Кеннет Дун

К югу от Авалона

Насколько мне известно, это не первый случай подобного рода, когда в событии участвует ребенок. Если один ребенок дает действию новый поворот винта, то что вы скажете о двух детях?

Генри Джеймс «Поворот винта»[1]

Глава 1

Маркус Ван Ренн подвинул к себе пепельницу и затянулся невыносимо вонючей гвоздичной сигаретой. Я с тоской посмотрел на открытое окно. Стояли унылые жаркие дни, а с улицы в мой кабинет на первом этаже не залетало ни малейшего дуновения ветерка, так что не было надежды, что этот запах в ближайшее время выветрится.

Это была единственная привычка, по-настоящему раздражавшая в моем друге. Ирония заключалась в том, что такие сигареты как правило рекомендовали бедолагам, решившим бросить курить. В итоге они не только не бросали, но и плотно подсаживались на эти ароматические палочки, так что больше их нельзя было соблазнить старым-добрым виргинским табаком.

– Как говорил Малларме[2], считается, что поэмы пишут идеями, а на самом деле их пишут словами, – продолжил Маркус в клубах своего фимиама. – Вы скажете, что это какая-то банальность, тавтология, чем же еще писать стихи, как не нанизывая слово на слово, но ведь если вдуматься, у вас изначально не может быть самой идеи, если нет подходящего инструментария для ее выражения.

– То есть, вы хотите сказать, что язык определяет сознание?

– Не совсем верно. Скорее язык помогает расшифровать сознание. Например, как считал Борхес, ни один поэт сам не понимает, что он хочет сказать, пока это не напишет и не задумается над расшифровкой символов, которые он создал.

– А я читал, что все наоборот – мысль, сформулированная словами, является обманом, симуляцией, поскольку слова – это лишь удобные формулы, в которые мы вкладываем смутные образы сознания.

– Но а как же мы еще познаем этот смутный образ, как не через слова, дорогой Дуглас? Например, вспомните Марселя Пруста. Чтобы воспроизвести картину утраченного мира, ему пришлось заново воссоздать себя, построить альтернативное «я» на основе собственной памяти. Понимаете, это не то же самое, как человек садится и начинает рассказывать свою жизнь от рождения, подобное отстраненное видение не дано никому, человек очень субъективен и близорук, чтобы осознать реальность, надо мысленно заново построить эту реальность и собственную личность из слов.

– К сожалению, так и не смог осилить Пруста. Пытался. Но не смог.

– Хорошо, тогда возьмем другой пример…

В дверь постучали.

Мой собеседник недовольно поморщился. Сейчас было лето, Маркус, преподававший в частном колледже Роббена, бездельничал на каникулах, а у меня было не слишком много работы. Поэтому мы сидели в моей конторе и коротали время за литературной беседой. Видимо, Маркус настолько увлекся, что забыл о том, что ко мне в любой момент может заглянуть клиент, нуждающийся в услугах частного детектива.

Он извлек свое тощее тело из кресла, но я сделал ему знак обождать. В конце концов, это мог быть, например, управляющий здания с очередными претензиями, арендатор соседнего помещения с какой-то просьбой или просто проходивший мимо знакомый, которого можно было быстро спровадить.

Я обогнул свой крошечный стол, два кресла для посетителей, в одном из которых сидел Маркус, и открыл дверь. На пороге стоял упитанный господин примерно шестидесяти лет, обмахивающийся шляпой. В его сером костюме, лысом черепе и лице, покрытом легким загаром, не было ничего примечательного, за исключением усов. Было видно, что потеряв растительность на куполе, владелец очень дорожил тем, что произрастало над верхней губой: серые усищи были тщательно расчесаны, а их кончики подвиты и зафиксированы в стоячем положении.

– Вы, Дуглас Стин, – частный детектив?

– Совершенно верно. С кем имею честь?

– Конрой Блэквуд. Мне бы хотелось вас нанять, – тут он заметил Маркуса и смутился. – Извините, не знал, что у вас клиент… я приду в другое время.

– Нет, профессор Ван Ренн мой… консультант.

– Профессор, – с уважением повторил Блэквуд, а затем протянул Маркусу руку.

Тот поколебался мгновение, поскольку так и не привык до конца к американской тяге к рукопожатиям с незнакомыми людьми. Мой друг до сих пор слегка вздрагивал, когда официант в ресторане протягивал ему руку прежде чем вручить меню.

– Я уже ухожу, – сообщил он, забирая шляпу со стола. – Мистер Блэквуд, приятно познакомиться. Дуглас, позвоните мне, когда снова возникнет желание… проконсультироваться.

Я сел на свое место и быстро вытряхнул пепельницу в корзину под столом, разгоняя остатки гвоздичного дыма. Блэквуд недовольно принюхался, потом плюхнулся в кресло для посетителей и выпалил:

– Мистер Стин, я хочу, чтобы вы нашли привидение.

Через его плечо я заметил, что Маркус, уже успевший открыть дверь на пару дюймов[3], так и замер, обхватив пальцами дверную ручку. Я знал, что мой приятель не особо уважает мою профессию. Ему претило, что я зарабатываю на жизнь, копаясь в жизнях других людей. Если бы посетитель завел речь о слежке за своей супругой или поисках дочери, сбежавшей в Голливуд, чтобы стать актрисой, Маркуса уже бы с ускорением вынесло из моей конторы. Но он услышал слово «привидение» и недоуменно остановился, чтобы убедиться, что не ослышался.

– Вы сказали «привидение»? – переспросил я, пристально глядя в лицо Блэквуду.

– Совершенно верно, – серьезно ответил тот. – Привидение, призрак, паранормальное явление или потусторонняя сущность. Эта сущность уже несколько недель пугает меня и постояльцев моего заведения.

Ван Ренн тихонько прикрыл дверь.

– Мистер Блэквуд, не возражаете, если я останусь?

– Эээ… конечно, ведь вы же… консультант мистера Стина, профессор. Правда, я не понял, консультант в какой области…

– Профессор Ван Ренн – специалист по английской литературе, в частности, по готическому жанру. Я думаю, он хорошо разбирается в… эм… привидениях.

Тут я слегка приврал. Насколько я знал, Маркус бесконечно ковырялся в каких-то древних английских поэтах, то ли елизаветинцах, то ли якобинцах, впрочем, в их произведениях можно было найти достаточно кровавых сюжетов.

– Вы считаете, что я вас разыгрываю? – прищурился Блэквуд. – Так вот, это не шутка и я не сумасшедший. Призрака на острове Тир видел не только я, но и мой персонал и постояльцы. Мне это не нравится.

– Вы живете на острове?

– Да. На острове Тир в сорока милях от побережья. Вот моя визитка.

Блэквуд протянул мне черный кусок картона, напоминавший визитную карточку похоронной конторы. Я прочитал надпись и молча передал карточку Маркусу, придвинувшему второе кресло поближе к торцу стола. Его брови удивленно поползли вверх, когда он тоже прочитал: «Остров Тир. Особняк Обинаты. Отель с привидениями. Полный пансион. Традиционные и континентальные завтраки, частный пляж, рыбалка».

– Вы хотите, чтобы я нашел привидение в отеле с привидениями? – медленно спросил я.

– Именно! – вскричал Блэквуд, будто наконец разъяснил задачку идиоту. – Я владелец развлекательного пансиона с призраками. Я же говорил вам, что не сумасшедший. И вообще не верю в привидения. У меня продуманный аттракцион для туристов, основанный на местных суевериях. Но дело в том, что это не мое привидение! И я хочу, чтобы вы его нашли и разоблачили.

Глава 2

– Вы слышали что-нибудь о проклятом острове Тир и об особняке Фэншоу, который также называют «домом Обинаты»? – спросил Блэквуд.

– Абсолютно ничего, сэр, – ответил я, Маркус тоже покачал головой.

– Вот и я ничего не слышал, черт возьми. Пока не купил два года назад дом на острове, и не просто дом, а именно этот самый особняк. Чертов простофиля. Конечно, мне никто ничего не сказал. То есть я слышал от агента, что там случилась парочка смертей, но не придал этому особого значения. Думал, это какие-то несчастные случаи или следствие несдержанного нрава… знаете, остров крошечный, всякое может случиться.

– Будет лучше, если вы расскажете все по порядку.

– А я что делаю? Итак, Тир – маленький островок недалеко от побережья, занимает примерно пару квадратных миль[4], может, немного больше. Регулярного паромного сообщения нет, но есть местные катера, которые постоянно курсируют туда-сюда по необходимости. У многих жителей есть свои лодки. На острове есть городишко, скорее поселок из трех улиц с магазином и почтой, хотя большинство владельцев прибрежных вилл предпочитают собственную доставку. Вот с этих вилл все и началось. Неужели вы никогда не слышали о Тире?

Мы снова покачали головами.

– Местечко-то замечательное. Чуть более часа на хорошем катере до Лос-Анджелеса, двадцать минут до Авалона на Санта-Каталине[5]. Скалы, живописные холмы и песчаные пляжи. Рыбалка, девственная природа и никаких случайных туристов. Еще в начале 20-х там начали строить загородные дома на том отрезке побережья, где можно сделать собственные пляжи и причалы для яхт. Полнейшее уединение, хотя до цивилизации рукой подать. Вилл всего шесть, подразумевалось, что круглый год в них не живут, кроме прислуги, конечно. Одну купила Аннет Доран, если помните такую звезду немого кино. Еще один дом принадлежал бывшему послу Осборну. В третьем останавливался писатель Уильям Сибрук[6]. Тот самый, который ел человечину в Африке и лежал в психушке. Он гостил у своего друга, тоже популярного писателя, Честера Лутца, хотя его сейчас, наверное, уже почти не помнят. И наконец был дом семьи Фэншоу. Добротный каменный особняк в стиле голландского колониализма, со множеством каминов – то, что нужно, чтобы пережить тихоокеанские штормы. Он несколько лет пустовал, так что на него-то я и позарился. Давно хотел открыть тихий семейный пансион с рыбалкой где-нибудь на побережье. Сам-то я из Сан-Антонио, всю жизнь занимался скотоводством. Моря в глаза не видел, только в отпуске. Но мечтал жить у океана. Я человек решительный, так что продал свое ранчо и начал рассматривать варианты. Съездил на Тир, посмотрел, вроде бы ремонт требовался небольшой: покрасить все, обновить интерьер, заменить рассохшиеся окна, добавить ванных комнат… ну и облагородить сад и спуск к пляжу. Цену риэлторы предложили замечательную. Еще бы. Ну я и клюнул, отказался от других предложений. Купил дом с участком, сделал ремонт. Простите, вы не могли бы потушить свою жуткую сигарету? У меня астма.

Маркус пристроился за моим креслом и начал дымить в окно.

– Я уже говорил вам, что ничего не знал об острове и этом проклятом особняке. Проклятом – в прямом смысле. И кто-нибудь хоть намекнул бы мне, когда я завозил материалы, делал ремонт, расчищал пляж… – Блэквуд рассеянно махнул рукой. – Зато когда я стал давать рекламу и ждать гостей, тут уж местные кумушки развязали языки. Дом проклят, его населяют мстительные духи… и все в таком роде. Постояльцы стали бежать один за другим, не проведя и ночи. Кому-то что-то мерещилось, некоторые особы были просто впечатлительными. Стоило хоть одному сходить в город за пачкой сигарет, как он немедленно возвращался и начинал паковать вещи, а вместе с ним и половина отеля. Я кинулся к своему агенту, спросил, что за чертовщина происходит. Тут он и выдавил из себя, что, оказывается, у дома Фэншоу дурная репутация уже не одно десятилетие. Место, на котором он построен, «нехорошее», к тому же там провели какой-то демонический ритуал, который пробудил древних духов, и теперь всех, кто окажется в этом доме, будут преследовать несчастье. А раньше мне он рассказать не мог? Ну по-человечески его тоже можно понять – чертов особняк никак не продавался. Бедняга оправдывался тем, что думал, будто все уже забыли эти истории.

– Зачем местный люд распространял подобные слухи среди ваших постояльцев? – задумчиво спросил Маркус.

– Да делать им нечего, – снова махнул рукой Блэквуд. – А почесать языками хочется, особенно когда туристы появились. Я мог бы вступить с ними в конфронтацию, но как заткнешь? И тогда бы еще больше настроил против себя весь город и соседей. В общем, я уже было решил бросить эту затею и продать отель другому такому же идиоту. Но потом дочь подсказала мне идею получше. Почему бы, сказала она, не превратить наш кошмар в главную достопримечательность? Проклятый отель с привидениями на уединенном острове. Конечно, семьи с детьми к нам уже не поедут, пенсионеры со слабым сердцем тоже отпадают, но ведь есть еще куча сумасшедших, любящих пощекотать себе нервы. Я раскопал всю историю особняка, мы выпустили целый буклет для постояльцев. Вот я, кстати, захватил экземпляр, чтобы вы ознакомились.

Блэквуд вытащил из внутреннего кармана пиджака скрученный в трубку цветной глянцевый проспект и, разгладив, положил на стол.

– Если уж местным жителям так нравится трепаться про убийства и чертовщину в моем отеле, то путь работают на мою рекламу, – заявил он, обнажив ровные фарфоровые коронки. – Конечно, нам пришлось обратиться к услугам, скажем так, специалиста. Профессионального постановщика, работавшего в Голливуде. Он сделал несколько остроумных приспособлений в доме, чтобы, так сказать, усилить эффект. Ну раз уж люди едут, чтобы увидеть кровавых призраков, понимаете… Никакого нарочитого кича, конечно, никаких скелетов, выпрыгивающих из шкафов, или фигуры под белой простыней… Так, небольшие милые шутки. Гаснущий свет, тихие голоса, немного двигающейся мебели. Ну иногда газовое облако, похожее на эктоплазму. Еще пара наших фирменных штучек. Новые клиенты оказались очень довольны! Правда, местные попытались возмутиться, что мы якобы паразитируем на дурной славе острова. Так ведь это они первые начали. К тому же им грех жаловаться, у нас почти теперь круглый год бывают постояльцы, которые закупаются в городских лавчонках, арендуют лодки и автомобили.

– И что нарушило эту потустороннюю идиллию? – спросил я.

– Как я и заявил с самого начала – появилось новое неизвестное привидение. Причем довольно агрессивное. Все наши трюки очень продуманные, я же сказал, мы наняли профессионала. Они построены в основном на визуальных и акустических эффектах, чтобы люди думали, что им что-то там показалось. Мы даже стол в общей гостиной сделали таким образом, что, если кому-то придет в голову вызывать духов, то возникнет эффект их присутствия: светильники начинают мигать, стол подрагивает, раздаются стуки… нас в этом вопросе консультировал еще один парень, медиум из передвижного цирка.

И вдруг где-то пару месяцев назад гости стали взахлеб рассказывать, что то и дело натыкаются на реальное привидение. В длинном халате, похожем на это, как его… японское кимоно. Лицо белое, закрыто длинными волосами. А в руке у него – китайский бумажный фонарь. Эту особу видели в саду, видели на утесе по дороге на пляж, видели в библиотеке и на чердаке, причем каждый раз она исчезала без следа, хотя мы с Мэри Энн, это моя дочь, очень обеспокоились и пытались по-тихому устраивать засады. Три недели назад я сам видел этого призрака, когда прогуливался вечером в сторону моря. Он или она стояла прямо над обрывом. В лунном свете я очень хорошо рассмотрел фигуру: действительно какой-то япошка в традиционном костюме. В руке тот самый злосчастный бумажный фонарь мертвенно-розового цвета. Ясное дело – кто-то изображает из себя самого Обинату, парня, из-за которого и возникло проклятие. Мы никогда до такого не опускались, чтобы гостей ряжеными пугать.

Я уже говорил вам, что не верю в призраков. Поэтому сразу бросился к нему, но он как будто сквозь землю провалился. Я бы подумал, что, если это человек, то он спрыгнул с утеса, но, посмотрев вниз, я никого не увидел. А склон там сверху отвесный, но чуть дальше становится пологим и можно спуститься, если знать, куда ступать. Но даже в темноте это рискованно. Тогда я пошел назад, где бывший ручей прорезал ложбину и потом были выдолблены ступени, ведущие вниз к пляжу. Спустился и осмотрел весь пляж. Как я сказал, луна светила довольно ярко, но я никого не обнаружил.

А неделю назад этот призрак напал на одного из наших официантов. Хорошо, что не на постояльца, иначе бы все от нас снова разбежались. Тот нес поднос с закусками в столовую, дочь и две горничные накрывали на стол. Они услышали грохот в коридоре. Бросились туда и обнаружили Эмилио, это тот самый официант, лежащего на полу рядом с подносом и разбитыми тарелками. Доктор сказал, что у Эмилио большая шишка на затылке, видимо, вызванная сильным ударом головой о стену. Когда парень пришел в себя, то рассказал, что увидел японца с абсолютно белым лицом и черными глазами, который сразу бросился ему навстречу. Больше он ничего не помнил. Ах, да, парень сказал, что на голове у него длинные черные волосы, поднятые в высокую прическу, а частично свисающие на лицо.

– Ваш Эмилио не запомнил, был ли у этого призрака бумажный фонарь в руке? – спросил Маркус.

– Нет, он ни о чем таком не упоминал. А что?

– Просто в мире призраков очень важен символизм, каждый штрих имеет значение. Например, если известно, что некий дух постоянно является людям, сжимая в руках окровавленный меч, которым он зарубил свою жену, вряд ли можно ожидать, что в один прекрасный день он по рассеянности забудет его дома. Нападение на официанта произошло днем или вечером?

– Во время вечернего чая где-то часов в шесть.

– Значит, еще было совсем светло, – продолжил я мысль Маркуса. – А до этого люди видели японского призрака днем или ночью?

– Преимущественно ночью, – задумчиво сказал Блэквуд.

– Значит, вашему призраку понадобилось освещать себе дорогу в темноте. Что указывает нам его вполне человеческую природу.

– А я о чем говорю?! – вскинулся Блэквуд. – Кто-то явно решил мне подгадить. Запустил какого-то урода из цирка в мой отель с привидениями. Вначале я решил, что это чья-то дурная шутка. Или что мои постояльцы просто выдумывают, что видели Обинату, чтобы придать еще большей пикантности своему мистическому опыту. Но я сам видел эту фигуру. И еще нападение на Эмилио… Это никуда не годится. А если в следующий раз он нападет на гостя. На меня. Или на мою дочь?! А вы что, решили, что я предложил бы вам выследить настоящего призрака? – усмехнулся он. – Тогда я бы обратился не к частному детективу, а к медиуму.

– Вы заявили в полицию, сэр?

– О чем? – округлил он глаза.

– О нападении на служащего.

– И что бы я им сказал? Что у меня появилось неучтенное агрессивное привидение? Послушайте, все на этом чертовом острове верят в проклятие особняка Фэншоу, в злобного духа Обинаты и готовы часами об этом говорить. Мне кажется, даже местный сержант. У дома сменилось несколько владельцев, несколько лет он пустовал. Как я узнал задним числом от своего агента, никто не выдерживал там больше двух лет. Да и как тут выдержишь, если местные кумушки за кусочком домашнего пирога тут же в кровавых подробностях расписывают тебе всю его историю. Островная прислуга наотрез отказывалась там работать, пришлось выписать ребят с материка. Таких, с крепкими нервами, которым не будет мерещиться всякая чертовщина. Естественно, я объяснил служащим, что все это – постановка. Эмилио я сказал, что на него напал какой-то сумасшедший, любящий переодевания. Но, похоже, парень ждет-не дождется, пока доработает до конца месяца и смоется. И если бы пошел к сержанту Хэдману и рассказал бы о нападении, что бы было? Все бы решили, что я сам виноват, поскольку потревожил духи умерших. Мне не нужна такая репутация, понимаете? Отель с привидениями – отлично, но не дом ужасов.

– А вы сами замечали в доме паранормальные явления, скажем так, не вызванные вашими фокусами? – с интересом спросил Маркус.

– Не держите меня за сумасшедшего, – недовольно фыркнул Блэквуд. – Обычный старый особняк. Что-то где-то скрипит, ставни хлопают от ветра. Как я говорил, там требовался хороший ремонт. Видимо, никто из предыдущих жильцов этим не обеспокоился. Наслушались местных сплетен и навообразили себе невесть что. Как говорит моя дочь, типичная американская психология. Или, может, просто увидели, сколько денег надо вбухать в эту развалину, и свалили, списав все на привидения. Когда мы въехали, угольный котел в подвале там так завывал, что я сам пару раз подумал, что кого-то убивают среди ночи. Котел я заменил. А зря. Знал бы, что у меня будут жить любители привидений, оставил бы старый, даже еще пару винтов ослабил.

– У вас есть предположения, кто мог бы сыграть с вами подобную… шутку? – спросил я.

– В том-то и дело, что твердых подозрений нет. Ну, местные вначале были недовольны, как я говорил, что я стал наживаться на их мрачной истории. Но они вроде как смирились. Постояльцы у меня хоть и с головой не дружат, но народ мирный и при деньгах. Может, кто-то хочет меня выселить, чтобы перехватить бизнес? Не знаю. Джонсеб Фэншоу, местный землевладелец, вроде бы подбивал клинья, чтобы выкупить у меня отель..

– Вы сказали, Фэншоу?

– Да, его семье раньше принадлежала земля, на которой построены особняки. Долгая история. Тут все написано в буклете, почитайте. Ну, когда у меня обычный пансион прогорел, он спрашивал, не продам ли я ему землю с домом. Но цену предложил – чуть больше половины, чем я сам потратил со всеми вложениями в ремонт. Я вежливо отказался. А сейчас он иногда устраивает скандалы, когда мои гости заходят на его земли, но это же полная ерунда. Там ни заборов, ни табличек. Просто жадный склочник. Я бы скорее подумал, что это может быть делом рук кого-то из соседей. Например, в одном особняке живет парочка художников из Сан-Франциско. Ну как… это они почему-то называют себя художниками. Когда они приезжают, то устраивают настоящую оргию, организуют у себя на лужайке эти… хэппиниги, играют громкую музыку, ходят голышом и обмазывают друг друга краской. Брр. Хоть у нас участки и большие, но до меня долетают звуки их вечеринок. И что они там орут! По-моему, это не художники, а форменные анархисты. И они постоянно под кайфом. Не удивлюсь, если в один прекрасный день всю их компашку накроет рейд полиции или ФБР. Я ходил к ним пару раз, просил быть потише. Что уж там – даже пригрозил вызвать копов с материка. А они в ответ подсунули мне в сад чучело… Может, они на меня так обозлились, что устроили и этот… маскарад… чтобы запугать? Или посмеяться. Но зачем нападать на Эмилио? – Блэквуд задумчиво начал теребить усы.

– На острове есть японцы? – неожиданно спросил Маркус.

– Среди постоянных жителей – ни одного. Если и были, то их вывезли во время войны, и с тех пор никто не вернулся. А среди моих постояльцев встречаются. Слушайте, – Блэквуд внимательно вгляделся в мое лицо, только сейчас заметив слегка миндалевидный разрез глаз, – мистер Стин, а вы случайно сами не японец?

– Нет, – сдержанно ответил я.

– Жаль. Тогда вам было бы легче разобраться в этой тарабарщине, с которой все началось. Свидетелей-то не осталось. Живых, я имею в виду. Я что-то разузнал у местных, что-то моя дочь вычитала в книгах. Все здесь, в буклете. Я вам оставлю, чтобы вы успели ознакомиться до прибытия на Тир.

– Что? – удивленно переспросил я.

– Вы же беретесь за дело? – напористо спросил Блэквуд. – Иначе зачем я тут перед вами распинался. Я уже все подготовил. У нас есть свободный номер, я дал распоряжение его не занимать. Завтра в полдень вас будет ждать катер на причале 26 в Ньюпорт-Бич, Называется «Лилибет», управляет им парень по имени Тед Фэншоу.

– Как, еще один Фэншоу?

– Да, сын Джонсеба. У них крупнейшая компания по перевозкам на острове, а юный Тед никогда не упускает возможности самому встать за штурвал. Я ему сказал, что вы – обычный клиент. Так что никаких подозрений не вызовет.

– Вижу, вы все продумали?

– Нет причин, чтобы откладывать, – пожал плечами Блэквуд. – Как я уже говорил, я человек решительный. Если не можете завтра, скажите мне, пришлю за вами катер в другой день. Но лучше начать пораньше. Сейчас самый сезон, от постояльцев отбоя нет. Не хотелось бы, чтобы кто-то еще пострадал от проделок этого Обинаты. Если вы беретесь за эту работу, назовите ваши расценки, и я прямо сейчас выпишу вам аванс. Не люблю тратить время попусту.

– Скажите, мистер Блэквуд, почему вы остановили выбор именно на моем агентстве?

– А. Ну, дочь где-то полгода назад прочитала статью о том, что вы были связаны с какими-то убийствами в отеле. Она запомнила ваше имя. Я собирался в город по делам и нашел ваше объявление в газете. Решил не звонить, а сразу прийти, на месте посмотреть, так сказать, стоит ли вам поручать такую работу.

Я внутренне содрогнулся, вспомнив случай, о котором упомянул Блэквуд. Дело было прошлой зимой в канун Рождества[7]. Тогда я не просто расследовал убийства в отеле, а работал в нем ночным охранником, поскольку находился в довольно стесненных обстоятельствах.

Теперь же ситуация была иной. Клиент предлагал мне изображать обычного гостя. Хоть и в несколько эксцентричном заведении, выполняя не менее эксцентричное поручение. Почему бы и нет? Последнее дело я закончил три дня назад и с тех пор маялся бездельем. Чем и была вызвана наша сегодняшняя встреча с Маркусом. Я бросил взгляд на приятеля, в интересом изучавшего буклет «отеля с привидениями».

– Я согласен взяться за эту работу, – кивнул я. – Только хочу попросить, чтобы в этой поездке меня сопровождал профессор Ван Ренн.

Маркус изумленно уставился на меня поверх буклета, но ничего не сказал.

– Помимо величайших познаний профессора в различного рода легендах о злобных призраках, мне будет в любом случае необходима подмога, чтобы выследить вашего таинственного недоброжелателя, – пояснил я.

В других обстоятельствах я бы скорее пригласил в поездку на остров Тир свою подругу Аманду Хэйр. Она была голливудским продюсером, там что ей наверняка бы понравилась идея охоты на привидения, к тому же я мог положиться на ее опыт в устроении различных трюков и спецэффектов. Не говоря уж о других приятных бонусах совместной поездки. Но Аманда взяла отпуск, чтобы провести лето в Англии с мужем и детьми, и я даже не был уверен, вернется ли она в Лос-Анджелес и продолжится ли после этого наше общение.

– Это… немного неожиданно, – пробормотал Блэквуд. – Я думал, вы работаете в одиночку. Как я говорил, отель весь забронирован, не уверен, что смогу найти комнату для профессора.

Он сделал паузу, задумавшись.

– Впрочем, я согласен с вашими доводами, мистер Стин. Жаль, что я сам не подумал, что вам понадобится помощник. Если профессор не возражает, он может остановиться в пансионе миссис Майерс в городе. То есть как, городе, я говорил уже – поселок на три с половиной улицы. У миссис Майерс довольно уютное заведение, и готовит она неплохо, если вы не гурман. До моего отеля можно дойти пешком за полчаса бодрым шагом. Естественно, я все оплачу. Вот только… есть одна проблема, – Блэквуд сделал тяжелую паузу, потеребив усы. – Миссис Майерс вдова. И очень любит кошек. Я как-то останавливался на ночь в ее пансионе, когда осматривал особняк перед покупкой. Кошки везде, сэр. Они завтракают и ужинают с вами, и надо очень постараться, чтобы изгнать этих мяукающих тварей, когда вы собираетесь отойти ко сну.

Я бросил робкий взгляд в сторону Маркуса, ожидая, что сейчас наступил именно тот момент, когда он окаменеет лицом, извинится и откланяется, чтобы вернуться в свою уютную квартиру в кампусе колледжа. К моему удивлению, Маркус широко улыбнулся.

– Напротив, сэр. Это вовсе не проблема. Я тоже очень люблю кошек.

Глава 3

– Дуглас, вы знали, что 78% процентов американцев верят в призраков? – спросил Маркус на следующее утро, сидя на пассажирском сидении моего «плимута».

Я заехал за ним в кампус Роббена, а затем мы вместе направились в Ньюпорт-Бич на юго-запад через Ирвайн и Коста-Месу мимо аэропорта округа Ориндж[8].

– Многие европейцы пребывают в заблуждении, представляя американцев непробиваемыми материалистами без капли воображения, будто сошедшими со страниц «Кентервильского привидения» Оскара Уальда[9]. Вы помните сюжет, Дуглас?

Я неопределенно кивнул, думая, что скорее всего вспомнил одноименный фильм 1944 года.

– Жуткий призрак терроризирует американскую семью в английском замке, но те совершенно не воспринимают его всерьез, – кивнул сам себе Маркус. – Кроме романтичной девушки, типичной героини готического романа, само собой. На самом деле все совершенно наоборот. В старой европейской культурной традиции привидения не появляются сами по себе, они, как правило, являются символами или вестниками какого-то более глобального явления. Вспомните знаменитую тень отца Гамлета. Он не ходит за сыном по пятам, не надоедает другим персонажам. Цель его появления – только открыть правду о собственном убийстве, потому что иначе Гамлет ни за что бы не догадался. И, будем справедливы, мы так до конца и не уверены, действительно ли это был дух загробного мира или просто явление воспаленного разума принца.

– У американцев же все по-другому, – продолжал разглагольствовать Маркус. – Они просто верят в то, что привидения существуют. Что душа может отделиться от тела и жить собственной жизнью. Концепция дуализма души и тела здесь доведена до абсурда. Ну как вообще можно себе это вообразить, скажите, дорогой Дуглас? Представить себе, что душа, то есть некая бестелесная сущность, может автономно действовать в нашем мире, это все равно, что вообразить обычного человека, который бы существовал только по нечетным дням месяца.

Я рассеянно кивнул, не сводя глаз с дороги. Конечно, мне было приятно, что предстоящее приключение вызвало такой энтузиазм у моего друга, решившего глубоко погрузиться в тему американских суеверий. Меня же все больше одолевали мысли о том, что не надо было соглашаться на эту работу. На мой вкус, дело представлялось уж слишком экзотичным: маленький остров, проклятый особняк, агрессивный призрак. Как будто сюжет плохого фильма. Я же предпочитал, чтобы расследования походили на обычную жизненную рутину, пусть и временами неприглядную. К тому же, меня беспокоил сам клиент, Конрой Блэквуд. Было в нем что-то безумное. На первый взгляд он производил впечатление типичного американского бизнесмена, который, получив лимон, немедленно откроет лавку по продаже лимонада. Но то, с какой энергией он переключился с семейного пансиона на отель с привидениями, меня нервировало. Может, все дело в том, что я в принципе не любил энергичных напористых людей, считая их всех немного сумасшедшими.

– К сожалению, я очень мало знаю о японской мифологии и ее отношениях с загробным миром, – не унимался Маркус. – Вчера после того как я от вас ушел, то поехал в библиотеку, чтобы найти информацию о японских призраках и злых духах. Ее прискорбно мало, в основном это измышления европейцев, довольно поверхностные. Существуют книги некоего Лафкадио Хирна[10], изданные в начале века, но их нет в библиотеке колледжа, надо заказывать, и я не уверен, что это серьезные исследования, а не беллетристика. Также немного удалось найти и о самом острове Тир. Я узнал только, что он находится на десять миль[11] южнее Санта-Каталины и по какой-то причине не входит в архипелаг Чаннел[12]. Впрочем, как и прочие острова архипелага, он был открыт испанцами в XVII веке, точнее 20 января 1603 года и посему назван Сан-Себастьяном в честь святого Себастьяна, праздник которого приходился на этот день.

Правда, задолго до испанцев остров облюбовали индейцы племени тонгва[13], которые использовали его как перевалочный пункт в своих охотничьих и торговых экспедициях и даже построили там небольшое поселение. Испанцам остров не показался слишком привлекательным: там не было удобной бухты для больших судов, а местные пляжи были недостаточно широки, чтобы конопатить судна. Тем не менее, они сожгли поселение тонгва, а на утесе построили маяк, чтобы указывать путь к Санта-Каталине и материковому побережью.

Стычки испанцев с индейцами с переменным успехом продолжались еще два столетия, причем, в какой-то момент к ним присоединились охотники-алеуты, промышлявшие вдоль калифорнийского побережья при поддержке русских торговцев. Последние тонгва были изгнаны с острова в середине прошлого века после присоединении Калифорнии к США, и с тех пор Сан-Себастьян оставался необитаемым.

Но вот, что интересно – в 1919 году остров официально сменил название на Тир, с тех пор под этим именем он фигурирует на всех картах и в земельном кадастре округа Лос-Анджелес. Насколько я знаю, «тир» на гэльском означает просто «земля». Я нигде не нашел информации, почему испанское название поменяли на гэльское.

– А Фэншоу – не гэльская фамилия? – спросил я.

– Нет, – покачал головой Ван Ренн. – Типично английская, ее истоки надо искать где-то в Йоркшире. Что вы думаете, кстати, об этом проклятии особняка Фэншоу, Дуглас?

– Не знаю. Странная история. Не удивлюсь, если Блэквуд или его сообразительная дочка сами выдумали большую часть того, о чем написано в их буклете.

Вчера вечером я полистал брошюру, оставленную клиентом, благо она не отличалась многословием. В основном там превозносились удобства и комфорт номеров, великолепие домашней кухни и свежих морепродуктов. А для любителей пощекотать нервы предлагалась так называемая «легенда об Обинате». В тексте буклета было много подчеркиваний, восклицательных знаков и заглавных букв, поэтому я мысленно воспроизвел его в голове уже своими словами.

Глава 4

В начале 20-х годов в западной части острова Тир на холмах, оканчивающихся живописным утесом, возвышающимся над морем, было простроено шесть особняков. Принадлежали они семье Фэншоу, крупнейшим землевладельцам острова.

Пять из этих домов предназначались для сдачи ценителям природы и уединенного отдыха из Лос-Анджелеса, а один – слегка отстоящий в стороне, почти на самом утесе, был построен специально в честь свадьбы старшего сына и наследника рода Фэншоу Гаррета и его молодой жены Барбары.

Среди ценителей той самой уединенной природы вскоре обнаружились постоянные почитатели, так что к концу 20-х годов все дома оказались выкуплены своими арендаторами.

Владелицей первого дома стала бывшая актриса, звезда немого кино Аннет Доран. Я помнил фильмы с мисс Доран, которые смотрел в раннем детстве. Насколько я мог судить, она сошла с киноэкранов, опасаясь не столько начала эры звукового кинематографа, сколько собственного возраста. В начале 20-х ей было уже хорошо за сорок, когда она решила завершить карьеру, а значит, когда она выкупила особняк на Тире, чтобы поселиться там постоянно, бывшей актрисе уже пошел шестой десяток. Я не помнил, чтобы с именем Аннет Доран были связаны какие-то скандалы или сплетни – она просто ушла из кино на пике зрелой красоты и, как оказалось, предпочла спрятаться на Тире, чтобы ни один журналист не мог случайно запечатлеть на фотопленку, как она стареет.

Видимо, компания соседей на острове ее вполне устраивала, поскольку общество там подобралось вполне, что называется, богемное. Сама Барбара Фэншоу успела прославиться как поэтесса и художница. Еще один дом приобрел ее старый знакомый художественный эксперт Эрнест Сент-Джон, разочаровавшийся в Восточном побережье и решивший открыть собственную галерею в Лос-Анджелесе. Он также поддерживал начинающих поэтов и писателей Калифорнии, которые часто гостили в его особняке, например, известно, что к Сент-Джону пару раз приезжал молодой Джон Стейнбек.

Третий особняк выкупил бывший политик Джеральд Осборн, который после Первой мировой войны некоторое время служил послом в какой-то европейской стране, в названии которой намного больше согласных, чем гласных букв. Осборны не жили на Тире постоянно, но предпочитали иметь дом в качестве калифорнийской резиденции. Дочь Джеральда, Кэрол слыла известной красавицей и едва ли не каждый год появлялась на Тире с новым мужем – актером, политиком или миллионером, чем весьма будоражила воображение соседей и остальных островитян.

Пожалуй, довольно бледно на общем фоне смотрелись владельцы четвертого дома, некто Стоксдейлы, но поскольку они не имели отношения к основной истории, то они в буклете были упомянуты только одной лишь фамилией.

Зато хозяин пятого особняка был настоящей звездой местного общества. Из-за него и произошли все ужасные события. Честер Клод Лутц или Си Си Лутц[14] был популярным в 20-е годы писателем, исследовавшим магию и оккультизм по всему миру. Правда, писал он не серьезные исследования, а художественные книжки в бумажных обложках, сюжеты которых, как он уверял, были основаны на его собственных опасных для жизни приключениях. На Тире Лутц уединялся после каждого заморского вояжа для написания очередного романа, а заодно развлекал соседей более пикантными историями о нравах дикарей и тайных обществах, которые ни один издатель не пропустил бы в печать.

Я попытался вспомнить, попадались ли мне книги самому книги Лутца. В детстве родители ни за что не разрешили бы мне читать подобную литературу, а когда я подрос, его популярность сошла на нет. Видимо, это были совсем низкопробные завиральные истории, которые спустя десять лет невозможно было читать без смеха. В отличие от его более удачливого друга и коллеги Билла Сибрука, чье имя история сохранила.

Как бы то ни было, однажды летом 1932 года Си Си Лутц приехал на Тир, но не один, а в компании таинственного японца по имени Обината, потомственного мага и экстрасенса, знатока тайных ритуалов, уходящих корнями в древние века.

Обината, презиравший европейскую одежду и носивший исключительно традиционные японские костюмы, немедленно привлек внимание всех соседей. Тот самый Билл Сибрук специально приезжал на Тир на встречу с ним, поскольку сам хотел узнать больше о японских магических ритуалах.

Обината немедленно объявил, что Тир является «местом выхода природной силы», именно поэтому на острове так процветает всевозможное творчество и духовные практики, но нужно очень осторожно обращаться с этой силой, чтобы случайно не открыть дверь могущественным существам, обитающим по толщей океана. Непосредственно вратами в потусторонний мир Обината объявил особняк, принадлежащий супругам Фэншоу, что было довольно невежливо по отношению к гостеприимному хозяину Лутцу, подумал я. Зато это вполне согласовалось с местными легендами тонгва, утверждавшими, что раньше именно на этом месте на утесе было священное индейское капище.

Обината считал, что Фэншоу ни в коем случае не должны жить в доме, являющимся столь зыбким порталом между мирами. Он настаивал, что хозяева должны как можно скорее заколотить, а лучше вообще снести особняк. В качестве более приемлемой альтернативы медиум предложил провести древний ритуал, который навеки запечатает зло, таящееся под фундаментом.

Естественно, посмотреть на древний магический ритуал собрались все обитатели соседних вилл, некоторые даже пригласили гостей. К сожалению (или к счастью для него) Билл Сибрук не смог приехать, потому что сам находился в очередной творческой экспедиции у какого-то людоедского племени Микронезии. Не пришли также безымянные Стоксдейлы.

Все остальное общество, интересующееся оккультизмом, собралось в полном составе: супруги Фэншоу, Эрнест Сент-Джон и его молодая протеже, поэтесса Шэрил Линли, Аннет Доран, сам Си Си Лутц, Кэрол Осборн в сопровождении своего нового приобретения, итальянского графа Гвидо Бордони, подруга Барбары Фэншоу из Нью-Йорка, Джулия Кэрриган, с мужем Полом и родственница Фэншоу по имени Розмари Хиггс.

Итого двенадцать человек, включая самого Обинату (слово двенадцать набрано крупным шрифтом).

Подробности проводимого ритуала остались неизвестными, поскольку, явно забегая вперед, буклет сообщал, что в живых не осталось никого из его участников (подчеркнуто). Первой жертвой – прямо во время обряда – пала Аннет Доран. Она скончалась на месте, а на лице ее застыл отпечаток невыразимого ужаса (выделено заглавными буквами).

Прибывший на место врач констатировал смерть от сердечного приступа и посоветовал впредь быть аккуратнее с сеансами древней магии. Вечер, как я догадывался, был совершенно испорчен.

Особенно переживал Обината, утверждавший, что ритуал был проведен с нарушениями и теперь наоборот вызвал к жизни древнее зло. Он порывался снова прийти к Фэншоу, чтобы наложить новые заклятия, но хозяева вежливо указали ему на дверь.

В итоге через два дня злосчастный Обината покончил с собой. Точнее все указывало на самоубийство: одежда японца, аккуратно сложенные халат и сандалии, были обнаружены на краю утеса. Но его тело так и не нашли, хотя местные рыбаки обшарили все скалы у крутого берега. Решили, что тело японца вынесло приливом в море. Однако Си Си Лутц, к этому времени поднабравшийся у своего гостя магической премудрости, убеждал всех, что во время ритуала в Обинату вошел злой дух, который сумел подавить его физическую оболочку и теперь ищет способ, чтобы окончательно проникнуть в наш мир. Для этого, считал Лутц, ему нужно уничтожить не только вызвавшего его медиума, но и всех, чья энергия присутствовала в помещении во время обряда.

Честер Клод Лутц собственным примером подтвердил правдивость своего пророчества, поскольку спустя два месяца отправился в море на яхте и затонул во время шторма. Впрочем, было неясно, виноват ли в этом злой дух или то обстоятельство, что после кончины Обинаты писатель основательно закладывал за воротник.

