Арно, ты маг воды: Убей невесту.

Глава 1

Человечество делится на две части: одни думают о смерти, боятся, другие же гонят мысли о ней прочь. Я вот не думал о ней, но смерть пришла за мной. Вот сука.

А кто собственно я?

Простой гений. Не больше и не меньше. И еще очень скромный.

И нет, меня не расстреляли. Не успели.

Всё прошло мгновенно, было много красного. Я ушел громко и ярко. Не прощаясь.

А как умирал... Не молил и ни каялся. И мечтал лишь об одном. Вернуться. И доделать начатое.

Я моргнул, закрыл глаза на долю секунды и всё. Мне столько надо было свершить, столько успеть, столько сказать! Но не смог.

Из чего выходит главный вывод - не моргать, не закрывать глаза, когда всё плохо!

Не смей закрывать глаза в сложный момент!

Иначе умрешь.

И я умер. Но ненадолго.

Неожиданно для себя я вдохнул спертый, затхлый, сырой воздух. Затем пришли звуки, шорохи и самое главное, ощущение холода и страха внутри.

И еще старческий голос надрывно кричал где-то вдали.

— Сражайся! Или невеста тебя сожрет! — словно огонь этот голос обжог мой разум.

В моей голове пронеслось множество вопросов, кто сожрет, зачем сожрет и с кем сражаться, откуда у меня невеста, черт вас задери?! Я даже попытался ответить голосу, закричать, но не смог.

Почему-то.

Голова работала плохо и жутко скрипела, словно после месячного запоя, неохотно и по чужому. Я будто отупел раз в десять. Но примитивные вопросы всё же всплывали в моем разуме.

Какая невеста? Она хоть красивая? Кто меня сожрет? Зачем? Где я?

Хотелось завопить и прокричать вопросы изо всех сил. Но я не смог ничего произнести. И вот я открыл глаза, надеясь увидеть свою комнату, больницу, небо, да хоть что-нибудь, что мне знакомо!

Но нет.

Размечтался.

Я лежал на неровном холодном камне, кажется, граните, и увидел то, чего точно не ожидал.

Мрачная пещера, освещённая зелеными, неизвестными мне кристаллами. Пещера не внушала мне доверия, а яростный звериный рык откуда-то справа заставил меня собраться и очистить разум от нелепых вопросов. Но к которым я непременно вернусь.

Рык пробирал до мурашек и меч, зажатый в моей руке, будто намекал, что пора начать убивать, иначе убьют меня.

— Мхмм! — прокричал я, но не смог разомкнуть губы — что-то больно врезалось в кожу у моих губ. Мой рот был зашит.

Я был в шоке, почувствовав горячую кровь и нити на своих губах. Мой рот прочно зашит и тот, кто это сделал, позавидует мертвым. Паяльник засунуть в него будет маловато!

Но удивляться нет времени, всё намекало на то, что надо действовать.

В моей руке был зажат прямой обоюдоострый меч, обнаженный, старый, весь в сколах и местами ржавый. И он точно не просто так находится в моей руке.

— Дерьмовый меч, — пронеслось в голове. — Ржавый, из средневековья, по форме северных народов, из болотного железа небось, тупой…

Скрип камней под тяжелыми ногами вдали заставил меня посмотреть на источник шума.

И я как-то вдруг сразу осознал, зачем мне меч. И страх в груди вновь возродился от увиденного ужаса. И это был не мой страх. В моем разуме царило удивление.

На меня неспеша надвигалось огромное нечто, а я всё лежал на спине и с удивлением смотрел на шагающего ко мне гуманоидного монстра.

— Метра три в высоту, вес сотни три килограмм, явно хищник, глаз не видно, кожа как у человека, но более плотная, а пасть явно для разрывания, значит, не падальщик, — хаотично соображала голова. — Оно сожрет меня и меч не поможет.

Огромная тварь неторопливо двигалась в мою сторону, длинные когтистые руки, пасть, в которой поблёскивали зеленоватые зубы...

И эта тварь желала полакомиться мной.

Она не ожидала от меня никакой опасности, для нее я всего лишь жалкий корм, лежащий на камне и неспособный даже закричать.

— Подавишься! — промелькнуло во мне решение биться до конца.

Во мне всё напряглось, я почувствовал внутри напрягшуюся струну. Нет пути назад, не время разбираться в окружении. Нужно сражаться, остатки воли собрав в кулак.

Я моментально вскочил на чужие ноги, чужими руками сжал покрепче чуждый для меня меч. Я готов принять бой в пещере с монстром. Бежать некуда. И победа будет за мной, как, впрочем, и всегда.

А если всё же смерть… что же, будет она наградой мне в случае поражения. Так сказать, награда за участие.

Монстр мгновенно подскочил ко мне и мой первый нелепый удар мечом не достиг твари.

Удар был настолько неудачен, что меч сразу врезался в когти на руках монстра, а следующий удар от монстра лапищей отправил меня в звонкий полет с камня, на котором я стоял.

Я ожидал смертельного удара о камни, но судьба распорядилась иначе, я удачно упал в грязную, вонючую лужу. Холодная вода, в которую я погрузился, отрезвила меня, разум будто очистился от мусора. А тело словно ощутило прилив сил и я внезапно почувствовал, что готов вновь вступить в бой. В смертельный бой.

Через мгновение я вновь был на ногах. Вновь готовый к схватке, сурово смотря на тварь.

Шансов у меня нет, я даже не понимаю, как эта тварь может так быстро двигается. Но липкая вонючая вода, что стекала по всему телу, успокаивала меня.

Безволосая, безглазая тварь коснулась воды, подойдя ко мне, и я атаковал.

Беспорядочно, не умеючи, лупя мечом словно палкой по крапиве, но я смог достать ее мечом серией ударов. Чудовище забесновалось, а я отступил на пару шагов. Теперь нужно найти более выгодное место для боя.

И вот оно, мое спасение. Я увидел огромный валун в стороне, который мог спасти меня, и помчался к нему изо всех сил. Сдирая кожу я полез вверх по влажному камню, с которого стекали струйки воды.

Небольшая каменная возвышенность в пещере, где я оказался, была лучшим местом для защиты в этом месте.

— Пора принять свой последний бой, — пронеслось в моей голове, пока я смотрел на чужие руки. — И всё-таки, какой странный тут ад, даже нет красивых дьяволиц, да и та тварь не особо похожа на суккубшу.

А позади истошно выло чудовище, безглазое и лишь с огромной пастью на месте, как ни удивительно, человеческого лица.

— Оно человек, — пронеслось у меня в голове. Я видел человекоподобные очертания в этой твари и не мог поверить своим глазам, но это явно измененный человек.

Тварь была в ярости, бой вышел очень коротким, а мой бестолковый удар мечом всё же достиг цели — я ранил ее в живот. И теперь тварь не оставит меня в покое. Будет мстить.

— Мвыф-ф! — издал я воинственный крик, поняв, что теперь на возвышении мне будет легче защищаться.

Я стоял в простой рубахе, заляпанной чужой кровью, и в штанах из какой-то грубой ткани, находясь в жутком ужасе от происходящего.

Ободранной рукой я коснулся своего рта, который, как я и догадывался, оказался зашит грубыми нитями.

— Терять нечего, — усмехнулся я своим мыслям. — Сейчас всё и решится, да?

Я с мечом наголо ждал тварь, на которой моментально затягивались раны. Прямо на моих глазах рана на ее животе исчезла, от ран оно точно не умрет, надо не дать ей регенерировать.

Шансы на мое выживание минимальны — твердил мне разум. Тварь ловко взобралась на мой камень. Возвышенность, которая, казалось, будет для неё неприступной, она даже не заметила.

— Давай! — сделал я последний свой спокойный вздох, отдавая всё на волю судьбы и фортуны.

Тварь молча кинулась на меня, не думая о том, что я занимаю положение выше и ей будет неудобно атаковать. Монстр был в ярости, он жаждал моей плоти.

Первый мой выпад оно отразило когтями и искры посыпались во все стороны. Но это лишь первый удар. Я сделал шаг вперед и нанес свой лучший удар и, вероятно, последний, после которого должна наступить мучительная смерть в зубах хищника. Но судьба распорядилась иначе.

Меч полетел неровно, неумело, но всё же ожесточённо впился в шею монстра, его ржавое лезвие показало, на что оно способно, а затем я нанес еще удар и еще, и голова твари оторвалась от тела, улетая вниз.

— Не может быть, — подумал я, не веря своим глазам. — Победа? Я победил в последнем бою?

Туловище стояло недвижимое передо мной, я ударил его ногой в живот и огромное тело, омерзительно вздрагивая, полетело вниз.

Бой окончен.

Я победил, но мне всё еще было не по себе: я в новом мире, в новом теле, неизвестной обстановке. Я не был готов к подобному вообще. Мне привычнее в кабинете сидеть, или на крайний случай с калашом в руках гулять где-то в лесу. А тут я совсем иной, совсем молодой и крепко держу свой меч.

Вдруг одна из стен пещеры вздрогнула и начал открываться проход, там, где пару секунд назад была лишь каменная стена из скальника.

— Испытание окончено! — прозвучал старческий голос, который я уже слышал в начале.

Какое испытание? И кого испытывают, меня или монстра? Непонятно, но я не сделал ни единого шага в сторону прохода. Вопросов было слишком много, и ещё этот зашитый рот меня беспокоил… Зачем?

Потому я не стал спешить.

Я внимательно смотрел на свое тело, иные руки, более молодые, я бы даже сказал худые, но знавшие что такое труд, судя по мозолям на пальцах.

— Поспеши, испытуемый Арно, — провозгласил голос. — Либо сразишься со своей невестой вновь, только в этот раз пещера уже не сможет сдерживать ее ярость.

— Мв-х? — промычал я в удивлении. Что? Эту тварь еще и сдерживают?!

А затем мой взгляд устремился в сторону твари. Не будь мой рот зашит, я бы честно заорал. Нет, тот факт, что я в новом теле, конечно, удивителен, но есть вещи более ошеломляющие и важные.

Кое-кто не собирался умирать.

Во-он та тварь, чьё изрезанное безголовое тело ползает по камням в поисках слепой зубастой головы. И это до жути стремно.

И конечности безголового туловища, словно почуяв мой страх, начали видоизменяться и превращаться в костяные сабли, а само тело начало увеличиваться.

— Надо добить тварь, иного пути нет, — пронеслось в моей голове. Нужно действовать пока оно ослаблено, и плевать что это моя невеста. — Другого шанса может и не быть.

Я что было сил подскочил к голове и ударил ее мечом, пошли искры, но никакого урона удар ей не нанес.

— Этот меч не способен ей толком навредить, — пронеслась догадка в голове.

Ну и, недолго думая и чуть не отбив себе ногу, я пнул голову твари, швырнув её подальше, а затем побежал в сторону открывшегося прохода.

Мне было страшно. Что меня ждёт впереди? Где я? Ай, да плевать! Позади неубиваемая тварь, мой рот зашит, а я хочу жить. В общем, побежал я к проходу с такой скоростью, что ноги гудели от напряжения, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

Проход окутывала пелена, словно прозрачная натянутая синяя дымка, и это заставило меня остановиться перед проходом. Неизвестность пугала.

И пусть это явно энергетический щит, все же касаться этой дымки мне не хотелось. Но вот позади раздался ужасный стук когтей твари.

— Была не была! — решительно шагнул я в пелену.

И едва я прошел сквозь пелену, как на меня кинулось огненно-волосое нечто…

— Арно, бра-а-а-а-атик! — верещала девушка. Меня схватили и прижали к груди. — Я знала, знала!

— М-М-М-М-М! — ответил я, отскакивая в сторону и поднося лезвие меча к шее огненно-волосой красивой девушке, одетой в смесь средневековой и современной одежды.

— Ты чего? — отскочила от лезвия девушка и достала потаенный нож из рукава. Она не опешила и будто была готова к такой реакции с моей стороны.

— Все еще в обиде на нас, да? Но это же не я тебя в карты проиграла, а отец! Еще и этому шулеру, знатному уроду, который решил тебя скормить своей дочери.

— М-в-в-х-мм, — ответил я, начиная осознавать, что та тварь и правда моя невеста. И меня проиграл собственный отец в карты.

Офигенный мир, просто замечательный, может, мечом самого себя пырнуть?

На пару секунд опешив, я размышлял. И самоубийство было не самым плохим вариантом.

Ну а что я хотел, стать императором? Не иметь проблем?

Новое тело, новые проблемы, но я, по крайне мере, понимаю, о чем они, местные, говорят, что уже не плохо. Однако нельзя расслабляться ни на секунду. Я только что пережил сражение с чудовищем. На пару секунд опешив я предался раздумиям, а девушка всё продолжала говорить.

— Я поставила на тебя последние десять золотых! И выиграла тысячу! А твоя невеста, оказывается, очень злобная, уже перебила под сотню женихов, ух-х! — веселилась, по всей видимости, моя сестра, которая в меня верила. Потому и поставила на меня деньги, но не особо то и любила, как я понимаю.

И мои шансы на выживание, оказывается, были невелики, мне жутко повезло.

— МММММ? — указал я свободной от меча рукой на зашитый рот.

— А это, братиш, уже твоя проблема. Ты больше не наш, мы тебя проиграли, сам с этим разбирайся, — улыбнулась девушка с огненными волосами. — А меня ждут новые земли, деревня, полная людей, и куча вина. Я теперь не безземельная аристократка, а тебе всего хорошего, и удачи с женой!

Девушка, назвавшаяся моей сестрой, резво убежала от меня, при этом радостно махая рукой на прощание и оставляя меня в одиночестве стоять с мечом у прохода в пещеру, откуда доносились зловещие звуки.

— Тц-к-к-к-к-к-к, Т-ц-к-к-к-к, — раздались громкие звуки из-за моей спины и я обернулся.

У синеватого марева стояла фигура, напоминающая паука, которая смотрела на меня с ненавистью. Ее слепая голова яростно цокала и пускала слюну, что тянулась до самой земли.

— И это моя невеста? Да уж лучше смерть! — пронеслось в моей голове и я направил на чудовище меч. А из-за угла перед вратами в пещеру вошел старец с золотым посохом и в ярко-красных одеждах.

— Пойдем, жертвенный, — проговорил успокаивающе старец. — Твоя невеста еще не успокоилась.

— Тцк-тцк-тцк! — яростно прощелкало чудовище.

— М-м-м-х-х! — махнул я яростно мечом в сторону чудища и встал в боевую стойку, ну, по крайней мере, я думаю, что боевую стойку.

— Успокойся и иди за мной, ты безземельный дворянин, забудь про семью. Ни ты им, ни они тебе не нужны, они продали тебя на корм чудищу, — спокойно проговорил старец. — Их беспокоило лишь то, сколько минут ты продержишься. И знаешь, в начале, когда твоя невеста превратилась, мы подумали, что ты умер со страху.

— М-М-М, — усмехнулся я с зашитым ртом. А я и умер от страха, и теперь новый я занял место того бедолаги и сразился с чудовищем.

— Успокойся! — вдруг гаркнул властно на чудовище старик. — В пещере слабости судьбы он одержал верх! Ты знаешь традицию. А ну пошла в свои комнаты! Быстро!

В ответ чудовище плюнуло чем-то в старика, защитное марево не пропустило это, но часть слюны попала на камни со стороны чудовища и они начали шипеть и растворяться.

— А ты иди за мной, безземельный, — позвал меня за собой старик.

Я пальцем указал на свой зашитый рот и старик, который, по всей видимости, был жрецом, охотно мне ответил.

— Рот зашит согласно древним традициям, дабы ты не сыпал проклятьями на невесту и чтобы во браке это не стало камнем преткновения. Это если, конечно, жених выживет, что случается не всегда.

— М-ф-фхм! — прорычал я.

— Таков уж неравный брак. Не бойся, она отрежет всё сама, такова традиция, — проговорил старик, пока мы шли по тоннелям, вырубленным в скале.

Идя по тоннелям, в одной из комнат я увидел клетку с мужчинами разных возрастов, в такой же простой одежде как я, серая рубаха и штаны. Они шептались между собой, смотря в мою сторону.

— Он с мечом!

— Выжил…

— Теперь он ее на всю жизнь.

— Лучше сразу умереть, чем так…

— Они должны были быть следующими, — хмуро проговорил старец, заметив мой взгляд, и отворил мне дверь в комнату. — Жди здесь, бежать самостоятельно и не думай, сдохнешь. Здесь я контролирую и живых и мертвых.

Я вошел в комнату и тут же осмотрелся. Большая комната с кроватью из бруса, каменные стены, комод и зеркало. Дверь за мной захлопнулась и я тут же ринулся к зеркалу.

Взглянул в него я вздрогнул, сел на кровать и задумчиво оперся о свой меч, который всё не выпускал из рук.

Ну, в принципе сойдёт. Стрижку изменить, нормальное питание, телом стать крепче да рот расшить и думаю, что что-то красивое можно будет из этого сделать.

Нет-нет, я нисколько не расстроился молодому неказистому телу, я живой, а там едем пляшем. Куда едем разберемся по ходу движения.

А вот то, что я не могу мыслить как привык, также быстро и умело, меня расстраивало. Надо будет тренировать свой мозг, ведь бывший владелец был туповат. Мне тесно в этом мозге, но ничего, я подготовлюсь и выйду на полную мощность. Держись, этот новый мир, приду истинный я и спасения вам не будет!

Дверь в комнату открылась с пинка. На пороге стояла красивая девушка и смотрела на меня с ненавистью. И я узнал этот взгляд, это было то самое чудовище. Волевой острый подбородок, хищные, острые черты лица. И жуткая ненависть ко мне чувствовалась без слов.

— Выродок! — звонко прокричала девушка, входя в комнату, а я моментально направил на неё свой меч. — Ублюдок, дерьмо червей, безземельный урод!

— МММ? — повел я плечами, смотря на красивую, статную, зеленоглазую девушку в платье до пола, с черными волосами и тремя прядями рыжих и белых волос.

— Я сожру тебя, заживо! Откушу для начала тебе нос, а потом вырву член и заставлю его сожрать! — клацнула зубами девушка. — В первую брачную ночь! Ты! Умрешь!

— МХММХМ, — указал я на рот, не совсем понимая, что именно сейчас происходит.

— Сам, гнида! — девушка положила на комод перед зеркалом ножницы, а я словно обезумев кинулся с мечом к ножницам.

— Я угкхгожу, — неразборчиво проговорил я, быстро разрезав пару швов на уголке рта. — Ты меня улюбиш.

— Что?! Я тебя никогда не полюблю, выродок, тварь ты грязная, ты хоть как угождай! А твою кочерыжку я даже под сонным зельем откушу! Слышишь, у меня там зубы! — истерила девушка, указывая на низ платья. Кажется, она неправильно поняла меня, а то, что всё же поняла, невероятно её разозлило.

И отчасти я ее мог понять. Она мне невестой стала точно не по любви, да и я не очень-то хочу, чтобы она была моей невестой.

Я быстро срезал швы со своего рта, а девушка начала уже кого-то пародировать, не обращая на меня внимания.

— Адель, тебе нужен муж человек, не то твои дети будут неразумными монстрами, ты уже пятое поколение без человеческой крови! — изображала девушка кого-то. — А я не желаю ублюдка безродного, я не хочу человека! Мерзкого, слабого, вонючего человека!

— Успокойся уже. Не будет у тебя человека, — проговорил я твердо и девушка замерла от моего спокойного голоса. — Дай мне одежду и больше не увидишь.

— И ты уйдешь? — практически шепотом произнесла она, не веря в свое счастье. — А как же деньги, статус, власть, стая?

— Мне это все не нужно, я уйду и ты меня никогда не увидишь.

— Мое платье, чем не одежда? — выдохнула девушка. — И вали от меня куда хочешь, главное подальше.

— Документы, — вздернул я бровью, понимая, что документы я может и не получу, но спросить стоит. Хотя я даже не знаю, есть ли они в этом мире. — И лекарство для губ.

— Документы нарисую, печать поставлю, а лицо… давай плюну кислотой, пол-лица сожгу! — аж порозовела девушка от радости. — Ладно, шучу, мазь и денег даже дам, вали уже!

Эта тварь действовала подобно настоящей девушке, для меня была быстро найдена какая-то куртка и какие-никакие ножны, какое-то тряпье, и даже попытались всучить кувшин с вином.

Почему она как девушка? Да потому что с ее иной формой я бился в пещере не на жизнь, а на смерть. А тут, эмоции вспыхивают на ней, а там была холодная тварь. Но все равно чувствовалось, что она тварь.

И вот Адель взяла кошель в виде небольшого мешочка и торжественно засунула в него немного металлических денег, а потом, толкая в спину, меня повели по бесчисленным коридорам и тоннелям.

Она постоянно ругалась, отключая какие-то ловушки в тоннелях и даже пару раз материлась на каких-то людей, что нас не пропускали. И вот момент настал, я вышел через потаенный вход и за мной быстро закрылась каменная дверь.

— Да-а-а-а-а! Я свободна! — прокричала счастливо девушка там, внутри тайного туннеля, а я оказался на кладбище

Да, эта больная вывела меня в небольшой лес на уклоне горы. Кладбище, на территории которого растут хвойные деревья. Симпатичное такое небольшое кладбище со склепами да надгробиями. И я, счастливый, стоял посреди могил, выйдя по тайному ходу сюда из одного из склепов.

Это было невероятно, я оказался на свободе. Предоставленный только себе и наконец могу хоть чуть-чуть всё обдумать.

— Наконец-то, — вдохнул я воздух свободы и сел у склепа.

Пока рано делать следующий шаг, надо подвести итоги моих первых минут жизни и попадания сюда.

— Да нечего тут думать… — решил я, прикрыв глаза на пару мгновений, чтобы насладиться моментом. — В любой момент меня могут вновь схватить.

Мгновения тянулись словно вечность, я всё не верил, что смог вырваться из лап твари. И не только той, что называют моей невестой.

— Смерть, — тихо прошептал я с удовольствием. — Я жив, и это уже круто, но теперь надо осмыслить свое положение.

Сколько я здесь? Около часа. Кто я? Парень лет восемнадцати. Положение безземельный дворянин. Что именно под этим подразумевается, не особо понятно. Но отчетливо видно, что есть расслоение общества, и пусть я не на вершине, однако имею какие-то права в обществе.

Мое имя в этом теле Арно, у которого есть сестра и отец.

И в этом мире есть карточные игры. В которые меня и проиграли. Была невеста по имени Адель. Монстр. Как становится она монстром непонятно, со стороны науки так точно. А сам мир, кажется, средневековье. Но только лишь на первый взгляд.

Для начало неплохо, но я что-то совсем плохо соображаю. И потому сейчас лучше действовать, а не думать. Для того чтобы думать, мне нужно, как минимум, три дня.

🔥🔥🔥От автора: Ставьте лайки, обсуждаем, критикуем, комментируем. Меня это мотивирует и дает сил и вдохновения, чтобы радовать вас. От каждого лайк и коммент! 🔥🔥🔥

Глава 2

— Фух, кажется, я свободен, погони не видно, — проговорил я у ворот кладбища, просматривая таблички на незнакомом языке на надгробиях. — Говорить на их языке я могу, а читать, видимо, не мог носитель и потому и я не могу? Поня-ятненько.

Я осторожно заглянул за ворота кладбища и мне открылся вид на город внизу, расположенный на склоне горы, и что-то расхотелось мне уходись с кладбища. Неизвестность пугает. Надо быть аккуратным, если не хочу сдохнуть в первый день моего... Возрождения? Переселения душ? Как бы там ни было, я хочу попытаться прожить подольше.

— Средневековье? — проговорил я, садясь у склепа какого-то аристократа. — Нет, ну а чего я ожидал? Так, что я вообще знаю про средневековье? Бандиты, церковь и блохи, немного я знаю, но мне надо на рынок! Я есть хочу...

Голод и урчание в желудке заставили меня не только действовать, но и быстрее соображать. Что уже радовало, но я всё также чувствовал оковы недоразвитого мозга. А чтобы мозг развивался и я мог в нем думать как раньше, мне нужна еда. Чувствовать мощь разума и не уметь пользоваться им из-за дефектного, слабого мозга это больно.

Я быстро проверил содержание кошелька, вспомнив, что рыжая сестра этого тела сказала про золото, а значит, оно ценится очень дорого. Нашёл медь в кошеле, серебро и две золотые монеты.

— Она мне что, пуговиц натолкала в кошелек для веса? Вот сука, — рассмеялся я, найдя около двадцати черных пуговиц с двумя дырками, что занимали целую половину кошелька.

— Пофиг, если это средневековье, то тут должен быть базар, трактир, шашлыки! И инквизиция!

Я вышел с кладбища уверенными шагом, утро, мне встретились люди, которые куда-то шли, но смотрели они на меня странно. Оно и понятно, меч за спиной, а сам я в простой одежде. Но смотрели на меня потому, что…

— Она меня одела в женские сапоги! — простонал я.

На пути мне встретились женщины, которые ходили ровно в таких же кожаных сапожках, только их сапожки выглядели хуже чем мои, и потому я первым делом, чуть ли не бегом, направился к сапожнику.

Благо мне повезло, я прямо наткнулся на сапожную. И надо сказать, что с грамотностью тут были проблемы не только у меня. Сапожок над дверью прямо намекал, что это сапожная.

Небольшая лавка, хмурый мужик, к нему перекочевала серебряная монета, а мне чутка меди и поношенные сапоги, что уселись на мои ноги.

Женские же сапоги продавать было бы глупо, их выделка хороша, а у сапожника ничего подобного не было.

Сапожник, конечно, предложил обменять мои сапоги на любую пару из своих, но я отказался, он явно всё завышает в ценах и его хитрая морда мне не нравится.

Еще он продал мне кусок дешевой ткани, в которую я замотал меч в явно дорогих ножнах.

— Откуда у этой твари что-то дешевое? Она наверняка на вершине пищевой цепочки, хищница, — пробормотал я, шагая вперед по улице на запах чего-то очень вкусного. — Только вот зачем она мне пуговиц в кошелек насыпала?

Пока я нашел небольшой трактир у внутренней стены самого богатого района города, пришло понимание где я и что это за город. Ничего странного, ориентироваться надо было очень быстро.

Местность такова: гора, вокруг вершины три кольца стен, у самой вершины пещеры, где живет Адель, та тварь. Рядом дворцовые постройки, а ниже районы идут кольцами, где жилье всё беднее и беднее.

У подножия же горы огромная река, которую прекрасно видно отсюда, и там огромный порт. Вот туда мне и надо, чтобы слинять подальше, но сперва нужно в трактир, а потом на рынок.

— День добрый, мил человек, — поприветствовал меня около трактира старик, сидящий на лавке. Он что-то ремонтировал в арбалете с медными плечами. — Шо так рано?

— Голод, — ответил я.

— Голод верно не тетка,— кивнул старик. — Деньги покажи и заходи. Твоя одежда бедна, хоть и чиста.

— Так бывает, что одежда беднеет, но в кошельке есть немного,— показал я два медяка.

— И то правда. Заходи, сегодня на утро вымоченные мозги свиньи подают, — добродушно проговорил старик. — И пшенку на молоке скисшем.

Я уверенно зашел в трактир и едва не выскочил оттуда с криками. Старик не просто так здесь сидит. И не от нечего делать деньги просил показать.

Он проверял меня, он не понимал, почему я пошел в этот трактир. И сейчас, замерев на пороге, и я не понимал, зачем сюда шёл.

На запах горячего хлеба, но блин, мне сюда нельзя было попадать. Надо быть идиотом, чтобы сюда зайти такому как я.

Трактир представлял собой невысокий дом, в котором сидело около двух десятков стражников с алебардами. И все они оглянулись на зашедшего к ним меня.

Стальные нагрудники блестели в утренней полутьме, а стены были утыканы плакатами с рисунками разыскиваемых бандитов.

А у барной стойки сидел, по всей видимости, офицер, в черной кожаной броне и с мечом за спиной.

— Залетный, — пробурчал мужчина в черной кожаной броне. — Безземельщина, меч в тюке зачем хранишь?

— Дорогой меч оберегаю.

— Открыто можешь носить, аристократ же.

— Поцарапать не хочу.

— Покажи меч, — хмуро приказал мужик.

— А я обязан?

— Нет, — усмехнулся мужчина в черной броне. — Вон стол свободный, туда садись, еду тебе подадут. Странно же ты одет, словно сбежал от ревнивого мужа. Чью жену ночью ублажал?

— Я имен не разглашаю.

— Опытный, — хмуро проговорил офицер. — И то верно, не наше это дело, с чьей женой ты шашни крутишь. Главное, чтобы не с нашими.

— Не с вашими, — заверил я офицера и все в таверне одобрительно заржали.

Я спокойно сел за пустой стол и в ожидании завтрака начал смотреть, как в открытую дверь залетают воробьи и спокойно садятся на стол к здоровяку в кожаной броне. И в лапах серых птичек были видны записки. Мужчина кинул ложку каши на стол, птички побросали свои записки и начали кушать. А здоровяк принялся читать.

— Разъезд конных бандитов, встречен у села в дне пешего пути, — проговорил мужик. — Кто желает в деревню, баб потискать?

— У нас трущобы, — отозвался один из стражей с алебардой. — Зачистка гильдии убийц. Вы, господин, половину трущоб разрушите без нас.

— И то верно, — кровожадно улыбнулся офицер. — Ладно, племяшку пошлю, пусть пузо растрясёт. Опять, поди, обожралась женихами ночью, гляди, так и жиром заплывет.

В дверь тем временем залетел странный воробей, весь взъерошенный, грязный, и плюхнулся на стол.

— Чего-о? Ты с какой мусорки? Не наш? — удивленно взглянул на птицу мужчина и начал читать записку. — А, понятно, хм-м…

Я тем временем получил стандартный заказ, свиные мозги и пшенку с свежим хлебом.

Выбора никакого не было, может, в других местах получше. Кулинария в этом мире меня, конечно, удивила, но деваться некуда, дали, значит ешь.

Медная монетка ушла из моего кошелька, мне же вернулись от кухарки еще пять медных монет, но поменьше. Вопросов она не задавала, просто поставила еду на стол и молча ушла.

— Так, в село слетаю сам, — пробухтел недовольно офицер. — В трущобы до вечера не лезть. Прилечу и разберемся вместе. Не дай бог кого из вас в пузо ржавым гвоздем ткнут.

Офицер поднялся со стула и за ним следом встал весь отряд стражей, я же продолжил сидеть, пытаясь запихнуть в себя кашу.

— А ты чего? Не пойдешь смотреть, как взлетает боевой офицер из измененных? — спросил у меня с удивлением один из стражей.

— Конечно пойду! — воскликнул негромко я, не особо понимая, зачем мне куда-то идти и как офицер может взлететь. Я вышел во двор и неохотно встал за стражами, мне не нравилось говорить с людьми и в таверне я хотел послушать, как и о чём говорят люди.

Я пытался говорить как человек из моего мире. Но это не принято здесь и моя речь сложна даже для меня самого. Язык чуть ли не ломается, а в голове нет нужных слов. Либо их нет в этом мире, либо мой мозг их не знает на языке этого мира.

Но вот мы вышли на улицу, а офицер начал разминался.

Я не понимал, что они имеют в виду «взлететь», как вдруг внезапно из черной кожаной брони словно меч вышло крыло, затем второе, оба метров в пять длиной, кожистые, и вот уже яростно махая крыльями воин бежал по улице на всё увеличивающихся крыльях. И, тяжело хлопая крыльями, он начал планировать над землей и постепенно подыматься вверх.

— Жаль, неполное превращение, — вздохнул один из стражей.

А я молчал, застыв на месте и смотря в небо.

Ужас как страшно, это мутант какой-то! Надо срочно делать ноги, поесть и бежать. Куда? Пока не ясно. Нужно найти информатора, срочно. Узнать о мире, о себе и вообще…

Это не люди! Они только похожи на людей!

В трактире на меня особого внимания никто не обращал, я спокойно поел и вышел на улицу, теперь мне предстояло преодолеть первую стену города.

И мне страшно не нравилось, как на меня смотрят люди.

Они видели во мне чужого даже по движениям. По одежде. По взгляду. Я даже дышал не как они. А меня еще в любой момент могли накрыть мысли. Эмоции об утерянной жизни. И подумать о произошедшем я боялся.

На воротах третьей стены стояли стражники с арбалетами, которым было плевать кто идет.

Ворам и бандитам тут, в богатом районе, ловить нечего.

Самое интересное, что здесь не было карет, меня лишь обогнали несколько носилок, закрытые тканью. И веяло от этих носилок страхом и властью.

И всё привычное было на людской тяге, в небольшие тележки впрягались сами люди. Мне попадались и огромные телеги, которые тянули впряженные люди.

С вершины горы уходило множество ручейков и я, идя вдоль по одному из них, отметил, что не было вони. Всё ухоженно, всё чистенько. Всё не так, как я представлял для тёмного средневековья с мутантами, которые ходят среди людей.

— Понятненько, — проговорил я, остановившись на небольшой площади, где повисло около двадцати человек на виселице. — Потому и чистенько.

На площади было пусто, но я заметил знакомое лицо. Сложно было на пустой площади не заметить огненно-рыжую голову. Забавно, я тут всего лишь пару часов, пытаюсь сбежать из города, но уже имею знакомых.

Не знаю зачем, но я тут же направился к рыжей девушке, которая назвалась моей сестрой. По сути, ею она и не была, но почему-то меня потянуло к ней. Наверное, что-то в мозге умершего владельца тела заставило меня это сделать. Памяти у меня его, главное, нет, а вот эмоции есть.

— Арно, смотри, отец дохлый, — проговорила сестра, указывающая на бородатого мужчину, которой был повешен совсем недавно. — Отец всё же своего добился, даже не отрубили голову, повесили как чернь.

— За что? — хрипло проговорил я. Я совершенно не знал этого человека, который был отцом моего тела.

— Да за долги, отец тебя-то проиграл, чтобы отдать долг Герцогу. Как видишь, не помогло, — усмехнулась рыжая. — Вот Лили и осталось одна. Сперва брат умственно отсталый стал мужем боевого монстра, а теперь и отец повешен.

— Я не стал ей мужем, я ухожу из города.

— Так тебя и отпустили, ага, традиции изменённые не нарушают, — зло рассмеялась Лили. — Никто тебя не отпустит, ты, Арно, должен был сдохнуть в зубах хищника, но не сдох! Ха-ха-ха!

— Лили, — тихо произнес я.

— Госпожа Лили! — яростно ответила мне рыжая сестра. — Сегодня в полдень я стану владелицей земель, выигрыша мне хватит за глаза. И теперь мне этот кусок говна даже хоронить не надо, и всё из-за тебя!

— Я-то в чем виноват?

— В его смерти! — прокричала мне в лицо Лили, указывая на труп мужчины. — Отец поставил на то, что ты умрешь в лапах невесты! А я поставила ему в пику свои последние деньги! Заложив мамин медальон! И выиграла! А он проиграл! Отец умер из за тебя! Ты должен был умереть! Чтобы жил он!

Она прокричала всё это, но вдруг резко развернулась и ушла.

— А я и умер, — ошарашенно проговорил я вслед сестре. — Но тебе это знать точно не надо.

Я внимательно всмотрелся в того, кто был моим отцом, и зло ухмыльнулся.

— Жизнь за жизнь, один умер, другой родился, — тихо проговорил я.

Глава 3

Я в этом теле в лучшем случае два часа, а проблем целая гора.

Жизнь началась не с чистого листа, жизнь Арно была не проста и я уже виноват в смерти биологического отца. Джекпот. Я не знаю ни сестру, ни семью, не матери, но виноват во всём я. И это только начало. Уверен, чем дальше тем будет только сложнее.

Я судорожно начал думать. Что делать, куда бежать? И как бы купить себе домик в горах и никогда оттуда не выходить? Мир недобрый, жестокий, тут убивают и умирают.

Одним словом, средневековье, где никого не жалко. Вот куда я попал. Здесь всё просто, никто ничего выяснять не будет. Переродился я или просто сошел с ума и потерял память. Всем плевать. Инквизиция меня сожжет на костре, если конечно она тут есть.

Повесят или нож в бок сунут и имени не спросят. Это истина, с которой невозможно спорить, особенно сейчас, когда передо мной висит еще теплое тело отца. Урода, мрази, который проиграл меня в карты, но это тело моего отца. И от этого понимания мне становилось плохо. Не с кем поговорить, некому рассказать о себе и надо постоянно заботиться о том, чтобы меня не раскрыли. Каждый мой шаг теперь может стать последним...

Мир словно посерел для меня, где-то вдали смеялись дети, кто-то продавал пирожки, утро было в самом разгаре. А тут, среди серых камней, стояли виселицы и я.

Краски из мира улетучились. Это страшный мир. Беспощадный мир.

— Пора уходить, — прошептал я и стремительным шагом пошел прочь. — Надо найти место, где я смогу понять мир и выяснить как в нем сражаться за место под солнцем.

Я не стал идти за Лили, какой смысл, если я, оторванный от этого мира, пойду за той, что только формально моя сестра? Которая винит меня за то, что я выжил в пещере с чудовищем. Владельцу этого тела и так было несладко, с семьей не повезло, да и со мной тоже. Ведь я забрал его жизнь себе и не жалею, всё же я тоже жить хочу.

И мне, не помнящему ничего, стоит скорее оказаться в местах, где меня никто не знает. Чем там, где все знают прошлого меня, а я о них ничего. Я быстро себя раскрою, а затем меня ждет виселица.

После того, как ушел с площади, я не особо понимал, а стоит ли мне убегать из города. То есть, а за городом точно будет безопаснее? Проще? С чего я вообще так решил?

Бандиты, крестьяне, измененные, которые только с виду люди. Кто мне сказал, что вне города будет проще?

Никто.

Люди вокруг уже не казались дружелюбными и, кажется, я заметил в переулках бандитов, которых ранее не замечал. Опасность поджидает вокруг, кровь уже не кипела во мне, как при схватке с Адель в пещере. Я беззащитен и мне нужно искать безопасное место.

И потому я свернул несколько раз с главной дороги, пока не оказался перед огромной каменной аркой. От которой исходило странное сияние. Порой по ней пробегали искры, словно разряды молний.

Я аж замер, не понимая, как это могло оказаться тут. В средневековье.

Аккуратно приблизился к арке, на камне виднелись медные жилки, словно проводки, пронизывающие камень. И именно они искрили, а в это время из арки вышел огромный страж. Со здоровенной алебардой, в пластинчатой броне и с рыжей бородой.

— Людям сюда нельзя, — проговорил страж метра в три ростом, смотря на меня сверху вниз.

А я смотрел на ворота, ведущие в небольшой район, куда меня внезапно начало тянуть. Там, во время солнечного утра, царила полутьма. Меня тянуло туда, словно там моё место.

Там не звучал детский смех, заместо него звучал звон ударов кувалды о наковальню.

Мимо меня пробежал парень, ловко обогнув огромного стражника, но вдруг замер в арке. Я увидел, как его атаковали разряды электричества, как изогнулось его тело.

Он потерял сознание и медленно упал на камни, а стражник подцепил его крюком на алебарде за ногу и привычно оттащил в канаву.

— Ну и чё стоишь? — пробурчал стражник. — Будешь пробовать али нет?

— Пробовать что? — удивился я, начиная понимать, что арка это своеобразный электрошокер.

— Узнать, простой человек или одаренный. Или ты уже всё знаешь? — усмехнулся страж.

— А зачем? — произнес с дрожью в голосе я.

— Вдруг это изменит твою жизнь, — усмехнулся страж.

— Жизнь изменит… а она еще не изменилась? — пронеслось в моей голове в тот момент, когда я уже шагнул вперед.

Ничего не произошло. Я просто прошел арку и уверенно потопал внутрь запретного района, который казался иным в этом средневековом мире.

— Позер, — ухмыльнулся вслед страж. — Так бы и сказал, что уже одаренный, безземельщик.

Я не стал ему отвечать. Зачем? Я уже в запретном районе, в новом для меня мире.

И я одаренный! Мне, гению, это приятно, хотя и не понятно, что именно это значит.

Не знаю, проходил ли через подобное прошлый владелец тела, но я шел по закрытому району одаренных и смотрел во все глаза.

Ничего необычного на первый взгляд, просто люди в средневековой одежде, вон монах бредет в черной одежде, а его посох высекает еле заметные искры о камни.

А в балахоне, скрывающем лицо монаха, что-то светится.

Во-он девушка в мужской одежде, отрезает кривым ножом головы странным птицам, что метра под два ростом и отдаленно похожи на страуса. Только под перьями местами видна чешуя.

— Я в ином мире, — прошептал я сам себе. — Не выдавай себя, не глазей на живность.

Только сейчас пришло понимание, что там, за городскими стенами, встреть я такую птицу, орал бы от страха, а это наверняка просто большая курица этого мира.

Либо это особая живность закрытого района, который продолжал удивлять меня на каждом шагу. Казалось, здесь и воздух иной, и пустынная дорога далеко не пустынна. Так я заметил, как еле видимая тень расплатилась с торговкой и какие-то синие цветы просто растворились в гуманоидной тени и исчезли бесследно.

И таких теней тут было десятки!

Я взглядом вёл тени, которые словно в плащах-невидимках шлялись по району.

— Ты чего тут забыл, кроха? — внезапно обожгло мое ухо женское дыхание.

Я обернулся и замер, прекрасная рыжеволосая женщина в полном латном доспехе стояла передо мной, сжимая в одной руке здоровенный стальной шестопер и рогатый шлем в другой.

— Здравствуйте, — ответил пораженно я девушке с короткими рыжими волосами и ростом в два с половиной метра.

— Ты что тут делаешь, сюда как попал? — продолжила допрос женщина.

— Через арку.

— Не поняла, — нахмурилась женщина и начала снимать латную перчатку. — Ты, жертвенное мясо, взял и так просто прошел через арку? И тебя никто не провел, никто не помогал?

— Да-а-а-а, никто, — протянул я, смотря, как загорается синим камень на ее кольце.

— Асгар, у нас проблемы, — раздраженно прокричала на кольцо воительница, а затем взглянула на меня. — Не буду задерживать тебя, Арно, еще увидимся.

И воительница быстро ушла в узкий переулок. Оставив меня одного, желающего забиться в щель от страха.

Она меня знала.

А я ее нет. И ее слова «у нас проблемы» мне жутко не нравились.

И что это было? Куда я зашел? Что происходит? Мои ноги сделали выбор за меня и начали стремительный шаг.

Узкие улочки, лавки разного толка, я не понимал, что делать, куда бежать, но тут я увидел ее.

Адель, та, что называлась моей невестой, торговалось с какой-то женщиной, перебирая какие-то камни на прилавке.

— Нет-нет, мне нужен безоар, а не агатовый порошок! — кричала Адель.

— Тогда золотой, не меньше, — бойко торговалась торговка

— Нет, это дорого.

— Плати золотой или нет безоара!

— Харми, мы друг друга давно знаем! — пылко прокричала Адель. — У меня изжога. Мне нужен безоар!

— А вот нехрен жрать ядовитых змей живьем!

— Они вкусные, — возмущалась Адель и вдруг замерла, глубоко вдыхая воздух.— О, знакомый запах!

Скрыться от взора этой твари было просто жизненно необходимо для меня. А я стоял на прямой как стрела улице, прятаться было негде. Надо нырять в первую попавшуюся дверь, иначе мне конец.

Мне удачно подвернулся магазинчик, деревянная дверь скрипнула и я вошел в нее, заметив лишь, что над дверью была вывеска с рисунком книги.

Большой дом, двухэтажный зал, что был просто завален книгами, а в глубине комнаты на первом этаже за огромным письменным столом сидел старик. В лавке пахло ладаном и чем-то сладким, кажется, медом.

С залысинами, седой, в круглых очках с толстыми стеклами, старик листал огромный фолиант, который по размерам был равен человеку в распахнутом виде.

— Книг не касаться, — глухо проговорил старик. — Говорите название и книга сама прилетит к вам в руки. За чтение серебряный, за копирование золотой.

— Я читать не умею, мне бы просто посмотреть, — заозирался я по сторонам, жалея, что не умею читать: именно тут я мог бы решить все свои проблемы.

— А зачем ты тогда вошел в книжную лавку? — возмутился хозяин лавки и впервые поднял на меня свой взгляд. — О как, интересно...

Он снял свои очки с толстыми стеклами и я увидел сияющие голубые глаза, что словно светились светом.

— Утро, маг, — по доброму ухмыльнулся старик, язвительно прошептав. — И как тебе у нас?

— Я вас не понимаю... — настороженно ответил я, начиная понимать, что с момента, как вошел в магазин, говорю только правду этому человеку.

— Подойди, — прохрипел старик и взмахнул рукой.

Около стола появился стул, а вокруг меня воспарили книги, которые начали слегка подталкивать меня в спину.

— Подходи, не бойся, — что-то искал в ящиках старик. — Да где она… да что ж такое? Не найду… а, вон там она.

— Я не-е хочу.

— Неудивительно, — облизнул пересохшие губы старик. — Ты уже раскрылся на чем-нибудь или нет?

— Я вас не понимаю.

— Зато я тебя понимаю, — старик поставил на стол стеклянный шар. — Утро мага, так называют перерождение. Но некоторые некроманты против такого названия, и я в их числе. Кстати, говорю сразу, врать мне ты не сможешь, как и отмалчиваться.

Надо было действовать. Ткань моментально взлетела вверх и вот я уже стоял с обнаженным мечом напротив старика.

— Я продам свою жизнь задорого, — напрягся я, готовый сразиться за свою жизнь.

— Утро мага это еще и соглашение между высокими магами, а не просто история о перерождении, — устало проговорил старик. — Знания, технологии, многое, что несут те, кто прошли через утро мага. Или ты думаешь, что гении так всё просто выдумывают? И никто им ничего не подсказал?

— Я гений, ну, по крайне мере им был, — мой меч всё также был направлен на торговца. — Мое имя Арно в этом мире.

— Мое Данте, отставной читатель душ, учитель по теоретической и практической некромантии, а также врач, — улыбнулся мне старик. — Арно, может, присядете? Мне надо вас проверить.

— Чем?

— Этим стеклянным шаром, это артефакт, — постучал Данте по стеклянному шару. — Он покажет, какой стихией ты владеешь.

— Владеть стихией?

— Ну, возможно, это будет какая-то способность. Ты прошел через утро мага, а это должно было оставить отпечаток, — усмехнулся продавец, поглаживая стеклянный шар. — Ты точно гений?

— В этом теле? С новым мозгом уже не уверен, — вновь навел я меч на старика. — Мне нужна клятва.

— О чем?

— О том, что моя сущность в этом мире останется тайной.

— А в простое доброе слово не поверишь?

— Если тут есть магия, то нет, не верю. В моем мире доброе слово стоило лишь пару монет. Клятву, чтец душ, — усмехнулся я. Если это мир магии, то здесь должны быть нерушимые клятвы.

— Меч у тебя странный.

— Старик! — направил я на него свой меч.

— Клянусь хранить твою тайну, и пусть меня немедля сожрут после разглашения, — усмехнулся старик.

В доме вдруг потемнело, огромные стопки книг зашатались от ветра, которого здесь не могло быть, и кто-то, словно содрагая само мироздание, тихо, практически неслышимо, засмеялся.

Данте нахмурился, будто сам не ожидал подобного, почесал залысину и усмехнулся.

— Арно, ты случаем не демон?

— Ты здесь читатель душ, тебе виднее, — расслабился я и сел на стул, положив меч на колени. — Расскажешь мне?

— Что именно?

— Всё, — спокойно проговорил я.

— Сперва коснись, — постучал пальцем Данте по стеклянному шару.

— Нет.

Вдруг Данте схватил меня за руку и потянул ее к стеленному шару. Его глаза расширились и он гневно прокричал.

— Коснись ловца душ! — оскалился старик, а на его плечо упал мой меч.

— Нет, — холодно проговорил я.

— Поздно, — безумно оскалился старик, а моя рука коснулась стеклянного шара. — Прощай, маг.

Не знаю, на что надеялся этот старик, но ничего не произошло, шар засиял, неприятно обжог мою ладонь, а затем потух, словно сломанный прибор.

— Закончил? — спокойно проговорил я, отдернув от стеклянного шара руку. — Я тебя сейчас зарежу.

Старик с тоской посмотрел на меч у своей шеи.

— Эх-х, я должен был попробовать. Не получилось, но моя смерть будет лишь еще одной проблемой для тебя.

— Что, хочешь договориться? — усмехнулся я, твердо сжимая рукоять меча.

— Давай я принесу клятву, с меня помощь в понимании, куда ты попал.

— И почему я должен тебе верить?

— А у тебя нет выбора.

— Есть. Я тебя убью и всё, — улыбнулся я. — И никаких проблем.

— Не надо, я буду полезен, — скривился старик, умирать ему, видимо, очень не хотелось.

Вот такой выбор пал на меня, убить старика или нет. Мой меч был у его шеи, одно движение и зазубренное лезвие отнимет жизнь.

Но я из мира, где так просто не отбирают жизни, я не готов к этому. Но в тот же момент старик через ловца душ отобрал бы жизнь у меня. Ни секунды не думая.

И что делать? Как поступить правильно?

Глава 4

Жизнь… Сладка она сейчас или горька мы определяем сами. Сейчас я жалел о многом, в том числе о том, что весело попукивающий и связанный веревкой старик ещё жив. Но мне было чем подсластить свою горькую жизнь.

— Хватит жрать мой мёд! — язвительно попрекнул меня Данте.

— Мой мозг не натренирован и ему нужно много энергии. И вообще, мне нужно мясо наращивать, — пробурчал я, листая букварь. — Буквы плохо учатся. Боги, как мне тесно в этой голове...

— На обучение чтению уходит минимум полгода! — прокричал Данте. — А ну развяжи меня!

— Я тебе не верю. И вообще, радуйся, что живой, — ответил я, яростно листая букварь. — Я гений и обязан усвоить новый алфавит за час! И мёд, похоже, помогает, я уже начинаю чувствовать свою гениальность.

— Сейчас я вижу в тебе только бессмысленное высокомерие. Слышь, гений, скоро кто-нибудь войдет в лавку и тебе конец!

— Тут ты прав. Вот и проверим, насколько действенна твоя клятва не вредить мне в дополнение к клятве не разглашать мои тайны.

— Козел!

— Придурок, — не остался в долгу я, все же начав развязывать старика, некроманта и чтеца душ. — Я тебе не доверяю.

— Вот только не надо тут обижаться, я должен был попытаться. Ты представляешь, сколько будет стоить легендарная перерожденная душа?

— Знаю, а ты представляешь, какого это, быть в моей шкуре? Пока мой разум связан путами неокрепших мозгов я почти беззащитен, — развязал я наконец седого старика, убирая в сторону веревку, которой он обычно связывает книги. — Я прирежу тебя в любой момент, это ты понимаешь?

— Понимаю, но доверять мне может лишь самоубийца.

— Потому и не доверяю тебе, но мне нужны союзники, с таким-то мозгом, — протянул я с содроганием. — Мне в нем тесно, я словно в кандалах.

— Ну так прибей себя, — усмехнулся старик, доставая нож из сапога. — А давай я посмотрю на твой мозг?

Старик кинулся на меня с ножом и вдруг завис в воздухе, а его нож застыл в сантиметре от моей груди.

Он висел в воздухе две секунды, а затем просто рухнул на пол и рассмеялся.

— Работает! Ей богу работает клятва! Сам видишь! — весело заорал Данте. — Давай-ка я тебя еще попробую убить, ой ёй ёй, как хорошо-то...

Старика начало просто плющить на моих глазах, из его глаз, носа и ушей захлестала кровь, его крутило и ломало.

— Исчо! — выдохнул старик извращенец, когда его наконец отпустило.

— Э, дед, а кто тебя карает-то? — потыкал я старика ногой. Я даже не удивлен, что он извращенец.

— Некроманты… заключают контракты… — прохрипел старик, пытаясь дышать. — Вот... карает… он клятву принял.

— Бог?

— Нет, богов нет. Но если объяснять просто, есть энергетические сущности, которые по своей сути всего лишь в прошлом сильные и известные маги, — сидя на заднице проговорил Данте. — И они смертны! И кое-кого однажды я точно прибью…

По лавке словно в ответ пролетел ветер, зашелестели пожелтевшие страницы и мне показалось, что я слышу чей-то смех.

— Понятно, тут еще и божественные сущности есть, — нахмурился я.

— Тебе ли удивляться, тому, кто сбежал от измененной? — встал на ноги старик, отряхнулся и начал перебирать небольшую картотеку. — Да кто же принял клятву? Так, Анте… может, Корус? Нет-нет, им беглец от изменённой не интересен, хотя Адель красивая… может, Азим? Любовь, ненависть, гремучая смерть, а он такое любит просто уф-ф-ф-ф…

— А ты про Адель как вообще узнал?

— Ты точно гений? У тебя же свежие раны на губах, — нашел папку лысоватый старичок и положил ее на стол. — А рот зашивают только в пещере Судьбы. Раз уж живой, то это значит, что ты сбежал, хоть ранее никто и не сбегал… постой-ка… А как? А-а-а, вот оно что...

— Что, только дошло? — рассмеялся я.

— Ты победил? — замер старик.

— Ага, и тебя я победил, и её победил, я это, победитель по жизни, как ты видишь.

— Ну ты и попа-ал, — выдохнул, словно зачарованный, Данте. — А насчет победы надо мной но-но! А вдруг у меня был план и сейчас всё идёт так, как я и хотел?

— Ну и ладно. Я учить язык, а ты там, пока ищешь Бога, расскажи мне о мире, ага?

— Нормальный мир, есть духи, боги есть, маги, стихийники и твоя невеста, — съязвил старик. — Тебя как угораздило-то в пещеру судьбы, к измененной в лапы?

— Я без понятия кто такие изменённые и кто я во всей этой истории, а как я попал в это тело даже не спрашивай.

— Оу, тогда книга справа, третья. Да не эта, а вон та, — указывал мне Данте. — Там написано про изменённых, ты же у нас гений, вот и читай, а у меня посетитель…

Дверь открылась и внутрь лавки проникла тень.

— Скиньте маскировку, у меня это запрещено. Могу и убить за маскировку, — грозно провозгласил Данте, надевая очки.

— Книгу про обряды поиска жизни, — тихо проговорил черноволосый парень, с которого словно ткань слетела маскировка. В сумраке или в тени его в ней будет сложно заметить.

— Боевая, армейская, бытовая?

— Вся.

— Сложная или простая, для начинающих?

— Для начинающих.

— Хорошо, Альфред, стол третий, у тебя скидка как новобранцу в ополчение, читай бесплатно до обеда, — холодно проговорил Данте, поправив очки.

— Мне бы советов от бывалого мага как вы, — немного нервно проговорил Альфред. — Я впервые буду с отрядом, не хотелось бы упасть в грязь лицом, всё же там будет несравненная Адель.

— Изменённая?

— Да, — с придыханием проговорил Альфред.

— Вон её муж сидит, можешь теперь хоть пердеть рядом с Адель, она уже занята, — указал на меня старик. — Так что и не мечтай о ней. Он стихийник, маг воды, вскипятит кровь в твоём теле за мгновение и сдохнешь перед Адель со стоячим ху...

— Данте! — воскликнул я. — А ну рассказывай про мою стихию!

— Книга прилетит сейчас, с основами водников, — потер кольцо старик. — Но читай пока про изменённых, и быстрее, у тебя есть час.

— А как вы познакомились с Адель? — тут же вмешался парень.

— Она пыталась меня сожрать, — коротко бросил я, а ко мне уже летела книга.

— Ух ты! — издал вдох Альфред. — У-у-у, романтика.

— Альфред, книга на столе, — холодно проговорил Данте. — А ты давай не отвлекайся, читай.

— Сколько у меня есть времени?

— Час или два, — пожал плечами старик. — Но за город не суйся, у нас война. Там тебя схватят и будут проверять на шпиона, засунут тебе кол в ж…

— Он не знает, что у нас война? — округлил глаза Альфред.

— Альфред, читай уже, не отвлекай ни себя, ни меня, — бросил я парню.

И сам начал усиленно складывать буквы в слова, а затем в предложения. Я быстро учился, а горшочек с медом мне помогал. И потому варила моя голова.

— Альфред, почём твой плащ? — спросил я на грани того, чтобы полностью уйти в чтение.

— Десять медных за плащ.

— Дам серебряный, продашь?

— Плащ продам, но без маскировки. А тебе вообще зачем?

— Надо, — нахмурился я.

— А ты не безнадежен, — одобрительно кивнул мне Данте. — У меня там курица сдохла, обмажься ею, чтобы запах изменить.

— Издеваешься?

— Третья страница, второй абзац про изменённых, — быстро проговорил Данте и продолжил заниматься своими делами.

Я открыл книгу и прочел: «Изменённые изумительно ориентируются на запахи. Намного лучше иных хищных зверей».

— Спасибо, — кивнул я Данте.

— Если так благодарен, завещай мне свое тело, — прошептал старик.

— Нет, Данте, не дождешься.

Чтение захватило меня, не всё было понятно, да и носитель тела не понимал многого, но я логически натягивал непонятные моменты на те, что понимал я.

Изменённые вроде Адель это продукт от Первых изменённых.

Выведенные наукой, магией и некромантией боевые звери, невероятно кровожадные и огромные. Их называли и называют Первыми.

Потом от них пошли уже привычные мутанты в облике человека, одни могущие изменять свои тела, другие просто намного сильнее и больше обычного человека. Как та рыжая девушка рыцарь, которую я встретил в запретном районе.

В разведении измененных есть проблема: отбор и постоянное обновление крови, потому что если не будет крови Первого семь поколений, то появится человек.

Чутка сильнее обычного, ну а если будут браки только между изменёнными, без использования человека, то на пятом поколении произойдет проблема.

Либо родится сильный Измененный либо Первый, то есть просто неразумный зверь. В шестом поколении появится точно, стопроцентно зверь.

А звери и так неплохо плодятся в горах да пещерах, и они никому не нужны, а вот риск оправдан, все же вдруг появится сильный измененный, как Адель. Но вот ей уже точно нужен муж человек. И нет никаких иных вариантов, иначе ее дети будут неразумным зверьем.

— И тут на сцену выхожу я, — от озарения я даже прикусил губу. Читать сложно, но вот оно, причина, почему я оказался в пещере наедине с Адель.

Человеческая кровь более слабая и вымещается более сильной, и тут возникают две проблемы.

Первая, как найти достойного. С мужиками Измененных все проще, в книге описывалось в какую луну выводить на лужайку девять женщин, как их опаивать.

И да здравствует оргия, а кто будет женой Измененного выберут по лучшему потомству. Приплоду.

Выбирает, кстати, глава Рода Стаи.

