Татьяна Новикова, Екатерина Вострова

Бывший. Злой. Зеленый

Глава 1

– Отныне я – твоя, – произношу, мысленно содрогаясь от омерзения, но внешне держу лицо.

Еще немного…

Виктор схватил меня и прижал к себе в подобии поцелуя. Его люди захохотали.

Краем глаза заметила, как стоящий над артефактом мор вдруг изменился в лице…

– Господин, тут…

– Что такое? Как не сработало?

Виктор отшвырнул меня в сторону. Я, понимая, что сейчас будет, отбежала в самый дальний угол.

Бес с помощниками наклонились над артефактом…

– Она что, уже замужем за кем-то? Что это зна?.. – едва он дотронулся до определителя, как оттуда вылетел электрический разряд. Мужчин пронзило молнией, воздух завибрировал, лампочки на потолке резко вспыхнули и взорвались с громким треском.

Пропахшее сыростью помещение погрузилось во тьму.

Я вытащила из кармана телефон, посветила себе фонариком. Стараясь не наступить на тела, прошла мимо, артефакт пришлось завернуть в куртку – он нагрелся после отдачи.

Подобрала кинжал, что вылетел из рук мора. А потом кинулась бежать. Наверняка Виктор жив. Бесы, они вообще живучие твари.

Мы находились в подвале одного из корпусов заброшенного госпиталя. Я смутно помнила, куда идти, поэтому еще несколько минут плутала. Только оказавшись на улице, среди каменных громадин, смогла выдохнуть.

Как меня вообще выследили?

Я ведь старалась всё сделать правильно. Не оставляла следов, не светила настоящее имя.

Уехала в захолустье и устроилась в областную клинику, целыми днями пропадая на работе. Я думала, что всё предусмотрела. Увы. Ошибалась.

И что мне теперь делать? Вечно убегать не получится, а второй раз один и тот же фокус вряд ли сработает.

Понимая, что другого выхода нет, набрала по памяти номер телефона, который мечтала забыть.

После нескольких гудков в трубке раздался знакомый веселый голос:

– Малышка, привет. Это правда ты? Не думал, что когда-то сама позвонишь. Не поверишь, но только о тебе вспоминал. Чем обязан?

– Злат. У меня проблемы. Мне нужна помощь.

– Ну конечно. Как же иначе. Разве могла ты позвонить мне по другому поводу после того, что натворила?

Как называется смесь сарказма и едкой иронии? Я понятия не имела, но у Злата всегда получалось говорить вроде простые слова, но таким тоном, что хотелось удавиться.

– Я серьезно. Я сейчас нахожусь в… – назвала адрес. – Можешь отправить кого-нибудь забрать меня? Мне нужно срочно исчезнуть на какое-то время. Желательно из страны. Мне больше не к кому обратиться.

– Все настолько серьезно? Хм… Жди. Сейчас буду.

Я не хотела видеть этого мужчину. Я сознательно порвала с ним все отношения много лет назад. А сейчас стою посреди заброшенных корпусов пустующей больницы и мечтаю только о том, чтобы он быстрее оказался рядом.

Я отправила гео-метку, чтобы он точно нашел меня, а сама зашагала в сторону ворот, стараясь держаться так, чтобы меня не было видно. Я боялась, что Виктор мог оставить там кого-нибудь караулить местность.

Территория была гигантской, обнесенной каменным забором – кругом валялось всё, что не успели растащить и продать на металлолом за эти годы. В темноте приходилось идти медленно, чтобы не навернуться. А светить фонариком я опасалась, чтобы не выдать себя. Главные ворота оказались заперты на амбарный замок. Я перелезла через дыру в заборе, но оказалась в примыкающей к госпиталю лесополосе. Ну и куда идти дальше? Так можно и заблудиться…

Надо найти дорогу.

Прошло минут десять или пятнадцать, когда я снова услышала голос Виктора. Бес оказался даже крепче, чем я думала.

– Ах ты стерва… Парни! Вяжите ее и в багажник. Поучим мою неудавшуюся невесту хорошим манерам, – внутри все похолодело, я вытащила отобранный кинжал, но понимала, что шансов мало. А заколоть себя – духу не хватит.

– Думаю, если хочется кого-то поучить, нужно начать с себя. – За моей спиной вырос Златон. – Ди, крошка, они тебя обижали?

– Ты кто такой? – Виктор скривился. – Проваливай, пока жив, парень.

– Так, может, Ди нас представит? – Злат по-хозяйски обнял меня за талию. Пижон. В другой раз я бы залепила ему пощечину за такое, но сейчас была готова простить любую театральность, лишь бы вытащил меня отсюда.

– Злат, это Виктор Ковтун. Пытается стать моим мужем. Виктор, это Златон – мой муж.

– Какой еще муж? – лицо беса скривилось от ненависти, а затем посветлело. – Так это из-за тебя у нас ритуал не вышел? Парни, убейте его.

В этот момент Злат начал обращаться… в громадного зеленого монстра. Футболка треснула по швам, лицо расширилось, проступили нижние клыки над губой. Он стал значительно выше. Хрустнул костяшками пальцев. Нападающие замерли с поднятыми для шага ногами.

– Орк… – икнул Виктор, разом переменившись в лице.

– Что-то имеете против моего народа? – с огорчением уточнил мой муж.

Теперь Златон не просто держал меня за талию – я тонула в объятиях мужчины, ставшего гигантским. Выше меня на голову и шире – раза в три. Признаться, его появление принесло надежду на лучшее. Если он рядом, значит, всё будет хорошо. Виктору не справиться с орком. Он и сам это понимает, а потому не спешит атаковать.

– Нет-нет, вы меня неправильно поняли. Видите ли, вышло недоразумение. Эта женщина принадлежит мне, – криво улыбнулся Ковтун. – Не знаю, как она вас одурачила и заставила на себе жениться, но мы с ней заключили соглашение, а потому ваш брак не может быть действителен.

Он пытался говорить мирно, и улыбка на его впалом лице расплывалась всё сильнее и сильнее. Виктор был молод, но некрасив: слишком длинный нос, слишком крупные глаза, тонкие губы и тощее тельце. Он сильно сутулился и всегда напоминал мне злого горбуна из детской сказки. Хотя горба у него даже не было – под одеждой в районе спины прятались недоразвитые крылья.

Но говорить он определенно умел. Другой мужчина мог бы и усомниться.

Увы, Ковтуну не повезло встретиться с моим законным мужем. Тот в принципе не знал, что такое сомнения.

– Ди, солнышко! Я думал, ты будешь хранить мне верность! – картинно возмутился Злат. – Как ты могла… прошло всего-то восемь лет…

В глазах Виктора появилось осознание того, что наш со Златоном брак вряд ли спонтанный или фиктивный.

Подручные Ковтуна так и стояли, опасаясь приблизиться к орку. Ещё бы, ведь пусть их больше, но они слабее. Златон раскидает их как слепых котят, а пули отлетят от него, даже не ранив.

– Возможно, вы слышали мою фамилию, Василий, – Злат хмыкнул, а вот бес поморщился, поправив почти на автомате:

– Виктор. Виктор Ковтун.

– А я разве ошибся? – орк отмахнулся. – Раз уж у нас тут обмен любезностями. Златон Адрон. Сын небезызвестного Серпа Адрона. Вы уверены, что хотите заявить права на мою Диану?

– Вышло недоразумение, – повторил Виктор без особой уверенности. – Давайте попытаемся обсудить…

– Не хочу я ничего обсуждать! – капризно перебил его Златон. – Я хочу взять свою женщину и оттащить её в берлогу. Или как там поступают приличные орки?

Воцарилось молчание. На лице Виктора читалось: он просчитывает комбинации. Одну за другой. Ищет способ и меня заполучить, и не нарваться на проблемы с семейством Адронов.

Злату явно надоело ждать.

– Если вы не против, мы пойдем, – сказал он, а затем… взвалил меня на плечо как какую-то дубину и понес прочь.

Я болталась кверху пятой точкой, свисая со спины мужа, и вспомнила, почему конкретно мы развелись. Потому что он всегда был таким невыносимым.

– Не хочешь меня отпустить? – шепотом спросила я, когда ошарашенный зрелищем Виктор остался далеко позади.

– Нет, – коротко ответил Злат.

– Я способна дойти сама.

– Ди, мне просто нравится смотреть на твою филейную часть. Молчи и не дергайся. Дай получить эстетическое удовольствие.

А что мне оставалось?

Он меня спас. Тут уж не до скандалов. Поэтому я недовольно пыхтела, но не брыкалась, качаясь, как маятник, из стороны в сторону.

Впрочем, едва мы вышли с территории больницы к дороге, как Злат поставил меня на ноги.

– Ну и местечко. Повезло, что я недалеко ехал. А теперь рассказывай, во что тебя угораздило вляпаться, – сказал он, нажимая на ручку авто, стоящего у самых ворот.

Сработал сенсорный замок, и машина открылась.

– Это длинная история. – Я юркнула на заднее сиденье, мечтая только побыстрее убраться отсюда. – И да, спасибо, что приехал. Я понимаю, что спустя столько лет не имела права тебя просить ни о чем таком. Но я всё возмещу…

Злат снова был в человеческом облике, я на миг запнулась, засмотревшись на его мускулы. Они определенно стали больше с момента нашей последней встречи.

Тогда мне было девятнадцать. Ему двадцать пять. Он казался таким невероятным, восхитительным, остроумным… Мы были молоды, влюблены, весь мир лежал у наших ног.

Злат вытащил из-под сиденья новую одежду, надел футболку, сбивая наваждение.

Уселся вперед, заводя машину.

– Ди, ты серьезно считаешь, что мне нужны твои деньги? – из его уст это звучало, будто я его только что оскорбила.

Ладно, если он готов сыграть в благородного принца, я не против. Да и выбора особого нет. Тем более деньги мне и самой понадобятся, врачам не то чтобы много платят в местечковых клиниках.

Мы выехали на шоссе. Зловеще-серые корпуса госпиталя остались далеко позади. Я бегло глянула на себя в зеркало заднего вида и не осталась удовлетворена увиденным. Косметика смазалась, каштановые волосы спутались. Лицо, и так худое, сейчас совсем заострилось. Под глазами залегли круги – от волнения и страха.

Не в таком виде мне хотелось встречаться с бывшим-настоящим мужем.

– Так что это был за горбун? – напомнил Злат, поглядывая на меня через зеркало. – Неужели так отчаялась найти кого-то после разрыва со мной, что заришься даже на низших?

– Не горбун. У него там крылья.

Златон на мгновение нахмурился, но брови тут же взлетели вверх. Ну да, не так много похожей на людей нечисти имеет крылья и не умеет их прятать.

– Бес, что ли?

– Он самый. Раньше служил моему отцу. Когда я последний раз была дома, Виктор ему в рот заглядывал. Отец его, считай, с самых пеленок пригрел и вырастил.

– О, граф Вяземский. Мое почтение дорогому бывшему тестю. Как поживает старый паук? – На самом деле с моим папой Злат виделся всего однажды, перед самым разводом. Всё закончилось безобразным скандалом. Как эти двое тогда друг друга не поубивали, до сих пор оставалось загадкой.

– Умер пару месяцев назад, – и, не давая орку скорчить фальшивую скорбную мину, поспешно продолжила, – можешь не соболезновать. За последние восемь лет я с ним виделась всего на три раза больше, чем с тобой. Хотя теперь уже на два, раз ты здесь.

– Понятно. Я не так давно пытался на него выйти, но все попытки закончились ничем. Теперь понимаю почему.

– Что ты от него хотел? – Я понимала, что просто так Злат не стал бы связываться с моим отцом.

Значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Думал попросить его помочь в одном щекотливом вопросе. Ну, либо с тобой связаться. Давай где-нибудь остановимся, и я всё подробно расскажу. Так ты теперь богатая наследница?

– Почти все деньги отца крутятся в полулегальных схемах и сером бизнесе. Виктор заграбастал себе почти всё. Не то чтобы я претендовала, там грязь и кровь.

Ради того, чтобы не иметь ко всему этому отношения, я и сбежала от отца, едва исполнилось восемнадцать. Никакого сожаления об упущенных возможностях не было. Я хотела помогать людям, а не ломать их жизни.

– Подожди. Бес заграбастал себе всю сеть Вяземского? – Златон присвистнул. – Но на твоего отца работали в том числе высшие. Не то чтобы я был расистом, но кто станет подчиняться низшему?

На самом деле разделение было условным. И оно означало отнюдь не рост. Высшими называли тех нелюдей, кто умел ассимилироваться. Мог принимать человеческую форму или в своей собственной был практически неотличим от настоящих людей. Оборотни, орки, ведьмы, гарпии, фавны и многие-многие другие, всех и не перечислить.

Но еще больше было тех, кому притвориться человеком было трудно или даже невозможно. Кикиморы, навки, анчутки, арахны – у всех них не было человеческой формы, а потому они были вынуждены прятаться, жить обособленно в лесах, болотах, сбиваться вокруг мест силы, обитать в притонах и злачных местах. Многим из них нужна человеческая энергия для существования, при этом одним среди людей им практически не выжить. Потому что так или иначе люди подсознательно чувствуют их присутствие и с трудом переносят подобных тварей рядом.

Были из этого разделения, конечно, и исключения. Но обычно всё складывалось так, что низшие служат высшим, а не наоборот.

– Слушай, я понятия не имею. Но полагаю, именно поэтому он и хочет на мне жениться, чтобы никто не смог оспорить его власть и право на наследство отца.

– Ух. Ну, ты меня успокоила, – хохотнул орк.

– Чем?

– Я уж думал, вы с ним по большой и чистой любви, а у вас голый расчет. – Он повернулся ко мне, но я шутливо толкнула его в плечо. Пусть лучше на дорогу смотрит, а не рисуется. – Ты же знаешь, я никогда не претендую на чужое.

Закатила глаза.

– Я не собиралась возобновлять отношения. Мне просто нужно исчезнуть…

– Зачем? Горбун понял, что ты занята, и отвалил. Какие проблемы?

– Злат. Моего отца не зря называли пауком. Он умел дергать за ниточки и получать свое, не вставая с дивана. И тот, кто сумел подняться с самого низа, заручиться поддержкой всех тех, кто присягал отцу, подчинить себе всю его сеть, должен быть еще более страшной, еще более беспринципной и аморальной тварью.

– Это ты так тонко намекаешь, что втравила меня в противостояние со всей сетью Вяземского? – засмеялся орк.

Кажется, он даже к собственной безопасности не относился серьезно.

– Я понимаю, что фактически подставляю тебя под удар…

– Да ладно, свои люди, сочтемся.

– Ты же говорил, что тебе не нужны деньги, – внутри зрело нехорошее предчувствие.

– А кто говорит о деньгах? – Я снова поймала его отражение в зеркале, он выглядел слишком довольным для орка, над которым нависла смертельная угроза.

– Что ты от меня хочешь?..

– Давай о моих требованиях поговорим позже, в другой обстановке. – Он втопил в пол педаль газа, мимо проносились деревья, мелькали указатели.

Златон любил быструю езду, неконтролируемую, опасную. Меня всегда восхищала – и пугала до чертиков – его страсть к адреналину. Этот мужчина не умел притормаживать, не знал значения слова «страх».

Он жил на полную катушку.

А я… я так не могла. Всегда оглядывалась, сомневалась, думала больше, чем делала. Выверяла каждое слово, надеясь любую ситуацию держать под контролем.

Наверное, так бывает. Между людьми вспыхивает симпатия, а потом оказывается, что они слишком разные, и всё рушится.

Но сейчас я смотрела на него в тусклом освещении приборной панели и понимала, что старые чувства не исчезают, не выветриваются со временем. Я до сих пор испытывала к нему что-то сложное. Не любовь, нет. Что-то иное, у чего не было научного определения. Что-то, перемешанное с болью. Потому что наши отношения кончились плохо.

– Слушай, Ди, ответь-ка на один вопрос. – Он задумчиво глянул на меня в зеркало заднего вида. – Что там Виктор так взбеленился, когда ты сказала про мужа? Или ты обвесила себя ленточками «Собственность Злата»? Или… м-м-м… татуировку себе набила с моим именем?

– Не надейся. Дело в этой штуке.

Я вытащила артефакт, протянула на ладони вперед. Златон бросил на него быстрый взгляд, постучал по рулю.

– Эта фиговина определяет, замужняя ли девушка тебе попалась? Хорошая вещица, мне бы пригодилась. А то бывают разные казусы, разбирайся потом с оскорбленными мужьями.

– Ты можешь быть серьезен?! – Я возмущенно закатила глаза. – Нет, с его помощью проводится магический ритуал замужества. Это наша семейная реликвия. Он не позволил связать меня с другим мужчиной, пока у меня есть законный муж.

– Мы с тобой разве не в разводе? Не хочу разбивать твое сердце, крошка, но я еще дважды счастливо был женат и еще более счастливо разведен после того, как ты ушла от меня.

– Я тоже не хранила тебе верность, – огрызнулась я неожиданно для самой себя.

Правильнее было сказать: «Не хранила специально». Я просто похоронила себя на работе, целыми днями не вылезая из клиники. Но этому бабнику я точно никогда в этом не признаюсь.

Чуть помолчав, продолжила рассказывать про артефакт:

– Виктору требовался не просто статус, он хотел жениться по всем правилам и получить полную власть. Только тогда он стал бы полноценным хозяином всего, что принадлежало отцу, и другие родовые артефакты подчинились бы ему.

– Я думал, такие обряды уже давно не проводят. Да и женщин силой не берут замуж. Мы вроде бы в прогрессивном мире живем, здесь даже люди обладают какими-то правами.

– Как видишь, Виктор считает иначе.

– Странно, мы же с тобой женились безо всяких штуковин…

Злат посмотрел на артефакт ещё раз, поморщившись, будто пытаясь вспомнить детали нашей свадьбы.

– Ты просто не помнишь, что он находился рядом. Ты хоть саму церемонию помнишь?

– Ну… относительно.

Мы были молоды и совершенно безрассудны, но я уже тогда хотела самостоятельности и умудрилась выкрасть артефакт из отцовского сейфа, чтобы выйти замуж за Златона. Отец бы не дал добра. А если бы узнал, что я уже замужем – точно бы попытался убить моего мужа.

Но он не знал.

Я хорошо умела скрываться, если хотела.

Потом, когда мы разбежались, я порывалась разорвать магический брак. Поначалу. Даже взяла артефакт и почти доехала до Златона. Но развернулась на половине пути. Потому что решила: Злату-то всё равно, по людским законам он свободен. А вот мне будет спокойнее оставаться замужем. Как знала…

– Как ты вообще? Чем занимаешься? Семья, дети, любовники? – поинтересовался Злат спокойным тоном, резко переводя тему с нашего замужества.

В этот момент у меня зазвонил мобильный телефон. Посмотрела на дисплей – из больницы. Что ж, раз я не смогу в очередной раз бесследно исчезнуть, придется продолжать работать. Деньги все-таки понадобятся.

Звонила заведующая, умоляя меня взять смены другого доктора, который очень несвоевременно решил уйти в запой. Впрочем, он всегда уходил туда именно таким образом: не вовремя и на неопределенный срок. В моей больнице постоянная нехватка персонала, поэтому врач, даже иногда пьющий, был лучше полного отсутствия врача. А мне не привыкать работать за двоих.

Я закончила говорить, согласившись взять лишнюю смену. Злат внимательно слушал мой разговор:

– О, ты всё-таки доучилась на врача? А я думал, забросишь это дело. – А вот теперь он действительно заинтересовался.

– Угу, доучилась.

– А кем конкретно стала? Педиатр? Терапевт? – взялся допытываться. – Или гинеколог какой-нибудь?

– Почти угадал. Уролог.

Он явно собирался пошутить над любым моим ответом, но, услышав этот, задумчиво нахмурился. Я бы даже сказала, с определенной степенью ревности. Как будто тот факт, что моими клиентами были другие мужчины, его не только озадачил, но и возмутил.

– А почему такой странный выбор профессии? Ты же… ну… – Злат даже слова не сразу подобрал. – Ты же красивая, молодая.

– А урологи сплошь старые и страшные? – парировала я.

– Ну да. Старые, страшные… мужики! Не женщины! Мне твоих пациентов жалко. Они как увидят тебя в такой облегающей юбке, так у них же кровь отольет от головы к…

Я вновь двинула ему по плечу, чтобы замолчал и не заканчивал какую-то определенно пошлую фразу.

– Следи за дорогой.

Я откинулась на спинку сиденья, опустила взгляд, осматривая свою обувь. После блуждания по территории госпиталя на кроссовки налипло столько грязи, что отмыть их будет той еще задачкой.

Наклонилась к ним и вдруг заметила металлический блеск. Золотая цепочка зацепилась за железный крючок от сиденья. Так сразу и не увидишь, только под определенным углом.

– У тебя тут кто-то потерял… – Я осторожно вытащила цепочку, на конце которой болтался маленький круглый кулончик с изображением головы Медузы Горгоны.

– Что там?

Я передала обнаруженное украшение Златону, но сказать что-то по поводу находки он не успел. На приборной панели машины замигал красный огонек.

– Кикимору мне в постель… – сквозь зубы пробормотал орк. – Так к тебе торопился, что не успел заправиться, бензин сейчас кончится. Надо свернуть.

Впереди как раз маячила заправка. Никаких опознавательных знаков или логотипов известных брендов нефтедобывающих компаний. Просто маленькая частная бензоколонка. Но выбирать нам, судя по всему, было не из чего.

Златон включил поворотник. Когда мы подъезжали, я заметила, что вокруг довольно безлюдно. Впрочем, неудивительно. Вроде и столица в какой-то сотне километров, а по ощущениям – попадаешь в другой мир. Выезжаешь за пределы кольцевой автодороги, и города становятся маленькими, а деревушки унылыми.

Златон остановил машину рядом с насосной колонкой:

– Купить тебе кофе?

– Вряд ли он тут продается, – фыркнула я.

Орк изобразил шок, мол, как, где может не быть кофе?

Вокруг заправки валялись крупные камни и несколько разбитых бутылок. Тихо, за исключением проезжающих мимо по шоссе машин.

Ожидая Злата, смотрела на дорогу. На этом шоссе движение всегда было интенсивным. Недалеко столица, как-никак.

Прислонилась лбом к прохладному стеклу. Вдруг почувствовала, как артефакт в руках начинает нагреваться. Странно, с чем это может быть связано?

Орк вернулся, вставляя пистолет в бак. Зашумел проходящий по шлангу бензин.

Я услышала, как у Златона зазвонил мобильный.

– Алло. Алло! Дит? Тебя не слышно…

Дит? Кажется, так звали младшего брата Златона, он был у нас на свадьбе. Впрочем, я могла путать, восемь лет назад – вспоминается почти как прошла жизнь.

Орк снова сел за руль, мотор взревел и вдруг снова заглох.

– Что за хрень…

– Проблемы с машиной?

– Не может быть проблем с машиной, тачка практически новая. – Он принялся нажимать на какие-то кнопки. Снова попытался ее завести – безрезультатно.

– А если бензин плохой?

– Настолько плохой, что машина тут же заглохла? Сомневаюсь.

Я прислонилась к стеклу, безучастно смотря на дорогу. Тут я в любом случае не помощник. У меня с техникой вообще очень сложные отношения.

Рядом со Златом было спокойно. Вокруг тишина, за исключением пытающегося кому-то дозвониться орка. Я даже позволила себе прикрыть глаза и попытаться задремать.

…Тишина?

До меня вдруг дошло странное понимание. Больше не было машин на шоссе. Ни одной.

А артефакт тем временем нагрелся совсем уж нестерпимо. Я встряхнулась, покрутила головой. К заправке со всех сторон медленно подползал туман.

– Тут что-то происходит.

– Так, конечно, происходит, у меня еще и телефон сел до кучи. Ну-ка вбей в интернете… или подожди, по старинке быстрее найдем… – Мужчина вытащил из бардачка толстенную инструкцию к авто и пытался что-то отыскать. – Как понять, что значит, когда горят вот эти три кнопки разом?

– Злат…

– Сейчас, подожди, я почти разобрался…

– Злат! – завизжала я что было сил.

Туман двигался на нас все с возрастающей скоростью, и чем ближе он оказывался, тем чернее становился. Но самым жутким были яркие желтые огни, горящие в нем – звериные глаза с вертикальными зрачками, что смотрели прямо на нас.

Они были повсюду. Множество зверей неизвестного происхождения, которых невозможно идентифицировать, и от того они кажутся ещё страшнее. Оборотни? Волки? Кто-то похуже? Твари бесшумно двигались через густой туман, немигающим взором глядя на нас.

Кажется – отведешь взгляд, и они атакуют.

Глава 2

Златону потребовалась всего секунда, чтобы оценить ситуацию. Больше он на разговоры не разменивался и неполадками машины не интересовался. Ладонь метнулась под водительское сиденье – мужчина достал пистолет. Обычный, человеческий.

– Запрись и не вылезай без моей команды. А то я тебя знаю, точно захочется оказаться в гуще событий. Поняла? Сиди в машине, – произнес тихо-тихо, едва слышно. – Держи, в случае чего – стреляй. Обойма полная.

Холодный металл оказался в моей руке. Я взвесила его, сняла с предохранителя.

Я умела обращаться с оружием – отец научил. В детстве, когда другие дети играли в мяч или плавали в бассейне, я ездила на стрельбище. Мама не спорила, она вообще всегда и во всем соглашалась с папой. А тот был убежден, что его дочь должна уметь постоять за себя. Любыми методами.

– Ты думаешь, мне понадобится отстреливаться? – Я смотрела в стекло на невидимых монстров, что застыли в шаге от автомобиля.

Кто же они? Насколько опасны? Откуда взялись?

– Лучше перестраховаться. Ну-ка, Ди, поцелуй на удачу.

Он перегнулся через сиденье и быстро мазнул меня в щеку легким касанием губ. А затем дернул водительскую дверь, на ходу меняя форму.

– Опять футболку покупать… – донеслось до меня с огорчением.

Пижон!

Твари кинулись к Злату, и я, пообещавшая себе сохранять спокойствие, едва не зажмурилась от страха. Но… ничего не случилось. Ни бойни, ни расправы. Звуки исчезли, растворились жуткие глаза во тьме, а вместе с ними пропал и Златон.

Я оказалась одна посреди неестественно-темного тумана. Будто кто-то завязал мне глаза плотной тканью.

Так. Никуда не выходить. Сидеть и ждать.

Так будет правильнее всего.

И тут по полу машины потянулись щупальца. Дымные, почти неразличимые, они ползли под дверью, прямиком к моей левой ноге. Я попыталась смахнуть их, растоптать ногой, но бесполезно. Моя лодыжка оказалась опутана ими, не сильно, но сжата. Стрелять в туман – занятие бесполезное, да ещё и себя задену. Эту затею я сразу отмела.

– Черт… черт… да отпусти ты меня!

Наступила на них правой ногой – щупальца дернулись, ослабив хватку, – нажала на кнопку разблокировки и выскочила наружу, сильно хлопнув дверью. Щупальце передавило, разрезав надвое.

Какой смысл прятаться внутри, если туда тоже доберутся…

Прости, Злат, я опять тебя не послушала.

– Златон! – позвала я, но ответом стала тишина.

Даже показалось, что мой голос рассеялся эхом. Очертания бензоколонки растворились во мгле. Я шагала вперед, но не видела собственных ног. Лишь пистолет в вытянутой руке был слабым ориентиром.

В принципе, тоже неплохо. Если упрусь дулом в какое-нибудь чудовище – значит, иду в верном направлении.

Где-то вдалеке закапала вода. Удивительно, откуда она здесь взялась. Кап-кап-кап. Тягучие капли рушились вниз, разбиваясь об асфальт. Я прислушалась, помотала головой. Какая-то галлюцинация. Не может такого быть, чтобы я не слышала драку орка с тварями, зато различала каждый удар капель.

– Что за чертовщина…

Внезапно справа появился ещё один звук. Утробное рычание. Я повернулась. Зверь – выше, крупнее любого волка – застыл напротив. Он… будто состоял из клочков тумана, силуэт перетекал, путался, плыл. Даже цвет было невозможно определить, от темно-серого до бурого.

Из пасти стекали алые капли, падая вниз. Под лапами натекла целая багровая лужа.

Кровь?!

Тварь кинулась на меня, оскалив полную зубов пасть. Я, вскинув руку, не медлила – выстрел раскатом грома прогремел в сумраке. Зверь взвизгнул, припал на задние лапы, заскулил.

И туман начал рассеиваться.

Сморгнула наваждение. Огни бензоколонки замаячили над головой, электронный голос бормотал:

– Скидки на топливо для постоянных посетителей… свежемолотый кофе… заезжайте к нам в гости…

А главное – никакой крови, никакого раненого монстра. Удивленный не меньше моего Златон стоял неподалеку, беспокойно оглядываясь. Взгляд его метнулся к пустому автомобилю, мужчина вскинулся, выругавшись сквозь зубы. Уже позже он заметил меня.

– Что это, мать вашу, было?! – рыкнул, подлетев ко мне и осмотрев с головы до пяток. – Ты цела?! Я же просил не вылезать!

– А толку? Оно пролезло в машину. – Закусила губу, оценивая состояние Злата; вроде бы цел, разве что футболка рваная после смены формы (но это нормальное явление). – Что бы это ни было, оно испугалось выстрела.

И я рассказала, как столкнулась с неведомой тварью, сотканной из тумана.

– А я никого не увидел, – сказал Злат задумчиво. – Только-только эти глазища желтые были передо мной, а как попытался наброситься – ни-че-го. Шепот какой-то странный… не разобрать его… бормотание едва уловимое. Короче, надо отсюда выметаться, пока второй раунд не случился. Пойдем в машину.

Уже внутри Златон глянул на приборную панель. Сообщение об ошибке исчезло, двигатель завелся с первого же нажатия на кнопку.

– Всё в порядке, – отметил орк, проверяя показатели системы. – Не понимаю. Надо связаться с парнями, пусть осмотрят местность на наличие черной магии или какой-нибудь нечисти. А я пока отвезу тебя домой. Пистолет можешь оставить себе – пригодится.

Пока мы ехали, я перебирала в уме виды нечисти, которые могли сотворить нечто похожее. Болотники? Нет, те только огоньками заманивают. Может, волоты, вокруг как раз были разбросаны камни. Хотя они вроде только в горах водятся. Может быть, кикиморы? Они умеют насылать галлюцинации. Но на легкую галлюцинацию всё это совершенно не походило.

– Слушай, – Златон только договорил по телефону, вкратце рассказал кому-то о происшествии и дал указания проверить местность. – А этот твой Виктор не мог организовать что-то подобное?

– Во-первых, он не мой. Во-вторых, сомневаюсь. Тут даже дело не в том, что мой отец никогда не связывался ни с чем подобным, да и вообще, насколько я знаю беса – это не его стиль. Скорее, Ковтун слишком любит просчитывать все на пять-десять шагов вперед. Помню, как-то ходила ужинать с отцом, и он тоже там был.

Я вздрогнула от всплывшего в воспоминаниях образа.

…Ресторан принадлежал отцу. Одно из его заведений, служащее прикрытием для отмывания денег. Два здоровых бугая на входе в зал, завидев меня, встали по стойке смирно, третий нахмурился, попытался перегородить мне дорогу, я явно не вписывалась в здешний контингент.

– Сдурел, Макс, – одернул его один из громил, – это дочка босса.

Кивнув парням, прошла внутрь. Отец сидел за небольшим столиком в самом тёмном углу, как и положено всякому порядочному пауку. Эмблема этого насекомого была здесь повсюду – паук, пожирающий муху.

– Тебя так давно не было, что даже охрана узнавать перестала, – поморщился старый граф, – подожди минуту, мы закончим с Виктором, и я перейду к нашим с тобой вопросам.

Только тут я поняла, что отец не один. Бес рядом с ним в сером деловом костюме и серой рубашке практически сливался со стеной. Наши взгляды встретились, Ковтун вежливо улыбнулся, кивнул и снова повернулся к отцу:

– Владелец завода наконец согласился продать его. – Он протянул какие-то документы. – Так что улики по его делу можно припрятать. Жаль, не пустили их в ход, громкое бы получилось судебное разбирательство.

– Не будем спускать рыбу с крючка раньше времени. Найди этому типу новое занятие. Если оставлять людей надолго без дела, им в голову приходят дурные мысли. Плюс он должен быть нам благодарен, что не раздели до нитки. Кнут и пряник, – граф Вяземский показывал своим видом, что доволен помощником. Виктор смотрел на него с восхищением, ловил каждое слово. – А что по поводу Курагина?

На этот раз выражение лица помощника стало виноватым.

– С ним проблемы, тип оказался чересчур честным, но у меня есть план, как его подставить, чтобы дело выгорело как нам надо.

– План есть, а результата нет, – отец даже не повысил тона, но бес моментально побледнел. – То же ты говорил мне четыре дня назад.

– Да, конечно, простите. Я все сделаю. – Он опустил глаза в пол, тяжело сглотнув. – Пожалуйста, Осип Никандрович, я стараюсь все сделать идеально для вас. Я считаю, прежде чем начинать, стоит продумать запасной ход, на случай, если что-то пойдет не так, и еще один, на случай провала запасного… – торопливо начал оправдываться Виктор, у него даже руки затряслись от волнения.

– Ты, мать твою, сейчас издеваешься надо мной? – Отец поднял левую бровь и посмотрел на парня так, словно он был дерьмом, в которое случайно ступил его ботинок. Виктор отчаянно затряс головой. – Завтра утром ты доложишь мне об успешной операции. Ты меня понял? Не разочаровывай меня.

Даже мне стало не по себе. Я понимала, что отец сейчас заставляет беса делать грязную работу. Это плохие вещи. Виктор не был святым, он был преступником. Ему было плевать на человека, которого они собирались подставить, вопрос был только в степени рискованности этого мероприятия. И, тем не менее, я ему сочувствовала. Потому что сама не раз бывала в ситуации, когда папа давил на меня, заставлял поступать так, как надо ему.

Охранники, слышавшие это, притихли.

– Я все для вас сделаю, вы же знаете, что можете на меня положиться.

– Надеюсь на это, – сменил гнев на милость отец. Его тон стал куда мягче. – А теперь иди, мне надо поговорить с дочерью.

– Да, конечно, – Виктор сложил документы со стола в стопку, взяв ее с собой, а затем, отойдя на шаг, щегольски поклонился. Искренняя улыбка на некрасивом худом лице на миг преобразила его, сделав почти незаметными недостатки. Даже крылья за спиной, которые под пиджаком казались похожими на горб, не так бросались в глаза. – Граф, леди. Всего доброго.

Я подождала, пока он дойдет до выхода, намереваясь сесть, когда бес уйдет, как краем глаза заметила небрежный жест отца – он крутанул в воздухе пальцем и указал вниз.

В этот же момент один из охранников, тот самый, что признал меня дочерью Вяземского, нарочно толкнул Виктора.

Бумаги вылетели из его рук.

– Что-то уронил, моль? Руки отсохли?

Я повернулась к отцу, думая, что сейчас он осадит наглого типа, но увидела, что тот улыбался. Его происходящее только лишь забавляло.

Виктор, метнувший взгляд на начальника, тоже заметил это выражение и моментально скопировал его.

– Что-то я сегодня рассеянный, – он попытался перевести все в шутку, торопливо собирая бумаги.

– Давай лети уже отсюда, моль.

– Он не может, у него ж крылья только для, так сказать, красоты, – хохотнул второй бугай.

– Слушайте, парни, по-моему, вы перебарщиваете, – а это подал голос новенький, тот самый, что не хотел меня впускать сначала.

Виктор тем временем уже поднялся.

– Спасибо, Макс, но не стоит. Я сам могу за себя постоять, – небрежно бросил он своему заступнику и покинул зал.

Отец кивнул на стул напротив.

– Тебе не кажется, что ты слишком распустил свою охрану?

– Виктор отличный помощник. Сейчас он фактически моя правая рука. Но он не идеален. У него куча недостатков. Не знал бы точно, какой у него дар, решил бы, что он провидец, слишком уж много времени занят бесконечными расчетами. Смеет давать мне непрошеные советы, сомневаться в моих приказах. А он должен знать свое место. Все должны знать свое место. И сейчас я бы хотел поговорить о твоем, – он произнес это так, что сразу стало ясно: разговор обо всем, кроме наших с ним вопросов, окончен. – Слышал, ты наконец порвала с этим парнем? Как его… Задан?

– Златон.

– Угу. Похвально…

Я с трудом отмахнулась от навязчивых воспоминаний и, сухо кашлянув, добавила:

– Слишком мало времени прошло. Виктор себе обед дольше выбирает.

– Хм. Занимательный, однако, субъект…

Говорить о бесе не хотелось ни мне, ни Златону, и какое-то время мы молчали, каждый думая о своем. Злат несколько раз касался висков, словно массируя их.

– Что такое? – заволновалась я.

– Да ничего особенного. Голова разболелась от всей этой придури. Не обращай внимания.

У меня тоже ощутимо ныл затылок, но, скорее, от общего перенапряжения и суматошного длинного дня. Мы оба устали. Ничего удивительного.

Вынырнув из мыслей, я попыталась всмотреться в мелькающие за окном дома.

– Подожди, а куда мы едем?

Мы промчались по скоростной выделенной трассе мимо старинных зданий, современных высоток, проехали практически весь центр, а потом свернули в один из элитных районов, совсем недалеко от центральных улиц и крупнейших торговых комплексов столицы.

Я-то жила в небогатом маленьком пригороде, за сотню километров от столицы, среди бетонных однотипных домов и нескольких торговых центров. В совершенно неприметном месте, недалеко от съезда с шоссе. До меня ехать – часа три с пересадками, на электричке, автобусе и метро!

– Как куда? – удивился Златон. – И вообще, не едем, а почти уже приехали.

Мы притормозили перед многоэтажкой, обнесенной кованым забором, ворота тут же автоматически открылись, и машина въехала на закрытую территорию.

– Ты же сказал, что домой…

– Ну да, домой, твоего же адреса я не знаю. Поэтому привез к себе, – он уверенно припарковал свою огромную тачку, занимающую, кажется, сразу два парковочных места.

Глубокий вдох. Выдох. Так. Сама виновата, со всеми переживаниями совсем перестала контролировать ситуацию.

«Это Златон так плохо на меня влияет!» – мысленно нашла я оправдание собственному проколу. Орк тем временем успел обойти машину и галантно открыл мне дверь.

– Нет, если ты, конечно, хочешь, можем заночевать в машине. Вспомним бурную молодость, романтика, все дела, – подмигнул он мне, заставляя покраснеть от нахлынувших воспоминаний.

Когда мы только-только начали встречаться, то действительно очень много времени проводили в машине Златона. Я жила с отцом и приводить домой никого не могла, у Злата тогда вроде бы квартира уже была, но он жил вместе с еще одним своим братом… забыла его имя.

– Мне завтра с утра нужно на смену. Ты сам слышал. Я работаю в областной клинике, туда часа три добираться. Это вообще другой город!

– Тшшш… – Злат прижал указательный палец к моим губам. – До утра еще куча времени, и если ты хочешь, чтобы я и дальше продолжал быть твоим «законным супругом», который прикрывает тебя от «сводного братца», то тебе придется делать то, что говорю я.

Я скрипнула зубами, чтобы не ответить чем-нибудь колким. В конце концов, он прав. Это я ему позвонила спустя восемь лет молчания. Я попросила его о помощи, потому что не к кому больше было обратиться. И он в своем праве называть сейчас любую цену.

Сводный братец. Какое точное определение получилось. Виктор действительно был для моего отца куда больше сыном, чем я – дочерью.

На территории кондоминиума было весьма ухоженно. Вымощенные дорожки, беседки, детская площадка, похожая на сказочный замок. Я в принципе помнила этот район. Тут несколько хороших школ, детских садиков, большой парк с прудами, в которых летом плавают лебеди…

Пока мы поднимались на лифте на последний этаж, не могла выбросить мысль из головы, что это отличное место, чтобы жить большой дружной семьей. И от этих мыслей отчего-то становилось очень грустно. Может быть, Златон и покупал квартиру здесь, собираясь обзавестись маленькими зелеными монстриками… Он говорил, что после меня женился еще дважды.

– У тебя есть дети? – неожиданно для себя спросила я.

– Нет. – Злат пожал плечами.

И зачем я это спросила? Какое мне вообще дело, есть у него дети или нет?

Наверное, я просто легко могла представить его в окружении целой оравы ребятишек самого разного возраста. Кажется, из него получился бы хороший отец.

Муж ужасный, да. Но, наверное, своих детей он бы любил… Мы с ним когда-то мечтали завести собственных. В далеком-далеком будущем, которого не случилось.

Пришлось потрясти головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Я в любом случае не собираюсь возобновлять отношения с этим орком. Мы это однажды уже проходили, и повторять не хотелось.

Дверь лифта открылась, из нее мы попали в маленький квадратный тамбур с единственной дверью.

– У вас тут даже общий коридор на замке?

– Детка, ну о чем ты? – ухмыльнулся мужчина. – Весь этаж мой.

Ну да, разве могло быть иначе. Это я прошедшие годы отдала учебе и работе там, где зарплаты оставляют желать лучшего. Златон же родился с золотой ложкой во рту, и пусть с отцом у него были напряженные отношения, как я слышала, сейчас он возглавлял самую крупную и прибыльную из частей бизнеса Серпа Адрона, что-то связанное с добычей полезных ископаемых.

И нет, я вовсе не следила за его жизнью все эти восемь лет.

Просто имя Златона Адрона было на слуху.

Квартира оказалась шикарной. В такой, пожалуй, можно было заблудиться. Двенадцать комнат, большая терраса с видом на город, лестница, ведущая на чердак. Современный дизайн, стекло и металл.

Мы прошли в комнату, которую он назвал «серая гостиная», судя по названию, гостиные других цветов также имелись.

Здесь был огромный диван, кажется, способный вместить сразу несколько орков в боевой форме, плазма во всю стену, постеры с каким-то абстракциями.

Он нажал на кнопку, стена с плазмой отъехала в сторону, открывая вид на огромный бар.

– Будешь что-нибудь? – Он откупорил стеклянную бутылку, плеснув в бокал коричневой жидкости.

– Просто воды. – Я сама не знаю почему, но начинала нервничать. Да и в квартире было довольно прохладно. Словно тут и не жил никто вовсе. Слишком чисто, слишком неуютно. Вся красота дизайна словно бы безликая. – Ты не часто здесь бываешь?

– Почему так решила? – Златон подал мне стакан.

– Ты не с первого раза понял, в каком из графинов вода.

Орк усмехнулся и плюхнулся на диван. Тот жалобно скрипнул, но выдержал. Мужчина кивнул на место рядом с собой.

– Не бойся, я не буду приставать, пока сама не попросишь. – Он склонил голову, обворожительно прикусив нижнюю губу, когда-то такой простой жест сводил меня с ума. Сейчас… что ж, нужно было признать, что орк по-прежнему оставался чертовски привлекательным типом. Но мне всё это было не нужно.

Закатив глаза, присела на краешек дивана.

– Злат, давай без всего этого. Что ты хочешь за помощь с Виктором? Назови свою цену.

Мужчина недолго помолчал, словно сам был не уверен в том, что его решение правильное. Я не торопила, позволяла нам обоим отдышаться от постоянных пикировок.

– Ты должна спасти моего брата, – наконец сказал он. – Платона.

Точно, вот как его звали!

– А что с ним? У него какая-то болячка выскочила, или что? – засомневалась я. – Я, конечно, хороший уролог, но если что-то экстренное, лучше обратиться в стационар или к практикующему хирургу. Скинуть номера телефонов?

– Диана, – моё полное имя из уст Златона звучало пугающе; с его лица стерлась ухмылка, губы исказило в муке. – Мне плевать на твою профессию. Мне нужно, чтобы ты влезла в его голову.

Я застыла на месте, сжала стакан так сильно, что ещё немного, и он рассыпался бы осколками в пальцах.

– Что случилось? – севшим голосом спросила я.

– Сложно объяснить в двух словах, я завтра же попрошу отправить тебе результаты осмотров и всю информацию по случившемуся. Недавно Платон попал под действие темного ритуала, он едва не погиб. Его сознание сильно повреждено. Дитрих сохранил его душу, но он не приходит в себя, валяется в коме уже черт знает сколько времени![1] – Златон выдохнул, борясь со злостью. – Кого мы только не перепробовали, все специалисты разводят руками. Говорят, что его пора отпустить… Последняя надежда – ты.

Я… последняя надежда…

Вот же…

Это было ещё одной моей тайной, о которой не расскажешь хорошему знакомому, разве что очень дорогому человеку. Когда-то Златон Адрон был именно таким, самым дорогим человеком, поэтому он всё знал.

Слышали про кота Баюна? Да-да, про милого котика-людоеда из фольклора, который усыпляет своими разговорами путников, а затем либо жестоко убивает их, либо исцеляет болячки своими сказками.

Так вот. Баюны существуют на самом деле. Мой папа был баюном, и моя бабушка… способности передавались одному из наследников рода, а всего баюнов по стране насчитывались единицы. Да и те прятались, не стремясь рассказать о своих умениях.

Папу не зря называли пауком. Он умело расставлял сети, пользовался своим даром, заговаривая самых неподатливых конкурентов.

Конечно, в кошку я превращаться не умею, да и к поеданию людей отношусь с отвращением. Но у меня есть редкий дар: я могу заговорить человека, через сон проникнуть в его разум и поковыряться там.

Когда-то Злат смеялся, что из меня вышел бы неплохой психотерапевт. Убаюкал пациента, покопался в его мозгах, все проблемы излечил – он проснулся свеженький и восхищенный.

Но я не хотела использовать свои силы таким образом. Мне не нравилось зависеть от них. Я собиралась всего добиться сама.

Да и, признаться, использовать их в принципе не нравилось. Копаться в чужом сознании – хуже, чем кровь и моча на хирургичке после операции. После этого достаточно переодеться и принять душ, а ты попробуй отмой душу.

Поэтому и специальность выбрала максимально далекую от головного мозга. В моем деле сказками не поможешь.

Да и потенциальных ухажеров легко отпугивала фраза вроде: «После неудачного расставания с бывшим решила стать урологом, чтобы отрезать мужикам… как, вы говорите, вас зовут?»

Теперь вот получилась сложная ситуация: и не откажешься, и соглашаться страшно. Придется переступить через себя. Но вдруг попросту не получится? Вдруг разрушу ту самую последнюю надежду?

– Какой ужас. Мне очень жаль, что всё так вышло, – я сглотнула. – Но… с чего ты взял, что я сумею помочь? Я много лет не практиковалась.

– Ты единственная, кто способен войти в его голову и заставить шестеренки крутиться в нужном направлении. Если ты не справишься – никто не поможет. Послушай, – его ладонь накрыла моё плечо. – Это взаимовыгодное сотрудничество. Я помогу тебе разобраться с Виктором, ты вытащишь моего брата. И мы разойдемся по разным углам. Клянусь, ничего другого. Ты нужна мне только для того, чтобы спасти Платона.

– Хорошо. Я согласна, – вздохнула, отставив стакан; тяжесть руки Злата была успокаивающей. – Давай сразу договоримся: между нами ничего нет и не будет. Никаких подколов, никаких подкатов и попыток уложить меня в постель.

– Ди, солнышко, уж в этом точно не сомневайся. Я тебя никогда не прощу за сделанное.

Златон даже не улыбался, напротив, его глаза ожесточились, взгляд стал холодным. Зато мои щеки загорелись жаром.

Не простит, значит?!

Разве не он сам изменил мне едва ли не сразу же после свадьбы?! Этим своим поступком он разрушил не только наш брак, но и мою веру в мужчин. Я ведь так никого и не нашла, никому не смогла довериться, потому что стоило представить будущее с каким-нибудь парнем, как перед глазами вставала сцена из давнего прошлого… номер в отеле и обнаженная девица, лежащая на шелковых простынях… плеск воды в душе… Златон в одном полотенце, повязанном на бедрах, которое он скидывает легким движением…

Я хотела было сказать ему обо всем, что думаю, но остановила саму себя. Незачем копаться в прошлом, колупать старые раны, покрывшиеся плотной коркой. Кому будет легче, если мы сейчас разругаемся?

– Это взаимно. Я тоже никогда тебя не прощу, – скинула руку с плеча, убрала стакан. – Поэтому давай просто работать вместе, без предвзятого отношения друг к другу.

Златон хмуро кивнул. Наверное, ему тоже хотелось высказать что-то ещё, но он смог удержаться и не перевести разговор во взаимные обвинения.

Спасибо и на этом.

Глупо через восемь лет с пеной у рта доказывать свою правоту. Что было, то прошло. Нас уже ничто не связывает, а потому незачем лелеять внутри себя обиду.

– Принято.

– Ты отвезешь меня завтра на работу? Я отсюда своим ходом не уеду.

– Отвезу, – ответил он, не смотря в мою сторону.

– Спасибо. Тогда, с твоего позволения, я лягу спать. День был тяжелый.

Глава 3

Мне не спалось. В огромной квартире Злата не чувствовалось уюта и домашнего тепла. Словно приходилось ночевать в элитном, но совершенно пустом отеле. Я лежала на гигантской кровати, слушала тишину и тупо пялилась в потолок. Понимала, что завтра предстоит долгий тяжелый день (а смены никогда не бывают легкими), но не могла заставить себя уснуть. Глаза не смыкались, точно на пружинках – раз, и открывались обратно.

Давал знать тот фактор, что Златон безмятежно дрых в соседней комнате (а я уверена, что его-то здоровому сну ничто не мешало). Он был далеко, но непозволительно близко. За тонкими стенами. Рядом со мной.

Казалось, за восемь лет давно должно отболеть, рассосаться, перестать саднить в груди. Тем более расстались мы некрасиво. Грязно. Не обошлось без взаимных обвинений. А как иначе?

Я не смогла бы простить измену никому, даже тому, кого считала самым близким своим человеком.

Долгие годы я собирала себя по осколкам, возрождала из пепла. Меня пугали новые отношения, в каждом мужчине я изначально видела предателя. Отдала всю себя учебе, стала лучшей на факультете, подающим надежды молодым специалистом, которого с руками были готовы оторвать в любой столичной клинике.

А в итоге «молодой специалист» уехал в маленький областной городок, где работал практически за еду.

Ничего, это мой личный выбор. Я о нем не жалела.

Ни за что бы не обратилась к Злату, если бы не безвыходная ситуация. Мне тяжело находиться рядом с ним. Я словно опять становлюсь той доверчивой юной девчонкой, щеки которой загораются краской при виде Златона.

Это опасно… и глупо.

Люди ведь не меняются, орки – тем более.

Нужно помочь его брату, спастись от Виктора – и разойтись. Навсегда.

К его чести, Злат поднялся спозаранку, приготовил подобие завтрака (если считать голый кофе завтраком) и без единой претензии повез меня на работу. Я бессовестно дрыхла всю дорогу. Иногда просыпалась, видела на навигаторе, что ехать ещё два часа… час… сорок минут – и засыпала опять.

Златон обожал скорость, но я не боялась и не всматривалась панически в полосу дороги, не хваталась за ручку на каждом опасном повороте.

Доверяла ему на подсознательном уровне.

Когда машина Адрона остановилась у больницы, местные сплетницы притаились. Тетки из регистратуры – про себя я звала их филиалом КГБ, ибо всё узнают и всех допросят – высунулись из окон, только бы узреть, кого это возят на таких тачках.

Наш городок хоть и располагался не так далеко от столицы, но уровень жизни здесь был совсем другой. Разумеется, иномарок хватало, как и зажиточных людей – но среди богатеев никто не работал в больничке.

А тут взревел мотор, взвизгнули тормоза – и Злат высадил меня у самого парадного крыльца. Ещё и дверь открыл, помогая выбраться. Джентльмен, ничего не скажешь.

– Во сколько тебя забрать? – спросил он без улыбки, словно нес тяжкую повинность.

Вчерашний разговор не прошел даром. Между нами словно опять выросла стена из обид и упреков.

– А? Что? Да я сама… – попыталась отказаться, но потом поняла, что для поддержания легенды (да и для собственного спокойствия) нам лучше чаще оставаться вместе. – Заканчиваю около четырех, но приезжай к пяти, я хочу домой забежать.

– Договорились. Как раз заедем в мой офис, почитаешь документы по состоянию Платона. – Злат мрачно добавил: – Не думал, что ты будешь работать в таком месте.

Он кинул быстрый взгляд на двухэтажное неприметное здание, видавшее лучшие свои годы лет двадцать назад. Сейчас оно практически рассыпалось на глазах. Но выбирать не приходилось.

– А что, твоему взору неприятно лицезреть бедность? – не удержалась от укола.

– Нет, просто удивительно, как ты зарываешь свой талант в землю. Я помню, с какой страстью ты подходишь к любому делу. Неужели не захотелось уехать куда-нибудь подальше? Мало ли городов, где требуются специалисты твоей квалификации. Лучше уж вообще не работать, чем тратить время здесь.

– Тебя спросить забыла. Злат, честно, давай ты не будешь меня осуждать и учить жизни.

– Не буду, мне вообще плевать, – легко согласился он и театрально прижал к себе. – До вечера, родная! Уже скучаю по тебе.

Клянусь, тетки-кгбшницы синхронно закашлялись на этих словах.

День, как и предполагалось, прошел в суматохе, спорах, недовольствах и постоянном желании послать всё к черту. Я, сама того не желая, постоянно возвращалась к словам Златона. Да что он знает про мою жизнь, про мою работу? Какое имеет право осуждать?

Почему для меня так важны его слова сейчас, через столько лет после разрыва?

Пусть управляет своим бизнесом и не лезет в мои дела. Я сама решу, где работать и чем заниматься.

После обеда ко мне заглянула заведующая. Нина Степановна улыбнулась широко-широко (ну понятно, ей уже донесли про моего ухажера). Она, седовласая и очень худая, почти тощая, была грозой всех ипохондриков и вообще мировой теткой. Своих врачей в обиду не давала, как могла пыталась нам то премию выделить, то лишние часы набить.

– Дианка, как твое ничего? – присела она на кушетку.

Я повела плечами.

– Ничего.

– Говорят, парень у тебя появился? Молодой, красивый, статны-ы-ый, – она хитро сощурилась. – Давно вы того, ну, встречаетесь?

– Не очень. Как-то закрутилось, сама не понимаю, как так вышло.

– Слушай, а иди-ка ты сегодня пораньше домой, – подмигнула мне заговорщицки. – Пациентов по записи нет, срочных в больницу отправим, или я сама гляну, подстрахую тебя. А ты марафет наведи да сходи куда-нибудь со своим кавалером. И так смену тянешь за Палыча. Какая уж тут личная жизнь, если всё пашешь? Я тебе табель закрою, не бойся. Разок можно.

Нина Степановна всегда относилась ко мне с симпатией. Сетовала, что я совсем одна («даже кошки нет!»), относилась хоть и строго, но с заботой. Теперь вот воодушевилась. Объяснить ей, что мне торопиться некуда, было попросту невозможно.

– Да меня заберут, – пыталась успокоить её.

Но она была непреклонна. Уходи, и всё тут.

Что ж, так даже лучше. Успею переодеться да забрать минимальный набор одежды для совместного проживания со Златоном. Щетку он зубную мне, конечно, нашел – но не буду же я пользоваться чужими вещами и трусы просить напрокат.

«Я уже освободилась», – написала без десяти три.

«Выезжаю», – лаконично ответил Златон.

Всё-таки имелись у него определенные плюсы. Он никогда не забывал о своих обещаниях и оставался хорошим бывшим мужем (хотя номинально и настоящим). Настолько, насколько это вообще возможно.

Я шла мимо однотипных многоэтажек-муравейников и не могла отделаться от ощущения чужого взгляда. После полудня было малолюдно. Основной поток тех, кто уезжал на электричке в столицу на заработки, уже схлынул, и сейчас в переулках между домами попадалось не так много людей, и все они куда-то спешили, глазами уткнувшись кто в землю, кто – в телефоны.

Коллеги по работе, жившие тут с рождения, говорили, что раньше было совсем уныло, но сейчас, когда народ активно начал селиться здесь, за неимением денег на квартиру в столице, город начали облагораживать.

У меня почти не было времени гулять по городу, только и успевала замечать, как сносят многочисленные палатки в центре. Одни сносят, другие строят…

Но была одна деталь, которая изначально и привлекла меня – в центре города, на вокзалах, было полно спившихся людей, бездомных. И если для обычного человека это скорее минус – то для меня только плюс. Люди – лучший индикатор низшей нечисти. В местах, где обитают низшие, люди долго не задерживаются.

Вдруг на меня налетел неопрятный здоровяк с длинной спутанной бородой, к которой что-то намертво присохло. В нос ударил застарелый запах пота и алкоголя – такой не выветрится, даже если одежду хорошенько простирать.

– Красавица, помоги дедушке до электрички дойти… денег на билет едва насобирал, надо домой…

Он цеплялся за меня, и по тому, как заплетались его ноги, казалось – отпусти он меня, тут же упадет. Опасности от него я не чувствовала, ауры низшей нечисти на нем не было.

Поморщилась, но естественная брезгливость против нечистоплотности боролась во мне с чувством долга, как врач я никогда не могла пройти мимо человека, если ему нужна была помощь.

Однако мужик счел мою заминку отказом. Лицо исказилось, на нем отразился… страх? Он дернул меня за руку сильнее.

– Пожалуйста, ну что тебе стоит, идем скорее.

Так, так, так… Он явно не на электричку боялся опоздать.

– Простите, я тороплюсь. – Легко стряхнула с себя несчастного и, вывернувшись, юркнула вперед.

– Нет, ты пойдешь со мной! – взревел бородатый, попытался атаковать меня со спины. Но едва я повернулась, как в паре сантиметрах от моего лица руку нападавшего задержал невесть откуда взявшийся незнакомый черноволосый мужчина.

– Так, приятель, девушка тебе уже сказала – она торопится, – металлическим голосом отрезал он.

Я сморгнула, переводя взгляд с одного на другого.

Спаситель – худой, темноглазый, очень молодой – возможно, вообще студент. Вот от него как раз явственно веяло аурой нечисти, но при этом не такой зловонной, как у низших. Странно, может быть, какой-нибудь переходный тип вроде черта?

В любом случае, нужно было давать деру. Пусть эти двое сами разбираются.

Развернувшись на каблуках, кинулась ближе к дому. Это было вполне в духе Виктора, подослать ко мне какого-нибудь бездомного, заставить того напасть, чтобы потом самому же спасти. Он вообще был любителем сложных комбинаций, и куда уж без нее, определенной театральности. В этом они со Златом, пожалуй, были похожи.

Вот только уже на подходе к дому сбросила шаг – тот самый парень стоял неподалеку от подъезда и говорил по телефону. Неподалеку и, вместе с тем, на отдалении. Если бы я до этого не столкнулась с ним ранее – с такого расстояния ни за что не почувствовала бы в нем нечисть.

По спине поползли нехорошие мурашки. Как он оказался там? Телепортировался, что ли?

Чуть прищурилась, набрасывая в голове план действий. Ладно, ладно… сейчас выясним, кто ты такой. И, в последний момент сменив направление, юркнула в чужой подъезд, успев поймать дверь за выходящим оттуда человеком.

* * *

– Да, проследили от больницы до дома, как ты и просил, Златон, – отрапортовал Александр в трубку, привычно отмахиваясь от мыслей братьев, крутящихся у него в голове. – Алкаш только пристал по дороге, пришлось вступиться.

Орк на том конце провода разозлился:

– Так она вас видела? Я думал, на тебя можно положиться, Алекс, вы этого алкаша еще на подходе должны были поймать, профессионалы хреновы.

Александр скрипнул зубами. Услышал слишком уж знакомые нотки в голосе старшего из братьев Адронов. Очень напоминали тон, каким любил поучать Серп.

Ну не говорить же ему, что в это же время Алексей с Маринкой были на свидании, и он несколько отвлекся, наблюдая… В конце концов, они действительно всё проверили, угрозы не было ни малейшей.

– Злат, при всем уважении. Ты мог бы сюда нагнать целую бригаду из «Цербера». Дит бы не отказал, но ты сам настоял, чтобы охранять девушку приехали именно мы.

– Ладно, я уже еду. Берегите баюна. Нового нам взять будет негде! – Злат бросил в трубку.

«Какой-то он нервный стал».

«Хм, а вот и она», – Алекс краем глаза заметил девушку, подходящую к дому, но она вдруг свернула совсем не в ту сторону, в какую он ожидал.

И зачем докторше в первый подъезд, если живет в третьем? Мысленно предупредив братьев, Алекс пошел в ее сторону. Благо почти сразу дверь открылась, выпуская очередного жильца.

Он сделал всего пару шагов, как услышал тихий рокочущий звук. Будто кошка мурлычет.

– Слышал сказку про волка, погнавшегося за маленькой девочкой? – отдающийся в ушах голос заставил встать столбом, замереть.

«Эй, Алекс!»

«Что там у тебя?»

Голоса братьев внутри него становились все тише.

– Я расскажу тебе одну очень страшную сказку. Страшную для волка… – Перед лицом плыли звериные глаза с вертикальными зрачками, как у кошки. Кровь пульсировала в венах, словно танцуя под звук невидимых барабанов, что стучали в ушах. – Однажды темной-темной ночью…

Словно все тело пронзило током, женский крик вывел из ступора.

Он обнаружил себя сидящим на полу подъезда, а напротив без сознания лежала Диана.

Алекс давно привык к нештатным ситуациям – вся его работа была сплошной нештатной ситуацией, – но вид бледной девушки, лишившейся чувств, вызвал у него легкий ступор. Это в планы по защите Дианы не входило от слова «совсем».

На секунду даже голоса братьев в голове утихли. Словно закоротило электричество. Бум, и кругом тишина. Полнейшая. Пугающая, потому что непривычная. Только кровь до сих пор билась в барабанных перепонках, а во рту пересохло.

Но затем всё вернулось в норму.

«Ты что наделал?» – удивленно отозвался Алексей, переключаясь со свидания, и на фоне его мыслей что-то щебетал голос Марины.

«Да вроде ничего, я её даже не трогал, – неуверенно подумал Александр. – Она меня заговорить, видимо, попыталась, а потом рухнула без чувств. Такое чувство, что она нашу связь умудрилась испортить каким-то образом. Я вас слышать перестал».

«Мы тебя – тоже».

Интересно, её поднять или лучше оставить лежать?

Девушка была мила и казалась совсем беззащитной. Тоненькая и худенькая, на лице выделялись лишь глаза с губами. Ресницы длинные, как будто кукольные, каштановые волосы затянуты в высокий хвост. Она нравилась Алексу на подсознательном уровне.

Ну, нравилась ровно до тех пор, пока не попыталась запудрить ему мозги.

Пока он размышлял над тем, как быть с Дианой, та распахнула темно-карие глаза, уставилась на него со смесью непонимания и горячей решимости действовать.

– Я от Златона, – поспешно сказал Алекс, подавая ей руку. – Думаю, скрываться уже не имеет смысла.

– Чем докажешь? – Девушка помощь не приняла, поднялась сама, отряхнула юбку.

– Можешь позвонить ему и спросить. Меня зовут Александр, я из «Цербера». Возможно, ты что-то слышала про наше охранное агентство?

– Ничего.

– Владелец «Цербера» – господин Дитрих Адрон. Про него ты тоже не слышала? – Девушка неоднозначно повела плечами, мол, продолжай. – Позвони Златону, спроси про меня.

Диана скептически осмотрела его, пожевав пухлую губу. Она всё же набрала номер Злата, поколебавшись, и поставила звонок на громкую связь.

– Златон, объясни Диане, что мы – свои, – попросил Алекс со вздохом.

– Вы? – Она сощурилась. – Вас много?

– Ди, не переживай, эти близнецы – твои телохранители, и все Адроны доверяют им почти как себе, – голос Златона звучал почти благожелательно. – Ты с ними обязательно познакомишься.

Если учесть, что несколько минут назад он лютовал, перемена выглядела особо неестественной. С другой стороны, подумал Алекс, Злат просто не хочет спугнуть баюна. Да и с чего ему огрызаться на нее?

Хотя бы на девушке не срывает свое плохое настроение.

– В следующий раз предупреждать надо, – пробурчала Диана. – Этому Александру повезло, что я не стала стрелять. Ты же сам сказал носить пистолет с собой… А если бы я решила не заговорить, а пристрелить?

– Ну, ты же так не решила, – безмятежно ответил Златон.

– Какая я молодец.

А вот она особо вежливой быть не пыталась. Чувствовался в ней стержень, может, даже легкая стервозность. В хорошем смысле. Эта девушка была не из нежных овечек. Решительная, упрямая. Она поджимала губы и всем видом показывала, что при необходимости будет сражаться.

– Давно вы знаете Злата и Дитриха? – спросила она, повесив трубку.

– Мы давно знакомы с семьей Адронов и работаем на «Цербер» уже несколько лет, – не стал скрывать Алекс.

– Но «Цербер» принадлежит Дитриху, а не Злату.

– Считай, что Златон нанял нас для твоей защиты.

– А кто вы? Черти? – начала предполагать, когда они вышли из подъезда и пошли к её дому. – Кто-то из высшей нечисти? Хотя нет, у вас другая энергетика.

– Мы оборотни.

– Хм, понятно, – кажется, она задумалась над чем-то. – У тебя блок какой-то на разуме стоит, да? Защита какая-нибудь магическая?

– Нетактично задавать такие вопросы малознакомой нечисти. Считай, что это блок. И в следующий раз не стоит лезть ко мне в голову, договорились?

– Да, прости.

У него с братьями была тайна. Единое сознание на троих. Всё то, что видел и слышал один, знали и другие. У них не могло быть секретов друг от друга, даже самых сокровенных. Они настолько привыкли к постоянному присутствию друг друга, что не представляли, каково это, лишиться голоса в своей голове.

Много лет они жили изгоями, думая, что не способны ни на что человеческое. Они исполняли приказы жестокого Серпа Адрона, выполняли любое его поручение, не имея возможности отказать, потому что их разум был подчинен ему. Считали себя монстрами, сломанными людьми. Потом вместо Серпа «Цербером» стал управлять его младший сын, Дитрих. Он не приказывал, он – просил. Он позволил им жить нормальной жизнью. Он обращался с ними как с братьями.

А потом они повстречали обычную человеческую девушку. Марину. Она не знала о нечисти, любила путешествовать и зависать в клубах. Кому-то она могла показаться капризной и избалованной.

Но Марина научила их чувствовать, по-настоящему любить, гореть эмоциями. Она до сих пор не знала, с кем связалась, думала, что встречается с одним из трех близнецов. Но недавно братья решили ей признаться… не совсем признаться, конечно. Для начала сказать, что они втайне встречались с ней все по очереди. Потому что она понравилась каждому, и они не захотели её отдавать кому-то одному.

Если она поймет, если не осудит (что вряд ли) – тогда ей можно будет рассказать и о другой их тайне. Если она, конечно, не возненавидит их после того, что узнает.

Оставалось только подобрать нужный момент. И продумать пути отступления на случай, если Марина не сможет принять их такими, какие они есть.

Александр с ужасом думал, что, возможно, им придется лишиться Марины. Стереть те полгода, что они провели вместе.

В общем, Диане Алекс ничего не собирался объяснять. Это не в его правилах. Если Злату понадобится – сам сообщит.

Зато теперь понятно, почему она потеряла сознание – попыталась влезть в общее сознание своими сказками и потерпела неудачу.

– Позволь мне войти в квартиру первым, – мягко отстранил Алекс Диану, дернувшую дверь на себя.

– Я сомневаюсь, что в мои хоромы кто-то пробрался, – вздохнула она. – Но удачи. Не имею ничего против.

* * *

Я стояла под собственной дверью и думала над тем, что произошло. Мой дар обычно работал безотказно, а тут я только влезла в разум Александра, как… не знаю, как это объяснить. Будто дотронулась до оголенного провода. Меня попросту откинуло в сторону. Очнулась на полу, а в голове трещало, как после долгой ночной гулянки.

Бр-р.

Я с подобным ещё не сталкивалась. Не сказать, чтобы я в принципе часто пользовалась своими силами, но обычно меня не выкидывало прочь. Может, не стоит лезть к Платону? Вдруг за годы я растеряла свои навыки и сейчас не смогу ничем ему помочь?

Может быть, это знак, совет мне держаться от своего дара подальше и не пытаться применять его на другой нечисти?

– Всё чисто, – Александр махнул рукой, разрешая войти в квартиру.

Ну, этого следовало ожидать.

Я разулась, блаженно потянулась. Дома всегда спокойнее, пусть даже дом этот и временное твое убежище.

– А где твои братья? – уточнила, закидывая сумку на комод у зеркала.

– Мы стараемся не показываться вместе, – коротко ответил Александр.

– М-м-м, понятно, – кивнула я, хотя не поняла абсолютно ничего.

Но решила не допытывать малоразговорчивого оборотня вопросами. Очевидно же, что этот оборотень не спешит разболтать свои тайны. Так чего лезть к нему?

– Налить тебе чаю? – изобразила радушную хозяйку. – Мне нужно полчаса переодеться и собраться. Могу даже бутерброд состряпать. Перекусишь пока.

– Нет, спасибо. Я просто посижу.

Он уселся на табуретку на кухне и просто прикрыл веки, будто собирался медитировать. Я пожала плечами. Как хочешь. Мне же меньше мороки с поиском чайных пакетиков и чистых кружек.

Так, надо достать сумку с антресолей, взять необходимый минимум. Не забыть косметику, таблетки и…

Я не успела додумать. Потому что услышала, как Александр произнёс имя Злата.

Выйдя из комнаты, поняла, что мой новоявленный телохранитель разговаривает по телефону:

– Да, курьер с цветами, поднимается по лестнице. Проверил. Человек. Просто предоплаченный заказ в цветочном. Ладно, раз не от тебя…

В этот момент в дверь позвонили.

– Я сам открою, – улыбнулся мне мужчина, вставая со стула.

«Он еще и через стены видит, что ли? Что за странный оборотень», – нахмурилась я, когда за дверью оказался самый обычный курьер.

– У меня заказ для… – он запнулся, сверяясь с бумажкой. – Для Дианы.

– Я Диана, – ответил мой телохранитель и, забрав цветы, закрыл дверь прямо перед носом у ошалевшего от такого поворота паренька.

Он на миг прикрыл глаза, кивнул каким-то собственным мыслям.

– Значит, это не от Злата? – уточнила на всякий случай. Хотя действительно, с чего бы это бывшем мужу дарить мне цветы.

– Нет.

Это был большой букет кроваво-красных роз, упакованных в целлофан.

Вздохнув, я поплелась в спальню за единственной на всю квартиру вазой. В один из дней рождения на работе отчего-то решили, что несуразная глиняная ваза – это отличный подарок. Что ж, вот она таки и пригодилась.

К тому моменту, когда я вернулась, в руках у моего охранника обнаружился серый конверт.

– Был в цветах. Но какой бы то ни было магии на нем нет, отравляющих веществ тоже не чувствую.

Глава 4

Прежде чем взять послание, я поставила цветы в воду, расположив их на кухонном столе.

– Ты уверен, что не хочешь чаю? – улыбнулась, хотя внутри скребли кошки.

Я как могла оттягивала чтение. Но Александр лишь отрицательно мотнул головой и снова уселся на стул, будто бы засыпая. А вот я вернулась в спальню, прикрыла дверь.

Первые же строки выдали авторство с головой:

«Дорогая Диана. Согласен, я был не прав. Готов на существенные уступки относительного предыдущего соглашения. Я все еще заинтересован в нашем союзе. Уверен, для тебя он будет тоже куда более выгоден, чем если ты свяжешь себя с орком. Не сочти за угрозу, но у меня плохое предчувствие насчет него. Ты ведь в курсе, чем закончилась история Серпа Адрона?

Боюсь, как бы тебе не пришлось искать защиту уже от орка. Ты знаешь, что я всегда с глубочайшим уважением относился к твоему отцу, и потому, если ты придёшь ко мне за помощью, то обещаю оказать ее безо всяких дополнительных условий.

Всегда к твоим услугам, ВК».

Я села на кровать и обхватила себя руками. Что ж, бес в своем стиле. После того как силой и угрозами у него обручить нас не вышло, в ход пошли обещания защиты и «существенные уступки».

И да, я действительно много слышала про Серпа Адрона – отец Златона был еще большим монстром, чем мой собственный. Но ведь это не значит, что Злат пошел по его стопам. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Сунув записку в прикроватную тумбочку, вытащила сумку, начав активно скидывать в нее вещи.

Почему-то казалось, что со стороны Виктора курьер – это такая показная вежливость, густо замешанная с угрозой. Намёк – я знаю, где ты живешь, но уважаю твои границы. Пока.

Уверена, он бы смог оставить те же самые розы прямиком в моей спальне и сделать это так, чтобы даже следов не осталось. Ни магических, ни человеческих.

Златон приехал через час. За это время я успела набить чемодан всем, что только могло понадобиться, и даже найти при разборе шкафа заначку в несколько тысяч.

Выходя из квартиры, оглянулась с легкой грустью. Что ж, в любом случае, с работы я не увольняюсь и от пациентов сбегать не собираюсь, так что еще вернусь сюда.

Александр остался в подъезде, пропуская меня вперед, к стоящей перед дверями гигантской машине. Орк сидел за рулем.

– А ты не с нами? – спросила, увидев, что парень направился в другую сторону.

В ответ он только улыбнулся:

– Думаю, Златон Адрон в дополнительной охране не нуждается.

И, кивнув сидящему в машине орку, скрылся за ближайшим поворотом.

– Рад, что ты освободилась раньше, – процедил мой бывший муж, едва я оказалась на сиденье позади него. – Заедем ко мне в офис, а затем на обед. Голоден так, что, кажется, съел бы слона.

В его устах это звучало отнюдь не метафорой. Я улыбнулась, невольно вспоминая, как удивлялась в далеком прошлом его способности съедать одновременно несколько первых, вторых блюд, полировать все это десертом и заливать тоннами кофе и чая.

На зарплату врача такого точно не прокормить.

Дорога прошла на удивление… мирно. Златон расспрашивал о моей работе, об учебе, рассказывал о себе, шутил, и в какой-то момент я с удивлением обнаружила, что мы с ним, оказывается, способны поддерживать беседу в течение достаточно долгого времени и не сорваться во взаимные оскорбления. Чудеса, да и только.

– Надеюсь, ты не против, что близнецы присмотрят за тобой, когда меня не будет рядом? – спросил вдруг он, когда мы уже въехали в столицу.

– Нет, – я пожала плечами. После записки я и сама была готова просить о дополнительной охране. Потому что, не получив ответа, Виктор обязательно попытается зайти с другой стороны.

– Отлично. Только есть одна проблема. – Златон вдруг подозрительно замялся. А затем выпалил: – У Дита свадьба через пару недель. Там будут все. Ну и я, как ты понимаешь, не могу не присутствовать.

– Это ты мне так тонко намекаешь, что на какое-то время я все же останусь без охраны?

– Нет, это констатация факта, что ты туда тоже идешь.

– Оу…

В этот момент машина наконец въехала на закрытую парковку огромного бизнес-центра. Я прильнула к окну, пытаясь оценить количество этажей, но пришлось тут же зажмуриться – от высоты, даже от вида снизу, закружилась голова.

Чтобы сменить тему предстоящей свадьбы, спросила:

– На каком этаже у вас офис? Какой ваш?

– Шутишь? – засмеялся Златон мягким баритоном. – Все этажи. Это наше здание. Познакомься, перед тобой моя «Молния». Точнее – офисная её часть. Моё ма-а-ленькое предприятие на несколько тысяч человек, – добавил он с гордостью.

Даже если бы Злат не сказал об этом, я, пожалуй, догадалась бы и сама, едва он ступил на мощеную плиткой улицу.

Несколько стоявших у здания сотрудников тут же вытянулись по стойке смирно, а из парадных дверей выбежали две симпатичные молоденькие девушки и парень с планерами в руках.

– Златон Серпович, документы, которые вы просили, на столе.

– Златон Серпович, тендер на разработку мы выиграли, материалы уже у вас на почте.

– Златон Серпович…

Адрон же, лениво раздав поручения и отмахнувшись от секретарей как от назойливых мух, схватил немного сбитую с толку меня за талию, увлекая за собой внутрь, в это роскошное, но отчего-то немного жуткое место.

Охрана на входе, завидев начальство, встала словно военные на параде. Везде были магнитные карты.

– Виталя на месте? – спросил он на ресепшене.

У администраторши от волнения, кажется, аж руки затряслись.

– Виталий Юрьевич в офисе. Златон Серпович, предупредить его, чтобы ждал вас? – отрапортовала она без запинки, словно была на экзамене.

– Не надо, – бросил Залат, направляя нас в сторону лифта.

Я только и успела заметить, как администраторша за спиной орка махнула рукой кому-то впереди, и все, кто стоял около лифтов, в этот момент расступились.

– А вы почему не на рабочем месте? – спросил вдруг Злат у встреченной в холле женщины.

– Прошу прощения, Златон Серпович, задержалась с перерыва.

– Хм… – издал неопределенный звук мужчина, а работница на это побледнела так, словно ей смертный приговор вынесли.

Поднимались на двадцать седьмой этаж мы в гордом одиночестве.

– Как-то у тебя тут…

– Как?

На языке крутились тысячи слов. Давяще? Жутковато? Словно на военном заводе?

– Мне кажется, работники тебя боятся.

– Я просто никого не держу, – пожал он плечами. – Зарплаты у меня лучшие по отрасли. Так что тем, кто хочет их получать, приходится соответствовать.

Вид на двадцать седьмом этаже был такой, что захватывало дух, я лишь на пару секунд остановилась у огромного панорамного окна, чтобы полюбоваться.

Не люблю высоту. Меня пугает ощущение отсутствия твердой земли под ногами, даже если ты всего лишь смотришь с высоты. Кажется, что неловкое движение, и ты сорвешься, не сможешь удержаться. Окажешься там, внизу.

– Соответствовать? – удивилась я. – Да такое ощущение, что ты их в рабство взял и бьешь палками за любое ослушание! Они же дышать боятся!

– Тебе кажется, – повел плечами Златон и набрал номер на стационарном телефоне, включив громкую связь. – Где документы, которые я просил? На столе лежит не всё, нет последнего заключения. Елена, можно относиться к моим поручениям более ответственно?

– Сейчас принесу, простите… – проблеяли на том конце и хотели добавить что-то ещё, но Злат уже нажал на сброс вызова.

Клянусь, девушка в коротенькой юбочке и белой, словно намытой в белизне, блузке появилась на пороге через несколько секунд. Не знаю, с какой скоростью она бежала, но в кабинет влетела пулей. Бесшумно подкралась к столу – на каблуках! – положила листы бумаги на самый краешек, ровно, как по линеечке.

Злат её даже не поблагодарил, взором не удостоил.

Я смотрела на бывшего мужа и думала о том, что люди, конечно, меняются, но чтобы так сильно? Злат всегда был несерьезным, но не злым парнем. Это меня и подкупило однажды, это и заставило в него влюбиться. Он умудрялся видеть жизнь проще, не искать негатива даже в хороших вещах. Злат ладил со всеми, находил к каждому подход. В отличие от моего отца, манипулирующего, управляющего чужими людьми через свои паучьи сети, Златон умел договариваться. Его уважали. О нем отзывались как о том, кто всегда держит свое слово и готов помочь даже незнакомому человеку.

Но сейчас передо мной сидел совсем другой мужчина. Властный босс. Господин вселенной. Секретарша юркнула за дверь мышкой, а я не гордилась своим мужем и тем, как он управляет подчиненными – а пыталась понять, когда он успел так перемениться?

Что его ожесточило?..

Почему он похож на тирана, а не на руководителя?

– Держи документы, – протянул мне Златон кипу бумаг. – Здесь всё.

Я бегло просмотрела километровые отчеты и поняла, что прочитать их прямо сейчас не смогу ни физически, ни логически. В это надо погружаться с головой, а не листать на диванчике в конце рабочего дня.

– Я ознакомлюсь позднее и сразу выпишу нужные моменты. Не люблю работать впопыхах, мне нужно сосредоточиться.

– Разумеется. Я не тороплю, – его глаза сверкнули. – Пока что не тороплю. Будешь кофе? Мне нужно закончить кое-какие дела, а потом съездим куда-нибудь поужинать.

Я представила, как бедная секретарша несет нам кофе, спотыкаясь на каблуках, и перехотела его окончательно.

– Нет, спасибо. Где у вас туалет?

– В конце коридора, у лестницы.