Но когда спустя всего две недели после смерти Лутца в своем доме был найден мертвым Эрнест Сент-Джон, даже упертые скептики взяли свои слова назад. Покровитель талантов был обнаружен приходящей прислугой в кабинете, его череп проломили его же собственным подсвечником. Полицейские с Санта-Каталины, чуждые вере в оккультизм, подозревали неудавшееся ограбление. Они задержали всех временных рабочих из хозяйства Фэншоу и подозрительных обитателей поселка, но так никого и не арестовали. Уединенное расположение вилл наводило на мысль, что злоумышленник мог причалить к одной из бухт на собственной лодке, потом подняться по тропинке, проникнуть в дом Сент-Джона, чтобы унести какие-то ценные безделушки, но случайно наткнуться на хозяина.

По счастью его гостья, мисс Линли, проводила вечер у Фэншоу за бриджем вместе с супругами Бордони.

Как можно догадаться, козни злого духа на этом не закончились. Розмари Хиггс спустя четыре месяца после ритуала умерла, рожая близнецов и оставив своего мужа вдовцом с пятью детьми. Подобная участь едва не постигла еще одну участницу ритуала – миссис Джулию Кэрриган из Нью-Йорка, жену известного филантропа Пола Кэрригана, сына миллионера Хайрама Кэрригана. По стечению обстоятельств во время ритуала миссис Кэрриган тоже носила под сердцем плод. Роды начались внезапно и преждевременно и чуть не стоили женщине жизни, но ее и ребенка сумели спасти. Разозленный дух на этом не закончил и решил действовать другим путем – спустя две недели после рождения малыш Джесси Кэрриган был похищен прямо из коляски у няни во время прогулки в Центральном парке. Несмотря на усилия полиции и ФБР не удалось найти ребенка или выйти на след похитителей. Миссис Кэрриган пережила настолько серьезное душевное потрясение, что отправилась в один из частных санаториев в Швейцарии, где и умерла пару лет спустя.

Я вспомнил, что когда-то давно читал об исчезновении ребенка Кэрриганов. Конечно, дело было не таким громким, как похищение сына Линдберга[15], но тоже шуму наделало – все-таки внук миллионера украден среди бела дня в центре Нью-Йорка.

Все эти события оказали гнетущее впечатление на супругов Фэншоу. Они перестали принимать гостей, фактически заперлись в доме, целый год вели затворнический образ жизни, опасаясь ловушек, которые им мог расставить злой дух, призванный Обинатой.

К сожалению, ничего не помогло, скорее за это время потусторонней сущности удалось только накопить ярость. В марте 1934 года Джейкоб Хиггс, родственник Фэншоу и супруг покойной Розмари, придя в гости к кузену, обнаружил ужасающую картину: Гаррет и его жена Барбара были жестоко зарезаны, буквально искромсаны на куски, а по дому с окровавленным ножом носился Гвидо Бордони, очевидно сошедший с ума и крушивший мебель. Мистеру Хиггсу едва удалось унести ноги от взбесившегося итальянца и добраться до поселка. Объединив несколько крепких мужчин в отряд, островитяне поймали Бордони, который успел прийти в себя и пытался скрыться на лодке.

Он уверял, что не убивал супругов Фэншоу, а сам видел, как это сделал злобный дух, у которого вместо лица была «жуткая белая маска с черными глазами».

Конечно, присяжные в Лос-Анджелесе ему не поверили. Так Гвидо и отправился на виселицу, продолжая уверять всех, что стал очередной жертвой проклятия.

О судьбе его вдовы Кэрол Осборн-Бордони в буклете не было сказано ни слова, видимо, она тоже умерла, хоть и не столь эффектно.

Зато в отдельном абзаце сообщалось, что «благодаря усилиям энтузиастов» удалось проследить путь Шэрил Линли, уехавшей с острова после смерти Сент-Джона. Злой рок настиг девушку спустя два года в заведении для умалишенных, где ей удалось вскрыть себе вены пружиной от матраса.

Глава 5

– И все-таки я не понимаю, речь идет о призраке самого Обинаты или о злом духе, вселившимся в его тело? – бубнил Маркус. – Ведь в таком случае мы имеем дело с двумя различными культурными традициями…

И так почти всю дорогу до Ньюпорт-Бич. Я уже начинал жалеть, что пригласил его с собой на остров. Конечно, мне не помешала бы пара зорких глаз и крепких рук, а вместо этого мне очевидно предстояло постоянно выслушивать лекции об истории потустороннего жанра. Ван Ренн с энтузиазмом рассуждал о «Замке Отранто»[16] и о «Ватеке»[17], постепенно перешел к литературе XIX века, когда мы наконец приехали.

Припарковав машину на длительной стоянке за зданием конторы порта, мы отправились искать причал 26 и катер «Лилибет». Означенный катер оказался потрепанной посудиной, явно пережившей свои лучшие времена еще до войны. На пирсе сидел мальчишка лет пятнадцати, болтая босыми загорелыми ногами и сосредоточенно жуя жвачку. Весь его вид выражал глубокую степень праздности и довольства положением дел в мире. Подойдя поближе, я разглядел торчащие из-под бейсболки рыжие вихры и загорелое лицо, щедро усыпанное веснушками. Паренек был среднего роста, но крепко сбитым и угловатым. На костистом лице энергично работали желваки, помогая челюстям справляться со своей важной работой. Если бы я был производителем жвачки, с которой сражался молодой человек, я бы немедленно нанял художника запечатлеть его портрет и поместить на обертки всей продукции.

– Мы ищем шкипера, мистера Теда Фэншоу, – обратился я к юноше.

– Чвак. Так это я. Чвак. Не мистер, чвак, просто Тед. А вы, чвак, мистер… Стин? Чвак. Мистер Блэквуд, чвак, сказал отвезти вас на Тир. Чвак. Вас двое? Чвак.

– Вы… управляете этим катером? – с содроганием спросил Маркус.

Он мгновенно побледнел и сейчас сам походил на одного из тех потусторонних существ, о которых разглагольствовал всю дорогу.

– Ну да. Чвак. Другого багажа у вас нет? Чвак. Тогда отчаливаем.

– Не беспокойтесь, – шепнул я Ван Ренну. – Вспомните «Пятнадцатилетнего капитана» Жюля Верна. Кстати, Тед, сколько вам лет?

– Шестнадцать, – парень, кажется, выжал из жвачки все жизненные соки, потому что решительным плевком отправил ее в воду. Но тут же достал из кармана рубашки новую пластинку и засунул ее в рот.

– И давно вы управляете катером?

– С тринадцати. Чвак.

Тед не удивился и не возмутился, видимо, ему многие задавали подобный вопрос.

С некоторым опасением мы с Маркусом перебрались на катер по крошечному трапу и сели на пассажирские сиденья. Тед, сосредоточившийся на новой порции жвачки, проявил себя опытным рулевым. Он ловко поднял трап, отвязал швартовы и решительно вывел катер в океан. Хотя посудина дымила черными выхлопами и подозрительно скрежетала, вел ее наш юный капитан спокойно и уверенно, рассекая накатывающие волны с точностью циркулярной пилы без особых прыжков и лихачества. Шум мотора пресекал любые попытки разговора, поэтому вскоре Маркус то ли от стресса, то ли утомленный предыдущей лекцией, начал клевать носом, привалившись к моему плечу.

Спустя час с небольшим Тед сбавил обороты.

– Почти прибыли. Чвак. Вас к причалу мистера Блэквуда? Чвак.

Я аккуратно отпихнул Ван Ренна и подошел к штурвалу.

– Вообще-то мой друг остановился в городе. В пансионе миссис Майерс. Это имеет значение для того, где нас высадить?

– А. Чвак. Тогда я вначале отвезу его. Чвак. На городскую пристань. Чвак, чвак, чвак. А потом вас.

Я растолкал Маркуса, сообщив, что мы скоро прибываем, а сам с интересом стал вглядываться в ландшафт приближающегося острова Тир.

Его северо-восточная часть представляла собой небольшую пологую равнину с причалом, защищенным искусственным волнорезом. Тед подвел катер к самому длинному центральному пирсу, заглушил мотор, выскочил на нос и кинул веревку одному из мужчин, околачивающихся там с видом полнейшего безделья.

– Вон поселок, – махнул парень рукой в сторону белых домиков, жавшихся в двухстах ярдах[18] от берега у подножия холмов.

– Я могу тоже здесь сойти, – предложил я. – Провожу своего друга до пансиона миссис Майерс, а потом спрошу, как добраться до отеля Блэквуда.

– Умаетесь, – веско возразил Тед. – Чвак. С непривычки. Дорога через холмы. Чвак. Лучше я вас отвезу. Уже уплачено.

В ознаменование серьезности своих намерений он опять смачно выплюнул жвачку, которая вылетела из его губ со звуком, напоминающим выстрел из духовой трубки.

– Я найду пансион миссис Майерс, приведу себя в порядок и приду навестить вас в отеле, – пообещал Маркус, после чего побрел по пирсу, слегка пошатываясь и обхватив свой саквояж обеими руками.

– Скажите, а вы из этих? – вдруг поинтересовался Тед, плавно отводя катер от пирса. – Ну, охотников за призраками?

Видимо, пока он не распаковал новую пластинку, то был настроен поболтать.

– Не совсем. Я бы сказал, что наш с коллегой интерес к отелю носит культурологический характер.

Тед скосил на меня глаза, потом пожал плечами. Видимо, он решил, что культурологи это очередная разновидность оккультистов.

– А тебя не раздражает, что туристы едут поглазеть на особняк, где случилась трагедия в твоей семье? – я перебрался на пассажирское сиденье рядом со шкипером, чтобы перекричать шум мотора.

– Да не. Это ж случилось задолго до моего рождения. Я и не был никогда в этом особняке. На острове, ясное дело, рассказывают всякое про деда с бабкой. Мол, их убило проклятие какого-то япошки. Но по мне так это все чушь свинячья.

– Значит, Гаррет и Барбара Фэншоу – твои дедушка и бабушка? – удивился я. – А Джонсеб Фэншоу их сын?

Почему-то я представлял себе более дальнее родство. Впрочем, если Джонсеб Фэншоу являлся крупнейшим землевладельцем острова и владельцем транспортной компании, не удивительно, что он мог попросить Блэквуда не упоминать его в буклете.

– Ага. Но мы не в курсе всей этой чертовщины. Я так всем пришлым говорю, кто пронюхал. Отец тогда жил у своего деда, то есть моего прадеда, на «Овечьей ферме». Он ничего не видел и не знает. А мне лично плевать. Я клиентов вожу. Если мистер Блэквуд на этом зарабатывает, его право, мне же работы больше.

Решив, что полностью высказался, Тед Фэншоу вновь запустил руку в нагрудный карман рубашки и вытащил очередную пластинку. Я же стал разглядывать остров Тир.

Отчалив от главной пристани, вы взяли курс на юг и стали огибать побережье. Вскоре пологая часть сменилась отвесными скалами, наверху которых начинались заросли чапараля. Юго-западную оконечность Тира венчал выдающийся в море утес, за которым обнаружилась небольшая природная бухта, над которой, правда, поработала человеческая инженерная мысль. Камни у побережья были убраны, небольшие пляжики у подножия скал расчищены и облагорожены завезенным песком. В океан врезались несколько железных пирсов, у которых были пришвартованы яхты и лодки.

Как только наш катер причалил, к нему тут же устремились двое мужчин, правда, в отличие от городских, весь их вид выражал деловитость и явную заинтересованность.

– Вы мистер Стин? – спросил юный мексиканец, пытаясь выхватить у меня из рук саквояж. – Это весь ваш багаж, сэр?

Другой в это время пытался всячески продемонстрировать, что без его помощи я не могу сделать два шага по трапу с катера на пирс, при этом он чуть не столкнул меня в воду.

– Добро пожаловать в проклятый отель Обинаты! – возвестил он. – Я провожу вас до места.

– Не нужно меня провожать, – наконец мне удалось отбить свою сумку со сменными носками и сорочками у возбужденного мексиканца. – Просто покажите мне, как пройти к отелю. Мне бы хотелось прогуляться в одиночестве.

Работники пирса тут же перестали со мной спорить, видимо, зная, что у постояльцев проклятого отеля всегда имеются какие-то причуды.

– Поднимитесь по этой тропинке, сэр, – показал услужливый мексиканец. – Недалеко от края утеса начинается широкая дорожка со ступенями, которая ведет прямо к отелю. Впрочем, вы не заблудитесь. Здание отлично видно со стороны бухты.

Я поблагодарил своего капитана и встречающую делегацию и побрел к берегу. Оглянувшись, я увидел, что они полностью утратили интерес к моей персоне. Парень, который пытался столкнуть меня в воду, с энтузиазмом грузил какие-то ящики и тюки на катер, а мексиканец что-то разъяснял Теду, тыкая пальцем в бумажный листок.

Мои опасения, что придется карабкаться на утес по козьей тропинке, совершенно развеялись. Видимо, когда-то в этом месте в океан стекали ручьи, они и образовали разрезы в холмах, ведущие в бухту. В том месте, куда мне показал мексиканец, был довольно пологий склон, к тому же для комфорта обитателей к нему была приделана лестница с пролетами и перилами.

Преодолев этот не самый утомительный подъем, я оказался на вершине утеса и увидел свой первый в жизни отель с привидениями.

Глава 6

Парень на пирсе был прав – особняк, стоявший на возвышенности, был виден с края утеса, хотя находился на расстоянии длинны футбольного поля[19]. Я даже мог видеть крышу и верхний этаж соседнего дома где-то совсем в отдалении. Участки между особняками тут и правда были большими, что позволяло владельцам жить в некотором уединении. Однако на Тире, как и на всех калифорнийских островах, почти не было растительности, кроме кустарников, редких пальм и скрюченных деревьев, как-то сумевших зацепиться за продуваемые ветрами скалы.

Утес производил странное и пугающее впечатление. Если стоять наверху, то казалось, будто в море устремляется отвесный неприступный склон. Местами так оно и было: прогулявшись вдоль края, я осторожно поглядывал вниз, увидев только острые скалы, о которые бились злобные волны. Но по большей части за крутым обрывом следовал достаточно пологий спуск. Как, например, тот, по которому я поднялся из бухты. Мне было видно, как Тед закончил переговоры с парнями на причале и направил свой катер в сторону океана.

Интересно, наверное Обината довольно долго гулял вдоль берега, пока не обнаружил самый удобный выступ, с которого сподручнее прыгнуть прямо в море.

Я повернулся спиной к воде, отошел от опасного края и направился в сторону дома в поисках дорожки со ступенями. Похоже, Блэквуд решил не обновлять потрескавшийся бетон, ограничившись лишь тем, что выдернул вокруг ступеней сорняки и заново покрасил их.

Мне стало неожиданно холодно, несмотря на полуденный зной. Особняк на холме на краю пустынного утеса и белая лестница напомнили мне один из готических романов, о которых болтал Маркус по дороге.

Правда, подойдя ближе к отелю, я с удивлением обнаружил ухоженный сад, лужайку для крокета и даже апельсиновые деревья, явно посаженные здесь насильно, поскольку апельсины никак не могут произрастать в этом климате. Садовник в соломенной шляпе лениво утюжил живую изгородь.

Сам дом не произвел на меня впечатление чего-то зловещего или величественного. Фактически, как и сказал Блэквуд, это был типичный колониальный особняк с широкой террасой вдоль первого этажа и черепичной крышей, ощерившейся мансардными окнами. Единственный диссонанс в ровную прямоугольную конструкцию вносила отдельная башенка, зачем-то примостившаяся с правого торца здания. Башенка была круглой, трехэтажной, а ее высокий шпиль венчала мачта с флюгером. Дом как раз был обращен правой стороной в сторону моря, так что, скорее всего, первый этаж башни, представляющий собой застекленную террасу, служил гостям чем-то вроде летней гостиной или оранжереи.

Двери в дом со стороны террасы были широко распахнуты, и войдя в них, я оказался в просторном холле.

– А вот и вы, Стин, – откуда-то сбоку вынырнул Блэквуд. – Я вас ждал примерно в это время. – Как видите, у нас тут нет конторки регистратора, ничего такого. Мой кабинет прямо за этой дверью. Я позову кого-нибудь, чтобы проводили вас в комнату, потом спускайтесь вниз. Если хотите перекусить с дороги, то накрыт ленч. Это вон туда и направо по коридору. Ну, то есть это не совсем ленч… так, разные закуски, сэндвичи и свежие фрукты. Большинство наших гостей не утруждает себя ранними подъемами, кроме завзятых рыболовов. А многие только к полудню спускаются к завтраку. Вот моя дочь и предложила объединить завтрак и ленч в общий стол с закусками. Она где-то прочитала, что сейчас в моду входят так называемые «континентальные завтраки», когда вы сами кладете на тарелку себе все, что хотите…

– У вас очень предприимчивая дочь. Ей приходит в голову множество идей.

– О, да, – глаза Блэквуда вспыхнули от гордости. – Она с отличием закончила женский колледж Уэллсли[20]. Не знаю, уж чему ее там научили, но идей в голове теперь масса. Прочитывает по пять газет и три журнала за день. Правда, на Тире с этим проблематично, всю почту доставляют с Санта-Каталины с задержкой.

– Вы говорите обо мне?

В холле показалась девушка, точнее молодая женщина лет двадцати пяти-тридцати. Блондинка с угольно-черными глазами и красным ртом.

Я едва не разжал пальцы и не уронил саквояж, настолько она была красива. Это была яркая, эффектная, бьющая наповал красота, и девушка прекрасно отдавала себе в этом отчет. Наверняка когда она шла по тротуару, ее преследовал звон разбитых фонарных столбов и визг покрышек, вызванный водителями, которые с отвисшей челюстью пялились ей вслед, а не на дорогу.

При этом Мэри Энн Блэквуд не пользовалась никакими косметическими ухищрениями. Ее губы алели сами по себе, как и совершенно натуральным был розовый румянец, слегка проступающий на фарфоровой коже. Белокурые волосы длиной до середины шеи были гладко расчесаны и разделены на косой пробор со взбитой челкой. А демонические глаза подчеркивали длинные черные брови, распахнувшиеся на широком лбу подобно птичьим крыльям – опять же, насколько я мог судить, самой естественной формы без помощи щипчиков и карандашей.

Одета она была тоже в монохромную гамму. Белое платье с пышной юбкой, кружевным воротником и длинными рукавами перехватывал черный корсет на шнуровке, облегающий осиную талию девушки.

– Вы и есть Дуглас Стин, частный детектив, которого нанял папа? – спросила она меня деловитым тоном. – А я Мэри Блэквуд. Пойдемте, я сама провожу вас до комнаты и все тут покажу.

Девушка смотрела на меня чуть снисходительно, словно была опытной медсестрой, а я новым пациентом, только что поступившим в ее клинику.

Это привело меня в чувство. Сглотнув слюну, я поспешил за ней по лестнице.

– Вот ваш номер, – сказала Мэри, пропуская меня во вполне современную просторную комнату, отделанную в фермерском стиле, показавшимся мне фальшивым. Стены были выкрашены новой белой краской, а балки мореного дуба выглядели декоративными.

Тем не менее, номер был светлым и просторным, а широкие окна открывали вид на сад и край утеса, за которым полоской угадывался океан. Над одним из окон я с удивлением увидел кондиционер – довольно редкое явление даже для Лос-Анджелеса, не говоря уже о сельской гостинице на забытом богом острове.

– За этой дверью – ванная комната, – пояснила девушка. – У каждого постояльца она своя.

– Очень милый номер, – пробормотал я.

– Вам правда нравится? Конечно, нам пришлось многое переделать. Тут был обычный старый особняк. Спальня хозяина, хозяйки, будуар хозяйки, детская комната… Пришлось сломать все внутренние перекрытия, чтобы сделать уютные одинаковые номера и ванные комнаты. Даже пришлось переделать каминные дымоходы. Особняк не очень большой, как вы могли заметить. Здесь всего восемь комнат для постояльцев. В мансарде еще пять комнатушек для прислуги. Мы с отцом живем в башне. У него спальня на этом этаже, дверь в там, в конце коридора, а ко мне надо подняться наверх по винтовой лестнице.

– Вы живете наверху башни? – осоловело переспросил я.

– Да. Я сама выбрала эту комнату. У меня на чердаке есть телескоп, люблю изучать летом звездное небо. Да перестаньте вы на меня так смотреть, будто я зачарованная принцесса из сказки! – топнула она ногой. – Я не виновата, что родилась с такой внешностью. Волосы мне достались от папы, пока он не облысел, а глаза от мамы. Так бывает, если бы вы читали новейшие генетические исследования.

– Отец упоминал, что вы блестяще закончили колледж, мисс Блэквуд.

Девушка скривила красные губки, будто моя реплика не стоила внимания.

– Пожалуйста, зовите меня Мэри.

– Не Мэри Энн?

– Так меня называет только папа. Это как будто в память о моей покойной матери, она из Северной Каролины, в ее краях было принято всех называть сразу двумя именами. Впрочем, я ее совсем не помню, она умерла, когда мне было два года. Мне больше нравится Мэри. Мэри Энн звучит… слишком провинциально. Наверное вам надо распаковать вещи и привести себя в порядок. У вас есть какие-то вопросы, мистер Стин?

– Вы сами видели этого загадочного призрака, из-за которого ваш отец меня нанял?

– Я? Нет. Вечера я предпочитаю проводить в своей комнате с интересной книгой.

– Вы же сказали, что любите смотреть на звезды. Неужели ни разу не направляли свой телескоп на лужайку перед домой или в сторону утеса?

– Мой телескоп – тонкое устройство, – холодно ответила Мэри Блэквуд. – Он отрегулирован, чтобы наблюдать Плеяды.

Я не рискнул спрашивать, какое отношение имеет ее тонкое устройство к греческим нимфами[21]. Чары Мэри Блэквуд окончательно развеялись. Может, она и казалась мне вначале красивейшей женщиной на земле, но ее заносчивость и подчеркнутая деловитость портили все впечатление. Теперь я заметил, что ее глаза-сливы смотрят на меня строго и оценивающе, а царственные брови так и норовят сойтись вместе, образуя на лбу дрезденской куклы суровую складку. Видимо, девушка привыкла всю жизнь бороться за то, чтобы окружающие ценили не только ее внешность, но и ум, и в этой борьбе слегка переборщила.

– Тем не менее, мистер Блэквуд упомянул, что это изначально была ваша идея – превратить семейный пансион в отель с призраками. Вас интересует потусторонний мир?

– Правда? Он так сказал? – Мэри закусила губу. – Может, так оно и было. Помню, что отец жаловался, что от нас бегут все постояльцы, узнав о неудачном ритуале Обинаты и убийстве супругов Фэншоу. И я сказала ему, что мы можем повернуть все историю, если сами сделаем на этом рекламу. Это же азы экономики. Я думала, что удачно пошутила, но папа воспринял мои слова как сигнал к действию. Конечно, ему было обидно, ведь мы уже столько вложили в этот отель… но я не думала, что он развернет такую кипучую деятельность. Пригласит этих шарлатанов из цирка и специалистов по спецэффектам. Не могу сказать, что мне это нравится. Я думала найти на острове… друзей. А теперь местные жители с нами практически не разговаривают. Половина считает папу мошенником, а другая половина – сумасшедшим.

– Вы думаете, что появление человека, одетого в костюм Обинаты – дело рук местных?

– Ну а кого еще? Кого-то из поселка или наших соседей. Фэншоу мог кого-то нанять, чтобы мы перестали эксплуатировать трагедию его родителей. Старые рыбаки считают, что мы зря потревожили злого духа Обинаты. Мисс Кеннеди с соседней виллы тоже не очень довольна, что к ней ломятся туристы, ведь она купила особняк Аннет Доран, а та упомянута в буклете. Хотя это не мешает старой кошелке подбивать клинья к отцу, – мрачно усмехнулась Мэри. – Ну и Джерри Бордони. Он был просто в бешенстве, когда мой папа вновь начал трепать имя его отца. Но я не думаю, что он… мог бы…

Теперь голос Мэри звучал по-настоящему зло, поднявшись на целую октаву. Я пожалел, что не успел достать блокнот, чтобы записать всю новую информацию и имена.

– Папа разозлился из-за этого шутника в японском костюме, а я по-настоящему испугалась, – добавила девушка. – Мне совсем не нравится эта история, особенно после того, как напали на Эмилио. Это не просто розыгрыш. Кто-то здесь нас по-настоящему не любит. Именно поэтому я попросила папу нанять профессионала, а не рыскать ночью по кустам. Надеюсь, вы справитесь со своей работой.

После минутной слабости к ней вернулась привычная заносчивость.

– Почему вы просто не уедете с острова? – спросил я. – Если вам и так не нравится затея вашего отца с «отелем призраков».

Любая крашенная блондинка из Бербанка, даже чуть более натуральная блондинка из Западного Голливуда бросила бы мне в ответ что-то вроде «не ваше дело». Но Мэри Блэквуд просто улыбнулась одними красными губами, при этом ее глаза цвета перезрелой вишни остались печальными.

– Если вам что-то будет нужно, я почти все время в отеле, мистер Стин, – сказала она. – Вы знаете, где найти мои апартаменты.

Я заметил, что даже о своем отце Мэри Блэквуд говорила довольно отстраненно, почти холодно. Только один раз во время разговора она проявила какие-то эмоции по отношению к другому человеку. Неужели причину, почему девушка отказывается покинуть проклятый остров, зовут Джерри Бордони?

Глава 7

Слегка ополоснувшись и причесав волосы после морского путешествия, я почувствовал себя достаточно презентабельно, чтобы спуститься в столовую и перехватить «легкие закуски», разрекламированные Блэквудом.

Как я и предположил, ленч был сервирован на нижнем этаже башни, откуда открывался панорамный вид на сад. У входа в круглый зал я заметил крутую лестницу, очевидно ведущую в личные покои владельца отеля.

Собравшиеся постояльцы энергично копошились у длинных столов, набрасывая себе в тарелки различную снедь. Я также вооружился тарелкой и пошел знакомиться.

Как я сразу выяснил, Блэквуд оказался прав насчет паники, которая распространилась среди гостей после нападения на официанта: за прошедшие два дня освободилось сразу два номера. Накануне съехали супруги Ренник из Иллинойса, а сегодня утром некие Макферсоны срочно изменили свои планы на отпуск.

Жаль, что мы с Маркусом не знали об этом до того, как высадили его на городской пристани и отправили в объятия гостеприимной кошатницы.

Впрочем, остальные гости, похоже, не выразили особого волнения по поводу нападения на Эмилио. Кого-то это даже напротив возбудило. Например, две студентки из Беркли, отзывавшиеся на имена Лоис и Вера, загорелись желанием как можно скорее повстречаться с Обинатой.

Мистер Рене Адоре (я так и не понял, как нужно правильно расставлять ударения в его имени, хоть он и повторил его дважды), сообщил, что долгие годы изучал японских призраков и умеет вступать с ними в контакт. Супруги спиритуалисты по фамилии Дарлинг явно разделяли его энтузиазм – правда, им было все равно японский это призрак или родной американский, у них был припасен целый арсенал приспособлений для прямого столкновения с духами усопших.

Другая супружеская пара Вик и Керри Прохазка, оказавшаяся молодоженами (не думал, что таким образом кто-то захочет проводить медовый месяц), выглядели наоборот слегка разочарованными – видимо тем, что Обината для своей атаки выбрал какую-то прислугу, а не их самих. У парня был даже какой-то очень новомодный аппарат, правда, напоминающий камеру начала века, способный тут же печатать в цвете сделанные фотографии[22].

Еще один кандидат в психиатрический стационар, Сет Лодж из Одессы, штат Теннеси, в столовой отсутствовал, зато мое внимание привлек японец по имени Тому Футагава, аккуратно поедавший кусочки авокадо и окорока посредством зубочисток. Мистер Футагава, чье имя на самом деле было не Тому, он сообщил, что адаптировал его таким образом на американский манер, сразу заявил, что его цель – разоблачить призрака Обинаты, поскольку тот не имеет ничего общего с японскими духами.

Мое сердце радостно запрыгало. Я спросил, в какой комнате остановился Футагава, чтобы немедленно свести его в Маркусом, как только друг соизволит дойти до отеля.

Как выяснилось, из всех присутствующих призрака непосредственно своими глазами видел только мистер Адоре – он спустился ночью в библиотеку, чтобы взять себе какую-то книгу на сон грядущий (шастал в поисках привидений, шепнула мне миссис Дарлинг) и вдруг увидел у книжного стеллажа фигуру с белым японским лицом, одетую в кимоно.

По словам мистера Адоре, он заговорил с привидением Обинаты, задавая обычные вопросы, принятые на спиритических сеансах, но когда фигура молча повернулась и двинулась в его сторону странной неестественной походкой, он почел за благо прервать контакт и убежать к себе в номер, на всякий случай подперев дверь стулом.

После ленча я заглянул в контору к Блэквуду и попросил его организовать мне встречу с Эмилио, а также остальными слугами, которые встречали призрака. Хозяин ответил, что для этой цели идеально подойдет так называемый «малый кабинет» – помещение на первом этаже налево от холла, которым гости очень редко пользовались, хотя там был проведен телефон и стоял удобный письменный стол с печатной машинкой. Судя по слою пыли, и убирались в этом помещении не слишком часто, так что я вполне мог назначить его своим оперативным штабом.

В итоге ко мне были присланы трое. Сам Эмилио, оказавшийся двадцатилетним сколиозным юношей с забинтованной головой. Садовник Горди, тот самый, что пытался придать кустарникам форму параллелепипедов. И сонная португальская горничная Аманда, также являвшаяся женой местного повара.

При упоминании имени последней я вздрогнул – снова судьба свела меня с женщиной по имени Аманда, и вновь та оказалась замужем.

Аманда сообщила, что вышла ночью из своей комнаты по некоторой надобности (тут она деликатно покраснела) и увидела «страшную узкоглазую образину с белым лицом и какой-то черной паклей на голове», спускающуюся с чердачной лестницы. Образина двигалась практически бесшумно, а в ее движениях было что-то неестественное. Страшное белое лицо, с подведенными черными глазами, освещал бумажный китайский фонарь. Пока горничная сообразила вернуться в спальню к мужу и поднять крик, таинственный посетитель успел исчезнуть.

Горди жил в пристройке, примыкающей к бывшему амбару и сараю для садовых инструментов. Две недели назад он услышал в амбаре шум, а когда вышел проверить, то увидел «фигуру в бабском халате», удалявшуюся в сторону моря при свете бумажного фонаря. Садовник решил тогда, что перебрал бренди собственного изготовления, но когда другие заговорили об этом случае, то перевел дух, убедившись, что не допился до белой горячки. Как оказалось, тем вечером фигуру с китайским фонарем в саду наблюдали еще двое постояльцев, уже покинувших отель.

Наконец Эмилио, переживший самый близкий контакт с призраком, сумел сообщить меньше всех. Фигура появилась в коридоре, когда он нес в большую столовую поднос с переменными тарелками во время ужина. Аманда, Лупита и дочка хозяина (она вполне ничего, хоть нос задирает, но от работы не отлынивает, сообщили слуги) как раз помогали старшему официанту Диего убирать со стола перед подачей горячего. Вдруг Эмилио увидел японца в халате, выходящего из библиотеки. Таинственный посетитель застыл, а потом начал странно трястись. Эмилио, который должен был повернуть направо в сторону столовой, остановился, пытаясь понять, не нужно ли немедленно позвать на помощь. Неожиданно японец бросился к официанту большими скачками, длинные волосы разметались и полностью закрыли его лицо, от ужаса парень выронил из рук поднос с тарелками. Это было последнее, что он запомнил, очнулся он уже на диване в гостиной, где над ним хлопотал местный доктор.

Я попытался подвести итог услышанному. Два явления призрака в саду (если считать свидетельство Блэквуда), один раз на чердаке и дважды в библиотеке. Обшаривать утес и сад очень хлопотно, а вот на чердак и библиотеку определенно стоит обратить внимание. И Маркусу наверняка это понравится. Вот только где, черт возьми, его до сих пор носит?

Неожиданно на столе зазвонил телефон.

– Мистер Стин? – услышал я голос Мэри Блэквуд. – Вам звонит мистер Ван Ренн. Отец сказал, что отдал вам «малый кабинет» для работы.

– Спасибо, Мери, – я услышал щелчок в трубке, а потом голос Маркуса.

– Здравствуйте, Дуглас. Вам понравился отель с привидениями?

– Я жду вас, чтобы все тут разнюхать. Ленч еще подают, а он тут недурственный. Кстати, как я выяснил, в отеле освободились два номера. Думаю, вы можете спокойно перебраться ко мне, мы как-то решим этот вопрос с Блэквудом. И еще я кое-что выяснил про этого призрака. Думаю, будет лучше, если мы вдвоем разберемся на месте. Когда мне вас ждать?

– Вот в чем дело… Мне кажется, это вам лучше прийти в поселок. Я тут успел провести некоторые исследования. Вначале я хотел пойти к вам, как мы и договаривались, но мисс Эриксон любезно разрешила мне воспользоваться ее телефоном. Я был бы рад, если бы вы сумели к нам присоединиться, пока библиотека еще открыта.

– Библиотека? Вы сказали, библиотека?

– Совершенно верно. Публичная библиотека острова Тир. На Мейн-стрит, через дорогу от единственного местного паба. Маленький красный домик с зеленой дверью. Я буду ждать вас там.

Чертыхаясь я пошел разыскивать Мэри или ее отца, чтобы узнать, как дойти от отеля до поселка. Первой я обнаружил мисс Блэквуд, она помогала прислуге убирать столовую.

Узнав о моей просьбе, девушка решительно вытащила меня в холл, залезла в секретер и всучила мне сложенный листок бумаги.

– Это карта острова. До поселка идти около сорока минут, если по дороге. Только не пытайтесь срезать через холмы. Это земля Фэншоу, а он в последнее время очень злится, когда там ходят приезжие. Если хотите, я могу попросить кого-то из работников довезти вас. На острове мало машин, все в основном пользуются лодками. Но у нас есть пикап, «форд» и папин «кадиллак», который он привез с материка. Если подождете пять минут, я предупрежу папу и сама отвезу вас в город на встречу с коллегой.

– Очень любезно с вашей стороны, но я пожалуй пройдусь пешком. Небольшая прогулка мне вовсе не повредит.

Мэри вновь ответила мне лишь тоскливым взглядом своих темных глаз.

Глава 8

Направляясь в сторону городка я все больше злился на Маркуса и на себя, что выбрал его своим компаньоном. Интересно, что такого он мог найти в местной библиотеке? Неизвестные дневники Шекспира?

И какое это имело отношение к моей непосредственной работе? Судя по словам Мэри, шутником, прикидывающимся призраком японца, мог быть кто угодно, отца ее на острове не слишком любили. Не мог же я приставать к каждому местному жителю с расспросами в надежде, что он неожиданно решит сознаться в злом розыгрыше.

Поэтому мне следовало внимательно обследовать отель и прилегающий сад до темноты, чтобы понять, где лучше всего устраивать засаду на этого «призрака». Вместо этого я тащился по грунтовой дороге в поселок, чтобы выслушать какие-то очередные библиографические открытия Маркуса. Впрочем, я сам его позвал в эту поездку, поэтому не мог игнорировать.

Зато я наконец понял, какие преимущества дает законченное академическое образование. Маркус очень ловко нашел телефон и догадался позвонить мне в отель, наверняка пройдя всего шагов двадцать от своего пансиона. А теперь мне приходилось стаптывать свою единственную пару ботинок, чтобы встретиться с ним в неведомой публичной библиотеке, пока он в ожидании попивает кофе и курит свои невыносимые гвоздичные сигареты. Если бы я закончил юридическую школу в Гарварде, как и планировал, а не ушел бы вначале на фронт, а затем в полицию, то тоже в совершенстве овладел бы этим навыком – непринужденно вызывать к себе людей по телефону.

Но так сложилось, что я стал неисправимым «топтуном»: вначале в патруле, потом в отделе краж, потом в убойном. Подозреваемый будет всячески избегать встречи с копом, пока последний не толкнет стертым ботинком прямо в дверь его спальни.

И даже уйдя из полиции и занявшись частным сыском, я продолжал наворачивать мили и мили, сжигая бензин и снашивая подошвы.

Отогнав раздражение, я стал с интересом рассматривать окрестности. Вначале дорога шла вдоль береговой линии, являясь единственной транспортной артерией для местных домовладельцев. Примерно через четверть мили[23] от отеля я увидел еще один особняк, частично скрытый зеленой изгородью и чахлым садиком. Очевидно его спланировал тот же архитектор, который строил дом Фэншоу, правда, этот выглядел немного компактнее и без излишеств вроде боковой башни. Еще четыре подобных дома располагались дальше по дороге и намного ближе друг к другу – по моим прикидкам участки земли здесь составляли примерно четыре акра[24], и я вспомнил о том, что изначальные хозяева построили собственный особняк чуть дальше от прочих соседей, которых воспринимали как летних арендаторов.

Тем временем грунтовая дорога так и продолжала уныло влачиться вдоль берега, в какой-то момент резко забрав в холмы. Я начинал чувствовать, что прогноз приятной сорокаминутной прогулки был несколько оптимистичным. Вдоль дороги потянулись изгороди, видимо, предназначенные для защиты овец и прочего скота. Я с тоской поглядел на зеленые холмы: наверняка между ними где-то пролегал короткий путь в город, сокращавший путь вдвое, но на карте отеля он не был отмечен.

Пару раз мне встречались на дороге велосипедисты. Почтенная дама, усиленно крутившая педали, и рассыльный. Еще меня обогнал какой-то черный кабриолет, обдав облаком пыли. Зато следующая машина остановилась, и я увидел в кабине пикапа мрачное лицо садовника Горди.

– Никак в город идете? Могу подбросить.

На этот раз я не стал отказываться.

Как оказалось, я лишь немного не дошел до вершины самого высокого холма. Потом последовал холм помельче, а затем дорога весело пошла под уклон, и мы вкатились в поселок, практически не используя педаль газа. Я с содроганием думал о том, как буду совершать обратный путь – Горди сообщил, что едет в скобяную лавку купить немного краски и тут же отправится назад в отель.

Теперь я мог рассмотреть городок вблизи. Он действительно состоял почти из трех улиц, тут Блэквуд не наврал. Мейн-стрит начиналась от дороги, ведущей к холмам, и устремлялась в сторону порта. Ее пересекала пара линий домов, причудливо загибающихся, чтобы вписаться в местный ландшафт.

В городке я не заметил особого оживления. На Мейн-стрит нам повстречалась всего одна машина, а под деревянными навесами у магазинов и лавок сидело лишь несколько мужчин, занимавшихся своими обычными повседневными делами: курением, питьем пива и игрой в карты. Даже в самый жаркий день в самой глухой деревне округа Юма[25] и то было бы оживленнее.

Горди молча высадил меня у красного здания с зеленой дверью и махнул рукой на прощание.

Я вошел в здание библиотеки, где допотопный вентилятор гонял затхлый воздух.

Глава 9

– Мисс Эриксон, учительница начальной школы и главный библиотекарь острова, – с гордостью представил мне Маркус мелкую мышиного вида старушку.

Впрочем, приглядевшись, я решил, что мисс Эриксон скорее похожа на боевую крысу, причем изрядно поднаторевшую в схватках за лакомый кусочек на помойке.

Несмотря на малый рост, дама была проворной и жилистой, седые волосы были стянуты в строгий пучок, на костистом лице выпирали длинный нос и решительный подбородок, а глаза глядели так сурово, что я почувствовал острое желание выйти за дверь и счистить с ботинок дорожную пыль.

– Мисс Эриксон преподает здесь в школе с 1917 года. Она знает все об истории острова, а большинство местных жителей у нее учились.

Я сразу испытал глубокое сочувствие к местным жителям.

– Профессор Ван Ренн рассказал мне, что вы интересуетесь историей Тира и легендами о призраке Обинаты, – сухо сказала старуха. – Я не приветствую начинание мистера Блэквуда, поскольку всегда старалась пресекать суеверные пересуды о различных проклятиях и привидениях. Поэтому я не вступаю в контакт с постояльцами его отеля. Впрочем они и не ищут моего общества. В моей библиотеке нет оккультных книг и газетных отчетов о трагедии семьи Фэншоу. А правда никого не интересует. Но профессор Ван Ренн объяснил мне, что вы не являетесь так называемыми «охотниками за привидениями». Что вы здравые интеллигентные люди, способные отделить слухи от реальности.

– Вы знаете что-то о недавних случаях появления призрака в отеле? – спросил я.

– Совершенно ничего, – отмахнулась мисс Эриксон. – В особняках сейчас нет детей, которых отправляют ко мне в школу, а с нынешними обитателями я практически не общаюсь. Как вы поняли, у нас тут только младшая ступень. На острове не так много детишек. В среднюю школу они уже ездят на Санта-Каталину. А некоторые и вовсе плюют на образование, как юный Тед Фэншоу, сын Джонсеба. Бросил школу в пятнадцать, чтобы работать на отца! И это – сын главного землевладельца. Притом, что его отец и дед закончили лучшие колледжи страны, что вы на это скажете. Вот это я называю главным проклятием Тира. Или проклятием поколения, если хотите. Невежество…

– Прошу прощения, – прервал я гневную тираду старой грымзы. – Я проделал долгий путь с другого конца острова и хотел бы услышать, что бы вы знаете о проклятии Обинаты.