А вот с женщинами из стаи всё сложнее, самка просто так не пустит к себе человека, они уже с четвертого поколения больше звери и к людям относятся как корму.

Тут в случае с гордыми самками помогла легенда, как ранее, до появления Родов измененных, разводили их с помощью первых. Ну и заодно кормили Первых.

Жертвам зашивали рты, так как Первые любили поиграться с жертвой как кошка с мышкой.

Также делали и для женщин Измененных. Они тоже любили поиграть. Тот человек, что побеждал самку, становился ее мужем. А победить измененных мог лишь достойнейший из людей.

Самки подпускали к себе только победителей.

Обычно для этого отбора на жениха хватало около трех сотен воинов. Также известно, что самки заметно сильнее самцов и даже Первых.

Так что заставить их что-то делать против их воли ну очень сложно. Некоторые самки четвертого поколения просто вырезали целые Рода, так как их заставляли лечь под королей из рода людского.

— Офигительно, — прошептал я. — А вторая проблема…

Что делать с этими людьми, которых в стае измененных единицы? Им дают все права, но зачастую формально.

Стая или род это довольно жесткая система, не то что кланы. В родах частенько людей просто загрызали, заживо. Слабых стая не уважает, а человек изначально слабее зверя.

— Кланы, роды, стая, они бы еще родоплеменной строй сделали, — пробурчал я, не понимая куда попал, и внутренне молился, чтобы тут никаких орденов монашеских не было.

— Арно, — вырвал меня из чтения голос старика. — Рекомендую прочесть введение водников. Стая ищет тебя и скоро будет рядом. Но ко мне они заглянут в последнюю очередь, так что время еще есть.

— Врешь ведь?

— Я физически врать не могу, иначе чтецов душ уже перебили бы, — грустно шмыгнул старик носом.

— Поверю на слово! — прорычал я, мозг кипел натужно, переваривая иностранный язык. — Кстати, тебя надо прирезать.

— Ааааа, — издал Альфред в углу с книгой. — Так ты и правда во-о-одник? Это многое объясняет.

И вот я открыл книгу, не обращая внимания на Альфреда. Странный он какой-то, наверное, у него родители родственники, для средневековья в моем мире это было нормой.

«Встретите водника — убейте, либо он убьёт вас».

— Данте? — вопросительно проговорил я. — Меня надо убить?

— Ну так водники те еще твари. Ты мне с первого взгляда не понравился, — пожал плечами старик, что-то записывая в книгу. — Ты уже почувствовал родство со стихией?

— В пещере мне показалось, что вода замедлила чудовище и придала мне сил, — вспомнил я, как в воде мне стало легче. — Альфред, не грей уши.

— Я и не грею.

— Не подслушивай, говорю.

— Ну, а как еще я тогда узнаю историю любви?

— Я твои кишки на меч намотаю.

— Грубый безземельщина, вы все такие в семье?

— У меня только сестра осталась.

— Красивая?

— Пока живая да. Отца утром повесили, — протянул я. — Не знаю, сколько проживет она. Удача на неприятности, видимо, у нас это семейное.

— Я поспешу! — воспылал юноша. — Как ее зовут?

— Лили, рыжие волосы, большая грудь. Удачи в поисках.

И тут старикана порвало.

— Ха-ха-ха! Воровка Ли? Вуахаха, ну да, везение у вашей семьи, Арно, действительно невероятное! — засмеялся старик. — И да, у тебя осталось полчаса.

— Как пробудить талант к стихии?

— Обливайся водой и проводи тренировки согласно книге.

— Понял, спасибо, — встал я, закрыв книгу. — Сколько за книгу?

— Не продается.

— Данте, тогда залог?

— Золотой, — хмуро проговорил старикан.

И вот я уже в чужом плаще иду по улочкам, замечая, как к запретному району стекаются стражники. Выйти пораньше было хорошей идеей, а вот куда теперь идти...

Стоит ли руководствоваться советами Данте я не знал, но старался не ускорять шаг и не привлекать к себе лишнее внимания. Главное не забывать, что каждый мой неверный шаг или действие могут оказаться последним, что я совершу.

Жизнь боль, и ни о какой справедливости и речи быть не может в этом мире.

Глава 5

Тревога в моей душе, казалось, проявлялась и в пространстве. Опасность я ожидал от каждого камня, из каждого дома.

Город окрашивался в темные мрачные тона, а мысли были одна ужасней другой. Настрой мой был очень плохим.

Сколько крови видели эти камни на дороге? Зачем вон тот мужчина носит кривой нож на поясе? И сколько я проживу, если не начну убивать во имя спасения своей собственной жизни? Неизвестно.

Я шел, оглядываясь, по улицам города в направлении трущоб, и то и дело натыкался на стражу. Которые эмоционально крича тыкали в плакат с нарисованным карандашом портретом.

Средневековье, отсталые, необразованные… ага, в чем-то может даже и тупые, но зато как рисуют!

С плакатов смотрел я, не узнать меня было невозможно, даже голубой цвет глаз подрисовали.

Сомневаюсь, что эти люди сильно отличаются от меня, но как же мне тесно в моей голове, в прошлом я бы уже все просчитал. Куда и как, и уже к вечеру был бы миллионером, сложив ноги на Адель, которая была бы в меня влюблена.

А с моими знаниями и с Данте не было бы никаких проблем, я бы устроился в этом мире быстро. Но сейчас не все вокруг меня тупые, это я отупел в новом теле. Что меня не радовало.

И времени у меня нет, чтобы раскачать мозг, совсем.

— Это он! — крикнули мне вполне ожидаемо в спину. — А ну стоять!

И я ускорился, переходя на бег. Мое сердце застучало, а слова из книги всплыли в памяти.

«Стая изменённых на совете, ежели признает человека не годным, разрывает на части и традиционно поедает живым.»

Вот такие традиции. Говорить со стражниками не было смысла, тут либо отбиваться, либо убегать, и я выбрал второе.

— Стой, сука! — орали мне в спину.

— Сами стойте, суки! — прокричал я, несясь по проулку.

— За оскорбление городской стражи семь ударов палкой! — заорали стражники, а я только ускорился.

Хотелось бы ответить им матом, но мне очень не понравилось возможное наказание.

Штрафы деньгами? Вот смех-то. А вот удары палкой по жопе я получить не хотел, не современный у них мир, варварский, но штрафы действенные. Материть стражу мне резко перехотелось.

Узкий проулок тянулся бесконечно, и вот передо мной возник он.

Словно приговор.

Тупик перед моими глазами говорил безмолвно: всё, конец. Но как и всегда, препятствие лишь повод преодолеть себя и найти выход из безвыходной ситуации!

И вот я уже лезу на крышу, а в стену у моей руки врезается стрела из арбалета с медным наконечником.

— Суки необразованные, — пробормотал я, карабкаясь по черепице уже на крыше. — А как же стой, стрелять буду?

И снизу, словно в издевку, прозвучал окрик.

— Стой, я стреляю! Не двигайся!

Но я не стоял, под моей ногой очередная стрела разбила глиняную черепицу и я помчался по крышам, а в воздухе загудели стрелы. Я с трудом сдержал равновесие, норовя упасть вниз, чувствуя, как моя щека коснулась оперения стрелы.

— Живым, уроды! Его приказали взять живым! — где-то вдали кричал разъяренный стражник.

— Живым вам меня не взять, — выдохнул в ответ я, стрелы полетели в мою спину, а я бежал по карнизу так, как не бежал ещё никогда.

Я мчался словно по мне еще ведется стрельба, а там, в голубом небе над городом, кружила огромная тварь на кожистых крыльях, и она явно мной заинтересовалась.

И ускоряясь, медленно взмахивая огромными крыльями, тварь устремилась с километровой высоты ко мне.

Ноги гудели, в мешке на плече больно била по спине книга, а впереди была стена третьего кольца, в бедные районы. И мне придётся либо взобраться на стену…

Либо рискнуть и пройти через ворота.

И вот, видя что летающая тварь внезапно пикирует вниз, я заметил на лапах твари огромные когти. Времени что-то решать у меня уже не было.

Я сорвался вниз. Под хлопанье крыльев над головой и кричащих от ужаса людей у ворот стены я прорвался сквозь людей, падающих в обморок, в нищий район, и сразу затерялся среди толпы людей, что бежали вместе со мной от ужаса перед чудовищем.

И вот через пару минут я, словно великий вор, сидел в огромной пустой бочке в своем новеньком плаще, и слушая как кричит стража, ищущая меня.

Как ревет огромное чудище с несколькими странными бело-рыже-черными волосами где-то там, в небесах, пытаясь найти меня. Как люди в ужасе прячутся по домам.

— Настало время почитать, — ухмыльнулся я, открывая книгу про стихию воды.

Я уникален здесь, в этих краях водники редкость. По какой-то причине в основном они встречаются на востоке. А тут огонь более привычен, ну и остальные стихийники, земля и даже воздух.

Водники, как указывал автор, слабые и негодны ни на что. Ну, ему как огневику конечно виднее, он этих водников ненавидит. Но. Он был честен по крайней мере с самим собой.

— Ежели водника ты встретишь в море — беги, — прочел я, улыбнувшись. — Если мастер водник стоит один против целой армии и идет дождь, то когда кончится дождь мастер водник будет всё также стоять, армия же лежать, погибнув.

Водная магия глубже, чем я ее представлял. Маг воды способен управлять не только водой, но и ее агрегатными состояниями. Я вдохновился и начал читать что было сил, но потом немного расстроился. Всякие там ледяные стрелы и заклинания мороза мне будут доступны лишь лет через десять тренировок. Расширение магического резерва, который я даже не ощущаю, требует основательного обучения.

И только при освоении общей магии, где тоже есть интересные заклинания и возможности, можно приблизиться к высшей магии воды, не раньше…

— Данте, что за говно ты мне выдал? — закрыл я книгу после того, как пролистал ее. — Вредитель.

Да, я уже могу читать более менее быстро, но вот что делать с новым даром, который мне подкинула судьба?

Мозг натурально болел, но идея была близка, вот она, уже сейчас коснусь рукой. Но я не понимал, как помогут мне пространственные суждения одаренного стихией огня?

И вот я вновь открыл открыл книгу в догадке.

— Беги, если встретишь в море, — шептал я. — В дождь равен армии… Там, в пещере Судьбы, я стоял в луже когда дал отпор Адель...

Я просто выскочил из бочки, идея осенила меня, осталось воплотить ее в жизнь.

— Я гений! Мне нужен контакт со стихией! — орал я, несясь по улицам и пугая людей. — И тогда посмотрим, кто кого сожрет!

Меня больше не пугала стража, в моей голове проносились записи о том, как стрела не смогла пробить кожу водника. Как мастер огня пытался уничтожить водника в огненном шторме, на что водник просто набил рожу голыми руками стихийнику, закованному в полный доспех из толстенной вороненой стали.

— Как мне везет, — улыбнулся я, смотря на огромный базар нищего района, в котором наверняка есть все, что мне нужно. — Данте, ну ты и козел, не мог прямо всё рассказать? Или таков путь водника?

На базаре я купил цепь метров в десять, бурдюк воды, моток прочной веревки и бинты, много бинтов.

Я отдал за всё около серебряного и нашел тихое местечко, где лежали огромные камни. Я попытался поднять один из них, и у меня, конечно же, ничего не получилось.

— Ну ничего, — проворчал я, сидя на камне, бинтуя руки и посматривая в небо. Где-то там, высоко в небе, кружит на кожистых крыльях Дракон, иначе то чудовище мне не назвать. — Скоро, Адель, скоро жертва превратится в охотника.

Полив забинтованные руки водой, я подошел к камню и улыбнувшись посмотрел на него. Размером с меня, весом в несколько сотен килограмм. Я обхватил камень, почувствовав, как все тело напряглось. Камень не сдвигался.

— Давай! — воскликнул я и приложил все усилия.

Я чувствовал места, где мне не хватало сил, но вот сил в руках было достаточно, настолько, что бинты начали нагреваться и от них пошел пар. Но серый камень, который десятилетия не сдвигался с места и врос в землю, внезапно со скрипом и вздохом оторвался от земли и я откинул его от себя метра на два.

— Боженька, — донесся до меня испуганный женский вздох и удар ведра о землю.

— Нет, я не бог, я хуже! Я! Арно! — улыбнулся я женщине с полным ведром воды на земле. От меня шел пар и я шагнул в сторону женщины.

Она взвизгнула от страха и упала в обморок, а я окатил себя водой из ее ведра и почувствовал мощь своей стихии.

— Ха-ха-ха, пора охотиться, прошло время страха! И бояться будут они меня, а не я их! — рассмеялся я и собрав свои вещи уверенно пошел по нищему району в поисках места, где сегодня вечером я приму бой.

Я устал бегать, пора все решить, ну и заодно немного освоиться со своим даром.

— Пора рискнуть всем, — ухмыльнулся кровожадно я.

На том же базаре я купил несколько острых ножей, спрятал их в карманах, а затем попытался себя порезать, конечно же намочив руки перед этим.

Нож прекрасно резал дерево и даже оставлял зазубрины на металле, но не смог порезать мою кожу.

И это было просто замечательно, также я подобрал себе ухватистую цепь, покрепче, ведь предстояло выяснить всё не с людьми, а со зверями.

И вот я уже сижу в злачном месте, небольшой харчевне, мерно постукивая медными монетами по столу.

— Чего желаете? — громко проговорил мужчина в засаленной рубахе и с ножом на поясе.

— Кувшин чего-то попить и поесть на ваш выбор, — проговорил я, кладя на стол меч. — А также ведро воды, лучше два.

— Ведро воды? — удивился мужчина.

— Да, — посмотрел я в угол харчевни, где собрались бандиты, и громко, чтобы все слышали, проговорил. — К вам на рейд вечером прибудет стража.

— Пусть приходят, — пожал плечами мой официант с ножом на боку.

— Усиленные изменённым, — протянул я медленно, замечая, как все в трактире начинают бледнеть.

— Это ценная информация, что хочешь в плату? — тихо проговорил официант, держа руку на рукояти ножа.

— Мне нужно знать, когда придет изменённый, хочу встретится с ним, — улыбнулся я в ответ, положа руку на меч невзначай. — У меня есть к нему одно дело, которое нужно решить.

— Понял, помощь будет нужна?

— Нет, наоборот, надо сделать так, чтобы нам никто не мешал. И… — слегка задумался я. — Чтобы я знал, когда он прибудет. Вам лучше не вмешиваться.

— Всё будет, — проговорил официант, который был либо связным либо главарем одной из шаек бандитов. — Сейчас принесут.

— И ведро воды, побыстрее, — поторопил я его. — Про воду не забудьте.

У меня было еще много дел, я начал бинтовать себя под удивленные взоры и при этом читал книгу про водную стихию, а также ел много сладкого и мяса.

Мне не задавали вопросов, да, я не похож на воина или охотника на изменённых, но глупо задавать вопросы тому, кто гнет кольца цепей, словно они сделаны из пластилина.

И всем плевать, как я выгляжу, у меня шрамы от нитей на губах, у меня меч, я точно не простолюдин.

Кстати, железо мне не нравилось, даже касаться его было неприятно влажными руками. Все-таки железо принадлежит стихии земли.

— Так, кажется, всё готово для того, чтобы ярко умереть, — прошептал я, смотря на цепи, ножи и веревки на столе, а также ведра воды под столом. — Взрывчатку бы еще сделать, эх-х, не успею, уже вечереет…

Вначале, когда я попал в этот мир, мне казалось, что я ничего не контролирую. Правда, сейчас я могу умереть, но зато могу выбрать как умру.

Для такого эпического поворота событий было две причины.

Первая, стая Измененных от меня не отстанет, что бы там ни говорила Адель. У меня нет выбора, и теперь, после пещеры, стая решит, что мне и Адель делать. Если для Адель это замужество, то для меня это вопрос жизни и смерти, отказаться от роли мужа этой твари я не могу. А если меня посчитают недостойным… Ну, сожрут меня.

Вот тут-то и наступает «во-вторых», чтобы не быть жертвой надо поговорить со стаей на своих условиях. Со стороны силы поговорить. И судьба дает мне этот шанс. Хватит бегать, пора дать бой. И на эту роль подходит офицер, лучше говорить с ним, а не со стаей.

И еще в третьих:

Лучше принять бой на своих условиях, в месте, удобном для меня и неожиданном для них.

А то, что придумал я, должно удивить стаю.

— Посмотрим, кто из нас будет хищником, а кто добычей, — улыбнулся я своим мыслям.

Конечно, если только тут не будет замешан Данте. Я не верю, что старик все делает просто так. И книгу эту он мне выдал неспроста, и именно этого автора.

Книга-то по сути пустышка, в ней нет ни техник, ни заклинаний, но очень ярко расписаны встречи огневика с водниками в восточных краях. Он все четко описывал, и то, что делали водники в его рассказах, мне стоит повторить уже в бою.

Я читал книгу, кушал, никого не трогал, но тут ко мне подсел мужчина, положив на стол короткий меч.

— День добрый.

— Добрый, — кивнул я.

— Мы узнали от тебя, что сюда наведается изменённый, — коротко проговорил мужчина. — Это заказ на измененного?

— Нет, дело семейное, — кинул я, не отрываясь от книги, а мужчина поставил свечу около книги.

— Ты был в пещере судьбы? — тихо прошептал бандит. — Ты маг?

— Да.

— Будешь мстить? — не уточняя, напряженно проговорил разбойник.

— Договариваться. Мстить нет смысла, харчевня может пострадать.

— Зато больше стража сюда не сунется. Сил-то хватит?

— Хватит.

— А ведра зачем?

— Надо. Скоро они или нет?

— Стража собирается во втором кольце, выдвинутся уже скоро, — встал из-за стола бандит. — Их доведут до харчевни, а там уже сам. В ваши разборки мы не лезем.

— Понял.

— Удачи, — кинул бандит и вышел из харчевни.

За бандитом встали и все остальные, воры, пара шлюх и даже повар, что вышел из кухни, и все вместе они покинули харчевню, оставив меня одного. Никто не хотел подвергать свою жизнь опасности.

— Ну и ладно, — усмехнулся я, полив себя из кружки водой и вновь почувствовал мощь, что даровала мне вода.

Время шло, книга всё быстрее читалась, и вот я уже читаю в конце записки карандашом на полях. Про дуэль безымянного мастера огня против простого, как он думал, грязного крестьянина. Это он уже потом узнал, что то был местный отшельник. Водник, что отринул свою силу и жил как обычный человек.

Мастер огня, облаченный в доспех, уже отрубил руку воднику, но тот подхватил свою конечность и ринулся в озеро. Водник нырнул в темные воды, маг огня же напустил на поверхность озера огненный шторм.

Местами вода вскипела, но вдруг из озера выскочил крестьянин со стволом мореного дуба на плече, поднятого не иначе как со дна, и начал вколачивать рыцаря в землю.

И, когда над землей остался лишь шлем, водник ушел без единой царапины. Оставив еле живым мастера огня, который позже ушел в монахи. Ведь ему повезло выжить.

— Идут, — шепнул официант в окно, сам находясь снаружи, отрывая меня от книги.

— Значит, пора, — усмехнулся я, накидывая на плечо цепь с веревкой.

Я встал у двух ведер с водой и молча вылил на себя первое ведро. Пламя свечи задрожало от скрипа двери, а я поставил второе ведро на стол и взглянул в сторону гостя.

Дверь скрипнула и вошел в нее не офицер, как я ожидал, а женщина в латах с ярко рыжими волосами.

— Вот ты где, Арно, — усмехнулась женщина, держа шестопер в руке. — А стая тебя уже заискалась. Пошли, щенок, конура готова.

— Назови свое имя, — проговорил я, выливая на себя второе ведро и застыв перед женщиной мокрым до нитки, наконец чувствуя мощь, что дарует мне вода.

— Арно, ты сдурел? — рассмеялась женщина.

— Назови свое имя, — холодно ответил я.

— Я Катарина, если ты забыл.

А я тем временем начал наматывать цепь на руку.

— Решил сопротивляться? Мне неинтересно с тобой возиться, — проговорила Катарина, отходя от дверного проема. — Асгар, он твой, взять.

В широченный проем харчевни протиснулось нечто, напоминающее горгулью без крыльев, только вот оно было не из камня. Морда словно смесь льва и барана, закрученные рога, огромные руки, и сама тварь метра под три ростом с чешуйчатой серой кожей. И еще клыки...

И этот монстр несся на меня.

— Давай! — выдохнул я, собирая храбрость в душе. Настал тот момент, когда решится всё.

Огромная горгулья полетела на меня и я встретил ее кулаком слева. Вода вскипела на руке, а тварь отлетела в стену. Выдержать такой удар не смог бы и слон, а я лишь выдохнул пар.

Я кипел изнутри. Боль сковывала меня, к таким перегрузкам я не был готов. Вода давала силу, но кипела и испарялась.

Но я не замер на месте, горгулья уже вставала, одного удара ей было мало.

Надо действовать, цепь слетела с моего плеча и вот я уже через рога связывал чудовище цепью. А скрип досок позади напомнил мне о воительнице. Я обернулся. Мне в голову летел шестопер.

Боль, звон в ушах и короткий полет с ударом о стену.

— Что ты такое?! — прокричала Катарина.

— Я охотник на тварей! — выпалил я первое, что пришло мне на ум, вместе с потоком пара, что тут же вырвался из меня. — Потанцуем?

— Веду я.

Мы сошлись вновь, я попытался размножить ей голову, но мне тут же сломали руку и вывернули ногу в обратную сторону.

И ударом шестопером в грудь отправили в полет. Кувыркаясь, я вылетел на мощенную площадь перед харчевней, пробив бревенчатую стену.

— Высох, — выдохнул я, смотря на звездное небо.

Казалось, все кончено и мне конец, но я с трудом встал и заковылял от харчевни.

— Арно, сдавайся, все кончено! — пророкотала Катарина, выйдя через дыру в стене. — Либо я прикончу тебя!

— Нет, Катарина, ты ошибаешься, — сплевывая кровь пролепетал я, опираясь о каменную стенку колодца. — Всё только начинается.

Перевалившись через стенку я полетел вниз, молясь, чтобы колодец не был сухим. И он не оказался пустым. Боги благосклонны ко мне.

Пять метров воды обняли меня у дна и стоило мне вдохнуть воды, как на лице появилась улыбка. Нет, я не ошибся, именно вдохнул, вода попала в лёгкие и заместо боли принесла успокоения.

Вода подхватила мое тело и вынесла к поверхности, чтобы мне можно было насытится воздухом.

— Вот бы мне дождя, — лежа на спине изрек счастливый водный стихийник.— Ах ты ж Данте, ах ты ж сукин сын, ты всё знал, да?

Мне никто не ответил, но мое тело полностью восстановилось. Никаких переломов, а какая мощь во мне кипела… пора ее выплеснуть.

— Катарина, — тихо произнес я, а затем во всю глотку проорал. — Катарина!

Из колодца я вылетел словно ядро, на высоту метров пяти, и насладился видом испуганной женщины, спешно надевающей рогатый шлем.

Не став с ней говорить я атаковал, не говоря ни слова. Об меня согнулся шестопер, затем два моих удара в грудь кулаком согнули металлический нагрудник и заставили Катарину выронить шестопер. А затем в ее сторону последовала серия ударов.

Шлем словно измятое жестяное ведро слетел с женщины после одного из ударов. Катарина лежала на земле, а я стоял на ее руках.

— А теперь поговорим, — изрыгая пар проговорил я.

— Арно, тебе конец! — прохрипела огромная рыжая водительница.

— Плевать. Слушай меня, скажи Стае, что я свободен. Будут искать меня… — угрожающе прорычал я, исторгая потоки пара. — И я не буду играться с вами как в этот раз. Я начну убивать. Быстро и жестоко!

— Стая не отдает свое! — огрызнулась Катарина и я увидел ее клыки, сантиметров в пять, и зрачки как у кошки. — А ты, Арно, принадлежишь стае!

— Нет уж, я свободный! — что было сил прокричал я, и услышал тяжелое хлопанье крыльев. Я сделал тяжелый вдох.

Обернувшись, я увидел на высоте крыш огромного ящера, который начал открывать пасть в десяти метрах от меня. Осознание того, что происходит, пришло слишком поздно.

Поток пламени охватил меня. Ринувшись к колодцу в попытке спастись от огня, я лишь продлил мои мучения. И высох еще быстрее.

Огромная когтистая лапа схватила меня за ногу и ударила мной же о каменную стенку колодца, а затем еще раз о мощенную камнем дорогу, и лишь тогда откинула в сторону.

Изломанный, но еще живой, с трудом дыша, я лежал на дороге и смотрел, как дракон превратился в старика. С седой бородой, завязывающий белый халат. Как из харчевни выходит офицер Асгар, полуголый, с разбитой головой и сломанной рукой. Но уже в человеческой форме, а не в форме горгульи. Это был тот самый офицер, которого я встретил утром, прилетело ему от меня знатно.

Катарин же просто сидит на земле и пытается снять доспех, измятый моими кулаками.

— Вы что с водником не поделили?! — гневно прокричал старик, а Асгар просто устало плюхнулся на крыльцо харчевни.

— Адель, — издал звук офицер.

— Она-то тут причем? Причем здесь Адель?! — не понял старик. — Водника послала вражеская стая, чтобы выкрасть её?!

— Нет, он отказывался от Аделью, — ответила Катарина. — И кричал, что он свободен…

— И что же ты ему ответила? — практически шепотом спросил офицер Асгар, баюкая сломанную руку.

— Что он принадлежит стае. — лицо Катарины перекосило то ли от боли, то ли от осознания своей ошибки.

Асгар же воскликнул:

— Вот дура! — и ударил себя по голове.

— Чего? — жалобно спросил старик. — Ты приняла его в стаю?

— Он же жертвенный, прошел пещеру Судьбы... Не был он стихийником, ни там, ни в темнице, — оправдывалась Катарина. — И вообще, он угрожал начать убивать Стаю, если мы будем ему мешать или преследовать! Я же просто хотела щенка притащить в нору, а там всё и решат! А он...

— Бараны! Овца! Козлы-ы! — орал старик, когда я уже задыхался. — Муж Адель, прошедший пещеру судьбы, отделал двух матерых членов стаи и стал враждебным для стаи, сильным и редким стихийником?! Я ничего не упустил?!

— Нет, — одновременно ответила и Катарина и Асгард.

— Прекрасно. Просто великолепно... — устало прикрыл лицо ладонями старик. — Мне-то что теперь делать? Бараны?!

— Я не знаю что делать, но… — проговорила с усмешкой рыжая Катарина. — Но водник сейчас сдохнет.

— Уф-ф-фь, — в последний раз выдохнул воздух я, теряя сознание.

— Не-не-не-не! — проверещал старик, несясь ко мне . — Не смей подыха…

Но я его уже не слышал, тьма меня поглотила.

Глава 6

Огонь мучил меня даже в темном небытие сна. Тело горело, я чувствовал ожоги прямо до костей, но вдруг боль ушла.

А затем пришли они, кошмары.

То я варился в котле, то жарился на сковороде, то плавал в вулкане, а то и вообще…

Жарили меня на огне костра, и казалось, что я теперь шашлык, натянутый на огромном бревне над костром.

А Адель в свадебном белом платье всё бегает и бегает вокруг меня, покрикивая, когда же я сготовлюсь. И всё тычет и тычет в меня вилкой, жалобно ноя, что я все еще сырой, а она хочет с кровью, но готовый. А я всё не готовлюсь, лишь подгораю местами.

— Уф-ф-ф-ф, — выдохнул я, просыпаясь.

Открыл глаза, не понимая, где я и что со мной. Я прошептал пересохшими губами то, что мне нужно больше всего на свете.

— Воды.

Мне никто не ответил, а перед собой я увидел лишь серый каменный потолок из уже знакомого серого скальника.

Я опять в горе, та пещера где-то рядом или я уже в ней, пока не ясно. Из хорошего, моя голова стала лучше соображать, из плохого…

В комнате было невероятно жарко, и еще ко всему прочему рядом весело потрескивали дрова в камине.

— Зачем? — прохрипел я, вставая с сена, на котором лежал.

— Затем, — глухо ответил мне Асгар в кожаной форме. Он смотрел на меня с ненавистью, тот самый офицер, которого я избил в харчевне как щенка. — Что, жарко тебе?

Эта тварь подкинула еще пару дровишек в огромный каменный камин, и тот запылал с новой силой.

— А мне, Арно, что-то прохладно, — усмехнулся черноволосый член стаи и кинул еще одну дровину в огонь.

Я был в камере, разделенной пополам толстыми прутьями, толщиной в мое запястье. С одной стороны сено и я, с другой письменной стол, камин и металлические инструменты для пыток.

— Воды, — прохрипел я, смахивая со лба пот.

— Обойдешься! — рассмеялся Асгар. — Могу разве что еще дровишек подкинуть.

— Подкидывай еще, — с трудом встал я на ноги, еле двигаясь подошел к решетке и уткнулся в нее лбом. — Лучше убили бы, когда могли, не то сейчас…

— А не то что? Что ты сделаешь? — не унимался Асгар, его рука явно уже срослась. — Ты не в своей стихии, а мне нравится жара. Хочешь, я тебе руку сломаю? Как ты мне?

— Ты пес, глупый-глупый сторожевой пес, — усмехнулся я, смотря на то, как Асгар закинул еще и угля в камин, а с моего измученного лица градом потек пот. — Нет, называть тебя псом это оскорбление собак. Ты, тупая жалкая псина.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Асгар. — Сегодня у тебя будет пекло, а совсем скоро я буду тебя клеймить как скот человеческий.

— А знаешь, почему ты тупая псина? — не унимался я.

— Ну-ка, расскажи мне, безземельный уродливый скот, — развел руками офицер. — Это единственное, что ты можешь сделать, скот, ты ни на что не годный корм.

— Из чего состоит тело человека? — усмехнулся я и коснулся руками решетки.

— Из мяса, жира, костей, кожи и говна, а говна в тебе много, — веселился офицер.

— Неправильно, тупая ты псина. Открою тебе сокровенную тайну перед тем, как разорву на части, — улыбка моя была уже настоящим звериным оскалом. — Человек состоит из десяти частей, а на восемь частей из них он…

Я чувствовал мощь, да, слабую, но сейчас был готов рискнуть. Пот окутал мои руки, и этого было достаточно для последнего рывка.

— Вода! — прохрипел я и раздвинул прутья в сторону. Асгар побледнел, понимая, что сам разозлил меня и сейчас не он мне, а я ему что-нибудь сломаю. И в этот раз я настроен убивать, а не игры играть.

Но тут скрипнула дверь.

— Не помешала? — заглянула в камеру растрепанная Адель, поправляя свои три пряди черного, белого и рыжего цвета. — Что делаете, мальчики?

— Я выступаю в качестве переговорщика от стаи, — скривился Асгар.

— И кто это придумал? — удивленно подняла бровь Адель.

— Катарина, — вздохнул печально офицер.

— Во ее Арно-то уделал, никак не угомонится, всё творит да вытворяет. И ведь весна уже почти прошла, — выдохнула Адель и подбоченившись посмотрела на меня, застывшего в позе раздвижения штырей толщиной с мою руку. — А ты, Арно, что собрался делать?

— Порвать его на части, — пожал я плечами. Кажется, пока рисковать не надо.

— Не смог бы! У него воды нет, — оживился Асгар.

— Твоя кровь и плоть и есть вода, — тихо произнес я и побледнел не только Асгар, но слегка и Адель. — Потому я порвал бы тебя на части, чтобы окропить себя твоей кровью и плотью. И выпил бы тебя досуха.

— Вижу, я очень вовремя. Так, ты, обратно в клетку, — грозно указала на меня Адель.

— Нет.

— Я воды тебе несла, — словно только вспомнила девушка, и кинулась в коридор, а затем вернулась с двумя деревянными ведрами. — На, держи и в камеру. Надо соблюдать формальности, ты заключенный, особо опасный.

— Спасибо, — схватил я ведра, глотнул воды, намочил руки и зайдя внутрь камеры распрямил решетку обратно. Затем начал пить воду из одного ведра, поглядывая вожделенно на второе ведро с водичкой у моих ног. А вдруг кто-то украдет?

— Еду скоро принесут, вещи твои тоже, — фыркнула Адель. — Дядя, тебя уже со стражей поставили, а скоро ты будешь камни пасти в горах, не удивлюсь, что и горы у тебя стырят.

Я очнулся, когда вода в ведре закончилась, а в желудке булькала и куда-то уходила. Я был счастлив. Водичка моя, родненькая, какая же ты вкусная. Моя прелесть.

— Еды, или я за себя не ручаюсь.

— Еды, — Адель просто протянула в коридор руку и кто-то явно ожидал с подносом еды ее приказ, и вот она поднесла ко мне поднос с мясом, хлебом и кувшином молока. — Без приборов, Арно.

— Ну и ладно, поем руками, в камере всё-таки, — улыбнулся я, раздвигая решетки и пронося поднос в свою камеру. Затем я распрямил решетку обратно и поймал какой-то странный, пронзительный взгляд Адель.

— Понятненько, — поджала губы девушка. — Вернемся к нашим баранам, дядя. Рыжая сука серьезно напортачила, и по ее замыслу, чтобы все исправить, ты должен был прибить Арно либо жаром, пока он ранен, либо в бою. Камин ведь не твоя идея?

— Нет, — помрачнел Асгар.

— Или же Арно убил бы тебя, а кровная месть Стаи… ты и сам знаешь.

— Знаю, — мрачно проговорил Асгар.

— Дядя! Ну не даст тебе эта сука, она уже три стаи сменила за жизнь, развалила пять пар и ни один кобель ее весной не соблазнил, ни разу! У нее вечный гон, вечный запах любви, но вот она никого не хочет! — вдруг закричала Адель. — Да, красивая!

— Красивая, — тоскливо вторил дядя.

— Да, пахнет хорошо.

— Ах, как пахнет, — аж закрыл глаза Асгар. — Как она пахнет.

— Я ее говном измажу! — словно от бессилия взвыла Адель и разозлилась.

— Чьим? — открыл глаза Асгар.

— Его! — указала на меня пальцем Адель, от чего я подавился.

— А меня то за что! — возмутился уже я. — Я тут не причем! Не вмешивай меня туда!

— А чтоб он отрезвел! — Адель указывала на Асгара. — У него мозгов и так мало было, но как солдату хватало, а с Катариной всё, их нет! Он другим местом теперь думает, а там мозгов не бывает.

— Во у вас страсти-то кипят, — усмехнулся я. — А у тебя, Адель, сколько таких поклонников, как он?

— Ни одного! — заржал Асгар и расслабился, а в его глазах, кажется, проскользнул свет разума.

— Знаешь, как обидно? — вздохнула Адель. — С этой Катариной бегают словно кошки с мышкой и съесть не могут, нельзя, а просто поиграться уже сама мышка не хочет. Или не может.

— Катарина не мышка, с ней было сложно, — выдохнул я вспоминая бой с шестопером.

— Знаю, герой. Ты, кстати, обещал, что я тебя больше не увижу!

— Я старался изо всех сил, но не получилось, — пробурчал я, допивая молоко, и всё равно ревностно следил за ведром с водой.

— Подтверждаю! — оживился Асгар, который протянул мне книгу через решетку. — Он пытался! Но мы были сильнее!

— Дядя!

— Благодарю за книгу. Я Данте все свои деньги буду должен отдать, если книгу не верну.

— А старый прохвост как всегда в деле, — прищурилась Адель. — Это он про воду в теле рассказал? Где ты это прочитал?

— Данте не причем, давно мне это случайный странник рассказал, по легенде в пустынях, в караванах, когда жажда уже убивает, выжимали воду из людей, — соврал я.

— С расшитым ртом ты мне нравишься больше, — улыбнулась Адель. — Умнее кажешься.

— А ты мне не нравишься, от тебя плохо пахнет, — уловив некоторые правила и особенности, парировал я. Запах для стаи значит многое, а я у них не собирался задерживаться.

— Дядя, как-то здесь прохладно, подкинь дров в камин, — холодно проговорила Адель. — Сидеть в камере, обоим, за вами придут. Арно, не усугубляй, и не заставляй меня жалеть о том, что я собственноручно принесла тебе воду.

— Спасибо еще раз, но ведро я не отдам, и мне надо еще, — приобнял я ведро с водой. — Я пока книгу почитаю.

Адель ушла, а этот, влюбленный в Катарину, запихал в камин все дрова и уголь, что у него был, а затем сам распластался на каменном полу, изнывая от жары.

Мне же было хорошо, рука была в воде и жар я даже не чувствовал, лишь листал книгу, стараясь пополнить знания. Я вчитывался в поля, исчерченные карандашом под громкое дыхание Асгара, сейчас похожего на пса, изнывающего от жары.

Нет, интересно было подумать о запахах, о весеннем гоне Катарины, но пока данных маловато. Да и мозг устал, бой не прошел бесследно. Но он работал так, что мой ум уже становился острым. К примеру, большую часть записей на полях я не увидел при первом прочтении.

— И что мне делать? — вдруг вздохнул Асгар, когда я уже углубился в чтение. — Я люблю ее.

— Сдохни. Предлагаю тебе сгореть в камине, — хмуро проговорил я. — Ты не можешь любить. Если я правильно понял, что происходит, то это не любовь.

— Да что ты знаешь о любви?! — простонал Асгар.

— Заткнись, я читаю, — ответил ему я.

Сомневаюсь, что у Данте была книга интересней этой. Оказывается, у мастера Огня подгорело так сильно, что он начал шпионить за водниками, чтобы больше не проигрывать им так глупо в своих походах. В начале своего пути он считал, что вода слабее огня, но это не является правдой, как и то, что стихия земли бьет воду, или воздух всегда сильнее воды.

— Оно так не работает, — прочел я и поднял глаза с книги. — Ух ты...

В комнате в позе медитации сидела горгулья, ее рога уже не были закручены, а были острыми словно вилы, а крылья сложенными за спиной.

Асгард напоминал иллюстрацию дьявола, огромные перекаченные серые руки, ноги, как у прямо ходячих динозавров. И мелкая чешуя, нос словно живой шумно выдыхал воздух, а глаза были закрыты. Туловище как у человека, но такое же перекаченное, ну и рост под пять метров, в сидячем положении примерно три метра. Еще полметра и его рога будут шкрябать потолок.

— И что сидишь, пыхтишь? — отвлекся я от книги, наблюдая за истинной формой Асгара, эта форма было явно сильнее чем та, в харчевне.

— Запах… — утробно прорычало чудовище.

— Тебе надо поработать с психикой и просто заменить восприятие, — зевнул я и уже собирался вернуться к книге, как чуть не схватил себя за язык, решив с умничать.

— Чего? Ты на каком сейчас языке говорил?

— Это из книг, — старался я быть спокойным. — С твоей головой тебе надо работать. Все твои проблемы тут…

Постучал я сам себя по виску.

— А замещать… это… — мне было непонятно, почему я разговариваю с этим идиотом, но мне было так хорошо после ведра воды, что искать смысл в моих действиях было бесполезно.

— Я знаю, что такое заместить, но не понимаю, — прохрипел монстр и начал уменьшаться в размерах, его тело немного размывало, превращаясь в человека.

— Ну вот запах Катарины, что он тебе напоминает? — закатил я глаза, прекрасно понимая, что наверняка у стаи это запретная тема.

— Бруснику на осеннем первом снеге, — улыбнулся мечтательно Асгар.

— Что тебе более всего не нравится из запахов? — удивился я аналогии офицера. Такое сравнение довольно изысканное.

— Разложения, — помрачнел воин.

— Какое именно, человеческое?

— Нет, рыбное. Там, в морских переходах, порой жрать нечего, — невесело ухмыльнулся Асгар. — Как и в твоей истории про воду в пустынях.

— Тогда всё просто: когда чуешь Катарину, вспоминай запах тухлой рыбы.

— С червями?

— С червями, — вздохнул я. — Омерзительно, конечно, но если тебе так будет легче…

— Оно так не работает. Низшему не понять, насколько пленит запах, его не затмить воспоминаниям.

— О, высший, развивай мозг. В кожаный кошель положи кусочек рыбы и когда надо нюхай.

— Но нужна тухлая рыба, а я ее в руки не возьму.

— Так рано или поздно она стухнет. Носи с собой, а время все сделает за тебя, — улыбнулся я. — Думай сам, я читать, меня же на совет стаи поведут.

— Да, ты предстанешь перед советом. Страшно?

— Нет.

— Как так-то?

— А вот так, — улыбка моя впечатлила офицера.

— Не понимаю, — пробурчал офицер.

— Ну, тогда охраняй, а я почитаю. Объяснять всё не собираюсь, — пробурчал уже я. — Мне нужны знания из книги, а не от тебя.

А почитать было что, книгу следует читать внимательно, а не как я, пролистывая целые главы и не замечая записи карандашом на полях. Вот блин, тут и между строк написано, а если тут есть еще и какой-нибудь шифр? Или невидимые чернила?

Огневик был молодец, он изучил проявления водной магии, если можно так назвать взаимодействие человеческого тела с соединением водорода и кислорода.

Нет, чисто теоретически я даже могу натянуть сову на глобус и доказать, что это возможно. Закон сохранение энергии натянем на то, что вся энергия передается воде и она вскипает. Но каким образом она может усиливать меня?

Нет, натяжение воды есть, но это не мышцы!

Я бросил в ведро соломинку и она легла на слой воды, не проваливаясь на дно. Недолго думая я опустил к соломинке пальцы, в голове зашумело, но вода потянулась за моими пальцами и даже стеганула тонкой струей воды по деревяному ведру, отколов пару щепок с края. Вода оказалось твердой и острой.

— Интересно, — выдохнул я, положив на вторую ладонь конец небольшой водяной тоненькой плети. И тут я увидел огромного черного волка, который лежал на полу у решетки и смотрел на меня во все глаза. — Интересно?

— РРРР, — ответила мне махина размером с две лошади.

— А вот так? — протянул я ему ладонь и в моей голове возник образ, я слегка поморщился от боли в голове. — Смотри.

На моей ладони появился маленький рыцарь с шестопером и в рогатом шлеме. Волк аж просунул свой нос через многострадальную решетку, погнув ее.

— Нет, — улыбнулся я и рыцарь с размаху ударил волка в нос. — Всего лишь копия.

— Интересно, — проговорил голос со стороны двери и я увидел стоящего в вороненой броне мужчину, что посматривал то на меня, то на волка. — Арно, тебя ждет совет, там решится твоя жизнь.

— Ну наконец-то, — запихал я книгу за пояс и, взяв ведро в охапку, прижал его к груди. — Веди.

— Не боишься? — усмехнулся рыцарь, посмотрев на волка.

— Нет, — улыбнулся я. — Пока вода со мной, я непобедим…

Буду в поле воином, один, но не болен, я непобедим, а смерть приходит только раз. Ну, почти.

Глава 7

Серые коридоры, вырубленные в скале и даже мастерски сделанные статуи огромных страшных зверей меня не впечатляли.

Да, можно было поражаться светящимся рунам, дивным змеями и ящерками размером с корову, бродящим по пещерам. Но можно ли такими мелочами удивить человека, идущего то ли на смерть, то ли на суд? Нет, мне было откровенно плевать на резьбу по камню, на водопады, которые сбрасывали свои воды где-то вдалеке. В свете кристалов вода окрашивалась в рубиновый цвет. Плевать.

Я откровенно скучал, идя под конвоем рыцарей в черных латах. Они шагали по бокам, позади и впереди меня с обнаженными мечами.

Суровые и немногословные воины следили за каждым моим шагом, готовые порубить меня в капусту.

Но я не сильно-то и переживал из-за того, что может случится. Я же с водичкой, и мне не страшен никто.

Даже огромный серый волк не страшен мне, главное, чтобы не дракон. Хотя он вообще на меня сзади напал, это было нечестно. В общем храбрился я как мог, ну а что, дважды умереть может не каждый, а я смогу.

Я был в приподнятом настроении и его не могло ничто испортить. Даже то, что в одном из коридоров я увидел знакомого рыцаря, которому я тут же радостно помахал рукой.

— Я один в поле воин, хоть и не болен, — посмотрел я на застывшую Катарину в рогатом шлеме, которая в одном из коридоров явно ждала меня. — Если надо, я готов еще раз проверить ее шестопер на крепость.

Узнал я ее сразу, не смотря на то, что она была в ином, в белом, с золотым теснением, сплошном доспехе. Одно было неизменно, рога на шлеме, позолоченные, ну и вообще она сильно выделяется своим огромным ростом. Интересно, зачем ей рога?

— Твои вещи, — с омерзением глухо проговорила в шлеме Катарина.

Она протянула мне мешок с моими вещами в одной руке и меч в измученных ножнах. Их словно пинали по полу, и я даже знаю, кто это мог сотворить.

— И тебе привет, — улыбнулся неотразимо я, прижимая к груди ведро, полное воды. И в любой момент я был готов опрокинуть его на себя. — Как твои дела?

— Выродок, — выдохнула с отвращением девушка.

— Кто бы говорил, я такой же, как и ты, хоть мы и разные — усмехнулся я, принимая свои вещи и смотря в след Катарине, которая уходила, но явно очень хотела меня погладить шестопером. Однако решила уйти.

А я разбирался со своими вещами, их было немного, мешок и мое оружие. Меч, который выдавался жертвам в пещере судьбы.

Перекинув мешок на плечо и поставив ведро на пол, я взял меч и вынул его из изорванных ножен. Посмотреть было на что, изъеденное ржавчиной железо словно улыбалось мне.

Я уставился на меч, не понимая, что происходит. Если я радовался ему, то это было нормально, но казалось, что меч радуется мне. И это уже не было нормой ни для меня, ни для меча.

— Какое старое, измятое железо, — усмехнулся один из рыцарей в черном латном доспехе.

— Смотря в чьих руках, в твоих да, он бесполезен, — усмехнулся я, перевязывая ножны и закидывая меч за спину. — А в моих руках это легендарный меч, несущий приговор судьбы.

Мои последние слова отразили пещерные своды и кажется, сама гора задрожала. А потом меня вновь повели по темным серым коридорам, что казались бесконечными.

Но во-первых, тут, оказывается, довольно уютно, в пещерах, где не было камер заключенных, был искусственный свет.

Во вторых, здесь не было гнетущей атмосферы и неприятных запахов, будто я на поверхности, в городе. Измененные следили за чистоплотностью получше, чем городские жители. Как никак они считают себя аристократией, и потому им нравится роскошь.

Ну и в третьих, я не понимаю почему, но мне тут нравилось. Среди гнетущих каменных коридоров мне было хорошо.

Понимание причины почему мое настроение так скачет, пришло быстрее, чем я думал. Я увидел огромное подземное озеро и тут же побежал к нему, но меня остановили лезвия мечей.

— Нет, — хмуро проговорили воины в черных доспехах. — Тебе туда нельзя.

— А так хочется… — прошептал я, смотря на водную гладь, уходящую во тьму. Мы продолжили идти и мне начали попадаться комфортабельные пещеры.

Какие-то огромные грибы растут внутри пещер, веселый ручеек бежит по полу пещер, а вокруг растелились газоны из мелкой и приятно пахнущей мятой травы, на которой разлеглись люди. И они как-то по странному на меня смотрят. И я, кажется, увидел их кошачьи зрачки.

— Другой род? — пронеслось в моей голове.— А эти, в черных латах, тогда кто?

Я покосился на стражей, что вели меня по пещерам, черные, надёжные, но явно не сильно дорогие латы, в отличие от тех, что у Катарины.

Латы явно типовые, не индивидуальные, массовые, никаких физических различий, оружие однотипное. А это значит…

— Люди, — усмехнулся я.

Из этого следовало, что звери работают с людьми, которые им служат, а стая тем временем кому-то подчиняется. Вот только непонятно кому.

Но явно это не просто человек. Маг или еще кто, стая не будет слушаться слабого. Это я прочувствовал на своей шкуре, не будь я стихийником и не дай бешенный отпор, то Асгар об меня ноги бы вытирал. А Катарина не фырчала бы, а оторвала мне руку и засунула бы ее в жопу. Мне.

Такова безжалостная реальность, либо ты сильнее обстоятельств, либо в канаве червей кормишь.

И потому я прижал к груди ведро с водой еще крепче. Моя водичка, спасла меня. Нет, я, конечно, умный, но без водички мне было бы ой как нелегко. Даже с Адель, которая сожрала бы меня. Это надо помнить всегда.

— Дальше идёшь один, — проговорил один из воинов в латах, резко остановившись.

— Это еще почему?

— Далее для людей нет хода, — усмехнулся воин.

— Я же человек, — проговорил я, увидев усмешку на лицах воинов.

— Ты не человек, мы видели твое обгоревшее тело. Было велено на тебя десять ведер воды вылить, а не лекаря звать, — тихо проговорил воин с седыми усами. — После трех ведер ты словно и не познал огонь главы рода, а просто уснул после пожара. Ни единого ожога. Не человек, водяной из реки, вот ты кто.

— Водяной так водяной, — усмехнулся я, пошагав по пещере один, и слегка отпил воды из ведра. — Суеверные они тут. Из реки, вон что удумали.

А тем временем коридор был лишь один, и он был по настоящему гнетущий, вырытый то ли зверьем, толи чудовищем, везде на стенах были видны царапины огромных когтей. Я приложил руку к одному из отпечатков лапы на камне и так простоял несколько минут в тишине. Не знаю почему, но вот эта отметина понравилась мне, а сейчас я доверяю не только разуму, но и своему чутью. Маг воды я или так, непонятное нечто? Если не признавать очевидного, то можно и с ума сойти быстренько.

— Ну что, пошагали дальше? — вздохнул я, не особо веря в хороший конец моей истории.

И вот через пару минут неспешного шага я увидел свет в конце тоннеля.

Огромное зеркало метров в десять высотой и в пять шириной из чистого серебра удивило меня своей рамой, скованной из поломанных мечей, оков с цепями и металлических ошейников.

Я замер в коридоре. Никак не войти в зал, не отобразившись, в зеркале. И мне жутко не нравилось это серебряное стекло, оно было чистым и одновременно мутно пугающим. Словно неся в себе отпечатки тех, кто отображался в этом зеркале. А видело оно многих. И мне не миновать его.

— Подойди к зеркалу, — проговорил знакомый голос старика, который также был драконом. И звучал голос по ту сторону зеркала.

— Не хочу, — ответил я, не видя говорившего со мной.

— Боишься? — усмехнулся голос. — Неужели ты трус?

— Нет, просто к зеркалам плохо отношусь…

— Это зеркало правды, показывает то, что скрыто. Неизменённые видят себя в любом обличии, — проговорил старик. — Зеркало лишь покажет истинного тебя.

— И сделает еще что-то, — шепотом проговорил я, прижав ведро с водой еще крепче к груди.

— А тебе есть что скрывать? Что ты скрываешь? Кто ты такой? — проговорил старик. — Мне тебя огнем подогнать?

— Нет, — выдохнул я, отпивая воды из ведра и, слегка облившись, шагнул вперед.

И зеркало показало меня, но не в серой простой одежде с ведром у груди. В отражении стоял новый я, в кожаной броне, с шипами на груди и на плечах, с обнажённым мечом, который не был ржавым, с новой рукояткой. Отполированный и явно чем-то смазанный, на боку огромный кожаный бурдюк, а сапоги почему-то покрыты инеем. Но в чертах лица угадывался прошлый я. Не знаю, чего боялся этот старик, но ничего нового он, видимо, не увидел, а ожидал совсем иного.

— Я тебя смажу, — прошептал я мечу.

— Как интересно, все таки человек, — вышел перед зеркалом старик в черном, монашеском балахоне, а в зеркале отразился огромный дракон. — Пройдем со мной, совет уже ждет тебя.

— Меня отпустят?

— Это решит совет. И ты не пленник.

— Меня держали в камере, как пленника, меня поймали как пленника и искали как пленника.

— Мы переживали за твое здоровье.

— Несмешная шутка… ваше имя я позабыл.

— Сложно, Арно, помнить то, чего не знал, — прищурился старик. — Странный ты, Арно.

— Это не я, это всё водичка так на меня влияет, — соврал я. — Изменился из-за неё.

— Она шепчет тебе что-то? — вдруг встревожился старик.

— Нет!

— Это уже хорошо, мне только безумного стихийника здесь не хватало, или целованного богами, — улыбнулся старик.

— Вы так и не назвались, — спросил я.

— А оно тебе нужно, если ты можешь умереть в любой момент? — сузил глаза старик.

— Только не говорите, что те, кто обладает огнем, не любит тех, кто владеет водой.

— У тебя точно не было учителя?

— Книга мой учитель.

— Уже неплохо, — улыбнулся старик. — Да, ты прав, владеющие огнем не любят водников, но, на твое счастье, ты единственный водник на сотни дней пути вокруг.

— И это значит…

— У тебя нет друзей, одни враги, — пугающе рассмеялся седой. — И всё из-за твоей стихии.

— Вот и славно, теперь я точно знаю, что друзей у меня не будет. — печально шмыгнул носом единственный водник в округе. Немного обидно, но теперь все проще.

Мы шли по коридорам и вот вновь свернули в коридор, в которым был слышен водопад.

— Дальше ты идешь один, — проговорил старик.

— Опять?

— Не опять, а снова, — улыбнулся старик, так и не назвавшись.

А я пошлепал неуверенным шагом дальше по коридору, и вот дошел до места, где меня ожидали.

Огромный зал внезапно предстал передо мной, я вышел на арену посередине пещеры, которая была амфитеатром. На каменных трибунах сидело огромное количество людей, кто-то в простой одежде, кто-то даже в полном доспехе, но всех их объединяло одно.

Я видел их по иному, это люди, но во всех угадывались черты хищников. А тут, внизу, у подножия трибун на арене, стоял одинокий человек, пища для таких хищников.

И это был я.

— Ну что погнали, да? — проговорил я неразборчиво, смотря на то, как падает решетка в единственном проходе.

— Пути назад нет? Ну что, к бою, да!? — прокричал я, ища взглядом, с кем я буду биться за свою жизнь на этот раз.

Ну не верю я в то, что меня просто отпустят, не бывает так.

— Неплох, — проговорил один из мужчин и почему-то слегка поклонился Адель, которую я также заметил на трибунах. — Думаю, пора голосовать?

— Да, — тихо пронеслись по трибунам нестройные голоса.

— Э, подождите, за что голосуем? — успел лишь воскликнуть я. А люди тем временем вставали с трибун.

Я насчитал около двух сотен изменённых, которые подходили к бронзовым весам, на одной стороне которых висел белый кувшин, а на другой черный кувшин. Бросив камень в кувшин измененные уходил по трибунам к выходу. Когда трибуны опустели черный кувшин коснулся земли. Мне это жутко не нравилось, мне показалось, никто не кинул свой камень в белый кувшин.

— Заседание окончено, — громогласно прозвучал голос, а решётка поднялась за моей спиной.

Люди ушли, а на меня грозно смотрела Адель.

— Останется только один из нас, значит? Ну что, начнем? — спросил я, обливаясь водой из ведра.

— Нет.

— Умрем вместе?

— Нет, — тихо ответила мне Адель. — Надеюсь, нет.

— Что они решили?

— Стая просит тебя остаться до следующей весны, — вдруг робко проговорила Адель.

— А о чем они тогда голосовали?

— Убивать тебя или нет.

— И?

— Проживешь год в городе, обучишься и следующей весной, ближе к лету, уйдешь, — выдохнула Адель. — Твой долг прощен, ты свободен, но до весны ты часть стаи.

— Я против.

— Я тоже против, но таковы традиции, ты потом сам все поймешь. Пойдем, я покажу тебе твои комнаты.

— Нет уж, тут я жить не буду. У меня дела в городе.

— Как пожелаешь, но помни, за тобой присматривает стая, а голосовать никто больше не будет. Попробуешь сбежать из города… — Адель поджала губы. — Умрешь.

Больше я с Адель не разговаривал, мне выдали свиток и вывели тоннелями в город, прямо у замка. Я посмотрел на полную луну и улыбнулся ей. А сбоку, на одинокой лавочке, сидел лысоватый старик в кожаном черном плаще.

— Вышел, — тихо проговорил Данте. — И что они решили?

— Я в стае, до весны.

— Смешно, — шмыгнул носом Данте. — Ты уже догадался почему?

— Не особо. Думают, что я влюблюсь в Адель?

— Нет, всё наоборот, или как-то иначе уладится. И не забывай, ты боец, и пока находишься в стае, ты обязан воевать на стороне стаи.

— Я не хочу воевать.

— А кто тебя будет спрашивать, ты теперь часть стаи — встал с лавки Данте. — Ну что, пойдем, мой дорогой ученик? Ночь прекрасное время для чтения умных книг.

— Ученик? Я не…

— Понимаю тебя, также был против быть твоим учителем, но меня уже никто не спрашивал,— улыбнулся старик. — Через десять дней войска подойдут к городу, у тебя есть десять дней либо сбежать, либо…

— Стать воином? Невозможно.

— А кто там говорил, что он гений? — рассмеялся Данте. — Десять дней даже много для гения, гений бы справился за три дня. Ты идешь или нет?

— Иду, иду, — проговорил я, смотря на каменный замок, возвышающий надо мной, и в одном из окон я увидел двух девушек, которые наблюдали за мной и Данте. Адель и Катарина.

Глава 8

Время неумолимо бежит в перед. Время не спрашивает ни у кого, сколько ему отмерить драгоценных мгновений.

Время, оно либо есть либо его нет.

И у меня его нет. Красная густая кровь текла по руке и я не мог ее остановить.

Мне было страшно смотреть на свою собственную кровь. Но она была по своему красива, как она смотрелась на бледной коже!

Красная кровь все текла, и вот она закапала на серые доски, оставляя бурые пятна и меняя цвет на потемневшем от времени дереве.

Где-то вдали за окном завыли волки. Во тьме скрипнула дверь. Я увидел бледное старческое лицо, в его глазах поблескивали красные тона.

— Ты что творишь?! — истошно закричал Данте со свечкой в руке.

— Учусь, — пробурчал я, смотря, как стекает кровь. — В ней тоже есть вода, хочу ей управлять.

— Нет, Арно, нет, кровь не водица, это другая магия! Магия крови! Темная сторона стихий, — пробурчал старик, застыв в моей конуре на чердаке, которая была по сути просто складом ранее ненужных вещей. — Кровью управлять у тебя не получится, это не твое.

— Как ты вообще узнал, что я здесь?

— Кровь, — облизнулся лысоватый Данте. — Я немного некромант и кровь чую получше некоторых вновь восставших упырей.

— Нравится? — размазал я по руке кровь.

— Нет, мне интересней кровь девиц, ты не в моем вкусе — усмехнулся Данте. — Ты давай, спи уже, утром книги почитаешь да поучишься. Завтра проведу твой первый урок, и не балуйся зазря с кровью, не то еще приманишь кого-нибудь помимо меня.