Я вышла из кабинета, прошлась по этажу, вслушиваясь в мертвецкую тишину. Из одного кабинета выглянул мужчина, быстренько оценил обстановку и нырнул в соседнюю комнату, с облегчением выдохнув. Видимо, обрадовавшись, что не попался на глаза хозяину.

Да что здесь творится?! Филиал ада на земле?!

В туалете немолодая уборщица намывала зеркало. Оно и так было чистым, но она проходилась по нему тряпкой, оценивающе осматривала и начинала драить в очередной раз.

– Простите, пожалуйста, – мило улыбнулась я ей. – Могу я задать вам один вопрос?

– Вы уже задали, – как-то грустно ответила уборщица, не отрываясь от мытья зеркала. – Но можете задать ещё один.

– Я пришла сюда на собеседование, – соврала, не моргнув и глазом. – Вроде зарплата приличная, коллектив хороший, да и недалеко от дома. Но что-то меня смущает. Боюсь соглашаться почему-то. Вот хотела узнать, как здесь работается. Может, вы в курсе?

Разумеется, потом она может узнать правду (хотя откуда обычной уборщице знать жен директора и сравнивать их со случайной девицей в туалете?), но пусть. Чего такого, даже если узнает? Что я плохого у неё спрашиваю? Обычные офисные сплетни.

– Беги отсюда, – коротко, но ёмко ответила женщина, стрельнув в меня печальным взглядом.

– Почему?..

– Видишь меня? Я раньше была руководителем крупного проекта, – она обвела себя руками. – Но мои ребята сорвали сроки, и вот… Златон Серпович временно понизил до уборщицы. Сказал, что если не умею работать головой, значит, буду работать руками. Если заслужу прощение, вернет должность. Когда-нибудь. Как тебе такое руководство?

– И вас это устраивает?! – возмутилась я, мечтая треснуть Злата по голове. – Увольняйтесь отсюда!

– Ох, деточка. Легко говорить. Таких денег никто и нигде не заплатит. Здесь и лечение бесплатное для всей моей семьи, и премии постоянные. Лучше я буду туалеты драить, но внучке обеспечу учебу в университете, чем уйду с гордым видом на улицу. Но ты пока свободная, не лезь в это, иначе с нервным срывом сляжешь. Златон Серпович бывает скор на расправу. Не знаю, слышала ли ты про его отца, – я кивнула, мол, слышала. – Так вот, сын хуже.

По спине побежали мурашки.

Златон из прошлого был не похож на Серпа Адрона. Словно день и ночь, белое и черное, сладкое и соленое. Он будто на подсознательном уровне отрицал любое их родство, не допускал даже малейшего сходства. Отец был для Злата настолько чужим, что даже отчество своё он недолюбливал, хоть и не отказывался от него.

Неужели время так испортило его? Превратило в того, кого он люто ненавидел? Неужели он не помнит, как все кругом боялись произносить имя Серпа вслух и покрывались холодным потом, стоило ему обратить на них свой взор?

Я не могла поверить, что мой Злат стал таким. Тот парень, который хохотал во весь голос, скупал у старушек в подземных переходах букеты и на любую проблему говорил:

– Ничего страшного, разберемся.

Теперь он унижает людей, грубит им, а подчиненные ходят по стеночке, только бы не столкнуться с боссом.

Разве это нормально?!

Чтобы успокоиться, прошлась несколько раз по коридору туда-сюда, стараясь выровнять дыхание. В конце концов, стиль управления Златона собственным предприятием меня никак не касался. Это его дело, как он проводит рабочее время, а как – досуг.

Мы с ним заключили вполне конкретную сделку, после выполнения условий которой, надеюсь, мы снова сможем надолго друг про друга забыть.

Я как раз подходила к кабинету Златона, когда он показался в дверях.

– О, и ты идешь. Замечательно. Пойдем, пока ты здесь, познакомлю кое с кем. Возможно, он будет тебе полезен, когда ты будешь разбираться со всеми материалами и анамнезом.

– Тоже врач? – Я постаралась отрешиться от собственных эмоций. В конце концов, Платон, которого мне нужно было вылечить, не виноват в поведении своего брата.

– Нет. Лучше. Программист. – Златон подвел меня к лифту, и вместе мы спустились на этаж ниже.

В ответ на мой непонимающий взгляд он пояснил:

– Ну, мало ли тебе проанализировать что-нибудь понадобится или какие-нибудь научные труды. Он любую базу может хакнуть. Достанет любую информацию.

Злат остановился у кабинета и… постучал. Учитывая, как до этого он обращался со своими сотрудниками, это было удивительно.

– Заходите! – крикнули с той стороны, и только после этого орк толкнул дверь. – О, Злат, привет.

За столом с тремя мониторами сразу сидел паренек. Худой, высокий, несколько растрепанный. Человек.

– Виталя, привет, – расплылся в улыбке Златон. – Все хорошо? Отдел тебя слушается? Ты говори, если что – я их всех быстро по струнке ходить заставлю.

– Да-да… – как китайский болванчик закивал парень. – Ты не переживай, всё нормально. Ты по какому-то вопросу?

Он перевел взгляд исподлобья на меня.

– Это доктор Диана… Какая сейчас у тебя фамилия?

Раньше была Вяземская, потом Адрон. После развода я взяла девичью фамилию матери, Диаконис. Она была трудночитаемая для большинства пациентов, ее постоянно путали, но для моей ситуации это было даже плюсом. Чем меньше людей меня знало, тем в большей я была безопасности.

– Можно просто Диана. Или доктор Ди, если так удобнее, – улыбнулась я пареньку. Пациенты действительно меня так иногда называли.

– Доктор Ди! – Злату, похоже, понравилось это сочетание. – Позволь тебе представить. Это мой самый лучший сотрудник. Мой друг, не просто друг, фактически брат! Чертовски хороший программист. Виталий. И когда я говорю «чертовски хороший» – это не метафора, он черт наполовину, только без хвоста.

Чем больше орк говорил, чем более лестными эпитетами сыпал, тем больше тушевался парень за мониторами. Кажется, еще чуть-чуть, и он вовсе уползет под стол, чтобы под ним спрятаться от навязчивого внимания и похвальбы.

– Кстати, он тоже будет на свадьбе Таи и Дита. Виталя, ты готов к мальчишнику? Мы должны такой Диту отгрохать, чтоб тот еще раз жениться захотел, лишь бы только повторить.

– Боюсь, Таисии это не понравится, – неуверенно выдавил из себя он.

– Да, – в голосе Злата послышалась вселенская скорбь. – Но как-то надо будет выкручиваться. Ну ничего, вот если ты надумаешь жениться, я тебе такой мальчишник устрою… Как самому себе. Ди, ты в курсе вообще, как мы с этим парнем похожи? Его отец еще больший кретин, чем мой, честно слово. Мой хоть в личную жизнь не лез…

От того, как стал болезненно морщиться паренек, я поняла, что тема отца ему не слишком приятна, и попыталась вмешаться в этот разговор.

– У Серпа было полно других недостатков. Насчет документов по Платону, значит, Виталик, я могу у тебя уточнять?

– Я систематизировал то, что осталось от врачей, которые уже работали с ним, – бойко отрапортовал паренек, радостный от того, что наконец сменили тему. – А еще я поднимал разработки по обучению нейросетей выявлять структурные и функциональные аномалии мозга, связанные с теми или иными расстройствами, пытался придумать, как это можно использовать для помощи Платону, но пока без толку. Но буду рад, если окажусь чем-то полезным.

– Я тоже. – Я ободряюще ему улыбнулась.

А вот Злат явно напрягся.

– Что значит «я тоже»? У тебя всё получится, и точка. Не может не получиться, – упрямо мотнул головой он.

Сложно спорить с тем, кто считает тебя последней надеждой, но на всякий случай я посчитала нужным уточнить:

– Злат, ты же знаешь, я далеко не профи в том, чтобы копаться в чужих мозгах. У отца были годы практики, и то он чаще всего предпочитал действовать по старинке, путем шантажа и подкупа.

– Так дело в практике? – фыркнул орк и махнул в сторону программиста. – Можешь тренироваться на нем. Думаю, Виталя не будет против.

– Я против! – очень громко и быстро среагировал парень. Кажется, он не на шутку перепугался такому предложению. – Не надо на мне тренироваться. Мне мои мозги еще понадобятся. И вообще, Платон орк, логично, что тренироваться надо на таком же орке.

Виталик кивнул в сторону своего начальника, и тут уже мы со Златом одновременно мотнули головой. Ни за что.

– Так, ладно, – быстро растерял свой энтузиазм мой бывший муж, – обменяйтесь контактами на всякий случай, и едем ужинать. Виталя, ты с нами?

– Нет, – насупившись, он уткнулся в свои мониторы. – Много работы. Я еще обещал сегодня удаленно помочь Таисии с наладкой нового оборудования у нее на фабрике.

– А почему наладкой занимаешься ты? У них нет своих специалистов?

– Да ну, – паренек махнул рукой. – Настройщики там накосячили, напутали коды доступа, в итоге половина машин отобразилась неверно. Таисия наняла других, исправлять это, так они вообще чуть всю систему не обнулили. Короче, я – последняя надежда.

– Хм… – Злат явно был недоволен, но не возразил и просто вышел из кабинета.

Мы еще ненадолго остались в офисе, и хоть время было позднее, но сотрудники не спешили разбегаться по домам. Это точно напоминало особую форму деспотизма. Мне такое отношение к персоналу не близко, но так как меня это не касалось – я и не лезла.

В итоге, едва Златон вышел на улицу, как все активно засобирались. Я оглянулась перед тем, как переступить порог, и увидела, что люди толпятся у лестницы и лифтов, дожидаясь негласной команды «можно».

Бр-р-р.

Надо же так запугать коллектив.

Злат галантно открыл мне заднюю дверь машины, но я подумала и из вредности уселась вперед. Почему бы и нет? Имею полное моральное право ездить рядом с водителем, быть наравне с ним. А то ощущаю себя пассажиркой такси или дальней знакомой.

Мы припарковались у дорогущего панорамного ресторана в самом центре города. На последний этаж несся скоростной лифт с личным швейцаром. Если честно, мне такие места никогда не нравились. Слишком уж от них разит богатством и роскошью, причем не имеющими за собой ничего реального. Толку-то от золотых столовых приборов и заоблачных цен, если в тарелке тебе приносят всё то же самое мясо с тем же самым соусом, что и в ресторане уровнем ниже?

Но Злату здесь определенно нравилось. Официантки улыбались ему в полный рот выбеленных зубов, меняли блюда, стоило мужчине доесть последний кусочек. Его тут знали, обращались не иначе, чем «господин Адрон». Впрочем, меня называли «ваша спутница», что несколько бесило и казалось вульгарным.

– А ваша спутница определилась с заказом?

– А что налить вашей спутнице?

– Вашей спутнице понравился салат с ростбифом?

Как будто я не живой человек, а отросток господина Адрона, у которого даже права голоса нет. В мою сторону особо не смотрели, хоть и интересовались искренне, только вот о качестве съеденного мною блюда судить должен был Злат. Вопросы-то задавали ему.

Ответ пришел самый очевидный, после четвертого обращения вроде бы ко мне, а вроде бы к моему супругу.

– Ты сюда постоянно водишь каких-то девиц, да? – вздохнула я. – И всегда разных?

– С чего ты взяла? – он даже не пытался спорить, скорее – любопытствовал, на чем основан мой вывод.

– Персонал настолько привык, что у тебя куча женщин и они никогда не повторяются, что не идентифицирует меня как личность. Я для них – просто пятно рядом с тобой.

– Да ну, не преувеличивай. Тебе кажется. – Он обтер губы салфеткой, и официантка тотчас метнулась убрать ту со стола.

– Вот сейчас и проверим, – мстительно заявила я. – Девушка! – глянула на её бейджик. – Валерия, я бы хотела заказать самое дорогое блюдо в вашем заведении.

Валерия меня, конечно, прекрасно слышала, но почему-то посмотрела на Златона. В её глазах читался немой вопрос: ей вообще можно делать такие заказы, она их окупит, или лучше не стоит тратить несколько тысяч впустую?

– Валерия, – повторила я. – Повторяю, принесите мне самое дорогое блюдо из меню.

– Господин Адрон, – девушка проговорила с придыханием, – на всякий случай уточню: вашей спутнице подать дюжину устриц с клешнями камчатского краба? Их стоимость шесть тысяч восемьсот…

Мужчина приподнял бровь, уверяясь в моей правоте.

– Принесите Диане, – сделал акцент на моем имени, – всё, чего она пожелает. Никогда не задумывался над тем, как мои «свидания» выглядят со стороны, – сказал мне без особого смущения.

Не думаю, что Златона в принципе можно смутить такой ерундой, как количество женщин. Он ими наверняка гордился и даже по именам не запоминал. Даже в самом слове – «свидания» – чувствовался иронический подтекст. Ни с кем Злат не встречался. Это было не в его стиле.

Почему-то меня остро кольнуло ревностью от понимания: он постоянно кормил здесь, возможно, за этим самым столиком, других девушек, называл их «солнышко» или «зайка», а потом тащил к себе домой, пел на уши об их красоте, чтобы наутро выпроводить за порог.

Мне, в общем-то, должно быть всё равно на аморальное поведение супруга, мы клятву верности хоть и давали, но оба друг друга от неё благополучно освободили. Почему тогда так гадко, что хочется поскорее отсюда уйти?

– Можем поехать домой? – и спешно поправила саму себя: – К тебе домой.

– Разумеется, – легко согласился Злат. – А как же устрицы с крабами?

– Уже не хочется.

– Попрошу завернуть с собой. Вдруг проголодаешься перед сном.

Он откровенно ухмылялся, но я не собиралась спорить. Мне не нравилось это место, как не нравилось и то, что Златон даже не выглядит пристыженным. С другой стороны, ну чего я ждала? Что он увидит меня и скажет: «Ди, все те бабы, что были в перерыве между тобой и тобой, – досадная ошибка»?

Ну-ну. Нужно слишком плохо знать Златона Адрона, чтобы верить в такое. Мы – партнеры. Люди, которых связывают лишь короткое прошлое и острая необходимость друг в друге. Но всё пройдет, и наши дороги разойдутся. Я продолжу лечить людей, Злат – тащить в свою постель всех подряд.

Мы ехали в сторону элитной многоэтажки, где жил Злат, слушали музыку, льющуюся из колонок, но особо не разговаривали.

– Так что ты наденешь на свадьбу? – вдруг спросил он. – На всякий случай, белое платье уже занято невестой.

– Я пока не думала над этим. У меня не особо много парадной одежды. Если честно, её вообще нет. Как-то не пришло в голову, убегая в никуда, захватить платье от кутюрье.

– Купим всё что нужно, – махнул рукой. – Я не позволю, чтобы моя спутница, – он специально произнес это тем же самым тоном, что и официанты, – в чем-то нуждалась. Пусть Дитрих присвистнет от зависти при виде тебя. У него, конечно, хорошенькая невеста, но ты…

Я поспешно прервала череду комплиментов:

– Кстати, как он? Что с ним за последние годы произошло? Ну, кроме свадьбы. Я читала, что у него, кроме охранного агентства, есть ещё и реставрационная мастерская. Ах да. Ещё я где-то прочла, будто вы крупно повздорили после трагической истории с отцом и долгое время не общались. Бред какой-то.

Даже не помню, что за газетенка была, но я особо в статью не поверила. Братья-Адроны слишком тесно дружили, чтобы ссориться из-за таких вещей.

– Ну, я бы не назвал это бредом. Мы только недавно возобновили общение.

– Да ладно! – присвистнула. – Мне казалось, вы трое всегда были очень близки. Я не поверю, что вас могло поссорить какое-нибудь наследство или что-то подобное.

– Ну, так вышло, – поморщился Злат. – Сейчас всё нормально. Мы помирились. Давай не будем об этом.

Чувствовалось нежелание поднимать запретную тему, тягостное напряжение и даже легкая злость.

Но мне стало очень интересно: что же могло случиться между братьями, что Златон даже упоминать этого не хочет? Я ведь помнила Адронов восемь лет назад. Дружные парни, которые всегда готовы метнуться друг к другу на помощь по первому же сигналу. Они вообще не спорили, не враждовали, словно не было ничего такого, что могло бы их рассорить.

Видимо, годы всё же меняют людей. Ожесточают их, ломают, портят.

Жаль, что так вышло, и тот Злат из прошлого, тот Злат, которому я однажды отдала свое сердце, никогда уже не вернется.

Хотя… какое мне дело?

Глава 5

Вся следующая неделя пролетела как один день. Опасаясь преследования Виктора, я решила остаться у Злата, поэтому ранние подъёмы с утра, чтобы успеть на работу, были обеспечены. К чести моего бывшего супруга, он не жаловался, не язвил по этому поводу и неизменно отвозил меня сам прямо к дверям в больницы. Добираться без пересадок, с возможностью подремать в тёплой машине – неплохая компенсация за необходимость жить не дома.

На второй день мы съездили в один из секретных уровней «Цербера», где под пристальным наблюдением лучших медиков находился Платон. Молодой симпатичный мужчина, который, казалось, просто спит. Я не могла избавиться от ощущения, что тронь его за плечо – и он очнется. Но, увы, жизненные показатели хоть и были в норме, но в сознание Платон не приходил.

Внешний осмотр ничего не принес – да я и не ожидала другого результата. Понятно же, что проблема внутри сознания. Я углубилась в чтение документов, чтобы понимать, с чем придется иметь дело.

Так мы и жили эту неделю. Злат продолжал устраивать яркие шоу для местных сплетниц, обнимая меня на публику, а затем уезжал на работу, оставляя под присмотром «Цербера». Впрочем, сам Александр мне попадался на глаза лишь два или три раза, но, тем не менее, то, что за больницей приглядывают, внушало спокойствие.

Несмотря на это, пистолет всегда был при мне. Пусть я его не использую, но спокойнее, когда металл холодит бедро сквозь кобуру.

Утро я начинала с обхода пациентов вместе с заведующей.

– Петров, динамика после операции положительная. Иванов, нуждается в дополнительных обследованиях…

После обхода врачи собирались в ординаторской и еще раз разбирали истории болезни. Благо на эту неделю у меня не было поставлено дежурств, только несколько плановых операций.

Общение с пациентами, оформление выписок, историй болезни.

Разбираясь с насущными проблемами, всё не могла выбросить из головы мысль о том, что у меня так мало опыта по влезанию в чужие головы.

Теперь, каждый раз смотря на пациента, я думала не только о том, как его вылечить, но и о том, а не потренироваться ли мне на нем? Простой человек ничего и не заметит…

И каждый раз одергивала себя. Если что-то пойдет не так, мне даже посоветоваться будет не с кем, как это исправить. Можно запросто искалечить человеку психику, если залезть в нее…

По вечерам я углублялась в изучение ритуала, который повредил мозг Платона. В то, какие манипуляции провели другие специалисты, в их заключения, почему это все-таки не сработало.

Орк еще несколько раз пытался вытащить меня на ужин в ресторане, но я отказывалась. Не хотелось снова примерять на себя роль «спутницы», да и тратить попусту свободное от работы время не собиралась. И так из-за вынужденного переезда большая часть его уходила теперь на дорогу.

Нина Степановна всю неделю пыталась выведать у меня про Златона. Да и не только она – тетки из регистратуры даже пациентов подзуживали, чтобы те спросили у меня про личную жизнь.

– Никак замуж собрались, Диана Осиповна? – вздыхали старушки, лежащие у нас с пиелонефритом. – А ну как уйдете от нас, муж богатый, работать запретит.

– Пусть только попробует, – улыбалась я, злясь от раздражающих вопросов. Да кому какое дело?

– Ну а коли в декрет?

А к концу недели кто-то разнес по больнице сплетню, что мой так называемый жених – Златон Адрон. Самый главный бабник всея столицы, и женщин он меняет чаще, чем врачи одноразовые перчатки.

В субботу у меня был выходной. В итоге в пятницу я из больницы не уходила – позорно убегала, скрываясь от сотни любопытных глаз, делавших за моей спиной ставки, беременна я уже или нет, и если все-таки нет, как скоро закончится мой бурный роман.

Златон как обычно встретил меня в машине.

– Привет. – Я юркнула на переднее сиденье и, пристегнувшись, вытащила из бардачка папку с документами, открыв на месте, на котором остановилась утром.

– Привет. – Машина тут же сорвалась с места, унося меня прочь от здания больницы. – Завтра едем к Платону.

– Как, уже? – я удивленно похлопала глазами. – Но я еще не готова.

– Ди, хватит уже. Ты баюн, ты должна к нему в голову залезть, а не биографию написать. А ты всё с бумажками возишься да в свою глухомань круги наматываешь.

Он кивнул назад, имея в виду, очевидно, и больницу, и весь городок, в котором я жила.

– Если я залезу в голову, и в итоге всё станет еще хуже, чем было – ты тоже не обрадуешься, – поджала губы я.

– Да куда уж хуже… – вздохнул Злат, выезжая на шоссе.

Взгляд его был грустным и растерянным, плечи поникли. Стоило взглянуть на осунувшееся лицо, как в душе поднималась волна тревоги.

Поддавшись порыву, я осторожно коснулась плеча орка.

– Злат, что-то случилось?

Он вдруг накрыл мою ладонь своей и легонько сжал. Такой простой жест, поиск поддержки. Вспомнилось, как много лет назад мы так же сидели в его машине. Не такой большой, не такой дорогой. Он рассказывал, что отец считает его никчемным, что не верит в его успех. Даже предложил сделку. Мол, три месяца управляешь компанией, и если за это время акции пойдут вверх, то Серп лично извинится перед сыном и признает, что был не прав. А если вниз…

Орк вдруг вздрогнул, странно покосившись на меня, и убрал руку. Сухо кашлянул, ответив деловым тоном:

– Моня звонила. Я оставил ее следить за Платоном. Она не одна, с врачами, но ей я больше доверяю, чем им. В общем, ей кажется, что ему становится хуже.

– Моня? Это Моника? Твой фамильяр?

Я смутно помнила эту говорящую птичку неизвестной породы с именем голливудской дивы. Когда я познакомилась со Златоном, он уже всюду таскал ее с собой. Даже не думала, что эти двое все еще вместе. Что ж, их союз оказался точно прочнее нашего.

Когда мы были у Платона, я ее поблизости не видела. Ну, может, Злат попросил не мешать моему осмотру и удалил из палаты вообще всех, включая Монику. Не удивлюсь.

Орк кивнул, выруливая новой для меня дорогой.

– Эй, подожди, мы разве не к тебе домой? Учти, если ты опять хочешь затащить меня в очередной ресторан, то я против. Это просто потеря времени. Тем более если ты хочешь ехать к Платону.

– Не в ресторан, – меланхолично отозвался Злат. – И именно потому что нам нужно разобраться с Платоном, придется сделать крюк. Возьмем кое-что с собой.

* * *

Мы приехали на территорию главного речного порта столицы. Порт хоть и назывался «главный», но вид у него был, прямо скажем, плачевный. Раздолбанные дороги, ржавые конструкции, старые подъемные краны. Множество кораблей разного вида и размера. Куча разноцветных контейнеров, поставленных друг на друга. Словно маленький город с домами-высотками, только вместо домов – контейнеры.

Злат бросил машину на парковке, и остаток пути мы прошли пешком. Если честно, я не понимала, как он тут ориентируется. Но Златон уверенно поворачивал то налево, то направо и наконец привел меня в тупик.

Один из контейнеров, темно-синий, был спущен манипулятором. Пока Златон открывал замок, я обошла его со всех сторон, осматривая снаружи. На обоих боках было набито золотистое изображение Медузы Горгоны.

Где-то я уже видела подобный символ…

Но где? И когда?

– Посмотрим, что это за штука такая, которую Платон мечтал получить… – прервал мои размышления Златон.

– Это его? – указала на контейнер.

– Угу. Приехал сегодня утром откуда-то из восточной Африки. Мне сразу же позвонили как доверенному лицу Платона и попросили немедленно разгрузить. В любом другом случае я бы не торопился, но этого Платон ждал больше полугода и заказал ещё до своей комы… В его последних записях я нашел, что он очень ждет поставку и эта штука применяется для, цитирую, «очистки зараженного сознания». Возможно, это именно то, что нам нужно.

– Очистки зараженного сознания? – переспросила я, нервно дернув плечами. – Он что, заранее знал про свою кому?

– Нет. Думаю, дело в нашем отце, который всегда умел играть с чужим разумом. Возможно, Платон пытался защититься от него. Но со стопроцентной вероятностью убеждать не стану. Платон всегда выстраивал комбинации на три шага вперед.

Мы вошли внутрь. Злат включил фонарик на мобильном телефоне, хотя наружного света вполне хватало, чтобы осмотреться. Я ожидала увидеть деревянные ящики или солому, какое-нибудь привычное содержимое, но ничего такого. В самом конце контейнера обнаружился продолговатый металлический ящик, закрытый на кодовый замок. На нем опять была Медуза Горгоны, и волосы её двигались, складываясь в комбинации. Мы выложили их по-разному, но ничего не произошло.

– Что за чертовщина, – удивился Злат. – Нам ещё и загадки разгадывать?

А я смотрела в безжизненные глаза женщины из мифов и внезапно вспомнила! Точно! Абсолютно такое же изображение я видела, когда мы со Златоном мчались из заброшенного госпиталя. Перед самой заправкой.

– Помнишь кулон, который я нашла в машине? Куда ты его положил?

Он даже не сразу понял, о чем я говорю.

– Валяется где-то в бардачке.

– Сможешь принести? – я мотнула подбородком в сторону головоломки-ключа. – У меня появилась идея.

– Да ладно… – присвистнул Златон. – Мне начинает казаться, что во всём этом есть какой-то тайный умысел. Жди.

Мужчина вернулся минут через десять, и в кулаке его был зажат тот самый кулон, который я посчитала вещью одной из пассий Злата. Кажется, так сильно я ещё никогда не ошибалась. Вещь принадлежала Платону?..

Волосы на замке встали в тех же направлениях, как на кулоне, изломанными лучами. Раздался щелчок, и железная Медуза разинула рот, ставший ручкой. Ящик открылся.

– Так откуда у тебя взялся кулон?

– Не представляю. Хм. Возможно, это вещь Платона. Мы ехали с ним от аэропорта на этой же тачке в день ритуала, после которого он… – Злат так и не договорил, было видно, как тяжело ему вспоминать. Тряхнул головой, – Правда, машину после этого мыли.

– Кулон зацепился за сиденье. Я сама еле вытащила, – припомнила я. – Тогда понятно, откуда он взялся и почему на нем Горгона… Это определенно не может быть случайностью.

– Да уж какая случайность, – криво усмехнулся Злат. – Скорее, часть какого-то замысла, мне пока непонятного. Ладно, давай посмотрим, что тут…

Мужчина дотронулся до приглашающе открытого рта Горгоны, но не успел потянуть дверцу ящика.

Контейнер качнуло из стороны в сторону. Так, словно мы попали в сильный шторм.

– Что за… – Злат уже не подбирал выражения.

Я отлетела к противоположной стене, ударившись боком о металлическую обшивку. Солнце, светящее через распахнутые двери контейнера, внезапно померкло. Резко, точно на него накинули непроницаемое одеяло. Отовсюду стал доноситься шум ветра и волн, бьющихся о что-то твердое.

– Кто бы это ни был, я придушу его голыми руками, – проскрежетал мужчина, начав принимать боевую форму орка. – Пистолет с тобой?

– Да. – Я давно уже сняла тот с предохранителя.

– Можно тебя коснуться… – женским шепотом скользнуло между лопаток, точно змея проползла по позвоночнику. – Я… соскучилась…

– Ты слышишь это? – сглотнула я.

– Угу. Сейчас мы поймаем эту тварь. Покажись!

– Я стесняюсь, – голос нарастал, смущенно заискивал, обращаясь к кому-то. – Не смотри на меня…

Всё это напоминало перемотку какой-то аудиозаписи. Словно не настоящая речь, а воспоминания, с помехами звучащие в наших ушах. Обрывки чьей-то памяти.

– Мне больно… пожалуйста, не надо… я передумала… – голос всхлипнул, контейнер вновь качнуло. – Пожалуйста, прошу тебя… не делай этого…

Снаружи полил дождь. Обзор заволокло непроглядной стеной из капель, черных, почти гуталиновых. Злат выскочил из контейнера, и я не собиралась оставаться здесь одна. Помнила, что в прошлый раз это ничем не помогло – щупальца достали меня даже в автомобиле.

Тогда монстры исчезли после выстрела. Я, не раздумывая, пальнула в воздух, но выстрел потонул в шуме дождя и прибрежных волн. Ноги по щиколотку погрузились в воду. Только вот она была тягучей, будто зыбучие пески. Каждый шаг давался с трудом.

Контейнеры вокруг потрескались, из них полезли гигантские змеи, и металлическая обшивка трескалась как скорлупа яиц. Гадюки, удавы, кобры. Огромные, они отовсюду тянулись в нашу сторону. Я выстрелила ещё раз, но змея даже не дернулась.

– Я сделаю это ради тебя… – задыхался голос, звучащий, казалось, в самом центре моей головы. – Я сделаю это, если ты хочешь…

* * *

В горло словно насыпали пепла, дышать становилось тяжело. Змеи растворялись в сгустившемся вокруг черном непроглядном тумане. Он поглощал всё.

«Все началось в тот момент, когда мы открыли коробку!» – вспыхнуло в голове. Нужно найти контейнер и закрыть её.

– Злат! – но орка не было ни видно, ни слышно.

Сжала пистолет покрепче. Если бы я точно не знала, что пули не навредят орку (их шкура крепче любой брони), то не рискнула бы стрелять, чтобы случайно не попасть в бывшего, а так все равно держала его наготове.

– Ты предала меня! – вдруг услышала я орка. Голос определенно принадлежал ему, но был не совсем естественным.

– Злат. Это ты?

– Как ты могла, Ди? Я ведь люблю тебя, ты для меня всё… Если бы надо было умереть за тебя, я бы умер. Без раздумий.

– Златон! – в мой голос пробились истеричные нотки. Туман становился всё плотнее и плотнее, каждый шаг давался с большим трудом, чем предыдущий. Словно бредешь в наполненной водорослями реке.

– Да что я такого сделала?! Это же не я тебе изменила, в конце концов.

Я дернулась. Потому что это уже был мой голос. Мой голос, звучащий не моим ртом. А еще я наконец узнала разговор, который однажды случился между мной и Златом.

– Лучше бы ты переспала с кем-нибудь. Я бы понял, принял, простил. Но ты пошла к моему отцу, Ди. Ты понимаешь? Ты предала меня для него. Подставила…

Это все не по-настоящему! Это всего лишь воспоминания…

Щекам стало горячо, я попыталась растереть их ладонями и поняла, что плачу. Словно это не дела давно минувших восьми лет, а события настоящего. В груди щемило от обиды и унижения. Словно кто-то содрал коросту с заживающей раны.

С трудом справляясь с яростным горьким гневом, я зажмурилась и, вытянув вверх руку, несколько раз выстрелила в воздух, издав неистовый крик, полный боли. Как будто выстрелы могли действительно перекрыть те эмоции, что были вызваны парой давно забытых фраз.

Не отболело. Не забылось. Оно до сих пор внутри меня. Все те чувства, что я так старательно прятала на замок.

Тьма начала расступаться, я наконец увидела Злата. Он сражался один, разрывая лезущих на него змееголовых чудищ голыми руками. Всем, чем только можно.

Оторвав трубу от ржавой конструкции, он махал ею словно мечом, смяв несколько голов за раз. На каменных плитах осталось только мокрое кровавое месиво.

Одна из тварей подобралась к Злату слишком близко, попыталась укусить его со спины.

Нет! Нет!

Я прицелилась и выстрелила ей прямо в голову. Существо отлетело, распластавшись, забрызгав всё вокруг кровью. Но всё ещё извивалось как живое.

– Ди! – крикнул мне Златон, попытался прорваться, но между нами, будто собравшись из клочьев тумана, появились новые монстры. Им было не победить орка, но вот со мной они вполне могли расправиться…

«Воспоминания… они используют воспоминания…» – я крутила слова в голове, надеясь, что это может натолкнуть меня на какую-то идею, как с ними справиться. Обычно магия разума была только у разумных существ.

– Надо найти контейнер! – крикнула я Злату. – Если мы закроем ящик, они исчезнут?

Но пространство вокруг снова начинало наполняться густотой. Кем бы ни были противостоящие нам монстры, сейчас они собирали силы, чтобы снова попытаться разделить нас и уничтожить поодиночке.

«Может, попробовать заговорить их? Если они разумны…»

Не успев продумать план действий даже про себя, я кинулась к еще не пропавшему окончательно в тумане монстру, концентрируясь, чтобы направить магическую энергию прямо в него.

– Прислушайся… – зашептала я словно колыбельную. – Ты слышал легенду о Медузе Горгоне? – В голове не слышимый никому больше метроном бился в такт моему сердцу. Нужно подойти ближе… – Ну, конечно, слышал, ты же выполз из контейнера с ее символом… Она была красивой и чистой душою девушкой…

Отрешиться от всего. Есть только я и тот, кого я хочу заговорить. Только грустная история предательства, история девушки, ставшей жертвой чужой страсти. Виновная в том, чего не совершала.

Чудище подняло голову, будто в самом деле слышало меня. Вот только я его не чувствовала. Метроном отсчитывал секунды моей жизни. Нужно подойти ближе, мысленно потянуться к чужому разуму…

Какая чудесная легенда… хочется утонуть в ней с головой…

– Ди, осторожнее… – Златон оттолкнул меня в сторону, и в этот момент на то место, где я стояла, обрушились гигантские щупальца. – Не подходи к ним близко! Патроны еще есть?!

Орк кричал на меня, у него дрожали руки, на лбу выступила испарина. Он выглядел испуганно, но не за себя… он боится за меня?

Высказывать претензии ему было некогда – нужно было противостоять хищным тварям.

– Я попыталась его заговорить, но без толку… – севшим голосом выдавила я. Дыхание было рваное, слова с трудом протискивались сквозь горло. – Словно сама себя в транс ввела. Словно я…

«… перед зеркалом», – вдруг дошло до меня.

Я снова перевела взгляд на чудовищ, которые начали опять обступать Злата. Они уже потеряли всякий интерес ко мне.

Нельзя заговорить зеркало. У зеркала нет разума. Его можно только разбить.

«До кейса в контейнере не добраться…»

Мы оба сейчас, как бы ни пытались это скрыть, глубоко внутри до краев наполнены болью и гневом. Застаревшими ранами, что съедают нас. Горькой желчью прошлых предательств и обид. И чем больше в нас боли и гнева, тем сильнее чудовища, питающиеся нашими воспоминаниями.

«…можно попытаться изменить то, что зеркало отражает», – пришедшая в голову мысль была хоть и безумной, но правильной, и я сразу бросилась ее воплощать в жизнь. Потому что если бы дала себе хоть секунду на раздумья, ни за что бы не сделала задуманного.

Кинувшись к Златону, в самую гущу битвы с чудовищами, я обхватила мужчину за шею, прижимаясь к нему всем телом, и… поцеловала.

– Доверься мне, – шепнула, прильнув всем своим телом. – Так нужно.

Его губы сначала сжались, твердые, чужие, а потом разомкнулись в ответном касании. Злат не задавал лишних вопросов. Он перехватил инициативу, и в его руках я совсем потерялась. Растворилась. Забылась. На меня обрушились лавиной воспоминаний все те прошлые наши поцелуи. Целомудренные, скромные и жаркие, заставляющие коленки подгибаться. Наши прикосновения, взгляд глаза в глаза, тихие обещания и нарушенные клятвы.

Целая маленькая жизнь замелькала калейдоскопом памяти: встречи и расставания, улыбки, слезы. Будущее, которое мы однажды строили, а после топтались на его пепелище, сейчас не казалось таким уж разрушенным.

Злат целовал меня исступленно, позабыв и про монстров, и про жуткий туман, стелющийся по земле. Каких-то несколько секунд, а по ощущениям – словно и не отпускал меня долгие годы. Словно не было всего того, что развело нас по сторонам.

Я не забыла его. Пыталась, но тщетно. Хотела выскрести образ бывшего мужа из головы, выскоблить, удалить мельчайшие частицы. Ушла в учебу, после – в работу. Упрямо шагала вперед, только бы не останавливаться, не оглядываться назад. Но мои руки помнили его очертания – даже в боевой форме, – касались давних шрамов и вспоминали каждый из них.

А он… неужели он тоже не перегорел?

Он ведь кинулся защищать меня от щупалец. В том его крике слышался первородный ужас. Злат по-настоящему боялся? Не за ту девушку, которая должна спасти его брата. За ту, которую он не мог потерять снова. Или мне показалось? Может, я придумала себе лишнего?

Да, наверное, придумала. Иначе и быть не может.

Но сейчас… сейчас он прижимал меня к себе, и наш поцелуй не был ни фальшивым, ни фиктивным, ни вымученным. Я тянулась к нему, поднималась на цыпочки, и ладони Златона поддерживали меня за талию, вжимая в себя так сильно, будто боялись отпустить.

Во мне расцветали эмоции. Светлые, нежные, почти невинные. Та юная девчонка, однажды доверившая себя парню, вновь показала свое лицо. Девчонка, запрятанная в самую глубь меня. Девчонка, которой я стыдилась, потому что она была слабая и слишком наивная. Сейчас я сама стала ею.

Нехотя, но всё же пришлось разомкнуть веки. Окружающий нас мрак рассеивался, змеи больше не атаковали, они замерли, застыли на местах, словно волосы у металлической Горгоны. Я была права. Это – зеркало. Отражение наших собственных чувств. Наш страх, наша застарелая боль подпитывали в них агрессию. Наши болезненные воспоминания кормили их темное нутро.

Небо просветлело, сквозь пушистые облака проклюнулись солнечные лучи.

Посреди притихшего порта стояли только мы. Туман рассеялся, и жуткие змеи исчезли без единого напоминания. Со стороны, наверное, казалось, что мы так обрадовались контейнеру, что решили быстренько скрепить радость поцелуем.

А мы… мы просто сходили с ума, затягивая себя в то прошлое, в котором была не только обида, но и любовь.

Я отстранилась первой, осмотрелась, переводя дыхание. Сердце колотилось как умалишенное. Губы полыхали.

– Прости за этот поцелуй, – сказала я, спрятав пистолет и убедившись, что кобура закреплена. – Монстры проецировали наши собственные чувства и питались нашим гневом. Я не смогла влезть им в сознание, но подумала, что, возможно, светлые эмоции их истощат. Как видишь, помогло. Хотя способ, прямо скажем, экспериментальный.

Златон на секунду опешил, будто не понимая, о чем я вообще разглагольствую, а затем криво улыбнулся и ответил:

– Не то слово, экспериментальный. Впрочем, будет желание повторить – обращайся. Отпугнем ещё кого-нибудь своей страстью.

– Злат… Между нами ничего не изменилось, – твердо напомнила я.

– Угу. – Он не спешил сменить форму, быстрым шагом возвращаясь к контейнеру. – Я на иное и не рассчитывал. Но идея занимательная. В следующий раз можешь обойтись без прелюдии, сразу раздевайся – думаю, монстры вообще в экстаз придут.

Мне показалось, что он взбешен сильнее обычного. Взбудоражен. Может быть, даже смущен? Хотя нет, Злат и «смущение» – антонимы. Скорее, хирург с тридцатилетним стажем смутится чьего-то голого тела, чем Златон – какого-то поцелуя.

Я едва поспевала за ним и почему-то ощущала себя неуютно. Будто не сложную задачку решила и нас обоих спасла, а сделала что-то запретное, неправильное. Влезла в самые закрома души и растоптала этим своим поступком всё то, что мы с трудом восстановили за неделю.

Но почему так?

Златон резко закрыл ящик, повернул металлические щупальца, чтобы заблокировать замок. А затем набрал на телефоне номер брата.

– Дитрих, срочно высылай своих ребят. Адрес отправлю сообщением. Здесь творится какая-то магическая дичь. Нужно подкрепление, чтобы увезти одну фиговину в вашу лабораторию на осмотр.

Он коротко рассказал всё, что с нами приключилось, добавил, что кейс заперт, но непонятно, вдруг те сущности, которые ожили после его открытия, появятся вновь.

– У меня после столкновения башка трещит нереально, перед глазами – черные пятна. Будьте аккуратнее, – подытожил Злат и действительно потряс головой, сморщившись.

Я топталась рядом, думая, к чему приведет мое неосмотрительное, хоть и верное решение. Между нами ведь ничего не изменилось, земные оси не сместились, наши чувства не пробудились вновь. Мы всё так же будет сотрудничать. Злат поможет мне избавиться от назойливого Виктора, я попытаюсь исцелить Платона. Один-единственный поцелуй не значит ничего.

Люди целуются ради шутки или в момент сильного морального потрясения. Люди целуют в щеку знакомых. Люди целуются в клубах, перебрав с коктейлями. Что зазорного в том, чтобы поцеловать бывшего мужа?

Мужа, который изменил тебе, который обвинил в предательстве. Который не услышал моих объяснений, возвел единственную мою ошибку в абсолют. Который самолично разрушил всё то хорошее, что между вами было.

«Между нами ничего не изменилось», – повторила я мысленно.

Но всю обратную дорогу Златон со мной не разговаривал, лишь у самого своего дома процедил:

– Завтра с утра едем к Платону. Постарайся не проспать. Я заеду за тобой к восьми утра. Не жди меня сегодня. Близнецы проследят за тобой. Можешь не беспокоиться.

– А куда ты… – хотела спросить, чем он займется, но осекла саму себя.

Не хочет рассказывать – не буду донимать вопросами. Зачем унижаться, допытываться, пытаться выстроить диалог?

Он высадил меня и, едва дождавшись, как я прикрою за собой дверь, надавил на педаль газа. Машина вильнула, скрывшись за поворотом.

Глава 6

Дождь лил со вчерашнего вечера, пасмурная премерзкая погода. За почти год работы на Златона Виталик так и не купил себе машину. Его старая была записана на отца, и, уходя работать к орку, – он оставил ее, как вообще-то и все остальное имущество.

Если так подумать, то сейчас у него вообще своего ничего не было. Квартира служебная, вся обстановка, да и не только она, даже одежда в ней, были куплены на деньги Златона.

Да, орк платил ему зарплату, но Виталику казалось, что это незаслуженно. Словно бы он обманул всех и теперь занимает чужое место.

Не желая выходить наружу, чтобы мокнуть на улице, а затем толкаться в метро, мужчина решил в этот день работать из дома. Можно было бы вызвать такси или попросить Златона прислать служебную машину, но… ему казалось, что он этого не заслужил. Не после того, что он сделал и что его буквально сжирало изнутри последний месяц.

Если бы он точно знал, что произойдет, то побежал бы из дома пешком. Но он не знал. Поэтому, когда около одиннадцати утра в дверь к нему постучали – удивился, не показалось ли? Вроде никого не ждал…

Глянул в глазок – за дверью стоял невысокий курьер с пиццей в руках и рюкзаком за спиной.

– Я не заказывал.

– Заказ оплачен на имя Златона Адрона, – отрапортовал курьер недовольным тоном, мол, «я че, зря ехал…».

Виталик грустно улыбнулся. Какая же он все-таки тварь. Златон заботится о нем, считает своим другом, а он так подло поступил…

Вот только стоило открыть дверь, как все мысли вылетели из головы, потому что прямо в лоб уперся девятимиллиметровый калибр.

Он инстинктивно сделал несколько шагов назад. В квартиру за ним вошли двое. Здоровый бугай, который как раз и держал его на мушке, и невысокий человек с пиццей, которого он принял за курьера. То, что он посчитал рюкзаком, оказалось горбом на спине. От обоих удушающе фонило низшей нечистью.

Отец Виталика был чертом, сам же Виталя не унаследовал от отца ни грамма способностей. Ни хвоста, ни повышенной регенерации, ни выдающихся талантов к манипуляции и интригам. Разве что мог чувствовать исходящую от низших темную энергию и уметь сосуществовать с ней. Вот только знание того, что перед ним нелюди, сейчас совсем не помогало.

Горбун захлопнул за собой дверь, повернув замок.

– Не любишь гостей? Какая жалость, а мы принесли пиццу, – он широко отсалютовал коробкой, безошибочно проходя на кухню.

Громила махнул стволом, жестом указывая идти следом.

– Что вам надо? – заикаясь, едва смог выдавить из себя Виталик. – Лучше убирайтесь отсюда, здесь везде камеры и охрана, как только Златон узнает, что…

– Может, убить его поскорее, и дело с концом, босс? – пробасил верзила.

– Макс, ну где твои манеры? Не пугай паренька, если он шлепнется в обморок, разговора не выйдет, – горбун водрузил коробку на стол и открыл ее, там действительно оказалась пицца, пепперони. – А насчет охраны…

Он сделал драматическую паузу, смачно откусив кусок.

Его подручный в этот момент перехватил инициативу.

– Они там, так сказать, мозгами пораскинули, – он гулко захохотал.

У Виталика от страха на голове зашевелились волосы. Он представил себе комнату охраны, залитую кровью, трупы с простреленными затылками. Желудок тотчас скрутило, перед глазами начали летать черные мушки, показалось, что земля уходит из-под ног…

Кто-то легко шлепнул его по щеке, к губам подставили стакан.

– Так, тише, приятель, какой ты, оказывается, у нас впечатлительный. – Виталик обнаружил себя сидящим на стуле, в руках стакан с водой. Он подозрительно на него покосился.

– Что это?

– Вода из твоего же графина. Никаких зелий, успокойся. Макс, прогуляйся до коридора, пусть этот обморочный отойдет, не хотелось бы тратить на него весь день.

– А потом убьете меня, как охрану? – он ненавидел себя за то, как обиженно по-детски звучал голос.

– Никого мы не убивали, остынь. Скажем так, временно вывели из строя. – Горбун закатил глаза и состроил недовольную мину.

Эта фраза чуть успокоила, но не слишком.

– Что вы от меня хотите?

– Дружбы, – мужчина наклонился и посмотрел на него огромными, чуть выпученными глазами кота, налопавшегося сметаны. – Хочешь пиццу?

– Так друзей не заводят.

– Ну почему же, я слышал, твои теперешние друзья тебя связанного в багажном отделении самолета возили, – иронично заметил горбун. – А теперь вы прямо не разлей вода.

Виталик хотел было возразить, но осекся. Потому что это действительно было так.

Вломившийся в квартиру тип расценил молчание по-своему.

– Виктор. Виктор Ковтун. – Он изобразил реверанс, неожиданно весьма грациозно двигаясь для человека с кривым позвоночником. А затем протянул руку. Видя, что Виталик медлит, подмигнул и добавил: – Лучше пожать, друзей я убиваю гораздо реже.

«Наверное, потому что друзей у тебя попросту нет», – подумал про себя Виталя, но на всякий случай пожал узкую ладонь. Виктор сразу повеселел.

– Ну что ж, теперь, когда мы познакомились, перейдем к делу?

– Что вам надо?

– Сущий пустяк. Самую малость, чтобы ты шпионил для меня за Златоном Адроном.

Это предложение было настолько абсурдным, что страх на миг уступил, заставив громко рассмеяться. Ну и что, что смех больше напоминал истерический.

– Лучше убейте, я не буду шпионить за лучшим другом.

– Мм… – Виктор стащил со стола еще один кусок пиццы. – Какая гибкая у тебя, оказывается, мораль, да? Значит, шпионить за лучшим другом совесть ему не позволяет, а воровать у него же – в порядке вещей?

– Что? Откуда? – Словно сердце вырвали из груди и затолкали в глотку. Нет, невозможно. Он был предельно осторожен, действовал с максимальной защитой, через блокчейн, переводил деньги через покупку NFT, выводил через крипту, использовал криптобиксер и замел все возможные следы. Нет ничего, что бы указывало на него.

Виктор усмехнулся и отошел от него к холодильнику, на дверце была магнитом прикреплена фотография Виталика вместе с отцом. Старое детское фото. Зачем он вообще распечатал его и прицепил? Стоило признаться себе – он скучал без отца. Без постоянных разговоров, без ощущения тыла.

Уйти от него было правильным решением, но как бы то ни было, тот все равно оставался его отцом. И зная историю Златона и Серпа, можно было с уверенностью сказать, что не самым плохим отцом на свете.

– На самом деле изначально я сумел надавить на одного из аудиторов. Они нашли дыру в сто пятьдесят миллионов, но не могли понять, куда делись деньги, по документам вроде бы все было гладко. – Виктор снял фото с холодильника. – Тогда я стал приглядываться ко всем сотрудникам компании Адрона, которые имели доступ к документам и бухгалтерии.

– Их полно. – Виталик тяжело сглотнул.

– Да, полно. И почти у каждого есть свой камень за пазухой. Видишь ли, – горбун снова подошел к своему пленнику, нависая над ним и шумно втягивая носом воздух, – у меня есть дар. Я чую запах грязных секретов. Любой скелет в шкафу, любая мерзкая тайна, оставляющая липкое чувство вины. От тебя чудесно пахнет, мой друг.

Он плотоядно облизнулся и кинул фото ему на руки.

– Совсем недавно находящаяся на грани банкротства фирма «Рог изобилия» рассчиталась почти со всеми своими долгами, по остальным сумела выбить рассрочку. Я, конечно, не гений программирования, – в голосе слышались сарказм и ирония, – но два плюс два даже для моего скудного уровня не проблема.

Виталик молчал. В одной руке сжимал стакан с водой, в другой фото с отцом. Лучше бы горбун и вправду его пристрелил.

Когда он ушел из фирмы отца, то принялся помогать его конкурентам – жене младшего брата Златона – Таисии. Он был зол на папу, за то, что тот пытался им манипулировать, за то, что пытался женить на незнакомой девушке, за то, что не ценил, как ему тогда казалось, в достаточной мере. Ну и… перестарался. Конечно, у Таисии определенно были свои таланты, но он-то знал, что это он виноват, что из успешного предприятия «Рог изобилия» меньше чем за полгода превратился в убыточное.

Отец влез в долги, спасая дело всей своей жизни, и прогорел. И виноват в этом был Виталик.

Первое, что он сделал, это пошел к Златону, ведь тот всегда говорил, что любые деньги не проблема, обещал любую помощь, в случае чего. Да и он знал обороты «Молнии», для Адрона действительно не было проблемой вывести на время такую сумму, но едва Злат услышал, для кого нужны деньги…

«Ты с ума сошел, твой папаша опять тебя использует, даже не думай, у него все прекрасно, он просто манипулирует…»

Но Виталик-то точно знал, насколько все «прекрасно», лично взломал электронную почту отца и читал угрозы от кредиторов, поручения банков, ходатайства об аресте имущества из судов…

И ведь он не своровал. Просто взял на время. Он бы все отработал, все вернул до последней копейки, еще и с процентами…

– Ну так что? – Виктору надоело затянувшееся молчание. – Мы договоримся?

– Нет, – одними губами произнес Виталик.

– Уууу… – Горбун вытянул губы в трубочку и скорчил скорбную мину. – Как жаль, тогда придётся рассказать Златону о случившемся.

– Если уж ты раскопал, он так и так узнает. – Интересно, если попросить, то, может быть, его все-таки убьют сегодня? Тогда не придется смотреть в глаза Златону, когда он об этом узнает.

– Если ты вернешь все сегодня или завтра, то не узнает.

– И где я, по-твоему, возьму такую сумму? – Снова в голосе начала пробиваться истерика.

– Макс! – крикнул Виктор, и пугающий до дрожи здоровяк снова появился в проходе. Только на этот раз вместо пистолета у него с собой был небольшой кожаный чемодан. Где только прятал его? Впрочем, от нечисти можно ожидать всего, что угодно. Тем более от низших.

Верзила передал дипломат горбуну. Тот положил рядом с пиццей и открыл. Он был доверху наполнен деньгами.

– А вдобавок к этому, чтобы уж наверняка скрепить нашу дружбу, я возьму на себя оставшиеся долги твоего отца, – подмигнул Виктор.

– Я не собираюсь шпионить за Златоном! – В голосе Виталика была настоящая паника, руки стиснули стакан так, что он разбился. Осколки впились в ладонь.

– Эх, какой ты неловкий, дай помогу. – Ковтун принялся изображать из себя курицу-наседку, потянулся за кухонным полотенцем.

– Не надо мне помогать. Убирайтесь из моего дома, – он отшвырнул от себя дипломат, отчего деньги разлетелись по всей кухне.

– Конечно, мы уйдем, раз ты настаиваешь. – Виктор был абсолютно невозмутим. – Деньги оставим у тебя, – прерывая возможные возражения, выставил вперед руку, – на время. Пока ты думаешь. Если захочешь во всем сознаться Адрону – пожалуйста. Кто я такой, чтобы вмешиваться в отношения двух друзей? Ведь дружба – это святое… Ну а если решишь принять мое предложение, то я сам найду тебя.

* * *

Педаль газа в пол, и прочь от этой женщины. Все равно куда, лишь бы как можно быстрее и дальше. Чтобы машина на грани контролируемости, чтобы даже нечеловеческая реакция не помогала, чтобы адреналин в крови хоть на секунду смыл ту боль, что течет сейчас по венам. Чтобы забыть…

«Прости за этот поцелуй», – таким тоном, будто случайно наступила на ногу. Вся та броня, которую он так старательно наращивал, покрылась сеткой мелкой трещин, того гляди раскрошится, осыплется, оказавшись и не броней вовсе, а так… яичной скорлупой.

«Доверься мне, – ее жаркий шепот все еще звучал в голове. – Так нужно».

И он, дурак, повелся. Действительно на секунду поверил, что не было ее предательства восемь лет назад. Что всё можно отмотать вспять, что они снова вместе и весь мир лежит у их ног…

Исступленно, жадно, словно она источник в пустыне, к которому тянется всё естество. И ее тело в его руках. Мягкое, податливое, такое желанное. Долгие годы рядом с ним было множество женщин, «спутниц», но только сейчас он до конца понял, что у каждой из них были ее глаза, ее губы, в каждой из них он искал ее. Только бессмысленно. Невозможно заменить живую женщину резиновой.

Вот только пусть лучше с ним будут рядом резиновые куклы, чем пригревшаяся на груди змея, укусившая его тогда, когда он меньше всего этого ждал.

Нужно срочно отвлечься. Срочно занять себя хоть кем-то, пока он окончательно не плюнул на свою гордость, окончательно не растоптал свое достоинство и не повернул на полпути, чтобы как верный пес караулить ее под дверью.

«Между нами ничего не изменилось», – и снова в голове звучал ее холодный равнодушный голос. Именно таким голосом она говорила ему когда-то: «Да что я такого сделала? Не изменила, в конце концов».

Нет, не изменила, гораздо хуже. Предала его, пошла на поводу у Серпа, спелась с его отцом, сделала так, что Злат с треском вылетел из семейного бизнеса.

Интересно, что Серп пообещал ей тогда за предательство? Хотя нет, не интересно. И она ему не интересна.

Включив аудио-гарнитуру в машине, он набрал номер.

– З… Злат? – голос на том конце был заспанный. – Ты чего звонишь так поздно?

– Виталя, дрыхнешь, что ли? Собирайся, я сейчас за тобой заеду. Мне надо проветриться.

– Может, не надо? Я завтра обещал Таисии помочь с онлайн-конференцией. Ей там нужен зашифрованный канал связи, никому другому довериться не может, кроме меня. У нее поставщики какие-то особенные…

– Через полчаса буду у тебя, – безапелляционно заявил Злат, не желая слушать оправдания.

За окном мелькали придорожные здания, горизонт плыл замыленной линией вдали. Он старался сосредоточиться на этом сумеречном мареве, в конце концов, ведь жил как-то без Дианы восемь лет. Есть мир и за пределами их проблем.

Остановившись у подъезда Виталика, он снова набрал номер. «Ты все-таки приехал…» – раздался в ответ горестный вздох, и спустя пять минут друг к нему спустился.

– Ты чего такой кислый? – вопреки тому, что творилось в душе, Злат старался выглядеть бодро.

Это был один из тех уроков, что дал ему отец и которые он действительно воспринял. Несмотря ни на что – улыбаться. Как бы плохо тебе ни было – улыбаться. Потому что этот мир не терпит чужих слабостей, как только кто-то поймет, что ты слаб – обязательно воспользуется этим в своих интересах.

– Да говорю же, вставать рано… Ну, куда поедем? – Виталик пытался бодриться, но выглядел неважно.

«Что ж, я тоже не в лучшей форме после встречи со змееголовыми монстрами», – решил про себя Златон, выкидывая из головы все лишнее.

Щелкнув по приборной панели, он включил радио. Колонки заиграли на полную катушку. Забили убойные ритмы, пелось на английском языке, вот только он слишком хорошо знал его, чтобы не уловить в рифмованных строках двойной смысл:

«…Я молю тебя, стоя на коленях, ведь я не хочу тебя потерять…»

– Давай туда же, где были в начале недели? – улыбнулся Злат, выруливая с парковки. – Блондиночка-официантка тебе совала свой номер телефона, ты ей перезванивал?

Виталик нахмурился и похлопал себя по карманам:

– Разве? Я, кажется, слишком много выпил… А что, правда давала номер? Или хотела, чтобы я тебе передал? – он подозрительно прищурился, так ничего не найдя в куртке.

«…Молю тебя, умоляю… Протяни мне руку в знак любви, дорогая…» – да чтоб тебя.

Злат чересчур сильно стукнул по панели, только бы проклятая песня уже заткнулась. Кто-кто, а он точно никого умолять не собирался.

Восемь лет назад, узнав о предательстве, он не выдержал. Слетел с катушек, ушел в разнос, позволил себе соблазнить секретаршу, которая вилась на тот момент вокруг него. Отчего-то показалось, что если он совершит нечто гадкое, то их счет перед друг другом с Дианой сравняется. Тогда он сможет простить ее. Но нет, всё стало только хуже…

Минус на минус дает плюс, но предательство, помноженное на предательство, почему-то в плюс не превращается.

Тогда, восемь лет назад, он был пугающе близок к тому, чтобы простить ее. Потому что не представлял без нее жизни. Ему казалось, что он умрет, как только она шагнет за порог. Его сердце просто остановится, не видя смысла без нее биться. И он готов был цепляться за то больное чувство, позволять ей топтать себя. Но он разрешил ей уйти. Он выжил. Сначала быстренько женился всё на той же секретарше, потом так же быстро развелся с ней, поняв, что новоявленная жена ничего, кроме брезгливости, не вызывает. Затем женился еще раз… и снова развод…

Кем была его третья жена? Сейчас он даже не мог вспомнить ее имени.

У последующих «спутниц» он не помнил даже лиц…

В этом клубе Златона хорошо знали. Впрочем, как и во многих других клубах столицы. Он никогда особо не выбирал места – просто приезжал по новому адресу, и если заведение ему нравилось, то становился постоянным клиентом. Златон сорил деньгами, угощал случайных девиц коктейлями, даже не требуя ничего взамен. Ему нравилось ощущение шального веселья. Чьей-то радости. Блеска в чужих глазах.

Если после девушки хотели отблагодарить его своим присутствием – почему бы и нет. Но сам Златон никогда ничего не просил.

Виталика он пытался вовлечь в социум. Парень явно оттаял за последние месяцы, перестал заикаться при виде любого существа женского пола. В нем появился скелет, но пока ещё мягкий, гибкий. Златон пытался это искоренить. Он понимал: у парня огромное будущее (да и у него самого – благодаря Виталию), поэтому нельзя тюкать его и ставить в рамки.

Пусть растет, развивается.

– Как там Диана? – внезапно поинтересовался Виталик.

Черт! Они так хорошо ехали, молчали, а теперь он… с этим дурацким вопросом.

– Прекрасно, – процедил Златон.

– Она уже нашла способ помочь Платону? – бесхитростно поинтересовался паренек, словно всеми силами пытался состряпать хоть какое-то подобие разговора.

– Нет.

– Ясно.

– Да что тебе вообще может быть ясно?! – внезапно разъярился Златон.

Он вспыхнул будто спичка. У него иногда случалось такое. Когда доводили собственные сотрудники или партнеры попадались слишком уж несговорчивые. Злат был не из тех, кто терпел чужие ошибки и слабости. Наверное, это качество передалось от отца. Да, в офисе все ходили на цыпочках, зато исполнительская дисциплина была почти стопроцентная. Никаких срывов сроков, никаких «ой, я случайно». Никакого человеческого фактора.

Потому что в бизнесе не может быть места ошибкам.

А ещё Златона бесили такие вот разговоры, раздражало липовое участие. Видно же, что Виталику плевать и на Диану, и на Платона. Полчаса назад хныкал, что хочет остаться дома, а теперь лезет в душу со своими вопросами. Колупает старые шрамы, про Диану спрашивает. Да какое ему дело, как она поживает и что планирует делать с его братом?! Это Виталика не касается! Пусть с программами своими разбирается лучше.

– Не злись, – осторожно попросил парень. – Я просто поинтересовался. Не хочешь говорить – не надо. Чего ты сразу кипятишься?

Злата вроде бы начало отпускать. Марево перед глазами схлынуло, кровь больше не стучала в ушах, и от злости не сводило челюсти.

Он просто устал. День был тяжелый. Монстры эти, возникшие из ниоткуда, поцелуй с Ди, который всю душу наизнанку вывернул. Потом ещё песня – тоже как специально именно она заиграла, чтобы добавить негатива.

Вот и перемкнуло.

Но уже отпустило.

Ничего страшного. Такое бывает. Попросту перенапряжение. Златон ведь совсем не похож на своего отца, хотя кто-то и шептался об обратном. Мол, что-что, а отцовскую неуравновешенность сын перенял. Но нет. Ничего общего. Он – не безумец, он не играется чужими жизнями и не пытается поработить собственную семью. А то, что накричал разок-другой на подчиненных или Виталика – так нечего тупить.

Он вспыльчивый, это да. Но кто без греха?

– Ничего. Извини, – пробурчал Златон.

– Ага.

Они доехали до клуба в относительном спокойствии. Вошли внутрь. Услужливая девушка-администратор тотчас предложила им лучшую вип-ложу, спросила пожелания по напиткам. Златон давал указания, а сам даже не запоминал, что конкретно говорит. На автомате.

Он с кем-то танцевал, кто-то сидел у него на коленях и хихикал, кто-то мазал волосами по его щекам. Злат отдался тому, что было для него знакомо и привычно. Расслабился. Позволил себе отпустить воспоминания о Ди. Ненадолго, но выветрить её запах из памяти, вырвать из себя этот образ. Эти чертовы восемь лет. Правда, от девушек с похожим на неё типажом он на сегодня отказался. Не хотел никаких ассоциаций с бывшей женой. Даже случайных.

Виталик пасмурно сидел рядом. Сегодня он был куда безучастнее обычного. Даже не пил толком и на заигрывания не реагировал. Как будто не мужик, а монах какой-то без рясы.

– Ты б хоть ради приличия помацал кого-нибудь, – Злат легким движением пересадил девицу, имени которой даже не знал, со своих коленей на Виталика. Тот отстранился.

– Злат, как я и говорил, я ненадолго и не планирую сегодня особо веселиться. У меня нет настроения, завтра рано утром вставать. Мы опять засидимся допоздна, я потом не смогу работать. Сам знаешь. Вот будут выходные, тогда и…

– Виталь, ты можешь хоть разок побыть нормальным мужиком? – скривился орк. – По-дружески погулять, а? Мозги мне не жрать своими нравоучениями?

Парень потупил взгляд. Блин, будто невинного ангелочка совращаешь на всякие непристойности!

– Прости, сегодня я…

Он опять заладил про ранний подъем, про помощь невесте Дитриха, про какие-то каналы связи. И та волна гнева, что едва улеглась внизу живота, вновь начала подниматься в Злате едкой кислотой.

Да что он за друг-то такой?! Просишь его просто побыть рядом и не отсвечивать, а он начинает зудеть про то, как устал пялиться в мониторы! От него ничего и не требуется. Просто – черт возьми! – не раздражать.

– Если хочешь – вали отсюда, – не сдержался Златон. – Иди жуй сопли в другом месте. Или вообще спать ложись, а то не выспишься, малыш.

– Я не собираюсь с тобой ругаться.

– Да ты и не умеешь ругаться, – фыркнул Злат. – Тебя папочка такому не учил. Учил только указания исполнять и безвольно прислуживать.

– Так, вот только о моем отце не надо, – неожиданно бескомпромиссно отрезал парень.

Впрочем, орк легко переключился:

– Тебя от баб-то чего воротит, скажи? Не думал, что это патология какая-то может быть?

Виталик поджал губы и гордо вздернул подбородок.

– Меня ни от кого не воротит, ты сам знаешь, – его голос ожесточился. – Златон, ты ведешь себя по-идиотски. Не знаю, что у тебя случилось, но…

– Да ничего у меня не случилось! Я отдыхаю, не видишь? – он обвел руками столик, показал на танцующих друг с дружкой девиц. – А ты мне мешаешь своим нытьем! Тебе самому не западло быть таким слюнтяем? Я заколебался тебя в порядок приводить! Думаю, вроде очистил от шелухи, обогрел, с папашей твоим разобрался. А ты тупо отдохнуть не можешь, всё морды корчишь!

Злат перестал себя контролировать. Словно рубильник щелкнуло, и выключился тот участок мозга, который отвечал за трезвомыслие. Ему хотелось скандалить. Выплескивать агрессию. Может быть, даже впечатать Виталика в стену и на кулаках разобраться с ним.

– Я понимаю, почему от тебя ушла Диана, – внезапно заявил парень. – Иногда ты бываешь невыносим.

– Она от меня ушла?! – зарычал мужчина, окончательно теряя рассудок. – Проваливай, кому сказал.

Так вот, значит, как это выглядит со стороны? Несчастная овечка-Диана сбежала от психопата? Не справилась с приступами агрессии Злата и спаслась от него бегством? Как будто не было её предательства, как будто это не она связалась с Серпом Адроном, не она лишила Злата того, к чему он так долго шел.

Виталик закатил глаза, глубоко вздохнул и, потеснив все еще сидящую рядом девицу, испуганно вжавшуюся в кресло, поднялся на ноги.

– Ну, вот и поговорили, – он взял со стола шот и махом закинул его в себя. – Надеюсь, к утру ты остынешь.

Холодный самоконтроль друга чуть притупил ярость.

«Он просто не знает», – всплывшая в сознании мысль помогла переключиться. Точно! Сейчас он расскажет Виталику правду, и уж тот поймет, кто на самом деле злодей во всей это истории. Кто змея, которая только притворяется бедной овечкой.

Он махнул рукой притихшим девицам рядом, и те посчитали за лучшее свалить без лишнего шума. Виталик набросил на себя пиджак.

– Ладно, стой, – куда более миролюбиво произнес орк.

– Я не хочу с тобой сегодня больше разговаривать, – по тону было ясно, что программист не на шутку обиделся.

«Ну, вот что за…»

– Сядь. – Злат дернул того за край пиджака. Не сильно… для орка. И Виталя свалился обратно на диванчик.

– Да какого лешего ты себе позволяешь?! – Парень попытался толкнуть его, но с таким же успехом можно было толкать стену.

– Всё, успокойся. Я погорячился. Я хотел тебе про Диану рассказать, чтоб ты понял…

– Да плевать я хотел на твою Диану, слышать ничего не желаю ни про одну из твоих женщин. Они для тебя все равно что мусор…

– Да хватит, я сказал. Ну извинился же, что тебе еще надо? Я дурак, ты хороший. Доволен?

– Хороший? Хороший? – Виталик вдруг захохотал, на лице появилось странное выражение. А потом он стал абсолютно серьезен и добавил с пугающей уверенностью: – Злат, я подонок.

– Бред не неси. – Всё порядком стало утомлять. Гребаный день. Гребаный вечер. Правда, что ли, домой ехать. Залить в себя литров пять чего-нибудь высокоградусного из бара, чтобы наверняка пробрало даже орка с его ускоренным метаболизмом… – Ладно, дьявол с тобой, поехали, отвезу домой…

– Нет, я… – парень вдруг упрямо покачал головой, – должен тебе признаться.

Он резко выдохнул и произнес в одно слово:

– ЯУКРАЛУТЕБЯДЕНЬГИ.

– Чего? – это прозвучало как полная бредятина.

– Я. Украл. У. Тебя. Деньги, – повторил Виталя, на этот раз чеканя каждое слово.

Вот только понятнее не стало.

– Чаевые, что ли, стащил, которые я в прошлый раз здесь оставил? Или что? У тебя нехватка финансов? Ты скажи, я зарплату повышу.

– Я вывел со счетов твоей фирмы сто пятьдесят миллионов. – Голос дал петуха на последнем слове, губы парня дрожали, но он продолжал упрямо смотреть в глаза Злату.

Орк присвистнул. Ну ничего себе. Это он лихо. Реально талантливый хакер, ничего не скажешь.

Злости, на удивление, не было. К деньгам он всегда относился равнодушно.

– И куда тебе столько? Если нужна была тачка, я уже сколько раз предлагал…

– Помнишь, я тебе рассказывал о том, что у отца проблемы с деньгами, – перебил его Виталя. Он торопился сказать, захлебывался воздухом, словно боялся, что у него не хватит времени объясниться. – Там действительно все оч…

– Стоп, – металл, прорезавшийся в голосе Злата, заставил Виталю захлопнуть рот на полуслове. – Ты хочешь сказать, – тон орка звучал обманчиво ласково, словно затишье перед свирепой бурей, – что ты обокрал меня, чтобы спасти задницу своего ублюдочного папаши-черта?

– Не говори так о моем отце.

– Как есть, так и буду говорить. Он ублюдок, использовавший тебя…

– Не надо проецировать свои отношения с отцом на мои, я знаю, что твой…

– Да ни… ты не знаешь! – Злат отпустил несколько ругательств.

Значит, вот как он его отблагодарил, за помощь, за поддержку? Еще одна змея, которую он пригрел на груди и которая только и ждала, чтобы втереться в доверие, а потом предать?!

– Твой отец психопат, полностью отбитый на голову маньяк с пунктиком сверхконтроля, – вспылил вдруг Виталик. – Мой же пусть не идеальный, но уж точно не больной на голову садист. И он не заслужил того, что я с ним сделал. Я не слепой, я вижу, что происходит вокруг. Хватит принимать меня за ребенка, Злат!

– Да ты и есть ребенок. И круг интересов такой же. Посидеть за компьютером и пораньше лечь баиньки. Ну же, вали к своему папочке. Я же пытался сделать из тебя нормального мужика. А ты разнылся как младенец, – собственная тирада вдруг резанула по ушам. Кажется, он уже слышал ее где-то. Может быть, не точь-в-точь. Но что-то однозначно похожее.

– Поговорим утром, – поджал губы Виталя, сдерживаясь из последних сил.

– О, нет. – Злат достал мобильный, набирая директора кадрового управления. И плевать, сколько сейчас времени. – Или ты думал, что после того как ты свистнул у меня миллионы для своего дрожащего родителя, я продолжу с тобой работать как ни в чем не бывало?

– Алло… – на том конце раздался заспанный испуганный голос. Если руководитель звонит после полуночи, ничего хорошего не жди. – Златон Серпович…

– Ольга?! – рявкнул Злат в трубку.

– Златон Серпович, доброго утра… вечера…

– С завтрашнего, то есть уже с сегодняшнего утра Виталий Юрьевич у нас не работает, вы меня поняли? Свяжитесь с бухгалтерией, чтобы его рассчитали к восьми. Без премий и выходного пособия. Он нам еще должен останется. – Он сбросил вызов. – А теперь свободен.

Парень хмуро посмотрел на него:

– Я верну деньги.

– Не сомневаюсь. – Злат демонстративно отвернулся, жестом подзывая официантку. Когда он повернулся обратно, Виталика уже не было.

Глава 7

Мне не нравилось это место. Больничный корпус, занимающий целый этаж огромного бизнес-центра, куда войти можно было только по специальному пропуску. Как будто попадаешь в засекреченную лабораторию, где дышать-то боязно, мало ли что-то повредишь ненароком.

В той областной больнице, где я работала, было иначе. Может, без свежего ремонта, с вечной нехваткой персонала и хамоватыми санитарками, с больными, пытающимися наплевать на рекомендации и вновь оказаться на койке – но там я чувствовала свою значимость. Нужность. Ощущала себя не просто какой-то там Дианой, а Доктором Ди. Единственной в своем роде.

Мы со Златоном шли по белоснежному коридору. Я нервно вертела в пальцах бейджик с ключ-доступом. Наблюдающий за Платоном врач докладывал обстановку.

– Жизненные показатели в норме. Дозировка медикаментов не изменялась. Вчера случился очередной скачок мозговой активности – но слишком незначительный, чтобы отследить, с чем он мог быть связан.

Я не зацепилась за слово «очередной» – знала уже, что изредка замершее сознание Платона будто бы пробуждается, но ненадолго. Приборы фиксировали изменения в коре головного мозга, но дальше фиксации зайти не удавалось. Причем связать эту активность с какими-то назначениями или препаратами не могли.

Она просто появлялась и исчезала спустя несколько секунд или минут.

– Ясно. – Златон мрачно кивнул.

Он был сегодня так хмур, будто только что похоронил родного человека. Даже не пытался спрятаться за маской язвительности – просто молчал, периодически задумчиво пожевывая щеку и морща лоб.

Отчего-то мне хотелось коснуться его подбородка ладонью. Невыносимое желание, граничащее с болезненным. Хотелось напомнить: я рядом, я попытаюсь помочь. Ты беспокоишься за Платона? Мы сделаем всё что в наших силах, не оставим его одного.

Но я не лезла и не давала обещаний, которые могла не выполнить. Не пыталась сблизиться. Хватит. После вчерашнего и так всю ночь провела как на иголках. Закрывала глаза, но уснуть не могла – слышала его голос. Чувствовала кожей его дыхание, горячее, почти обжигающее.

Нельзя поддаваться слабостям. Потом будет больнее. Этот человек не изменился, не стал лучше за последние годы. Для него любые отношения – лишь досадное недоразумение. Он не знает значения слов «верность» и «преданность», зато прекрасно изучил слово «предательство». Так сказать, во всех красках.

Когда изменял мне с той секретаршей, когда женился на ней…

Дверь открылась электронным ключом. Мы переступили порог палаты.

– Оставьте нас, – приказал Златон врачу. – Дальше – сами.

Хотя фактически медперсонал подчинялся Дитриху Адрону, а Злат был для них никем, но мужчина спорить с орком не стал. Кивнул и скрылся за дверью, напомнив только, что при нажатии на кнопку у кровати пациента он тотчас придет.

Мы остались внутри.

Это была не палата – миниатюрное футбольное поле. Личный туалет с душем и гидромассажной ванной, гостиная, панорамные окна, телевизор во всю стену. Зачем коматознику столько свободной площади? Зачем ему все эти блага цивилизации, которыми он всё равно не воспользуется?

В нашей больнице в одной палате могло лежать и шесть пациентов, и восемь – когда отделение было переполнено. Порою и коридоры забиты, и в любом свободном углу стояли каталки. А всё равно не вместить всех. Потому что мест не хватает, а финансов на расширение нет.

Я понимала желание братьев дать Платону самое лучшее, но почему-то, что в первый раз попав сюда, что во второй, думала только о других клиниках и о том, что в такой палате можно было разместить человек двадцать, да ещё и осталось бы.

– Злат, котеночек, кого ты опять притащил? – внезапно сверху донесся голосок с нотками театральности. – Что за баб постоянно водишь? Я устала их отваживать!

Я подняла взгляд и обнаружила Монику, сидящую на межкомнатной двери и строго взирающую на нас свысока.

Как бы объяснить, на кого походила спутница жизни Златона. Его фамильяр. Единственное существо, которому он хранил верность долгие годы.

Она была… хм… экстравагантна.

Во-первых, не совсем женщина. Точнее – совсем не женщина. Некрупная птица, хорошо если сантиметров двадцать-двадцать пять в высоту. Любовный союз голубя и степного сокола. Хвост её казался ощипанным, тощим. Только окраска и выделялась: пестрая, переливающаяся на солнечном свету. Необычная, но мышино-серая, если смотреть в тени.

Своими крыльями, строением похожими на крыло летучей мыши, она могла брать предметы, хвататься за ветки, да даже вцепиться в шею при желании. Крылья кончались полноценной лапкой, чем-то напоминающей крысиную.

Во-вторых, Моня имела дурной характер, чем очень гордилась. Едкая капризная особа, которая не терпела неуважения к себе.

Злат никогда не рассказывал, как они познакомились, словно стеснялся, а я не настаивала на подробностях.

– Ты не упади оттуда, шею свернешь, – хмуро посоветовал Злат.

– Спасибо за заботу, дорогой, постараюсь не упасть, – хихикнула Моня и элегантно спланировала орку на плечо.

Он даже не поморщился, хотя птичка была тяжелой.

– Ну здравствуй, Диана. – Моня сощурила круглые глаза, глядя на меня с неприкрытым неодобрением. – Что, опять пришла жизнь моему Златику портить, да? Учти, я тебе волосенки-то повыщипываю, если тронешь его. Если он, как в прошлый раз, будет…

– Моника! – внезапно грубо оборвал её Злат. – Замолкни. Расскажи лучше, как состояние Платона. Врач говорил о мозговой активности? Ты успела что-то заметить?

– Ты уж определись, замолкнуть мне или отчитаться, – нисколько не смутилась птица, но затем добавила серьезнее: – Я запомнила показатели приборов, когда это случилось.

– Он двигался? Может быть, шевельнулся или глаза открыл?

– Нет, ничего. Поверь, я бы заметила.

Я вздохнула, проходя вперед. До этого даже если я и пыталась кого-то заговорить, он всегда был в сознании. А тут получится ли вообще? Услышит ли меня Платон?

– Это ужасное место, – тем временем жаловалась Моника Златону. – Представляешь, тут уборщицами работают бесы! Тут! В самом сердце «Цербера». Фу!

В ее голосе чувствовалось неприкрытое отвращение. Уж не знаю, какие счеты у Мони были с бесами, но явно те ей совершенно не нравились.

– Какая тебе разница, кто здесь работает? – осек её Злат. – Ты вообще то ли голубь, то ли крыса, то ли недоразумение. Уж не тебе персонал «Цербера» осуждать.

– Но-но. Попрошу. Во-первых, не крыса, а орлица. Во-вторых, я, по крайней мере, не хожу с гаденьким видом и не вынюхиваю чужие тайны. А бесы, сам знаешь, это делают, даже не задумываются! Пришла сегодня одна, якобы санузел почистить. А чего его чистить, он не используется! Короче, я протестую против таких работничков! Набрали по объявлению незнамо кого. Так и скажи Дитриху: я против.

– Угу, обязательно скажу. Теперь помолчи.

Мы подошли к Платону. Мужчина лежал на медицинской кушетке, подключенный ко всевозможным приборам. Тут были и человеческие – мониторы внутричерепного давления, кардиомонитор, ЭЭГ – и магические: всевозможные кристаллы, регистратор ауры, магический осциллограф. И еще куча-куча всего… Что-то едва слышно тарахтело, стукало с рваным интервалом, что-то издавало равномерные писки.

– Нам уйти? – тихо уточнил Злат. Во взгляде, который он бросал на Платона, была глухая черная тоска.

Я покачала головой. При попадании в чужое сознание всегда был риск уйти слишком глубоко и потерять дорогу назад. Лучше, чтобы кто-нибудь находился рядом.

– А это вообще безопасно – рядом с этой кисочкой-людоедочкой находиться? – Моня похлопала крыльями. – А то залезет и к тебе в голову, не только к Платону, и так уже в душу нагадила, так еще и…

– Моника! – От того, как рявкнул Злат, даже я втянула голову в плечи, а птичка и вовсе свалилась с плеча своего владельца.

– А я что? Я ж ничего. Я ж о тебе, дурак, беспокоюсь, – обиженно отозвалась птица, снова взмывая под потолок. – Кто, если не я?

Орк буквально побагровел, и я поспешила вмешаться.

– Я не могу зачаровать несколько людей сразу. Силы всегда имеют только один вектор направленности. Тут ведь не массовый гипноз. А перемещение части моего сознания в чужое. А в нескольких местах одновременно баюны быть не умеют.

– Бла-бла-бла… – Птичка закатила глаза и села на подоконник.

– Можешь размяться и полетать пока, – кисло улыбнулся ей орк, подходя к окну.

– Да я и тут могу полетать, и вообще, ветрено сегодня…

– Размяться и полетать, – повторил Злат с нажимом, распахивая окно.