Мисс Эриксон возмущенно посмотрела на Маркуса, как на лучшего ученика, который привел на ее занятия хулигана. Маркус в свою очередь посмотрел на меня умоляющим взглядом. Удивительно, как легко спустя тридцать лет можно снова почувствовать себя в школе, вызванным в кабинет директора.

– Мисс Эриксон является живым хранителем истории острова, – проникновенно заговорил Маркус. – Причем хранителем объективным, с живым умом и непредвзятым взглядом. К сожалению, вскоре она уходит на пенсию…

– Вынужденную пенсию, – жестко поправила старуха. – Как я говорила, местные рыбаки совсем не интересуются образованием своих детей. Или отвозят их на материк. Библиотека пришла в полный упадок. Книжный фонд не обновлялся с начала войны.

Маркус в ужасе закатил глаза. Для него подобное преступление было страшнее любой кровавой бойни или мстительного призрака.

– А ведь я умоляла старого мистера Фэншоу передать книжные собрания его сына в городской фонд, когда он продавал особняк. Но он ничего слышать не хотел. Просто выставил дом на продажу со всем содержимым. А последующие владельцы сменялись так часто, что я не успевала как следует все объяснить. Когда мистер Блэквуд купил дом, чтобы переделать его в отель, я попыталась убедить его передать книги в городскую библиотеку. Но он только посмеялся. Сказал, что стеллажи с книгами придают его заведению «респектабельную атмосферу». Жалкий торгаш!

– В отеле есть старинная библиотека? – оживился Маркус.

– А то! Я как раз хотел тебе об этом рассказать по телефону, когда ты срочно вызвал меня в город.

– Не такая уж она и старинная, – ворчливо произнесла мисс Эриксон. – Гаррет Фэншоу был, конечно, образованным человеком, он вращался в мире писателей и художников. Но книги он приобретал кое-как, по принципу «что-то престижное, что-то модное». У него там даже хранятся несколько экземпляров этого кошмарного Честера Лутца. Естественно, с автографом, ведь он был его соседом.

– Что вы помните о событиях, произошедших в начале 30-х, когда возникло проклятие Обинаты?

Снова я выпалил в лоб и опять поймал укоризненный взгляд Маркуса.

– Мой друг слишком устал и поэтому торопится. Конечно, нам будет интересно выслушать всю историю, начиная с того, почему остров сменил название.

Глава 10

– Я приехала на Тир в 1917 году, мне было двадцать четыре года, – гордо заявила мисс Эриксон. – Я только выпустилась из Брин-Мора[26], мне хотелось нести в мир свет просвещения. Поэтому я и приняла предложения мистера Даннегана приехать на этот крошечный остров работать в местной школе. Я тогда была не единственной учительницей и директором, а лишь одной из трех преподавателей, поскольку Даннеганы были уверены, что город будет дальше расти… Впрочем, я забегаю вперед, простите.

Как вы знаете, остров первыми открыли испанцы и назвали его Сан-Себастьяном. Но он в то время их не заинтересовал. Был слишком маленьким для полноценного форта, они построили здесь маяк, выгнали всех индейцев и на этом успокоились. Индейцы, впрочем, вскоре вернулись. Американцы их выгнали окончательно. Но и американской администрации Сан-Себастьян оказался не нужен. Тогда в 1870-х годах здесь появились Фэншоу. Нищие эмигранты из Британии, которым не по средствам был даже клочок земли. Они вроде как вызвались присматривать за маяком, но быстро самовольно оккупировали весь остров и начали разводить овец. Правительство тогда смотрело на это сквозь пальцы, и они тут вольготно жили в течение тридцати лет, пока в 1905 году на остров не прибыл некто Броули Даннеган, предприимчивый ирландец, вдохновившийся примером своего соотечественника Финнеаса Беннинга, построившего туристический город Авалон на соседнем острове Санта-Каталина.

Даннеган справедливо рассудил, что близость Сан-Себастьяна к Авалону, с которым уже было налажено материковое паромное сообщение, дает массу преимуществ – в высокий сезон он мог запросто переманивать туристов на собственный курорт, до которого было менее получаса на катере.

Даннеган первым оценил ландшафтные преимущества Сан-Себастьяна. В отличие от большинства островов архипелага Чаннел, здесь не было высокой центральной горы, съедавшей большую часть полезной площади острова. Холмы, по которым гуляли овцы Фэншоу, были расположены с подветренной стороны, а в сторону залива был обращен пологий склон с достаточно комфортным спуском к песчаному пляжу и порту. На этом склоне Даннеган и начал строить свой город, который, не долго думая, назвал Тир на Ног[27] – в честь легендарного острова вечной юности в кельтской мифологии.

– Тир на Ног! – в экстазе повторил Маркус.

Как я понял, он уже слышал эту историю в исполнении мисс Эриксон, но все равно не мог перестать смаковать моменты, в которых жизнь карикатурно воспроизводит литературные сюжеты.

– Естественно, Фэншоу, привыкшие к уединенной жизни среди овец, были крайне недовольны деятельностью Даннегана, – продолжила мисс Эриксон, выдержав профессиональную учительскую паузу. – Они наняли адвокатов и подали в суд, чтобы отстоять свое право на остров на основании длительного пользования. Видимо, их адвокат был лучше, потому что овцеводы выиграли иск и официально приобрели Сан-Себастьян в полное владение за две тысячи долларов.

Но Даннеган, который уже успел вложиться в постройку города, обустройство пляжей и рекламу, так просто не сдался. Оказалось, что, еще подав первую заявку на приобретение острова, он тут же обратился в земельный комитет Калифорнии с просьбой о его переименовании – чтобы весь остров отныне назывался Тир на Ног в соответствии с единственным зарегистрированным городским поселением. И эта заявка была также удовлетворена, что давало Даннегану право владения не только городом, но и всем островом Тир на Ног, в то время как семья Фэншоу стала собственниками острова Сан-Себастьян, который уже не значился в административном реестре. Дело пахло многолетней судебной тяжбой, которая, к счастью обеих сторон (и к большому разочарованию их адвокатов), закончилась мирным соглашением.

К 1919 году сам Броули Даннеган скончался, а его наследники не горели желанием тратить последние деньги на реализацию мечту об острове-курорте, тем более, что дела Беннингов в Авалоне тоже шли вовсе не блестяще. Остров было решено поделить после того, как овцеводы согласились заплатить отступные. В результате все западные холмы, бухта и старый маяк остались за Фэншоу, а Даннеганы получили свой крошечный городок и выход к главному пляжу. Что касается названия острова, то обе стороны сошлись на устраивающих всех варианте – в 1920 году его имя было официально сокращено до емкого слова Тир, что на кельтском означает просто «земля».

На этом закончился вклад Даннеганов в историю острова. Получив денежную компенсацию и права на часть земли с поселком, они немедленно принялись искать на нее покупателя. Таковой нашелся в 1922 году в лице некоего Лоуренса Б. Джеймисона, производителя сельскохозяйственной техники, который решил возродить туристический проект Тира. Его планам помешала рецессия 1929 года, оставив город с недостроенным шикарным отелем, пустующим дансинг-клубом и разоренным эллингом. Все это местные жители со временем растащили на собственные хозяйственные нужды. К этому времени финансирование школы тоже было прекращено и фактически поддерживалось только членами местной общины, у которых были дети. Вот так я и осталась единственной учительницей на Тире.

И снова мисс Эриксон сделала многозначительную паузу, будто проверяя, достигли ли ее слова наших тупых мозгов. Убедившись, что мы с Маркусом почти синхронно кивнули, она продолжила:

– Совсем по-другому сложилась история овцеводов Фэншоу. Судя по тому, что они неплохо зарабатывали на своей шерсти, сумели выкупить остров у штата и фактически выиграли тяжбу с Даннеганом, это были вовсе неглупые люди. Их смекалка еще раз проявилась в начале 20-х годов, когда тогдашний глава клана Фэншоу, старый Томлин решил провернуть тот же фокус, что и конкуренты, но учтя все их ошибки. Вместо того, чтобы строить курортный город, вкладываться в фешенебельный отель и инфраструктуру, он выделил часть земли на утесе под строительство комфортабельных особняков, окруженных просторными участками.

Всего было построено шесть коттеджей – пять для постояльцев, а один, стоящий на отшибе на самом мысу, был предназначен в качестве подарка на свадьбу его единственному сыну Гаррету.

– Это есть в буклете, – подал я голос.

– В буклете написана ерунда, – отрезала мисс Эриксон. – Вы хоть представляете себе жизнь на острове в начале века? Никакой медицины, никакой гигиены, до Санта-Каталины невозможно добраться, если на море шторм. Даже взрослым тут жить было опасно – то схватишь пневмонию, то свалишься с обрыва.

У Томлина Фэншоу родилось шестеро детей. Но до совершеннолетия дожили всего двое – Гаррет и его младшая сестра Эзота. И она в 1901 году в возрасте семнадцати лет лет умудрилась выскочить замуж за Сесила Хиггса, наемного работника на стрижке овец. Свадьба произошла не просто так. Говорили, что их ребенок Джейкоб родился всего через полгода после свадьбы. Вот, что бывает, когда молодая девушка остается одна в таком месте, предоставленная самой себе, без возможности получить образование. Гаррета отец отослал в школу, а потом в колледж, а Эзота бродила по холмам безо всякой жизненной перспективы. Она даже не умела читать, – в гневе произнесла мисс Эриксон, дернув кончиком носа.

– Может, старый Томлин и планировал найти дочери подходящего мужа. Да вот только не успел. И ему пришлось смириться. Он выделил дочери и зятю хороший надел земли и часть своих овец. Но оказалось, что Сесил Хиггс дар не оценил. Вскоре после рождения Джейкоба он бежал с острова, оставив Эзоту соломенной вдовой, хотя ей еще и двадцати не исполнилось. Томлин через адвокатов разыскал Хиггса и добился признания развода, но она больше так и не вышла замуж. Всю себя вложила в хозяйство и воспитание сына. Когда я приехала на остров, Эзоте было всего тридцать пять лет, но выглядела она все пятьдесят. Мы с ней очень подружились, – грустно добавила учительница. – Эзота всю жизнь чувствовала обиду на отца и брата, что ей с детства была уготована роль только жены и домохозяйки. Она говорила, что вовсе не была расстроена бегством мужа, но ее выводило из себя, что отец постоянно вмешивался в вопросы управления ее хозяйством. Извините, я снова отвлеклась.

Зато ее сын, Джейкоб Хиггс, вырос здоровым и добродушным парнем. Таким же необразованным, как мать. Еще до сорока сделал ее бабушкой. Когда ему исполнилось двадцать лет, он поехал на материк на сельскохозяйственную ярмарку со своим дядей Ангусом Фэншоу продавать молодняк. Ангусу, который приходился кузеном Томлину, уже исполнилось шестьдесят, вот он и не смог уследить за парнем. Тот сбежал, а вернулся на остров уже с невестой.

Какой-то вертихвосткой по имени Розмари, на пару лет его старше. Старый Томлин пытался замять скандал и отослать Розмари туда, откуда она явилась. Но Джейкоб твердо стоял на своем: если девчонка уедет с острова, то и он с ней.

Томлин нанял частных детективов, чтобы разузнать о ее прошлом. Оказалось, эта Розмари прибыла в Калифорнию откуда-то с востока, где про нее ходили не слишком хорошие слухи: девчонка была на учете в полиции, пару раз попадалась на проституции и скупке краденого. Водила дружбу с бандитами. Потом она подалась в Калифорнию, где полностью преобразилась: смыла краску с лица, перестала делать перманент, начала что-то лепетать о феях и цветах. Наверное, заодно скинула себе пару лет, чтобы заманить в сети такого дурака, как Джейкоб Хиггс.

Как ни сопротивлялся старый Томлин, а у детей все срослось. Через год после свадьбы родился первенец, Катберт. Джейкоб хотел назвать его Томлином в честь прадеда, но тот запретил, так что Томлин стало его вторым именем. Розмари, хоть и была в хозяйстве совершенно бесполезной и вообще болезненной, тем не менее, оказалась хорошей женой. Они с Джейкобом жили мирно, да и сам он пошел вовсе не в своего гулящего отца. Хоть хозяйство их разваливалось на глазах, Розмари исправно рожала детей. И все как на подбор вышли здоровенькими. Может, кроме парочки, умерших во младенчестве. А так после Катберта они произвели на свет еще сына и дочь: Эдмунда и Эзоту-младшую. А потом Розмари скончалась, рожая бризнецов Тома и Генри.

Между тем, в 1922 году единственный сын Томлина – Гаррет наконец собрался жениться, хотя ему исполнилось уже 45 лет. Старик был счастлив до небес, тем более, что и жену себе Гаррет выбрал правильную. Гаррет никогда особенно не интересовался овцами, на острове тоже постоянно жить не хотел. Пока не умер его старший брат Адам, Гаррет наслаждался жизнью холостого плейбоя: учился в колледже в Лиге Плюща, потом путешествовал, пытался открывать какой-то бизнес на континенте, периодически привозил на остров своих друзей, чтобы устраивать вечеринки. Вроде бы это он натолкнул отца на идею застроить бухту изолированными коттеджами, где можно творить всякое непотребство вдали от любопытных глаз.

В общем однажды Гаррет привез на Тир невесту. Девицу, лет на пятнадцать младше, где-то за тридцать. По имени Барбара Уильямс. Несмотря на довольно тривиальное имя, она была известной в определенных кругах поэтессой и художницей, а главное – ее отец был состоятельным банкиром, в прошлом скотоводом со Среднего Запада, так что они сразу поладили с Фэншоу.

Специально к бракосочетанию Гаррета и Барбары старый Томлин построил им отдельный особняк на утесе. Его стали называть «особняком Фэншоу» в отличие от старого дома Томлина, который по-прежнему называли «Овечьей фермой», хотя семейный дом уже давно был перестроен и модернизирован и ничем не напоминал хибару, сложенную из камней и соломы, в которой Фэншоу ютились, когда только приехали на остров.

Спустя год после свадьбы у Гаррета и Барбары родился сын Джон. Тут и сам Томлин был бы рад, если бы первого внука, который носит его фамилию, нарекли в его честь, но Барбара была непреклонна – для сына она выбрала имя Себастьян, мужу едва удалось вставить имя в честь тестя, которого звали Джон (да, Джон Уильямс из Колорадо), естественно, все уважающие себя люди на острове называли парня Джоном, мать Себом, в итоге прижилось имя Джонсеб.

Поначалу Барбаре очень нравилось на Тире. Она находила остров «атмосферным». Часто гуляла по холмам, ища вдохновение для очередного стихотворного сборника, просиживала с мольбертом на утесе. К ней потянулся богемный кружок из художников и непризнанных поэтов, которым очень нравился дармовой образ жизни: катание на яхте хозяев, ужины со свежими устрицами и шампанским или молодой барашек, томленый в винном соусе. Маленький Джонсеб проводил больше время в доме деда под неусыпной заботой незамужних двоюродных тетушек. Его любимым товарищем по играм был племянник, Катберт Хиггс – во всяком случае, до той поры, пока Джонсеба не отослали в частную школу, тогда они могли видеться только на каникулах. Катберт с братом и сестрой учились у меня, да и то из рук вон плохо. Постоянно пропускали занятия, потому что, видите ли, родителям требовалась помощь на ферме.

Я заметил, что речь мисс Эриксон совершенно утратила академическую сдержанность. В конце концов она оказалась просто старухой, которая не прочь перемыть косточки соседями, которых знает уже полвека.

Маркус потерял интерес к истории, когда она свернула с кельтских фантазий Даннегана на перипетии родственных отношений овцеводов Фэншоу и Хиггсов. Теперь он просто сидел и шарил глазами по книжным стеллажам, выбирая себе книгу на вечер.

– И вот в 1932 году на Тире появился этот японец Обината. Не знаю, по какой причине, но все местные дамы потеряли от него голову. Даже настолько непохожие женщины, как Барбара Фэншоу и Розмари Хиггс.

Глава 11

– Вы сами были знакомы с Обинатой, мисс Эриксон?

– Нас представили, – чопорно кивнула учительница. – Большую часть времени он проводил в доме своего друга, Честера Лутца, но но иногда они наведывались в город. И меня приглашали пару раз на вечеринки Фэншоу, где также присутствовал Обината. Вы наверное уже знаете, что он постоянно носил эти японские тряпки. Длинный халат, а поверх него еще один расшитый халат с широкими плечами, на ногах белые чулки и сандалии. У него были длинные волосы, которые он забирал наверх и скалывал в пучок. Иногда надевал поверх такую странную шапочку с крылышками. Местные умирали со смеху, когда он в таком виде заявлялся в бар. На Санта-Каталине встречалось в то время много японцев, но они все старались одеваться в европейскую одежду. А этот выглядел будто только что пришел с представления «Мадам Баттерфляй».

Он утверждал, что происходит из древнего аристократического рода. Потомок каких-то сегунов или самураев, я потом долго в словаре искала эти слова. Ну, он был действительно хорошо образован. Знал английскую классику, умел поддержать беседу. Говорил практически без акцента.

– То есть он, возможно, учился в Европе? – предположил я.

– Скорее всего, – энергично закивала мисс Эриксон. – Или жил там какое-то время. Если бы не эта нелепая прическа и костюм, он издали вполне мог бы сойти за английского джентльмена. Держался он всегда с достоинством и как будто не обращал внимания на усмешки местных рыбаков. Но что это за имя такое – Обината? Он представлялся всегда только так, даже непонятно было, имя это или фамилия. И не мистер Обината, а просто – Обината. Как будто собачья кличка. Или какое-то индейское прозвище.

– Может, на японском это тоже что-то означает. Например, Волк-охотник или Большой Успех? – предположил Маркус.

Мисс Эриксон посмотрела на своего лучшего ученика с одобрением.

– Газетчики кое-что разнюхали. По их мнению «обината» означает «меч на поясе».

– Может, он действительно был потомком самурая.

Мисс Эриксон пожала плечами.

– По моему мнению, он был первоклассным мошенником. И чутким психологом, как все мошенники. Утверждал, что умеет управлять своим астральным телом и общаться с миром духов. В основном у него хорошо получалось общаться с женщинами. К каждой он находил правильный подход. С Барбарой Феншоу обсуждал ее творчество, ненавязчиво подводил ее к мысли о том, что она гениальна. Простой лестью ее было не взять, девушка выросла в богатой семье, поэтому привыкла, что вокруг нее вьются прихлебатели, которые готовы утверждать, что она новая Эмили Дикинсон и Мэри Кэссет[28] в одном лице. Но господин Обината действовал тоньше. Ее картины вызывали у него вроде как «видения». К тому же он утверждал, что особняк четы Фэншоу является источником «астральной силы». Я знаю, что миссис Фэншоу после рождения ребенка откровенно скучала на острове, они с мужем надолго уезжали на восточное побережье и в Европу, но с появлением Обинаты она вроде как приободрилась.

С другими было то же самое. С мисс Доран он разговаривал о призраках ее увядшей славы. Кэрол Осборн предсказывал будущее – она постоянно была в ожидании какого-то прекрасного будущего, не обращая внимание на настоящее. По крайней мере, до казни ее последнего мужа за двойное убийство. Розмари Хиггс всегда была немножко не от мира сего, так что японцу ничего не стоило задурить ей голову. Потом на Тир зачастили подруги миссис Фэншоу, например, эта… Кэрриган из Нью-Йорка. Да, и еще Сент-Джон. Он был будто бы без ума от Барбары Фэншоу или убедил себе в этом. Мне всегда казалось, что он был не совсем мужчиной, так что не удивительно, что и к нему Обината подобрал ключик.

– Он же жил с девушкой. Шэрил Линли, если я не ошибаюсь.

– У него все время в доме обретались какие-то юные нимфы и фавны. Поэты, художники, натурщики. Кажется, у этой мисс Линли был роман с одним из них. Но никто не думал, что мистер Сент-Джон из тех, кто меняет любовниц. Он был искренне предан миссис Фэншоу. Правда, после это дурацкого ритуала вся его свита разбежалась. Осталась только мисс Линли, возможно, потому что бедняжке просто некуда было идти.

– Так что произошло во время ритуала?

– На острове оставалась одна индианка, – медленно произнесла старуха. – Франциска Риос, она жила в поселке, уже когда я приехала. Насколько я знаю, она работала в услужении у кого-то, когда планировалось, что будет построен город-курорт. Но потом, когда начались судебные тяжбы, та семья уехала, а Франциска осталась. Нанималась на поденную работу, а большую часть доходов пропивала. За годы такой жизни ее сознание притупилось, а фантазия наоборот расцвела. Индианка убедила себя, что ее предки обитали на острове задолго до прихода европейцев. Рассказывала всем в баре, кто был не против дать ей пару центов, что поселок был построен на месте старого поселения тонгва, а ее предки прокляли эту землю, когда их выгнали с острова. Но особенно она почему-то взъелась на дачников и особняк Фэншоу. Говорила, что на этом утесе была ритуальная хижина и особый круг, куда допускались только посвященные. И что Томлин Фэншоу, построив там дома, разрушил таинство круга. Предрекала им всяческие кары от разгневанных духов. В поселке не слишком жаловали дачников, поэтому россказни Франциски слушали с одобрением. Думаю, Обината что-то уловил краем уха и решил воспользоваться ситуацией. Он пообещал, что проведет ритуал, после которого навсегда утихнут любые разговоры об индейском проклятии. Не думаю, что кто-то из обитателей утеса правда верил в какую-то магию. Честера Лутца секретный японский ритуал интересовал в первую очередь для очередной книги. Остальные пришли из любопытства.

– А сам хозяин особняка Гаррет Фэншоу? Что он обо всем этом думал?

– Мистер Фэншоу… был довольно разносторонней личностью. Я уже упоминала, что он закончил хороший университет, потом некоторое время путешествовал, пробовал себя в разных занятиях. Если старый Томлин надеялся, что сын продолжит его дело, то на Гаррета он мог не рассчитывать. Тот никогда не тяготел к овцам, ферме и с трудом выносил тихоокеанские штормы. То, что старый Томлин построил для молодоженов дом, вряд ли могло удержать их на острове. Но Гаррет был хорошим сыном и старался не ссориться с отцом. Не знаю, насколько ему нравились соседи и богемная компания его супруги. Но у него был легкий характер и своеобразное чувство юмора. Например, он обожал розыгрыши. Думаю, он воспринял этот ритуал как очередной повод повеселиться.

– Как я понимаю, вы лично там не присутствовали?

– Нет. Меня не пригласили, если быть честной. Но я бы в любом случае не пошла бы. Нельзя поддерживать глупые суеверия даже ради шутки.

– Безусловно.

– Никто не знает, что там точно произошло в ту ночь. Сержант Хэдман, прибывший в дом Фэншоу, рассказывал, что везде стояли оплавленные свечи, а на полу были начертаны какие-то иероглифы. Эта несчастная актриса, мисс Доран сидела в кресле. Кажется, они даже не заметили, что она умерла во время их игрищ. Конечно, ходили слухи о подозрительной смерти, но доктор Пибоди определенно подтвердил – сердечный приступ. Я не сомневаюсь, что мисс Доран убили годы злоупотребления алкоголем, кокаином и морфием.

Я понял твердую непоколебимую позицию мисс Эриксон в вопросе существования призраков. Старая учительница не являлась свидетельницей ни одного события, была шапочно знакома с основными его участниками, а информацию получала в основном из газет или сплетен в поселке. Тем не менее, у нее имелось безапелляционное мнение по поводу всего произошедшего. Аннет Доран умерла от сердечного приступа. Обината покончил с собой будучи нестабильной личностью и к тому же иностранцем. Лутц утонул, выйдя в шторм пьяным. Сент-Джона убили грабители, скорее всего, кто-то из тех нищих художников, которых он раньше привечал. Между прочим, многие из них были иностанцами. Они знали, как проникнуть в дом со стороны берега, знали, что красть, но появление хозяина спутало все карты. Розмари Хиггс умерла потому, что была настолько глупа, что не вызвала доктора на роды. Про похищение Джесси Кэрригана учительница ничего не знала, как и про судьбу Шэрил Линли.

Наконец двойное убийство супругов Фэншоу представлялось мисс Эриксон абсолютно решенным делом. Гвидо Бордони, кстати, оказавшийся никаким не графом, а жалким итальянским мошенником, закрутил шашни с Барбарой Фэншоу. Наверное предлагал ей бежать вместе с острова. Но тут явился муж, и все пошло не по плану – взыграла его страстная натура, к тому же он был иностранцем.

Естественно, будучи пойманным, Бордони мог ссылаться только на помешательство. Он попытался разыграть карту призрака Обинаты, но присяжные ему не поверили. Интересно, что его супруга, недавно родившая ребенка, не отреклась от мужа. Она до последнего утверждала, что между Гвидо и Барбарой Фэншоу не было никакого романа, а во всем виноват мстительный дух. Все думали, что после казни мужа Кэрол уедет с острова подобно ее родителям, но она наоборот поселилась в доме постоянно. За это местные жители ее даже зауважали. Сильная женщина. Кэрол Осборн-Бордони так и осталась в статусе вдовы, забросила свои прежние приключения и охоту за мужьями, а все силы отдала воспитанию детей: юного Джерри и дочери от первого брака Одри. Женщина умерла в конце войны от острой пневмонии.

Война очень сильно изменила жизнь Тира, рассказала мисс Эриксон. Все калифорнийские острова оказались в зоне предположительных боевых действий, везде сновали патрули, крупные лодки и катера были экспроприированы для военных нужд. Жителям было запрещено путешествовать на материк, даже на короткий вояж на Санта-Каталину требовалось разрешение коменданта. Именно поэтому на острове застрял Джонсеб Фэншоу, не успевший вернуться в колледж после рождественских каникул. Так и застрял навсегда, занявшись семейным поместьем, а потом женившись на местной девушке.

Изоляция и война взрастили на Тире антияпонские настроения словно бактерии в теплом бульоне. А единственным японцем, хорошо известным местным жителям, был злосчастный Обината. Хотя с момента трагических событий прошло около десяти лет, больше никто не сомневался, что именно он был главным виновником.

Одни считали, что он инсценировал свою смерть, чтобы вернуться и одного за другим прикончить всех участников ритуала. Другие (а их активно поддерживала Кэрол Осборн-Бордони) уверяли, что Обината действительно распечатал врата иного мира и превратился в потустороннюю сущность. Поскольку абсолютное зло в те годы сосредоточилось в японской нации, островитяне были готовы даже поверить, что именно Обината виноват во всем: от бомбардировки Перл-Харбора до падежа овец, оползней и скудного улова.

Хотя он был всего-навсего обыкновенным мошенником, да к тому же иностранцем, качая головой, заключила мисс Эриксон.

Глава 12

– Мне кажется, я не прочь перекусить, – заявил Маркус, когда мы вышли из библиотеки. – Миссис Эриксон, безусловно, взвалила на себя благородную миссию борьбы с невежеством островитян, но разговор с ней меня совершенно вымотал. Тут, кстати, неподалеку на Мейн-стрит есть неплохой бар. Так сказала моя хозяйка миссис Майерс. Там можно выпить по кружке холодного пива и отведать какое-то рагу, секрет которого знает только владелец. Бар называется «Призрачный Лис». Как вы думаете, почему?

– Понятия не имею. Может, хозяев терроризирует призрак последней лисицы Тира. Вообще-то Маркус, я надеялся, что вы переберетесь ко мне в отель. Там тоже неплохая кухня, а я узнал, что пара номеров освободилась. Мне бы не помешала ваша помощь.

– В чем? – искренне удивился Маркус. – Дорогой мой, неужели вы правда рассчитывали, что я буду помогать вам опрашивать слуг или прятаться ночью под столом, выслеживая агрессивного японца? От меня в этом деле совершенно никакого толку. Вы так насели на эту бедную учительницу, что мне стало невыносимо скучно. Меня заинтересовала городская библиотека и возможность познакомится с местными легендами о призраках. Но, честно говоря, все, что я пока услышал, звучит довольно глупо и бессмысленно.

– В особняке Фэншоу тоже есть библиотека, – напомнил я. – И, по словам мисс Эриксон, очень хорошая. Сам я видел ее лишь краем глаза, но там много старинных книг. И, кстати, один из гостей отеля – настоящий японец, некий Тому Футагава. Он разбирается в своем родном фольклоре и приехал сюда, чтобы разоблачить миф об Обинате. Думаю, вам будет интересно с ним пообщаться.

Как я и предполагал, Маркус сразу оживился.

– Конечно, я непременно познакомлюсь с мистером Футагавой. Но вначале мне бы хотелось подкрепиться. Я ничего не ел с самого завтрака, а путь на противоположный берег острова, как я понял, вовсе не близкий.

– Договорились, – улыбнулся я. – Ведите меня, Эпистемон, в вашу харчевню.

– Довольно лестное сравнение. Но неужто вы уподобляете себя Пантагрюэлю?

– Чаще всего я ощущаю себя Панургом. Так что давайте наконец послушаем, что нам скажет местный оракул Божественной Бутылки[29].

Бар «Призрачный Лис» располагался ярдах в тридцати от библиотеки и по совместительству начальной школы. Видимо, он был построен еще во времена Даннегана и надежд на грядущее процветание курорта Тир на Ног, потому что двухэтажное деревянное здание выглядело потрепанным, но основательным.

– Настоящий салун, – сказал я. – Здесь на втором этаже вроде бы должны сдаваться комнаты. Странно, что Блэквуд об этом не упомянул.

– Моя хозяйка мисс Майерс сказала, что раньше тут и был главный городской отель. Но после войны крыша пришла в полную негодность, а у хозяев нет денег, чтобы ее перестелить. Они ее латают, но это не слишком помогает. Так что они предпочли просто закрыть второй этаж, пока там все подгнивает. Мистер Фэншоу вроде бы хотел выкупить «Лиса» у хозяев, неких Креспи, сделать в доме капитальный ремонт, поскольку туристы стали вновь проявлять интерес к Тиру. Но тут появился Блэквуд со своим аттракционом. И Фэншоу хочет посмотреть, чем все это закончится.

Удивительно, но всю эту информацию Ван Ренн выдал, не сверяясь ни с какими записями. Для человека, испытывающего отвращение к историям из реальной жизни, Маркус поразительно подробно запоминал их детали.

– Значит, у владельцев бара тоже есть повод выжить Блэквуда, – задумчиво сказал я. – Или как минимум отвадить оттуда постояльцев.

Мы зашли в бар. Может, у здания проваливалась крыша и подгнивали перекрытия, но внутри заведение выглядело уютным и гостеприимным.

Зал был просторным и достаточно светлым, хотя решетчатые ставни защищали помещение от прямых солнечных лучей. Я не заметил кондиционеров, но мощные вентиляторы под потолком энергично гоняли свежий морской воздух, долетавший из гавани. Большой каменный очаг очевидно создавал достаточно уюта в непогоду. У дальнего угла я заметил длинную старомодную барную стойку, обитую медным листом. В самом зале стояло около полутора десятка старых деревянных столов, явно сколоченных вручную отнюдь не профессиональным столяром, а также стол для бильярда, вокруг которого расхаживала пара игроков, периодически прикладываясь к кружкам. Судя по всему, содержимое кружек и какой-то давний спор их интересовал намного больше, чем диспозиция шаров на сукне, работали киями они вяло и особо не прицеливаясь.

Мне показалось, что народу в баре было довольно много, несмотря на разгар рабочего дня. Отдельного столика мы не нашли, поэтому пристроились за стойкой.

Миссис Креспи, попросившая называть ее просто Адди, сама работала в баре. Мне она показалась архетипом дружелюбной кабатчицы: темноволосая, крепко сбитая, средних лет, с мощными руками, которыми она ухитрялась выполнять сразу несколько дел. Наполнять стаканы и кружки и точными бросками пускать их вдоль стойки, передавать заказы мужу на кухню, разносить напитки по столам и ловко собирать грязную посуду. Несмотря на жару, она была одета в бордовое бархатное платье с кружевами и длинными рукавами, которые периодически деловито засучивала, словно рабочую блузу. Под вытертым бархатом перекатывались внушительные мускулы.

Увидев нас с Маркусом, Адди Креспи первым делом засучила рукава и протянула через стойку свою матросскую руку, стиснув мою кисть своей клешней в пожатии, едва не переломившем мне фаланги пальцев. Следующая порция досталась Маркусу, которого совершенно перекосило от ужаса и боли. Мне показалось, что он больше не сможет удержать в правой руке пивную кружку. В отместку мой друг достал из кармана свои гвоздичные сигареты и начал ими злобно пыхтеть, когда наконец сумел зажечь спичку трясущимися пальцами.

– Вы из отеля привидениями? – доброжелательно осведомилась Адди. – По вашим костюмам видно, что не на рыбалку приехали. Разве вас там не кормят?

– Джентльмены, не хотите ли пересесть за мой столик? А то наша Адди совершенно вас замучает расспросами.

Вначале я увидел загорелую руку с закатанным рукавом голубой рубахи и зажатый в ней стакан, который Адди мгновенно наполнила новой порцией бурбона, а потом уже повернулся и разглядел всего человека.

Он был примерно моим ровесником, слегка за сорок и выглядел довольно привлекательно на свой манер. В густых рыжеватых волосах едва проглядывала седина, хотя короткая бородка была совершенно белой. На полном гладком лице не было ни единой морщины, а светло-карие глаза мягко мерцали, как две пересыхающие на солнце лужицы в придорожной канаве. Краснота кожи, проступающая даже сквозь загар, и немного излишняя широта талии выдавали пристрастие к горячительным напиткам, жирной пище и праздному образу жизни, но это еще больше располагало к незнакомцу. Весь его вид излучал уверенность и довольство существующим порядком вещей.

– Позвольте представиться, Джонсеб Фэншоу.

Теперь я увидел сходство между отцом и сыном. Их роднили не только медные волосы, но и безмятежное выражение лица, свойственное сытым котам. Только юный Тед был еще строен и гибок, а для удовольствия ему вполне хватало направлять свою посудину наперерез волнам, да жевать фруктовую жвачку.

– Вы собираетесь только выпить или хотите перекусить? – осведомился Джонсеб. – Дино Креспи готовит восхитительное рагу из ягненка. С кореньями и травами, которые он выращивает сам, и никому не доверяет рецепт. Правда, я бы сегодня рекомендовал вам палтуса. Утренний улов. Сделайте заказ сейчас, пока Адди не забыла, – он ловко подхватил наши кружки и перенес их за свой столик, даже не сомневаясь, что мы последуем за ним.

Маркус был голоден, поэтому попросил большую порцию рагу, я же решил удовлетвориться кусочком жаренного палтуса.

– Значит, вы и есть те детективы, которых нанял Конрой? – промурчал Фэншоу, поднимая стакан в приветственном жесте.

– Откуда вы знаете? – удивился я.

– О, никакой тайны. Мой сын Тед рассказал мне, что привез с утра двух новых постояльцев, которые ему показались «странными». Но у этого мальчишки черт знает что в голове, я сам не понимаю, что он считает странным, а что нормальным. Сказал, что один из вас похож на бродягу, а другой на сумасшедшего профессора, – Джонсеб хохотнул. – А потом где-то час назад Горди, садовник, зашел сюда пропустить кружечку, ну и сболтнул, что в отеле поселился частный сыщик, который всех расспрашивает о нападении на Эмилио. Когда я увидел вас в баре, то сложил два и два.

– Видимо, на острове трудно что-то утаить.

– Совершенно невозможно! Особенно если прожить тут всю жизнь, то будешь знать все обо всех. Например, я могу назвать вам всех, кто сейчас присутствует в этом баре. Смотрите: вон за тем столом Кен Буллит и его сыновья Кит и Кэл, все трое моряки. Не смотрите на количество стаканов на столе, ребята знают свою дозу. За соседним столом большая компания, мужик в центре – это Луис, брат Адди. Он тоже рыбак, работает на Санта-Каталине, возит городских ловить марлина и тунца. Не знаю, как ему удается, но все его рыбалки неизменно заканчиваются в «Лисе» у сестры. Парень, который сидит в одиночестве с книжкой, Алистер Толмадж, один из ваших соседей по утесу. Он ухаживает за больной матерью, и посидеть пару часов в баре днем для него едва ли не единственная возможность отдыха. За тем столиком Паола и Раймонда, владелицы местной кондитерской. Между прочим, они мать и дочь, хотя мне кажется, дочь выглядит слегка постарше. А вот тут ни за что не угадаете – шары на столе гоняют пара моих двоюродных племянников, Том и Генри. Мы не особо общаемся, хотя я дружил в детстве с их старшим братом. Я говорю, что ни за что не угадаете, что они близнецы. Правда, совсем не похожи? Вот за теми столами еще рыбаки, а старик, который выглядит, будто бильярдный кий проглотил, это доктор Кук, наш единственный врач и тот почти на пенсии. Он бы давно оставил практику, но ни у кого не возникло желания ее выкупить. Все ездят теперь лечиться в Авалон. Так что док все еще держит кабинет для неотложной помощи. Наконец два молодых бездельника, что заигрывают с девчонками у музыкального автомата – это Джерри Бордони и сын владельцев «Лиса» Майк Креспи. Как вы понимаете, Майк должен помогать родителям в баре, но вместо этого либо торчит в зале, либо гоняет в Авалон на катере Джерри.

Я посмотрел, куда указывал глазами Фэншоу. В хихикающих девчонках я сразу узнал своих соседок по отелю, студенток Лоис и Веру. Они нажимали на кнопки автомата, что-то втолковывая двум темноволосым юношам лет тридцати, которых издали можно было бы принять за братьев.

Впрочем даже в полутемном зале «Лиса» было видно, что это не так. Майк Креспи очевидно пошел в свою могучую родительницу. Такой же основательный и ловкий, с широкого лица не сходила белозубая улыбка. Джерри Бордони, сын убийцы, был его на голову выше, тонким, узкоплечим и сутулым. Его движениям была присуща заторможенная рассеянность, словно каждый жест давался ему с огромным трудом. Джерри медленно поднес спичку к сигарете Лоис, потом еще медленнее закурил сам, наконец еле-еле улыбнулся девушке краешком рта. Я понял, что если студентки искали музыку, чтобы потанцевать, на Джерри вряд ли приходилось рассчитывать.

– И как продвигается расследование? – осведомился Фэншоу.

– Мы только приехали. Но, если честно, большинство людей указали на вас, как на самого вероятного кандидата, способного устраивать эти розыгрыши.

Я прямо посмотрел ему в глаза. Шоколадные лужицы даже не шелохнулись.

– И кто это говорит? – безмятежно спросил Фэншоу. – Кроме Конроя, конечно. У него не слишком богатое воображение.

– Рассказывают, что до успеха отеля с привидениями вы хотели выкупить у него ваш семейный особняк за полцены. И что вы хотели вложить деньги в это заведение, чтобы вновь превратить его в городской отель. Вы не пускаете постояльцев Блэквуда ходить по вашим землям. Наверное, у меня тоже не слишком развитое воображение, но вам ничего не стоит нанять кого-то из местных жителей, чтобы тот обрядился в традиционный самурайский костюм и ходил по ночам пугал туристов. Эта публика любит пощекотать себе нервы, но если кто-то из них станет жертвой реального нападения, их как ураганом смоет с острова. И Блэквуд наконец разорится.

– А вы, я гляжу, за словом в карман не лезете. Да, я не отрицаю, что хотел бы, чтобы Блэквуд и его дочь никогда не приезжали на Тир, – Фэншоу по-прежнему улыбался и говорил своим ровным урчащим голосом, но вдруг я уловил в его тоне неподдельную горечь. – Сейчас наша семья уже не так богата, как прежде. Разведение овец не приносит особого дохода, я подумываю совсем ликвидировать ферму, потому что денег едва хватает на оплату работникам. Мы владеем транспортной фирмой, но не могу сказать, что она также процветает. Если бы можно было возродить город, превратить его в настоящий туристический центр, а не этот заповедник для психов, на котором сделал рекламу Конрой… На остров потянулись бы не только туристы, но и новые жители. Неужели вы думаете, что я стал бы эксплуатировать историю Обинаты, которая и так превратила мою жизнь в кошмар?

– Однако у вас есть земля. Почти весь остров принадлежит вам. Почему вы просто не продадите ее какому-то концерну, чтобы они тут все перестроили? Как это сделали в свое время наследники Беннинга, когда продали Авалон компании «Ригли».

– Потому что я люблю Тир! Здесь прошла большая часть моей жизни. Я был в отчаянии, когда застрял на острове в декабре 41-го, но потом смирился и вспомнил, как прекрасно проводил здесь время в детстве. А когда война закончилась, то уже не хотел уезжать. Женился на местной девушке, у нас родился сын. Тед просто помешан на море. Он знает наизусть здесь каждый фарватер, каждую скалу у побережья. Если я сейчас продам землю и его увезу с острова, он меня возненавидит. Жена умерла пять лет назад, и с тех пор мальчишку было не удержать в четырех стенах.

Адди принесла еду. Маркус впал в экстаз от аромата, шедшего из гигантской фарфоровой миски, откуда торчали косточки бараньей корейки. Если я понадеялся на легкий перекус перед ужином, то совершенно ошибся – кусок палтуса, обжаренного на решетке, напоминал порцию, полагающуюся праведнику, желающему полакомиться Левиафаном в конце Страшного суда. В дополнение к нему на тарелку была вывалена гора жареной картошки и вторая гора из смеси кукурузы, фасоли, риса и каких-то листьев, щедро приправленная уксусом и чили.