— У меня нет времени, — прошептал грустно я. — Нужно готовится, иначе…

— Боишься проиграть и умереть? Правильно, бойся, но ты все равно проиграешь, рано или поздно, нельзя всегда побеждать, — закрыл Данте дверь. — А время, ты его уже истратил в прошлой жизни. Нет у тебя больше времени.

— Не хочу проиграть и вновь оказаться за решеткой.

— Нет непобедимых, так что ты все равно проиграешь, — улыбнулся Данте. — Ну или проиграют тебе. Спи уже, мастер крови без мозгов.

Старик оставил меня одного со своими мыслями на чердаке, который я наспех вымыл водой, не особо думая о чистоте, а лишь для того, чтобы вокруг была вода.

Пол чердака еще не высох, мне было хорошо, и потому я решил поэкспериментировать перед сном.

Но не вышло, если пот меня усиливал, пусть и намного хуже, чем вода, то кровь, по крайне й мере моя, была практически инертна.

Лишь слегка чувствовалась сила. Значит, мой разговор с псиной был ошибочен.

— Мне просто нужно много крови, — лег я на подушку. — Ха-ха, реки крови! Кто бы мне раньше сказал, что я буду о таком думать, не поверил бы. Ладно, завтра придумаю что-нибудь новенькое.

Я закрыл уставшие глаза и впервые провалился во тьму сна. Впервые по своей воле я закрыл глаза и сон мой был беспокоен.

Где-то на грани слуха щебетали соловьи, был слышен рокот двигателей и летящих самолетов. Вдали работала артиллерия.

Снилась мне улыбка мамы, негромкое бормотание отца.

И где-то вдали истошно мяукал давно умерший кот.

Я видел любимые карие глаза.

А затем пришла боль, сердце защемило.

Тело болело и мешало спать, зазвучали крики петухов и с их криками я проснулся на рассвете от того, что мне было сложно пошевелиться.

Ну не готово мое тело к таким нагрузкам, а внизу старик Данте с кем-то разговаривал. Негромко, но дом был построен из говна и палок, так что слышимость…

Я, конечно, утрирую, но это не каменное укрытие, есть лишь лишь каменный фундамент. Оп, я вспомнил новые слова. Фундамент, уже неплохо, что оперирую такими сложными понятиями. Мозг потихоньку приходит в нужную кондицию. А тем временем Данте уверенно повышал голос…

— Нет, вы не понимаете, Асур. Я вас, конечно, уважаю, но не буду помогать, — проговорил Данте. — Книгу вы не получите.

— Ты мне отказываешь? — прорычало нечто.

— Ну что вы, кто я такой, чтобы вам отказывать? — усмехнулся Данте. — Так, простой чтец душ, который не врет, ну и некромант еще чуть-чуть, который ходил на иную сторону... Асур, еще раз, помогать я вам не буду.

— А ты еще подумай. Я хочу прочитать Арно так же, как ты множество раз делал с теми, на кого мы указывали. Старик, мне нужна книга с Его Именем!

— Нет, Асур, ты меня, кажется, не понял. Книги не будет! — прорычал Данте, а я начал спускаться вниз с чердачной каморки. — Хочешь меня силой заставить? Ну давай, попробуй, я тебя сам заставлю!

— У нас договор, чтец душ, ты должен… — угрожающе проговорил Асур, а я тем временем понял, что пора вмешаться или старику конец.

Ведро воды с чердака оказалось в моих руках и я уверено пошел вниз. Пора остудить чей-то пыл.

— Тебе я ничего не должен, а мальчишку считай подарком богов лично для Стаи и Адель.

— Мразь! Ты мне дашь все, что я пожелаю!

— Хуй теб…

Я скрипнул дверью вниз и ожидал увидеть что угодно, но не это.

Рыцарь в золотом доспехе с кучерявыми черными волосами и обнаженным мечом стоял напротив лысого, седого, ненормально высокого, вытянутого до потолка Данте. И когти на пальцах старика явно выросли не чтобы страницы листать. А костяной жезл из позвоночника, кажется, одного из изменённых, явно указывал на то, что дед может дать отпор рыцарю.

— Утро доброе, — проговорил я, посматривая на ведро с водой в своих руках.

— Арно, сходи на кухню, там каша да молоко, а я тут рыцарю кости пересчитаю, — усмехнулся Данте, скрежеща клыками.

— Данте… — начал я говорить, как вдруг рыцарь сделал шаг вперед и меч понёсся полумесяцам вперед.

Данте ответил когтями. Костяной жезл встретился с мечом и меча острие заклинило в сочленении позвоночника-посоха, а когти Данте высекли искры на броне рыцаря Асура. Рыцарь медлил, а вот старик не мешкал.

Данте еще раз ударил костяным посохом, уже по голове рыцаря, вколачивая его в пол.

— Заклинаю светом! — вдруг воскликнул рыцарь и его броня начала светиться. На что Данте тут же воскликнул.

— В жопу свет, здесь властвую я! Тьма! — прокричал упырь.

Мир содрогнулся и полутьма в лавке начала сгущаться, рыцарь попытался что-то проговорить, но я был быстрее. Ведро с грязной водой охладила пыл Данте и Асура.

— Остыли? — спросил я.

— Он может нас убить, пока мы мокрые? — спросил Асур у Данте.

— Не думаю, — нахмурился Данте. — Но возможность есть, вода нейтральная стихия…

— Могу. Миритесь, пока не просохли, — вмешался я. — И Данте, дай ту обещанную книгу почитать, верну к обеду.

— После завтрака дам, а сейчас покинь нас. Мне надо с Асуром поговорить, — пробурчал Данте.

— Мне нужна книга, а там хоть поубивайте друг друга. Но вас, рыцарь, предупреждаю, Данте мне должен уроки. Так что, если он умрет, я буду учится на вас. Мне ещё магию крови нужно освоить.

— Данте, ты испортил Арно! — воскликнул рыцарь, как я понимаю, света. — Ты приобщил его к тьме!

— А других учеников я и не держу, — рассмеялся Данте.

— Старик, книгу! — устало проговорил я, не собираясь вмешиваться больше необходимого.

— Держи, смотри только не порви. Тот же автор, но спустя десять лет странствий, — проговорил Данте и ко мне подлетела книга, после чего я ушел из кухни, прикрыв за собой дверь. — Ну что, продолжим?

— Дай мне книгу Арно! — не унимался Рыцарь. — Он странный и я желаю знать его душу.

— Еще раз повторяю, — упорно стоял на своем Данте.

Их голоса затихли, убивать друг друга они, кажется, передумали.

Забавно, их сражение меня уже не интересует, но вот мозг меня волновал. Я многое узнал про мир. Что он разделен. Что тут постоянно идет война, и не только с внешним противником. Есть и куча конфликтов между собой. Тьма и свет, огонь и вода, измененные и люди. Интересно, есть еще кто?

— Забыл, — пробурчал я. — Если есть некроманты, то должны быть и те, что за жизнь. И стихия воды здесь не самая крутая стихия.

Я почувствовал внутреннее возмущение, но сразу же улыбнулся. Нет уж, надо радоваться тому, что есть.

— Если б не вода, то я бы умер, насытив Адель, — усмехнулся я, открывая книгу, — Мне очень повезло, и не хватало еще поругаться со своей же стихией. Это же мир, где есть энергетические сущности… Хм, интересно, а в этом мире есть бог любви? Если есть и он приблизится ко мне, то надо бы узнать у Данте способы убить бога.

Книга была старой, словно изжеванной, пожелтевшие страницы пахли пивом и запекшейся кровью. Местами книга словно горела в костре. На обложке же было написано: «Дневник Размышлений, версия третья».

В лавке на первом этаже всё еще тихо бурчали, а я листал книгу, даже не притронувшись к каше, в которой таяла ложка со сливочным маслом.

— Вода есть везде, — прочитал я записи мастера Огня. — Даже в огне может быть частичка воды, которая питает огонь.

— Водород, — улыбнулся я.

— Моя жена не была мастером огня, но сотворенный ею поток огня там, в горном храме при первой встрече, очаровал меня. И лишил бороды, — писал мастер огня. — Лишь много позже я узнал, что она мастер стихии Воды. И именно эта особенность сподвигла меня коснуться стихии молний, но о ней я писал в прошлой книге, а сейчас о воде…

Эта книга была глубже в понимании, я быстро листал ее, пытаясь выбрать, что следует пропустить, а что читать более внимательно. Но выходило, что пропускать нельзя и строчки.

Дверь скрипнула и в кухню зашел Данте, уже в привычном образе старика, ухмыльнулся и сел рядом.

— Там, в лавке, была твоя боевая форма? — спросил я, пытаясь направить ложку с кашей в рот, но чуть не выколол себе глаз.

— Нет, форма для пугания, — нахмурил седые брови Данте. — Ну и зачем ты соврал, что умеешь мгновенно убивать тех, кого облил водой?

— Так поубивали бы вы друг друга, а у меня учителя еще не было. А тот, что есть, даже первый урок не провел, — пробурчал я, не отрываясь от книги. — И как ты вообще можешь чему-то обучать меня? Ты не водник.

— У нас нет школ для стихийников, это надо в империю ехать. А тебя, водника, обучать смогут разве что на востоке. Здесь же на неделю пути стихийников воды не найти, — улыбнулся Данте. — Так что выбор у тебя невелик.

— Ты не лучший учитель, и я способен все понять сам, — не унимался я.

— И все же, — вздохнул Данте. — Ты, конечно, гений, но до всего сам не додумаешься.

— Согласен, но всё же мне нужен если не мастер воды, то хотя бы одной со мной стихии! А ты некромант и чтец душ, о которых я почти ничего не знаю.

— Эту книгу написал мой дед, — проговорил Данте, и огонек в его глазах мне не понравился. — Тебе надо общее искусство изучить, боевое искусство, теорию. У водников теория хоть и отличается, но ты даже дышать не умеешь.

— Дышать? — удивился я.

— Да, воздух тебе нужен еще больше чем огневику. Влажность, то есть вода, есть в воздухе, подумай об этом перед тем, как измываться над своей кровью, — рассмеялся Данте и замер на полуслове, так как в лавке скрипнула дверь.

— Работа, — шепнул Данте и унесся в свою книжную лавку.

— Добрый день, Агне, не ожидал вас. Как ваши больные? Вам учебник по медицине?

— По хирургии, — проговорила девушка в лавке. — У меня сегодня операция, я вняла вашему совету и не хочу зарезать очередного крестьянина.

— Жалеете больных? — усмехнулся Данте. — На вас это не похоже.

— Меня начали штрафовать! За смерти крестьян! А я что, виновата, что они дохнут десятками? — жаловалась девушка, возмущенная несправедливостью. — Сегодня общий прием для окружающих деревень. Сотни больных, если не тысячи, и я должна показать делом, что Агне не убийца!

— Тогда мои книги вам точно помогут, — вежливо проговорил Данте, а я перестал слушать их скучные разговоры.

Я сидел на стуле, смотря в пустоту, вся жизнь пронеслась перед моими глазами, руки дрожали.

Гений? Нет, последний идиот. В воздухе есть вода, не в поте, не в крови, в воздухе, вот она, вода.

— Коснись ее, она всегда тебя окружает, — тихо прошептал я, протянув руку вперед и пытаясь схватить то, чего нет. — Данте, сукин ты сын, поманил меня печенькой. Вот он, ключик…

Я не ощущал воду, но знал, что она есть. В воздухе есть вода, ее много и она всегда будет со мной. Тем временем в лавку все время приходили клиенты.

Лавка с книгами Данте притягивала огромное количество людей, ведь именно здесь собрано огромное количество знаний. А сам Данте постоянно что-то записывал в книги с неимоверной быстротой, в подвале даже стоял печатный станок. Туда я заглянул еще вчера, перед тем, как поселиться на чердаке.

Я продолжил читать на кухне у окна, как оказалось, автобиографию деда Данте, и слушая, как очередной покупатель заходит в лавку и просит ту или иную книгу. Время начало течь быстрее и вот я вновь погрузился в книгу.

— Привет, дядя Данте, где Арно? — коснулся моих ушей голос Адель и сердце слегка встрепенулось.

— Он занят, — недовольно пробурчал Данте.

— Чем? — не собиралась сдаваться Адель.

— Он мой ученик, не твое дело, чем он занят.

— Он также мой жених, — скромно заметила Адель.

— До весны, не более. Так что, Адель, я вас не задерживаю. И в следующий раз прошу сообщать о своем визите заранее.

— Мы с вами, Данте, кажется, не ругались, почему же вы так ко мне грубы?

— Это скорее вы почему жестоки к парню?

— По законам стаи он должен пробыть у нас до весны.

— Это закон жертвы, к людям в браке с изменёнными это не относится.

— Мы хотим принять его в стаю как равного в правах, — проговорила Адель и я сорвался со стула. Мое сердце бешено билось, а Адель что-то бормотала про себя. — У нас уже два столетия такого не было, он оказался ценнее Адель, а такое редкость…

Дверь открылась и я увидел её, в сером платье, со скромной улыбкой и с небольшим мешочком в руках.

— Данте! — воскликнул я. — Это не Адель!

— Я знаю, — лениво почесал пером лысину Данте. — Но вот ты как об этом узнал?

— Адель меня ненавидит! — воскликнул я.

Лицо лже-Адель перекосило. Это была всё та же Адель, но вот гримаса точно не её.

— Вот видишь, пытаются наладить ваши отношения, — ухмыльнулся Данте и посмотрел на Адель. — Не получилось, да?

— Не получилось, — вздохнула лже-Адель. — Ну, попытка не пытка, до следующей встречи, Арно. Ты будешь очарован мной, рано или поздно я подберу ключик к тебе...

Девушка вышла из лавки и я было шагнул следом за ней, но меня окликнул Данте.

— Даже не думай, глупец, — холодно проговорил старик. — У тебя нет и шанса против этого.

— Кто это вообще был?

— Не знаю.

— Ты же чтец душ, должен знать.

— Я не настолько могуществен, как ты думаешь, — усмехнулся старик. — От чтеца душ есть защита, кулоны, артефакты, а это и вовсе двуликий-измененный, высшая каста. Их читать могут не все, а я слабенький чтец, куда уж мне.

— Не все изменённые так могут?

— Вот так нет, в монстра легче превратится, чем в чью-то копию. И вот эта особь очень сильная.

— Во сколько раз сильнее Катарины?

— Таких как Катарина оно жрет на завтрак. Я ни разу не смог подобных тварей засечь в их истинной форме. — нахмурился старик. — Лет пятнадцать назад при штурм города… не важно какого, его больше нет, я во главе сотни мертвецов встретился с подобной, а возможно именно с этой тварью.

Старик замолчал и полез в ящик стола, затем достал бутылку вина и откупорив пробку отпил из горла.

— И что произошло?

— Что произошло? — старик отодвинул ворот рубахи, показывая ужасающей шрам на шее. — Мне оторвали голову, вот что произошло. Не помогли ни драуги костяные, ни мясной гигант, ни рыцари тьмы, которых я создал для штурма города. Ничто не помогло, мне оторвали голову.

— Это хорошо, — задумчиво проговорил я. — Значит, с таким монстром городу штурм не грозит.

— Ты ж мой маленький гений, у врага миллионная армия, — усмехнулся Данте, отпив из бутылки. — Есть информация как минимум о двух архимагах.Кстати, там будут и твои состихийники.

— О, учителя?

— Они азиаты и ненавидят таких как ты, белых.

— Но они пошли с армией не-азиатов.

— Они пошли с ними, чтобы убивать таких, как ты и я. И не беспокойся, сбежать у тебя не получится. До нас их войска либо не дойдут, либо именно нам предстоит обломать им клыки. Если проиграем, то в городе не останется ни одного живого, у них есть некроманты. Мертвые ценнее живых в армии.

— Да твою ж!

— Ага, так что иди, книги читай, вечером я проведу первый урок.

— Надеюсь, ты будешь хорошим учителем.

— Надейся, — рассмеялся Данте. — После первого урока у тебя не будет вопросов ко мне…

Я ушел на кухню читать, а почитать было что, мастер огненной стихии оказался неплохим рассказчиком.

Время шло, Данте иногда заходил на кухню и приносил открытые в нужном месте книги по истории и политике, а с ними и местные книги по вере. Так я узнал, что здесь есть куча религий и нет одной государственной, а богов столько, что никогда не знаешь, камень это стоит в поле, или же алтарь.

Как появляются боги? Из сект. Если сильно верить в величие вождя, то он может при жизни получить божественные силы. Если же продолжить молиться ему после жизни, то есть вероятность, что молитва может воплотиться в кого-то похожего, кому молились.

— Мысль материальна, в прямом смысле, а у вас было не так, Арно? — удивился Данте.

— Нет.

— А ты веровал?

— Нет.

— Вот в том-то и проблема, для тебя мысль не была материальна, но только для тебя, — усмехнулся Данте. — О, новый посетитель лавки…

В лавке снова просили книгу, почитать. Все просто, книги ценные и мало у кого есть, купить их может мало кто. Но многие могут прийти к Данте, чтобы прочесть их в лавке. Его лавка стоит на границе закрытого района и даже простой смертный может прийти к нему. Если, конечно, умеет читать.

Есть иные способы, как воплотиться в божественную сущность. Например, стать очень сильным существом. Или как Данте, можно просто не достигать чего-то, как писалось о нем в одной книге. И даже молиться не надо. Про Данте писалось в книге о некромантии с усмешкой, но все же с уважением.

— Нужен простой советский… — рассмеялся я. — Нет, не верю, такого быть не может! Но я его спрошу, как сходить в загробный мир и вернуться оттуда.

И вот наступил вечер, солнце опустилось и я стоял вместе с Данте на улице, закрывая лавку.

— И куда мы?

— Проводить первый урок, — тихо проговорил Данте, шагая по мостовой и иногда здороваясь с тенями.

— Уважаемый видящий, вам сюда нельзя, — проговорил стражник, вдруг преградивший на дорогу.

— Понятно, значит, пойдем другой дорогой.

— Данте, куда мы идем? — спросил я через некоторое время.

— Мы уже пришли.

Я осмотрелся. Мы стояли посреди кладбища и недалеко от нас хоронили человека.

— Данте? — судорожно сглотнул я.

— Да что ты заладил? Данте да Данте, я некромант, и эту ночь мы проведём на кладбище! — зловеще проговорил Данте.

— Учитель, а это правда, что ты был в загробном мире? — пересохшим горлом спросил я.

— Правда, и ты сейчас туда попадешь! — рассмеялся чтец душ, а в старых могилах под землей начало что-то шевелиться. — Ты прочувствуешь, что такое по настоящему умереть, Арно!

Глава 9

Тьма вокруг, и страх тут бродит, и смерть царит. Здесь нет места живым этой ночью.

Кладбище во тьме ночной в любом мире несет в себе какую-то устрашающую атмосферу, оно пугает, словно говоря, что тут нет места тебе.

Ведь в тебе еще теплится жизнь, а жизни здесь не место.

Особенно, если на этом кладбище есть некромант. И у меня он был. Назвался моим учителем, кстати.

Никаких ярких слов, не сияния, ничего такого не делал лысоватый седой старичок в серой неприметной одежде. Он лишь улыбнулся, словно встретился со старыми друзьями. И вокруг меня началось.

Свежие могилы взрывались комьями земли вокруг меня и из них вылазили недавно похороненные бесправные мертвецы.

— Ты что творишь, Данте? — тихо проговорил в ужасе я, смотря на то, как старушка выкапывает саму себя из могилы. — Зачем беспокоишь их…

— Это мое кладбище, здесь можно хоронить бесплатно, и даже две медные монетки сверху получишь, если похоронишь тут своего родственника, — мрачно проговорил некромант.

А вокруг меня все постепенно окутывалось магическим туманом. Он струился по земле, постепенно подымаясь ввысь, и скрывал своей серебристой пеленой от моего взора восставших из могил мертвецов. Выглядели они не очень, и меня оставляли с ними на ночь.

— Ну что, ученик, вот тебе мой первый урок, не переоценивай себя и выживи до рассвета. И помни, воды у тебя всего два ведра.

— Данте! — прокричал я что было сил, осознавая, что задумал этот старик. А туман окутывал Данте и через мгновение тот пропал с моих глаз.

— Удачи, гений, ха-ха-ха! — удалялся голос старика. — Порадуй меня по утру своей смертью!

— Данте, сука! — бессилие сковывало, но мне никто не ответил, а вокруг, сокрытые в тумане, уже бродили мертвые.

Тьма вдруг сгустилась вокруг меня, вокруг запахло смертью и туман, который вдруг появился из неоткуда, сказал мне:

— Дурак, отсюда не выбраться просто так. Пора сражаться с созданиями безумного старика, чтобы добраться уже до него самого.

У моих ног появились два ведра воды, а затем я услышал сзади хруст земли.

Вокруг меня стоял туман, и из тумана ко мне, бесшумно передвигаясь, выходило оно, страшное мертвое, с медными зубами, с безжизненными глазами. Старуха.

В мятом грязном платье она двигалась плавно и очень быстро, не как в фильмах про оживших мертвецов. Здешние мертвецы не медленные, не тупые, им не надо жить, теперь они готовы воплотить свой потенциал за короткое время.

Настало время действовать. Без воды я просто парень, которых миллионы, слабак, что не сможет голыми руками убить мертвеца. И потому настало время моей стихии.

Я быстро облился ведром воды и перешел в наступление, тут же нанеся свой первый улар.

— Страха нет, — произнес я во мглу, нанося удар и чувствуя, как мокрый кулак ломает кости.

Вода давала мощь, но я сражался с мертвецом, который после чудовищного удара всего лишь отшатнулся назад.

— Нет, — тихо проговорил я, смотря на мертвеца. — Тут кулаками не разберешься, нужно что-то иное.

И понеслось. Используя предметы окружения и ведром пустым я раскалывал черепа мертвецам, даже какая-то лавочка пошла в дело.

Много пролитой крови и пара прошло с момента моего первого обливания водой и вступления в бой, но результат остался минимальным. Мертвый не может умереть от сотрясение мозга, ему наплевать на разрыв внутренних органов.

Мои удары лишь мяли их тела, но не уничтожали.

А я уже начал высыхать и у меня осталось лишь одно ведро с водой.

Да, четыре мертвеца разлеглись на земле с раскроенными грудными клетка и разбитыми головами. И будь бы они живыми, то умерли бы от этих ран.

Но то, что мертво, умереть не может.

И вот вновь встают на ноги трупы, удар тупым предметом плохо на мертвое тело воздействует. Только жуткая расчлененка мне поможет.

— Нужно резать, но чем? — уставился я на ведро воды и окунул туда свой кулак. Мысленно обхватил воду и потянул на себя. В глазах задвоилось. — Надо резать водой.

И огромный водный хлыст понесся на мертвецов, а я кричал… уже и не помню что, да и не важно это. А во тьме хохотал безумный старик.

Мертвецы оказались прочнее, чем я думал, то, что заложила в тело человека природа, разблокировалось после их смерти.

Не всегда камни помогали против мертвецов, а водный хлыст прекрасно оставлял борозды на камнях, но почему-то очень тяжело резал кости.

Хлесткий удар и голова старушки отлетела метро на три, а телу было плевать, кровь не текла, и туловище снова поперло на меня. Мясо разлеталось в разные стороны, я уже дышал раскаленным паром.

И только когда от старушки остались лишь части, только тогда она перестала представлять угрозу.

— Но она не одна, — выдохнул я поток пара в сторону тумана, где виднелись темные фигуры мертвецов, которые словно ожидали своей очереди. — Эта ночь будет долгой.

И она была долгой. Работа мясника интересна, но не красочна, тяжела, муторна. И плохо пахнет.

Рассвет встретил я в свежевырытой могиле, лежал в ней без чувств, смотря на хмурое облачное небо. Без сил, без воли к жизни, не победивший и не проигравший, я все же дождался рассвета.

— Живой? — заглянул в могилу седой Данте.

Я лишь моргнул в ответ. Сил не было, по всему кладбищу валялись растерзанные мной трупы. И будь еще один, я бы умер. Не от ран, так от усталости.

— Молодец, семерых разметал по всему кладбищу, — крякнул одобрительно старик. — Наблюдал, кстати, за тобой не только я.

— Стая? — прохрипел я.

— Стая, — кивнул Данте. — Теперь я могу тебя отпускать к ним, тем более они ждут тебя, чтобы тщательно обнюхать… э-э-э, то есть познакомиться. Но проверять тебя на прочность, кажется расхотели, да и в город теперь не боязно тебя отпускать.

— Я смог сделать водяной хлыст.

— Смог, видел. Ты, оказывается, знаешь, что вода камень точит. Так что те, кто хотел тебя прибить, дважды подумают, точно ли смогут это совершить или нет.

— Это всего лишь трупы, не воины, — зашептал я едва слышно. — Воины с оружием разделали бы меня на куски.

— Всего-о лишь трупы? — протянул свои руки Данте в могилу, его руки удлинились и я увидел клыки. — Нет, Арно, эти мертвецы подняты мной, и будь ты просто силен как человек, то умер бы. Просто бы остался без сил, а после мертвецы сожрали бы тебя.

— Мертвецы не устают…

— А ты, я смотрю, не потерял мозги, — облизнулся старец и кинул мое тело себе на плечо. — Интересно, какие на вкус они, твои мозги?

— И не думай.

— А что мне остается? А ну, Ярс, с дороги! — вдруг прокричал Данте и что-то огромное впереди ушло с его пути. — Кстати, у нас близится осада.

— Для этого был мой урок? Чтобы я был готов?

— Да, — усмехнулся старик-некромант, тащивший меня куда-то. — Скоро тебе придется убивать.

— Не хочу.

— А кто тебя будет спрашивать? Ха-ха, ну ты и сказал, гений, не хочу! Хе-хе, ну ты и шутник.

—Ага, — пробурчал устало я, прикрывал глаза.

Старик же нес меня к себе в лавку под грохот далеких колоколов и громкое хлопанье крыльев.

Мир вокруг меня напоминал темное фэнтези, кого-то тащили на спине, и это был я. И я был живым, а вон там, в стороне, катится тележка с трупами, которые умерли этой ночью. И катится эта тележка на кладбище Данте.

И не каждый человек умер своей смертью, а в небе летает дозорный стаи.

Где-то далеко по направлению к городу, в котором я живу, шагает огромная армия. Как людей, так и не совсем, и не все из них живые существа.

Вот таков непознанный дивный мир, в который я попал.

«Верните меня обратно!» — вот что мелькало в моей голове.

Ночь меня измотала, но не настолько, чтобы проспать весь день, да и кто мне это позволит?

Данте не пошел в лавку, а зачем-то направился на площадь и, подойдя к колодцу, внезапно просто скинул меня туда.

— Скотина-а! — вырвался мой крик из глубин колодезных.

Вода ласково подхватило мое израненное и измотанное тело, и там, в темноте, я вновь вдохнул воду, подобно тому, как все остальные дышат воздухом.

Коснувшись дна я завис в глубине колодезной, холодная вода и тьма обняли меня. Впитывая энергию, я почувствовал злобу.

— Данте! — прокричал я, вылетая из колодца словно из пушки, и тут же замолк. На площади собралась куча народа, а Данте что-то вещал этой толпе. И потому я аккуратно упал на стенку внутри колодца и замер.

— Как вы видите, это водник! Ему надо восстанавливаться, и именно так он это и делает, — вещал Данте. — Я не отравляю воду трупом, нет-нет, это наш водник, привыкайте!

— А он сможет рекой ударить по врагу? — воскликнул кто-то из толпы.

— К сожалению, наш водник еще слишком молод, — пожал плечами Данте. — Но думаю, он нас удивит.

— Арьергард врага, поговаривают, уже в неделе пути, — раздался недовольный голос в толпе.

— Мы готовы, — холодно проговорил Данте. — Мое кладбище с городом, мертвые с нами.

— У них тоже есть армии мертвецов, у них есть некроманты! — не унималась толпа.

— Вот и посмотрим, кто сильнее, — усмехнулся Данте, и мне не понравился блеск его глаз. — И помните, у вас не только я, у города есть вы! Живые, что станут мертвыми и вновь вступят в бой за город!

— Да иди ты к чертовой матери! Некромант! — поняла намек толпа, и люди начали расходиться.

— И что это было? — сел я на колодец и окатил себя водой.

— Ты бы себя видел со стороны, — усмехнулся старец и показал рукой на толпу. — Они подумали, что я скинул труп в колодец. Пришлось им рассказать, кто ты такой.

— А про то, что они мертвые пойдут в бой, правда?

— Конечно правда, привыкай, это такой мир, где ты даже после смерти послужишь своему государству.

— А с кем город ведет войну?

— С самим собой, у нас гражданская война.

— Кто с кем поругался?

— Да как обычно, один король решил стать императором, да помер, воюя с соседней империей, — сел рядом со мной Данте. — Потом его дети подумали и решили, что они единая империя с той, с которой воевали. Города не поняли, нашу столицу взял враг и теперь идет к нашему мятежному городу вместе с армией детей почившего императора. Мы единственные, кто может их остановить.

— А мы остановим?

— Нет, мы умрем и восстанем из пепла, чтобы вновь сразится, — оскалился старик. — Ладно, мне лавку пора открывать, а тебя наверняка уже кто-нибудь ждет из стаи.

— Дай только попью, — кинул я ведро на веревке в колодец.

— Пей сразу несколько ведер.

— В меня столько не поместится.

— А ты попробуй, — улыбнулся старик. — Твое тело способно тебя удивить.

И я попробовал, а затем весело булькая отправился в закрытый район. Ведро воды влетело в меня как будто так и должно быть. И сила в руках появилась, и радость на душе откуда-то всплыла когда в желудке весело забулькало.

Пессимизм ушел, я смотрел на утренней город иными глазами. Вон люди уже работают, запах хлеба кружит голову, кузнец, весело ругаясь, разогревает горн. Надо туда потом заглянуть.

Вот зевает огромный сонный охранник ворот в закрытый район города, арку которого надо будет изучить. И вот наша лавка, у которой уже ожидают нас гости, да какие…

На крыльце сидела огненноволосая сестренка Лили, в кандалах, явно пьяная вусмерть, в мужском костюме и с кривым кинжалом на боку. Кандалы на руках болтались будто так, для видимости.

А рядом с ней стояли три стражника и сам пес Стаи, Катарина, в своей рыцарской броне, что держала цепь, идущую к кандалам моей сестры.

Недалеко же от них пускал слюну юноша по имени Альфред. Интересно, кем он любуется?

— Катарина, — кивнул Данте.

— Лили? — спросил я, булькая водой в желудке и поставил у крыльца два полных ведра воды.

— Арно, Данте, — зло проговорила Катарина. — Вот эта пыталась проникнуть в пещеры Стаи.

— Я пыталась найти братика, ик! — пьяно проговорила Лили и дыхнула таким ароматом, что я поморщился. — У меня никого не осталось, отца повесили, брата забрали. Ик!

— Лили я тут, я жив, ты не одна…

— Мне в городской ратуше сказали, что я последняя! — шмыгнула носом Лили, достала флягу и выпила из нее. — А Катарина сказала, что ты на кладбище, и я, и я…

— Она пыталась убить Адель, — грозно проговорила Катарина. — Но стая решила не убивать ее. Произошло небольшое недоразумение, тебя выписали из семьи в ратуше и приписали к стае, ну и я сказала, что ты на кладбище, не уточнив, что ты с учителем. Она теперь на твоей совести, Арно, прощайте.

— Братик, ты зивой! Я спать, — воскликнула внезапно Лили и просто уснула на крыльце.

— И что мне с ней делать?

— Не моя проблема, — проговорила Катарина и бросила цепь на крыльцо. — До вечера, Арно.

И рыцарь со стражниками ушли, оставив меня с Данте у тела красивой девушки, что была мертвецки пьяна.

— И что делать? — повторил я свой вопрос.

— Тащи тело либо в подвал, либо на свой чердак, — усмехнулся Данте. — Твой выбор, но рекомендую в подвал, из нее выйдет отличная упыриха.

— Данте! — вздохнул я, — На чердак.

— Ты получше подумай, сам поднимешь упыриху, а родственная связь поможет перестроить ее во что-то более эффективное...

— Нет, Данте, нет, — выдохнул я и облился водой, а затем взвалил на плечо в дупель пьяную сестру. — Я спать, учитель, очень хочу…

— До обеда, не более, — ухмыльнулся Данте и отправился открывать лавку.

Пока я был мокрым все, что касается силы, казалось безграничным, и потому через минуту тело живой сестры уже было на кровати у стенки, а я лег рядом. Что делать с вот этим трупом было абсолютно непонятно.

То, что она ушла из моей жизни после пещер, было даже неплохо, давая мне простор в выборе пути жизненного.

Да, обвинила меня во всем. Но мне было бы легче, если б она больше никогда не появлялась в моей жизни.

Вот такой мир, скисшим вином пахнет моя ненастоящая сестра, ходок по ту сторону мой учитель.

А вон там, снаружи, за округлым окном чердака, свисает белая прядь Адель, которая явно подглядывает за мной. Моя почти ненастоящая жена или невеста. Будущее разберется, кто она мне.

Мир. Он такой. Ночью крошишь мертвецов. Утром плаваешь в колодце и засыпаешь рядом с рыжухой.

— Мне жарко, — пролепетала Лили.

— Спи уже, —пнул я по задние коленом Лили, чтобы та прижалась к стенке на узкой кровати, а затем сам закрыл глаза. Я устал, ночь была не простой.

Сон был прекрасен, но рано или поздно мне надо было просыпаться и я открыл глаза. Я осмотрелся.

На мне лежала голое тело Лилит и смотрела на меня своими голубыми глазами. Я и сам был голым под одеялом.

— Ты что творишь? — произнес я, понимая, что моя грудь касается ее обнаженной груди.

— Ты не мой брат, — с ужасом произнесла Лили — Кто ты?!

А затем что-то с грохотом рухнуло снаружи, пролетев пятном мимо круглого окна чердака.

Глава 10

Чувствовать голое женское тело, прижатое к твоей груди, чувствовать сердцебиение чужого сердца… Это вид некой магии, которая выключает мозги у мужчин. Я не знал эту девушку и она была соткана из пороков, но как же красива.

Голая Лили была прекрасна, а ее голубые с зеленоватым оттенком глаза вообще отдавали чем-то потусторонним.

С меня злобно стащили одеяло и я начал быстро хаотично одеваться, не понимая как так вышло, что я разделся. Ведь ложился одетым.

А Лили, гордо завернувшись в одеяло, босыми ногами выхаживала по маленькому чердаку словно генерал по плацу, и смотрела на меня. Без испуга, скорее с непониманием, что делать.

— Итак, кто ты ? — строго проговорила Лилит. — И где мой Арно?

— Я и есть Арно, — натягивая наспех штаны ответил я.

— Лишь отдаленно на него похож, — сузила глаза Лили и поджала губы. — Ты говоришь даже иначе

— Так я воду ведрами пью, потому опух, вот и лишь отдаленно похож, — быстро сориентировался я— Попробуй выпить три ведра, посмотрим, на какого ежа будешь похожа ты.

— Кто тебя скинул с лошади в детстве? — прищурилась Лили. — Кто сломал нос тебе в детстве?

— Эм-м-м, — выдохнул я, ответить мне было нечего.

На старом чердаке повисла гробовая тишина, что мне ей надо было сказать? Правду? О том, что там, в пещере, ее брат умер от страха, едва увидев Адель в истинном виде?

Посмеяться над тем, что Арно хотя бы не обосрался в штаны и что мне в его тупой башке с тремя извилинами тесно и плохо? Сказать, что Арно просто сдох с зашитым ртом, не в силах позвать ни сестру, ни маму?

Сказать правду, а потом прирезать её ржавым мечом, что прислонен к моей кровати. Смотреть, как голая Лили умирает от моих рук. Как теплое тело, становится холодным… Как алая кровь заливает пол и начинает просачиваться в кухню, через потолок капая на обеденный стол.

Есть иной путь, но что мне сказать? Я ничего не помню. Нет варианта, где я выиграю этот бой. Есть только один рабочий вариант, где я убиваю Лили. И потому мне нужно чудо.

— Кто ты? — уронила Лили одеяло, оставшись вновь голой.

— Оденься, — проговорил я, сглотнув слюну. — Я все расскажу.

— Когда тебя начала смущать голая сестра? Мы с детства спим вместе.

— Для меня ты красивая девушка, — тихо и немного обреченно прошептал я. — Я не помню ни тебя, ни мать, ни отца, ничего не помню…

— Пещера судьбы, — шепотом проговорила Лили. — Забрала твой разум без остатка?

— Верно, я помню себя лишь с того момента, — ответил я и потянулись секунды тишины. У Лили заскрипели последние не пропитые мозги, пытаясь сообразить. — Лили, оденься уже!

— Оу, да не все потеряно, твоя память вернется! Братик! — ринулась ко мне девушка и заключала в объятия.

И так мы и стояли на чердаке, я в одних штанах, и крепко обнявшая меня обнаженная Лили. Странное чувство, она мне как бы сестра. Но я не ее брат. Блин, Лили чертовски красива со своим особым шармом, распутной, горячей красотой с привкусом алкоголя.

Дверь скрипнула и за деревянной дверью появилась Адель в мужском камзоле. Она медленно провела пальцем по горлу и беззвучно произнесла.

— Только попробуй, — прошептали ее губы.

И дверь закрылась, словно Адель и не было, а Лили даже не заметила, что нас посетил гость.

— Ты одеваться будешь?

— Может, мое голое тело сможет вернуть тебе память? — хихикнула Лили и все же пошла искать у кровати свою одежду. — Кстати, я есть хочу.

— Пить меньше надо было и лучше закусывать, тогда бы голодной не была.

— Я не пьянею, но есть хочется, Арно, где я вообще?

— Одевайся, я что-нибудь приготовлю, — проговорил я, смотря на то, как носится голая Лили по моей кровати в поисках своей одежды. — Ты в лавке Данте, чтеца душ и некроманта.

— Круто, а у некромантов есть вино? А то моя голова бобо…

— Не знаю, спрошу, — вздохнул я, намереваясь выйти. — Оденься уже побыстрее.

Мир, конечно, своеобразный, но спать голыми не положено брату и сестре. О времена, о нравы.

Возможно, тут это и норма, но все же я не её брат.

И проблема в том, что мозг не воспринимает ее как сестру, а как девушку, и довольно симпатичную.

Внизу на кухне же негромко двое вели разговор.

— Ты уверен, Данте?

— Более чем, госпожа Адель. И думаю, мне придется провести беседу с Лили, Арно не болен, но его память, его разум был поврежден.

— И ты думаешь, что я… — пораженно проговорила Адель.

— Да, именно ваше изменённое тело испугало Арно и его разум. Многое в нем изменилось. Как в ожесточенных сражениях меняются воины, так и Арно изменился, — грустно говорил Данте. — Я как чтец душ вижу это отчетливо, Арно изменился после встречи с вами. Грубо говоря, Арно сошел с ума.

Я замер на лестнице, пораженный умом моего учителя, а особенно поражали его уши. Вот стелет, во удумал, но если он подтвердит свои слова, то моя легенда может и сработать.

Но тишина сработала не только для меня, на чердаке что-то уронили, а затем ко мне побежала Лили.

— Братик! Я все слышала! — услышал я позади стук босых ног, и вот меня вновь заключили в объятия.

Но уже со спины.

— Ты опять не одета, — улыбнулся я и коснулся руки Лили, которая своей большой грудью уперлась мне в спину.

— Узнаю, — тихо проговорила Лили и ее слезы, прокатившись по ее щекам, упали на мою шею. — Ты Арно…

— Да, я Арно, — тихо проговорил я.

— Вау! — воскликнул заглянувший на шум в кухню молодой парень по имени Альфред — Вот это сестра! Мадмуазель, а что вы делаете вечером?

— Альфред, с-сука, — взмахнул я рукой и вода заколебалась в ведре, что стояло у двери, из-за которой выглянул молодой маг.

Вода вылетела из ведра и врезалась в голову молодого парня, и начала замерзать прямо на его лице, образовывая иней. Нет, моих сил недостаточно убийства подобным образом. Но уверен, что ощущения у парня просто сказочные.

— АААА!!! — взвизгнул парень. — Проклятый водник!

А в моих глазах потемнело и я начал терять сознание.

— Братик?

— Арно? — беспокоилась Адель.

— Болван, не используй столько силы, пока не укрепил связь со стихией! — прокричал Данте. — Идиот!

— Дура, а ну оделась! — а это уже вмешалась Адель.

— А мне нечему стесняться.

— Истину глаголет распутница, — изрек уже Данте.

Я же собрал силу в кулак и выдохнул, мое зрение пришло в норму, а всё вокруг заволокло дымкой.

— Это не я! — воскликнул Данте.

— Это я, — прохрипел я. — Лили, оденься уже!

— У меня братик маг!

— ЛИЛИ! — содрогнулось пространство от криков собравшихся здесь — Оденься уже!

— Ну, пойду оденусь, — с обидой проговорила Лили. — Зачем орать-то?

Лили наконец ушла, а я сидел на лестнице, ведущий на чердак, без сил смотря как пар уходит из кухни. Рядом же со мной остановилась Адель, протягивая мне кружку с водой.

— И как ты с ней раньше справлялся? — спросила изменённая.

— Не знаю, но мне кажется, что это было сложно.

— Больше ты с ней не ночуешь.

— Адель, когда это мы договорились, что ты определяешь мою жизнь?

— Никогда, — захлопала глазами монстр.

— Так вот, я сплю с кем хочу и когда хочу.

— Нет! — было мне ответом. Кажется, кто-то начал злиться. — Мне плевать, что ты там, Арно, себе думаешь, инцест, конечно, ваше дело, семейное, но с ней ты спать не будешь.

— Да я и не… — попытался я поспорить.

— Ты не помнишь, так что не спорь, — холодно проговорила Адель. — Не спорь и не взращивай во мне еще большее отвращение к тебе.

— Милые бранятся, — вздохнул Данте. — И не просите потом даже, с вашими щенятами или котятами нянькаться не буду.

— Данте! — прорычал я.

А мир тем временем продолжал наполнялся красками, Лили, тупая, хоть и красивая девушка, похмелилась из запасов Данте. Была сперта бутылка красного вина и никакой замок не смог остановить воровку Лили, мастера по взлому замков, а также крайне удачливую старшую сестру владельца тела.

Еще и говорливая ужас, а Адель всё пыталась узнать от нее обо мне побольше, и иногда ее вопросы заводили туда, куда я не хотел бы.

— Не-а, секса не было, — утвердительно заявила Лили. — Холодно было в детстве, и мы грелись вместе, когда особенно голодно было зимой.

— С вашем безземельем как вышло-то? — не унималась Адель.

— Мама кого-то убила в своей семье, вот и пришлось бежать, но я тогда была маленькой, а он только родился, — указала на меня Лили. — Была я ему мамой, да и земельку я уже купила. Готорский лес теперь наш, как и горы.

— Ой, дура… — схватилась за голову Адель. — Они же захвачены? Их потому и продали.

— Значит, ик, отвоюем, — икнула Лили. — У меня братик водник, а у него жена изменённая. Там купчая на фамилию, а нас осталось двое и ты, Адель, примешь нашу фамилию.

— Нет! — воскликнул я.

— Да, — твердо проговорила Лили, не терпя отказа.

— Нет уж! — закричала Адель.

— А тебя, невестка, вообще никто не спрашивает. И скажи-ка мне, почему мой брат в обносках ходит, а в его комнате женские сапоги валяются? — парировала лили.

— Эм… кхм, — ответила Адель.

— Не было времени купить себе одежды, — парировал я.

— Вот тогда самое время, пока есть деньги мы идем на базар, — отрапортовала Лили. — Оденем Арно, а то он в обносках, а его запасные сапоги вообще женские.

Я не стал спорить, мне и правда надо было сходить на базар, но Адель почему-то не спешила идти с нами. Она не прощаясь ушла, а я собрал вещи, которые надо было давно привести в порядок.

Сапоги ушли Лили, те самые, в которых я ушел из пещеры судьбы. Мне и правда нужно приодеться и прогуляться по городу не помешает. Да и понятно, что сестра меня тянула на базар ради разговора вне вражеской территории. Данте и Адель явно рассматривались ею как враги.

О том, что я буду что-то отвоевывать, какой-то лес и горы речи и не шло. Оно мне надо?

— Арно, я потеряла трусики, — донесся жалостливый голос с моего чердака.

— Да за что мне это, о боги?

— О мой гениальный ученик, я думаю, тобой заинтересовались темные боги, а у них особый юмор, — проговорил Данте, записывая что-то в огромную книгу. — Подарить такую горячую развратную сестру? Эхе, неужели, тобой заинтересовался бог пыток?

— Не знаю, Данте, не знаю, — посмотрел я на свой ржавый меч, решив заглянуть в кузню. — Кстати, вот эти пуговки, а они зачем мне? Их Адель положила вперемешку с золотыми монетами.

— Это черное золото, платят им среди изменённых. И еще между магами, скажем, более темными чем я, — поджал губы Данте. — Мне даже интересно, где она их взяла и на кой они тебе.

— Что за черное золото?

— Сходи в храмовый район города с одной монеткой, черной пуговкой, хах, и тебе предложат забрать за пуговку жизнь. Эти пуговки подношения в темных храмах.

— Но зачем…

— Она откупалась.

— Но не от меня же?

— Не от тебя, — ухмыльнулся Данте и потер лысину. — Она откупалась от бога, но вот какого, хоть убей, не пойму.

— Знал бы я, но я не знаю.

— Может, королева пауков заинтересовалась тобой? — сузил подозрительно глаза Данте, прикусив гусиное перо, которым писал. — Но что-то сомневаюсь…

— Я нашла трусики! — закричала Лили откуда-то с чердака.

— Богу надо отомстить, Данте, — выдохнул горячо я. — Такую сестру мне не пережить.

— Хорошая мысль, Арно, хорошая. Её отец повешен, матери нет, брата проиграли в карты, она не могла не поехать головой, — усмехнулся Данте, возвращаясь к книге. — Добей её, Арно, своей смертью.

— Я не верю ей, — тихо шепнул я Данте, слыша, как спускается Лили с чердака.

— А кто ты такой, чтобы она верила тебе? — усмехнулся старик.

— Никто, — выдохнул я, смотря как Данте покидает прилавок. А через несколько минут на кухне он тихо и грязно ругался, что кто-то взломал его замок.

Данте оставил меня наедине с моими мыслями. Был ли я рад, что не убил Лили? Очень даже был рад, но мне не хотелось играть роль ее брата. Во первых, из меня плохой актер, а во вторых я не ее брат.

И вот в таких веселых мыслях я встретил Лили с мечом в руке, а сестренка уже была в новых дорогих сапожках, которые мне дала Адель после пещеры судьбы. И сестра зачем-то принесла с собой свои старые сапоги.

— А зачем? — указал я на сапоги в ее руках.

— Продадим сапоги изменённой, а свои сапоги я потом надену, после продажи. Мне вот интересно, сколько стоят такие сапожки?

— Думаю, не мало, — ухмыльнулся я.

На столе Данте, у его огромного древнего фолианта, лежала книжка, серенькая, на кожаной обложке которой дымилась, словно выжженная огнем, надпись. «Лёд и холод». Книжка была написана совсем недавно, возможно даже ночью Данте начал ее. Чернила только-только высохли. И она была явно написано для меня.

— Ты идешь? — нетерпеливо воскликнула Лили. — Базар не ждет, лавки портных закроются к обеду!

— Иду я, иду, — выходя из лавки пробурчал я. — Ты веди, а я почитаю пока на ходу.

— Ты никогда не любил читать, — парировала Лили. — По слогам ты с трудом мог прочесть даже свое имя….

— Лили, сама поди видишь, что я теперь иной.

— Вижу, — вздохнула Лили. — Но ничего, мы тебя вернем.

— И я опять буду читать по слогам? — усмехнулся я.

— Ну да, — утвердительно рассмеялась Лили.

А я тем временем открыл книгу о искусстве холода и льда. Они связаны с водой, но могут в это искусство не все одаренные стихией воды.

И есть несколько показателей, что одаренный может прикоснуться к искусству иного порядка стихии. Первое, это трансформация энергии, выдыхание пара и водное дыхание.

— У меня все это есть, и я уже прикоснулся к холоду, — усмехнулся я, не заметив, как за чтением мы уже приблизились к арке входа и выхода из запретного района.

— А-а-а, обманщик Арно, — поприветствовал меня страж района, что поглаживая свою бороду оперся об огромную алебарду.

— Страж, — кивнул я ему, как вдруг заметил, как он указывает мне глазами.

Лили шла к арке, ничего не подозревая, и вот уже шагнула в неё и я даже не успел ее предупредить. Икры пробежались по арке, и вот уже небольшая молния устремилась к Лили.

— Моя попка! — взвизгнула девушка и устремилась вперед по улице.

— Ха-ха-ха! — разразился хохотом страж.

— Вы видящий или, быть может, чтец душ? — подозрительно проговорил я.

— Что ты, — ответил мне страж. — Это все артефакт, арка!

— Да-да, — усмехнулся я, прекрасно понимая, что аркой должен кто-то управлять.

А в конце улице протирая попу стояла Лили, обидчиво посматривая на арку в запретный район.

— А мне говорили, что обратно арка спокойно выпускает, — скуксилась рыжая сестра.

— Как видишь, нет.

— Ну, давай теперь поспешим, а то базар скоро закроется.

— Мне бы в кузню заглянуть.

— А давай к кузнецу изменённых! — заговорщицки проговорила Лили. — Простых туда не пускают, а для меня и подавно вход закрыт. Но может тебя пропустят?

— А тебя не пускают случаем не из-за некоей воровки Лили?

— Я не ворую вещи! — гордо ударила себя по груди Лили, да так, что грудь пошла волнами — Я ворую сердца мужчин.

— Я тебе не верю.

— Ну и ладно, в кузню! Пошли! Говорят, там есть и золотишко. Кузнец тот еще ювелир, а золотишко так и прилипает к моим рукам в последнее время.

— Лили! Не воровать в кузне!

— Я не ворую! — возмутилась Лили. — Оно само прилипает ко мне!

И вот я оказался у кузни, возле которой было пустынно, а под небольшим навесом огромный мужчина орудовал кувалдой. Вбивая в наковальню кусок раскалённого метала, от которого фонтанами выплескивались потоки искр.

— Эта, — указал молотом на Лили Кузнец. — Даже не приближайся, наслышан о рыжей бестии. А вам, господин Арно, что потребовалось?

— Меч, — протянул я кузнецу свой клинок.

— Не притронусь. Он из пещеры судеб? — спросил кузнец.

— Но почему?

— Он обиделся на тебя, вот ты им и займись, если хочешь.

— Но как?

— Вон висит кожаный передник, там перчатки, а вон там точильный камень, полировка за углом, — проговорил кузнец. — Но решать тебе. Интересно, почему он обиделся?

— Не знаю, — тихо проговорил я, смотря на ржавый, со сколами меч. — Ты почему обиделся?

Но меч мне не ответил, однако я догадался о причине. И вот уже обиженная Лили с золотым сама без меня идет к портному. А я надеваю передник и кожаные рукавицы. Мечу было за что на меня обидеться. Нет, я не задавал глупых вопросов о том, как вообще железка может обижаться.

— Я был не прав, — тихо проговорил я мечу и посмотрев на кузнеца, спросил. — Вы мне поможете? Я даже не знаю, с чего начать.

— Ну-с, сперва проколи его во огне, его надо обновить,— усмехнулся в бороду кузнец. — Думаю, мы с тобой сработаемся, ты даже не задавал глупых вопросов.

— Там, в пещере, он меня не подвел, — ответил я кузнец. — А я подвел его.

Горн раскалял угли, на которых лежал меч, а мне надо было многое сделать. Поменять рукоять, прокалить, отполировать, заточить, смазать и изготовить под него ножны.

Меч обиделся потому, что я забыл про него. Не использовал его в бою против Асгара и Катарины, на кладбище я снова сражался без него. И даже не смазал его, когда было время. Даже сегодня он провел всю ночь у кровати на чердаке.

И потому настало время заняться своим оружием.

Глава 11

Меня зовут Арно, и я гений, который попал в этот мир оглупевшим, я даже подозревал, что моя истинная гениальность вернется.

Все из-за того, что мозг простого жителя, пусть и магического, но средневековья, не особо подходит разуму современного человека. Тут дело не в размере, с размером все нормально и в голове, и в штанах.

Тут все в развитости отделов мозга, которыми Арно не пользовался, он не умел читать, не видел банально телевизора. И тут в его мозг вошел я, да одних только книг прочел я тысячи!

Мозг физически болел, не понимая, а почему приходится работать тем, чем раньше принимал удары. Современного человека тренируют с самого детства, садик, школа, университет, а средневекового нет. Ему это просто не надо.

Я даже боялся что моя гениальность никогда не вернется, не смогу я мыслить на два хода впереди всех. Холодность разума, расчетливость, как я по ним скучаю, по моей гениальности.

Думал я. Предполагал. Планировал. М-да. Дурак.

И гениальность вернулась, та самая, неповторимая, только я не рад. Потому что пришла не здороваясь, с ноги взломав мой разум и жёстко взяв контроль на себя.

Солнце заходило за горизонт, окрашивая все в красное, а тут на чердаке сидел в шоке я.

Мой меч, испещренный рунами, завис в полутора метрах над полом и от него волнами исходил мороз. А на полу лежали также испещренные царапинами ножны, от которых исходил жар.

— И я понятия не имею, что тут творится, — тихо прошептал я, сидя на кровати в куртке из сыромятной кожи с двумя ножами в руках и мазью от ожогов на коленях. — Я пол дня себя не контролировал, словно это был не я!

— Арно! — прокричал из лавки старик Данте. — За тобой Асгар пришел, пора на прием!

— Я скоро, — посмотрел я в зеркало, не понимая, зачем измазал чем-то красным свое лицо. — А лицо-то я зачем измазал? И чем?

— Так, — пробормотал я — С чего все началось, когда я себя контролировал?

Все началось в кузне, огонь меня ненавидел и страшные ожоги рук получил даже через перчатки. Огонь хочет меня убить, что не удивительно, но теперь к открытому огню мне подходить нельзя. Кузнец был в шоке от того, что я так сильно обжёгся, у него такое было впервые, как, впрочем, и у меня.

Благо Лили помогла мне, сбегала в местный аналог аптеки за мазью и мне полегчало, а затем мы купили достойную одежду и заглянули покушать. И где-то там я потерял связь с реальностью. Окончательно.

— Рыбы килограмм пять и меда литра три, — выдохнул я, — Вот это и напитало мой мозг, и пошел разнос, но я понятия не имею, что за руны на мече и ножнах.

Все шло в памяти как сон, какие-то книги, которые спер у Данте, гвоздь в руках, руны, одновременное чтение пяти книг, какие-то открытия, молитва и свечение от рук, а потом меня отпустило.

Ну, как отпустило, в воздухе еще минут пять была видна девушка, сотканная из пара и тумана моего дыхания.

Которая пропала, когда я смог перехватить контроль, и я, кажется, еще и разговаривал с водяной девушкой, но вот о чем память мне не говорила. Как бы я ни старался вспомнить.

— Твою мать! — прокричал я, схватив меч и вонзив его в ножны со снопом искр. — Так, с мечом теперь надо быть поосторожней, хотя он кажется довольным.

Затем схватил баночку мази и устремился вниз, догадка была быстрой, но надеюсь, неверной. В том, что произошло со мной, могла быть виновата Лили.

В лавке тем временем все было как обычно, полумрак, Данте за столом записывает сразу в три книги что-то гусиным пером, а Асгар в кожаной куртке, похожей на мою, стоит, оперившись на письменный стол Данте.

— А не рановато ли на тебе куртка для фехтования? — проговорил Асгар. — Тебе ещё рановато ее носить, ты необученный меченосец, я проверял…

— И тебе вечер добрый, — проговорил быстро я. — Данте, что это?

Баночка с мазью оказалось рядом со стариком, который посмотрел на нее с легкой издевкой.

— Баночка, — посмотрел на банку Данте.

— Нет, внутри что? — не унимался я.

— Мазь..

— Данте! — понимал я, что старик просто издевается.

— А почему, кстати, у тебя лицо красное? Призывом занимался, и без меня?! Вызывал суккубш, развратник! Да? — воскликнул Данте. — Сразу говорю, суккубку я забираю, ты еще молодой, жизнь себе испортишь.

— А, блин, забыл смыть краску. Не вызывал я суккубш, с мечом тренировался, с рунами.

— Знаю, что с рунами занимался, мы в одном доме живем, то кровью балуешься, то руны чертишь. Книги по начертанию ты лучше верни, рановато тебе рун касаться, — вздохнул печально Данте. —Эх, не будет мне, видать, суккубши…

— Данте, что в мази?! — прорычал я.

— О мой юный ученик, — отложил перо Данте. — Секреты Аптекарей тебе придется постигать годами, предлагаю начать со сбора трав на заре голышом, чтобы прикоснуться к их секретам. Но нам понадобится помощь трех, нет, четырех распутных дев…

— Данте… — выдохнул я обреченно.

— Арно, — оживился Асгар. — В мази дурман-трава и перекати голова, зачем тебе наркотики?

— Значит, это не мазь от ожогов?

— О мой юный ученик, она прекрасно помогает от ранения мечом, но и от ожогов, наверное, тоже поможет, — усмехнулся Данте. — Но я не рекомендую тебе пользоваться услугами этого аптекаря, странные у него добавки в лекарства. Эх… Ну, если нет суккубш, то и мазь поможет мне скоротать сегодняшний вечер…

И мы с Асгаром на пару с удивлением, как из письменного стола Данте достал ложку и начал есть мою мазь с наркотическими травами.

— А он точно живой? — шепнул Асгар. — Меня бы это убило.

— Меня убило бы через кожу, — парировал я.

— Ладно, умойся, нам надо спешить, — устало проговорил Асгар. — Ну вот за что мне это, с тобой возиться?

— А мне точно туда надо?

— Точно, — утвердительно проговорил Асгар.

— Я скоро, — кинулся мыться я.

Вода помогала мне собраться с мыслями, а сам я не особо при этом понимал, как это действовало. Красная краска смылась с лица, а на коже поблескивали еле видимые царапины от рун. Которые я чертил гвоздем на своем лице, от воды эти царапины ушли, словно не было их. Но вот что несут в себе эти руны, я не знал.

— Надо будет прочесть еще раз книги по рунам, — вздохнул я, смотря на себя в зеркало. — Что же ты сделал со мной?

Подсознание, вот что управляло мной несколько последних часов, под наркотиками оно вышло из под контроля.