Порыв воздуха на мгновение охватил всю комнату, смахнув бумаги со стоящего неподалеку стола.

– Ах какая прекрасная нынче погода, а не пойти ли мне полетать, – высоким голосом пробормотала птичка. А затем вдруг резко повернулась ко мне. – Смотри у меня. Обидишь его – глаза выклюю.

И выпорхнула с подоконника на улицу. Златон закрыл за ней створку.

– Не обращай внимания, она тоже беспокоится о Платоне, вот и несет всякую чушь, – он вымученно улыбнулся.

Я кивнула, не желая углубляться в подробности взаимоотношения хозяина и фамильяра. Хотя врожденное чувство справедливости так и жаждало рассказать птичке о том, что на самом деле произошло восемь лет назад. Судя по поведению Мони, Злат рассказал ей только то, что сам посчитал нужным. Свою версию. Где моя единственная ошибка была выставлена смертным грехом, а он – святым мучеником, которого я же самолично и толкнула на измену.

– Можешь начинать, – поторопил меня Злат. Я вздохнула и присела на табуретку рядом с Платоном. Было видно, что за ним ухаживали, длинные волосы были заботливо убраны в хвост, все чисто, аккуратно. Но он был средним братом из трех Адронов, и полностью седые волосы рядом с молодым, пусть и осунувшимся лицом выглядели дико. Из документов я знала, что это последствия ритуала, под который он попал.

Я осторожно коснулась лежащей поверх одеяла руки. С чего бы начать?

Нужно что-то отвлеченное, что точно не относится к самому ритуалу или к тому, что происходило с Платоном до этого.

Злат и Дитрих уже перепробовали много всего, чтобы вытащить брата, поэтому лучше не пытаться взять нахрапом.

В задумчивости повернулась к окну. Был виден кусочек соседнего здания и голубое небо. Где-то там летает Моня.

Моня!

Я сконцентрировалась, аккумулируя внутреннюю энергию, начала негромко щелкать пальцами, задавая нужный ритм, чтобы настроиться. Наклонилась, зашептала Платону прямо на ухо, в надежде, что он все-таки услышит.

– Я расскажу тебе историю о дружбе, – я уже не щёлкала, но в ушах все равно продолжили раздаваться равномерные монотонные звуки. – О преданной дружбе орка и маленькой птички…

Я мысленно потянулась к чужому сознанию, отрешаясь от всего остального. Палата вокруг начала терять очертания. Сейчас были только мы с Платоном и сказка, которую я рассказывала.

– Сколько бы испытаний ни выпадало на их долю, они всегда оставались вместе…

Я слышала собственный голос всё тише и тише. Еще немного, и моя история перейдет в его.

Перед внутренним взором вспыхнуло чужое воспоминание. Я все еще сидела на стуле, наклонившись над Платоном. Но одновременно с этим я была тут, рядом с мальчиком лет двенадцати, который подглядывал из-за двери.

Кабинет, похожий на школьный. Только везде кадки с цветами, клетки, аквариумы, какие-то коробки.

Мальчик на мгновение отстраняется, и я вижу надпись «Живой уголок». А затем слышу голос. Он звучит изнутри кабинета с живностью.

– Да не слушай ты их! Они идиоты и не понимают. Ты орел. Настоящий орел, а то, что другие пока этого не поняли, это их проблемы. Я назову тебя Молния! Будешь моей Молнией? Прямо как папина фирма! У него крутая фирма! Я бы хотел себе такую…

Мальчик, за которым я наблюдаю, просовывает в дверь голову. И тут же раздается крик.

– Платон! Какого фига ты тут делаешь?! Следил за мной?!

Платону ничего не остается, кроме как перестать прятаться и войти.

Внутри живой уголок оказался гораздо больше, чем я ожидала. Тут действительно было на что посмотреть. И рыбки, и морская свинка, волнистые попугайчики, хамелеон… Но тот, за кем наблюдал Платон, сидел в самом дальнем углу, у клетки с обычным сизым голубем.

Я узнала его с первого взгляда, хотя никогда не видела детских фотографий. Передо мной был Златон. Ненамного старше брата, судя по виду. Взлохмаченный, с синяком под глазом и в порванной футболке.

Мой Злат…

– Ты как умудрился синяк получить, уникум? – нравоучительно протянул Платон.

– Отец вчера антимагический браслет нацепил. За то, что я двойку по математике принес. Сказал, на сутки, – парень горестно взмахнул рукой.

– Ну так он теперь его еще неделю не снимет, – засмеялся брат.

– Без тебя знаю, – буркнул в ответ Злат и уселся на стул перед клеткой. – А я, может быть, вообще домой не пойду. Тут жить буду.

– Тебе не только в глаз дали, но еще и башкой приложили? В школе жить нельзя. Завхоз артефактом ее проверяет перед закрытием. Так что пошли скорее, там, наверное, уже машина за нами приехала.

– Не пойду.

Платон на это пожал плечами:

– Тогда я обернусь в боевую форму и отнесу тебя на руках. – Он гаденько улыбнулся. – На мне-то антимагического браслета нет. – Улыбка стала еще шире. – Ух, как долго потом все над тобой ржать будут…

Златон сердито вскинулся:

– Да как я уйду? Миха хочет к Моне в клетку кота посадить и посмотреть, как его сожрут!

– И дался тебе этот голубь. – Платон звонко шлепнул себя ладонью по лбу.

– Это не голубь, а орел!

Я сосредоточилась, отдаляя от себя это воспоминание, чтобы перейти в другое, связанное с ним. Судя по тому, как легко это получилось, Платон пока еще вообще не заметил моего присутствия в своем разуме.

Я была уверена, что если бы речь шла о недавних событиях, то так бы не вышло. Он бы сопротивлялся. Как сопротивлялся всему тому лечению, что проводили над ним в «Цербере» раньше.

Ярко вспыхнуло испуганное лицо Златона. Он стоял, вытянувшись по стойке смирно, все еще с синяком под глазом, а перед ним был отец.

Серп указывал на ботинок, на котором виднелось пятно птичьего помета.

– Объясни мне, сын, как это тут оказалось? – отец говорил мягко и негромко, но Злат все равно дрожал всем телом, словно стоял на промозглом ветру.

– С чего ты вообще решил, что я…

– Да так, птичка на хвосте принесла.

Платон наблюдает за этим из детской комнаты. И ему тоже страшно.

Я оттолкнулась, скользя дальше.

Зареванный Злат протягивает сидящему за столом брату птичье тельце со свернутой шеей.

– Это ты виноват! Это ты ему рассказал!

У Платона дрожит нижняя губа, он и сам вот-вот заплачет. Но все равно пытается твердо стоять на своем:

– Голубю не место в квартире. Тебе повезло, что мама с Дитом уехали к бабушке, а то еще бы и от мамы тебе досталось. Это же даже не породистый, обычный сизый голубь, которых тьма на улице…

– Это не голубь, а орел! – крикнул Злат, кажется, готовый броситься на брата с кулаками.

– Да тише ты, папа услышит, – шикнул на него Платон. – И вообще, если он тебе был так нужен, то ехал бы с ним сразу к бабе Рае. Она свою кошку уже сто лет держит.

– То есть я еще и виноват, да? – начал кипятиться Злат. – Из-за тебя отец убил Моню, а ты меня обвиняешь, что он мне был не нужен?! А если бы это твоей крысе отец голову отвернул, а?

Платон на это только закатил глаза.

– Да хоть бы и свернул. Это ж крыса. Она у меня и так для опытов.

И действительно, я замечаю на столе маленькую клетку с белой красноглазой крыской. Платон тянется к ней:

– Так, Моника, иди сюда…

– Ты что делаешь?

На лице Платона расплывается дьявольская улыбка, глаза блестят предвкушением:

– Есть идея.

Я снова оттолкнулась, уходя все дальше и дальше по времени. Используя образ Мони как маяк. Вот только стоило мне едва приблизиться к более-менее свежим воспоминаниям, как я почувствовала, что двигаться стало гораздо труднее.

Платон меня заметил.

Я шла куда-то вперед, пытаясь уцепиться за обрывки воспоминаний, но словно натыкалась на защитную стену. Моё тело вязло в непроглядной пустоте. Платон пытался вытолкнуть меня наружу – не физически, но всем своим сознанием, которое начинало сужаться вокруг меня, точно пытаясь поглотить, растворить в себе, как песчинку в бездонном океане. Схлопнуть, как незначительную мелочь, как блоху, просочившуюся в его голову. Если не выбросить вон, то уничтожить.

Я была сильнее, но специально позволила ему думать, что он способен меня испугать. Чуть ослабила напор. Изобразила неподдельный страх, мечась по глубинам его разума.

Он не должен чувствовать во мне угрозы. Не должен тратить на борьбу со мной энергию. Пусть думает, что я вот-вот сдамся и уйду.

Я – в сознании Платона. Не наоборот. Он может мешать мне, может блокировать память, но мой дар слишком редок, слишком ценен, чтобы меня можно было испугать чьим-то нежеланием.

Я не желаю тебе зла. Я не хочу причинить тебе боль. Мне нужно научиться разговаривать с тобой, чтобы отыскать способ тебя вернуть. Тебе есть что сказать? Неужели тебе нравится молчать, неужели тебе не хочется вырваться из этой палаты, не хочется встать на ноги?

Кажется, он начал успокаиваться…

Я представила ту самую палату и Платона, лежащего на больничной койке, кажущегося бледным, неживым. Восковой фигурой, подключенной к аппаратам.

– Неужели тебя это устраивает?.. Ты хочешь провести остаток жизни в таком состоянии?

Не знаю, увидел ли Платон образ, подкинутый мною, или просто прислушался к моим словам – но я смогла передвигаться так же свободно, как и прежде.

Смогла обмануть его, показаться не такой уж и опасной.

– Расскажи мне историю… – теперь я обращалась к Платону, пыталась ухватиться за обрывки его памяти. – Поведай мне о том, что дальше случилось с маленькой птичкой и её хозяином… расскажи мне эту сказку… что с ней произошло, скажи?..

Новая картинка, вначале нечеткая, стала проявляться перед глазами. Только вот воспоминание про маленького Златона исчезло. Я не видела убитого голубя или подростка-Платона с не по-детски колючим взглядом.

Что-то совсем другое.

…Я нахожусь посреди лаборатории. Да, наверное, это была лаборатория. Чертежи с записями мелким убористым почерком развешаны на стендах, стенах, лежат на столах. Повсюду расставлено оборудование. Вполне человеческое – вот, например, медицинская центрифуга и набор пробирок-вакутейнеров, – знакомое каждому медику. Анализаторы, амплификаторы, стерилизаторы. Но не только. Колбы, контейнеры с разноцветными жидкостями. Записи с пропорциями для изготовления магических препаратов.

К одному из чертежей прикреплен фотоснимок с очень уж знакомой птицей. Моника. Лапы-крылья, её выражение морды. Невозможно с кем-то перепутать.

Неужели я попала в это воспоминание, потому что в нем, как и в прошлом, фигурирует Моня?

Платон стоит у огромного рабочего стола и что-то пишет, быстро-быстро, теряя окончания слов. Он один, наверное, и способен разобраться в собственных заметках. Я их расшифровать толком не могу. Взгляд его сосредоточен, волосы спадают на глаза, но мужчина, кажется, не замечает этого. Он слишком увлечен своими мыслями.

– Нет, повторяюсь: я не возьмусь ещё раз ставить заслон между вашими сознаниями, – недовольно ворчит, зачеркивая какую-то мысль на листе бумаги. – Слишком опасно.

Только сейчас я вижу, что в его ухе наушник. Значит, он с кем-то разговаривает.

– Ал, ты же сам помнишь побочные действия. Головные боли, обильные носовые кровотечения. А мы даже не смогли толком проникнуть в вашу голову. Я понимаю, вы хотели попробовать. Прости, но нет. Ты и твои братья мне слишком дороги, чтобы я мог жертвовать вами ради науки.

Я вновь заглядываю ему за плечо. На листке с трудом можно прочесть «Эксперименты с объединенными сознаниями. Статус: в архив».

– Можно? – позади меня доносится стук.

Мы с Платоном оборачиваемся одновременно. В дверной проем заглядывает девушка.

– Заходи, – кивает Платон и добавляет тому, с кем общался по телефону: – Поговорим позднее.

Я пытаюсь разглядеть её лицо, но оно размыто. Почему-то вместо него воспоминания подкидывают образ Медузы Горгоны. Её волосы – живые змеи – шевелятся, темно-карие глаза полны надежды. Она не похожа на ту жуткую Медузу, которую мы видели на контейнере. Наоборот, лицо миловидное, симпатичное, хоть и волосы-змеи шипят, словно пытаясь укрыть собой хозяйку.

– Я слышала, ты набираешь фокус-группу для нового исследования. – Девушка мнется на пороге. – Могу ли я поучаствовать? Я полностью удовлетворяю параметрам, которые ты затребовал, – быстро-быстро убеждает она, словно боится, что её перебьют. – Меня предварительно одобрили, но сказали обязательно запросить твое письменное согласие. Сам понимаешь, конфликт интересов, всё такое. Всё же я работаю на тебя, мне нельзя просто взять и стать твоей испытуемой.

– Адалин, послушай, – взгляд Платона абсолютно безразличен. – Я благодарен за предложение, но от тебя гораздо больше пользы как от работника. Давай каждый будет заниматься своим делом? Если тебя подкупила сумма вознаграждения испытуемым, то…

– Я согласилась не ради денег! Мне интересно… интересно принять участие в чем-то, что сделано тобой. Что мешает тебе просто проверить, подхожу ли я? – голосок девушки наполняется легкой паникой, кажется, для нее очень важно получить эту возможность. – Я прошла первичные тесты и получила положительный результат. Вдруг я – именно тот человек, который тебе нужен?! Вот, смотри, я не вру. Они дали мне это в качества доказательства, что я гожусь.

Она протягивает бейджик, и я бегло цепляю то, что на нем написано, не задумываясь пока над содержимым.

– Ладно, мы попробуем, – сквозь зубы произносит Платон. – Но при одном условии: если ты не подойдешь для фокус-группы, то уволишься по собственному желанию. Я не намерен терпеть возле себя людей, лезущих не в свои дела. Согласна?

Девушка на секунду замирает. Губы её начинают трястись.

– Да, я согласна на всё…

Я подхожу ближе к столу с записями, пытаясь рассмотреть их подробнее. И тут…

Воспоминание оборвалось так резко, что меня выкинуло из сознания Платона, точно выбросило штормовой волной на берег. Я даже не сразу смогла отдышаться. Закашлялась, глотая воздух так, будто легкие переполнены водой.

– Ты в порядке? – Златон смотрел на меня с вполне настоящим опасением. – Принести попить?

– Нет, спасибо, всё хорошо. Пожалуйста, дай бумагу и ручку, я запишу некоторые детали.

Платон понял, что его одурачили. Почувствовал меня и вытолкнул наружу, потратив, должно быть, весь запас сил.

Ладно, это не так страшно. Я оставила повсюду свои метки. Незримые, они пронизывали теперь его воспоминания. Платон может думать, что избавился от меня – но я зайду по этим меткам, и он меня не заметит.

Правда, я по-прежнему не понимаю, что именно искать. Как заставить его выйти из комы.

Отдохну – и подумаю над этим.

Куча мыслей роилась в голове, и я цеплялась за них, пытаясь систематизировать, ухватить суть и зафиксировать её, пока та не забылась. Я строчила в блокноте всякие мелочи, может, и незначительные. Но если в воспоминаниях Платона они появлялись – мне казалось важным их не забыть.

Всё-таки память – не кинопленка, её не перемотаешь в нужное место.

Златон молчал, лишь пристально смотрел мне через плечо.

– Платон помог тебе спасти Моню? – спросила я его, сделав основные пометки и начав в них разбираться. – После того как твой отец убил её?

– Не её. Он убил обычного голубя. Уже потом Платон превратил того в Моню, – запнулся орк. – Но откуда ты…

– Он мне показал, – кивнула на Платона и коротенько рассказала историю из детства Златона, доказывая, что всё видела. – Из-за того, что Моня постоянно с Платоном, он слышит её голос. Её образ должен быть ему ближе всего. Я специально выбрала её и рассказала байку о вашей дружбе. Это воспоминание лежало на поверхности, потому я его и увидела.

– Тебе точно не привиделось? Мало ли нахватала каких-то общих картинок, и всё, – Злат как будто не хотел верить, что я могла заглянуть в его прошлое.

– Мне не привиделось. Не забывай, я всегда пойму, если памятью пытаются манипулировать, – постучала себя по виску, намекая на дар баюна. – Платон даже не чувствовал меня в тот момент.

– Ладно, ты права. Всё так и было, – Златон поморщился. – Я… я не мог позволить, чтобы эта глупая птица погибла по моей вине. Пришлось просить помощи у Платона. Он в то время проводил опыты на животных, умерщвлял ненадолго и после оживлял. Смотрел, в общем, на пределы возможностей мозга. Всё мечтал подсадить им разум живых существ, но сам пока не решался. Это занятие было очень опасное. Вот и скрестил Моню с крысой. Впервые попробовал на практике объединить разум, живое и мертвое. Повезло, что отец только-только свернул ей шею… иначе бы не успели. Говорящего голубя он оставить разрешил. А эта дурында мне благодарна за что-то. Говорю: проваливай отсюда, живи своей жизнью. А она ни в какую, таскается за мной.

– Ничего себе… – Я восхищенно присвистнула. – Платону же лет двенадцать было. И он провернул такой удачный эксперимент?!

– Да если бы, – слабая улыбка появилась на губах орка. – Если бы опыт был удачным, Платон бы обзавелся армией из разумных зверей. Всё не так гладко прошло. Во время ритуала брат чуть не потерял способность принимать боевую форму. По нему слишком сильно ударило откатом. Он в больнице потом еще несколько месяцев лежал, под постоянным наблюдением докторов. Едва шевелился, выглядел как живой труп. Колдовать ему запретили на полгода – потому что любая магия могла полностью его истощить. Совсем. С концами. Как ты понимаешь, за Платона отец сильнее испугался, чем за меня. Я-то всего лишь чуть не сдох из-за антимагического браслета, – он хмыкнул, – а вот единственный достойный сын, как он говорил, мог опуститься до уровня человека. Ты ж понимаешь, мертвый сын куда лучше, чем сын, переставший быть орком.

Я поморщилась. Философия Серпа Адрона была мне непонятна и противна.

– Короче, нам сильно повезло. – Златон тяжело вздохнул. – Отец нас обоих потом хорошенько выпорол, чтоб впредь подобным не занимались. Мама ему ни слова не сказала, только смотрела на нас осуждающе и головой качала. До сих пор этот её взгляд помню. Да мы и не собирались повторять такое. Мы же не самоубийцы. Так что Моня – уникальная.

Злат рассказывал пусть и без особых эмоций, но чувствовалось его небезразличие, на секунду перед моим взором вновь встал тот насупленный мальчишка из прошлого.

Я всегда знала, что он с Моникой близок, что у них есть какое-то прошлое. Но никогда не задумывалась, какое именно.

Кажется, Моня была для Злата едва ли не единственным другом, не считая братьев. А он сам – её спасителем. Тем, кто чуть не погиб, но сохранил ей жизнь.

– Что ещё ты увидела? – перевел он тему, не позволив мне ничего сказать по поводу своего детства.

Я рассказала про странный образ девушки в лаборатории.

Кто она такая, и почему в мыслях Платона её образ мешается с ликом Горгоны? То, что она выглядела иначе, не вызывало у меня сомнений. Лицо было подернуто дымкой, словно Платон… не знаю, пытался забыть его? Специально не хотел вспоминать? Или ассоциировал эту девушку именно с Медузой?

Почему меня занесло именно в этот кусочек прошлого? Он имеет какой-то особый смысл? Довлеет над Платоном? Или это связано с Моней, фото которой я увидела на одном из чертежей? Возможно, эти воспоминания чем-то связаны?

Здесь явно что-то не так.

– Хм. – Злат почесал переносицу. – Платон постоянно проводил эксперименты, разрешенные и не очень. Я в его дела особо не лез, но не удивлюсь, что он собирал добровольцев для чего-нибудь. Интересно только, что это за девица и почему он вспомнил именно про нее.

– Я задаю те же самые вопросы. Там был бейджик. Смотри, я записала всё, что запомнила.

Злат вчитался в текст, покачал головой, мол, не знаю, что это за место. Что ж, придется выяснить.

– Будешь пытаться сегодня еще раз? – спросил он глухо.

Я посмотрела на Платона и покачала головой.

– Нет, нам обоим нужно отдохнуть.

Можно попробовать, но мой дар не бесконечен. Я и так выжала максимум из этой встречи. Много больше, чем рассчитывала изначально. Да и Платону тяжело, я уверена. Гулять по чужому сознанию – не самое увеселительное занятие для обеих сторон.

Меня вот до сих пор шатает как нетрезвую. А что будет дальше?

Теперь, когда Платон знает про мое вмешательство в его разум и понимает, что так просто я не уйду, он вполне может начать сопротивляться. Значит, придется тратить гораздо больше сил, чтобы всё делать быстро и аккуратно.

– Я знаю одного человека, девушку. Она умеет усиливать чужие магические способности. Давай пригласим её, чтобы тебе проще работалось.

– Не нужно ничего усиливать, – мягко покачала головой. – Тебе нужен лом или скальпель? Я работаю с той скоростью и силой, с которой могу. Если ты хочешь чего-то другого – найди нового специалиста.

– Спасибо, обойдусь. – Злата явно не устроил мой ответ.

Он отошел к окну и слишком уж пристально стал вглядываться вдаль.

Но что я могла сделать? Пожертвовать своим здоровьем и здоровьем Платона из-за того, что один нетерпеливый орк не может выдержать несколько дней перерыва между попытками?

– Это в любом случае прогресс. Другие специалисты так и не смогли подтвердить, что память Платона жива и его мозг не погиб от вмешательства отца. А у нас всё получилось с первой же попытки, – попыталась я его успокоить, встала за спиной. – Смотри, он даже помнит ваше детство.

– Угу, помнит. И показывает тебе. Этот факт меня тоже не устраивает. – Златон дернул плечом. – Не люблю, когда кто-то подсматривает за чужими жизнями.

Он отчетливо напоминал мне мальчугана, которого нужно пожалеть. Пригреть. Успокоить. Злат недолюбливал свою юность, всячески избегал разговоров про нее. Ему не нравилась собственная слабость. А в детстве он был слаб и зависим.

– Не переживай, я ведь врач. Бесполое существо. Относись ко мне как к психотерапевту. Я всё впитаю и систематизирую, но не вынесу за пределы этой палаты.

– Мне достаточно того, что ты сама можешь увидеть что-то лишнее. Сегодня он показал тебе спасение Мони, а что завтра? Как мы купаемся по малолетству голышом с братьями?

– Ой, поверь, вот это меня точно не удивит, – прыснула. – Как будто у твоих братьев там что-то уникальное, отличное от остальных моих пациентов. Конкретно про тебя вообще говорить нечего – мы вроде как были женаты.

Я специально сказала «вроде как», пытаясь добавить иронии. Понятно же, что женаты мы были абсолютно точно, и наш брак, хоть и короткий, был полон и любви, и страсти, и обоюдного желания.

Злат стал моим первым во всех смыслах слова, и, наверное, я благодарила Вселенную за то, что однажды на моем пути попался именно он. Заботливый и нежный, ласковый, умеющий направить, подсказать. До него я даже целоваться толком не умела.

Он всему научил меня сам…

Да, мы расстались плохо – и за этот фортель я Вселенную ненавидела. Но всё, что случилось до разрыва, мне нравилось. Оно было неподдельным, сильным, искренним.

– Кстати, про твоих пациентов. – Златон повернулся, в глазах его горело недоброе пламя, и брови сошлись на переносице. – Мне не нравится, что ты тратишь время и силы на свою клинику. Пока между нами заключен договор, ты должна помогать исключительно моему брату.

Ну началось…

Кто-то явно нарывался на конфликт. Только вот перед орком стояла не маленькая испуганная девочка, а взрослая состоявшаяся личность. Меня словами «ты должна» не возьмешь.

– Хм, не помню такого условия. Оно нигде не прописано, значит, его нет. К тому же чем моя работа мешает Платону? В больнице я не трачу никаких своих резервов.

– Кроме времени, – съязвил мужчина. – Например, по четыре часа на дорогу туда-обратно. А что, не так, что ли? Ты только сегодня с утра просила тебя отвезти домой.

– Мне нужно было забрать обувь и кое-какие вещи. Я же не могу взять с собой сразу всю квартиру. Не хочешь – не вези. Доеду на электричке.

– Глупостей не говори. Отвезу после того, как заскочим в офис. Я не про сегодня. Я вообще.

Мы вышли из основной части палаты, переместились в гостиную. Наверное, Златон не хотел, чтобы Платон «слышал» наш скандал – хотя очень сомневаюсь, что он вообще мог что-то услышать, находясь в коме.

– Ну извини. Можешь переехать в мой город, тогда до работы я дойду пешком и за десять минут. Или оставь меня дома, а сам живи в столице. В чем проблема?

Если честно, последний вариант мне самой не нравился. Несмотря на приставленных телохранителей, я опасалась ходить по улицам одна. Не было уверенности, что Виктор не просчитал всё на три хода вперед и не организовал какую-нибудь западню.

А вот Злат вселял спокойствие. За его широкой – во всех смыслах слова – спиной было не так страшно.

Орк поджал губы и выплюнул:

– Нет. Я не перееду в твою дыру и не брошу тебя там одну.

– Тогда о чем мы вообще спорим?

– Да как ты не понимаешь?! – он психанул, саданул кулаком по стене; ударил вполсилы, поэтому стена не пострадала. – Мне не нравится твоя работа. Мне не нравятся непонятные мужики, которые ошиваются вокруг тебя. Мне не нравится, что моя жена, – он даже не добавил слово «бывшая», – кого-то там рассматривает! Если ты уволишься, я смогу тебя обеспечить! Но я не хочу каждое утро возить тебя в это забытое всеми место.

А, значит, ревнует. Интересно как…

Не поздновато ли ты очухался, милый?

Что-либо не нравиться тебе могло восемь лет назад. А сейчас смирись с обстоятельствами и не проявляй характер.

– Так бы сразу и сказал, – криво усмехнулась я. – А не обманывал про Платона, которому я не уделяю достаточно внимания. Слушай, предложение, конечно, заманчивое, – мой голос похолодел; я всем видом давала понять, что не намерена соглашаться, – но мы с тобой разбежимся через месяц-другой, как только разберемся с моим несостоявшимся мужем и твоим братом. Что я буду делать дальше, по твоему мнению? Где найду работу, чем ты прикажешь мне питаться? Тебе легко сейчас включать альфа-самца и говорить, что я должна срочно уйти. Только вот наступит завтра, и ты опять свалишь в закат.

Мне кажется, он и сам понял, что сказанул лишнего. Взгляд Злата потяжелел, пальцы сжались и тотчас бессильно разжались.

– А если… если завтра не наступит? Если я никуда не денусь? – внезапно спросил он, подгребая меня под себя.

Глава 8

Инициатором прошлого поцелуя была я, и он получился под стать моменту – скомканным, смазанным, с долей неловкости и страха. Но теперь ситуацией владел Златон. Он целовался упоенно. Жарко. Пьяняще страстно. Словно каждая новая секунда была глотком крепкого алкоголя. Его ладони сжимали мою талию, не позволяя вырваться. Да мне и не хотелось.

Он прикусывал мою нижнюю губу, оттягивал ее, заявляя на меня свои права. Дышал тяжело и горячо, и по моей коже ползли мурашки. Табуном они бежали по позвоночнику, копились внизу живота.

Что, если он говорил правду? Если Злат никуда не денется, если останется со мной? Если мы будем и дальше просыпаться не только в одном доме, но еще и в одной кровати? Если я буду готовить ему завтрак, а он целовать меня в плечо перед уходом на работу?

Что, если прошлое можно отменить? Забыть его как недоразумение? Простить друг друга? Принять?

Есть ли у нас шанс?..

Нет, наверное, чудес не случается. Златон не изменился, он остался всё тем же неискоренимым бабником. Он не смог простить меня, да и я его – тоже.

Но почему же этого мужчину так приятно целовать?..

Златон отстранился, но из захвата меня не выпустил. Так и держал в кольце рук, не позволяя вывернуться. Мне пришлось смотреть на его шею, на вены, выступающие сквозь кожу. Отсчитывать каждый удар пульса.

– Мне не нравится твоя работа… – повторил он с досадой.

– Но она никуда не денется, – я покачала головой. – Повторяю: врач – бесполое существо. Не важно, кого и как я разглядываю. Понятно?

– Нет.

– Тогда придется просто смириться.

Он мрачно кивнул, но не продолжил этот глупый спор.

Мы дождались Моню, кратко обрисовали ей ситуацию (этой даме попробуй не расскажи чего: насмерть заклюет) и поехали в офис Златона, оставив Монику дальше следить за состоянием Платона.

Я надеялась вернуться к нему в ближайшие дни, но все-таки нужно дать себе передышку. Да и разобраться с образом девушки и тем местом, указанным на бейджике, не помешало бы.

В общем, всему свое время.

– Так, сейчас кое-что подпишем – и обедать, – обещал Злат, когда лифт поднимал нас на нужный этаж. – Ты проголодалась?

– Да, наверное… – невнятно ответила я.

Мои мысли все еще занимал недавний поцелуй. На сей раз мы ничего не обсуждали и не извинялись за него, не пытались списать его на ситуацию или переизбыток чувств. Мы просто поцеловались и продолжили жить дальше. Как будто ничего не произошло. Как будто в порядке вещей целовать кого-то вот так внезапно, не спросив разрешения.

Но это не мешало мне копаться внутри себя, задавая один и тот же вопрос: что делать дальше?..

Мы вышли из лифта. В коридоре два работника что-то обсуждали. Думаю, какой-то рабочий нюанс, потому что один показывал на экран планшета, а второй качал головой. Босса они увидели не сразу, зато когда заметили…

Лица их побледнели, глаза выкатились.

– Здравствуйте, Златон Серпович, – проблеял мужчина постарше, а второй открыл рот, но ничего не сказал, словно забыл, как вообще говорить. Планшет он прижал к груди.

– Я смотрю, у вас вообще никакой работы нет? – Злат оглядел мужчин пристально, недобро, словно надзиратель в тюрьме. – Раз есть время шататься и говорить на личные темы. Сколько вы уже так стоите? Сколько рабочего времени потратили на болтовню?

– Мы… мы обсуждали изыскательные работы на новом участке…

– Да вы что? И как, обсудили? – но ответа он дожидаться не стал. – Надежда! – гаркнул Златон; никто ему не ответил. – Да что за персонал! Где вы все шляетесь?!

Он перестал походить на себя прежнего. Мне казалось, что сама орочья сущность проступает наружу, хотя мужчина не менялся в размерах и не зеленел. Но он словно обезумел, желваки ходили по скулам, ноздри раздувались. Его охватило форменное безумие. А всё из-за какой-то ерунды.

Я попыталась отвлечь его, но Златон никак на меня не отреагировал.

– Надежда!!! – крикнул во всю силу легких.

Из дальнего кабинета высунулась одна из его секретарш и побежала на голос начальника, спотыкаясь на каблуках.

– Столы этих двоих вытащить в коридор, – отдал ей приказ Злат тоном, от которого стыла кровь в жилах. – Нравится им работать, подпирая стену, так пусть вообще никуда не ходят. Что насчет тебя… повесь себе на шею колокольчик. Побольше какой-нибудь, чтоб я за километр тебя слышал. Почему я должен орать, чтобы найти собственную секретаршу?!

– Я общалась с вашим партнером, у нас возникла задержка с согласованием договора, я пыталась решить этот вопрос, чтобы не сорвать сроки, – попыталась оправдаться девушка.

– Я очень рад за тебя. Колокольчик найти и повесить немедленно. Исполнять!

Девушка покраснела, но ничего не сказала, лишь ринулась выполнять указание начальник. Понурые сотрудники разошлись по рабочим местам.

– Злат, ты перегибаешь палку, – я поджала губы. – Почему ты считаешь, что твоя команда должна быть важнее для секретаря, чем вся остальная работа?

– Потому что её главный и единственный руководитель – я, и на мой голос она должна откликаться незамедлительно, – рыкнул мужчина.

– Глупая блажь. А эти работники? Они что, за весь рабочий день не могут десять минут поговорить о чем-то отвлеченном? Тем более ты же сам видел: они обсуждали работу!

– Пусть говорят о чем угодно в обеденный перерыв. Работать нужно на рабочем месте. А то пользуются тем, что меня нет в офисе. Доиграются – будут в туалет ходить по расписанию.

Мне не понравился его ответ, испугал, заставил нервно дернуться. Только я начала думать, что могла быть жестока по отношению к Златону, что та уборщица просто оболгала его и он – хороший босс… Как случилось всё это. Абсолютно несправедливая ситуация, от которой мне становилось тошно. Потому что сейчас Злат повел себя не как начальник с большой буквы, а как моральный урод, не умеющий справляться с собственной агрессией.

И этот мужчина мне не нравился. Я не хотела бы целоваться с тем, кто не умеет контролировать себя.

Он и сам постоял с несколько секунд, а потом сказал недовольно:

– Ладно, возможно, ты права. Я мог перегнуть палку. Надежда!!! – Заплаканная девушка выглянула наружу. – Отменить колокольчик и рабочие столы в коридоре. Ограничусь предупреждением.

– Спасибо, – сказала я ему тихо.

У дверей кабинета Злата топталась другая секретарша. Короткую юбку она сменила на не менее короткое платье.

Хм, кажется, я отчасти начала понимать недовольство Златона по поводу «моих» мужиков-пациентов. Мне вот эта девица тоже была неприятна. Она смотрела на руководителя хоть и испуганно-подобострастно, но вызывающе. Ее глаза как будто шептали: «Если вы захотите – я задержусь на несколько часов… вместе с вами…».

А он как раз любитель помощниц, второй брак тому прямое доказательство.

Тьфу.

Так. Что за сцены необоснованной ревности, Диана?! Да пусть он хоть всех баб офиса клеймит собой – тебя это волновать не должно.

– Златон Серпович, – девушка промурлыкала имя начальника. – Там вам кое-что оставил Виталий Юрьевич.

– Что именно?

Злат скрипнул зубами.

– Да вот… – Она приоткрыла дверь в кабинет. – Вот эту сумку… Я ее открыла, а там… матерь божья… деньжищи… Вот охраняю их теперь. Отойти боюсь!

– Достаточно было бы закрыть дверь на замок, а не заниматься ерундой, – закатил глаза Злат, опять становясь угрюмым и агрессивным.

Хотя, как мне казалось, повода особого и не было. Ну прикрывала секретарша какие-то деньги своим телом. И что такого? Её же выбор.

Мы остались вдвоем. Девушка убежала на рабочее место, так и не получив похвалу от босса.

– Откуда Виталя раздобыл такую кучу бабла? – присвистнула я.

Огромная спортивная сумка была доверху набита купюрами. Я даже представить сумму не смогла так сразу. Огромная, это понятно.

– Да я погорячился вчера. – Злат смотрел на деньги очень и очень грустно, как будто не был им рад. – Мы поссорились, и этот придурок сообщил, что украл у меня сто пятьдесят миллионов. В чем, конечно, очень раскаивается.

– Сколько?! – я поперхнулась.

– Вот столько, – мужчина мотнул подбородком в сторону сумки. – Я ему убираться приказал. А он, видимо, решил послушаться и свалил.

Довольным Златон не выглядел. Скорее – наоборот, раздосадованным донельзя.

– Ну, неплохо же. И деньги вернул, и больше такого не повторится, раз сам ушел.

Я не понимала недовольства орка. Как по мне, ситуация вырисовывалась очень даже простая и логичная. Вообще, сам факт кражи меня удивлял.

– Тут другое. Ой – мой единственный друг… был. – Злат пнул ни в чем не повинную сумку. – Ладно, черт с ним. Захочет вернуться – тогда и поговорим. Сам я с ним связываться не буду. Слишком много чести. Пусть наслаждается свободой.

* * *

Моросил дождь. Мелко. Промозгло. Противно.

За два часа бесцельного блуждания по городу Виталик промок, но идти переодеваться ему было некуда. Отдел кадров, рассчитывая его утром, запросил ключи от служебной квартиры. Хорошо, что он, предвидя это, собрал те немногие вещи, что у него были. Большую часть – все то, что было куплено на деньги Злата, оставил там. Теперь на спине висел небольшой рюкзак с отсеком для ноутбука. Он стал бездомным.

В планах было снять койко-место в дешевом хостеле, а там… там будет видно. Возвращаться к отцу категорически не хотелось.

Сзади затормозила наглухо тонированная машина. Виталий машинально обернулся. Дверь переднего пассажирского сиденья открылась, и оттуда вышел… горбун.

Виталик ускорил шаг.

– Ну и куда ты так убегаешь? – Улыбающееся лицо Виктора оказалось совсем рядом. Машина медленно катилась за ним следом. – Можно составить компанию?

– Нельзя, – буркнул Виталя и постарался идти еще быстрее, но и такой темп для Ковтуна проблемой не был. Виталик резко остановился и схватил горбуна за грудки. – Отвали от меня!

Двери машины моментально открылись, оттуда высунулось три громилы, но Виктор поднял руку, жестом приказывая не вмешиваться. Громилы послушно уселись на место.

Виталик, оценив обстановку, выпустил горбуна. Тот покачнулся, но устоял на ногах.

– Проваливай. Нам не о чем разговаривать, – буркнул программист, снова зашагал по тротуару.

– Можешь поделиться со мной своими переживаниями, – с участием предложил Виктор, идя рядом. – Ведь для этого и существуют друзья.

– Ты мне не друг.

– Ну, это пока, – подмигнул Ковтун. – А вообще, ты, приятель, признаюсь, меня приятно удивил. Не ожидал, что вот так вот возьмешь и признаешься.

– Чего ты ожидал? Что я буду работать на тебя? – выплюнул Виталик, чувствуя, как в нем поднимается волна гнева. Это все из-за этого низшего! Это из-за него лучший друг выгнал его прочь. Из-за него теперь нет дома. Из-за него некуда идти, непонятно, чем заниматься дальше, и вообще непонятно, зачем чем-то заниматься…

Захотелось снова схватить его, встряхнуть хорошенько, наорать.

– Ударь, если хочешь. – Виктор продолжал улыбаться. – Если так тебе будет легче.

– Чтобы твои шестерки потом на мне потоптались? – фыркнул Виталик, качая головой.

Гнев отступил так же легко, как и пришел. Во всем, что случилось, виноват был не Ковтун, а он сам. Не Ковтун свистнул у друга кучу денег.

Виктор поморщился:

– Не самое приятное слово. Знаешь, когда-то я и сам, можно сказать, был шестеркой, так что предпочитаю не использовать это определение.

– Рад за тебя, – бросил Виталя и, чтобы отделаться от навязчивой компании, поспешил перейти дорогу, но горбун и туда устремился за ним.

– Да ладно тебе, ну брось. Сам подумай, куда ты сейчас пойдешь?

– Ну уж явно не с тобой. Я не собираюсь помогать тебе вредить Златону. Он мой друг.

– Хорош друг, дал тебе под зад, как напакостившей собаке.

– Да что ты вообще знаешь…

– Я все знаю. Хочешь правду? Если вернешься к своему ненаглядному орку, заскулишь как нашкодивший домашний питомец, повиляешь хвостом, – он тебя примет. Потреплет, конечно, еще для приличия, будет долго припоминать твой промах. Но примет.

– С чего ты взял? – Виталик спросил недовольно, а вот внутри тут же закопошился червячок сомнений. Может быть, и правда вернуться к Злату? Если есть возможность, что тот все же простит?

– Я хорошо знаком с таким типом. Мой старый хозяин был точно таким же. Помню, как-то я провалил задание, – его взгляд чуть затуманился, будто бы горбун смотрел не вперед, а сквозь. Смотрел в прошлое. – Я и до этого говорил хозяину, что это рискованно, что у меня не готовы ходы к отступлению, но он не слушал…

Горбун вдруг замолчал. Несколько раз открыл и закрыл рот, точно у него вдруг просто выключили звук. Потом сухо кашлянул, невесело улыбнулся чему-то и продолжил глухим язвительным тоном:

– Все действительно пошло о-о-о-очень плохо. Но хуже всего было возвращаться с провалом. Хозяин приказал меня избить и выбросить на помойку. Это не метафора, меня засунули в мусорный бак… Какое-то время я бродяжничал. Мне пришлось убить парочку бездомных, чтобы восстановить силы. Не самая приятная еда, пусть и грязных секретов у каждого хоть отбавляй… по-настоящему грязных, – он хохотнул как над отменной шуткой, приподнял брови, мол, понял каламбур?

– И что потом? Ты решил, что с тебя хватит, и ушел в свободное плавание? – Виталию стало по-настоящему интересно. Как если бы он слушал про то, что ожидает его самого.

– Нет, конечно. Я приполз на коленях и умолял меня простить. Я не мог представить себе жизни без своего хозяина. Он мне был и матерью, и отцом, и богом в одном лице. Я сделал все и даже больше, чтобы загладить свою вину. Не допускал больше промахов. И знаешь что?

– Что?

– На это и был его расчет. Потому что, в конечном итоге, о таких, как они – мой бывший хозяин и твой Златон – нужно знать одно. Такие, как мы, нужны им куда больше, чем они нам.

Виталик зябко поежился, но отнюдь не от холода.

– Златон не такой.

– Нет, такой. И ты это прекрасно знаешь.

– Он считает меня другом.

– Да какая к мавкам разница, как он тебя называет. Друг, шестерка, правая рука, левая нога. Если все, что он позволяет – это лизать его ботинки, то суть от этого не меняется.

Виталик сжал зубы. Он знал, что горбун пытается им манипулировать. Отец тоже частенько использовал похожие приемы. Вот только слишком много из того, что сейчас говорил Ковтун, перекликалось с обидой и болью в душе. С тем, что говорил сам Златон вчера вечером.

– И что было потом? Ты до сих пор ему служишь? Своему хозяину.

Лицо Виктора мучительно дернулось. Фальшивая улыбка сползла, уступив на пару мгновений место настоящим чувствам. Это было что-то очень болезненное.

– Он умер.

Виталик смутился. Показалось, что он подсмотрел личное, стыдное, что он не должен был видеть.

– Соболезную, – сказал невпопад. Хотя при чем тут соболезнования. По тому, с каким ехидством горбун рассказывал о лизании ботинок, с него сталось бы самому пришить своего босса.

– Не стоит.

Какое-то время они оба шли молча. Машина Ковтуна плелась за ними как мрачный жнец.

– Так и будешь за мной идти? – не выдержал, в конце концов, Виталик.

– Ты мне все еще должен сто пятьдесят миллионов, – гаденько улыбнулся Виктор. – Забыл?

Виталик резко остановился. Дьявол… он и правда должен горбуну хренову кучу денег. Мужчина стиснул зубы, перебирая в уме варианты, где можно быстро достать нужную сумму.

– Я верну.

– И как?

– Ограблю банк, – пожал плечами программист.

Сказав это, он понял, что действительно смог бы так поступить. В уме даже начал выстраиваться план, чтобы остаться непойманным. Записать самораспаковывающийся вирус на флешку, а потом прийти в захолустный офис мелкого банка, воткнуться в любой компьютер… Пожалуй, так будет надежнее и быстрее, чем действовать удаленно, но есть риск попасть под камеры, хотя если получится войти в систему безопасности банка…

Виктор расхохотался.

– Парень, ты мне определенно нравишься.

«А ты мне нет!» – хотел ответить Виталий. Просто из чувства противоречия. Но промолчал. Потому что, несмотря ни на что, горбун своего добился. Виталик действительно ощущал себя отчасти похожим с этим низшим.

– Ладно. Давай начистоту. Я не собираюсь тебя просить вредить Златону. Да и даже твои таланты гениального хакера мне особо ни к чему. Пока. Но вот есть кое-что, в чем ты можешь мне быть очень полезен. После смерти моего хозяина пришлось избавиться от большей части высших, что на него работали. Такие, как мы, для них – грязь под ногтями. В общем, теперь у меня проблема в общении с людской бюрократией. Куча мелких бизнесов, подпольные игровые клубы, рестораны, базы отдыха и еще много-много всего. А низшие с людьми не особо ладят, сам знаешь, как их от нас корежит. Бесятся, слюной брызжут, сразу начинают впадать в истерику или злиться. Боюсь, я так перебью всех подчиненных.

Он поморщился, как если бы уже убил парочку человек, среагировавших на его натуру нечисти. Впрочем, наверняка так и было.

– Я тут при чем?

– Ты свой. Тебе не надо объяснять, кто мы и что мы. Ты можешь свободно общаться с людьми. Я хочу, чтобы ты стал моим… представителем. Ну же, соглашайся. А решишь уйти от меня – держать не буду. В конце концов, что ты теряешь? Новый опыт, новые знакомства.

Виктор протянул ему руку. С такой улыбкой, как у горбуна, предлагают подписать кровью контракт на продажу души, не меньше.

– Ну, или можешь ползти просить прощения у орка или у отца. Кто из этих двоих тебе нравится больше? Они оба будут рады принять тебя, чтобы взращивать чувство вины и признательности за второй шанс. В конце концов, кто я такой, чтобы тебя осуждать? Сам в свое время поступил именно так.

Виталик сглотнул, а затем, точно шагая в пропасть, пожал протянутую ему руку. Потому что осознал, что если не сделает этого сейчас, то действительно пойдет к Златону просить прощения. Будет извиняться, унижаться… и Злат его простит. Только никакой дружбы между ними уже тогда точно больше не будет.

* * *

Мы еще какое-то время побыли в офисе. Злат отнес куда-то сумку и вернулся мрачный, как грозовое облако. Увидев его, я сдалась и согласилась пообедать где-нибудь.

– Только условие: поехали туда, где меня не будут называть «спутницей», – усмехнулась я, выходя из его кабинета. – Пусть это будет место, где ты еще не бывал.

– Вот это ты мне, конечно, задала задачку, – мужчина задумчиво почесал в голове, а затем развел руками. – Тогда я разве что могу предложить купить шаурму и погулять по набережной.

Он явно произнес это с иронией. Ну действительно, где владелец «Молнии» и где шаурмячные с быстрыми перекусами? Но я все же на миг представила нас, жующих на ходу завернутые в лаваши салаты с курицей (со студенчества не ела ничего подобного, да и дома готовить дешевле). Почему-то в моем воображении мы смеялись, болтали, ярко светило солнце, и голуби шли по пятам, выпрашивая еду. Не деловой обед, а свидание.

Хотя этот обед и так не сильно деловой. После нашего поцелуя-то.

– Злат, я… – запнулась, не уверенная, что точно хочу ему сказать. Что не готова к возобновлению отношений? Так вроде никто и не предлагал. Это я сама себе нафантазировала. – Знаешь, я поняла, что очень устала. Отвези меня лучше сразу за вещами.

Так будет правильнее всего.

Сидящая за своим столом секретарша, слышавшая наш разговор, расширила глаза от удивления, на ее лице большими буквами читалось: «Соглашайся, дура! Я бы согласилась не то что на шаурму, на чебурек рядом с господином Адроном! Да даже на заплесневелую корку!».

Орк же отказов принимать не умел, всем своим видом показывая, что не согласен. Домой он меня не повезет (уж тем более ко мне). Но всю его заготовленную речь перебил телефонный звонок.

– Слушаю, – он моментально стал серьезным. – Привет, Дит. Что-то с Платоном?

С каждой секундой он хмурился все сильнее:

– Стой. Еще раз. Что значит «активировали извне»?

И снова долгое молчание. Несколько минут брат Златона рассказывал ему, и было слышно только мрачное: «Угу. Угу…».

– Это должен быть кто-то, кто знал, что за посылку заказал Платон перед тем, как впал в кому. Кстати. Ди сегодня кое-что узнала… Да, она сказала, что видела одну девушку, связанную с Платоном. Зарисовала ее бейджик, сейчас я сфотографирую записи и перешлю тебе.

Повесив трубку, орк махнул мне рукой, но я и сама уже поняла, что он хочет, и вытащила из сумочки свои заметки.

Подала блокнот, орк сфотографировал его и тут же отправил фото. Хотел что-то мне сказать, но тут заметил притихшую секретаршу.

– Идем, – потянул за локоть.

– Что-то случилось?

– Пришли результаты обследования кейса, – мрачно кивнул мне Злат. – В машине расскажу.

Я напряженно кивнула, больше не задавая лишних вопросов. Очевидно, что не стоило обсуждать это при подчиненных-людях, которые ловят каждое слово босса, лишь бы угодить.

Тут еще раз позвонил телефон.

– Опять Дит. – Злат несколько секунд смотрел на экран, будто бы ожидая, что звонок прекратится. Но тот продолжал играть клубную мелодию. – Слушаю.

Пожалуй, даже новости о кейсе он слушал не с таким траурным лицом.

– Я-то тут при чем? Если не берет трубку, значит, не хочет с вами разговаривать. Я ему мать или отец? – Он сердито отключился, затолкал трубку поглубже в джинсы, а потом еще быстрее потянул меня к лестнице.

– Тебя спрашивали про Виталика? – догадалась я.

– Не будем об этом.

Уже на лестнице догнала секретарша Злата:

– Подождите, вы забыли, – и протянула мне блокнот.

Это все ожидание плохих новостей. После нашего со Златом поцелуя на душе полный раздрай, так еще и напоминание о гигантских щупальцах и змееголовых монстрах, которые чуть нас не убили – вот и забываем банальные вещи.

Оказавшись в машине, он какое-то время молчал. Я не торопила, понимая, что сейчас он обдумывает дальнейший ход.

– Извини, наверное, действительно лучше будет тебе заехать к себе домой. Вещи заберешь и без меня. Я подброшу тебя до офиса «Цербера», передам с рук на руки кому-нибудь из близнецов, и они отвезут, если ты не против.

– Не против. Но лучше поеду сразу к тебе, одежда никуда не денется, потом за ней съездим, – спорить смысла я не видела. Новости должны быть действительно из ряда вон, раз уж Злат решил отменить обед. С его любовью к еде это нонсенс. – Расскажешь, что случилось?

Я не давила, предоставляя право ему самому решать.

– Как я и сказал, Дит обследовал кейс, – он устало вздохнул и потер виски привычным жестом. – Там какая-то вуду-тарабарщина, но суть не в этом. Он сказал, что «зеркало», то есть тех чудовищ, что на нас натравили, должен был кто-то активировать. Что само по себе оно не могло сработать. Понимаешь, что это значит?

– Хм… – я задумчиво закусила нижнюю губу. – Это мог сделать только кто-то, кто точно знал, что в кейсе. Кто был в курсе экспериментов Платона.

– Угу. – Лицо Злата вдруг ожесточилось. Скулы побелели от напряжения. Вот только вряд ли он сейчас думал о той девушке, чьего лица я даже не смогла разглядеть. Да и судя по тому, что Платон работал в лаборатории не один, у него могла быть целая команда.

– Ты подозреваешь еще кого-то? Кроме тех, кто мог помогать Платону в экспериментах.

– Не совсем. Был кое-кто еще, кто точно знал обо всем, что творил брат, – голос орка дрожал от напряжения.

– То есть ты думаешь на кого-то конкретного?

Злат покачал головой:

– Нет, я уверен, что он не задействован. Но допрос следует начать именно с него.

В ответ на мой непонимающий взгляд он усмехнулся и, криво улыбнувшись, добавил:

– Серп Адрон. Любимый папочка. Нужно задать ему пару вопросов.

Глава 9

Злат подбросил меня до «Цербера» и уехал, оставив с одним из близнецов. Я их различать так и не научилась, знала только, что всего парней трое: Александр, Алексей и Альберт – и они похожи друг на друга как три капли воды. Если бы при сегодняшней встрече Злат не сказал, пожимая близнецу руку, «Альберт за тобой присмотрит», я бы и не догадалась, кто конкретно меня охраняет.

Даже как-то стыдно, что каждый раз всматриваюсь в них и пытаюсь интуитивно определить, с кем общаюсь. И никогда не получается! Вот как будто три абсолютно идентичных человека (точнее – нечеловека, они же оборотни). Без единого отличия.

Это накладывало некоторые проблемы в общении. Я не была забывчива, хорошо запоминала людей, но из-за того, что не различала близнецов, то не всегда могла определить, кому что рассказываю. Я говорила про свою профессию с Алексеем или Александром? А с кем шутила по поводу вредного характера Злата? Кому из них обмолвилась про наш с ним брак?

Правда, иногда мне казалось, что парни друг с другом меня обсуждают, потому что на любую мою историю, вроде бы рассказанную одному брату, другие реагировали словами:

– Да-да, помню, ты говорила об этом.

Как они могли помнить, если я делилась ею только с кем-то из братьев? Я же вроде не страдаю провалами в памяти…

Вот и сегодня села в машину к Альберту и попыталась идентифицировать, о чем мы общались ранее. Не хотелось ехать в полной тишине.

– Как там Платон? – поинтересовался мой телохранитель. – Что-нибудь получилось разузнать? Не думай, я не из праздного любопытства. Мы с братьями очень волнуемся за него…

Злат после первой же встречи с Александром успокоил меня, что они с близнецами близки, поэтому я могу ответить на нейтральные вопросы парней, не боясь выдать что-нибудь лишнее. Они – не обычные работники «Цербера», а почти родня. Могу и не говорить с ними – никто не заставляет. Но мы как-то сразу нашли общий язык, близнецы оказались неплохими парнями, так что я не видела смысла специально умалчивать.

Подробностей не расскажу, но в двух словах – почему бы и нет.

– Да так, всего понемногу, – я вздохнула. – Пока сложно систематизировать данные и понять, помогут ли они в дальнейшем. Будем пробовать ещё.

– Надеюсь, у тебя получится, – Альберт пристегнулся ремнем безопасности, вырулил с парковки бизнес-центра. – О, хотел рассказать. Помнишь, ты говорила про лечение сильной головной боли с помощью электромагнитного излучения? Так вот, я заказал то устройство, которое ты советовала. Работает. Приступы стали значительно реже.

Хм. Я действительно об этом говорила, только вот с Алексеем, а не с Альбертом. Прекрасно запомнила, потому что одним из ученых, предложивших лечить мигрень электромагнитом, был Алексей Иванович, мой преподаватель.

Конечно, можно списать на то, что один брат сказал другому о проблеме, но в моей голове всё ещё крутились картинки воспоминаний Платона. Меня будто ударило осознанием.

Там, в лаборатории, Платон говорил с неким Алом. Злат тоже называл парней то полным именем, то коротко – Ал.

… головные боли и обильные носовые кровотечения…

…вы с братьями мне слишком дороги…

…эксперименты с объединенными сознаниями…

Кусочки пазла собирались воедино, заставляя меня всё больше холодеть от собственной догадки.

В кипе медицинских записей по Платону была информация о близнецах с объединенным сознанием. Только вот без имен и какой-то конкретики об их личностях. Златон предположил, что это может как-нибудь помочь – но я особо внимания не заостряла. Мне-то всё равно на каких-то близнецов. Проблема Платона была другой.

Но сейчас я зацепилась за оба момента. Сложила их воедино.

– Ты можешь не отвечать, – мой голос звучал тихо. – Близнецы, у которых одно сознание на троих – это вы?..

Альберт вздрогнул, но медленно кивнул.

– Да.

Не может быть!

Я поежилась. Как страшно. Их объединили в раннем детстве, не спросив разрешения, разрушили их жизни, лишили самостоятельности.

– Можешь не отвечать, – повторила ещё раз. – Объединенное сознание – это как? Всё, что слышит один из вас, знают и остальные? Вообще всё? Любую мелочь?

– Угу.

– Получается, если ты сейчас со мной, то другие в курсе, чем мы занимаемся?

– Именно. Они даже могут посмотреть моими глазами или взять управление телом на себя. Как ты догадалась? – Альберт бегло глянул на меня через зеркало заднего вида.

– Я кое-что увидела в прошлом Платона. Он что, ставил на вас опыты?

Альберт резко покачал головой.

– Нет. Платон пытался нам помочь. Совсем разъединить нас нельзя, но он хотел выстроить между нашими личностями стену, позволить хоть ненадолго побыть наедине с самими собой. К сожалению, не получилось.

Ничего себе…

Я бы с удовольствием допросила Альберта, но понимала всю некорректность данного занятия. Мне и так открыли чуть больше исключительно из-за доверия, нельзя лезть в душу грязными ногами с допросом. Возможно, потом мне придется уточнить некоторые детали – если это понадобится для дела Платона. Пока же лучше промолчать.

Хотя научный интерес во мне прямо-таки рвался наружу. Это же надо. Единое сознание. Три самостоятельных человека, объединенных одним разумом.

Я как будто стояла на пороге научного открытия. По крайней мере, ощущала себя именно так. Никогда в своей жизни не сталкивалась с чем-то подобным.

– Ничего, что я задаю такие вопросы?

Он равнодушно пожал плечами.

– А чего в них такого? Ты явно небезразлична Златону, ты пытаешься помочь Платону, ты наверняка читала информацию о нас и когда-нибудь заинтересовалась бы деталями. Как-никак, ты доктор, значит, умеешь хранить врачебную тайну. Считай, что это заболевание такое, – он хмыкнул, сравнение было несмешным и неправильным. – Ничего не случится, если ты узнаешь чуть больше и используешь это знание, чтобы вытащить Платона. Но мы надеемся на сознательность с твоей стороны. Это не та вещь, о которой стоит распространяться, даже самым близким людей.

– Я никому не скажу.

Да и нет у меня этих близких людей… вообще никого нет.

– Спасибо за понимание. Так куда тебя отвезти?

Я машинально назвала адрес Злата и задумчиво уставилась в окно.

Интересно, почему Альберт считает, будто старший Адрон ко мне что-то испытывает?

Конечно, после нашего поцелуя у меня и самой начали возникать определенные вопросы. Невозможно же целоваться с таким упоением и без особых чувств? Да даже с обычной симпатией – невозможно! Как будто между нами что-то большее, как будто плотины прошлых ошибок были разрушены, и нас снесло штормовой волной. У меня щеки полыхали, стоило вспомнить, как он вжимал меня в себя, как обхватывал талию руками, как смотрел… не отрываясь… будто силился заново рассмотреть.

Или я опять себе надумываю лишнего? У Златона было столько женщин, что он наверняка сам уже не разбирается, кого и как нужно целовать… он делает это так же машинально, как я – провожу осмотр. Без единой эмоции.

Я запуталась в наших с ним отношениях, но одно знала точно: я не готова вновь лезть в омут с головой. Довериться Златону, вновь открыться перед ним – ни за что. Он обманет, сломает меня или просто уйдет – а мне тратить новые восемь лет на лечение? Вновь сходить с ума, пытаясь жить без него? Искать в каждом мужчине его черты и сбегать, так и не найдя ничего общего?

Ему легко. Он переступит через меня точно так же, как переступал через остальных своих «спутниц». Для него я – лишь очередная галочка в списке достижений. Причем галочка потрепанная, ведь он меня однажды уже добился.

Поэтому никакого сближения. Решено. Пусть лучше мы будем огрызаться друг на друга, как в первые дни, и смотреть исподлобья, но без поцелуев, способных запустить цепную реакцию.

Впрочем, моя твердая уверенность в том, что нужно отдалиться от Златона, не мешала волноваться за него. Думать. Нервно кусать губу. Злат не предложил поехать вместе с ним к отцу, предпочел всё сделать сам, без моего присутствия.

Я знала, что тот заключен под стражу в магической тюрьме – «Теневерс» – и содержался под пристальным наблюдением Арбитров. Неизвестно, пустят ли те вообще Злата к Серпу Адрону. Но если пустят…

Я переживала за него, за его душевное спокойствие. Злат ненавидел своего отца, ему пришлось переступить через себя уже для того, чтобы решиться к нему пойти.

Надеюсь, того получится допросить.

Мы ехали по уже знакомым улочкам к элитному дому в центре столицы, и я думала: как жаль, что я никогда не смогу считать квартиру Злата своим домом. Жаль, что не смогу обустроить ее по-своему, развесить наши общие фотоснимки. Комнаты на восточной стороне стали бы прекрасными детскими – много солнечного света, хороший вид из окна. А в центральной спальне жили бы мы сами.

Я бы добавила сюда уюта и красок.

Но увы.

Наше будущее давно в прошлом.

Телефон зазвонил, отвлекая меня от грустных размышлений. Я глянула на экран – моя соседка этажом ниже, тетя Зина, обладательница четырех кошек и дурного нрава.

– Здравствуйте… – только и успела ответить я.

– Ты что творишь, юродивая?! – визгливо вскрикнула соседка. – Как у тебя совести вообще хватает?!

Альберт непонимающе прислушался, хотя это было необязательно – вопли тети Зины можно было разобрать за три метра от телефона. Понятнее они от того не становились.

– Я полицию вызову, тебя посадят за такие подлости! – угрожала она, переходя на ультразвук. – Весь мой ремонт испортился, коза ты драная! Ты мне миллион должна теперь! Нет, два миллиона!

– Да что произошло?!

– Что произошло? – переспросила она елейным голоском и вновь закричала: – Ты весь подъезд заливаешь, вот что произошло!

Мои глаза расширились от удивления. Альберт, не спрашивая ничего, развернулся на первом же повороте – и помчался в сторону моего настоящего дома.

* * *

Теневерс находился в двухстах километрах от столицы, на границе с соседней областью. Когда-то здесь располагалась выстроенная в конце девятнадцатого века усадьба богатого промышленника. По виду она напоминала европейский средневековый замок, именно такой, как показывают в фильмах и рисуют в книгах – с многочисленными башенками, бойницами, конусообразными крышами и прочими украшательствами.

Вокруг – некогда парк, сейчас уже превратившийся в заросший неухоженный лесок.

Серпа Адрона приговорили к тридцатилетнему сроку в Теневерс за использование темной ворожбы высшего порядка и к пожизненному лишению магии. Хотя сам Злат втайне мечтал, что того казнят.

Вот только большую часть действий Серпа расценили как «домашнее насилие», потому что они были направлены на детей – родных и приемных.

«Это будет плохим примером, если мы будем лезть в дела семьи, может вызвать взрыв недовольства, а сейчас обстановка и так накалена до предела…» – слышал он от Арбитров.

Одна мысль о том, что этот ублюдок когда-нибудь может выйти на свободу, приводила в такую ярость, что контролировать себя было практически невозможно.

И, тем не менее, сейчас он был здесь. Потому что на кону стояло куда больше, чем собственная жажда мести.

Замок был обнесен металлическим профильным забором зеленого цвета, совсем не вязавшимся с изысканной красотой башен. Впрочем, с дороги никакой красоты и не было – только множество предупреждающих табличек и руины.

Чары надежно скрывали истинную суть этого места и отпугивали желающих устроить фотосессию на развалинах.

Подъехав к границам охраняемой зоны, Злат увяз в дорожной грязи.

На небе было ни облачка, но, несмотря на это, дорогу развезло до такой степени, что ни пройти, ни проехать.

Орк хмыкнул, а затем вытащил из кармана жетон-пропуск.

Воздух вокруг завибрировал, грязная, покрытая лужами и колдобинами грунтовка преобразилась в ровный чистый асфальт, упиравшийся в кованую арку, нелепо смотревшуюся рядом с зелёными профлистами.

На арке затейливым каллиграфическим шрифтом было сложено из огромных металлических букв «Теневерс».

За пропуском пришлось идти к Арбитрам, спасибо бабе Рае, его родной прабабке, что оперативно смогла договориться о встрече.

Вот только сама встреча прошла довольно бестолково.

Сандара Вуантовна, к которой он пришел, была старейшей из Арбитров, насколько он знал. Она не любила показную роскошь и современные приспособления, в ее кабинете всюду были изъеденные молью ковры и древняя мебель. И, тем не менее, находясь рядом, невозможно было не ощутить всю её мощь и силу.

– Сандара Вуантовна, спасибо вам, что приняли. Целую ваши прелестные ручки.

И он тотчас же приложился к сморщенным сухим пальцам.

– Ой, льстец! – захохотала женщина. – Кланяйся от меня Райке. Как она?

Ну да, с прелестными он, пожалуй, погорячился. Ведьма хоть и была высшей, но способность превращаться в огромную жабу все же накладывала определенный отпечаток на ее облик.

– Сказала, не умрет, пока не женит меня. Так что, надеюсь, бабушка будет жить вечно.

Сандара вновь расхохоталась, по-девичьи заливисто, запрокидывая голову и раскидывая в сторону руки. Отсмеявшись, она утерла выступившие слезы и вытащила из кармана жетон.

– На вот. Пропуск в Потемки. Ты же за этим пришел?

– Сандара Вуантовна, вы знаете ситуацию с Платоном, мы нашли способ его вытащить, но нам нужны сведения, которые есть у Серпа. Мы с Дитом обсудили ситуацию…

– Ваш Серп с головы до пят увешан кровными клятвами, – поморщилась старуха, вмиг становясь серьезной. – Даже для того, чтобы допросить вашего отца по поводу того, где он откопал ритуал «Цербера», где хранит все свои наработки, нам пришлось кровника с другого конца света притаскивать.

Да уж. Маги крови, способные снимать любые проклятия и распутывать плетения нерушимых клятв, так, словно те не срастались с аурой, а были просто шнурками на запястье, являлись еще большей редкостью среди нечисти, чем баюны.

– Думаю, то, что нам надо, он сам расскажет. Но вряд ли сделает это просто так.

– Пытать его бесполезно, – брезгливо пожала плечами Сандара. – Мы пробовали.

– Вот поэтому мы с Дитом хотели попросить… – он протянул заранее подготовленное ходатайство.

Старушка, подслеповато щурясь, пробежала глазами по тексту:

– Что ж, – она размашисто подписала бумагу. – Если считаете, что поможет. Только помни, как только отдашь это Освальду, оно вступит в силу. Назад не заберешь.

Освальдом звали начальника Теневерса. Злат видел его всего пару раз – здоровенный мрачный тип, вечно кутающийся в длиннополое черное пальто. По слухам, он сам был куда большим заложником тюрьмы, чем все сидельцы вместе взятые.

Он уже уходил, когда старушка окликнула его в дверях.

– И да, есть способ обхода кровной клятвы. Если будет нужно, попроси Освальда, скажи, Сандара велела, тогда он подсобит. Он может включить в нее еще одно звено. Но только одно. Тебя, например. Рассказать никому ничего не сможешь, но сам правду узнаешь, – проскрипела бабка.

И вот сейчас, входя в мрачное здание, Златон не мог не задаться вопросом. Почему все же Сандара решила, что способности Освальда ему пригодятся?

У дверей Теневерс охраняли две высокие тени. Плотные, почти осязаемые. Говорили, что это души тех, кто сгинул здесь, обреченные навечно служить мрачному замку.

Златон протянул жетон, после чего тени расступились, пропуская его. Одна из них скользнула вглубь замка, должно быть, за своим хозяином.

Не будь у него пропуска, вряд ли бы он смог пробиться сюда даже в боевой форме. За последние двести лет из Теневерса не было ни одного побега. Тени не отпускали.

Орк осмотрелся. Некогда роскошный особняк сейчас был не в лучшем своем состоянии, но все равно здесь не чувствовалось особо давящей или гнетущей атмосферы. Наоборот – вид открывался хороший. Высокие потолки, много воздуха, даже света.

Вот только заключенные содержались в многоуровневых подвалах, и там, он был уверен, уже не так легко дышится, как на поверхности.

– Златон Серпович, – к нему уже спешил начальник и единственный живой, кроме теней, служащий тюрьмы, Освальд. – Сандара Вуантовна звонила насчет вас.

Он выглядел так же, как и последний раз при их встрече. Не молодой и не старый, с отсутствующим лицом, без единой эмоции. Длинные черные волосы, длинный черный плащ, словно не летом они встретились, а поздней осенью.

– Идемте.

Они двинулись вперед по длинному извилистому коридору со множеством запертых дверей. Злату даже казалось, что многие не открывались столетиями, так дряхло выглядели заржавевшие замки на них. Шли мимо вышитых старинных гобеленов, с которых взирали основатели тюрьмы. Суровые, мрачные колдуны и колдуньи, на них даже смотреть лишний раз не хотелось – казалось, они впиваются в тебя взглядом и сосут жизнь, будучи обычными портретами. Злат знал: в Теневерсе не всегда царила справедливость. Раньше здесь держали неугодных узников, противников устоявшегося магического режима. Тысячи безвинных погибли в этих стенах.

Впрочем, многие из основателей в дальнейшем здесь и сгинули. Так сказать, подготовили почву для безвременной кончины.

На полу потрескалось мраморное покрытие, и под ногами скрипела каменная крошка. Глубокие трещины словно резаные раны ползли по стенам. Эхо шагов терялось в высоких стрельчатых сводах. Это место было очень красивым когда-то давно. Сейчас же оно увядало, разрушаясь, но всё ещё вызывало легкий трепет – будто прикасаешься к чему-то старинному и потому бесценному.

– Вам совсем никто не помогает тут? Только эти… тени? – не выдержал давящего молчания Злат.

– Это я им помогаю, – усмехнулся Освальд. – Правда, скоро работы прибавится. Возможно, придется искать еще помощников.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вы же знаете о даре вашего отца. Удерживать души от смерти. До того как попасть в мои Потемки, он заключил много контрактов со старыми влиятельными семьями. А теперь мы его изолировали. Лишили магии. Вот он и перестал души удерживать.

Освальд вздохнул так, словно не был уверен, что они приняли действительно верное решение.

– Сейчас идет переделка сфер влияния, – мужчина неопределенно поцокал. – В Потемках прибавится гостей.

Не было понятно, огорчает его это или, наоборот, радует.

А вот Злат неожиданно подумал о Вяземском. Ведь тот, по словам Дианы, умер аккурат после того, как отца лишили магии.

Правда, то, что отец мог заключить сделку со старым пауком, никак не укладывалось в голове. Они если и не были заклятыми врагами, то недолюбливали друг друга точно. О, сколько милых сердцу эпитетов наговорил Злату Вяземский в отношении отца в тот единственный раз, когда они попытались найти общий язык ради Дианы. Впрочем, потом паук перешел с отца на мать и всех остальных братьев. Все закончилось скандалом.

Дитрих, после того как взял управление «Цербером» на себя, перетряхнул все старые контракты – там точно не было Вяземского. Он бы сообщил.

И, тем не менее, почему сейчас ему казалось, что Серп и паук были связаны, а в голове настойчиво крутилась мысль: «Что же он такого сделал, что отец взялся охранять его душу?».

Они спустились с так называемого административного на уровень ниже. Туда, где находились пленники замка. За крепкими дверями, пропитанными магией, бились в агонии безумные обитатели Теневерса. Злат слышал, как они кричали, как пытались ломиться наружу. Звякали антимагические кандалы. Казалось, заключенные кости готовы были себе переломать за возможность выбраться. Кто-то орал. Кто-то молился. Кто-то распевал дьявольские песнопения на незнакомом языке. Монотонно скрежетал металл – кто-то ежечасно, ежеминутно, ежесекундно скребся в двери, сходя с ума лишь сильнее от этого своего занятия.

Освальд никак не реагировал на «жителей» тюрьмы. Он спокойно продвигался вперед, мимо камер, изредка лишь прислушиваясь к одному ему понятным звукам. Златону было не по себе. Казалось, все людские страдания собраны в этом месте. Впрочем, несмотря на это, он считал, что отец заслуживает высшей меры наказания, а не заключения в теплом закрытом помещении в относительном комфорте.

Сзади лязгнул засов, отрезая от него завывания прочих арестантов. Небольшая комнатка три на два метра. Посередине тяжелый металлический стол, приваренный к полу. В стол было вмуровано тяжелое кольцо, от которого цепь тянулась к узнику.

Помимо прочего, оно служило также своеобразным детектором лжи. Стоило узнику солгать – и металл нестерпимо нагревался.

– Это так мило с твоей стороны, навестить старика, – издевательски протянул Серп Адрон.

Отец выглядел гораздо хуже, чем во время их последней встречи. Сухие черты теперь смотрелись нездоровой худобой, щеки окончательно впали, длинный нос казался еще крупнее на осунувшемся лице. Длинные седые волосы свисали вокруг лица немытыми патлами.

И лишь глаза все еще ярко сверкали уверенностью и скрытой силой. Он все еще был очень опасен.

Златон сел за стол напротив мужчины. Тот угрожающе тряхнул закованными в кандалы запястьями, отчего кольцо на столе жалобно звякнуло. Будто бы показывая: освободи ему руки – он придушил бы сына прямо здесь и сейчас. Безо всякой магии и даже боевой формы.

– Итак, чем обязан? – не выдержал отец, не дождавшись ответа.

Златон не спешил, обдумывая каждое слово. Отец явно не захочет говорить ему ничего просто так – нужен предмет для торга. В противном случае, Серп начнет гадить нарочно. Вот только устроит ли его предложение Злата?

– Решил лично проверить условия содержания. Достаточно ли ты тут страдаешь.

– У меня все прекрасно. – Серп осекся, мучительно дернувшись. Должно быть, сработал откат от цепи. Чуть помолчав, тот продолжил говорить, но уже тщательнее выбирая слова. – Трехразовое питание. Здешняя кухня лучший образец отборного дерьма. Развлекательная программа из криков сумасшедших утром, днем и особенно по ночам. Из окна мотивирующий и вдохновляющий вид на бетонную стену. – Речь была наполнена пафосом и ядом. – А как поживают созданные мной корпорации? «Цербер»? «Молния»? «Посейдон»?

То, как быстро он сменил тему, о многом давало знать. Златон внимательно смотрел на детали, которые не бросались в глаза сразу. Костяшки пальцев, избитые в кровь, поломанные ноги, то, как нервно Серп качал ногой, смотрел, почти не мигая.

– Всё замечательно, доходы растут.

Хм… Сандара говорила, что в случае их ходатайства Арбитры смягчат отцу условия. Например, добавят короткие получасовые прогулки или из подвалов переведут на уровень выше. Мысль об этом приводила в ярость, но, когда на одной чаше весов стояла жизнь Платона – он был готов идти на уступки.

Леший побери, да он даже Диану готов простить за ее предательство, если она поможет вылечить брата!

– Как интересно получается, да? Детки захотели мою империю, – с гаденькой улыбочкой произнес Серп. – Но не меня самого. Как это называется?

Отец сделал вид, что прислушивается к чему-то. Возможно, к голосам в голове. Злат бы не удивился, если бы так и оказалось. Отец выглядел истинным безумцем.

– Можешь называть меня подлецом. Меня это вполне устраивает.

– Вы пытались меня убить, а когда поняли, что не выйдет, заточили сюда, – он несколько раз ударил в ладоши, будто аплодировал. – Нет, как отец я вами горжусь. Решить проблему любым способом – это именно то, чему я всегда вас учил. Вы молодцы, – он понизил голос, проникновенно добавив: – Ты молодец. Ты ведь это хотел от меня услышать?

– Поздно играть в заботливого папочку. Не находишь?

Серп вдруг расхохотался, одновременно пытаясь содрать с себя оставляющие волдыри на запястьях кандалы. Истерично, надрывисто, жутко. Так смеются злые гении или преступники из дешевых боевиков.

– Да, и правда, актер из меня никудышный, потому что ты как был ничтожеством, так и остался.

Отец подался вперед и щелкнул зубами, будто надеялся, что раз связаны руки, то хотя бы так он достанет до сына.

Злат смотрел на ужимки отца меланхолично, почти с безразличием. Но внутри царила буря. Слишком длинный счет был у него к сидящему напротив орку. Слишком многое сейчас стояло на кону.

– У этого ничтожества к тебе несколько вопросов.

– С чего ты решил, что я на них отвечу?

Златон вытащил из внутреннего кармана сложенный вдвое лист бумаги. Отец недоверчиво взял его. Судя по тому, как судорожно тот сглотнул, как расширились зрачки, Злат попал в самую цель. На бумаге было ходатайство о переводе отца с нижнего уровня на первый.

Видимо, в Теневерсе куда хуже, чем могло показаться на первый взгляд (впрочем, даже на этот самый первый взгляд здесь было жутковато). Как бы Серп Адрон ни пытался храбриться, пребывание здесь наложило на него куда больший отпечаток, чем тот пытался показать.

– Что ты от меня за это хочешь? – мужчина облизал пересохшие губы.

– Ответы на вопросы. Всего два. Первое. Что за эксперименты проводил Платон? Я точно знаю, что ты в курсе. И второе, – Злат невольно задержал дыхание, – Осип Вяземский. Что он сделал для тебя в обмен на удержание его души?

Он бил наугад. Он не был уверен, что Серп вообще спелся с пауком. Но чувствовал, что должен это спросить. Этот вопрос он не согласовывал с Дитом. Это нужно было знать ему самому.

– Хм, – Серп вдруг начал расплываться в широкой улыбке. – Знаешь, это будет даже забавно. Пожалуй, я согласен. Я отвечу тебе. Расскажу все, о чем знаю. Но, видишь ли, в чем незадача по поводу второго вопроса.

Он ткнул себя пальцем в запястье левой руки.

Глава 10

Всю дорогу до дома я звонила в аварийную службу. По-моему, проще до администрации президента дозвониться, чем до коммунальщиков. У тех либо занято, либо длинные гудки, либо «девушка, вообще-то у нас обед».

Впрочем, мою заявку выслушали и даже сообщили, что их уже вызвали неравнодушные соседи, но… правильно, они на зов не отреагировали, потому что без собственника помещения не имеют права влезать внутрь квартиры. Воду они, конечно, перекрыли по всему стояку, но на этом их полномочия – всё. Дальше я могу разбираться с собственным потопом без их участия.

Короче говоря, мы ехали, наплевав на ограничения скорости.

Тетя Зина отловила меня у входа в подъезд с блокнотом наперевес. Взгляд у нее был еще более дурной, чем обычно. Вокруг себя соседка собрала целую стайку таких же, как она, сплетниц, которые сейчас оживленно охали и ахали, глядя на меня. Я бегло глянула на разношерстную толпу. Почти все лица знакомые. Точно будут судачить про меня следующие несколько недель.

– Ламинат свеженький, – громко перечисляла тетя Зина, всхлипывая, – обои флизелиновые. Потолок только-только в порядок привела. Так, теперь техника. Холодильник – новый, импортный. Телевизор… книжный шкаф с очень редкими книгами… ванная комната полностью под замену, она залита водой…

Меня начало потряхивать. Если всё, что говорит соседка, правда, я ввек не расплачусь. Придется либо у Златона деньги занимать, либо квартиру продавать и переезжать в коробку из-под того самого импортного холодильника.

На моё счастье, отреагировал Альберт. Он, спокойный, как танк, шагнул между мной и соседкой со словами:

– Зинаида Павловна, давайте не будем горячиться раньше времени. Пойдемте-ка оценим ущерб.

– А вы… вы кто? – запнулась тетя Зина, морща нарисованные хной брови. – Я вас что-то не видела тут.

– Я – доверенное лицо Дианы Осиповны. Пойдемте-пойдемте, зафиксируем утраты, вызовем соответствующие службы.

Нехотя, но тетка согласилась сопроводить парня в квартиру. Не забыв кокетливо сообщить напоследок:

– Дверь широко не открывайте, у меня там котики.

– Не переживайте. Я очень люблю котиков, – как-то недобро блеснул глазами оборотень и добавил мне: – Диана Осиповна, я подойду к вам чуть позже.

– Да, спасибо.

Пол перед входной дверью был влажным. Черт. Боюсь представить масштабы происшествия. Я дрожащими пальцами вставила ключ в замочную скважину.

Как же так получилось? Я точно закрывала воду перед отъездом к Злату. Что-что, а меры безопасности всегда соблюдаю, есть у меня такой пунктик. Неужели труба лопнула?

Пол был весь в воде. Я слышала, как гудят трубы в ванной комнате – воду-то перекрыли. В миниатюрном море валялись мои вещи: придверный коврик, пара туфель, любимые мохнатые тапочки.

Я с секунду поколебалась, снимать ли обувь (сработал условный рефлекс: пришла домой – разуйся), а потом подумала, да какая разница? И так, и так промокну.

Почти рванула в ванную, но взгляд зацепился за кое-что непривычное. На тумбочке в прихожей лежал маленький холщовый мешочек. Такого у меня точно не было. Он выделялся среди пустоты на поверхности. Остальные вещи с нее как специально убрали.

Меня взяла дикая ярость.

Неужели это дело рук Виктора?! Он вполне мог пробраться в квартиру, открыть воду, тем самым намекнув: при желании я достану тебя везде, ты беззащитна передо мной.