Джонсеб Фэншоу попросил себе еще стаканчик виски и с благодушной улыбкой наблюдал за тем, как мы уплетаем наши порции, будто сам наслаждался каждым кусочком.

Глава 13

– Адди, запиши на мой счет, – обратился он к барменше. – Сегодня я угощаю джентльменов. Надеюсь, стряпня Дино пришлась вам по вкусу и вы впредь будете предпочитать ее жлобским закускам Блэквуда. Приятно было с вами поболтать. Еще увидимся.

Фэншоу встал со стула, натянул на рубашку подтяжки от холщовых рабочих брюк и взял помятую шляпу.

– Я бы с удовольствием провел больше времени в «Лисе», – обратился я к Джонсебу, пока он не ушел. – Но от отеля до города путь довольно утомительный. Это правда, что существует более короткая дорога через холмы, но вы запрещаете постояльцам Блэквуда ею пользоваться?

– Я ничего не запрещаю, – пробурчал землевладелец. – Если бы они просто ходили в город по тропинке, никакого вреда бы не было. Но этот народец везде шастает. Они пытаются проникнуть на старый маяк, потому что там, видите ли, тоже могут обитать духи. Ищут следы старинных индейских стоянок и пугают моих овец. Некоторые туристы околачивались прямо вокруг «Овечьей фермы», что-то пытались сфотографировать, пока работники их не прогнали. У ребят есть ружья, чтобы палить по кроликам и лисицам, которые живут на острове. Ну я и сказал им, что, если они еще раз увидят какого-то любопытного пришлого, то могут выстрелить в воздух. Или не совсем в воздух, – подмигнул Фэншоу.

– Вы не могли бы показать на этой карте, куда нам идти? Обещаю, мы не будем рыскать на вашей земле, просто хочется знать, как быстрее вернуться в отель.

– Эх, – Фэншоу с сомнением начал комкать шляпу. – Если бы у меня сейчас не было дел в порту, я бы вас сам отвез. А вот Джерри может, – неожиданно обратился он к томному юноше. – Джерри! Ты скоро домой? Не подбросишь этих джентльменов до отеля на утесе?

Как я заметил, Джонсеб тщательно избегал называть свой бывший дом «особняком Фэншоу», «домом Обинаты» или «отелем с привидениями».

Джерри Бордони, который вместе с остальной компанией успел переместиться за столик, бросив затею с музыкальным автоматом, неуверенно посмотрел на нас, а потом на своего друга Майка. Сидевшие напротив них студентки захлопали глазами. Я понял, что если кого-то молодые люди и хотели покатать на машине сегодняшним вечером, то явно не нас с Маркусом. Было видно, как парень мучительно переводит взгляд с Фэншоу на меня, потом снова на Майка, пытаясь придумать благовидный предлог, чтобы отказать.

– После такого плотного обеда неплохо бы пройтись пешком, – примирительно сказал я.

Маркус едва заметно закатил глаза. Я не сомневался, что он предпочел бы не пеший моцион, а спокойный отдых в мягком кресле с интересной книгой.

– Ладно, смотрите сюда, – Фэшноу достал из кармана огрызок карандаша и начал размашисто водить им по карте. – Главная дорога поднимается из города на холм и забирает влево. Вот тут будет поворот направо, старая грунтовка. Сверните на нее и идите минут десять, но следите внимательно. Когда дорога начнет забирать на следующий холм, вот здесь увидите тропинку. Она огибает холм справа и выходит примерно вот сюда – из этой точки вы уже сможете увидеть башню с флюгером, а правее увидите старый маяк. Идите по той тропе, что ведет на запад в сторону домов. Дорожка петляет, но вам не придется делать резких подъемов и спусков, она проходит между этими холмами, как по ущелью, и выведет вас в итоге прямиком на утес. Получится где-то полчаса пути. Главное не пропустите тропинку с самого начала. Если продолжите идти по грунтовке, то дорога приведет вас к моей ферме или ферме Хиггсов, смотря куда повернете. Вот тут Хиггсы, а тут моя ферма. Понятно?

А там работники с мелкокалиберными ружьями, закончил я про себя.

– Здесь нет городской службы такси? – робко спросил Маркус, когда мы вышли из «Призрачного Лиса» на свежий воздух, пока еще не демонстрировавший признаки морской вечерней прохлады.

– Не думаю.

Я еще раз бросил взгляд на Мейн-стрит. Деревянные дома чередовались на улице с кирпичными и каменными, фасады давно выцвели и облупились, тут и там видны были следы мелкого самодельного ремонта.

Я начал неспешно подниматься по склону, позади волочился Маркус, издавая жалкое шипение. Мой приятель обрядился вовсе не для прогулок по пустынному острову. На нем был серый городской костюм, чистые кожаные ботинки, и он наотрез отказывался снимать пиджак.

Когда мы преодолели первый склон, мимо промчался «Додж Центурион», похожий на спортивный аэроплан – ярко-красный с белыми крыльями на багажнике. В салоне я разглядел Джерри, Майка и их спутниц.

Мы свернули на грунтовку.

– Посмотрите, какая тут удивительная природа, – обратился я к своему спутнику. – В центре острова не так много изменилось с тех пор, как тут пятьсот лет назад высадились испанцы. Вы не пробовали на секунду вообразить, что сами могли бы жить на таком острове?

– Нет, – сухо отрезал Маркус.

– Черт возьми, это всего-навсего получасовая прогулка. Наши предки ежедневно преодолевали и не такие расстояния. Когда не было автомобилей и автобусов. Интересно, на Тире есть лошади? Мы могли бы одолжить пару лошадей, чтобы ездить в город и обратно.

– Я не умею ездить верхом, – Маркус присел на валун и раскурил свою гвоздичную сигарету. – И мне вполне достаточно той природы, которую я вижу из окна своего кабинета в колледже. Дуглас, пожалуйста, обещайте мне, что это будет последняя наша совместная получасовая прогулка на этом острове. Я провожу вас до отеля, посмотрю на эту библиотеку, побеседую с мистером Футагавой и попрошу владельцев организовать мне обратный транспорт в поселок. Не думаю, что я буду вам хорошим компаньоном в этом деле. Вы много ходите пешком и постоянно общаетесь с людьми. Это две вещи, которые я ненавижу больше всего на свете. Наверное, мне стоит завтра вернуться в Лос-Анджелес. Мне жаль, если вы надеялись на мою помощь.

Ван Ренн затушил окурок, но явно не спешил подниматься с уютного валуна. Вдруг на дороге послышался шум мотора, и рядом с нами затормозил ржавый пикап – самое популярное средство передвижения на острове. Кузов у него был сколочен из почерневших досок.

– Эй, заблудились? – из кабины высунулся молодой человек, в котором я опознал одно из близнецов Хиггсов, игравших в баре на биллиарде. Второй, насколько я мог разглядеть, сидел за рулем.

– Нет. Мы живем в отеле Блэквуда. Мистер Фэншоу нам показал, как найти короткую тропинку к утесы через холмы. Как я понял, скоро нам на нее сворачивать.

– Ничего себе, – присвистнул парень. – Дядя Джон сам показал вам дорогу через свои земли? Видно, вы не обычные психи, повернутые на призраках.

Видимо, братья, поглощенные игрой и своим разговором, совсем не слушали, о чем болтали в баре.

– Мы занимаемся культурными исследованиями, – с достоинством ответил я.

Близнецы расхохотались.

– Не держите нас за дураков, мы не деревенщина какая-то. Я учился в городском колледже Элко в Неваде на инженера. А Том служил на флоте. Недавно уволился в запас. Мы вернулись на остров четыре месяца назад ухаживать за отцом. Так что застали всю эту свистопляску с призраками в «доме Обинаты». Кстати, я Генри Хиггс, а это мой брат Том.

Мы также представились.

– Хотите, довезем вас до отеля? А то что-то ваш друг оделся явно не для прогулки. Если вы не возражаете проехаться в кузове. Там довольно чисто, только трясет на ухабах.

Маркус рассыпался в благодарностях.

– Только вначале заедем к нам на ферму, – уточнил Генри, посовещавшись с братом. – Мы обещали Берту, что привезем отруби для свиней. Три часа назад, – близнецы снова рассмеялись. – Берт – это наш старший брат. Он управляет фермой. Мы просто сгрузим мешки и докинем вас до отеля. Идет?

Я подал руку Маркусу, чтобы помочь ему залезть в кузов. Лицо моего друга совершенно побелело, и я мог догадываться о причине. Он вляпался в эту авантюру, случайно уловив слово «привидение». Но сейчас он абсолютно отчетливо услышал слово «свиньи».

Глава 14

Чтобы доехать до фермы Хиггсов по каменистой дороге, подпрыгивая на каждом ухабе, нам потребовалось около десяти минут, учитывая, что Том ехал со скоростью не более двадцати миль в час.

Все это время с лица Маркуса не сходило выражение христианского мученика, который пытается убедить себя, что львы – это всего лишь большие ласковые кошки.

Хозяйство производило довольно неприглядное впечатление. На разъезженном участке земли были хаотично разбросаны прохудившиеся амбары и какие-то непонятные постройки, явно сложенные скорее на скорость, чем на века. Из щелей между досками раздавалось блеяние и хрюканье. Единственным каменным строением был сам хозяйский дом, но и он навевал уныние. Серое одноэтажное строение с двумя каминными трубами загибалось буквой «Г». Семья, которая в нем обитала, явно больше думала об удобстве и экономии, чем о красивых видах из спален и индивидуальных ванных комнатах. Я приблизительно подсчитал количество небольших окон, защищенных прочными ставнями. Вряд ли здесь могло быть больше четырех спален, а во время зимних штормов вся большая семья, скорее всего, предпочитала собираться в общей комнате и греться у главного камина.

Мы с Маркусом вылезли из кузова, пока Том и Генри начали с энтузиазмом выкидывать оттуда мешки и складывать их у одного из амбаров.

– Где вас, черт возьми, носило? – раздался громовой голос. – Какого черта, что это за люди?!

Стремительным шагом, подпрыгивая на длинных ногах, к пикапу направлялся высокий худой мужчина в комбинезоне и бурой бейсболке. На ногах у него были сапоги, а в руках он угрожающе сжимал лопату. На близнецов это не произвело ни малейшего впечатления.

– Прости, Берт, задержались в городе. Возникли кое-какие дела, – невозмутимо ответил Генри. – Мы забрали весь груз. Сейчас сложим мешки и отвезем этих ребят в их отель. Они блуждали по холмам.

– И вы посмели привезти их сюда?! – взревел Берт. – Чтобы духу этих чертовых туристов тут не было!

В подтверждение своих слов он стукнул черенком лопаты об землю.

Значит, это и есть Катберт Хиггс, старший правнук Томлина. Насколько я помнил из рассказа мисс Эриксон, он был почти ровесником Джонсеба Фэншоу, но на вид между ними не было ничего общего. Разве что лицо и шея Катберта тоже были красными – но это потому что его светлая кожа постоянно обгорала и дубела на солнце. Из-под бейсболки торчали неровно стриженные волосы цвета грязной соломы. Он был высок и худ, а закатанные рукава клетчатой рубахи не скрывали угрожающего вида трицепсы.

Я уловил определенное сходство между Катбертом и его младшим братом, молчаливым Томом. Тот тоже был высок, худ и белобрыс. Зато Генри был ниже брата на полголовы, более плотным и с вьющимися каштановыми волосами. Фэншоу был прав – никто не принял бы их за близнецов.

– Мне опять пришлось делать всю работу самому! – продолжал бушевать Катберт. – Какого черта вы заявили, что приехали помогать, ну и где эта помощь? Опять небось полдня проторчали в баре.

– Мы отвезем людей и вернемся. Я сварганю ужин, – неожиданно подал голос Том.

– У вашего приятеля такой вид, как будто его сейчас стошнит, – заметил Генри. – Давайте он сядет в кабину к Тому, а я поеду с вами в кузове.

Никому даже в голову не пришло обсуждать, почему братьям надо непременно вдвоем отвозить нас в гостиницу.

– Я тоже служил на флоте. Во время войны, – зачем-то брякнул я.

– Как интересно, – прокомментировал Генри.

– Ага, – равнодушно отозвался Том.

Сев на деревянную скамейку в кузове, Генри продолжил светскую беседу.

– Так что привело вас на Тир? Ваши культурные изыскания касаются японских призраков?

– Не только. В основном моего друга интересует история острова. Культура тонгва, испанский период… Мы сегодня беседовали с мисс Эриксон из городской библиотеки.

– Старая кошелка еще жива! – рассмеялся Генри. – Надо кстати как-нибудь зайти к ней поздороваться. Все-таки наша первая учительница. Между прочим, я ей благодарен. Она помогала мне заниматься, чтобы получить хороший аттестат и выбраться с острова. Правда, как видите, не до конца. На последней работе со мной не стали продлевать контракт, так что я пока торчу здесь, жду, когда подвернется что-то новое. Не хотелось бы думать, что я застрял на Тире надолго.

– А почему ваш брат так ненавидит туристов? – спросил я после паузы.

– Берт всех ненавидит, – усмехнулся Генри. – Он любит только чертову ферму и этот проклятый Тир. Никогда не уезжал с острова дольше, чем на два дня, представляете. Ферма разваливается, отец болен, ему требуется уход, но Берт будто бы не обращает на все это внимания. Ему хочется, чтобы здесь все было, как прежде, до войны. Хотя понятно, что ничего, как прежде, не будет. Заниматься здесь фермерством – пропащее дело. Катебрт пытался взять кредит в банке на обустройство фермы, но ему везде отказали. Вы думаете, что мы не помогаем Берту, потому что такие ленивые бездельники? Нет, просто это дурацкая трата времени. Сейчас он надрывается изо всех сил, а потом все равно зарежет всех свиней под зиму и продаст мясо за сущие гроши.

– А почему вы все не продадите землю и не уедете с острова?

– А знаете что, – подался ко мне Генри. – Мы ради этого с Томом сюда и приехали. И это никакой не секрет. Мы разговаривали с другим нашим старшим братом и сестрой. Эдмунд живет в Луисвилле, а Иза в Сиэтле. И мы все решили, что пора продать чертов участок каким-то предпринимателям, которые застроят его летними коттеджами или отгрохают парк развлечений. И плевать, что скажет дядя Джон, это наша земля. Точнее, отца. На эти деньги его вполне можно было определить в хороший дом престарелых с медицинским уходом. А мы бы поделили деньги поровну, нам с Томом вполне хватило бы на то, чтобы открыть собственное дело. Но Берт даже и слышать об этом не хочет. И отца против нас настраивает, будто мы все хотим предать его наследие. Какая чушь. Какое, к черту, наследие? Клочок земли на забытой в океане скале?

– Ну, если ваш отец и правда сильно болен, вполне возможно, он скоро умрет, и тогда вы сможете поделить всю землю и вынудить брата продать ферму. Если только отец не завещал все Катберту.

Генри бросил на меня тревожный взгляд. Могу поклясться, все эти мысли уже давно терзали младших Хиггсов.

Пикап остановился у ворот, ведущих к отелю Блэквуда. Генри пожал мне руку, дождался, пока Маркус выберется из кабины и занял место рядом с братом.

– Думаю, нам не помешает подкрепиться глотком скотча с дороги, – предложил я, когда мы вошли в холл. Ван Ренн вяло кивнул.

Из большой гостиной раздавались людские голоса.

– Пойдемте, познакомлю вас с остальными охотниками на привидений. Может, среди них сейчас есть и господин Футагава.

Еще один вялый кивок.

Я провел друга в большую гостиную, где в ожидании ужина коротали время несколько гостей.

– Всем добрый вечер, – начал я. – Позвольте представить вам своего друга…

Вдруг я услышал позади себя какой-то шум, а потом глухой удар. Обернувшись, я увидел, что Маркус с совершенно белым лицом грохнулся прямо на паркет, стукнувшись затылком об пол, и так и остался лежать, раскинув руки.

Одна из женщин, кажется, миссис Дарлинг, истошно завизжала. Эмилио со звоном уронил поднос с бокалами.

Глава 15

– Он умер… – залепетала юная Кэрри Прохазка, показывая трясущимся пальцем на Маркуса. – Он зашел сюда, побледнел и упал, как подкошенный. Наверное ваш друг увидел призрака Обинаты, когда вошел в комнату. И тот убил его силой своего злого духа!

– Не мелите ерунды, – раздраженно бросила Мэри Блэквуд, прибежавшая на шум откуда-то из глубин дома.

Она склонилась над Маркусом и стала деловито его осматривать. Сейчас она особенно походила на компетентную медсестру, не теряющую самообладание в любой ситуации.

– Ваш друг жив, – сообщила она мне.

– Это я и сам вижу, – ответил я. – Похоже на обморок. Кто-нибудь поможет мне перенести его на диван?

Вик Прохазка с трудом отцепил от рукава пальцы своей супруги и бросился мне на помощь.

– Эмилио, возьми велосипед и съезди за мистером Стоксдейлом. В это время он должен быть дома, – распорядилась Мэри. – Это один из наших соседей. Доктор Эммет Стоксдейл. Вообще-то он кардиохирург, но, думаю, сумеет оказать первую помощь и решить, не нужно ли отправить вашего друга в больницу.

– Не надо в больницу, – прошептал Маркус, приходя в себя. – Я хочу… домой.

Он попытался встать, но вновь бессильно откинулся на диван.

К моменту прихода доктора компания в гостиной потихоньку рассосалась, остались только мы с Мэри. Не знаю, что наговорил Стоксдейлу по дороге Эмилио, но зашел тот с очень суровым выражением на лице.

– Вам не кажется, что вы немного переборщили со своими спиритическим фокусами? – с ходу обратился он к Мэри.

Эммету Стоксдейлу было за сорок. Он был сухощав, длиннонос, обладал почти ровным квадратным подбородком, а в руке сжимал небольшой черный саквояж. Я подумал, что он должен приходиться отпрыском тем самым Стоксдейлам, которые купили здесь коттедж в конце двадцатых, но отказались участвовать в ритуале изгнания духов и тем самым избежали кровавого проклятия.

– Блэквуды здесь ни при чем, – вступился я. – Профессор Ван Ренн упал в обморок, едва зайдя в дом. У него сегодня был длинный день.

– Попрошу всех выйти, – сухо заявил Стоксдейл, доставая из сумки стетоскоп.

– Ничего страшного, – сообщил он через десять минут, выйдя из гостиной. – Общее переутомление. Насколько я понял, профессор плохо переносит морскую качку. Потом последовал плотный обед, прогулка по жаре и тряска в машине. У него подскочило давление и наблюдается легкая тахикардия. Я дал ему необходимые медикаменты и рекомендовал бы несколько часов полного покоя. От лекарств он скоро уснет и, я надеюсь, проспит до утра.

– Его можно… перемещать?

– Конечно. Профессор Ван Ренн полностью пришел в себя. Это был просто легкий обморок, никаких повреждений падение не принесло, кроме небольшой шишки на голове. С вашей помощью он сам доберется до постели.

Проводив доктора, Мэри хлопнула в ладоши и немедленно начала раздавать распоряжения. Горничные были посланы стелить свежее белье в одном из свободных номеров, вешать полотенца в ванну и заниматься прочими хозяйственными приготовлениями для неожиданного гостя. Мы с Эмилио помогли Маркусу встать на ноги и медленно проводили его в комнату, поддерживая с обеих сторон.

Я помог Маркусу переодеться в заблаговременно положенную на кровать гостевую пижаму. Зашла Мэри с кувшином воды и стаканом, которые она поставила на прикроватный столик, а потом протерла лицо Ван Ренна влажным полотенцем. К этому моменту мой друг уже безмятежно спал.

– Вы знали, что у вашего компаньона такое плохое здоровье? – строго спросила меня Мэри, когда мы вышли в коридор.

Честно говоря, серьезность девушки начала выводить меня из себя.

– Не думаю, что у Маркуса настолько плохое здоровье, – ответил я с нажимом. – Просто, мне кажется, последние лет десять он не покидал пыльных библиотек и своего кабинета на кафедре. Свежий воздух его доконал. Еще по дороге сюда мы посетили ферму Хиггсов. Даже для меня это стало серьезным испытанием. Так что сейчас я бы хотел пройти в свою комнату, принять ванну и немного отдохнуть. Ночью я собираюсь дежурить в отеле на случай, если вновь появится дух Обинаты.

– Как скажете. Мне надо идти вниз, помогать с ужином и заодно успокоить остальных гостей.

– А где ваш отец?

– Он уехал на материк по делам. Сегодня переночует в Лос-Анджелесе.

– Понятно. Я спущусь вниз ближе к ночи. Устрою себе штаб в малом кабинете, который вы мне любезно предоставили, если не возражаете.

– Поступайте, как знаете, – Мэри направилась не лестнице. – И, мистер Стин… не верьте всему, что увидите вечером в доме.

Вначале слова девушки меня немного озадачили, но потом я вспомнил, что ее отец говорил о спецэффектах, созданных для того, чтобы развлекать гостей, шастающих по ночам в поисках явлений из потустороннего мира.

Я отправился к себе в номер, принял душ, открыл окна в комнате и сел в кресло, овеваемый вечерней прохладой, принесенной с океана.

– Тристан! Тристан! – услышал я завывания под окном.

Выглянув наружу, увидел спортивного вида даму в широкополой шляпе, бодрой рысью носившейся по лужайкам. Горди, кативший тачку куда-то вглубь сада, не проявил к гостье ни малейшего интереса.

– Тристан! – продолжала вякать дама.

– Вот он, мисс Кеннеди, – из-за угла дома показался один из работников, неся в руках изверивающийся бежевый клубок шерсти. – Опять копал в розарии.

– Ох, – запричитала хозяйка, пристегивая песика на поводок, который он немедленно попытался обвить вокруг ее ноги. – И снова он убежал. Надеюсь, мистер Блэквуд не очень рассердился, что Тристан копал его розы?

– Хозяина нет дома, мэм, – ответил парень. – Только мисс Блэквуд, но она, кажется, ничего не заметила.

Работник стоял, не шевелясь, и я догадался, что он ожидает чаевых от незадачливой собаковладелицы за то, что поймал ее псину на месте преступления. Действительно, мисс Кеннеди с недовольным видом залезла в карман своего ладно скроенного костюма, достала нечто похожее на долларовую купюру и передала юноше, после чего удалилась, волоча терьера на буксире.

Скорее всего, это одна из обитательниц соседних коттеджей, подумал я. Надо же, каким упорством должен обладать этот маленький Тристан, чтобы прибежать сюда копаться в розовых клумбах.

Глава 16

Я проснулся по будильнику в одиннадцать вечера, надел свежую рубашку и костюм, после чего спустился на первый этаж. Мне не привыкать к ночным дежурствам.

Как я и предполагал, расходиться по номерам еще никто не собирался. Довольно глупо поселиться в отеле с привидениями, чтобы рано ложиться спать и пропустить все веселье. Хотя меня удивили супруги Дарлинг. Вот они почему-то выглядели по-настоящему усталыми, постоянно зевали и всего через двадцать минут после моего ухода извинились и откланялись.

– Они все время рано ложатся спать и встают на рассвете, – пояснил мсье Адоре. – Не пойму я их методов. Уверяют, что являются опытными спиритуалистами, однако я раньше нигде о них не слышал в наших кругах.

– Мне, например, дьявольская сущность явилась прямо в моей спальне в первый же день пребывания в отеле, – загробным голосом сообщил мистер Лодж, постоялец, с которым я не успел познакомиться днем, сам похожий на привидение.

– Ужасное место, Вик, – заныла Кэрри Прохазка, потягивая уже второй на моей памяти коктейль. – Давай уедем отсюда. Ты так и не смог сфотографировать своего призрака, а на этом острове можно умереть со скуки. И теперь этот злобный дух начал нападать на людей. Мистер Стин, вы уверены, что ваш друг пострадал не из-за него?

– Абсолютно уверен, мэм. Он просто переутомился и слишком долго пробыл на солнце.

– Кстати, мой друг, профессор Ван Ренн, очень хотел познакомиться с вами, мистер Футагава, – обратился я к японцу, скромно сидевшему в углу дивана с чашкой кофе. – Он очень интересуется японской мифологией. Надеюсь, завтра ему станет лучше, и вы найдете время для беседы.

– А что вы сами думаете об этом призраке Обинаты, мистер Стин? – вполголоса спросил меня японец. – Как я понял, вы тут не обычный гость.

– Наверное, это ни для кого уже не будет здесь секретом. Блэквуд нанял меня, чтобы отыскать человека в японском наряде, пугающего его гостей, – также тихо ответил я. – Он уверен, что это чьи-то злобные происки.

– Я ни минуты в этом не сомневался. Как и в трюках владельцев отеля, которые они выдают за потусторонние явления. Изначально я намеревался написать разоблачительную статью об этом месте. Ведь я специализируюсь не только на японской мифологии, но и занимаюсь разоблачением фальшивых оккультистов и экстрасенсов по всему миру. Но, прибыв на остров, я почувствовал… что здесь есть что-то еще, – Футагава еще понизил голос и заговорил почти шепотом. – Что-то действительно злое, какой-то неуспокоенный дух. Мне трудно это объяснить. Сам я родился в Токио, но мои дед и бабка жили в деревне на Окинаве. В детстве я слышал там много рассказов о местных монстрах ёкаи: козе-оборотне, древесном демоне кидзимуна, они пугали нас детей до чертиков. Но в них всегда был смысл. Как и во всех страшилках. Это было предупреждение или возмездие. Не знаю, наверное, изучая все эти древние легенды, я научился, как это сказать, чувствовать зло. И в этом месте, в этом отеле, я его чувствую постоянно. Вы меня понимаете?

– Не уверен. Я не склонен доверять предчувствиям.

Футагава поцокал языком и вскоре тоже удалился, пожелав всем спокойной ночи.

– А где девушки? – спросил я.

– За ужином их не было, – сухо ответил мсье Адоре. – Мне кажется, они приехали в отель за острыми впечатлениями, но нашли, что наша компания тут не слишком им подходит.

– Не удивлюсь, если он уплыли в Авалон, чтобы потанцевать в ночном клубе, – жалобно протянула Кэрри Прохазка.

Через полчаса компания окончательно рассосалась. Молодожены поднялись к себе в номер, чтобы насладиться прелестями медового месяца или основательно поругаться. Адоре и Лодж тоже пожелали мне спокойной ночи. Я сообщил, что выпью еще виски, но не стал пояснять, что намереваюсь расположиться на ночное дежурство в комнате неподалеку.

Официанты убрали посуду и погасили везде свет, оставив только слабые светильники в холле. Если бы я был владельцем пансиона на безлюдном утесе, то не экономил бы на электричестве, а постоянно вкручивал свежие лампочки в коридорах и на лестнице. Но, видимо, заставить постояльцев передвигаться по отелю ночью с фонариками было частью представления Блэквуда.

Я тоже достал фонарь, причем, собственный, привезенный из конторы. Он был довольно тяжелым, в металлическом корпусе, так что мог заодно выступить в роли дубинки. А также прихватил из саквояжа фотоаппарат с мощной вспышкой, которым я наконец-то научился пользоваться. С этим оборудованием я расположился в малом кабинете, погасив свет и открыв дверь в общий коридор.

Где-то через полчаса я отчетливо услышал скрип половиц. Взяв в руку выключенный фонарь, я в одних носках вышел из кабинета и стал тихо красться в сторону звука. В гостиной было пусто, ни малейшего движения, в темноте можно было различить только темные силуэты мебели. Теперь скрип раздавался со стороны столовой в башке. Я быстро двинулся в ту сторону, но шум неожиданно стих. Сквозь стеклянные стены столовой я выглянул в сад. На летнем небе ярко светили звезды, но окрестности дома были погружены в непроглядную тьму. Ни единого фонарика не горело на лужайке, вдоль дорожек или в беседках. Не было видно приветливого света в окошках соседей. Особняк Фэншоу был темен, тих и одинок, только шум океана доносился сквозь распахнутые окна.

Я решил вернуться назад на свой пост, но теперь обнаружил, что скрип доносится с лестницы. Он сопровождался звуком грузных шагов, словно кто-то из постояльцев спускался на первый этаж. Я на цыпочках добежал до лестницы только чтобы обнаружить, что на ней никого нет. На всякий случай я поднялся и спустился. Никого. Тут я отметил, что сам двигался по-прежнему совершенно бесшумно. На самом деле доски пола были хорошо подогнаны, заново отполированы и покрыты свежей краской. А на лестнице вообще был постелен ковер. То есть скрипеть там было нечему. Кажется, наступил час, когда по дому начали расхаживать «призраки», вызванные механическими устройствами Блэквуда вроде спрятанных за плинтусами динамиков.

В подтверждение своей догадки я услышал шум в гостиной, а потом отчетливый женский стон. Как я и предполагал, комната оказалась пустой, только у камина колыхалась некая бестелесная сущность, похожая на дрожащий извивающийся человеческий силуэт, едва заметно светящийся в темноте. Подойдя поближе, я ткнул пальцем в привидение. Фигура зашевелилась, а ее плоть сомкнулась вокруг моей руки. Я отдернул запястье, вновь нарушив ее очертания. На ладони у меня осталось ощущение чего-то липкого.

Я понюхал ладонь, а потом протер ее о штанину. Судя по всему, это был какой-то конденсат. Вынув из кармана маленький фонарик, я осторожно посветил вниз, изучая пространство вокруг камина. Как я и думал, тут обнаружился выход небольшой трубы – очевидно из нее поступал газ, который благодаря правильной вентиляции и подсветке образовывал подобие призрачной фигуры. Поскольку я все еще держал в руке фонарик, то заметил, что на полу перед одним из кресел начинает проступать пятно крови. Вдруг в коридоре начали мигать настенные светильники. Я вернулся в кабинет и услышал снаружи сдавленный стон и всхлип, а потом снова тяжелые шаги.

Боже, сколько чуши еще припасли Блэквуды? Судя по всему, гости отеля уже успели вдоволь насладиться ночными представлениями, потому что спали без задних ног, не реагируя на дьявольские скрипы и всхлипы. Мне же ночная задача представлялась теперь значительно более сложной. Если я так и буду гоняться по темному дому за различными шорохами, странными звуками, блуждающими огоньками и прочей белибердой, то рискую зря потратить время и выставить себя на посмешище.

Неужели хозяин не мог отключить свои фокусы на время моего дежурства? Тут я вспомнил, что сам отсутствовал в отеле с ленча и до вечера, поэтому не мог предупредить Блэквуда о своих планах. Наверное, все эти механизмы включаются автоматически или где-то на чердаке работник в привычное время переключает нужные тумблеры. А Мэри? Она просто пошла спать и забыла, что я собираюсь караулить Обинату?

У меня возникла идея несмотря на поздний час подняться к девушке в башню и спросить, как можно отключить «призраков». Почему бы и нет? Они же наняли меня выполнять работу.

Выйдя в коридор, я направился в сторону лестницы, вдруг увидев подол белого халата, исчезнувший в одной и комнат. Со всех ног я рванулся вперед. Как мне показалось, таинственная фигура исчезла в «спиритической комнтае», которую, как я знал, постояльцы использовали для сеансов общения с духами.

Дверь была полуприкрыта, оттуда пробивался слабый свет. Заглянув внутрь, я увидел, что на столе круглом массивном столе в центе комнаты стоит одинокая свеча. Очередной мистический розыгрыш хозяев?

Тем временем в коридоре раздались шаги. Наверное, один из работников приходил в урочный час, чтобы поставить свечу на спиритическом столе для соответствующей атмосферы. Эх, надо спросить у Блэквудов полную программу их представления.

Я пожал плечами и вышел в коридор, притворив за собой дверь. Шаги стихли, дом вновь был погружен во тьму. Мне это надоело. Включив свой большой фонарь я направился в столовую, откуда вела винтовая лестница в апартаменты Блэквуда и Мэри.

Включить фонарь оказалось весьма разумным решением, иначе бы я непременно споткнулся о труп.

Глава 17

Тело мужчины, одетого в пижамные штаны и бархатную домашнюю куртку, лежало у самого подножия винтовой лестницы лицом вниз. Увидев практически лысый череп, я поначалу решил, что это Блэквуд.

Возможно, человек был еще жив. Я перевернул тело и убедился, что все мои догадки неверны: он был мертвее некуда и это был не Конрой Блэквуд. У моих ног скрючился Рене Адоре, а его лицо было перекошено от ужаса.

Я взлетел на третий этаж башни и забарабанил в дверь Мэри.

– Что происходит, мистер Стин? – спросила девушка недовольным голосом, высунув сонное лицо.

– Там внизу мертвый человек, мисс Блэквуд. Надо немедленно разбудить кого-то из прислуги, вызывать полицию.

– Вы хотите сказать, что видели… какое-то тело? – равнодушно спросила она, зевая. – Или пятно крови?

– Не какое-то, а тело мсье Адоре. И оно все еще теплое. Лежит в столовой под вами.

Сонливость Мэри мгновенно испарилась. Она захлопнула дверь, и я услышал возню в ее комнате. Через пару мгновений девушка появилась, одетая в просторные брюки и легкий джемпер. Встрепанные белокурые волосы она собрала в хвостик.

– Вы уверены? – спросила она шепотом.

– Еще как уверен. Я щупал пульс и проверял дыхание. И у него на виске огромный кровоподтек.

– О, господи.

– Я спущусь вниз караулить столовую. А вы разбудите слуг и вызовите полицию. И врача.

– Хорошо… полицию? На острове есть только сержант Хэдман, но он сейчас наверняка спит. Попробую до него дозвониться. И не знаю, насколько ли уместно поднимать доктора Стоксдейла с постели…

– Нужен полицейский врач. Тот, кто может выдать заключение о смерти.

– А. Есть доктор Кук. У него кабинет в поселке, он… выписывает свидетельства о смерти. Неужели это не может подождать до утра?

Я решил, что в каких-то жизненных вопросах образование, полученное в элитном женском колледже, явно оставляет желать лучшего.

Спустившись в столовую, я с облегчением обнаружил, что тело Адоре никуда не исчезло, и что это не был очередной глупый розыгрыш. Хотя, если подумать, розыгрыш в данном случае был бы предпочтительнее. Я зажег центральную люстру. Из основной части дома продолжали доноситься редкие скрипы и загробные завывания. На всякий случай я вышел через основную столовую и выглянул в коридор. Ярдах в тридцати на полу что-то светилось мертвенным розовым светом. Подойдя поближе, я увидел, что это бумажный китайский фонарь.

– Значит, вы говорите, что обнаружили труп этого господина… Адоре, потому что сидели ночью в засаде, выслеживая неизвестного призрака по просьбе мистера Блэквуда? – зевая спросил сержант Хэдман, крепкий загорелый мужчина на шестом десятке, который рыбалке явно уделял времени куда больше, чем полицейской службе.

– Верно.

– И вы не видели, как мистер…эээ… Адоре спустился и прошел в столовую?

– Нет. Я много чего видел и слышал этой ночью после полуночи. Стуки, скрипы, стоны. Периодически включались и мигали лампы. Собственно, я направлялся к мисс Блэквуд, чтобы попросить ее прекратить этот концерт.

– Боже мой, – всплеснула руками Мэри. – Мне и в голову не пришло… Система автоматическая, все на электрике и фотоэлементах. Пульт управления находится у папы в комнате. Наверное, он активировал ее перед отъездом и установил реле на полночь. Я даже не знаю, как управлять этой системой. Обычно это продолжается пару часов. Как видите, все уже закончилось.

Мы расположились в гостиной, после того как Хэдман бегло осмотрел труп.

– Надо его убрать отсюда, – наконец вынес сержант свое умозаключение. – Док, подержите его у себя до утра, а потом мы вызовем мистера Арчера, местного гробовщика.

– Как вы думаете, что произошло? – спросил я.

– Что считаете, док?

– Упал с лестницы, – пожал плечами пожилой мужчина в полотняной куртке. Он был на голову ниже Хэдмана, а так по всем признакам мог бы быть его отцом или старшим братом. То же обветренное лицо, мускулистые плечи и выражение крайнего недовольства, что прервали его безмятежный сон.

– То есть Адоре спустился в темноте, прошел в столовую, потом зачем-то стал подниматься в апартаменты Блэквуда, но упал и сломал шею? – уточнил сержант.

– Почти так. Шею он повредил, но смерть наступила от удара височной областью обо что-то твердое. На нижней ступеньке есть кровь.

– А как быть со свечей в спиритической комнате и фонарем, оставленным в коридоре? – не унимался я.

Хэдман вопросительно посмотрел на мисс Блэквуд.

– Мы не оставляем никаких свечей, – забормотала она. – И фонарь не наш. С ним видели этого… призрака Обинаты.

– Может, этот Адоре и был Обинатой? – зевая, спросил Хэдман. – Пошел пугать людей ночью, забыл свой фонарь…не знаю, зачем его понесло на лестницу.

– Он мог не подниматься, а спускаться, – неожиданно заявила Мэри. – Из коридора, где расположены номера постояльцев, ведет прямой проход в башню, как раз к апартаментам отца. Правда, там есть дверь и она обычно закрыта. Папа не любит, когда гости ходят мимо его комнаты.

– Пойдемте, проверим, – предложил Хэдман.

Мы вновь вернулись в столовую, где стучавший зубами Эмилио охранял накрытый простыней труп. Потом поднялись по винтовой лестнице на второй этаж.

– Вот сюда, налево, – показала Мэри. – Тут проход в основное здание.

Дверь была закрыта изнутри на засов.

– Если мистер Адоре как-то проник сюда из общего коридора, он сам мог задвинуть за собой засов, – неуверенно сказала Мэри.

– Стоп, а это что? – услышали мы голос сержанта.

Он стоял на узкой площадке между винтовыми пролетами и указывал на дверь личных апартаментов Блэквуда. Она была не заперта, а лишь притворена, а рядом с замком виднелась отчетливая вмятина от фомки.

Хэдман толкнул дверь, и та открылась безо всякого скрипа. Мисс Блэквуд включила свет в комнате.

Мы остолбенели. В помещении царил полный разгром.

Ящики комода были вынуты и перевернуты, также как и ящики письменного стола, в соседней с кабинетом спальне матрас был вспорот, а содержимое шкафов выпотрошено.

– О, нет, – Мэри поднесла руку ко рту и слегка покачнулась.

– Давайте спустимся к бару, – предложил я. – Даме явно нужно выпить, да и мне не помешает после бессонной ночи.

– Вы ничего не слышали? – спросил у нее сержант.

– Нет, – слабо ответила Мэри. – Тут такая странная акустика. Слышно то, что происходит наверху, а не внизу. – Отец часто жаловался, что слышит мои шаги по комнате, когда мне не спится. А я сегодня спала, как убитая. Сержант… что происходит? Мсье Адоре пытался ограбить моего отца? Или кто-то неизвестный пытался его ограбить, а мсье Адоре ему помешал?

– Когда возвращается ваш отец?

– Сегодня утром. Он говорил, что попросит кого-то из ребят Фэншоу забрать его из Ньюпорта в восемь утра до жары.

– Ему повезло, что его здесь не было этой ночью, – мрачно проговорил Хэдман.

– Когда я только увидел тело Адоре, то принял его поначалу за Блэквуда, – добавил я. – У них примерно одинаковый возраст, похожее телосложение. И прически. Правда, мсье Адоре не носил усов, но если грабитель видел его в полумраке на лестнице со спины…

– Боже мой! Вы считаете, что убить хотели моего отца! – вскрикнула Мэри и, закатив глаза, откинулась на диванную подушку.

Хэдман посмотрел на меня осуждающе.

– Думаю, мы тут закончили. Надо перенести тело бедняги в автомобиль дока. Утром я сообщу на Санта-Каталину о взломе. Они пришлют кого-нибудь расследовать это дело, не беспокойтесь.

Сам сержант выглядел удовлетворенным, как человек, закончивший трудное дело. Случайное падение с лестницы или гибель от рук грабителя – участь Рене Адоре больше не волновала Ральфа Хэдмана. Он твердо знал, на кого перекинуть эту головную боль, чтобы спокойно вернуться к жалобам на пьяную драку и любимой рыбалке.

– Подождите, – я метнулся в столовую, поднял простыню и еще раз внимательно осмотрел труп.

Потом взглянул на край ступеньки, где доктор обнаружил следы крови.

– Не хочу вас расстраивать, сержант, но этот человек не мог умереть от падения с лестницы, – сказал я.

– Откуда такой вывод? Вы что, врач? – взвился Хэдман.

Его медицинский собрат по духу также возмущенно посмотрел на меня.

– Когда я обнаружил тело, Адоре лежал вот в такой позе, головой к лестнице, лицом вниз. Ему надо было бы сделать кульбит, чтобы ударившись об ступеньку, приземлиться подобным образом. Это очень узкая лестница, на ней можно упасть, но в таком случае человек просто скатится вниз, ударяясь о ступени, стены и перила, а не будет кувыркаться, как обезьянка. И я уверен, что, если вы осмотрите тело, то больше не найдете синяков и других травм. Смотрите, – я закатал рукав. – Локоть абсолютно не поврежден. А теперь колени, видите. Что касается синяков на шее, то я, конечно не врач. Но они не выглядят как травма от падения. Скорее всего человека придушили. Одной рукой. Именно поэтом синяки с левой стороны четче, но если вы посмотрите в прозекторской, то найдете и след гематомы от большого пальца. А потом его ударили по голове чем-то тяжелым, что привело к смерти. Убийца бросил тело у лестницы и измазал кровью край ступеньки, чтобы все подумали на несчастный случай. Видите – тут только кровь, но нет ни сколов ни вмятин. Это крепкая дубовая лестница, но от подобного удара черепом наверняка бы остался след.