— Или все же еда и время вызвали приступ гениальности? — спросил я сам себя.

Но никто мне не ответил, время покажет что же это было, и какие последствия это будет иметь.

Асгар ожидал меня на улице с небольшим отрядом стражи, которых я знал, мы виделись в мой первый день в харчевне.

— Оу, вечерний ходок? — поприветствовал меня бородач с алебардой. — И чью сегодня жену вы навестите?

— Гадар! — прорычал Асгар и все побледнели. — Это жених моей племянницы, и если увидишь его с чьей-то женой, намотай его кишки на алебарду.

— Не сможет, — усмехнулся я.

— Ну что вы, господин Арно, — тихо елейно проговорил Гадар. — Не надо меня недооценивать, я за свою жизнь и не таким кишки выпускал.

И так крепко он сжал древко алебарды, что мне как-то стало не по себе.

— Асгар, — обратился я, пока мы шли. — Ты чего вообще делаешь здесь с целым отрядом? У меня тут проблемы с головой, многого не помню.

— Знаю, Адель говорила, — вздохнул измененный. — Мои задачи простые, чистить город и окрестности от бандитов и диверсантов, армия не моя проблема.

— А скоро она подойдет? Как там вообще дела?

— Их арьергард постоянно разбивают старшие стаи.

— Это которые летают и огнем дышат?

— Да, Арно, но слишком много вопросов. Это между прочим тайна, кто на что способен. Военная тайна, — усмехнулся Асгар.— Но я, например, не умею дышать огнем.

— А Адель?

— Арно, это закрытая…

— Асгар, для меня это вопрос жизни и смерти, — протянул я офицеру свои обожженные ладони. — Я обжигаюсь даже в перчатках, в кузне я чуть до мяса руки не сжег!

— Адель больше по кислоте, — задумался на мгновение Асгар. — Но в будущем развитии… именно кислотные изменённые лучше всего пыхают огнем. Так что пока нет, огнем дышать она не умеет.

— Ну и славно, — Вздохнул я. — Но это только пока, она же потом сожжет меня.

— За Лили уж точно, — рассмеялся Асгар.

— Как там успехи с Катариной? — решил отомстить я.

— Иди в жопу, Арно, — замолчал Асгар и оставшийся путь мы проделали в тишине.

Я ожидал, что меня поведут в замок, но нет, мы шли к горе, обогнув замок по дуге. В скале была вырублена красивая арка, башенки, вот туда мы и вошли. Огромные залы, куча людей в платьях, я в своей кожанке смотрелся чуждым в этом месте, а меч на моем поясе все время то нагревался, то пытался отморозить мне ногу.

— Оставлю тебя одного, — проговорил Асгар. — Знакомься пока с остальными, а мне надо проверить кое-что и подготовить.

— Давай я лучше с тобой?

— Нет.

— Они меня сожрут, — кивнул я в сторону господ в шикарных одеждах.

— Твои проблемы они, а мои более опасные, — усмехнулся Асгард.

— Козел, — бросил я в след офицеру, который устремился куда-то, оставив меня в зале одного.

— Тар, смотри, жалкий человечек, — донесся до меня противный голос. — Помнишь, за него голосовал внутренний круг?

— О да, Карло, я помню, как такое забыть? Бледный тощий человечек в стае, — женский приближающийся голос тоже не сулил мне ничего хорошего.

— Вечер добрый, — проговорил я, разворачиваясь к говорящим. — Разрешите представиться, Арно, просто Арно.

Женщина лет сорока и лысоватый мужчина лет пятидесяти в шикарных одеждах смотрели на меня высокомерно.

— Карло и Тар Вандезльские, — надменно проговорил мужчина. — Третьей крови Зверя, не меняющие форму.

— Сложно тут у вас, но вот то, что я слабы-ый... — протянул я. — Необученный стихийник воды может дать отпор двум изменённым одновременно.

— Тебя некому обучать, и Катарина была просто не готова, так что не зазнавайся, — рассмеялась Тар. — А вон, кстати, и Катарина.

— Госпожа Тар, а вы не поделитесь размышлениями? — увидев Катарину, я решил ковать железо пока горячо.

— С тобой? Это о чем же? — удивилась Тар.

— Как замужней девушке вам виднее, почему вот это еще не замужем, — указал я на Катарину. — Я просто не понимаю этой загадки.

А там было на что посмотреть, нет, я конечно не ханжа, у меня новая сестренка Лили и я был в стриптиз-клубе, видел разные фильмы, но… Катарина имела такие формы, и их явно не стеснялась. Платье без лямок, держащееся только на груди, подчеркивало, а не скрывало грудь, как впрочем и попу, разрез до бедра не скрывал ни туфли, ни ноги. Тело идеальное, высокая, сочная, сексуальная. И это еще не принимая во внимание её запах, за ней должна быть охота. И среди магов, людей, измененных и наверняка даже животных.

— Она наша проблема, — вздохнула печально Тар, которая также была красива, но не выглядела как та, которую надо срочно тащить в постель. — Она уже три стаи поменяла, красива, запашок идеальный, но выбрать себе никого не может.

— Тогда гнать ее в спину, такая женщина несет в себе кучу проблем, — проговорил я, смотря на то, как Катарина разговаривает разом с десятком мужчин, у которых явно лишь одно на уме. — Но я понимаю их, такое тело это да-а-а.

— Тебя опять на рыженьких потянуло? — прошептал у моего уха гневный голос.

— Госпожа Адель, — обернулся я, в облегающем платье Адель была прекрасна. — Вы великолепны этим вечером.

— Тар, он тебя достал?

— Ну что ты, Адель для человека он даже неплох. Как я понимаю, у него счеты с Катарин?

— И с Асгаром, и со мной, да с кем у него проблем нет? — рассмеялась Адель.

— У него нет проблем с теми, кто не пытается его обуздать, — впервые заговорил Карло, и мне этот невысокий пузатый мужчина не нравился, он явно был мудрым человеком. — Мы на него не давим, на оскорбления он не переходил. Вы с ним, Адель, прекрасная пара.

— Мы не пара, — холодно проговорила Адель.

— У меня, Адель, глаз алмаз, мне виднее, — ответил на ледяной тон улыбкой Карло. — Мы с Тар тоже не особо ладили первое время, о-о-о, какие скандалы она мне устраивала…

— Скандалов не было, я тебе руку оторвала, — заметила Тар. — И еще когда-нибудь оторву, бесишь…

— Женщины, — наигранно вздохнул Карло. — Ведут себя как звери, самки, но требуют себя называть женщинами или девушками, но сами презирают людей.

— Карло, ты заговариваешься!

— Отнюдь, — заметил толстячок. — Вы думаете, что вы прекрасны, а вот Арно думает, куда бы сбежать от таких чудовищ.

— Нам с тобой придется дома поговорить, — угрожающе произнесла Тар. — Мне кажется, или ты против стаи сейчас играешь?

Как я понимал, Карлос делал сейчас что-то из ряда вон, но этот лысый пухляк сдаваться был явно не намерен.

— Это вы против стаи. От парня отстаньте, и вас, Адель, это в первую очередь касается, — выпалил Карлос. — Я присматриваю за ним, и хочу сказать, что ваша неумелая слежка не к месту. Аж пятнадцать измененных следит за парнем!

— Сожру, — выдохнула Адель. — Он моя собственность.

— Нет, милая, сожрать Арно не позволим вам уже мы, — ехидно проговорил Карло.

— Кто мы-то Карло, ты здесь один, — рассмеялась Тар. — А тебя мы сожрем.

— Он не один, — проговорил позади голос и к нам подошел переодевшийся в камзол с медными шипами Асгар. — Вы тут что, уже договорились его сожрать вместе?

— За мной следят пятнадцать изменённых? — воскликнул я, глядя на Асгара, в шоке от такой слежки.

— Больше не будут, я прослежу.

— Будут! — воскликнула Адель. — Он спит со своей сестрой, голым!

— Да пусть хоть трахает сестру, брата, кошку, собаку, курицу! — прокричал Карлос, выйдя из себя, и весь зал обратил на нас пристальное внимание. — Пусть трахает Катарину, Данте, да кого угодно! Он свободен, а вы, суки, достали, вмешиваться в дела моей службы, найдите себе уже новую игрушку!

— У меня есть брат?

— Да заткнись ты!— прокричал Карло, а Тар, кажется, поняла, что сейчас будет жарко и отошла за спину мужа, показывая, что подчиняется ему. — Что, грохнуть его хотите, жизнь ему испортить? Ну давайте я вас на дыбе пару дней продержу, опомнитесь. Вы чё, суки, дрессировку забыли?!

— Я не поняла, это кто здесь трахнуть меня должен? — шла к нам напролом двухметровая красавица с бокалом красного вина. — Щенята, это кто моего тела захотел?

— Катарина, не вмешивайся, — огрызнулся Асгар.

— Щеночек, ты совсем попутал? — усмехнулась пьяно Катарина и сдвинула свое платье без лямок вниз, слегка обнажая грудь, щелкая пальчиками по груди.

И я увидел, как мутнели глаза Асгара и Карло.

— Вонючая тварь! — прохрипел Карло и понюхал голову Тары, которая приобняла мужа.

— Асгарчик, не расхотелось вякать? — с улыбкой спросила бестия.

— Это подло, Катарина, — Адель была недовольна, но на меня она смотрела, кажется, с гордостью. — А Арно даже ухом не повел.

— Асгардик, что молчишь? — не унималась Катарина.

Асгар в это время поднес руку к лицу, его глаза заблестели, и вот он приглушенно ответил Катарине.

— Какая же ты всё-таки мразь рыжая, иди воняй в другом месте, — ответил Асгар и улыбка исчезла с лица Катарины.

— Твоих рук дело? — обернулась ко мне рыжая.

— Ага, — усмехнулся я. — Мне не нравятся суки, которые мучают людей.

— Он не человек.

— Ты не человек.

Чую, еще чуть-чуть и начнется битва, я, кажется, зашел на чужую территорию.

—Хватит, разошлись, — вдруг прозвучал властный, сильный голос. Рядом с нами стоял старик, который превращался в дракона и в прошлый раз сжег меня.

— Старейшина, — поклонилась и резво развернулась Катарина.

— Мое слово в силе, — проговорил Карло. — Следить больше не будут, старейшина?

— Поддерживаю, — немногословно ответил старик и кивнул Таре.

—У меня тут дела, — ретировался Асгар. — Старейшина.

— Не пожалеешь, что выступил против нее? — спросил старейшина Асгара.

— Она меня измучила, не желаю жить так дальше, — ответил Асгар. — Арно, хорошего вечера.

— И вам хорошего вечера, — кивнул старейшина и медленно пошел к еще одной группе людей, которые также говорили на повышенных тонах.

— Ты молодец, — вдруг Адель взяла меня за руку. — Я горжусь твоим поведением насчет Катарины. Неужели ты не чувствовал запах?

— Нет, а должен был? — сжал я ладонь девушки и ее щечки порозовели. Судя по всему, ей это нравилось.

— Вообще да, должен, она управляет массами запахов, так что должен был, — нахмурилась Адель и прижалась к моему плечу, не разжимая моей руки. — Это её главная сила, а не мастерство в бою, но и главная её проблема. А также причина, почему ее приняли в нашу стаю.

— Она вообще понимает, что творит?

— Сейчас вряд ли, когда она бьет запахом, то кровь бурлит в ней еще некоторое время. Только глупостей бы не наделала…

— Бедный Асгар.

— Ему завтра конец, у них дозор вместе, — вздохнула Адель. — Пойдем вдвоем прогуляемся, пока тут все не успокоятся.

— Сама-то успокоилась?

— Я да, — улыбнулась мне, немного смущаясь, девушка. — Мы так и не познакомились, я пыталась убить тебя, а ты меня. Может, настало время зарыть топор войны?

— Я за, — улыбнулся я и девушка, крепко сжимая руку, повела меня за собой в глубь строений, в бесконечные коридоры и пещеры.

— Тут, кажется, никого, — проговорила Адель и впервые разорвала наши руки. — Арно, ты мне нравишься…

— У меня более сложные чувства.

— Я знаю, но мы должны до весны доиграть ту игру, в которую играем. Арно, давай дружить.

— Хорошо, согласен, и прости за Лили, я не знал и почти ничего не помню о ней.

— Сиськи, — выпалила Адель.

— Что? Какие си… — удивился я.

— Ты лапал ее за ее огромные сиськи! — начала изменяться Адель и схватила меня за плечи. Острые когти впились в кожаную куртку и пробили ее, словно ножи, оцарапав мою кожу и грозя вонзиться в мою плоть.

— Адель, — упер я лезвие меча ей в живот, и он уже оставил на ее платье серебристую изморозь.

— Ублюдок!

— Контролируй себя или не приближайся ко мне вовсе, — холодно произнес я, — Либо давай начнем и поубиваем друг друга, выбирай.

— Расстояние, — выдохнула Адель. — Я хотела показать тебе водопад, но Лили, которую ты лапаешь, всё стоит у меня перед глазами.

— Я не виновен.

— Я знаю, — тихо произнесла девушка. — Расстояние, прощай.

Она была быстра и практически растворилась в воздухе, оставив после себя лишь приятный запах.

— Мне плохо, — вдруг проговорил я, схватившись за сердце. — Это запах так действует?

Хотелось выть, словно я посягнул на святое. Я что, влюбился? Почему нет злости на эту ненормальную?

— А вот с ориентацией в пространстве у меня проблемы, — задумчиво проговорил я, пройдя минут десять по коридорам. И окончательно заблудившись сел на камень в коридоре, положив меч на колени.

— Она водопад мне показать хотела, блин, Лили, ты все портишь! — прокричал я оперившись о меч.

— Нашла, — вдруг проговорил женский голос рядом и я обернулся на звук голоса.

Мне в голову летела гладкая булава и я приготовился к смерти. Удар был страшный, в глазах все померкло.

— Ну вот и все, котеночек, сдох? — рассмеялась Катарина, а я лежал на холодных камнях. — А не надо было мяукать на меня, гнида.

— Сука, — выдохнул я и вскочил на ноги.

В платье рыжая с медной булавой в руке стояла передо мной. Я бил мечом в шею, изо всех сил. А силы были. Обнажать меч времени не было и он ударил со снопами искр, сбивая ее с ног. Она еще не упала, а я уже нависал над Катариной и заносил ногу. Платье слетело с груди. Красивая сука. Но плевать.

Я бил ногой, пытаясь размозжить ей голову и одновременно обнажая меч, острие направилось между обнаженными грудями…

— Хватит! — раздался властный окрик.

— Она пыталась меня убить, наказание смерть, — холодно проговорил я, даже не посмотрев в сторону старейшины, а смотря на голову в крови красавицы и острие меча, вонзившееся между красивых грудей, пробив кожу.

— Не убила, — властно проговорил старейшина. — Продолжишь и я сожгу тебя.

— И это справедливость?

— Больше тебе Катарина проблем не доставит.

— Не верю.

— Слово стаи, — ответил старейшина.

— Что ж, стае поверю, один раз, — прохрипел я, убирая меч, и видя в отражении меча, убираемого в ножнах, как мое лицо светится рунами. Светились и мои руки, неизвестные руны спасли мне жизнь.

Я проходил мимо старейшины, но он остановил меня, взяв за руку.

— С Адель также поступил бы?

— Не знаю, — прохрипел от напряжения я. — Наверное, попытался бы не убить.

— Иди.

И я пошел, домой, хромая и видя, как светятся мои руки. Почему не убил? А с драконом тогда кто разберется? Я чувствовал, что у меня осталось немного времени,

Запретный район оказался ближе, чем я думал, или я просто отключился на время? Вот дверь, я потянул за ручку двери.

— Оу, кто вернулся так рано? Что, не наливали? — поприветствовал меня Данте, сидя за фолиантом со свечой. — Ну, как все прошло?

— Хреново, — ответил я, падая на дощатый пол.

— Твари! — прокричал Данте. — Псины, я ж вас прикончу!

А я смотрел, как прямо перед глазами расширялась лужа из крови, которая текла из носа, рта и, кажется, глаз. Я моргнул. Нельзя было моргать, никогда нельзя моргать, когда ты в опасности. Но я моргнул. Сука.

Глава 12

Моргать было страшно, потому что может так получиться, что ты в последний раз закрыл глаза. Но как же всё таки прекрасно открывать глаза и ощущать себя живым. Всё тот же чердак, утро, а внизу шумят.

— Неужели я утром встал? После всего просто проснулся? — прошептал тихо я, так как сил вообще не было и голова гудела, хотя и неудивительно.

А внизу на кухне что-то грохотало, от этого я и проснулся, то ли сковородой кого-то лупили, то ли что-то так яростно готовили.

Пахло вкусно, даже очень, мясом, свежими лепешками, и я почувствовал, как очень есть захотелось.

— Красавица, умница, а как готовит, — приговаривал Данте, его голос звучал приглушенно за дверью и потолком чердака. — Замуж бы тебя отдать.

— Нет, извращуга, не получится, не отдамся. И вообще, меня даром не возьмут, мои женихи дохнут почему-то, — ответила ему задорно Лили. — Хватит меня есть глазами, вон, пирог с мясом и грибами отведай.

— Эх, старость не радость, будь я помоложе, отведал бы твой пирог, а сейчас хоть посмотрю, — вздохнул наигранно Данте. — А ну, рассказывай, как в девках еще осталась? Женихи-то небось мрут от того, что насильно пытались в жены взять тебя?

— Ну что ты, за деньги пытались, за много денег. Красота это как проклятье, и я тут не причём, то конь лягнет, то отравятся грибами… — хихикнула Лили. — А я всегда далеко…

— Не буду я есть этот твой пирог, от греха подальше, а то смотрю, он как раз с грибами.

— И очень зря, я в грибах разбираюсь отменно.

— Я и не спорю. Только вот зачем мазь тогда такую брату подсунула, если в травах разбираешься?

— По ошибке.

— Не верю.

— Я никогда не вру! — возмутилась девушка.

— Не верю, — тихо проговорил старик, прекрасно зная, что я все слышу. И насколько я знаю, если кому-то Данте не верит, то кое-что это да значит.

— Ну и не верь, — ответила старику Лили и замолчала, как, впрочем, и Данте.

Я медленно вставал, отрывая голову от подушки, тяжело, словно она прилипла, и присев на край кровати я взглянул в зеркало.

— Я синий? — выдохнул я удивленно.

Лицо было сплошным синяком, даже дотронуться нельзя, а вот все зубы были на месте, хоть и шатались. Мой голос услышали, и мне показалось, что на чердак несется ураган.

По лестнице послышались торопливые шаги, дверь распахнулась.

— Браааатииик! — ультразвук глушил уши, на меня неслось огненное нечто в переднике. — Живой!

— Стоять! Не трогать! — холодно, содрогнув пространство, прокричал Данте и Лили замерла в переднике, с вытянутыми руками и вся в муке. Ну хоть передник не на голое тело, а то ведь она может.

— Дядя Данте, — умоляюще шепотом проговорила Лили. — А как же потискать?

— Не трогать! — рявкнул Данте, кряхтя подымаясь по лестнице с кухни на чердак. — Привыкай, он маг, одаренный, стихийник. Тронешь и он сам тебе руки отрежет, пока будешь прахом рассыпаться.

— Дядя Данте, вы жестоки, — Лили вдруг заплакала.

— Данте, что происходит? — вопросительно прошептал я, ничего не понимая.

— Лили, неси курицу, которую на суп думали использовать, а не коптить.

— Я быстро, — ураган унесло куда-то вниз, но по дороге она оступилась на лестнице и кубарем слетела вниз. — Я в порядке!

А Данте, опираясь на трость, которую я впервые видел за все время нашего знакомства, доковылял до стула напротив моей кровати и кряхтя присел.

Я впервые заметил, что он очень стар, этот лысый старичок, сейчас он прям источал старость и серьезность.

— У нас есть пара минут, пока она догадается, что курицу забыла в клетке в лавке, — устало проговорил Данте. —У неё мозгов иногда как у курицы…

— Женщины, — прошептал я. — Иногда эмоции выключают у них разум.

—Но ты-то не женщина, ты чего творишь? — хмуро проговорил Данте.

— Я и сам не понимаю.

— Удар медной булавой в голову пережить нельзя, законы природы едины даже в этом мире.

— Я умер? — тихо прошептал я.

— Нет, но умирают сейчас за тебя, у нас, кстати, больше крыс в доме нет, а я занялся копчением куриц, — усмехнулся Данте, опиравшись на трость. — Курица последняя из десятка, когда отпустит тебя твое забирание жизни, или, как его еще называют, касание смерти, вернешься к своему обычному состоянию.

— Я принесла курицу! — ворвалась на чердак Лили с курицей в руках, перебив Данте.

— Заткнулась! — прокричал зло Данте, оскалившись как старый матерый хищный зверь, а Лили замерла как по команде.

— Прости, золотце, — смягчился Данте. — Не перебивай меня сейчас, пожалуйста.

— Простите, Дядя Данте.

— Итак, главное на сегодня, Арно, возьмёшь монету темную. И, когда я скажу, что ты не опасен, пойдешь в храмовый район, там покажешь темную монету и скажешь отвести тебя в любой храм, положишь на алтарь и скажешь спасибо.

— За что спасибо? — прохрипел я.

— За то, что не в бою и не после да по незнанию не забрал гору жизней невинных, — проговорил тихо Данте и протянул руку в сторону рыжей. — Милая Лили, дай мне курицу.

Данте взял трепыхающуюся курицу за крыло и птица коснулась клювом моей руки. И всё. Смерть.

— Мама, — произнес я.

— Братик, я также каждый раз удивляюсь, — зачаровано проговорила Лили.

— Золотце, нам надо еще куриц, купи штук десять, Арно надо покормить.

— Но я приготовила пирог, — возмутилась Лили.

— Золотце, я тебе уже говорил, пока твой брат кушает жизнь, она ему нужнее чем людская еда, — устало потер лоб Данте, видать, Лили его достала.

— Я ведь не останусь навсегда таким? — с ужасом проговорил я, вдруг поняв, сейчас насытился и мне понравилась смерть курицы.

— Надеюсь нет, — усмехнулся старик.

— Я быстро, ведь братик хочет кушать! Дядя Данте, а можно бывшего парня братику скормить? — вдруг разоткровенничалась Лили. — Арно всё равно не помнит Гердерда, сама я его убивать не хочу, он хороший, но скормить братику его никчемную жизнь, ммм…

— Нет, нельзя, — печально вздохнул Данте.

— А…

— Нет, нельзя. Ни плохую подругу, ни собаку, которая на тебя лает, ни трактирщика, который обсчитал тебя за вино на медную монету, нельзя! На базар! За курицами! — взревел Данте.

— Я скоро, — понеслась вниз Лилит и вновь кубарем слетела по лестницы. — Я живая!

— Она руки даже не помыла от муки, — проговорил я. — А курица?

— А что курица? Сегодня будет суп, — помахал тушкой птицы Данте. — Пойдем вниз, у меня там пирог с грибами и мясом стынет, и… не касайся меня, Арно.

— Даже и не думал.

— Прекрасно, верю, — улыбнулся старик. — Лили врет постоянно. Нет, я могу заставить говорить только правду, но она соврала даже о том, какой у нее цвет волос, хах!

— И какой, по ее мнению, у нее цвет?

— Не поверишь, — заговорщицки проговорил старик. — Самый лучший.

— А если я коснусь человека, то что будет со мной? — спросил я, понимая, что человеколюбием Данте никогда не отличался, а человек будет наверняка вкуснее курицы и поможет мне лучше чем курицы.

— Ты станешь темным, сдвиг психики. И мне, наверное, придется разобраться со своим учеником, — проговорил некромант и чтец душ таким тоном, что мне не захотелось продолжать разговор, да и касаться людей расхотелось.

Так мы и сидели вдвоем за столом в кухне, наблюдая за тем, как наконец вернулась Лили.

— Я деньги забыла, — проговорила Лили и вдруг внезапно пошла ко мне, но её остановила трость Данте.

— Лили, запомни, твои эмоции твой самый главный враг, нельзя его трогать, — устало проговорил старик.

— Я забыла…

— Лили, пожалуйста, — прокатился у меня в горле ком. — Не касайся меня.

— Я поняла, — улыбнулась Лили. — Так хочется потрепать тебя за твои щечки, я так испугалась, когда дядя Данте ловил крыс и кидал в тебя. Они на лету превращались в прах, представляешь?

— Крыс на всякий случай надо завести опять, — ухмыльнулся старик.

— Все было так плохо?

— Очень, не понимал я тогда, как ты дошел до лавки, а потом понял, что ты не встретил ни души, — улыбнулся старик, когда Лили ушла. — Вся жизнь попряталась от тебя в ту ночь.

— Как же я мог найти такие руны, это ведь они всё сделали?

— Ты и не мог найти их, в моих книгах нет таких рун, ты сам до них дошел. — улыбнулся печально старик. — Такое можно встретить в запретных книгах либо в дневниках. И имей в виду, такие защитные руны работают лишь разок, а потом все, черти опять.

— Я под мазью был и не помню, что творил.

— Не совсем так, мазь была лишь помощником, ты был окрылен и вдохновение тебя поглотило. Ну а раз мы с тобой похожи, то и увлечения будут схожи, надо бы начать тебя обучать темным искусствам, иначе ты сам ими начнешь заниматься и наделаешь ошибок.

— Только вот мы с тобой разные.

— Но мы оба были по ту сторону, и мы предрасположены к такому.

— Вода дает жизнь! Я на светлой стороне, а ты на темной.

— Ага, как будто это я пытался постичь магию крови. Это конечно, верно, я жесток иногда, о мой светлый друг, но тьма это не всегда плохо.

— Я не убиваю.

— И не переходи эту черту, — улыбнулся Данте, откусив от куска пирога. — И тогда останешься обыкновенным человеком, с моралью, с темной стороной и светлой, а не как я, лишь с серой моралью и горами трупов, что убил и которые будут служить мне вновь, по велению моей воли. Но ты все равно начнешь убивать, таков путь, Арно. Ты похож на меня больше, чем ты думаешь.

— Сколько я тебе должен за всю помощь, Данте? Без тебя бы мне пришел конец.

— Ничего, пока не окончил обучение не возьму с тебя ни медной монетки.

— А как закончу?

— Возьму одну тёмную монету, если она будет у тебя, — взгрустнул старик. — А теперь планы твои на сегодня, будешь читать мораль мага, алфавит мага и остальной мусор для пятилетних одаренных перед тем, как пойдешь в Храмовый район.

— Зачем?

— А затем, чтобы не родился Темный маг, там такие сейчас проблемы, в стае, из-за тебя… До них-то не сразу дошло, кто же это у них на приеме побывал.

— Рассказывай.

—А что тут рассказывать? Два дня назад одна из темных тварей пришла в дом стаи, мирно, никого не трогала, и тут внезапно ему в голову прилетело десять килограмм меди, — холодно проговорил Данте с удовольствием. — Ну и темный с легкостью отделал одну суку, которую всё же не дал старейшина прикончить. Сам старейшина подумал, что руны и стихия воды, на сухом-то маге, могли его защитить от ярости женщины с силой в десяток мужчин, которая бьет заговоренной медью.

— Заговоренная медь?

— О да, мой ученик, многие считают, что заговоры и молитва не несут силы, но это не так, — усмехнулся Данте. — А потом прилетел еще один старейшина, уже официально, не под видом внучки, как он к нам приходил уже. Хотел, понимаешь, познакомиться с женихом внучки, но жених ушел уже домой. Старейшина принюхался и о чудо, он с удивлением узнал запах, что был в доме Стаи. Это было уже не удивление, а настоящая паника, с ужасом и страхом.

—И кого же учуял этот лже-Адель-старейшина?

— Архилича учуял, не больше, не меньше, из стаи мало кто таких встречал, но запах ни с чем не спутать, — спокойно и буднично проговорил Данте.

— Ха-ха-ха! — Рассмеялся я. — Ой, больно, высшего некроманта? Лич это же высший некромант, ха-ха-ха-ха!

— Это только начало, мой ученик, о случившемся в тот вечер узнала одна девушка и приперлась в мою лавку. Посмотрела, как я кидаю в тебя крыс, они еще так классно взрывались пеплом над тобой… потом притащила пьяную Лили, чтобы она помогала мне.

— И?

— И эта девушка, Адель, пошла убивать Катарину. Ей упорно не давали это совершить, трижды запирали в специальном колодце, где дна нет, а верх запаян, но Адель трижды добиралась до Катарины, — рассмеялся Старик. — Но не беспокойся, эта рыжая похотливая сука хорошо отращивает и приживляет себе конечности.

— Надо сходить к Адель, наверное, успокоить.

— Сам-то веришь, что успокоишь? Там, в колодце, сидит уже не симпатичная девочка.

— Я попробую.

— Только после храма! А сейчас иди в курятник, там Лили тебе завтрак принесла.

В курятнике было весело, еще десять курочек ушли на копчение, как говорится, жизнь за жизнь. Только куриц за мою ушло под пятьдесят, и я был доволен.

— У тебя румянец! Данте-е-е! Он не синий! — прокричал Лили. — Его можно трогать?

— Нет! Нельзя! Пусть идет книги читать! — прокричал Данте.

Книги. Старый некромант подсунул мне книги для мага «что такое хорошо, а что такое плохо для самых маленьких». Нет, подсознанию плевать на мораль, но все же учитывать стоит простые правила. Идешь убивать так убивай, но помни, надо всё делать так, чтобы не пострадали близкие. При наложении рун помни, что порой нужны расходники, например крысы или мыши, в моем случае курицы. Кстати, руна такой силы была одноразовой, жаль немного, но надеюсь, что смогу понять, как моя гениальность доперла до этого.

Второе правило, не переоценивай свои силы ни в стихии, ни в рунах, ни в магии, ни в чем. Я не виноват, конечно, в случившемся, но сам дурак, надо было воды взять и во фляге или в бурдюке таскать. Надо это взять за правило. Вода всегда должна быть со мной, даже в постели.

— Всё, хватит, иди в храмовый район, — наконец проговорил Данте.

— Я с братиком! — понеслась ко мне Лили.

— Не трогать! — прокричал я.

— Как же хочется! — взвыла Лили.

— Но нельзя! — проговорил уже я. — Куриц хоть покоптить можно, а с тобой что делать?

— Любить, целовать, —задумалась Лили. — Можно сосисок наделать.

— Боги, за что!? — прокричал я в отчаянии.

— В храмовом районе и узнаешь, — задыхался смехом Данте. — Х-хахаха, гений, похотливая сестра, невеста монстр, учитель я, хахаха! Да кто же ты такой, бог-шутник? За что мне это? Такой смех на старость лет, хахаха!

— Идем уже, — проговорил я, посмотрев на Данте. — А ты не помри тут от смеха.

— А можно?! — прокричал вслед Данте.

— Можно! — крикнул я.

— Так вот как ты… — рассмеялся Данте еще пуще прежнего. — Ха-ха-ха!

Храмовый район был недалеко, за нами кто-то незримо следовал, я не видел его, но чувствовал взгляд на себе.

— Нет, нам не туда, — вдруг проговорила Лили, когда я пошел напрямик к храму.

— А куда? Мне спросить надо и положить монету.

— Не тут спрашивай, — настаивала Лили и мы пошли дальше,

— Вон у того нищего спроси, — указала она на мужчину в балахоне с протянутой рукой.

— Думаешь? У храма были жрецы, может, вернемся?

— Нет, нам туда не надо, там жрецы, но богов там нет, — вдруг рассмеялась Лили.

И тут нищий посмотрел на меня. У него не было глаз и лысая голова.

— Монетку положи на дорогу, — беззубым ртом проговорил нищий.

— Но это не алтарь, — возмутился я.

— Братик, ложи уже! — закричала Лили и просто выронила монетку из моей руки.

— Пожертвование принято, — беззубо улыбнулся нищий и просто пропал вместе с монеткой, которой словно и не было.

— Э, а куда?

— Что куда? — спросила Лили. — Мы идем в храм или нет?

— А как же нищий? Я монетку уже отдал! — возмутился я.

— Какому нищему, когда? — возмутилась Лили.

— Да вот же, сейчас.

— Не было такого, — заключила Лили. — Тебя так сильно ударили?

— Да его все видели!

— А кто все? — оглянулась Лили. — Никого вокруг нет.

— Понятно, к черту тогда этот храм, — подумал я. — Лили, пойдешь со мной к Адель?

— Пойду, — вдруг обняла меня Лили и прошептала на ушко. — Не задавай лишних вопросов, тебе сказали же, что подношение принято.

— А как же храм?

— В храмах жрецы есть, а вот бог очень редко, — прошептала Лили. — Ну что, пойдем к твоему чудовищу?

— Пошли, — ответил я, твердо решив позже разобраться вместе с Данте, явно Лили не простая девушка развратница, а если вспомнить про ее женихов… Надо задать пару вопросов старику.

Мы шли по храмовому району ко входу в пещеры стаи так, и я словно шел с кем-то важным, все встреченные люди в храмовом районе кивали Лили. А на подходе к воротам мы встретили Асгара, с перебинтованной рукой и хромающим.

— Мне уже доложили, что ты идешь и зачем, — вздохнул офицер. — Ну ты и делов наделал.

— Не я, а Катарина.

— Она уже пожалела о содеянном.

— Что-то даже не верю, ни ей, ни тебе. Ты эту рыжую суку защищаешь.

— Оу, любитель рыженьких! — встрепенулась задумчивая Лили. — Сестра Арно, Лили.

— Я знаю вас, — улыбнулся побитый и помятый Асгар. — Как же вас угораздило с таким братом?

— Прекрасно угораздило, а что вы вечером делаете? У нас такой куриный суп будет вечером, ммм…

— Я, я… — смутился офицер. — Я измененный, Лили, вы это понимаете?

— Боишься? — очаровательно улыбнулась Лили.

— Асгар, мне к Адель надо, — вклинился я, иначе мы тут надолго встрянем.

— Вон слуга, проведет тебя, — махнул офицер в сторону мужчины у ворот. — А я, Лили, ничего не боюсь.

— Тогда жду на куриный суп.

— Не пойду я, — попытался отказаться Асгар.

— Почему? Вы боитесь меня? Я так похожа на вашу Катарину?

— Вы не похожи на Катарину.

— Тогда проблем не вижу.

— Арно!

— Я к Адель, — устремился я к воротам. — Удачи с Лили, тухлая рыба тут не поможет.

У огромных ворот Лили мило беседовала с Асгаром, улыбалась ему, а офицер не знал, что и делать с такой настойчивой человеческой девушкой.

А я пошел во тьму пещер, где меня ждал простой мужчина. Только с таким маникюром и ухоженными руками слуг не бывает.

— Старейшина, долго вы ещё будете играть свою роль наблюдателя? — спросил я, уже идя по коридорам, которые казались бесконечными.

— Сколько потребуется, — усмехнулся слуга. — Даже Асгар ничего не понял, а ты как догадался?

— Не скажу, ведь в следующий раз могу и не понять, кто передо мной.

— Арно, предупреждаю, внучка озверела.

— Ну, как говорится, у каждой ошибки есть имя и фамилия, в моем случае, это мое имя, и мне все исправлять.

— Смело. Тебя похоронят в стенах города, на кладбище стаи, обещаю, — уверил меня усмехнувшийся лже-слуга. — Вот дверь, рычаг там один, разбирайся, исправляй, то, что от тебя останется, похороним.

— Спасибо за напутствие, — улыбнулся я.

Дверь была даже не заперта, огромный колодец был накрыт каменной глыбой в цепях. Рядом рычаг, что вел к блокам, которые и отпирали эту конструкцию. А там, в колодце, что-то страшно заскребло.

— Ну, была не была.

Я дернул за рычаг и с лязганьем метала заработал сложный механизм, каменные блоки каменные поехали вниз, закрутились шестеренки. А ОНО в колодце затихло. Крышка полностью снялась с колодца, но внутри была тишина.

— Адель? — собрался я с последними силами.

Из колодца вынырнула безглазая голова твари размером с меня.

— Гра-а-а-а! — ревела тварь, разинув пасть, и часть слюны попала мне на лицо.

— Ну здравствуй, — скинул я с лица немного слюны, которая больно жглась. Видимо, оставила ожог химический. — Прекрасно выглядишь сегодня.

Рука твари резко повернула меня на месте к себе спиной, затем сзади послышался хруст костей и меняющейся плоти.

— Не оборачивайся, — проговорила Адель. — Куртку сними.

— Держи, — протянул я куда-то назад куртку.

— Живой, — вздохнула Адель и обняла меня со спины.

— Живая, — ответил я, усмехнувшись. — Ты чего тут устроила? Неужто из-за меня.

— Она тронула мое.

— И когда я стал твоим?

— Ой, не начинай, тебе все равно не понять.

— Что ж, если успокоилась, тогда я пойду.

Прошло пару секунд, но хватка чужих рук не ослабла. Я почувствовал зубы на своем плече.

— Ай, ты чего кусаешься?

— Хочу и кусаюсь! — возмутилась девушка.

— Нельзя кусаться!

— Я тебе не больно укусила.

— Так ты успокоилась и не будешь никого убивать?

— Не успокоилась, — немного подумав, ответила девушка, всё еще сжимая меня железной хваткой. — Хочу кусь.

— Только если не больно, — ответил я. — Ай-йя, да больно же! Ты мне чуть плечо не откусила.

— Не больно, я сделала кусь, больно вот так.

— Ай бл…

— А я укусила вот так.

— Ой.

— Я вообще тебя сожрать была должна, а сейчас просто слегка кусь делаю, так что не смей возмущаться. Не то сожру.

— Подавишься, — уверенно проговорил я

— Как Катарина?

— Ага. Но честно говоря, не особо понимаю, за что она так со мной.

— Ты победил ее, отнял ее щеночка Асгара, не ведешься на её запах и просто не нравишься, была вдрызг пьяная и после использования запахов у нее кровь бурлила, — перечисляла Адель. — Я бы, в принципе, поступила бы также, нет человека нет проблемы.

— Жестко, — усмехнулся я.

— Я так переживала за тебя, — произнесла Адель и сделала кусь.

— Ай, бо-ольно! — вскрикнул я, но не особо-то и сопротивлялся. Кажется все после смертельного события немного успокоились и Адель не натворит дел.

Глава 13

Мой первый спокойный день, как я надеюсь, начался совсем недавно, и наконец меня коснулась рутина обучения.

Книги, записи, анализ, как же это прекрасно, никто не пытается тебя убить, продать, использовать. Красота.

Есть, конечно, маленькая неувязочка, я проснулся часа два назад и эта рутина только началась.

И никто не обещает, что меня не убьют к вечеру или к обеду. Шея еще немного болела, впрочем, как и вся спина. Накусала. Хи. Приятно, улыбка сама собой растянулась на лице. Неужели я… нет, не может быть, не могу я взять и влюбиться. Я тертый калач, но было приятно, да.

Дверь в лавку-то открывалась со скрипом, то закрывалась, покупатели просили разные книги, заговоры, проклятия, как сделать лучший меч, как стать красивее, и у Данте всегда была нужная книга, думаю, у него даже на интимные вопросы найдется ответ.

— Ты всё-таки расскажешь, где провел ночь, или нет? — спросил меня, читающего книги о рунах, Данте.

— Все равно не поверишь, — выдохнул я.

— Арно.

— Данте, — усмехнулся я в ответ.

— Ну вот какой, какой бог решил надо мной посмеяться на старость лет? — вновь, как и я множество раз, воскликнул Данте.

— У Лили спроси, — хмыкнул я.

— Эм… не понял? — навострил уши старик.

— Вот тебе и эм, — тихо проговорил я. — Я не понимаю, что творится.

— Лили, значится, может что-то прояснить? — нахмурился старик. — Я могу посмотреть на ее душу, но почему-то не смотрел.

— Значится, кем-то… — улыбнулся я, не договаривая.

— Он в храмовом районе показался?

— Наверное, — вздохнул я. — Но не уверен что это был Он, всё прошло быстро.

— Как выглядел? — серьезно проговорил Данте.

— Нищий, без глаз, монету я положил на дорогу, — проговорил я, быстро поняв, что толком и не помню ни дорогу в храм, ни что происходило в Храмовом районе.

— Получается, даже в свой храм не пустил.

— Может, у него нет храма, — предположил я.

— Нет, у всех есть храм, разве что только… — махнул на меня Данте.

— Только что?

— Дорога и есть храм, но я в таком случае не знаю, кто это был.

— Книги почитай, поищи, — улыбнулся я.

— Очень смешно.

— Стараюсь, ведь у меня прекрасный учитель, — пробурчал я.

У меня впереди было много дел, сперва прочесть все книги, что выдал мне Данте, а затем к вечеру Данте попробует провести мне тренировку по постижению стихии воды. Он обещал мне провести урок, настоящий, как проводят его истинные стихийники Воды.

Надо ускоряться, подсознание, конечно, попыталось подстраховать себя руной касания смерти, чтобы, если что, я пережил неудачу. Но все явно пошло не по плану, а когда подсознание вернется с моей гениальностью, неизвестно.

А обстановка накаляется, сегодня утром, по слухам, уже прошло первое боестолкновения армий и в город потянулись первые беженцы.

Они решили, что тут, за стенами, будет безопасней переждать войну. А городским плевать, они понимают, что генеральное сражение пройдет у стен и им, горожанам, некуда бежать. Так что они посмеиваются над беженцами, ведь если они проиграют тут, то всем им конец, как революционерам и мятежникам.

Дверь вновь скрипнула.

— О, госпожа Адель, приветствую, — проговорил Данте и я поднял голову.

— Лили где? — бросила Адель в плаще, даже не посмотрев на меня.

— На кухне, — указал на дверь Данте.

— Спасибо. — Прошла мимо Адель.

— А как же я? — спросил я у Данте.

— Хехе, — усмехнулся, почесав за ухом пером, Данте. — Всё, Арно, ты ей больше не интересен, наигралась. И я её понимаю, Лили красивей тебя будет.

— А какого фига вообще Лили теперь тут делает?

— Сам не знаю, вы все вообще какого фига тут?! И что такое фига?!

— Я ученик твой, а фига… это сложно объяснить.

— Эх, беда, но на Лили хоть с удовольствием посмотреть можно, а на тебя лучше не смотреть вовсе, кошмары могут начать сниться, — проговорил Данте и улыбнулся. — Ты лучше прислушайся, стенки тонкие, там явно что-то интересное происходит.

А тем временем на кухне кипели страсти, Лили и Адель разговаривали.

— А я откуда знаю, у нас до этого не доходило, — задумчиво проговорила Лили. — Но яйца у него есть…

— Да я не про это, меня пока его яйца не интересуют, — смущенно ответила Адель.

— Это у вас просто еще не дошло до дела, у него вот такие.

— Не-не-не, не надо мне это показывать!

— Верно, сама увидишь и пощупаешь.

— Не надо, Лили, — взмолилась Адель. — Я о другом, не о яйцах!

— Как у быка или как у коня… о, надо проверить, Бульон, ш-ш-ш-ш-ш, — и кухню заполнили звуки шипящей воды.

Мы с Данте недолго, но напряженно смотрели друг на друга.

— У меня не как у быка, — тихо проговорил я.

— Ха-ха-ха-хах! — разразился смехом Данте, а дверь на кухню открылась. К нам вышла Лили в переднике и смущенная Адель.

— Арно, нам надо срочно узнать размер твоего мужского достоинства, — строго проговорила Лили, а старик выдавил.

— Меньше чем у быка! — воскликнул Данте. — Как у коня!

— Дядя Данте, вам столько лет, а вы всё о членах думаете, вы в девках засиделись, — парировала сестренка. — Стая просит тебя сопровождать Адель в бою.

— А я имею право отказаться? — удивился я такой новости.

— Без тебя в бою она умрет, — проговорила как бы между делом Лили.

— Так, меня это достало, — ударил Данте ладонями по столу. — Откуда тебе, Лили, известно что Адель умрет? Кто ты в храмовом районе, Лили! Отвечай.

— Да никто я там.

— Золотце, милая Лили, говори правду, — елейным голосом проговорил Данте — Либо я взломаю божественную защиту, выверну взглядом твою душу и буду знать все твои потаенные секреты.

— Я уф-ф, йю-ю-ю, афу-у-у-у-у, — дулась от напряжения Лили, но соврать не могла, аж покраснела вся.

— Я знаю всё, может, я расскажу? — улыбнулся Данте. — Лили, ты…

— Нельзя! — вскрикнула, словно от боли, Лили. — Но я сказала правду, без него Адель не справится. Так, всё, у меня вода выкипает в кастрюле, а жаренный суп это невкусно.

Лили выскочила на кухню и усердно загремела посудой, в то время как Адель молчала, ожидая моего прямого ответа

— Ну, если надо, тогда да, — устало проговорил я. Мне не особо хотелось, но что-то внутри заставило меня это сказать. Интересно, а у какого бога можно сердце обменять на мозги?

— В полдень на кладбище у тебя пройдет тренировка с мечником, — холодно проговорила Адель.

— Не могу, у меня занятия с Данте.

— Вечером, Арно, вечером. Я занимаюсь тобой когда солнце уходит, — проговорил Данте, что-то яростно записывая в книгу, в которой я не мог ничего прочесть, все буквы сливались в какую-то дребедень.

— В полдень будь на кладбище стаи, там, где ты вышел из пещер судьбы, — бросила напоследок Адель и ушла, громко хлопнув дверью.

— Как будто я ей не интересен.

— Ты очень интересен стае, а не ей, — ухмыльнулся Данте и вновь начал что-то записывать в книгу.

— Ты даже критиковать мое решение не будешь?

— Как будто ты мой первый ученик, что умрет на войне. Настоящий воин или маг на поле боя об тебя ноги вытрет, ну вот покосишь ты крестьян и пару оживших трупов, ну и что это изменит?

— Козел ты, Данте.

— У тебя не было бы выбора, все горожане подлежат ополчению, а ты маг, стихийник, — проговорил Данте.— Так что учись, может проживешь на пару минут дольше в бою.

— И всё же я думаю, что толку от меня будет больше в стихии, чем с мечом.

— Мечом надо уметь владеть в любом случае, когда стихия и магия будет бесполезны, а такое бывает, лишь меч может тебе помочь. Я тебе вчера книги об этом давал, не пренебрегай ничем!

— Я и не пренебрегаю.

— Тогда где твоя вода, Водник?

— А, да, ты прав, забыл.

— Не забывай никогда и ничего, вода твой единственный шанс на выживании в логове монстров, а меч твой последний аргумент.

И Данте был прав, небольшой бурдюк, валявшийся в чердаке без дела, был наполнен водой и еще небольшая фляжка на ремень. Даже на шею повесил маленький бутылек, найденный на кухне, а затем взяв меч и посмотрев на грустную Лили, которая не хотела со мной говорить, направился на кладбище.

Как бы я ни старался не замечать, но в городе становилось все больше вооруженных людей и странных личностей. Особенно много личностей странных появилось в запретном районе магов. Тут и там в плащах невидимках передвигались фигуры, вон там старушка выгружала из телеги бутыли с головами. Беженцы бывают разными, от крестьян до магов, что жили где-то за городом.

— Агородос, вы не переживайте так, отобьем мы войска, — говорила девушка в позолоченной накидке. — И вы вернетесь в горы.

Мужчина раздраженно взирал на девушку, огромный, с двуручным топором, размером с меня, бородатый, в кожаной одежде и с плащом из шкуры медведя.

— Я уже второй год валю лес! Мне война не нужна, а меня сюда притащили. Я раз в год людей пять вижу!

— Агородос, вас мы должны были вернуть в город, без вас нам будет тяжело.

— Я дровосек, а не воин! Мой топор предназначен для сосны!

Я усмехнулся и негромко проговорил:

— Все зависит от того, в чьих руках находится топор. Один рубит им дрова, другой — головы.

На меня смотрели все, кто был на улице, и я ускорил свой шаг. А бородач взял свой огромный топор поудобнее, и не верю я, что он умеет рубить только дрова.

— Это что такое по улицам бродит?! — взревел Агородос— По моему городу!

— Да это наш водник, жених измененной Адель.

— Ух ты, водник где купили? Нет, я всё таки хочу размяться, но мне нужны новые доспехи!

— Будут вам доспехи.

— В два пальца толщиной, чтоб водника прибить, а то я слышал, что вода режет даже сталь, — проворчал мужчина, а я уже свернул на улицу, ведущую к кладбищу.

Старое древнее кладбище сегодня было непривычно многолюдно, старые сосны гудели своими вершинами от ветра, который разбивался об уклон горы с заснеженной вершиной.

У ворот кладбища стояла Адель, ее трехцветная прядь развивалась на ветру и черные волосы были подобны морю. В кожаном костюмчике с медными шипами она скучающе смотрела куда-то в небо, оперевшись на каменные ворота.

— Скучаешь? — тихо проговорил я.

— Немного, — вздохнула девушка.

— Адель, мне надо попасть на вершину.

— Нельзя, — не посмотрев на меня ответила измененная. — Там священная земля стаи.

— А когда я увижу правителя города?

— Есть его наместник, сам правитель ещё совсем недавно был в уединении в горах, — проговорила Аделью — Герцог Агодорос. Довольно странный для человека…

— Я уже его видел, — ухмыльнулся я. — Как его ещё не сместили?

— А что его смещать? Он вернется, и кто что будет делать, где искать пятый угол? У стаи с ним древний договор о помощи, — улыбнулась Адель. — Вон там твой мастер из людей, иди к нему, а я присмотрю за вами.

— Не надо за нами присматривать.

— Катарину выпустили, — хмуро проговорила Адель. — За ней следит Асгард.

— Нашли кого ставить.

— Зря ты так, я в последнее время даже горжусь дядей, — шмыгнула презрительно на меня Адель. — Он себя очень хорошо показал, противится запаху Катарины, но мне не нравится, что он был вчера в лавке Данте на ужине с Лили.

— Хех.

— Не хехай мне тут! Лили мне не нравится… — надула щечки Адель.— Всё, иди, мастер ждет.

Мастер мне сразу не понравился, как и я ему с первого взгляда. В простой рубахе, кожаные штаны, борода. И взгляд, которой не забыть, холодный, злой, мы встречались с ним в харчевне, которую я немного разрушил. Он из гильдии убийц. Именно он со мной тогда говорил, когда я готовился к бою с Асгаром.

— Оу, — ухмыльнулся бородач, помахивая мечом. — Какая встреча! А мне ещё подумалось, а почему это Асгар пришел именно ко мне с такой интересной просьбой.

— Тебя схватила стража? Какой позор, — усмехнулся я, трогая рукоять меча. — Как трущобы?

— Нормально, всё тихо, всё по закону, готовимся дать бой врагам.

— А враги кто? — усмехнулся я.

— Кто убивает жителей трущоб. Мы за людей, а тут даже ты не совсем из людского роду, — усмехнулся убийца. — Проверим твои навыки.

— Мне бы меч заменить, — проговорил я.

— Видел я твой меч тогда в харчевне. Ты должен уметь пользоваться своим мечом, у нас нет времени на оттачивание базы, — усмехнулся убийца. — Мастером меча тебе не стать, но прирезать кого ума много не надо, давай уже, не медли.

— Сейчас, мой меч заставит тебя передумать, — усмехнулся я, ожидая, удивления от опытного убийцы.

Я вынул меч и обомлел, клинок опять выглядел плохо, снова были видны сколы, полировка потускнела, а рукоять словно была сильно потерта. Но я-то ее менял на новую! Никаких рун, никакого морозного инея. Неужели и на нем, как и на мне, были сильные, но одноразовые руны?

— Давай! — прокричал бандит и нанес свой удар, специально медленно, и я ударил по его мечу. Время замедлилось.

Эта скотина, то есть меч, летел как простой замученный меч, поцарапанный, без рун, простая старая железяка. Клянусь, он улыбнулся, и вновь заблистал и, когда врезался в меч убийцы, мигнула злая морозная вспышка. Ясно, он был в засаде.

— Чё за?! — вскрикнул бандит, когда его меч треснул и развалился на куски, словно был стеклянным.

— Ты чего притворялся? — сказал я мечу, а потом обратился к бандиту. — А я говорил, мне меч надо сменить.

— Где своровать такой же? — спросил бандит, а я лишь пожал плечами, не знаю я где такой найти. — Понятно. Асгар! Я отказываюсь, Асгар! Я ухожу! Мы так не договаривались, этот дурак убьет меня магией! Проклятые водники!

— Ну и что опять кричим? — устало проговорил Асгар, выходя из склепа. — Я не один, Адель, Арно не нападать! Адель, не лезь! Я сказал, не нападать!

— Да не нападаю я, — проговорила Адель с крыши склепа, где, по всей видимости, и была Катарина. — Что ей здесь надо?

— Сейчас будет заварушка, я правильно понимаю? — спросил меня бандит и я кивнул. — Я сваливаю.

— Вали, да побыстрее, — проговорил я бандиту и добавил. — Мне бы тоже свалить, но видимо, не зря я взял с собой бурдюк и флягу.

— Котеночку нужен нормальный учитель, — тихо проговорила Катарина из склепа, ей проход загородил Асгар, то ли защищая ее, то ли защищая нас. — А люди с котеночком не справятся. Никто не справится, я лучший вариант, и я нужна тебе, Адель, чтобы котеночек пережил следующий бой.

— Не подпущу, — был ей ответ.

— Ну и сама будешь виновата, когда над котенком будешь плакать, — рассмеялась Катарина. — Он был не готов, он не сумел, но кто же будет в этом виноват?

— Я не думаю, что она сможет меня чему-то обучить, я ее дважды побеждал, — честно сказал я.

На что Катарина лишь рассмеялась.

— Ну давай, попробуй меня удивить, — ответил я на смех, посмотрев на замершую на крыше склепа Адель.

— Делайте, что хотите, а я посмотрю, — ответила мне невеста.

Катарина наконец вышла из склепа, в черном доспехе с щитом и обнаженном мечом, и с рогатым шлемом в руках. Половина ее лица была сплошным синяком.

— Неужели я тебе даже царапины не оставил? — удивился я, направив на нее меч.

— Оставил, кости лица я трижды ломала, чтобы выправить после тебя и этой, — кивнула она в сторону Адель и кинула мне к ногам меч в ножнах. — Учиться будешь на этом клинке, он похож на твой, я его очень хорошо запомнила.

— Понял, — Поднял я меч а свой положил на одно из надгробий. — Но я тебе не доверяю и потому поступим так. И к чему вообще черная броня?

Я снял с плеча небольшой бурдюк и облился водой, мощь сразу почувствовалась.

— Я должна искупить свою ошибку кровью, — проговорила Катарина, надевая рогатый черный шлем.

— Надеюсь, не моей, — наконец вылил я весь бурдюк на себя.

— Защищайся, — проговорила Катарина, когда я встал с тренировочным тупым мечом напротив неё.

— Оу! — вскрикнул я, когда меч Катарины оказался на моем плече.

— Мертв, — холодно проговорила Катарина в своем рогатом шлеме. — Еще, защищайся.

— Кха! — взмахнул я мечом, а ее меч уже был у моих ребер.

— Мертв, — холодно проговорила Катарина в своем рогатом шлеме. — Еще, защищайся.

И так произошло ещё раз семь, и только затем я выдохнулся. От меня уже шел пар, но я не успевал, и будь в прошлый наш бой возле харчевни у нее меч, который смог бы пробить мою водную защиту, то я бы имел не все конечности как минимум.

— Еще? — вопросительно усмехнулась Катарина.

— Хватит, — выдохнул я пар. —Почему ты обычно носишь булаву, если мечом можешь пользоваться лучше?

— Булава для зверей, меч для людей, — коротко проговорила Катарина, сняв черный рогатый шлем. — Ты принимаешь то, что я буду обучать тебя мастерству меча? Адель?

— Она мошенничает, — коротко проговорила Адель. — Она с рождения быстрее Арно.

— Нет, — вдруг влез в разговор Асгар. — Она замедливалась, меч легок. Она может еще быстрее, а с булавой или шестопёром она орудует чудовищным весом и потому медленна. Арно может ей как-то еще противостоять из-за того, что он водник.

—Ну ладно, — обиделась Адель.

— Я готов, Катарина, — проговорил я. — Приступим к обучению.

— Только высохни сначала, ты должен тренироваться в своем обычном состоянии. И с водной стихией у тебя должен быть иной стиль боя, возможно, будет лучше с булавой, нежели с мечом, — задумалась Катарина, подперев подбородок сидя на надгробии. — Мой стиль боя подойдет, но ты будешь еще немного сильней. Я предполагаю, что твой стиль, будучи мокрым, может быть как у моего отца…

— Понял, — выдохнул я поток пара. — Так быстро двигаться я не привык. У харчевни это было мое первое применение стихии.

— И это надо тоже тренировать, — вздохнула, поморщившись, Катарина. — У тебя, кстати, запах изменился. Что это там у тебя на шее, позади?

— Укус Адель, — буднично проговорил я.

Кажется, мои слова взорвали какую-то бомбу, все замерли, Асгар смотрел на меня офигевшим взглядом, Адель смотрела же испуганно и виновато.

А вот Катарина расплылась в улыбке, настолько ядовитой и радостной, что я физически почувствовал, как Рыжая воительница предвкушает вкус сладостной мести.

— Заткнись! Не твое это дело, рыжая сука! — воскликнула на упреждение Адель.

— О-о-о, — присвистнул Асгар. — Мне тут делать нечего. Адель, не хочешь со мной пройтись по делам?

— Я была в своем праве, — нахмурилась девушка.

— Котеночек, знаешь, когда запах не работает, измененные девушки покусывают самца, чтобы усилить влияние запаха. Сами укусы помогают усилить привязанность, немного слюны, никаких поцелуев и дело сделано, мужчина твой. И теперь на нем твоя метка, знак, что это твоя собственность... — с таким удовольствием произнесла Катарина, зажмуриваясь от удовольствия. — Такого в книжках не напишут.

— Я не хотела, — пискнула Адель. — Оно само, инстинктивно.

— Конечно моя хорошая, инстинкты у тебя, а у него защиты от этого нет, — кайф Катрины был невероятным. — Ты же осознаешь, что наделала?

— Да, — вздохнула Адель. — Я это, пойду, у меня тут дела…

— А как же за мной присматривать? Или у тебя настолько важные дела? — елейно проговорила Катарина.

— Сама за собой присмотришь! — Адель словно растворилась в воздухе, накинув на себя плащ.

— А мне-то что делать? — удивился я.

— Отрабатывать удары мечом, — буднично проговорила воительница.

— А…

— Противоядия нет, можешь как Асгард попробовать нюхать гнилую рыбу, — одарила меня улыбкой Катарина. — Давай уже удары мечом и стойки отрабатывать.

— Давай, а наш с тобой конфликт…

— Забыли.