Ладно, с мешком и его владельцем разберусь после того, как проверю ванну и разгребу последствия.

Точно. Кран с холодной водой был вывернут, а сливное отверстие закрыто затычкой.

Меня одновременно потряхивало от понимания своей беззащитности (как хорошо, что я живу у Злата!) и от злости. Что мне, квартиру продавать, чтобы Ковтун не тянулся сюда своими лапами? В следующий раз он и поджечь ее может. Он – нечеловек беспринципный. Для него цель оправдывает любые средства.

Я начала спускать воду, осмотрелась в поисках половой тряпки. Та уже и так вымокла насквозь. Ею особо не приберешься.

Недобрые мысли роились в голове, мне жутко хотелось возмездия. До красных пятен перед глазами. Я мечтала позвонить Ковтуну и всё ему высказать. Поэтому и тряпку выжимала с особым остервенением, представляя, что это – шея беса. Он перешел любые границы, мыслимые и немыслимые. Если он думает, что сможет меня запугать, то глубоко ошибается. Кто я для него, какая-то пугливая девчонка?

Я – дочь Осипа Вяземского.

Но вдруг моя ненависть утихла. Её как отрезало, словно пережали провод, отвечающий за эмоции. Вообще всё смолкло, любые чувства и шорохи, и единственный звук – шелест на грани слышимости – доносился из прихожей. Как будто щелчок выключателя. Ничто не имело значения, кроме того странного мешочка. Я знала: дело в нем. Это он зовет меня к себе. Это он просит, чтобы я его открыла. Словно привороженная, я вернулась в коридор. Взвесила его на ладони. Тяжелый. Развязала тесьму, высыпала на ладонь содержимое.

На меня смотрела Медуза Горгона. Точная копия того медальона, что был найден мною в автомобиле Злата.

Но… как это может быть?!

Я уверена, что Виктор никак не связан с Горгоной и всеми теми монстрами, что атаковали нас у заправки или в порту. Но как тогда…

Первым желанием было отбросить медальон в сторону, вторым – спрятать его в мешочек и поскорее отдать в «Цербер». А потом…

Потом я почувствовала знакомую тяжесть во всем теле. Вода начала литься отовсюду. Я слышала её шум из крана на кухне, в ванной комнате, из туалета. Она прибывала. Я ринулась ко входной двери, но та оказалась заперта. Где же ключи?!

Понимание, что вот-вот появятся щупальца, не покидало меня. Так уже было. Нужно бежать, пока не поздно. Они не реагируют на оружие – проверено в прошлый раз, – я не смогу их заколдовать. Мне неоткуда взять положительных эмоций. Бесполезно закрывать краны, потому что они прорвутся через любые барьеры.

Вода под ногами начала стремительно мутнеть, темнеть, словно грозовое бушующее море. Я чувствовала, как она обхватывает мои лодыжки, как поднимается выше, будто хватается за меня ледяными пальцами.

За окнами потемнело, свет в прихожей мигнул и выключился. Я осталась в потемках, совершенно дезориентированная. Чувствуя, как щиколотку обхватывают склизкие водные змеи.

Мысли суетливо перескакивали с одной на другую. Я отпрянула, пытаясь успокоиться, собраться. Паника не поможет. Надо что-то сделать. Например, открыть окно и позвать на помощь. Что-нибудь схватить. Можно же обороняться.

Хотя если уж орк в боевой форме не смог противостоять этим монстрам, то что говорить обо мне?!

Я откинула и с силой наступила на чудовище, что пыталось ползти по колену, выше по ноге. Этого хватило лишь на пару секунд. Щупальца не реагировали. Они надвигались. Оплетали меня. Я оборонялась как могла, прыгая в сторону, ударяя по врагам каблуками туфель. Но этого было недостаточно.

– Альберт!

Я крикнула, но крик потонул в звуках текущей воды. Телефон. Мне нужен мобильный телефон.

Да где же он…

Каждая секунда промедления могла стоить слишком дорого. Колебаться было некогда.

Тяжелый старый шкаф в прихожей всегда держался на честном слове. Каждый раз я обещала себе вызвать мастера и прикрутить его к стене, но либо забывала, либо не успевала со своим рабочим графиком.

Теперь же я просто резко потянула его на себя, отскочив в последнюю секунду в сторону. Шкаф издал такой грохот, что, надеюсь, подпрыгнул весь дом. Повалились вещи, валяющийся на верхней полке хлам (какое счастье, что я складировала его там, а не выбросила на помойку!).

Буквально через пару секунд в дверь начали ломиться. А затем… затем её попросту открыли ключом. Вот так просто. Без лишних заморочек.

– Осторожно! – только и успела вскрикнуть я.

Щупальца ринулись к Альберту, стоящему на пороге, и внезапно отпрянули от него, словно наткнулись на невидимую стену. Впрочем, парень всё равно вздрогнул и со стоном схватился за голову. Глаза его расширились, он закусил губу до крови. Секунда – Альберт потерял равновесие. Вторая – уперся боком в открывшуюся дверь и начал заваливаться назад, сползая по стене.

Черт…

Что с ним происходит?! Он что, потерял сознание?!

Я кинулась было к нему, чтобы защитить.

Не пришлось.

Твари внезапно зашипели как настоящие змеи, взвились ввысь, растворяясь в воздухе сами по себе.

Всё утихло. Вода перестала литься. Свет снова зажегся, и я осмотрелась, понимая, что прихожая выглядит как прежде, да и воды не по щиколотку, а лишь на сантиметр выше уровня пола. Как и было раньше.

– Эй. Ты как? – Я тронула Альберта за плечо.

Медленно, но оборотень приходил в себя. Сморщился. Вдохнул носом воздух.

– Опять какие-то твои штуки? – яростно спросил он, стирая с губ кровь. – Мы же просили не лезть нам в голову со своими байками!

– Это не мои штуки. Меня атаковали такие же щупальца, как в контейнерах, – прикусила губу. – Я нашла медальон с Горгоной, прямо здесь, в квартире. Он валяется где-то там, – указала под шкаф. – Неужели ты ничего не видел?

Он, моментально оценив ситуацию, поднялся на ноги, осмотрел меня на наличие повреждений.

– Ты в порядке? – уточнил теперь уже с волнением.

– Угу. А ты? Ты же сознание потерял…

– Всё нормально. Я успел разобрать чужие голоса, а потом мы с братьями опять перестали слышать друг друга. Меня словно током ударило. Совсем как в тот раз, когда ты пыталась нас заговорить. Я потому и подумал на тебя. Прости, – близнец вздохнул. – Ладно, разберемся. Расскажи подробнее, что произошло.

Следующие несколько минут я воспроизводила картинку событий, а Альберт запоминал всё сказанное, осматривал краны, пол. Медальон он предусмотрительно вернул в мешочек, даже не посмотрев на него.

– Откуда у тебя ключ? – спросила чуть позже, потихоньку приходя в себя.

Как же так вышло, что всё исчезло, едва Альберт появился на пороге? Почему чудовища не тронули его, но при этом против них были беззащитны и я, и Златон?

Какая-то догадка вертелась на языке, но от общей взвинченности я не могла к ней подобраться.

– Мы их ещё в первый день сделали на случай, если ты останешься дома и что-то случится, – совершенно не смутился парень. – Сама понимаешь, бывает всякое.

Да уж, вот это «всякое» и произошло.

Мне даже не отругать Злата или ребят за излишнюю бесцеремонность, потому что если бы Альберт долбился в запертую дверь, я бы точно рехнулась.

– Угу, бывает, согласна, – я потерла переносицу. – А что тетя Зина? Как её квартира?

– Да нормально у нее всё, – отмахнулся Альберт, с легкостью поднимая шкаф. – В ванну натекло, просушит – и забудет. Ничего больше не пострадало. Врет она про телевизор с холодильником. Да и ремонт там если и делался, то лет тридцать назад. Кафель древний, от стен сам отваливается. В общем, я тетку напугал и экспертизу вызвал, пусть те оценят реальный ущерб. Не беспокойся, всё хорошо будет. Сейчас важно разобраться с тем, что происходит у тебя. Одно ясно точно – здесь тебя Злат больше не оставит. Ни на что намекаю, но собирай остаток вещей.

Следующие полчаса я укладывала одежду, слушая, как Альберт отчитывается перед Златоном. Почему-то мне казалось, что орк будет ругаться – ведь, по сути, телохранитель оставил меня одну, уйдя с тетей Зиной. Памятуя о взрывном характере моего супруга, я ожидала чего угодно и даже готовилась встать на защиту парней. Только вот, судя по разговору, Злат задавал много вопросов и очень беспокоился за меня, но не кричал.

Ну и хорошо. Я бы не хотела, чтобы близнецов обвинили в недостаточном присмотре за мной – кто ж знал, что эта Горгона достанет меня в собственной квартире. Понятно, что здесь оставаться нельзя. Как бы мне ни хотелось спорить, но если однажды в твой дом уже влезли и оставили послание на самом видном месте, то хоть ежедневно замки меняй – а всё равно найдется способ тебя достать.

Кстати, насчет послания…

Когда я открыла прикроватную тумбочку, то не обнаружила там записки от Виктора. Её просто не было, хотя я прекрасно помнила, как оставляла ее тут перед отъездом.

Что же получается? Виктор и чудовища Горгоны как-то связаны, и поэтому он забрал своё письмо? Или всё-таки нет? Ковтун не любитель таких показных «шоу». Он поступает элегантно и продуманно, но не распихивает повсюду сомнительные амулеты, не имеющие к нему никакого отношения; да и вообще, любит запугивать прямо, без туманных намеков. Как и мой отец, Виктор обожал играться с жертвой, которая понимала, что попала в паучьи сети, а выбраться не могла.

Кто тогда забрал записку? И зачем?

Обязательно расскажу всё Злату – думаю, вместе мы что-нибудь придумаем.

– Ты готова? – В спальню заглянул Альберт, оценил творящийся тут беспорядок. – Такое чувство, что тебя грабили, причем делали это долго и мучительно.

Я хмыкнула. Ну да, женские сборы всегда похожи на миниатюрный ураган. Хоть у меня и не было залежей лишних вещей, и я старалась обставлять квартиру по минимуму, чтобы всегда иметь возможность уехать при первом же намеке на опасность – но поистине девичьего хлама тут хватало. Вот и приходилось определять, что мне очень нужно, а что можно и оставить.

– Почти собралась. Мы сразу поедем домой… к Златону? – добавила поспешно.

– Для начала заскочим к нему офис. Я тебя там сдам законному мужу, – кажется, в ком-то проснулось чувство юмора.

– А с соседкой что делать? – Я вспомнила, что та дожидается экспертизы. – Если тете Зине что-то не понравится, она меня на весь город прославит, объявления по больнице развесит, что я ее затопила и уехала к любовнику.

Оборотень, не удержавшись, засмеялся в голос. Видимо, представил, как соседка глубокой ночью, вооруженная скотчем и бумагой, вешает кляузы с моим рукописным портретом (потому что откуда ей взять фотографию).

– Алексей уже выехал сюда, вместе с экспертом и ребятами «Цербера» – чтобы осмотреть твою квартиру на наличие других «подарков». Не беспокойся за нее, тетя Зина останется довольна.

Я выдохнула.

Уезжать из дома, пусть я никогда и не считала его родным и единственным, было тяжело. Я понимала, что если и вернусь сюда, то не скоро: когда все разборки завершатся, Виктор отстанет, и та нечисть, что оставляет послания с ликом Горгоны, будет найдена. Хотя, скорее всего, даже в этом случае мне придется продать квартиру и обосноваться где-нибудь в другом месте. Где будет не так страшно засыпать по ночам.

Может, я даже смогу вернуться в столицу? Всё же мне не хватает активности в этом городке, где к восьми часам вечера всё затихает, засыпает до следующего утра. Я хоть и не тусовщица, но на меня навевают тоску замершие улицы и тусклые фонари на пустых дорогах.

В общем, я уезжала из города с ощущением, словно больше его не увижу (или увижу, но очень не скоро). Хотя почему бы? Ведь никто не отменял работу, а значит, и постоянные поездки туда-сюда. Но это чувство, тяжелое, печальное, засело в самом центре груди, и я рассматривала каждый дом, мимо которого мы проезжали, с непонятной тоской.

Точно судьба готовила меня к какому-то новому витку.

Вот только к какому?

* * *

На парковку перед «Молнией» мы заехали одновременно с машиной Златона. Видимо, то место, куда он ездил, тоже находилось не близко.

Вокруг были лужи. Должно быть, только что прошел ливень, хотя пока мы ехали, всю дорогу светило солнце.

Едва орк вышел из своей гигантской тачки, как из дверей бизнес-центра высыпало несколько секретарей.

Альберт помог мне выбраться из машины. Златон направился в нашу сторону. Вот только на одной из луж он поскользнулся и едва не шлепнулся прямо на асфальт, в последний момент удержав равновесие.

Ну поскользнулся и поскользнулся, с кем не бывает? Вот только тот ужас, который отразился на лицах его секретарей, действительно способен был испугать. Они буквально побелели.

Миниатюрная девушка в блузке судорожно что-то тыкала в телефоне. При этом выглядело так, что я бы не удивилась, узнав, что писала она в тот момент завещание.

Злат, меж тем, отряхнулся и подошел к нам:

– Ты в порядке? – его лицо выглядело очень встревоженным. Он оглядел меня с головы до пят, взял за руки, словно хотел спрятать от всего мира.

– Да, спасибо близнецам. Похоже, на них вся эта «морская» тематика не действует, – я покосилась на переминающихся с ноги на ногу работников «Молнии». Они неуверенно переглядывались меж собой, но близко к начальнику без команды подходить опасались.

Злат перехватил мой взгляд и кивнул:

– Пойдемте ко мне в кабинет, всё расскажете.

Когда мы заходили в здание, до меня донесся едва слышный выдох стоявшего позади парня с документами в руках.

– Я уже мысленно гроб себе сколотил.

Однако когда мы поднялись на этаж Златона, сразу поговорить тоже не вышло. Секретарша с испуганным лицом принялась рассказывать об утреннем происшествии.

– Анна Викторовна, которая замдиректора по геологоразведке… Там нужно было документы на тендер подать, вы давали поручение, но, кажется, что-то пошло не так… – она нахмурилась, явно сама не до конца понимая, в чем же, собственно, была проблема. – Вызвать ее?

Златон стиснул зубы, зажмурился на несколько секунд, затем глубоко вздохнул и произнес вполне миролюбивым тоном:

– Не надо, я сам к ней подойду через полчаса. Пока не беспокойте нас.

До того как дверь кабинета закрылась, я услышала шепот секретарши в трубку:

– Нет, сам к вам придет. Готовьтесь, а то вы знаете, что бывает, когда Златон Серпович не в духе… Не дай бог ему что-то не понравится.

В кабинете орк устроил близнецу форменный допрос.

Я думала, Алексей ему уже рассказал все по телефону, но Злат задавал столько дополнительных вопросов, уточнял каждую мелочь. И, к моему большому удивлению, хоть и недовольно вскинулся, когда услышал, что те оставили меня одну, но, тем не менее, ничего им не высказал.

После разговора Злат какое-то время просто молчал, напряженно смотря на меня:

– Что? – не выдержала я.

– Если я попрошу тебя переехать ко мне, ты согласишься? Ради твоей безопасности, – его голос звенел от напряжения.

– Эм… Да, я вроде и вещи уже собрала.

Услышав это, Златон выдохнул, не скрывая облегчения.

– Не хотелось с тобой ругаться, убеждая, что так будет лучше.

Какой-то он странный сегодня.

– Алексей, кому-нибудь из вас тоже стоит остаться у нас, – орк повернулся к близнецу, а я удивленно вскинула брови. Алексей? Что, они уже поменяться успели? А главное, как Злат это понял? – Раз на вас эти суши-переростки не действуют. По крайней мере, пока не разберемся, кто за всем этим стоит.

– А что по экспериментам Платона? Удалось что-нибудь выяснить? – кивнул ему в ответ оборотень.

Злат в ответ потыкал в телефон, а затем показал экран с картой.

– Вот адрес лаборатории, где он проводил эксперименты. Всё было записано на подставных лиц, с «Посейдоном», фирмой Платона, связи никакой. До сентября прошлого года, как я знаю, там очень активно велись не совсем легальные опыты по изменению разума.

Я поежилась, воспоминая лабораторию из полустертого воспоминания, которое сам Платон отчаянно желал забыть. Особенно лицо девушки из эксперимента – он хотел вычеркнуть ее из памяти.

Алексей тоже помолчал какое-то время, а потом тихо добавил:

– Он хотел помочь нам, искал способ разделить наше сознание. Возможно, его опыты были связаны с этим?

– Ну… – протянул Злат. Его взгляд стал жестче, скулы побелели, ему явно не нравилось то, о чем он хотел сказать, – Либо он вдохновился нашим детским опытом, когда мы создали Моню, и хотел повторить что-то похожее, но уже в контролируемых условиях и без риска для себя.

– Не только повторить. Превзойти. Он ставил опыты на людях, – с ужасом осознала я. – Ну, по крайней мере, планировал. Это было в его воспоминании. Как думаете, они еще работают? Без Платона?

– Вот этого уже не знаю, – пожал плечами Злат.

– Давай отправим наряд, Альберт как раз закончил у тебя дома, Диана. Судя по карте, это как раз недалеко от твоего городка.

– Может быть, нам тоже ехать? – Я повернулась к орку. – Вдруг увижу что-то похожее на то, что было в видении? Или что-то, что мне пригодится для новых сессий с Платоном.

Златон кивнул.

– Только не сегодня. Вряд ли там маленькая лаборатория, да и неизвестно, работает ли она сейчас. Пусть сначала ребята съездят…

– Я вас тоже тогда сейчас оставлю, а вечером приеду к тебе, Злат, как и договорились. Адрес я знаю, – близнец засобирался. – Заодно расскажу, что удастся выяснить по лаборатории. Кстати… – он обернулся уже в дверях. – Дит спрашивает, с Серпом были какие-то проблемы?

Глаз Злата дернулся как при нервном тике, поза стала напряженной:

– Нет. Никаких проблем. Судя по всему, условия в тюрьме действительно не сахар, так что он легко согласился рассказать всё в обмен на послабления.

Алексей, понимающе кивнув, ушел. Злат вышел из кабинета, чтобы решить вопросы по поводу тендера.

– Да, идет… – шептала секретарша в трубку. Я слышала ее сквозь не до конца прикрытую дверь. – Ну всё, если что, на меня не сваливайте!

Я невольно поежилась. Помнила ещё, как совсем недавно Златон орал до хрипоты на секретаршу и обещал повесить ей колокольчик на шею. Неужели сейчас опять будет ругаться и бесчинствовать?

Что с ним вообще такое?

Обратно мужчина вернулся через час. Я за это время успела перечитать все новости в телефоне, пролистала рабочий чат с медицинскими шутками (особенно рассмешила картинка с ночным домом, где выключен свет везде, кроме одного окна, и подпись: «Когда забыл погладить халат», и другая, где изображён паникующий студент, который забыл, что отвозил пациента на рентген). Включила видео с операцией Марама при Варикоцеле, мне как раз скоро предстоит делать такую. Потом еще раз перечитала записи в блокноте о том, что увидела в голове Платона, пытаясь собрать все разрозненные сведения воедино.

То, что Злат вернулся, я поняла по восклицанию секретарши.

– Златон Серпович, передать в кадры, чтобы готовили приказ на увольнение?

– Хм… ты о чем?

– Ну, Анна Викторовна, она же…

– А, нет. Все в порядке. Я ей дал несколько дней отгула, а то перенервничала, бедняжка. На ней лица не было, заболела, что ли.

– Отгула? – со священным ужасом в голосе прошептала секретарша.

– Да. А что, тебе тоже куда-то надо?

– Нет. Никуда. Я люблю свою работу, – тут же в страхе отрапортовала девушка. Мне ее не было видно в этот момент, но почему-то ярко представилось, как она схватилась за стол, показывая всем видом, что никакие отгулы ей не нужны, она готова дневать и ночевать на любимом рабочем месте.

Орк заглянул в кабинет:

– Ну что, идем? Если что, я попросил Алексея перекинуть твои вещи ко мне в машину.

– Сразу к тебе домой?

– Вообще, я думал, может, перекусим где-нибудь, а потом в свадебный салон?

– Что? – я закашлялась от удивления. Какой еще свадебный салон?!

– Ну, у Дита же скоро свадьба, а я вообще не умею одеваться торжественно. – Он махнул на себя рукой. – Даже в офисе в джинсах хожу. А так могли бы вместе что-нибудь подобрать. Чтобы сочетаться.

– Сочетаться… – повторила я, не до конца уверенная, что он имеет в виду под этим.

Но выражение лица орка – сама невинность, не подкопаешься.

– Именно, – он, искушающее улыбаясь, протянул мне руку.

Глава 11

Я не думала, что выбирать одежду со Златоном может быть так сложно и долго. Но оказалось, что одеться на свадьбу – то ещё приключение.

Стоило нам войти в шикарный свадебный салон, как вокруг нас начали кружить продавщицы. Абсолютно счастливые, как будто мы стали единственными их клиентами за ближайшие недели. Хотя, судя по расположению (самый центр столицы, историческое здание) и пафосному антуражу, не удивлюсь, если так оно и было.

В подобных местах не одеваются врачи областных клиник. Всей моей зарплаты не хватит даже на подъюбник от платья.

Ладно, никто не запрещает мне примерить и уйти. Покупать-то не обязана. Главное – одеть Златона, у которого в гардеробе сотня футболок и ни одного пиджака.

– У нас новая коллекция платьев для невест, – наперебой щебетали продавщицы, взяв нас в оборот.

– Учтены все мировые тренды.

– Есть классические варианты…

– …и новое видение свадьбы.

– Вы – очень видная пара, мы обязательно подчеркнем вашу индивидуальность!

Стайка девиц напоминала мне голодных коршунов, только вместо того чтобы растерзать нас на части, они пытались всеми правдами и неправдами втюхать какое-нибудь пышное белоснежное платье с кринолином и миллионом оборочек.

– Я – не невеста, а он – не жених. Мы хотели бы подобрать одежду для свадьбы друзей, – успокоила девушек.

– Ну, если хочешь, можешь померить что-нибудь на будущее, – Злат с улыбкой мотнул подбородком в сторону вешалок с белыми платьями.

– Нет, спасибо. Обойдусь.

О каком будущем он вообще говорит? На то будущее, когда я свихнусь с ума, заведу десять кошек и решу выйти замуж за саму себя?

Других кандидатов всё равно на примете нет. А с моим загруженным графиком и полной неготовностью к отношениям – и не будет.

Продавщицы обступили нас со всех сторон, взяли мерки, усадили на диванчик, вручив по бокалу шампанского и по чашке кофе. Двое подбирали одежду для Златона, еще трое – для меня. В какой-то момент в глазах начало рябить от обилия расцветок и фасонов.

Злату не нравилось решительно всё. Он говорил, что костюм на нем сидит как на пугале, а в галстуке ощущает себя будто в удавке. Переубедить его было практически невозможно. Хотя, положа руку на сердце, выглядел он прекрасно. Строгая рубашка подчеркивала мужественность и силу, пиджак хорошо смотрелся на широких плечах. А галстук… черт, галстук хотелось стянуть с него медленно, игриво провести тканью по шее и ниже…

Тьфу, куда меня опять занесла фантазия.

Но Златона, привыкшего к футболкам и джинсам, не устраивало всё. Он стягивал их, недовольно морщился, надевал новый вариант и придирчиво осматривал себя в зеркале, ворча:

– Может быть, попросить Дитриха сменить дресс-код? Ди, как ты относишься к пижамным вечеринкам? Я бы пришел в шортиках.

– Угу, и в облегающем топике. Не выдумывай.

Зато стоило мне примерить одно из бесконечных вечерних платьев, как мужчина безапелляционно заявил:

– Берем!

– Нет, не берем, – фыркнула я. – Смотри, оно сзади топорщится.

– Этого никто не заметит, – уверил меня Злат. – Все будут смотреть на твой перед.

Ну да, если точнее, то на декольте, которое заканчивалось где-то в районе пупка и плавно перерастало в юбку. Платье было неплохое, хоть и слишком откровенное. Я без сожаления сняла его и надела новое. Затем третье и четвертое. Отложила парочку, чтобы перемерить и сравнить. Определиться с фасоном и потом заказать в интернет-магазине что-нибудь похожее, но дешевле раз так в десять.

Впрочем, ничего не могу сказать, в этом салоне знали толк в дорогих вещах. Хорошая ткань, качественный пошив, приталенные силуэты. Вещи сидели по-разному, но не создавалось ощущения, будто их делали на женщин с неправильными пропорциями тела. Нет, всё очень гармонично. В таком легко ощутить себя красивой и желанной.

Я натянула очередное платье – темно-синее, струящееся по телу словно волна, с открытым верхом, лямками с блестящими камушками и полным отсутствием пошлых вырезов – и услышала, что Злат опять бурчит в примерочной кабинке.

– Да это катастрофа какая-то. Да как так ходить-то можно?

Я страдальчески закатила глаза.

Как маленький, честное слово! Всё ему не так, всё мешается, всё сковывает движения и не сочетается с его стилем. Что за орк такой?!

– Так, что тебе теперь не нравится?! – Я отодвинула шторку.

Мужчина стоял полностью одетый, разве что без галстука, который он крутил и так, и этак, пытаясь затянуть в узел. Получалось действительно плохо, потому что галстук начал напоминать шейный платок и по длине, и по фасону.

Как можно дожить до тридцати с лишним лет и не уметь завязывать узлы?!

– Иди сюда, – вздохнула я и сама повязала ему галстук.

Аккуратно, заботливо. Так, словно он был моим мужем и я провожала его утром на важную встречу. Поправила воротничок рубашки, застегнула пуговицу на пиджаке. Абсолютно машинальные движения. Я даже не задумывалась, на что они похожи или какой подтекст могут за собой нести.

Мужчина на секунду замер, а затем накрыл своей ладонью мою, осмотрел через зеркало то, как мы смотримся вдвоем. В огромной примерочной кабинке поместилось бы человек пять, но мы стояли вплотную друг к другу. Так, как если бы места совсем не было.

– Ты очень хорошо выглядишь, – сказал тихо. – Это платье отлично смотрится. Не смей спорить. Нигде ничего не топорщится и не выпирает. Уж я-то способен оценить.

Я смущенно поправила лямку.

– А тебе идут костюмы, – уткнулась взглядом в светлую ткань рубашки. – Ты в них похож на настоящего бизнесмена.

– Неужели без костюма я выгляжу как ненастоящий бизнесмен? – улыбнулся Златон, не сводя с меня глаз.

– Без костюма ты выглядишь как вредный орк, который не может прилично одеться даже на свадьбу младшего брата.

Он усмехнулся, еще раз осмотрел себя в зеркале. И, наверное, смирился с увиденной картинкой, потому что обратился к измученным капризами продавцам:

– Так, мы определенно берем вот это и это, – он обвел руками наши силуэты. – Теперь можно присмотреть обувь под одежду.

– Подождите, – я покачала головой, мельком глянув на ценник. – Платье мы не будем покупать.

– Почему? – удивился Злат. – Оно шикарное. Ты в нем как будто кинозвезда. А я – твой муж, знаешь, какой-нибудь известный режиссер. Так и вижу нас вместе на ковровой дорожке под светом софит.

Он был прав. Мне тоже понравилось, как сидит это чертово платье, как оно облегает бедра, как открывает плечи, делая фигуру еще тоньше, еще аккуратнее.

Но стоимость…

Да у меня попросту нет таких денег!

– Оно слишком дорогое.

Злат тоже глянул на ценник, словно засомневался, сколько же может стоить обычное вечернее платье. Как крыло самолета или небольшой частный остров? После чего беззаботно отмахнулся.

– Прекрати, вообще не дорого!

– Это для тебя, – я покачала головой. – Для меня это несколько месячных зарплат.

– Ди, ты вынуждена идти со мной на свадьбу, где будет куча моих родственников и знакомых. Я понимаю, тебе не хочется их видеть опять. Ты делаешь мне одолжение, а потому я просто обязан купить тебе это платье… и туфли, – добавил он быстро. – А еще макияж оплатить с прической. Короче, не выдумывай. Моя девушка должна быть самой красивой. Или же…

Он замолчал, выдерживая долгую опасную паузу.

– Или что?

– Или мы не покупаем платье, но тогда я всё-таки оденусь в шорты и кружевной топ. Чисто из вредности, – ехидно ответил орк. – Как тебе такое предложение?

– Ты – шантажист, – я с улыбкой покрутилась перед зеркалом. – Ладно, уговорил. Берем.

– То-то же! Итак, дамы. Показывайте самые красивые туфли! – рассмеялся мужчина.

В итоге самые красивые туфли оказались еще дороже, чем платье, и, сидя в машине Златона, я смотрела на этого несносного мужчину и не могла понять – как ему удалось меня на них уговорить?

– Всё же тратить такие суммы на один раз – расточительство.

– Не вижу проблемы, – заявил мужчина, – можешь вполне надеть их не один раз. На прогулку со мной, например.

– Если бы я умела левитировать, – засмеялась я, – то с удовольствием. А так слишком буду переживать, что поцарапаю или испачкаю.

– Вот именно. Ты слишком много переживаешь, – голос звучал так решительно, что я даже не нашла что возразить. – Почему бы тебе просто не разрешить себе расслабиться?

– Я расслаблена.

В самом деле: следующий сеанс с Платоном еще не завтра, так что пока можно не прокручивать в голове оставленные в его памяти маркеры, чтобы продумать лучший маршрут. Сейчас я не на работе, могу не думать о том, что нужно будет проверить назначения (хотя все равно думаю, потому что у Сидоровой из третьей палаты пришли плохие анализы, и надо еще раз скорректировать лечение, а у Владимирова из четвертой плохо заживают швы после операции), ну и, в конце концов, сейчас я рядом с мужчиной, который когда-то разбил мне сердце, а недавно поцеловал меня вновь и предложил сделать вид, что ничего не случилось.

С чего бы мне вообще быть напряженной?

– Давай сейчас перекусим, а потом махнем в спа? Как тебе идея?

– В спа?! – Я ожидала чего угодно, но спа? Неужели он серьезен?

– Да ладно тебе, я знаю тут недалеко салон – они там в том числе с нечистью работают. Реально крутые массажистки. Выйдешь оттуда – будешь летать, даже без левитации. Ты давно последний раз была на хорошем массаже?

– Ну… – я замялась, не совсем понимая, о чем он спрашивает. Последний раз на массаж я ходила, кажется, еще в школе, когда нас в одиннадцатом классе на профосмотр к хирургу отправляли, и тот мне выписал курс. Но, наверное, Злат не об этом спрашивает?

– Так, ладно. Зайдем с другой стороны. А в отпуске когда была в последний раз?

– Да как-то… – Нет, ну чего он, собственно, пристал? Какая ему разница, когда я последний раз была в отпуске? На море с моей зарплатой не уедешь, да и желания, честно говоря, никакого не было. Ну на кого я своих пациентов оставлю? На пьющего коллегу, который пару раз даже назначенные операции пропускал? – В любом случае, неважно. И вообще, куда мы приехали?

Златон припарковал машину рядом с пятиэтажным кирпичным домом. На первом этаже были магазинчики, парикмахерская. Одно окно и дверь были выкрашены в красный цвет, а над ними крупными буквами значилась гордая надпись: «Шаверма».

– Что это?

С виду заведение доверия не внушало.

– Я же помню, ты любишь шаурму. Да и я тебе обещал прогулку по набережной, – Златон просто светился от счастья.

Я нахмурилась, вспоминая, что он действительно что-то говорил об этом, но тогда я всерьез его слова не восприняла. Большой босс, управляющий многомиллионной корпорацией, и шаурма как-то не стыковались вместе. Пусть даже этим большим боссом был Златон. Слишком уж сильно он изменился за эти годы.

– Я шаурму любила восемь лет назад, сейчас я стараюсь не есть непонятно что, – на всякий случай предупредила я.

– Это не непонятно что. Лучшая в городе, честное слово! – закивал Злат, помогая мне вылезти из машины. Улыбка у него была заразительной.

Внутри была даже не кафешка – а только прилавок, за которым высился лысый мужчина с торчащими в разные стороны ушами. Чувствовалась энергетика нечисти, это явно был низший, но при этом перед нами в очереди стояли два человека, и если они как-то реагировали на его ауру, то выражалось это не слишком агрессивно:

– По одной бери, хватит. Ты и так жирный, тебе худеть надо.

– А я тебе говорю, надо сразу четыре брать, по одной, еще одну пополам, и Мишка наверняка тоже захочет – я делиться не собираюсь! И так у меня тащите всё подряд.

– Злат, привет! – завидев моего бывшего, лопоухий помахал из-за прилавка ручищей. – О, с какой ты красавицей. Чего желаете, прекрасная дама? Острое любите?

– Не очень, – улыбнулась я, с любопытством осматривая меню. Пожалуй, это заведение мне нравилось куда больше, чем пафосный ресторан, где мы были до этого. По крайней мере, казалось, что сюда своих многочисленных пассий Златон точно не водил.

Меню тут пусть и было сосредоточено вокруг одного блюда, но оказалось не менее разнообразным, чем в самом шикарном и дорогом месте где-нибудь на крыше небоскреба:

«Шаурма по-королевски, шаурма по-итальянски (с двойным сыром), шаурма стандартная, мини-шаурма, шаурма по-сицилийски (острая), шаурма в пите, шаурма-веган…» и еще с десяток самых разных видов и сочетаний.

«Интересно, почему на вывеске „шаверма“, а продают шаурму?» – улыбнулась про себя, но вслух сказала:

– Мне, пожалуйста, одну стандартную и кофе с собой.

– Злат, а тебе как обычно? – уточнил лопоухий.

Из забегаловки мы вышли минут через пять, держа в руках ароматные лаваши.

– В машине будем есть?

– Нет, давай по проспекту вперед пойдем, прогуляемся.

И действительно, стоило отойти чуть подальше, как мы вышли на набережную. С одной стороны неширокой реки тянулись низенькие пятиэтажки, с другой – словно антиподы – современные цветные муравейники. Контраст на контрасте. Маленький то ли парк, то ли сквер совсем рядом с водой, по которому мы шли, упирался в неухоженный кирпичный забор то ли причала, то ли гаражей для лодок. С этой стороны дороги даже тротуара не было, а потому случайные прохожие не попадались на глаза.

Мы сели прямо на траву у реки, жадно впиваясь в шаурму.

– Ммм… – я с удивлением осознала, что это чертовски вкусно. В меру соленая, с маринованными огурчиками, мясо с ароматными специями. – Ммм!

Даже слов не нашлось, постаралась выразить свой восторг выражением лица, затем прожевала и все-таки признала:

– Действительно лучшее, что я пробовала!

– Златон плохого не посоветует, – подмигнул мне он, откусывая смачный кусок.

Я съела две трети и почувствовала, как, несмотря на отличный вкус, в меня больше не лезет.

Мимо проплыла стайка уточек, бочком держась берега и вопросительно поглядывая в нашу сторону: не угостим ли мы чем? Самая наглая залезла на берег и вразвалочку подошла совсем близко.

Я отломила кусочек лаваша без соуса, бросив птице.

– Эй! – возмутился Златон. – Хорош кормить этих дармоедов, если не хочешь сама – лучше покорми меня.

– Ты и так три взял. – Я пожала плечами и нарочно отломила еще один кусочек. – Ты можешь еще купить, а они нет.

– Ах ты так! – Златон вроде бы играючи попытался отобрать у меня остатки шаурмы. – О каких-то утках заботишься больше, чем обо мне. А оркам, между прочим, нужно много кушать.

– Рассказать тебе сказку про орка? – начала я вкрадчивым тоном, но при этом не вкладывая в него ни капли магии. – Который слишком много кушал, а потом лопнул?

На мгновение мы действительно перенеслись на восемь лет назад. В счастливое беззаботное время. Мужчина в ответ принялся меня щекотать, я попыталась запихнуть остатки шаурмы ему в рот, но в итоге мы оба упали, хохоча, на траву, и я осознала, что мы делаем что-то не то, только когда Златон навис надо мной, пристально глядя в глаза без капли веселости, но со звериной тоской во взгляде.

Мы могли бы опять поцеловаться. Наверное, это было бы логичным продолжением идеального вечера. Прекрасным напоминанием о нас прошлых, наивных, юных, готовых к безрассудствам.

Но почему-то мне стало страшно. Показалось, что если сейчас не остановиться – плотину прорвет, и в дальнейшем станет очень сложно отказаться от Златона. Потом, когда мы разбежимся, когда дела будут сделаны и у меня не останется причин находиться рядом с бывшим-настоящим мужем.

Мы и так ходим по краю. Все эти разговоры и «свидания», совместные прогулки и поцелуи за поеданием такой банальной шаурмы. Как будто вновь окунулись в беззаботную студенческую молодость. Я понимаю, что чем дальше, тем сложнее остановиться.

– От тебя пахнет луком, – я попыталась вывернуться, но Златон не позволил.

Он не принуждал к поцелую. Просто смотрел. Изучал. Разглядывал так пристально, что кровь кипела в венах, и я вся целиком плавилась под этим взглядом.

Луком от него, конечно, не пахло – это была попытка обойтись малой кровью, защититься, высвободиться. Да только я и сама плотно увязла в этом мужчине. И при всем моем нежелании повторно вставать на одни и те же грабли я не могла отстранить его от себя. Мне нравилось находиться рядом с ним. Здесь и сейчас. Я испытывала легкий трепет, и по кончикам пальцев будто бы бежало электричество.

– Диан, – моё имя звучало очень горько. – Кажется, я всё испортил…

– Что, выбрал не ту шаурму? – я попыталась перевести всё в шутку. – Ладно тебе, не расстраивайся, в следующий раз сделаешь правильный выбор.

– Ты сама знаешь, когда именно я всё испортил. Восемь лет назад. Когда изменил тебе, когда не поверил твоим словам и позволил тебе уйти.

– Мы оба хороши, – я всё-таки вывернулась, поднялась на ноги, зябко обняв себя за плечи. – Мы попытались быть вместе и облажались. Зачем ворошить прошлое?

– А если я попытаюсь всё исправить? – он вновь намекнул на то, что собирается меня добиваться.

Я вздрогнула. Златон стоял напротив, абсолютно серьезный, напряженный, будто готовый к пощечине. И во мне в этот момент боролись две противоположности: та Диана, которая не хотела впутываться в отношения с бывшим мужем, и та, которая готова была прыгнуть в омут, только бы ненадолго вспомнить, каково это – принадлежать ему.

– Не стоит, у нас всё равно ничего не получится… – я покачала головой, хотя голос мой звучал не особо уверенно. – Поехали домой?

– В общем, у меня есть шанс, – подытожил Злат, а я не смогла с ним поспорить.

Обратно мы шли молча, но близко друг к другу, и наши ладони почти соприкасались.

А потом, в машине, Злат заблокировал двери, включил музыку и потянулся ко мне, чтобы помочь пристегнуть ремень безопасности. Его губы нашли мои. И мы целовались. Совсем как раньше, в тонированном автомобиле, но у всех на виду. Откинув сиденья, прижавшись друг к другу, сгорая от страсти, путаясь в пуговицах. Окончательно запутавшись в себе и друг в друге.

Мы целовались в лифте, который вез нас в квартиру Златона. И потом, за закрытыми дверьми, в холле, в гостиной, в кухне, сметая на своем пути всё, ураганом проходя по комнатам. Сгребая друг друга в охапку, задыхаясь, отрываясь на мгновение – чтобы подышать и вновь нырнуть в бескрайнее море.

Я очнулась лишь тогда, когда ладонь Злата оказалась в опасной близости к моему бедру, поползла по ткани одежды наверх. Меня словно отрезвило.

Наверное, я совершаю ошибку. Огромную. Непростительную. И если сейчас позволю ему продолжить – уже не смогу спастись.

– Не нужно, – попросила хриплым тоном. – Давай не будем всё усложнять.

Златон меня услышал, отошел на безопасное расстояние, взъерошивая волосы, словно пытаясь куда-нибудь пристроить руки.

– Будешь ужинать? – милым тоном спросил он.

– После шаурмы?! Да как в тебя столько влезает! – я притворно возмутилась, переводя опасную тему.

– Я – растущий организм, – усмехнулся орк. – Ладно, раз уж мы дома. Я хочу тебя кое о чем попросить. Раз уж ты окончательно переезжаешь ко мне, то давай договоримся: пока мы не разберемся с Платоном и Медузой Горгоной, ты не будешь ходить на работу.

Я тут же взъерепенилась, возмущенно скрестила на груди руки.

– Так, не надо. Мы уже это обсуждали!

– Ди, я не шучу. Ты не поедешь на работу. Бери отпуск, хоть оплачиваемый, хоть за свой счет. Там опасно. Я не могу за тобой присматривать, и близнецы тоже не смогут. Где им сторожить тебя? В палатах, притворяясь больными? Караулить у дверей? Ты же сама видела: некто пробрался в квартиру. Ты думаешь, он не доберется до тебя в больнице? Да там же проходной двор!

– Ты лишаешь меня свободы…

– Я беспокоюсь за тебя, – поспорил Злат. – И ты сама знаешь, что я прав. А потому звони в свою богадельню и говори, что жених увез тебя в кругосветное путешествие, поэтому ты выйдешь не скоро. Вот такой я спонтанный и непредсказуемый.

– Я не могу взять и уйти. На мне лежит ответственность.

– Ну да, ну да. И без незаменимого доктора Ди там все загнутся. Хорошо, – он отвернулся. – Я отвезу тебя завтра на работу.

Хм, как-то подозрительно просто он сдался. Чую подвох.

– Эм… Спасибо?..

– Да не за что. Отвезу тебя, а сам поеду разбираться с лабораторией. Или ты думаешь, что я буду ждать, когда у тебя кончится смена, когда ты отдохнешь и будешь готова сопровождать меня? Это вопрос, касающийся моего брата, он не может быть отложен на потом. Кроме того, ты не думала, что тебе попросту опасно находиться сейчас в больнице? Если какая-нибудь вещица Горгоны окажется там – что случится с обычными людьми? Тебе плевать на их жизни?

Я закусила губу. Черт. Если бы Златон просто брал меня на «слабо», я бы нашла способ с ним спорить. Но ведь всё так и было, он прав от первого до последнего довода. Я даже не смогла подобрать аргументы, чтобы как-то защититься. Только стояла и пялилась в пол, а потом сказала:

– Я согласна. Завтра с утра позвоню заведующей. Бессрочный отпуск мне не дадут, а вот больничный… В «Цербере» смогут подтвердить мою болезнь, если ты попросишь?

– Да они хоть малярию с холерой подтвердят, – радостно кивнул Златон. – Я рад, что ты приняла правильное решение.

Как будто у меня был выбор.

Глава 12

…Серп, улыбаясь, указывал на свое запястье и выразительно молчал.

– И что это значит? – хмуро переспросил Злат. Пусть говорит прямо или катится к местным теням в казематы и с ними уже в угадайку играет.

Серп закатил глаза:

– Ну в кого ты таким тупым родился? – На лице седого орка отразилось притворное страдание.

– В тебя, должно быть. Или намекаешь, что ты был слаб по мужской части и маме пришлось обращаться за помощью? – Злат задумчиво почесал подбородок. – А знаешь, это прям вдохновляющая мысль…

– Заткнись! – Серп моментально пришел в бешенство, кандалы звякнули, впиваясь в запястья, не давая отцу броситься на сына. – Агата моя и только моя. И когда я выйду отсюда…

– Если ты выйдешь отсюда, – с мрачной улыбкой уточнил Злат. – Если. Но вернемся к моим вопросам. Что не так с Вяземским?

Серп в ответ издал тяжелый картинный вздох:

– Кровная клятва. Найдешь способ ее снять, и я тебе все расскажу.

Златон скрипнул зубами. Кровника ему не найти. Но, с другой стороны, раз в деле замешана клятва, значит, действительно между пауком и орком была скрытая договоренность. Быть может, даже каким-то образом касающаяся его, братьев или Дианы.

В голове вдруг всплыла фраза старой ведьмы Сандары, которую она сказала в самом конце их встречи: «…есть способ обхода кровной клятвы. Если будет нужно, попроси Освальда, скажи, Сандара велела, тогда он подсобит…»

Неужели она что-то предвидела?

Тюремщика не пришлось долго ждать, и когда Злату наконец удалось объяснить ему, что именно нужно, тот мрачно кивнул:

– Ты уверен? Ты вообще сталкивался с таким раньше? Нет? Кровная клятва – это проклятая нить, что связывает двоих одним обещанием. Даже если твой кровник умрет, ты все равно не сможешь нарушить клятву. – Он кивнул на тени вокруг. – Мои друзья связаны с царством мертвых, и они сумеют вытянуть нить, что проходила через мертвеца, и перекинуть на тебя. Но назад хода не будет. Ты узнаешь суть обещания. Но не сможешь сам никому ничего рассказать.

Звучало жутко. Но разве это был повод отказываться? В конце концов, если Сандара так открыто намекала, что стоит использовать эту возможность, значит, информация ценная, быть может, даже именно та, что нужна для спасения брата.

А ведь было еще то, о чем они договаривались с Дитом, что, в общем-то, и было целью его визита. Эксперименты Платона.

– Мне известно не так много, на самом деле. – Было видно, что в этот момент Серп не рисовался, а действительно говорил прямо. – Местонахождение лаборатории, ключевые темы экспериментов. Опыт на человеке он провел лишь однажды. Он кончился плохо. Девушка впала в кому. Один из лаборантов был моим осведомителем – он предоставил запись с камер. Бедняжка так кричала…

Серп мечтательно улыбнулся, словно бы воспоминание доставляло ему удовольствие.

– Если бы я не оказался здесь, то обязательно бы вернулся к тем опытам. Хоть один из вас троих добился сам чего-то действительно стоящего.

Злат записал всё, что удалось выяснить. Он как мог оттягивал момент, когда пришлось бы снова позвать Освальда. Но тот все равно наступил:

– Если ты не уверен, можешь отказаться, – безразлично предложил тюремщик. Он дернул за цепь, поднимая руку Серпа, словно тот был марионеткой. На ней ярко вспыхнул рунный рисунок. Затем ещё один, и еще… – Главное не перепутать, за какую именно нить мы будем дергать. Сосредоточься на том, что именно хочешь узнать.

– Я готов, – солгал Злат.

Небольшая комната начала наполняться тенями. Молчаливые неподвижные призраки, сгустки энергии. Чем больше их становилось, тем сильнее трясся Серп, орк буквально дрожал от страха, его лицо исказилось мукой.

В какой-то момент их стало так много, что чернота заполнила собой всё пространство. Злат перестал видеть что-либо.

В голове начали вертеться обрывки сказанных фраз. Обрывки данных когда-то давно обещаний. Голову сдавило тисками.

Собственное тело будто объявило войну, кости начали ныть, кожа зудела, даже дыхание давалось с трудом. Зря он все это затеял. Есть ли шанс обратить ритуал вспять? Или уже поздно?

Златон попытался крикнуть, чтобы Освальд остановился, но изо рта вылетел лишь жалкий стон.

Боль в голове усилилась, сердцебиение участилось. Внутри разом вспыхнули злость, радость, раздражение, страх, восторг, веселье… Хотелось закричать, чтобы эти чувства ушли.

Противоречивые эмоции раздирали на части, переполняли голову. Они были чужими, они не принадлежали ему: отчаянье и надежда, ужас и экстаз.

Вон из головы! Он не хочет знать, он передумал! Не хочет чувствовать чужую боль и чужую радость!

Тьма перед глазами начала сменяться яркими вспышками света, тело окончательно перестало ощущаться, словно он больше не принадлежал этому миру.

А затем… затем он увидел себя со стороны. Понадобилось время, чтобы понять, что это был не он, а его отец. Вокруг музыка, другие люди… и эмблема в виде паука, пожирающего муху.

– Серп Адрон? В нашем скромном заведении? Неожиданно. Чем обязан? – холодно осведомляется Вяземский. Старого паука, отца Дианы, не узнать просто невозможно. Позади него, сутулясь, мрачной тенью стоит Виктор, совсем еще молодой, почти подросток. Он переводит внимательный взгляд с босса на Серпа и обратно, готовый в любой момент подхватить и исполнить приказ своего хозяина.

– Господин Вяземский, я здесь со всем уважением. – Лицо отца расплывается в зловещей улыбке. – Думаю, у нас с вами общая проблема, которую следует решать совместными усилиями.

Злату кажется, что глаза старого паука блестят в темноте. Он делает знак, и бес за его спиной куда-то исчезает.

Вся сцена меняется, теперь Серп и Осип уже не в ресторане. Они в темном мрачном помещении практически без света. Возможно, это подвал? Кругом стеллажи с коллекционными винами, друг на друга сложены деревянные бочки.

– Моя дочь достаточно взрослая, чтобы сама за себя решать. Мне плевать на ее выбор. Если ей нравится твой сын – пусть делает с ним что хочет. – Старый граф берет в руки бутылку, вчитывается в этикетку, морщится и кладет на место.

– Что ж, тогда выскажусь точнее. Твоя дочь рядом с моим сыном не входит в мои планы, – он выделяет голосом эти «моим» и «мои». – Думаю, ты знаешь о моем маленьком таланте. – Серп явно лукавил. Своим даром он всегда гордился, даже кичился. – Так вот. Их совместное будущее может плохо закончиться для них обоих.

– Это угроза? – в ушах раздается барабанный бой, в полумраке подвала ярко горят кошачьи глаза. – Диана вполне может за себя постоять. Как и я. Рассказать тебе пару сказок о таких, как ты?

Серп не выглядит испуганным или удивленным, ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Я пришел договариваться, а не враждовать. Через два дня на тебя будет совершено покушение. Я знаю об этом, потому что есть шанс: оно будет успешным. Если все же нет, то еще через неделю произойдет несчастный случай – окажешься не в том месте не в то время. Затем снова череда покушений. И все это не я, а все те, кому ты много, много раз переходил дорогу. Как бы ты сегодня ни пытался меня заговорить, будущее от этого не изменится. Но я могу помочь тебе его предотвратить.

Вяземский молчит, обдумывая слова Серпа.

– Чем тебе так не угодила моя дочь? Не спорю, орк баюну не лучшая партия, как и баюн орку, но, по-моему, детей они заводить в ближайшее время не планируют, а что там будет через пять, десять лет… они и сами еще не раз успеют разбежаться. Стоит ли так остро реагировать на мимолетный роман?

– Стоит, если ты видишь будущее, – мрачно отрезает Серп.

– В любом случае – я не собираюсь окончательно портить отношения с дочерью. Я не могу ей запретить.

– Тебе и не придется. Видишь ли, я давно и безуспешно пытаюсь воспитать своего старшего сына. Он слишком добрый, слишком мягкий, слишком никчемный. Как тебе такое предложение? Я берусь охранять тебя от смерти, обязуюсь удерживать твою душу в мире живых, пока у меня будет физическая возможность это делать. А ты… залезешь в мозги моего старшего сына и сделаешь из него наконец орка. Ну и заодно поставишь триггер. Твоя дочь совсем недавно рассказала мне кое-что по секрету. Я знаю Злата. Узнай он об этом сейчас – только отмахнется. Он совершенно несерьезный. А я хочу, чтобы у него ныло и болело. Чтобы это стало для него таким ударом и предательством, что он сам бы порвал с Дианой.

– Мозг – это не детская раскраска. Эту деталь захочу, закрашу зеленым, эту деталь захочу, закрашу синим, – процедил Вяземский. Было видно, что ему все это не слишком-то по душе. – Если я так сделаю, то мальчик начнет таким же точно образом реагировать на всё, он станет чрезвычайно вспыльчивым, скорым на расправу. Мне, конечно, плевать, но ты уверен, что хочешь так поступить с собственным сыном? Чары баюна не снять даже другому баюну.

– Если Златон начнет наконец хоть как-то реагировать на то, что окружающие плюют в его сторону, и возьмет свою жалкую жизнь в руки, это ли не счастье для отца? – хохотнул Серп. Его взгляд в этот момент светился истинным безумием. – Так что? Скрепим наши договоренности кровной клятвой?

* * *

Мы быстро разошлись по спальням. Неловкая пауза повисла в воздухе, и хоть мы общались еще обо всякой ерунде и Златон опять попробовал сподвигнуть меня на второй ужин, но напряжение после моего отказа явственно чувствовалось. Оно, как невидимая глазу пыль, скрипело на зубах и забивало легкие.

– Спокойной ночи, – одновременно пожелали друг другу и разбежались по своим углам.

Злат чем-то занимался в кабинете, потом гремел тарелками на кухне, а я лежала и вновь задумалась: что, если бы мы все-таки смогли найти в себе силы и помириться восемь лет назад? Какое бы нас ждало будущее?

Но я не могла представить тех нас сейчас. Пронесших сквозь годы взаимные обиды, потерявших доверие друг к другу. Мы бы стали одной из семей, у которых вроде бы всё неплохо внешне, но внутренне они опустошены, раздавлены и ненавидят себя и этот брак.

Наверное, хорошо, что у нас не сложилось.

Почему только с каждым днем я сомневаюсь в этом всё сильнее? Броня, прочная, многолетняя, трещит по швам рядом с ним.

Мои размышления прервал тихий скрип. Дверь в спальню приоткрылась, я не увидела, но почувствовала, как Злат стоит на пороге и смотрит на меня. Зажмурила глаза, перестала шевелиться. Неосознанно так сделала. Не хотела давать новых поводов для спорных ситуаций. Что с меня взять, если я сплю?

Дверь закрылась, и чуть позже в дверном замке заворочался ключ. Я услышала, как входная дверь хлопнула, и наступила тишина. Осторожно выбралась из кровати и пошла в сторону кухни – якобы очень захотелось попить водички.

Златона в квартире не было. Ни в спальне (я не горжусь собой, но подсмотрела), ни в ванной – нигде.

Он ушел…

Куда? Зачем? Неужели это связано с моим отказом?

И… что он собрался делать? Обрести согласие в чьих-нибудь других объятиях? Вот так сразу: не получилось с одной, значит, схожу к кому-нибудь готовому на всё? Или я выдумываю? Мало ли куда он мог уйти – если я каждый раз буду обижаться, считая, что он пошел к другой женщине, то с мертвой точки мы не сдвинемся. Так и зависнем в старых претензиях друг к другу.

Но непонимание и ожидание нового предательства ширились во мне, разрастаясь как воздушный шарик. Я промаялась без сна всю ночь, а утром проснулась такая разбитая, как будто мною играли в футбол вместо мяча.

Зато Злат обнаружился на кухне бодрее некуда. Он, одетый в поварской фартук поверх футболки и джинсов, взбивал яйца венчиком в огромной посудине. Думаю, десятка два здесь точно было, и это не считая сыра, щедро натертого и ждущего своей очереди в миске.

– Доброе утро, – улыбнулся мне орк. – Будешь омлет?

– Нет, спасибо, не голодна.

Я села за барный стол, отделяющий кухонную зону от столовой, подперев кулаком щеку, наблюдала, как мастерски Злат справляется с приготовлением омлета. Меня и раньше завораживало то, как Златон готовит. Было в этом что-то волшебное, чарующее. В его руках любая кухонная утварь смотрелась очень… м-м-м… завораживающе.

– Ты какая-то помятая, – без обиняков выдал Злат. – Не выспалась?

– Да так, думала обо всяком, – дернула щекой. – Чашка кофе, и я приду в норму.

– Это мы быстро организуем, – мужчина на ощупь нажал кнопку включения кофемашины.

Спросить его о том, куда он уходил ночью? Или не стоит? Да и скажет ли он правду? «Ой, извини, что не предупредил. Ходил по бабам», – вот такого ответа я жду?

Не хочется выглядеть ревнивой идиоткой, которая допрашивает мужчину – даже не своего, просто чужого мужчину! – где это он шлялся.

С другой стороны, так можно молчать ещё очень долго, додумывать всякий бред и самой же обижаться на него.

– Где ты был ночью? – мне показалось, что вопрос задан слишком громко и нервно, хотя, наверное, я говорила своим обычным тоном. – Я слышала, как ты ушел.

Злат оглянулся на меня, помешивая яичную смесь в сковороде.

– Решил прогуляться. Погода была такая хорошая: ни облачка, звезды высыпали. Думал тебя позвать, но ты спала, не захотел будить. Видимо, надо было хотя бы попробовать, – он хитро сощурился, понимая, что я бессовестно притворялась. – В следующий раз буду умнее.

Стало немного проще дышать. Он говорил так спокойно, с улыбкой, не увиливал и не пытался обернуть сказанное в шутку.

Кусочек омлета я все-таки съела. Слишком уж аппетитным он получился, пышным, нежно-бежевого цвета, идеальной консистенции. Злат умял остальную порцию, и мы засобирались в дорогу.

Но чем ближе мы подъезжали к точке, где располагалась лаборатория Платона, тем пасмурнее он становился. От утреннего благодушия не осталось и следа.

– Что ты хочешь там найти? – спросила его, чтобы отвлечь.

– Надеюсь, что ничего такого, что может лечь на Платона тенью или в дальнейшем привлечь внимание Арбитров, – он покачал головой.

Было видно, что ожидает Злат худшего.

– Тебе что-то сказал отец, да?

– Ничего конкретного, но даже туманных намеков и общих фраз хватило, чтобы общая картинка нарисовалась очень нерадостная. Платон работал с разумом, его интересовали возможности мозга, и хоть опыты на людях он якобы почти не проводил, но…

Златон позволил самой додумать, чем могут грозить такого рода эксперименты, даже самые безобидные. А уж слово «почти» вообще не сулило ничего хорошего.

– Серп мог обмануть тебя?

– Нет, не мог. В камере был артефакт, реагирующий на ложь. – Злат сверился с навигатором и свернул на повороте. – Да и зачем ему врать в таком вопросе? Наоборот, он очень гордился Платоном. А зная нашего отца… короче, думаю, мне не понравится увиденное. Он сказал, что единственный опыт на человеке закончился неудачей: подопытная впала в кому. Посмотрим, остались ли упоминания об этом в лаборатории.

Я поежилась, вспоминая ту девушку «без лица», которая заглядывала к Платону в воспоминаниях.

Могла ли речь идти о ней? Кем же она была, и что с ней случилось?

* * *

Лаборатория оказалась совсем не тем, что я себе представляла. В моем воображении это было нечто похожее на то, что есть у нас в клинике. Несколько маленьких помещений с кучей приборов и снующего туда-сюда персонала.

Но в итоге оказалось, что у Платона в распоряжении были огромные площади, при этом никого из персонала.

За высоким забором на окраине города располагался целый комплекс зданий.

– Насколько я помню, в советское время здесь был психоневрологический интернат, – рассказывал Злат. – Из-за аварийности его закрыли, потом выставили на продажу. Несколько лет местные развалины вместе с землей переходили из рук в руки, потом были каким-то чудом отреставрированы. Как все это оказалось в руках Платона – понятия не имею. В имуществе Серпа ничего подобного не значилось, в относящихся к «Посейдону» активах – тоже. Записано на подставное лицо.

Нас встретил близнец. Алексей.

– Видимо, после того как Платон впал в кому, все разбежались. Понимали, что дело не совсем законное, и, лишившись начальника, свернули исследования. Часть документов уничтожили, что-то, возможно, спрятали. – Алексей провел нас вперед по большому пустому зданию. Эхо шагов отскакивало от стен.

– Столько места… – Я пыталась представить, что же тут происходило какой-то год назад, и никак не могла. Здесь можно было разместить несколько таких клиник, как та, в которой работала я. А Платон проводил здесь опыты? На ком? На животных? На нечисти? Ведь что-то же было, кроме той единственной девушки?

– Наши вчера тут все облазали. Нашли несколько интересных вещиц, чуть позже вам покажу, но дорожные камеры зафиксировали, что большую часть оборудования отсюда вывезли в первые же недели, как с Платоном все случилось. Видимо, у них был четкий план действий на подобный случай, – рассказывал близнец. – Но нам удалось выйти на парня, который был крысой Серпа. Он сейчас здесь. Только перед вами привезли.

Алексей свернул в маленький узкий коридорчик и толкнул железную дверь, расположенную в самом конце. Это была комната охраны со множеством мониторов и пультом управления.

Внутри находились двое мужчин. И если один мне был незнаком, то, увидев второго, я не сразу сообразила, каким образом Алексей сумел телепортироваться у меня из-за спины вперед. Потрясла головой, обернулась. Так странно было видеть близнецов рядом.

– Привет, Ал, – мгновенно сориентировался Златон. – А вы, должно быть, Дмитрий?

– Здравствуйте, Златон Серпович… – проблеял невысокий мужчина с огромной залысиной, на вид ему было лет пятьдесят. – Вот, я пришел. Как попросили.

Он втянул голову в плечи, испуганно стреляя вокруг глазами.

– Отец говорил про какую-то запись. С экспериментом над девушкой, – не стал ходить вокруг да около Златон. – Она у тебя?

Дмитрий осторожно кивнул.

– Знал, что спросите, взял с собой. Вообще, Максимка всё удалил. Это копия, так что тут неполная информация.

– Максимка? – Я нахмурилась. Не слишком похоже на имя какого-нибудь ученого, работавшего в сверхсекретной лаборатории.

– Мальчик на побегушках у Платона Серповича. Он у него на «принеси-подай» был. Но когда был запущен протокол «Харибда»…

– Что за протокол? – прищурился Златон.

– Эм… – Он нахмурился, его рот несколько раз открылся и закрылся, словно он не мог подобрать слова. – Просто посмотрите сначала записи. Вы поймете…

Он достал флешку из пиджака, вставил в пульт, и сразу на нескольких экранах всплыло изображение операционной. По крайней мере, больше всего напоминало именно это. Разложенные инструменты, яркий электрический свет, кушетка.

Какое-то время ничего не происходило, но Дмитрий щелкнул по пульту, ускоряя запись.

Появляется Платон. Я знала, как он выглядит, но на записи он смотрелся по-другому. Солиднее, внушительнее, хладнокровнее. Длинные волосы убраны в хвост, идеально выглаженный медицинский халат застегнут на все пуговицы. Словно собственное представление мужчины о себе не совпадало с тем, что было в реальности.

В одной руке у него диктофон, в который он говорит:

– Пациентка. Адалин Эфа, двадцать пять полных лет. Повторение эксперимента двадцать ноль два на человеке прошло успешно. Произведено заражение сознания. Состояние – стабильное…

В этот момент к Платону кто-то подходит, обхватывает со спины:

– Можно тебя коснуться… – едва слышный женский голос, и наконец становится видно девушку, которая обняла мужчину. Я вижу ее лицо. Миловидное, порочные полные губы, круглые оленьи глаза, на левой щеке крупная родинка, словно застывшая слеза, придает ей по-детски трогательное выражение. На ней такой же медицинский халат, как и на Платоне. – Я… соскучилась…

– Адалин, что ты тут делаешь? – Платон отстраняется и строго смотрит на нее. – Ты должна быть в карантинном боксе, как ты вышла оттуда?

– Ввела пароль на двери, – легкомысленно пожимает плечами девушка, продолжая ластиться к мужчине словно мартовская кошка.

– Откуда ты знаешь пароль? – Платон строго на нее смотрит, и под этим взглядом Адалин начинает тушеваться.

– Ну ты же его знаешь, – надувает она и без того большие губы.

Платон хмурится, подходит к столу, делает какие-то пометки в бумагах.

– Так, ладно, раздевайся. Раз пришла, проведу осмотр.

– Я стесняюсь. – Она игриво спускает халат с плеча, под ним топик на бретельках. Девица крутит бретельку пальцами, хоть на Платона это не производит ровным счетом никакого впечатления. – Не смотри на меня…

Хотя на самом деле вся ее поза, весь ее тон так и кричат: «Смотри. Смотри, не отворачивайся. Я здесь только ради тебя, я здесь для тебя…».

Мужчина нажимает на прибор на столе:

– Максим, подойди в сто третий. Будешь ассистировать мне в осмотре.

– Ты издеваешься?! – вскрикивает девушка, моментально запахивая халат обратно. – Зачем ты его позвал?!

Дмитрий снова нажал на пульт, нервно бормоча про себя: «Где же это было… сейчас перемотаю». Он то и дело бросал странные взгляды в сторону Злата, будто у того в любой момент может закончиться терпение и он просто оторвет лаборанту голову за недостаточно расторопную работу.

Я прокрутила в голове диалог, который только что услышала. Почему он кажется мне таким знакомым? Откуда?

Но зацепиться за что-то конкретное пока не получилось. Словно не хватало какой-то маленькой детальки, которая натолкнула бы на нужный след. Тем временем картинка сменилась, в кадре появился, суетливо задвигался тот самый Максим.

Адалин лежит на кушетке, глаза её прикрыты, и ресницы дрожат. Голову девушки опутывают провода. В пальцах она теребит пояс халата.

– Иногда я поражаюсь, какой ты умный, – говорит она нависшему над ней Платону. – Столько всего знаешь и помнишь. Ты – хранилище бесценной информации. Спасибо, что доверился мне. Обещаю, я не подведу.

Он никак не реагирует, продолжив сверяться с какими-то приборами. Те издают мерные звуки, фиксируют активность головного мозга. Максим топчется позади, вроде бы без особой пользы для Платона.

– Интересно… – говорит орк через какое-то время.

– Что-то не так? – помощник тут же возникает за спиной начальника.

– Найди мне заключительные опыты на свиньях. Вон там, – неопределенно машет в сторону.

Дмитрий опять перематывает запись, я вижу, как мальчишка мельтешит сбоку, разгребая записи. Наконец видео замедляется.

– Держите.

Мужчина смотрит на исписанные бумаги, затем – на мониторы.

– Платон?.. – спрашивает тихонько Адалин.

– Любопытная реакция мозга. Макс, зафиксируй. Адалин, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, только голова немного кружится. Мне кажется, мозг пухнет от обилия информации. Не представляю, как можно столько всего помнить, – кокетливо добавляет она.

– Сможешь продолжить стихотворение? – он недолго думает, а затем говорит: – Я видел город за стеклом, морей бездонные глубины…

– …там, где когда-то был мой дом, теперь лишь пепел и руины… – заканчивает она с легкостью. – Это кто-то из классиков, да? Или… о-о-о… неужели это написал…

Платон хмуро кивает своим мыслям и не позволяет ей закончить.

– Приступить к очистке, – оборачивается к Максиму. – Предварительно сохранить резервную копию сознания подопытной. Оно может нам понадобиться.

Девушка вздрагивает.

– Постой! Как к очистке? Подожди…

Приборы работают шумнее, и магия струится по девичьему телу. Её начинает ощутимо трясти, словно кожу пронзают электрические токи.

– Мне больно… пожалуйста, не надо… я передумала… – она вскрикивает, мечется по кушетке, но не может соскользнуть с нее. – Пожалуйста, прошу тебя… не делай этого…

Платон молчит, лишь продолжает сверяться с показателями оборудования, которое рябит, мигает, мерцает в безумном ритме.

Адалин всхлипывает всё громче, пытается подняться, но тут же рушится обратно. Голова ее запрокидывается назад, и вены вздуваются на шее черными змеями. Платон остается безучастным.

– Я сделаю это ради тебя… – она начинает задыхаться, но плотнее сжимает губы. – Я сделаю это, если ты хочешь… Скажи только, что ты тоже… тоже любишь меня…

Орк прикрывает веки, словно пытается что-то вспомнить или просчитать. Затем и сам присаживается на стул, склоняет голову. Лицо его болезненно морщится. Видимо, магический выброс ему тяжело дается. Максим стоит наготове, за Платоном, чуть подавшись вперед. Словно собирается его ловить в случае необходимости.

Грудь Адалин вздымается, девушка широко распахивает глаза, после чего открывает рот. Кажется, она собирается закричать, но взгляд ее стекленеет. Приборы завывают. В общей вакханалии я не сразу слышу фразу помощника Платона.

– Апоплексическая кома второй степени, – диагностирует Максим. – Отмечаются острые нарушения мозгового кровообращения.

– Проверить на наличие первичных рефлексов, – приказывает Платон, не спеша подниматься. – Убедиться в том, что сознание очищено. Черт, у животных такой реакции не было, – добавляет он тише.

– Вы что-нибудь чувствуете? – работая с оборудованием, спрашивает Максим.

– Трое братьев… сестра Надея… – как будто в никуда бормочет Платон. – Очень любопытно. Кажется, нужно сообщить ребятам, чтобы подготовили режим «Харибда». Нам в любой момент может понадобиться зачистить данные.

Картинка останавливается.

– Дальше данные стерты, – сообщает Дмитрий, наблюдая за тем, как хмурится Злат, как вцепляется пальцами в угол стола.

А я внезапно вспоминаю, где слышала слова Адалин и её будто бы предсмертные всхлипы.

Возле контейнера, когда на нас напали монстры и мне пришлось поцеловать Златона, чтобы защитить наш разум. Там смешались мои собственные воспоминания – например, наша со Златом последняя ссора, – а ещё разговаривала какая-то девушка. Я слышала всё так отчетливо и явно, потому что это было чьей-то памятью.

– Где сейчас эта Адалин? – спрашиваю взволнованно.

– Её тело не обнаружено, – докладывает Алексей. – Мы пытаемся собрать по крупицам информацию о ней. Последние сведения, которые у нас имеются – это как раз глубокая кома.

– Она могла очнуться?

Близнец пожимает плечами.

– А что? – Златон смотрит на меня с интересом.

– Злат… – я сглатываю. – Кажется, я знаю, кто может мстить нам под видом Медузы Горгоны. – И киваю на замершее изображение: – Адалин Эфа. Девушка, которой Платон причинил невыносимую боль.

* * *

– Ты уверена?

– Не просто уверена, я думаю, именно она была рядом с нами в порту. – Наверное, у меня был вид городской сумасшедшей, когда я все это рассказывала. Я чувствовала себя так, будто наконец подобрала нужный кусочек пазла и смогла понять, что же изображено на картинке. – Помнишь, когда мы открыли кейс? Вещица, которая была там, оказалась зеркалом. Она отражала яркие воспоминания.

– Допустим… – Злат все еще не понимал, к чему я клоню.

– Я слышала там ее воспоминания, то, что сейчас было на записи, – я порывисто махнула в сторону экранов. – Понимаешь? Всё сходится!

Никак не могла взять в толк, почему мужчины вокруг не разделяют мой восторг естествоиспытателя, совершившего научное открытие.

– Я, конечно, не был целиком в курсе опытов, – осторожно вставил Дмитрий, – Платон Серпович не доверял практически никому, кроме Максимки. Он дробил проект и всем остальным давал лишь малый кусок работы и запрещал обмениваться информацией. Но что-то мне подсказывает, что вряд ли Адалин вышла из комы. Возможно, ее вообще уже нет в живых. Потому что тогда им бы не пришлось настолько резко сворачиваться…

Я же на это только закатила глаза. Мне могли сейчас говорить все что угодно, я-то знала, что права.

– Если это была она – мы найдем, – пожал плечами один из близнецов. – Теперь на нее есть все данные, так что загрузим фото в систему распознавания лиц по видеокамерами, и как только она снова объявится в столице – схватим.

– Ну и по другим каналам будем искать, – закончил второй близнец.

– И этого Максимку тоже, – хмуро пробасил Злат. – Он также был на записях, и воспоминания из кейса могли принадлежать ему.

– В начале его не было, – покачала головой я. – Только Платон и Адалин. Как ты понимаешь, первый отпадает.

– Мог подслушать, – пожал плечами Дмитрий. Очевидно, он судил всех исключительно по себе.

Следующий час мы бродили по лаборатории. Для меня было важно найти то, за что можно будет зацепиться при поиске нужных воспоминаний в голове Платона. Теперь, когда казалось, что я знаю, что искать, было уже гораздо проще.

Я подходила к оставшимся на столах инструментам, микроскопу и представляла, как мог то же самое делать средний сын Серпа Адрона. Какие эмоции он испытывал? О чем думал?

– Объясни мне, – попросил Злат, когда мы с ним остались вдвоем в большом помещении со множеством хаотично расставленных прямоугольных столов. Оно было похоже на столовую. – Что ты имела в виду, когда сказала, что все сходится?

Мужчина подошел ко мне сзади, осторожно положил руку на талию, словно боялся, что я в любой момент могу оттолкнуть его.

– Я все думала, почему же Платон не хочет жить. Что гложет его? – Я повернулась, оказываясь в объятиях у Златона.

– И что? – он спросил хрипло, прерывисто. Словно речь сейчас шла о нем самом.

– Это Адалин, понимаешь? Я думаю, он раскаивается за то, что сделал с ней, переживает, что из-за него она впала в кому. И это «зеркало» для очистки сознания он заказывал, чтобы спасти ее. – Я говорила с каждым словом все быстрее и быстрее, словно бы боялась не успеть выговориться, не успеть произнести мысль, пока она не пропадет. – Раскаяние – очень сильная эмоция, настолько, что оно может запереть разум, заставить его заново переживать одни и те же травмирующие воспоминания.

– То есть ты думаешь, что Платон не приходит в себя из-за чувства вины? – Златон облизал пересохшие губы, приковав к ним мой взгляд.

– Адалин любила его. Возможно, он ее тоже, – мой голос дрогнул, в нем послышалась горечь. Говорила я про одного брата, а думала в этот момент о другом. – Кто знает, может, он не видит смысла жить без нее?

Между нами повисло молчание. Рука Златона все еще была на моей талии, я почувствовала, как он попытался притянуть меня к себе…

– Но Адалин жива! – выпалила я, выворачиваясь из его объятия, чтобы избежать поцелуя. Сердце билось как сумасшедшее. – Значит, мне надо залезть в голову Платона и сказать ему об этом. Он очнется и применит на ней свое зеркало. Приведет в порядок ее голову, она перестанет желать мстить всем подряд, и они снова будут вместе.

Я больше буду не нужна Златону, он разберется с Виктором. Мы расстанемся навсегда. Идеальный план.

– Счастливый конец, – прокомментировал орк.

– Да, именно. Все будет хорошо. – Я действительно верила в то, что говорила.

– Так чего же мы ждем? Поехали к Платону.

По зданию лаборатории мы погуляли еще совсем недолго и в скором времени покинули эту негостеприимную местность. Впечатлений для того, чтобы лучше ориентироваться в воспоминаниях, мне хватило с головой, так что я была уверена: хватит одного сеанса, чтобы помочь брату Злата.

Отец всегда говорил – сложнее всего при блуждании в чужом сознании понять, что искать. Он сам, по крайней мере, часто прибегал к помощи беса. Виктор с помощью своего дара разнюхивал гадкие секреты, а отец, воздействуя через них, выворачивал сознания людей и нелюдей так, что те потом служили ему.

Обратно мы ехали втроем. Алексей остался в лаборатории, Альберт, видимо, переместился в другое тело (интересно, как это происходит?), а за руль сел Александр. Златон же уселся на заднее сиденье рядом со мной.

– А, раз ты сюда, я тогда сяду вперед? А то меня укачивает, – соврала я непонятно зачем.

Злат кивнул, но во взгляде читалось явное непонимание. Почти мальчишеская обида. Он всё-таки был давно уже не юным наивным пацаном, а потому умел догадываться, что девушка по какой-то причине пытается избежать его общества. Задавать лишние вопросы при близнеце он не стал, только показательно отвернулся к окну и всю дорогу до «Цербера» провел в отрешении, изредка набирая сообщения в телефоне и отзваниваясь кому-то в офисе по рабочим вопросам.

Меня мотало из стороны в сторону, в моральном плане, конечно. Кидало от желания прижаться к Златону, целовать его до исступления – к нежеланию вообще что-либо продолжать. Ведь исход заранее понятен. И мне не хотелось давать себе хоть малейшую надежду на чудо. Лучше уж отдалиться прямо сейчас, чем плакать потом ночами.

Мы уже привычно прошли в палату к Платону, и Златон точно так же привычно попросил Моню полетать где-нибудь подальше, чтобы не мешать мне концентрироваться.

– Ну да, ну да, иди, Моня, не нужна ты мне. Ты что-то про меня совсем забыл, – недовольно предъявила пташка. – Ходишь тут со своими бабами, а меня специально оставил сторожить Платона и радуешься, что сбагрил. Просто выкинул как безродную дворнягу!

Она явно была не в духе и в качестве маленькой мести пыталась выклевать мозг своему хозяину.

– Никто тебя не выкидывал, – хмуро ответил мужчина, поправляя одеяло на постели брата. – Присматривать за Платоном – это и твоя инициатива тоже. Но ты вольна уйти, если устала или тебе надоело. Не держу.

Моня фыркнула.

– Вот и благодарность за всю помощь. – Она махнула крыльями, взлетая. – Иногда ты просто невыносим! Одно слово: неотесанный орк!

Почему-то эти слова не разозлили его, а наоборот – заставили застыть на месте, стиснуть зубы так, что лицо закаменело. Мужчина о чем-то глубоко задумался.

– Я действительно слишком агрессивно себя повел? – потер Злат лоб, обращаясь ко мне.

Моника уже бороздила небесные просторы.

Вопрос меня озадачил. С каких пор его волнует градус своего поведения?

– Да не особо… – Я пожала плечами. – Ну, ты иногда бываешь слишком скор на расправу, но конкретно сейчас – ничего такого.

– Уф, я уже сам не понимаю, где граница. Загораюсь как спичка, а остановить себя не могу, – признался он вдруг как-то опустошенно и посмотрел на брата так, будто стеснялся при нем говорить о своих проблемах.

– Ну, мы все не безгрешны, – аккуратно попыталась я успокоить мужчину. – Знаешь, меня иногда так пациенты доведут, что я в них хочу кидаться вещами. Однажды даже наорала на женщину. Сейчас мне стыдно, конечно, но когда она сразу же после тяжелой операции побежала грядки вскапывать, а потом у нее кровотечение началось, я готова была самолично её прибить.

– Тут другое, – начал он и тут же оборвал самого себя. – Так, ладно, давай приступим к куда более насущным вещам.

Мне оставалось только согласиться. Я посмотрела на Платона и подумала в очередной раз, насколько картинка реальности не соответствует тому, что я видела раньше. В его воспоминаниях, на видеосъемке. Тот мужчина был сильным, уверенным в себе, полным решимости. Казалось, для него не существует каких-либо преград и запретов. Загадочный мрачный гений.

Сейчас передо мной лежал изнеможенный человек.

Это ужасно несправедливо.

Надо вытаскивать его, да поскорее…

«Расскажи мне про эту девушку, про Адалин, – думала я, пока ещё не обращаясь к нему напрямую, но уже выстраивая в голове запрос. – Расскажи, что вас связывало. Почему её кома оказалась так болезненна для тебя? Она была для тебя чем-то большим, чем обычный пациент?»

– Хочешь, я расскажу тебе сказку о прекрасной девушке, которая слишком много значила для одного ученого? О девушке, которая готова была пожертвовать собой, которая стала частью страшного эксперимента. – Я посмотрела на Платона, наполняя свои слова магией. – Ученый совсем отчаялся, потому что думал, что потерял её, но она выжила, спаслась… потому что в сказках случаются чудеса…

Глава 13

Я мысленно потянула за ниточки, что шли от меня к оставленным в прошлый раз меткам. Наверное, поэтому отец любил это прозвище – «паук» – потому что раскинутая мною сеть сейчас была похожа на огромную паутину.

Тысячи, десятки тысяч событий, эмоций.

Важных и не очень, больших и маленьких, и сейчас, дергая за них, я могла вызвать любое, и не только вызвать. Изменить до неузнаваемости.

– Покажи мне Адалин, – шепнула я и тут же словно погрузилась в мягкое облако.

Посредине белого тумана – Платон явно не слишком хорошо помнил тот вечер – за небольшим круглым столом сидели двое. Это было похоже свидание в ресторане. На столе меню, на женщине красивое платье с глубоким вырезом, который она не стеснялась демонстрировать. Вот только ее лицо снова сливалось с образом древнегреческой маски с волосами-змеями.

– Ты не должен пытаться стереть ее. Ты должен вспомнить, – тихо, но непреклонно произнесла я, воскрешая забытое воспоминание.

Если Платон раскаивается настолько, что пытается подменить лицо девушки в своей памяти, то я не дам ему этого сделать. Для его же блага.

Любовь – это то, что способно вернуть даже с того света. А значит…

Маска начала рассеиваться, а вместо нее проступило красивое лицо. Круглые глаза, родинка на щеке, губы, словно созданные для поцелуев.