Доктор Кук склонился над телом Адоре, прицокивая языком.

– Может, вы и правы, – сухо согласился он. – Мне нужно произвести полный осмотр.

– Так что не торопитесь с гробовщиками, – посоветовал я.

– И что это значит? – спросил сержант Хэдман.

– То, что мы имеем дело не с несчастным случаем и даже не со случайным тычком в спину во время ограбления. Не думаю, что это дело для ребят с Санта-Каталины. Когда будете звонить в полицию Лос-Анджелеса, скажите, что мы имеем дело с убийством.

Глава 18

Утомленный ночными событиями, я отправился к себе в номер и проспал почти до девяти утра. Я спал бы и дольше, но мне в дверь отчаянно забарабанила горничная с просьбой спуститься и побеседовать с «джентльменами внизу».

Я догадался, что речь идет о полицейских с материка, поэтому решил вначале позавтракать. Горничная Лупита проводила меня прямо на кухню по черной лестнице. Там я с удивлением встретил Мэри, чье сходство со сказочной волшебницей только усилилось – белокурые волосы теперь были расчесаны и спадали мягкими локонами вокруг лица, а черные глаза казались бездонными колодцами.

– Приехал папа, – грустно сообщила она. – Он там, не хочет оставлять полицейских одних. Боится, что они окончательно распугают гостей. Правда, почти все еще спят. Мистер Футагава и мистер Лодж не спускаются раньше десяти. Прохазки спят до полудня, иногда просят принести завтрак в номер. Студентки так и не вернулись. Только Дарлинги встали, как обычно, в семь утра и ушли изучать «астральные места» острова. Они редко беседуют со слугами, так что им никто ничего не сообщил. И… ваш друг, профессор Ван Ренн. Он встал в шесть утра. Сказал, что прекрасно себя чувствует после вчерашнего. Я сказала, что вы еще спите и… рассказала, что случилось ночью. Он выразил желание, ммм, немедленно покинуть отель и вернуться в пансион мисс Майерс. Это было еще до прибытия полицейских детективов на остров. Я попросила Горди подбросить профессора до поселка и особо об этом не распространяться. Не думаю, что имеет большое значение тот факт, что профессор оставался у нас на ночь.

Я взглянул на нее с благодарностью. Правда, подумал, что трудно будет заставить держать язык за зубами кого-то вроде Кэрри Прохазки, если полицейские решат ее допросить.

– Неужели вы совсем не спали? – обеспокоился я.

– Я пошла в свою комнату после того, как сержант Хэдман и доктор Кук уехали. Но сон не шел. Надо было поговорить с персоналом, прибраться в столовой…

Я ошеломленно уставился на Мэри Блэквуд. Она и правда напоминала какую-то героиню викторианского готического романа. Умная, деловитая, заботливая, предусмотрительная, но, боже мой, какая же до одури бестолковая!

Наверняка она ликвидировала и свечу из спиритической комнаты, и китайский фонарь, а потом вместе с отрядом горничных энергично протерла все поверхности в комнатах на первом этаже.

Съев яичницу с беконом, пару тостов с лимонным джемом, целую миску клубники со сливками и запив все это галлоном кофе, я почувствовал себя готовым к разговору со следователями.

Оказалось, они расположились в «моем» кабинете, там же бушевал раздраженный Блэквуд.

– Повторяю, ни у кого в целом мире нет ни мотива, ни желания меня убить! Это был какой-то вандал, говорю вам. Из моей спальни и кабинета ничего не пропало, насколько я могу судить. Просто кто-то разбросал вещи по комнатам, чтобы запугать меня. Нет, мне не нужна охрана. Наверняка, бедняга Адоре подвернулся под руку этому психопату. То есть, нет. Я не хотел сказать, что в моем отеле орудует какой-то псих. Это ваша задача – поймать его. А, вот и вы, Стин, – язвительно напустился он на меня, – Проснулись наконец. Хорошо же вы справились со своей задачей этой ночью.

– Большую часть времени мне пришлось гоняться за вашими собственными «призраками», – пожал я плечами. – Вы могли бы отключить свои механизмы перед отъездом.

– Извините, забыл, – буркнул Блэквуд. – Сейчас я их в любом случае выключил. Не думаю, что оставшимся постояльцам потребуется излишние возбудители после несчастного случая с мистером Адорэ.

– Это было убийство, – неожиданно подал голос один из детективов. – Доктор закончил осмотр. Смерть наступила от удара в висок тяжелым гладким предметом с округлыми краями. Чем-то вроде кочерги или металлической дубинки. И уж точно не от удара головой о ступеньку.

– О, – булькнул Блэквуд. – Извините, меня ждут дела. Все это так ужасно. Надеюсь, сегодня все постояльцы не разбегутся.

– Мы предупредим их, что в ближайшее время им нельзя покидать отель.

Хозяин вышел из кабинета, горестно качая головой.

Как оказалось, Тир относился к департаменту Лонг-Бич. Детективом-следователем среди них был всего один по имени Стоунз, второй, Черри, оказался рядовым офицером, но с амбициями. Еще несколько парней в синем сновали по дому, собирая улики и снимая отпечатки пальцев, как я подозревал, без особых перспектив. Судя по тому, что на это расследование не прислали ни одного высокого чина, даже детектива-сержанта, видимо, на материке не считали происшествие на Тире чем-то исключительным.

И действительно, Стоунз и Черри вроде бы уже выработали версию. Какой-то грабитель залез ночью в личный кабинет Блэквуда, чтобы похитить нечто ценное, но наткнулся на Рене Адоре. Он убил его подручным инструментом, возможно, той самой фомкой, которой вскрыл апартаменты владельца отеля. Потом решил бросить тело у основания лестницы, чтобы имитировать несчастный случай. Не слишком понятно, зачем, но убийцы и грабители вообще не слишком нормальные люди. Следователи только не могли решить: был ли убийца одним из постояльцев отеля, соседей, жителей поселка или вообще прибыл на остров на собственной лодке.

Прошлое особняка Фэншоу, как и рассказы о призраках и фигуре таинственного японца их совсем не заинтересовали.

– Но как он проник в здание? – спросил я. – Двери и окна были закрыты.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно. После того, как постояльцы разошлись по своим номерам, я специально проверил все выходы. Особняк не очень большой, дверей всего три. Одна выходит на заднюю лужайку со стороны утеса, вторая к подъездной дорожке и есть еще дверь для кухни и подсобки. Ну, и конечно, французские окна на первом этаже башни, там, где было найдено тело. Я особо проверил, чтобы все они были закрыты на задвижки.

– Есть же обычные окна. Те, что выходят на террасу, и из столовой на заднюю лужайку, – вмешался Черри.

– Вы меня не слушали. Мистер Блэквуд нанял меня выследить парня, наряжающегося в японский костюм и пугающего гостей в доме. Естественно я полночи носился из комнаты в комнату, дергал за щеколды и заодно смотрел в сад, проверяя, не появится ли там фигура в кимоно. После обнаружения тела я снова все проверил. Ни единого открытого окна на первом этаже, все двери заперты. Не знаю, как убийца выбрался из дома.

Следователи переглянулись. Кажется, их круг подозреваемых сузился, чему они были несказанно рады. Футагаве и компании предстоял горячий денек.

– А что с китайским фонарем, который был оставлен в коридоре? – спросил я.

– Обычная грошовая поделка. Продаются здесь в лавке, на Санта-Каталине, не говоря о Лос-Анджелесе. Местные до сих пор ими часто пользуются, когда им ночью надо пойти куда-то через холмы. Так, во всяком случае, утверждает местная обслуга. Они дешевые, поэтому не жалко, если упадет и разобьется. Точнее они не бьются, потому что сделаны из бумаги. Отпечатков не обнаружено.

– Почему фонарь был оставлен в коридоре напротив офиса Блэквуда? И выхода в центральный холл, – задумчиво проговорил я.

– Надеюсь, вы не собираетесь вмешиваться в расследование убийства, – ворчливо проговорил Стоунз.

– Только этого мне не хватало, – искренне заверил я детектива.

Глава 19

Остаток утра прошел довольно бестолково. Я ушел на лужайку для крокета, чтобы не путаться под ногами у полицейских. Через некоторое время компанию мне решил составить Футагава, пожаловавшийся на то, что его допрашивали с некоторым пристрастием.

– Они решили, что раз я японец, то, значит, я изображал японского духа, а вчера ночью попытался ограбить Блэквуда. Мне запрещено покидать остров, пока не будут проверены мои документы в японском консульстве. Все это довольно унизительно. Кстати, как ваш приятель? Вчера нам так и не удалось с ним поговорить.

– Спасибо, уже лучше. Сегодня рано утром он вернулся в свой пансион в поселке. Буду вам признателен, если вы не будете распространяться о его пребывании в отеле этой ночью. Маркус принял снотворное и проспал до самого утра, но если полицейские будут его допрашивать, боюсь, у него случится нервный срыв. Я уже жалею, что пригласил его составить мне компанию. Он всего-то хотел узнать в японской мифологии то, что не смог прочитать в библиотеке.

– Если мне будет позволено вашими властями, я с удовольствием прогуляюсь до городка и повидаюсь с профессором Ван Ренном. Расскажу ему о японских демонах. Вам же эта тема совершенно не интересна?

– Боюсь, нет. Я не верю в загробный мир и духов, злобных или добрых. А вы?

– Не уверен… мы, японцы, убеждены, что ничего в мире не исчезает бесследно. Это вполне согласуется с законами квантовой физики, открытыми вашими учеными. Энергия существует, называете ли вы ее духом или душой или какими угодно словами. В синтоизме есть понятие юрэй – неупокоенного духа, чаще всего человека, погибшего насильственной смертью и жаждущего отмщения. Обычно они с длинными волосами, поскольку считается, что волосы продолжают расти после смерти. Одеты в погребальные одежды или костюмы, в которых их застала смерть. И появляются на местах своего погребения. Впрочем, в этих историях есть разные версии. Некоторые люди, видевшие юрэй, говорят, что они почти не отличаются от своего прижизненного физического облика, только слишком бледной кожей. Другие говорят, что в них появляется что-то неестественное. Например, вывернутые конечности или неестественная походка. Кто-то свидетельствовал, что лица юрэй деформируются, у них появляются огромные зубы или черные глаза.

Я заскучал. Вот бы прямо сейчас сплавить Футагаву в поселок, чтобы он продолжил рассказывать свои сказки Маркусу.

– Как бы то ни было, все легенды сходятся в одном. Ярость юрэй только возрастает со временем. От появлений они переходят к физическому воздействию. И даже к убийствам.

– И остановить их можно, восстановив справедливость? – спросил я, помахивая клюшкой.

– Иногда да. Но есть вещи, которые нельзя восстановить. И тогда юрэй не успокоится, пока не уничтожит всех, кто вызывает его ярость.

– Мистер Футагава, это все очень… эээ… интересно.

– Вижу, что вы раздражены нашим разговором. Сама мысль существовании чего-то иного за пределами физического мира вам претит? А что насчет расщепления атома? Ведь не так давно это казалось совершенно невозможным с точки зрения науки.

– Дело не в этом. Вообще мне совсем не хочется с вами спорить. Теперь все, кому не лень, начинают приводить аргументы вроде атомной энергии или лазеров… я не исключаю, что сейчас мы только начинаем постигать науку, за которой я сам едва поспеваю. Но при чем здесь эти древние суеверия? Они такие… скучные. И почти везде одинаковые. С разными вариациями, но в целом одинаковые. И скучные. Тут какой-то парень убил безобидного старикана, а вы разглагольствуете о разгневанных духах мертвых. Зачем это все?

– Вижу, вы выросли в отрыве от своей культурной традиции. Правда, мне трудно определить, какой. Но наверняка у вас не было семейных ритуалов, бабушек и дедушек, которые рассказывали вам европейские или азиатские сказки.

– Моя мать была без ума от кинематографа.

– Послушайте, мистер Стин. Мне кажется, вы меня неправильно поняли. Я вовсе не утверждаю, что здесь присутствует юрэй. И я не пытаюсь вас убедить, что потусторонний мир существует. Просто во всем происходящем мне видится… что-то нереальное.

Меня спас Вик Прохазка.

Как оказалось, их с женой полицейские довольно неучтиво подняли с постели и вытащили на допрос.

– Кэрри сейчас пакует вещи, – мрачно сообщил он. – Ничего себе медовый месяц. Ни одного призрака не увидели, кроме этих нелепых трюков в цветным газом и двигающимися вазами, зато вляпались в историю с убийством. Нет, хватит с нас. Сегодня же отплываем в Кабо.

– Разве полиция разрешила вам покинуть остров?

– Да пусть только попробует запретить! Я уже позвонил папиному адвокату, а он связался с вашим комиссаром полиции. Мой отец влиятельный человек, нашу семью все знают в Калтервилле, да и во всем округе Марипоса.

Когда молодожены вернутся домой, им будет о чем рассказать своим родственникам и соседям в Калтервилле, округ Марипоса, подумал я.

Тем временем выражение гнева сошло с физиономии молодого человека, и я заметил, что он задумчивым взглядом провожает Мэри Блэквуд, которая вышла из дома и о чем-то переговаривалась с садовниками.

– Поразительно красивая девушка, – согласился я.

– Ээээ… правда? – Вик Прохазка густо покраснел. Судя по всему, он был совсем молод, не старше двадцати пяти. – Ну я никогда так о ней не думал, моя Кэрри сама потрясающая красавица.

Кэрри Прохазка тоже была блондинкой, вполне миловидной со своим вздернутым носиком и стройной девичьей фигуркой. Но рядом с Мэри Блэквуд совершенно незаметной. Впрочем, не я же был ее мужем.

– Просто в мисс Блэквуд есть что-то… неземное, – взволнованно пояснил Вик. – То, что она живет наверху башни, напомнило мне картинки из книги сказок, которые я читал в детстве. Пожалуй, я ее сфотографирую на память.

Он поднял свой массивный аппарат с объективом, сложенным в гармошку, и начал смотреть в видоискатель, ожидая, пока хозяйка отеля посмотрит в нашу сторону. Видимо, Мэри что-то почувствовала, потому что она на мгновение обернулась, и Вик нажал на кнопку затвора.

– Первый раз вижу такую штуку, – заинтересовался я. – И что теперь будет?

– Надо подождать около минуты. Потом снимок окажется здесь, – он перевернул камеру основанием кверху. Я открою крышку и аккуратно выну снимок. Вот так, за краешки. Он быстро сохнет на воздухе, теперь с ним уже ничего не случится. И чтобы снимок не скручивался, я его сразу вставляю в специальную рамку. Вот так.

– Потрясающе. Мне бы очень пригодилась такая штука в работе.

– О, – Вик опять смутился. – Аппарат довольно дорогой, больше двухсот долларов. Это был подарок на свадьбу. И фотобумагу к нему нужно специально заказывать, в одной кассете помещается только восемь кадров. Я уже почти все истратил, осталась только эта последняя кассета, как раз хватит на Кабо.

– Можно посмотреть? – спросил я, протягивая руку к снимку.

Для меня это выглядело, как магия. Самопроявляющаяся фотография без темной комнаты, кювет и реактивов. У меня на глазах на снимке проступали яркие цвета сада, алели губы Мэри, картинка из сепии превращалась в полноцветное изображение.

– Не уверен, что ваша супруга обрадуется тому, как вы израсходовали драгоценный кадр.

Вик вздрогнул, пугливо оглянулся и спрятал фотографию во внутренний карман пиджака. Потом устремился в дом.

Через пару минут я последовал его примеру.

Глава 20

Полицейские закончили свои дела и уехали из особняка.

– Черт знает что, – возмущался Блэквуд. – Они опечатали летнюю столовую, перекрыли ход на винтовую лестницу. Прохазкам удалось получить разрешение на отъезд. Думаю, Дарлигни и Лодж тоже захотят уехать. Чертов японец все время бродит и бормочет что-то о яростных духах. Студентки где-то до сих пор шляются. Что вы намерены предпринять, Стин?

– Я?

– Да, вы. Я нанял вас и вашего малахольного консультанта разоблачить человека, который хочет погубить мой отель и мою репутацию. Пока что вы никак не отработали свой гонорар.

Я вернулся в свой кабинет и позвонил Маркусу, вкратце рассказав ему обо всем произошедшем.

– Прошу прощения за свой вчерашний конфуз и за то, что утром так спешно покинул вас, – ответил он. – Но мисс Блэквуд буквально вытолкала меня из дома. Теперь я понимаю, что она не хотела, чтобы полицейские лишний раз меня беспокоили. Похоже, у этой девушки сложилось обо мне представление как о не совсем здоровом и крайне возбудимом человеке.

– Здесь освободился еще один номер. Вы уверены, что не хотите переехать поближе, так сказать, к месту действия? Блэквуд не отказался от наших услуг, а наоборот требует результатов.

– При всем уважении, Дуглас, я предпочту остаться в пансионе миссис Майерс с ее кошачьей армией. Мне все меньше нравится эта история.

– Вы боитесь нападения таинственного гостя? Например, мистер Футагава сегодня все утро пудрил мне мозги тем, что у этого отеля «неестественная атмосфера», а ярость неотмщенных духов возрастает с годами.

– Вот об этом я и говорю. Дело не в проделках какого-то шутника, не в ограблении и убийстве по отдельности. А в том, что мы наблюдаем эскалацию насилия, которую наверняка провоцируют суеверия, роящиеся вокруг отеля. Мисс Эриксон в своей бескомпромиссной борьбе с невежеством совершенно права. Когда люди начинают верить во всякую чушь, достаточно малейшего повода, чтобы самая безобидная вещь привела к кровавым последствиям. Вы читали «Поворот винта» Генри Джеймса?

– Еще один викторианский автор?

– Один из величайших.

– Что-то припоминаю. К своему стыду должен признаться, что, кажется, читал краткое изложение книги в «Ридерс дайджест». Там гувернантка решила, что в ее подопечного ребенка вселился демон?

Маркус фыркнул. Вначале его забавляло мое невежество неофита, потом он несколько лет пытался воспитать во мне достойного интеллигентного собеседника, но теперь кажется начал подозревать, что я так и останусь невеждой, взращенном на кратких пересказах и голливудских адаптациях.

– Кстати, интересно было бы узнать, что думает мистер Футагава обо всем происходящем.

– Я же вам рассказывал. Он бормочет о каких-то неотмщенных духах по имени «юрэй» с черными глазами и деформированными лицами.

– Возможно, вы задавали не те вопросы. Естественно, мистер Футагава очень хорошо осведомлен о фольклоре своей страны, тем более, если он занимается этим профессионально. Я тоже мог бы рассказать вам о банши[30], кэлпи[31] или диббуках[32], но это вовсе не означает, что они все решили устроить профсоюзный съезд на острове Тир. Дело в том, что мистер Футагава является ярким представителем восточной культуры, коим свойственно холистическое восприятие мира. То есть, в отличие от людей запада, склонных к редукционизму и анализу с повышенным вниманием к отдельным деталям, для японцев свойственна концентрация на целой картине. Если мистер Футагава что-то находит в происходящем «неестественным», это вовсе не означает, что ему мерещатся злобные духи. Я постараюсь прибыть сегодня в отель на ужин, надеюсь, без драматических эффектов.

Положив трубку, я некоторое время приходил в себя, отгоняя странное ощущение, что вновь вернулся в колледж и прослушал очередную лекцию. Потом отправился в библиотеку, надеясь, что обнаружу там «Британскую энциклопедию», где смогу найти статью о холизме[33].

Знаменитая библиотека Гаррета Фэншоу представляла собой квадратную комнату на противоположной стороне коридора от главной гостиной. Все стены от пола до потолка были заставлены книгами. Целая секция была отведена под энциклопедии и толковые словари, так что я быстро освежил свои знания о холизме, правда, так и не понял, почему это качество свойственно японцами, и чем это так ценно для нашего расследования.

Затем я стал изучать другие книги на полках в надежде обнаружить романы Си Си Лутца. Наверное, они были убраны на самый верх или задвинуты другими книгами, зато глядя на верхние полки, я неожиданно увидел корешок «Поворота винта» Джеймса. Книга располагалась так высоко, что я едва доставал до корешка пальцами. Попробовал подцепить ее, но не смог. Пришлось подвинуть ближе к стеллажу подставку для ног, однако и это не принесло результата. Невозможно было вставить пальцы в просвет между книгами, словно они были склеены друг с другом. Я попробовал соседние – тот же результат. На следующей полке снизу, до которой я мог дотянуться рукой без подставки, книги сдвигались.

Естественно, я заподозрил какой-то подвох. Библиотека, которую покойный хозяин запретил трогать. Таинственный пришелец, появляющийся в доме сквозь запертые двери. Наверняка можно было проверить все планы первого этажа и погреба, а потом пробовать вытаскивать разные книги с полок или просто снести весь стеллаж. Но я решил пойти по кратчайшему пути. Поэтому отправился в соседнюю комнату и позвал владельца особняка.

– Мистер Блэквуд, я думаю, что за этим книжным стеллажом может существовать тайный ход из дома, – заявил я.

Глава 21

– Тайный ход? Да что вы говорите? – в голосе Блэквуда не было ни капли удивления, только отчетливый сарказм. – И вам потребовались сутки, чтобы его обнаружить?

Теперь настала моя очередь изумляться.

– Мэри Энн, Мэри Энн, иди сюда! – Конрой Блэквуд выбежал в коридор, затем в холл, призывая дочь. – Наш детектив нашел тайный проход.

Он вернулся в комнату, хихикая и хлопая себя по ляжкам.

– Вы знали о его существовании? – недоумевал я. – И знаете, как его открыть?

– Ну, конечно! Я же купил этот дом и сделал в нем ремонт. Рабочие простучали все стены, чтобы определить несущие, замерили комнаты. Естественно, они сразу же обнаружили, что между библиотекой и соседней комнатой, когда-то бывшей гостевой спальней, есть небольшой проход, ведущий через подпол под дом. Я уже хотел было ломать стену, но Джонсеб Феншоу рассказал мне, за какие книги надо потянуть, чтобы стеллаж повернулся, и дверь открылась.

– Мистер Фэншоу?

– А кто же еще?! – теперь Блэквуд смотрел на меня, как на полного идиота. – Ведь это его отец построил этот секретный тоннель. Чтобы разыгрывать своих гостей. Забавный, должно быть, парень был. Джонсеб рассказал, что часто играл там в детстве, пока дом не продали.

– Что происходит, папа? Говорят, ты звал меня? – в библиотеку вошла Мэри.

– Дорогая, представляешь, нас сыщик только что обнаружил секретный тоннель Фэншоу. Точнее, не совсем обнаружил. Он все еще не знает, как его открыть, – Блэквуд откинул голову и рассмеялся, тряся кончиками усов.

– Мистер Стин здесь всего вторые сутки, – сухо напомнила Мэри. – Если помнишь, тебе понадобилось два месяца, чтобы узнать о его существовании. Извините, мне нужно идти. В отеле, как всегда, много дел.

Блэквуд недовольно поморщился.

– Ради бога, почему вы мне сразу об этом не рассказали?! – мое изумление сменилось злостью. – Заставили меня гадать, как человек мог незаметно проникать в запертый дом…

– А я и не обязан вам раскрывать все секреты моего предприятия, – заносчиво парировал Блэквуд. – С тех пор, как я заработал первые серьезные деньги, я стал весьма осмотрительно обращаться с информацией. Я бизнесмен, сэр! И не хотел, чтобы вы начали болтать об этом направо и налево. Пока что это наш с Мэри Энн небольшой секрет. И Джонсеб тоже о нем знает, но он сам раскололся, только когда я припер его к стенке. Конечно же, когда появился этот непонятный парень в кимоно, мы сразу подумали о тоннеле! Я заблокировал другой выход в сарае, и на всякий случай посадил проверенных парней дежурить там круглосуточно. С утра я первым делом спросил, что произошло ночью. Сторож заверил меня, что никто не пытался войти или выйти через люк.

– Подождите, куда ведет тоннель?

– Я же говорю, в сарай в дальнем конце сада. В обычный садовый сарай, ну, не совсем обычный, потому что он сложен из камня, но стоит на странном месте, вдалеке от дома ближе к утесу. Горди и его ребята для своих работ пользуются другим сараем, думаю, вы его видели. Когда я обнаружил эту постройку, она была завалена всяким хламом. Рыболовными снастями, старыми парусами, сломанными мольбертами, ветхой мебелью. Ничего ценного. Думал, со временем разобрать там все и приспособить к чему-то, домик-то крепкий, хотя и уродливый. Ну а потом выяснил, что там прямо в полу есть люк в тоннель, который ведет в дом. Вот так-то. Говорят, что Гаррет Фэншоу пользовался этим проходом, чтобы неожиданно появляться в доме. И не только, чтобы удивить гостей. Вроде как он таким образом следил за своей женой, которая… ну… имела склонность флиртовать наедине с разными типами.

– Например, с Гвидо Бордони?

– Вы же читали буклет. Все, о чем там написано, было в свое время в газетах. Я только хотел заработать на слухах о призраках, а вовсе не распространять грязные сплетни. В частности, поэтому пока придерживал информацию о тоннеле.

– Покажите мне его.

– Что?

– Покажите этот тоннель. Я же могу увидеть своими глазами, как он устроен и куда ведет?

– Что, прямо сейчас?

– Почему бы и нет? Это же не займет много времени.

Блэквуд пожал плечами, потом закрыл дверь в библиотеку.

– Хорошо, идемте.

Он подошел к книжному стеллажу и вынул с полки одновременно две книги. Мне показалось, Блэквуд постарался это сделать как можно быстрее, закрыв от меня руками надписи на корешках, но все-таки я смог прочитать названия хотя бы приблизительно. Одна была немецкой книгой об искусстве (я заметил слово Kunst, это все, что я мог разобрать), вторая – трактатом о птицах полуострова Юкатан.

Я вспомнил, что в каком-то из рассказов Честертона о патере Брауне тайный ход в библиотеке был замаскирован корешками выдуманных книг с причудливыми названиями[34]. Довольно рискованный поступок, учитывая, что любопытного гостя подобные произведения могли бы скорее еще больше заинтриговать. Гаррет Фэншоу поступил более разумно. В качестве отпирающего устройства своего секретного прохода он выбрал две скучнейшие книги. Причем справедливо рассчитав, что вряд ли найдется такой редкий энтузиаст, который окажется одновременно немецкоязычным искусствоведом и орнитологом.

Оттянув книги на себя, Блэквуд использовал их как рычаги, чтобы повернуть секцию стеллажа вокруг своей оси. Как я отметил, подвижная часть находилась точно под той полкой, на которой книги были зафиксированы. Он повернул стеллаж примерно на тридцать градусов, придержал его рукой и показал мне жестом следовать за ним.

Я шагнул в темноту.

Глава 22

– Я думал провести здесь электропроводку, – заявил Блэквуд. – Но пока что достаточно и фонаря. Он лежит тут на полке. Смотрите, вот фонарь, батарейки не сели. Я же говорил, что этим проходом никто не может воспользоваться.

– А когда вы здесь были в последний раз сами?

– Сразу после нападения на Эмилио. Как только он начал что-то лепетать про японца с белым лицом, я немедленно кинулся в библиотеку. Думал, что смогу догнать этого урода. Прошел по всему тоннелю и вышел к сараю, а там сидел мой парень, Густаво. Он заявил, что все было спокойно.

– Может, он задремал? Или из этого тоннеля есть еще один выход, о котором вы не знаете?

– Идемте. Вы сами все увидите. Кстати, Стин, вы случайно не страдаете клаустрофобией? Потому что этот тоннель скорее напоминает кротовую нору.

Блэквуд оказался совершенно прав. Узкая крутая лестница вела отвесно вниз в темноту, словно в глубокий колодец. На всякий случай я достал из кармана пиджака собственный маленький фонарик. Наконец мы спустились в тоннель, оказавшийся настолько далеким от комфорта, что только большая тяга к розыгрышам могла заставить кого-то им пользоваться.

В высоту он не достигал шести футов, так что мне пришлось иди пригнувшись, чтобы не задеть головой потолочные балки. Сам потолок и пол были укреплены толстыми досками, потемневшими от времени. Я не смог бы расставить в этом проходе руки на полную ширину и подумал, что два человека, идущие навстречу, с трудом могли бы здесь разминуться, при условии, что они были стройными и гибкими.

– Гаррет Фэншоу был среднего роста, около пяти футов шести дюймов[35], – бросил мне Блэквуд через плечо. – Наверное, он быстро привык тут ходить, а я все время боюсь набить шишку или изваляться в грязи.

Какое-то время мы шли молча, я следил за лучом света, которым Блэквуд освещал путь, а сам шарил своим фонариком по стенам и потолку. Нигде в этом узком коридорчике не было даже намека на ответвление.

– Откуда здесь воздух? – спросил я.

– Инженеры, которые его обследовали, сказали, что есть узкие вентиляционные отводы, ведущие на поверхность, и незаметные снаружи. Но лучше здесь не разговаривать. Пойдемте быстрее.

Я почувствовал, что Блэквуду не по себе находиться в тоннеле. Меня, честно говоря, тоже стали преследовать навязчивые образы, как подгнившие от времени балки ломаются, а на нас сваливаются груды земли. В мои планы совсем не входило быть погребенным таким образом.

Наконец тоннель закончился, и показалась еще одна узкая лестница, ведущая наверх. Она была значительно короче первой, всего с десяток ступеней. Блэквуд взлетел по ней и начал молотить в крышку деревянного люка.

– Гас, открывай! Это я.

Наверху послышалась возня и скрежет металла, потом крышка люка отворилась, и я с облегчением увидел солнечный свет. Стоя у подножия лестницы, я внимательно огляделся. Подземный проход здесь резко обрывался, дальше была видно только утрамбованная толща земли. Я вылез на поверхность.

Конрой Блэквуд корчился неподалеку от люка, тяжело и сипло дыша. Я вспомнил, что он раньше упоминал свою астму. Рядом с люком стоял здоровенный парень лет тридцати, взиравший на меня равнодушным взглядом.

– Густаво бывший матрос, но повредил руку, перебил сухожилия. Искал работу в порту. Умом он не блещет, но достаточно сильный, чтобы навалять любому злоумышленнику даже одной рукой. Я нанял его стеречь проход с этой стороны. Иногда его подменяет отец, такой же здоровяк, хоть и постарше. Приезжает с Санта-Каталины, когда Гасу надо отдохнуть.

То, что Блэквуд называл «сараем», скорее походило на маленькую каменную хижину. В одном углу стояла походная койка, в другом пара продавленных кресел рядом с чугунной печкой. Гас захлопнул люк и вопросительно посмотрел на босса.

– Закрывай, – распорядился тот. – Обратно я пойду пешком, ненавижу этот тоннель. Мне немедленно нужно на свежий воздух.

Парень завозился с цепью и замком.

– Вижу, с этой стороны проход не слишком замаскирован. Любой мог обнаружить его еще до того, как вы купили отель.

– Не думаю. Во-первых, как я сказал, здесь была свалена куча хлама прямо поверх люка. Это мы все вынесли и расчистили. К тому же он был сделан так, что его было трудно отличить от пола. Конечно, без секретного замка, но надо было знать, за какую доску подцепить, чтобы открыть люк. Я приделал ручку и навесил петли для замков. А ключ только у меня или Густаво, когда он не отдает его отцу. Так-то. И Гас, когда уходит, запирает сарай на замок. Нет, я и раньше не думал, что кто-то может сюда забраться, а с тех пор, как появился этот призрак, вообще приказал Гасу дежурить неотлучно.

Сторож кивнул, подтверждая, что каждое слово хозяина – абсолютная истина, и добавить ему нечего.

– Буду вам признателен, Стин… если вы не станете докладывать полиции об этом небольшом архитектурном излишестве, – тихо произнес Блэквуд, когда мы вышли на воздух. – Они не удовлетворятся простым осмотром. Примутся искать какие-то несуществующие улики, разнесут мне тут все.

– Наверняка они будут допрашивать других жителей острова, и Фэншоу может проговориться.

– Зачем ему это? Он сам просил меня помалкивать, когда я обнаружил проход. Сказал, что не возражает, если я его вообще засыплю. Не хочет лишний раз вспоминать о причудах своего папаши.

– Интересно, откуда у Фэншоу были на все это деньги? Мне рассказывали, что остров они выкупили почти задаром, но все последующие траты… Дома для дачников. Этот особняк, секретный тоннель. Не говоря уж о том, что они заплатили отступные Даннеганам. Неужели все на доходы от разведения овец на этом клочке земли?

– А вы, я вижу, хорошо изучили местную историю. Я слышал разные слухи, и думаю, кое-что из них правдиво. Например, что поначалу Фэншоу не столько возились с овцами, сколько промышляли в местных водах пиратством. А во время Сухого закона они начали использовать остров в качестве перевалочной базы для контрабандной выпивки из Мексики. К тому же старый Томлин был ушлым дельцом и знал, как правильно вкладывать деньги в рост. Правда, говорят, он потерял почти все накопления во время рецессии. Именно поэтому Гаррет и Барбара были вынуждены жить на Тире, а не сорить деньгами на Ривьере или на Пятой Авеню, как они привыкли. Но повторю, все это только слухи.

Мы неспешно направлялись назад к дому. Теперь я понял, как пролегает тоннель, и почему для выхода была построена хижина в таком странном месте участка – она располагалась в высокой точке утеса, где склон холма, на котором стоял особняк, был относительно пологим. Саму хижину от дома надежно загораживала роща из деревьев и кустарников, так что Гаррет Фэншоу мог действительно периодически устраивать гостям неожиданные сюрпризы с внезапным появлением.

Никто не обратил на нас внимания, когда мы прошли через сад, крикетную лужайку и вернулись обратно в холл отеля. Блэквуд отправился назад в библиотеку, чтобы вернуть на место фонарик, а я заглянул в главную столовую, где теперь сервировался ленч.

Там на меня, как коршуны, набросились супруги Дарлинг, вернувшиеся с утренней прогулки по «астральным местам», а также Лоис и Вера, вернувшиеся неизвестно откуда. Они хотели во всех подробностях знать обстоятельства ночного взлома и смерти Рене Адоре.

– Копы опросили нас в доме у Джерри, – возбужденно затараторила одна из студенток. – Они ходили по домам и опрашивали соседей, не видел ли кто что-нибудь этой ночью. Мы ничего не видели. Полночи веселились в Авалоне, а потом Джерри отвез нас к себе домой. Не подумайте ничего такого, – покраснела она. – У него в доме была свободная спальня, а нам с Ло не хотелось возвращаться сюда и будить всех посреди ночи. Там и ничего не могло быть, сейчас в доме живет его сестра с ребенком… господи, Ло! Ты представляешь, если бы мы вернулись, то могли бы нарваться прямо на призрака Обинаты! Мистер Стин, а вы сами видели этого духа?

– Нам надо сегодня вечером устроить спиритический сеанс, – неожиданно заявила миссис Дарлинг своим тонким голоском.

– Я нашел в библиотеке книгу Си Си Лутца, где он описывает обряд, которому его научил Обината, – поддакнул ее муж. – Если мы все сделаем правильно, то сможем открыть врата в потусторонний мир. Только для этого нужно не менее шести человек. Вы с нами, мистер Стин?

Я быстро выпил стакан апельсинового сока и предпочел ретироваться.

Глава 23

Согласно установленному порядку копы опросили всех ближайших соседей Блэквудов, но сделали это явно без особого усердия. Естественно, на этом утесе никто ничего не видел и не слышал, большие уединенные участки к этому располагали.

Я же подумал о том, что один из них как раз и может оказаться злоумышленником. Кому проще всего наряжаться в японские одежды и ходить вечером вдоль берега, пугая гостей светом бумажного фонаря? Кто может незаметно прокрасться к черному ходу, улучить минутку и проскользнуть в дом через кухню? Кто лучше всех на острове знаком с Блэквудами и может затаить на них какую-то обиду?

Я уже понял, что мой наниматель многого не договаривает. Он рассказал о своем конфликте с авангардными художниками, но мог умолчать еще о какой-то ссоре. Его кабинет и спальню тщательно перерыли, однако он заверил, что ничего ценного не пропало. Возможно, если бы не смерть несчастного Адоре, Блэквуд мог вообще скрыть этот инцидент. Ведь он точно знал, что грабитель не нашел того, что искал, в его апартаментах. Что это могло быть? Какой-то ценный документ? Деньги, которые Блэквуд обманом выманил у какого-то несчастного? Или он кого-то шантажировал?

Все это напоминало гадание на кофейной гуще. Кажется, Маркус был прав, и я сам начал блуждать в беспочвенных догадках и пустых подозрениях вместо того, чтобы смотреть на факты.

Я вышел из парадного входа и пошел в сторону ворот, где встретил Горди, живописно облокотившегося на лопату рядом с розовым кустом.

– Вот, собираюсь пересадить, сэр, – важно заявил он.

Я хотел спросить, куда, а главное, зачем, но решил, что это обидит садовника.

– Хорошая идея, – кивнул я с видом знатока. – Горди, скажите, а что вы знаете о жителях соседних коттеджей? Хочу нанести им визиты.

– Ну… эээ… – Горди нахмурился, потом пару раз перехватил черенок лопаты и решительно вонзил ее в землю, будто вскапывая собственные мысли. – Самая ближайшая соседка – мисс Кеннеди. Нет, она не родственница президенту, хаха. Да упаси бог от таких родственников. Считает, что она… инкра… инкар… в общем, новое воплощение этой актрисульки, которая раньше жила в ее доме и кони двинула тут. Совсем дама с приветом, между нами говоря. Мы тут считаем, сэр, что она какие-то виды имеет на мистера Блэквуда. Чуть ли не каждый вечер ее мерзкая псина Тристан убегает и почему-то обнаруживается аккурат в нашем саду. А уж клумбы эта зараза подкапывать мастак, хоть и выглядит, как пережравшая крыса. Но это ж сколько засранцу надо бежать на своих маленьких ножках, чтобы добраться от дома старухи Кеннеди до отеля? Она уверяет, что он прокопал проход в живой изгороди. Ага, держи карман шире. Мы с ребятами думаем, что старуха сама берет псину под мышку, прокрадывается в наш сад и уже тут спускает с поводка. А потом носится с таким видом, будто он, подлец, опять убежал. Ну и каждый раз она спрашивает, где хозяин, вроде как ей так неловко, боже мой, надо извиниться, и буквально напрашивается, чтобы он угостил ее коктейлем или чашкой чая, это уж по погоде. Она ему глазки строит, как пить дать, а мерзкий Тристан так и норовит снова удрать и что-нибудь выкопать. Мистер Блэквуд ей уже прямо намекал, что стоит поставить забор. Как Блэквуды тут появились, эта Кеннеди прям извелась вся, бегала каждый день с визитами, говорила, что у нее хранится большой архив той актрисульки, и она может помочь воссоздать эту… атмосферу как ее. Ну хозяин дал ей понять, что в ее услугах особо тут не нуждаются, а мисс Мэри ее на дух не выносит. Но вот все старой корове неймется, она псину свою подключила. Совсем не понимает лошадка, когда у нее нет шансов в забеге.

– А у мистера Блэквуда… есть какой-то другой интерес?

– Что?

– Ну, кто-то, у кого больше шансов?

– А, вы об этом. Не знаю. Если только на материке. С местными он особо не знается. Да и вообще он весь в делах, да и мисс Мэри требует внимания. Ей тут скучно, бедняжке, можно понять, к тому же работает она не меньше горничных. Вот хозяин и старается ее развлечь. То книжки привозит, которые она заказывает, то телескоп, то еще какую-то хитрую штуку. Ну и на концерты они выбираются, в театры. Когда время есть.

– Мне показалось, что мисс Блэквуд испытывает некие чувства к Джерри Бордони.

– Что-то такое у них было. Не хотелось бы злословить про мисс Мэри, она хорошая девушка. А этот Джерри шалопай, каких мало, я его с детства знаю. Толком ничему не учился, ни дня не работал. Конечно, мать в нем души не чаяла, совсем его разбаловала. Теперь он живет со старшей сестрой, она вдова с ребенком, так снова получается, что на всем готовеньком. Она домом занимается, а он знай проматывает наследство деда, да девчонок туда-сюда катает. Мистер Блэквуд был против их дружбы с мисс Мэри, и я его понимаю. У меня ж у самого две дочери, весь извелся, пока нашел им хороших мужей. К счастью, когда Блэквуды затеяли эту свистопляску с призраками в отеле, юный Джерри так обиделся, что носа сюда больше не кажет. Значит, Особорны живут сразу за мисс Кеннеди. Я говорю, Осборны, потому что так звали мать Джерри, миссис Кэрол до замужества. А следом за ними по дороге…

Я увидел, что открылись ворота гаража, и на дорожку выехал роскошный «Кадиллак Эльдорадо Севиль» трехлетней давности, напоминающий серебристый космический корабль. За рулем сидел Блэквуд. Он бросил сердитый взгляд на Горди, который тут же принял позу усердного землекопа.

– Роскошная машина. Только зачем такая на Тире?

– Пыль в глаза пускать, – философски заметил Горди, уже вернувший себе прежнее вертикальное положение и доставший из-за уха сигарету. – Зря он это. Мистер Блэквуд человек неплохой и платит работникам хорошо. Но на Тире задавак не любят.

– Вы начали рассказывать про следующий дом, тот что за Бордони. То есть за Осборнами.