— А…

— Буду мстить, это приятно, но так, как сейчас, а не убивать.

— А Адель…

— Не виновата, кровь бурлит, чую, весной будет весело.

— А…

— Слишком много вопросов не по ближнему бою! Ногу вперед, да левую, не правую! Шаг вперед, удар, шаг назад, удар, тупой! С левой ноги! Идиот, не назад, а с правой! — кричала Катарина, а я выполнял все ее указания. Может, как человек она и дерьмо, но учитель отменный, к вечеру я уже мог махать мечом не так уж и бестолково.

А на закате я шел с Данте к реке, по особому пропуску нам открыли ворота и вот мы уже идем к обрыву огромной реки. Стараясь найти место, где нет людей, при этом не подходя к речному порту.

— А зачем тебе цепь? — спросил я, смотря на тонкую, но прочную цепь в руках старика.

— Чтоб тебя не утащило, — честно ответил Данте. — Ночью тебя в реку спущу, самому боязно, но бабушка говорила что именно так надо обучать первым делом водников.

— Инициация.

— Надеюсь, нет. Меня вода самого пугает, но к сожалению, некому обучать тебя, — почесал лысину Данте — Может в некроманты лучше пойдешь? Задатки у тебя есть.

— А что может такого случится в воде и почему мы вообще ночью идем?

— Думаю, что так надо, ночью, ты не сильно светлый-то стихийник. Ночью надо, а что может случиться… надеюсь, ничего, — нахмурился Данте, когда мы подошли к обрыву над рекой.

— Ну, я тогда пошел? — посмотрел я на мутную воду реки с обрыва.

— Дай привяжу тебя покрепче, — обмотал меня цепью Данте, а я просто в одежде прыгнул в воду, ни о чем не думая.

Могущество, вот что я почувствовал, и Его, там, в глубине. И это что-то мной заинтересовалось и потащило меня течением в глубину.

Я не испугался, но холодное течение и глубина настораживали, я висел в толще воды, впуская воду в легкие, и просто замер. А холодная вода пыталась увлечь меня за собой в глубину, на дно реки.

Оно там, на глубине, было сильным, первобытным, и хотело ощутить меня. И вот вновь потянуло к себе, в глубину, в холод.

Закат окрашивал воду в кровавый цвет, а мое тело вырвалось из воды на несколько метров высоту с огромной скоростью. А из воды вытянулась небольшая волна из холодной воды. И я просто побежал к Данте по поверхности воды что было сил.

— Это ещё что такое?! — воскликнул Данте, указывая на волну и небольшой водоворот размером с меня.

— Я не знаю! — набегу прокричал я.

Мы сидели на берегу и смотрели на реку в непонимании, что это было. Данте предположил, что со мной хотел познакомиться дух реки.

Или сама стихия, или монстр, типа огромный сом, который учуял конкурента и собрался меня скушать.

Магический зверь вероятен, но всех их перебили, хотя вдруг не всех? К воде я больше не приближался, и потому тренировка пошла не по плану и мы вернулись в лавку. Уже по темноте.

Усталость была такой, что я просто упал на кровать, но тут в круглое окошко чердака постучали. Открыв окно, я увидел свисающую голову Адель. Глаза блестели, губы налились красным. А волосы свисали вниз.

— Привет, — улыбнулась мне девушка.

— Спокойной ночи, — ответил угрюмо я.

— Пойдем, прогуляемся.

— Нет, я устал, хочу спать, давай всё завтра.

— Помнишь, в ту ночь, когда ты мог умереть, я тебе озеро хотела показать и водопад внутри горы? — задумчиво проговорила Адель.

— Завтра, я спать хочу.

— Пойдем купаться, — прошептала Адель у моего ух,а обжигая своим дыханием. — Вдвоем, Ар-р-р-рно…

Это было сильнее меня, яд не яд, запах не запах, но почему нет? И я согласился.

Глава 14

Страшно находиться в мутных водах, вода пугает. Это первобытный страх, ты не можешь дышать, тебе мерещатся монстры в мутной воде. И всегда боишься, что кто-то схватит тебя за ногу, от этого никуда не деться, а в моем случае всё еще хуже, мне нужно сразиться со своим страхом.

Заплыть в самый глубокий омут одному и посмотреть на того, что так упорно зовет меня на глубину.

С самого утра я сидел на дне реки, на пятиметровой глубине, и медитировал, привыкая к воде, а нечто, находясь ещё глубже, периодически тянуло меня к себе.

И я пытался сделать так, чтобы оно само поднялось ко мне с глубины. Оттуда, где оно обитало, но не желало выходить. Со мной был нож, привязанный к руке, простая рубаха, штаны и пояс, обвязанный железом. И небольшой зелёный кристалл, освещающий меня в полутьме на пятиметровой глубине.

Решиться на это помогла мне Адель, внутри горы, есть озеро с чистой водой. И там на глубине тихо и спокойно, ключевая вода, в которой нет жизни. Если я хочу управлять и этими речными волнами, то должен встретиться со своим страхом. С тем, что живет в моей стихии.

Сжимая нож и светящийся кристалл, я наконец устремился на дно реки, холодные объятия тащили меня к себе, уволакивая туда, откуда человеку не выбраться.

И там, в толще воды, меня встретили они, жители подводного мира.

В зеленном свете кристалла на меня смотрели сотни глаз, они смотрели на меня без разума, без интереса. Они не те, кто звал меня сюда, они лишь часть его. Эти обитатели омута на глубине десятка метров были ужасны. Им не ведомо что такое добро, что такое зло, у них иная логика.

Огромные сомы весом наверняка в десятки человек, смотрели на меня, но тут огромная глотка открылась и мимо проплывающий карп чуть меньше меня оказался внутри сома. А огромная щука накинулась на сома и начала терзать его тело своей пастью .

Вода уносила плоть и кровь сома, который, видать, что-то нарушил из неписанных законов, и вот один из гигантских сомов двинулся ко мне. Я упер в него свой нож, ниже головы, нож вошел на половину и только тогда сом понял, что не надо на меня открывать рот.

Никаких эмоций, я просто смотрел на них, они на меня, и зов прекратился. Оно увидело меня. И это была Река. Она смотрела на меня через тех, кто живет в ней и является ее частью.

У нее нет разума в обычном понимании, это не дух, но она живая, хоть ей и чужды эмоции. Она дает жизнь и она же ее забирает, ей плевать на страдания, она управляема и не управляема. И все это одновременно. Я друг и враг реке, и она узнает, кто я ей сейчас.

— Я храню нейтралитет, — промыслил я и поплыл из глубин, уносимый течением, которое заглянуло в омут. Меня отпустили, но когда я там был, я точно не смог бы выплыть сам из омута, если бы она не захотела отпускать.

Мимо меня проплывали щуки, сомы, стволы деревьев. Течение несло с собой огромные валуны, которые никто не видел наверху.

Там, на поверхности, никто и не знает, что творится тут, на многометровой глубине. Просто вода течет, ничего не видно, а значит, что ничего и нет.

Я сидел и медитировал на глубине пяти метров, а вокруг меня кружили огромные сомы метров по восемь длиной, которые легко бы проглотили меня.

Я же тем временем учился управлять течением, становился единым со стихией и экспериментировал, управляя тем потоком, которым мне давала управлять река.

Но вдруг кто-то начал бить чем-то по поверхности, и один из сомов заинтересовался. Он собирался съесть того, кто тревожит нашу идиллию на глубине.

Я взял его за плавник, указывая, что так нельзя, не давая ему плыть и медленно, не двигаясь телом, лишь при помощи стихии, сам поплыл в сторону звука. Наконец медленно и бесшумно моя голова всплыла над поверхностью.

Адель вместе с Лили била ладошками воде.

— Арно! Эй, Арно! Он уснул, что ли?

— Бей сильней, — посоветовала ей Лили.

— Адель, Лили, — проговорил я, девушки не сразу меня разглядели. — Отойдите от воды.

— А… — отозвались девушки.

— Отойдите, — приказал я тоном, не терпящим отказа, и вот девушки отошли от реки, а в воде мимо берега проплыл огромный сом. — Адель, надо рыбакам сказать, чтобы выловили здесь сомов. Не удивлюсь, если некоторые пропажи людей, детей и животных на их совести.

— Сомы людоеды? — удивилась Лили. — И много их там?

— Много, я видел около двадцати.

— А сам ты их…

— Не могу, у меня нейтралитет, — проговорил я, посматривая на реку, стоя по колено в воде. — Откуда я это знаю даже не спрашивайте, просто знаю.

— Тебя, кстати, Катарина ждет, — проговорила Адель.

— Нет, тебя я ждала! — возмутилась Лили. — А Катарина ещё подождет!

— Тихо, дайте отдышаться, — проговорил я, выгоняя воду из легких. — Мне бы лучше тренировку продолжить.

— Какая-то не эффектная твоя тренировка, — начала было говорить Лили и я взмахнул рукой в ее сторону.

Огромная волна вынырнула из реки и нависла десятками тонн над головой Лили мгновенно. Язык волны оброс коркой белого льда. И если она упадет на голову моей сестры, то ей не помогут даже боги.

— Йу-у-у-у-у, — выдохнула Лили и вместе с Адель начала тихонько отходить от волны.

— Не эффектно, — пробурчал я и волна медленно вернулась в реку. — А вон и Катарина, ещё с отрядом. Зачем?

— У тебя выезд, — протянула мне Лили меч и куртку. — Боевой. Первый.

— Адель, ты с нами?

— Сегодня без меня, у меня своя тренировка по изменению тела, — выдохнула печально Адель. — Наше боевое слаживание завтра, Катарина обещала, что сегодня просто разведка будет.

— Я приготовила тебе моего жеребца, Хано, тебя он любит и в обиду не даст. Ну, тот Хано, который как-то сбежал от Барона вместе с тобой.

— Я что, еще и коней ворую? — удивился я. — Я на конях ездить не умею.

— Кхе, — застыла Адель.

— А? Не умеешь? — начала было говорить Лили.

До девушек долго доходило, ездить на коне пусть и для безземельного, но дворянина, это как кушать, учатся с пеленок. И не имеет значения, есть у тебя конь или нет, ездить на нем ты уметь обязан.

— А как? — спросила Адель у Лили.

— Ударь его по голове, может, вернется мой прошлый Арно?

— У Катарины не вышло, а била она сильно.

— Ну да, — кивнула Лили. — Сильнее бить нельзя.

— Ладно, разберусь как-нибудь, — проговорил я, покопавшись в мозгах и вспомнив все, что я знаю о конях. — Не беспокойтесь, надеюсь, Хано спокойный конь.

— Он милашка! — воскликнула Лили. — И очень спокойный.

Смерть, черная смерть, а не конь, огромный, мускулистый и с черными глазами, ненавидящий всё живое.

— Хано, — протянул я руку, которую морда сразу обнюхала. — Вот яблоко, давай договоримся? Я купил мешок яблок, и если ты будешь себя хорошо вести, они твои.

Конь посмотрел на меня как на дурака, спокойно позволил на себя залезть, но сразу же, с первых метров, я понял что кони не моё. Я отбил левое яйцо, а затем и полушарие, уже правое, сказало мне ариведерчи.

И потому я представлял жалкое зрелище, когда мы с конем, чавкая яблоками, поскольку кушать хотели мы оба, подошли к отряду Катарины из пяти копейщиков и самой рыцарши. На нас смотрели все. Сидел я в седле с отбитым яйцом и полушарием как селедка на иголках. Да и конь не понимал, за что ему такие вкусные яблоки, и не обращал на литров сто воды в бурдюках привязанных к седлу.

— Хороший конь, — проговорила Катарина, — Держись рядом со мной, копейщики впереди, наша задача осмотреть ближайшие села на наличие бандитов.

— Хано, не позорь меня, — шепнул я коню и протянул ему ещё одно яблоко.— Иди с вон той тетей рядом.

— Ты кого тетей назвал?! — прокричала Катарина.

— Не мешай, я с конем разговариваю, — а конь, кажется, меня понял, не зря его прошлый Арно спер. — И на дядю ты, при всех своих размерах, никак не похожа.

Конь одобрительно фыркнул, доедая яблоко, а я взмолился богам, чтобы воды и яблок мне хватило на всю поездку.

Всё довольно просто, есть близлежащие деревни, есть бандиты, надо проводить постоянные проверки, вот и выделили целую Катарину, и заодно чтобы проверить меня. Местные власти точно знают, что где-то поблизости есть шайка и ее надо найти, а эта Катарина должна их унюхать.

И ведь унюхала, сука.

На небольшой дороге у горной местности мы неспешно шли строем, а Катарина постоянно принюхивалась и направляла нас. Было напряженно и утомительно, на коне я ездить не хотел и не умел, и вот уже через тройку часов совсем выбился из сил.

Внезапно на дорогу выбежало нечто, шипастое и с зеленоватой чешуей, с пастью как у варана, и взмахнула она лапой на меня и на моего Хано. После чего получило чудовище в глаз яблоком, но Хано уже помчался что есть сил куда-то испугавшись, а за спиной во всю сражалась со зверем Катарина.

Черный меч вонзился в бок ящероподобного зверя, а что там было дальше я не знаю. Конь летел стрелой вдаль, его мускулы работали на загляденье. И все, на что я был способен, так это распороть бурдюк и уже летя в воздухе пытаться облиться.

Конь сбросил меня, хотя, честно говоря, я и не держался на нем особо. И лететь вниз по какому-то оврагу и мордой пробороздить дно ручья было еще не самым страшным.

— Тревога, мятежник! Зверь принял бой! — прокричал кто-то совсем рядом, а я, лежа вниз лицом, поспешно вытаскивал меч из ножен. Мы все-таки нашли бандитов. Ну, как мы, я. Сука…

— На месте стоять! — рявкнул я, вскакивая на ноги, мощь стихии охватила меня, ведь я был уже мокрым. Пора принять бой, нападали на меня без слов двое, и на мою удачу, моя скорость будучи мокрым была недоступна для них.

Меч заставил петь воздух, два меча воинов в кольчуге разлетелись на части, я был готов к бою. Эти воины в типовых шлемах и кольчугах явно не были бандитами.

— Мастер меча! — закричали воины и отскочили от меня, а вокруг меня уже собралось около десятка воинов.

— Отошли от него! — прокричал офицер в латах и над его рукой зажегся огонь. — Сейчас сожгу этого мастера меча.

—Выкуп! — попятился я к ручью, крича что было сил. — Подумайте про выкуп!

— Ты мятежник, никаких выкупов, за мятеж награда лишь смерть, — проговорил офицер, но было уже поздно. С его рук сорвался огонь, а моя нога коснулась ручья. — Ну всё, уходим, мастер мертв.

Взрыв разметал грязь, загорелась трава и даже рядом растущие деревья, любому бы настал конец.

— А я предлагал выкуп не за себя, — пронесся мой голос сквозь пламя, огонь постепенно рассеивался и все видели, как меня окутала вода. — Зря отказались.

— Хар-р-р-рд! — взревел офицер, зовя кого-то и зажигая огонь на обоих руках, но было поздно, я махнул рукой.

Мое первое боевое применение водной стихии, я подмешал льда и ускорил полет воды. Это было страшное зрелище. Я бил по сочленениям доспехов и в лицо, в пах, в руки. Сразу всех, времени думать не было, поэтому я работал по площадям.

Офицера располовинило, а солдатам поотрывало кому руки, кому ноги, но они были еще живы.

— ААААААА! — многоголосый крик боли оглушал.

— Заткнитесь, — махнул я руками. — Я ни в чем не виноват.

На них еще была моя вода, и я ею управлял, невольный взмах рук превратил тела еще в большое месиво.

Клинок воды, так назывался мой первый удар, он усиливался от соприкосновения с источником и большим количеством воды. А второй удар, которым я их добил, мое невольное заклинание или скорее манипуляция, называется тысяча водных рук. Делается после контакта с водой и переносится на врага через капли воды. И затем наносится урон. Их просто порвало. Я стоял весь в их крови и в еще живой плоти, которая не успела умереть. Я был в шоке, в ужасе.

Данте говорил не убивать, а я сейчас не умеючи и сравнительно легко убил мага огня, который был не готов к встрече с водником, и десяток его воинов.

— Эффективненько, — посмотрел я на поле боя, десятка два изувеченных тел на земле, а вокруг меня уже горит трава и деревья. — А кого он звал?

В сотне метров от меня затрещали деревья, кто-то явно большой несся ко мне. Я тяжело вздохнул, ухмыльнулся и взмахнул мечом. Бежать бессмысленно, пора готовиться к бою. Времени перед встречей было от силы пара секунд, и я знал, что у меня есть право лишь на один удар. Усталость уже мучала меня, из носа от такого напряжения капала кровь, кажется, моя.

В ручье воды было немного, но на месте огненного взрыва водой заполнялась небольшая ямка, вот в нее я и встал. Потянув воду на себя, ускорив течение горного ручья и собирая как можно больше воды. Меч будет совсем бесполезен, но если что, он мой последний довод.

Я смотрел, как зверь, сверкая чешуей, вырвался на поляну и как замер, смотря на тела поверженных мною воинов. В нем что-то заклокотало.

— Тот офицер был твоим хозяином? — спросил я, стоя в воде по колено. — Нападай, и ты скоро с ним встретишься.

И, взрывая землю когтями, зверь побежал на меня, а я вытянул вперед одну из рук с мечом и ждал.

Огромная пасть разинулась.

И я нанес удар и мечом и водой. Хруст костей, меня заливало кровью, но я смотрел прямо в глаза монстра. Мой меч вместе с рукой вошли ему в глотку, меч пробил ящероподобную голову насквозь. А тысячи водяных копий клинка пробили все тело зверя и он повис на них.
Мне даже в голову не приходило, что я на такое способен, одно дело читать такое в книгах, а другое творить.

— Арно? — вышла из леса Катарина.

— А кто еще? — вытянул я руку из глотки твари и она упала на водяные копья.

— Как ты?

— Вот так, — сел я у монстра. — Катарина, сейчас я кончусь…

— Что ты сделаешь? — не поняла подошедшая ко мне Катарина.

— Есть еще опасность? Другие отряды? — проговорил я без сил.

— Нет.

— Тогда я немного отдохну, — через силу проговорил я. — Положи меня вон туда, в воду. Я полностью потратил свои силы.

Время немного ускорилось для меня, вода восстанавливала силы, но слишком медленно. Чуть позже Хано сам нашел меня и виновато подошел к моей яме с водой, извинительно фыркнув. Один из пятерки копейщиков же меня охранял, пока Катарина искала остальных противников из разведывательного отряда, на который мы напоролись.

Да еще какой отряд, усиленный зверем, пусть не самым сильным, еще молодым, и магом огня непонятной силы.

Я ему просто не дал времени разгуляться, самое глупое, что я мог сделать, так это дать ему понять, с кем он имеет дело. А вот если бы я дал ему пару секунд на повторное нанесение удара и сам бы не подготовился, то…

Тогда да, возможно это я трупиком лежал бы, обожжённым а не он с отрядом в месиве.

Затем, съев пару яблок, мы поехали в город. В который при помощи кольца Катарины уже доложили о том, что произошел бой, она обещалась выбить и мне такое кольцо. А сколько она всего обещала… хоть в жены не напрашивалась, уже хорошо.

— Ну кушай ты, — тыкал я в морду коню яблоком. — Не злюсь я, да я и сам испугался зверя.

Но конь отводил морду и недовольно фыркал.

— А ну жрать! Не то на следующий бой возьму другого коня! — разозлился я и конь аккуратно укусил яблоко.

Прямо у ворот города меня ждала Лили, забрала своего коня, и я, еле передвигаясь, добрался до лавки. Данте как всегда что-то записывал, хмуро посмотрев на меня, всего в крови, и указал на стул напротив него.

— Садись, рассказывай, — проговорил Данте.

— А что тут говорить? — сел я и отпил из фляги воды. — Применил три водных умения, копья, тысячу рук и клинок, во всю силу, что была в моменте. Кажется, я кончился, сил вообще нет.

— На кухне копченные куры, поешь и спать, — строго проговорил старик. — Резерв твой пуст, ты еще не готов так бить стихией. Скольких?

— Девять воинов, — проговорил я.

— Жестко, — выдохнул Данте. — Для первого раза.

— Один маг огня, вот его кольцо, — положил я кольцо на стол. — Катарина сказала, что ты можешь многое рассказать об этом, остальные трофеи принесут к утру.

— Повезло, — взял кольцо в руки Данте. — Не наш, прошедший обучение, но туповат. Даже простеньких камней нет, кольцо из меди. Я тебе так скажу, меньше серебряного кольца по окончанию обучения ты не получишь, экономить на тебе меня оскорблять.

— Там помимо мага был зверь, из ящеров, — коротко проговорил я, а Данте приподнял очки.

— Вижу, ты с перепугу применил версию заклинаний третьего ранга, но вот тысячу кулаков… это было пятый ранг.

— Знаю, переборщил, — схватился я за голову. — Там было месиво, а что мне было делать? Дать им убить себя? Позволить сжечь меня заживо?

— Молодец, — проговорил Данте — Не потому, что убил, а потому, что там был холоден, а сейчас…

— И что в этом хорошего?

—Ты выбрал третий путь, не светлый, не темный как мой, но это еще не точно, — вздохнул Данте. — Смой с себя кровь и поспи, ты бы видел себя. Тебе нужно восстановиться.

Все было как в тумане, мылся я долго, добирался до кровати во всем чистом, казалось, целую вечность. И вот уже начинаю засыпать, постоянно открывая глаза и проверяя, все ли хорошо. Нервный был день, но наконец наступила ночь, и вот я вновь открыл глаза.

— Ты чего тут делаешь?

— Тебя навещаю, только узнала про тебя. Я прошла тренировку изменения, — проговорила Адель.

— А в кровать обязательно было залазить?

— Я Лили выгнала, она уже почти залезла к тебе в кровать и меня это уже нервирует, — прорычала девушка. — Катарина там тебе чуть баллады не поет, зверя я видела, не слабый. И что мне теперь с тобой делать?

— Дать поспать.

— Хи. Не назвать тебя теперь слабым человеком, вот никак не назвать, — тихо рассмеялась Адель. — Ты монстр, а не человек.

— Кто бы говорил.

— А я и не человек.

— Давай спать уже, — приобнял я девушку.

— Не лапать, Арно.

— Спи уже, ишь ты, возмущаться удумала.

— Завтра тебе в стаю надо будет сходить.

— Не хочу, лучше буду утром в реке сил набираться.

— Ну, как скажешь, — вздохнул монстр. — Река так река.

— А что, так можно было? — аж проснулся я.

— Теперь да, — прижалась ко мне Адель. —Спи, а то я переживала, не откусил ли тебе что-нибудь зверь.

— Не откусил, — пробурчал я.

— Поверю на слово, проверю позже, — прошептала мне на ушко Адель. — Спи спокойно, герой.

Глава 15

— Я мог умереть, — пробормотал я, смотря на прекрасный рассвет через круглое окно на чердаке.

Внизу шумела сковородой Лили, и как ее пропускают в запретный район?

— Кровать пуста, ушла не прощаясь, — усмехнулся я, от Адель осталась лишь мятая постель, словно ее и не было. — Интересно, что будет у меня с ней дальше?

В кухне со страшным перегаром меня встретила сестренка в приподнятом настроении, расстёгнутой рубахе до пупка, и рассказала последние новости.

И почти все новости были обо мне. Нет, информация о том, что сегодня был выгул боевых Измененных, очень интересная, но от еще пьяной Лили это было не очень понятно.

А ещё я и не предполагал, что небольшой бой может произвести столько шума среди горожан.

В городе ночью произошёл стихийный праздник, все пили за какого-то там мастера магии и меча по имени Арно. Что за мастер такой мне неведомо, и почему столько шума из ничего тоже не особо понятно.

Поднимали кружки и в трущобах и, как поговаривают, во многих богатых домах. А Лили всю ночь отдыхала в богатом районе, не заплатив ни единой монетки, она же сестра героя-мастера Арно.

И еще удумала собирать мне деньги на снаряжение, и нашлось даже два спонсора. Причем женщины, что мне не особо радовало, в особенности из-за намеков Лили. Спать с престарелыми аристократками мне не особо-то хочется.

Воодушевление и приподнятое настроение народа, конечно, очень важны во время войны, и переоценить его сложно, но иногда это приобретает такие дикие формы, что только диву даешься.

Город гудел весь прошлый вечер и всю ночь, пока я спал, тем самым всё пропустив. Почти каждый горожанин отмечал не свой бой, хотя и им самим скоро придется биться не на жизнь, а насмерть.

— А я им говорю, что Арно может и архимага победить и целую стаю, не зря же мой братик прошел пещеру судьбы! — взахлёб рассказывала мне Лили, а я тихо ел копченную курицу. — Да и всю армию перебьет, если захочет!

— А ты им рассказывала, как меня собственный отец в карты проиграл? — тихо спросил я и Лили, кажется, мгновенно протрезвела. — Ну что ты, рассказала бы о том, как поставила на меня деньги.

— Но я же выиграла, — тут же надулась Лили.

— Выиграла, а отец проиграл и его повесили, но это уже ничего не меняет. Неделю назад я никому не был нужен, а сейчас герой.

— Злой ты, сиди один тогда, если такой бука, — Лили вышла из кухни и наступила звенящая тишина. Я даже слышал, как Данте тихо скрипит пером по бумаге в лавке.

— Всенародный любимец, — усмехнулся я. — Пойду-ка я к Данте, он меня хотя бы старушкам не продает как проститутку.

На Данте у меня не было обид, что-что, а старик сделал для меня больше, чем все остальные вместе взятые.

Это была, кстати, и его победа, поскольку он мой учитель. И ещё он мне нормально всё рассказал и про праздник, и про то, что творится сейчас в лавке.

А праздник… ну как же тут не отметить, такая победа, это же наш, молодой, необученный жених прекрасной Адель, брат развратно выглядящей красавицы Лили, некий Арно.

И ещё оказывается, что непобедимый мастер магии и меча одной левой уничтожил диверсионный отряд с магом, зверем и десятком мастеров мечей.

А маг-то он какой, скоро станет архимагом Воды! Не каким-то очередным посредственным магом огня, который ему противостоял.

Кому как не мне рассуждать, конечно, о посредственности. Я та еще посредственность, не понимаю даже, что такое энергия, резерв и как дозировать эту энергию.

Взял и просто использовал в бою всё, что было, за пару мгновений, и оказался пустым, без сил. В тот момент меня бы любой крестьянин с вилами убил, и я ничего не сделал бы.

И что именно я потратил сложно понять, легко назвать это маной, но я имел иную точку зрения.

Это скорее психическая энергия, расходуется именно она, а не, как заявляют в книгах, мана.

Потому что ее нет в физическом смысле, а есть психическая энергия — результат взаимодействия внутреннего мира с внешним миром. Это внутренний огонь, дающий жизнь, или источник жизненных сил, вот их-то я и трачу.

—Но это мое мнение, — пробормотал я себе под нос, листая книги в лавке Данте. — И я не настаиваю, что это истина, но буду оперировать своими доводами.

И поэтому надо постоянно тренироваться, с чем согласен Данте, нужно расширять поток выходящих пси-сил, тем самым тренируя вместилище этих сил. А именно надо постоянно применять стихию воды, управлять ею, а не просто контактировать.

Дверь в лавку скрипнула и Данте поднял глаза на вошедшего. Я же сидел вне поля гостя, прекрасно все видя и играясь с шаром из воды, который ползал по моей руке. Тренировка нужна постоянная, иначе я в серьезном бою опять буду кучкой усталого мяса первой свежести, а не боевым магом.

— Здравствуйте, — проговорила привлекательная девушка в простом платье с вырезом и огромными, почти вываливающимися… кхм, пирожками, что лежали в ее корзинке.

Данте строго посмотрел на девушку и приподнял свои очки. О, он был зол, как никак уже пятая девушка с корзинкой. И это только если считать с момента, как я спустился с чердака в лавку и засел за книги.

— Так, сразу говорю, герой пирожки не ест, грудь показывать мне, а утехи в постели получишь вечером, в моей каморке, — строго проговорил старик. — Все претензии и жалобы принимает изменённая Адель в пещерах стаи. Она, кстати, вас сожрет за полминуты, это её жених, а не ваш.

— Йха, — выдавила из себя девушка. — Но они не обвенчаны даже! До венчания можно и без детей утехами заниматься.

— Вы что, девки, совсем страх потеряли?! Передай остальным! — рявкнул Данте. — Герой в этой лавке только один, и это я! Данте! И пирожки я не ем, лишь девичьи сердца! Пшла вон, развратница!

Дверь скрипнула и закрылась, словно девушки и не было.

— И Лили лучше! — крикнул старик в уже закрытую дверь.

— Жестко ты с ними, — присвистнул я.

— Не свисти, денег не будет. У меня и так склад копченных куриц из-за тебя, и хранилище пирожков с любовными наговорами и зельями мне здесь не нужны!

— А эти наговоры вообще работают?

— В отличии от укусов Адель нет, не особо, — улыбнулся Данте. — Заметил влияние? От укусов?

— Честно говоря нет, но мне нравиться быть любимым, это приятно.

— О-о-о, ну всё, ты потерян для общества холостяков, — улыбнулся Данте.

— Ничего я не потерян.

— Ладно, давай к делу. Учи теорию пока, иначе потеряет тебя Адель в бою, а тебе её еще защищать. Понять бы только, как решить проблему с твоим обучением, — проговорил Данте, потерев лысину. — Ты хоть и удачливый, но в первом серьезном бою не станет у меня ученика.

— Найти для меня учителя водника невозможно, ты и сам говорил, что здесь они не водятся, — ответил я, на что Данте зло ухмыльнулся.

— Они наверняка есть во вражеской армии. Может того этого? Перейдешь к ним, тебе и учителя найдут?

— Данте, я не хочу предавать город.

— Да похоже, что и не придется предавать, опять будет бойня. Если город выстоит, то автономия, а не выстоит, так и не будет города никакого, — усмехнулся Данте. — Гражданская война, она такая. Поучишься там недельку и перейдешь к нам, их предашь.

— А смысл мне шило на мыло менять?

— Красиво сказал, — проговорил Данте, а дверь вновь скрипнула. — Нет, ну вы достали, не будет вас никто здесь трахать! Тут книги читают!

— И вам добрый день, не надо меня трахать, — проговорил сухо мужчина лет шестидесяти в строгом черном костюме, без оружия, и с проникновенным взглядом. — Арно?

— День добрый, у вас сегодня истинная форма?

— Ух ты! — снял очки Данте. — Ну наконец-то, изменённый.

— Как узнал, что это я? — проговорил мужчина и пошел по лавке, даже сапоги были настолько идеально начищены, словно никогда не видели пыли, а костюм идеален.

— Это всё ученик, я вас не различаю, — пробурчал Данте.

— Не скажу, — посматривал я на идеальный маникюр на руках, не знающих что такое работа. Этот изменённый явно занимался собой так же, как ухаживают за произведением искусства.

— Зря не говорите, Арно, со мной дружить надо, — усмехнулся гость. — Как никак Адель моя внучка.

— Да ну вас, он же обычный человек, что вы мне голову морочите! — разочарованно проговорил Данте. — Просто я его прочесть не могу, но он точно не изменённый!

Изменённого внезапно обволокла дымка, лишь слегка дрогнула его внешность и вот перед нами стоял второй Данте, который указывал пальцем на Данте и громко проговорил.

— Да, он обычный человек, что вы мне голову морочите? Просто я его прочесть не могу, но он точно не изменённый.

— Забавно, отличий вообще никаких, — улыбнулся я.

— Я протестую! Я не такой урод! — воскликнул Данте, громко ударив ладонями по столу. — И я не настолько старый.

— Нет, настолько, — улыбнулся лже-Данте, его внешность вновь дрогнула и перед нами вновь возник идеально одетый мужчина. — Пошутили и хватит, я тут по делу.

— По какому делу?

— По такому. Кстати, раз уж есть возможность сказать вам лично. Вы молодец, Арно, порадовали меня своим боем с разведывательным отрядом. Честно говоря, если бы не твоя тотальная тупость, то я даже не был бы против ваших отношений с моей внучкой, — проговорил высокопарно и едко мужчина. — А так, я переживаю за возможных правнуков.

— А что, кто-то может быть против моих отношений с Адель, кроме меня? — проговорил я. — И я не тупой.

— Если ты так уверен… Что ж, давай пройдемся по пунктам. Ты знаешь, что бабушка уважаемого Данте мастер водной стихии невообразимых высот мастерства, так?

— Так, — кивнул я.

— А он искусный некромант! Идиот, — указал на Данте старик. — Так какого черта я должен по просьбе внучки искать тебе учителя Воды, если у твоего учителя уже есть для тебя учитель стихии?

— Я не буду вызывать дух бабушки для такой мелочи! Это слишком опасно, вы, видимо, вообще не разбираетесь в некромантии, — проговорил серьезно Данте. — И тут за один призыв не управиться, а с каждым призывам дух становится лишь сильнее.

— А вот это уж точно не моя проблема, мое дело здесь сделано, у меня много других, более важных дел! — воскликнул изменённый и направился к выходу из лавки. — Надеюсь, вы не будете такими недалекими в будущем.

То, что было сказано этим изменённым, мы переваривали в тишине, лишь через пару минут я пристально посмотрел на Данте.

— И что? — не выдержал я молчание.

— Ты думаешь, все так просто, вот взял и вызвал? Это доступно не многим некромантам.

— И ты не можешь?

— Ну почему сразу не могу, могу.

— Тогда нужны какие-то редкие ингредиенты, так?

— Не нужны, — вздохнул Данте. — Но знай, ты будешь мне помогать…

— В чем помогать? — спросил я, а Данте просто хлопнул по столу.

В центре лавки образовалась полупрозрачная фигура в традиционной юкате траурного черного цвета, азиатские черты лица, собранные в пучок волосы и две металлические спицы. Её можно было бы назвать красивой, если бы от нее не веяло смертью и не будь она полупрозрачной.

— Ну наконец-то, внучок, я так долго ждала. Ну что, пойдем? — проговорила женщина лет тридцати и протянула руку к Данте. И что-то стало мне вдруг жутко на душе, она собиралась забрать моего учителя. — Заждались тебя там, все твои друзья и все, кого ты любил.

— Я не пойду с тобой, — прошептал дрожащим голосом обычно никогда не унывающий старик.

— Почему же? Если не пойдешь по доброй воле, я заберу тебя сама, — грустно проговорила женщина, сделав несколько шагов к Данте и взяв старика за предплечье своей полупрозрачной рукой. А затем проговорила, словно ребенку. — Пора, малыш Данте.

— Стойте! — прокричал я что было сил. — Не забирайте его у меня!

— Не забирай, — вторил мне хриплым голос Данте. — У меня есть незаконченное дело.

— Ха-хаа-ха! — фигура изменилась, и вот в черном кимоно стоит воительница с короткими мечом, волосы заплетены в конский хвост, — Обманываешь — заберу с боем. Выживешь — оставайся.

— Ему нужен учитель, а у нас водников нет, — быстро проговорил Старик.

— Пусть в столицу едет, там и найдет водников, — размылся в воздухе призрак и появился рядом с Данте с прижатым к его шее призрачным мечом — Глупо, даже не защищаешься.

— Город падет! Столица воюет против нас! — прокричал я, видя как Данте бледнеет, словно из него уходит жизнь.

— Это правда? — вдруг застыла на месте женщина.

— Х-р-р-р-р-р, — ответил Старик.

— Все так плохо? — возмутилась женщина. — Это как это так получилось, что вы воюете со своей же столицей?

— Кин, я скоро умру, — прошептал Данте — Мне немного осталось…

— Данте, ты не шути так! — воскликнул я.

— Я знаю, внук, я знаю, твое время подошло, — улыбнулась печально Кин. — Где мои правнуки, почему я их здесь не вижу?

— Потому что они далеко, — тихо проговорил Данте. — И уже давно умерли от старости.

— И ты что, решил умереть в бою? Раз уж смог обмануть старость своим темным путем магии мертвых.

— Умереть в бою в окружении мертвых, вот моя мечта.

— Мертвые с тобой! — гордо прокричала Кин, ударив в себя в грудь призрачным кулаком. — Так, кого нужно учить?

— Его, — указал на меня Данте.

— О нет! Пока-пока! Белого учить не буду! Ещё и Мужчину! — вскрикнула женщина и исчезла.

— Это сейчас что было? Я тебе не дам умереть, Данте!

— Смерть это только начало, мой ученик, но только для меня, — улыбнулся Данте. — А бабушка вернется, надо будет ей только камень душ подготовить. Вот ведь чертовка, чуть не забрала меня к себе.

— А…

— Не переживай, в этом столетии умирать я не собираюсь, а век-то только начался, — ухмыльнулся Данте. — Просто такие правила с призраками.

— Их надо обмануть?

— Нет, просто приходят они за жизнями, а с бабушкой мне не справиться так просто, ее так легко не подчинить. Она ведь себе даже загробный мир обустроить успела, пока не иссякла ее энергия.

— Подожди, так она хотела забрать твою энергию?

— Да, но она ее не получит, а вот если проведет твое обучение, то ей немного перепадет.

— Она, получается, энергетический вампир?

В лавке кто-то учтиво закашлял.

— Обсуждать за глаза условия контракта невежливо, — проговорила Кин. — Камень душ готов? Напитан энергией?

— Да, вот, тут мои два года, — усмехнулся Данте.

— Жмот ты, внучок, мог бы и десять лет отдать любимой бабушке, — усмехнулся призрак.

— Ты меня в детстве жестоко порола, так что не дождешься. Ученику не вредить, Кин.

— А было за что. Ладно, как скажешь, все равно я тебя однажды заберу, — улыбнулась Кин. — Как бы ты не изворачивался, рано или поздно ты станешь моим.

— В очередь, бабушка, — рассмеялся Данте, роняя со стола небольшую записку, которая медленно и незаметно для призрака пролевитировала ко мне. — В очередь.

— Ну что, ученик, пойдём к реке? Буду тебя обучать. Ты ему камень душ отдашь, Данте?

— Нет, конечно же нет, милая бабушка, — улыбнулся старик. — Я на такое не куплюсь, камень будет у меня. Ты же с камнем связана, если что тебе конец. Помни, не навреди моему ученику.

— Ах, я и забыла, ты же у нас прям мудрый и опытный некромант, — улыбнулся призрак. — К реке, мой ученик.

— Я Арно.

—А мне плевать на твое имя, я мертва, дурак, у меня иная мораль, — рассмеялась Кин, а я аккуратно подхватил записку, пока призрак отвлекся на Данте.

В записке было написано кратко: камень уничтожить на закате любой ценой.

Мы отправились на реку и это было невероятно, Кин и правда была сведуща в магии воды. Она была невероятно хороша и под ее руководством я оттачивал то, что знал и изучал новое. Даже то, что не получалось осмыслить и что я раньше считал недостижимым при моем уровне подготовки.

Водяные стрелы, небольшие диски льда, управление тысячами водяных копий, не тратя при этом весь свой резерв психической энергии. Уже ближе к вечеру мы коснулись водных големов, их создания и оживления.

— Это невероятный прогресс для меня, Кин.

— О мой бездарный и безмозглый ученик, это всего лишь начало, — высокомерно усмехнулся мне призрак. — Но в грядущей битве без голема тебе никак не обойтись, если, конечно, ты хочешь победить.

— Но в книгах говорится, что это доступно немногим.

— Врут твои книги, и я сама врала в своих книгах, — строго проговорила Кин. — Теперь закрой глаза и представь голема, только очертаниями. Наделяй его постепенно способностями и вкачивай в этот образ энергию. Пожелай, чтобы он воплотился в воде, в реке.

— Я не справляюсь, не получается, — выдохнул я после нескольких минут попыток.

— Сконцентрируйся, ты, безмозглый кусок говна! — зло прокричала Кин. — Это тебе не девок в харчевне лапать, тут нужно отдаться без остатка стихии! Это искусство, за которое душу не жалко продать!

— Я попробую, — сел я в позу медитации и позвал воду из реки. И вот вода струйкой вытянулась из реки и коснулась моей руки. Я закрыл глаза, произнеся: — Без остатка.

И вот в моей голове начал формироваться образ, сперва круглый, затем я вытянул ему ноги и руки и начал вкачивать воду. Но энергия впитывалась неохотно. И вот мой образ начал подчиняться мой воле и смешно задергал своими ручками и ножками по моему желанию.

— Получилось, — открыл я глаза и передо мной стоял голем, не связанный со мной ниткой воды, а вполне самостоятельный, хоть и размером с меня.

— Кин, получилось!— прокричал я что было сил, но никто не ответил мне. А на горизонте во всю алел закат. — Сука.

Сконцентрируйся, отдайся без остатка, доверься мне. Так она говорила. Время пролетело с огромной скоростью. Время ускоряет свой ход при создании голема, так как структура воды как бы программируется мною, формируется и для меня время просто летит вперед.

И эта тварь знала об этом, она что-то удумала. В моей голове всё прокручивались слова из записки. Уничтожь камень на закате.

Но что могло пойти не так? Камень-то сейчас на столе Данте.

Я бежал что было сил, облив себя из фляги, и может быть даже сравнялся по скорости с беговой лошадью.

Городские ворота, арка Запретного района, вс пролетело перед глазами, вот уже и лавка видна. Скрипнула дверь.

На столе лежал Данте, к его шее присосалась Кин. Она обернулась на скрип двери, ее рот был в крови.

— Во-о-он! — закричала тварь и я откупорил крышку фляги.

Она кинулась на меня, а в неё полетела ледяная стрела и прошла сквозь Кин. Моя мысль была быстра.

Она энергетическая, не из плоти, физическая атака не поможет. И она явно не научила меня тому, что может ей навредить.

Мой меч был последним доводом, и размашистым ударом вошел в ее тело, а когтистые руки взамен коснулись моей шеи. И затем зубы твари впились в меня.

Морозная вспышка меча осветила полумрак. Тварь разорвало на части, из моей шеи хлестала кровь, но отвлекаться на ранение не было времени.

— Данте! Ты жив?

— Камень, разрушь камень, он где-то ту… — хрипел мне в ответ Данте.

— Несносный кусок говна! — прозвучал голос и я обернулся. Кин медленно обретала форму, меч вс же не смог ее убить.

— Под столом, Арно, — хрипел Данте, лежа на столе и истекая кровью. — Она не смогла его коснуться, я не дал…

— Вижу! — прокричал я, заметив камень под столом.

— НЕ СМЕЙ! — пронзил мои уши крик Кин, оглушая, но острие меча уже летело в неприметный пористый камешек.

В лавке повисла тишина, а я почувствовал боль, словно убил часть себя, но быстро очухался от морока.

— Данте, ты как? — я заткнул его рану на шее листом бумаги. — Не вздумай тут подыхать.

— Я и не думаю, уф, сука, — выдохнул Данте. — Сейчас я восстановлюсь, камешек только положи мне в руки.

— Сейчас, сейчас, — испуганно проговорил я.

— Ну и как тебе такой учитель? — спросил Данте, задыхаясь, но крепко сжимая две половинки камня в руках.

— Ну ее нах…

— Арно, я серьезно, — с трудом Данте слез со стола, на который его затащила тварь.

— Как учитель она великолепна.

— Ну что, значит, мы нашли тебе прекрасного учителя. Завтра еще вызовем.

— Нет!

— А что нет-то, мой пугливый ученик? Не-ет, всё-таки тебя надо обучать теории некромантии, — слабо улыбнулся бледный Данте. — Насчет Кин не переживай особо, всё нормально. Смерть меняет людей, а у многих ТАМ со мной личные счеты.

— Но она же твоя бабушка.

— Плевать ей на то, что я её внук, у неё иная мораль. Кин руководит жажда моей крови, и я подозревал, что с заходом солнца она проявит себя.

— Но как она тебя-то одолела, ты же некромант, чтец душ.

— Как и все слабые призраки напустила морок и я уснул. Старость не радость, Арно, — рассмеялся Данте. — Вот и взяла она меня тепленьким, я подумаю ночью, как защититься от нее завтра, но это уже не твоя проблема, у тебя своя есть, иная.

— У меня нет проблем.

— Да? А как ты собираешься объяснить кое-кому чужой кусь на своей шее?

— Ну ты и сука, Данте, — рассмеялся я.

— Весь в бабушку, как видишь, — поддержал меня Данте и мы оба смеялись как больные.

Мой сон этой ночью был мучительным, всё снилась Кин, которая тянула ко мне свои холодные руки и шептала.

— Все равно я выпью вас досуха, — говорил призрак. — Вы недостойны жизни.

Глава 16

Что такое кровь?

Это вода, по большей своей части, и человек состоит на восемьдесят процентов из воды.

И потому мне было интересно, можно ли попробовать стихией воды вылечить себя? И да, Кин попыталась обучить меня лечебной стороне моей стихии. О, как же она на меня кричала, но я всё-таки добился хоть каких-то результатов.

И потом, собравшись с силами, я попросил злобного призрака помочь мне в лечении. Меня надо было вылечить.

Можно ли вылечить любовь?

— Кажется, да, — тихо пробормотал я, вдыхая запах волос и обнимая Адель перед торжественным приемом в замке герцога. И запах Адель был просто отвратителен, меня даже немного подташнивало.

Не самое простое заклинание от яда змей, две бессонные ночи и я, кажется, вылечился. Но не полностью, зависимости больше нет, но психологически я всё еще был привязан к девушке.

Но сердце больше не трепетало от встречи с девушкой, а мой разум был трезв.

Черное, облегающее платье и прекрасные глаза, конечно, хороши, но не больше чем прекрасные глаза других красавиц.

— Мне страшно, — тихо проговорил я, понимая, что сегодня могу наломать дров. Эта девушка мне чужда и неприятна.

— Не бойся, я с тобой, — улыбнулась Адель, находясь в сладком неведении о том, чего я боюсь. — Это просто торжественный прием, не съедят же тебя там.

— Не съедят, — ответил я, прекрасно зная, кто пытался меня съесть в прошлый раз, и сейчас, несмотря ни на что, это существо держало меня за руку.

— Пошли уже, — потянула меня за собой Адель.

Дворец был прекрасен своей утонченностью, хотя я не очень понимал, как тот бородач лесоруб может быть герцогом и правителем в таком замке.

Мраморные статуи, огромные люстры со светящимися кристаллами разных цветов. Всё было невероятно дорого, хоть и красиво.

Я вот зелёный кристалл себе еле-еле выпросил у Данте, чтобы плавать в мутных водах реки.

А тут целая галерея этих кристаллов, которые ночью смотрелись даже для меня, жителя развитого мира, удивительно и прекрасно.

— Несравненный мастер стихии Воды! — прокричал глашатай, когда мы вошли в огромный бальный зал, где уже собрался весь высший свет города. — Великолепный Арно!

— Твою ж мать, — стало мне не по себе и захотелось обернуться в поисках озвученного человека. Кто же это такой тут великолепный?

— Привыкай к таким громким титулам, ты часть стаи, — гордо проговорила Адель.

— Ты заблуждаешься, — шепнул я, на что Адель лишь фыркнула, а глашатай тем временем продолжал.

— И его спутница, та, что заставляет дрожать от страха наших врагов, Ужасная Изменённая! И прекрасная Адель! — прокричал, надрываясь изо всех сил глашатай, ударив о мраморный пол посохом с золотым навершием, ознаменовав, что настала очередь объявления следующей пары.

— Ужасная, — съязвил я, на что Адель надула губки. — Как успехи с дыханием огнем?

— Плохо, мне говорят, что злобы и ненависти не хватает, — задумалась Адель. — И потому поток пламени очень слабый, ты же знаешь, я слишком добрая.

—Прям воплощение доброты, — усмехнулся я, слыша шёпот слуг.

— О, рыженькие, а кто они? — шепотом проговорил глашатай слуге, который стоял рядом со списком гостей. — Не рановато ли для куртизанок?

— Идиот, не дай бог кто-то нас услышит, — прошипел слуга на глашатая. — Это Катарина из стаи и сестра Арно, Лили.

— Уф, какие дамы, — выдохнул глашатай и уже в всю силу своей луженой глотки закричал. — Несравненная Катарина, изменённая, со своей спутницей Пылкой Лили!

Эти две хищницы во всем оружии, которое присуще красавицам, почему-то пришли вместе.

Две самые горячие, девушки, наверное, во всем городе. Если не на всей планете.

Катарина в голубеньком тонком платье без лямок, и платье как и раньше держалось лишь на ее красивой и притягательной груди, не скрывая ее, а вырез снизу до самого аппетитного бедра и прекрасные ножки замутняли сознание даже у меня.

Это голубенькое тоненькое платье заставляло мечтать лишь о том, как бы побыстрее сорвать эти ненужные дорогие тряпки с изменённой.

Катарина идеальна, рыжие волосы, ни единого шрама, высокая, статная, и изгибы красавицы пленили разум мужчина и даже некоторых женщин, а рядом с ней стоял рубин человечества.

Не так идеальна, но зато настоящая.

В простом, даже слишком простом, но облегающем и немного скромном платье. Которое все равно не скрывало идеальные пропорции Лили.

Она проигрывала по телу и безупречности форм Катарине, но зато как двигалась… Каждое движение невероятно и притягивало глаз, Катарина воительница, убийца, а Лили прирожденная охотница за мужскими сердцами.

— Укушу! — вырвала меня от созерцания Адель. — Я ревную.

— И ты прекрасна, спору нет, — улыбнулся виновато я. — Как думаешь, дуэли будут сегодня из-за них ?

— Время покажет, но первая кровь уже пролита, — проговорила Лили, кивнув в сторону глашатая, у которого уже был разбит нос. Странно, вначале все было в порядке.

— А кто успел?

— Это не имеет значения, Арно, — улыбнулась Адель. — Не имеет значения, как там у вас дела с Кин?

— Прорывает защитную печать каждый раз, устали уже ее успокаивать.

— Только не создайте из нее демона.

— В том-то и проблема! Мы пытаемся её ограничить, но учитель она великолепный, даже Данте ее хвалит, — вздохнул я и протянул руку к Адель, а по моей руке скользнула водяная змейка, подвид голема, с которым я постоянно тренировался. — Смотри, какую змейку смог создать под ее руководством. Но проблемы с ней огромны, она постоянно что-нибудь недоговаривает и пытается вырваться из под контроля.

— Приятно осознавать, что мой жених может и вправду стать мастером стихии, — улыбнулась Адель.

— Меня это бесит, — выдохнул я, чувствуя, что теряю контроль и злость берет верх над моим разумом. — Я построил себя сам, твоя заслуга лишь в том, что я не прикончил тебя.

— Арно, не начинай, — отмахнулась от меня Адель. — А то укушу. Тебя проиграли в карты, бросила родная сестра, и я тут не причем.

— Ты пыталась сожрать меня.

— Но не съела! — воскликнула Адель и рассмеялась.

— А если отбросить эмоции, запахи и твое влияние, — спокойно проговорил я. — И перейти к сути? Скольких ты людей сожрала в пещере судьбы? Ты просто людоедка и…

— Я не человек и моя мораль…

— Знаю, она иная, — Проговорил я, усмехнувшись.— Адель, я научился у Кин некоторым лечебным умениям и теперь чищу свою кровь заклинаниями от твоего яда. Твои укусы и даже запах мне теперь отвратительны.

— Это конец, да? Всё было из-за моих особенностей, — тихо проговорила Адель. — И ты теперь хочешь меня убить?

— Не знаю, — выдохнул я, чувствуя, как усиленно работает в моей крови заклинание от ядов даже сейчас. — Но ты влияешь на меня, невероятно сильно влияешь.

К нам с Адель подошли две самые красивые девушки, и судя по лицам, Катарина все прекрасно слышала. И вновь улыбалась, предвкушая свою сладкую месть.

— Котеночек, наконец-то ты освободился, поздравляю! — улыбнулась мне Катарина. — Прям как мой щеночек Асгар, по которому я безумно скучаю и который, к сожалению, сейчас в боевом рейде на несколько дней.

— Братик всегда был свободным! — возмутилась Лили.

— Он с первой секунды встречи был рабом Адель, рот для того и зашивают жертвенным женихам, чтобы открытые раны были заражены выделениями самок, — проговорила с нескрываемым удовольствием Катарина. — И сказка о том, что это для того, чтобы ты не кричал в пещере судьбы, лишь полуправда. А что вы так на меня смотрите? А ведь я все гадала, почему он не доступен для меня, он отравлен полностью тобой, Адель. К счастью, только был отравлен. С выздоровлением, Арно.

— Спасибо, — проговорил я, а к нам уже двигалась группа каких-то людей. Адель молчала и посматривала на меня с испугом, она все это знала, и если проследить путь нашего знакомства, все зависело только от неё.

— А теперь все зависит от меня, — усмехнулся я своим мыслям и смотря на троих мужчин и девушку лет тридцати, которые к нам приближались.

— Арно, нам надо поговорить, срочно, — прошептала мне Адель.

— Позже, после приема, — отмахнулся я от неё.

— Какая встреча, мы так долго отодвигали этот момент, господин Арно, — проговорил мужчина постарше.

— Не имею чести вас знать, — улыбнулся я.

— Ден, Агно, — перечислял мужчина, указывая на своих спутников. — Наша прекрасная Анабель, ну и я, Сегио, маги стихии огня. И не побоюсь этого слова, лучшие стихийники в городе.

— Я чувствую, — кивнул я магам. — Вы мне не нравитесь.

— Взаимно, наши стихии всё-таки враждебны, — проговорил Сегио. — Но мы решили вас увидеть лично, чтобы в бою не перепутать вас с врагом, нам точно не придется сражаться в одном строю.

— И чтобы я вас не перепутал, — улыбнулся я, а со мной заговорила девушка маг огня Анабель.

— Видела ваши тренировки с волной, что держала вас над рекой на высоте десяти человек, — с придыханием проговорила Анабель. — Это было очень красиво.

— Наш котеночек великолепен, — усмехнулась Катарина — Других котят мы не держим.

— Я не ваш, — проговорил холодно я Катарине.

— Угу, уже нет, — улыбнулась воительница и взяла за руку мою сестру. — Адель, Арно, маги огня, мы с Лили вас покинем, покажу ей герцогский замок, она тут впервые.

Катарина потащила за собой Лили, которая все время сохраняла молчание, но тут вдруг спросила.

— Адель поругалась с братиком? Что случилось? Я ничего не понимаю.

— О, подруга, я тебе сейчас все расскажу, — радостно прошептала Катарина. — Котеночка спасать надо было...

— Так вот, — продолжил один из магов огня. — Мы предлагаем вам, как воднику, и еще трем стихийникам земли провести с нашим огненным корпусом тренировку.

— А одаренных стихией воздуха в городе нет? — спросил я, в этот момент Адель взяла меня за руку и невольно сдавливала до боли, явно нервничая. Похоже, что внутри девушки полыхала буря.

— Ну что вы, есть, но они объявили нейтралитет в грядущей битве, — удивила меня Анабель.

— А что, так можно? — удивился я демократичности города.

— Герцогу решать, что можно а что нет, — парировала Анабель мое удивление. — Он обещал с ними поговорить, ну а в случае отказа заставить. Он как стихийник земли разберется с воздушниками.

— Понятно, — ухмыльнулся я, вновь ненароком взглянув на Адель, которая уже не могла контролировать себя. На ее алых губах были видны клыки, она злилась и уже меняла форму— Прошу нас извинить, тут душно и жарко, мы отойдем.

— Особенность стихии, — оживились огневики.

— Да, надо проветриться, балкон в какой стороне?

— Там сад, — лязгая клыками проговорила Адель и потянула за собой.

Все было как вбреду, слезы, угрозы, я назвал ее еще раз монстром, который меня подсадил на свой яд. Адель смотрела на меня с ненавистью.

— Людоедка, монстр, — проговорила девушка, выходя из себя. — А ты ублюдок!

— Зато я человек, а ты нет, — ответил я оскорблением на оскорблением, с удивлением видя, как в мою голову летит не когтистая лапа, а девичья ладошка.

И все-таки пощечина была страшной, я отлетел метра на полтора, не думая даже попытаться защитится, а Адель ушла, тихо роняя слезы.

Мы, кажется, с ней заигрались. Смотря на звезды и сидя в саду у колючего куста я слушал, как внутри замка бородатый воин, Герцог, рассказывал, что мы победим, как он рад что все пришли на последний прием перед боем.

— А мне на все плевать, — выдохнул я небольшое облачко пара, улетевшее в небо.

Дорога до дома, которым я теперь ощущал лавку Данте, заняло немало времени, за которое мне не стало легче.

Знакомая дверь скрипнула, Данте всё сидел за своим столом, записывая что-то в огромный фолиант, а напротив его стола сидела в позе медитации азиатская красавица Кин в траурном кимоно.

На полу сияли защитные пентаграммы, испещренные тысячами символов, защищающие нас от Кин. Именно ночью она приобретает те силы, которых не было у призрака когда светит солнце.

— Как всё прошло? — поднял на меня взгляд Данте.

— Хуже не придумаешь, — ответил я, а Кин открыла свои глаза. — Нельзя было очищать кровь сегодня.

— Все настолько плохо? — удивился Данте.

— Адель омерзительна, — рассмеялся я.

— Ох, как вкусны твои страдания, — лукаво улыбнулся призрак.

—Я не страдаю, — проговорил я и направился на свой чердак. — Я спать.

— Хахаха, не страдает он, хахаха! — залился смехом призрак.

— Тишина, — грозно проговорил Данте и вновь углубился в свой фолиант.

Ночь, время не для сна, так бывает часто и иногда просто невозможно уснуть даже, если надо.

Сидя на рассвете на берегу реки и вдыхая свежий воздух мне хотелось выть на небо. На землю, на реку, на город, на то, что я попал в этот мир, хоть моей вины в произошедшем не было.

— Я знала, что ты тут будешь, — проговорила позади меня Адель. — Не поворачивайся.

— Изменилась против воли?

— Да, я безумно злюсь, мне больно! — прорычала девушка. — Давай я тебя укушу и мы забудем об этом как о плохом сне. Тебе же самому плохо, я вижу!

— Мне плохо, да, но во мне нет яда и я полностью свободен. И ты мне омерзительна, — усмехнулся я. — У меня нет заклинания от того яда, что мучает тебя. Ты должна найти противоядие от меня сама, я лекарство от тебя нашел. Давай останемся друзьями.

— Ублюдок! — прорычала тварь и позади меня тяжело захлопали крылья.

В первых утренних лучах солнца на берегу рядом со мной бесшумно появилась Кин.

— А я, смотрю, вовремя подошла, и как видишь, я была права. Ты кусок говна, — радостно сообщил мне призрак. — Сегодня будет самый сложный урок за все время твоих жалких попыток познать стихию воды.

— Я отменяю урок.