Я почти закончила возвращать воспоминанию яркость, как вдруг девушка, неотрывно смотревшая до этого на Платона, повернула голову и… уставилась своими круглыми глазами на меня. Будто не была только мыслью в чужой голове, а действительно видела меня.

Адалин медленно склонила голову, улыбка на ее лице становилась все шире и шире.

Затем она встрепенулась и, вздернув подбородок, подняла руку:

– Да, это я заказывала!

Воспоминание шло своим чередом, на периферии смазанным пятном появился официант, расставивший тарелки. Платон уныло ковырял паэлью с морепродуктами.

Девушка снова обратила внимание на него:

– Правда, здорово, что я подошла, да? Максим сегодня сообщил, что ты лично одобрил мою кандидатуру… – Я видела, как она пыталась гладить под столом его ногу своей, как чувственно облизывала губы, случайно коснулась пальцами его пальцев на столе, наклонялась так, чтобы открывался наилучший обзор на декольте.

Официант, прошедший мимо, засмотрелся и запнулся, разлив коктейль. Платон же сидел с абсолютно каменным лицом.

– Я по-прежнему не понимаю, почему ты хочешь быть подопытным кроликом.

– Платон, – она затравленно сглотнула, в голосе проскользнуло отчаяние. – Я хочу быть ТВОИМ подопытным кроликом.

Это было признанием. Это было обещанием. Отдать всю себя. Сделать ради него все что угодно. Вот только отчего я не видела ответа на ее эмоции в лице мужчины? Он будто не понял, не услышал.

– Я и говорю. Не понимаю, – пожал он плечами без единой эмоции. – Но кто я такой, чтобы мешать прогрессу. Тем более, хоть это и очень странно, но из всех подходящих кандидатов ты оказалась ближе всего к эталонному образцу по результатам тестов. – Он скрипнул зубами.

То, что он сказал, ему абсолютно не нравилось, но я не могла понять почему. То ли из-за того, что пришлось взять Адалин, когда он не хотел рисковать ею, то ли потому что и Адалин-то в принципе не слишком подходила.

– Я знаю, вы искали мужчину…

– Не просто мужчину. А мужчину с определенными параметрами. – Платон запихнул себе в рот вилку паэльи и принялся монотонно жевать.

– Но я подошла лучше. Мой мозг подошел лучше, – в голосе девушки прорезались нотки гордости. – Значит, я особенная? Не самый обычный человек. Специально для такого гения, как ты…

– Возможно, это потому что эталонный образец у нас тоже не обычный человек. – Платон пропустил ее комплимент мимо ушей, достал из кармана блокнот и принялся что-то торопливо записывать. – Интересная мысль…

Я заглянула к нему через плечо, но не смогла разобрать ни слова – Платон писал какими-то знаками, шифром.

Лицо девушки было влюбленным и мечтательным. Лицо мужчины напротив – холодным и безразличным.

Внутри меня горьким привкусом во рту разлилась правда: Платон не был злодеем или подонком, обманывавшим наивную дурочку. Но он абсолютно точно не любил ее.

Я принялась дергать за воспоминания, вытаскивала их одно за другим, искала, рыла, уже не заботясь о том, чтобы оставаться для Платона незаметной. Пыталась найти хоть какой-то намек, знак, взгляд. Хоть что-то, что подтвердило бы мою сегодняшнюю теорию, что мужчина любил, что он раскаивается. Что сожалеет о том, что сделал.

Но ничего этого не было. Кругом была лишь бесконечно влюбленная Адалин, готовая умереть ради своего кумира, и ее кумир – готовый убить ради науки. При этом он был абсолютно честен с ней. Адалин знала, на что шла. Но это не мешало ей надеяться до последнего вздоха.

Я вынырнула из воспоминаний Платона сама, очень аккуратно, чтобы в этот раз ему не пришлось со мной бороться (хотя метки вновь раскидала, и ещё больше, чем в прошлый раз). Платон должен помнить: я не намерена лезть непрошенной, топтаться в его голове дольше положенного, копаться в грязных секретах из чистого любопытства. Я всего лишь хочу помочь.

Златон, сидящий в кресле, подался вперед. Весь вид его выражал высшую степень напряжения.

– Ну что? Нашла что-нибудь? – Он протянул мне стакан воды.

– Нашла, но не то, что хотела, – и я рассказала о том, что для Платона Адалин была всего лишь обычным инструментом в руках ученого.

Никаких чувств, никакого раскаяния из-за того, что он причинил боль любимой женщине, Платон не испытывал – любимой Адалин не была и никогда бы не стала. Он относился к ней нормально, но совершенно безразлично.

– Это значит… – Злат замолчал, позволяя мне закончить мысль.

– Это значит, что мы ищем не там. Теория была отличная, но к состоянию Платона её кома не имеет никакого отношения. Хм, не понимаю, куда двигаться дальше. – Я вертела стакан в пальцах, пытаясь решить, за какую ещё нить можно потянуть. – Я не знаю, что с твоим братом. Не понимаю, почему он не хочет жить. Возможно, придется просматривать всю его жизнь, – вздохнула. – Но это может занять месяцы или даже годы.

Я бы не хотела потратить столько времени впустую. Просто прокрутить часы через мясорубку и день за днем лезть в голову к Платону, ковыряясь в неприглядных моментах. А такие явно всплывут, если не искать что-то конкретное, а просто бродить по памяти как по картотеке, открывая то один, то другой стеллаж.

Проблема определенно была в нем самом. Не в сторонней магии или темном ритуале – тот лишь послужил катализатором. Но выбор остаться Платон принял сам. Чем больше я находилась в воспоминаниях среднего брата, тем глубже убеждалась в этом.

Его что-то глодало. Что-то заставило принять такое решение. Предпочесть вегетативное состояние той жизни, что была у него раньше. Отказаться от экспериментов, от всего того, чем он жил долгие годы. Я не верила, что Платон мог просто так погубить себя, погрузить свой гениальный ум в спячку.

Так какова же причина?

– Мы можем позвать Таю, – предложил Злат. – Это та девушка, о которой я тебе рассказывал. Невеста Дитриха. Она способна усиливать магические способности.

– Это не выход, – я покачала головой. – В данный момент моих собственных сил вполне хватает. А ускорить обработку информации она не сможет…

И тут до меня дошла вещь, абсолютно банальная, но которую я почему-то упорно отсекла от себя. Я ведь даже нащупала её раньше, когда вспомнила, как действовал с жертвами отец. Но почему-то не уделила должного внимания, просто отбросила в сторону, как шелуху.

Тая не сможет мне помочь, но она мне и не нужна. У отца в подчинении всегда был бес – Виктор, – благодаря которому копаться в головах жертв получалось быстрее и продуктивнее. Бесы могут раскопать все грязные тайны, так что стоит ему найти проблему Платона и помочь мне зацепиться за нее? Если мы будем работать в связке, возможно, всё получится. Тогда и Таю можно пригласить – чтобы она усилила не мой дар, а бесовской.

Ковтуна, конечно, не попросишь о помощи, хотя ему и нет равных в умении разнюхивать чужие секреты – но что мешает найти любого другого беса?

– Моня что-то говорила про уборщицу! – выпалила я, цепляясь за идею, как утопающий цепляется за протянутый спасательный круг.

– Моня много чего говорит, – осторожно заметил Злат. – Что не так с уборщицей? Она виновата в том, что Платон не хочет жить?

– Наоборот, она может помочь оживить его! Если в «Цербере» есть уборщица-бес, мы можем использовать её для работы с мозгом Платона. – Я принялась расхаживать по палате взад-вперед. – Надо ввести её в курс дела. Возможно, вместе мы сможем разобраться. Бесы не самые доброжелательные и коммуникативные товарищи, сам знаешь, но раз уж она здесь работает…

– Мне позвать эту уборщицу?

Судя по тому, как спружинил Злат, он был готов самолично обойти все уровни «Цербера» и притащить несчастную уборщицу прямо сейчас, за крылья, волоком, не спрашивая согласия.

Вряд ли бы это способствовало дальнейшему продуктивному союзу.

– Позже, – я покачала головой. – На сегодня я истратила все свои резервы. Лучше попроси у Дитриха или у близнецов личное дело этой женщины. Посмотрим, кто она вообще такая и можно ли ей довериться.

– Конечно, – Злат достал телефон и принялся набирать сообщение.

– Ладно, всё не зря, – успокоила я скорее саму себя. – Зато теперь мы понимаем, что Адалин была помешана на Платоне, просто зациклена на нем. Обожала его, а он подверг её ужасным мукам.

– Угу, – невесело подтвердил орк, оглядываясь на брата. – Наверное, то, что случилось перед комой, стало для неё последней каплей. Адалин можно понять. Я бы и сам захотел отомстить, если бы человек, которого я любил, оказался так жесток ко мне. Не удивлюсь, если раньше она его боготворила, а теперь мечтает уничтожить всё, что с ним связано. Нас – в том числе.

Он сказал это вроде бы в пустоту, но почему-то мне почудился в его словах туманный намек. Всё же мы расстались из-за моего «предательства». Вдруг Злат и сам хотел растоптать меня, но здравый смысл взял верх над этим диким иррациональным желанием? Кто знает, что происходило в его душе после нашего разрыва? Что я вообще знаю про годы, которые Златон прожил без меня? Про всех его бесконечных девиц, про бывших жен, про бесконтрольную агрессию?

Цепляясь за собственные обиды, я совсем не задумывалась над тем, что он сам испытывал. А сейчас вдруг поняла, что мы оба виноваты и оба – жертвы той ситуации, в которую загнали самих себя неумением слышать и прощать.

– Ты же не про меня говоришь? – уточнила на всякий случай.

– Нет, – резко качнул он головой. – Даже не вздумай так считать.

* * *

– Эй, красотка, далеко собралась?

Виталик с любопытством естествоиспытателя наблюдал за разворачивающейся сценой в конце зала. Два громилы преградили путь девушке. Назвать красоткой женщину-тролля было, конечно, сильно. Но, как говорится, о вкусах не спорят.

– Вам-то какое дело? Пропустите, или позову охрану.

– Верни бумажник, стерва, не то поволочем наверх отрабатывать.

Пока они говорили негромко, но уже сумели приковать к себе множество взглядов посетителей.

Раньше Виталик думал, что они со Златоном обошли все злачные места столицы. Но, как оказалось, то были приличные богемные заведения. И настоящего определения «злачности» он даже и не знал.

В итоге за последнюю неделю открыл для себя столько нового, что он прошлый себе теперешнему казался наивным младенцем.

Подошел Макс. Здоровяк оказался вполне себе добродушным, хоть и малость недалеким, с чувством юмора, пусть и черным. И, тем не менее, когда он был рядом, Виталику становилось не по себе. Дуло пистолета в лоб не так-то просто стереть из памяти.

Макс был личным телохранителем Виктора, но сегодня, пока тот находился в ресторане, стоял на входе вместе с другой охраной.

– Может, вмешаться? – спросил он у Виталика. – Босс ждет гостя, лучше бы обойтись без скандалов.

– Они не скандалят, – пожал плечами мужчина. – Отвлекают внимание. Видишь того лешего в сером пиджаке? Он сейчас тырит часы и кошелек у человека в углу. А у той дамы сняли с руки браслет.

Макс удивленно поднял брови, смотря на Виталика с суеверным удивлением:

– Каждый раз удивляюсь, откуда ты такой глазастый, – затем охранник махнул рукой другим ребятам и пошел разбираться с оборзевшей компанией аферистов. – Тут не воруют.

Виталий хмыкнул, жестом показывая бармену, чтобы плеснул ему воды, прополоскать горло. Вечер только начинался.

Вообще, следить за посетителями многочисленных заведений Виктора в его обязанности не входило. Как и консультировать охрану. Но каждый раз, когда Виталя куда-нибудь приходил, он чувствовал себя энтомологом, который уменьшился до размера мухи и попал в муравейник. Он словно со стороны наблюдал за повадками местных обитателей, изучал, пытался понять, выявить закономерности.

Работать на Виктора оказалось… увлекательно.

Когда он только-только заключил контракт с бесом, то думал, что это будет шагом назад. Его нагрузят тупой бумажной работой, общением, бюрократией, как и обещал Ковтун. Но это оказалось шагом не назад, а в сторону. В неизведанную сторону, полную удивительных открытий.

Одним из таких открытий было то, что его самого все вокруг воспринимают как высшую нечисть. В головах низших просто не укладывалось, что человек может так свободно вести себя с ними, не реагировать на их ауру, знать об их способностях и при этом совершенно не бояться.

А еще были магические артефакты… в доме Виктора оказался целый склад весьма занятных вещиц, оставшихся от Вяземского.

– Без ключа-активатора, который сейчас завязан на Диану, всё это добро бесполезно. – Виктора явно раздражал сей факт, и пусть он старался его скрыть, нотки злости все равно пробивались в голосе. – Так что играйся на здоровье. Разве что к дальней полке не подходи. Там особо опасные. Ну и не круглые сутки, а в свободное время. Плюс за пределы дома не смей выносить, иначе я тебя убью.

Виталик закашлялся, услышав последнюю фразу, Виктор заботливо похлопал по спине.

– Я просто предупредил, дружище. Ничего личного.

Виталик закупил кучу всякого оборудования для считывания электромагнитных импульсов и не только. Ушла уйма денег. Впрочем, Ковтун был только рад давать в долг.

Программист понимал, что увязал все больше и больше, что потом бес потребует сполна, а долги придется отдавать в десятикратном размере, и не факт, что только деньгами, но научный интерес был сильнее доводов разума.

Правда, пока все сводилось только к бессонным ночам и трем вышедшим из строя ноутбукам со сгоревшими платами, а подвижек в том, чтобы расшифровать, как действуют магические импульсы, не было.

Потянувшись за стаканом, который налил бармен, Виталик боковым зрением заметил подошедшую девушку в неприметной футболке и джинсах.

– Это ты меня нашел? – без приветствий припечатала она, перехватывая стакан и залпом его опрокидывая. – Вода? Кто здесь пьет воду? – поморщилась девушка.

Виталику хватило одного взгляда, чтобы понять, кто перед ним. Симпатичное смазливое личико, родинка на щеке. Пару дней назад Виктор показал ему ее фото и просил помочь найти красотку. Зачем она ему понадобилась, Виталя не спрашивал. Не хотелось знать подробностей, которые могут не понравиться. Но, даже подключившись к базам данных полиции, к уличным камерам и системе распознавания лиц, ничего найти не удалось.

Вот только как эта девица могла узнать, что он вообще каким-то образом причастен к ее поискам? Он уверен, что они раньше не встречались.

– Я пью. – Виталик невозмутимо отобрал стакан, поставил на барную стойку и дал знак заменить. Мало ли что за нечисть перед ним. Вдруг у нее слюна ядовитая. – И нет. Я вас не находил.

– Хм… И как же тогда меня вычислили? – Она недобро прищурилась, но, кажется, уже обращалась не к Виталику, а сама к себе. – В моем почтовом ящике обнаружилось «милое» послание с приглашением сюда. Можно сказать, вежливое.

По тому, как красотка процедила это, было понятно: она взбешена до крайности. А вежливость приглашения была для нее чуть ли не оскорблением. Но, тем не менее, она пришла. Не подалась в бега, не прислала ответное письмо. Значит, как минимум заинтригована.

Виталик помнил эту девушку на снимке. Яркий макияж, несколько вызывающий наряд. Сейчас она выглядела просто, но, между тем, всё равно привлекала к себе внимание.

– Дорогая Адалин. – Виталик вздрогнул от голоса беса за спиной. Он и не заметил, как тот подошел. – Добрый вечер. Я ждал вас сегодня. Бесконечно благодарен, что вы пришли.

Мелодичный тон, льющаяся витиеватая речь с льстивыми нотками. Не стоило этим обманываться. Виталик за недолгий срок работы на беса успел увидеть, как он обходится с теми, кто подвел его. Как карает провинившихся.

Златон если и отчитывал и наказывал подчиненных – то только в порыве яростного безудержного гнева, от которого, впрочем, быстро отходил.

Виктор действовал с холодной головой, вежливой улыбкой и убийственным спокойствием. Иногда убийственным в прямом смысле.

– Как ты меня нашел? – скрестила руки на груди девушка, проигнорировав приветствие.

– По запаху. – Улыбка Виктора была само очарование. Если бы Виталик не успел хоть немного узнать беса, то наверняка бы подумал, что тот влюблен в девицу. Но нет. Доверять этой улыбке точно не стоило.

Адалин несколько секунд сверлила взглядом беса, а потом кивнула на эмблему заведения.

– Раньше тут был паук. Теперь бабочка?

– Это не бабочка. Это моль, – усмехнулся Виктор, рукой указывая ей на столик в глубине зала, за которым обычно любил сидеть сам. – Как говорится, враг моего врага – мой друг. Пройдемте, думаю, мы с вами легко найдем общие темы.

* * *

К офису Злата я почти привыкла и даже научилась гнездиться в его кабинете, занимаясь своими делами. Здесь было неплохо. Нет, конечно, я периодически ощущала на себе опасливые взгляды подчиненных, да и со мной никто не общался толком, отшатываясь на всякий случай в сторону, если я проходила мимо. Но зато и работать не мешали. В больнице остаться наедине с самой собой не получалось, зато тут – хоть спать ложись, тебя не тронут.

Злат ушел на какое-то неотложное совещание с советом директоров, и я осталась предоставлена самой себе.

– Это может затянуться, – вздохнул он перед тем, как спуститься на этаж ниже, в конференц-зал. – Не скучай.

– Куда уж мне скучать, – и потрясла блокнотом, куда записывала мысли по Платону.

Я привычно уселась на кожаный диван, подобрав под себя ноги, и начала фиксировать всё то, что успела увидеть в воспоминаниях среднего брата. Может, ничего важного в его встречах с Адалин и не было – но лучше записать по горячим следам, чем потом тщетно пытаться вспомнить.

Информации хватило минут на двадцать фиксации. Она была однотипна: встречи, томные взгляды Адалин, признания в любви и безразличие Платона – поэтому особых деталей выковырять не получилось.

Ладно, можно быстренько сбегать в кафетерий на первом этаже, съесть какую-нибудь калорийную, но жутко вкусную булочку из местной пекарни. Когда я спросила, зачем Злату в бизнес-центре собственная пекарня, он дико удивился:

– В смысле?! Что может быть вкуснее свежей булочки?!

Поспорить я с этим маленьким обжорой в теле взрослого мужчины не сумела, а потом и сама признала, что свежий кофе и горячая выпечка того стоят.

Я поставила поднос на стол в самом углу кафетерия, где особо никто бы меня не видел. Буквально через пару минут за соседний столик плюхнулась одна из секретарш Златона, но она меня не увидела. Я удачно спряталась за раскидистую пальму и перегородку между нашими столами. Хм, у нее разве сейчас перерыв? Или она сбежала сюда, пока начальник совещается?

Впрочем, кто я такая, чтобы осуждать чужих людей.

– Я тебе говорю, это было нечто! – хихикнула девушка, как я поняла, в наушник, потому что рядом с ней никого не обнаружилось. – Просто взрыв мозга!

Я машинально прислушалась, отламывая кусочки от булочки с корицей.

– Так вот. Шеф пришел, весь на взводе. С порога говорит: «Раздевайся прямо сейчас!». Когда-когда? Что за глупые вопросы, Лен. Вчера это было. Так вот. Раздевайся, и всё тут, ты нужна мне. А у самого взгляд такой горящий, не знаю, как объяснить. Как будто пришел, потому что с другой не получилось, отказала она ему, или еще что. Я его таким еще не видела…

Я не из тех, кто любую болтовню примеряет на себя, но тут вдруг удивленно вскинула голову. Секретарша не говорила никакой конкретики, не произносила имен, только «он», «босс», «шеф», но почему-то в её рассказе чудились подозрительные нотки.

Злат ушел вчера куда-то, якобы гулять и смотреть на звезды. Практически сразу после того, как мы разошлись по комнатам. А потом некий «босс» заявился к секретарше и сделал с ней всё то, что, цитирую, «мечтал сделать с другой».

Я застыла со стаканчиком кофе в руке, не в силах шевельнуться. Слушать всё это было невыносимо, пикантные подробности жгли в груди дыру. Я тут же явственно представляла эту красотку в руках Златона, в его объятиях…

Перед глазами всплыла сцена из прошлого, которое я пыталась забыть. Номер отеля, плеск воды, Злат в одном полотенце и другая секретарша в кровати, ждущая ласки. Мне это всё не привиделось, не показалось – это было ужасной реальностью.

– Он не просто хорош был, – проворковала девушка. – Лен, я тебе говорю, вообще бомба. Такой страсти я еще не видела. Это просто что-то с чем-то! Полный отвал башки!

В этот момент я поднялась, и она заметила меня, испуганно вжала голову в плечи.

– Ой, здравствуйте, Диана Осиповна. Я… я не видела, что вы здесь.

Я уловила, как быстро она нажимает на кнопку сброса в телефоне, как затравленно смотрит на меня.

Быстрым шагом я пересекла кафетерий, на лифте поднялась в офис Златона и долго мерила шагами помещение, пытаясь успокоиться, собрать мысли в кучу. Перестать накручивать саму себя.

Секретарша уже сидела в приемной. Совсем одна, она смотрела что-то в телефоне и негромко хихикала. Я не гордилась своим поступком, но удержаться не смогла. Выглянула из-за двери кабинета Злата и зашептала слова сказки. Я хотела только аккуратненько посмотреть её воспоминания. Убедиться, что она говорила не про моего мужа. То есть бывшего мужа.

Чтобы не додумывать лишнего, а узнать всё здесь и сейчас.

Увы, голова секретарши Злата звенела как хрусталь и была так же предельно чиста. Я рылась в бесконечных образах косметики. макияжа, модных трендов в одежде. Эта девушка просто не думала ни о чем четко и воспоминания особо в её красивенькой головушке не задерживались. В какой-то момент я различила неясные образы двух тел, но опознать что-то конкретное не могла. Тела и тела.

Я вернулась в кабинет Злата и зажмурилась, стараясь не накручивать себя.

– Сегодня быстро отстрелялись, – начал мужчина, входя в кабинет, но тут же наткнулся на мой отсутствующий взгляд. – Что случилось?

– Где ты вчера был? – спросила я онемевшими губами.

Черт. Я самой себе напоминала истеричку. Я не хотела быть такой. Вечно видеть угрозу в любых словах, обвинять Злата и подозревать его даже без прямых доказательств, по каким-то сомнительным намекам.

Но я ничего не могла с собой поделать. Обжегшись однажды, я утратила умение спокойно реагировать. Мне во всем чудилась угроза и раньше, а уж теперь, когда о ней сообщили едва ли не прямым текстом, она нависла надо мной жутким ожиданием катастрофы.

Пусть мы ничего друг другу не обещали, но мы же целовались… прямо вчера… а потом…

– Гулял, – с сомнением сказал Злат. – Мы утром это уже обсуждали. А что такое?

– Ничего. Кроме того, что твоя секретарша сейчас в красках рассказывала, как её неистово любил вчера некий «босс».

– ЧЕГО?!

Кажется, на Злата моё откровение произвело неизгладимое впечатление. Следующие пять минут я путанно пересказывала восхваления секретарши по поводу параметров «шефа», его умений и возможностей. Как он ворвался в её квартиру, как подхватил за бедра, снося телами вещи, как оттащил в спальню.

– Это дичь, – ругнулся Злат и добавил еще парочку непечатных слов. – Уж не знаю, какой босс её вчера любил, но точно не я, – он поморщился. – Так. Идем. Устроим очную ставку.

Мы вышли в приемную. Секретарша увлеченно пялилась в монитор и даже не сразу заметила наше присутствие – потому что Злат крался бесшумно, что удивительно для его немалых габаритов.

– Наденька, – ласково позвал он девушку, перегнувшись через стойку, за которой она сидела.

Девушка уставилась на мужчину с немым обожанием.

– Да, Златон Серпович.

– Наденька, солнышко, расскажи мне, почему моя жена думает, что вчера мы устроили ночь любви? Как так вышло, что я не в курсе?

Она разом побледнела, краски схлынули с лица, губы поджались. Несколько секунд взор девушки беспомощно метался по приемной, словно она пыталась придумать отговорку, а затем Надежда пролепетала:

– Какая ночь любви? Вы о чем вообще?.. Я не… Я бы никогда…

– Как какая? – продолжил быть обманчиво ласков Злат. – Та самая, когда к тебе ворвался босс в ночи и едва не сломал кровать от своей страсти.

– Нет-нет, подождите! Так это сериал! – девушка радостно вскрикнула. – Я его Ленке, ну, подружке пересказывала. Там босс пришел к своей подчиненной и… ой, – она густо покраснела. – Диана Осиповна, не думайте, Златон Серпович ко мне вчера не заходил! Это сериал!

– А почему ты тогда так испугалась, когда увидела меня? – спросила я недоверчиво.

– Так я же с рабочего места отлучилась без разрешения, – девушка быстро глянула на Злата. – Это же косяк. Я понимаю. Не увольняйте меня, пожалуйста. Я просто очень хотела кофе выпить, забегалась с утра, не успела пообедать…

– И как называется сей чудесный сериал? – Я сделала заинтересованный вид.

Девушка опять сглотнула и посмотрела на Злата, стоявшего мрачнее тучи и нависающего над ней мраморным изваянием.

– Это не совсем сериал, скорее фильм, – сказала она не сразу. – Зарубежная новинка, у нас еще не вышел. Называется… «Мой порочный босс»… Но перевода пока нет. Вы его нигде не найдете. Он по закрытым источникам ко мне попал. Я просто в фан-группе актера состою, мы получаем пиратские версии новинок первыми.

– Звучит неплохо. Чтобы завтра флешка с фильмом была у меня на столе, хочу сам заценить, что новенького идет в кино, – припечатал Златон. – Ясно? Премию за месяц я с тебя снимаю уже сейчас, а про увольнение поговорим утром.

– Д-да, – чуть не заплакала Надежда. – Главное, чтоб его ещё не удалили. Там же не всё так просто, в открытом доступе его нет. Иначе расползется по интернету…

Нет, что-то не сходилось, и я это прекрасно понимала. Сначала она назвала это сериалом, а потом фильмом, да ещё и таким, которого нигде нет. А эти её взгляды в сторону Злата, словно она искала одобрение, проверяла, нормально ли говорит. Вообще, объяснение выглядело нелепо, словно слепленное на коленке.

Конечно, можно объяснить всё тем, что подчиненные запуганы Златом, а потому в рот ему заглядывают всегда – вот и сейчас секретарша просто была в ужасе от перспективы увольнения, поэтому лепетала всякую чушь, только бы её не тронули. Она даже мысли не могла в кучку собрать, настолько испуганно выглядела. В таком состоянии не только сериал с фильмом перепутаешь, но и свое имя забудешь.

Но червячок сомнения уже накрепко впился в мои внутренности.

– Ты же понимаешь, что это бред? – Мы вернулись обратно в кабинет, и Златон протяжно вздохнул. – Просто бред сумасшедшего! Ди, я знаю, что однажды облажался, но я не стал бы бежать от тебя к первой попавшейся бабе. Разве я похож на дурного самца, который в штанах ничего удержать не может?

– Не похож.

– Завтра посмотрим, что за боссы приходят ночами к секретаршам. Авось повторим потом самые пикантные сцены, – Злат дернул бровью.

Я медленно кивнула.

Сомнение, засевшее во мне гвоздем, не покидало голову.

Глава 14

Мы со Златом вышли из бизнес-центра, у входа уже ожидал автомобиль. За рулем был один из близнецов. Пока противостоять воздействию зеркала получалось только у них, кто-нибудь из братьев всегда старался держаться поблизости.

Злат галантно открыл дверь, пропуская меня вперед. На этот раз я не стала ничего придумывать и села назад. Златон тут же влез рядом.

– Какие-то вы хмурые. Всё в порядке? – улыбнулся близнец, повернувшись к нам.

– Да, в полном, – практически хором отозвались мы.

Алексей? Альберт? Точно не Александр, тот улыбается по-другому и часто закусывает нижнюю губу. Пока я пыталась угадать, кто из братьев за рулем, Златон спрашивал у нашего водителя, как прошел осмотр лаборатории и удалось ли еще что-то обнаружить.

За окном быстро менялись виды – от высоких зданий бизнес-центров до узких улочек с красивыми фасадами старых зданий.

Мужчины принялись обсуждать стратегию поисков, а я устало прикрыла глаза, с трудом подавляя зевоту.

– Кстати, ты не знаешь, Виталик Диту или Тае не звонил? – вдруг на середине разговора про поиски Адалин вставил Златон.

Перемена была такой резкой, что я, практически успевшая задремать, открыла глаза, покосившись на бывшего мужа. Вид у него был пасмурный, брови сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию, скулы напряжены.

Близнец издал неопределённый звук.

Мне подумалось, что, наверное, он переспрашивает у братьев. Хотя может ли так быть, что один из них знает какую-то информацию, которую не знает другой? Как вообще устроен их разум. Интересно, у них есть свои «личные» мысли?

– Кажется, разговаривали недавно. Они договорились, что Виталик больше не будет помогать Тае с ее фирмой, так как они и так практически вытеснили с рынка продукцию его отца.

– И что же? Виталик собрался теперь снова помогать своему папочке? – Губы Златона изогнулись в жесткой усмешке.

– Нет. Вроде как, если Тая и разорит его отца окончательно – пусть это будет хотя бы без его, Виталика, участия, – пожал плечами близнец.

– Хм… – Орк перестал улыбаться и отвернулся к окну.

– Тебе, наверное, лучше у самого Виталика это уточнять.

Фраза повисла в тишине, я уже думала, что Злат ее просто проигнорирует, но спустя минуту он вдруг кивнул, будто на что-то решился.

– Угу. Я спрошу, да… – затем после недолгой паузы добавил: – А про свадьбу он ничего не говорил? Придёт?

Близнец поправил зеркало заднего вида, поймав в нем отражение Злата.

– У нас нет информации, что он отказывался от приглашения.

Орк вздохнул, а вот я задумалась, что же все-таки случилось с Виталиком. Кажется, сейчас Златон уже не был уверен в том, что поступил правильно, уволив его.

Мы подъехали к огромному идеальному жилому комплексу, где жил старший Адрон. Близнец остался снаружи, сказал, что в случае чего будет рядом, так что на лифте мы поднимались только вдвоем.

На этот раз не было жарких поцелуев, едва мы оказались на пороге. История с секретаршей и ее сериалом с закрытого показа снова воскресила в моей душе старые обиды.

Я хотела бы переступить через них, но червячок сомнения нет-нет да прогрызал себе путь в душе.

Златон пытался заманить меня выбрать кино в своей обширной фильмотеке, чтобы посмотреть вечером вместе. Но я решила, что хватит с меня видеолент на сегодня, и, сославшись на головную боль, попыталась скрыться в спальне.

Я ожидала возражений, но вместо этого мужчина меня удивил, в который раз за день.

– Да, конечно, поспи, – заботливо покивал он. – Тем более завтра вечером уже лететь на свадьбу.

– Ох, уже завтра… – Я попыталась вспомнить, какое будет число, но поняла, что без работы, находясь в вынужденном отпуске-больничном, совсем потеряла счет дням.

– Да, за пару часов долетим, потом день отдохнуть и привести себя в порядок. Утащить-таки Дита на мальчишник. – Он улыбнулся на миг, снова становясь добрым задорным парнем, которого я полюбила. Я аж залюбовалась этой его улыбкой. – Ммм? У меня на лице что-то?

Он поскреб щетину, заглядывая в дверцу стеклянной полки на стене.

Спохватилась, что смотрю слишком пристально, и быстро попыталась придумать хоть что-то, только бы сменить тему.

– То есть здесь никого не останется?

– Где здесь?

– Ну, в квартире. Я просто думаю, ключ-артефакт…

Златон округлил глаза, корча смешную рожицу непонимания. Не удержавшись, прыснула, прикрываясь кулаком.

– Родовой артефакт, через который скреплена наша свадьба, – напомнила я. – Лучше его с собой взять? Оставлять в пустой квартире надолго кажется не очень хорошей идеей. Вдруг что…

– У меня тут охранных артефактов и защитных контуров больше, чем в Лувре или Эрмитаже. Но, если хочешь, то можем оставить его в «Цербере». Там-то с ним точно ничего не случится. Туда незамеченным никто, кроме Адронов, даже близко не подойдет.

Мне эта мысль понравилась. Действительно, чем таскать артефакт с собой и дрожать над ним, лучше оставить за неприступными стенами «Цербера», с кучей защитных систем и вооруженных охранников. Уверена, там его никто не тронет, а мы нормально отдохнем.

– Согласна, давай отдадим его туда.

– Ну и отлично. А то я ещё с брачными артефактами не разгуливал по чужим свадьбам. Мало ли ляпну там чего не того и случайно женюсь на какой-нибудь троллихе… или даже на двух сразу, – изобразил он неестественный испуг.

– Не волнуйся, это не так работает, – я прыснула. – Говорить должны мы оба, да еще и специальные слова.

– Ладно, ты меня успокоила. Точно не хочешь посмотреть фильм? Я добуду карамельный попкорн. – Злат улыбнулся, всё так же по-мальчишески.

Я покачала головой.

– Если ты не против, я немного прогуляюсь. Одна.

– Это может быть опасно, – с неодобрением напомнил мужчина.

– Я посижу на лавочке во дворе, недалеко от близнеца. Ничего такого. Мне надо подумать о том, что делать с Платоном дальше. Заодно познакомлюсь с личным делом той уборщицы.

Это была полуправда, но близкая к истине. На электронную почту совсем недавно пришло полное досье бесовки. Нужно было посмотреть, подходит ли она для работы или не стоит даже пытаться.

– Ладно, – недовольно кивнул орк.

На самом деле на меня начинали давить стены. И близость к Златону. И собственные мысли, от которых некуда было спрятаться.

Поэтому остаток вечера я сидела во внутреннем дворе жилого комплекса и смотрела, как темнеет небо, как наползают черные тучи, закрывая собой и звезды, и луну. Лишь когда начал накрапывать дождь, я вернулась в квартиру Злата. Не знаю, спал ли он, но я прокралась мимо спальни на цыпочках, чтобы не потревожить.

Ни его, ни себя.

Досье я читала глубокой ночью, чтобы хоть как-то отвлечься.

А рабочее утро началось с секретарши, которая мышкой вошла в кабинет Златона и положила на стол флешку. Взгляд её при этом метался по полу, будто она пыталась подмести тот глазами.

– Ну-с, заценим, – мужчина потер руки.

– Может, не надо? – вдруг жалобно попросила Надежда. – Или посмотрите без меня. А то как-то… не знаю… стыдно мне.

– Нет, надо. Садись на диван. Устроим премьерный показ.

Он включил проектор, вставил флеш-карту в компьютер и нажал на иконку с фильмом. На всю стену раскрылся видеоплеер. Изображение рябило. Складывалось впечатление, что съемка какая-то домашняя, кустарная. Впрочем, вдруг это псевдодокументальное кино. Так сейчас модно делать.

В первых кадрах босс действительно стучался в дверь к своей секретарше. Вот только он выглядел как-то слишком порочно, в расстегнутой рубашке и едва завязанном галстуке, в штанах, плотно облегающих бедра. Девушка тоже… кхм… смотрелась немного странно. В коротком топике и шортиках на голое тело. Герой озвучил, что соскучился и что она должна согреть его этим вечером.

– У тебя есть другая, – сказала девушка по-английски и попыталась оттолкнуть мужчину, уперлась в него обеими руками.

– Сегодня мне нужна только ты, – рыкнул с заметным акцентом босс, вжимая секретаршу в себя.

Сцена получилась бурная и очень неестественная. Актерским мастерством тут даже не пахло.

Я не успела озвучить сомнение по поводу качества фильма, как…

Между ними началось такое, что мне захотелось прикрыть глаза. Это было отнюдь не эротическое кино. Нет, голая порнография. Даже Злат чуть изумленно приподнял бровь, хотя уж его точно не должно было что-то смутить. Видимо, он не ожидал такого фильма.

Наша собственная секретарша краснела всё сильнее.

Но в целом она не соврала. Начальник тут имелся, подчиненная тоже. Страсть – хоть ложкой ешь. И какую-то «другую» персонажи периодически упоминали, обычно в контексте: «Я не хочу ей изменять, но выбора нет, она меня отвергла».

– Напомни-ка, Надя, в какой фан-группе ты состоишь? – уточнил Злат, ставя видео на паузу.

Кхм, лучше бы он так не делал, потому что теперь мы смотрели на раскорячившихся в экстазе героев.

– Актера, – радостно откликнулась девушка. – Это же Биг Дэвид, он такой красавчик! Я в восторге от него! Все новинки смотрю!

– А-а-а, – с видом знатока протянул Златон. – Ну раз Биг Дэвид…

Он хотел ещё что-то добавить, но тут в дверь постучались и сразу же, не дожидаясь реакции, вломились. На пороге стоял мужчина с полубезумным взглядом.

– Златон Серпович! – выдохнул он, потирая красную от волнения шею. – Всё пропало! У нас буровую машину задержали на таможне. Нам без неё – никак. Сделайте что-нибудь! Это полная ж…

Тут он перевел взгляд на стену с эпичной во всех смыслах сценой, округлил глаза ещё сильнее. Мы с Надеждой тихо-мирно сидели на диване, словно созерцали интересную презентацию или получали наставления от начальника по поводу дальнейшей работы. Типа: «Вот так надо делать, в следующий раз старайтесь лучше».

Злат тоже не изменился в лице. Сказал лишь:

– Игорь, не видишь, что ли? У нас тут тоже «полная ж». Не паникуй. Сейчас порешаем. Так, Наденька, – обратился к секретарше. – Фильм, конечно, зачетный. Забирай обратно.

– Вы меня не уволите? – проскулила девушка.

– Нет, чего ж тебя увольнять. За хороший вкус в выборе кино на вечер? – Злат откровенно глумился. – Премию сниму за то, что в рабочее время чаи гоняешь, и хватит. Диан, – повернулся ко мне. – Ты прочитала личное дело?

– Ну да. Ещё вчера.

– Как тебе?

– Всё нормально, думаю, с ней можно работать.

Бесовка была пожилая, с виду честная женщина. Всю жизнь трудилась на низкооплачиваемых работах, не гнушалась физического труда, обязанности выполняла качественно. Тем и заслужила место в «Цербере», куда даже уборщиком абы кого не взяли бы.

– Отлично. Тогда свяжусь с ребятами, пусть они её дополнительно пробьют по своим каналам. Так, жди меня, скоро вернусь. Пойдем, Игорек, – Злат ударил застывшего в дверях мужчину по плечу. – Разберемся с буровыми машинами. Кстати, хочешь интересный фильмец на досуге посмотреть? – подмигнул он. – Очень… хм… проникновенный. Там тоже в своем роде бурят.

– Н-нет, спасибо, – затряс головой несчастный мужчина.

Секретарша вскоре тоже сбежала, предварительно забрав флешку и выключив проектор. А я долго ещё не могла перестать тупо улыбаться, понимая всю абсурдность сложившейся ситуации.

* * *

Когда нас представили друг другу, Таисия меня порывисто обняла и лишь потом спохватилась.

– Ох, извини. Я просто очень рада с тобой наконец познакомиться. – Она чуть покраснела, и легкий румянец лишь добавил ей очарования. – Не хотелось бы потом случайно провалиться в чью-нибудь голову.

– Я и сама этого не люблю, – улыбнулась ей я.

Невеста была красивой. Даже ещё без свадебного платья, без макияжа. Темные волосы, выразительные глаза. Черты лица тонкие, я бы даже сказала, утонченные. Нет пухлых губ, которые сейчас так популярны у моделей, но при этом у Таисии было изящество. Она словно весна – когда только-только начинают распускаться листья, и в воздухе ощущаются перемены. Лето, может, для кого-то и краше, но только от весны так сладко щемит в душе…

Стоящие рядом Дитрих и Златон смотрели на нас с подозрительными улыбками. Будто боялись, что знакомство не задастся и нас в любой может понадобиться растаскивать по углам друг от друга.

Сегодня с утра мы прилетели в родной город Таисии, «культурную столицу», как его еще называли, где и планировалось провести свадьбу младшего брата Златона. Пышная выездная регистрация должна была состояться завтра, а сегодня завершалась подготовка, а жених с невестой «отмечали» прощание с холостяцкой жизнью каждый по-своему.

Тая с парой подруг должны были пойти в спа, Златон устраивал Дитриху «мальчишник», подробности которого не знал никто.

На месте невесты я бы напряглась, если бы моему гипотетическому жениху устраивал гулянку такой бабник и любитель всяческих увеселительных мероприятий, как Злат, но та выглядела абсолютно счастливой и довольной. То ли настолько сильно доверяла своему возлюбленному, то ли попросту была не в курсе поведения будущего деверя.

– Диана, ты ведь не против провести сегодня вечер вместе с Таей? Составишь им компанию? – уточнил у меня Дитрих.

Младший Адрон сильно изменился за восемь лет, что я его не видела. В моей памяти он был совсем юным студентом, грезившим живописью и предметами искусства. Он был увлечен настолько, что ничего другого не видел. Злат шутил, что для того, чтобы его брат заметил девушку, ей не достаточно просто раздеться, нужно, чтобы это было как минимум частью перфоманса.

На нашей со Златоном свадьбе Дит без умолку рассказывал о какой-то картине, которую нашел на одном из аукционов в Египте. Он спустил на нее все свои накопления, продал машину, еще и умудрился залезть в долги.

«Считается, что она написана учеником одного известного модерниста, но я уверен: ее писал сам мастер, понимаешь? Если это так, то ее еще дешево оценили, и она стоит в пятьдесят раз дороже. И я это докажу!»

Насколько я потом слышала, Дитриху это действительно удалось. Чуть позднее он продал свое приобретение и на полученные деньги открыл реставрационную мастерскую.

– Да, было бы здорово. Ты же не против пойти с нами? – просияла Тая.

– На самом деле я немного устала после перелета, да и не хочется тебе мешать… – я попыталась отказаться, но у Златона оказался в запасе железный контраргумент.

– Ди, если ты будешь одна – это в два раза больше охраны, поскольку наша Горгона вполне может попытаться испортить свадьбу. Оставлять тебя или Таю без защиты – сама понимаешь, не вариант. Близнецы едут с нами на мальчишник.

– Давай отдохнем вместе! – нашлась Тая. – Мы идем просто в волшебное место. Там такой массаж будет, бассейн, сауна, обертывания, пенный релакс… Вот увидишь, тебе понравится.

Так как крыть было нечем, пришлось согласиться. Тем более предложение было более чем заманчивое.

– О, это мне нравится, девочки, я с вами! – крикливо заявила Моня. Платон был полностью оставлен на попечение врачей, так как пропускать свадьбу птичка отказалась.

– Эм… – Тая на мгновение растерялась, вопросительно глянув на Злата: мол, угомони свою питомицу. – Я пригласила с собой Маринку, Иру… они обычные люди.

– Люди, и что? – возмутилась Моника. – Съем я их, что ли?

– Не говори ерунду, ну какой тебе массаж? Какой бассейн? – отмахнулся от нее Злат. – Будешь не крысой, а мокрой курицей.

– Я же девушка в самом расцвете сил, не с мужиками же мне на мальчишник идти! – Она умолкла и подозрительно повернула голову вбок. – Так, или ты меня тоже брать не планировал?

– Ну, конечно, он планировал, – толкнул в бок брата Дитрих. – Можешь составить нам компанию.

Моника строго оглядела всех своими черными глазами-бусинками:

– Ладно, я подумаю. Слетаю к девочкам, посмотрю, если ничего интересного для меня не будет, то сразу к вам.

– Только, пожалуйста, люди… – Тая умоляюще на нее посмотрела.

– Я, конечно, орлица, но можешь сказать своим людям, что просто голубь, – с видом глубокого одолжения произнесла фамильяр. – Просто мимо пролетала.

Спа-салон, в который мы отправились, оказался за пределами города. Частное заведение, расположенное в коттедже.

– Специально выбирали такое, где минимум нечисти. Не хотелось бы чьи-то способности случайно во время массажа скопировать. Не представляешь, как это сложно оказалось, в крупных центрах почти все массажисты из наших! – делилась со мной Тая по дороге.

– У тебя не получается их контролировать? Свои способности?

– До конца пока нет, – честно призналась она. – Вот контролировать способности других, когда я уже их впитаю, обычно быстро получается. А сам момент наполнения чужой силой пока не очень. Но если нужна будет помощь с Платоном – ты только скажи.

Ее лицо сразу стало обеспокоенным.

С подругами Таисии мы должны были увидеться уже там.

Мы подъехали к большому двухэтажному особняку с табличкой и надписью каллиграфическими затейливыми буквами: Клубный дом «Гледен». Внутри нас встретила приветливая девушка-администратор с раскосыми глазами. В небольшом холле уже сидели подруги Таисии: одна улыбчивая эффектная блондинка модельной внешности, вторая тихая, с рыжими волосами и кучей веснушек.

– Познакомься – это Марина, мы учились вместе в университете, а это Ира – без нее я бы на фабрике не справилась, и вообще она очень замечательная.

– А я разве не замечательная? – возмутилась Марина.

– Ты лучше всех, – посмеялась в ответ Тая. – Девочки, а это Диана.

Она замолчала, и я поняла, что просто не знает, как меня представить. «Бывшая жена брата мужа» звучало явно не очень. Да и кто зовет подобных на свадьбу? Тем более на девичник.

– Я встречаюсь со старшим братом жениха, со Златоном, – улыбнулась я, не желая вдаваться в подробности наших с ним бывших-настоящих отношений.

«Встречаюсь?..» – невольно спросила сама у себя. И тут же себе ответила: «Это просто удобная легенда, не более». Но, тем не менее, что-то внутри екнуло.

– Ух ты, как здорово! – восхитилась Марина, и без того широкая улыбка стала еще шире. – Лекс мне столько всего про Златона рассказывал. Хотя лично я его никогда не видела. Ира, тебе тогда надо охмурить Платона, когда он поправится, и мы все будем одной большой дружной семьей.

Глаза Таисии округлились, я сама стояла, не зная, что ответить, а у Ирины выражение лица стало просто ошарашенным.

– А Платон это… – на всякий случай уточнила девушка, не став все же сразу отказываться.

– Еще один брат Дита, – пояснила Тая. – Я не помню, говорила тебе про него или нет, он сейчас в больнице после аварии. Уже давно. Врачи не дают никаких прогнозов, так что… Марин, не самая лучшая шутка.

– Он поправится, – уверенно покивала Марина. – Я тут прошла онлайн-курс по развитию интуиции, так что теперь у меня связь с космосом. Можешь мне верить.

В этот момент в зал вошла администратор:

– Дорогие гости, рада вас приветствовать в доме «Гледен». Вы готовы погрузиться в мир неги и неземного наслаждения?

– Да! Мы готовы! – Марина и тут была первее всех.

– Тогда следуйте за Татьяной, она сегодня будет вашим проводником. – Позади администратора показалась еще одна женщина в белой униформе – широких штанах и свободной рубахе с логотипом дома, чем-то напоминающей кимоно.

Наши с Татьяной взгляды встретились, и мы друг друга узнали. Работница спа-клуба побледнела, нервно улыбнулась и кивнула мне. Я сделала то же самое.

Первым делом нас повели переодеваться, потом мы должны были отправиться в сауну, для разогрева. Когда Тая, Марина и Ирина ушли в раздевалку, я чуть задержалась.

– Диана Осиповна. Узнала вас, здравствуйте. – Татьяна явно меня опасалась.

– Здравствуйте. Вы давно тут работаете? – не то чтобы я была параноиком, да и вряд ли бы Дитрих не проверил клуб, в котором будет отдыхать его будущая жена, в связи с нынешней ситуацией, но все равно осторожность никогда не бывает лишней.

– Когда ваш отец умер, я уехала из столицы. Виктор заявил права на принадлежащее графу имущество, но отпустил всех, кто хотел уйти.

Когда-то давно эта женщина-перевертыш была личной массажисткой папы. Я подозревала, что он пользуется ей не только как массажисткой, но и как любовницей, но каких-то доказательств у меня не было. В подростковом возрасте я ее ненавидела. Она была возле отца чаще, чем я. Вдобавок я считала, что именно она была причиной депрессии матери, которая привела её на тот свет. Но сейчас, видя, как она вздрагивает, как морщится, лишь произнося слово «граф», я вдруг поняла, что ее мнения отец точно так же не спрашивал, как не спрашивал и моего.

– Как это… мило с его стороны, – в моем голосе был сарказм, но Татьяна его не заметила.

– Да, вообще повезло, на самом деле, – простодушно покивала работница отеля. – Я боялась, меня убьют. А теперь иногда так странно, самой себе быть хозяйкой. А у вас все хорошо? Вы ведь тоже не очень с отцом ладили, хотя он о вас много говорил.

Я не должна была этого спрашивать.

– Что он говорил?

– Что вы упрямая, но талантливая. И что он гордится вами. И что очень виноват.

Горло сдавило. Глаза предательски защипало. Дьявол. На мгновение мне показалось, что я сейчас попросту разревусь как маленькая девочка.

Она врет. Наверняка врет. Не мог мой отец такого сказать про меня. И, тем не менее, хотелось верить. И не только верить, расспросить ее еще.

Неужели я действительно всегда отчаянно хотела услышать от отца нечто подобное?

– Вас предупреждали по поводу Таисии? – сухо кашлянув, резко сменила тему. – Ее должны касаться только люди.

– Да, да, – она лихорадочно закивала. – Я только провожать буду, у нас для вас лучшие массажисты отобраны. Вы хорошо отдохнете, мы будем очень стараться.

Я кивнула и прошла в раздевалку. И тут же замерла столбом, потому что на подоконнике, под изумленными взглядами Иры и Марины, под обреченное выражение лица Таи сидела…

«Моня?!»

– Прикинь, в окно сама залетела, – восхитилась Марина.

– Надо бы как-то ее выгнать. – Ирина, уже одетая в купальник, попыталась подойти к подоконнику.

Моника с возмущением выгнула шею, по нахохлившемуся виду было понятно, что выгнать себя она не даст. Скорее глаза выклюет.

– Ну, или позовем персонал, пусть разбираются сами, – пожала плечами девушка.

Тая посмотрела на меня взглядом, в котором читалось: «Что будем делать?».

– Это моя птица, – поспешно вставила я, прекращая возможное членовредительство.

– Что это за порода? – с сомнением спросила Ира. – На голубя похожа.

– Са-ма ты… – начала было Моня, но осеклась. – Чирик!

– Я слышала, ворона можно научить разговаривать, – заявила Марина, восхищенно хлопая при этом в ладоши. – А твоя, значит, тоже разговаривает?

– Да, эта как раз ученая. Ну, как ученая. Просто умеет повторять некоторые слова. Ну там «Попка дурак», и всё такое…

– Моня у-умница! Моня у-умница! – возмущенно захлопала крыльями птица.

– Это скворец. Дальневосточный. С примесью китайского и европейского, – выпалила я, тайком показывая «умнице» кулак.

Птичка принялась чирикать ещё усерднее. Вся такая глуповатая, необразованная, само совершенство.

Я похлопала себя по плечу, и «дрессированный скворец» взгромоздился на него. Тяжелая какая, надо сказать Злату, чтобы посадил свою подружку на диету. А то ещё немного, и она взлететь не сможет. Моня прекрасно изображала безразличную ко всему особу, даже попыталась клюнуть меня за волосы. В сауну мы вошли все вместе. Девчонки побежали проверять воду в бассейне, мы с Таей и Моней остались в предбаннике.

По лицу Таи читалось, что ей эта игра удовольствия не доставляет. Наоборот, на каждое шуршание Мони она оборачивалась, словно ждала какого-нибудь подвоха. Впрочем, ничего удивительного. С Моники станется из вредности и петь начать во весь голос.

Мне стало жалко девушку. Это ее девичник, она пригласила на него единственных подруг, обычных людей, а из-за беспринципности Моники вынуждена ходить как по иголкам. Какой это праздник?

Я дернула одну из многочисленных дверей – это оказалась комната отдыха. Закрылась вместе со своим ручным голубем, убедившись, что снаружи нет Иры или Марины.

– Моня, лети на мальчишник, пожалуйста, – попросила я птицу, которая так и сидела на моем плече, специально цепляясь когтями побольнее за кожу.

– Чего это ты мне тут указываешь? – Она взъерошилась, надулась, становясь похожей на шарик. – Не много ли чести, твои приказы выполнять?

– Это не мои приказы. Ты делаешь больно Таисии. Это её девичник, дай ей отдохнуть с подругами. Ты сама не видишь, что ли, как она напряжена?

Моня спикировала с плеча на мягкое кресло. Расправила крылья.

– Ну да, с подругами… и почему-то с тобой, – добавила она язвительно. – Вы ж теперь тоже подружки лучшие. А Моня нафиг никому не нужна, Моню можно взашей выгнать.

– Моня нужна на мальчишнике, куда тебя звали, – я не поддалась на её провокации. – Нам ты тоже нужна. Но в другой ситуации. Сейчас ты поступаешь плохо. Ты из-за своего эгоизма обижаешь невесту. Которая, между прочим, тебя любит. Или что, она должна была не звать никого, кроме тебя? Забить на себя, чтобы случайно не задеть твои чувства?

Моника была хорошим другом, но слишком избалованным. Злат потакал всем её капризам, даже умилялся тому, какая ему нежная барышня досталась в фамильяры. Со мной такие штучки не прокатили бы. Я понимала, что у всего должны быть рамки.

Кажется, мои слова тронули душу этой орлицы с внешностью голубя. По крайней мере, она стыдливо опустила голову и сказала:

– Ладно, мне всё равно не нравятся все эти скрабы с обертываниями. Воняют ещё так мерзко, фу. У парней точно веселее будет. Отдыхайте тут, но не слишком сильно, нам еще завтра женить эту парочку.

– Спасибо.

Я открыла окно и выпустила Моню «развеяться», подумав, что надо как-нибудь устроить что-то лично для нее. День рождения отпраздновать или какой-нибудь другой праздник, где она сможет проявить все свои бурные фантазии. Без обычных людей. По сценарию Моники.

После того как мой ручной скворец улетел, Тая определенно расслабилась. Девчонки трещали без умолку, пока их натирали какими-то маслами. Таисия вспоминала, как познакомилась с Дитом, как не сразу ему доверилась. Она говорила скупо – их историю знакомства не расскажешь обычному человеку, – но даже по отрывистым фразам было понятно, как сильно она его любит. Они многое прошли вместе и заслужили счастье.

– Лекс тоже всегда такой загадочный и спонтанный, – влезла Маринка, нежась в ванночке с лепестками роз. – Жалко, что постоянно вынужден ездить в командировки. Тая, скажи Дитриху, чтобы так не доставал Лекса в их совместном бизнесе, – шутливо погрозила она пальчиком. – Мне он тоже нужен!

Она даже не догадывалась, что ей в парни достался не один «Лекс», а целых три, причем всем комплектом. Интересно, неужели близнецам самим не хотелось бы рассказать Марине свою тайну? Ну, понятно, что нечисть перед обычным человеком не должна открываться. Но хотя бы сказать, что у Алексея не просто есть братья-близнецы, но и встречаются с ней все втроем (просто не говорить об общем сознании)…

Это было бы честнее по отношению к девушке, которая сейчас трещала, что пошла в торговый центр с Лексом, и тот был одет в одну одежду, а потом задержалась в магазине косметики, а Лекс встретил её в другой футболке. Сказал, мол, столкнулся с каким-то парнем, и тот залил ему одежду напитком. Пришлось срочно покупать новую футболку.

Её это не смущало. Наоборот, она смеялась от того, что с Лексом постоянно приключаются какие-то ситуации. То уехать срочно надо, то вот обольет кто-нибудь газировкой.

А мне стало грустно. Что хорошего в отношениях, где ты всегда недоговариваешь, где не можешь быть честен на все сто?

– Диан, а что у тебя со Златоном? Вы давно вместе? – спросила меня Ира, и во взгляде ее читалось: «Пожалуйста, давай переведем тему, я не могу больше слушать про этого Лекса».

– Недавно. Пока сложно сказать, насколько у нас всё серьезно, но мы ищем точки соприкосновения. В последние годы я с головой ушла в работу. Мне непривычны отношения с мужчиной, – я не любила такие расспросы и каждый раз пыталась ответить максимально корректно и без подробностей. – Но Злат замечательный. Он смог меня расшевелить.

– Ой, он вроде такой бабник… – Маринку обтерли полотенцем и попросили лечь на массажный стол. – Тебя не смущает, что он непостоянный? Вот мой Лекс…

– Не смущает. Люди меняются, если очень этого захотят, – улыбнулась я, пока Марина не начала опять рассказывать о близнеце и информация о нем не полилась у меня из ушей.

Тая все это время молчала – ей делали какой-то особенный массаж всего тела, и мне казалось, что девушка просто заснула. Конечно, это было не так. Но меня радовало, что она расслаблена, что ей хорошо, что её не смущает наша болтовня о мужиках.

Я нисколько не пожалела, что составила компанию девчонкам. Под конец вечера мы с Ирой совсем сошлись характерами и взахлеб обсуждали наши работы. Маринка тоже была неплохая, просто такая влюбленная, что её приходилось периодически перебивать.

Когда бесконечный набор процедур иссяк, мы сидели в сауне, распаренные, сонные. В предбаннике заваривался травяной настой. От камней пахло эфирными маслами.

Тая улыбалась.

– Спасибо, что вы со мной, – сказала она. – Если честно, я не хотела устраивать девичник, думала, что валяться весь вечер не особо интересно. Но теперь понимаю – зря. Мне не хватало чего-то такого. Это очень расслабляет.

– Были бы тут мужчины-стриптизеры, мы бы расслабились еще сильнее, – хихикнула Маринка. – Я вон пыталась массажиста подбить чуть-чуть оголить торс, так он так смутился, будто непристойность какую-то прошу.

– Ты к нему откровенно подкатывала, – фыркнула я. – Парень испугался, что ты не отстанешь и ему придется разминать твои ступни голышом.

– Да не-е-е, – Марина нахмурилась. – Вам показалось. Я бы не стала подкатывать… У меня же есть Лекс…

– Не надо про Лекса!!! – в один голос взмолились мы с девочками.

И дружно рассмеялись.

Мы разошлись, когда совсем стемнело и бултыхаться в бассейне дальше было бы просто безрассудно – потому что завтра мы бы проспали свадьбу. Татьяна дала последние рекомендации, как закрепить результат от спа-процедур. Все поблагодарили её и, бесконечно зевая, двинулись спать.

Я сознательно не пошла в номер, сделала вид, будто забыла цепочку в раздевалке.

– Можно задать вам несколько вопросов? – спросила Татьяну, которая вернулась в холл спа-комплекса.

Она кивнула, но настороженно, словно опасалась моего любопытства.

– Вы не знаете, как умер мой отец?

Женщина повела плечами.

– Никто не знает. Я от всех разные версии слышала. Сами понимаете, по дому всякое шептали, прислуга была на взводе, когда это случилось. Но истинных причин никому не сказали. Одни говорили, что сердце внезапно остановилось, другие, что отравился чем-то. Про проклятье слышала, даже про то, что ваш папа косточкой подавился. Короче, кто во что горазд, так и напридумывали.

– А Виктор что? – Я закусила губу.

Сознательно отгораживала себя от этой информации, пыталась поставить блок и не думать о смерти отца, но весь вечер так или иначе возвращалась к ней.

– Ничего. Он дела сразу же в свои руки взял, никому сплетничать не позволил. Многие потому и решили, что он убил Осипа Никандровича. Слишком уж хладнокровен был Ковтун. Как будто ожидал чего-то такого и даже готовился.

Я кивнула.

Ничего нового, в принципе, не услышала. Да и глупо было надеяться, что Татьяне известно больше, чем другим.

– Он вас-то не донимает? – Женщина поморщилась. – Ну, Ковтун, я имею в виду. Все-таки вы единственная дочь графа, его прямая наследница по крови.

– Нет-нет, – хмыкнула я. – Виктор пытался наладить со мной контакт, но у него не получилось – и он не стал настаивать.

Правда, для того чтобы он «не стал настаивать», мне пришлось сойтись с бывшим мужем.

Но эти мелочи ни к чему знать обычной массажистке.

– Ну и хорошо. – Кажется, Татьяна действительно была рада слышать, что бес не пытается со мной разделаться. – Отдыхайте, Диана Осиповна. Вы замечательно выглядите.

Я ушла в номер, долго ещё ворочалась в постели, пытаясь собрать мысли в кучу. Те упорно расползались.

Отец мною гордился. Не стыдился, не считал ошибкой. По-своему любил меня. Наверное, потому и не лез в мою жизнь, не вставлял палки в колеса, даже когда я поступала неправильно и недопустимо для наследницы рода Вяземских.

Жаль только, что всё это я не услышала от него самого.

Глава 15

Склад артефактов, оставшихся от графа Вяземского, находился в подвале. Это была надежно оборудованная комната, с защитными рунами на стенах и бронированной дверью – хоть ритуалы проводи, хоть пленников держи или просто используй как секретное хранилище.

На магические ритуалы Виталик был не способен, но оценить искусно сделанные колдовские реликвии мог.

А еще неимоверно интересовало, способна ли человеческая аппаратура засечь чары. Возможно ли с помощью науки управлять всеми этими приспособлениями?

Отец никогда не пользовался ничем подобным. У него было кольцо с определителем ядов, да и, собственно, на этом все.

Златон же называл подобные артефакты «побрякушками» и был к ним абсолютно равнодушен.

Ну да, если ты в один момент способен стать бронированным и невосприимчивым к магическим атакам и отравам – то действительно, зачем тебе какие-то «побрякушки»?

В «Цербере» же, насколько Виталик знал, имелся целый отдел по изучению артефактов. Но туда обычного человека и близко не пустили бы. Уровни доступа, секретность, и все такое.

Зато в доме у Ковтуна оказалось достаточно спросить.

Ему удалось приспособить одну из своих еще старых студенческих разработок – нейросеть, которая в теории должна была уметь анализировать магическую составляющую и выявлять закономерности. Тогда он хотел с ее помощью изучить отца, его мозговую активность. Понять, в чем отличие между ним и Виталиком. И может быть… как-то попытаться стать тем, кем отец хотел его видеть.

Не слабым бесполезным человеком, а настоящим чертом.

Но папа тогда не дался «на опыты», и Виталя забросил это дело. Теперь же объектов для изучения было хоть отбавляй.

В конце концов, ему удалось активировать один из артефактов.

Он был самым простеньким. Маленькое колечко с синим камушком. Описаний к амулетам не было, но, судя по всему, одно должно было обладать охлаждающим действием. И когда Витале удалось с его помощью остудить воду…

Это был как подарок на Новый год, день рождения и Рождество вместе взятые. Он трижды замерил температуру проклятой колбы, чтобы убедиться, что ему не померещилось.

Он только что магически снизил температуру воды. Пусть всего на семь градусов…

Он и магия – в одном предложении.

То, о чем он мечтал всю свою жизнь. То, что с десяти лет, когда только отец нашел его, он просил на все праздники лично для себя.

Сердце стучало так сильно, что заглушало мысли в голове. Этим надо было с кем-нибудь поделиться, хотя бы чтобы убедиться, что он действительно прав и артефакт работает. Выбежав из подвала вместе с кольцом, рванул на себя дверь огромной гостиной. Но, оказалось, не вовремя.

В большом зале на массивном деревянном стуле с вычурной резной спинкой сидел Виктор. Словно на троне, а за ним, как верный цепной пес, возвышался Макс. По периметру комнаты также было полно домовой охраны. Видимо, какое-то важное совещание. Удивительно, что снаружи никого не было.

– О, Виталий. Как ты вовремя. – Бес махнул ему рукой, приказывая подойди. – А у нас тут как раз идет обсуждение.

Виталик медленно подошёл, оценивая стоящую в центре группу нечисти. Незнакомый мужчина в летах, с ним девушка – судя по торчащим хвостам – черти. Пятеро подручных, готовые по малейшей команде броситься в бой.

Виталик мельком проглядел каждого и вернулся взглядом к чертовке. Ему уже доводилось видеть прежде женщин расы его отца, но эта была ни на кого не похожа.

У нечисти бывает сложно определить возраст просто по виду. Старуха может оказаться маленькой девочкой, а ребенок – глубоким стариком. Но ему показалось, что этой чертовке лет двадцать, не больше.

Лицо немного вытянутое, руки и ноги очень тонкие, сама – невысокого роста. Шоколадного цвета вьющиеся волосы и огромные карие глазищи.

На мгновение их взгляды встретились. Сердце мужчины пропустило удар.

– Что за обсуждение? – тихо уточнил Виталя, делая над собой усилие, чтобы перестать смотреть на девушку.

– Ты у нас умник. Рассуди, – в голосе беса сквозило ехидство. – Я занял место Вяземского. Я взял на себя все его обязательства. Все старые договоренности были выполнены, в ущерб себе, но я сохранил прежние условия для подвластных. Никто не остался обиженным. А теперь вопрос. Кому теперь платить тем, кто должен был Вяземскому?

– Тебе, – в общем-то, это было логично.

Но черт в центре яростно рявкнул:

– Я и мои люди не признают тебя, моль, легитимным наследником! – Он только что слюной не брызгал, лицо кривилось в бешенстве.

– Ваше право. Я давал шанс уйти тем, кто не согласен. – Бес чуть подался вперед, впиваясь руками в подлокотники кресла так, что костяшки побелели. – Но раз остались, то подсказать, куда стоит засунуть свое мнение?

Виталик уже сто раз пожалел, что пришел сюда сейчас, но обстановка накалилась так, что, казалось, любое лишнее движение может спровоцировать драку всех со всеми.

– Мы не собираемся уходить со своей территории. Она – наша. И тебя мы туда не пустим.

Бес расхохотался, запрокинув назад голову:

– Ты думаешь, мне нужна ваша дыра?

Его противник в центре зала неуверенно переглянулся со своими подельниками. Хвост чертовки от волнения тревожно дергался.

Отсмеявшись, Виктор смахнул с глаз невидимые слезы. Будто бы у него они вообще возможны. А затем резко отчеканил:

– Кровная присяга. Здесь и сейчас. Если хочешь получить отсрочку выплат и… льготные условия сотрудничества, скажем так. – Он хмыкнул. – Или можешь отказаться и вернуться к своим. Оставьте вашу дыру себе. Можете даже трубить всем, что вы такие независимые и гордые. Только тогда жду всю сумму уже завтра. Последующие оплаты – первое число каждого месяца.

– А если мы откажемся платить?

– Время, когда я давал шанс безнаказанно свалить – уже ушло. И, может быть, «территория» ваша, но все, чем вы на ней занимаетесь, построено на деньги и с помощью Вяземского. И с моей лично, кстати, тоже, – голос беса звучал почти ласково. – Откажетесь платить – будут последствия.

– Что за последствия? – неуверенно переспросил черт.

– Предпочитаю не сыпать угрозами, а просто претворять худшие кошмары в жизнь. – Улыбка Виктора была акульей, а глаза недобро блестели.

– Ты блефуешь.

Бес пожал плечами. Мол, решай сам.

Черт снова переглянулся с подельниками, а затем медленно подошел к стулу, на котором сидел Ковтун. Он неспешно начал опускаться на колени, когда Виталик заметил блеснувший у рукава нож.

Не успел программист предупредить Виктора, как черт напрыгнул на того.

Виталя лишь инстинктивно вытянул руку, будто бы действительно мог остановить нечисть. От его пальцев вперед ударило синее пламя. Оно врезалось прямиком в голову черта и разорвало ее на тысячи мелких осколков. Словно лопнувший воздушный шарик.

Склизкое кровавое месиво брызнуло во все стороны, заляпав собой Виктора, Виталика, Макса. Всё вокруг.

Это послужило сигналом. Охрана кинулась на подручных черта, разом перебив их всех.

Виталик почувствовал, как земля уходит из-под ног. Если бы не стена позади него – упал бы. Чужая кровь застилала глаза. Она была всюду. Попала в рот, в нос. Ею пропиталась вся одежда.

Это ведь сделал не он? Не он убил черта?

Собственное тело казалось чужим. Сознание отказывалось воспринимать реальность. Звуки действительности стали доноситься приглушенно, словно слышимые сквозь толщу воды.

Виктор откинул в сторону обезглавленное тело, будто бы даже не удивился произошедшему, встал со своего «трона». В центре зала в живых осталась только девушка.

Ее лицо побелело, саму заметно трясло крупной дрожью.

– Пожалуйста, не убивайте… – пискнула она и умолкла, схватившись за горло.

Виталику сначала показалось, что с ней что-то сделали, но по лихорадочно вздымавшейся груди он понял, что, скорее всего, та просто напугана и не может говорить от страха.

Виктор подошел к ней совсем близко. На лице была кровь ее родича, от того он казался еще более зловещим. Бес вытянул вперед шею, шумно принюхиваясь:

– Несмотря на то, что ты боишься, в душе ты рада, что твой дядя сдох. – Это не было вопросом. Виктор знал наверняка. – Но вот незадача. Он сдох, задолжав мне кучу денег.

– У меня нет такой суммы. – Она отчаянно кусала губы, в карих глазах стояли слезы. – Но я соберу, я отработаю, я что-нибудь придумаю… пожалуйста.

– Завтра? – иронично уточнил бес.

Чертовка зажмурилась, а затем выпалила:

– Мне нужна отсрочка, – она запнулась, понимая, что значит то, о чем она просит. – Прошу, позвольте мне принести вам присягу. Я согласна на кровную клятву. Я готова служить вам… мой господин.

– Господин? Что за обращения? У нас что тут, девятнадцатый век? Я тебе граф какой-то? – Бес засмеялся, а вместе с ним басовитым смехом разразилась и вся охрана.

Девушке от этого лучше не стало. Она уже не могла сдерживать слезы. Две крупных капли прокатились по ее щеке. Сейчас она была готова на все, чтобы спасти свою жизнь. Но она не понимала, как нужно себя вести.

Бес махнул рукой:

– Встань уже. Не люблю, когда подметают коленями полы. Можешь звать меня просто Виктор. – Он обвел зал широким жестом. – В конце концов, мы все тут… друзья.

Виталик молча наблюдал за тем, как чертовка дает клятву, как сразу после этого бес выгоняет всех из зала.

Программист стоял, прислонившись к стене, борясь с подступающей тошнотой, отчаянно цепляясь за сознание. Ноги ватные – почти не ощущались.

Они с Виктором остались вдвоем, не считая мертвую нечисть.

Бес поднял выпавший из рук убитого черта нож – принюхался.

– Яд арахны. Одна царапина, и я бы умер, – сказал он спокойным голосом. – И умудрился же пронести. Надо будет проверить тех, кто его досматривал. – Затем подошел к Виталику, смотря на него со смесью удивления, восхищения и полнейшего непонимания. – Ты только что спас мне жизнь. Как ты это сделал?

Виталику пришлось использовать вторую руку, чтобы разжать судорожно сведенные пальцы на правой, где в ладони леденело проклятое кольцо. Он понятия не имел, почему оно сработало и как. Он им, вурдалаки сожри, всего лишь остужал воду!

А теперь… превратился в убийцу.

– О! – Виктор улыбнулся. – Ты все-таки меня не послушал и взял предмет с дальней полки?

– Нет, оно лежало прямо у входа, – собственный голос казался сломленным и жалобным.

Бес на мгновение задумался, почесал затылок:

– Ну, может быть… я там что-то раскидал в первый день, когда понял, что ни черта не работает без ключа. – Жадно блестящие глаза смотрели в упор. – Тебе удалось его активировать.

– Я думал, оно остужает воду. Понятия не имею, почему оно выстрелило.

Виктор раскинул руки в сторону и покачал головой, мол, «и так, оказывается, бывает».

– Не каждый день друзья спасают тебе жизнь. – В первый раз улыбка беса была искренней. – Это надо отпраздновать. Только сначала отмоем тебя, умник.

* * *

Не представляю, сколько денег вбухали Таисия с Дитрихом в организацию торжества, но эта свадьба обещала стать модным событием года. Дорогущий ресторан за городом, множество столов прямо под открытым небом (гостей этак на триста), такая фуршетная часть, после которой и банкет не нужен, да ещё и медийные личности среди приглашенных. Я сходу вспомнила имена трех или четырех людей (а может, и нелюдей, отсюда не разобрать), о которых писали журналы.

– Не думала, что Тая с Дитрихом любят подобный размах, – удивилась я, рассматривая масштаб и помпезность всего, что нас окружало.

– Бизнес обязывает идти по определенным правилам. Причем и Таю, и Дита, – пожал плечами Златон, притягивая меня ближе к себе. – Тут много клиентов Дитриха. Есть партнеры и заказчики Таи. Короче, их бы не поняли, устрой они скромную свадьбу. Да и я бы осудил. Раз в жизни, может, гуляем.

Мой бывший-настоящий муж выглядел немного помято, что для орка вообще странно и нехарактерно. Их же даже алкоголь толком не берет. Боюсь предположить, чем они занимались вчера, если сегодня у него такой видок. Вообще не спали?

Хотя, к моей зависти, даже таким Злат выглядел очень недурственно. Легкая взъерошенность добавляла ему магнетизма. И костюм… ох, мы выбрали ему прекрасный костюм, потому что голодные взгляды свободных девушек то и дело падали на моего мужа. Их не смущала даже идущая рядом я – они просто не замечали никого, кроме объекта вожделения.

– Как прошел мальчишник?

– Нормально, – уклончиво ответил Злат и потер шею. – Всё в рамках приличия. Никто не пострадал.

Добавил он это настолько неуверенно, что я начала искать взглядом братьев-близнецов и самого жениха. Последний обнаружился у летнего шатра, принимающим поздравления. Невеста запаздывала – оно и неудивительно, собраться на собственную свадьбу та еще мука. Да и её должны ждать с трепетом, а не она ходить и встречать гостей. Так что никто и не надеялся увидеть Таю в числе первых.

– То есть ты не хочешь говорить? – хмыкнула я с пониманием.

– Хочу, конечно, но позже. О, мама! – как-то резко перевел тему Златон.

Я вздрогнула.

Если отец семейства Адрон был форменным исчадием ада, то их мама – женщиной, прекрасной во всех отношениях. Настоящая хранительница очага, домоседка, готовая за своих сыновей горло любому перегрызть. А какие застолья она устраивала! Да целый батальон накормить можно, причем завтраком, обедом и ужином!

Было у нее только одно «но»: она терпеть меня не могла.

Я не понравилась ей еще при первом знакомстве. Во-первых, я по юношеской глупости не оценила стол, который накрыла Агата Эдуардовна в честь этого события.

– Ой, как много еды… это что, можно съесть за раз? – хихикнула я тогда (не зная ещё особенностей орков к поеданию всего, что не приколочено), а будущая свекровь явно поставила галочку в тетрадку моих недостатков.

«Малахольная и не ест толком, а значит, и Златончика будет морить голодом», – наверняка подумала она.

Во-вторых, я не готова была рожать детишек здесь и сейчас, да и вообще больше болтала про карьеру, чем про будущую семью. Агата Эдуардовна не спорила, но смотрела на меня очень уж хмуро. Такая возможная невестка явно ей не понравилась.

Общение как-то сразу не заладилось, но весь наш со Златом короткий брак мы хранили нейтралитет.

Ну а потом случилось «в-третьих»… я ушла от её ненаглядного сыночка.

– Мама, смотри, кого я привел! – хмыкнул Злат, выдвигая меня вперед.

– Кого? – та посмотрела на меня с полным непониманием во взгляде.

Она совсем не изменилась за те годы, что мы не виделись. Роскошная женщина с длинными рыжими волосами, убранными в замысловатую прическу. Прямая, как будто проглотившая палку, элегантная, одетая так, что невольно восхищаешься её стилем и умением себя подать. На ней строгое платье пыльно-серого цвета сидело как на королеве, а украшения в волосах и ушах делали образ не скучным, а царственным.

Обычно мама семейства Адрон не скрывала своего истинного цвета кожи, чуть зеленоватого и блестящего на свету, но ради свадьбы, на которой присутствовали простые люди, наложила невероятный макияж и стала неотличима от какой-нибудь обычной аристократки.

– Это же Диана, – улыбнулся сын, не понимая, что встреча со мной не сделает бывшую свекровь счастливой.

А вот теперь меня узнали. Хватило одного имени, чтобы выражение лица перестало быть добродушным и стало откровенно холодным, словно пропитанным водами Арктики.

– Ах Диана… – Бывшая свекровь сузила глаза. – Не думала тебя здесь увидеть. Неужели вы?..

Кажется, у нее язык не повернулся сказать что-то типа «опять встречаетесь».

На мое счастье, неловкую сцену прервали. Ко мне на плечо плюхнулась Моня, видимо, поддерживая легенду о дрессированном скворце. Злат глянул на неё с легким подозрением, а я шикнула:

– Только попробуй поставить зацепку на платье.

Птичка смущенно перешагнула с лапы на лапу и буквально бухнулась на попу, свесив лапки.

Она была подозрительно молчаливой, даже не язвила и не пыталась издавать лишних звуков. Только поздоровалась с Агатой Эдуардовной и скромно потупила глаза-бусины.

Да что у них произошло на мальчишнике такого, что от птицы пахнет перегаром?!

– Диана, и что ты здесь делаешь? – в лоб спросила женщина, отвлекаясь от Мони, которая дважды чуть не рухнула с моего плеча.

Они что, умудрились напоить даже голубя?!

Детали вчерашнего вечера всё больше и больше занимали мои мысли.

– Ди – моя пара на свадьбе, – ответил Злат вместо меня. – Так сказать, моя «плюс один».

– Вы же расстались, – скрипнула зубами матушка.

Ага, восемь лет назад.

– Тут такая история приключилась, что мы вроде как опять сошлись, – мужчина мечтательно вздохнул под невольное аханье собственной матери.

Той новость явно не пришлась по вкусу. Она начала стремительно бледнеть прямо через густой слой тонального крема.

– Ну давай не будем торопить события, – я положила Златону ладонь на запястье. – Пока мы просто пытаемся найти общий язык.

– Ну да, пытаемся. А ещё Диана помогает нам…

– …в одном личном деле.

Я не хотела, чтобы Агата Эдуардовна узнала про мои попытки влезть в сознание Платона. По крайней мере, мне бы не понравилось, если бы бывшая жена одного моего сына копалась в голове другого. Если всё получится – разумеется, ей расскажут. Наверное, тогда она даже сможет простить меня за уход от Злата. Но сейчас для материнского спокойствия лучше не знать, какую роль я играю. Потому что, если мы не справимся, весь свой гнев она обрушит на меня.

– Ладно, отдыхайте, не буду вам мешать, – мрачно кивнула женщина. – Пойду поздороваюсь с родственниками. Где же там Тасечка ходит? Надеюсь, она не сильно волнуется, – наверное, она специально сказала про невесту Дитриха с такой нежностью, чтобы уколоть меня.

Да только на мне за годы выросла такая броня, что я растеряла всякую чувствительность к чужим словам. Если, конечно, эти слова не касались Златона.

– До свидания, тетя Агата, – пискнула Моня, вновь заваливаясь с моего плеча набок. – Надеюсь, еще увидимся. А, точно увидимся. Мы ж на свадьбе. Ик.

Я поправила маленькое пернатое чудовище и тоскливо подумала, есть ли у птиц похмелье. А если есть – как от него избавляться.

День обещал быть длинным.

Заиграли скрипки, оповещая, что скоро начнется основная часть торжества. Пусть короткая, но самая важная. Представляю, как нервничают молодожены.

Гости медленно начали стягиваться в одну точку, рассаживались по две стороны, оглядывались в поисках невесты. Дитрих застыл между рядов стульев, дожидаясь её.

Вскоре она появилась вдалеке.

Таисия была прекрасна, пленительна и изящна. Объективно, её никто бы не смог затмить в этот день. Не знаю, трудились над её внешним видом дизайнеры или она сама обладала чудесным вкусом, но даже Злат присвистнул, когда она появилась на лужайке перед шатром. Позади неё шла какая-то женщина (наверное, мама) и придерживала длинный шлейф платья, чтобы не зацепился за что-нибудь на земле.

Белоснежное платье из тончайшего атласа струилось шелком по телу Таи, обрамляя идеальную фигуру. Верх был закрыт, без глубокого декольте, почти скромный, если не считать камней, что сверкали на ткани, притягивая к себе взор. Верхнюю часть платья украшало изумительное кружево ручной работы. Юбка была будто бы собрана из невесомых кусочков ткани. В прическе из полураспущенных локонов тоже блестели драгоценные камни.

Нежность, стройность, грация – образ подчеркивал все достоинства невесты.