– Ну да. Это Стоксдейлы. Доктор Эммет, его жена и дети. Иногда приезжают братья доктора Эммета, но чаще он сам, потому что у него практика в Лос-Анджелесе.

– Доктор Стоксдейл хорошо относится к Блэквудам?

– Нормально. Мисс Мэри часто ходит к ним в гости, особенно, если там какое-то общество собирается. Наверное, им там нравится разговаривать на умные темы. В ней есть класс, в нашей мисс Мэри. А больше ни с кем на острове доктор и сам не горит желанием общаться. Мы ж тут все деревенщина. В юности он дружил с Джонсебом Фэншоу, но теперь они просто здороваются, если в городе встречаются. Да Стоксдейлы тут только наездами. По уик-эндам или на каникулах, если еще куда-то не укатят на своей яхте.

– Понятно. А кто следующий?

– Ээээ… Толмаджи. Мать и сын. Не знаю, стоит ли вам к ним вообще заходить. Миссис Толмадж очень больна. По возрасту она, как я или мистер Блэквуд, но выглядит лет на двадцать старше. Она, бедняжка, почти не выходит из дома, говорят, все время на морфии. У нее есть сиделка, но сын, Алистер, все время живет с ней. Несчастный парень. Если ему удается доехать до города и выпить кружку пива в «Лисе» – уже праздник.

– Они знакомы с Блэквудами?

– Не думаю. Сами они никого не принимают, да и по гостям, ясное дело, не ходят.

– Печально.

– Да уж. Я работал в саду у миссис Толмадж, пока не перешел сюда. Бедняжка тогда еще выходила на берег и любовалась океаном. А сын ее ходил под парусом с Джерри, тот его всему учил. Алистер хорошо влиял на Джерри, а теперь парень спутался с этим Майком Креспи. Я ничего не имею против Адди и ее мужа, хорошие, работящие люди, – Горди снова перехватил лопату, чтобы подчеркнуть, что он тоже хороший, работящий человек. – Но сейчас молодежь такая пошла, что этой стране крышка настанет, помяните мое слово. Либо бьют баклуши, сидя на шее у родителей, либо идут в свои якобы университеты и все время против чего-нибудь протестуют. Все им не нравится, погляди ж ты. В наше время…

– Что насчет последнего дома? – прервал я начавшего обличительный разбег садовника.

– А эти хуже всех! – выплюнул он. – Чадвики. Якобы художники или музыканты. Черт знает что устраивают у себя дома.

– Мистер Блэквуд рассказывал, что у них был конфликт.

– Да все соседи на них жаловались. У Стоксдейлов и Осборнов дети, Сильвия Толмадж тяжело больна, а эти чуть ли не голыми разгуливают по берегу и музыку свою на всю мощь врубают по ночам. Однажды они принесли чучело с усами, на котором написали «фашист» и поставили его у нас прямо на крокетной лужайке. Мистер Блэквуда чуть удар не хватил. Грозился на них в суд подать за оскорбление личности.

Я поблагодарил Горди, угостил его своей сигаретой и отправился в путь, оставив садовника размышлять о дальнейшей судьбе розового куста и недостатках нынешнего молодого поколения.

Глава 24

Ворота, ведущие в первый коттедж, были закрыты, но калитку, как я обнаружил, можно было самостоятельно отворить снаружи, если просунуть руку через решетку и отвести шпингалет. Над коваными воротами красовалась витиеватая надпись: Villa Doran.

Едва я успел войти в калитку, ко мне навстречу с истошным лаем бросился уже виденный мною вчера пес по имени Тристан. Я никогда особо не любил собак и не мог похвастаться умением с ними обращаться.

Единственное, что я знал по опыту – здоровенная овчарка, сидящая у ноги караульного, представляет меньше непредсказуемой опасности, чем клубок шерсти, едва достающий тебе до щиколотки. В бытность полицейским офицером я испытывал острое желание вынуть пистолет наизготовку, если за дверью квартиры, в которую я стучал, раздавался вот такой высокий пронзительный лай. Такая собачка, может, и не убьет, но в лодыжку вцепится так, что потом месяц будешь хромать. К тому же почему-то маленькие собачки испытывают какую-то сосбую неприязнь к людям в форме. Может, хозяева специально со щенячества их натравливали на патрульных и почтальонов, это какая-то скрытая форма гражданского протеста, известная лишь в кругу собачников.

Тристан не атаковал сразу, но начал скакать вокруг меня, периодически нацеливаясь на правую штанину, рыча и показывая мелкие, острые, как у пираньи, зубы. Я сделал глубокий вдох, сдерживая искушение отправить адское существо точным пинком в ближайший куст живой изгороди.

– Тристан, Тристан, иди ко мне, негодник! – по дорожке ко мне спешила уже знакомая спортивная дама в соломенной шляпе. Она наконец настигла своего питомца и сгребла его могучими руками.

– Немедленно пошли в дом, плохой пес. Ты мешаешь маме работать в саду.

Казалось, она не обратила на меня никакого внимания. Мисс Кеннеди на вид было между сорока и шестьюдесятью, точнее было трудно определить. Под шляпой виднелось широкое загорелое лицо, а несколько лишних фунтов веса были равномерно распределены по всей основательной фигуре и явно не мешали ей переходить на рысь в погоне за своим псом. Я вспомнил портреты Аннет Доран времен пика ее голливудской славы – скульптурное лицо, тонкие брови вразлет, аристократический нос, белокурые волосы тщательно завиты и уложены. Неужели мисс Кеннеди и правда считает себя реинкарнацией актрисы?

– Нам ничего не нужно, – бросила мне женщина через плечо. – Не забудьте закрыть за собой калитку.

– Я не коммивояжер, мэм. Меня зовут Дуглас Стин, я действую по поручению мистера Блэквуда.

Имя соседа подействовало на женщину волшебным образом. Она плавно обернулась ко мне, безжалостно бросив Тристана на землю, и протянула руку со всем радушием, на которое была способна.

– Конрой, то есть мистер Блэквуд что-то хотел мне передать? Ах, зачем нам разговаривать на дороге, пойдемте лучше в дом. Я вас угощу чем-нибудь прохладительным.

Планировка в коттедже мисс Кеннеди мало чем отличалась от особняка Фэншоу. Просторный холл с лестницей на второй этаж и выходом в длинный коридор, большая гостиная с камином и видом на заднюю лужайку. На стенах я увидел портреты Аннет Доран в разных ролях. Как я понял, от оригинальной обстановки дома мало что сохранилось, поэтому мисс Кеннеди обставила гостиную в своем понимании мебели 20-х годов: вычурными ситцевыми диванами и оттоманками с витыми ножками, атласными креслами и массивным секретером в стиле ар-деко.

– Наверное, вы слышали об ужасном происшествии, случившемся сегодня ночью в отеле? – деликатно начал я.

– Ах, – прислонила она руку к объемной груди. – Полиция меня уже расспрашивала. Какой ужас. К счастью, мистера Блэквуда не было дома, не так ли? Я сказала, что ничего подозрительного не наблюдала. Их интересовало, не мог ли кто-то пройти через мой сад на участок мистера Блэквуда. Но это совершенно исключено. Мой маленький Тристан спит очень чутко. Если бы в саду был посторонний, он непременно бы залаял, не правда ли, моя радость?

Она погладила собаку, лежавшую у нее на коленях. Пес оторвал плотоядный взгляд от моей штанины и согласно тявкнул.

– Можно поинтересоваться, как давно вы живете на острове?

– Ох, дайте вспомнить. Лет пять, нет, шесть. Я… получила небольшое наследство, которое позволило мне приобрести этот дом. Я хотела организовать здесь музей Аннет Доран, но, к сожалению, наследники безжалостно избавились от всех ее вещей.

– Как вы относитесь к слухам о привидениях в отеле Блэквудов?

– Почему слухам? Я глубоко убеждена, что в этом доме и правда обитают духи. Я сама – тому доказательство. Когда я впервые приехала в отпуск на Тир, чтобы посетить дом несравненной мисс Доран, выставленный на продажу, то почувствовала, что какая-то сила буквально заставляет меня прийти на место, где умерла ее физическая оболочка. Я отправилась в бывший особняк Фэншоу, которым тогда владели какие-то люди… кажется, их звали Холлидеи. Они тогда искали покупателя на дом. Я зашла в комнату, где был проведен ритуал. Там на стене еще такое большое зеркало, я посмотрела на свое отражение. И вдруг отчетливо ощутила присутствие духа мисс Доран. Это было… необыкновенно теплое ощущение. Вот здесь, – она снова прикоснулась пальцами к бюсту, обтянутому желтой шелковой блузкой. – И я услышала голос Аннет у себя в голове, говорящий мне, что отныне все будет хорошо, и она вернется домой. И надо же – буквально через пару недель я узнала, что скончался один мой дальний родственник в Сакраменто и оставил мне кое-какие ценные бумаги. Это позволило мне немедленно уволиться со службы и приобрести особняк мисс Доран. Я знаю, что с тех пор ее дух живет во мне и радуется, что она снова находится в месте, которое так любила.

Похоже, мисс Кеннеди говорила совершенно серьезно. Я поблагодарил ее и направился к выходу.

– Постойте, мистер… Вы сказали, что у вас ко мне поручение от Конроя Блэквуда.

– Нет, мэм. Я сказал, что действую по его поручению. Мне надо проверить, не разбрелись ли привидения из его отеля на соседние участки. Но вижу, у вас тут все в порядке. Извините, что побеспокоил.

От изумления мисс Кеннеди на мгновение выпустила поводок, и Тристан мгновенно устремился за желанной добычей. Он был не из тех, кто упускает последний шанс, к счастью, я успел выскочить в холл и захлопнуть дверь перед его черным носом. Пока пес с лаем искал кружной выход через коридор, меня уже и след простыл.

Глава 25

Следующим пунктом значился дом Осборнов-Бордони. Дверь мне открыла неряшливого вида прислуга, проводившая в знакомую по планировке гостиную и отправившаяся на поиски хозяйки.

Ко мне вышла женщина примерно моих лет, с усталым, но умным лицом. Ее нельзя было назвать красавицей, мешал излишне выдающийся подбородок и общая тяжеловатость черт лица, но в ее спокойные серые глаза было приятно смотреть. Одета женщина была в простое домашнее платье без рукавов, но я подозревал, что крой его свидетельствовал не о распродаже в магазине готовой одежды, а о золоченых вывесках на бульваре Уилшир, Родео-драйв или даже местах, где одевается Джеки Кеннеди.

– Я миссис Фаррар, – представилась она. – Одри Фаррар. Старшая сестра Джерри. Вы тоже из полиции?

Как быстро я взлетел от коммивояжера до следователя.

– Нет. Меня зовут Дуглас Стин, я частный детектив. Работаю по поручению мистера Блэквуда.

– А, – Одри неприязненно пожала плечами. – И что ему надо?

– Мистер Блэквуд нанял меня, чтобы расследовать случаи проникновения и нападения в его отеле. Как вы уже знаете, вчера один такой инцидент закончился смертью постояльца…

– Этот шут гороховый что-то там расследует? – жестко усмехнулась женщина. – Когда он сам и заварил всю кашу? Он сам вытащил на свет всех призраков прошлого и попытался заработать на этом деньги. Мне очень нравилась Мэри Блэквуд, она серьезная и образованная девушка. Я надеялась, что они и Джерри… но после того, что они с ее отцом устроили в этом отеле, мы с братом ее даже на порог не пустим. Столько лет ушло на то, чтобы все забыли про эту историю с Барбс Фэншоу и Гвидо. И Джонсеб говорил, что хотел выкупить старый дом родителей, чтобы мы снова жили по соседству… Но теперь опять по острову поползли старые слухи. И еще ходят эти чертовы туристы, которые заходят к нам с пляжа или пялятся с улицы, тычут в свой поганый буклет и твердят – дом убийцы…

– Вообще-то Блэквуд рассказывал немного другую историю. Он сказал, что местные жители первые затравили его слухами о смертях в особняке, о проклятии и ритуале Обинаты. В итоге они распугали всех прежних постояльцев.

– Почему он просто не сравнял этот дом с землей?! – в сердцах воскликнула Одри. – Для Джонсеба он что-то значит, а для этого Блэквуда – просто груда камней и дерева. Он состоятельный человек, мог просто снести все подчистую и построить новый комфортабельный отель. Почему ему вообще взбрело в голову вести бизнес на Тире? Когда последние владельцы выставили дом на продажу, мы с Джонсебом ждали, что цена еще больше упадет, и он сможет его выкупить… Извините, я кажется болтаю лишнее. Я ничего не знаю о том, что там происходит сейчас. Мы не общаемся с Блэквудами. Сейчас каникулы, поэтому мы здесь живем с сыном, а так у нас есть квартира в Брентвуде[36]. Мой брат вчера отсутствовал полночи, вернулся около трех часов с какими-то девицами, которые ночевали в гостевой комнате. Я все это уже рассказала полиции.

– И никаких посторонних людей вы в последнее время на утесе или в бухте не видели?

– И об этом полицейские тоже спрашивали. У нас такой участок, что почти не видно моря. Хороший спуск начинается только ярдах в ста пятидесяти левее дома.

Не знаю, как у Джерри, а у миссис Фаррар был вполне определенный мотив выжить Блэквуда с острова. И это была не злость за погубленную репутацию покойных матери и отчима, а вполне определенные чувства к живому Джонсебу Фэншоу.

Эммета Стоксдейла я дома не застал. Дворецкий сообщил, что все семейство рано утром еще до прихода полиции отправилось на собственной яхте на морскую рыбалку. Конечно, копы еще наверняка вернутся их допросить, но мало кто всерьез полагал, что уважаемого кардиохирурга из Лос-Анджелеса, почтенного отца семейства кто-то будет подозревать, что он шастает по ночам к соседям, шарит в их кабинетах и бьет постояльцев по голове кочергой. Удивительные люди эти Стоксдейлы. Ухитряются жить в самом центре событий и все время обходить их по краю.

Следующим пунктом путешествия был дом Сильвии Толмадж и ее сына. Дверь мне открыл худой молодой человек с длинным носом, безвольным подбородком и слишком длинными волосами, которые выглядели так, будто он их стриг сам тупыми ножницами. Именно так и должен выглядеть преданный сын, прикованный к умирающей матери. С другой стороны, когда я пролистывал журналы, коротая часы во время слежки в лобби дорогих отелей, почти на каждой странице там попадались фотографии вот таких томных неухоженных юнцов, страдающих несварением, которые на самом деле оказывались популярными певцами или восходящими кинозвездами.

Я объяснил цель своего визита.

– Ничего не знаю ни о каких призраках, – забормотал парень себе под нос. – Для меня это все какая-то дикая история. Кто в наши дни верит в проклятия?

Молодой человек говорил со странным акцентом, из-за которого я едва разбирал слова.

– Вот и я удивляюсь. Однако у Блэквуда отбоя нет от туристов. Точнее не было до сегодняшнего дня.

– Вы думаете, таким образом кто-то хочет выжить его с острова? – заинтересованно спросил Алистер. – Я как-то даже не думал об этом. В последнее время я почти не общаюсь с местными. Все норовят спросить, как себя чувствует матушка, а мне… не очень хочется отвечать.

– Понимаю. Ну а раньше? Как давно вы живете на Тире?

– Дайте подумать… Уже восемь лет. С тех пор как мама заболела. Я как раз закончил университет в Эдинбурге и думал продолжить учебу, когда мама узнала диагноз и заявила, что переезжает на Тир. Я вырос в Шотландии, мне казалось, маме тоже там нравилось, но болезнь все изменила, она в одночасье продала наш дом и фирму отца, я глазом моргнуть не успел. Вначале мама лечилась, ездила на курсы в больницу Седарс-Синай при Южнокалифорнийском университете. Но потом бросила и заявила, что только Тир дает ей силы к жизни. Я остался здесь, следить за ее делами, ну и вообще.

– А почему именно Тир? Ваша мать бывала здесь раньше?

– Вроде бы да. В молодости. Она была натурщицей и актрисой, пока не вышла замуж за моего отца. Тот погиб в самом начале войны в Дюнкерке. Когда она заболела, то

увлеклась живописью. Пока ее пальцы держали кисть, рисовала акварели на утесе. У нас их довольно много, – Алистер обвел рукой гостиную.

Я обратил внимание, что стены действительно были увешаны зарисовками морских закатов.

Неожиданно я вспомнил, в чьем доме я в данный момент нахожусь.

– Ваша мать гостила здесь, когда была молодой? У Эрнеста Сент-Джона, художественного критика и покровителя искусств?

– Вроде бы, да, – неуверенно ответил Алистер. – Даже после смерти отца она предпочитала не слишком распространяться о том периоде времени.

– Я хотел поговорить с вашей матерью, если возможно.

– Боюсь, нет, – решительно покачал головой Алистер. – Она сейчас почти время под действием морфия, и не всегда понимает, что происходит. Доктора говорят, что метастазы проникли в мозг, и жить ей осталось недолго. И я не понимаю, о чем вам с ней говорить. Мама незнакома с Блэквудами. Когда они приехали, она уже не принимала гостей. Правда, Мэри иногда заходит. Она… очень милая. Всегда, когда направляется в город, заезжает к нам и спрашивает, не нужно ли что-то привезти. Или звонит по телефону, когда ездит в Лос-Анджелес. Но и она почти незнакома с мамой. В первый раз, когда Мэри зашла поздороваться с моей матерью, та начала так сильно плакать, что мы испугались. С тех пор Мэри к ней не поднимается, чтобы не волновать.

Ага, вот еще один из воздыхателей леди Мери, решил я. Странная девушка с телескопом в башне сумела разбить не одно сердце в округе.

– А что вы думаете о ее отце?

– Я? Ничего. Встречался с ним пару раз в городе. Лично мне он не нравится, но кому какое дело.

– Почему?

– Почему не нравится? Грубый неотесанный мещанин, к тому же постоянно задирает нос. Обо всем у него есть мнение, даже если он ни черта в вопросе не понимает. Считает, что он лучше всех знает, что хорошо для Мэри.

– Как и всякий отец. К тому же мистер Блэквуд успешный бизнесмен, им свойственна некоторая напористость.

– Успешный бизнесмен? – Алистер изобразил некое подобие хохота, правда, очень тихого, видимо, чтобы не разбудить мать наверху. – Не смешите меня. На самом деле это деньги его второй жены, мачехи Мэри. Она потеряла родную мать, когда была совсем крохой, та умерла от туберкулеза. Они жили очень скромно, это она прекрасно помнит. А потом ее отец ухитрился подцепить богатую вдову. Какая-то звериная импозантность в нем есть, не находите? Та была просто без ума от падчерицы и в итоге оставила ей все наследство. Да-да, все деньги у Мэри. Мужу она выделила лишь небольшой процент ренты с капитала. Ну и само собой он был опекуном дочери, пока ей не исполнилось двадцать пять. Мэри давно бы уже могла получить полный доступ к деньгам и делать все, что ей вздумается, но она не может бросить отца. Считает, что он без нее пропадет. Мы с ней поэтому так и подружились, потому что… очень привязаны к своим родителям. Это мало кто понимает. Мэри надеялась, что когда отель станет прибыльным, и у отца появится постоянное дело, она сможет уехать.

Наверху прозвенел колокольчик.

– Мама проснулась и ей пора принимать лекарство, – обреченно сообщил Алистер. – С ней сиделка, но она доверяет делать уколы только мне.

Направляясь дальше по дороге я подумал, что надо бы проверить эту информацию о наследстве Мэри Блэквуд. Если отец зависит от нее финансово, то возможно в его интересах саботировать собственное предприятие – чтобы как можно дольше удерживать дочь подле себя. Забавно, как Блэквуд сумел меня обмануть. Я ни секунды не сомневался, что он типичный пример хваткого предпринимателя.

А, может, саботажем занимался как раз тихий Алистер. Мать умирает, а Мэри – его единственный друг и романтический интерес. Что ему стоило, накачав мать морфием, обрядиться в кимоно и ходить по берегу, пугая постояльцев отеля. В качестве последнего акта устрашения он решил устроить разгром в кабинете Блэквуда, но случайно натолкнулся на беднягу Адоре. Или принял Адоре за самого Блэквуда, решив окончательно избавить любимую девушку от отца-прилипалы.

Я помотал головой. На очереди были Чадвики – худшие из всех, по мнению местного садовника.

Глава 26

Наконец я приблизился к особняку Си Си Лутца, тому самому, где жил Обината. Я понял, почему писатель так любил это место, оно создавало полное впечатление оторванности от цивилизации.

Дорога здесь уже начинала заворачивать на главный холм, так что дом был построен не на ровном месте, а вплотную к горе, поэтому располагался террасами – с дороги была видна только крыша и немножко мансарды, зато здесь из всех окон, с балкона и террасы должен был открываться потрясающий вид на море.

Лужайки, как и сада вокруг дома не наблюдалось, все заросло бурьяном и кустами. Хозяева явно предпочитали естественный пейзаж, а, может, им просто было все равно, потому что двери и окна были наглухо закрыты ставнями, словно обитателям дома претила сама идея дневного света и свежего воздуха. На секунду я подумал, что они просто уехали с острова, но на мой стук дверь приотворилась, и я увидел недовольную девушку в проеме, закрытом на цепочку.

– Мы не разговариваем со свиньями, – с ходу заявила она прямо мне в лицо.

– Я не из полиции. Просто интересуюсь привидениями.

– Нэш, – крикнула она. – Нэш, иди сюда. Тут еще один псих из этих. Эй, вы из постояльцев Блэквуда?

– Да, но…

– Ух ты. И не побоялись прийти в самое логово разврата? Или думаете, что у нас тут в самом разгаре Черная месса?

– Да не стой в дверях, Дон, впускай овечку, – раздался изнутри хриплый голос.

Девушка сняла цепочку, и я протиснулся за ней в дом. В отличие от остальных особняков, вход тут располагался сбоку, как и холл с лестницей, зато весь первый этаж занимала огромная гостиная, которую новые хозяева умудрились сделать еще больше, снеся перегородки межу помещениями.

Окна были не только закрыты, но и занавешены черной тканью, зато помещение освещали галогеновые лампы. Слова насчет Черной мессы уже не казались преувеличением – все присутствующие, как мужчины, так и женщины, были одеты в черные одежды. На Дон Чадвик была длинная черная хламида и накидка, волосы спускались на лицо, выкрашенное белым гримом. Ее муж Нэш был одет в черную водолазку, несмотря на тридцатиградусную жару. Не удивительно, что Блэквуд подозревал именно их.

– Вы уже слышали о событиях сегодняшней ночи в отеле Блэквуда?

– Я же сказала, мы не разговариваем со свиньями. Я захлопнула дверь у них перед носом, – вскинулась Дон.

– Молочник рассказал, что там сегодня ночью убили какого-то старикашку, – томно протянула девица в черных кожаных брюках и кожаной жилетке.

По крайней мере, я выяснил, что они пьют молоко.

– А мы тут причем? Мы против насилия.

– Это кто вообще? – подал сонный голос еще один молодой человек в черном. – Засланный коп?

В помещении отчетливо ощущался запах марихуаны. Я ни капли не сомневался, что если эти ребята зачем-то решили бы вломиться в комнату Блэквуда, они бы произвели куда больше шума и бардака.

– Нет, я не коп. Просто интересуюсь потусторонними явлениями и местными проклятиями. Вам что-то о них известно?

– Бабкины суеверия. Напустили всех собак на бедного японца. Мало им Хиросимы.

– А вы знаете, что вы живете в доме писателя Честера Клода Лутца? Того самого, кто привез Обинату на остров?

– Нет. Вообще-то дом принадлежит агенту Нэша. Он сдает его нам для репетиции очередного перформанса.

– А это интересно, – вдруг парень в водолазке забегал по комнате. – Надо больше узнать об этом Обинате. Я хочу посвятить ему новую инсталляцию. Назову ее «Чужак на Тире».

Остальные бросились к Нэшу и начали бурно обсуждать предстоящий проект, совершенно забыв о моем существовании.

Я вздохнул пары каннабиса, плавающие по комнате, и стал постепенно двигаться к выходу.

– Подождите, – крикнула мне Дон Чадвик. – Эй, вы, как вас там, любитель привидений. Вы нам нужны. Мы хотим услышать историю Обинаты.

– Обратитесь в городскую библиотеку, – посоветовал я.

Я чувствовал себя слишком усталым, чтобы идти дальше в город и вести какие бы то ни было разговоры. Поэтому я вернулся в отель, зашел в свой номер, с наслаждением принял ванну, лег в кровать и начал заносить в блокнот краткий итог всех бесед с соседями и событий прошедших суток.

За этим занятием меня застал сон и смежил мне веки.

Глава 27

Проснулся я незадолго до ужина, привел себя в порядок, с приятным удивлением обнаружив, что горничные вычистили и повесили в шкаф мой вчерашний костюм. Не знаю, как тут обстояло дело с контактами с привидениями, но сервис в своем маленьком отеле Блэквуды действительно сумели поставить на должный уровень.

Спустившись на первый этаж, я нашел компанию постояльцев в полном сборе, исключая отбывших молодоженов, зато присутствовали Блэквуд и его дочь, которая сбросила свой вечно озабоченный вид и, попивая коктейль, о чем-то беседовала с Лоджем. Среди собравшихся я заметил и Маркуса, вовлеченного в оживленный разговор с Футагавой. К счастью, мой друг больше не выглядел обескураженным или измученным.

– Я позвонил мисс Блэквуд, и она любезно прислала за мной автомобиль, – отсалютовал он мне своим бокалом. – Горничная стучалась к вам в номер, но вы, кажется, отдыхали.

– Дрых без задних ног, – радостно подтвердил я.

Футагава изумленно поднял брови, и Маркус охотно разъяснил ему выражение.

– Английский язык менее экспрессивен, чем японский, – заявил Футагава. – Но он намного более идиоматичен. И эти идиомы такие странные, их содержание не всегда отражает смысл. Например, почему «без задних ног»? Разве бывают «передние». Я учился в Швейцарии и Англии, но, приехав в Америку, постоянно ловлю себя на том, что не понимаю половину выражений.

Маркус пришел в профессиональное возбуждение. Кажется, он был готов начать разъяснять новому знакомому значения английских идиом, начиная с Чосера.

После ужина, состоящего из отменного каре ягненка и свежих овощных салатов, миссис Дарлинг хлопнула в узкие ладоши и объявила:

– Настало время для сеанса. Прошу всех проследовать в спитиритеческю комнату, где уже все должно быть приготовлено согласно инструкциям из книги Си Си Лутца и нашему многолетнему опыту общения с духами.

Я бочком двинулся к Блэквуду.

– И вы дали на это согласие?

– Они – наши гости. Мы не можем запретить им развлекаться.

– А вы сами собираетесь присутствовать?

– Мэри интересно посмотреть. А я пас. Они собираются там палить свечи и жечь какие-то волшебные травы, я от этого могу задохнуться. Я буду у себя в кабинете.

– Вы собираетесь включить свои спецэффекты? – подозрительно спросил я.

Блэквуд не ответил, но быстро подмигнул и удалился.

Я заглянул в спиритическую комнату. Она была вся заставлена свечами. Свечи горели на столе, на этажерках, на журнальном столике, даже на декоративной подставке под цветочную вазу. Оба окна были плотно зашторены, защищая помещение от предзакатных лучей.

– Берите стулья и садитесь вокруг стола, – скомандовал мистер Дарлинг.

Его супруга вошла через мгновение и я понял, что она бегала наверх переодеваться. Теперь на ней был надет шелковый халат, расшитый драконами, перевязанный широким кушаком. Глаза были густо подведены черной тушью.

– Мы нашли иллюстрацию юта в книге Лутца, – пропищала женщина. – Мистер Дарлинг съездил сегодня в Авалон и купил это одеяние в китайской лавке. Правда, похоже на хакама, мистер Футагава? – спросила она, указывая на кушак. – Мисс Блэквуд любезно одолжила мне шелковую шаль своей покойной матушки и помогла ее закрепить.

Японец вежливо улыбнулся и кивнул головой с самым невозмутимым видом.

Я заметил, что Маркус начал постепенно двигаться к выходу из комнаты.

– Разве вы не собираетесь остаться и посмотреть на сеанс? – догнал я его в коридоре.

– Не имею ни малейшего желания. Пустая трата времени. Я думаю воспользоваться моментом, пока все гости заняты, и изучить местную библиотеку, о которой столько слышал. Не хотите составить мне компанию?

– Но… вдруг во время сеанса что-то произойдет? Лучше быть начеку.

– Что, например? Явится дух Обинаты?

– Ну… что-то… может случиться все, что угодно. В прошлый раз…

– Вот, дорогой Дуглас, теперь вы демонстрируете, что вам также не чужды низменные суеверия. Это самый простой рефлекс. Вы боитесь, что «что-то случится», потому что тридцать лет назад при схожих обстоятельствах одна дама скончалась от сердечного приступа. Но если бы эти люди тогда и сейчас просто собрались на партию в бридж, вы бы не нервничали каждый раз, когда кто-то берет в руки карты. Но в данном случае имеет место соответствующий антураж – предполагаемый контакт со сверхъестественными силами. Даже если на сознательном уровне вы ни во что подобное не верите, рефлекторно вы предполагаете, что люди совершают нечто недозволенное.

– Я вовсе боюсь не сверхъестественных сил, – раздраженно сказал я. – Просто они будут сидеть все там в темноте. Вчера ночью я уже видел свечу в этой комнате, когда убили Адоре. Черт, тут что-то не так. С этой комнатой что-то не так. Только я не могу понять, что. Кажется, я начинаю говорить, как Футагава.

– Между прочим, он вполне разумный человек. И я бы не беспокоился насчет темноты. Вы видели, сколько там свечей? У них будет светло, как в церкви.

Двери закрылись изнутри, и я услышал скрежет поворачиваемого в скважине ключа. Видимо, сеанс уже начался без нас.

– Ладно, идемте в библиотеку, – кивнул я. – Заодно покажу вам потайной тоннель из дома.

Глава 28

Минут пять Маркус расхаживал вокруг стеллажей и застекленных шкафов, в которых хранились, видимо, какие-то ценные издания, и я только слышал, как он бормотал что-то вроде «неплохо, неплохо», «а вот это интересно», «странно-странно» и прочие заклинания филолога, оказавшегося среди книг.

– Я часто такое видел, – заключил он. – Какие-то книги хозяин библиотеки явно приобретал сам для собственного удовольствия. А целые собрания просто купил, возможно, у предыдущих владельцев, которые были вынуждены продавать свои дома и не могли взять с собой книги. Вот эти два шкафа явно раньше принадлежали не Фэншоу. Их видимо так и перевезли сюда вместе со всем содержимым. Тут много книг на немецком, так что я подозреваю, они были куплены просто ради красивых переплетов.

– Кстати о немецких книгах. Гаррет как раз использовал одну, чтобы замаскировать механизм потайного входа. Сейчас покажу.

Я вытащил два массивных тома наполовину так же, как утром это сделал Блэквуд, и показал, как секция вращается вокруг центральной оси.

– Интересно. И вы обнаружили это, когда полезли на верхнюю полку за Генри Джеймсом?

– Да. Мне показалось странным, что книга не вытаскивается. Очевидно они там закреплены, чтобы не падать, когда стеллаж под ними начинает двигаться.

– Вполне разумно. Но какой странный выбор, вы не находите? – Маркус привстал на цыпочки. – Вы не могли бы принести какой-нибудь стул, чтобы я хорошенько все рассмотрел.

Маркус был ниже меня, поэтому совсем не дотягивался до полки. Взгромоздившись на стул, он снял очки и несколько секунд близоруко разбирал названия на корешках.

– «Двадцать лет спустя», «Приключения Алисы в стране чудес», «Теперь нас шестеро», «Поворот винта», «Пять недель на воздушном шаре», «Пятнадцатилетний капитан», «Знак четырех», «Двадцать тысяч лье под водой», «Три мушкетера», «На мели в Париже и Лондоне», «Шестьдесят четыре сонета», «Левша на обе ноги», «Ангел западного окна». Так и еще с десяток книг без названия, просто бурые корешки вроде старых бухгалтерских книг. Что вы об этом думаете, Дуглас?

– Довольно странное место для приключенческой литературы.

– Совершенно верно. К тому же книги не просто склеены, чтобы удержаться на месте. Они скреплены намертво. Что-нибудь еще вам кажется тут странным?

– Это что, ваша очередная лекция? Выкладывайте сразу свои идеи, Маркус. Конечно, я заметил, что почти в каждом названии присутствуют цифры.

– Именно! Спасибо Жюлю Верну, вот кто знал, как увлечь читателя. До этого романы преимущественно называли именами главных героев. «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский», «Госпожа Бовари», «Оливер Твист». Приходилось считать число слов или букв в названии, чтобы зашифровать что-то как следует. Хотя, конечно, еще постарался Александр Дюма-отец. Одними своими мушкетерами он сразу обогатил литературную арифметику.

– Значит, вы полагаете, что это шифр?

– А что же еще? Книги расположены вразнобой, Жюль Верн, Дюма и Конан Дойл соседствуют с сонетами Киттса, Генри Джеймсом, Джорджем Оруэллом, сборником Вудхауза и, что самое удивительное, Густавом Майринком[37], причем опять же в немецком издании. Продолжение романа Дюма «Двадцать лет спустя» стоит на несколько книг левее «Трех мушкетеров», хотя рука так и просится поставить их рядом друг за другом. Но сделать это невозможно, кто-то позаботился о том, чтобы порядок заглавий остался неизменным.

– Но что это за шифр? Как подобрать к нему ключ?

– Что-то вроде «хорошее стекло в трактире епископа»[38]? – усмехнулся Маркус. – Не думаю, что это криптограмма, слишком мало данных. Скорее всего, здесь содержатся конкретные указания, относящиеся к данному тайному ходу. Смотрите сами, тут нет ни одной книги, изданной после конца 20-х годов. За исключением Оруэлла… Мне кажется, это начало 30-х. Впрочем, хм. Тут кажется корешок переклеен. Наклеен на другую книгу, я могу подцепить его ногтем. Интересно. Роман Майринка был впервые опубликован в 1927-м. В том же году, если я не ошибаюсь, вышел сборник «Теперь нас шестеро» Алана Александра Милна. Вы что-нибудь знаете об этом авторе?

– Кажется, детский писатель… Винни-Пух! – вспомнил я.

– Да, так оно и есть. Но вот что известно меньше, в 1922 году Милн выпустил свой единственный настоящий «взрослый» детективный роман. Он назывался «Тайна красного дома». Речь там шла об «убийстве в запертой комнате», весьма популярном жанре в то время. Весь фокус строился на том, что из библиотеки главного дома в павильон у ворот имения вел секретный подземный ход…

– Ого!

– Мы знаем, что особняк был построен в 1922 году. Я могу предположить, что Гаррет Фэншоу пришел в восторг от идеи романа и решил сам воплотить ее в жизнь. Все же рассказывают, каким он был шутником, а судя по характеру книг в этой библиотеке, он обожал приключенческие романы и детективы. Тоннель достаточно развлекал его, но не был тщательно охраняемой тайной. Во всяком случае, он рассказал о нем сыну, а, может, и еще каким-то близким людям. Но, видимо, у этого тоннеля есть секрет, который он не решил просто так доверить посторонним, а в соответствии со своей авантюрной натурой зашифровал в указаниях, которые поместил прямо над входом.

– И как прочесть эти указания?

– Думаю, это должно быть что-то простое. Направление, расстояние.

– Первая книга – «Двадцать лет спустя». Мне на ум приходит только двадцать футов, двадцать ярдов или двадцать шагов.

– А почему не двадцать ступеней? – спросил Маркус. – Вы говорили, лестница довольна длинная.

– Потому что следующая книга это «Алиса в стране чудес». Первое, что сразу приходит на ум, Алиса провалилась вниз, в кроличью нору. Значит, надо спускаться до конца.

– Кажется, вы поймали ход мыслей Гаррета.

– Глупо тут стоять и гадать. Давайте спустимся и все сами узнаем.

Маркус обреченно кивнул. Мне кажется, мой друг уже давно расшифровал это книжное послание и предвидел, чем закончится разговор, поэтому оттягивал этот момент до самого последнего.

– Может, я постою здесь и покараулю… Нет, было бы невежливо отпускать вас одного.

Тем не менее, храбрый библиотекарь довольно бодро стал спускаться вслед за мною по лестнице.

– Я все-таки думаю, что это двадцать шагов, – сказал он, оглядывая тоннель при свете фонаря. – Вряд ли предполагается, что здесь кто-то будет возиться с рулеткой. Средняя длина человеческого шага составляет два-два с половиной фута. Вы говорите, Гаррет был среднего роста, так что давайте ориентироваться на мой шаг. Я пройду двадцать шагов, а потом мы будем искать.

– Что?

– Дальнейшие знаки.

– И куда теперь смотреть? – спросил я, когда Маркус остановился.

Мы начали светить фонариками вокруг на стены, пол и опоры, держащие потолок.

– Посмотрите на пол, – неожиданно сказал Маркус, стоявший в паре шагов от меня. – Видите. Здесь везде блоки по пять досок в ряд. А в этом блоке шесть досок. Они слегка уже остальных, поэтому незаметно, что их на одну больше.

– «Теперь нас шестеро», – пробормотал я.

Я попытался сдвинуть доски, но они держались крепко, соединенные поперечными рейками на заклепках. Нигде я не мог обнаружить отверстия или выступающего края, чтобы за него ухватиться.

– Наш следующий пункт – «Поворот винта». Дуглас, ищите винт.

Действительно, вскоре я обнаружил, что одна из заклепок у самого края оказалась шестигранным винтом с выступающей головкой, за которую можно было ухватить рукой.

– Не надо его тянуть. Попробуйте повернуть. Для начала пять раз. Ведь следующая книга – «Пять недель на воздушном шаре».

– Хорошо, что не «Вокруг света за 80 дней», – пробормотал я.

Винт пошел довольно свободно, будто был недавно смазан. Когда я сделал пятый поворот, внизу что-то щелкнуло, и вся секция вместе с рейками приподнялась на дюйм над остальными. Я ухватился за край и легко поднял получившуюся деревянную крышку. Стоило мне ее опустить на место и надавить, как доски тут же встали вровень с остальным полом, образуя ровную поверхность.

– Остроумно, – сказал я, вновь открывая люк и изучая его устройство. – С этой стороны что-то вроде автоматической защелки, а тут пружина, которая фиксирует крышку. С внутренней стороны есть обычный рычаг, чтобы открывать ее изнутри.

– А что под досками?

– Еще один люк, – мрачно сказал я. – Похоже, Гаррет Фэншоу был слегка помешан на секретных замках.

– Или хотел подстраховаться. Ведь пустое пространство под досками легко обнаружить. К тому же, если бы кто-то случайно взломал деревянный пол, то обнаружил бы внизу только стальную крышку. Что это? – спросил Маркус, светя на небольшой круг, состоящий из четырех периферических дисков, помещенных один в другой.

– Кодовый замок. Я уже однажды видел в такой в другом деле. Диски надо расположить в таком порядке, чтобы около этой риски образовалась последовательность из четырех цифр.

– Так это просто. У нас идут подряд сразу четыре книги с цифрами в названиях. Давайте попробуем. Получается пятнадцать, четыре, двадцать и три.

– Ничего не выйдет. В каждом диске цифры только от ноля до девятки.

– Тогда может сложить суммы? Шесть-четыре-два-три.

Я покрутил диск, но ничего не вышло.

– Может, надо использовать только первые три книги, а третья относится к следующему этапу?

Я набрал один-пять-четыре-два. Безрезультатно.

– Нет, мы неправильно рассуждаем. У Гаррета Фэншоу каждая цифра имеет буквальное значение. Если бы он хотел использовать двойку вместо двадцати, то выбрал бы «Две Дианы» или «Сказ о двух городах». Так что это именно двадцать и пятнадцать… Погодите, Дуглас, а вдруг… мне тут пришло в голову, что у Фэншоу просто не было под рукой книги с подходящей цифрой. Если сложить пятнадцать и четыре, получится девятнадцать. Девятнадцать, двадцать и три – 1923 год![39]

Я выставил нужную комбинацию, и крышка люка щелкнула и откинулась вниз.

– Не слишком умно со стороны мистера Фэншоу, – заметил я. – Так мучиться, чтобы просто зашифровать год рождения сына.

Маркус направил вниз луч своего фонаря. В темноту узкой шахты уходили ступени вертикальной железной лестницы.

– Спустимся в кроличью нору? – весело предложил я.

Глава 29

– Только, ради бога, давайте оставим эти люки открытыми, – взмолился Маркус. – Я не очень хорошо карабкаюсь по лестницам, не хотелось бы застрять тут на обратном пути, пока вы будете возиться с замками.

– Снизу они открываются довольно легко, – сообщил я. – Для нижнего люка достаточно повернуть крестовой рычаг, главное, не ушибить голову. Но вообще вы правы, не хотелось бы застрять внизу без путей к отступлению.

Зажав фонарик в зубах, я стал медленно ползти вниз по лестнице. Ярда через четыре я почувствовал, что давящая земля вокруг как будто отступила, а вокруг начал циркулировать воздух.

– Смотрите, тут даже на крюке висит светильник. Сейчас я зажгу его, чтобы вы видели, куда спускаетесь.

Преодолев остатки лестницы мы с Маркусом спрыгнули на твердую почву и огляделись. Мы оказались посреди большого прохода – не рукотворного тоннеля, а естественной пещеры, созданной природой в каменистом массиве утеса.