— У тебя до первого серьезного сражения осталось два, максимум четыре дня. Нет, я не против чтобы ты сдох, но внук расстроится, — скривилась Кин. — Итак, можно ли из воды сделать огонь, что является противоположностью воды?

— Можно.

— Удивляешь меня, неужели ты не настолько тупой? — удивилась Кин — А можно ли из этого же огня обратно сделать воду?

— Нельзя.

— Похвально! Абсолютно верно! Нельзя! Умница, — радостно ударила Кин в ладони. — Тогда как ты додумался из влюблённости сделать ненависть? И ты теперь надеешься, что никто тебя не убьет и вы еще дружить будете? Или ты думаешь, что яд что-то определяет, а это не ты сам себе внушил?

— Займись лучше обучением, — отмахнулся я от Кин, и без нее тошно.

— А я и занимаюсь. Хороший учитель не только передаст знания, но и поможет с философией и моралью. Я хоть и мертва, но никто не назовет меня плохим учителем, — села рядом в своем черном кимоно Кин. — Тебе умирать через пару дней, а вода не любит бурю в душе, это только для огня хорошо. Так что прими философию воды, не превращаясь в бурный поток, который бестолково бьется о скалы.

— Легко рассуждать мертвому о проблемах живых.

— Ах ты кусок говна! — вскочил на ноги призрак. — Делай мне двух водных големов, самостоятельных в своих решениях.

— Я и одного не способен создать, им нужно мое управление.

— Мне плевать! — прокричала на меня Кин, распугав всех птиц в округе. — А затем я хочу ледяную стену! Чтобы, когда за тобой придут, ты смог обороняться! Ты меня понял, кусок ты говна?

— Да, учитель, — вздохнул я, прикрывая глаза.

— Быстрее! — прокричала Кин мне в ухо.

— Да не кричи ты!

— Я буду кричать! В бою вокруг тебя будут кричать тысячи и умирать сотни! Быстрее!

И день пролетел незаметно, Кин меня замучала, как итог голем был самостоятелен, но лишь в том, что он пытался убить все живое.

Что невероятно радовало Кин, которую голем игнорировал, но зато чуть не убил пару крестьян, которые по незнанию вышли на мой участок реки рыбы половить.

Затем я пытался создать неприступную защитную ледяную стену, поглядеть на которую собралось около сотни человек. Метра в три высотой, в ладонь толщиной и длиной в четыре метра.

— Не пойдёт! Делай стену длиной в сто шагов и выстрой в пять человек высотой! — в очередной раз накричала на меня Кин.

— В сто твоих шагов или моих?

— Конечно моих, кусок ты говна, твои шаги никуда не годятся, как и твоя жизнь и душа! Короче, делай! Быстро! — Кин словно с цепи сорвалась, но в этих уроках был и огромный плюс, время летело, силы уходили на манипулирования водой, а не на бестолковые мысли.

И когда я вернулся в лавку, то сразу упал на свою кровать и мгновенно уснул, бессонная прошлая ночь давала о себе знать.

Во сне мне снилось, как меня осыпает поцелуями Адель, и я внезапно понял, что кто-то действительно целует меня, страстно, прямо в губы и с языком.

— Адель? — произнес я, еще не открыв глаза.

— Нет, не Адель, — прозвучал голос в темноте и, открыв глаза, я увидел Катарину, что снимала с себя простую серую рубаху, оставаясь голой по пояс. Обнажив свою грудь и сидя при этом на моем паху.

— Ты что тут делаешь?!

— Пришла спариваться, — улыбнулась буднично рыжая воительница и прильнула ко мне. — В тебе уже моя слюна, сопротивляться бесполезно, контрольный поцелуй.

Катарина положила мои руки себе на грудь и слилась со мной в страстном поцелуе.

— Зачем?! — прохрипел я, борясь с невероятным возбуждением.

— Асгар мертв, — прошептала Катарина, ее слеза прокатилась по моей щеке. — А я безумно хочу спариваться.

Глава 17

Война и смерть всё время с моего пребывания в этом мире дышали мне в затылок. Я этого не замечал, а зря.

Война оказалась намного ближе, чем я думал, и вот я уже нырнул в неё с головой, и выбора нет, отступать некуда.

И мстить уже есть за кого, и ясно, что нейтралитет не сохранить. Во мне кипела злоба и настала пора ее выплеснуть.

Несясь верхом на Хано, моем черном коне, через лес и прокручивая в голове каждый урок Кин, я наслаждался последними мгновениями беззаботной жизни.

Деревья мелькали вокруг меня, черный жеребец наслаждался бегом, а я нет-нет, но все же отвлекался от воспоминаний о уроках с Кин.

И думал о совсем ином.

Люди умирают постоянно, тысячами, миллионами, но одна смерть может изменить всё.

Учиться больше некогда, в моем кармане камень душ с Кин, которую я могу призвать в крайнем случае. Но только в самом крайнем случае, если понадобится продать душу подороже.

Моя легкая кольчуга испещрена защитными символами, что были сделаны рукой Данте.

И именно к такому исходу моя гениальность готовила меня, когда я забирал жизни касанием смерти. Она знала, что вот-вот может произойти то, что неминуемо.

Смерть вновь коснется меня, не думала гениальность лишь о том, что я попаду в любовный многоугольник.

На левой щеке до сих пор предательски пылал след от поцелуя Катарины на удачу.

Хано резво выбежал на лесную поляну, на которой скрывались за ветками деревьев лесные разведчики.

Десяток суровых мужчин с луками сливались с лесом, это был тот самый отряд Асгара и именно они выследили тех, кто забрал его жизнь.

— Грыа-а-а-а-а! — раздался злобный рев где-то в темных свинцовых тучах, которые вот-вот разразятся ливнем.

В небе, там, высоко-высоко, кружили вороны и коршуны противника, которые следили за ситуацией на земле.

И время от времени в свинцовых облаках появлялись чудовища, пролетающие вдаль на своих огромных кожаных крыльях из враждебных стай. Хотя может они из нашей стаи, не знаю, я не мог различить на такой высоте их метки и имена. И потому каждое чудовище для меня сейчас было враждебно.

— Арно, водник, друг Асгара, — быстро проговорил я перед десятком разведчиков, которые увидели герб на коне и не стали стрелять из луков. — Прибыл в помощь. Где они?

— Помню тебя, они у берега озера, поят коней, — коротко произнес разведчик, убрав лук за спину

— Сколько их? — спросил я, сидя на нервно топчущемся коне. — В озеро впадает речка, ручьи?

— Речка есть, по пояс глубиной, по ней мы и ушли, — хмуро проговорил воин. — Количество я не знаю, много.

— Много это сто или тысяча?

— Я умею считать до десяти, я не знаю что такое тысяча, — нахмурился воин. — Мы насчитали три раза по десятку десяток, их много.

— Понял, веди к реке, на месте разберусь.

— Нам приказано разведать и защищать водника, — гордо выгнулся воин.

— Наблюдайте лучше за озером, потом поймете, что меня не надо защищать. — устало отмахнулся я от воинов. Бойцы, конечно, на внешность суровые, но они не понимают, что может совершить водник в своей стихии.

— Пошли тогда. Речка маленькая, но рыбка там вкусная водится.

— Веди, — вздохнул я. Кому война войной, а кто-то все равно про рыбку думает, хотя я и сам хорош. Думаю о чем угодно, но только не о моем плане, который я решил реализовать.

К сожалению, ни о какой парной работе с Адель и речи больше быть не могло, в форме зверя она может и сожрать меня, благо теперь с дыханием огня у нее проблем не было.

Ненависть и злоба прям текли у неё по венам. И это она еще о Катарине не знает, которая рыдала над телом моего друга, словно была его вдовой. Асгар был единственным, с которым у меня были хоть какие-то дружеские отношения.

Тело Асгара уже положено в усыпальницу Стаи, утром, где я и решился на месть, смотря на его изувеченное тело.

К обеду я уже выдвинулся из города и прибыл к вечеру в те края, где все случилось, чтобы разобраться с той работой, с которой не справился мой друг.

У Асгара была простая задача, следить и по возможности усложнять жизнь вражеским отрядам. Короткими диверсиями и боями, не подставляясь под бой с сильным противником.

Но он не справился, не был он готов к встрече с магом огня той ужасающей силы, с которым он встретился, и как итог его обугленные останки привезли в город.

А маг огня… он где-то тут, рядом, живой и с вырванным клыком Асгара. Возможно, он сейчас у озера. А у меня есть злость и возможности. И потому я решил…

— Вот речка, — проговорил лесной разведчик, когда я спешился и прошел по лесу около получаса.

— Уходите к городу, — сказал я холодно, собирая все свое мужество.

— Нам приказано защищать… — начали перечить мне разведчики.

— Этого не требуется, — ухмыльнулся я. — Не мешайте мне.

Лесная речка струилась по лесу тихо и спокойно, и не было для меня проблемой, что она не глубокая. Я словно бог спокойно пошел по водной глади, постепенно ускоряясь и используя свою стихию.

Я несся по поверхности воды со скоростью, которая не доступна ни коням, ни зверям.

Скользя по речной глади ногами я не был защищен водой, мне не всё еще не хватало глубины. Но вот, когда речка почти впадала в озеро, глубина была достаточной для моей защиты и я нырнул в реку. Ведь в воде меня уже не достать никому.

И спокойно, как морской хищник, поплыл по озеру под водой, прямо в кольчуге и обнажив свой меч.

Я готов к бою с любым противником, и не имеет критического значения ни его количество, ни сила. Условия близки к идеальным, когда со мной может справиться лишь другой маг воды.

Осталось еще, чтобы дождь пошел с небес, тучи темные, и тогда… возможно я и умру от перенапряжения, но со мной не справиться и целой армии. Но дождя нет. К счастью или сожалению, уж не знаю.

На противоположном берегу уже виден огромный лагерь, несколько сотен лошадей стояли у берега и жадно пили воду.

Около них ходили воины соседней империи, которые взяли столицу и решили объединить наши страны под видом брачного союза.

И воинов там, дальше от берега, было еще больше, это арьергард, вот на кого наткнулся Асгар. И в этом, как минимум тысячном отряде, должно быть несколько изменённых и несколько магов неизвестной мне силы и стихии. Это безумно усложняло мою месть, но не зря же я гений.

— Ошибки нельзя допустить, — тихо пронеслось в моей голове, когда я коснулся дна озера в самом глубоком месте. — Надо сделать все быстро, нужна подготовка, но сперва необходимо познакомиться. Конечно же, не с врагом, им не надо обо мне знать.

Озеро было большим, глубоким и старым, я вдохнул воду и почувствовал вибрацию.

Оно чуть ли не с радостью приняло меня и я начал подготовку, дно озера начало замерзать, формируя ледяные сосульки и диски, там же под толщиной воды формировался и первый голем.

А я начал наблюдать водным зрением за противником. Они тут что, на ночь собирались остаться? Зажгли костры, их кони мутят воду, гадят куда не попадя… и тут я улыбнулся.

Не имело значение, буду я здесь убивать или нет, но озеро сегодня заберёт пару жизней. Вода была недовольна людьми, большое глубокое озеро в лесу редко видело людей, а тут они приперлись. Гадили, шумели и относились легкомысленно к древнему озеру.

Внезапно на берегу появились голые женщины и начали нырять в воду. Я улыбнулся, успев связать своей волей и силой огромную площадь воды.

В военном обозе всегда есть шлюхи, тут, видимо, такие правила, и я не сильно удивился обнажённым женщинам, что полезли в воду. Моются перед тем, как всю ночь ублажать верхушку. Значит, тут кто-то важный, опасный и будет очень хорошо если он сдохнет. К сожалению, от старости он умрет не сегодня, а вот от моих рук вполне возможно, что скоро сдохнет.

В моей голове родился план. Темный, кровавый и очень страшный план.

Беленькие нежные ножки мелькали в воде, девушки смеялись, радовались чистой воде, а тем временем мои руки обросли ледяными когтями.

Я схватил одну из девушек за ногу и слегка потянул за собой, затем отпустил и схватил уже другую за ножку, потянул и отпустил, чуть топя и утаскивая девушек дальше от берега. Смех и радость почему-то прекратилась на поверхности. Там начал зарождаться страх, ужас и паника. Но я только начал действовать.

Отдавая при этом команды големам, что перемещались в воде незаметно.

— Чудовище! — постоянно кричала девушка, когда я выпускал ее из своей хватки, а когда кричит девушка, то мужики быстрее стараются посмотреть, на что она там кричит. На берегу уже собрались сотни мужчина.

— Помогите! — кричала другая тонущая девушка и к ней кинулись десятки смелых мужчина.

— Давайте, помогайте им, — сдавил я ногу приманки по сильнее, чтобы кричала жалобней и погромче. — Да где же ты?

— А ну от воды отошли! — закричали двое на берегу в дорогих доспехах и я улыбнулся.

— Нашёл.

Атаковал я моментально, девушки утонули за секунды, воины, что быстро кинулись им на помощь, также лишились жизни и пошли ко дну.

Я был беспощаден и начал действовать, намереваясь забрать все жизни, что были здесь.

Из глубин озера тысячи сосулек выскочили одновременно, этому миру еще не знаком артиллерийский залп. А то, что несла ледяная сосулька внутри воду, которая после разбития замораживало все вокруг, и вовсе было моим личным изобретением и секретом даже от Кин.

Следом два пятиметровых водяных голема вынырнули из озера, пытаясь оттеснить воинов от земли ближе к берегу, а у берега огромной волной уже я стаскивал в воду десятки воинов за раз. Они моментально камнем шли на дно и тонули в контролируемой мной воде.

Тут не поплавать, тут только умирать. Озеро же с каждой новой смертью становилось местом силы для темных ритуалов, напитываясь энергией от крови и душ, которые погибают тут.

И озеру это нравилось, я чувствовал это, над поверхностью же бессильно запылал огонь.

Дно всё замерзало и новый лед вновь летел в противника. Передо мной у самого дна проплывал труп девушки.

Удары огнем по озеру показывали, что они знают где я, но не могут ничего сделать со мной. Но вдруг с небес сорвалась молния.

— Суки! — взвыл я, чувствуя разряды электричества, как меня парализует. И потому, из последних сил оперевшись в дно ногами, я приморозил себя к дну озера.

Сейчас я мог и всплыть, там бы меня, конечно, сразу огнем атаковали, но не взял бы меня сразу огонь пока я мокрый. Зачем тогда бить молнией, если они меня на поверхности взять не смогут?

Ответ прибыл сразу, крылатые твари пикировали в воду надо мной и в воду ворвались сразу два измененных.

Я слишком медленно после молнии приходил в себя, но глубину в восемь метров им быстро не преодолеть, мешали размеры их в две и пять лошадей. Я оклемался быстрее, чем когти и зубы измененных коснулись моей плоти.

— Вам конец, — блеснул мой меч, пробивая череп изменой твари, разрывая через глаз мозг. — Второй, спасайся.

И второй крылатый зверь попытался выбраться из воды, поняв, что я не так уж и беззащитен, но было слишком поздно. Я схватил его водой и тащил на дно, где уже был приготовлен капкан из льда. Зверь ревел, пытался вырваться, даже дважды смог глотнуть воздуха, но ледяные водные щупальца всё же схватили его за ногу и утащили на глубину.

Ровно в тот момент, когда в воду нырнул измененный, из воды вышло еще три моих ледяных голема, начавшие крошить тех, кто потерял всех лошадей и не успевал сбежать.

Простые воины уже поняли, что им конец, и бежали из о всех сил, остались стихийники, кажется, трое. И в воду как раз вошел один из них, видимо следом за уже убитыми измененными.

— Самоубийца, — оскалился зло я. И почувствовал, что контроль над стихией воды потерян. — Что?

Мои же ледяные щупальца схватили меня, вражеский водник завис в толще воды надо мной, прикованным ко дну озера.

Он улыбался, сжимая в руке нож, а я постепенно вмерзал в кусок льда на дне. Он победил.

Но иногда то, что не имеет разума и эмоций, действует очень эмоционально и разумно.

Огромный карп врезался в морду водника и он на мгновение потерял контроль.

И я не медлил, притянув мужчину к себе течением. Я был во льду уже по пояс, но всё же схватил водника руками и прижал к своей груди. Он вновь перехватил контроль стихии, а я применил то, что никогда не думал, что применю.

Мои зубы вонзились в шею водника. Он вскрикнул от боли, его нож бесполезно скользнул по моей кольчуге.

— Бесполезен твой нож, — пронеслось в моем разуме, а мой рот вырвал кусок мяса из чужого тела. Я вновь и вновь вонзил зубы в плоть.

Водник терял кровь с бешенной скорость. А я не прекращал вгрызаться в его тело, меч, конечно, последний аргумент, но водник не ожидал, что у меня есть еще кое-что в запасе.

— Позорная смерть, — улыбнулся я, отпуская водника. — Утонуть в воде для стихийника воды это позор.

А о том, что я его загрыз, я никому не скажу и никто об этом не узнает.

И перехватив контроль я впустил на берег сотни водяных змеек-разведчиц, простейших, не боевых големов.

И следом пустил в небо еще тысячу ледяных снарядов, добивая все живое. На берегу уже во всю догорал от панических атак огневика лесок, а змейки искали живых и нашли всех.

Одного раненого мага огня добивали водные големы и сосулька, торчащая в его пузе, пробив даже латы, говорила о том, что жить магу осталось недолго, а его сопротивление бесполезно.

Ледяной конус, который его ранил, был в полметра диаметром и весом в сотню килограмм. Маг огня всё еще отчаянно боролся за свою жизнь, но не это привлекло мое внимание. На его шее на золотой цепочке висел свежий крупный волчий клык.

И я знал, у кого он его вырвал.

— Не трожьте его, он мой, — послал я сигнал големам и начал медленно идти по дну к берегу, подобрав со дна свой меч, выроненный во время боя с водником, и обрастая поверх кольчуги ледяной, белоснежной броней.

Сила моей стихии поистине безгранична, особенно если попробовать сделать термоядерный подарок этому миру.

Но это если я выживу, а сейчас, выйдя на поверхность, я выдохнул поток раскалённого пара. Вода у моих ног вода кипела, а все тело покрывала ледяная броня.

Шипастая, страшная броня, на руках когти, а в руке меч, который постоянно морозил все вокруг. Нет, сейчас человеком меня никто бы не назвал.

Броня выполняла две функции, защищала и охлаждала. Такие перегрузки и переизбыток энергии вне воды для меня без брони перенести невозможно.

— Где ты? — содрогнул пространство мой спокойный морозный голос, было темно, я плохо видел в наступающей темноте, так как вокруг меня просто парило.

Пришлось связаться с големами и одновременно все время взывать к своей стихии, замораживая все вокруг, чтобы самому не иссохнуть и не сгореть.

И вот я сделал свой первый шаг на берег и мокрая грязь началась превращаться в толстую ледяную корку. Трава замерзала, листья деревьев вокруг покрывались инеем. В озере же плавали сотни трупов и вокруг них резвились рыбы, поедающие плоть.

— Мороз, — развел я руками и мой голос заглушил крики смертельно раненых и уже умирающих. Я медленно зашагал вперед, а из озера за мной тянулась труба из воды, прикрепленная к моей спине моей волей.

Вода из трубы циркулировала под моей броней, морозила и тело и воду, охлаждала мое тело под броней и поила меня.

Сейчас я одним легким дышал водой из трубы, а вторым легким дышал воздухом. Иначе никак, умер бы от той силы, что использовал.

— Где?! — делая шаг я прокричал изо всех сил, желая дать магу огня побольше страданий.

Я шел среди сотни раненых, которые мучились уже не от ран, а от того мороза, что стелился по земле, замораживая их раны и принося им столько боли, что они захлебывались в своем крике.

Моя злость, моя ненависть была настолько сильна, что я зашёл за грань возможного. За грань добра и зла. Они умирали от жуткого мороза в начале лета.

Наконец я подошел к нему, огненный поток ударил в мою сторону, а я лишь отмахнулся от него мечом, пустив по клинку струйку воды.

Струя воды при взмахе образовала сотни ледяных снарядов размером с руку, что впились в итак уже изуродованное тело маго огня. Огонь лишь бессильно лизнул мою ледяную броню, и вот я посмотрел на него.

Его руки были заживо приморожены к корке льда на земле, его ноги и таз были превращены в кровавое месиво моими сосульками.

— Это мое, — сорвал я с груди мага клык моего друга.

— Сообщи моей семье, что я храбро сражался, АААА! — начал говорить маг и разразился криком. Я же вырвал из его руки его же палец с золотым кольцом, значащий, что он хорош как маг огня, кольцо, на котором было имя его и его учителя.

— Я скажу, что ты обосрался, — обжег я лицо мага паром, который выдыхал, и моя рука с ледяными когтями вошла в его грудь, вырывая его еще теплое сердце.

Оно медленно пыталось биться, маг умирал, смотря на то, как его сердце превращается в лед и как я сжимаю руку в кулак, дробя его.

Всё. На километры вокруг живых людей не осталось.

— Кхе-кхе, — прокашлял старческий голос. — Неплохо, очень неплохо.

—Где ты? — исторг я пар, оглядываясь и не видя никого в сумерках.

— Да тут, я во тьме, неизвестный мне Водник. Ну и устроил же ты тут, — проговорил насмешливо старик, которого я никак мог увидеть, но прекрасно слышал. — Пока ты уничтожал мой корпус, лучших из лучших, между прочим, ты совсем не заметил, как солнце закатилось за горизонт.

— Где ты?! — взревел я, пуская ледяные копья во все стороны, дробя ими уже мертвые трупы.

— Тьма это моя стихия, а смерть мой материал, — рассмеялся старик, который, судя по всему, был некромантом. — Ты красиво убил Гадо, я убью тебя также. Это было ошибкой, приходить одному.

Я замер и улыбнулся. И собрал весь воздух в лёгкие, видя, как начали шевелиться трупы, скоро они восстанут.

— А я не один! — взревел я что было сил. — Адель! Жги! Огонь! На меня!

Один хлопок крыльями после пикирования с высоты и в землю ударила стена пламени. Я посмотрел на огонь и свет озарил некроманта, в красном балахоне и с длинной седой бородой. В его глазах стоял ужас, он попался.

Огонь принес мне столько боли… она сжигала своим огнем и меня. Ненависти Адель теперь даже слишком много. Сгорая в пламени я бежал к воде, и был не одинок в этом.

Старик был рядом со мной, он уже был по пояс в воде, пытаясь спастись от огня, но спастись не мог, я уже разрывал его на куски. Вырывая когтями его голову из тела и срывая с руки его кольцо.

Через мгновение силой воли я опять создал сотни змеек и медленно, почти теряя сознание, шел к расположившемуся на поляне дракону с начертанной меткой мелом. Адель.

Позади нее горела роща, а водяные змейки собирали кольца с павших. Приморозив к спине ножны меча, чтобы Адель было удобнее меня нести, я протянул ей ладонь, на которой лежал клык Асгара.

— Забирай меня, дело сделано, Асгар отомщен, — прохрипел я из последних сил, когда все змейки собрали все кольца. Огромная тварь с кожистыми крыльями уважительно склонила передо мной голову.

Огромные лапы схватили меня за примороженные к спине ножны и Адель, натужно хлопая крыльями, поднялась в воздух, неся с собой обессиленного меня с запасом воды и головой некроманта в город.

Это сражение было за мной, но кто победит в этой войне не знает никто. А нам надо войну выиграть, иначе никак. Другого пути нет, либо умрут все, кого я знаю.

Глава 18

То время не идет, стоит на месте, не двигается. И ничего не происходит.

То вдруг происходит всё и сразу за очень короткое время

Одна ночь прошла, всего лишь одну ночь я провалялся в бреду, не неделю, не месяц.

Ночь. Одну. Я не успел после боя даже слово сказать, сил не было.

Только высыпал на землю все окровавленные кольца вместе с оторванными пальцами перед Адель с Катариной и потерял сознание.

А теперь всё изменилось, события стремительно идут вперед, словно я проспал месяц. И всё, уже не потренироваться мне у реки. За одну ночь настал полный и пушистый песец.

— Город в осаде, — в который раз я проговорил, не веря собственным глазам. — Нам конец?

Стоя на городской стене первого кольца стен, я видел, как у противоположного берега наш враг выстраивает за рекой свои войска.

Наши войска встали поодаль от нашего берега, чтобы баллисты с рунными дротиками не доставали до них.

И чисто даже на глаз врагов раз в пять больше. Утро у меня просто прекрасным вышло. Осознание того, что нам конец это круто, но чего-то всё же не хватало для полного счастья.

Да, и еще на городской стене я был в сопровождении Катарины в дольно коротком платье, тоненьком и с большим декольте.

Эта изменённая зашла за мной, когда я только проснулся и очухался на своем чердаке, и лишь тот факт, что Лили не отходила от меня ни на шаг, не дал Катарине свершить нечто. Но Катарина сделала всё, чтобы показать мне, что она готова продолжать давить мне на больной мозоль.

И не сбежать же от неё и всех остальных куда-нибудь в другую страну.

Десятки тысяч воинов на том берегу жаждали нашей крови, чужие изменённые в форме летающих тварей пытались долететь до города, но незримая сила сжигала их, как только они поднимались высоко в небо. И я даже знал, кто там так огнем может дышать и почему.

— Как думаешь, — проговорила с придыханием Катарина, смотря, как еще один смельчак в образе крылатого зверя, объятый огнем, летел вниз, как и его десятки собратьев до него. — Если рассказать Адель о нас, она сожжет всю армию?

— Нет никаких нас, — хмуро проговорил я, опираясь о свой меч в ножнах. Бой не прошел бесследно, но травяной отвар Лили придал мне сил. Утром я без отвара и встать не смог бы.

Меня, правда, немного беспокоило, что отвар готовила сестренка. И помня об эффекте от мази было немного страшно, но я верю, что она мне сделает что-то во вред только если по глупости. С другой стороны, глупости в Лили хоть отбавляй.

— Котеночек, ну не дуйся ты так на меня, тебе же понравилось не меньше чем мне, — наигранно обидчиво проговорила Катарина.

— Ты мерзкая похотливая тварь, — холодно проговорил я. — Ты все испортила.

— А что поделать, какая есть, немножко похотлива. И ничего я не испортила, мне между прочим понравилось, хочу еще, — улыбнулась мне Катарина. — И еще, все, кто мне хоть чуточку нравятся, умирают быстро. Я даже не успеваю ими насладится, ты первый, кем я успела насладиться. На приеме я хотела поиграть с Асгаром в словечки без рук, а он взял и умер. Но вот с тобой успела, котеночек.

— Ты мразь.

— Я плохая ты хороший, ты хороший я плохая, котеночек, я проходила это уже сотню раз, — вздохнула печально Катарина и показала рукой в сторону врага. — Ты умрешь через пару часов или же умру я. Смотри, сколько там врагов, может, насладимся затишьем перед боем? Тут рядом есть прекрасное темное местечко, и можно…

— Какая же ты всё таки…

— Умная? Красивая? Любимая? Сексуальная? Все плохое я о себе уже слышала, — наигранно схватилась за сердце Катарина. — Не жалеешь ты меня, не ценишь.

— Зачем ты тогда пришла? Зачем пришла на чердак?!

— Ну-у-у-у, — оперлась о край стены попой Катарина и выгнулась в своем тонком платье, чтобы немного меня позлить. Она знала, что красива, и охотно этим пользовалась. — С чего бы начать…

— С главного.

— Начнем тогда с запеченного мяса в доспехах в моем лице. Знаешь, я должна была сменить Асгара утром, но не получилось. Ну, в следующий раз умру, не беспокойся, но я столько всего не успела. Вот и вошло мне в голову, а почему бы не развлечься. Я буду биться в первом ряду в грядущем бою и скорее всего помру, — рассмеялась Катарина. — Вот и кровь вскипела. У меня было два варианта, убить тебя или… Угадай, что я выбрала?

— Катарина, ты же понимаешь, что…

— А я и не претендую на тебя, котик, — встрепенулась Катарина, и я с удивлением заметил, что ей это не безразлично. Впервые что-то ей не безразлично. — Но если еще раз попробуешь избежать моего поцелуя на удачу, то расцелую тебя на глазах Адель.

— Ты угрожаешь, шантажируешь, может тогда ты мне враг?

— Нет, ты не понял, — приблизилась Катарина и прошептала мне на ухо. — Мне нужно не твое сердце, не разум или душа, деньги, статус жены, цветы, всё это оставь себе. Мне достаточно члена.

— Ты больная.

— Я знаю, все мы кем-то больны, жаль, ты не болен мною, — наконец отошла от меня Катарина. — Мне пора надевать доспехи. Надеюсь, мое платье тебе понравилось. Я решила так поднять твой боевой дух, кстати, под ним ничего нет, если ты вдруг думаешь поддаться соблазну.

— Может, тебя прибить, а?

— Плакать ведь потом будешь, а мстить-то как самому себе сможешь? Отрежешь что-нибудь себе или оторвешь? Есть у меня вариант, что ты себе можешь отрезать.

— Иди уже, — устало проговорил я, понимая, что вот с этой мне еще надо как-то сосуществовать.

Я оперся на край стены. Катарина обняла меня со спины, прижавшись грудью и даже ею потеревшись. И прошептала жарко мне на ухо:

— Котя, я не против Адель. Она даже ничего не узнает, да даже женись на ней, я не против, но я требую плату, — промурчала горячо рыжая воительница — Плату я возьму лаской и только ею, остальное меня не интересует.

— Я тебе всё не верю, снова ведь играешь во что-то.

— Верь не верь, а я не вру. Рано или поздно я тебя сломаю, ели выживу, — поцеловала меня Катарина за мочку уха. — Ты сам будешь радоваться мне, ты моя вкусняшка и моя тайная радость.

И она ушла, оставив после себя коварный запах цветов.

— И как я это разрулю?! — прокричал я, смотря на вражескую армию, и она теперь не казалось мне такой уж и страшной.

Нет, Адель мне чужая, запах, вся фигня, но я плохо к ней не могу относится, я проверил, моя кровь чистится, всё в норме. Однако я все равно переживаю за Адель, почему не знаю.

Но она молодец, и там, у озера, если бы она нарушила план и проявила себя раньше времени, то тот некромант не умер бы. Надо ещё с Данте встретиться, голову ему отдали и кольца, нужно будет узнать, нашел ли он что интересное. И вообще, где этот старик шляется? В лавке его нету.

— Как же достали эти женщины, — взвыл я, чувствуя вину за Катарину перед Адель, хотя и не должен. Или должен?

Может, взять меч и рвануть на штурм противника? Ага, и подохнуть как герой, и ведь не самый худший вариант, а всё долбанная Катарина.

Не, обманывать себя не буду, есть в моей памяти несколько моментов с той ночи, что будоражили кровь до сих пор.

— Интересно, в этом мире можно найти психолога?— проговорил я и сел у стены, перестав смотреть на вражеские войска. — Или он тут просто называется собутыльником?

— Что такое Психолог? — вдруг послышался голос Адель, я аж вскочил. У меня и так проблем куча, тут только спалить свое перерождение осталось.

— Да так, новое заклинание.

— Покажи, — выскочила на стену в кожаной одежде Адель. — Покажи.

— Не-а, я еще учу, применить его сложно.

—А что оно делает? — ах, эти прекрасные глаза. Я, кажется, после боя совсем расклеился.

— Приводит мысли в порядок, — выдохнул я, вставая, а Адель быстро подскочила ко мне и обняла.

— Спасибо за месть, — тихо проговорила девушка. — Асгар будет доволен в лучшем из миров.

— Ты тоже очень помогла, — погладил я ее по голове. — Без тебя я бы не справился.

— Ты настоящее чудовище, так жестоко убивал. Я все видела и ждала нужного момента, — прижалась Адель, а я на нее оперся, сил совсем нет.

— Мы с тобой два чудовища, — обнял я Адель покрепче.

— Ага, два монстра, ты был прекрасен в ледяном доспехе, — улыбнулась мне девушка. — Того некроманта, кстати, мы так и не убили…

— Чего? Я ему голову оторвал! — воскликнул я.

— Ты создал темные воды, которые запечатали душу некроманта в голове, так Данте сказал, — улыбнулась Адель. — То озеро нужно потом очищать, а не то заведется там что-то нехорошее,

— Я как знал, что творю что-то темное, — выдохнул я. — Надо Кин выпустить из камня душ. Пусть проверит реку.

— Я уже давно тут, — появилась сидящий в медитации призрак в кимоно на краю стены перед обрывом. — Дай мне спокойствия, о загробный мир.

— Кин, можешь проверить озеро?

— Арно, ты такой хороший, о озере беспокоишься, — проговорила Адель и поцеловала в щечку. — Мне пора, я на поесть отвлеклась и затем опять в небо.

— Твой огонь прекрасен! — прокричал я вслед девушке и печально посмотрел на призрака. — Удачи в небе, Адель!

— Спасибо! — прокричала девушка удаляясь. — И ты был прекрасен в ту ночь!

Оставив меня немного в ступоре, потому что кое-кто уже говорил подобные слова, но немного за иное. А рядом посмеивался надо мной призрак, ее это всё невероятно забавляло.

— Ты вообще всё знаешь? — посмотрел я с укором на Кин в черном кимоно.

— Ага, проблемы живых такие смешные, — улыбнулась Кин в своем черном кимоно. — И сразу говорю, озеро проверить не могу, оно далеко. Я считаю, что там ничего не зародится, но местом силы оно станет.

— Так я тебе и поверил, все равно проверю озеро, — нахмурился я.— А что с рекой сделают, сможешь проверить?

— Сейчас проверю, — пропал призрак, а в небе захлопала крыльями Адель.

Огромная, звероподобная, по своему красивая, уходила высоко в небо, даже думать не хочу, что она там поела.

Но все уже в деле, один я разбит и без дела стою, вон, внизу уже Катарина видна в своем черном доспехе и рогатом шлеме, с отрядом людей в несколько десятков.

Неужели они все отложили свои дела лишь для того, чтобы поздороваться со мной в это утро?

— Гы-ы-ы-ы, — произнесла Кин, появившись передо мной. — Я всё узнала.

— Рассказывай.

— С чего это? — возмутился призрак. — Плати, только вот я ласку не принимаю.

— Кин, уважаемый учитель, — взмолился я. — Не издевайтесь надо мной хотя бы вы.

— Ладно, это и правда интересно, они разозлили реку.

— Как? — удился я.

— Убили её сомов, — пожала плечами Кин и села в позу для медитации. — Живые иногда радуют своей тупостью.

— Но они не могли не знать, что этого делать нельзя! — воскликнул я.

— Не могли, но сом съел собаку одного из водника, ну и понеслось, — улыбнулась Кин. — Реку они будут охранять теперь усиленно, так как не могут контролировать

— А мне, получается, надо в реку, чтобы, контролируя воды, не дать им перехватить контроль. А их можно смыть? Всю армию одной волной?

— Можно, — слегка подумала Кин. — Но ты не справишься.

— Почему? Ты сама говорила, что я способный ученик.

— Я такого не говорила, — поморщилась Кин, перебирая что-то в памяти. — Не было такого, я всегда говорила что ты безмозглый кусок говна. Кстати, тебя Данте зовет.

— Понял. А ты нам помогаешь, потому что...

— Потому что я тут впитываю жизнь, да и скучно в загробном мире, — вздохнула Кин. — Вот только сюда просто так не попасть, не у каждого есть такой одаренный внук.

— Я ему расскажу, что ты его хвалишь.

— Если скажешь, не получишь тогда разбор ошибок боя на озере, — ухмыльнулась Кин. — А ты там знатно накосячил, как кусок говна. Змеек надо было делать атакующих. И ведь ты даже знаешь как, но не делаешь. Големы должны иметь несколько слоев льда и воды, и ты это тоже знаешь.

— Не знаю! — прокричал я. — Ничего из этого я не знаю учитель!

— Вот именно потому и не расскажешь ничего внучку. В ином случае не узнаешь никогда и ничего про стихию воды. Нельзя хвалить детей, а то они испортятся.

— Так ты уже сама испортилась! Похвали его хоть пока жив, если сама уже умерла!

— Всё, я удаляюсь, сам разбирайся со своими проблемами, учить ещё меня удумал, кусок говна, — вышел из себя призрак и кажется немного обиделся, после чего исчез. — Данте в стае.

Моя голова болела, ноги еле ходили, а я смотрел на вершину горы вдали. Ну почему у меня нет крыльев, чтобы быстро долететь, а не переться на своих двоих через весь город.

— Нет, тут и крылья наверняка бы болели, — вздохнул я и пошел вниз по стене, на которою еле-еле забрался.

В городе царил полнейший хаос, набирались отряды из простых горожан, я даже видел как девушки тренируются с вилами.

Кто-то кипятил смолу в чанах, кто-то делал стрелы, а кто-то просто бухал, ну а что? Каждый с паникой борется по разному, радовало лишь, что воздух был в безопасности, пока Адель там или один из старейшин.

— Смотри-смотри, еще одного порвала! — указывали ребятишки в небо, где в прояснившимся кусочке неба было видно, как в пикировании Адель одолела одного из изменённых и когтями оторвала ему крыло.

Меня аж дрожью пробрало, пока я тут разбираюсь с Катариной да медленно шагаю, для Адель уже идет смертный бой.

— Одна ошибка и ей конец, — проговорил я с замиранием сердца, видя, как моя невеста вновь скрывается в облаках а ее тяжелый противник падает на землю, где наверняка скончается в муках.

Но если не брать в расчет это, то в городе все было как всегда, люди торговали, отдыхали, работали и будто не замечали, что наступил первый день осады. А я все брел и брел в гору, кляня того урода, что удумал город построить на горе.

У ворот входа в пещеры стаи стоял отряд воинов, облаченных в черные доспехи, и смотрели они на меня, ковыляющего в их сторону, очень строго. Словно я был их врагом, но ни одного знакомого лица среди них не было.

И я даже начал сомневался, что меня пропустят, как вдруг вышел ко мне дедушка Адель в строгом костюме и как всегда с неестественно ухоженным маникюром на пальцах.

— Арно, мой мальчик, — радостно проговорил старик, приобнял меня и похлопал по спине. — Как же я рад тебя видеть живого, здорового!

— С чего это? — отпрянул я от него.

— Стая благодарит тебя за месть за Асгара, противник в ужасе и теперь боится даже рекой пользоваться без отряда водников.

— Так это потому, что они сомов перебили, потому и не могут, сами виноваты, — ответил я.

— По секрету говоря, тут еще я помог немного, по ночи, когда ты вернулся, — улыбнулся хитро старик. — Ты бы знал, как мне было тяжело превратится во что-то похожее на сома и всю ночь таскать людей под воду.

— Гениально! — воскликнул я, понимая, что произошедшее не глупость, а хитрая тактика. Не все потеряно для города, значит, есть какой-то план. — Они теперь реку под контроль не возьмут никогда.

— Ну что вы, Арно, просто небольшая смекалка. Мне Адель про твою первую встречу с рекой рассказала и попросила перебить сомов. Я еще тогда подумал, что не стоит их трогать, — проговорил старик. — Пойдём, Данте ждет в нашем архиве.

— Но они могут быть людоедами, все равно эти сомы опасны.

— Могут быть, но не являются, и не надо было так оскорблять мою внучку, — строго заметил меняющий форму. — Те сомы не ели людей, как и знакомая тебе девушка.

— У меня проблемы с её особенностями, потому и нагрубил. Сам жалею о сказанном, — вздохнул я. — Сложно свои чувства различать от того, что навеяно запахом и укусами.

— Это ошибка стаи, надо было с тобой поработать, обучить, все объяснить.

— Повлиять, убедить, заставить и немного избить?

— Не без этого, конечно, с обычными людьми это прекрасно работает. Но, как видишь, даже мне приходится контактировать с тобой, что обычно запрещено, — проговорил старик, а я уже слышал вдали ругательства Данте.

— Почему запрещено?

— Считается, что меняющим форму не стоит вмешиваться в отношения людей, — усмехнулся старик. — Обычно хватает простого рычания невесты, и жених ведет себя так, как надо.

— А на меня рычать бесполезно, правильно понимаю?

— Вы, Арно, и сами, как показала практика, на рык можете ответить более сильным рыком.

— Понятно. Как вообще вас звать? Не вежливо как-то, что только вы ко мне по имени обращаетесь.

— Меняющие форму не имеют имен, — улыбнулся старик, открывая каменную дверь передо мной. — Мы пришли.

Архив стаи представлял собой огромную комнату, заставленную стопками книг. И комната была огромна, с высокими потолками, в которые упирались книги.

Словно это бесконечная пещера, в которой веками собирались книги, но никто их не читал. У входа стоял огромный каменный стол из гранита, за которым сидел Данте и Герцог с топором, который он занес над лежащей на столе головой убитого мной некроманта.

— Говори, черепушка, как вы будете штурмовать мой город?! — кричал герцог, занеся топор над бородатой головой некроманта. —

—Да иди ты нахер, говно гребаное! — кричала голова. — Я тебе в жопу твой топор засуну, вот тебе, а не планы по штурму твоего засранного города.

— Альфари, — поправил очки Данте. — Ты все равно мне все расскажешь, либо…

— Либо что?! Ты говно некротика! — оскалилась голова. — Твое чтение душ на мертвых не работает, на хер ты идёшь, вместе с этим вонючем выродком с топором.

— Есть иные способы развязать ему язык? — спросил я, садясь за стол поодаль от головы, а рядом сел меняющий форму.

— Ооо, кого я слышу? Да это же ублюдочный водник приперся, слышь ты, выблядок, если бы не та летающая крыса, то я бы всю ночь имел твою нежную... — не унималась голова, а я наконец понял, почему я здесь и потому аккуратно, чтобы голова не видела, подвинулся к ее уху и тихо прошептал.

— А пока твои будут стоять у реки, я выбью тебе зубы и буду иметь твой рот, — ласково прошептал я.

— Нет уж, хрен тебе, мы подымем ночью мертвых и уже я буду иметь твою жопу! В теле лича! — дала мне словесный отпор голова.

— Городские кладбища вы не подымете, — устало проговорил Данте. — Я не позволю.

— Да обосрались нам ваши вонючие кладбища, мы своих поднимем и они перейдут реку, прибив вашего говно-водника, — оскалилась голова. — Темное братство нанесёт свой некротический удар в первую ночь!

— Значит, ночью, — улыбнулся Данте.

— Темное братство, — улыбнулся меняющийся рядом со мной.

— Через реку, — рассмеялся я.

— Некротический удар, — зачесал свою бороду герцог.

— Во уроды! — заткнулась голова.

Головешка между делом рассказала больше, чем хотела, темное братство означает, что основные силы армии не в людях а в некромантах.

И примерный план понятен, в первую ночь они ударят теми, кто уже умер, а утром довершат начатое живые.

— Арно, — проговорил герцог. — У города есть к вам, как к воднику, просьба.

— Я даже знаю какая, — вздохнул я. — Взять под контроль реку.

— Уроды вы! — начала кричать голова и Данте схватил ее за бороду.

— Да сдохни ты уже! — прокричал Данте, как дубиной разбивая голову о каменный стол, а когда закончил свое дело, посмотрел на нас и извиняющимся тоном произнес:

— Да достал он меня. Все утро оскорблял!

Глава 19

Я кучка-кучка-кучка, а не диверсант!

Нет, птичка-птичка, я не человек.

Не лети ко мне сейчас.

Полз я по траве, по гладкому ровному полю на закате, выйдя из секретного тоннеля за городом. Мне было не страшно, не по себе, да, но не страшно.

Защита минимальная есть у моей тушки, но проблема в том, что если меня увидят, то сделают что-то очень нехорошее с моим телом.

А мне нравится мое тело. Даже очень. Нравилось сейчас, я менялся со временем в лучшую сторону, и черты лица и тела были уже даже ничего.

А над моей головой, высоко-высоко в небе, летали огромные хищные мертвые птицы, которых некроманты используют как разведчиков. Птицы ищут разведчиков, докладывают сигналами что кого-то заметили, и даже начинают самостоятельно атаковать нарушителей.

А если птицы меня заметят, то явно будет что-то. От удара катапультой до какого-нибудь особо мерзкого заклинания. Надеюсь на понос, а не что-то серьезнее.

Мне конечно, помогли как могли, чтобы я выжил до того, как доберусь до реки, пытались спрятать магией, мантию невидимку дали. Мази всякие, отбивающие запах, да такие, что перед выходом Катарина отказалась меня целовать.

— Где бы раздобыть такую мазь, от одной девушки, нет, сразу двух, — потер я шею. Катарина отказалась целовать в щеку, а вот в шею засос оставила. — Все таки я козел, но зато счастливый…

В угрозы Катарина расцеловать при Адель я верил, и теперь был немного суеверен, в прошлый раз счастливый поцелуй был.

И я выжил! Там, где выжить было сложно, так что пусть целует, я не против, главное чтобы этот поцелуй на удачу не перешел в секс на удачу.

— Хотя может и не стоит перечить судьбе? Кто я такой чтобы спорить с судьбой? И вообще стоит насладиться моментом. А там есть чему насладиться. Адель вкусная, нежная, Катарина жаркая и жесткая, — прошептал я с удовольствием и с усиленной скоростью пополз дальше. Наверное такое происходит с каждым при угрозе смерти, всякие мысли странные лезут в голову. — Какой же я все таки козел, зато счастливый козел.

Город остался позади, а до реки ползти и ползти, причем попаду я только в небольшую речушку, впадающую в нашу реку, и только затем окажусь в реке. Там еще и плыть придется, но плавать я люблю, созданный для воды по земле ползать не должен!

— У-у-у-у-у, сука, — посмотрел я на огромную змею, что проскользила рядом и, кажется, она мне улыбнулась. — Ненавижу меняющих облик. Скотина, напугал.

Всё-таки классно быть змеей, я тут ползу, пыхчу, а вон как меняющий форму скользит легко по земле, и никто никогда его не заметит.

Меня одного на смертельно опасную миссию никто не отпустил, был вариант вместе с Адель полезть в реку, но что она там будет делать-то? У нее всего то пара форм. В виде девушки бесполезна, а в виде зверя ее видно за сотню километров.

Катарина вызвалась добровольцем. Ага, готова, умеет, хороша в бою, смелая. Вся из себя, всех покромсает и меня защитит, но тут уже отказался я, не надо мне такого.

Будет тут свой задницей крутить, толку-то от нее немного. Будет только отвлекать, а если ранит ее кто-нибудь?! Там такое тело, нельзя его ранить.

Дедушка Адель, меняющий форму и не имеющий имени, просто сказал, что примет бой плечом к плечу вместе со мной. И с ним никто не спорил, даже я, и сейчас, видя как он превратился в змею, я понимаю, он может быть очень полезен.

Форма зверя, дышащего огнем в любой вариации и вот, пожалуйста, универсальный боец. Огня в прошлый раз мне против некромантов очень не хватало, ну что тут поделать, плохо вода убивает мертвых, с живыми все проще.

Данте тащить было бы совсем бессовестно, он сейчас собирает по городу всех некромантов для попытки отбиться от некротического удара.

Да и не будет он ползать по земле, он ходить-то не любит, а тут ползти надо. Правда, у него есть боевая форма...

А во время боя будет весело ночью, может, сбежать? А то дыхание смерти, трупы… ну его нафиг.

— Птичка-птичка, не лети сюда, — взмолился я, видя как ворон с пустыми глазницами летит на высоте полутора метров над полем, по которому я ползу.

— Ше шеспокойся, оно не шидит, — прошелестела змея. — Она шидит только щизнь.

— Успокоил, — шепнул я, а ворон подлетел к небольшой кочке и тут же взорвался темным облачком.

Там, где зеленела трава, осталось лишь серое сено, это облачко забрала жизнь, а в кочке остались торчать косточки птички. Где-то высоко в небе, за полем моего зрения, стали слышны хлопанье крыльев.

— Кар! — прозвучало многоголосое карканье и я посмотрел на небо. Огромная стая огромная ворон собиралась высоко в небе, и долетев до невидимой линии, птички начали взрываться. Данте не пускал их в город, а тёмные облачка между тем спускались вниз. И как раз на меня, я был рядом с этой линией.

— Шыстрее, — прошелестела змея.

— Сам знаю, — прошептал я и усиленно пополз вперед, а ползти еще километров шесть, плюс к трем, которые я уже прополз.

Вот тут было уже страшно, я усиленно полз по грязи да по траве, а облака черной смерти падали один за другим на землю и убивали все живое, что встало на их пути.

Казалось, самое страшное будет ночью, но нет, на закате они уже начали наносить свои первые удары и явно искали брешь в защите города. Данте точно подготовился, а мне надо поспешить.

Главный удар, возможно, будет с двух сторон, и кажется, не с этой, значит со стороны ворот. Этот удар наверняка лишь отвлекающий, и основные пойдут через реку.

Что было сил я полз, скрываемый мантией невидимости и рунами, и всем чем только можно, ноги, руки болели. Я полз дальше, не жалея себя и обливаясь водой, чтобы ускориться, для простого человека такой путь ползком невозможен. И тут…

— Оу-у-у, — выпучил я глаза, моя рука почувствовала боль. Меня укусила пчела, мертвая пчела.

Я поднял над травой голову, темные тучи пчел летели вперёд, уничтожая все живое, что они встретили, а ко мне неслась на всей скорости змея. Она была на разведке и ей явно сейчас будет больно.

—Залезай, — поднялся я на руках над небольшой ямкой, куда заползла змея, а затем накрыл ее своим телом и лег сверху.

Это были невозможно долгие десятки минут незабываемых ощущений, кольчуга, штаны и рубаха с сапогами спасали, но не полностью.

Перед глазами меркло, хотелось бежать, я чувствовал, как некоторые пчелы пролезли и к змее, и как она болезненно сокращается.

Эти безмозглые твари не чувствовали меня из-за рун и мазей, вероятно, считая каким-нибудь бревном, и лезли лишь к змее, Но и мне прилетело, где-то на двадцатом укусе все слилось в единую боль и я перестал считать. Чистил усиленно кровь, пил воду из фляги. Но это было невероятное ощущение.

И когда ни пчелы, ни птицы не нашли защиты в куполе из моей тушки, атака прекратилась, а я полез дальше.

Я уже почти терял сознание, голова болела, морда распухла, руки превратились в боксерские перчатки. И вот уже я слышу, как течет речка, крутой берег и я словно бревно просто свалился в реку. С высокого берега больно ударяясь, во мне ещё и яда пчелиного куча, не помогает ничего.

И вот она, прохлада, моя сила, моя радость, то, что убережет, вылечит. Моя водичка.

Ох, как же я люблю воду. Вдохнув воду я просто улегся на дно, собираясь с силами и запуская усиленные лечебные умения. Как раз те, которые очищают от яда и в которых я поднаторел на свою голову.

Кин была права, я кусок говна, с ней сложно спорить. Можно все, конечно скидывать на то, что время стоит на месте, а события несутся так стремительно, что успеть что-то невозможно.

Надо учиться ускорено, давно следовало использовать защитную пелену воды, но нет, не умею. Улучшил бы лечение, но не умею, да как же так, все надо уметь, а времени нет.

— Кусок говна, — смотрел я на свою руку, которая начала приобретать нормальные размеры, а мимо проплыла змея. Красивые узоры гипнотизировали и я прикоснулся к её чешуе, незабываемые ощущения. — Но это не моя змея!

Змея атаковала меня не думая, укус в плечо и вот я уже в сдавливающих кольцах. Манипулировать водой в моем состоянии было сложно, лишь успел повысить плотность воды около меня.

И получилось смертельное комбо, змея сдавливает меня все сильнее, а вода становится тверже, и сама змея постепенно обрастала льдом.

— Паника, уйди, — пронеслась мысль в голове и на моих пальцах отрасли когти.

Делов-то было, быстро порвать на куски мертвую змею, а дело все в панике, ну напугался я немного.

И потому мыслил плохо, восприятие меня что-то подводит. Вокруг меня плавал меняющий форму теперь уже в виде крокодила, небольшого размера, чтобы не привлекать внимания. Я же сел в позу медитации на глубине, мне нужно было собраться с мыслями, а то какая-то пятиметровая змея, напугала меня до чертиков. Нет, так дело не пойдёт.

Во-первых, я устал, во-вторых яд пчел, в третьих бой был вчера и я выложился на полную. Тут уже не дело в мастерстве, силе воли или в силе внутренней стихии воды.

Это осада, постоянная критическая ситуация каждый день, каждый час, надо правильно распределить силы и средства.

— А не мотать себе нервы по пустякам, пусть и фигуристым, рыжим, или нежным и милым, — вздохнул я потоком воды. — Итак, что мы имеем? Надо проводить правильную политику во имя выживания меня любимого.

Крокодил плавал рядом и вдруг замер, я улыбнулся, потоки воды подхватили нас и понесли против течения. Контакт с рекой был легким, она живая вода, не мертвая, и уже в курсе о том, что учудили странные существа на поверхности.

Ну и на удивление меня уже знали, а вон тех, что приперлись и чьи животные нагадили в озере, нет.

— О, а это интересно. Как эта река связана с озером? Хотя… — пронеслось у меня в голове.

Вода это замкнутая планетарная система, и наверное как-то может передавать информацию, что не изучено в моем мире, но ярко проявляется в этом мире.

Небольшая речушка практически прокатила меня по кругу и уже тащила по направлению к слиянию с большой рекой. Были ли здесь враги?

— Были, но нам они не интересны, — пронеслось в голове, когда мимо проплыла огромная рыба, похожая на акулу четыре змеи и огромный, пятнадцати метровый крокодил, он уже сильно разлагался и его жрали мелкие рыбы.

Некроманты покидали в реки немало своего зверья, но пока я не видел и не чувствовал ни одного водника, и даже догадываюсь почему.

Им тут неприятно находиться и, когда меня вынесло в большую реку, я чуть не заржал. Как объяснить, что именно произошло, хотя бы самому себе, не понятно.

Это как с ножом, есть добрый металл, есть злой, и ты чувствуешь это, тут также. Река жаловалась! Большая река жаловалась мне на людей!

— Невероятно хочу в море, — промыслил я, прекрасно понимая, что река живая и может что-то испытывать, как показало, к примеру, озеро.

И вот так несясь по течению, я встретил водника на дежурстве у самого дна. Он был прекрасен в ледяном доспехе, с двумя короткими мечами в омуте речном, прямо в вихре воронки.

— Ты наверх, — взмахнул я рукой, отправляя меняющего формы в полет над поверхностью воды. — А ты лови, сука.

Чем прекрасна река, так это всегда меняющейся обстановкой, течение несло с собой так много интересно, а если это все собирать с собой, то никакие преграды не страшны, а самое главное, сил на это тратится минимально. А я решил экономить силы.

Водник получил сперва бревном в голову, камень разверзнул его, а затем два бревна впечатали в ил.

— Ну вот и все, — проговорил я, перерезая глотку воднику и вырывая палец с кольцом. — Где вас таких тупых берут? Вырядился он в ледяной доспех, а бревном по незащищенной башке не хотите?

В дно вдруг врезался дротик, выпущенный из баллисты, с руной взрыва на дорогом черненом древке, и я пулей понёсся к поверхности, подхватив по ходу движения крокодильчика.

Надеюсь, на этот раз не как с змеей, своего взял. Вылетев над в водой в лучах закатного солнца, я увидел, как мертвые идут в наступление. А внизу, под водой, прозвучал взрыв, и всего лишь небольшой бульк над поверхностью. А на глубине это смертельный удар. А тем временем со стороны города в реку полетели дротики в некротических тварей.

— Надо сваливать, иначе свои же и зашибут, — пронеслась молнией мысль.

И я, приводнившись, поплыл дальше, таща за собой крокодила к берегу. И вот у крутого берега вынырнул, а крокодильчик превратился в обычного человека в простой серой рубахе.

— Не делай так больше! — хрипя проговорил меняющий облик.

— Ты сам видел, там сидел водник. Это было опасно, — устало проговорил я. — Теперь нам не страшны дротики. Главное, чтобы не заметили нас.

— Сейчас прикрою, — пробубнил меняющийся и вокруг нас замерцало марево. — Темная магия это мое умение, не должны засечь.

А тем временем в воду на противоположном берегу, входили мертвые нескольких видом.

Огромные пузатые собиратели плоти, которые пожирали все живое и в своих желудках формировали новых воинов. В зависимости от запросов некроманта.

От простого когтистого нарезателя с когтями как у льва, но размером с собаку, до воинов тьмы, гуманоидов с повышенном интеллектом.

Переработка птиц и пчел также были задачей собирателя, ну и главная его задача это помощь в создании некротических драконов, на которых они собирали плоть, редкие и нужные части, и сращивали это все во едино.

— Если пошли собиратели, — задумчиво проговорил меняющий тела. — То получается, что у них армия настолько слаба?

— Думаю, всё сложнее чем кажется, — задумался я не на шутку, где армия не понятно. Да, сотни собирателей это круто, но армия мертвых где? Собиратели не особо-то боевые единицы, крестьян они могут сожрать, но наш город не возьмут.

— Смотри, нарезатели! — прокричал меняющий форму и начал меняться, отращивая крылья и увеличиваясь в размерах в десятки раз. — Воздух мой! Нарезатели на тебе!

И волосы зашевелились на моих ногах, собакоподобные обезьяны, неслись к реке вслед за Собирателями.

Но не в качестве порождений некротики дело, а в количестве нарезателей. Их было много, очень много, по берегу в воду неслись тысячи, а возможно и десятки тысяч. Их просто создавать, они слабы, но сила их в количестве.

А в воздухе были слышны удары крыльев, в один ритм, который не доступен для живых.

— Тащи наших летяг к воде! — кричал я, вставая по колено в ил и скидывая с себя кольчугу, сейчас любая помеха в моей магии будет смертельна. — Скажи им всем собраться у реки, чтобы твари приблизились! Тут их примет река!

— Не справишься! — прорычало взлетающее чудовище.

— Значит умру, — проговорил я, соединил свои ладони и поклонился реке, моя голова коснулась воды, что плескалась у моих колен. И я прошептал.

— Помоги, родимая, — попросил я реку, которая не имела разума. — Я простой кусок говна, неумелый и буду совершать ошибки.

Волны ударились о мои ноги и я сосредоточено закрыл глаза, вся жизнь промелькнула перед глазами. Всё неважно, паника в моей душе не важна, неуверенность. Не попробуешь не узнаешь, меня этому не учили, но я читал…

— Хи-хи-хи, это будет интересно, — прозвучал голос слева и я открыл глаза. На высоком обрывистом берегу стояла фигура в черном кимоно и смотрела на ряды нарезателей, что уходили в воду. Она внимательно следила за тем, как в небе летят костистые драконы, как с нашего города подымается моя стая. И как первым, в одиночку, мертвых драконов атакует крылатый зверь. Один против сотен.