Клянусь, Дитрих на мгновение застыл, когда увидел, как Таисия идет к нему, радостно улыбаясь. Ничто не могло скрыть эту озорную лучезарную улыбку. Мне кажется, даже если бы ей сказали оставаться серьезной, она бы не смогла. Глаза сияли краше любых бриллиантов. Она была безгранично счастлива. Впрочем, как и Дитрих. Я хоть и не была с ним особо близко знакома, но у меня сложился образ хмурого, малообщительного парня, для которого нет ничего дороже своих реставрационных вещиц.

Оказалось, что любовь способна преобразить человека, даже если это и не человек вовсе, а суровый орк.

– Привет… – скромно шепнула Тая Дитриху, опустив взгляд.

Она смущалась того, каким восторженным взглядом смотрел на неё будущий муж.

– Здравствуй, – широко улыбнулся он ей и взял её ладошку в свою.

Он поблагодарил мать Таисии, и та быстро кивнула, поспешив слиться с толпой.

Жених с невестой рука об руку пошли по дорожке, ведущей к арке из цветов. Там уже ждала приглашенная женщина, чтобы засвидетельствовать заключение брака. Люди и нелюди восхищенно ахали. Кто-то утирал слезы. Я сидела рядом со Златом и внезапно ощутила острую тоску, скользнувшую под ребра.

Потому что мне бы жутко хотелось, чтобы мы с бывшим-настоящим мужем могли посмотреть друг на друга так же, как смотрели Дитрих и Таисия. Им не нужны были слова. Их взгляды выражали любые эмоции гораздо красноречивее. Взгляды и то, как бережно, но сильно они держались за руки. Так, чтобы никогда уже не отпускать друг друга.

Они встали бок о бок, повернулись, чтобы их всем было видно. Приятная женщина в брючном костюме завела классическую нудную речь о семье и браке, а затем заговорила чуть эмоциональнее:

– Сегодня все мы собрались в этом месте, вдали от городского шума, чтобы соединить сердца двух влюбленных, решивших идти вместе по нескончаемой дороге жизни. Вы отыскали друг друга из миллиардов людей, и теперь, когда вы стоите передо мной, я хочу задать главный вопрос. Молодожены, вы принимаете друг друга в качестве законных супругов и обещаете жить вместе, любить и уважать друг друга, беречь и защищать в радости и горе, в болезни и здравии, пока не разлучит вас смерть? Таисия, согласны ли вы взять в законные мужья Дитриха Адрона?

– Да, – уверенно ответила невеста, и, вторя её ответу, невдалеке всхлипнула расчувствовавшаяся Маринка.

– А вы, Дитрих? Согласны ли вы любить, хранить и оберегать, поддерживать во всем свою жену, быть ей надежной опорой и непробиваемой стеной от злого умысла? Согласны ли вы взять в законные жены Таисию Орлову?

– Да.

Он не колебался ни секунды.

Женщина выждала несколько секунд и произнесла громче:

– Таким образом, учитывая ваше желание и по закону, признаю вас мужем и женой. Желаю вам крепкой любви, счастья и взаимопонимания в долгих, счастливых и благополучных годах жизни вместе. Будьте счастливы! Можете обменяться кольцами и, конечно, поцеловаться в знак скрепления брачных уз.

После Дитрих и Таисия долго и очень горячо целовались, заставляя сердца гостей сжиматься от умиления и восторга. Им аплодировали. Их завалили цветами и поздравлениями. Выстроилась гигантская очередь из тех, кто хотел лично пожелать всего самого наилучшего новой семье.

Злат, особо не церемонясь, запихнул нас в число первых, растолкав остальных гостей.

– Братишка! – Он сжал Дита в крепких объятиях. – Долго ты, конечно, к этому шел, но оно того стоило. Тая, – склонил голову, и голос его стал гораздо серьезнее, – ты выше всяких похвал, я восхищен, – после чего он насмешливо хмыкнул: – Постарайся не прибить этого недоумка сковородкой, когда он начнет упираться рогом или быть занудой. А он точно будет занудой, я знаю его много лет.

– Думаю, ни одна сковородка в нашей семье не пострадает, – радостно заулыбалась Тая.

– Поздравляю, – я коротко её обняла.

– Спасибо, что ты здесь, с нами, – шепнула она мне на ухо. – Злат рядом с тобой выглядит совсем иначе. Не думала, что он способен быть таким.

Каким «таким», я, если честно, не поняла, потому что Златон всегда был одинаковым (ну, по моему скромному мнению). Веселым, громким, не думающим о чужом мнении.

Разве что, когда на него находили припадки бешенства, он вел себя иначе и начинал меня нешуточно пугать. Но не думаю, что Таисия хоть раз видела его темную сторону.

Допрашивать невесту я не стала, только пожелала классический набор благ (счастья, взаимопонимания, побольше детишек) и ретировалась, позволяя остальным гостям получить кусочек молодоженов.

Свадебная вакханалия потихоньку перетекла в шатер, где уже были накрыты столики. Слово взял ведущий, после предоставил право сказать первый тост Агате Эдуардовне, и та долго всхлипывала, называя Таю доченькой, которой у нее никогда не было.

За нашим столиком сидели Маринка с Лексом (ну, с тем, кого она конкретно сейчас считала Лексом) и остальными близнецами.

Надо сказать, что оделись они одинаково, как под копирку, даже в мелочах типа галстука и запонок. Наверное, это было сделано с той целью, чтобы каждый смог уделить Маринке частичку времени, а она не заметила подвоха. Но смотрелись парни очень странно. Первое время казалось, что у меня троится в глазах.

Девушка выпила несколько коктейлей ещё во время фуршета, поэтому сейчас её начало немного вести. Она, хихикая, открыто приставала к своему кавалеру, а на его мягкие попытки отстраниться дула губки и показательно возмущалась.

– Какой же ты скучный! И вообще! Я в вас скоро запутаюсь! – заявила она обидчиво после очередного отказа Лекса «уединиться где-нибудь в укромном местечке». – Вы чего такие похожие, как будто на принтере сделаны?! Мне вас как различать?!

Парни обернулись к ней с одинаково растерянным видом. Она ткнула в каждого пальцем, словно пересчитывая по головам, а затем сказала:

– Нет, так дело не пойдет, хоть на лбу цифры рисуй. О, идея! – Взяла ленточку, которой был перевязан букет цветов, стоящий посреди столика. – Иди сюда, любимый…

С этими словами она поймала Лекса, обхватила его запястье и повязала на него ленточку. Причем делала это так долго и со вкусом, что аж язык высунула.

– Всё, ты мой, – хихикнула Маринка. – Простите, мальчики, но сегодня этот красавчик принадлежит только мне. А то не хотелось бы мне случайно пристать к кому-нибудь из вас.

Она даже не догадывалась, что ради этого всё и делалось. Злат едва слышно хмыкнул себе под нос, но я пихнула его локтем в бок.

– Тебе-то ленточка не понадобится? – спросил он меня с долей лукавства. – Сможешь различить законного мужа в толпе?

– Ну-у, попробую, хотя не уверена, – я фыркнула. – Уж постарайся мне запомниться.

– Обязательно постараюсь.

Он кивнул так серьезно, что стало не по себе. Может, не стоило так шутить? Теперь же Злат всё сделает, чтобы эту свадьбу я не забыла даже в глубоком маразме.

Вот только не успели мы даже пойти танцевать, как Златона снова поймала мама, прося помочь ей с подарками. Возможно, просто искала благовидный повод, чтобы поговорить с сыном.

Я же, извинившись, сказала, что пошла искать дамскую комнату, хотя на самом деле хотелось просто прогуляться.

Всё вокруг было так красиво и роскошно, что казалось, будто это декорации для съемок зарубежного фильма про жизнь богатых и знаменитых – не меньше. Белые столы, украшенные цветами, бархатные диваны, на которых сидели гости, и огромный шатер, наполненный светом и музыкой – всё это создавало атмосферу изысканности и шика.

Было установлено несколько баров, где гости могли заказать напитки по своему вкусу. Бармены готовили коктейли и наливали шампанское, чтобы все могли поднять бокалы за здоровье молодоженов.

В центре зала была установлена сцена, где музыканты играли мелодии, которые создавали романтическую и торжественную атмосферу. Гости танцевали и наслаждались великолепным праздником. Бегали туда-сюда фотографы с огромными камерами, кто-то сосредоточился только на молодоженах, кто-то щелкал влиятельных гостей.

Улыбки, смех, веселье. Вот только я понятия не имела, как общаться с этими «богатыми и знаменитыми», как присоединиться к разговорам и как вести себя в этом обществе.

Вряд ли я бы могла встретить тут кого-нибудь из своих пациентов. Из тех старушек, к которым за две недели в стационаре никто не то что не придет навестить, но даже позвонить, из тех работяг-мужчин, что отмахиваются от лечения, говоря: «Что я, не мужик? Само пройдет!» – и их приходится долго уговаривать лечь на операцию, пока есть квоты, а они по-детски боятся уколов.

Я решила немного пройтись вдоль залива, на берегу которого раскинулись праздничные шатры, и попытаться найти уединенное место, где можно было бы немного отдохнуть от суматохи.

Зашла в один из установленных тентов, стенами ему служили пышные шторы, похожие на свадебные подъюбники у подвенечных платьев.

Вот только там уже было занято.

Внутри Тая и Дитрих стояли бок о бок, а перед ними – Виталик. Судя по коробке в руках и смущенному лицу последнего – он в этот момент вручал молодоженам свой подарок. Стоило мне войти, как все обернулись.

– Простите, я… Вы не видели Злата? – ляпнула я первое, что пришло в голову, хотя сама же пять минут назад ускользнула от него, когда Агата Эдуардовна «взяла в оборот» старшего сына, чтобы только побыть немного одной. – Пойду поищу его в другом месте.

Я улыбнулась и уже хотела уйти, как вдруг меня окликнул Виталик.

– Диана, не уходи, пожалуйста, я хотел потом с тобой поговорить, – попросил он, глянув исподлобья, а затем вновь повернулся к Тае. – В общем, как уже сказал, я очень долго ломал голову, что подарить орку, у которого есть все и даже больше…

С этими словами он искренне улыбнулся невесте, а затем открыл коробку, доставая из нее флэш-карту.

– В общем, я взломал архивы крупнейших аукционных домов. И выкачал всю информацию по проводимым, а также снятым с аукциона предметам, какая только была в цифровом виде. На флешке доступ к зашифрованному облаку. Там вся информация об экспертизах, которые проводились, информация о продавцах, покупателях, суммах…

– Виталик… – пробормотал пораженный Дитрих, смотря как завороженный на флешку, маятником качающуюся из стороны в сторону.

– Это не совсем законно, то есть совсем незаконно, но ничего другого не пришло в голову… – программист взлохматил рукой волосы. – В общем, вот.

Он сунул флешку в руки орку, а затем повернулся к Тае.

– Я последнее время много экспериментировал с артефактами. – Он достал из коробки маленькую тонкую серебряную цепочку. – Больших успехов нет. Вернее, успехов вообще практически нет, но зато я понял, как экранировать магическую ауру, или чем там вы колдуете… Оно быстро выдыхается, на неделю, может, и хватит, не дольше. Но вообще, я пробовал кое на ком. Работает, – он говорил с каждым словом все тише и тише, словно очень стеснялся собственных изобретений, собственных подарков.

– Подожди, ты хочешь сказать, что, надев эту цепочку, я не смогу использовать свои силы?

– Ну ты же говорила, что тебе не всегда легко, когда постоянно всех копируешь, и иногда это даже мешает… – окончательно покраснел парень. Видимо, посчитал, что его презенту не рады, и расстроился. – Извини, я, наверное…

Но Тая вдруг порывисто обняла его:

– Да ты что! Это же самый лучший подарок. А ты его еще и сам сделал! С ума сойти.

Плечи Виталика дрогнули и опустились. Теперь стало ясно, что он очень был напряжен, боялся, что невесте с женихом ничего не понравится.

– Спасибо тебе огромное! – с чувством произнесла Тая.

– Да! Это нечто. Не ожидал, спасибо, – крепко пожал ладонь Дитрих.

Я переминалась в углу шатра, наблюдая за этой сценой, и чувствовала себя четвертой лишней. Но вроде бы и уйти уже было неловко.

Мысли нет-нет да возвращались к тому, из-за чего пути Виталика и Златона разошлись. Почему-то теперь, смотря на то, как программист поздравляет своих друзей, казалось, что ситуация гораздо сложнее, чем я подумала в самом начале.

– У тебя ведь все хорошо? – улыбнулась невеста, но на ее лбу появилась морщинка, выдающая волнение. – Я слышала, что вы со Златом повздорили.

– Да, конечно, – он изобразил легкомыслие. – Главное, что вы не видите мою скоропостижную кончину, – он попытался перевести все в шутку, а затем вдруг спохватился. – Не видите же?

Дитрих на мгновение прикрыл глаза, затем кивнул:

– Пока нет.

– Ух. Ну и отлично. Значит, точно все в порядке.

– Я очень рада это слышать. Очень хочу, чтобы ты был счастлив. – Тая крепко сжала его ладонь обеими руками, словно делясь с Виталиком своим собственным счастьем.

– Ну вообще… – он вдруг начал говорить, но запнулся и снова покраснел.

– У тебя появилась девушка? – догадалась невеста.

– Не совсем. Просто очень понравилась одна. Правда, я ее дядю… – Он кашлянул, вытаращив глаза, словно сам ужаснулся какой-то своей мысли. – Ну, не очень хорошо с ее дядей поступил. А среди нечисти же все друг за друга мстят, все эти кровные обиды… Теперь не знаю, как к ней подступиться.

– Поверь мне, если ты ей действительно понравишься, ей будет не так уж важно, какие там у тебя взаимоотношения с ее дядей.

– А если нужно будет разобраться с кем-то, то просто позвони, – хмыкнул Дитрих.

Тая еще раз обняла Виталика, он еще раз поздравил их с днем свадьбы. Кажется, Златон как-то рассказал, что сначала Таисия была помолвлена как раз с Виталиком, правда, эти двое тогда были не знакомы. Как все-таки порой удивительно складывается судьба.

Виталик после разговора с молодоженами заметно повеселел, даже плечи расправились. Ко мне подходил уже уверенный в себе молодой человек с красивой улыбкой и внимательным взглядом:

– Пойдем прогуляемся по берегу? Потом помогу тебе найти Златона, – предложил он, помогая мне не запутаться в тюли, которой был загорожен выход из шатра.

Мы прошли мимо пышных цветов и зелени, пока не нашли маленький уголок, укрытый тенью деревьев, где было тихо.

Виталик все никак не начинал разговор, но, оглядевшись и поняв, что никого рядом нет, все же произнес:

– Виктор Ковтун предложил мне на него работать. И я согласился, – выпалил он.

У меня от этого откровения открылся рот.

– Нет, ты не подумай. Ничего такого, просто я человек, а ему с людьми тяжело общаться, мне на самом деле тоже, я больше люблю с железом возиться, но ему нужен был представитель для его бизнеса, а мне было некуда идти… Делать что-то против вас со Златоном я сразу отказался.

– И зачем ты мне это рассказываешь? – это прозвучало, должно быть, слишком враждебно. У меня тот, кто добровольно влезал во всю эту грязь, что окружала бизнес Вяземского, вызывал только недоумение.

– Не хотелось бы, чтобы это потом всплыло при каких-то плохих обстоятельствах и мы бы оказались по разные стороны, – тихо выдавил из себя мужчина.

– Тогда тебе лучше поговорить со Златоном. – В конце концов, вряд ли он боится оказаться по разные стороны со мной. Скорее всего, речь о моем бывшем муже.

Виталик поежился и, морщась, потер шею, словно она у него резко заболела.

– Он меня и после последнего разговора чуть не прибил. А тут… И вообще, – он глубоко вдохнул, а потом шумно выдохнул. – Я просто не хотел, чтобы это делалось за спиной. А Виктор… он вообще-то не самый плохой человек, ну… бес, в смысле. Даже чем-то похож на Златона.

Уже второй раз за короткое время мне пытаются сказать, что Виктор вполне себе хороший малый.

Это вызывало раздражение.

Наверное, я просто не прониклась, когда он тащил меня насильно проводить свадебный ритуал! Не услышала «пожалуйста».

– И чем же?

– Они оба словно пытаются что-то кому-то доказать.

– Как думаешь, это Виктор убил моего отца? – неожиданно для самой себя задала я давно мучивший меня вопрос.

– Не знаю. – Виталик нахмурился, но затем все-таки добавил. – Из того, что я слышал, мотивы у Виктора определенно были. Силы и хитрости, чтобы это провернуть, тоже нашлись бы. Но я думаю, Виктор любил и уважал Вяземского. И, если я и понял что-то наверняка, то он действительно горюет.

Он хотел уже было уходить, как вдруг словно о чем-то вспомнил:

– И да… Виктор сначала пытался меня шантажировать, чтобы я шпионил за Златоном. Я отказался. Но думаю, я был не один такой, кого было чем припугнуть. Так что пусть… Златон будет осторожнее.

– Спасибо, – я благодарно кивнула. – Может быть, ты все-таки передумаешь и подойдешь к Злату? Я буду рядом на случай, если он воспримет твои слова слишком бурно. Но он бы хотел услышать всё это от тебя, как от своего друга…

Виталик вновь потер шею.

– Дитрих сказал, что в ближайшее время я не умру. Значит, к Златону мне лучше не ходить. – Он невесело улыбнулся и ушел, растворившись где-то среди гостей.

Глава 16

Я некоторое время стояла ещё в тени деревьев, обдумывая всё то, что сказал Виталик.

Может ли быть такое, что Виктор не убивал моего отца? Сама мысль вызывала у меня резкое отрицание. Я давно свыклась с тем, что Ковтун всё спланировал. Я ненавидела его за это, хоть никогда и не была близка с отцом. Но он отобрал его жизнь, а этого никто не смел делать. Тем более не тот, кого папа держал ближе всего к себе.

Теперь же, после слов Виталика, появилось смутное сомнение. Виктор горюет по Вяземскому? Виктор – не хладнокровный убийца того, кто заменил ему отца? Он всего лишь продолжатель его дела?

Как к этому относиться?

Разумеется, какой-то особой любви к Ковтуну это не добавило. Всё ещё меня он тащил жениться с вполне определенной целью.

Но хотя бы заставило задуматься над тем, что раньше казалось очевидным.

Златон обнаружился в толпе девушек, похожих друг на друга как четыре капли воды. Темноволосые, высокие, худые. Уж не знаю, куда смотрела его мама, но рядом Агаты Эдуардовны не оказалось, зато девицы эффектной внешности были в наличии. Я смотрела на их длинные ноги, почти не скрытые короткими юбками платьев, и внутри поднималось недовольство.

Я же всего на двадцать минут ушла прогуляться! А над моим бывшим-настоящим мужем как будто зажглась лампочка: «Свободен и готов к любым экспериментам».

Конечно, Злат не делал ничего такого, что могло бы бросить тень на наши «отношения», но толпа разнокалиберных девиц вызывала во мне горькую ревность. Они обступили его, словно собирались вцепиться всеми конечностями и никуда уже не отпускать.

Я подошла ближе, давая о себе знать.

– Ди, познакомься, это Света, Рита, Инна и Жанна, – без запинки перечислил мужчина. – Девчонки учились с Таей на одном потоке, а ещё они профессионально занимаются танцами и подготовили для молодоженов какой-то особый номер. Они предложили мне посмотреть его прямо сейчас. Хочешь, глянем, заценим?

Он, конечно, откровенно ржал над ситуацией, да и девочки вряд ли хотели показывать «номер» кому-то, кроме Златона. Но я равнодушно покачала головой.

– Нет, спасибо, посмотрим вместе со всеми. Злат, надо поговорить. Наедине.

Клянусь, моя просьба не понравилась новым знакомым моего мужа так сильно, что они переглянулись и смерили меня одинаковыми недовольными взглядами.

– Простите, но жена зовет, не могу ей отказать, – хмыкнул Златон, лишь усугубив ситуацию.

Слово «жена» вызвало у них не трепет, а прямо-таки обиду. Они расступились, но с таким видом, будто делали мне личное одолжение.

Ну конечно. Кольца на пальце нет, кто ж знал, что такой перспективный мужчина – и женат.

– Что случилось? – Злат посерьезнел, заметив, что я хмурюсь.

– Я видела Виталика.

Я рассказала ему всё, начиная от подарков Дитриху и Таисии и заканчивая тем, что Виталик теперь работает на Ковтуна.

Мужчина ожидаемо разозлился. Он даже не попытался сгладить эмоции, не спросил у меня привычно, как спрашивал в последнее время: «Я не перегибаю палку?».

Нет, он готов был рвать и метать.

– Если я его увижу, то прибью. Мало того что он предал меня, так еще и ушел работать на твоего врага?! Он совсем с ума сошел, да?

– Злат, остынь. – Положила ладонь ему на плечо. – Я не знаю мотивов, почему Виталик связался с Виктором, но зато он был честен со мной. Он обещал не следить за нами и никак нам не вредить.

– Он много чего обещает. Например, обещал перестать общаться со своим чокнутым папашей. А потом раз, и передумал! Его слово ничего не значит. Завтра Виктор предложит нашему Виталичке что-нибудь ценное, и он быстренько пересмотрит свое обещание. Но! – Златон хрустнул костяшками пальцев. – Если я его придушу, то ничего он уже не сделает…

Я вспомнила, как Виталик смущался, отдавая Тае и Диту подарки, как он хотел сделать им что-то приятное. Не похож он на человека, способного предать семью Адронов. Пусть у них со Златом и есть разногласия, но этот парень не вызывал у меня опасений. Может быть, он и проблемный, но не плохой.

Бояться нужно Виктора…

Чтобы не дошло до убийства прямо на свадьбе, я перевела тему и рассказала про то, что у Ковтуна могут быть свои шпионы. Злат отмахнулся:

– Не переживай, если кто-то и попытается за нами наблюдать – мы его быстро обнаружим.

– Надеюсь на это.

В этот момент мимо нас проплыла очередная красотка, но, заприметив Злата, резко развернулась на каблуках.

– Привет! Узнал? – она оскалилась белоснежной, явно сделанной за огромные деньги улыбкой.

Потому что не могут быть у обычного человека такие ровные и белые сияющие зубы.

– Привет, – бросил Златон, даже не пытаясь вспомнить девушку.

Ничего, она сама напомнила.

– Златон, ты что, не помнишь меня? Я Эвелина. Всё равно нет? – Она надула пухлые губки. – Год назад мы с тобой хорошенько зажгли на юбилее «Молнии». Ну-у-у, вспоминай… Вы тогда закатили такое торжество, журналистов позвали. Мы с ребятами приехали снимать сюжет про твою фирму, а в итоге в пять утра ты заказывал нам крабов в номер. Да ладно, неужели вообще не помнишь?!

Только сейчас я поняла, что лицо у нее смутно знакомое. Точно, это какая-то относительно известная репортерша. М-да, Златон даже с ней умудрился развлечься. Откуда у него только берется время на всех этих баб?

Меня опять затопило ревностью и неприязнью. Чернота поднималась вверх, к горлу, мешая дышать. Я смотрела на Злата – тот оставался спокоен и лишь качал головой, давая понять, что не помнит случайную знакомую, – а сама злилась лишь сильнее.

У него всё так просто. Просто нашел девушку на ночь, просто забыл её поутру. Сколько таких вот «Эвелин» прямо сейчас находится на свадьбе? Десять, двадцать? Все они видели моего мужа обнаженным.

Пусть он и ходит со мной под ручку, но принадлежит и им тоже…

Им – даже больше, чем мне. Потому что с ними он был по-настоящему, а со мной лишь играет роль заботливого партнера.

Это осознание не позволяло мне думать трезво.

Если одногруппницам Таисии мое присутствие не понравилось, но они приняли его как факт, с которым не поспоришь, то эта Эвелина всем видом давала понять, что ей плевать. Она приблизилась к Златону, попыталась поправить воротник его рубашки хозяйским жестом.

Мужчина отстранился, но её это не остановило.

– Надо как-нибудь повторить, – подмигнула она.

– Так, ладно, не буду мешать, – я скривилась.

– Диана, ты мне никогда не мешаешь, – серьезным тоном поспорил Злат и сказал Эвелине: – Думаю, вы обознались. Я бы запомнил, если бы покупал вам крабов.

Девушка опешила от наглости, приоткрыла рот, да так и осталась стоять, пока Златон тащил меня обратно в шатер. Он поглядывал в мою сторону с непониманием, а я шла медленно, опустив взгляд, чтобы успокоиться.

Не помогало. Внутри всё кипело.

– Эй, Ди. Да посмотри ты на меня. Что с тобой такое? Это из-за Виталика?

– Из-за Виталика?! – Я встала на месте, поджала губы. – Ты смеешься, что ли? Златон, это что-то невозможное. Стоит оставить тебя на секунду одного, как ты оказываешься облеплен девушками. Я устала постоянно топтаться где-то рядом.

– Слушай, я же не виноват, что…

– Конечно, не виноват! – перебила я его. – Ты не виноват, что у тебя куча «спутниц», ты не виноват, что даже имен их не помнишь. Ты вообще ни в чем не виноват. Только я так больше не могу!

Кажется, я повысила тон, потому что на нас начали оборачиваться другие гости.

– Он тебя обижает? – Мне на шею упала чужая рука, в лицо дохнуло коктейлями.

Марина, повисшая у меня на шее, сфокусировала взгляд на Златоне и ткнула ему в грудь указательным пальцем.

– Я тут канал про животных смотрела, – нравоучительным тоном начала она. – Про обезьян банобо.

– Если ты намекаешь, что я обезьяна… – фыркнул Злат, одновременно озираясь в поисках близнецов.

– Слушай! – шикнула на него Маринка. – У банобо, если самец обижает самку, то подруги этой самки собираются вместе и этого мерзавца пи… – Она запнулась, отвлекшись на проходящего мимо официанта, стащив с подноса очередной бокал. – О чем я?

– Об обезьянах, – напомнила я.

– Ах да! Подруги-банобо все вместе толпой отделывают придурка. Они не дают друг друга в обиду! И если ты будешь обижать Дианку, то имей в виду. Она теперь наша подруга!

– Мне уже страшно, – без тени эмоций ответил орк.

– То-то же! – Она подняла бокал вверх. – Мы сестры банобо! Мы – сила…

Последняя фраза получилась не такой патетической, потому что у Марины начались рвотные позывы, ее заштормило так, что она практически повисла на мне.

Один из близнецов оказался рядом, тут же подхватил ее под руки:

– Кажется, кто-то уже готов, – мужчина обнимал Маринку, улыбаясь и смотря на нее сияющими от любви глазами.

– Лекс? – Девушка с трудом сфокусировала взгляд.

– Да, радость моя.

Маринка расплылась в улыбке, тут же обхватывая за шею своего возлюбленного и страстно его целуя. Правда, закончилось это быстро, ее снова начало мутить.

– Мне нужно в туалет, проводи меня, – жалобно попросила она.

– Да, конечно, идем.

Они вдвоем направились в сторону, я снова повернулась к Злату, желая продолжить начатый спор, как вдруг воздух прорезал ультразвук.

– Какого черта?! – Маринка оттолкнула близнеца и тыкала пальцем в сторону, туда, где стоял еще один близнец. С той самой злополучной зеленой ленточкой на запястье.

Мне захотелось шлепнуть себя ладонью по лбу, а заодно отвесить подзатыльники братьям. Как они могли так легко попасться? Они же в суперагенты годятся! Или что, настолько редко бывают рядом, что не различают, где чье тело?!

Гости настороженно и удивленно озирались, вокруг Маринки образовалось пустое пространство.

– Вы что, обманули меня?!

– Марина, это не то, что ты подумала… – начал было тот, что назвался только что Лексом.

– Алексей он, я Альберт. Забрал у него ленту. Прости, плохая шутка, – попытался объясниться тот, что с ленточкой.

– Зачем вы мне врете? Как я на академический узел завязала, так им и завязано! И давно вы меня так обманываете?

Она больше не выглядела пьяной. Смотрела на мужчин пронзительным взглядом, полным слез. В голосе звенела подступающая истерика.

У меня самой сердце сжалось от всей этой сцены. И даже зная, что я ни в чем не виновата перед ней, ощутила себя предательницей.

«Подруги-банобо не дают друг друга в обиду!»

Скандал набирал обороты, гости начали переговариваться между собой.

– Надо увести их, пока не испортили своими разборками Диту свадьбу, – поморщился Златон, выходя вперед.

Но его остановил третий близнец. Он повернулся ко мне: бледное лицо, расширившиеся от ужаса глаза, напряжение в каждом движении.

– Диана, пожалуйста. Заставь ее забыть об этом.

– Вам не кажется, что уже слишком далеко зашло? Тут столько свидетелей.

– Пусть поверит в какое-нибудь объяснение, что это шутка, что ленточку поменяли, еще что-нибудь. Мы тебя умоляем, Диана, все трое умоляем. Прошу тебя. Она не должна узнать. Не так, не сейчас…

Двое других братьев пытались утихомирить Марину, а третьего колотило так, словно он стоял под проливным дождем и шквальным ветром.

Маринка в истерике в этот момент выхватила у официанта поднос, полный бокалов. Стекло с громким дребезгом полетело на пол, попало в кого-то из гостей. Шум, гам, всеобщая суматоха.

Подносом Маринка попыталась избить кого-то близнецов. Те попытались утихомирить девушку, отобрав «оружие», в итоге подруга Таи принялась истошно кричать…

– Я это прекращаю, – заявил Златон, уходя в гущу событий. – Так! Все! Дорогие гости, просим прощения за досадный инцидент, сейчас здесь все уберут, а пока предлагаю всем пройти в сад.

– Досадный инцидент?! – завопила в ответ Маринка. – Да это ты поди и надоумил этих придурков развести меня как наивную дурочку! Поприкалывайтесь над влюбленной идиоткой, будет весело! Ей же можно мозг пудрить как угодно, все равно мозгов нет! – Она и не думала успокаиваться.

Я на мгновение прикрыла глаза, а затем кивнула собственному решению. Оно мне не нравилось. Казалось, что я тысячу раз о нем пожалею, но все-таки выпалила:

– Ладно, я это сделаю. Но у тебя две недели. Через четырнадцать дней или вы сознаетесь сами, что встречались с ней все втроем, или это сделаю я.

Алексей не хотел соглашаться на такое условие, но, мельком взглянув на то, что происходит позади него, все-таки коротко кивнул.

Я вздохнула и отправилась на подмогу Златону. Надеялась, что девушка подпустит меня к себе, но вместо этого она с кристальной ясностью посмотрела мне в глаза.

– Ты знала? – ее тихий вопрос пробрал до самых внутренностей. – Ты знала. Все знали, какая я дура, – повторила она с горькой уверенностью.

Бесполезно было убеждать ее обычными словами, я несколько раз щелкнула пальцами, чтобы поймать нужный ритм, и потянулась к ней магией.

– Пойдем со мной, я расскажу тебе историю о том, как все было…

Она замерла, прислушиваясь к моим словам. Взгляд остекленел. Не вводя ее дальше в глубокий транс, я подхватила ее под руку и, нашептывая слова сказки, повела прочь от чужих любопытных глаз. Учитывая, сколько тут ходило репортеров, журналистов, наверняка скандал получит продолжение.

Я завела Марину в пустое помещение. Оно оказалось доверху набито стульями, столами, разобранными шатрами. Видимо, какой-то склад.

Мне не нравилось то, что я собиралась сделать. Но сейчас действительно было не место скандалу.

Совесть немного успокаивал данный близнецам срок в две недели. Я надеялась, они сдержат слово. В том, что слово давали в тот момент все трое – я не сомневалась.

Очертания взгроможденной друг на друга мебели отступили. Сознание Марины в сравнении с разумом Платона было как ухоженный летний парк по отношению к бурелому в зимней суровой тайге в самый лютый мороз.

Сцена с ленточкой лежала на поверхности.

На мгновение задумалась, как буду менять ее, чтобы мысли Марины не сильно расходились с произошедшим.

В итоге вытянула воспоминание о том, как она повязывала ленту. Пусть с самого начала будет самый обычный бантик. Уберем секретные узлы. Добавим смутное видение о том, как Лекс сам же при ней эту ленту случайно сдернул и отдал подержать брату.

«– Развязалась. – Алексей улыбается. – Сейчас заново повяжу, чтобы ты меня не перепутала. Альберт, помоги, пожалуйста.

– Угу, давай… Ой, подожди, сейчас к Диту сбегаю, обещал помочь ему принести голубей…

Пусть она даже была в этот момент рядом. А потом Альберт ради смеха повязал эту ленту на себя. Неудачная шутка. А Марина просто погорячилась…»

Я вынырнула из чужой памяти. Марина все еще стояла передо мной, введенная в транс.

– Ты только не сразу их прощай ладно? – Я щелкнула пальцами, приводя ее в чувство. – Так себе у них шутки, на самом деле.

– А? О… – девушка удивленно заозиралась, пытаясь понять, где очутилась. Но новая картинка произошедшего очень быстро сложилась у нее в единый пазл. – Да уж, шутка плохая, учитывая, что они близнецы. Скажу Лексу, чтобы поговорил со своим братом. Он у меня самый лучший, но вот братья у него, конечно, атас!

Маринка упорхнула обратно к любимому (я проводила ее скептическим взглядом), а я подумала о том, что чертовски успела устать, хотя ничего даже не делала. Выматывающий день получился, какой-то бесконечный на события и эмоциональные потрясения.

Я пошла искать Златона, чтобы извиниться перед ним. Наверное, действительно слишком импульсивно отреагировала. Разве виноват Злат в том, что он как магнит для женщин? Да, он умеет себя подать. Да, он им нравится настолько, что они готовы передраться друг с другом за право обладания.

Но это не повод ссориться. Ведь он сам ничего не сделал такого, что могло бы его скомпрометировать в моих глазах.

В итоге Злат нашелся за шатром, в компании Дитриха и одного из близнецов. Они втроем склонились над чем-то и встревоженно переговаривались.

Невдалеке, на одной из цветочных арок для фотографирования гостей, восседала Моня и меланхолично покусывала себя за крыло.

– Что произошло? – поинтересовалась я, предчувствуя какую-то новую подставу.

Кажется, ситуация Монику искренне забавляла. Она ответила со смешком:

– Помнишь, они голубей хотели выпускать?

– Ну да.

– Так вот, голубиный запуск отменяется, потому что… подохли голуби, – с трагизмом изрекла Моня. – Совсем. С концами.

– Ты что, убила голубей?! За что?!

Я поперхнулась. Моника, конечно, со странностями, но в садистских наклонностях замечена не была. Только убийства на свадьбе не хватало для полноты картины.

– Да почему я-то сразу? – обиделась птичка. – Ладно, на самом деле подох только один голубь, который самец. Он за палец цапнул какую-то кикимору, которая хотела его потискать через клетку. А у той кровь ядовитая. Для человека-то доза не смертельная, а с голубя чего возьмешь? Вот и откинулся болезный. Но ты ж сама понимаешь, одного голубя вместо двух как-то неэстетично кидать. Вот жду, когда они придут к консенсусу и поймут, что затея обречена на провал.

Судя по озадаченному виду, к «консенсусу» мужская половина придет не скоро. На их лицах читалось тяжелое раздумье. Они обступили – теперь я это разглядела – тельце павшего безвременно голубя. И ждали, видимо, когда он воскреснет.

Птица продолжала лежать в клетке, раскинув крылья.

– А кто вообще придумал запускать голубей? – спросила я, вклиниваясь в их кружок по интересам. – Может, ну их? У гостей и других развлечений хватает.

– Нельзя без голубей. Тая мне про них все уши прожужжала, – грустно вздохнул Дитрих, пока Злат тыкал мертвого голубя палочкой. – Она видела это в каком-то фильме в детстве и с тех пор мечтала о таком на своей свадьбе.

– То есть вариант с «ой, голуби внезапно улетели» отпадает?

– Угу, – кивнул уже не жених, а полноправный муж, несчастный донельзя.

М-да, ситуация была не самой приятной. Каприз невесты, особенно такой, о котором она грезила несколько лет, должен быть исполнен. Одного голубя на двоих действительно запускать глупо.

Хм…

Я оглянулась на Моню. Ну а что. Миниатюрная. Красивая. Дрессированная. Прекрасно сойдет за голубиного самца. Кто их там различает? Под хвост к ней никто лезть не будет.

Оставалась сущая мелочь: цвет. Всё-таки принято запускать двух белых голубок, а не одного белого, а одного – какой придется.

Но тут я вспомнила про аквагрим для детей. У аниматоров стояли такие ведра, что можно окунуть Моню целиком.

Ну а что. Лучше всё равно ничего не придумаешь.

– Отстань от птицы, – приказала я Златону, который ругался с павшим голубиным самцом и тряс клетку, надеясь, что тот таки очнется. – Сейчас мы всё решим.

Я вернулась к арке.

– Монь, ты хочешь спасти эту свадьбу? Хочешь, чтобы тобой все восхищались?

– Ну допустим. А что? – заинтересовалась падкая на похвалу птица.

Я коротко обрисовала ей ситуацию.

– Эй. Я не буду краситься, – обиделась Моня. – Я за естественный цвет оперения!

– Ты же сама понимаешь, иначе нельзя.

– Ну, раз иначе нельзя, то ищите другого орла, который согласится изобразить голубя.

– Моника, – я грозно надвинулась на неё. – Это ради Таисии и Дитриха.

– Да плевать я хотела на Таисию и Дитриха. Ты меня не заставишь, даже не проси…

Десять минут спустя я, вооружившись ведром белой краски и кистью, думала, как подступиться к Монике. Ведущий развлекал гостей, оттягивая момент с запуском голубей (оно и к лучшему, чем сильнее стемнеет, тем проще будет не заметить подмену). А я принялась аккуратно, перышко за перышком, выкрашивать Моню. Разумеется, под её недовольный бубнеж.

– Щекотно! Ай! Аккуратнее можно? Под хвостом не тронь! Там у меня запретная зона!

Злат, охранявший шатер, где мы спрятались, тоже не мог удержаться от едких комментариев. Он предлагал заодно «ощипать тушку», «сделать ей депиляцию» и макнуть в ведро с краской целиком, за лапки. Я не стала уточнять, что о последнем и сама думала – иначе бы Моня нас никогда не простила.

Потом мы ждали, когда грим высохнет. А то вышел бы казус, если молодожены подняли бы пташку, а вся белизна осталась у них на ладонях.

– А подрисуйте мне какой-нибудь узор на крыльях, а? – предложила Моника, осматривая свой новый стиль. – Что там модно у молодежи из татуировок? О, хочу знак бесконечности.

– Я могу тебе только во всё туловище набить: «Эта птица заразная, её не трогать», – ухмыльнулся Злат.

– Ой, всё. Сейчас откажусь участвовать в вашем подлоге!

– Не откажешься, – я погладила Моню по голове. – Ты же у нас такая замечательная.

В общем, спустя некоторое время (и несколько скандалов между мной, Златом и Моней) молодожены бок о бок встали посреди полянки, их обступили гости. И под трогательную музыку Тая с Дитрихом достали из клеток двух голубок. С этим тоже вышла накладка, потому что голубя-самца по имени Моника должен был взять Дит (который знал об афере), а не Тая. Но девушка дотронулась до него первой.

На лице Дитриха читались мучительные сомнения. Не мог же он сказать: «Нет, отдай, этот мой».

Наш голубь получился чуть более упитанным, чем его собрат. Но, в целом, смотрелись они сносно. Даже чем-то похожи. Белые, красивые. Опять же, солнце начало опускаться за горизонт, и в вечерних сумерках различия сгладились.

– Какой-то странный голубь, – пробормотала Тая, держа на весу Моню. – Пухлый такой. Он вообще взлететь сможет?

– Сама ты пухлая, – шепотом ответила ей Моника. – Кидай давай, пока я не передумала.

Хвала небесам, что их перепалку слышали только Дитрих со Златоном да я, стоящая сразу за Таей.

– Дит? – Девушка удивленно глянула на мужа.

– Всё идет по плану.

И два голубя взмыли в небеса под восторженные крики толпы…

…Под завершение банкета мы со Златом, Таей и Дитрихом сидели у воды, чуть поодаль от основного шума, и наблюдали за гостями. Молодожены явно устали, но держались. Разве что Таисия стянула туфли и спрятала босые ноги под юбку платья.

– О, Злат, смотри. Кажется, у мамы все-таки появился новый ухажер, – добродушно, совсем без ревности улыбнулся Дитрих.

– Ха, а говорила, что просто друга на свадьбу позовет, чтобы одной не скучать, – поддержал его брат. – Ну-ну, чтоб мои друзья так меня целовали. Он же ей в лицо впился, ирод.

Агата Эдуардовна думала, что спряталась за шатром вместе с кавалером, который сейчас её очень уж нежно обнимал за талию. К её сожалению, от детей скрыться не получилось.

– Я рада, что она оклемалась после развода с вашим отцом, – сказала Таисия.

– Угу, ей полезно переключиться. А то и папаша наш, и ситуация с Платоном. Короче, я одобряю, пусть мама развлекается. Главное, чтоб этот её ухажер не сдох, как все предыдущие, – прокомментировал Злат.

– Я как-нибудь незаметно заключу с ним контракт на душу, – пообещал Дитрих. – Так, на всякий случай. Во избежание непредвиденных ситуаций.

День заканчивался, и мне казалось, что он запомнится нам всем. Какой-то особой магией, что витала в воздухе. Любви Дитриха и Таисии хватало на всех, каждый чувствовал силу их эмоций.

Я положила голову на плечо Златона и подумала о том, что, возможно, всё не так уж и безнадежно в моей жизни. У меня есть бывший-настоящий муж и цель на ближайшее время. Я нужна Платону. Я должна помочь ему очнуться…

…А следующим утром мы узнали, что кто-то вломился в «Цербер». Прямо в день свадьбы. Абсолютно бесцеремонно, взломав систему безопасности такого уровня, что комар носа не подточит.

– Это невозможно! – ругался Злат по телефону, меряя шагами гостиничный номер, где мы остановились. – У вас же там какая-то современная защита последнего уровня! И что, вертели вашу защиту как хотели?!

Не знаю, что ответил ему Дитрих, но ответ старшего брата явно не устроил. Златон саданул по кофейному столику, и тот трагично затрещал от кулака орка.

– Ладно, понял. Ты со мной полетишь разбираться, или у тебя медовый месяц? – язвительно уточнил он.

По всей видимости, Дит был готов отказаться от медового месяца ради поездки. Я слушала, как Злат приказывает кому-то подготовить частный самолет ко взлету, смотрела, как он начинает собираться.

– Говорит, что взломали систему безопасности и вломились в хранилище. К счастью, к артефактам пробраться не смогли. Там усиленный уровень защиты. Зато пытались попасть к Платону. Тоже не смогли, – нервно объяснял он мне, ураганом носясь по номеру. – Сейчас пробуют восстановить записи с камер. Чертовы дети! – Он выругался. – Они явно подобрали день, когда в «Цербере» не будет ни хозяина, ни близнецов. Значит, знали про свадьбу и готовились заранее.

Я озадаченно нахмурилась. Как вообще кто-то смог проникнуть в «Цербер»? Златон рассказывал о такой защите, которую невозможно сломать.

Зачем взломщикам Платон?

Что они искали в хранилище?..

– Ди, ты готова сегодня съездить к Платону? Можем полететь все вместе. Или хочешь остаться здесь на несколько дней?

– Разумеется, я поеду с тобой, – пожала плечами. – Чего там готовиться. Эта бесовка, моя помощница, будет на месте?

– Угу, она ждет нас в «Цербере». Тогда ты займись Платоном, а мы с Дитрихом и близнецами попробуем отследить, кто настолько тупой и храбрый нам попался, что влез туда, куда не следовало бы. Вылетаем прямо сейчас.

Глава 17

Мы летели все вместе: и двое близнецов, и Дитрих, и Златон, и даже Моня, которая не спешила восстановить естественный цвет оперения, потому что «решила немного изменить стиль».

Мужчины были озабочены сверх меры. Переговаривались между собой, с кем-то созванивались, что-то обсуждали по поводу взлома и того, что информация с камер наблюдения стерта. Я не лезла и не пыталась подслушивать. Во-первых, потому что не понимала, о чем конкретно они говорят – и не хотела забивать голову лишней информацией. Во-вторых, потому что дельных советов всё равно бы им не дала.

Я про охранную систему «Цербера» не знала ничего, кроме того, что она есть. А потому влезать в разговор с бесценным мнением не собиралась, отсев подальше.

Тая с нами не полетела – осталась, чтобы проводить гостей и побыть немного со своей матерью. Насколько я знала, у них отношения напряженные, поэтому, наверное, им требовалось время наедине друг с другом.

Даже Моня выглядела понуро и взъерошенно. Возможно, опять наклевалась лишнего, а возможно, ощущала общую напряженность, царившую в воздухе.

Я настраивалась на очередной сеанс с Платоном. Думала, как работать вместе с бесовкой. Смогу ли я контактировать с ней? Поймет ли она, за что конкретно цепляться? Бесы слишком сложные существа, неприятные, тяжелые в общении.

Вон, Ковтун – прекрасный тому пример.

В любом случае, нужно попробовать. Связь отца и Виктора была образцовой. Вместе они раскапывали самые грязные тайны. Огромная часть власти строилась исключительно на запугивании жертв, чьи секреты вынюхал Виктор.

У нас тоже должно получиться. Нет ничего невозможного.

– Ищите ещё, – то и дело повторял Дитрих, разговаривая с кем-то по телефону. – Должны остаться хоть какие-то следы. Повторяю: должны! Ищите!

Такое чувство, что взломщики невидимками прошлись по «Церберу» и запнулись только при попытке вломиться в палату к Платону.

Опять же, зачем им орк, находящийся в коме?

– Справишься сама? – спросил Злат, когда самолет приземлился на крышу «Цербера» и мы вошли в лифт. – Или тебе нужна моя помощь?

– Справлюсь.

– Может, лучше остаться? Вдруг ты не сможешь выбраться из воспоминаний?

Я и сама всегда переживала за это больше всего. Самый мой огромный страх: запутаться в паутине чужой памяти. Навечно. Но я понимала, что наблюдать за мной – сомнительное удовольствие. Златону лучше находиться рядом с Дитрихом, а не ждать меня.

– Я побуду с Дианой, – вклинился Альберт. – Не переживай, Злат. Иди.

Я благодарно кивнула близнецу, и тот мне ответно улыбнулся одними уголками губ.

Мы вышли на нужном этаже, а орки с Александром поехали ниже, в службу технических средств охраны, чтобы лично убедиться, что на камерах не осталось никакой информации.

– «Цербер» когда-нибудь взламывали? – спросила я Альберта.

Тот отрицательно покачал головой.

– Попытки, конечно, были, но чтобы так глобально… вломиться в хранилище… – он закусил губу. – Не припоминаю. Самое странное, что ничего не взяли. Там столько уникальных вещей, что любой воришка обогатился бы. А они посмотрели и ушли? Идиотизм.

– Может быть, наоборот, что-то подложили лишнее? – скорее в шутку предположила я.

Близнец задумчиво поморщился.

– Хм, не исключено. Надо проверить эту теорию.

– А что насчет Платона?

– Попытались взломать ключ, но сработала система безопасности. Доступ не был получен. Это тоже странно, не находишь? Я имею в виду, зачем идти в палату к особо охраняемому коматознику?

Мне нравилось, что с Альбертом можно общаться вот так, коротко, по сути, без лишних эмоций. Мы хорошо понимали друг друга. Теперь, немного разобравшись в близнецах, я понимала, что всегда интуитивно тянулась именно к спокойному Альберту.

Кажется, Тая упоминала, что ей легче всего с Алексеем. Мне же он казался излишне эмоциональным.

– Угу, странно, – подтвердила я. – Что они хотели? Вынести тело?

– Не удивлюсь.

Перед палатой нас уже ожидала бесовка-уборщица. Она была немолодая, с неправильными чертами лица. Несимпатичная, низкорослая, с заметным «горбом» за спиной – крыльями, спрятанными под униформу. Женщина посмотрела на нас исподлобья и кивнула.

– Здравствуйте, – улыбнулась я ей. – Спасибо, что согласились нам помочь.

– Ещё неизвестно, помогу ли, – грубовато ответила бесовка. – Языком молоть все горазды, только вот я никогда своей силой особо не пользовалась. Я всегда по совести жила, знаете ли, от сущности своей пыталась избавиться. – Она гордо вздернула подбородок.

– От самого себя не сбежишь, – тихо заметил Альберт.

– Что вы от меня конкретно хотите-то? – спросила не слишком вежливо.

Мы прошли в гостевую часть палаты. Расселись в креслах вокруг небольшого журнального столика. Я подробно описала, что желаю получить. Старалась говорить понятно, но не влезая в лишние подробности.

– Мы должны работать в связке, – повторила, наверное, в десятый раз. – Обязательно вместе. Я вас направлю, если понадобится. Но для этого вы должны сообщить обо всем, что почувствуете. Любые секреты, скрытые мысли, воспоминания.

– Даже неприятные?

– Особенно – неприятные.

Уборщица скривилась.

– Не стоит влезать к мертвецам в душу, – сказала она, но тотчас поправилась. – Простите, я не про вашего друга. Это поговорка такая.

– Всё нормально, – я кивнула. – Если вы готовы, то давайте начинать. Что вам требуется для работы?

– Для начала – сосредоточиться, – она вздохнула, попыталась расправить плечи, но крылья будто давили на них со всей силой. – Мне нужно… принюхаться, если можно так выразиться.

Мы вошли в основную часть палаты, подошли к больничной койке. Я мысленно поздоровалась с неподвижным Платоном, Альберт тоже едва заметно кивнул ему, словно орк мог это увидеть.

Женщина застыла на месте. Прикрыла глаза. Прошло несколько долгих томительных минут. Мы ждали. Затем бесовка удивленно посмотрела на Альберта. Даже не удивленно, наверное, а возмущенно.

– Вот от вас виной несет. Вы как будто обманываете кого-то очень близкого. Ну и зачем так поступать с дорогим человеком? – не удержалась она от недоуменного вопроса, но тотчас поправилась: – Простите, это вырывается само по себе. Если начать это контролировать, то и почувствовать ничего не смогу.

– Ничего страшного. Не ограничивайте себя. Думаю, мы с Альбертом как-нибудь переживем, если узнаем несколько грязных секретов друг о друге.

Да и какие ещё у нас могут быть тайны? Круче любовного квадрата близнецов и Маринки всё равно уже ничего не обнаружится. Я со своими «постыдными» тайнами нервно хихикаю в сторонке.

Тем более бесовка не сказала ничего такого конкретного. В туманных намеках ещё разобраться надо.

Но, разумеется, Альберт прекрасно понял, о ком идет речь.

– Мы ей обязательно расскажем, – недовольно проворчал он, уловив мой неоднозначный взгляд. – Этот вопрос уже решается.

– Может быть, нам выйти? – предложила я. – Чтобы вы могли сконцентрироваться на Платоне.

– Не стоит. Я попытаюсь… сейчас… время нужно. Давно не пробовала.

Следующие полчаса бесовка пробовала подступиться к Платону и так, и этак. Было видно, что она старается изо всех сил, но унюхать чего-то значительного так и не смогла. Пару раз ещё она упоминала чувство вины, но исключительно Альберта. Видимо, близнецы так сильно намучились насчет Маринки, что от них этим разило за километр.

Про меня уборщица сказала:

– Чем-то пахнет, а чем – не скажу. Не могу определить.

Платона она вообще «не чувствовала». Говорила, что его нюхать – как пустой шкаф осматривать. Ровным счетом ничего нет.

Мне бы заполучить хоть какую-то деталь, любую мелочь, чтобы придумать свою «сказку». Не просто же давить на чувство вины, которого может и не быть. В лучше случае, Платон откликнется на мой запрос (все мы за что-то чувствуем себя виноватыми), только вот та вина не будет иметь ничего общего с его нынешним состоянием.

К сожалению, все попытки унюхать хоть что-то обернулись ничем.

– Может быть, вызвать Таю? – спросил Альберт, когда бесовка вышла в туалет, чтобы обмыть лицо. – Она бы усилила способности…

– Я боюсь, здесь усиление особо не поможет. Одно дело, если бы она хоть что-то чувствовала, а зацепиться не могла. А так что усиливать? Ну почувствует она ещё сильнее отсутствие постыдных тайн у Платона и вашу с братьями вину. Впрочем, давай вызовем её и в следующий раз попробуем вместе с Таей. Чтобы уж точно знать, что мы воспользовались всем, чем только можно.

Альберт кивнул.

– Да, так и сделаем.

Бесовка вернулась в палату, мрачная, но готовая продолжать. Выглядела она так, словно лучше бы полы мыла, чем этим занималась.

– Давайте ещё пробовать.

– Наверное, в этом нет смысла, – я покачала головой. – Спасибо за помощь, но это бессмысленное занятие. Только ресурсы ваши зря тратим. Вам даже зацепиться не за что.

– Ну, я с самого начала говорила, что буду бесполезна, – повела она плечом.

– Да вы не бесполезны, просто тут ситуация особенная.

– Это да. Платон Серпович ни о чем не думает, какие у него там сожаления и обиды могут быть? – развела руками женщина.

Если бы я не знала наверняка, что это не совсем правда – согласилась бы с ее словами. Но ведь это не так. Он всё чувствует. Его воспоминания откликаются на мои слова. Он пытается со мной бороться, показывает картинки прошлого. Он наверняка что-то скрывает, о чем-то переживает. Его мысли крутятся вокруг экспериментов и той девушки-Горгоны, которая исчезла. Хоть он и не винит себя в том, что случилось с ней – но так или иначе возвращается к её образу.

Почему?

– Давайте мы всё-таки еще кое-что попробуем, а если и это не получится, то закончим сегодняшний сеанс. Я расскажу ему сказку и отвлеку внимание на себя, а вы оставайтесь здесь и попытайтесь что-нибудь уловить. Вдруг в этом состоянии Платон отреагирует иначе.

– Хорошо, – не стала спорить бесовка, хотя по ней было видно: особым желанием она не горит, да и не верит в успех нашей затеи.

Но я не могла уйти просто так.

Я понимала головой, что копаться в памяти Платона можно бесконечно. У него миллионы воспоминаний, значимых или не очень. Я потрачу вечность, если просмотрю их все.

Но чем больше у нас не получалось, тем злее я становилась. Тем сильнее хотелось докопаться до истины.

– Послушай мою новую сказку, – обратилась я к нему. – Сказку, наполненную болью и переживаниями… мучительной виной, которая гложет даже спустя время…

Я произношу общие слова, бью наугад, но Платон откликается на них. Пропускает меня к себе. Открывает завесу памяти. Надеюсь, бесовка попытается хоть что-то унюхать. Даже если она почувствует вину из этого его воспоминания – это будет прогресс. Хоть что-то значимее её предыдущего вывода: «Он ничем не пахнет».

…Дорогой офис, весь в дереве и золоте. Огромный стол красного дерева, белоснежный кожаный стул, отлитые в золоте письменные принадлежности. С потолка свисает хрустальная люстра, такая огромная, словно выкраденная из театра или музея.

Слишком помпезный кабинет, слишком кричащий о том, что его хозяин – властелин жизни. Платон нервно меряет шагами его пространство. Этот кабинет ему не принадлежит. Да и невозможно представить среднего брата-орка за столом со львиными лапами.

Нет, им владеет кто-то другой. Человек (или скорее – нечеловек), имеющий гигантскую власть и любящий её демонстрировать окружающим.

Платон чем-то взбешен донельзя и не пытается унять своих эмоций. Сейчас ему лет двадцать, может быть, двадцать пять. Уже не юный паренек, который воскрешал Моню. Но и не взрослый, уверенный в себе мужчина из воспоминаний про лабораторию.

– Кого я вижу. Сынок. Чем обязан? – Дверь открывается, на пороге замирает Серп Адрон.

Его невозможно не узнать. Всё то же надменное лицо, всё те же поджатые губы. Улыбка, которая пугает – потому что она неестественная и ледяная.

Платон поворачивается на звук отцовского голоса. Видно, что он взбешен, но пытается себя контролировать. Трет руку о руку. Выпрямляется. Ему психологически тяжело противостоять отцу даже так, в поединке без слов. Но он пытается показать, что он ровня. Ничем не хуже. Достоин смотреть прямо, а не стыдливо опускать глаза в пол.

Удивительно, как сильно они похожи. Мимика, взгляд, движения, прическа. Словно Платон – тот же Серп, но на три десятка лет моложе. Его зеркальное отражение.

Меня эта схожесть нешуточно пугает. Раньше я над ней не задумывалась, а теперь, зная обо всех грехах Серпа и о том, что Платон проводил опыты над Адалин, я не могу не поежиться.

Смотрю на Серпа и вижу Платона с больничной койки. И от этого никак не отделаться.

– Я всё знаю. Знаю, чем занимается «Посейдон».

– Ну, это ни для кого не загадка. Морские перевозки, доставка грузов в любой уголок планеты точно в срок, – напевает Серп рекламный слоган.

Он садится за свой стол, откидывается в кожаном белоснежном кресле и изучает сына с неподдельным насмешливым любопытством.

Тот замирает на месте, лишь крылья носа гневно вздуваются.

– Мне известно, какие конкретно грузы ты помогаешь перевозить.

Серп Адрон не меняется в лице. Напротив, он склоняет голову набок, словно и сам ну очень заинтересовался. Взгляд его при этом остается холодным, равнодушным. Мне всегда казалось, что у главы семейства мертвые глаза. Смотришь в них – и не видишь ничего, кроме пустоты.

– Какие же?

– Люди. Я говорю о живых людях. О похищенных женщинах и детях, которых ты помогаешь отдать в рабство. Только не говори, что не слышал о таком. У меня есть доказательства.

– С каких это пор ты копаешься в моих документах, сынок?

– С тех самых, как начал подозревать, что через «Посейдон» идут какие-то нелегальные перевозки. Я ожидал, что это будет оружие, но не люди.

– И что? – лениво спрашивает Серп. – Какая мне должна быть разница, что едет в контейнере? Вещь, животное или человек – всё едино. Мне платят не за любопытство. Мальчик мой, как ты думаешь, на какие деньги тебе покупают все эти красивые игрушки для лаборатории? Или откуда у тебя и твоих братьев по новой тачке? Тебе нравится роскошная жизнь? Так прекрати строить из себя праведника.

– Ты занимаешься этим не ради денег. – Платон закусывает губу. – Я просмотрел все финансовые отчеты. Тебе платят не настолько много, чтобы рисковать бизнесом и ввязываться в контрабанду. Тебе просто нравится. Нравится издеваться над слабыми. Нравится показывать свою власть. Нравится связываться с криминалом и оказывать щедрые одолжения, за которые другим потом придется тебе платить.

– Сынок, ты говоришь очень красиво. – Серп поднимается с кресла, медленно направляется к Платону. – Только что толку от твоих слов? Ты и сам бы с удовольствием проводил опыты на людях, будь твоя воля.

– Но я не провожу.

Отец подходит к сыну вплотную. Тот не отстраняется, выдерживает взгляд.

– Потому что ты слабак. Ты умнее своих братьев, в тебе есть моя кровь, но тебе не хватает характера. Хочешь, некоторая часть того «груза» окажется прямиком в твоей лаборатории? О них никто не вспомнит. Их никто не будет искать. Пользуйся в свое удовольствие. Я могу договориться. Что скажешь?

– Нет.

Серп качает головой. Улыбка его деревенеет, становясь совершенно страшной. Даже мне, стороннему наблюдателю, становится жутковато. От мнимого благодушия не остается и следа. В глазах появляется злобное превосходство.

– Деньги не пахнут, сынок. Когда ты уже это поймешь? – сетует Серп Адрон и хватает сына за горло.

Он не делает с ним ничего, но Платон внезапно начинает задыхаться. Вены вздуваются на его шее, словно синие реки проступают на коже. Серп использует магию, с равнодушием наблюдает за тем, как сын рушится на колени и с хрипами глотает воздух.

– Конкретно эти деньги смердят… – шепчет он белыми губами.

– Не учи меня жизни, сопляк. Иначе в следующем контейнере может оказаться твоя драгоценная матушка. – Платон поднимает недоуменный взгляд на отца, а тот спокойно продолжает: – Думаешь, что-то помешает мне так сделать? Скажем, отдам Агату на месяц, пусть её научат хорошему поведению. А то тоже взяла моду противиться моему слову.

– Не трогай мать…

Платон даже не пытается подняться. Видимо, отцовская магия давит на его тело, каменным грузом лежит на нем – хотя внешне ладонь Серпа едва касается плеча сына. Но он весь напряжен, и лицо его совершенно бледное.

– Ну тогда решай: родная мамочка или незнакомые тебе люди. Да даже не люди, так, отбросы, которых продали как какой-то скот. Я жду.

Платон склоняет голову, и я вижу, что лицо его полно боли и мучительной борьбы с самим собой.

На чашу весов поставлено слишком многое.

Он знает, что Серп всегда держит слово.

– Не трогай мать, – повторяет он тихо, почти шепотом.

– Правильный выбор, сынок. Ничего, когда-нибудь ты дорастешь до меня и перестанешь гнобить себя лживой моралью. – Он поднимает сына на ноги, насмешливо хлопает по щеке. – Кстати, думаю, тебе будет полезно следующую поставку проконтролировать самостоятельно. Скажем, ознакомиться с товаром. Как-никак, я надеюсь, что ты станешь моим преемником и увидишь истинный потенциал «Посейдона». Ты согласен?

Я каждой клеточкой своего тела ощущала, что Платон наполнен этим застарелым чувством вины. Пусть сейчас оно и не грызло его так явно, как несколько лет назад – но он до сих пор помнил, что однажды не смог противостоять своему отцу. Смирился. Склонился перед ним.

Не знаю, поможет ли это воспоминание вытащить Платона из комы, но оно напоминает ему самому, кем он является на самом деле, чья кровь в нем течет.

Что, если Платона тоже ужасает их схожесть с Серпом? И он, не желая быть таким же чудовищем, просто отказывается приходить в сознание.

Надо обдумать эту версию и в следующий раз попытаться зацепиться за неё.

Сегодня уже не смогу. Воспоминание съело слишком много моих сил.

– Вы что-нибудь почувствовали? – обратилась я к бесовке, отдышавшись.

Та покачала головой.

– Ну, совсем чуть-чуть. Вина какая-то как будто… или сожаление, не знаю. Особо не разглядеть. Платон Серпович для меня совсем закрыт. – Внезапно она принюхалась и с легким отвращением добавила: – Фу, а вот теперь я прекрасно чувствую какое-то постыдное грязное удовольствие.

И взгляд её уперся прямиком в Моню. Та сидела на плече у Злата. Видимо, они вошли только что, потому что Альберт тоже обернулся в их сторону.

– Чего смотрите? – возмутилась Моня.

– Что за удовольствие-то? – пихнул её в бок Злат. – Опять, что ли, за старое взялась?

– Отстань, – птичка надулась, но под хохот Златона призналась: – Ну, роюсь я в мусорных баках. И что с того?! Кто из вас безгрешен?! Хочу и копаюсь! Там, между прочим, бывают такие ценные вещи.

Злат заржал.

– Например, хлеб с плесенью, – подтвердил он. – Что, крысиные повадки дают о себе знать? А я думал, чего от тебя несет гнилью какой-то. Думал, неужели ты сменила туалетную воду.

– Эй, женщина! – Моня уставилась на бесовку. – Скажите про него тоже что-нибудь.

– А что про него говорить? – пожала она плечами. – Вас, Златон Серпович, что-то гложет. Видать, гложет сильно, иначе бы я так явно не уловила. Вот и всё. Больше ничего сказать не смогу.

Мужчина нахмурился, открыл и тотчас закрыл рот, точно пытался что-то сказать, но передумал.

– Что-нибудь удалось узнать? – спросил он у меня.

Я покачала головой.

Нужен кто-то сильный. Не обычная уборщица, которая своими силами не пользовалась десятилетиями, а бес, умеющий с первого же взгляда улавливать все постыдные тайны.

Либо, раз уж такого беса в нашем распоряжении нет, придется обратиться к другой магии. Например, всё же приумножить способности бесовки. Вон, через пару часов практики она сумела распознать грязный (во всех смыслах слова) секрет Мони. Если использовать усилитель, возможно, мы сможем чего-нибудь добиться и в отношении Платона.

– Кажется, придется вызывать Таю. В следующий раз попробуем с ней.

Я не собиралась сдаваться.

* * *

Мы провели весь день в «Цербере», пытаясь найти хоть какие-нибудь следы, и вернулись домой ближе к вечеру, в каком-то сумрачном опустошенном настроении. Свадебное торжество казалось таким далеким, как будто было не вчера, а годы назад. Если бы я не разбирала чемодан и не наткнулась на вечернее платье, то и не вспомнила бы, как мы со Златоном ещё вчера танцевали под медленную музыку, и мне казалось, что мир замер.

Нас угнетало отсутствие результатов.

Мы рассчитывали, что бесовка хоть как-то поможет приблизиться к тайне Платона.

Но нет.

Ничего.

Как будто постоянно бьемся в прозрачное стекло и уже расшибли в кровь голову, а оно всё так же цельно.

В «Цербере» тоже не нашли никаких улик, что могли бы помочь раскрыть личности взломщиков. Записи с камер были стерты. Никто из охраны не видел подозрительных лиц. Кто-то действовал очень чисто. Только какие мотивы этот «кто-то» преследовал?

– По Платону совсем ничего?

Я раскладывала по полкам свои вещи, когда в спальню вошел Злат.

– Пока сложно сказать. В последнем воспоминании я видела его с вашим отцом. Они… так похожи, что кровь стынет. Ты не думал, что Платон мог… ну… бояться стать копией Серпа? Такой же злой гений, даже опыты над Адалин это подтверждают.

– Они похожи только внешне, – покачал головой Златон. – Я знаю своего брата как никто другой. Он не такой. Наш папочка проводил эксперименты ради удовольствия, Платон – не опустился бы до подобных мерзостей.

Я вспомнила девушку, лежащую на кушетке и теребящую пояс от халатика. Вспомнила безразличие, с которым Платон наблюдал за её муками.

Не буду говорить Злату, но всё же проверю свою теорию при следующем сеансе. Вдруг Платон не выходит из комы из-за того, что не хочет быть монстром сродни отцу. Поэтому его и преследует образ Адалин: невинной жертвы, ставшей первой в его зловещих опытах.

Может ли он так бояться стать монстром, что добровольно запер себя в клетке?

Но Злату об этом лучше пока не знать. Всё, что касается схожести брата и отца, он воспринимает в штыки. Вот проверю – тогда и расскажу.

Я подошла к Златону, прильнула к нему, положила голову на плечо. Я рядом, не переживай, у нас всё получится. Он вздохнул и поцеловал меня в макушку. Мужские ладони легли на мою талию, но не властно, а нежно, несмело. Как будто опасаясь причинить мне лишнюю боль.

Мы стояли в тишине несколько секунд. Я закрыла глаза и просто наслаждалась этим мгновением, грела его в себе.

– Тяжелый был день, – наконец Злат отстранился.

– Угу.

Я словно вынырнула из дремы, помотала головой.

– Отдыхай, а я схожу в спортзал. Нужно выбить дурь из парочки боксерских груш. Не теряй, – коротко поцеловал меня в щеку и ушел, не дожидаясь ответа.

Вскоре хлопнула входная дверь.

Я осталась в квартире одна.

Злат посещал спортзал почти ежедневно. Иногда рано утром, иногда – ближе к полуночи. Он признавался, что если не выплеснет злость на тренировке, то её становится слишком много.

– У меня реально крышу начинает рвать, – говорил со вздохом.

Поэтому к ночным отъездам я почти привыкла.

Я долго ещё перебирала вещи на полках, занималась перекладыванием одежды туда-сюда, просто чтобы успокоить мысли. Их было слишком много, разрозненных, сложных – и я не смогла бы уснуть, не приведя их в порядок.

Щелчок, оповещающий о новом сообщении, отвлек.

Мне редко пишут, разве что с работы иногда интересуются, как моё здоровье и когда я собираюсь вернуться в больницу. Но так поздно – а уже почти девять вечера – обычно не тревожили.

Хм, номер не определен.

Я открыла текст, бегло пробежалась по нему взглядом.

Меж лопаток похолодело.

Перед глазами всё плыло, когда я читала сообщение целиком.

«Твой муж тебе изменяет.

Ты думаешь, он поехал на тренировку? Диана, нельзя быть настолько наивной. Его фитнес-клуб совмещен с отелем. Как ты думаешь, почему?

Потому что прямо сейчас он встречается там со своей любовницей. И делает он это каждый день, уходя тренироваться.

Хочешь убедиться в этом лично? Приезжай. Геометку с адресом оставляю. Номер – 713. Удачи.

Не веришь?

Держи доказательство.

Твой доброжелатель».

Следом – фотография, на которой Златон обнимал какую-то девушку. Её лица было не видно, зато своего мужа я узнала прекрасно. Издалека пассия показалась мне чем-то похожей на его секретаршу. Стало не по себе.

Меня начало колотить.

Алексей караулил у подъезда, нес вахту на случай появления Горгоны. Я безошибочно нашла машину близнеца, подошла к нему. Руки тряслись.

– Мне срочно нужно вот сюда, – продиктовала адрес отеля, в котором располагался фитнес-клуб Златона.

Парень недоуменно сощурился.

– Что-то серьезное?

– Надеюсь, что ничего. Но Злату – ни слова.

– Хм, а подробности будут?

– Будут, но позже, – мило улыбнулась я. – Обещаю, ничего страшного. Никакого криминала. Но мне нужно кое в чем убедиться лично. Проверить одну теорию касательно самого Злата.

– Это как-то связано с Платоном?

– Да, с ним и Златом, – соврала я, не моргнув и глазом. – Поэтому Златону и нельзя знать. Он может помешать.

– Допустим, хоть и звучит… странно.

– Слушай, ну зачем мне тебя обманывать?

Алексей, подумав, кивнул. Наверное, понял, что действительно лгать мне незачем.

Не представляю, что ему сказать.

Что я прочитала непонятное сообщение и практически безоговорочно поверила ему? Что должна знать наверняка: Златон не зажигает ни с кем в номере отеля? Но ведь есть фотография…

Нет уж.

Сначала посмотрю, а потом придумаю отмазку.

«Я что, в самом деле это делаю?» – спрашивала я сама себя, поднимаясь на лифте. Это напоминало дурной сон. Старое стертое воспоминание, которое я проживала еще раз.

«Неужели я действительно поверила какому-то сообщению и заявилась черт знает куда, черт знает зачем? А если это все ловушка Горгоны?» – оставшийся внизу Алексей, которого пришлось уговорить подождать на парковке в машине, не сразу согласился отпустить меня одну.

– Даю тебе тридцать минут и иду искать. В каком, говоришь, номере ты будешь?

Семьсот тринадцатый номер располагался на седьмом, последнем этаже здания. Гостиницей это назвать было трудно. Номера располагались на верхних этажах бизнес-центра, но не занимали все здание, а были частью спортивного клуба. Насколько я поняла из объявлений внизу, на крыше располагался открытый бассейн, а еще здесь был спа-центр. Чтобы меня впустили внутрь, пришлось заплатить огромную сумму за комнату.

– Точно не хотите абонемент в наш центр? Смотрите, вот цены на месяц, на квартал, на год. Очень выгодно, – пыталась развести меня на деньги администратор. – Персональные занятия с тренером в любое время дня и ночи, мы подстроимся под ваш график.

– Нет, спасибо, – улыбнулась я, стараясь не думать о том, сколько я потратила денег за одну только ночь. Которую даже не собираюсь здесь проводить!

«Ди, ты идиотка!» – мысленно припечатала я себя, но не пойти и не проверить не смогла бы.

И вот теперь я остановилась около комнаты, за которой предположительно должен был быть Злат. Прижала ухо к двери… и неожиданно покачнулась, чуть не упав – дверь не была закрыта и сразу же отворилась, стоило на нее надавить.

Первое, что меня накрыло – это шум воды из ванной. Словно я перенеслась на восемь лет назад. Сердце гулко стучало под рёбрами, каждый удар отдавался болью в груди. Время словно замедлилось.

На кровати лежала обнаженная девушка с мокрыми волосами, она нежилась на шелковых простынях. Стоило завидеть меня, как девица попыталась прикрыться.

– Диана… Осиповна… – пискнула она, узнав меня первой.

А вот мне потребовалось секунд пятнадцать смотреть на ее испуганное лицо, прежде чем понять – секретарша. Та самая, что рассуждала про «увлекательное» кино в столовой, та, что притащила кино для взрослых на следующий день. Так что же? Это все была ложь? Она на самом деле спала со Златом, а историю с фильмом придумала, чтобы я их не вычислила?

Все случайно подслушанные пикантные подробности, что она рассказывала, буравчиком вертелись в мозгу, а перед глазами раз за разом вставали образы прошлого.

В этот момент раздался плеск воды.

Секретарша испуганно юркнула мимо меня ко входной двери, прикрываясь подхваченной простыней.

А спустя несколько долгих секунд из ванной вышел Златон. Мокрые волосы, на бедрах повязано полотенце.

Его брови взлетели вверх, он явно удивился, увидев меня.

– Ди? Ты что тут… – его голос послужил спусковым крючком. Тем, что заставил отскочить сжавшуюся внутри меня пружину.

– Что я тут делаю?! Это что ты тут делаешь! Ты сказал, что будешь занят! Так вот что это значило, да?! – Я сама с трудом слышала свою речь. Все, что в тот момент мне хотелось, это уколоть его побольнее, обличить, сделать хоть что-то, чтобы он понял, как разрывается во второй раз мое сердце. Как мне плохо от ощущения разбившейся на осколки едва собранной заново веры…

– Ну да, занят. Я на тренировки сюда хожу. Иногда, бывает, под горячей водой после тренировки расслабишься – зеленеть начинаешь, так что сама понимаешь – общие душевые в мужских раздевалках не для меня. А тренер тут – мировой мужик, он хоть и гоблин…

– Не заговаривай мне зубы! Как у тебя все удобно получается, общие душевые ему не подходят!

– Ну так действительно удобно, – растерянно пробормотал Златон.

Я отмахнулась от его слов. Нельзя было снова позволить ему навешать лапши на уши. Нельзя было допустить даже тени сомнения, снова поверить в глупые совпадения.

– Значит, вот так ты пытаешься восстановить наши отношения? Значит, вот что ты имел в виду под «вернем все как было»?! – истерично выплюнула я ему в лицо.

– Так, – мужчина подошел ко мне, попытался коснуться, но я его грубо оттолкнула.

Меня трясло, в глазах стояли слезы.

– Что случилось?

– Ах, ты не знаешь? – притворно веселым тоном заявила я. – Ну да, наверное, твоя секретарша не ждала тут тебя, абсолютно голая, а просто номером случайно ошиблась.

– Какая еще секретарша? – Златон всегда был хорошим актером. Вот и сейчас его недоумение выглядело абсолютно искренне. Другая дурочка могла бы усомниться.

– Которая только что была здесь!

– Та-ак, – протянул он, прищурившись. Видимо, догадавшись наконец, что я увидела. – Сейчас найду и приведу эту «секретаршу». Спросим у нее, что она здесь делала.

Но вот только мне от этого стало смешно. Ведь все то же самое было, когда я случайно услышала ее обсуждение «кино» по телефону. Златон привел ее, та испуганно наплела историю про увиденный фильм. Вот и сейчас, он ее приведет, и снова будет очередная нелепая история про очередное нелепое совпадение. Которое, конечно же, найдется чем подтвердить. И это не Златон будет беспринципным изменщиком-рецидивистом, не способным не повестись на все, что движется, а я – ревнивой идиоткой, которая сама выглядит так же нелепо.

– Не стоит, – остановила его, вытянув перед собой раскрытую ладонь.

– Ди, послушай, я правда…

– Нет, это ты послушай.

Глава 18

Это с самого начала было плохой идеей. Звонить ему, чтобы спастись от Виктора. Нельзя дважды наступать на одни и те же грабли. Нельзя пытаться войти в одну и ту же воду. Горбатого лишь могила исправит. Все эти крылатые народные фразы придуманы словно специально для меня.

Я не хочу жить, дергаясь от каждого косого взгляда на него, сходить с ума от ревности, видеть подтверждение своим страхам и убеждать себя раз за разом, что мне все показалось, что это только лишь мои личные тараканы, не имеющие никакого отношения к реальности.

– Нужно давно было признать, что люди не меняются, а орки тем более, – горько произнесла я. – Еще восемь лет назад с тобой всё стало ясно.

– Восемь лет назад… – эхом произнес Златон, поморщившись при этом так, словно у него все мышцы свело разом. Он неестественно дернулся, затем встряхнулся, как будто его дернуло электрошоком. – Кикимору мне в постель, Ди! Ты же дочь своего отца, ты же должна понимать…

– Что я должна понимать?! Что люди и нелюди бывают моральными уродами? Что даже самые близкие могут предать? О, да, я это хорошо понимаю.

– Я не об этом, Ди. – Он открыл и закрыл рот, словно у него разом пропал звук, затем издал какое-то странное рычание. – А, леший побери. Ди! Так, сейчас я все-таки найду эту секретаршу и узнаю, что она здесь делала. Я в этот клуб три года хожу, я все записи с камер тебе найду и предоставлю, с девушками я здесь не был. Даже к администраторам не приставал.

– Даже не приставал. А это прям геройство с твоей стороны!

– Ну чего ты к словам цепляешься? Ты разве не видишь, что нас словно кто-то специально поссорить пытается?

– Да, и кто же это такой? – Я изобразила притворное удивление. – О, знаю! Это ты! Потому что ты как был…

– Нормальным я был восемь лет назад. Ты сейчас говоришь то, о чем не знаешь.

– Так, может быть, и тогда ты мне не изменял? И тогда мне только показалось? Эта секретарша случайно упала на твой…

– Ди! Прекрати. – Он попытался меня обнять. – Не отворачивайся от меня.

– Знаешь, что? Я думала, ты похож на Серпа, но нет. Видимо, это правда, что женщины выбирают мужчин, похожих на отца. Ты такой же паук, как и он. Только ты не в голову влез, а самую душу, вывернул наизнанку, вытряхнул, заставил в себе сомневаться, растоптал, уничтожил.

– Ди…

– Слышать ничего не хочу! Отпусти меня! – Мне было физически плохо, словно он действительно вскрыл мне грудную клетку, залез рукой внутрь и схватился за самое сердце. Казалось, еще чуть-чуть, и я просто умру от этой боли.

– Ди! Так, ты уже ведешь себя неадекватно.

– Не трогай! Или настолько тупой, что доходит как до орка? Так я повторюсь: я отрекаюсь и от отца, и от тебя, и от нашего брака. – Я уже выла в голос, сама не понимая, что несу. – Если ты не отпустишь, я заставлю сделать это тебя силой!

– Так сделай! Влезь в мою голову и проверь уже! – не выдержал он, тряхнув меня как котенка. – И если после этого ты будешь хотеть уйти, то пожалуйста, я тебя отпускаю.

Эта мысль на секунду отрезвила. Я ведь действительно могу так сделать…

Но только додумать я ее не смогла, потому что кожа на запястье вспыхнула огнем, судя по тому, как отдернул от меня руки Златон, как правой ладонью схватился за собственное запястье на левой руке, он почувствовал то же самое.

В дверях послышались саркастичные медленные хлопки:

– Милые бранятся, только тешатся. – Смотря на нас, в коридоре стоял… Виктор?

– Что ты тут делаешь? – Златон моментально напрягся, заслоняя меня собой.

Виктор жеманно пожал плечами, улыбаясь с притворной застенчивостью. Когда он улыбался, кончик длинного носа заметно наклонялся книзу:

– Просто проходил мимо, услышал знакомые, милые сердцу голоса. Дай, думаю, зайду поздороваюсь.

Я же смотрела на свою руку, на которой стремительно гасли проступившие на мгновение руны. Как… почему? Но это невозможно! Ключ-артефакт находится в «Цербере». Каким образом случилось так, что наш со Златоном брак вдруг потерял силу?

Виктор тем временем зашел в номер и медленно, явно опасаясь спровоцировать орка, стянул с себя пиджак. Из-под него выглянули темно-коричневые кожистые крылья, чем-то похожие на летучемышиные.

– Мы не заказывали приватный танец, – с угрозой пробасил мой теперь уже точно бывший муж.