– Невероятно! – воскликнул я. – Секретный тоннель, спрятанный внутри секретного тоннеля. Такое Винни Пуху и не снилось. И тут хотя бы можно разогнуться. Может, повернем назад? А завтра спустимся с нормальными фонарями и обследуем эту пещеру.

– Мы должны пройти путь до конца, – неожиданно упрямо заявил Маркус. – Осталось недолго.

– И куда теперь? Пещерный проход идет в обе стороны от лестницы.

Маркус посвятил фонарем.

– Туда, – махнул он рукой.

– Почему?

– Помните следующую книгу – «На мели в Париже и Лондоне». Первая книга, выпущенная Эриком Артуром Блэром под псевдонимом, принесшим ему мировую известность – Джордж Оруэлл. Мистер Футагава упоминал сегодня вечером об идиоматичности английского языка. Мы так привыкли к этим выражениям, что уже не воспринимаем их буквально. Например, в названии этой книги[40] слова для выражения «на мели» надо понимать так, как они значат по отдельности: вниз и прочь. Видите, здесь проход устремляется под уклон. Значит, нам надо идти в эту сторону. Книга вышла за год или за два до смерти Фэншоу. Наверное, он очень обрадовался, что может оставить такое четкое указание, поэтому переклеил корешок. Интересно, какая книга раньше фигурировала в его инструкции?

Я поднял фонарь и двинулся в указанном направлении.

– Только пожалуйста, не торопитесь, – остановил меня Маркус. – Лучше следуйте за мной. Фэншоу настаивает, что нужно отсчитать шестьдесят четыре шага, а потом искать левый поворот.

– Левый?

– «Левша на обе ноги». Если не ошибаюсь, это первый сборник рассказов Пэлама Гренвилла Вудхауза, изданный в 1915 году, в котором упоминаются Берти Вустер и его камердинер Дживз.

Я пожал плечами, потому что никогда не слышал об этих персонажах.

– И он точно отсчитал шестьдесят четыре шага? Вы же говорили, что у Фэншоу все цифры очень точны и буквальны.

– Мы уже выяснили, что это не так. Ему пришлось сложить пятнадцать и четыре, чтобы получить нужную цифру. Я думаю, здесь он пытался предупредить того, кто впервые пойдет этим путем, чтобы не бежал вперед сломя голову. Левый проход ведет наружу, а правый… хм. Не знаю. В лучшем случае, в тупик, в худшем – к подземному провалу.

Маркус неспешно отсчитал шестьдесят четыре шага, и мы начали оглядываться.

– Смотрите, и правда не дошли всего пару ярдов, – сказал я. – Видите, тут проход между камнями с левой стороны.

Вначале нам показалось, что он уже и короче основного пути, но вскоре я остановил Маркуса и приложил палец к губам.

– Замрите на секунду. Прислушайтесь. Вы слышите гул?

– Да. Что это?

– Полагаю, это шум океана.

Глава 30

Как оказалось, пещера вывела нас прямо в отверстие в отвесном склоне утеса. Уже почти стемнело, но было видно, как внизу грохотали волны, разбиваясь о скалы. Вход в расселину был закрыт жесткими кустами чапараля, за которые я судорожно ухватился, чтобы не упасть в воду.

На первый взгляд казалось, что из пещеры нет никакого выхода, кроме явного самоубийства. К тому же Маркусу оказалось достаточно лишь немного высунуть нос из пещеры, чтобы издать испуганный вздох и тут же отпрыгнуть назад.

– Дуглас, вы можете определить, где тут запад? – спросил он из глубины пещеры. – Помните последнюю книгу на полке.

Это было несложно, поскольку над морским горизонтом еще виднелись красноватые ошметки заходящего солнца.

Посвятив фонарем в этом направлении, я обнаружил едва заметный уступ, с которого можно было попасть на тропку, ведущую параллельно отвесной стене. На мой взгляд, она больше подходила горной лисице или козе-оборотню, в любом случае, я не собирался в сумерках испытывать свою ловкость.

Обратный путь мы проделали довольно быстро. Вскарабкались по лестнице, не забыв потушить светильник и тщательно закрыть оба люка, потом снова поднялись в библиотеку.

Выяснилось, что отсутствовали мы больше часа. За это время спиритический сеанс успел закончиться, а гости разбрелись по своим делам. Тому Футагава одиноко сидел в кресле в большой гостиной и цедил виски, больше нюхая, чем отпивая.

– Как я и ожидал, не произошло ничего интересного, – сказал он. – Миссис Дарлинг выкрикивала какую-то синкретическую чушь. Стол начал стучать и ходить ходуном, девушки завизжали. Потом подул сильный ветер и затушил почти все свечи. Мне показалось, что в большом зеркале на стене появилось какое-то призрачное отражение. А потом разом все закончилось. Кто-то из персонала отеля зажег свет, и мы все стали нервно хихикать. Лучше бы Блэквуды этим не занимались. Не знаю, кого они пытаются обмануть. Даже Дарлинги выглядели разочарованными. Они сразу же ушли спать, поскольку миссис Дарлинг хочет «очистить свою карму» перед тем, как с утра искать лей-линии на острове, чтобы напитаться энергией нового дня. Надеюсь, вы лучше провели время.

– Говорили о литературе, – любезно ответил я. – Кстати, нам бы тоже не помешало выпить.

– Я же говорил вам, что нет никакой опасности, – пробормотал Маркус, когда мы подошли к сервировочному столику, чтобы наполнить свои стаканы. – Стук по столу, свечи, погашенные вентилятором, какая-то проекция в зеркале…

– Зеркало! Вот оно! – воскликнул я. – Вчера ночью свеча, стоявшая на столе, не отражалась в зеркале. Сегодня, когда я увидел приготовления к ритуалу, мне это показалось странным.

Я ринулся в спиритический салон, где Аманда и Эмилио приводили все в порядок: убирали оплавившиеся свечи, счищали с поверхностей пролившийся воск, выносили лишние стулья.

Подбежав к зеркалу, я начал стучать по нему и нажимать на углы рамы.

– Что вы делаете? – спросил Мэри, как раз зашедшая в комнату с мокрой тряпкой.

– Вы мне сами расскажете или так и будете продолжать выставлять меня идиотом? – вспылил я. – За этим зеркалом наверняка какой-то тайник или проход в соседнюю комнату. Или вы будете делать вид, что не знаете?

– Потише, – страдальчески попросила Мэри. – Да, там есть ниша, которая ведет в фальшивый шкаф в соседней комнате. Это не мы сделали, клянусь, видимо, еще одна из шуток мистера Фэншоу. Мы только починили механизм, который заржавел с годами.

– И вы не сказали об этом следователям?

– Они не интересовались. Ради бога, почему вы считаете это столь важным?

– Потому что именно там прятался убийца, когда я обнаружил тело мсье Адоре. Он наверняка прекрасно знает все уловки этого дома. Когда я вышел в коридор со своим фонарем, он едва успел скользнуть в нишу, но не повернул зеркало до конца. Именно поэтому оно не поймало отражение свечи на столе. В темноте я не обратил внимания, тем более, что меня постоянно отвлекали ваши скрипы и завывания. Убийца был прямо у меня перед носом, но я не знал об этом, потому что вы с отцом не удосужились рассказать об особенностях этого дома. Да у вас тут секретных ходов и тайников едва ли не больше, чем на выступлении фокусника в Вегасе!

– Пожалуйста, не так громко, – снова заныла Мэри. – Я знаю, что папа немного перебарщивает со своими эффектами. Мне казалось, что самой атмосферы этого места будет достаточно, чтобы привлечь… всяких психов, – голос ее упал до шепота. – Но папа все любит доводить до конца, как он любит говорить. И я боюсь, что нас разоблачат как мошенников.

Теперь я твердо решил, что пока что не буду рассказывать о втором тоннеле Блэквуду или его дочери.

– Могу я взять у вас машину, чтобы отвезти профессора Ван Ренна в его пансион? – спросил я вместо этого.

– Конечно. Возьмите мой «форд», сейчас схожу за ключами.

Я вышел в коридор и с сомнением посмотрел в сторону библиотеки. Теперь, зная, как злоумышленник проникал в дом, можно было снять бесполезную охрану с люка в сарае. Проще всего было вывести из строя поворотный механизм стеллажа в библиотеке, чтобы не дать никому воспользоваться этим входом. Но во-первых, я сам хотел еще раз до конца исследовать подземную пещеру, чтобы выяснить, как из нее выбраться на поверхность. Во-вторых, хотелось избежать пока излишних объяснений с хозяином. И наконец я планировал после того, как доставлю Маркуса до его уютного кошачьего логова, устроить в библиотеке засаду, если ночной гость сегодня решит повторить попытку.

Глава 31

– Я выяснил, где убийца прятался вчера ночью, – сообщил я другу, когда мы расположились в крохотной гостиной миссис Майерс, налив себе по глотку скотча.

Хотя наверное изначально комната была довольно просторной, но она была под завязку забита буфетами с раскрашенными тарелочками, пухлыми диванами, креслами, пуфиками и столом, явно рассчитанным на другое помещение.

Едва Маркус сел на диван, к нему немедленно устремились три кота. Рыжий красавец запрыгнул к нему на колени, серая полосатая киска принялась тереться об локоть, а дымчатый перс элегантно прошествовал по спинке дивана и принялся прилаживаться вокруг шеи моего приятеля на манер горжетки. К моему удивлению Маркус отнесся ко всей мохнатой компании весьма доброжелательно. Он почесал перса под подбородком, погладил серую приставалу между ушами, а потом принялся рассеянно теребить рыжую шерсть, распластавшуюся на его брюках. Комната потонула в аромате гвоздичных сигарет и довольном мурчании.

– Уверен, что эти подземные пещеры были хороши известны тонгва, – заявил Маркус своей аудитории.

Мои слова про убийцу он явно пропустил мимо ушей.

– Именно поэтому они могли так долго сопротивляться испанцам. Когда те сжигали их поселения, они прятались в пещерах. Уверен, что из-за зарослей невозможно разглядеть эти расселины с моря.

– Я слышал легенды о том, что Фэншоу, когда только поселились на острове, промышляли пиратством. Я вначале не поверил, ведь если бы их на этом поймали власти Калифорнии, то расстреляли бы на месте. Но если они прятали награбленное под землей…

– Очень может быть. Во всяком случае, Гаррет Фэншоу знал об этом проходе и придумал, как его соединить с домом.

– Не хотите на сон грядущий выпить со мной еще по кружке пива в «Лисе»?

Маркус поморщился и еще плотнее закутался в свой кошачий кокон.

– Пожалуй, я останусь здесь и немного почитаю. Хватит с меня на сегодня приключений.

Пожелав ему спокойной ночи, я отправился в «Призрачный Лис». Бар был почти полон, так что я присел у стойки и заказал у Адди пива с маленькой порцией бурбона.

На этот раз бильярдный стол оккупировали Джерри Бордони, Майк Креспи и близнецы Хиггс, игравшие, насколько я понял, во что-то вроде стрейта[41] пара на пару. Катберт Хиггс, сидевший верхом на стуле в своей неизменной засаленной бейсболке хмуро наблюдал за братьями, обхватив кружку пива своей костлявой ладонью.

Неожиданно он вскочил и несколькими размашистыми шагами пересек комнату, облокотившись на стойку.

– Извини, что наорал вчера, – буркнул он. – Я…эээ… не привык к гостям. И эти бездельники меня достали, – он ткнул кружкой в сторону братьев. – Все путем?

– Все путем, мистер Хиггс.

– Да просто Берт, – он хлопнул меня по плечу, а потом сжал пальцы так, что я едва не взвился от боли. – Ну, без обид?

– Без обид, Берт.

– Я угощаю его, Агги. А ты…

Я увидел, как кто-то мне машет рукой из глубины зала и узнал Джонсеба Фэншоу, сидевшего за столом в компании мужчин. Я отсалютовал ему кружкой. Фэншоу поманил меня рукой к себе за столик. Катберт Хиггс ухмыльнулся, еще раз хлопнул меня по плечу, едва не сломав ключицу, после чего вернулся на свой стул наблюдать за игрой.

– Присоединяйтесь к нам, Стин. Тут как раз есть еще местечко. Знакомьтесь, это мэр Тира, Хосе Кабрера.

Я пожал руку осанистому испанцу с чуть посеребренными сединой волосами и такими роскошными черными усами, что Блэквуд наверняка каждый раз зеленел от зависти.

– Сержанта Хэдмана вы уже знаете. А это доктор Эммет Стоксдейл, один из ваших соседей и мой друг детства.

Я сказал, что и с доктором мы уже знакомы. Вид у Стоксдейла был несколько принужденный, словно он считал выпивку в баре с главой администрации, местным представителем правопорядка и крупнейшим землевладельцем унылой социальной обязанностью.

– Мы как раз расспрашивали Ральфа, как идет расследование инцидента в вашем отеле, – весело сказал Фэншоу. – Но он надулся, как индюк, и что-то бормочет о тайне следствия. Мне просто кажется, что ребята из города его самого ни во что не посвящают.

– Кстати, где они? – спросил я.

– Отбыли к вечеру на материк. Наверное завтра вернутся. Следователи вытребовали у Хосе зал в городском совете для своей «штаб-квартиры», – Фэншоу отчетливо взял слово в кавычки. – Весь день допрашивали местных ребят, не видел ли кто вчера вечером или сегодня утром незнакомую лодку, не слонялся ли по острову кто-то подозрительный.

– Копы считают, что это дело рук чужака?

– А кого еще? – удивился Хэдман. – Я поди тут всех с пеленок знаю. Кроме тех, кто знает с пеленок меня самого, – засмеялся он. – Знаю, кто падок на чужое добро, кто подраться любит. В основном по пьяной лавочке, ясное дело. Вон, Кит, младший старика Буллита, два года назад вернулся из тюрьмы штата. Попал в плохую компанию, так они с дружками пытались ограбить какого-то забулдыгу в Авалоне, когда он выходил из местного казино. Получил пять лет, вышел за хорошее поведение. Сейчас ничего крепче пива не пьет. К тому же у него алиби, он с отцом и братом вчера всю ночь провели на своей шхуне в море. А про Блэквуда мы ничего не знаем. Приехал на остров, начал сорить деньгами. Мужик явно сухопутный, моря боится, под парусом ходить не умеет. Чего ему тут надо? Я скажу так – что бы ни преследовало мистера Блэквуда, это не отсюда. Он явно притащил свои грехи за собой.

– Как я понимаю, вы тоже не особенно продвинулись в ваших поисках призрака Обинаты? – поинтересовался Фэншоу.

Я покачал головой. Не было никакого смысла расспрашивать его о секретном тоннеле и прочих аттракционах его отца в шумном баре в присутствии посторонних. Допив свое пиво и поблагодарив компанию, я заявил, что отправляюсь назад в отель. Эммет Стоксдейл как будто ждал этого сигнала, потому что вскочил, пожалуй, чуть более поспешно, чем позволяли приличия, и спросил, не подброшу ли я его до дома, чтобы не утруждать Джонсеба.

– Я знаю, что обо мне говорят, – неожиданно повернулся ко мне доктор, едва я тронул машину. – Что я зазнался и перестал общаться с друзьями детства. С Бертом Хиггсом мы и так никогда не были особо близки, скорее просто водились в общей компании. А с Джонсебом правда крепко дружили, хоть и не виделись всю войну, потому что он застрял на острове, а я как раз поступил в медицинскую школу. Его… совершенно надломила смерть жены. Пока Лилибет была жива, мы часто общались семьями. У них была масса планов, Лили хотела еще детей. А потом она сгорела буквально за считанные месяцы, и Джонсеб замкнулся в себе. Махнул рукой на Теда, тот вырос сам по себе, как сорняк. Это Джонсеб перестал общаться со мной и Кэтрин, а не мы с ним. И он до сих пор отклоняет все приглашения прийти на ужин, сколько бы мы его ни звали. Моей жене Кэтрин очень грустно, она тоже любила Лили. С годами Джонсеб научился притворяться, изображать из себя эдакого рубаху-парня, местного лендлорда, но я вижу, что на самом деле это только маска, в душе он давно махнул на себя рукой.

Эммет Стоксдейл говорил горько и искренне, я понял, что он действительно переживает за друга. Возможно, его визит в пивную был обусловлен вовсе не светской необходимостью, а желанием таким образом выразить свою поддержку.

– А как же Одри Фаррар? – спросил я. – У меня сложилось впечатление, что их с Фэншоу связывает нечто больше, чем дружба.

– Джонсеб был влюблен в Одри с детства, – прямо ответил Стоксдейл, словно я сам был его старинным приятелем. – Но она его в упор не видела. Сами понимаете, девчонки. Она была нас старше на пару лет, уже настоящая барышня, к тому же дочь какого-то относительно популярного актера. В Голливуде в ту пору были не в чести семейные ценности, так что после развода отец видел Одри всего пару раз и очень боялся, что поклонницы прознают, что у него есть ребенок. Но деньги на содержание переводил исправно. Мать все время отсылала ее в пансион то во Францию, то в Англию, чтобы она не путалась у нее под ногами. Когда Одри приезжала на остров на каникулы, то вела себя так, будто королева спустилась к подданным. А потом все перевернулось с ног на голову. Знаете, как бывает. После… смерти родителей… Джонсеб больше ничего не хотел слышать об Осборнах. Зато Одри вдруг начала по нему сохнуть. Она тоже пережила войну на Тире. Может, со временем у них бы что-то и срослось, но Джонсеб встретил Лилибет. Одри расстроилась и уехала на материк, где тоже выскочила замуж. Потом они оба овдовели. Мы с Кэти искренне надеялись, что они все-таки сойдутся, но Джон так и не смог забыть Лили. Спасибо, что подвезли. Надеюсь, этот разговор останется между нами.

Хотя прошло всего два дня, мне казалось, что я на Тире уже целую вечность и лично знаком с половиной жителей. Нет, упаси меня бог когда-нибудь поселиться на маленьком острове.

Глава 32

Ночь прошла спокойно, на этот раз Блэквуды даже решили обойтись без своей призрачной какофонии. Решив, что ничего страшного не случится, в четыре утра я даже оставил свой пост в библиотеке и проспал до завтрака в уютной мягкой постели.

В столовой настроения царили мрачные. Дарлинги говорили о том, что им следует по примеру супругов Прохазка дозвониться до комиссара и потребовать разрешения покинуть остров. Лоис и Вера обсуждали, как удерут в Авалон, даже если их будут преследовать на полицейских катерах. Мэри Блэквуд выглядела особенно изможденной, все больше напоминая призрак.

Я быстро улизнул из дома, не дожидаясь повторного визита следователей.

Никогда не был силен в ориентировании на местности, тем не менее, следуя расположению особняка и сарая, я попытался определить, куда могла бы выходить пещера, обнаруженная вчера вечером. Путь вывел меня на самый высокий край утеса, противоположный от дома.

Осторожно заглянув вниз, я увидел скалы и прибой – правда, не мог поклясться, что это были те самые скалы. Казалось, тут не было никакой возможности спуститься. Я побрел вдоль отвесного обрыва, пытаясь углядеть среди кустарников и камней хоть какой-то намек на тропинку, ведущую вниз.

– Что вы здесь делаете? – услышал я позади окрик.

Ко мне направлялся Джонсеб Фэншоу, вокруг которого крутились две серо-черные собаки.

– Это частная собственность, уходите. А, это вы, Стин. Издалека я вас не признал.

– Разве это уже не участок отеля?

– Нет, он заканчивается на той стороне утеса. На самом деле тут очень опасно, особенно если ходить по краю, как это делаете вы. Я просто не хочу, чтобы кто-то сверзился с обрыва на моей земле и разбился о камни. В первый момент я подумал, что вы один из этих сумасшедших, которые хотят посмотреть на место, где покончил с собой Обината.

– Так он прыгнул отсюда?

– А вы не знали? Для самоубийства лучше места не придумаешь. Где-то здесь и нашли его халат и сандалии.

– Но тела так и не нашли.

– Тут сильный прибой, – устало повторил Фэншоу. – Полицейские пришли к выводу, что тело вынесло в море, а там дальше проходит течение.

– Сколько вам было лет, когда все это произошло?

– Ммм. Десять. Я уже учился в частной школе на материке. Дед старался оградить меня от всех этих историй, к тому же каникулы я проводил в основном в его доме.

– Не возражаете, если я спрошу, что вы помните о ваших родителях?

– Они были… веселыми, – медленно ответил Фэншоу. – Во всяком случае, до последнего года жизни. Тогда мама заперлась в доме, она запретила деду пускать меня туда, чтобы уберечь меня… от мести духов. Сама она приходила проведать меня на «Овечью ферму», но была какая-то рассеянная… Как будто что-то ее ужасно мучало. Отец тоже изменился. Раньше он всегда любил шутки и розыгрыши, все время придумывал для нас что-то интересное. А потом стал злым и раздражительным, я слышал, как они часто ссорились с дедом. Пожалуй, это были самые мрачные каникулы в моей жизни.

– Мистер Блэквуд показал мне тоннель, построенный вашим отцом.

– Правда? Сто лет там не был. Когда я услышал, что Блэквуд затеял капитальный ремонт особняка, то решил его предупредить. Я даже не был уверен, что предыдущие владельцы не заделали ход из библиотеки. Но оказалось, все по-прежнему работает. Даже книги правильные вспомнил.

– И вы туда не спускались?

– Блэквуд не предложил, – сухо ответил Фэншоу. – Да я и не уверен, что мне бы этого хотелось. Помню, в детстве, мы там развлекались с друзьями. Играли в пиратов. Но отец нам в итоге запретил. Сказал, что мы так шумим, что скоро это перестанет быть секретом.

– Значит, Эммет Стоксдейл тоже знал о тоннеле из сарая?

– Да, конечно. И он, и мой кузен Берт, точнее он мой племянник на самом деле. И Пол Джонсон из поселка, Сидни Гослинг… еще пара мальчишек. У нас был пиратский отряд. Даже Одри Осборн знала. Сейчас она Одри Фаррар, живет через два дома от вашего отеля, сестра Гвидо Бордони. Мы играли в похищение принцессы, она пряталась в рыбацком сарае, а я должен был ее спасти.

– А другие устройства в доме отец вам показывал? Например, нишу за зеркалом, которая ведет в фальшивый шкаф?

– Да чего там только не было! Я же говорю, родители были очень веселыми людьми. Отец обожал подшучивать над мамой и ее богемными гостями. В той комнате раньше как раз была столовая, так папа обожал выходить из шкафа прямо во время обеда. Представляете?

– Но из дома вел только один секретный тоннель?

– Да. Тут даже папе хватило чувства меры. Или вы думаете, что он всю лужайку перекопал системой катакомб?

Либо Гаррет Фэншоу и правда не успел рассказать сыну о люке в пещеру, либо передо мной стоял гениальный актер.

– Вы думаете, что именно так убийца проник прошлой ночью в дом? – Джонсеб наконец сложил два и два.

– Блэквуд заверяет, что это невозможно. Он закрыл на замок люк в рыбацком сарае, к тому же посадил там сторожа.

– А, – на лице Фэншоу появилось облегчение. – Я ему предлагал совсем засыпать этот проход. Хотя я думал как-нибудь показать его Теду, но, мне кажется, он уже вырос из таких игр. Послушайте, Стин, отсюда до моего дома пятнадцать минут ходу. Не откажетесь зайти в гости и выпить по глотку чего-нибудь бодрящего, пока не началась жара?

Упаси меня господь от маленьких островов, снова взмолился я. Выпить до жары, выпить, чтобы пережить жару, выпить после жары. Все закончится хроническим алкоголизмом, как и предсказывала моя покойная матушка.

Глава 33

Фэншоу уверенно почесал знакомым путем через холмы, и через четверть часа в ложбине показался его родовой дом, известный в здешних краях как «Овечья ферма». На его фоне отель Блэквуда выглядел карликом.

Главный трехэтажный особняк с двускатной крышей и широкими балконами на каждом этаже стоял в центре, от него расходились два крыла, загибаясь буквой «П», чтобы образовать внутренний двор. От ветров, дующих с океана, строение защищал еще один высокий холм, на котором высился старый маяк.

– Он уже давно не функционирует, – пояснил Фэншоу. – Когда-то в обязанности нашей семьи входило присматривать за маяком и вести суда, следующие в Лос-Анджелес и на Санта-Каталину. Сейчас мне приходится отлавливать туристов, которые пытаются на него забраться.

Ну да, потомка пиратов нервируют туристы.

– Пойдемте на террасу. Там тень, а я попрошу Агату нам чего-нибудь принести со льдом.

Появилась старая служанка, которая, судя по возрасту, должна была вынянчить еще самого Томлина Фэншоу. Я попросил стакан холодного пива, хозяин получил, не спрашивая, хорошую порцию виски со льдом.

– Знаю, что этот дом слишком велик для нас Тедом, – кивнул сам себе Фэншоу. – Тем более, что мальчишка тут почти не появляется. Да и я все время торчу либо в конторе в порту, либо в «Лисе». Большинство комнат давно закрыты. Раньше тут жили сестры деда, его кузены и их дети. Но все либо умерли, либо уехали. Из потомков Фэншоу на острове остались только мы с Тедом и еще Хиггсы.

– Насколько я понимаю, это в основном ваш племянник Катберт и его старый отец. Остальные не хотят продолжать семейное дело.

– Наверное, это естественный конец подобной династии. Мы могли бы сообща продать остров какому-нибудь миллионеру в частное владение, но остается город и порт, которые не принадлежат Фэншоу. Многие рыбаки прожили тут всю жизнь, они не захотят уезжать, сколько бы денег им ни посулили. А я… возможно, я уже это говорил, но я остаюсь здесь только из-за Теда. Когда-то я любил Тир. Но теперь для меня это просто клочок земли посреди моря. Слишком много плохих воспоминаний.

Вспомнив о вчерашнем рассказе Стоксдейла, я решил, что речь идет все же не о двойном убийстве его родителей, а о скоропостижной кончине супруги.

– Вы помните что-либо о том времени, когда на острове появился Обината?

Фэншоу вздрогнул.

– Почему всем непременно нужно возвращаться к этой истории? – зло спросил он. – Неужели вы тоже считаете, что события тридцатилетней давности связаны с тем, что происходит сейчас? Ведь это просто какой-то ряженый, который использует старую трагедию, чтобы ввести всех в заблуждение. Любой дурак мог купить японские тряпки и изобразить призрака. И узнать об этом из чертова буклета Блэквуда. Он рассылает его во все туристические агентства на побережье.

– Но все же что-то породило эту легенду. И остается много вопросов. Например, почему Обината покончил с собой? Вы сами лично с ним встречались?

– Мельком, – пробормотал Фэншоу. – Он был другом родителей, а у них были свои дела. Но мы играли, понимаете. В пиратов, в индейцев. Мы… были уверены, что Обината – злой колдун. И выслеживали его, – лицо хозяина дома из красного стало пунцовым. – Прокрадывались в сад к мистеру Лутцу, чтобы поймать японца на колдовских ритуалах. Мы и самого мистера Лутца пытались уличить в чем-то подобном, потому что тоже считали его колдуном. Он выбегал из своего кабинета и начинал кидать в нас булыжниками с клумбы. Как вы понимаете, это только укрепляло нас в уверенности, что дело тут нечисто. Обычные детские фантазии, ничего больше. В то время было не принято заниматься детьми, так что мы развлекали себя, как могли. Нас гоняли отовсюду. Родители Берта постоянно работали, моя мама писала картины или развлекала своих гостей, ее друг Сент-Джон вообще считал, что дети – это разновидность тараканов. Мать Эммета была доброй, но у нее было много хлопот с младшими детьми. Единственная, кто относился к нам с интересом, была Шэрил, одна из протеже Сент-Джона. О ней есть в буклете, потому что она участвовала в ритуале. Шэрил я хорошо запомнил. Ей тогда было всего восемнадцать или девятнадцать лет, сама еще ребенок, как я теперь понимаю. И ей нравилось с нами возиться. Она говорила, что тоже выросла на ферме с кучей братьев и сестер, поэтому не отказывалась покидать с нами мяч, выйти в море на лодке или поиграть в карты. Потом, правда, у нее появился парень, и ей стало не до нас.

– Парень? О нем в буклете ничего не сказано.

– Он тоже был одним из прилипал Сент-Джона, кажется. Я его видел всего пару раз, он сразу дал понять, что не любит, когда вокруг его девушки толчется мелкота. Кажется, его звали Руди или Ронни. Но у них все быстро закончилось. После самоубийства Обинаты он сразу уехал и бросил ее. Больше мы его никогда не видели. Шэрил после этого очень подружилась с моими родителями, правда, она больше не хотела играть в наши детские игры. Честно, я не знаю, что тогда произошло, но это всех изменило.

– Вчера в отеле постояльцы попробовали повторить ритуал Обинаты по инструкции, которую нашли в книге Лутца. Ничего особенно интересного не случилось. Все были немножко разочарованы.

– И вы там присутствовали? – заинтересовался Фэншоу. – На что это было похоже?

– Нет, мы с профессором Ван Ренном решили еще раз пройтись по подземному тоннелю, – бросил я вскользь. – Посмотреть не упустили ли мы чего. Блэквуд тоже отсутствовал. Из-за астмы. Сказал, что не выносит чада от свечей, а их там было около сотни. Зато мисс Блэквуд осталась на сеансе. Бедняжке потом пришлось помогать слугам счищать нагар со всех поверхностей в комнате.

Лицо Фэншоу походило на семафор. Только что оно было красным, потом побледнело, а теперь окрасилось в зеленый оттенок.

Я поспешил откланяться, чтобы не ставить хозяина в неловкое положение, окончательно придя к выводу, что он слишком злоупотребляет стаканчиками виски до полудня.

Преодолев обратный путь через холмы, я вернулся в свой отель, размышляя о том, что не имеет смысла продолжать поиски спуска с обрыва, а лучше вновь пройти через тоннель из библиотеки и поискать тропинку у выхода из пещеры. Надо только убедиться, что все постояльцы разбрелись на сиесту, и хозяева не путаются под ногами. Не говоря уже о полицейских следователях, эту операцию точно стоит отложить до их ухода.

Однако, войдя в свой «малый кабинет», я не обнаружил там детективов Стоунза и Черри.

Зато там сидела моя бывшая напарница Лекси Бальтазар в компании какого-то незнакомого хмурого парня в плохо пошитом темно-синем костюме.

Глава 34

– Привет, Дуг, – сказала она, улыбнувшись, и ее непропорциональное лицо все пришло в движение.

В этом была удивительная особенность Лекси. Каждая черта ее лица будто бы жила отдельной жизнью: глаза, нос, рот, подбородок словно сражались друг с другом, пытаясь отвоевать себе как можно больше пространства для маневра. На фотографиях Лекси выходила почти красавицей. Огромные васильковые глаза, пухлые губы, высокий гладкий лоб. Но в жизни она никогда не застывала в неподвижности. Стоило ей заговорить, улыбнуться или просто задуматься, как тут же черты ее лица начинали причудливо меняться будто облака в ветренном летнем небе.

– Вот так сюрприз. А ты, я вижу, совсем не удивлена.

– Мы прибыли полчаса назад катером с Санта-Каталины. Оказалось, что тут есть свободные комнаты. Представляешь, как я удивилась, когда попросила гостевую книгу и увидела в ней твое имя. Так что у меня было время подготовиться. Мистер Блэквуд рассказал, в чем состоит твоя работа. Кстати, позволь представить – специальный агент Филипп Рабьо.

– Рэбиот, – мрачно поправил молодой человек, доставая удостоверение.

Лекси только усмехнулась, и я понял, что она не первый раз так поддразнивает нового напарника. На всякий случай я вежливо взглянул, то ли убедиться, что он действительно работает на ФБР, то ли, что его фамилию никак нельзя коверкать на французский манер.

– Рад тебя видеть. А ты теперь тоже… специальный агент?

– Нет, – отмахнулась Лекси, как мне показалось, с некоторой досадой. – Я по-прежнему гражданский консультант. Иначе бы меня ни за что не взяли на это дело.

– Какое дело? – опешил я. – ФБР заинтересовалась призраком-убийцей на острове Тир?

– Об этом мы сами узнали только вчера. Нет, дело совсем в другом.

– Мисс Бальтазар, я хочу напомнить вам, что речь идет о специальном федеральном расследовании, – подал голос Рэбиот.

– Да перестань, Фил. Нам повезло, что Дуг сейчас на острове, – Лекси по-прежнему были чужды формальности и субординация. – Если мы хотим провести расследование по-тихому, то будет лучше, если он будет на нашей стороне.

– Нам не давали полномочий посвящать кого-либо в подробности, – заныл Рэбиот.

– Заткнись, Фил. Нет, Дуг, дело не в призраке-диверсанте и не во вчерашнем убийстве. Мы здесь из-за похищения Джесси Кэрригана.

Глава 35

– Я напоминаю вам, мистер Стин, что, все услышанное вами, является информацией, попадающей под защиту федеральной юрисдикции, – начал нудить Рэбиот, перейдя к перечислению статей закона, и кар, которые меня ждут, если я их нарушу.

– Ну, теперь мы можем перейти к делу? – нетерпеливо спросила Лекси. Терпение вообще никогда не было ее сильной стороной.

– Джесси Кэрриган. Это же сын Джулии Кэрриган. Той самой, что…

– Да, это есть в здешнем буклете. Взяла на стойке и успела ознакомиться. Интересно, что в свое время полиция Нью-Йорка и ФБР вообще не обратили на это внимания. Видимо, мистические новости с острова Тир так и не дошли до Восточного побережья. Упоминаний о ритуале Обинаты вообще нет в деле.

– Тогда как вы здесь оказались?

– Лучше я расскажу все по порядку. Ты вообще помнишь что-то об исчезновении Джесси Кэрригана?

– В свое время газеты об этом много писали. Я как раз вспоминал пару дней назад по пути на остров. Вроде бы внука миллионера похитили прямо в Центральном парке. Выкуп был заплачен, но ребенка так и не вернули. Газетчики полагали, что похитители вдохновлялись делом Линдберга, но сделали все гораздо ловчее. Ребенок был совсем младенцем, несколько недель от роду. Возможно, он не пережил условий содержания у похитителей.

– Ты практически в точности перечислил все основные факты. Я составляла доклад по динамике похищений ради выкупа в Соединенных Штатах, еще раз внимательно изучила дело Кэрригана, поэтому меня и привлекли к этому расследованию.

– О, да, похищения всегда были прибыльным бизнесом в нашей стране, – улыбнулся я. – Правда, обычно похитители не скрывали своего имени и намерений. Например, кто-то заграбастал лишних денег, так тут же появлялись те, кто считал, что неплохо бы поделиться. Они похищали жену или дочь, а в доказательство серьезности своих требований присылали палец или мочку уха. Со стороны похитителей это выглядело как честный обмен, перераспределение благ. Когда только появилась организованная преступность, гангстеры тоже поначалу вели себя как джентльмены. Помню, отец мне рассказывал, что периодически владельцам бизнеса на Банкер-Хилл[42] приходили очень вежливые послания в таком стиле: «Если не хотите, чтобы ваша жена была похищена, будьте любезны выплачивать нам определенную сумму раз в неделю». Иногда чью-то супругу и правда похищали, чтобы показать другим лавочникам, что они не шутят. Но после рецессии люди как-то… озлобились.

– А потом еще больше озлобились после войны и после атомной бомбы и еще больше озлобились, когда выросли цены на мясо. Тебя послушать, так по итогам развития человеческой цивилизации людей так и должно просто распирать от злобы. В нашем случае преступники и правда могли вдохновиться тем, что похищение маленького Чарли Линдберга широко освещалось в прессе. Однако они воспользовались этим, чтобы учесть все ошибки Гауптмана. А, может, они просто были очень умны сами по себе.

– Ты все время говоришь «они». Это была преступная группа?

– Определенно, да. Во первую очередь из-за того, как было спланировано похищение. Дерзко и точно. Но давай лучше я расскажу тебе все по порядку.

Лекси достала из портфеля увесистую папку, невзирая на яростные взгляды, бросаемые Рэбиотом.

– Тут все, что касается этого дела. Показания свидетелей, протоколы допросов. Я изложу только самые важные факты. Итак, Джесси Керриган родился 2 марта 1933 года. Он стал первенцем Пола и Джулии Кэрриганов. Супруги были уже немолоды, миссис Кэрриган к моменту рождения сына исполнилось тридцать шесть лет, поэтому ребенок стал для них долгожданным чудом. И не только для них. Отец Пола, Хайрам У. Кэрриган, миллионер и биржевой магнат, один из немногих, кому удалось преумножить свои капиталы на рецессии, с нетерпением ждал появления внука. Не было секретом, что Кэрриган-старший был недоволен образом жизни сына и невестки. Вместо того, чтобы трудиться на благо семейного траста, они якшались с творческой богемой, много пили, даже устраивали пьяные дебоши, ущерб от которых приходилось оплачивать Хайраму.

После одного скандального случая в отеле «Ритц» в Париже, из-за которого Пол и Джулия провели ночь в тюрьме, Хайрам пригрозил, что лишит Пола наследства, а все деньги оставит своим племянникам, сыновьям брата. Угроза отрезвила Кэрриганов, так что они бросили загулы и все силы сосредоточили на том, чтобы порадовать старика, родив ему наследника. И, как я сказала, усилия увенчались успехом. После двух выкидышей миссис Кэрриган удалось забеременеть и выносить ребенка. Ее наблюдали несколько врачей, тут есть их показания.

В основном супруги проживали в своей квартире на 72-й Западной улице в Нью-Йорке, но много времени проводили в загородном доме в Адирондакских горах[43] на берегу озера Кайюнга, иногда навещали друзей в Бостоне и Филадельфии. К сожалению, тут совсем ничего не сказано о поездке на Тир в августе 32-го года и участии в ритуале в особняке Фэншоу. Как я понимаю, миссис Кэрриган и миссис Фэншоу были подругами, но никому и в голову не пришло лететь на другой конец страны, чтобы с ней побеседовать, а сами Кэрриганы особенно не распространялись об инциденте на Тире.

Итак, в начале марта у миссис Кэрриган начались роды, которые застали женщину в загородном имении в Адирондаке. Из-за погодных условий доктор приехал лишь на следующий день, ребенка приняла старая служанка Джулии Кэрриган, мисс Полина Шипли. Она хорошо справилась с задачей, поскольку доктор нашел ребенка здоровым, может, немного с недобором веса. Он составил описание: младенец мужского пола, рост 20,4 дюйма[44], вес 4,4 фунта[45], глаза серо-голубые, волосы светлые, кожа белая, на спине малиновое родимое пятно размером с яблоко под правой лопаткой.

– Как ты понимаешь, все эти приметы ничего не стоят, – оторвалась Лекси от чтения. – Это же был младенец. Цвет глаз глаз мог измениться в течение года, не говоря уже о волосах, которые могли потемнеть. Миссис Кэрриган была темноглазой шатенкой, у ее мужа были светлые волосы и голубые глаза. Даже родимое пятно – ненадежная примета. Доктор объяснил, что многие младенцы рождаются с отметинами на коже, которые со временем бледнеют или совсем сходят. Но я забегаю вперед.

Итак, ребенок родился здоровым, но сама Джулия Кэрриган плохо перенесла роды. Кажется, у нее развилась какая-то инфекция, так что пару дней ее состояние было даже критическим, но все закончилось благополучно и через две недели, когда мать полностью оправилась, семейство Кэрриганов возвратилось в Нью-Йорк. Все с нетерпением ждали возвращения старшего Кэрригана, который со дня на день должен был прибыть на пароходе из Европы после делового вояжа. Он собирался присутствовать на крестинах внука, которого назвали, естественно, Хайрамом, но в семье называли по второму имени – Джесси.

Утром восемнадцатого марта мисс Шипли положила маленького Джесси в коляску и отправилась на прогулку в Центральный парк. Миссис Кэрриган чувствовала еще себя несколько слабой, поэтому оставалась в постели. Пол Кэрриган уехал в контору разбираться с какими-то бумагами по поручению отца. Хайрам Кэрриган беспокоился за безопасность внука, поэтому телеграммой с корабля распорядился, чтобы во время прогулок няню сопровождали двое вооруженных детективов. Разумная предосторожность, но, к сожалению, она не помогла.

Когда няня вошла в парк, оперативников, следовавших на некотором отдалении, окружила толпа клоунов с воздушными шариками и водяными пистолетами. Они начали задирать охранников и не давать им пройти дальше, сопровождая действия лопаньем шариков и взрывами хохота, так что окружающим казалось, что это просто уличное представление. Оперативники пытались пригрозить оружием, что только раззадорило клоунов, так что они начали водить хоровод вокруг них и петь «С днем рождения».

Тем временем мисс Шипли, услышав шум, как она подумала, «представления», поспешила прочь, чтобы шумные клоуны не разбудили младенца в коляске. Она была уверена, что охранники следуют за ней.

Пройдя в лесистую часть парка, где тропинка идет немного под уклон, мисс Шипли увидела следующую сцену: по склону катится детская коляска, за которой, путаясь в юбке, отчаянно бежит девушка. Вокруг не было ни души, чтобы ей помочь. Мисс Шипли, как всегда, действовала собрано и профессионально. Зафиксировав коляску своего подопечного на стопор, она рванула наперерез по склону и ухватилась за ручку катящейся коляски, пока та не перевернулась. В отчетах следователи отметили, что несмотря на свои пятьдесят четыре года, мисс Шипли была в прекрасной физической форме и действительно могла быстро бегать.