— Он не один, — гордо произнес я и громко прокричал. — Речная буря, акт третий, водный ад, смерч!

Моя рука уперлась в невидимую стену справа, а вторая рука в стену слева и я воззвал к воде. Я уперся в стены, которые существовали только для меня, водника. Глаза закрылись сами собой, а уши слышали, как вода начала расходиться, когда я начал медленно раздвигать стены.

— Ом-м-м-м-м-м-м, — распевала Кин. — Ра-аз, два-а-а, три-и-и, кусок ты говна, ом-м-м-м-м-м.

— Оммммм, — подпевал я и медленно отпустил невидимые стены, и начал медленно, словно волна, двигаться. И открыл глаза. — Раз, два три, ом-м-м-м.

Воды расступилась передо мной, обнажив дно и показав труп водника. И как только я отпустил стены, вода хлынула обратно.

Но я уже начал свой медленный танец, шаг, взмах, поворот, словно монах из далекого азиатского монастыря, по пояс голый и по колено в грязи и воде.

Я медленно и плавно, постепенно ускоряясь, приводил реку в гнев божий. Уровень воды поднимался и вот я уже танцую по грудь, волны усилились в размере и сотни дротиков, что летели в меня со стороны противника, не достигли цели.

Посередине реки образовался водоворот, который начал вырастать над поверхностью воды, превращаясь в смерч. И лишь Кин была рядом, пытаясь перекричать бешенство реки.

— Раз, два, три, не срывай ритм, кусок ты говна, ом-м-м-мм-мм!

— Раз, два, три, — пронеслось в моем разуме, а моя голова скрылась под водой. Я двигался плавно, чувствуя в каждом движении силу, отдачу и сопротивление вод.

Река была недовольна, но не хотела меня убить, а тысячи порождений смерти всё никак не могли достичь противоположного берега.

Они входили в воду и их увлекало течением, они устремлялись к водовороту, который словно огромная камнедробилка увлекал их ко дну и дробил о них же самих и о дно.

А драконы… они были великолепны, но уже наши, а не некромантские, которых стая нещадно жгла и разрывала на куски, заманивая ближе к смерчу. Более мелкие живые были маневреннее мертвых, а смерч качался и постоянно увлекал тупых мертвых тварей в себя, отправляя их вниз, к воронке ада, где уже сотни тон мяса превращались в корм для рыб.

Что же до меня, то я и не помню особо, что происходило, я двигался, двигался, а затем куда-то поплыл. Время стало ничем, реального мира не существовало, остались лишь мои движения и водная стихия.

А затем мокрый песчаный пляж, яркие звезды над головой и слабость, и ещё какое-то непонятное счастье в душе. Идиотская улыбка на лице и никакой возможности пошевелиться.

— Ну что я могу сказать, кусок говна, — проговорила Кин, подойдя к о мне, как и я слушая, как разбиваются волны о берег реки. — Это было неплохо.

— Знаю, — еле пошевелил я губами.

— Данте, твой ученик тут, — тихо проговорила Кин.

— Мы победили? — спросил тихо я.

— Вы пережили всего лишь первую ночь, — усмехнулся призрак.

— Но пережили, — ответил я, закрывая глаза, несмотря на то, что звезды сегодня сияли по особенному. Меня ждало забвение и я свою работу сделал хорошо.

Глава 20

Осада это не только постоянное сражение, но также отдых и анализ происходящего, а еще понимание, что творится что-то не ладное у противника.

Они сегодня разбивали на своей стороне лагерь для больших господ. Как говорит разведка, они хотели побыстрее захватить город до прибытия высоких гостей и на блюдечке предоставить разрушенный город.

Но не получилось, и как они объяснят своим лордам, куда делись все мертвые боевые единицы и самая главная ударная сила, я не знаю.

Как докладывает наша разведка, все вражеские некроманты в шоке от произошедшего.

Что творилось ночью умалчивается, насколько это возможно, особенно в их рядах.

Но скрывать свое поражение для них проблематично, когда по берегам лежит армия мёртвых.

Некротических драконов больше нет, воздух почти полностью наш, мертвые птицы уже редкость, ночью большую их часть перебили. А вражеские стаи измененных сейчас в таком состоянии, что лучше к ним не приближаться.

Сегодня утром к нам как раз прилетел белоснежный изменённый на первый раунд переговоров с нашей стаей.

Нашей стае предлагается мир и спокойная эвакуация из города, отъем нескольких самок, и, возможно, одного самца в качестве репараций.

Ну а люди пусть решают свои вопросы сами, между собой, ведь изменённым, как вещал переговорщик, здесь делить нечего.

Как мне по огромному секрету сообщил меняющий лица, когда пришел меня проведать, о том, что я хоть и чисто формально, но принадлежу стае, знают уже во вражеских рядах. И, кажется, они меня хотят. Не волнует их даже то, что я человек.

Вражеские стаи не хотят сражаться с нами дальше по очень простой причине: они не вывозят.

Они-то рассчитывали, из-за нашего малого числа, легко нас уничтожить, самок забрать, щенят поделить. Но не тут-то было, мы потери считай что вообще не несём.

Их встретил противник, который по крови и по качеству превосходит их. И очень сильно. Не зря же Катарина именно сюда, к местной стае прибилась, эта сука к слабым бы не пошла.

И сейчас переговорщик в затруднительном положении, старейшины нашей стаи сделали переговорщику такой жесткий расклад, что теперь все ждут, что решит наш бородатый Герцог-отшельник.

— Их стаи будут уничтожены, если к вечеру за такое предложение ими не будут принесены извинения, — усмехнулся меняющий лица. — И да, Арно, ты теперь официально водник нашей стаи, один из нас.

— Ну просто замечательно, а можно я буду свой собственный водник? Не? — пробурчал я утром, пытаясь не напялить штаны себе на голову.

Но война войной, а я старался каждую секунду отдать учёбе, так как даже не особо понимал, почему у меня получилось создать смерч.

И потому сейчас пытался познать то, что было неподвластно мне, на заднем дворе книжной лавки вместе с Кин и Адель, которая также, как и я, отдыхала после ночной бойни.

Адель ночью, говорят, оторвалась на все сто, даже в стан врага наведалась, притащив туда в когтях с собой еще и Катарину. И порезали там немного некромантов. Но славу богу, их самих не разорвали на части.

— Кусок ты говна, делай огонь! — кричала Кин.

— Я не могу! Ну не получается у меня! — кричал я на глиняную чашу, из которой я должен был выделить газ и сделать поток огня. Про газ, конечно мне не говорил никто, а Кин назвала это единением с водой.

— Палкой его! — орала Кин. — Бей кусок говна, в монастыре тебя бы уже на куски порвали!

— Адель, ты чего дерешься? — подскочил я от того, что меня огрели палкой по спине.

— Делай пых-пых, быстро! — указала палкой Адель на глиняную чашу с водой.

— Оно не может так просто делаться, водород прочно связан с кислородом, а водород можно получить в процессе электролиза воды. И как сделать это просто мыслью я не понимаю! — прокричал я в отчаянии. — Проще Калашников сделать, чем огонь из воды!

— Элетру-у-у-у, — попыталась выговорить Адель, а потом посерьёзнела и ткнула меня палкой. — Делай пых-пых!

— Что такое Калашников, — быстро сориентировалась Кин.

— Не знаю.

— Делай Калашников, хочу, — проговорила Кин и, не дождавшись от меня ничего, обратилась к измененной. — Адель, лупи.

— Не-не-не, — отошел я от Адель. — Никаких палок.

— Мой прекрасный ученик, — подошла ко мне Кин с хитрой улыбкой. — А теперь рассказывай, что такое кус, лар, од?

Во двор из лавки открылось окно и на нас посмотрел, недовольный и невыспавшийся Данте, приподняв свои очки.

— Что кричим, а драки нет? Не шуметь, у меня много работы. Кин, вода состоит из двух частей, воздух и газ, который, собственно, и горит, — усмехнулся старик, смотря на свою бабушку, что пыталась переварить услышанное. — Как говорится, век живи век учись, и тихо теперь, не шуметь!

— Но вода жидкость, как она может состоять из газов? — опешила Кин. — Ученик, огонь из воды получается из-за перехода энергии воды в другое состояние, ведь так?

— Думаю, если упрощённо, то да. Но огонь питать надо и когда горит газ… — потер я голову. Замучился уже и я и голова, и голова соображала плохо.

— Газ горит, я знаю, такой газ по бамбуковым трубам для производства бумаги, он транспортируется по миру уже несколько веков, — села в своем черном кимоно Кин в позу для медитации. — Но разве вода состоит из газа? Нет, она кипит и испаряется, но это всё равно вода, она есть и воздухе…

— Ты, кажется, сломал Кин, — тихо шепнула мне Адель.

— Пока еще нет. Кин, а сколько состояний у воды?

— Вода испаряется, газ. Вода не испаряется, жидкая, вода замерзает, твердая, у воды три состояния, — пробормотала Кин и показала мне три пальца. — Три состояния, ты даже такое не знаешь, кусок?

— Нет, их четыре.

— Врёшь

— Нет.

— Данте! Внук! — завопила Кин и окно вновь открылось.

— Ну чего, бабушка? — устало проговорил Данте

— Он говорит, что у воды четыре состояния, он врет! Подтверди! — прокричала Кин.

— Ну вот, Бабушка, ты и попалась на крючок Арно, а я тебе говорил, не обманывай и не вреди нам, — устало проговорил Данте и приподнял очки. — Он не врет, у воды четыре состояния.

— Значит, врешь и ты, их три!

— Нет, четыре, — спокойно проговорил Данте и указал на солнце. — Нам светит часть газа из воды, которая перерождается в другой газ и именно там, как я понимаю, и существует четвертое состояние воды.

— Три, — дрогнул голос у Кин и она внезапно пропала.

— Данте, что случилось? Что с ней? — испугался я, безумного призрака нам только не хватало.

— Ей нужно время, она отдыхает. Вернется чуть позже, — устало проговорил Данте. — Арно, иди лучше пообедай и отдохни как следует, ночь может выдаться жаркой.

— Ну и я пойду тогда, а то вдруг мой отдых резко закончится, — шмыгнула носиком Адель и поцеловала меня в щечку. — Давай, не скучай.

— Да где тут поскучаешь? — вздохнул я, смотря на глиняную чашу. — Как водород может отделиться просто так, силой мысли…

— Воля, — холодно проговорила за моей спиной Катарина, которая точно видела поцелуй Адель в мою щеку. — Воля способна на всё.

— Привет, — проговорил я, не оборачиваясь.

— Спасибо, что живой, я на дозор, — проговорила глухо Катарина в шлеме.

— Поцелуй на удачу?

— Мне не нужен, — хмуро проговорила Катарина. — А свой ты непременно получишь перед боем.

— Удачи.

— Она мне не требуется, я опираюсь на мастерство, — проговорила Катарина и ушла.

И вот я посмотрел ей вслед, десять воинов в черных латах шли за девушкой, что возвышалась над ними. На ее черных латах были видны новые царапины, на ее щите еще были видны кровавые подтеки. Ведь именно она с подчиненными на земле встретила тех, кто все же смог переплыть реку.

— У нас потерь нет, — проговорил я. Это был первое, что мне сообщили, когда я оклемался после полной отдачи сил реке. — Я смог.

Ноги не держали, но вот я, еле ковыляя, вошел на кухню, где вовсю хозяйничала Лили.

— Нет, ты что-то не понимаешь! — говорила Лили Альфреду который сидел у нас на кухне с огромным синяком на лице. — Мужа я выберу себе сама. Арно, он пришел свататься!

— Не приходил я свататься! — прокричал возмущено Альфред, — Я пришел за книгами по темным искусствам! А Данте направил меня на кухню.

— Неправда! — всё не унималась Лили. — Он пытался меня обнять и что-то там говорил, что хочет меня попробовать!

— Чего кричим? — вошел в кухню Данте с книгой, опутанной серебряными цепями. — А ну тихо всем, книга по темным искусствам вот, тута. Читать будете вместе с Арно, вдвоем.

— А я не хочу вдвоём! И зачем мне темная магия, если я еще с водой не разобрался? — возмутился я. — И зачем мне Альфред?

— Достали с утра пораньше! — разозлился Данте, сев за стол, и ударил о стол книгу, которая вдруг злобно зарычала. — Этот лечебный маг идиот, потому что он маг смерти, причем прирожденный. Я все ждал, когда он сам дойдет до этого, и вот вчера он сожрал свою первую душу.

— Было вкусно, — смутился Альфред и даже немного покраснел. — Там было много темных душ, я пришел к реке на свой последний бой, а там Арно танцует…

— Я не танцевал! — возмутился я. — Это была тайная магия, и я не темный.

— Здесь, в кухне, нет ни одного светлого, эта вот жрица темного бога, — указал на Лили Данте. — Этот жрет души и бьет сырой магией, а ты, Арно сражаешься подсознательно лучше именно ночью. Так что думается мне, что твоя спецификация это темные воды.

— Так мне просто удобнее ночью сражаться. И вообще, стихийники воды всегда нейтральные, — начал говорить я, как вдруг на кухне появилась Кин и тут же бросилась ко мне.

— Четыре! — кричала мертвая.

— Сгинь, — махнул на неё Данте и Кин пропала. — Воды могут быть темными, поэтому вот вам книга по темным искусствам. Наш противник в основном темные колдуны, светлые решили, что к нам они воевать не пойдут. Они вообще за дипломатию, хотят все разрешить разговорами.

— А что говорит наша стая? — вдруг задался вопросом я. — Если примут условия, то без них будет тяжело.

— Они будут с городом, — как-то неуверенно проговорил Данте. — Я на это надеюсь.

— Не темный у меня бог, он вежливый и отвечает на просьбы верующих, — начала говорить Лили, на что Данте тут же ее прервал.

— Имя? — потребовал Данте.

— Не скажу, — надула губки Лили.

— Итак, книгу читаете вдвоем, если один уведет взгляд, то книга попытается завладеть его телом, — устало проговорил Данте. — А мне сейчас нужно идти к герцогу и разобраться с малым кругом некромантом. Лили, ты в лавке за главную.

— Поняла, — всё еще обиженно проговорила сестренка, а Данте серьезно обвел нас взглядом и указывая пальцем, строго проговорил.

— Ты молодец, и ты молодец, Лили, а ты, Альфред, даже не думай сожрать душу Лили.

— Я и не пытался, — быстро проговорил Альфред.

— Щупальце свое убрал! — крикнул строго Данте.

Я заглянул под стол, а там от ноги Альфреда тянулось сотканное из тьмы щупальце, которое быстро вросло полностью в ногу парня.

— Убрал я, убрал, я просто хотел потрогать жрицу, — пробурчал Альфред. — Красивая же, и душа у неё наверняка вкусная. Собиратель был не вкусный, вдруг она как собиратель?

— Я не собиратель! Они страшные! — возмутилась Лили. — И я вкусная.

— Это еще надо будет проверить, — пробурчал Альфред и взял ложку. — А тут будут кормить, если душу не дают?

— Они, темные, все такие? — Спросил я у Данте.

— Да, но ты такой же, — устало проговорил Данте. — Ну что, хозяйка Лили, корми нас. Я души, в отличии от некоторых, не ем, а эта ночь опять, видимо, будет бессонной. Нужно подкрепиться.

— А у нас куриный суп! — радостно проговорила Лили. — У нас еще месяц на обед и ужин будет суп из копченной курицы.

И вот в такой обстановке мы обедали, и я, и Данте уже ненавидели куриный суп.

Но куда деваться? После прошлого приступа моей гениальности у нас огромные запасы копченых куриц, Лили даже предлагала начать торговать едой.

Данте ушёл и куда-то пропала Лили, а я с Альфредом смотрели на книгу в цепях, которая все время подпрыгивала и рычала.

— Ай, больно, — вдруг вскрикнул Альфред, коснувшись цепи, а от его руки пошел дымок.

— Ты темный, тебе нельзя касаться серебра, — ухмыльнулся я и снял цепи, а книга тут же вцепилась мне в руку. — Она кусается.

— Она хорошая, — погладил книгу Альфред и открыл ее. — Это Данте издевается над ней, вот, смотри, какая она хорошая,

— Сейчас посмотрим, — коснулся я страниц и меня ударило током. — Она дерется!

— Ты просто недостаточно темный, — прошептал Альфред. — Смотри, она сама пишет…

А книга и правда сама писала, на пожелтевших чистых страницах появлялись письмена чернилами, только я никак не мог понять, что это за буквы.

— Я не могу прочесть.

— Сконцентрируйся, я слышал, что некоторые книги только так можно прочесть.

И я попробовал:

Тьма и свет есть во всем сущем, вода не является исключением. Есть поверье от народа о том, что в темном омуте черти водятся, и это поверье не право лишь отчасти.

— Она пишем по моей стихии, — проговорил с удивлением я.

— И по моей, о стихии тьмы, — задумчиво проговорил Альфред. — Наверное, каждый читает свое, так что не отвлекайся.

И я не отвлекался до тех пор, пока не скрипнула дверь в лавку. Я оторвался от книги, а за прилавком уже сидела Лили.

— Нет, Данте сейчас нету, книги пока только по экстренным случаем, — проговорила сестренка в красивом платье очередному гостю. — А, вам по медицине? Прочтение пять медных, копирование серебренный, правая полка седьмой ряд, книга «Живым или мертвым, вылечим». Нашли?

— А как она вообще ориентируется? — начал говорить я, но меня толкнул в бок Альфред.

— Э-э-э, не отвлекайся, у меня аж в голове начало темнеть, — проговорил парень.— Данте говорил вместе читать…

— А, да, точно, — я вернулся к чтению и Альфред облегчённо вздохнул.

И всё пошло как в старые добрые времена, только за столом сидела Лили, а я читал книгу в паре с Альфредом.

Дверь скрипела, гости книги спрашивали разные, правда, книги с уклоном на проклятье просили больше.

— О, Лили, — послышался голос Адель. — Теперь ты тут главная?

— Ага, заставил старикан, — вздохнула Лили. — У меня голова уже пухнет от этих названий. А ты что не дежуришь?

— За Арно пришла, его в стае ждут да требуют, — проговорила Адель и я впервые за несколько часов отвлекся от книги.

—Не пойду я никуда.

— Ты опять на стаю держишь зло? — сузила глаза Адель. — Что они натворили?

— Да ничего они не натворили.

— Тогда на меня обиделся?

— Нет, но я никуда не пойду.

— И почему же? — подбоченилась Адель. — Обиделся на меня, потому что я хочу, чтобы и ты огнем дышал?

— Не в этом дело, — немного засомневался я, говорить или нет. — У меня после танца шторма у реки теперь ноги болят.

— Вот ты и сознался, что танцевал, — улыбнулась мне Адель. — А со мной он, Лили, не танцевал ни разу!

— И со мной не танцевал! — возмутилась Лили. — Братик, хочу танцевать!

— А с рекой он танцует! И с озером! Водолюб! — поддержала Адель сестренку.

— Это магия такая! Таково взаимодействие, я что, виноват, что это на танец похоже? — начал говорить я, но тут вскочил на ноги Альфред, смотря в книгу.

— Доминиус Инкантус исс… — начал махать руками, источая тьму, Альфред, но я был быстрее и закрыл книгу. — А что… а где? ох…

— Тебя книга контролировала, — проговорил я, неся книгу к Лили, и положил ее на стол, обвязывая серебренными цепями. — Книгу Альфреду не давать, я к стае.

— Ну дайте, я не дочитал, — жалобно забормотал Альфред, когда я с Адель выходил из лавке, на что Лили грозно рявкнула.

— Не дам! — рявкнула на него Лили.

— Арно, а не опасно будет Альфреда с Лили оставлять наедине? — спросила Адель.

— Думаешь, она все-таки его сожрет, да?— испугался я за бедного темного мага не на шутку.

— Ха-ха, честно говоря, я тоже за Альфреда переживаю больше, чем за Лили.

Идти до этой гребаной горы было невероятно тяжело, я несколько раз Адель просил обернуться в боевую форму и отнести меня, но девушка упиралась и отказывала.

А уже внутри горы пришлось идти по тоннелям до самого герцогского дворца, и только в тронном зале меня перестали мучать. Огромный каменный тронный зал пустовал, ну, почти. Проходило выслушивание в усеченном формате, на троне восседал Герцог, по левую руку сидел Данте на небольшом стуле с книгой на коленях, и что-то записывал. По правую руку сидел меняющий формы, дедушка Адель.

А в зале сидел я, Адель, несколько изменённых, стража и еще с десяток мне неизвестных людей. Перед герцогом в золотистых одеждах стоял кучерявый блондин, представитель вражеских Стай. Дартес.

— Вот он, наш водник, — указал на меня Герцог. — В вашем требовании он есть.

— А не слишком он молод для могущественного повелителя воды? — усомнился Дартес, смотря на меня как на говно.

— Возраст, уважаемый Дартес, — проговорил тихо Данте. — Как и внешность, не главное в магии и стихиях. У вас, изменённых, слишком многое решает тело, у магов всё не так.

— Итак, подведём итоги! — грозно рявкнул бородатый Герцог и пододвинул к себе топор. — Вы нам обещаете нам снятие осады и мир, если я сниму с себя титул, отдам вам три самки, одного мага воды, выкуп в четыре тонны золотом и рабов из числа горожан в числе двадцати тысяч. Я ничего не упустил, Дартес?

— Не упустили, — надменно проговорил изменённый. — В ином случае мы уничтожим ваш город, стая будет уничтожена, каждый горожанин будет убит, каждый дом будет сожжен и никто и ничто, ни боги, ни демоны вам не помогут.

— Тогда я решил! — рявкнул герцог, взяв топор в правую руку. — Мы будем сражаться! Вы будете повержены! А ты и ваши стаи пожалеют о том, что ты сказал.

— Встретимся на поле бое, и там я лично вас убью, — ответил герцогу изменённый. И тут передо мной появилась Кин.

— Три-и-и-и!!! — Кричала на меня Кин, тыча тремя пальцами в лицо. — Три, не четыре!

— Ага, — в шоке кивнул я, смотря, как и все собравшиеся, на призрака, а Кин, видимо, что-то поняла и тихо проговорила:

— Я не вовремя, да? — исчезая в воздухе произнес призрак.

Глава 21

Моя камера была раскалена до предела, даже пол грел словно хорошие батареи, а мои железные кандалы были натянуты так, что врезались в кожу, но при этом не ранили меня. Я не мог пустить кровь и покончить с собой или как-то иначе воспользоваться своей кровью.

Снаружи загремели ключами и дверь в камеру медленно открылась.

— Ну здравствуй, мятежник, — проговорил неприятный голос. — Пришло время писать письма.

— Да пошел ты, — прошептал я. — Ублюдок.

— Я-то пойду, конечно, мне не сложно, — усмехнулся человек. — Но сегодня я должен дать тебе кружку воды, ну или ты умрешь.

— Лучше уж смерть.

— Твой выбор, у нас с этим свобода. Каждый сам выбирает, как умрет, я зайду чуть позже, — проговорил неприятный голос и железная дверь вновь закрылась, гремя замками, а жар в камере без окон усилился.

Я находился в мучительном бреду, сердце билось с трудом, толкая густую обезвоженную кровь по моим венам. Мой разум пустел, меня всё время мучали воспоминания, я всё время возвращался к дню, когда все изменилось. Когда черное стало белым, а белое красным.

Тот день был жарким на события, небо заволокло тучами и иногда даже мелькали молнии. Прошло всего лишь несколько часов после того, как посланник вражеских стай был послан.

И все в городе готовились к каре за оскорбление переговорщика и новой волне штурма. Меня усилили охраной и отправили на боевой пост в кольчуге. И охраной мне выделили не абы кого, а Катарину.

И вот вновь стою на стенах, в окружении знакомых мне людей. Адель в простом костюме скучала рядом и ждала смены на дежурство в небе. И хоть атак со стороны вражеских изменённых не было, все понимали, что вот-вот разгорится пламя бойни в этой бессмысленной войне.

Меня решила покормить, и потому на пост приперлась моя сестренка с корзинкой, в которой была копченная курочка. И меня волновал лишь один вопрос, куда она так разоделась?

Лили оделась словно на прием, в простое воздушное платьице, которое ничего не скрывало от пылких взглядов и бередило разум бедных мужчин.

Особенно мучала фигура Лили бедного Альфреда, который тоже был тут, на последнем кольце стен, обернутый в серебряные цепи и с кляпом во рту. Кляп я вынул, но что он такое там, в лавке, наговорил Лили и Данте, мне узнать так и не удалось.

Плющит немного нашего темного мага, он ведь совсем недавно стал темным, Пожирателем душ, и пока ещё не может контролировать себя.

Как сказал Данте, такое есть норма, не норма есть души не врагов. А этот козлина отказывается жрать души куриц. Он хочет Лили.

И я его как мужчина прекрасно понимаю, но он то хочет ее душу, то наверняка тело, а если нет, то я его не понимаю. Эх, бедный молодой темный маг, всё никак не может определиться.

А еще ту злобную книжку он всё-таки почитал, причем немало, он аж дымится теперь от цепей серебряных. Словно костерок дымит и тлеет, явно прочел не одно интересное темное заклинание.

Лили отвлекалась на гостей в лавке и Альфреда, который немного спятил, пришлось огреть сковородкой, и не раз, так как его поглотила книга на несколько минут.

Благословенная сковородка в руках жрицы так и неназванного бога, оказывается, прекрасно противостоит темной магии если бить в голову.

Досталось, кроме как Альфреду, как я понял, от Данте и книге. И ещё Данте очень удивился, что не имеющая в себе серебра сковородка смогла обуздать проклятую книгу по темным искусствам.

— Хочу-у-у-у-у-у! — взвыл Альфред, испуская тёмный дымок и пытаясь вырваться из серебряных цепей.

— Может я его того этого? — проворчала Катарина, что в своем любимом черном доспехе сегодня уже успела поучаствовала в небольшой стычке с переговорщиком Дартесом. Она встретилась с ним на выходе из города и, как я слышал, отрубила ему руку.

— Данте сказал, что Альфред будет полезен. Кин, что думаешь про дождь? — ответил я, зная о том, что Дартес сказал Катарине, после чего лишился руки. Не стоило ему говорить, что она станет его самкой.

— Я думаю, что ты кусок говна и что у воды три состояния, — проворчал призрак в черном кимоно. — Их три!

— Я вот про дождь думаю, смогу ли я им управлять?

— Это не единый поток, каждая капля индивидуальна. Книжки читай, там это написано, а еще не забывай, что и у них тоже есть водники, — строго проговорила Кин, не открывая глаза. — Есть вероятность, что ты сможешь создать желаемый град, размером с человеческую голову, но они будут противодействовать. Хотя я сомневаюсь, что они как и ты смогут создать град.

— Но я это я, они не смогли ни создать водяной смерч, ни помешать мне его использовать у реки.

— Ты кусок говна, помни об этом. Когда все пойдет против тебя и ты ничего не сможешь сделать, то ты вспомнишь, что недостаточно силен, умен и не лучше всех, — зло проговорила Кин. — Всё, я устала и удаляюсь. Может и вернусь позже, когда ты осознаешь, что никакой ты не герой, а очередной кусок говна. И более прошу меня не вызывать, недо-мастер воды.

Кин пропала, словно ее и не было. Она была права, но я не хотел признавать этого, я герой, от которого зависит судьба целого города. Я тот, что может перевернуть карточную игру одним словом. Тот, кто побеждает целые армии мертвых в бою.

Тем временем на противоположном берегу ставили золотые шатры для высоких гостей, возможно, даже королевских кровей.

Растягивали шатры красиво, у нас со стены они были как на ладони, но почему-то никто не пытался их атаковать. Ни единой стрелы или проклятья не полетело в шатры, и они не боялись дождя и наших атак.

Я видел, как слетались к этим шатрам изменённые и у них что-то там происходило, и вот они рядами выдвинулись прочь из вражеского лагеря.

— Что происходит? — спросил я.

— Не знаю, — проговорила Адель. — Наверное, попытаются ударить с левого фланга. Ну, я пошла, меня зовут.

— Удачи, — проговорил я.

Временное молчание разорвал Альфред, который тихонечко завыл от того, что Лили также удалилась по своим срочным делам. Она напоследок потрепала по волосам Альфреда и оставила меня наедине с Катариной и этим безумцем.

— Они уходят домой, — проговорила вдруг Катарина, пристально смотря на построение врага. — Изменённые больше не будут сражаться на их стороне и даже военачальники не смогли их уговорить.

— Как ты это рассмотрела-то? — я чуть не вывалился со стены, но видел максимум построение огромных зверей у палатки.

— Кольцо, — усмехнулась Катарина, подняв латную перчатку, под которой явно было кольцо. — Разведка доложила, что Стаи уходят, обманный это маневр или нет, нам пока неизвестно.

— А как же месть? Дартес же обещал! — возмутился уже я.

— Да развяжите меня уже! Я нормальный! — прокричал Альфред и уже спокойно произнес: — Всё, меня отпустило.

— Лили самая красивая девушка на свете?

— Нет! — завопил Альфред. — И не нужна мне её душа.

— Ну ладно, сейчас развяжу, — выдохнул я. — Катарина, я все равно ничего не понял.

— Куда тебе, человеку, понять то, чего даже я, котик, не могу осознать? — устало проговорила Катарина и вдруг отвлеклась на своё кольцо — Сейчас меняющий тела уже что-то докладывает… ах, вон оно как, нет, тут понятно… эээ, я не согласная!

— Ух-х-х-х, — проговорил Альфред, вцепившись в мою кольчугу скрученными пальцами, как только с него спали серебряные цепи. — А я знаю кто ты, Арно, мне все рассказала книга.

— И кто же я? — усмехнулся я.

— Ты темный, и даже темнее чем я, хахаха! — рассмеялся Альфред и вдруг захрапел, мгновенно уснув.

— Он что, перетрудился? Или вконец двинулся головой ? — проговорила Катарина. — Может его того? На всякий случай?

— Да устал он, — проговорил я. — Ну, что там у происходит?

— Стаи больше не могут терять своих членов, их силы настолько истощены, что они решили сдаться, — усмехнулась Катарина. — Они не смогли убить ни единого члена нашей стаи и даже о тебя стесали свои клыки.

— Это как так вышло? Во всей стране не нашлось стаи больше и сильнее нашей? — я не понимал, как я мог оказаться в настолько сильном клане.

— Так это же гражданская война, — усмехнулась Катарина. — Сильные сейчас держат нейтралитет либо выбивают себе побольше прав и уменьшают свои же обязанности. А слабые стаи пытаются урвать кусок, пополнить свои ряды и обновить кровь захваченными изменёнными, вот и лезут вперед.

— А мы кто, слабые или сильные?

— Сильные, и похоже, что мы скоро получим новые права.

— Неужто независимость? — улыбнулся я. — Значит, я буду главным мастером стихии воды в государстве, так как я здесь единственный водник.

— Хах, нет, за независимость город попросту уничтожат, — рассмеялась вместе со мной Катарина. — Думаю, нас победят иначе, и это меня пугает. Смотри, вон идет отряд с белым флагом переговоров, началось.

— Дождь пошел, — проговорил я, поймав первую каплю на вытянутую ладонь. — И что делать будем?

— Команды действовать не было, ждём, — нахмурилась Катарина.

— Хр-р-р-р-р-р-р, — раздалось от Альфреда.

Тем временем перед колонной на лошадях с белым флагом начали медленно открываться ворота, а с неба начал лить ливень. Я сел в позу медитации и сидел, ожидая приказа начать творить град, который мог бы определить весь исход осады прямо сейчас.

— Арно! — прокричала вдруг из башни Катарина, которую ливень вынудил искать крышу над головой, с собой она забрала и тело Альфреда. — Тебя ждут в герцогском дворце!

— А воевать мы сегодня будем? — прокричал я в ответ. — Или нет?

— Непонятно! И останови этот дождь, пожалуйста!

— Не буду, — возмутился я.

— Ну котя!

— Я не котя! Я Арно! — прокричал я зло и зашагал в сторону башни.

Полчаса приятной ходьбы под дождем и вот, с ног до головы мокрый, я в герцогском зале, а сам герцог со своими главными помощниками в зале совета уже ждали меня.

Всё тот же состав: Данте, меняющий облик дедушка Лили и герцог, а перед ними выступал мужчина в дорогом камзоле.

— Арктур Солобский, — поклонился мужчина невысокого роста и начал длинно и витиевато говорить. — Представитель и доверенное лицо императора Саутору, да славятся его дни по самый конец нашего мира. Прибыл для решение спора между вашим городом, да славится каждый камешек его славных стен, и новым, теперь уже бывшим наместником Императора в этих краях. Он должен был быть управляющим этими земли, но дни его теперь сочтены и дорога уму лежит до императора Саутору, да славятся его дни по самый конец нашего мира.

— Короче! — гаркнул бородатый Герцог, обхватив свой топор. — Почему прибыл, чего хочешь и кто ты такой?

— Я ведь уже назвался, — Арктур возмутился, а герцог протянул к нему руку.

— Свиток о доверенности либо я разрублю тебя пополам, — грозно проговорил Герцог. — У нас суровый край, без бумаг ты даже не человек.

— Вот, прошу, — протянул свиток с золотой печатью, кланяясь, Арктур.

— Данте, — взял свиток Герцог и передал его нашему старику. — Удостоверься в подлинности и вынеси вердикт.

— Представитель защищён от чтецов душ королевской печатью крови, — проговорил старик, приподняв свои очки и посмотрев на представителя императора.

— Но-но, Императорской печатью, — начал перечить представитель.

— Они так называются, королевские печати, — вздохнул чтец душ и аккуратно развернул свиток. — Свиток оригинальный, хоть и подпись этого императора мне не ведома. Он не наш император и на подписи не кровь наших правителей.

— Вы проиграли предыдущую войну, — проговорил представитель. — И две империи будут соединены через брак.

— Мы самый дальний город от империи, — заметил Данте. — И самый крупный после столицы. Нас не волнуют войны, мы форпост.

— Потому и послали меня, для решения вопроса с вашим мятежом.

— Мы не мятежники, но мы готовы воевать за свою свободу! — прокричал Герцог, ознакомившись со свитком.

— И великий император вас понимает. Потому как дорожит такими храбрыми будущими подданными как вы, — учтиво проговорил представитель императора. — Я, к сожалению, не успел к началу осады, что организованна бывшим наместником. Но вижу, что ваша храбрость достойна императорского внимания.

— Внимания-то мы достойны, — усмехнулся дедушка Адель. — Но что вы предлагаете?

— Я предлагаю вам прибыть на свадьбу императора, где две наши вечно враждующие страны вольются в одну, — поклонился представитель императора. — Как вы могли понять, благодаря свитку, я имею на это приглашение все полномочия.

— Получается, что… — нахмурился Герцог.

— Произошло недоразумение, как я вижу, город не собирается сражаться с императором. Дороги слишком длинные, чтобы я мог успеть вовремя и остановить сражение. Осада снята, вам прилагается плата за уничтоженные деревни, — ласково проговорил Арктур. — Деньги прибыли со мной.

Представитель щелкнул пальцами и слуги поставили перед ним сундук, в котором мог бы уместится я.

— Задаток, тот минимум, который вам будет положен в качестве компенсаций, — открыл сундук представитель, в котором горкой лежали золотые монеты. — Конечно же, я понимаю, что вы потребуете казни того, кто виновен в данном казусе. И на казнь вы можете посмотреть, когда сами предстанете перед императором.

— То есть, когда прибудем на свадьбу, — нахмурился Данте.

— Так и есть, я на каждого приглашенного напишу свиток, скрепленный своей личной печатью, как представитель его высочайшего Императора Саутору, — еще раз поклонился нам Арктур. — Вы присягнёте на верность вашей родине, которая вновь станет единой, как в древности.

— А отказаться мы можем? — спросил меняющий тела.

— Да, можем ли отказаться? — переспросил Герцог

— Отказаться? — чуть не схватился за сердце Арктур. — Вы же не мне отказываете, а самому Императору Саутору, который уже возместил вам, хоть и не полностью, ущерб!

— Получается, что военным путем вы нас взять не можете? — кровожадно улыбнулся Герцог.

— Лишь до прибытия регулярных войск Императора, — усмехнулся Арктур. — Наместник будет наказан за дерзость и за слабость, но если бы…

— Если бы к вашему прибытию он взял бы город… — усмехнулся Герцог.

— Значит, взял бы, — холодно проговорил Арктур разводя руками. — Мне было бы поздно улаживать недоразумение. Не буду врать, вина наместника лишь в том, что он оказался слишком слаб и дерзок.

— Итак, вы отводите войска и снимаете осаду, — начал перечислять герцог. — Мы забираем золото и отстраиваем деревни, взамен несколько человек от нас предстают перед императором на свадьбе, я ничего не упустил?

— Вы не совсем меня поняли…. Войска уходят в столицу, а наместник, который должен был быть в этом городе, убывает в кандалах, поскольку не справился со своими обязанностями. Он отправится вместе со мной и вами, Герцог, а также с некромантом Данте, Мастером Водником Арно и представителем стаи на свадьбу его величества, как достойнейшие жители этого города, — поклонился Арктур.

— Данте не может покинуть город, Арно же часть стаи, — проговорил Герцог. — И Арно не может покинуть стаю без решения стаи.

— Не принять приглашение означает то же, что и оскорбить императора, — вновь заговорил Арктур недовольно.

— Я не могу покинуть город, уважаемый представитель Императора, — тихо проговорил Данте. — Я часть города и привязан к нему узами богов. Я умру едва покинув стены города. Моего письма для императора с объяснением причин и извинениями будет достаточно?

— Ваша слава, уважаемый Данте, прошедший загробный мир, гремит на весь мир, — поклонился представитель императора перед Данте. — Не думаю, что с вашим отказом в виде письма будут проблемы.

— Свое решение мы объявим позже, посланник, — громко проговорил Герцог. — Но только после снятия осады. Мы ждем ваших действий, Арктур.

— И действия не заставят себя ждать, — поклонился Арктур.

Посланник убыл, и вскоре под изумленные крики горожан вражеские войска отошли от города.

Настал вечер и разведка начала докладывать о том, что армия Наместника идет в столицу. Золото оказалось не поддельным и за него можно было отстроить не только деревни, но еще и сверху купить людей.

Наместник, как и обещали, прибыл в герцогский замок в кандалах и Арктур ждал нашего решения, простояв у дверей зала совета всю ночь.

Отказать нельзя или нельзя отказать, вот в чем вопрос. Споры шли всю ночь, я был против их предложения, чуя неладное, и спорил с меняющим тела, Герцогом и Данте до потери голоса. И я все смотрел на свиток с моим именем и печатью представителя Императора.

Но в итоге спор разрешила разведка: в трех днях пути встало стотысячное войско регулярной императорской армии.

И если они объединятся с войсками наместника, то город падет. Кто важнее, несколько жизней, которые могут оказаться в опасной ситуации под предлогом свадьбы Императора, или жизни всех, кто в городе и вне его?

Бред и воспоминая наконец отпустили меня, и вот я вновь оказался в своей камере.

— Решение было принято, — проговорил я, вися на кандалах и выдыхая сухой, раскаленный воздух. — Иного пути не было.

Железные замки заскрипели в двери и поднял голову. На меня смотрел с ухмылкой лысый офицер тайной полиции его императорского величества.

— Вот и славненько, что ты решил, — усмехнулся офицер в кожаном костюме. — Заносите стол, пора, Арно, писать письма домой. Вдруг они забеспокоятся раньше времени? А нам этого не надо.

— Воды, — прохрипел я.

— Сто капель, — строго проговорил офицер. — Остальное получишь после писем.

— Давай, — прошептал я из последних сил.

Свеча горела на деревянном столе, а лысый офицер писал за меня письмо, мастерски подделывая мой подчерк. Он уже несколько дней назад ответил на письмо Данте и Адель, но теперь надо было ответить на письмо Катарины.

— Итак, она пишет мало, но ярко. Котик, я по тебе скучаю и жду, что ты напишешь мне хотя бы пару строк, — прочитал письмо офицер. — Такс, и что будем отвечать, котик?

— Любимая, — прошептал я, после ста капель воды во мне появилось немного сил. — Я скучаю по тебе каждый час. Столица прекрасна и у меня всё хорошо, просто замечательно…

— Э-э-э, не так быстро, я же записываю… Любимая, столица прекрасна, скучаю по тебе каждый миг, угу, у меня все хорошо. Вот так. Думаю, так будет лучше, — улыбнулся мне офицер. — Эх, завидую я тебе, Катарина, как говорится в ее деле, ужас как прекрасна, но ничего, когда-нибудь мы и до нее доберёмся.

— Или она до вас, — прохрипел я, теряя сознание.

Глава 22

Я находился в кандалах во всё той же ненавистной мне камере без окон и сокамерников. И без воды.

Не старая, явно не столетия назад сложенная тюрьма, и словно я в ней первый заключенный. Возможно, камера даже могла бы показаться стороннему наблюдателю красивой.

Красивые каменные блоки аккуратно уложенные воедино старательными руками мастеров, стены были ровными и образовали каменными блоками красивый узор, но все же это была проклятая, ненавистная мною камера.

Каменные стены моей камеры были умно спроектированы, так, что там не образовывалась влага, все стены постоянно подогревались, чтобы камень источал тепло.

Воздух приходил не от двери и не из окон, а из специального зарешеченного воздуховода.

И воздух был таким, словно его специально иссушивали под огнем, чтобы лишить любой влажности. Выводился воздух также строго через воздуховод, который не оставлял мне влаги.

Все говорило о том, что камера была сделана если не лично для меня, то по крайней мере специально для стихийника воды.

Для особо опасного водника как я, и все спроектировано так, чтобы узник не выбрался. И никаких тебе рун или магии, лишь простые решения.

Руны несомненно эффективны, но требовали бы повышенного внимания прислуги, которые, к сожалению, не приближалась к моей камере, это было исключено. Никаких личных контактов с узником для неподготовленных людей.

Слабых мест в камере, которыми я мог бы воспользоваться, чтобы сбежать, не было.

А это ещё не принимая в расчет тот факт, что я в кандалах, из которых выбраться надо умудриться.

— Суки, все продумали, — выдохнул я в тишину свою злобу. Даже мое дыхание не выделяло влаги, потому что в теле воды осталось совсем немного.

Я уже не бредил, я просто умирал от обезвоживания, из меня удалили всю воду временем и отсутствием воды, еды и, конечно же, нестерпимой жарой, что царила в камере не прекращаясь.

К тому же избивали меня с разной периодичностью, уже раз пятнадцать, металлическим прутом, и делал это всё тот же лысый офицер тайной полиции.

Бил он меня не от ненависти, не от желания получить удовольствие, он лишь исполнял свои служебные обязанности.

Всё делалось для того, чтобы я ослаб и не мог даже теоретически вырваться из заточения, оставаясь при этом живым и не опасным для окружающих узником. Грубо, жестоко, но эффективно.

И мне не давали спать небольшой вибрацией где-то за стенами. Усталость и полное отсутствие сил, мое состояние ухудшалось еще и тем, что разные вещества в виде дыма, конечно же сухого, растворенные в воздухе, заставляли меня против воли отречься от всяких мыслей о свободе.

Но.

Я.

Не.

Сдамся.

— Мы знали, что нечто похожее может случиться, — тихо проговорил я и впервые за несколько дней улыбнулся, почувствовав боль на истончившейся обезвоженной коже. — У них, оказывается, есть порталы!

Порталы, оказывается, существуют в этом мире, но они явно находятся под строжайшим секретом и не являются массовой технологией.

Нас везли по дороге, разбитой войной и конечно же как-то аккуратно опоили. Или, быть может, просто пустили некий газ в нашу карету?

Я так и не понял, как все началось, видел лишь, как охрану Герцога обезоруживали. И никто их не убивал, просто связывали и погрузили в как мешки с картошкой, в телеги которые направились дальше по дороге в направлении столицы.

А Арктур, доверенный Императора, строго следил за тем, чтобы не пролилось ни единой капли крови. Видимо, это что-то да значит.

Я моргнул и мы внезапно оказались в казематах тайной полиции столицы, и это без всяких там рун и ритуалов. Арктур просто повернул рубин на своем кольце и все вокруг изменилось.

Проблема была еще и в том, что стая думает, что мы сейчас только въехали в столицу, день назад, может два дня, но портал обманул стаю и город.

Те недели, что мы должны были провести в пути, мы провели в тюрьме, и нас еще не хватились. И судя по письмам Катарины, Адель и Данте, которые мне здесь озвучили, они написали письма, думая, что мы все еще в дороге.

Но с помощью портала, который я даже не рассматривал как вариант, мы убрали долгую дорогу из списка мучений, переместившись сразу в тюрьму.

Да, мы уже тут, в столице, но к сожалению в камерах, и что произошло с Герцогом и дедушкой Адель, я не знал.

Хоть как-то себя защитить после переноса было невозможно, нас сразу заковали и развели по камерам после перехода через портал. Мы были полностью беззащитны, не в состоянии даже перечить, находившись в первые часы в состоянии, близком к наркотическому опьянению. Всё было заранее подготовлено и отработано.

— Нас взяли тёпленькими, — улыбнулся я, даже не понимая, почему у меня есть силы на это. — Не герой я все-таки, не герой.

Мучительно всё же быть бессильным в решающих событиях, хоть я и надеюсь, что моя хитрость в письме сработает, но все же шансов, что Катарина успеет спасти нас, минимальны. Да есть ли у нее возможности это свершить? Тюрьма в столице, и что она будет делать, брать ее штурмом?

Вот такая у меня судьба, противостоять армии мертвых, поднимать огромный смерч у реки и оказаться в камере, где даже убить себя не можешь. Быть первым, быть лучшим, быть всеми любимым, быть самым-самым…

— И этого больше нет, — усмехнулся я.

И всё в один момент потерять, став лишь куском мяса на обочине дороги под названием история.

Как же всё это легко может случиться, волна может тебя вынести на самый верх, и в этот момент ты даже и не думаешь, как же ты счастлив.

И вот, всё та же волна событий качнулась и погребла меня на самом дне. Ниже уже некуда.

— Кусок я вонючего дерьма, ха-ха! — тихо прошептал я. — Непобедимый, ага. И что, это конец? Когда же все таки я умру?

Тишина в камере была невероятной, даже мои слабые, негромкие слова поглощали стены, будто готовые поглотить безумные крики заключенных. А жара, адская жара просто убивала меня. Медленно, но бесповоротно, забирая всю влагу из моего измученного тела.

— Жарко тут у тебя. Эй, умирать еще рано, мой глупый ученик, — тихо и внезапно проговорил голос в темной камере, вытаскивая меня из бреда. — Что же мне делать, спросишь ты. Учиться, мой глупый ученик, учиться на своих ошибках.

— Ты пришла. Зачем? — выдохнул я из последних сил.

— Как и обещала, я пришла в тот момент, когда ты признаешь себя говном. И в отличие от тебя я обещания, о мой высокомерный в прошлом ученик, выполняю, — проговорила с удовольствием призрак.

— Я умираю, Кин.

— Знаю, потому и смогла прийти, без камня душ и заклинаний. Ты стоишь на самой грани, Арно, — тихо проговорила Кин. — И потому ты можешь слышать и видеть тех, кто ушел.

— Тогда забери меня.

— Рано, — зевнула Кин. — Помучайся ещё, о мой глупый ученик.

В камере настала тишина, я висел на кандалах не понимая, сошел ли я с ума или это всё происходит не во сне, а наяву.

— Итак, мой ученик, теперь внимательно слушай. Настало время, возможно, моего последнего урока для тебя, перейдем к сложной и многогранной теме. Вода в человеке, — фыркнула от нетерпения Кин и я увидел ее очертания во тьме, черное кимоно и бледное, азиатское и красивое лицо. — Ты чувствуешь интуитивно воду в человеке, но она связана с другими веществами и энергией другого человека. Чтобы перехватить контроль над водой, состоящей в составе другого человека, надо перенести свою энергию в чуждую тебе энергетику.

— Моя кровь, могу я ее использовать?

— Неприемлемо, магия крови более сильная магия, чем водяная, что лишь часть крови. Работать же со своей кровью невероятно сложно, магия крови будет сопротивляться, так как энергетическая составляющая в ней больше. Но из чужой крови ты можешь выделить воду, хоть это и невероятно сложно и опасно непредвидимыми последствиями, — прочитала почти лекцию мне Кин. — Не зли меня, ученик, и не заставляй меня жалеть о том, что я решила провести для тебя урок.

— Спасибо.

— Этого мало, но, — задумалась Кин немного. — На этом урок окончен, остальное сам, думай, если мозги остались. Удачи, мой глупый ученик, заставь меня гордиться тобой.

Она исчезла, и не смотря на мой зов больше не возвращалась, она могла помочь сообщить Данте.

Но она не появлялась и не отвечала на мой зов. Мои крики отчаяния остались без ответа и мне осталось лишь одно. Думать.

И я думал, и план придумать нелегко, но я справился, а вот осмыслить и претворить в жизнь уже сложно. Это как математическая формула, ну написал ты ее и что, теперь думай, как ее применить с выгодой для себя.

И это возможно, но сперва этому бедному ученику не понятно, как простой икс, что равен двум, применить в своей жизни, в реальности, воплотить его в материальном мире.

— Придумал, — проскользила усталая мысль в голове и я попытался уйти в медитацию для экономии ресурсов, которых осталось в моем теле не так уж и много.

Придумать план и воплотить его в жизнь с первого раза, не проверив ничего, смертельно опасно, но мне терять нечего. Теперь нужно лишь время и силы, которых у меня нет.

Скрипнули ключи в дверном замке, и стальная плита, по недоразумению названная дверью, открылась.

— И снова здравствуй, заключенный Арно, — весело проговорил лысый офицер тайной службы. — Настала пора твоих ста капель воды, а то ведь невзначай умрешь же, ха-ха!

Я не отвечал, лишь впился в свою губу острыми зубами, рвя собственную плоть внутри рта. И следя за тем, как офицер приближается ко мне и протягивает к моему рту кружку из металла со столь желанными каплями на дне кружки.

Но сегодня они мне не нужны. Вернее, не только они. Мне нужно всё.

Я харкнул кровью в офицера, прямо в его глаза.

— Ах ты сука, плеваться вздумал?! — ударил меня кружкой по лицу офицер, коснувшись своего глаза. А я уже воззвал к воде.

И вода ответила мне, моя вода, которая соприкоснулась с водной оболочкой глаза офицера.

— Вода, ко мне, — с улыбкой оскалился я.

—А-а-а-аа! — понесся ко мне офицер, ощущая новые для него ощущения. Его глаз пытался выйти из орбиты, а я открыл рот. Офицер и не подозревал, что всё только началось.

Мои зубы вонзились в плоть, раздавливая глаз офицера и я призвал воду вновь, теперь в его теле.

Секунда.

Я выпил его, досуха. Тело упало на пол, не успев даже помучаться. Было ли мне его жалко?

Нисколько, он знал за что ему платят и что может с ним случиться. А я закрыл глаза и напряг руки, кандалы разломились, цепи вырвались из стен.

Я смотрел на свои руки, которые синели от вздувшихся вен, кровь во мне и само тело просто сходили с ума от такого количества воды. И тут из коридора с открытой дверью до меня донеслись звуки

— Тре-е-ево-о-о, — прохрипел от страха стражник, наводя на меня свой арбалет, сухой щелчок тетивы арбалета...

Арбалетный болт завис в сантиметре от моей груди, где находилось мое сердце, я поймал его рукой, слега поранившись.

Я улыбнулся кровавой улыбкой и метнул рукой болт обратно в стражника. И он рухнул на каменный пол, но был еще жив. Болт пробил его шею, сломав шейные позвонки.

— Если я не могу быть героем, — прохрипел я словно хищный зверь. — То я буду злодеем, а в тебе, надзиратель, немало нужной мне воды.

Мне хватило касания своей раненой рукой, что соприкоснулась открытой раной раны стражника, чтобы начать вытягивать воду.

— Эта вода имеет привкус, — задумчиво проговорил я, чувствуя, как жажда уходит, как жизнь в моем теле просто взрывом расширяет мои возможности. — Я забираю с водой и твою жизненную энергию.

Справа слышался топот ног, я медленно поднял меч стражника, чуя силу, не подвластную никому.

Сорвав с себя рубаху я посмотрел на меч, а затем на четверых стражников с копьями, что смотрели на меня с ужасом.

— Я заберу вашу воду! — прокричал я, лезвием меча нанося кровоточащую рану по всей моей груди.

— В атаку! — Прокричали стражники,

И мы сошлись в темном тюремном коридоре, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Пленник и надзиратели не испытывали жалости друг к другу. Минута, и на полу остались лишь четыре мумии. А изрезанный копями пленник, шел по коридору в поисках новых людей, чтобы испить их досуха.

Интерлюдия (отступление) от лица Принцессы Саири.

Принцесса Саири откровенно скучала в новой столице, они враги, эти странные, злые новые подданные. Местные. У неё здесь друзей нет, есть, конечно, фрейлины, но они считай и не люди, они алчные, придворные подруги.

А брат-Император не смог найти ей занятие, достойное принцессы. Не армиями же ей руководить и не инспектировать кладбища с некромантами?

К свадьбе ее также не подпускали, так как празднество будет проведена по чуждым ей традициям. Потому её отправили проверить новую тюрьму для магов. Хоть какое-то развлечение, интересно ведь посмотреть на императорский зверинец. Но самые опасные зверье держатся в совсем иных клетках, в новой тюрьме, и такое развлечение пропустить принцесса не могла.

— Нет, я не спорю, тюремщик Тао-о, что вы знаете, как должны строиться тюрьмы, — отчитывала начальника тюрьмы пылкая принцесса. — Но это новая тюрьма. Наша же тюрьма, Каргау, проверена веками! И мой царствующий брат очень переживает, что эта новая тюрьма построена слишком быстро и может оказаться не такой уж и надежной.

— Ваше величество, тюрьма неприступна снаружи и не покидаема для заключенных изнутри. Мой клан строил эту тюрьму, — поклонился принцессе слегка полноватый начальник тюрьмы, одаренный и искусный маг огня Тао-о. — И мы отвечаем жизнями за эту тюрьму, на этом этаже, минус третьем, начинается зона, которую невозможно пройти заключённым магам. А внизу еще шесть этажей, откуда им никогда не выбраться, каждый этаж подобен тюрьме Каргау, изолирована и охраняема лучшими воинами.

— Так уж и не выбраться? — усмехнулась Саири.

— Даже Архилич, если его поместить в мою тюрьму, не вырвется из своих оков. На этом этаже три сотни воинов, и в случае тревоги в течении минуты прибудет еще тысяча, — гордо проговорил Тао-о. — А на этаже под нами все стены, пол и даже потолок испещрены рунами, там дежурят семь стихийников и два некроманта, и магам сюда, на этот этаж, не добраться никак.

— Тогда кто вот находится в этих камерах? — указала на одну из камер Саири, в которой было окно, и было видно старика, которого кандалами и даже ошейником приковали к стене, и он даже не касался пола ногами.

— Изменённые, ниже их спустить нельзя, умирают, а вот этого, — указал на старика Тао-о. — Приказано, если не будет помилования, казнить не расковывая. Я уже переживал, что вы привезли помилования. Тех, кого присылают в тюрьмы для магов, лучше не выпускать, тут он безопасен, а вон на свободе… Но вам не нужно беспокоиться, здесь они не опасны ни для стражи, ни даже для вас. Вот, смотрите, я могу даже открыть камеру, они не опасны, можете смотреть на него.

Саири с удивлением смотрела, как начальник тюрьмы открыл камеру. И правда, пленник не напоминал человека или существо, которое может ей навредить.

В голову принцессы даже пришла мысль попинать опасного преступника, будет тогда о чем поговорить с фрейлинами.

Саири, наказывающая врагов своего брата, а что, звучит. Ей понравилась эта мысль.

— Нет, я не привезла помилование, — удивилась Саири. — Тюрьма же должна быть пустой, мне не говорили, что тут есть опасные преступники.

— Ну что вы, она почти пустая, три преступника на всю тюрьму, — разулыбался Тао-о. — И они настолько ничтожны для нашей охраны, что можете не переживать, ваша жизнь не под угрозой.

Пока Тао-о говорил, Саири невольно смотрела за его спину.

Там, в конце длинного коридора, у прохода на нижние, не покидаемые, со слов начальника тюрьмы, этажи, вдруг появился парень. Он стоял в коридоре почти голый, в одних серых штанах, босой, без рубахи, с множеством неглубоких порезов на коже, которые кровоточили.

Он был молод, но как же рельефен, сплошные мощные, прекрасные мышцы проглядывались сквозь тонкую бледную кожу. Он словно хищник, силен и опасен, в нем чувствовалось мощь, а его глаза были черны, словно он был темным властелином из сказок.

— А это кто? — дрожащим пальцем указала на парня вдали Саири, хотя и сама знала, кто этот парень.

— Кто? — развернулся тюремщик к парню и внезапно закричал что было сил. — Тревога-а!

Стена пламени ударила в парня, всё заволокло огнем и принцесса схватилась за горло, дышать было нечем.

Когда Тао-о прекратил атаку, то камни были красными от температуры, а парень всё стоял в коридоре на том же месте. Лишь его меч стал красным, да штаны дымили.

И вот он сделал шаг к ним. Тао-о вновь ударил огнем, а Саири ударилась в дверь одной из камер, где еще был спасительный воздух. Всё пространство вокруг вздрогнуло от крика парня, в котором явно было заперто чудовище.

Дверь в камеру была открыта, это была та самая камера, открытая Тао-о.

— Вода-а-а-а-а-а! — оглушал крик, и Саири быстро закрывала дверь камеры, а в коридоре слышался топот сотен ног.

Она знала, что здесь безопаснее чем в коридоре, там сейчас произойдет битва с темным злом, не стоит стоять на пути добра в этой битве.

— Зря вы зашли именно в эту камеру, — прошелестел старческий голос позади Саири.

— Почему? — сдавленно проговорила девушка, вцепившись в кольцо с брильянтом на руке, что активирует заклинание, сообщающее о том, что она, принцесса Саири, в смертельной опасности.

— Там идет жених моей внучки, — улыбнулся принцессе старик с острыми зубами. — Он идет ко мне. И в отличие от него мне нужна не вода, а плоть…

Глава 23

Когда ты уже за чертой слишком поздно думать о свете, добре и зле. Кто будет осуждать меня?

Боги? Люди? Да плевать.

Моя вина лишь в том, что хотелось жить мне и тем, кто мне не безразличен. Но не время сейчас об этом думать.

Особенно когда держишь одной рукой за горло тюремщика и выпиваешь его через рану на руке.

Сейчас страшно думать о свершенном. Так было надо. Есть мы, а есть они.