Я же начала оглядываться в поисках артефакта, пытаться почувствовать его энергетику. Если руны на запястьях уловили наше намерение – значит, тот был где-то здесь.

– Я всего лишь хочу поговорить. У меня к вам дружеское предложение, – бочком, вдоль стены, он начал продвигаться к приоткрытому окну.

– Златон, где-то здесь артефакт. Я не знаю, как он вытащил его из «Цербера», как сумел активировать без меня… – торопливо начала я, но не договорила – орк издал низкий угрожающий звук, а затем в один шаг оказался рядом с бесом, схватил его за шею и вжал в стену.

Виктор захрипел, беспомощно дергая ногами, нелепо замахал руками, пытаясь оттолкнуть орка. Но всё без толку. Крылья за спиной смялись и теперь торчали с боков под неестественным углом, словно помятая бумага.

– Для того чтобы прихлопнуть такую моль, как ты, мне даже не надо боевую форму принимать, – рыкнул мужчина.

– Стой, подожди. Пусть сначала скажет, где артефакт! – попыталась образумить я Златона, опасаясь, что он устроит самосуд прямо здесь. – И, если это он вломился в «Цербер», надо узнать как. Нужно допросить его.

– Пд кр-тью… – из последних сил попытался что-то произнести бес.

– Что-что? Не расслышал, – издевательски протянул Златон, даже не делая попытки ослабить хватку. Его лицо обратилось в каменную маску, глаза стали холодными и колючими.

Виктор же тем временем начал биться в конвульсиях, глаза закатывались, еще чуть-чуть, и действительно бес испустит последний дух.

– Златон, пожалуйста! – крикнула я. – Пусть сначала скажет.

Только после этого орк с видимым усилием разжал пальцы, сомкнутые вокруг чужого горла.

Виктор с грохотом рухнул на пол, хрипя и кашляя. Переводя дикий взгляд с меня на Златона, он трясущейся рукой махнул в сторону кровати.

Я принялась осматривать и ощупывать простыни. Стоило заглянуть вниз, как куб нашелся.

Я вытащила его, взвешивая на ладони. Не было никаких сомнений, что он подлинный.

– Откуда он здесь? – требовательно нависла я над бесом.

– Предлагаю сделку, – упрямо пробормотал он, глядя исподлобья. Изо рта у него стекала тонкая струйка крови.

– Ты не в том положении, чтобы что-то предлагать. Ты хоть понимаешь, кому перешел дорогу, когда влез в «Цербер»?

– Я? Влез в «Цербер»? Вы шутите? – Виктор разразился хриплым полузадушенным смехом. – Как бы я мог это, по-вашему, сделать?

– А вот это мы выясним.

– Нет, мне, конечно, лестно, что вы столь высокого мнения о моих возможностях, но… жаль вас расстраивать. – Держась за стенку, будто каждое движение отдается болью, бес поднялся на ноги. – Это был не я.

– Тогда откуда у тебя артефакт? – Златон угрожающе двинулся к нему, отчего Виктор тут же вытянулся по стойке смирно, вжался в стенку и поднял руки, словно показывая, что сдается.

А вот мне пришла в голову мысль: Виктор не заявился бы сюда один против орка, не будь он на сто процентов уверен, что уйдет живым. Значит, либо он не один, либо у него есть какой-то козырь.

– У меня? Артефакт у тебя, Диана. Говорю же, я просто проходил мимо.

– Ты, видимо, с первого раза не понял. – Орк снова схватил беса, встряхнув его как нашкодившего котенка.

– Сдел-ка. Я знаю. О тво-ей. Тай-не. – Виктор торопливо выплевывал из себя слова, справедливо опасаясь, что каждый звук может в любой момент стать последним.

Я думала, мне придется снова уговаривать Златона отпустить беса, но тот вдруг сделал это сам.

– Что ты сказал? – недоверчиво переспросил орк.

– Я знаю. Что ты хочешь. Рассказать. Но не можешь. – Виктор согнулся пополам, пытаясь отдышаться и потирая шею. – Какие же вы, орки, все-таки нервные…

«Хочешь рассказать, но не можешь? Звучит как бессмыслица», – но судя по тому, как поменялось лицо Златона, для него слова Виктора смысл имели.

– Откуда ты?..

– Это моя работа, всё про всех знать. – Глаза беса блеснули, когда он понял, что попал в яблочко. Плечи расправились, и, даже несмотря на помятый вид, на впалом некрасивом лице засияла улыбка.

На какое-то время гостиничный номер погрузился в тишину. Златон напряженно о чем-то думал. Виктор продолжал разминать горло, нет-нет да поглядывая на артефакт в моих руках.

– Ну и что ты хочешь предложить? – все же произнес мой бывший муж спустя несколько долгих минут.

Бес не смог сдержать победной улыбки.

– Раз уж ты так привязался к Диане, – он изобразил учтивый полупоклон в мою сторону, – можешь оставить ее себе. Я откажусь от любых посягательств в ее адрес.

– Ты от них откажешься в любом случае, если хочешь жить, – выплюнул орк сквозь зубы.

– Ну, конечно, конечно. Она твоя – я не спорю, – мурлыкнул Виктор, хитро поглядывая в мою сторону.

– Чья-то я или своя собственная – буду решать сама, – отчеканила я, с трудом подавляя желание самой разделаться с бесом.

– Узнаю бескомпромиссный тон графа Вяземского, – иронично пробормотал мужчина. – Мое почтение.

– Ближе к делу, – одернул Златон.

– Что ж, теперь, когда вы двое не скреплены артефактом, а Диана, – еще один полупоклон в мою сторону, – отреклась от наследства отца, я могу попытаться самостоятельно замкнуть на себя этот ключ. Это, конечно, не то же самое, что брак с наследницей графа, полностью легализующий мои права, но как утешительный приз мне будет достаточно.

Бес на мгновение умолк, переводя дух. Златон не спешил вставлять свое слово. В конце концов, артефакт принадлежал мне и был семейной реликвией. На что бы там ни намекнул ему Виктор в качестве «цены сделки», он вряд ли мог решить за меня судьбу моего имущества.

– Ну а взамен я устрою все так, чтобы меньше чем через неделю Диана узнала один твой большой маленький секрет, – наконец закончил Виктор.

Златон повел плечами так, словно бы ему это вовсе было и не интересно, но я слишком хорошо знала своего бывшего, чтобы понять – если бы артефакт был его, они с бесом уже пожимали бы руки.

– Меня больше интересует история с «Цербером». Если это не ты, то – кто? Как?

– Хм… – Виктор расслабленно потянулся, не спеша двинувшись к кровати, словно желая усесться поудобнее, чтобы продолжить обсуждение.

Вот только едва он поравнялся со мной, как выхватил у меня из рук артефакт и стремительно ломанулся к окну.

Златон попытался схватить его, но вместо этого поймал только воздух – Виктор сиганул в оказавшееся не закрытым окно.

Орк перегнулся через подоконник.

– Седьмой этаж. Вот же моль! Гляди-ка, лететь не может, а планирует. – Он злобно рыкнул, хватаясь за телефон. – Ну ничего, сейчас мы на него «Цербер» натравим.

– Пусть уходит. – Я перехватила руку мужчины. – Если цена за то, чтобы он оставил меня наконец в покое, это ключ-артефакт – то я согласна. В конце концов, все остальные родовые артефакты остались у Виктора, и я не много потеряю, отдав последний. Главное, чтобы он сдержал слово.

– Даже если так. Он вломился в «Цербер»! Украл из-под носа. Пытался добраться до Платона… – принялся перечислять мужчина, но я прекрасно видела, что не это его беспокоит.

– Не думаю, что это действительно он. У него нет таких возможностей. – Я задумчиво пожевала губу. – Но он точно знает, кто это сделал. Виктор не будет скрываться, он не бросит свой бизнес. Так что лучше будет, если вы с Дитрихом без шума наведаетесь к нему и допросите.

– Хм… – Златон нахмурился, но все же чуть расслабился. – Все равно надо позвонить Диту и рассказать.

Я кивнула, признавая его правоту. Внутри копошилось неприятное чувство. Мне было стыдно перед Златоном за устроенную сцену. Теперь стало понятно, что все это было подстроено, а я просто повелась как глупая наивная ревнивая дурочка. Влюбленная дурочка.

А потому все артефакты мира сейчас для меня не имели значения. Значение имел только стоящий передо мной мужчина:

– Я понимаю, что если я права, то тебе опасно будет даже не то что просто кивнуть, бровью повести, чтобы мы оба не получили магический откат. Но… то, о чем говорил Виктор – это кровная клятва? – осторожно спросила его я.

Кивать и не потребовалось. По мелькнувшей на лице Златона смеси боли и сожаления все и так стало ясно. Похоже, что да. Он действительно где-то умудрился вляпаться в кровную клятву, и теперь она его очень и очень тяготит.

– Но… ты же предлагал мне залезть к тебе в голову, – ахнула я, вдруг со всей отчетливостью понимая, от чего уберег Виктор своим появлением. – А если бы я задела по незнанию какое-либо связанное с клятвой воспоминание? Златон! Ты хоть понимаешь, чем это могло бы грозить?! В худшем случае ты бы умер.

– Не умер бы, у меня контракт с «Цербером», – легкомысленно пожал плечами мужчина, но грусть в его глазах все равно никуда не ушла.

– Злат, я серьезно! Это же в самом деле могло быть опасно.

– Я тоже серьезно, Ди, – он положил мне руки на плечи, заглядывая в глаза и ища в них что-то, – я не хочу жить без тебя.

– Ты не можешь так говорить.

– Могу. Нет, послушай меня, – не дал перебить он. – Ди, мне важно, чтобы ты мне верила, я клянусь, что больше никогда не совершу старой ошибки. Я не позволю себе потерять тебя. Только верь мне.

На глаза навернулись слезы. Уверенность в его голосе заставляла сердце болезненно сжиматься. Я хотела, отчаянно хотела верить ему.

– Я люблю тебя. Все эти годы. Я любил только тебя. Все, о чем я тебя прошу, это дать нам шанс.

Разве я могла устоять? Потому что каждой клеточкой тела, каждой мыслью ощущала ровно то же самое. Я была готова дать ему бесконечное множество шансов.

Он взял моё лицо в свои ладони, мягко, нежно. Долго смотрел на меня, не торопясь, ничего не требуя. И я выдерживала взгляд Злата. Думала о том, что мы целовались и раньше – но почему-то сейчас особенно страшно ошибиться, сделать что-то не так. Потому что теперь это было не просто влечением, а чем-то другим. Большим.

Любовью.

Надеждой.

Извинением и обещанием.

Всегда быть рядом. Никогда не предавать. Верить, даже если кажется, что все факты твердят обратное.

Его губы на моих губах. Моё сердце бьется в его руках. Я сама вся льну к нему, цепляюсь за его футболку дрожащими пальцами. Хочется больше его в моей жизни. Больше этих губ и ладоней. И взгляда, в котором можно затеряться.

Какой странный вышел развод.

* * *

Чертовка танцевала у шеста, выделывая невероятные этюды. Она вытягивала свои длинные ноги, медленно крутилась.

Гибкое и грациозное тело, каждое движение – точное, изящное. Длинный тонкий хвост двигался в такт музыке, он словно имел свою жизнь, создавая красивые узоры в воздухе. Руки плавно скользили по шесту. Виталик сглотнул, невольно представляя, как точно так же она могла бы обвивать, обнимать его самого.

Хвост следовал за руками, был ее продолжением.

Музыка не громкая, но в ушах Виталика сейчас звучала только она, эта пронзительная, подчёркивающая красоту танца мелодия.

Неяркое освещение «Серой моли» добавляло танцу загадочности и сексуальности.

– Какая куколка, – глумливо пробасил один из сидящих перед сценой громил, потянув к девушке руки, когда та в очередном движении подошла слишком близко к краю.

– Фет! – тут же одернул его Виктор. Не громко, но с ощутимой угрозой. Он, кажется, был единственным в зале, кто не поддался на чары девушки.

Зато все остальные не могли оторвать глаз от чертовки, казалось, она воплощает в себе всю женскую энергию и красоту. Виталик ловил себя на том, что, отвлекаясь на нее, перестает контролировать происходящее вокруг. Приходилось силой заставлять себя переключаться, но все мысли и внимание раз за разом все равно возвращались к сцене. К шесту, который обхватывали умелые руки, к длинным стройным ногам, сводящему с ума хвосту…

Макс подошел к Виктору, протягивая какой-то пакет. Стоило бы прислушаться, о чем говорят эти двое, но в это самое время чертовка скинула с себя короткий топ, оставшись в одном кожаном лифчике и коротких кожаных шортиках, больше напоминавших трусы и не скрывающих аппетитных округлостей, над которыми подрагивал такой манящий, гибкий, юркий хвост…

Воспользовавшись тем, что бес отвлекся, Фет снова потянулся вперед.

– Ты же моя… – Толстые короткие пальцы ухватили изящную лодыжку. Девушка испуганно и беспомощно дернулась, прервав танец.

Виталик встал со своего места, намереваясь вмешаться сам, но говоривший с Максом Виктор вдруг обернулся. В руке его блеснул короткий нож. Он сделал выпад и точным прицельным движением пригвоздил ладонь приспешника к краю сцены.

Тот побледнел, затрясся всем телом.

– Еще раз, и останешься без руки, – тихо-тихо прошептал бес, все еще сжимая рукоять и глядя прямо в глаза Фету. Но это услышали все. Словами Виктор никогда не разбрасывался. Бес чуть повысил голос, оглядывая остальных. – Это всех касается. Смотреть можно, трогать – нет.

Виталик пригляделся и увидел, что ладонь Фета на самом деле не проткнута – нож прошел ровно между указательным и средним пальцем.

– Какой вы меткий, босс, – дрожащим льстивым голосом пролепетал тот, выдергивая ладонь.

– Можешь считать, что я промахнулся, – неприятно улыбнулся бес, от чего его шестерка затрясся еще больше. Виктор сделал знак девушке, чтобы продолжала, а затем снова вернулся к Максу.

И все продолжилось, снова возбуждающие движения рук по шесту, манящие силуэты гибкого тела в полутемном зале.

Чертовка потянулась к застежке лифчика, она прикусила губу, на лице на миг вспыхнуло сомнение. Внутренняя борьба. Она метнула взгляд на Виктора. Тот, несмотря на свою погруженность в совершенно другой вопрос, уловил ее колебания. Виталик видел, как бес повел бровью. Он ничего не сказал вслух, но в воздухе повисло: «Зачем же мы здесь, по-твоему, все собрались?» – в его излюбленной саркастичной манере.

Большинство присутствующих в зале мужчин возбужденно принялись улюлюкать в предвкушении зрелища.

Чертовка обреченно кивнула. Виталик не выдержал, подошёл к бесу, едва слышно попросил:

– Виктор, не заставляй ее.

Он не был уверен, что его вообще расслышали, но некрасивое лицо беса неожиданно озарила широкая улыбка:

– Ну наконец-то! – Тот выглядел так, словно он ребенок, получивший на Новый год долгожданный подарок, о котором так мечтал. – Кира!

Виктор жестом подозвал девушку со сцены. Та без лишних вопросов грациозно спрыгнула. Несколько присутствующих издали разочарованные вздохи, но и только. Никто не посмел перечить боссу.

– Если не хочешь, чтобы смотрели все, то можешь увести ее, – подмигнул Виктор и сразу же утратил всякий интерес к нему, снова отвернувшись к Максу.

А вот чертовка, напротив, все свое внимание направила на Виталика.

– Проводишь меня? – Она застенчиво провела своим наманикюренным длинным красным ногтем по его рубашке.

– Да, конечно, – сухо кашлянул он, позволяя девушке увести себя прочь из зала.

Кира взяла его за руку и через маленький коридорчик утащила в одно из подсобных помещений.

Виталик поморщился, когда они оказались в небольшой комнатке с рабочим столом, двумя креслами и маленьким диванчиком. Виктор иногда использовал место как срочную переговорную. Щелкнул дверной замок – Кира заперла помещение, чтобы никто не вошел.

«Вот… бес!» – скрипнул зубами Виталик, наконец соображая, к чему было все представление. К чему все эти танцы у шеста, томные взгляды.

А девушка тем временем уже потянулась к ремню на его джинсах, без прелюдий переходя к делу.

– Стой. – Но она его словно не слышала. Виталик зарылся ладонью в ее волосы. Шелковые, длинные, они струились между пальцами. На миг мелькнула предательская мысль: принять подарок.

Ведь ясно же, что Виктор дал карт-бланш. Заметил, как Виталик среагировал на нее еще там, когда дядя этой чертовки пытался качать права, обвиняя беса в незаконном захвате управления сетью Вяземского.

Виталик может делать с ней все что пожелает. Это было не знакомое прежде чувство. Возбуждающее, развращающее душу темным липким ощущением собственной власти.

К нему не раз прежде лезли девушки. Желающие отдаться, сделать ему приятное. Около Злата всегда было много красоток, и некоторым было все равно, кого целовать, с кем спать, лишь бы угощали коктейлями или просто позволили посидеть рядом с самим Адроном, пусть даже на коленях у его друга.

И раньше он никогда, в общем-то, не был против. Но отчего-то сейчас все было по-другому.

– Стой, – повторил он, но Кира не реагировала, и пришлось дернуть ее вверх за волосы.

Девушка испуганно вскинулась. Лицо было бледным, взгляд больших круглых глаз снизу вверх казался затравленным. Она облизала губы, даже не представляя, насколько порочно сейчас выглядит.

– Я сделала что-то не так? – Она туго сглотнула. Кажется, слова давались ей с трудом.

– Нет, просто мне сейчас это не интересно, – холодно отчеканил Виталик, окончательно убеждаясь в правильности своего выбора. – Да и тебе тоже.

– Нет, нет, я правда хочу… – заикаясь, попыталась возразить она, но только дурак ей бы поверил.

Виталик рывком за плечи поставил девушку на ноги, на краю сознания мелькнуло удивление, до чего же она легкая и податливая.

– Для чертовки ты врешь никудышно, – усмехнулся мужчина. – В следующий раз учись говорить «нет», когда тебя просят о том, чего ты не хочешь.

– Ты шутишь?

– Нисколько. Всегда есть возможность отказаться.

– Отказать? Виктору? – Она покачала головой. – Когда ты продался, это уже вопрос только цены, а не того, согласен ты или нет.

– Он тебя принуждал? – Внутри шевельнулась неясная тревога.

– Нет, просто намекнул. – Кира надула пухлые губы.

– Ну вот. – Виталик пожал плечами, считая разговор оконченным.

– А то ты не знаешь, что будет, если не сделать того, на что намекает Виктор, – сорвавшимся голосом выпалила она. – На мне кровная клятва.

Ситуация неожиданно неприятно резанула, царапнула где-то в душе. Бес шантажировал его, заставляя шпионить за лучшим другом. Что было бы, если бы он тогда поддался на шантаж?

– Слушай, ты, конечно, смазливая, но все же иногда думай головой о том, что творишь и что говоришь. – Он едва сдерживался, чтобы не накричать на дурочку, не встряхнуть ее как следует, а оттого говорил предельно жестким тоном.

Неужели она не понимает? Ее дядя управлял довольно крупным бизнесом. Сейчас всем владел Виктор, но она могла претендовать на руководство. Бес физически не может делать все сам. Ему было бы достаточно дани и формальной принадлежности.

Но согласись она сейчас переспать с Виталием, стать «подарком», рано или поздно наверняка закончила бы в руках того же Фета или еще кого похуже.

– У всего есть цена, это мне известно. – Он, морщась, стряхнул с себя ее руку. – Не хочешь ее платить – это только твой выбор. Только не обвиняй потом в этом меня, Виктора или кого бы то ни было еще. Твой выбор – твоя ответственность.

Виталик хотел было уже выйти из каморки, как из-за двери послышались странные звуки. Мужчина нахмурился, прислушиваясь. Крики, удары, борьба.

«Нападение?»

В этот момент из-под двери в каморку начал лезть густой черный дым.

– Что это? – взвизгнула Кира, пытаясь затоптать лезущие к ней из этого дыма щупальца.

– Тихо, – приказал Виталик, но было поздно. Их услышали. В дверь начали ломиться. С внутренней стороны стали появляться следы ударов. Одно из щупалец лизнуло ногу. Он отдёрнулся, наступив на мерзкую тварь, пряча за собой Киру.

Все прекратилось так же неожиданно, как и началось. Но из зала все еще были слышны чужие крики.

– Скорее всего, ушли, чтобы найти чем сломать дверь, – рассуждал вслух Виталик. – Я выйду и отвлеку от этой каморки на себя, а ты оставайся тут и запрись. Поняла?

– Но как же ты?

– Умереть в ближайшее время мне не грозит, а все остальное можно исправить. – За себя Виталик действительно не боялся, если бы Дитрих предвидел его смерть так скоро после свадьбы, то наверняка бы предупредил.

Сейчас главное было уберечь глупую чертовку. Да и какой бы сволочью ни был бес, за него Виталик тоже чувствовал беспокойство, может быть, даже в какой-то мере ответственность.

Дождавшись, когда Кира будет готова сразу же закрыть за ним дверь, он кивнул девушке, щелкнул замком и вышел в узкий коридор, ведущий к залу.

* * *

Мужчина медленно шел по темному коридору, сердце билось сильнее, когда и без того неяркий клубный свет цветных диодов под потолком начинал мигать и создавать тени на стенах. Он оглянулся через плечо, но никого не увидел.

Левой рукой покрутил кольцо-артефакт на указательном правом пальце. Виктор оставил его Виталику, хотя до ума довести пока так и не вышло. Активации хватало на один выстрел, затем нужно было снова проводить сложные процедуры с подключением к компьютеру и попыткой восстановить работу. Но хотя бы что-то.

Прислушался к звукам, которые доносились издалека: ничего слышно.

Наконец добрался до поворота, за которым располагался основной зал. Замер на месте. Проход загородило тело Макса. Громила лежал, раскинув руки и ноги в стороны.

Виталик дрожащими пальцами попытался нащупать пульс. Облегчение жаркой волной прокатилось по телу, когда он нащупал слабое биение. Жив.

Это придало немного уверенности. Сглотнув, он осторожно переступил через Макса, выглядывая из-за угла. Он не знал, что там ждет, но инстинкты говорили, что нечто ужасное.

Вот только он никак не ожидал, что увидит посреди разорённого зала с перевернутой и поломанной мебелью, посреди разбросанных в хаотичном порядке бессознательных тел приспешников Виктора… хрупкую миниатюрную девушку.

Адалин Эфа стояла спиной к нему, а перед ней вниз головой висел бес. Его тело оплетали шипящие извивающиеся змеи, перемежающиеся с гигантскими, похожими на осьминожьи щупальцами. Весь этот шевелящийся мерзкий клубок завис в воздухе, будто подвешенный на невидимых нитях.

– Можешь уйти. Я тебя не трону, – певучим голосом произнесла девушка, даже не поворачиваясь к нему.

Виталик на мгновение оцепенел. Все внутреннее чутье подсказывало, что нужно бежать. Но один взгляд на бледного как полотно Виктора решил дело. Нельзя было его сейчас бросать наедине с этой сумасшедшей. Сделав над собой усилие, мужчина сделал несколько шагов вперед.

– А мне казалось, что ты умный, – хмыкнула девушка.

Когда и что ей могло «показаться», было не ясно. До этого ведь они виделись всего раз, и то мельком.

– Что тебе нужно от него? – решил не вдаваться в подробности Виталик.

– Сущую мелочь. – Адалин наконец повернулась, и от этого стало еще более жутко. Взгляд лихорадочно блестел, улыбка была неестественной, словно лицо свело судорогой.

– У нас сделка. Ключ остается у меня, – прохрипел Виктор едва слышно. – Условия…

– Нет, нет, нет… – Адалин нравоучительно покачала пальцем из стороны в сторону. – По условиям я помогаю тебе расторгнуть брак Злата и Дианы, похитив и подложив артефакт в нужное место. О том, что ключ остается у тебя, речи не было. Не так ли?

– Ах ты мерзкая… – Виктор разразился было бессильной руганью, но его горло тут же сдавила одна из змей, превратив хриплый голос беса в едва слышный задушенный свист.

– Ты что-то сказал? Нет? – Адалин сделала вид, что прислушивается. – Мне нужно знать, где ты спрятал артефакт.

Виктор уже даже не был бледным, кожа начала приобретать синюшный оттенок от нехватки воздуха, несколько змей укусили его, отчего места укуса раздулись, покрылись бордовыми пятнами.

– Как же он тебе что-то скажет, если ты его убьешь? – не выдержал Виталик.

– Ты все еще здесь?

– Отпусти его. – Мужчина вытянул вперед указательный палец с кольцом-артефактом.

С внутренней стороны он припаял шип, нужно было надавить большим пальцем, чтобы выступила кровь.

Чтобы больше не было случаев со спонтанным срабатыванием, как в прошлый раз, Виталик привязал выброс энергетического потока к соприкосновению с кровью. Пусть он сам был человеком, но его отец – черт. А значит, нужная генетическая информация, способная запустить магическую реакцию, в нем была.

Адалин непонимающе посмотрела на палец.

«Лучше бы пистолет с собой носил. Вечно хорошие мысли приходят в последнюю очередь!» – мысленно поругал себя мужчина, а затем направил палец в сторону, одновременно с этим надавливая на шип.

Все тело кинуло сначала в жар, затем в холод, огромный сгусток энергии отделился от кольца и ударил в колонну недалеко от сцены.

Та с громким треском разломилась пополам, пришлось прикрыть голову рукой, чтобы не задели разлетевшиеся повсюду многочисленные осколки.

Виталик с трудом удержался на ногах, но быстро взял себя в руки и снова перевел палец на Адалин.

– Не отпустишь – я снесу тебе голову. – Он стиснул зубы, пытаясь не выдать свой блеф. Заряда больше не было.

Он увидел, как Виктор, прекрасно знавший о том, что выстрел будет только один, закатил глаза. Почти наверняка бес сейчас вспомнил все нелицеприятные эпитеты. Ну да, с его точки зрения, нужно было сразу кончать стерву, а не пытаться взять испугом. Вот только еще раз убийцей становиться не хотелось.

– Как интересно. Ты ведь человек, – удивленно вскинула бровь Адалин. На ее лице не было ни капли страха. Скорее жадное любопытство и даже восхищение. – Как ты это сделал?

– Тебя не касается. Отпусти Виктора и вали отсюда, пока я не снес тебе голову. – Виталик сам не понимал, как говорит это. Он ощущал себя плохим актером в дешевом боевике. Сейчас включится свет, и режиссёр скажет: «Не верю!». Разве может он, Виталя, кому-то серьезно угрожать?

– А что это ты так за него переживаешь? – прищурилась девушка.

– Потому что он мой друг, – бесхитростно ответил мужчина.

– Друг? – Адалин сделала несколько шагов к нему. – Друг – это хорошо.

В следующий момент она вскинула руку, и, взявшись словно из ниоткуда, вокруг Виталика взвились длинные и тонкие черные змеи. Они оплели тело, руки, пальцы, ноги, не давая пошевелиться, вызывая омерзение, безостановочно копошась и скользя по телу.

– Может быть, когда-нибудь и мы с тобой подружимся? Если, конечно, ты к тому моменту еще будешь жив, – подмигнула девушка, а затем повернулась к Виктору, остаток фразы произнеся уже жестким бескомпромиссным тоном: – У меня мало времени. Не скажешь, где артефакт, я сверну парню шею.

А вот Виталика, несмотря на весь ужас ситуации, начал пробирать истеричный смех. Только еще одного «друга» ему не хватало до полного счастья.

«Нужно было все-таки бить сразу в голову…» – промелькнула печальная мысль.

Давление на шею Виктора несколько ослабло, бес несколько секунд думал, пытаясь просчитать, блефует ли девушка, но затем все же выплюнул:

– Под сценой есть тайник. Артефакт там.

У Адалин ушло совсем не много времени, чтобы уточнить подробности и с помощью своих змей вытащить маленький квадратный предмет.

– А ведь можно было сэкономить и твое, и мое время, отдав его сразу, – заметила она, взвешивая куб на ладони.

– Теперь отпусти уже нас наконец, – едва сдерживаясь от гнева и одолевающего бешенства, сквозь зубы процедил бес.

– Тебя я, конечно, отпущу, – хмыкнула девушка. – Но вот про него было условие, что я не сверну ему шею. И только это.

Все вокруг начало заволакивать густым черным туманом, он обступал со всех сторон, перед глазами стояла только кровожадная улыбка Адалин, заполнившая собой все пространство.

– Да и как можно это сделать? Злат расстроится. А так прибежит, куда я скажу и когда скажу.

Глава 19

Мне не сиделось на месте. Я обошла всю квартиру, разложила по местам вещи, вытерла пыль. Руки требовалось чем-то занять. Меня охватило непонятное беспокойство с того самого момента, как Златон вместе с Дитрихом направились в клуб Виктора – чтобы поставить на место зарвавшегося в собственной наглости беса и узнать, кто и как вынес артефакт из «Цербера».

– Я могу поехать с вами? – спросила Злата.

– Нет, – тот решительно покачал головой. – Ди, там будут вооруженные охранники. Я хочу разнести клуб вместе с ними в щепки, а не переживать о том, что тебя заденет ненароком. Твоя магия бессильна против толпы головорезов – поэтому даже не проси.

– К сожалению, Златон прав, – подтвердил Дитрих, который подъехал к клубу в рекордные сроки и сейчас по телефону отдавал команды охране «Цербера». – В такие разборки вмешивать тебя – идти на неоправданный риск. Всем будет спокойнее, если ты останешься в безопасном месте.

Спорить было бы глупо.

Меня доставил домой Александр, и сейчас он сидел на диване, нещадно зевая, но борясь со сном. В ход пошла четвертая чашка кофе.

– Бессонная ночь?

– Да Алексей с Мариной всю ночь проболтали, а утром ходили смотреть рассвет, – смутился парень. – Ну а мы… вроде как тоже наблюдали. Кто ж знал, что день получится таким напряженным. Не волнуйся, я не усну.

– Да можешь спокойно спать. Не думаю, что Виктор заявится сюда. Ну а даже если заявится – ты его услышишь.

Парень некоторое время мялся, но затем нехотя согласился:

– Я буквально на полчасика. Наши как раз подъезжают к клубу. Если что, братья меня разбудят.

Он отрубился сразу же, как голова коснулась диванной подушки. Мне оставалось только дивиться здоровому и крепкому сну оборотня.

Прошло минут десять безмолвия. Моё напряжение только росло. Чувство угрозы мешало думать трезво. Я даже делать ничего не могла – потому что из рук всё валилось.

И тут в дверь позвонили.

Я оглянулась на Александра – тот беззаботно дрых. С абсолютно безмятежным выражением лица.

Вооружившись на всякий случай кухонным ножом, я подошла ко входной двери. Свое оружие держала крепко и решительно. Если кто-то попытается вломиться – раню.

Глянула в «глазок» – там стоял Виктор. М-да, мои слова – «не заявится же он в квартиру» – оказались удивительно пророческими. Заявился. Хватило же наглости.

Он смотрел прямо на меня, как будто видел через дверь. Выглядел бес как-то… странно. От привычной лощености не осталось и следа. Потрепанный, взъерошенный, донельзя уставший.

Злат, конечно, хорошенько потрепал его в гостиничном номере, но складывалось ощущение, что после этого бес еще на что-то нарвался.

Уже пора будить Александра?..

– Диана, открой, я знаю, что ты за дверью, – утомленным тоном попросил Ковтун. – Я пришел с миром.

Так я ему и поверила.

– Адалин забрала Виталика… – выдохнул Виктор. – Его нужно срочно спасать.

Я, услышав имя девушки из воспоминаний Платона, непонимающе сощурилась и прильнула к двери сильнее. Что? Они знакомы? Это же не может быть случайным совпадением?

– Диана, да открой же ты эту чертову дверь. Я пришел сюда безоружный, – он развел руками, – и без своих помощников. Я хочу заключить перемирие и объединить наши силы против Адалин. Слышишь? Я готов дать тебе любую клятву, что не причиню вреда. Только впусти меня и выслушай!

Я вновь оглянулась на гостиную, где обычно очень восприимчивого к любому звуку Александра сморил подозрительно крепкий сон. Хотя, возможно, он притворялся, специально не высовываясь.

– Только попробуй обмануть меня. Я тебя самостоятельно прикончу.

Щелкнул замок. Ковтун вошел внутрь. Посмотрел на меня совершенно без злодейства или превосходства.

– Спасибо, – сказал он таким тоном, будто его действительно волновала судьба друга Златона и ради него он был готов даже на перемирие с врагами. – Она вломилась в мой клуб и забрала моего Виталика и твой артефакт. Понимаешь?

– Зачем он ей?

– Спроси что попроще. У Адалин, по всей видимости, какие-то счеты с твоим ненаглядным Златом. Я не знаю, какую партию она разыгрывает, но ей нужен твой уже бывший муж, – не удержался от колкости Ковтун.

– Получается, сейчас она в клубе?! – От осознания я ужаснулась.

В груди сдавило болью.

– Возможно, – кивнул Виктор. – Она отпустила меня, и я сразу же пошел к вам. Так что, уж прости, но информацией о местонахождении Адалин не владею.

– Александр!!! – крикнула оборотню.

Все-таки он не затаился, а спал.

И сейчас вскочил с дивана, готовый к атаке. Вскочил и застыл как вкопанный, а затем очень тихо произнес, словно забыл обо всем на свете:

– Я их не слышу…

– Кого? Братьев?..

Нехорошее предчувствие поднялось так высоко, что охватило меня всю.

Если кто-то из близнецов с орками (вроде с ним отправился Алексей), то чары Горгоны на них не подействуют. Наверное. Я не могу быть в этом уверенной теперь на все сто процентов.

Почему Александр не слышит братьев? У них же общий разум, и Альберт неоднократно повторял, что «отключиться» от него невозможно, даже с помощью магии.

– Я уснул… так спокойно спалось… – бормотал Александр. – Как будто мыслей никаких не было… Какой же я идиот! Что с ними?

– Ты, конечно, идиот, – подтвердил стоящий у двери Виктор, – но от твоей паники пользы нет никакой. Потому успокойся уже.

– Что он тут делает?!

Александр наконец-то очнулся от шокового состояния. Он резко пересек разделяющее их расстояние и попытался атаковать беса, но я вскинула руку вперед.

– Не трогай его! Он пришел с миром! Алекс, послушай. Что-то случилось в клубе. Там Адалин…

Виктор отступил к стене, посмотрел на оборотня с неприкрытым раздражением.

– Какой же из тебя телохранитель? – цокнул он языком. – Нормальные телохранители не спят посреди дежурства.

– Заткнись, – посоветовал деморализованный Александр и приложил пальцы к вискам.

Он всё равно держал беса на расстоянии вытянутой руки, чтобы в случае необходимости – ударить.

Я тем временем достала телефон и набрала номер Златона. Длинные гудки вселяли только ужас. Никто не отвечал. Я звонила ещё и ещё.

– Я так понимаю, господа орки сейчас тоже находятся в моем клубе? – спросил Виктор без особого интереса. – Какой сегодня ажиотаж. Знал бы – брал плату за вход.

– Наконец-то! – вдруг произнес Александр куда-то в сторону, обращаясь не к нам; видимо, не удержался от эмоции.

Кажется, их связь с братьями восстановилась. Это же добрый знак? Мы вместе с бесом уставились на парня. Некоторое время тот молчал, а затем побледнел и сказал, обращаясь ко мне:

– На них напали. Адалин пообещала убить Виталика, если Златон не пойдет с ней. Он согласился…

Нет. Нет. Отрицание засасывало топкой трясиной. Не мог Дитрих отпустить своего брата в логово к врагу. Как же так вышло? Понимание того, что Златон всегда делает по-своему и никого не слушает, запихивалось куда подальше. В мозгу крутилось только бесконечное: «Нет, нет, нет…».

– Мда, та еще штучка. – Виктор задумчиво пожевал губу. – Секретарша Златона стучала на него для меня, она подсмотрела и сфотографировала твои записи, и через них удалось выйти на Дмитрия, который когда-то работал на Серпа. Расколоть его оказалось не сложно, и он каким-то чудом притащил мне одну из вещиц, некогда принадлежащих Адалин. Но на то, чтобы найти ее, у меня ушло больше недели, и то скорее повезло. Я просто ездил по городу и принюхивался наудачу. Боюсь, в этот раз у нас нет столько времени.

Александр в ответ на это признание удивленно вскинул брови. Не сомневаюсь, что на «том конце провода» кто-нибудь из его братьев уже докладывал все Дитриху.

– Есть идеи, как найти стерву быстро? – Виктор закончил свой монолог вопросом.

– Нет, но я точно знаю, у кого они могут быть. – Я повернулась к Александру, зная, что он поймет меня с полуслова. – Платон. Если мы приведем его в чувство, уверена, он сможет помочь нам с Горгоной.

– Горгоной? – переспросил бес, но я лишь отмахнулась, продолжив:

– Тая пока не приехала, но уверена, Виктор сможет помочь.

– Помочь с чем? – Бес переводил взгляд с меня на близнеца и обратно. – Эй, я, конечно, не против, сам за тем и пришел, но хотелось бы заранее знать, на что я подписываюсь.

Александр несколько минут смотрел мне прямо в глаза, но разумом в тот момент, я уверена, был рядом с братьями. Спустя секунд тридцать близнец наконец кивнул:

– Дитрих будет ждать нас в «Цербере», поехали.

* * *

Меня бросало от полнейшей безнадеги к безумной отчаянной надежде, а затем снова к обреченности и обратно.

В холле «Цербера» нас встретил Дитрих. Он ходил из стороны в сторону, но, едва увидев, бросился навстречу.

Увидев беса, он скрипнул зубами и тихо, но внушительно пообещал:

– Предашь нас – и я буду удерживать твою душу до тех пор, пока ты не начнешь умолять о смерти.

Щека Виктора дернулась от нервного тика, но он ответил:

– Я не имею обыкновения нарушать взятые на себя обязательства.

Дит на мгновение прикрыл глаза, а затем кивнул:

– Идемте.

Пока мы поднимались на лифте, я осторожно спросила:

– Ты что-нибудь видишь? Их смерть?

– Нет, – брат Златона покачал головой. – Но и душ тоже не чувствую. Не дотянуться. Какой бы силой ни обладала Адалин, о моей она явна знала. И знала, как ее обойти.

– Но откуда?

Вопрос остался без ответа.

В палату к Платону я вошла на негнущихся ногах, с подрагивающими пальцами. Получится ли сейчас? Должно получиться, ведь иначе… что будет в случае этого самого «иначе», воображение даже отказывалось рисовать, к сердцу подступал иррациональный страх, горло сдавливало спазмом, а дальше мне просто настолько физически становилось плохо, что приходилось усилием воли пытаться контролировать дыхание и заставлять себя думать о чем-то хорошем.

Но о чем хорошем можно было думать, когда, потеряв столько лет жизни, мы со Златоном наконец смогли переступить через взаимные обиды, примириться, поверить друг другу и друг в друга, и вот эта самая жизнь опять нас разводит.

Виктор шел за мной, сразу за ним Алексей – контролирующий каждый шаг беса, каждое движение, каждый взгляд. Несмотря на временное перемирие, бесу здесь никто не доверял.

Я остановилась рядом с койкой, на которой лежал Платон. Только средний Адрон нам сейчас может помочь найти Адалин. Только он может знать, где она. Тая уже готовится вылететь в столицу, но сейчас счет может идти на минуты, и ждать ее нет времени.

– Я могу показать, как работал с твоим отцом, ты будешь тратить гораздо меньше энергии и быстрее сможешь найти нужное… – Он вдруг осекся и с шумом втянул носом воздух. Затем еще раз.

– Что такое? Ты что-то чувствуешь?

Виктор выглядел сбитым с толку.

– Да ну, бред какой-то, – прошептал он едва слышно, а затем подскочил к кровати Платона и принялся обнюхивать лежащее на кушетке тело, как собака обнюхивает своего хозяина.

Алексей было дернулся, но я жестом и молящим взглядом попросила не вмешиваться.

Виктор тем временем тряхнул головой, затем крепко-крепко зажмурился и снова шумно принюхался.

– Скажи хоть что-нибудь! – не выдержала я, ощущая себя натянутой струной.

– Запах, который я чувствую, – Виктор говорил тихо, не слишком уверенно. – Он исходит не от тел. От душ. И я скорее усомнюсь в том, что вижу, чем в том, что чую.

– И что ты чуешь? – спросил Дитрих требовательным тоном, не выдержав даже малейшей паузы.

– Точно такой же запах, как и от Адалин. Не просто похожий. Не родственный. А один в один. Понимаете?

– Говори прямо, что это значит? – Дит явно терял терпение.

– Душа в этих двух телах – одна и та же.

Меня окатило горячей волной адреналина. Одна и та же? Мысли скакали от одного к другому, разум отказывался связывать их в единую стройную картину.

Должно быть, не только на моем лице отразились шок и полнейшая растерянность, потому что Виктор с гаденькой улыбочкой добавил:

– Вот и я говорю – бред. Это тогда должна быть довольно темная магия. Хотя яблочко от яблони недалеко падает…

Дитрих в один шаг оказался рядом с мужчиной, подняв его за воротник, заставив беспомощно болтать ногами в воздухе.

– Еще один дрянной намек в сторону кого-то из моих братьев…

– Так, так, стоп! – моментально начала их разнимать. – Мы здесь не для взаимных уколов и угроз. Если не будем действовать сообща, упустим время. Нужно найти Златона и Виталика.

– Де-ло… го-во-рит… – прохрипел бес, и Дитрих, сцепив зубы, нехотя его отпустил.

– Мерси, – криво усмехнулся в мою сторону снова Виктор, оказавшись на полу и поправив одежду.

– Объясни еще раз, – потребовала я, хотя внутри уже все поняла. Но нужно было услышать, чтобы окончательно смириться с этим.

– Что тут объяснять? Одна душа. Два тела. Ты хотела понять, почему ваш орк не приходит в себя. Ну так зачем, когда он уже и так в полном сознании. Только расхаживает в другом теле.

– Но зачем ему? Злат, Виталик, все эти нападения… – Дитрих задумчиво смотрел на бессознательного Платона и хмурился все сильнее и сильнее. – Платон ведь не может… не мог…

Виктор раскинул руки в стороны:

– Чего не знаю, того не знаю. Но можем попробовать выяснить. Ну что, Диана? Ты готова? – Он протянул мне руку. – Я буду шептать тебе, а ты ему.

Все-таки Ковтун был настоящим профессионалом своего дела. Если уборщица-бесовка тыкалась вслепую и скорее угадывала, чем подсказывала, то Виктор каждое свое слово выверял и говорил с полной уверенностью.

Теперь я начинала понимать, за что его держал отец, почему так дорожил этим неказистым парнем. Хотя не могла бы сказать, что он делал что-то совсем удивительное. Скорее – умел правильно направить мои мысли.

Мне не нравилось держать его за руку. Это было омерзительно и напоминало о неудачной попытке женитьбы. Нужно абстрагироваться. Конкретно сейчас Виктор – меньшее зло. Он на нашей стороне.

– Начнем с простого, – ухмыльнулся он, принюхиваясь. – Попробуй заговорить про недавние события, например, про нашу стычку в клубе. Не лезь напролом. Если ты сейчас скажешь про Златона, то он сорвется с крючка. Лучше расскажи ему про беса, с которым он заключил договор… и про артефакт, который находится в стенах клуба, про паренька, который не вовремя вошел. Думаю, этого будет достаточно для начала. Дерзай, дочь паука.

Ну-у-у, это было довольно очевидным решением. Хотя, наверное, без Виктора я бы сразу попыталась узнать, что со Златом. Просто из-за тревоги.

И спугнула бы Платона…

Я повторила слова Виктора, обличив их в начало новой сказки.

Это было совсем недавнее воспоминание, и определенно не самое приятное для самого Виктора. Потому что в нем Адалин Эфа, миниатюрная красавица с родинкой на щеке, его пытала, чтобы выведать местонахождение моего артефакта.

Самого Платона в этом воспоминании, разумеется, не было. Я так привыкла натыкаться на него, следить за его эмоциями, что сначала даже пробежалась взглядом по разрушенному залу. Пусть я знала, что Адалин – это лишь оболочка, под которой прячется средний брат Адрон. Но глаза отказывались в это верить.

Адалин держала Виктора в путах из магических змей. Наша «Горгона» была одновременно прекрасной и устрашающей. Я рассмотрела Виталика, который прервал сцену допроса своим появлением.

Узнала про артефакт. Прожила этот эпизод сама, секунда за секундой.

– Тебя я, конечно, отпущу, – сказала девушка с кровожадной улыбкой, обращаясь к Виктору. – Но вот про него было условие, что я не сверну ему шею. И только это. Да и как можно это сделать. Злат расстроится. А так прибежит, куда я скажу и когда скажу.

Улыбка её стала совсем уж жуткой, и помещение заволокло туманом, таким черным, будто непроницаемой тканью. Виталик захрипел в этой жуткой темноте. Я сощурилась, пытаясь рассмотреть его. Но услышала лишь звук падающего на пол тела.

Зачем Платону понадобился родной брат? Зачем он атаковал нас, запугивал змеями, пытался… убить? Или не убить, а припугнуть?

Я отказывалась принимать тот факт, что Платон может оказаться таким безжалостным монстром. Они были по-особенному близки со Златоном, гораздо ближе, чем с тем же Дитрихом. Им незачем враждовать, нечего делить.

Неужели в нем всё же больше отцовского, чем мы думали?..

Но что он замышлял?

– Теперь забирайся глубже в эти события, – донесся до меня голос Виктора. – Не пытайся вынырнуть. Стань частью этого воспоминания. Продолжай сказку с того места, где закончила. Так меньше вероятности, что он выпутается.

Я так привыкла перематывать воспоминания, ходить по разуму в поисках нужного, что даже не сразу поняла, как это: не искать заново, а остаться внутри.

Я заговорила медленно, сплетая слова в кружево байки, и Платон услужливо подкинул продолжение воспоминания. Он сопротивлялся всё сильнее, но метки, которые я расставляла всякий раз, когда входила в его сознание, работали безотказно. Я цеплялась за них, как паук цепляется за паутину, подбираясь к жертве, затянутой в сети, всё ближе.

Смешно. Паук и паутина. Кажется, наконец-то до меня дошла вся глубина этого сравнения.

Рука Виктора уже не казалась такой неприятной. Напротив – она помогала мне сохранить связь с реальностью.

…Мой муж не видел Адалин, зато она следила за ним, сидя на краю сцены. Туманом, похожим на черный дым от пожара, заволокло весь клуб. Я не разглядела ни близнеца, ни Дитриха. Видимо, они рассредоточились. А вот Златон стоял и вслушивался в тишину. В боевой форме, напряженный. Орк с большой буквы, потому что выглядел он устрашающе.

Адалин шумно втянула воздух и вздохнула. Злат тотчас среагировал на звук. Он весь подобрался, вены на шее вздулись.

– Только покажись мне, тварь, и я тебя прикончу.

Адалин спрыгнула со сцены, пошла вперед, и звук её шагов отдавался в ушах, словно удары молотка. Словно сама неизбежность. Она никуда не спешила, наслаждаясь своим триумфом. Только сейчас я поняла, что выглядит она не так, как в самых первых воспоминаниях. Без каблуков, в кроссовках и удобном спортивном костюме. С наскоро собранными в хвост волосами, из которого торчали «петухи». Не накрашенная, а потому какая-то блеклая.

Определенно, это была не Адалин. Теперь я это и сама видела.

– Нам незачем сражаться, Златон. – Девушка покачала головой, чуть рассеивая туман. – Напротив, я хочу обойтись малой кровью. Если ты пойдешь со мной, я оставлю в живых всех этих существ, – кивнула на пол, устланный не только головорезами Виктора, но ещё и охранниками в форме «Цербера». – Клянусь, что никого не убью. Я не трону твоего брата или близнецов.

– С чего я должен доверять какой-то бешеной стерве?

– Разве у тебя есть выбор? – Она нарочито грустно вздохнула. – Ты должен понимать, что в одиночку тебе со мной не справиться. Я сильнее. Ты же совсем не глуп, хоть отец всегда и считал иначе.

При упоминании Серпа Злат дернулся как от пощечины.

– Да мне плевать на твою силу. – Он сжал кулаки…

Воспоминание вдруг подернулось дымкой и начало расплываться. Я поняла, что Платон отчаянно борется, чтобы выбросить меня наружу.

– Добавь в свою сказку новые образы, спроси его про роль Виталика, – вклинился Виктор спокойным решительным тоном. – Ну же. Не медли, пока он тебя не выкинул. Ты близка к грани.

Я заговорила опять, и Платон поддался моим тихим плавным речам. Зацепившись за очередной маячок, я шагнула туда же, откуда вышла.

Адалин щелкнула пальцами, будто что-то припомнив.

– Ах да. Знаешь, кто у меня еще есть? Виталик. Я без сожаления сверну этому жалкому недо-черту шею, если ты откажешься идти со мной.

Мужчина хмыкнул.

– Во-первых, с чего мне знать, что ты не блефуешь? Во-вторых, плевать я хотел на Виталика. Он теперь проблема Виктора, а не моя. Пусть бес его и спасает.

– Да? Как жаль. Мне казалось, ты дорожишь друзьями. Ну, глянь на всякий случай. Вдруг заинтересуешься.

Адалин перебросила мобильный телефон Златону, и тот его мастерски поймал. Я заглянула в экран. Видеосъемка велась в каком-то помещении без окон. Виталик был привязан к стулу. Он тщетно пытался выпутаться из веревок, но не мог.

Змеиные тела ползли по его конечностям, по груди, головы их притаились на плечах парня. Красноречиво намекая: в случае необходимости они запросто его задушат. Им понадобится лишь короткая команда хозяйки – и жизнь Виталика оборвется.

– Я не шучу. Если ты откажешься – я его прикончу.

Злат сдавил телефон до хруста стекла. Наверное, ещё секунда, и разломал бы его в осколки.

– Что ты от меня хочешь, ведьма?

– Идем со мной. Обещаю, я не причиню тебе вреда.

Адалин приглашающе протянула руку. Кажется, несмотря на то, что в её теле хозяйствовал Платон, она сохранила память о своей личности. Её жесты прорывались наружу. Девушка закусывала губу, поправляла волосы. Интересно, это всего лишь остаточная память тела, или сознание Адалин где-то глубоко внутри?

– Не вздумай её слушать, – вдруг услышала я голос Дитриха.

Мужчина стоял в дверях, готовый к броску. Он тоже был полностью в боевой форме и выглядел очень непривычно. Если Златона я прекрасно представляла орком – он и так большой, сильный, – то Дит всегда казался мне этаким утонченным… ну, не знаю… отпрыском эльфов. Хоть и высокий, но не такой массивный, как старший брат. Всегда задумчивый, молчаливый. Дитрих предпочитал сражаться не кулаками, а своим умом.

Я читала когда-то давно (когда только познакомилась со Златом), что первые орки произошли от эльфов, поэтому образ Дита сложился в моей голове прекрасно.

Сейчас это был абсолютный орк. Без каких-либо сомнений. Крупный и пугающий.

Злат махнул брату, чтобы тот оставался на месте.

– Дит, ты же видел будущее Виталика. Что, есть у него шансы сегодня откинуть копытца?

– Она блефует, – без тени сомнения выдал Дитрих.

Улыбка Адалин стала вдруг ярче. Она медленно склонила голову вправо:

– А так? – затем повернула влево. – Или даже так? А может, вот так?

Дитрих нахмурился, прикрыв на мгновение глаза, несколько долгих секунд напряженно молчал. Видимо, всматривался в переплетения развилок.

– Как ты это делаешь? – В голосе младшего орка проскользнуло искреннее недоумение. – Кто тебя научил?

– Знаешь, интереснее не «как», а зачем. Зачем он мне рассказал способ. Словно проверял, воспользуюсь я или нет, – последнюю фразу она произнесла одними губами, так что Дитрих и Злат уже не слышали, но память хранила сказанное. – Он сам им пользовался не единожды.

– Ты говоришь про Платона?

– Мы все говорим сейчас про Виталика, – бодро переменила тему Адалин. – Ну так что? Злат, ты решился?

Злат внимательно посмотрел на Дитриха:

– Судьба переменчива, – ответил тот. – Сейчас у всех нас есть такие шансы. Вне зависимости от твоего решения.

– Тогда не переживай за меня. Так и быть, схожу с красоткой, куда она захочет, – дернул плечом Злат. – Что со мной сделает эта очаровательная девушка? Предупреждаю, я хоть официально и разведен, но мое сердце принадлежит одной только Диане. Так что никаких подкатов.

Даже в этой ситуации, в зале, полном бессознательных тел, он умудрялся шутить. И говорить обо мне. Моё горло свело судорогой страха за него.

– Веди, – подмигнул он Адалин.

Дитрих скрежетнул зубами, но не попытался остановить брата. Видимо, он действительно рассмотрел в будущем чью-то смерть, если бы Злат отказался.

Девушка оскалилась в хищной улыбке, и помещение опять затянуло туманным полотном…

* * *

– Не дай ей от тебя ускользнуть, верни воспоминание, – подсказал Виктор. Я не понимала, зачем это делать, ведь мы увидели здесь всё, а Платон сопротивляется так, что дальше идти за ним невозможно. Зачем тратить силы, чтобы пересматривать еще раз? Но все же послушалась.

Соскользнула в плотный туман памяти, прокручивая в обратном порядке.

– Останови этот образ.

Я сосредоточилась, фиксируя картинку. Дитрих, Златон, улыбающаяся Адалин, которая на самом деле была Платоном.

– Есть один трюк, – продолжал шептать бес на ухо. Я не видела его самого, только слышала голос. Но он сам незримо присутствовал во всех воспоминаниях и просматривал их вместе со мной. – Подойди к ней… к нему. И представь, что это не воспоминание, а реальность. Попробуй очаровать, убаюкать. Пока его психика борется с тобой на верхнем уровне, ты проникнешь еще глубже.

Такого я никогда раньше не делала, даже не представляла, как это может сработать, но все же подошла к Адалин.

– А я не заблужусь в ее голове, если уйду слишком далеко?

– Не заблудишься, если будешь иди на мой голос, – уверенно произнес Виктор. – Расскажи историю о вынужденных жертвах, о приемлемей цене, о том, что гложет на самом деле. Ведь иногда приходится принимать жесткие меры во имя благого дела… где же прячет свою жертву… ему так не хочется причинять вред, так не лучше ли поделиться…

Доверие, доверие, доверие… что ж, на кону жизнь Златона, а значит, выбора у меня, по сути, и нет. Да и Виктор, казалось, проделывал такое уже не единожды. Значит, отец ему безоговорочно верил.

И, вдохнув поглубже, я слово в слово начала повторять за бесом.

Туман памяти расступился. Мы увидели огромное заброшенное здание посреди неухоженного пролеска. Покосившийся каменный забор с огромными дырами в нем. Я тут уже была, уже блуждала по выщербленным дорожкам, сквозь которые пробивалась молодая трава, отвоевывая территорию у людей.

Адалин затащила Виталика внутрь. Вернее, ее змеи и щупальца это сделали за нее. Он кричал и сопротивлялся, но кричи, не кричи – здесь никто не заметит. Вокруг ни души.

Первый этаж, огромные окна, через которые льется красноватый свет закатного солнца, на полу – грязь, мусор, разбитое стекло. Но в самом центре всё чисто. Там, на бетоне, выведены рунные символы и подготовлены кандалы. Но они не для Виталика. Адалин нужна другая жертва.

Кто ей нужен? Зачем?

Пытаюсь выяснить, давлю, входя в раж.

– Стой, слишком далеко, слишком много боли, вины, обиды, за ними я перестану тебя чувствовать, – запротестовал бес. – Зайдем с другой стороны.

С сожалением, но всё же отпускаю это воспоминание и вслед за голосом Виктора возвращаюсь в реальность.

Мы снова с ним стоим у кровати. Я тяжело и жадно дышу, как после погружения в воду.

– Кажется, я даже скучал по этому, – задумчиво произнес бес.

– Ну как? Что-то нашли? – Дитрих переводил взгляд с меня на Виктора и обратно.

– Да, – уверенно кивнула я, – Адалин готовит какой-то ритуал в заброшенном госпитале, не знаю, зачем ей нужен Златон. Но она уже подготовила для него место и начертила руны. И еще зеркало.

– Зеркало?

– Кейс, который мы нашли в порту. Видимо, из «Цербера» выкрали и заменили на подделку не только мой артефакт.

Брови Дитриха взлетели вверх, он снова перевел взгляд на лежащее рядом тело:

– Что ж, по крайней мере, теперь понятно, что проблема не в системе безопасности, – грустно произнес он. – Просто Платон, как мы со Златоном, знал все коды доступа, местонахождение всех камер и устройство секретных уровней.

– Значит, едем в этот госпиталь? – моментально собрался Александр, поднимаясь со стула, на котором сидел.

– Я могу дать точные координаты, – вежливо улыбнулся бес. – Идеальное место для ритуалов. Источник силы рядом слабый, так что нечисть особо не скапливается, но зато и людей поблизости нет. Полгода назад там подростки попадали с крыши, так что власти города все перегородили и выставили сторожа. Одного на всё здание, так что в расчет можно не брать.

– Откуда ты это знаешь?

– Да я и сам там как-то ритуал надеялся провести. – Он стрельнул глазами в мою сторону и пожал плечами. Вроде как: «Было и было».

– Возьму с собой две группы захвата, на этот раз используем лучший арсенал из человеческого и магического оружия.

– Дашь приказ бить на поражение? Своего брата? – тихо уточнил близнец.

– Там не мой брат, – прищурился Дитрих, до скрежета сомкнув губы. – Диана… Виктор?

Я не долго принимала решение. В пылу битвы меня просто затопчут – я буду обузой, о защите которой нужно думать. И как бы ни хотелось пойти с Дитрихом, нужно было оставаться рациональной.

– Думаю, нам лучше остаться здесь. – Я кивнула на Платона на кушетке. – Теперь, когда я сумела подобраться близко, думаю, можно попытаться достучаться или хотя бы перетащить его из тела Адалин в это.

Дитрих медленно кивнул:

– Я оставлю с вами вооруженную охрану, на случай, если… – орк посмотрел в упор на беса, – если Платон очнется.

«…и если ты надумаешь нас предать», – это не было произнесено, но повисло в воздухе.

– Я за ними присмотрю, Дитрих Серпович, – вдруг раздался суровый женский голос у входа.

Бесовка-уборщица в форменной одежде «Цербера» со шваброй наперевес сурово смотрела на Виктора.

– Только попробуй девочку обидеть, я тебя ссаной тряпкой исхожу, – мрачно пообещала она.

– Такие, как вы, позорят всех бесов, – закатил он глаза.

– То же могу про тебя сказать, – не осталась в долгу уборщица.

Дит вместе с близнецами практически сразу уехали. В палате Платона остались мы с бесом да пожилая работница «Цербера» со шваброй. Охрана, по моему настоянию, осталась за дверью, готовая явиться по первому зову.

– Воспоминание, к которому я подошла вплотную, где было много боли и вины. – Я была полна решимости вытрясти из Платона душу, но отвести от Златона нависшую угрозу. – Давай начнем с него. Покажешь мне снова путь туда?

– Боль и вина. Мое любимое сочетание, – усмехнулся Виктор и, принюхавшись, взял меня за руку. – Расскажи ему сказку о юном парне, что случайно узнал чужой секрет…

Стоило мне начать говорить, как мы погрузились в пучины чужой памяти, скользнули в них разом, без особого сопротивления. А возможно, просто бес помогал находить обходные тропы в чужом сознании, про которые уже забыл даже сам Платон.

Большая квартира… или нет. Дом? Даже не дом, гигантский особняк. Чем ближе я подходила, тем больше деталей становилось мне доступно.

Память Платона почти стерла это место, он словно нарочно старался его забыть, как старался забыть облик Адалин, заменяя его на эмблему проекта «Горгона». Но даже покрытые дымкой, перелеты, лестницы, галереи этого здания были шикарны. Словно здесь располагался музей, а не жилые комнаты.

Серп стоит у целой плеяды портретов. Старые и молодые. Женщины и мужчины. В костюмах разных эпох, с разными прическами. Чем-то похожие и вместе с тем разные. Рамы висят в четыре ряда, но некоторые из них пусты – только выгравированное на золоченой табличке имя.

– Когда-нибудь здесь будет и твой портрет, – говорит Платон отцу из-за спины.

– Я скорее сожгу родовое имение дотла, чем допущу это, – смеется Серп. – Висеть рядом с моими кузенами, дядьями и прочими неудачниками, которые были так глупы, чтобы сдохнуть? Упаси небо.

Слева стояло большое напольное зеркало. Золоченая рама, украшенная витиеватой лепниной. Я бы не удивилась, окажись оно целиком из золота. Должно быть, и стоило целое состояние. Оба мужчины, отражающиеся в нем, были почти одного роста, с одинаковыми прическами – забранными в конский хвост длинными волосами до плеч, – но Платон выглядел хрупким и тонким по сравнению с отцом, мимика более живая, более открытая.

– Я кое-что знаю, – осторожно произнес юноша.

– Обвиняешь меня, что это я их убил? – подняв бровь, холодно уточнил Серп.

Платон на мгновение растерялся, затем на его лице отразился ужас, он перевел взгляд на портреты, словно первый раз их видел. Видимо, теперь действительно начал подозревать отца в убийстве родичей.

– Нет? Ты не об этом? – подмигнул ему Серп. – Так что же ты там узнал?

– Златон. Неделю назад он ходил встречаться с отцом своей жены, Дианы.

– Кажется, это ты ему насоветовал так поступить. Я с самого начала говорил, что затея – дрянь, – безапелляционно заявил мужчина.

Платон продолжал говорить, скользя взглядом по портретам предков, словно обращаясь к их совету:

– После Злат как будто переменился. Я поспрашивал Диану, она говорит, оставила их вдвоём всего минут на десять, а они устроили такой безобразный скандал, что Злат даже в боевую форму обратился.

– Ничего удивительного, – пожал плечами Серп. – Я с самого начала говорил: баюн орку не пара. Паршивая семейка.

Юноша покачал головой, пропуская слова отца мимо ушей:

– Златон всю неделю сам не свой, кидается на всех, готов обратиться в боевую форму по первому поводу. Я забеспокоился.

– Не стоит забивать свою голову пустяками, – резко осадил его Серп.

Но Платон не унимался, говоря все громче и громче:

– А потом я вспомнил, что месяц назад ты просил меня организовать встречу с Осипом Вяземским. Это показалось мне подозрительным…

Родственники с портретов смотрели за перепалкой двоих с холодным равнодушием.

– Ты в принципе слишком тревожный, – презрительно тряхнул плечом мужчина, словно стряхивая пыль. – Сходи, что ли, к Рае, попроси травок от нервов. Старуха на них плотно сидит последние лет десять. Главное – не забудь абсентом залить, как она делает.

– После того разговора с Вяземским у тебя появилась змея кровной клятвы на руке. – Серп попытался одернуть рукав пиджака, словно клятву действительно можно было разглядеть обычным взглядом. Как Платон мог увидеть ее? Но тот не договорил, лишь выжидательно уставился на отца. Тот молчал, и спустя время юноша все-таки добавил: – О чем вы с ним договорились?

– Кровная клятва на то и дается, чтобы не разглашать конфиденциальную информацию всяким соплякам. – Зеркало, стоящее слева у стены, треснуло, разлетевшись на тысячи мелких кусочков.

Платон прикрыл голову руками, чтобы в него не попало, а вот Серп даже не шелохнулся, лишь небрежно стряхнул с себя стеклянную пыль и осколки. На его лице блуждала жестокая улыбка кровавого маньяка, стоящего над жертвой, предвкушающего веселье:

– Но если хочешь, я скажу то, что ее, клятву, не затрагивает. Я вылечил твоего брата. Сделал его хотя бы отдаленно похожим на орка, а не на безвольную тряпку, которой его девка вытирает причинное место.

– Ты свел его с ума, – с ужасом прошептал Платон, наконец осознавая, что произошло.

Я же сама, стоящая в стороне от событий, могла лишь безвольно наблюдать за разворачивающейся сценой. Если бы не Виктор, держащий меня за руку, у меня бы не хватило сил держать воспоминание, заставить его прокручиваться. Хотелось сбежать прочь от прошлого, которое настигло спустя столько лет. Все это время…

– Разве я? Ты же сам помог мне всё это провернуть. Ты помог мне встретиться с Вяземским, ты уговорил брата встретиться с отцом Дианы, поговорить наедине, предложить мир… Да даже натолкнул меня на эту идею тоже ты. Помнишь, как за семейным ужином говорил, что как старшему ему надо быть жестче? Думаешь, Злат простит тебя, когда об этом узнает? А он узнает.

– Но я ничего не сделал… Я же не знал.

Я уже знала конец этой истории. За восемь лет Платон так и не нашел в себе силы признаться брату в том, что знает. И хоть у меня и не было причин винить его в том, что произошло, в глубине души я не могла принять и простить. Почему же он молчал? Боялся рассказать Златону – рассказал бы мне!

– Это прежний Злат бы купился на эти отмазки. А новый сотрет тебя в порошок за причиненную обиду. И будет прав. Он не будет разбираться, он будет действовать.

– Но… Так ведь нельзя. – Платон словно весь сжался, ссутулился, стал меньше ростом. – Нужно как-то всё исправить…

– Магию баюна не отменить даже другому баюну, – победно ухмыльнулся Серп. – Все равно уже ничего не изменить. Так стоит ли ссориться с братом, рассказывая ему правду? Он ведь спросит, откуда ты это все знаешь. И поймет, что это потому, что ты всегда был на моей стороне. – Мужчина прищурился, а затем резко опустил ладонь на плечо сына. – Ты ведь на моей стороне, правда, сын?

– Ты… чудовище, – задыхаясь, прошептал парень.

– Не стоит комплиментов, – мурлыкающе откликнулся Серп, – я знаю.

Глава 20

Когда Златона усаживали на железный стул посреди рунного круга и Адалин задумчиво проверяла натяжение пут, он подумал, что судьба как-то удивительно циклична. В том году его с братьями уже похищали – тогда-то и пострадал Платон. Теперь вот всё повторяется. Но в этот раз хотя бы с комфортом.

Даже стул дали. Не придется стоять с вывернутыми руками.

Адалин всё предусмотрела, каждый её шаг был как будто спланирован сильно заранее. Ещё и змей своих напустила, и сейчас те ворочались под ногами, оплетали лодыжки, заползали по спине и груди, тянулись к плечам. Они были неживые и оттого ещё более неприятные на ощупь – словно стылое дымное облако оглаживало кожу.

Виталик обнаружился невдалеке. Он уже не пытался выпутаться, только сидел и нервно жевал губу. Видимо, искал варианты спасения. Златон тоже их искал, но пока не находил.

На колченогом столе лежали артефакт Дианы и то «зеркало», которое они достали из контейнера в порту. Явно всё это оказалось здесь неспроста. Не похвастаться же Адалин решила.

Надо сказать, чокнутая стерва всё продумала. Место подобрала идеально. Усилила его магической защитой, которая не позволила бы ни одному живому существу пройти незамеченным. Чары стояли и на дверях, и на больших окнах – Адалин нарисовала целую руническую вязь. Видимо, чтобы не поддерживать магию постоянно, как требовалось бы при колдовстве.

Адалин проследила, чтобы руны не стерлись, ещё раз полюбовалась на то, как крепко связала Злата – и одобрительно хмыкнула.

– Может, ты хочешь что-то спросить? – задала вкрадчивый вопрос.

– А ты мне прям возьмешь и всё расскажешь?

– Почему бы и нет.

– Ты знаешь, что это очень банально? Перед смертью героя выкладывать ему причины своего злодейства. Я такое даже в фильмах не люблю. Как это называется… – Злат сделал вид, что пытается вспомнить. – Ах да. Клише.

– Кто сказал, что ты умрешь? – фыркнула Адалин.

В смысле?..

Златон не понимал причин, зачем его сюда привели – но догадывался, что ритуал будет каким-то темным и наверняка смертельным. Он был сыном Серпа Адрона и прекрасно знал, что ритуалов светлых никто и никогда не проводит. Нечисть вообще не заморачивается добрыми делами.

Исключение – Платон. Брат никогда бы не пошел на сделку со злом, и все его опыты были нужны для какого-то блага. За это Злат и уважал его. В Платоне не было ни капли отцовской скверны. Он любил науку, но не добивался желаемого, идя по головам и оставляя за собой трупы. Для него жизнь всегда оставалась превыше всего.

И когда стало известно про опыты над людьми, то вера в брата едва не порушилась. Златон испугался, что они с Ди накопают на Платона какую-нибудь мерзость.

К счастью, обошлось. Адалин понимала последствия и сама согласилась на эксперименты над собой – так можно ли было сказать, что Платон сделал что-то не так?

Только вот в подопытные ему попалась какая-то психованная истеричка. Которая сейчас стояла над Златом и нетерпеливо постукивала пяткой.

– Бог мой, Златон. Неужели даже покопавшись в моей голове, ты так ничего и не понял?! – Она резко тряхнула волосами.

«В моей голове».

Она говорит о том, что они видели в лаборатории, или о том, что подсматривали через воспоминания Платона? Звучало как-то странно. Слишком очевидно.

Но Злат предпочел списать однозначность услышанного на то, что Адалин не в себе.

– Ты не заслуживал того, что сделал с тобой наш отец, – добавила Адалин, пытаясь убедить Злата в жуткой догадке – перед ним стоял его брат.

Только вот Златон не привык доверять любому слову, и уж точно не речам поехавшей «Горгоны».

Доказательств никаких не было. Сказать «наш отец» сможет кто угодно.

– Ты хочешь убедить меня, что ты и есть Платон? – усмехнулся он. – Не получится. Мой брат лежит в «Цербере».

– Да, моя оболочка находится там, но не сознание. Сознанию не нужны преграды, – Адалин вздохнула. – Злат, ну подумай же. Вспомни хотя бы Монику, разум которой мы перенесли в тело твоего голубя. Что, не было такого?

Он прищурился. Про Моню действительно знали не многие. Но кто сказал, что Платон не мог поделиться с Адалин своим первым успешным опытом по пересадке сознания в другое тело?

Он отказывался принимать, что Платон и Адалин – единое целое.

Бред. Его брат больше полугода не приходил в себя.

– Ладно, можешь не верить, – она безразлично махнула рукой. – Нет никакой разницы, веришь ты или нет. Это никак не влияет на то, что произойдет. Слушай меня внимательно. Я хочу тебе помочь. С того самого дня, как мне стало известно, ЧТО с тобой случилось из-за нашего отца… – Адалин постучала по своему виску и поморщилась. – Я знаю про Вяземского. Я знаю всё.

Он попытался открыть рот, но клятва помешала даже вдохнуть. Он не мог обсуждать всё, что касалось вмешательства паука в свой разум. Даже усомниться не мог или отмахнуться, не говоря уже о прямых вопросах.

Это чертовски мешало. Особенно сейчас.

Адалин заговорила сама, и уверенность в том, что она – это лишь подопытная Платона, с каждым новым словом всё сильнее меркла. Слишком много деталей «ей» было известно. Про Серпа, про Вяземского, про их договор. Да и чем больше Злат вслушивался, тем больше слышал ноток из речи брата, его акцентов, словесных конструкций. Тех мелочей, которые нельзя перенять специально.

Пусть перед ним и стояла девушка, но говорил – уверенный в себе мужчина. Ученый. Маг.

Платон Адрон.

– С того самого дня меня гложет бесконечное чувство вины, – он покачал головой. – Ты не заслуживал стать таким. Не заслужил всю эту злобу внутри себя. Они поигрались с твоим мозгом, а я был их негласным соучастником. Меня до сих пор мучают ужасные угрызения совести.

– Так почему же ты не сказал ему раньше? – внезапно подал голос Виталик.

Он как будто понял, что Златон не может говорить (наверное, и вправду понял, заметив необычную молчаливость друга) – и стал его ртом. За это Злат был ему благодарен.

Платон только сейчас обратил свой взор на паренька, сидящего чуть поодаль. Тот выпрямился, насколько позволяли веревки, поджал губы. Выглядел он почти потешно, но при этом – очень решительно.

Злат кивнул, подтверждая, что его этот нюанс тоже очень интересует.

Они с братом были близки. Всегда. И сейчас он никак не мог взять в толк, что же помешало Платону оставаться честным. С самого начала. Когда Злат еще не потерял столько всего. Годы жизни. Диану. Себя самого.

Почему Платон не пришел к нему раньше? Почему не объяснил, что он неспроста превратился из веселого жизнерадостного парня в орка, которого боятся собственные подчиненные – потому что он способен вспыхнуть как спичка и накинуться с кулаками за неверное слово?

Почему не успокоил его? Почему предпочел оставаться в стороне, наблюдая за тем, как Злат теряет над собой контроль?

Горечь сдавила его легкие. Тяжелая, липкая, она поселилась в нем самом.

Столько всего утеряно безвозвратно.

Его даже не так интересовало, что брат собирается с ним сотворить, зачем эти руны и какой он планирует провести ритуал. Нет, интересовало, конечно, но эта мысль была далекой и чужой.

Он не понимал, за что Платон так с ним поступил.

Почему он его предал?

– Я думал сказать, – сглотнул Платон; руки Адалин теребили складку на платье, видимо, это был какой-то остаточный жест тела, потому что за Платоном такого не наблюдалось. – Но не мог. Сначала мне было стыдно. Ведь я поспособствовал всему этому. Чем больше проходило времени, тем сложнее было признаться. Ты начал новую жизнь, расстался с Дианой, вроде бы женился повторно. Я понимал, что ты меня не простишь, если я просто приду и выложу перед тобой правду. Да и наш отец… я боялся пойти против него так открыто. Он давил на меня, и я не мог ему противиться. По крайней мере, не имея козырей в рукавах. Тогда мне показалось, что если я найду способ избавить тебя от паучьих чар, то и объясниться будет легче. Ты спасешься и простишь меня, а отец уже не сможет ничего сделать. Я бы исправил то, в чем невольно участвовал. Клянусь, я не бездействовал. Все эти годы я занимался опытами для того, чтобы помочь тебе, Злат.

Тот дернул щекой в подобии ухмылки – мол, спасибо, премного благодарен, – а Платон продолжил:

– Сначала я пробовал на мышах, после перешел на свиней – их мозг больше всего схож с мозгом орка. Не сразу, но всё получилось. Тогда я рискнул начать эксперименты над людьми, – он обвел себя женскими руками, показывая, к чему это привело. – Адалин дала свое согласие, и я заразил её разум практически так же, как Вяземский – твой. Я смог понять структуру таких изменений и то, как их исправить. Раньше у меня не было нужных инструментов, но теперь есть всё необходимое. Я учел любые детали.

– Что ты собираешься делать? – вновь спросил Виталик.

Злат тем временем ощупывал цепи, водил запястьями, пытаясь их ослабить. У него не получалось. Магические змеи улеглись у его ног, но чувствовалось, что это лишь временное затишье. Если Злат попытается вырваться – они атакуют.

Между тем, Виталик задал очень правильный вопрос. Потому что, если Платон собирается помочь, то зачем ему связывать брата? Зачем натравливать на него своих чудовищ?

– Благодаря зеркалу и артефакту отца Дианы я смогу очистить сознание Златона от паучьей паутины. Только представь! Ты будешь исцелен и сможешь простить меня за молчание.

Платон взял со стола брачный артефакт, взвесил его на руке и закусил губу. Будто понимая, что это последний рубеж и назад дороги нет.

– Хорошо, я понимаю, почему ты молчал раньше. Не могу этого одобрить, но принимаю твоё решение. Пусть так, проехали. Но почему ты не сказал, когда только вселился в тело Адалин? – Этот вопрос напрямую не относился к клятве, потому Злат смог его задать. – Орочьи боги! Я чуть с ума не сошел, пытаясь привести тебя в чувство. А ты всё это время шлялся в теле фигуристой красотки?! И теперь рассказываешь, что творил это ради моего спасения?!

– Ритуал оказался не так уж и плох – у меня появилось прикрытие. Я хотел всё подготовить. Иначе бы ты не послушал меня.

– Ты запугивал нас с Дианой своими змеями! – Он дернулся на стуле, и магические чудовища беспокойно вздрогнули.

– Нет-нет. – Платон покачал головой. – Не запугивал, а хотел помочь.

– Пытаясь нас прикончить?!

– Да нет же. Смотри. В первый раз, на заправке, я определил точки воздействия на твой разум. Вспомни, у тебя болела голова после этого? Наверняка болела. В следующий раз, в порту, я уже хотел применить зеркало и всё исправить. Но вы сопротивлялись. Мне не хватило умения контролировать эту силу – пришлось опять отступить, – он недовольно поджал пухлые губы Адалин. – Я думал, что всё получится в квартире Дианы, только вот ты не пришел. Да еще и обнаружилось, что у близнецов иммунитет к такого рода чарам. Тогда я понял, что нужен дополнительный контроль над зеркалом. Например, сгодилась штуковина вроде этой.

Платон взвесил брачный артефакт на ладони.

– Удивительно, но у таких вещей много применений. Они могут воздействовать как ключ и усиливать мощь других предметов. Видишь, я никогда не желал тебе зла.

– Угу, и змеи твои тоже не желали?

Злат вспомнил, как эти чудовища атаковали их у контейнера или как щупальца тянулись к ним на заправке, в кромешной темноте. Слабо верилось, что они были абсолютно безвредными.

– Это – побочный эффект от применения зеркала, – дернул плечом Платон. – Магия вуду вообще сложная штука. Мне пришлось принять её темный дар, чтобы использовать зеркало в полную мощь.

– Не делай из меня дурака. Зеркало появилось у тебя только недавно, а щупальца лезли к нам ещё в машине.

– У меня были и другие вудуистские артефакты, просто меньшей силы. Зеркало – самая драгоценная вещь из всех, которые я раздобыл. Но я всегда и всё контролировал. Я бы не причинил вам вреда.

– Но мы этого не знали!

Такая ненужная агрессия поднималась в нем всё выше. Злат начинал терять контроль. Сейчас бы боксерскую грушу подубасить – или потрясти за грудки собственного брата, – но, к сожалению, оставалось только глубоко дышать, пытаясь успокоиться.

Ему нужно было оставаться в трезвом рассудке. Агрессией не раскидаешь змей и не спасешь себя или Виталика. Вон, парень, видимо, так испугался, что во все глаза наблюдал за разворачивающейся сценой. Даже не мигая. Впитывая в себя каждое слово и действие.

Ну да, в их семье почему-то принято творить дичь во имя благой цели.

Что там недавно Злат думал про непогрешимость Платона?

Увы, он ошибался. В брате явно имелось что-то отцовское. Непримиримое желание сделать по-своему, не слушая никаких доводов, не считаясь с чужим мнением.

– Я даже бесу жизнь сохранил, – процедил Платон, настраивая что-то в артефакте, крутя его до щелчков то влево, то вправо. – Или, вон, твоему ненаглядному Виталику. Ни один из людей «Цербера» не пострадал. На моих руках нет крови.

– Ты понимаешь, что поступаешь так же, как отец? Без моей воли пытаешься меня «спасти». А если что-то пойдет не так?

– Я проводил опыты на свиньях, – монотонно повторил Платон.

– Но я не свинья! Платон, выслушай меня. – Злат подался вперед. – Не нужно никого спасать. Всё хорошо. Мы с Дианой помирились. Я научился себя контролировать. Считай, что я на тебя не обижаюсь. Давай развязывай нас с Виталиком, возвращайся в свое тело, и мы нормально поговорим.

Девушка, внутри которой находился без сомнения великий ученый, грустно покачала головой.

– Нельзя. Злат, это полумера. Ты говоришь так только потому, что связан и хочешь освободиться. Я же вижу в твоих глазах злость. Ты теряешь контроль. Эта зараза останется с тобой навсегда. Тебе никто другой не поможет, кроме меня, смирись с этим. Я очень виноват перед тобой и обязательно это исправлю.

– Виноват не ты, а Серп и Вяземский!

– Видишь, ты уже кричишь.

– Я кричу, потому что ты притащил меня сюда как козла на убой, связал и пытаешься «вылечить», хотя я даже не болен! – разъярился Златон. – Платон, клянусь. Или ты прекращаешь этот цирк, или я сломаю тебе шею.

– Ты сам себя не слышишь, Злат. Именно поэтому тебе и нужна моя помощь.

– А как сработает твое лечение? – Виталик спрашивал очень-очень тихо.

– О! Тут как раз все просто, – принялся рассказывать певучим женским голоском Платон, – Волны, или как их еще называют ритмы, мозговой активности подразделяются на пять основных видов: дельта, тета, альфа, бета и гамма. Альфа-ритм, или Ритм ЭЭГ, по-другому, электроэнцефалограммы…

В этот момент Златон заметил Монику, которая, по-крысиному прижимаясь к полу у одного из окон, кралась в его сторону. Как ей удалось пробраться сюда? Разве его сумасшедший братец не предусмотрел все?

Адалин тем временем продолжала вещать Виталику про какие-то там волны. Глупая птица не особенно и скрывалась. Еще чуть-чуть, и Моника бы оказалась прямиком в ее поле зрения.

– Проще! Давай проще, – не выдержал Злат, звякнув цепями, заставляя Платона повернуться.

– Так я вроде просто, – нахмурился Платон, что-то поправив в своих инструментах на столе. – В норме у здорового бодрствующего взрослого тета- и дельта-волны практически отсутствуют…

Моника тем временем короткими перебежками добралась до него. Злат краем глаза увидел, как птичка, пробираясь к нему, наступила лапкой на одну из змей… и ничего. Твари будто даже и не почувствовали, так и продолжили ползать и копошиться у его ног.

– …с помощью ключа я активирую зеркало, вот так, – Платон крутанул артефакт Дианы в очередной раз, и в этот момент из кейса повалил черный густой туман, – и направлю его силу на тебя, это гармонизирует ритмы и полностью зачистит чужеродное влияние. Видишь, ничего опасного. Воздействие, может, не самое приятное, но зато безвредное.

– Я почти… – шепнула голубица.

Моня шебуршила острыми коготками в замке от кандалов. Златон очень надеялся, что у нее получится, от охватившего нетерпения сидеть было особенно трудно.

– Что ж, пора начинать, – улыбнулась Адалин, обходя брата. Злат попытался отпихнуть Монику ногой, чтобы ее не заметили, но один из коготков, как назло, застрял в замке, голубь нелепо взмахнула крыльями, выдав себя.

– Как она сюда попала?! – Адалин взмахнула руками, направляя своих змей на птицу, но та уже выпуталась и взмыла вверх.

Девушка попыталась догнать ее клубком черного дыма, но тщетно. Моня, напоследок сбросив на женское платье белый помет, вылетела в окно, словно на нем никаких чар и не было.

– Вот крыса, – прошептал Платон, недовольно прищуриваясь и снова отходя к столу, выуживая откуда-то салфетку, чтобы стереть пятно с одежды. – Видимо, из-за того, что в ней частичка моей магии, руны пропускают, словно это я.

Злат понимал: нужно тянуть время. Моника в любом случае передаст Диту, где они, если уже не передала, и тогда его «нормальный» брат его вытащит.

– Платон, мы же всегда были с тобой так близки, послушай… – начал было он, но в этот момент Адалин согнулась пополам, схватившись за голову.

– Прочь из моей головы!

«Диана?» – обрадовался Злат.

– Думаете, вы самые умные? Я все равно умнее, – Адалин вдруг выпрямилась, на ее губах заиграла жуткая безумная улыбка. Девушка прикрыла глаза, несколько раз резко повернув голову то влево, то вправо.

«Вы? О ком это? Тая приехала и пришла на помощь Диане?» – вот только за девушек было страшно, слишком уж недобрым и довольным выглядело лицо злобной стервы. Невозможно было поверить, что за этой мимикой скрывается Платон. Серп мог бы. Но не его добрый, понимающий умник-брат.

* * *

Вслед за тем воспоминанием, где Платон с Серпом обсуждали Златона, закрутились и другие. Виктор вел меня через них, не позволяя задержаться надолго. Я наблюдала за мазками-событиями, улавливая лишь основную суть. Отчаянное желание Платона помочь брату. Кропотливый сбор информации. Первые серьезные опыты. Эксперименты над животными. Поиск артефактов в племенах майя, у ацтеков, якутских шаманов. Платон объездил половину мира, прочитал тонну литературы, обращался даже к очень сомнительным видам колдовства. Ничего даже близко не отвечало его запросам, пока Платон не вышел на магию Вуду.

А потом была жертва Адалин. И ритуал, после которого душа Платона неожиданно для него самого соскользнула в тело девушки, и он смог пользоваться им как собственным.

Я всё же выпала из воспоминаний Платона. Попросту не удержалась. Не смогла себя контролировать – так сильны были эмоции от того, что я только что увидела.

Виктор молчал, даже ладонь мою отпустил и сейчас делал вид, что ему очень интересно разглядывать собственные ногти. Он никак не комментировал увиденное. А мне нужно было прийти в себя. Хотя бы на секундочку выдохнуть. Внутри множественных воспоминаний оказалось слишком тяжело ориентироваться.

Я невидящим взглядом посмотрела на тело Платона. Сейчас он как никогда напоминал отца, Серпа Адрона. И внешне, и внутренне. Он, поддавшись жажде победить «болезнь» Злата, забыл о разумном. Перестал понимать, где грань между допустимым и запретным.

Чем же он отличался от отца?

Моя вселенная рушилась. Столько лет было потрачено впустую. По незнанию, по глупости, по чужому злому умыслу. Но я не позволила себе упиваться этой горечью.

Сейчас не до этого.

– Нужно вернуться, – твердо сказала я. – У него Златон. Я должна сделать всё, чтобы его спасти.

– Уверена? – Виктор не сопротивлялся, скорее, усомнился в моих возможностях.

– А у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда, – ответил Виктор лениво. – Вопрос в другом: справишься ли ты?

– Да. Если ты будешь рядом.

Он хищно оскалился.

– Куда я денусь.

Мужчина вновь взял мою ладонь в свою и начал направлять.

– Сейчас ты не сможешь управлять его настоящим и не убедишь его отступить, но всегда можешь изменить прошлое, – шептал он. – Ты видела много воспоминаний. Подумай над тем, какие проще всего изменить в угоду себе. Если он сам усомнится в себе – ты сможешь на него воздействовать.

Это было похоже на то, что я недавно сотворила с Мариной. Просто подменить одно воспоминание другим, чуть искаженным. Разве что память подруги была пластична – как почти у любого человека. Платон же сопротивлялся. Он удерживал свои воспоминания. Виктор вел меня, унюхивая слабые места в «обороне» среднего Адрона. Точки, нажать на которые проще всего – из-за чувства вины и страха за брата.

Те обрывки, когда Платон не верил в успех своего детища, когда особенно уставал и подумывал сдаться. У всех нас есть такие моменты, и в них мы уязвимее всего, потому что не верим в собственные силы. Мы все подвержены эмоциям. И воспоминания, связанные с этими эмоциями, изменить гораздо проще.

– Не пытайся сразу изменить что-то глобальное, – недовольно говорил Виктор, если я лезла слишком глубоко. – Куда ты спешишь? Начни с мелочей.

Я попадала в один из первых опытов Платона над птицами – и голуби погибали при работе с ними. Умирали пачками, едва чужеродная магия их касалась. Некоторые выдавали положительную динамику – но Платон находил их мертвые тела через день или два.

Кофе проливался на чистовые записи. Важная информация исчезала в кипе бумаг. Свиньи не реагировали на эксперименты. Адалин корчилась от боли и оставалась в своем теле – лишь из носа текла кровь, и в глазах появлялся дикий ужас.

Раз за разом я подрывала уверенность Платона в себе и в том, что он действительно сможет помочь Златону. Била точечно, ломая полноценную картинку.

Чтобы он и сам поверил: пусть в конце ему и удалось сломить сознание Адалин, но этому предшествовала череда неудач. Нет никакой уверенности в успешном исходе. Злат может погибнуть – или забыть самого себя, потерять свое «я».

Без Виктора я бы не справилась. Он унюхивал слабости Платона – и я ударяла в них. Если средний брат в какой-то момент пребывал в апатии – Виктор чуял это, и я усиливала недовольство Платона собой, умножая до крайности.

Удар за ударом.

– Он достаточно ослаблен, – в какой-то момент удовлетворенно хмыкнул Виктор. – Не расслабляйся. Самое время войти в его настоящее. Готова?

Я зажмурилась и закусила губу.

…Привязанный к стулу Златон, бледный перепуганный Виталик. Платон, судорожно пытающийся настроить артефакт.

Пусть он был в теле Адалин, но я все равно видела плоды тех ростков сомнения, которые мы с Виктором зародили в нем. Он оправдывался, пытался достучаться до Златона, потому что… боялся. От уверенного в себе лощеного ученого не осталось и следа.

Сейчас больше всего он напоминал мне мальчика, который со слезами на глазах объяснял брату, что голубя бы отец все равно убил, а он только пытался сделать все правильно. Он всего лишь хотел быть хорошим.

– А как сработает твое лечение? – тихо спросил Виталик, и Платон уцепился за этот вопрос как за соломинку.

Словно объяснение того, как устроена работа зеркала, могло помочь все еще раз уложить в голове, убедить самого себя, что он поступает верно. Что план – надёжный. Платон путанно и подробно начал вещать про волны мозговой активности, рассказывая это в первую очередь самому себе, а не своим пленникам.

– Ох, как сладко… – протянул Виктор томным голосом. – Это просто пир какой-то, столько вины, самоистязания, жертвенности.

– Не отвлекайся, – попросила я беса, приходя в отчаяние от того, что главного нам пока не удалось. Платон, несмотря ни на что, все еще собирался привести свой план в исполнение. – Что дальше?

– А дальше… – Виктор принюхался. – Хм… как странно. Люди, конечно, с годами меняются, но я только сейчас понял.

Он резко замолчал, снова принюхиваясь.

– Говори же уже!

– Когда мы были в ранних воспоминаниях, – пробормотал бес, – до ритуала, который ввел орка в кому, запах был немного другой. А сейчас… в нем стало больше одержимости.

– Он восемь лет ищет способ вылечить брата, вместо того чтобы рассказать ему о проблеме. Еще бы не было одержимости, – трудно было удержаться от сарказма.

– Одержимость другого рода. – Если бы я сейчас видела Виктора, то, уверена, увидела бы и то, как он закатывает глаза. – Любовная одержимость.

– Это значит, он любит своего брата?

– Не его. Ты же дочь паука. Ну же, думай!

Речь не про любовь к брату? Тогда…

Любовная одержимость. Адалин. Душа Адалин все еще здесь, и она влияет на Платона, усугубляет его чувства, доводя их до абсурда, заставляя его действовать.

Она не желает отпускать Платона. Она хочет быть его слепым орудием. Если не получилось влюбить его в себя, то ей хочется хотя бы быть ему полезной, помочь дойти до конца. Исполнить предназначение.

– Адалин… – прошептала я. – Она отравляет его своей одержимостью.

– Именно, – довольно усмехнулся бес. – Гасит сомнения, заставляет идти к цели любыми средствами.

– И что же делать?

– Разделить «сиамских близнецов» и вернуть душу Платона на место, – он сказал это так, словно дело было самым простым и самым обычным. Но я даже не знала, к чему подступиться. – Попробуй спуститься на уровень ниже и отыскать там Адалин. Нужно ослабить ее чувства, ее хватку, с которой она так вцепилась в орка.

События тем временем накалялись. Платон заметил Моню, пытающуюся освободить Златона, и тут же натравил на нее полчища своих змей и устрашающий черный дым, взмывший за птицей под потолок.

– Вот крыса… – Орк недовольно прищурился и снова подошёл к столу столу, беря в руки инструменты.

– Леший побери, он сейчас направит на Злата свое зеркало… – Я подбежала к Платону, пытаясь отрешиться от того, что это не реальность, а только ее отражение. Торопливо начала шептать сказку, пытаясь поскорее нащупать нужную нить повествования.

– Платон, мы же всегда были с тобой так близки, послушай… – слышала я голос Злата, пытавшегося вразумить брата. Так близко и так далеко. Нужно было поторопиться, чтобы помочь ему.

– Стой, подожди, не так быстро, – запротестовал Виктор. – Мы же в настоящем, а не в прошлом, нужно сначала спусти… – Он не успел договорить, как вдруг по всему телу словно прошел электрический разряд. Я перестала понимать, где реальность, а где чужие воспоминания.

– Прочь из моей головы! – громогласный голос затопил собой все пространство. Не осталось других звуков, кроме этого голоса. – Думаете, вы самые умные? Я все равно умнее!

Я пришла в себя около больничной койки, лежащей на полу. Виктор помог мне подняться, сам при этом болезненно морщась.

Приборы у кровати Платона надрывно запищали, показывая остановку сердцебиения. Я заметила у него кровь, текущую из глаз, носа, ушей…

В палату вбежало с десяток врачей и медсестер. Они тут же начали пробовать сердечно-легочную реанимацию, затем, коротко посовещавшись, стали вводить ему препарат…

Одна из медсестер подошла к нам, попросив выйти.

– Нам лучше отойти, – потянул меня Виктор к выходу.

– Нет, – я отчаянно замотала головой. – Его стабилизируют, и мы продолжим.

– Ты сделала всё, что смогла.

– Нет, не всё. И ты это прекрасно знаешь! – не собиралась сдаваться я.

– Может быть, но если будем действовать дальше таким же методом, то угробим орка. Мне-то, конечно, все равно, но твой бывший, – он насмешливо выделил это слово, – как бы ни был сердит на брата, вряд ли обрадуется, если его прибьет кто-то другой, кроме него.

Мы стояли около палаты, за которой врачи спасали тело Платона, в то время как душа среднего брата творила беспредел на другом конце города. Уборщица сердито смотрела на нас с противоположной стороны коридора, от нечего делать начав обтирать пол шваброй.

Внутри было пусто и холодно. Неужели я проиграла?

* * *

Виталик не любил принимать решения впопыхах. Ему тем и нравилось программирование, что в коде можно копаться долго и со вкусом. Никто не торопит. Нет никакой срочности. Он был хорош именно в таких вещах. Любил всё выверять, подходил к вопросу скрупулезно и даже немного занудно.

Сейчас, будучи привязанным к стулу, он понимал: думать надо быстро. Пока Платон в теле Адалин – звучало как какой-то бред – планировал «исцеление» Златона и всё его внимание было обращено на него, Виталик мог осмыслить происходящее. Зацепиться за что-то. Найти пути к спасению.

Правда, особо это не помогло. Магии у него нет, превратиться в гигантского зеленого орка он не способен. А его математический склад ума…

Ну, может просчитать вероятность собственной смерти.

Он запомнил движения, которым Платон активировал артефакт. Такие вещи всегда давались ему легко. Толку от запоминания никакого не было – но в голове отложился каждый щелчок граней.

Ещё год назад, попади он в такую ситуацию, он бы испугался, может, даже начал умолять освободить его. Сейчас Виталик заматерел – в основном, благодаря общению с Виктором – и ситуацию пытался анализировать здраво. Не впадая в панику. Платону он не нужен – это плюс. С этим можно работать.

Если отвлечь среднего Адрона вопросами, например, обсудить с ним детали опытов – он выгадает немного времени.

– Платон, мы же всегда были с тобой так близки, послушай… – Златон уже понял, что увещевания не помогают, но все же не сдавался.

Вдруг Платон согнулся пополам, схватился за голову, резко выкрикнув:

– Прочь из моей головы! Думаете, вы самые умные? Я все равно умнее. – На девичьих губах заиграла совсем не девичья злая усмешка.

Виталик невольно поежился. Что там Злат говорил про его отца? Да по сравнению с родней Златона его папаша-черт сущий ангел.

Платон на секунду напрягся и дрогнул всем телом, отвлекаясь от артефактов.

В этот момент Виталик заметил Моню. В первый раз она попыталась освободить Злата, но не смогла. Улетела, казалось бы, насовсем. Но, улучив момент, вернулась в помещение и застыла на потолочной балке. Слилась окрасом с серостью стен.

Эта птица никогда ему особо не нравилась. Но теперь Виталик отметил, что Моня хороша. Было в ней что-то от крысы. Умение двигаться бесшумно, находить малейшие лазейки.

– Я понимаю, как технически работает зеркало, – Виталик привлек к себе внимание, надеясь, что этим поможет Моне оставаться незаметной, – но как оно подействует на Златона?

– Ну-у-у, если простыми словами, – Платон потер переносицу; хм, странно, до этого «простыми словами» он изъясняться не желал. – Зеркало подчищает разум, стирает вообще всё. Как мысли, так и колдовство. Чары баюна исчезнут, и мой брат просто забудет всё то, что предшествовало заражению. Думаю, восемь последних лет будет достаточно убрать. Как видишь, не так уж и плохо. Каких-то восемь лет.

Последнее он произнес каким-то задумчивым тоном.

– Ты что, рехнулся? – Златон начал яростно выкручивать руки в цепях. – «Каких-то восемь лет»?! Я забуду «Молнию», забуду Диану. Вас, придурков, забуду! Вообще всё!

– Ну, технически, нас ты будешь помнить, – поправил Платон.

– Двадцатилетними мальчишками!

– И что? Наверстаем упущенное. Не вижу в этом… проблемы, – голос Платона начал как-то подрагивать, будто он сам терял нить того, о чем говорит. – Ну а Диана… она всегда к тебе вернется, если… любит.

– Классно ты придумал. А оно ей надо, возвращаться к тому, кто её знать не знает? Только попробуй применить свое гребанное зеркало! Отойди, я тебе сказал!

Златон попытался лягнуть брата, но цепи мешали.

Моня спланировала вниз, к дверям, и осторожно, пока её никто не видит, махнула крылом по рунным символам, которыми был защищен вход. Сделала она это почти хулигански, точечно. Подтерла несколько черточек, лапкой наступила на парочку символов. Смыла общую нить рунного заклинания.

А затем опять скрылась в темноте помещения, за обломками деревянного шкафа.

Платон подошел совсем близко к Златону. Тот безумствовал. Он подскакивал на месте со стулом, рвался, стирая запястья в кровь.

Вдруг дверь зала затрещала. В окнах отразились яркие вспышки. Еще и еще, с потолка посыпалась штукатурка. Змеи вокруг пленников рассерженно зашипели.

Платон вздохнул как перед прыжком с высоты, а затем… замешкался. Опять покачал головой. Движения его становились всё более неслаженными, это видел даже Виталик. Он закрыл глаза, словно концентрируясь.

– Кто-то пытается взять место штурмом, – Виталик озвучил очевидное, пытаясь оглянуться, понять, что происходит. В какой-то момент показалось, что дверь слетит с петель и попросту придавит его вместе со стулом.

Это все вокруг тут – нечисть, он-то – простой человек.

Адалин резко распахнула глаза.

– Платон, послушай, ты мне всегда был ближе, чем Дит. Мы с ним сколько лет вообще не разговаривали, – торопливо начал Злат, пытаясь хоть как-то задержать брата. – Ты же всегда терпел мои закидоны, всегда поддерживал, может, не надо, а? Мы же свои.

– Поэтому вы и не разговаривали с Дитом. Что ты с покореженными мозгами стал невыносим. Но он все равно любит тебя. Поэтому и пытается сейчас спасти. По-своему. Пусть пытается. Я успею закончить спасти тебя по-настоящему.

И, взяв артефакт в руку, она вплотную подошла к связанному орку.

Снаружи шел штурм здания, Златон обернулся в боевую форму, пытаясь вырваться из оков, а Платон стоял над ним, направив на него артефакт, и… медлил?

– Неужели ты не хочешь начать всё сначала? – с болью в голосе и искренним непониманием прошептал Платон. – Это неплохо… честно. По крайней мере, перестанешь быть как наш отец. Меня всегда пугала ваша схожесть.

– Как кто?!

Кажется, это стало последней каплей. Послужило катализатором. Потому что в следующую секунду Златон зарычал и сорвал с себя путы. Стул отлетел в угол как тонюсенькая картонка.

Виталик вспомнил, что Злат неспроста считался самым сильным в семье Адронов. Чем сам очень гордился. Теперь вся его мощь была видна. Цепи разлетелись на звенья как тонкие нитки. Орк поднялся на ноги, отряхнулся. Вид у него был опасный и совершенно не поддающийся контролю.

Златон схватил Адалин за горло, и она беспомощно задрыгала ногами в метре от земли, начала скрести по его зеленым крупным рукам ногтями. Артефакт выпал из её пальцев и покатился по полу.

Змеи, что до этого спокойно вились вокруг ног Злата, вздыбились. Поплыл туман. Щупальца попытались атаковать Златона, но тот как будто их даже не замечал.

А затем штурмующим наконец удалось-таки выбить двери. Поднялось огромное облако пыли, бетонной крошки, в котором нельзя было ничего рассмотреть. Донеслись голоса, крики. Виталик толком ничего не видел в месиве из людских тел, в черном непроглядном тумане.

Первым посреди этого тумана проступил Злат. Он был совершенно разъярен и откидывал магических врагов направо и налево. Они жалили его, опутывали руки и ноги. Адалин не было видно.

Зато услышал голос Дитриха:

– Платон, отстань от него!

– О-о-о, Дит! – Зал наполнился совершенно безумным смехом, звучащим отовсюду и ниоткуда одновременно. – Вот и вся семья… в сборе! Кстати, со свадьбой… тебя!

Люди и нечисть бились с Адалин и её порождениями. То тут, то там мелькали фигуры Златона и Дитриха. Но Платон был сильнее, а точнее – та магия, которой наградило его зеркало Вуду. Змеи рождались из пустоты, щупальца тянулись из швов между плиткой.

Единственное, что мог сделать Виталик – не привлекать к себе интерес. Он так и сидел на стуле, пытаясь хоть что-то рассмотреть в этой вакханалии. Пару раз ему едва не прилетело магией. В какой-то момент змея Адалин оказалась так близко к его лицу, что он отклонился в сторону – и попросту завалился на бок.

Да что за…

В таком положении его точно прикончат.

Моня, которая возникла за его спиной и вцепилась в веревки, поначалу жутко испугала. Он не сразу понял, кто клюет его кожу.

– Что ты делаешь? – зашептал Виталик.

– Не, ну если тебе нравится валяться на полу, то не буду мешать, – пробурчала Моня, клювом пытаясь расковырять веревку. – Когда тебя задавит Златон или Дитрих в пылу схватки – не жалуйся.

Он ещё несколько раз кольнула его кожу когтями, расцарапывая до крови, а затем Виталик ощутил свободу. Веревка совсем истончилась, и её можно было разорвать. Виталик потер ноющие запястья.

Он находился в центре битвы. Среди магических всполохов, темной материи, жалящих змей и истеричного смеха Адалин.

Нужно было что-то предпринять.

И, желательно, срочно!

Освободившись, первым делом Виталик откатился в сторону, прижался к каменной стене, пытаясь с ней слиться. Рядом было окно. Улучив момент, он вскочил на ноги, попытался выпрыгнуть – но не тут-то было, защитные чары опалили огнем, словно он попытался сунуться в стоградусный кипяток.

– А… дрянь! – зашипел он, баюкая обожжённую руку.

По-хорошему бы ползти к выходу, пока не затоптали, но в пылу схватки добраться от стены, где он находился, до двери безопасно можно было, только телепортировавшись, чего он, разумеется, сделать не мог.

В стену в метре над ним ударили щупальца, затем кто-то из орков (Дит или Златон? Не разобрать) кинул туда же обломок массивной деревянной стены. На Виталика посыпались камни, и чудом не придавило ошметками разлетевшегося на щепки и куски дерева.

Он прижался к полу, практически лег на него. И в этот момент заметил металлический блеск в паре метров от себя.

Ключ-артефакт!

Он понятия не имел, что делать с ним дальше, но инстинктивно попытался подползти к нему. Едва Виталик сдвинулся с места, как туда, где он только что сидел, прилетел каменный валун размером с крупный арбуз, оставив после себя выбоину в полу.

Мужчина сглотнул, стараясь отбросить образы того, как бы смотрелся после удара, останься он на месте. Лучи магического оружия, автоматные очереди – всё смешалось в единый гул битвы. Кроме орков и Адалин, тут был отряд «Цербера», но никому из них не было дела до Виталика.

Артефакт лежал под большим накренившимся каменным обломком. Едва удалось вытащить оттуда руку вместе с реликвией, как на обломок сверху упал клубок шипящих змей, намертво пригвоздив к полу.

Выдохнув, Виталик смахнул пот со лба и покрутит привязанный Платоном к зеркалу ключ в руках.

Впереди проступила тонкая девичья фигурка. Вспыхнувший в голове план на мгновение привел в ужас. Нет, он не сможет. Нечего и пытаться.

Но чем больше проходило времени, чем сильнее давили змеи и гигантские щупальца, тем меньше солдат из «Цербера» оставалось в строю.

В какой-то момент против Адалин осталось только двое – Златон и Дитрих. И если Златон еще держался, то Дитрих всё больше и больше сдавал под натиском чудовищной магии.

– Хватит. Зачем вы сопротивляетесь? Я же… хочу помочь! – кричал Платон.

– Ну да, отец тоже хотел нам помочь, забыл? Сделать из нас идеального орка. Одного на троих, – рычал в ответ Златон, разделываясь с вырастающими перед ним чудовищами с огромными жуткими мордами уродливых рептилий. Но из одной оторванной головы вырастало несколько, и не видно было этому конца.

– Я не отец! Я не он! – бесновался Платон. Зал начинал чернеть, по полу заструилась темная дымка.

Виталик покрутил головой – прямо рядом с ним валялся осколок стекла.

«Была не была!» – не давая себе больше времени на размышления, он рассек стеклом ладонь, заливая артефакт собственной кровью. Если повезет, то тех крох магии, что в ней теплились, хватит для того, чтобы запустить процесс. Ну, и нужные повороты ключа он запомнил.

– Платон, все еще можно откатить назад. Остановись, пока ты не совершил непоправимое, – Дитрих до последнего надеялся на лучшее.

– Ты видишь это, брат? – неожиданно мягко и грустно спросил Дитрих.

Златон попытался пробиться к Диту. Так и не сумев сделать и шага из-за преграждающих дорогу змей, он крикнул, надеясь, что младший услышит:

– Что ты видишь?! Что там?!

– Он убивает свое тело. Рвет связь. Если он сейчас же туда не вернется, то погибнет…

– Остановись, придурок! Я сам тебе шею сверну! – закричал Златон, но без толку.

– Прав был отец, – вздохнул Платон; черный дым сгустился вокруг него. Он раскинул руки в стороны. Мертвенно-бледное лицо резко контрастировало с цветом магии. – Столько стараний, а всё без толку. Я – ничтожество.

В этот момент Дитрих повернулся к Виталику, будто знал, что он собирается сделать.

Виталик кивнул ему и крутанул ключ в последние разы.

Черный дым рядом с Платоном вдруг замер. Словно не дым вовсе, а что-то твердое, прочное, нерушимое.

Перестали шипеть змеи, застыли, высоко подняв головы, чудовища, порождения магии Вуду. Извивающиеся гигантские щупальца – окаменели, чуть покачиваясь, словно ветки странных абстрактных деревьев, нарисованные сумасшедшим художником.

Златон прыгнул вперед по наконец открывшемуся проходу, но Дитрих преградил ему путь.

– Что-то не то… – пробормотал Платон, начав озираться, в этот момент дым ожил и резко сжался вокруг него. Тонкое девичье тело изогнулось, словно простреленное током. Истошный вопль наполнил руины заброшенного госпиталя.

Виталик действовал скорее по наитию. Еще два оборота ключа – щелчок влево и вправо.

И всё закончилось.

Адалин рухнула на каменный пол безжизненным телом, змеи и щупальца растворились в воздухе вместе с черным дымом. Словно их здесь и не было.

Златон добрался до тела девушки, приподнял ее.

– Пульс есть… – прохрипел он.

Виталик сделал несколько шагов вперед, по дороге запнувшись и чуть не навернувшись на каменных и деревянных обломках. Когда он поднял голову, то увидел, что орки снова стали людьми. Оба брата стояли без рубашек, в порванных джинсах.

Он заметил, как веки девушки дрогнули, она застонала и, едва распахнув глаза, прошептала:

– Где я нахожусь? Что случилось…

– Ты помнишь, как тебя зовут? – строго спросил Дитрих.

– А… Адалин. Адалин Эфа, – заикаясь, ответила она. – Где я?

В тишине госпиталя раздавшийся телефонный звонок прозвучал как выстрел. Виталик от неожиданности и испуга уронил артефакт себе на ногу.

«Леший!» – От боли чуть глаза на лоб не вылезли. Тяжелая штука! Ну да, не пострадать в драке орков, но сломать ногу просто по глупости. В этом весь он.

– Ди, алло! Ты в порядке?! – Злат замер, а затем перевел взгляд на Дитриха. – Платон очнулся.

ЭПИЛОГ

Могила отца выглядела почти скромно, разве что заваленная венками и живыми цветами от всех тех, кто страшился графа Вяземского даже после смерти. Причем цветы были свежими – видимо, кто-то постоянно обновлял их и выбрасывал засохшие.

Наверное, через год, когда земля уляжется, Виктор закажет какой-нибудь огромный памятник, чтобы все знали: здесь навсегда упокоился паук. Тот, кто негласно управлял этим городом. Пока же могила как могила. Ничем не отличается от прочих.

Я стояла над ней уже с полчаса. Златон дожидался в машине. Не хотел мешать мне, да и не был готов к встрече с Вяземским, пусть даже такой, посмертной. Его сложно осудить. Из-за вмешательства моего отца Злат потерял слишком многое – и вернуть себя прежнего никогда уже не сможет.

Я молчала, сжимая в пальцах букет белоснежных лилий. Смотрела на фотографию в рамке. Папа на ней не улыбался, взгляд был суров, а губы – упрямо поджаты. Совсем как живой.

Черная траурная ленточка трепыхалась на ветру.

Мне нечего было сказать.

Мы и при жизни-то не общались, а уж сейчас, глядя на простую каменную плиту с именем и годами жизни, я вообще не могла выдавить ни слова.

Наши отношения нельзя было назвать нежными или доверительными.

Но он меня любил. Пусть его понимание любви отличалось от общепринятого и граничило с деспотизмом, но отец никогда не желал мне зла, даже пытался принять мой выбор. Позволил ведь завершить учебу, хоть и мечтал, чтобы я продолжила его дело. Разрешил устроиться на обычную человеческую работу. Не привязал к себе намертво. Не нашел нового жениха после развода со Златом – хотя многие бы всё отдали, только бы сродниться с Вяземскими.

Долгие годы я копила в себе непонимание и детскую нерациональную злость. За то, что у нас не было нормальной семьи. За то, что мама умерла так непростительно рано.

Но всё кончилось. Отца больше нет. Винить больше некого.

Я не плакала ни в день, когда узнала о его смерти, ни сейчас – просто стояла и принимала это как данность.

Можешь ли ты мною гордиться, отец? Можешь ли считать меня достойной продолжательницей рода?

Ответов я никогда не узнаю.

Да уже и неважно.

Я всё равно буду поступать так, как задумала. Потому что я – дочь Осипа Вяземского и, как и он, никогда не отступлю от намеченной цели.

– Я больше на тебя не обижаюсь. Прощай… папа. – Я положила букет поверх нагромождения венков, на мгновение коснулась фотографии кончиками пальцами.

А затем пошла прочь от могилы, не оборачиваясь.

– Ты как? – Злат открыл пассажирскую дверь, дождался, когда я сяду, и сам занял водительское место.

– Всё нормально. Можем ехать.

Дважды повторять не пришлось. Злат сорвался с места, и мы понеслись по разбитой дороге кладбища.

– Мне Дитрих звонил, – сказал он, чтобы отвлечь меня; крепче сжал руль. – По делу Платона появились подвижки.

– О, что говорят?

Последние недели выдались богатыми на события.

Платон пришел в себя и вполне искренне ужаснулся тому, что пытался сотворить. Его разум так плотно слился с сознанием Адалин, а желание «излечить» Злата было столь велико, что Платон утратил над собой контроль. Это был уже не он – и даже не Адалин, – а нечто извращенное, впитавшее в себя магию Вуду, подчиненное одному только желанию исполнить задуманное. Баба Рая, пра-пра…бабушка (не представляю даже, сколько там «пра», ей же лет триста!), назвала его помешательство «осколком льдинки в глазу», вспомнив старую детскую сказку.

Когда связь Адалин и Платона разрушилась, он вернулся. Прежний.

Злат сказал, что простил его. За всё. Даже за молчание в прошлом. Я же… пока просто старалась жить дальше.

Но о выбросе темной энергии во время ритуала узнали арбитры. Пускай никто не пострадал, а свидетельств экспериментов над Адалин не осталось – Платон ещё до комы позаботился о том, чтобы стереть все упоминания об этом. Но оставить подобное происшествие арбитры просто так не могли. Сегодня Платон применяет колдовство такой мощи – а завтра что? По мнению арбитров, он мог быть опасен не только для самого себя, но и для окружающих. Его заключили под стражу, прямо с больничной койки сняли, не дождавшись, когда врачи дадут добро.

Вопрос шел о тюремном заключении.

Мы все очень переживали, что арбитры воплотят своё решение в реальность – и Платон окажется в «Теневерсе».

– Баба Рая подняла какие-то свои связи. Его не посадят.

Я выдохнула с облегчением.

– Хвала небесам!

Он не заслуживал сидеть в тюрьме. Не так велики были его «грехи», как возможная расплата за них.

– Ограничатся домашним арестом, – добавил Злат, поморщившись. – Вроде бы на год или что-то типа того. Позже узнаю точно. Дитрих спешил, сказал только, арбитры хотят убедиться, что Платон безобиден и больше не будет прибегать к черному колдовству. Ну, это и не сложно. С учетом обстоятельств-то.

О, да. Обстоятельства…

После того как по нему ударило «зеркало», Платон утратил магию. Всю. Вообще. Его ауру разорвало в клочья, и больше он не мог не только колдовать, но даже превращаться в орка. Думаю, это деморализовало среднего Адрона сильнее всего. По сути, он стал обычным человеком.

Каково тому, кто всегда дышал магией, её лишиться? Стать никем? Лишь оболочкой себя прежнего?

Даже представить страшно.

Зато Платон всё помнил, а вот Адалин напрочь забыла последние восемь лет жизни. С ней долго работали психологи «Цербера». Ей нанизывали воспоминания о прошлом – разумеется, не касаясь Платона и его опытов, – успокаивали, помогали освоиться. Все-таки за восемь лет многое изменилось даже в стране или мире, и всю эту информацию требовалось осторожно вложить ей в голову.

Но Адалин понемногу приходила в норму и уже вспоминала институтских друзей. Она не была злодейкой – всего лишь наивной, влюбленной до беспамятства девчонкой, которая ради своего кумира решилась пожертвовать всем.

– Слушай, а неплохо. Лучше уж домашний арест, – я улыбнулась. – После того как Платон пролежал в коме полгода, ещё годик посидеть дома не так и страшно. Главное – не «Теневерс».

– Это точно. На сегодня всё? Домой? – Злат внимательно глянул на меня.

– Давай заедем в клуб к Виктору. Буквально на минутку.

Я долгое время сомневалась, но теперь, после кладбища и могилы, усыпанной цветами, поняла, что пора задать бесу главный вопрос, который тревожил меня с того самого дня, как папы не стало.

Я спрашивала об этом массажистку-Татьяну, пыталась выведать что-нибудь у Виталика. Но почему-то не могла переступить через себя и обратиться к Виктору напрямую. Постоянно останавливалась. Боялась услышать правду и сознательно оттягивала момент.

Но вопрос этот никуда не делся. Всегда был во мне. Терзал. Мучил. Не давал покоя.

Виновен ли Виктор Ковтун в смерти моего отца? Виновен ли он в трагической гибели того, кто стал для него большим отцом, чем для родной дочери? Кто его вырастил и научил всему, что знал сам?

Я должна была узнать наверняка.

Златон понимающе кивнул и свернул на шоссе.

* * *

Эмблема «Серой моли» вместо привычного паука немного коробила, но я постаралась не обращать на нее внимания.

– Мы закрыты, – попытался преградить нам со Златоном путь один из охранников, но его тут же одернул другой.

– Ты что, с дуба рухнул? Это дочь паука, – зашипел он, шепча на ухо коллеге что-то про указания меня пропускать. – Проходите, Диана Осиповна, босс на месте.

«Дежавю».

Златон прошел за мной следом, под его уничижительным взглядом охрана сжалась, не сказав больше ни слова.

В клубе было совсем не много народу. На сцене у шеста крутилась девушка, одетая в облегающий спортивный костюм. Она отрабатывала пируэты.

Виктор обнаружился у барной стойки, он стоял спиной к нам и разговаривал с кем-то по телефону:

– Ты издеваешься, Фет, мать твою кикимору, в смысле «не получили разрешения»? Кто не подписывает?! Значит, вырви ему руку и подпиши за него сам. У нас открытие через неделю, чтобы все бумаги были в порядке, ты понял? Нет, я не отправлю Виталика, справляйся сам. – Он резко отключил телефон и повернулся, моментально фокусируясь на мне. На лице расплылась улыбка. – Диана! Какой сюрприз. И жениха привела. Как мило. Златон.

– Я сяду там, на диване, – махнул Златон, не желая общаться с бесом. – Подожду.

Он кивнул Виктору, ограничившись этим в качестве приветствия, и отошел в дальний угол, где стоял еще отцовский большой кожаный диван.

– Ну здравствуй, дочь паука, – поприветствовал меня бес, – Игорь, налей нам… – он вопросительно поднял брови, – чего хочешь?

Я покачала головой.

– Спасибо, я ненадолго.

Виктор заметно изменился с нашей последней встречи. Не сказать, что он стал красавцем, но цвет кожи определенно посвежел, плечи чуть расправились, черты лица стали… мягче, что ли? В день, когда мы с ним влезли в сознание Платона, я была слишком взволнована, чтобы обратить на это внимание, но сейчас контраст с тем, кто пытался насильно взять меня замуж, бросался в глаза.

Бесы питаются чужими грязными тайнами, эмоциями стыда, боли и унижения, всем тем, что может грызть и глодать человека. От них они становятся сильнее и здоровее.

Видимо, не зря Виктор облизывался, когда мы смотрели воспоминания Платона, для него они были как питательный бульон. Чистое и дистиллированное самобичевание.

– Ох, как жаль, – картинно вздохнул Виктор. – А то посидели бы, поболтали. Ну знаешь, как старые добрые друзья.

«Мы с тобой не друзья», – я трудом подавила внутреннее сопротивление, чтобы не ляпнуть такого. Не потому что вдруг преисполнилась теплотой и добротой к нему, отнюдь.

Но всё же стоило признать, что без помощи Виктора мы бы не смогли спасти Златона. Платон бы успел воплотить свой план, он бы не сомневался в себе, не стал бы медлить, а Дитрих попросту не успел бы найти его и прийти на помощь.

Да, свою «награду» бес получил – ключ-артефакт, о котором так давно грезил. Ну и заключил нечто вроде «перемирия» с Дитрихом и Златоном.

– Как там средний орк? – не дождавшись моего ответа, вдруг спросил Виктор. По внимательному выражению лица было видно, что ему впрямь интересно.

– Зачем тебе?

– Ну, знаешь, жалко парня. Столько пережил… – Не слишком естественно принялся юлить Виктор. – У меня есть диплом психотерапевта, ты знала? Я бы мог совершенно бесплатно с ним поработать. – Заметив, что меня начало пробирать на смех, он неуклюже закончил: – Ну, или просто рядом постоять, если он найдет кого-то другого. Что?

– Ничего, я ему передам, – с преувеличенной серьезностью покивала я. – Если получится.

На самом деле после пробуждения Платона я смогла переброситься с ним лишь парой слов. Он шарахался от меня как от прокаженной, да и с братьями не слишком охотно шел на контакт. Когда мы еще не знали, чем в итоге все обернется, складывалось впечатление, что ему совершенно всё равно, куда отправляться – хоть в тюрьму, хоть на плаху.

– Ты уж постарайся, – фыркнул Виктор немного обиженно. – Выпить не хочешь, болтать со старым другом тоже, так зачем пожаловала?

Краем глаза я заметила, как из бокового коридорчика вышел Виталик. Нечисть, стоящая у стены, только что не по струнке вытянулась на его появление. Но программист не обратил на них никакого внимания. А вот когда увидел Златона – замер.

Они какое-то время просто смотрели друг на друга, а затем Виталик улыбнулся, сел рядом. Они начали о чем-то говорить.

– Я сегодня была на могиле у отца, – начала я без обиняков. – Спасибо, что следишь там за всем.

Виктор разом утратил всю веселость. Лицо стало серьезным, он медленно кивнул.

Мне было тяжело спрашивать, но я продолжила.

– Скажи мне, как он умер? – Я внимательно посмотрела в глаза бесу, стараясь считать реакцию.

Может быть, стоило залезть ему в голову еще в «Цербере»? Просто выудить это воспоминание из его памяти, увидеть всё своими глазами. Сейчас момент явно упущен, даже если мне и удастся узнать, перемирие между Ковтуном и Адронами будет нарушено, и кто знает, к каким последствиям это приведет.

Виктор молчал какое-то время, а затем с явным усилием, будто каждое слово дается ему с трудом, произнес.

– Подавился косточкой. От сливы. – Я едва расслышала.

– Граф Вяземский умер, подавившись косточкой? – Это было настолько нелепо, что на мгновение мне показалось, что это признание. Виктор просто не может сказать «я его убил», вот и придумывает всякий бред. – Тогда покажи мне это.

Он вдруг ударил ладонью по столешнице.

– Что ты хочешь от меня услышать? Что ты хочешь увидеть? – Его взгляд на мгновение стал безумным, наполненным такой тоской и страданием, что я невольно дрогнула.

Вся присутствующая в баре нечисть напряглась. Златон тут же посмурнел, вставая с дивана, но Виталик успокаивающе положил ему на плечо руку.

– Он знал о своей смерти, понимаешь? Он словно ждал ее, – горячо зашептал мне Виктор, совершенно не обращая внимания на всех остальных. – Это длилось несколько месяцев. Он велел мне всё подготовить. Ты хочешь, чтобы я тебе это показал?! Как я реагировал, как меня выбивали все эти разговоры и намеки от него?

В его глазах читалось обвинение. Словно это я была виновата в том, что паука не стало, или в том, что Виктору пришлось проходить через всё в одиночку.

– Черта с два я тебе это покажу. Даже если залезешь, эти воспоминания запрятаны так глубоко, что не отыщешь. Потому что это только мое. – То ли что-то было с освещением, то ли в глазах Виктора действительно стояли слезы. – Ты отреклась от отца, дочь паука. Так к чему тебе знать, как он умер? Хватит с тебя того, что последнее, о чем он сожалел перед смертью – это о том, что не попросил у тебя прощения.

На мгновение перехватило дыхание. Но даже сомнения в словах Виктора не возникло. В тот момент он был похож на оголенный нерв, на сгусток боли. Может быть, поэтому ему так понравились на вкус эмоции Платона? В какой-то мере они были отражением его собственных.

– У тебя, мать твою, – с горечью продолжал он между тем. – Это я все время был рядом, это я был предан ему, я вытерпел от него столько… только чтобы просто… быть рядом. А он, умирая, думал о тебе.

Виктор закусил губу, издав истеричный смешок.

– Так что не лезь, Диана. Просто забудь об этом. Он умер от нелепого несчастного случая. Но ни одно воспоминание о нем я тебе не отдам. Они все принадлежат только мне.

Бес какое-то время молчал, пытаясь справиться с собой, потом заметил, что на него смотрят подчиненные:

– Вам, бездельникам, заняться нечем? – обвел он зал холодным взглядом, на удивление быстро справляясь с собой. Словно актер, который вышел из роли и пошел по своим делам.

Из «Серой моли» мы со Златоном вышли почти сразу после этого. Сели в машину под рассказ орка:

– Нет, ты представляешь, денег ему, говорит, не надо. Отдел в подчинении – это слишком мелко. А что ему еще надо-то? С артефактами Ковтун дает возиться, так в чем проблема? В «Цербере» целый отдел по их изучению и огромное хранилище. Шел бы туда? Так нет, говорит, не готов снова работать по регламенту. Свободный художник, кикимору мне в постель, нашелся. Это с Ковтуном-то. С ярмом на шее, считай.

Златон рассказывал, что формально они помирились с Виталей, еще когда вместе победили Адалин. Вот только тогда орк рассчитывал, что друг бросит все свои обязательства перед бесом и вернется в «Молнию».

Для Златона то, что Виталик остался работать на Виктора, стало неприятным сюрпризом. Но, тем не менее, кажется, лед между ними двумя тронулся.

– В пятницу мы идем смотреть бои анчуток. Виталик сказал, знает один подпольный клуб, и типа зрелище фееричное… Ты же не против, да?

Я отрешенно кивнула.

– Конечно, развлекитесь там. Я рада, что у вас налаживаются отношения.

– Ага… Ди, ты в порядке?

Злат взял мой подбородок в пальцы, развернул к себе, всматриваясь в лицо, будто пытаясь на лбу прочитать причину.

– Всё нормально, – повторила ему то же самое, что сказала на кладбище.

Наверное, нельзя на все сто процентов подготовиться к правде о гибели родного человека. Даже если ты давно смирился с его кончиной, даже если при жизни между вами не было особой близости – но почему-то не получается просто взять и пойти дальше.

Хочется застыть ненадолго. Обдумать. Задержаться в этом мгновении.

Я до последнего надеялась, что смогу обвинить Виктора. Высказать ему всё, что думаю о его предательстве. Тогда бы мне стало проще – потому что отцовская гибель приобрела бы какой-то смысл.

Но сейчас вспоминались опустошенные глаза беса, неподдельная боль от утраты в его голосе, и я понимала, что больше не хочу знать правды. Мой отец погиб. Хватит ворошить эту тему, лезть в подробности, пытаться выведать детали.

Виктор поддержит его даже после смерти – это главное. Он его не предал. Он стал ему достойным преемником.

В последний раз глянув на здание «Серой моли», я мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Пора отпустить эту ситуацию. Раз и навсегда.

– Может, заедем куда-нибудь перекусить? – спросила Златона. – Я жутко проголодалась.

Мой бывший муж разом оживился. Всё же что ни говори, а тема еды для орков священна.

– Если тебе не принципиально, я хотел бы заглянуть в одну кафешку. Мы там были как-то в самом начале всей этой истории… – он помялся. – Так вот, у них появилось новое меню от шеф-повара. Его так нахваливали… Может, съездим?

– Ты ещё спрашиваешь? Вези, конечно.

Но когда мы остановились на парковке возле того самого ресторана, где меня презрительно называли «спутницей», я поняла, какую совершила ошибку. Мне это место не нравилось чисто внутренне, на уровне инстинктов. Пусть у Злата больше не будет никаких спутниц, пусть мы с ним дали себе ещё один шанс на «долго и счастливо», но конкретно здесь я вновь испытала слабый укол ревности.

Хотя, казалось бы, чего опасаться. Пару недель назад я переехала к нему окончательно. Из больницы пришлось уйти, точнее – перевестись в столичную клинику. Поначалу я пыталась мотаться на два города, но быстро устала. Мне хотелось быть со Златоном, поэтому я не могла оставаться в своей квартире и появляться у бывшего мужа набегами. А чувство гиперответственности не позволяло забросить работу.

– Я бы вообще хотел, чтобы ты уволилась, – в один из вечеров, когда я еле доползла до кровати, высказал свое мнение Злат. – Ты себя убиваешь, мотаясь туда-сюда. В чем прикол? И я тебя вообще дома не вижу, потому что ты либо уже уехала, либо еще не приехала.

– Ты же сам понимаешь: я не уволюсь. Я столько лет училась не ради того, чтобы засесть дома и готовить тебе борщи.

– Понимаю, – вздохнул он. – За это тебя и полюбил. Но хотя бы попробуй поискать что-нибудь другое. Хочешь, я подниму свои связи? Тебя возьмут в любую клинику города.

– Спасибо за заботу, но не нужно, – клюнула его в щеку. – Я разберусь сама.

Той ночью я ворочалась в кровати без сна. Спать хотелось жутко, но уснуть не получалось. Я думала, анализировала. И внезапно для себя решила, что бежать больше не от кого, а значит, я действительно могу устроиться в любую столичную больницу. Например, в одну из тех, с современным оборудованием и штатом профессионалов-врачей, где не просто помогали – ежедневно спасали людские жизни. Меня звали туда не единожды, а я всё находила отговорки. Предпочитала ограничиваться малым.

Может, настало время что-то менять?

В общем, совсем скоро я распрощалась со своей прежней больницей, обняла напоследок коллектив, погрозила пальчиком тем рецидивистам, которые после операционного стола бежали на перекур.

– Я вас никогда не забуду, – рыдали одни больные.

– А можно мы будем консультироваться с вами по назначениям? – спрашивали вторые.

– Для тебя всегда забронирована должность врача-уролога, – уверяла заведующая. – Возвращайся в любой день.

А один мужичонка, тоже постоянный пациент, поймал меня у регистратуры и хорошо поставленным голосом зачитал с листочка:

– Доктор Ди по палатам ходит быстро.

Из любого мужика сделает монОрхиста.

Уколы ставит крепкой рукой.

С ней пациенты как за стеной!

Злат, стоящий рядом и держащий коробку с моими вещами, шепотком спросил:

– А кого ты делаешь монархистами? Что за подпольная монархия у вас тут?

– Не обращай внимания, – я отмахнулась. – Это местная шутка.

– Нет уж, объясняй, в чем прикол.

– Мужчина! – возмутился мой пациент. – Вот вы юмора не понимаете, так и не лезьте тогда! Вообще-то по-гречески «моно» – это один, а «орхо» – это яйцо. Наша уважаемая Доктор Ди – уролог. Понятно теперь?

– А куриные яйца тут при чем… – начал было спорить Златон, но тут же округлил глаза. – А-а-а… кажется, понятно… яйца не куриные…

Он даже смутился немного, чего обычно за моим бывшим мужем не водилось.

Я же чуть не расплакалась от умиления. Получилось очаровательно, а главное – очень душевно. Он ведь старался, придумывал рифму к слову «быстро», монОрхиста этого учел. Всё-таки приятно, когда тебя ценят и любят.

Листочек со стихотворением я припрятала. Пусть напоминает о временах в больнице.

Конечно, мне было жалко покидать эти стены – но я мечтала не только быть со Златом, но и расти, развиваться. Покорять новые вершины.

Поэтому пришлось начать новую главу в своей жизни.

Теперь вот сидела в автомобиле напротив вывески ресторана и думала: может, малодушно сбежать? Сказать, что разболелся живот или голова ноет – только бы не входить внутрь. Туда, где я однажды чувствовала дискомфорт, возвращаться не хотелось.

– Идем? – Злат открыл пассажирскую дверь и протянул мне ладонь.

Я со вздохом вылезла из машины. Ладно уж. Иногда нужно наступать на собственную гордость ради мужчины, которого любишь. Если Злату нравится здешняя кухня – остается смириться. Он ведь смирился с моей работой и с тем, что я пропадаю в клинике допоздна.

На этом и строятся настоящие отношения. На безоговорочном доверии и умении принять позицию партнера. Любую, даже ту, которая тебе неприятна.

Нас встретил услужливый метрдотель, проводил прямиком до столика у окна. Засуетились официанты, расставляя бокалы и столовые приборы. Злат сделал заказ, даже не смотря в меню.

– Филе осетра в соусе из шампанского, – произнес он с каким-то особым удовольствием. – А, ещё татаки из мраморной говядины.

– А что предпочитает отведать ваша жена? – девушка-официантка блеснула белоснежными зубами.

«Ну, хоть не спутница», – тоскливо подумала я.

– Давайте то же самое, – безразлично махнула рукой.

Всё равно в этих гастрономических извращениях не разбираюсь. Девушка удалилась, но вернулась буквально через две минутки с подносом, на котором стояла закрытая крышкой тарелочка. Небольшая, десертная. Она поставила её передо мной.

– А это вам комплимент от нашего шеф-повара, – заулыбалась она ещё сильнее.

Почему только мне? Злат комплиментов не заслужил?

Я открыла крышечку и остолбенела от увиденной картинки.

Что?..

На бархатной подушечке лежало кольцо из белого золота. Непростительно дорогое. Потому что один только бриллиант его был огромным, просто гигантским! Да здесь же карата три, не меньше! Он сверкал всеми своими гранями, переливался в солнечных лучах.

– Госпожа Диана Адрон, вы всегда желанный гость в нашем заведении, – промурлыкала официантка, когда я перевела ошарашенный взгляд с неё на Златона.

Тот весь светился от счастья.

– Ты станешь моей женой? – мужчина потянулся к кольцу, чтобы надеть на мой безымянный палец. – Опять?

Я смогла только кивнуть, не сразу осмыслив, что официантка обратилась ко мне по имени, да ещё и по фамилии «Адрон»! Мамочки!

Он всё подготовил заранее!

– Отныне – никаких спутниц, – подмигнул Златон, когда официантка бесшумно шмыгнула прочь от столика. – Исключительно единственная и неповторимая жена. А иначе можешь сделать меня тоже монОрхистом, – с очень озабоченным видом припомнил ту больничную шутку. – Кстати. Если ты захочешь, я выкуплю этот ресторан, и мы сожжем его дотла. Чтобы ничто не напоминало тебе о том, что было раньше, в промежутке между тобой и тобой.

Да уж, только этот невыносимый орк мог сделать мне предложение в ресторане!

Ну, хоть не в лавке с шаурмой…

Впрочем, я бы не удивилась.

– Так что? Что ты мне ответишь? – он карикатурно нахмурился.

– Да… конечно, да…

Кажется, мой голос охрип. Я смотрела на кольцо, смотрела на Злата и видела самого прекрасного мужчину на свете. Мужчину, за которым – как за каменной стеной. С которым любые невзгоды кажутся всего лишь мелкими неурядицами. Который готов меняться, становиться лучше ради нас обоих. Который помнит о моих страхах и уничтожает их легким движением руки. Который не боится идти напролом.

Который отныне и впредь принадлежит мне, как и я буду принадлежать ему. В горе и радости, как говорится.

– Ты же понимаешь, что нам придется сыграть свадьбу? – засмеялся Златон. – Дитрих с Таей обидятся, если мы их прокатим с застольем. Да и мама намекала, что купила вечернее платье, а выгулять негде.

– Хорошо, свадьба так свадьба. Только, пожалуйста, без трех сотен гостей и белых голубей! – картинно ужаснулась я.

– Клянусь, голубь будет всего один. Кстати, Моня как раз задумала организовать твой девичник.

– Уже можно бояться? – Я представила, что конкретно может запланировать экстравагантная подруга Злата, и увиденное мне заранее не понравилось.

– Пока – нет, – «успокоил» Златон и добавил невероятно серьезным тоном: – Обещаю, я сделаю всё, чтобы не повторить прошлых ошибок. Я буду стараться ради нас с тобой…

И я ему безоговорочно верила…

…Платон в качестве места для домашнего заключения выбрал имение своего отца, что очень удивило и Дитриха, и Златона. Братья не ожидали, что он добровольно запрет себя там, среди роскоши и мертвецкой тишины, среди бесконечных портретов мертвых орков. Там, где правил Серп Адрон и где до сих пор сохранилась его энергетика. Но спорить не стали.

– Он говорит, что ему надо многое осмыслить, – пожимал плечами Злат. – А думается лучше всего именно в этом месте. Короче, чем бы дитя ни тешилось…

Арбитров решение вполне устроило, и вскоре поместье окружили контуром, настроенным на темную магию. Целый год Платону предстояло провести именно здесь, и если за год он не даст повода усомниться в чистоте своих помыслов – его отпустят.

Отсчет пошел.

…Мы встретили Адалин спустя два месяца после событий в заброшенном госпитале. Сначала я её даже не узнала. Девушка сменила стиль и не напоминала ту леди-вамп из воспоминаний Платона. Видимо, она старалась для него, мечтала покорить его своей внешностью, не понимая, что этот мужчина равнодушен к тряпкам и яркому макияжу.

Сейчас она выглядела обычной девчонкой. В осенней курточке, светлых кедах и джинсах, в которых её тонкие ножки казались особенно стройными. Рядом с ней шел симпатичный парень, и они… держались за руки. Они были абсолютно счастливы. Это читалось во взглядах, в касаниях, в робких улыбках друг другу. Моросил осенний холодный дождь, но влюбленные его даже не замечали.

– Она полностью пришла в себя. Проблем с кратковременной памятью больше нет, панические атаки тоже перестали беспокоить. Головные боли пока сохраняются, но, думаю, мои ребята разберутся и с ними, – объяснял Дитрих, который лично наблюдал за восстановлением девушки. – Адалин уже вернулась к семье и, кажется, даже нашла себе молодого человека.

Под «своими ребятами» он подразумевал медиков «Цербера», которые безостановочно работали с Адалин, помогая ей шаг за шагом вернуться к нормальной жизни.

Пусть у неё и отняли прошлое, но девушка заслуживала лучшего будущего. И сейчас она выстраивала его по кирпичику.

Надеюсь, у неё всё получится.

…Златон так и не смог избавиться от последствий того, что натворил мой отец. Вариант с использованием Зеркала он отверг сразу и наотрез.

Не знаю, сумеем ли мы найти кровника, который смог бы избавить Златона от клятвы, чтобы я могла попробовать залезть к нему в память и попытаться привести все в порядок.

Арбитры пообещали внести нас в список на ожидание работы специалиста, с которым они сотрудничали, но так как он единственный из известных на данный момент во всем мире – наша очередь подойдет в лучшем случае лет через десять, а то и пятнадцать.

Так что пока Златон справляется со своей вспыльчивостью и агрессией обычными человеческими методами. Три раза в неделю – сеансы у психолога по полтора-два часа. Когда магия бессильна, неправильные установки в своем прошлом можно попытаться отыскать самому. Не сразу, шаг за шагом прорабатывая ошибки, есть шанс избавиться от них безо всякого волшебства.

Ну и интенсивные физические нагрузки, они помогали сбросить пар и успокоить нервы.

И уже были первые плоды. Подчиненные Златона, перестав бояться, что схлопочут по шее за малейшую ошибку, начали проявлять больше инициативы и креатива, результат не заставил себя ждать. «Молния» в этом квартале увеличила доход в полтора раза по сравнению с прошлым годом.

Да я и сама заметила, как он стал расслабленнее и спокойнее. Но впереди был еще долгий и долгий путь.

…Я ожидала от Мони любого мракобесия и морально была готова ко всему. Даже не стала спорить, когда она сообщила, что организует девичник целиком и полностью, без вмешательства иных подружек невесты (как будто у меня эти подружки вообще были).

– Валяй, я тебе доверяю, – вздохнула я, тем самым вручив в лапы Мони безграничную власть.

Как-никак эта бесстрашная птица приняла непосредственное участие в освобождении Злата, за что я благодарила её вполне искренне. Не испугалась же, не отсиделась в сторонке. Пусть поступки Мони иногда граничили с безумием, но другом она была первоклассным. Вот уж чего у неё не отнять.

Единственное – я попросила Таисию тоже присутствовать на девичнике, чтобы не оставаться с фантазиями Моники наедине. Девушка радостно согласилась.

Втроем – технически вдвоем, потому что Моня летала где-то над нашими головами – мы дошли до места назначения. Хм, интересный выбор. Старый заброшенный Дом Культуры меньше всего подходил для празднования конца свободной жизни. Мы с Таей переглянулись. Заколоченные окна вселяли глухую тоску, а не желание развлекаться.

– Не ссыте, крошки, всё продумано, – хихикнула Моня и влетела внутрь через дыру между досками в окне.

– Может, не поздно отказаться? Пойдем по старинке… в бар?.. – с сомнением предложила я.

– Да ладно. – Тая оптимистично махнула рукой. – Не прикончит же нас Моня. Не прикончит же? – переспросила уже не так уверенно.

– А если она всегда мечтала быть единственной женщиной Злата? Мне кажется, это идеальное место, чтобы убить меня и скрыть следы преступления.

– Знаешь, не удивлюсь…

– Эй, кулемы, вы идете или где?! – донесся до нас птичий недовольный возглас. – Будете сомневаться – точно прикончу. Давайте-давайте, шевелите копытами!

Мы со вздохом отворили незапертые двери. В коридоре были зажжены свечи, и дорожка из них тянулась непосредственно в огромный зрительный зал.

– Садитесь на первый ряд, крошки. – Моня кружила где-то над нашими головами, и эхо вторило её голосу.

В темноте, разбавленной только редкими тусклыми огоньками свечей, мы спустились практически к сцене. За столик, который был накрыт и даже сервирован. Расселись с некоторой опаской. Моня заняла свое место и хлопнула крыльями.

Слабый электрический луч высветил сцену. Целый оркестр сидел на своих местах! Дирижер – черт, потому что из-под фрака торчал хвост – махнул палочкой, и полилась чудесная музыка. Современная интерпретация классики. Живая, красивая, сильная. Заиграли скрипки, подключился саксофон. Нас окутало мелодией.

Мы с Таей потеряли дар речи от несоответствия того, чего мы ожидали, и того, что получили.

Это было просто невероятно.

До мурашек.

– Давайте же проведем эту ночь со вкусом, – Моня явно была довольна произведенным эффектом. – Тут такая акустика, закачаешься!

– Оказывается, ты ценитель прекрасного? – удивилась я.

– Ну дык. Ещё спрашиваешь. Ща принесут покушать – вообще отлично будет. А не понравится – пойдем праздновать в любой бар, – припомнила она мои слова.

– Не сомневайся, нам обязательно понравится.

Всю ночь мы отрывались на полную катушку. Танцевали, ели и пили, много общались. Моня управляла торжеством, то заменив оркестр известным певцом-оборотнем, то… пригласив на сцену стриптизеров. Они плясали перед нами, выкрашенные в зеленый цвет (видимо, пародируя орков), накачанные, почти обнаженные. Один подал мне руку и вывел на сцену. Сопротивляться было бесполезно. Следующий танец «орки» посвятили мне, усадив меня на стул и пытаясь окружить своими телами. Я отмахивалась, мотала головой и не подпускала ближе чем на метр. Только полуголых мужиков мне не хватало.

Я их и на работе насмотрелась! Некоторые, кстати, тоже были болезненного зеленоватого оттенка.

Зато Моня активно подбадривала их и просила станцевать передо мной на коленях.

Не представляю, где она раздобыла столько нечисти, но и певцы, и музыканты, и стриптизеры, даже официант – все были из наших, поэтому говорящий голубь никого не пугал.

Тая об этом не переживала. Если её не касаться – умения она в себя не впитывает. Поэтому девушка громко улюлюкала, когда один из «орков» отвлек моё внимание, а второй схватил вместе со стулом и начал крутить на этом же стуле над своей головой. Я вопила и обещала прибить Моню.

Моня радостно ржала.

– Интересно, что там делают наши мужчины? – спросила я, когда стриптизеры ушли и я наконец-то смогла глотнуть воды.

Определенно, стриптиз не входит в число моих любимых развлечений.

– Я даже спрашивать не стала, – фыркнула Тая. – Думаю, им скучно не будет. Монь, ты-то к ним не хочешь?

– Не, им там и без меня хорошо. Они близнецов взяли.

– Кстати, про близнецов, – я вспомнила про парней, которые должны были открыть свою тайну перед возлюбленной. – Как поживает Маринка?

Я её на девичник не позвала по понятным причинам. Но, если честно, переживала. Девчонка-то она неплохая, пусть и капризная.

– Не знаю. Кажется, у них что-то случилось в отношениях. Марина ничего толком не говорит, только плачет и бегает по клубам. Потом опять рыдает, а ночью выкладывает очередное фото с танцев.

Хм, они всё же признались? Или решили попросту расстаться, только бы не открывать свою тайну, что встречались с ней втроем? В любом случае, это гораздо честнее, чем дурить девушке голову.

– Надеюсь, она придет в себя.

– Разумеется, придет. Маринка – девушка легкая. Скоро успокоится.

Тая сыто зевнула. Выглядела она очень умиротворенно.

– Слушай. Прости за нескромность. Вы планируете с Дитрихом детей? – внезапно задала я тот вопрос, которого сама от себя не ожидала.

Но он вылетел из моего рта и повис в воздухе. Видимо, сказывалось количество выпитых коктейлей.

– Да так… – она густо покраснела и закусила губу. – Планируем вроде бы. А вы?

Только сейчас я поняла, что весь вечер Таисия не притрагивалась к алкоголю, зато налегала на минералку и ела с особым аппетитом. Кажется, мой вопрос неосознанно попал в цель.

Ох…

– Даже не знаю, – спешно заговорила я о себе, чтобы не выглядеть слишком уж любопытной. – Злат мне все уши прожужжал. Сказал, что в квартире много комнат и их нужно все заселить маленькими орками. Если честно, я в ужасе. А как же работа?

– А чего работа? – Тая улыбнулась. – Ты же профессионал, от нескольких декретов твой талант никуда не денется. Уверена, у тебя получится совмещать личную жизнь и дежурства в больнице.

Если честно, я очень боялась. Меня пугала мысль о том, что в нашей жизни может появиться что-то новое и придется нести ответственность не только за себя. Я хотела детей, мечтала, чтобы Злат стал отцом – когда-нибудь потом, не сейчас.

Наверное, это пройдет?

Ведь рядом с правильным мужчиной нет ничего невозможного.

В общем, две девушки и одна птица до рассвета зажигали в заброшенном Доме Культуры. И когда начало светать, мы, уставшие, но довольные, засобирались на выход.

– Моня, спасибо тебе огромное, – сказала я нашему организатору торжеств, который взгромоздился на спинку кресла и со знанием дела щипал себя за бок. – Это был незабываемый девичник. Честно. Мне очень понравилось.

– Мне – тоже, – согласилась сонная Тая.

– Пф, кто бы спорил. Моня фигни не предложит. Обращайся. Всё ж ты мне почти как родная.

Птица взлетела мне на плечо и умильно обхватила за шею крыльями-лапками. Следующие пять минут мы втроем обнимались и всхлипывали, обещали никогда не расставаться и почаще собираться вот так, вместе.

М-да, всё же с количеством коктейлей я переборщила.

Зато какое счастье, что свадьба только завтра! Я бы не осилила её сегодня!

* * *

От свадьбы в столице я отказалась.

Для регистрации мы выбрали старинный особняк на берегу одной из крупнейших рек страны. Город, в котором мы праздновали, располагался в двухстах пятидесяти километрах от столицы. Никого лишнего. Ну, по меркам Златона, конечно. Чуть больше пятидесяти людей и нелюдей. Мне бы хватило нас с ним вдвоем. Убежать еще дальше, на край света.

Парадный зал, в котором сохранился антураж девятнадцатого века, паркетные полы и картины на стенах. Красивый ухоженный сад.

Свадебный марш нам играл небольшой квартет.

Словно во сне. Те же вопросы, как и в прошлый раз. То же трепетное, дрожащее на кончике языка «да».

Но сейчас, в отличие от первого нашего раза, не было того шального задора, словно бросаешься в омут с головой, идешь наперекор всем – родителям, обществу, даже самой себе в какой-то степени. Сейчас была полная уверенность, что я поступаю правильно, что мы поступаем правильно. И оба будем дорожить с таким трудом, с такой болью доставшимся вторым шансом.

Первой нас подошла поздравить Агата Эдуардовна. Свекровь улыбалась, не скрывая слез. Обняла сначала сына.

– Ох, Златик, – всхлипнула она. И я на пределе слышимости едва различила, как она выдохнула ему в ухо. – Обидишь девочку еще раз, я не посмотрю, сколько тебе лет, выпорю.

– Мама! – Мой супруг покраснел и насупился. Я же отвернулась, улыбаясь гостям, делая вид, что не услышала.

– Мама желает вам счастья и взаимопонимания, – покивала Агата Эдуардовна. А потом переключилась на меня. Обнять не решилась, только чуть сжала мою ладонь. – Спасибо за Платошу.

Насколько я знала, в подробности произошедшего в заброшенном госпитале ее не посвящали. Дитрих и Златон спихнули все заслуги за «приведение в сознание» на мое колдовство.

– Ты его только голодом не мори, ладно? А то он как не поест, просто невыносимый становиться, – доверительно сообщила свекровь.

– Хорошо. – Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

Златон хоть и был старшим сыном, но, видимо, в глазах матери был не солидным бизнесменом и серьезным деловым человеком, а все еще маленьким сыночком. Ну и что, если этот сыночек весит почти центнер.

На фуршете, проходившем в саду, звучали тосты. Пахло цветами. Моника гоняла птиц с веток.

Виктора никто на свадьбу не звал, но он передал с Виталиком подарок.

– Он сразу предупредил, что на нем могут быть чары, так что тут лучше не открывать. – Виталик осторожно отставил от себя небольшой черный сверток. – Может, даже лучше сразу унести куда-нибудь.

– Ага, сразу в «Цербер», – фыркнул Златон. – Или еще лучше арбитрам.

– Он сказал, там записная книжка графа. – Виталик посмотрел на меня исподлобья, словно извиняясь. – Виктор даже пытаться не стал лезть, на ней кровный замок. Но я вообще далек от всего этого, так что…

Зато подарок самого Виталика привел в восторг Златона. Фирменная спортивная экипировка с утяжелителями для силовых нагрузок. Именная, «Адрон 001», с надписью «Большой босс».

Злат прыгал как мальчик и порывался сорвать с себя костюм и пойти примерять сразу же. Едва смогла его урезонить. Кажется, даже Виталик не ожидал, что настолько угадает с подарком, хоть и знал, что хотел его друг.

– А это тебе от меня, – скромно потупился он и протянул небольшой конверт. – Я слышал, что ты собралась работать над докторской диссертацией. Златон сказал, уже тему выбрала.

Я открыла конверт и обомлела.

– Приглашение на ежегодный конгресс европейской ассоциации урологов? Я… вау. Пять дней в Милане.

– Подумал, что тебе будет интересно… – Виталик залился краской, видя, что и тут угадал с подарком.

– Боже, Виталик, ты точно человек? – засмеялась я, уже предвкушая, сколько всего нового узнаю, со сколькими светилами науки, чьи работы я читала в научных журналах, смогу пообщаться лично.

– Человек, да, – улыбнулся Виталик, но улыбка показалась грустной. Тут же мысленно себя отругала. Ну вот зачем парню на больную мозоль наступила? – Рад, что тебе понравилось.

– Не то слово!

Дитрих с Таисией подарили… ключи. А к ним дарственную на домик на берегу моря.

– Небольшой, но уютный. Когда захочется сбежать от всех, – улыбалась Тая, обнимая меня. – А еще там такой сад чудесный. Вам обязательно понравится.

– Кстати, огромный привет вам двоим от бабы Раи, – добавил Дитрих. – Заедьте к ней на днях, она лично поздравит.

– Обязательно заедем, – Златон пожал руку брату. – Спасибо, что вы сегодня тут, с нами.

– Иначе и быть не могло.

Дит, кстати, всю свадьбу выглядел несколько озабоченно, но причин не называл. Я то и дело ловила его рассеянный взгляд, обращенный ко входу на территорию особняка. Ждал, что явится какой-то гость? Или, наоборот, надеялся, что кто-то не придет?

Златон на мой вопрос только плечами пожал.

– Да вроде нормально всё. Ты же моего брата знаешь, он сам себе на уме. Небось мечтал о каком-нибудь бесценном хламе, который не смог купить на аукционе.

Ладно, может, мне действительно лишь показалось. Я не настолько близка с Дитрихом, чтобы улавливать перепады его настроения.

Свадьба хоть и была утомительна, но я не пожалела о том, что мы на неё согласились (хотя поначалу и порывалась ограничиться только официальной частью церемонии). Златон молодец, что уломал меня повеселиться.

– Нет уж, мы заслужили настоящую свадьбу. Такую, чтобы земля тряслась и гости били друг другу морды, – сказал он тогда, и сейчас я благодарила его за решительность в этом вопросе.

После всего, что случилось за последнее время, нам не хватало такого вот шального отдыха. Возможности просто танцевать, петь, принимать поздравления и понимать: завтра непременно настанет. Для нас всех.

И это «завтра» будет полно счастливых мгновений, за которые и нужно держаться. Надежды. Любви. Положительных эмоций.

Правда, без инцидентов не обошлось. Например, в конце вечера Моня налакалась сангрии (точнее – окунулась в чан с ней) и приставала к какому-то безродному голубю. Причем так нагло, что пришлось хватать её за пузо и запирать в спальне, пока обычные люди не заподозрили неладного. А то её подкаты в духе «твоей маме жена-орлица не нужна?» ничем хорошим не кончились бы.

А ещё близнецы покинули торжество ещё до того, как вынесли десерты. Они были здесь одни, без Марины, и выглядели понуро. Весь вечер просидели за столиком. Не танцевали. Не шутили.

– Мы своим кислым видом только настроение гостям портим, – признался Альберт. – Поэтому не злитесь, мы лучше поедем.

Я не стала спрашивать их про Маринку. Понятно, что у них тяжелый период. Захотят – сами разберутся. Чужие уши им не нужны.

Злат тоже не настаивал остаться. Хлопнул каждого близнеца по плечу и поблагодарил за то, что уделили нам хотя бы несколько часиков.

Под вечер мы со Златом, уставшие, но довольные, наконец-то доползли до кровати. Мы арендовали особняк на все выходные. Когда всё закончилось, гости разошлись по номерам, чтобы отдохнуть и продолжить праздновать завтра – с новыми силами. Если силы эти, конечно, у кого-то останутся.

Я вот с ног валюсь от усталости…

Номер состоял из гостиной, спальни и гигантской ванной комнаты с джакузи. Он выглядел одновременно очень современно, но при этом сохранял в себе антураж классицизма.

– Ну что? – Мой супруг плюхнулся на кровать размера кинг-сайз и похлопал по шелковому покрывалу. – Приступим к главному моменту свадебной ночи? Подсчету подаренных денег? – рассмеявшись, добавил он.

– Ой. Кстати, а где все подарки?

Только сейчас до меня дошло, что разноцветные конверты и пакеты гости сгружали на специальный стол, а вот куда они переместились в конце вечера – никто не знал. Мы не следили. Вообще не обратили внимания.

Понятно, что их не украли под шумок, но вопрос любопытный. Наверное, Агата Эдуардовна попросила отнести куда-нибудь внутрь.

– Эх, значит, не приступим, – с притворным огорчением сообщил Златон. – Придется по старинке тогда. Устроить первую брачную ночь.

Он спружинил с кровати, мягким кошачьим шагом подошел ко мне. Пальцы его легли на застежку моего платья, огладили кожу сквозь тонкую кружевную ткань.

– Ты сегодня превзошла саму себя по красоте, – горячее дыхание тронуло шею. – Это платье такое великолепное, что его хочется немедленно стащить с тебя…

Злат свободной рукой обхватил меня за талию и покачивал в пленительном медленном танце. Я прильнула к его груди, обхватила рукой мощную шею. Мне нравилось быть рядом с ним. Маленькой, особенно хрупкой.

Потому что в обычной жизни или в своей работе я всегда буду сильной, волевой и непреклонной. Доктором Ди. Иначе нельзя.

Но рядом со Златом приятно снять с себя броню и ненадолго стать просто Дианой. Девушкой, которую нужно защищать, оберегать… любить.

– Ты тоже выглядишь просто сногсшибательно.

– А представь, как я буду смотреться в спортивной экипировке, которую подарил Виталик? – игриво спросил Злат.

– Какое счастье, что она где-то потерялась вместе с другими подарками! – я рассмеялась.

Фантазия тотчас нарисовала первую брачную ночь в обнимку с «Адрон 001».

– Эх, да. Жаль. Завтра с утра первым же делом поищем. Пока же…

Губы его скользнули по шее, к подбородку и выше, а пальцы таки расстегнули застежку, высвобождая в моей груди дыхание. От касания его ладони по мне словно пробежал электрический импульс.

Златон умел находить самые чувствительные мои точки.

Первая брачная ночь ничем не отличалась от тысяч других ночей, что были и будут в нашей жизни. Но она была особенно приятной. С привкусом чуда. С пузырьками шампанского на губах. С новыми клятвами, которые мы давали друг другу шепотом. С обещанием быть вместе. Всегда. В любой ситуации.

Любить. Доверять.

А следующее утро началось не с поиска подарков, а с прихода Дитриха. Мы только-только поднялись. Пять минут назад внесли десяток тарелок с завтраком: каши и омлеты, свежие фрукты, венские вафли и французские круассаны. Свежий кофе щекотал ноздри. Мы сидели немного заспанные, в безразмерных белых халатах, и думали, с какого угла подступиться к еде – когда в дверь постучали.

Дит зашел в номер, но присаживаться на диван не стал. Покачал головой, посмотрев на Златона.

– Вы простите, что я порчу вам первый день семейной жизни. Нужно кое-что обсудить.

– Тебе – всегда пожалуйста, – мой теперь уже настоящий муж зевнул и взлохматил волосы.

– Платон не звонил вчера? Не поздравлял со свадьбой?

– Платон? – нахмурился Златон, словно бы не был уверен, что ему не послышалось. – Он после того как в себя пришел, с нами так толком и не разговаривал.

Было видно, что вспоминать о брате ему до сих пор непросто.

– Да я и не ждал, – актер из Злата был так себе. Он попытался безразлично пожать плечами, но я все равно видела, как он переживает. – А что? Должен был?

Дитрих замялся.

– Говори уже, – потребовал Злат.

– Мы с Таей на днях были у бабы Раи, она как раз вам привет передавала. Ну и пообщались о нем. Я сначала думал, она оговорилась на старости лет, переспросил, но нет. Платон намекал ей, чтобы она уговорила арбитров отпустить его на свадьбу. Вроде как хотел поприсутствовать хотя бы час на церемонии. Но вчера его не было. Значит, либо баба Рая решила не беспокоить лишний раз арбитров, либо те не дали своего согласия. Ну, оно и неудивительно.

Златон мрачно посмотрел на брата, сдвинул брови к переносице.

– Думаешь, он раскаивается? – тихо спросил орк с заметным надломом в голосе.

– Сначала мне тоже так показалось. Я решил, что он созрел для разговора. К нему раз в неделю приходит врач, и я сумел попасть вместе с ним в отцовское имение.

– Вы поговорили?

– Вряд ли это можно назвать разговором. – Дит отвел глаза.

– Ясно, – хмуро подытожил Злат.

Хотя мне самой ничего было не ясно.

Но по выражению лица Златона стало понятно, что вопросы лучше отложить на потом. Он посерьезнел, с него спала вся напускная беззаботность. Разговоры о среднем брате сильно травмировали его.

– Ты считаешь, нам стоит что-то делать с этой информацией? – спросил Злат.

– Не думаю, что в этом есть какой-то злой подтекст, – покачал головой Дитрих. – Но так, к сведению. Чтобы ты знал: он собирался зайти, но при этом не решился набрать твой номер телефона. Я не хотел тревожить тебя вчера с этим. Но должен был уточнить.

– Угу, понял. Спасибо, что сказал. Может, останешься позавтракать с нами?

– С радостью бы, но я уже обещал Тае погулять у реки.

Дитрих пожелал нам приятного аппетита и покинул номер.

– Злат…

Мужчина качнул головой. Было видно, что ему тяжело отогнать от себя раздумья. Но он сумел с ними справиться. Хотя бы ненадолго отложил мысли о Платоне в сторонку.

– Не будем об этом, – отмахнулся Златон. – Сегодня я не намерен вспоминать о своем брате или еще о ком-либо. Сегодня я собираюсь наслаждаться законной женой, безудержно кутить и получать удовольствие от жизни. Ах да, еще съесть весь этот завтрак и даже попросить добавки. Надеюсь, ты мне в этом поможешь.

– Ну, с завтраком ты, конечно, перегнул! – рассмеялась я, осматривая заваленный посудой стол. – В остальном же: с тобой хоть на край света. Ты же знаешь.

– Спасибо, что ты есть, Ди.

Злат притянул меня к себе и сладко поцеловал, и этот поцелуй был не страстным, но полным благодарности. В глазах моего мужа читалась бесконечная любовь. Он смотрел, не отрывая взгляда, и я тоже не жмурилась. Жар его пальцев дурманил сознание. Ладони сплетались, и в запястьях пульсировала кровь.

Мы целовались в гостиной и в джакузи, целовались на балконе, вдыхая осенний воздух. Целовались так долго, как будто в глубокой юности. Не имея ни возможности, ни желания остановиться.

К сожалению, завтрак безнадежно остыл.

Потому что предыдущие несколько часов мы вспоминали, что такое – первое брачное утро.

Примечания

1

Подробности ритуала описываются в книге «Огромный. Злой. Зеленый».

Content

Татьяна Новикова, Екатерина Вострова
Бывший. Злой. Зеленый

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

ЭПИЛОГ

Примечания