Я смотрел на коридор, где в живых не осталось никого, а мои руки, пульсируя, немного светились от той энергии, что я поглотил. Жизнь были собрана в той воде в удобную для меня форму. Возможно, и сами души.

Меч тюремщика оплавился по самую рукоятку, не выдержав ни боя, ни огня. Что поделать, радовало хоть, что это не мой меч.

— И это всё? — проговорил спокойно я, отбрасывая мумию, которую только что выпил, и меч в руке задрожал от вибраций моего голоса.

А внизу, под моими ногами, тлели сотни мумий людей, которые жили, любили, страдали. Но встретили на своем жизненном пути меня.

— Я их выпил, — прошептал тихо я и стены тюрьмы отразили мой шепот так, что где-то вдалеке лопнули какие-то бутылки. Столько бурлило энергии во мне, вместе с водой поступило в меня вся энергия жизни людей, так что теперь даже шёпотом надо говорить аккуратно.

И только сейчас пришло осознание свершившегося и что этому предшествовало, все ниточки шли к одному пути, какую ниточку ни выбирай. Все бесполезно, впереди тьма и выпитые сотни жизней.

Всё указывало на мой путь.

Темное озеро, река, в омуте которых я смог договориться о дружбе. Я всегда сражался в темноте, начиная на закате, интуитивно, так складывались события.

Свет и добро. Как это смешно.

Выбора нет.

Я любил, меня любили.

Делал добрые вещи.

Не замечая, не видя, что путь-то мой темный. Он соткан из тьмы, с моего самого первого дня в этом мире.

И вот как итог.

Шок. То, как его описывали другие в книгах, теперь я и есть оно.

Я

Само

Зло.

А между мумий впереди меня стояла она, как всегда в своем черном шелковом кимоно, и она смотрела на меня с усмешкой и с грустью в глазах. И мы оба знали, почему она пришла, почему смогла прийти только сейчас.

— Я вновь на грани, Кин? — прошептал я, стараясь говорить как можно тише.

— Да, мой ученик, ты умираешь как человек, — грустно ответила мне она. — Опять на грани смерти и жизни, света и тьмы.

— Учитель, — еле двигая ртом, проговорил я, поклонившись Кин. — Вы лучший учитель в мире, помогите мне выбрать путь или сойти с него.

— Нет, я не лучший учитель в мире, я мертва, Арно, в мире меня нет. А помочь... — плавно проплывая между мумий проговорила Кин. — Ты, Арно, когда-то спрашивал у Данте, как появляются боги. Поздравляю, ты сам увидел и вступил на этот путь.

— Я не хочу переставать быть человеком, но мне хочется пить ещё, — еле-еле проговорил я, а кто-то вдали закричал от боли, не выдержав силы моего голоса.

— А кто будет спрашивать тебя? Хочешь ты или не хочешь? Ты уже на этом пути, ты уже убиваешь в себе человека, хах, — рассмеялась Кин кружила в своем кимоно вокруг меня. — Вот тебе мой совет, там, наверху, есть город. Выпьешь живущих там и тогда достигнешь новой грани своего существования.

Я молчал, осознавая сказанное. Там, на поверхности, столица, и сколько там живых? Сто тысяч, миллион, несколько миллионов детей, женщин, мужчин, стариков, животных?

— Только осознай свое возможное могущество, — прошептала Кин мне на ухо, коснувшись своей ледяной рукой и гладя меня по шее и щеке. — Ты только представь, многое станет неважным, ты будешь править всеми. Такой случай выдается лишь однажды в жизни, и все сложилось удачно, ты уже на этом пути.

— И я перестану быть человеком? То есть живым уже не буду?

— А это важно? — прошелестел голос Кин. — Ты будешь могущественным существом.

— Но не буду человеком, — прошептал я. — Я желаю остаться человеком, Кин.

— Ну тогда… эх… я, как учитель, решу эту проблему, — ответила Кин, а затем проговорила в пустоту. — Согласно закону я как честный учитель забираю игрушку, чтобы ученик не поранился! Все услышали? Ну и ладненько.

— Кха, больно, — схватился я за сердце от боли. — Кин, ты что творишь?

Кин стояла в пяти метрах от меня и держала небольшое черное кольцо с черным камнем обеими руками.

— Какое махонькое, я думала, будет больше или хоть подлиннее, — проговорила Кин и надела кольцо на свою руку. — Мне оно больше идет. Ну всё, пока!

— А ну стоять! Ты что натворила?! — сократил я расстояние и схватил исчезающую Кин, за руку, остановив исчезновение призрака. — Что? Ты теплая?

— Фи! — фыркнула Кин и вырвала свою руку из моего захвата. — Вот нравы-то в этом веке! Хватать девушку за руку! Всё, разбираешься тут, а потом поговорим, у меня важные дела!

И Кин пропала, а я заметил, что мой голос больше не уничтожает пространство. Стал ли я слабее? Наверное стал, но теперь я ощущал себя иначе. Живым. Я вновь чувствовал, что в моей груди бьется сердце, чьи удары ранее я не замечал.

И я слышал голоса. Сперва я подумал, что всё, теперь я водник, настоящий, голоса в голове появились. Можно написать книжку о своей жизни и подохнуть. Ну а зачем мучиться? Но нет, голоса шли из камеры неподалеку.

— И что там? — проговорил знакомый мне голос.

— Там была женщина, красивая, вот с такими глазами, — ответил женский голос. — Они ругались и он подарил ей кольцо. Они что, теперь женаты?

— Кто женат? Арно?

— Ну… то чудовище, которое снаружи, мужчина. Он дал ей кольцо, а эта симпатичная азиатка в черном кимоно сказала, что ей нужен больше и длиннее. И я её понимаю, а вот его нет! — возмутился женский голос.

— Кин, что ли? Он не может на ней жениться, она мертвая! Она призрак! — кричал знакомый голос. — И причем тут длинный…

— Вот это любовь, — вздохнула девушка. — Ни смерть, ни тюрьма им не помеха.

— Я тебя сожру! — прокричал знакомый голос.

— А кто тебя освободит-то! Чтобы ты меня сожрал, ха-ха! — рассмеялась девушка.

Я медленно шел к камере, посматривая на свои руки, которые всё так-же святились. По пути я нашел на одной из мумий фляжку с водой и просто раздавил ее, сжав в руке, и вода, что была в ней, впиталась в меня.

— Кто освободит? — прошептал я, но все равно было очень громко. —Я!

Дверь, наверное, надо было толкать внутрь, а не тянуть… Я просто выдернул дверь вместе с куском стены, не ожидая такого эффекта. Кин забрала не все черное из меня, кое-что мне оставила.

В камере, прикованный за все части тела, висел меняющий тела, а рядом сидела незнакомая мне девушка, усыпанная золотом, даже ее платье было исписано серебром.

— А ты неплохо устроился, смотрю, и девушку себе нашел, — проговорил шепотом я, видя, как от моей руки тянутся водяные нити, что словно паутина оплели стену и дверь, которую я всё еще держал на весу. Такие же нити уходили в пол, а по моей руке струилась вода.

— Это что такое? — ахнула и упала в оборок девушка.

— Ха-ха-ха! — смеялся меняющий тела. — Хахахах, освобождай меня, только не порви мою тушку на части! Хахахаха, в обмороке она, хахахахаха!

— Я выпью ее? — тихо проговорил я, и девушка тут же вскочила на ноги.

— Не надо меня пить, я вредная! — моментально пришла в себя девушка.

— Хахахаха, тогда ее съем я, — рассмеялся меняющий тела.

— Не надо меня есть, я тощая и не вкусная! — кричала девушка.

А я тем временем двумя пальчиками, аккуратненько, разломал ошейник Безымянного и дальше он сам выбрался из кандалов. Ошейник был интересный, с шипами внутрь, не давая измененному изменяться. И вот передо мной встал старик, как всегда в идеальном черном костюме. И вдруг он обнял меня.

— Ты молодец, когда всё закончится мы тебя вылечим, — прошептал мне на ухо старик. — Ты заражен Тьмою, ты выпивал людей, но во благо. Спасибо.

— Надеюсь, — прошептал я, но мой голос, кажется, чуть не оглушил девушку. — Но времени у нас мало.

— А теперь позволь представить тебе инспектора этой тюрьмы и виновницу того, что сейчас местные войска не идут на штурм, — высокопарно проговорил старик. — Его величество принцесса Саири, кровная сестра Императора…

— Давай убьем ее, — прошептал я.

— Не надо меня убивать! Вы живы пока жива я! — прокричала Саири.

— Ты нам не нужна, — прошептал я и взглянул на слегка поблекшего изменённого. И вот рядом со мной стоит лже-Саири, как две капли воды похожая на оригинал.

— Э, не-не-не! — закричала принцесса. — Так не пойдет! Так, вы кто, для начала? И помните, пока я жива, вас помилуют!

— Мы перебили охрану тюрьмы, кто с нами говорить-то будет? — ответила лже-Саири. — Кто помилует нас? Мы же мятежники. Где люди сидят? Колись, дура.

— Какая ужасная копия, я совсем не такая! — возмутилась девушка. — И я ваш шанс договориться!

— Все равно обманете, — проговорила Лже-Саири.

— Неправда! — прокричала принцесса.

— Правда, — проговорил я. — Веди нас на этаж, где держат людей.

— Это нам тогда надо на первый этаж, — проговорила девушка . — Я иду впереди, согласно этикету.

— Слава богам, что они на первом этаже, на нижних этажах живых точно не осталось, — вздохнул я.

— Иди первой, — вздрогнула лже-Саири, превращаясь в рыцаря в черном доспехе с щитом. — И не забывай, я жрать хочу. Как только ты попробуешь сбежать или обмануть...

— За мной, — фыркнула на нас принцесса и вышла в коридор. — О божечки, сколько трупов!

— Гы, — усмехнулся я, чувствуя, как вновь начинает во мне бурлить энергия, а руки засветились в полумгле.

Мы шли по коридорам, на нас никто не нападал, просто никого не было, а я всё посматривал на принцессу Саири, которая шла бок о бок с Лже-Адель. Изменяющий лица вновь сменил облик с рыцаря на принцессу.

Кольцо с рубином на руке принцессы постоянно вибрировало. Лже-Адель пояснила, что нас ведут, противник знает, что нам нужно и где, и там нас будут ждать. Нас отделили от остальных, изолировали на этом этаже, а на переходе на следующий этаж дадут бой.

Огромные каменные ворота преградили нам путь, такие ворота я уже встречал на нижних этажах, но эти были более массивными. Это просто круглый камень, который вкатывается в паз с внешней стороны и наглухо запечатывается железными и деревянными клиньями.

— Ну всё, мы пришли, это каменная стена в три меня шириной, — рассмеялась Саири, а дедушка вновь обратился в свой привычный облик. — Ну давай, чудовище, попробуй сдвинуть стену, я посмотрю на твои жалкие попытки.

— Можно я руку ей откушу? — спросил старик в черном костюме. — Достала уже.

— Я ваш шанс выжить, — высокомерно проговорила Саири.

— Нет, тут ты не права, — произнес я с такой силой в голосе, что принцесса упала на колени, закрыв уши. И я еще сильнее повысил голос. — Это их шанс выжить!

Мои руки прикоснулись к камню и я почувствовал бешенную энергию в моей крови, там всё бурлило. Я впервые прислушался к своему сердцу, оно почти не билось. Но лишь почти, один удар в пять секунд, так вот что забрала Кин. Я не мог вспомнить, как ранее билось мое сердце.

— Он там уснул? — не выдержала принцесса моего молчания.

Я начал действовать. Надо было лишь немного воды, камень порист, в нем есть небольшие трещинки, и вот туда проникла вода из моего тела. А затем замерзла, и всё, дело сделано, никакой это не неприступный камень.

— Всё, — шепнул я и пнул ворота.

И ворота начали осыпаться мелкими камнями, словно были сделаны из пыли, они разлетались так хорошо потому, что я передал немного энергии.

— Как же всё таки замечательно мыслить, — пронеслось в моей голове. Ранее, на нижних этажах, у меня не было мыслей, лишь одно действие.

Огромная зала, километровой длины и ширины, была заполнена войсками, а впереди стоял трехметровый воин и держал за голову измученного герцога.

— Ты что-то потерял? — прогремел голос воина. — Так иди и возьми!

— Я принцесса Саири! Отменяю любой приказ! Не надо воевать! — выскочила вперед меня девушка. — Я живая!

— Ты не можешь отменить приказ! Император приказал взять живой или мертвой мятежную сестру, — ответил воин. — К бою!

— Чегось?! — успела лишь произнести принцесса.

А я уже стоял у воина. Он смотрел на меня с удивлением. Переводя взгляд то на мое лицо, то на мою руку, что пробила золоченный доспех и находилась в его внутренностях.

— Как? — произнес воин, а я тем временем сломал ему руку и Герцог упал на землю.

— А вот так! — прокричал я изо всех сил, вложив каплю энергии в голос.

Совсем чуть-чуть, капелька энергии, перенесенная в голос, и несколько голов из толпы взорвались, затем несколько сотен воинов упали на каменный пол. Так, а огромный воин?

— Уже давно мертв, — повернулся я к принцессе и меняющему тела. — Я займу их внимание минуты на три, а вы укройтесь в безопасном месте.

— Ага, удачи тебе, Арно, — проворно утаскивал обратно в коридор принцессу Безымянный, а меня проткнуло в живот первое копье.

— Ну вот, опять, — печально вздохнул я. — Я вас выпью.

Водная грибница моей воды, множество тысяч водяных ниточек, выделенные из-под моей кожи и из ран, которые вновь открылись, окутали десятки метров вокруг.

А слизистых мест и ран у воинов было много, кто-то ударил огнем кто тьмой, светом, землей и даже воздухом, сотни стрел вонзились в землю.

Но меня уже не было там, куда ударил огненный поток.

Я быстрый, невероятно быстрый, даже шагать не всегда было нужно, вода выходила из меня тонкими нитями и буквально носила меня над землёй.

С простыми воинами проблем не была никаких, водная сеть из микроскопических нитей воды делала свою работу, проникая через глаза в людей и высасывая из них воду, оставляя после себя лишь небольшую мумию на полу. Круг вокруг меня из грибницы, тысяч тонких водяных струн, просто уничтожал все живое на десятки метров в диаметре.

Я восстановился после встречи с Кин, я сиял, но вот пришлось повозиться лично. Сильный маг огня, некромант, стихийник света и темный маг стали спина к спине и портили мне грибницу.

— Достали! — прокричал я, кладя на землю еще полсотни воинов с разорванными барабанными перепонками. — Сейчас я вас разберу!

Не было времени красиво играться с водой, не заклинания, не огромные волны воды или ледяные стрелы.

Это всё против огромных войск в несколько десятков тысяч, а здесь хватало моих рук, обтянутых тоненькой водяной пленкой, которая забирала любую энергию в себя.

Сила в руках была невероятна, вот я оторвал руку темному магу и она тут же сломалась о голову мага огня. Осколок кости от руки темного мага вошел в висок некроманта.

И всё по кругу, оторванная нога некроманта убила светлого мага, а я выпиваю мага огня и грибница дожирает их всех, забирая всю воду. И вкусная жизненная энергия потекла по моим венам.

Руки-ноги, ноги-руки, но вдруг грибница столкнулась с чем-то, что было для неё новым. Я быстро преодолел сотню метров, оторвав по дороге чью-то голову и сломав меч о какого-то здоровяка, молившегося какому-то богу.

Бог, кстати, ему ответил, воин начал светиться изнутри словно вместилище бога, лезвие отобранного меча его даже не взяло.

Потому пришлось вырвать ему глаза, затем челюсть и уже его челюстью убить, вонзив в его глазницу.

— Бога тут нет! — прокричал я. — И я им быть не желаю!

А грибница где-то бессильно уперлась во что-то и я потерял контроль над ней.

Хмм… А вот и причина, три стихийника воды, все в ужасе. Парень, старик, девушка и сотни три воинов, прячущихся за их спинами. Они отгородились от меня тоненькой стенкой воды толщиной в половину ладони. И туда я уже не мог пустить грибницу так легко.

— Мы уходим! — прокричал старик.

— А кто вам позволит? — колыхнул мой голос стену воды.

— Ты! — прокричала девушка-стихийник воды— Мы не нанимались держать в тюрьме бога!

— Я не бог.

— Тогда демона! Мы уходим! — прокричал парень, также маг воды.

— Не уйдете, — проговорил я, как вдруг что-то коснулось моего уха. Этот голос я узнаю из миллиона, и он на секунду остановил меня от смертоубийства.

— Вход, ученик, открой его, — прозвучал знакомый женский голос позади меня.

И только тогда я обратил внимание, что вход в огромную залу закрыт огромным камнем, а у входа стоит Кин в черном кимоно.

— Зачем пришла? — спросил я, подойдя и коснувшись камня.

— Пришла, потому что могла, — негромко ответил учитель. — Выпусти их.

— Ты что, защищаешь водников?

— Ну да, — возмутилась Кин. — Остальные водники уже линяют из города. Мы не воюем со своими.

— Они не мои.

— Пока не твои. Камень рушь, пусть уходят! — грозно проговорила Кин. — Хватит уже убивать.

— С тебя долг.

— Нет.

— Ты обрела тело, — улыбнулся я. — Стала теплой и живой, и тебя теперь можно убить. С тебя должок.

— Нет! — строго стояла Кин на своем. — Ты не понимаешь морали одаренных стихиями воды, ты просто говна кусок! Без меня ты бы сдох в реке! Вонючий кусок говна! Выполняй! Отпусти оставшихся в живых, чертов кусок говна!

— Узнаю Кин, — ответил я, посмотрев на камень, и он начал разрушаться. — Надо было проверить.

— Ты говно! — закричала Кин, но вдруг успокоилась. — Правильно, что проверил, отойдем, пусть уходят.

Бой окончился вот так, по просьбе моего учителя, впрочем, мне и самому убийства не приносили удовольствия. Я полон воды и энергии, и потому излишек энергии выходил в качестве света, освещая меня холодным сиянием.

И воины уходили, покидали эту комнату. Кто они? Около тысячи выживших, а сколько осталось мумий лежать на полу? Много, сотни, если не тысячи.

— Итак, что там происходит на верхних этажах? На поверхности, — проговорил я шёпотом, видя как потоки людей бегут к воротам, раскидывая руками камни, чтобы выбраться из этой западни с монстром.

— Ну, водники уходят из новой столицы, а у тюрьмы выстраивается армейский корпус Императора-а, — протянула Кин с удовольствием. — Начался закат… ну и-и-и-и собирается… Хотя как собирается, уже во всю идет ливень. И будет он идти всю ночь.

— Император уже бежал из города? Его доверенное лицо где? — спросил я, смотря на герцога, который уже раздобыл себе латы и стал искать топор.

— Нет, он думает, что армия его защитит, — улыбнулась Кин.

— А у нас его сестра, — улыбнулся я в ответ. — Кровная.

— О как всё складывается… но я все же предлагаю поумерить свои хотелки, ученик, — проговорила Кин. — Предлагаю предложить им мир взамен на полную автономию твоему городу и прощение вам всех грехов, а потом пусть валит в свою империю.

— Он на это не пойдет, — улыбнулся я. — Выиграть войну и проиграть узникам его же тюрьмы?

— А у него есть выбор? — рассмеялась Кин. — Но если что, есть у меня заклинание из древних, аналог ледяного дождя. Поделюсь с тобой, как учитель с учеником.

—Я не справлюсь, Кин, мои возможности уже уперлись в предел моего тела.

— Вчера не справился бы, Завтра не справишься, — тихо проговорила Кин. — Но сейчас, ночью да в ливень, о, мой ученик, ты точно справишься. Я даже немного тобой горжусь, и сомневаюсь в тебе меньше, чем ты.

— Я кольцо заберу?

— Не отдам я тебе кольцо! — разозлилась в мгновение Кин. — Кусок говна, что, удумал кольцо забрать?! Я впервые за столько времени две бутылки вина выпила, а ты кольцо забрать?! Да никогда!

— Так вот какие у тебя были дела! — удивился я. — Ты что, пьяная?

— Меня двумя бутылками вина не взять! — рявкнула Кин. — Ну ладно, может чуть-чуть… у меня еще припрятано, но тебе не дам!

— Я тебе не верю, этого не может быть. Ты вела меня этим путём не ради вина! — я с удивлением увидел, как из рукава Кин достала бутылку вина.

— О мой глупый ученик, ты не представляешь, на какие коварства пойдет женщина ради красненького, — ответила Кин и вдруг достала вторую бутылку. — И беленького! Триста лет мы были в разлуки. Кольцо не отдам.

Глава 24

Я уже многое знаю о боли, к сожалению. Мне бы хотелось знать о ней поменьше, много боли испытывал и причинял, но что я знаю о радости?

Да ничего, в моменте я жду лишь плохого, на что-то хорошее не рассчитываю никогда, тем более сейчас.

И что такое это неожиданное радостное чудо я не знаю, а вот неожиданные неприятности знакомы по особенному. Они всё время идут за мной, а что-то хорошее обычно меня избегает.

И неприятности не заставили себе ждать.

Земля дрогнула и я, прикоснувшийся к невероятной силе, легко уничтожающий любого воина, завопил от страха. Началось обрушение подземных этажей, пол под ногами местами уходил вниз.

Император нанес ответный удар, удар был такой силы, что земля содрогнулась, не вынеся мощности удара, да так, что я подумал: ну всё, конец.

— Идет обрушение этажей, землетрясение! — прокричал я от страха.

— Нам конец, брат решил меня похоронить, — расплакалась принцесса Саири.

— Вперёд! — прокричал Герцог, когда земля и подземные каменные тоннели пошли волнами, трескаясь и ломаясь на наших глаза. — Мы должны выжить!

— Без паники! — проревел зверем изменяющий лица, трансформирующийся во что-то огромное.

Находиться во время землетрясения глубоко под землей то еще удовольствие, и плевать, как строили эти тоннели, с помощью стихийников или инженеров. Плевать на всё, когда на тебя с потолка падают камни, а пол под ногами грозит уйти вниз.

Это не имеет значения, есть лишь желание выжить.

— Всё! Кажется, закончилось! — прокричал я, заметив, что разрушение прекратилось, но неприятность поджидала меня в этот момент.

И тюрьма содрогнулась от нового страшного удара, и мне даже никто ничего посоветовать не мог. Землетрясение это не моя стихия, мне нужен был совет, урок, но некому было меня учить.

Уже давно проклятой Кин не было рядом, этот гребаный призрак, любящий вино, куда-то внезапно исчез, оставив нас в обрушающемся тоннеле одних.

И вот в мгновение всё ухудшилось до безвыходной ситуации.

Потолок просто рухнул на нас, не выдержав толчков, это просто незабываемое впечатление. Потолок падает на вас, и вам деваться некуда, всё, это конец.

— Я держу! — прокричал меняющий лица и обрушение потолка прекратилось. Правда, мне в голову прилетел камень размером с человека, но я выдержал.

Безымянный превратился в огромного черного горилло-подобного зверя и, оперившись о каменные своды, держал потолок. Огромные мускулы зверя напряглись до предела, его когти вонзились в камень и то, что должно было нас расплющить, остановилось. Но ненадолго, это лишь отсрочивает неизбежный конец.

— Мы, люди, уходим, — скомандовал Герцог. — А вы держите, мы вас ждем на той стороне.

Герцог с найденным топором взвалил на себя принцессу и побежал по каменным коридорам быстрее ветра.

А я ждал когда они уйдут подальше, безымянному не выбраться. Если этаж рухнет, то погребет под собой всех, и даже самому безымянному не выбраться. Это понимал я и это понимал он.

У меня же были шансы выбраться после того, как потолок рухнет, но так думал только я. Очень небольшие, призрачные шансы, но они были.

— Удержишь? — спросил безымянный, когда я уперся в каменный потолок и грибница, тысячи водяных ниточек, охватила всё вокруг на десятки метров.

И пол и потолок были крепко схвачены моей водой. Но напряжение нарастало, когда энергия падающего потолка просто оперлась об меня после того, как зверь ослабил свою хватку. Давление теперь на меня было такое, что теперь уйти вот так, чтобы потолок не рухнул, не получится.

— Должен, — проговорил я напряжённо, чувствуя, как пожирается стихией воды жизненная энергия, накопленная во мне. Не знаю, насколько ее хватит, но надеюсь, что надолго. — Иди.

— Уйдем вместе! — прорычало чудовище.

— Иди! Я могу выдюжить, а ты нет.

— Ты можешь не выжить! — прокричал безымянный — Я уже пожил своё, а тебе жить да жить!

— Отдадимся воле судьбе! Меня защитит вода! — прокричал я, понимая, что если безымянный останется, то скорее всего погибнем мы оба.

— Я буду ждать тебя наверху, живым, — прохрипел огромный горилло-подобный зверь, уменьшаясь и на огромной скорости уносясь куда-то вдаль по коридорам.

Потолок удержать было легко, особенно если не думать о том, что в какой-то момент он рухнет на меня. Держать потолок вечно невозможно, рано или поздно он рухнет.

А вот идти и держать при этом каменную глыбу… нет, это просто невозможно. Поэтому я терпеливо ждал того момента, когда мои товарищи уйдут подальше. Лишь для того, чтобы уронить потолок на себя, а там будь что будет. Иного пути я не вижу.

Мне казалось, что прошла вечность, минуты тянулись словно часы, и вот потолок, а может и я, не выдержал.

Многотонная каменная гора просто рухнула на меня, погребая заживо среди камней, кирпичей и даже песка.

И вот я в каменном аду. Дышать сложно, но всё же под завалами было немного воздуха. Но ровно столько, чтобы я медленно и мучительно задыхался пылью и песком. Нужно было срочно действовать, иначе меня ждет смерть.

Но куда двигаться, когда я скован тоннами земли и камней, непонятно. И тут мне помогла грибница.

Она нашла конец не обвалившегося этажа и, зацепившись за стены, потащила меня из завала. Водяная грибница выполняла свою задачу, не особо беспокоясь, что будет со мной. У нее нет мозгов, она просто выполняла задачу, вытянуть меня из завала. И в некоторые моменты мне казалось, что она просто пытается убить меня помучительнее.

Было больно пробивать собой камни и лезть по острым краям. Да, меня защищала вода, которая тоненькой пленкой покрыла всё мое тело, но всё же выбраться было невероятно сложно. И больно.

Грибница из тоненькой сеточки воды раздвигала камни весом в тонны, чтобы я мог пролезть по узкому тоннелю.

— Свобода, — выдохнул я, вывалившись на свободный участок в конце завала. Грязный, весь в царапинах, задыхающийся, но живой.

И вот я вдохнул свежего воздуха и тут же скривился от невыносимого запаха аммиака, запаха тухлых яиц.

— Неужели я умер? — тихо проговорил я, пройдя несколько шагов вперед.

Всё вокруг говорило о том, что я умер и попал в ад, местами виднелись расплавленные камни, по каменному полу струился омерзительно пахнущий туман.

— Не может быть, этого просто не может быть, — пробормотал я, дойдя до источника запаха. Вокруг меня творился ад.

Всё было в едком тумане, от стен иногда били молнии, небольшие, но они были, и я видел звездное небо где-то там, в дыре наверху.

Меня это просто шокировало и ставило в тупик, если я не умер, то неужели я почти вырвался из тюрьмы на свободу? И где все? Где безымянный, где принцесса, где герцог, и где, черт возьми, я?

Они должны увидеть это! Небо, звезды, вот оно, совсем рядом, то, о чем я мечтал в камере столько дней! И вдруг ветерок качнул ядовитый белый туман, застилающий огромный зал, разгоняя его прочь.

Передо мной предстало чудо, которого не могло быть в реальности.

— Я в аду, — простонал в бессилии я. — Зачем, боги, зачем вы надо мной так шутите? Это больно, за что?

Передо мной, пробив наземные этажи и несколько подземных, расплавив кучу каменей и чуть не убив меня, стояла…

Книжная лавка, знакомая мне лавка, в которой я прожил уже столько времени. То самое место, которое я называл домом.

Ей не место здесь, она не могла тут очутится, но она стояла. Чуть покосившись, с разбитым круглым окном на чердаке, вся грязная и в пыли, но это была та самая книжная лавка Данте.

Не веря своим глазам я коснулся ручки и дверь знакомо скрипнула. Мое сердце защемило, но как же стало больно от морока, когда я услышал знакомые голоса. Нет, я точно умер под завалом, а демон загробного мира теперь мучает меня.

— Да заткнитесь вы, дуры-ы! — орал Данте в ярости, а я замер, не в силах открыть дверь дальше, боясь, что морок исчезнет. — Я не мог ошибиться с координатами и расчетами, погрешность всего-то в несколько десятков шагов!

— Старый Идиот! — яростно грохотал крик Катарины. — Ты клялся, что знаешь, как перемещаться порталами, а не как нас убить!

— Какие нахрен погрешности! Безумный старик! — кричала Адель зверем. — Не вниз же погрешности! Мы глубоко под землей!

— Я точно определил где он, и перенес нас к нему! Погрешность не такая уж и большая! — кричал Данте. — Где-то рядом Арно!

— Братик где-то рядом, — тоскливо проговорила рыжая красавица Лили. — Я чувствую его своим сердцем.

— Где рядом-то?! В скале?! — прокричала Катарина. — Не в могиле же он!

— Он… нет, не верю, он не мог, — расплакалась Адель. — Он не мог умереть...

— Подруга, он и правда не мог, он жив, — тихо проговорила Катарина, успокаивая расплакавшуюся Адель. — Я чую это сердцем, как и Лили!

И всё это время я стоял, чуть приоткрыв дверь. Что я мог знать о счастье?

Да ничего я не знаю о счастье. О боли знаю, о неприятностях, а о счастье нет. Ничего. Мне об это никогда не рассказывали.

А ведь вот оно.

Но чувство ярости внезапно начало замещать счастье, ведь ко мне приходило осознания произошедшего. И дверь со скрипом открылась на полную ширину.

— Так это из-за вас меня заживо погребло?! — прокричал я что было сил, но всё же пытаясь не дать волю жизненной энергии, которая могла убить их. — Вы чуть не поубивали нас всех!

— Арно! — прокричали Девушки и бросились ко мне.

— Идиоты, — проговорил я, стоя в шоке от осознания, что чуть не умер не от рук воинов, не от пыток в камере. Нет, меня могли убить свои же, которые сейчас обнимали меня.

А Данте стоял поодаль, обмотанный серебряной цепочкой крест накрест и с камнем на груди. И этот булыжник, кажется, похож на камень из мостовой города. Катарина была в поддоспешной одежде, а Адель в мужском кожаном костюме.

— Учитель, — поклонился я Данте. — Я рад вас видеть, но не надо больше так, мы чуть не умерли.

— Итак, Арно… Где мы оказались? — спросил Данте, когда Катарина и Адель перестали меня обнимать.

— В Имперской тюрьме для магов, — слабо улыбнулся я.

— Вот как, — вздохнул Данте, а девушки тем временем присмотрелись ко мне. Их не волновало где мы и что со мной, их захватили иные эмоции.

— Он почти голый! — вдруг спохватилась Адель.

— Да нормально, — отмахнулась от нее Катарина. — Мне нравится. Арно, ты подкачался?

— Это мой жених! Не глазей на него, — возмутилась Адель.

— Однако там есть на что поглазеть, — возмутилась Катарина. — Ты сама посмотри.

— Так я и вижу, что есть на что, но это мое! Спасибо хоть, что штаны надел.

— Какие у него ноги… ты посмотри на пресс, — не унималась Катарина и даже облизнулась. — Не надо его одевать! Его раздевать надо!

— Не надо его раздевать, — Адель аж задохнулась от возмущения, такого от Катарины она не ожидала и потому закричала: — Не смотри!

— Так найди ему рубаху и прикрой тело! — прокричала Катарина. — Если ты и правда беспокоишься, что я увижу что-то новое для себя.

Пока девушки ругались и ринулись мне искать одежду, на меня уже несся ураган. Огненный.

— Бра-ати-и-ик! — в меня полетело что-то красное и огненное. — Мне было так страшно!

— Лили, как ты? — обнял я сестренку.

— Ты на мертвого больше похож, чем живого. Но у тебя бьется сердце, — шепнула сестренка. — Я рада, что ты живой. И прости меня за них.

— За что простить? Я не совсем понимаю, — прошептал я, всеми силами ограничивая в своем голосе энергию, поглощенную у других людей.

— За то, что не сказала, — тихо проговорила Лили мне на ушко. — Я жрица не бога, я жрица пути любви и жизни, а их пути неисповедимы.

— А любовь слепа, — прошептал я сестренке.

— Ты не тот глупый Арно, как до пещеры Судьбы, но как же я люблю тебя, — обняла жарко меня сестренка. — И я рада, что ты жив.

— Спасибо, Лили, за жизнь, — прошептал я. — И я рад, что вы живы.

— Я знаю, Арно, — прошептала горячо Лили мне на ухо. — Я знаю больше, чем хотела бы знать.

Спустя несколько минут девушки успокоились и настало время объясниться. Всё таки мое письмо сработало, а Данте рассказал, что у него есть с кое-кем договор. Что он от своей лавки никуда далеко не уйдет, да и не надо было ему раньше покидать лавку.

Но тут, увидев в письме, что я называю Катарину любимой, стало ясно, что у нас всё плохо и пора идти на выручку.

Только вот Данте без лавки никуда, а этих девушек отпускать одних бессмысленно.

Адель долетит до столицы за четыре дня, но всё равно это много, и потому Данте решился.

Перенести лавку было сложно, но кое-какой жрец неназванного бога сказал, что у Данте всё получится, и вот так Катарина в черном доспехе, Лили в платье и Адель в кожаной куртке тут.

Только где это тут? Мы все вместе смотрели на небо через в дыру в потолке сквозь десяти метров каменной породы, пробитой лавкой.

Нет, лавка, конечно, перенеслась, но к цели она больше летела по воздуху, хоть и очень быстро. И все защитные заклинания на лавке прекрасно отработали. По крайней мере те, кто был внутри, выжили, хоть удар о землю и был чудовищным.

— А Кин говорила, что снаружи идет ливень, — вздохнул я, понимая, что нам придется карабкаться наверх. И еще надо найти остальных. — Надеюсь, герцог и твой дедушка, Адель, живы.

— Они и живы, — холодно проговорила Кин, материализовавшись рядом со мной. — Они уже наверху и вам туда надо.

— А ливень где?

— Имперские маги разогнали тучи, чтобы не дать тебе преимущества, но их усилия бесполезны. Ливень они остановили, но ненадолго, — усмехнулась Кин. — Прислушайся к ветру, мой ученик.

— Он несет влагу, — задумался я. — И ветер и вода недовольны, они хотят пролиться на землю…

— Вооот, — улыбнулась Кин. — Ты всё-таки не так уж и безнадежен.

— Нет, ну вот ведь козлы! Даже дождю покоя не дают, как нашему городу и стае! — не удержалась Катарина, надевая черный рогатый шлем. — Ну и что стоим? Полезли. Как понимаю, там враг?

— Там много врагов, — усмехнулась Кин в своем черном кимоно. И от призрака подозрительно сильно веяло запахом вина. — Хватит каждому.

— Ты с нами? — тихо спросил я, переодетый в новую рубаху и штаны. На одной моей щеке пылал поцелуй Адель, а на второй сделанный украдкой поцелуй Катарины.

— Хотя бы посмотрю на то, как вы умираете, — усмехнулся зло призрак.

— Так, я лавку закрою и пойду с вами! — прокричал из окна Данте. — И помните, мне нужны трупы! Сделайте старику хотя бы с десяток!

— Интересно, от кого он тут лавку закрывает? — усмехнулась Адель и, посмотрев на меня, тоскливо улыбнулась.

— Думаю, по привычке, — усмехнулся я. — Я не знаю, вернемся мы в город или нет.

— Это не важно, всё решится в бою, я полетела, — чмокнула меня в щечку Адель. — Встретимся снаружи.

— Удачи в бою, — прошептал я, смотря за тем, как огромный зверь на кожистых крыльях прыжками устремился в дыру и вот уже взлетает.

А там, высоко в небе, зверь подхватил черного рогатого рыцаря лапами и пропал в черном небе.

Ветер донёс громогласный крик тысячи глоток, да, этот крик был издалека, но я знал, что армия императора приближается. И что бы там ни говорила Кин про ливень и про то, что стихийники воды решили не участвовать в бойне, в моей голове не укладывались простые вещи.

Как мы можем победить целую армию? Как горстка людей способна противостоять отточенной на убийство себе подобных огромной махине. Это Императорская регулярная армия.

— Ну что, — прокряхтел Данте, подойдя ко мне. — Пора размять старые кости.

— А мы точно не можем сбежать? — спросил я.

— Арно, конечно же лучшая битва это та, которую можно избежать, не спорю, но судьба города зависит от этого боя, — усмехнулся старик. — И сбежать не получится, они заблокировали телепортацию. Иначе я бы вас унес домой, ты уж поверь.

— Спасибо, что прибыл, — тихо проговорил я.

— Это дело города, если мы сейчас не дадим Имперцам отпор, то наш город падет, — ответил мне некромант. — Знаешь, смешно мне, Арно, смотреть на тебя. Ты изменился.

— Тюрьма меняет людей.

— Нет, я не об этом. А о том, как ты спорил со мной, что ты ни разу не темный, — улыбнулся, чертя на камне какую-то руну, старик. — Теперь ты принял свою суть?

— Я темный стихийник, чернее ночи, — рассмеялся я. — Темнее нет. И тот спор, что я светлый, даже вспоминать смешно.

— Ну вот и славно, что ты разобрался в себе. Тогда полетели, посмотрим, что там творится, — проговорил Данте, активируя руну, и меня вместе с ним как на лифте понесло вверх, а к нам присоединилась молчаливая Лили.

Сестренка молчала и море слов, которые раньше сыпались из нее без остановок, теперь словно закончились.

И, пока мимо пролетали разрушенные этажи и скалы, она тихо обнимала меня со спины.

Когда мы вылетели на поверхность я понял, почему Лили молчит, она знала, что происходит. И знала, что будет в той или иной вариации.

Мы оказались на огромной стене, внизу же, за стеной, было видно разрушенное лавкой здание. Целый тюремный замок, в котором зияла огромная дыра, пробитая лавкой, а за стенами виднелась толпа людей, человек восемьсот, что бежали из тюрьмы.

Именно те люди, которых я пощадил в бойне. И они решили бежать, так как войска императора шли сюда, чтобы уничтожить мятежников.

Эти люди бежали по чистому полю в ночи, бежали прямо на стену имперских воинов. Тысячи и тысячи воинов в едином строю шли к нам. И вот во тьме я услышал крик и в небо полетели тысячи огненных стрел в тех, что бежали из тюрьмы. Их тела были просто утыканы стрелами. Они кричали, молили о прощении. Не воинов, что слали в них стрелы. А почему-то императора, которому плевать на чужие жизни.

— Армия Императора никого не щадит, — услышал я голос принцессы Саири. — Те, что не выполнили свою задачу, должны понести наказание.

Я видел, как сотни человек умирают от стрел своих же товарищей, как с небес срываются огромные звери с кожистыми крыльями и убивают провинившихся. А провинились они лишь в том, что не смогли убить меня. И за это лишь одно наказание.

— Смерть, — тихо произнес я, понимая, что битвы не избежать.

Интерлюдия

Император из своего шатра напряженно смотрел на далекие очертания новой тюрьмы для одаренных, магов и изменённых. Он знал, что это всегда проблематично.

Тюрьма создавалась для самых опасных существ, тех, кого по-хорошему стоило бы убить, но они слишком ценны.

Ценны их знания, ценны их умения, ценны их тела. Императору как ученому было понятно, что их нужно изучать. Сколько книг было написано с запретными тайнами, сколько книг он прочитал в тайной библиотеке своего отца…

— И все равно это грязное место, — печально вздохнул Император Саутору, держа в руке кубок с вином. — Как это вообще могло случится?

В этой тюрьме никого не должно быть, она только-только построена. Первое, что он сделал после захвата чужой столицы, так это заложил казармы и эту тюрьму. Еще до того, как победил в войне того психа, бывшего короля Севера.

Тот словно сам просил, чтобы началась война и две империя объединились. Шансов у психа выиграть войну против Саутору не было, плохая экономика, плохое управление городами, которые давно забыли, что такое сильная рука столицы. Государство словно само шло в руки и захват страны шел не кровавым методом.

Нет, он не карал эти свободные города, торговля должна объединить их лучше чем армия и лужи пролитой крови, иначе никогда тут не будет мира. А выжженная земля без населения не нужна даже демонам.

До свадьбы надо быть крайне осторожным, иначе та империя, о которой он мечтал и которую строил с самого своего перерождения, рухнет сразу же после его смерти как карточный домик. А тут вдруг его предала та, от которой он точно не ожидал подобного.

— Да, она не подарок, но мне казалось, что сестра никогда не ударит в спину, — нахмурился Саутору, перебирая перстень и вновь пытаясь вызвать сестренку Саири, но ее кольцо не откликалось. — Неужели ей здесь стало настолько скучно, что она решилась на переворот?

Решения дилеммы не было. Перед свадьбой, первой в его жизни, столкнуться с такой сильной попыткой переворота от самого близкого человека… Как это решить?

Безумие какое-то. Да и где Саири смогла найти таких сильных магов вне армии, которые легко и просто перебили сильную, подготовленную охрану тюрьмы для магов?

Охрана была готовы к первым заключенным. Значит, советник и доверенный Арктур Солобский прав. Саири решила создать штаб мятежников в крепости, непреступной как внутри, так и снаружи. А значит…

Охрана тюрьмы предала императора, там есть сильные маги и они примкнули к Саири.

И тут земля вздрогнула под ногами, Саутору почувствовал чудовищное возмущение магии и самого пространства от того, что некий сильный маг переместил нечто огромное… Каменное, неужели скала или гора?

— Арктур! Тварь! — прокричал император. — Что происходит? Я тебя на куски нарежу, откуда у Саири маг такой мощи?! Что они там творят?

— Не знаю, я не знаю! — отозвался, уже с нотками истерики, полноватый Арктур. — Штурм еще не начался, видимо, внутри у мятежников случился разлад.

— Какой разлад, Арктур? Это была телепортация, кто-то телепортировал скалу! — прокричал император, чувствуя, как плющится кубок в руке. — Она разнесла половину тюрьмы!

— Вы ошибаетесь, мне еще не доложили. Мы сейчас активируем защиту, Келад, Келад! Активируй защиту от порталов! — прокричал Арктур и попытался выбежать из шатра, но император Саири схватил его за ухо, не дав уйти.

— Я маг и мне виднее, телепортацию от взрыва огненного уж я точно отличу, — зло проговорил Саутору. — Охрана, доспехи! Арктур, ты со мной идешь к воинам, к тюрьме, разберемся лично.

— Там опасно, ваше величество, я не позволю вам рисковать своей жизнью! — взвизгнул Арктур от того, что Саутору внезапно схватил нож для фруктов и отрезал ему ухо. — ААААА! За что?!

— У меня такое ощущение, — холодно проговорил император, пачкая свои одежды в крови подданного. — Что дело нечисто. И ты не чист передо мной.

— Я всегда с вами рядом, я вас не предавал, мои клятвы не рушимы, — пролепетал Арктур, когда император отпустил его голову и ловко подобрал с ковра отрезанное ухо.

— Знаю, и только потому ты всё ещё жив, — холодно проговорил Саутору, а его уже облачали в легкий позолоченный доспех — Лично буду руководить штурмом, Мадьяр, генерала ко мне.

— Да, ваше высочество? — зашел в палатку один из генералов.

— Доложить обстановку! — рявкнул император.

— На армию несется отряд противника, в количестве… — проговорил генерал и в небо улетел дождь стрел.

— Стоять! — прокричал Саутори, но было поздно. — Генерал, отдать приказ войскам, изменённым и магам не атаковать!

— Есть не атаковать! — рявкнул генерал.

— Ваше вели-и-и… — начал ныть позади окровавленный доверенный императора, Арктур.

— Молчание, — махнул на него император и выйдя из палатки приказал охране: — Арктура под стражу, не выпускать из моего шатра.

Император встал перед соседней, огромной походной палаткой, собирая всю решимость. С провидцем всегда сложно. А приходить к нему незваным, да ещё и не днем, а ночью, когда провидец точно не один… это может закончиться чем угодно. Даже для Императора.

— Провидец, мне нужен твой дар предвиденья…

Император вошел в палатку, которую старался не посещать лишний раз, но которая всегда была рядом с его шатром.

Дорогие ковры, шёлк, две свечи, а на подушках лежит нагая, кудрявая загорелая девушка и постанывает, а под шелковой простыней кто-то елозил у ее живота.

— Провидица, мне нужен твой дар, — проговорил Саутору, смотря на все это непотребство. Но провидица в своем праве.

— Уйди, не хочу помогать тебе. Ири, целуй меня глубже-е… — простонала кудрявая девушка.

— Колдунья, сука, я залью твой шатер кровью, — сдерживая крик холодно проговорил Император.

— Фу, грубый мужлан, — колдунья даже не повела взглядом. — А-а-а-ах, ах, там другой провидец… сильный, аххх, не буду мешать… Мужлан, держи этих врагов… левее, глубже…

— Да что ты несешь…

— Ближе, держи их ближе чем верных слуг, — вспыхнула злобой колдунья и затем нечеловеческим голосом заставила Саутору выйти из палатки. — ВОН!

И вот Император оказался вновь в своих походных покоях, не уверенный, что колдунья вообще с ним говорила.

— Император, прибыл переговорщик, — появился в палатке генерал. — Казнить?

— Нет. Приведи сюда. И где Арктур? — проговорил Император, а в шатер внезапно вошла кудрявая колдунья, завернутая в простынь, следом за ней в шатер просто вкатился Арктур.

— Ваше величество, требую пр-р-р… — заговорил, но тут же захрипел Арктур. Саутору пальцем провел по его рту и мысленно приказал, чтобы тот испытал невыносимую боль.

Когда в шатер заводили старика безукоризненной внешности в черном костюме, пазл истории и вся мозаика событий в голове Императора начали складываться.

Перед ним стоял не просто изменённый, а один из лучших подвидов, меняющий лица, тот, кто не имеет имени.

Редкий, но великолепный шпион, разведчик и сильный боец, опытный, и явно вызволенный недавно из ошейника, что с шипами во внутрь. Даже меняющий лица не мог скрыть раны от шипов на своей шее.

Саутору знал поблизости лишь одну тюрьму, где могли бы держать изменённого, чтобы раны на его шее еще не заросли. Но в этой тюрьме не было и не должно быть заключенных… Его сестра, Саири, была послана в последний раз проверить тюрьму, которую хотел посетить и сам император. Тюрьма для владеющих, измененных, магов это не шутка, к которой можно отнестись легкомысленно.

Тюрьма должна была быть пустой, но сейчас перед ним стоит недавний заключенный.

— Говори, — приказал Саутору и протянул руку в сторону Арктура. Доверенный сам сунул руку императору, лезвие ножа блеснуло и палец Арктура упал на землю.

— У меня послание, — холодно проговорил Безымянный. — От вашей сестры и герцога…

— Не о том говоришь, — Император отрезал ещё один палец Арктуру. — В какой ты тюрьме сидел и из-за кого ты туда попал?

— В вашей тюрьме, из-за вас. И из-за него, — указал на Арктура безликий. И тут впервые заговорила колдунья. У неё была истерика, словно провидица что-то увидела.

— Не поняла, я еще не кончила этой ночью, а вы нас сейчас убьете? Кстати, а они могут нас убить! — всполошилась кудрявая.

— Да. Дождь скоро начнется, и вы все умрете, — холодно и спокойно проговорил старик. — Поэтому я предлагаю вам сдаться.

— Сдаться? Кому? — поднял брови Саутору, одновременно с этим отрезая Арктуру нос. — Мне, ха-хахах, сдаться? Ха-ха-ха-ха! Мне!!!

И тут шатер дрогнул, и даже император замолк. Он услышал голос, его слышали все. Голос вещал о смерти и о его сестре, Саири. В голосе не было страха и император почувствовал дыхание смерти, которое чувствовал уже не единожды ранее, но никогда ещё холодное дыхание смерти не было таким близким.

Глава 26

Я хотел бы остаться один перед огромной армией. Слишком много родных мне людей умрут этой ночью.

Последний бой, последние часы моей жизни, последний шаг вперед, улыбнуться смерти в последний раз и раствориться во тьме.

Вот что меня ожидает, иного пути попросту нет!

— Доброй ночи, последний герой, — ухмыльнулся я, смотря на приближающиеся ровные строи безбрежного моря солдат, скрытых во тьме.

Огонь в небе от рева Адель в форме зверя осветил вдали сотни летящих сплошным строем тварей, удар молнии вдали осветил бескрайнее море солдат.

Шагающих в едином такте тысяч воинов во тьме.

Земля дрожала от армии Императора, а я смотрел на них со стены в полном одиночестве.

Все в деле, у каждого будет свой ожесточенный бой в небе против сотен, и лишь одна девушка растворяется в небесных далях.

Адель в небе, она одна, она сильна, но врагов сотни, если не тысячи, таких же как она, что скользят на крыльях во мраке.

А тут, на земле, в нее из луков, баллист и заклинаний целятся тысячи.

— Но у нас есть план б, — улыбнулся я тьме. — Только он не сработает, чуда не случится.

Да, безымянный настоял на том, чтобы герцог написал письмо, а Данте заверил его. Сам же безымянный попытается достичь императора и будь что будет. Может и договорится.

А если не сможет, то попытается убить Императора, я же должен прикончить всех, кто идет на нас.

Когда ливень сорвется с небес я превращу капли в миллионы лезвий, копий, и шаров льда, что с чудовищной скоростью и силой ударят по войскам императора.

— Есть одно но, — тихо проговорил я, вспомнив слова Кин. — За такой бой вода может потребовать мою жизнь, но моя жизнь, кажется, уже отдана этой ночью.

На земле тоже ожидали армию, герцог и Катарина. Плечом к плечу они готовятся продать свои жизни подороже у ворот в тюрьму. На последнем рубеже, когда мы все точно умрем.

На серой же зоне, между жизнью и смертью, также стояли двое.

Данте с Кин готовятся поднять мертвых, нанести смертью ужасающий удар.

И как я понимаю, они блокируют любые попытки врагов нанести свой темный удар.

Они оба коснулись смерти, а Кин вообще мертва. Кажется. Не уверен.

Лили где-то рядом, я чувствую ее взгляд, она наблюдает, и кажется, не только она.

— Все твари по парам, ну, почти все. Безликий, надеюсь ты жив, — усмехнулся я, собирая вместе всё, что собрал в подземных уровнях тюрьмы. Чужую жизненную энергию, ветер несет ливень ко мне.

Вот-вот свершится страшное.

Что запомнится в веках.

Если, конечно, кто-то узнает о этой битве.

То, чего не желаю я.

Но умрут десятки, если не сотни. Тысячи!

Я получил последние наставления в моей жизни. Маленький урок от Данте, который назвал меня необученным темным. И по его словам я вот-вот буду готов ступить на путь мастера темных искусств. Невольно, незаслуженно, но вступлю на странный пусть темного мастера. Не особо понимая последствий.

— Удачи, у тебя все получится, — шепнул ветер, донеся до меня слова Лили. — Поговори с ним, он переживает.

— Кто он? — вдруг понял я, что было сказано нечто важное.

— Он, — ответил ветер. — Судьба в ваших руках.

— Да кто он?! — прокричал я. — Лили, кто он?

— Что? — всполошилась Лили. — Я что-то сказала?

— Принцесса Саири! Ваш брат желает вам такой смерти? — прокричал я что было сил.

— Нет! — прокричала откуда-то из под стен принцесса. — Я не верю в это! Это вы, мятежники, меня взяли в плен! А я верна своему брату!

—Думай, думай, — пробормотал я и, собрав жизненную энергию в своем голосе, я изверг крик.

Самый лучший бой тот, который не случился. Особенно, когда у тебя его выиграть нет никакой возможности.

— САИРИ ЖИВА! Мы хотим уйти! — прокричал я, пустив в голос огромное количество энергии тех, чьи жизни я забрал в тюрьме. — Мы не желаем гнить в камере! Мы умрём с честью!

И воздух содрогнулся, дрогнула даже армия. Произошло чудо, в строю воинов пронеслись команды. И армия остановилась.

— Эй, что у вас там происходит?! — прокричал Данте из глубин тюрьмы.

— Пытаемся поговорить! — прокричал я в ответ. — Умереть всегда успеем!

— Они не желают разговаривать! — ответил Данте. — Я пытался.

Но вот из строя вышел конный воин на белом коне в золотом доспехе с небольшой охраной. И он скакал к нам. Армия встала на месте, маршируя, и я чувствовал, как от ног тысяч воинов дрожит земля.

— Это мой брат! — прокричала Саири, ворвавшись на стену тюрьмы.

Вокруг трубили трубы и я увидел то, что видели немногие. Золотая Броня, борода, холодный взгляд на армию, поднятая рука. И гарцующий белый конь под седлом своего хозяина, освещаемый вспышками молний.

— Я Император Саутору! — прогремел усиленный магией голос. — Требую переговоров! Во имя новой Империи!

— С кем? — меня аж перекосило от удивления. — С кем переговариваться? Я тут умирать как легендарный герой собирался!

— А не получится, Арно, — внезапно около меня появился безликий в своем чистеньком черном костюме. — Мы попали в сети внутренней борьбы за власть Империи, сами того не желая.

— Я ничего не понимаю! — прокричал я. — Сейчас дождь пойдет, лучшее время для удара!

На мою протянутую ладонь упала первая капля дождя.

— Бой будет, — тихо проговорил Старик. — Но уже не на поле боя.

Время смерти прошло, убивать уже не надо, как, впрочем, и умирать не нужно.

Был иной путь к смерти, более длинный, но это еще не решено, переговоры это путь обмана. Но попытаться надо, одни переговоры с представителем Императора мы проиграли. И рассчитывать на то, что мы выиграем переговоры с самим Императором, было бы глупо.

Но мы хотели жить.

Мы сидели в лавке Данте, где-то гремела посудой Лили, а в наших чашках дымился настой трав. Лавка была последним нашим рубежом, последней линией обороны, и переговоры мы решили провести на своей территории.

Мы сидели за столом в лавке Данте и смотрели на то, как на огромном троне в зале рядом с нами сидит и смотрит на нас мужчина. Лет сорока, с пронзительным взглядом, и всё вертит в своей руке небольшой нож.

Несколько генералов у его трона были молчаливы, и ещё какая-то странная кучерявая женщина, наверняка наложница, в шёлковом платье.

Император Саутору всё время посматривал на сестру Саири, что стояла у книг ровно посередине между нами. И она тяжело вздыхала, все понемногу понимали, что произошло, и принцесса тут вообще не причем.

— Я Арктура так и не дорезал, не успел после работы чтеца душ Данте, — вздохнул император, заговорив впервые за полчаса молчания.

— Оставьте его на утро, успеете ещё, — проговорил безымянный, который уже рассказал нам немного о том, что произошло у Императора.

А произошло то, что обыкновенно для высшей власти, кто-то кого-то подставил. Кто-то кого-то оговорил и, к сожалению, подставил нас под удар.

Адель всё посматривала то на меня, то на дедушку, то на Данте, записывающего что-то в книгу, то на герцога, который оперся на топор и тихо попивал вино прямо из бутылки.

Герцогу досталось сильно, он был измучен после камеры, но понимал, что плевать на его жизнь, сейчас решается будущее горожан. Которые к этим хитросплетениям власти и предательств не имеют никакого отношения.

— Герцог, почему в столице нет посольства вашего города? — спросил Император.

— Потому что их в прошлом году всех убили, ваше величество, посольство спалили, — вздохнул герцог. — Когда война началась, наш прошлый Импер- кх… кхм, правитель почему-то решил, что мы его предали.

— Понятно, — вздохнул Император. — Итак, вижу, дом у вас есть, осталось только его перенести в столицу. Будет посольством.

— Но-но, ваше величество! — громко проговорил Данте, который уже познакомился с Арктуром как чтец душ. — У меня клиенты. Я в вашу сеть дворцовых проблем лезть не хочу, я книжки пишу. Так что в ближайшее время я перенесу дом обратно в свой родной город.

— Уважаемый Данте, вы легенда и можете хотеть чего угодно, но вас я не отпущу, — добродушно проговорил Саутору. — Ваша лавка пока еще размещена в тюрьме, на моей территории. Так что вам решать, либо в тюрьме лавка стоит, либо в могиле, либо же… ваш дом будет в столице, решай. И как, собственно, вам удалась такая телепортация?

— Я свои секреты не раскрываю. Книга Арктура готова, Арно, — протянул мне книжку Данте. — Передай императору.

На обложке было написано название «Арктур. Предать не мог, но предал не предавая.»

— Представители стаи будут жить в моей столице, это я уже переговорил с Безымянным, уважаемый Данте, — кивнул Император, принимая книгу из моих рука и сразу ее открыв.

— Нам придется, Адель, Катарина, выполнить требования Саутору, — проговорил безымянный, слегка скривившись. — Но здесь мы будем лишь в качестве представителей стаи.

Пролистав несколько страниц император скривился и передал книгу одному из своих генералов.

— Так я и думал, клятвы он не обошел, но делал всё, чтобы моя страна развалилась. О как, у нас еще один город, оказывается, в осаде, Тарус… Прочитать и исправить все заложенные Арктуром мятежи и перевороты, — приказал Император своим людям.

— Насчет стаи, мы всё же не хотели бы присутствовать в столице… — начал говорить безымянный.

— А у вас выбора нет, — улыбнулся Саутору. — Посольство вашего города будет в книжной лавке Данте, городу дается автономия. Представители вашей стаи будут находиться в столице, а вот этот маг темной воды, Арно, также останется на обучении в столице. Жрица, которая сейчас готовит на кухне, также в столице будет жить, и свадьба Арно и Адель пройдет в моем дворце.

— Кхм! — кашлянула Катарина.

— В будущем, — заметил Саутору. — Ничего не забыл?

— Право выбора, — проговорил я. — Вы забыли дать нам право выбора, ваше величество.

— А, ну да, ты прав, мастер Арно, вот ваше право выбора, — улыбнулся мне император. — Либо вы соглашаетесь, либо умираете сразу, прямо здесь и сейчас.

В лавке повисло гробовое молчание, выбор как бы давался и не давался.

— Ну и славно, я всё решил, — хлопнул в ладоши сидящий на троне император. — Конец совещания, вас ждет столица. За работу, мои новые подданные! Если хотите жить.

Конец книги.

Content

Арно, ты маг воды: Убей невесту.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Интерлюдия (отступление) от лица Принцессы Саири.

Глава 23

Глава 24

Интерлюдия

Глава 26