Остановив коляску, мисс Шипли дождалась девушку и помогла той безопасно докатить ее вниз по склону. Как и всякая женщина, мисс Шипли заглянула в коляску, чтобы полюбоваться младенцем, но лицо того было скрыто кружевами. Затем мисс Шипли, прервав поток благодарностей девушки, оказавшейся, по ее словам, неопытной гувернанткой, возвратилась к своему подопечному и сразу же решила убедиться, что с ребенком все в порядке. Но ее коляска была пуста. Джесси Кэрриган пропал.

Мисс Шипли оглянулась вокруг, но никого не увидела. Нерасторопная гувернантка тоже будто растворилась в воздухе.

Глава 36

– Естественно, мисс Шипли немедленно подняла крик, на который прибежали злосчастные охранники, успевшие освободиться от клоунов, – продолжила Лекси. – Были подняты по тревоге полицейские наряды и конные патрули, которые прочесали весь парк. Однако не нашли ни следов Джесси, ни клоунов, ни таинственной гувернантки.

Были допрошены все няни с колясками, гулявшие там в тот момент. Ни одна из них не подошла под описание, данное мисс Шипли. Она утверждала, что девушка была совсем юной, почти девочкой. С ее слов был составлен портрет подозреваемой. Можешь взглянуть, – она достала пожелтевший листок из папки.

Я всмотрелся в рисунок. Девушка показалась мне смутно знакомой, но, может, потому что у нее был распространенный типаж: треугольное личико, пухлые щечки с ямочками, маленький капризный рот и глаза олененка. Из-под аккуратной форменной шапочки выбивались тугие светлые кудряшки.

– В уличных бандах часто промышляют девушки, которые выглядят моложе своих лет, – сказал я, возвращая рисунок. – Они втираются в доверие и отвлекают внимание жертвы, пока остальные ее грабят.

– Да, полиция сперва так и подумала. Еще несколько месяцев потом отлавливали всех местных воровок и проституток с детской внешностью, но ни одна из них не была замешана в похищении. И никто не знал, что за банда это провернула.

– А это точно была банда?

– Явно действовали несколько человек. Девушка отвлекала, ее сообщник в это время вынул Джесси из коляски. Должен был быть еще человек с машиной, который быстро увез похитителей из парка.

– И эта малахольная барышня так и бежала с коляской до самой машины? Почему не бросила ее в ближайших кустах. Внутри наверняка лежал муляж, а не настоящий младенец.

– Во-первых, она могла быть не такой уж малахольной. Во-вторых, преступники могли использовать свою коляску, чтобы положить в нее Джесси. Мужчина и даже женщина, несущие младенца на руках, наверняка привлекут внимание. Но никто в Центральном парке не запомнит очередную гувернантку, катящую коляску. Скорее всего, прохожие даже не вспомнят, что ее встретили.

– Логично.

– К тому же преступники ничего не оставили после себя. Ни единой улики. Единственной перспективной ниточкой у полиции были клоуны. Следователи решили, что вряд ли преступники нашли сразу столько подельников в париках и профессиональном гриме. И точно – клоуны оказались настоящими.

– То есть как?

– Актерами, выступающими на детских праздниках. Их нашли через агентство. Накануне похищения руководителю труппы пришло по почте письмо с разовым заказом. На следующий день ровно в 10:15 они должны были при полном параде прийти западному входу в Центральный парк и «разыграть двух деловых джентльменов». Внешность охранников была подробно описана. В письме было указано, что у одного из джентльменов день рождения, поэтому клоуны должны были взывать шарики, окатить обоих из водяных пистолетов, а потом спеть соответствующую песенку и удалиться. Что они и сделали под аплодисменты прохожих. В конверт были вложены двадцать долларов, и написано, что еще тридцать долларов клоуны получат после успешного выполнения работы.

– Чеком?

– Наличными. Четыре пятерки, ни единого отпечатка пальца. То же самое и с письмом. Оно было отпечатано на машинке без каких-то особенностей шрифта. Стандартный «Ремингтон», заключили эксперты. Возможно это было сделано в магазине на выставочном образце или в какой-то секретарской конторе.

– А они действительно умны.

– Несомненно. Как ты помнишь, Бруно Гауптмана поймали на том, что записка с требованием выкупа за сына Линдберга была написана его рукой. Здесь же похитители не оставили никаких зацепок. И, конечно же, остаток гонорара клоуны так и не получили.

– А откуда преступники знали, когда надо напасть на сыщиков и как они выглядят.

– Наверняка следили. Кэрриганы вернулись в свою квартиру несколько дней назад. Каждый день в одно и то же время мисс Шипли ходила с Джесси на прогулку, а за ней следовали охранники. Думаю, не сложно было в толпе мамаш и старушек вычленить двух коренастых мужчин в дешевых костюмах с надвинутыми по самые брови шляпами. Как будто ты не знаешь, что, когда речь идет об охране, агентства предлагают не самых умных оперативников, а тех, у кого кулаки тяжелее.

– Значит, кто-то следил за Кэрриганами с момента их возвращения в Нью-Йорк, отследил их график и тщательно спланировал похищение с точностью до минуты?

– Ну… полицейские подозревали, что тут может быть замешан кто-то из своих. Допросили всю прислугу, наемных работников, даже знакомых, с которыми Кэрриганы общались последние две недели. Я прочитала все протоколы допросов, это не слишком интересно. Первое подозрение пало, конечно, на мисс Шипли, но миссис Кэрриган даже тени сомнения не допускала в преданности «няни Полли». Вроде как Полина Шипли была гувернанткой еще у самой Джулии, когда та была ребенком. К тому же, о рождении внука Хайрама У. Кэрригана было написано в газетах. Какой-то журналист даже не поленился и сфотографировал сияющего от счастья новоиспеченного деда в Белграде, выходящего из здания министерства финансов, где ему удалось взгреть югославское правительство на очередной грабительский займ. У любого честного человека в этот момент должно было появиться непреодолимое желание пощипать этого надутого капиталистического павлина.

Специальный агент Рэбиот чуть не подавился от возмущения, услышав последнее замечание Лекси.

– Из-за того что похищение произошло в Центральном парке, дело приобрело широкую огласку. Агенты ФБР и полицейские наводнили дом Кэрриганов, прослушивали все телефоны. Но никаких требований о выкупе не поступало. Через два дня причалил пароход Хайрама Кэрригана. Едва он вошел в двери своей конторы, ему на стол упало первое письмо от похитителей.

– То есть они специально ждали возвращения старика?

– Ну, это очевидно. У Пола почти не было собственных денег, все его счета оплачивал отец. Так я продолжу? Как и в случае с клоунами, письмо было отпечатано на машинке на обычной бумаге, также как и адрес на конверте. Судя по штемпелю, письмо было отправлено днем раньше с Центрального вокзала с пометкой «лично в руки». Секретарь всегда вскрывал все личные письма, адресованные Кэрригану, поэтому он первым прочел послание и оставил на бумаге свои отпечатки пальцев. Содержание письма было простым. Неизвестные сообщали, что нужно заплатить пятьдесят тысяч долларов, чтобы Джесси Кэрриган благополучно вернулся домой к родителям. Деньги должны быть быть в мелких купюрах, не крупнее двадцатки, из разных серий, непомеченными. Их следовало сложить в саквояж, который нужно было положить на пустыре в условленном месте. Сделать это должен был лично Пол Кэрриган без слежки и полицейского сопровождения. В случае выполнения всех условий похитители обещали в течение суток сообщить местонахождение Джесси телефонным звонком.

– Ничего себе! – присвистнул я. – Пятьдесят тысяч это и по нашим временам неплохие деньги, а тогда просто…

– Огромные, – закончила Лекси. – Но Хайрам Кэрриган «стоил» несколько миллионов. Он мог позволить отщипнуть кусочек капитала ради единственного внука.

– И он заплатил выкуп?

– Заплатил. Он все сделал так, как просили похитители, но в ФБР все-таки настояли, чтобы переписать все номера купюр. Ребята работали всю ночь, как проклятые, едва мистер Кэрриган вернулся из банка. И когда Пол Кэрриган отправился с деньгами на место передачи, за ним послали оперативников для подстраховки. Пол оставил деньги и уехал домой ждать звонка, а полицейские еще двое суток дежурили на пустыре. За саквояжем так никто и не пришел, там даже бездомных не было. Тем временем в контору Хайрама пришло второе письмо. В нем похитители сообщали, что заметили слежку за Полом, поэтому не пришли за деньгами. А если мистер Кэрриган снова попробует привлечь полицию, то он больше никогда не увидит своего внука. В конверт был вложен обрывок распашонки с монограммой Хайрама Кэрригана-младшего, а также светлый локон, в котором Джулия тут же опознала волосы сына, хотя вряд ли тут можно доверять экспертизе безутешной матери.

Полицейские вернули Хайраму его деньги до последнего цента, но он был в такой ярости, что просто не сказал никому про третье письмо. В нем похитители повторяли свои условия, но теперь просили сто тысяч долларов золотом.

– Что? Как?

– Золотыми слитками. Хайрам был консервативным дельцом. Часть капиталов он хранил в банке в надежном золотом запасе. Пол Кэрриган должен был сложить слитки в два саквояжа и в одиночку отнести их теперь уже в новое уединенное место. На этот раз старый Кэрриган решил не рисковать. Он убедился, что Пол лично забрал золото из банка и сложил его в сумки. А когда сын отправился в указанное похитителями место, то отвлек внимание полицейских, наняв человека, внешне похожего на Пола и одетого в его костюм и шляпу.

– И что произошло?

– Ничего. Пол выполнил все условия. Сумки с золотом исчезли. Джесси тоже. Кэрриганы так и не дождались никакого звонка. Расследование ничего не дало. ФБР и полиция предупредили всех скупщиков золота, что кто-то может попытаться сбыть большую партию. Похитителей детей никто не любит, так что те обещали сотрудничать. Но золото так нигде и не всплыло. Пол Кэрриган целый год давал обращения в газеты, призывая похитителей вернуть ему сына. Безрезультатно. Преступники как в воду канули. В итоге в полиции решили, что Джесси Кэрриган скорее всего мертв. Возможно, он уже был мертв, когда похитители присылали письма с требованием выкупа.

– Вполне вероятно. Это же младенец. У них все такое хрупкое.

– Трагедия совершенно сломила Джулию Кэрриган. Муж был вынужден отвезти ее в Швейцарию и положить в нервную клинику. Миссис Кэрриган умерла перед самой войной, а Пол вернулся в Штаты. Как раз незадолго до кончины старого Хайрама. Как оказалось, тот все-таки не лишил сына наследства. Ну, то есть почти не лишил.

– Это как?

– Старик составил новое завещание сразу, как узнал о рождении внука, еще в Европе. Там указано, что все состояние он оставляет Хайраму Джесси Кэрригану, сыну Пола Мэлеки Кэрригана, обладателем которого тот может стать по достижении двадцати одного года. Если же по какой-то причине Джесси Кэрриган не доживет до этого возраста, то состояние переходит к его отцу и опекуну Полу Кэрригану с тем условием, что основной капитал траста впоследствии будет передан будущим сыновьям Пола, если таковые появятся.

– И, как я догадываюсь, он так и не изменил завещание?

– Нет. До самой смерти верил, что его внук жив. Платил огромные деньги частным детективам, которые искали Джесси по всей стране, проверяя детские приюты на предмет светловолосых мальчишек с родимыми пятнами. Пару раз они даже находили кого-то по описанию, но быстро становилось очевидно, что это не Джесси Кэрриган. В общем, когда старик умер, Пол официально потребовал признать его сына также умершим. Прошло десять лет с момента похищения, так что суд удовлетворил его просьбу. Была проведена заупокойная служба, а в поместье, где Джесси появился на свет, Пол установил мемориальную плиту. Пол Кэрриган совсем забросил свой прежний образ жизни и занялся отцовским трастом. Конечно, не так успешно, как старый Хайрам, но у него хорошие финансовые советники, так что капитал растет. Забавно то, что семь лет назад Пол снова женился. На стюардессе, обслуживающей его частный самолет. На тот момент ему было пятьдесят восемь лет, а ей двадцать три. Спустя полтора года у них родилась двойня: сын Пол-младший и дочь Саманта.

– Практически счастливый конец истории. А теперь объяснишь, зачем ты все это мне рассказывала?

– Потому что есть подозрения, что Джесси Кэрриган все-таки жив. И он как-то связан с островом Тир.

Глава 37

– Мне ждать продолжения или вторая серия будет только завтра? – спросил я, когда драматическая пауза чересчур затянулась.

– Фил, покажи ему, – попросила Лекси.

– Но…

– Мистер Стин уже слышал основную часть истории. Черт возьми, это же не государственная тайна.

Специальный агент Рэбиот хмурился еще с полминуты, потом достал из собственного портфеля еще одну папку, гораздо тоньше, чем у Лекси, вынул оттуда снимок и протянул мне.

– Вот это пришло в главный офис ФБР два месяца назад.

Я взглянул на фотографию. Судя по всему, она относилась к довоенному периоду. На снимке были изображены трое мужчин и две женщины на фоне дома, в котором безошибочно угадывался особняк, в котором мы сейчас находились, судя по боковой башенке. Собственно двое мужчин и две женщины составляли пары, стоявшие по обеим сторонам от центрального персонажа – японца в традиционном одеянии и с длинными волосами, собранными в пучок на затылке. Неужели я впервые увидел реальное изображение Обинаты?

– Переверни, – попросила Лекси.

На обороте фотографии было написано автоматическим карандашом крупными печатными буквами: «Джесси Кэрриган жив. Они знают».

– Подобного рода сообщения приходили постоянно на протяжение последних тридцати лет, – мрачно сообщил Рэбиот, пытаясь выхватить снимок из моей руки.

Я поменял позу и продолжил изучать людей на фотографии.

– Особенно много сообщений было в первые десять лет. Ведь Хайрам Кэрриган объявил награду за любую информацию о местопребывании его внука. В основном писали сумасшедшие или мошенники, которые хотели нажиться на трагедии. После того, как Джесси официально признали умершим, потом писем снизился. Но все равно какие-то сообщения периодически поступали. Например, от молодых людей, считавших, что их похитили в младенчестве, – агент усмехнулся. – Все равно Бюро было обязано проверять все сообщения, ведь дело было квалифицировано как федеральное преступление. Мистер Пол Кэррингтон давно переехал, и его адрес не значится в городском справочнике. Люди писали в газеты, в полицейское управление, некоторые пытались связаться с адвокатами Кэрриганов. Или напрямую с ФБР, как в этот раз.

– Это все, что было в послании?

– Да. Только фотография с подписью.

– Кто изображен на снимке?

– Пара слева – это мистер и миссис Кэрриган. Еще до рождения сына. Именно это и заставило нас обратиться за разъяснениями к Полу Кэрригану. Он вспомнил, что они с женой гостили летом 32-го года у своих друзей Фэншоу на острове Тир неподалеку от побережья Лос-Анджелеса. Провели там буквально пару недель. Джулия дружила с Барбарой Фэншоу и неким галеристом Эрнестом Сент-Джоном, поскольку одно время воображала себя художницей. Мистер Кэрриган не смог вспомнить ничего примечательного из этой поездки, кроме, как он выразился, «забавного японца», которым увлеклась его супруга. Он вроде бы был каким-то медиумом и консультировался с духами, чтобы очередная беременность миссис Кэрриган благополучно разрешилась. После возвращения в Нью-Йорк они больше никогда не встречались с Фэншоу. Это они – вторая пара на снимке. А в центре стоит тот самый японец, Обината.

Снимок был нечетким, явно любительским. Гаррет и Барбара Фэншоу выглядели счастливой парой. Они оба улыбались в камеру – он широко и весело (мне даже показалось, что под густыми усами белеют зубы), она чуть более сдержано. Было видно, что Джонсеб пошел в отца, возможно, даже рыжими волосами, хоть снимок не передавал красок. Кэрриганы смотрелись более напряженно. Маленькая темноволосая Джулия с волосами, разделенными на прямой пробор и уложенными в «артистическую» прическу в стиле прошлого века, выглядела осунувшейся и какой-то испуганной. Казалось, ее темные глаза о чем-то умоляли через года. Одной рукой она цеплялась за мужа, другую положила на рукав кимоно Обинаты. Лицо высокого светловолосого Питера Кэрригана было совершенно бесстрастным, словно мыслями он витал где-то далеко. Наконец я всмотрелся в лицо самого Обинаты. Оно не было скрыто гримом, а было торжественно и сурово. Если бы не старомодное платье и высокая прическа, я бы принял его за обыкновенного японского солдата, множество которых встречал во время войны.

Я вернул наконец фотографию Рэбиоту, и он с облегчением убрал ее в свою драгоценную папку.

– Вы расспросили Кэрригана о ритуале, который провел Обината?

– Он был очень скуп на воспоминания. Сказал, что его жена участвовала в какой-то «глупой постановке», в результате которой скончалась одна актриса. Миссис Кэрриган была так расстроена, что через два дня они уехали с острова. Это, в частности, была одна из причин, почему они охладели к Фэншоу.

– Подождите. Но ведь сам Пол Кэрриган тоже участвовал в ритуале. Неужели он не рассказал, что там случилось?

– Он утверждал, что не участвовал. Ему это был неинтересно, поэтому он отправился в бар в поселке. Когда он вернулся домой, там уже были полицейские и доктор, жена плакала так, что ей пришлось дать успокоительное. Он боялся, что они потеряют ребенка. Хотя Фэншоу заверяли его, что во время сеанса не произошло ничего ужасного, просто у мисс Доран отказало сердце, он все равно решил, что обстановка на острове – нездоровая и может повредить его супруге.

– Но ведь в буклете ясно написано, что оба Кэрригана присутствовали во время ритуала Обинаты.

– Кто-то ошибается. Или буклет или мистер Кэрриган. Он утверждает, что пришел уже после окончания всего шабаша, так что почему бы ему не верить. Как будто вы не знаете, как пишутся подобные проспекты, мистер Стин. Никто не проверяет факты, главное, поразить публику. И почему вас так беспокоит этот дурацкий ритуал? Неужели вы верите в ерунду, которая тут написана?

Я задумался. В проспекте неоднократно подчеркивалось – в буквальном смысле – что из участников риатуала никто не выжил. Однако только что я узнал, что Пол Кэрриган не только жив, но и стал счастливым отцом. Возможно, Блэквуд просто об этом не знал, поскольку Кэрриган стал вести скрытый и уединенный образ жизни. И он решительно отрицал, что присутствовал при «шабаше». Что ж, может, Блэквуд просто недостаточно хорошо проверил факты, ориентируясь в основном на ненадежные местные рассказы. И какое это может иметь значение? Для федов история Обинаты была лишь незначительным эпизодом, который они не знали как прицепить к расследованию. В подтверждение моих мыслей агент Рэбиот постучал пальцем по папке и сказал:

– Мы прибыли на остров, чтобы получить ответ на главный вопрос. Кто и зачем прислал эту фотографию.

Глава 38

Мы расположились с Лекси на веранде, выходящей на заднюю лужайку, и медленно попивали лимонад, пока специальный агент Рэбиот уехал в город договариваться об аренде автомобиля. Феды ведь не ходят пешком даже по крошечным островам. Его лично отвез Блэквуд на своем «кадиллаке».

– И как твоя карьера в Бюро? – спросил я.

– Да нет никакой карьеры, Дуг, сам видишь. Я изучаю криминальную психологию в Университете Джорджтауна, а благодаря протекции старшего агента Форбса мне иногда дают допуск к некоторым резонансным делам. Как справедливо сказал Фил, эта фотография – всего лишь смутный след, который следует проверить. Если бы дело не касалось Кэрриганов, то эту работу вообще поручили бы местному отделению. А так послали хоть какого-то оперативника из главного офиса, ну и меня заодно. Потому что я почти наизусть помню обстоятельства того дела. А как твои дела?

Я вкратце поведал, что по-прежнему занимаюсь частным сыском, а после ухода Лекси так и не подыскал себе нового напарника. Впрочем, нельзя сказать, что и Лекси я как-то особенно «подыскивал». В свое время девушка ураганом ворвалась в мою жизнь, буквально вынудив сделать ее компаньоном в агентстве. Мне надо было сразу догадаться, что все в этой истории не так просто.

Мы познакомились с Лекси, когда она только училась в выпускном классе школы и оказалась замешана в расследовании исчезновения другого школьника, которое я тогда вел. Впоследствии мы с Лекси не раз пересекались, причем, в основном по ее инициативе. По окончании колледжа девушка попробовала себя в журналистике, пока вдруг не решила, что частный сыск – это именно то дело, которое у нее лучше всего получается. Дела у нас шли неплохо, пока в один прекрасный день напарница не выдержала и не сообщила мне, что все эти годы ее интересовали не только наши скромные расследования, но и моя скромная персона. Оказывается, ее угораздило втюриться в меня еще в подростковом возрасте, и увлечение это с годами так и не прошло. Именно поэтому Лекси решила наконец резко прервать наше общение и перебраться на Восток, воспользовавшись тем, что один высокопоставленный чин в Бюро был впечатлен ее способностями, проявленными в деле, где наше расследование пересеклось с интересами государства.

И теперь я ощущал неловкость, сидя с ней за одним столиком на веранде. Не было никаких шансов, что я когда-либо отвечу Лекси взаимностью, я слишком привык воспринимать ее скорее как младшую сестру и надежного друга. К тому же с некоторых пор у меня завязался тайный роман с ее матерью, Амандой, о котором, как я надеялся, Лекси не знает и не узнает никогда.

Я не строил иллюзий по поводу своих перспектив устроить личную жизнь и уже давно распрощался с юношескими мечтами встретить «ту, единственную». Брак ради домашнего уюта и социального статуса меня никогда не привлекал. Все женщины, с которыми у когда-либо были отношения, ждали от меня каких-то усилий, чтобы я превратился в более лучшую, общительную и успешную версию себя.

Аманда, которая была старше меня на четыре года, была первой за долгое время, с кем я мог просто оставаться самим собой. Она без стеснения приходила в мою крохотную квартирку, где мы пили вино, разговаривали и занимались любовью, а потом так же исчезала без объяснений и неловкости. Иногда я забывался настолько, что начинал воображать, что может быть когда-нибудь… Но что? Я знал, что она не бросит своего ученого аристократического мужа, отца ее младших детей, и не собирался ее к этому подталкивать.

Сейчас мне хотелось услышать, что Лекси наконец нашла свою родственную душу, что она счастливо помолвлена с лучшим в мире парнем, и что она больше никогда не посмотрит на меня глазами, полными любви и отчаяния.

Впрочем, в данный момент в глазах моей бывшей напарницы светился только живой интерес.

– Значит, ты в одиночку выслеживаешь этого «призрака»?

– Не совсем. Я приехал на остров вместе с Маркусом Ван Ренном, помнишь моего приятеля из библиотеки, который помог нам расшифровать стихотворную криптограмму. Он больше не подрабатывает в библиотеке, его взяли преподавателем на полную ставку. Маркус помог…

Я прикусил язык. Если бы речь шла только об одной Лекси, я немедленно рассказал бы ей про секретный тоннель и пещеру, и уверен, она немедленно оправилась все исследовать. Но она притащила на поводке этого занудного агента Рэбиота, а я не был готов делиться сразу всеми секретами с представителями Бюро.

– Что?

– Узнать больше об истории Тира и обитателях утеса. Как думаешь, что означает эта надпись на фотографии? – сменил я тему. – «Они знают». Кто – они? Из людей, изображенных на снимке, в живых остался только Пол Кэрриган. Это намек на то, что он мог быть как-то причастен к похищению своего сына?

– Ходили такие слухи… – медленно произнесла Лекси. – Как ты помнишь, Чарльза Линдберга тоже подозревали в том, что инсценировал похищение, чтобы избавиться от больного сына. Но с Полом была другая ситуация. Ребенок только родился, и, согласно заключению доктора, был вполне здоров.

– Наследство? Ведь если бы Джесси остался бы жив, он получил бы все деньги деда.

– Пол Кэрриган не знал об этом завещании, – покачала головой Лекси. – Как ты помнишь, Хайрам составил его еще в Европе на случай, если с ним что-то случится во время трансатлантического плавания. В те времена пароходы были опасным транспортом. По предыдущему завещанию главным наследником был сын. Полиция это… деликатно проверила. А даже если и узнал каким-то образом? Ведь это же был его собственный ребенок. Даже в случае внезапной смерти Хайрама Пол все равно бы еще двадцать один год был бы его опекуном. За это время он мог придумать, как обеспечить себя и жену.

Я был вынужден согласиться, вспомнив Мэри Блэквуд, которая, согласно утверждению Алистера Толмаджа, продолжала финансово поддерживать отца, несмотря на то, что уже вышла из под его опеки.

– А Джулия Кэрриган точно была беременна? Вдруг они инсценировали рождение ребенка, а потом таким экстравагантным образом организовали его исчезновение?

– Да, сюжет прямо для романа. Правда, в таких случаях люди находят какого-то младенца, а не теряют его. Ну, знаешь, бездетные богачи часто покупают симпатичных белокурых детишек, чтобы выдать за своих. К тому же миссис Кэрриган регулярно наблюдалась у различных специалистов. Кто-то заметил бы, что она симулировала беременность. Знаешь, я тоже не понимаю, что означает «они». Этот японец Обината покончил с собой сразу после ритуала, он не мог иметь отношения к похищению.

– Его тело так и не нашли.

– То есть он имитировал собственную смерть, чтобы через семь месяцев объявиться в Нью-Йорке и похитить младенца у людей, которых видел до этого впервые в жизни?

– Может, речь идет о Фэншоу? Они могли к этому иметь какое-то отношение.

– Когда они погибли? Где-то через год после похищения Джесси?

– Да. В марте 1934 года. И этот год Барбара Фэншоу провела в доме практически затворницей. Они распустили всех слуг, никого не принимали. Даже сына отселили в дом к деду.

– Ты предполагаешь, что весь этот год они скрывали у себя Джесси? – вскинулась Лекси.

– Почему бы нет. Место вполне уединенное, ближайшая соседка – Аннет Доран – сама недавно умерла, а ее наследники заперли дом. Говорили, что семейство Фэншоу много потеряло во время рецессии. Так что Гаррету и его жене пришлось отказаться от прежнего роскошного образа жизни и перебраться жить на остров. Предположим, к ним приехали в гости богатые друзья… Миссис Кэрриган недавно узнала, что беременна, и они делятся с хозяевами надеждами на то, как Хайрам Кэрриган обрадуется рождению внука. Супруги Фэншоу следят за жизнью Кэрриганов по газетам. Когда они узнают, что счастливые родители вернулись с сыном в Нью-Йорк, то начинают действовать.

– И где эти замечательные люди набрали исполнителей? Обратились в агентство профессиональных похитителей, как в случае с клоунами?

– Может, у Гаррета были какие-то преступные связи. В молодости он успел покуролесить.

– Предположим. Итак, Фэншоу с подельниками забрали золото. Почему же они не вернули ребенка родителям? Зачем им брать на себя такую обузу, тащить мальчишку через всю страну, а потом год скрывать его в своем доме?

– Он мог их опознать…

– Двухнедельный младенец?!

– Месть? Вдруг Пол или Хайрам Кэрриганы когда-то смертельно обидели Фэншоу?

– Ты много детективов читал в последнее время? Оно и видно.

– Ну ладно, я немного увлекся. Но я уверен, что тот, кто прислал этот снимок, тоже считает, что Фэншоу имеют отношение к исчезновению Джесси.

– Тогда почему он молчал столько лет? Если бы он обратился к Кэрриганам сразу после убийства Фэншоу, то мог бы получить солидное вознаграждение.

– Может, он сам принимал участие в похищении. А теперь решил раскаяться, не выдав себя.

Некоторое время мы молчали, потому что у меня иссякли идеи, а Лекси надоело мне возражать.

– Знаешь, мне кажется, агент Рэбиот задал неправильный вопрос, – наконец сказал я. – Нужно понять, не зачем этот снимок прислали федералам, а откуда он взялся. Насколько я запомнил, это было любительское фото. Без отметки фотографа, экспозиция немного смазана. Все одеты неформально, кроме Обинаты, конечно. Как будто хозяева и их гости спонтанно решили сфотографироваться с японцем, а кто-то просто взял камеру и нажал на затвор…

– Продолжай.

– Это больше всего похоже на фото из семейного архива, понимаешь. Ничего подобного нет в рекламном проспекте Блэквуда.

– И кто мог сделать этот снимок?

– Не знаю. Например, Сент-Джеймс. Или Лутц. Или кто-то еще из гостей Фэншоу. И потом оно хранилось вместе с другими старыми снимками.

Я мысленно перебрал возможности. Дом Лутца превращен в логово сатанинского перформанса, вряд ли Дон, Нэшу и их друзьям в черном пришло бы в голову перебирать хлам, оставшийся от забытого писателя, если он там вообще остался. То же самое касалось Толмаджей, купивших бывший дом Сент-Джеймса всего восемь лет назад. Стоксдейлы были именно теми людьми, которые обожают любительские семейные фото и тщательно вклеивают их в альбомы, но зачем им хранить снимок Обинаты, к которому они не испытывали ни малейшего интереса. Мисс Кеннеди сообщила, что в особняке Аннет Доран не осталось ни одной ее личной вещи. Да и вряд ли бы стареющая актриса обрадовалась, если бы кто-то в ее присутствии достал фотоаппарат и уж тем более не стала бы забирать чужую фотографию. Нет, снимок был сделан у дома Фэншоу, на нем были запечатлены супруги Фэншоу, и храниться он должен был у них. Наверняка старый Томлин аккуратно собрал и перевез к себе все вещи покойных сына и невестки прежде, чем выставить особняк на продажу. И все эти годы Джонсеб бережно хранил фотоархив своих родителей.

– А ведь я беседовал с ним сегодня утром, – сказал я с досадой. – Только вернулся от него, когда застал вас в отеле.

– Так чего же мы ждем? – вскочила Лекси. – Показывай дорогу. И где носит Фила с его чертовой машиной?

В эту минуту мы услышали ужасающий рев мотора, и выйдя с внешнего хода обнаружили специального агента Рэбиота, вылезающего из невообразимой ржавой колымаги.

– Это возмутительно! – закричал он, стараясь перекрыть треск и шипение, доносившееся из-под капота. – Механик в гараже заявил, что у него есть только этот монстр, да еще пытался содрать с меня за него денег. Местный сержант сообщил, что у него нет автомобиля, и посоветовал мне взять велосипед. Велосипед! Я дозвонился до бюро в Лос-Анджелесе и распорядился, чтобы к завтрашнему дню нам на пароме доставили нормальную служебную машину.

– Может, это и не понадобится, – заорала Лекси. – Кажется, Дуглас догадался, кто мог прислать нам снимок. Господи, Фил ты можешь это заглушить?

– Не уверен, что смогу его потом снова завести, – смутился Рэбиот.

– Тогда поехали прямо сейчас, – сказал я. – Если не застанем Фэншоу дома, наверняка он пошел в свою контору в порту.

Рэбиот начал возражать против моего присутствия в машине. И раньше мало кто из федералов вызывал у меня симпатию, наверняка создание дискомфортной обстановки входило в базовый курс их обучения. В таком случае Рэбиот сдал этот предмет на отлично.

– Дуглас знает, как проехать к ферме Фэншоу, – веско сказала Лекси. – Или можем вообще бросить здесь эту колымагу и пойти пешком. Иначе о наших передвижениях скоро будет знать весь остров.

Рэбиот с силой дернул сопротивляющийся рычаг передач и заставил машину выехать обратно на дорогу. Я показал, где свернуть на грунтовку, чтобы напрямую проехать к «Овечьей ферме». По пути мы едва разъехались с пикапом Хиггсов. За рулем был как всегда мрачный Катберт, а близнецы, сидевшие в кузове с каким-то мешками, проводили нас изумленными взглядами.

– Ничего себе имение, – присвистнула Лекси, когда мы остановились перед домом Фэншоу и совместными усилиями сумели заглушить мотор. – И это «Овечья ферма»?

– Машина Джонсеба здесь. Может, он еще на месте?

Дом казался вымершим, хотя своим ревом мы наверняка переполошили всю округу. К тому же по двору носились две хозяйские собаки и истошно лаяли. Неожиданно они сорвались с места и убежали в холмы.

Я подошел к тому месту на тенистой веранде, где мы сидели утром с Джонсебом, и постучал в боковую дверь, затянутую москитной сеткой. Через пару минут, шаркая ногами, обутыми в плетеные туфли, в проеме появилась та самая старуха, что приносила нам напитки. Судя по всему, она была еще и глуховата.

– А я думала, это Джон вернулся, – гаркнула она и повернулась ко мне спиной, явно считая, что выполнила свои обязанности по приему гостей.

– А он куда-то ушел?

– Что?

– Он. Ушел?

– Ага. Телефон.

– Что телефон?

– Что?

– Вы сказали – телефон!

– Да, не глухая. Телефон звонил. Джон взял трубку, а потом ушел.

– Куда?

– Почем я знаю, – старуха махнула рукой куда-то в сторону холмов. Проследив по направлению этого движения, я увидел тропинку, по которой мы утром пришли с утеса.

– Давно он ушел?

– Почем я знаю. Велел поставить чайник. Третий раз воду кипячу.

– Может, дождемся мистера Фэншоу здесь? – спросил Рэбиот, располагаясь в кресле на террасе.

В этот момент во двор снова забежали две собаки, продолжая беспокойно лаять.

– Эти шавки не отходят далеко от хозяина, – нахмурился я. – Почему они носятся туда-сюда?

– Мне тоже кажется, что надо сходить и проверить, – согласилась Лекси. – Вставай, Фил, твой костюм не лопнет по швам, если ты пройдешь несколько ярдов по дикой природе.

Мы отправились в сторону утеса, а собаки бежали впереди, жалобно повизгивая. Теперь я почти не сомневался, что с Фэншоу что-то случилось. Добежав до края, они обе остановились и начали скулить, а потом легли на землю. Я наклонился и почесал их за ушами. Вначале одну, потом вторую. Та, что была покрупнее, вяло лизнула мне руку и снова принялась подвывать.

Я осторожно перегнулся через край утеса. Об скалы билось тело мужчины с медными волосами. Или они только казались медными, потому что вокруг его головы в воде расплывалось алое пятно, похожее на колыхающийся нимб.

Глава 39

Я сказал, что нет смысла возвращаться в дом Фэншоу, где, судя по всему, нет никого, кроме глухой старухи. Намного разумнее добежать пешком до отеля и вызвать оттуда помощь из города. Лекси и Рэбиот последовали моему совету, а меня оставили приглядывать за телом с вершины обрыва.

– Может, вы, ребята, знаете, как здесь можно спуститься к морю? – спросил я собак, так и продолжавших лежать на земле. – Или где тут проход к секретной пещере? Вы наверняка были тут, когда ваш хозяин упал. Не расскажете мне, что произошло? Он оступился или спрыгнул?

– Покончил с собой, потому что узнал, что приехали люди из ФБР, чтобы расспрашивать о деле Джесси Кэрригана, – продолжил рассуждать я, располагаясь на камне и продолжая гладить собак попеременно. – Но откуда он узнал, если все это время был дома? Старуха сказала, что ему кто-то позвонил. И что, Фэншоу сразу побежал бросаться с обрыва? А зачем он тогда взял вас с собой? И, кстати, кто это мог быть… Кто-то из полиции? Из города, пока Рэбиот пытался арендовать автомобиль? Или из отеля?

– Вот чего я не понимаю, – продолжил я заглядывая в глаза крупной собаке. – Если Фэншоу послал фотографию в ФБР, то почему он так разволновался. Он точно не мог быть связан с похищением Кэрригана, ему тогда было лет десять или одиннадцать, и он учился в школе. Может, он услышал что-то из разговоров родителей, что заставило его подумать, что они могут быть замешаны в похищении. Тогда Джонсеб был мальчишкой и не понял, в чем дело. Потом вырос и догадался, но продолжал молчать, чтобы… не порочить их память. А сейчас решил, что настало время узнать правду. И что мешало ему просто позвонить в ФБР и рассказать все, что он знает? Боялся, что его привлекут к ответственности за недоносительство о преступлении? Ох, ну он же был ребенком в то время. Мог бы сказать, что только недавно все вспомнил. И, главное, – почему он решил, что Джесси Кэрриган жив? Он не мог его встретить и случайно узнать, никто не знает, как мальчишка сейчас выглядит. Да это уже и не мальчишка. Ему должно быть лет тридцать.

Собака поменьше взглянула на меня и согласно тявкнула.

– А вдруг… Джесси Кэрриган по-прежнему живет на острове? – спросил я.

Псы навострили уши.

– Если подумать, тут полно кандидатов. Джерри Бордони, конечно, помладше и родился он вроде как незадолго до того, как его отец убил супругов Фэншоу. Но вдруг его мать взяла на воспитание чужого ребенка, а потом просто подделала свидетельство о рождении? Вначале младенец растет в детской, а вскоре никто уже не может с уверенностью сказать, четыре ему или пять лет. Есть еще Майк Креспи. Светлые волосы и глаза легко могли потемнеть. Зато блондин – Алистер Толмадж, но он вроде упоминал, что вырос в Шотландии, а на Тир приехал только ради матери. Наконец есть еще эти странные близнецы Хиггс, которые вообще не похожи на братьев. А ведь Хиггсы – родственники Фэншоу. Вдруг Гаррет убедил своего племянника Джейкоба Хиггса взять на воспитание еще одного мальчишку? Все привыкли, что у Хиггсов много детей, никто не стал бы считать, четверо их или пятеро…

Эта версия нам с собаками показалась весьма интересной. Молчаливый Том или дружелюбный Генри – кто из них лучший кандидат на роль Джесси Кэрригана? Вдруг Джонсеб Фэншоу нашел какой-то документ, подтверждающий, что один из его племянников – вовсе ему не родственник. Тогда почему он не прислал это доказательство или хотя бы фотографию Хиггсов?

Я услышал внизу шум мотора и, перегнувшись через край, увидел полицейский катер и людей, орудовавших баграми. Собаки снова вскочили и начали отчаянно лаять.

– Пойдемте, ребята, отведу вас домой, – сказал я, отряхивая брюки. – Здесь и без нас обойдутся.

Псы покорно потрусили за мной к «Овечьей ферме», периодически оглядываясь в сторону утеса.

Глава 40

Собак я оставил на попечение Теда, которого насильно оторвали от катера к его огромному разочарованию и отослали в дом.

– Глупо, что отец так сверзился, чвак, – сказал мне парень. – Сам всегда запрещал мне лазить по утесам, чвак. Говорил, что в детстве чуть не сломал там позвоночник, но в последний момент зацепился за колючки.

Тед ловко попал жвачкой в большую медную плевательницу на террасе и достал свежую пластинку.

– А ты не в курсе, есть какая-то возможность спуститься с утеса к берегу?

– Не. С утеса нельзя. Там дальше есть тропа. Ярдов пятьдесят вниз по склону, чвак. Ведет на пустынный чаячий пляж, где можно купаться. Но зачем кому-то туда спускаться, если можно подплыть на лодке, чвак.

– О тебе есть кому позаботиться? – спросил я.

– В смысле? Я и сам отлично справляюсь, чвак.

– Но ты не можешь жить один в этом доме.

– А, это. Так вон она на что? – мотнул он головой в сторону старухи, которая проходя мимо, потрепала Теда по щеке. Он покорно снес ласку. – Это моя двоюродная бабка Агата. Немного туговата на ухо, но еще вполне в своем уме, чвак. Ладно, пойду покормлю собак, спасибо, что их привели. Ума не приложу, что с ними делать без отца. Эй, Гэри, Фреки, пошли в дом.

Я печально улыбнулся, подумав о своеобразном чувстве юмора покойного Джонсеба. Своих дружелюбных спаниелей он назвал именами прожорливых псов скандинавского бога Одина.

С некоторым трудом я справился с зажиганием драндулета спецагента Рэбиота, так и брошенного им во дворе фермы, и поехал в город. Как я предполагал, новость о смерти Джонсеба Фэншоу уже облетела весь остров, и теперь в «Призрачном Лисе» было не протолкнуться.

Моряки – эмоциональный народ, поэтому к моему приходу было пропущено немало рюмок и кружек за упокой души бедного Джонсеба. Поскольку его на острове все любили, я не сомневался, что к вечеру от запасов в погребах Креспи мало что останется.

– Это правда, что вы обнаружили тело? – тронул меня за рукав Генри Хиггс, сидевший за столиком вместе с братьями.

– Да. Собаки привели, – сказал я, забирая свое пиво и подсаживаясь к ним.

– Хорошие псы. Только шумные, – обронил Катберт. – Поговорю с Тедом, может, я их заберу.

– Мы же встретили вас по дороге к дому Фэншоу, – вспомнил я. – Вы ничего такого не заметили?

– Чего? – не понял Катберт.

– Мы отвозили уголь дачникам, – пояснил Том.

Мне потребовалось время, чтобы сообразить, что так они называют обитателей коттеджей на утесе.

– Берт сам пережигает уголь, – пояснил Генри. – А мы развозим на продажу.

– Зачем уголь летом? – не понял я.

– Сезон барбекю, – лаконично ответил Катберт.

– И вы отвезли уголь во все дома? – заинтересовался я.

– Вначале был большой заказ Чадвикам, – охотно пояснил Генри. – Не знаю, зачем им столько мешков, похоже ребята ими стены мажут. Они, кстати, помогли донести мешки до дома. Толмаджи ничего не берут. Стоксдейлы, как обычно, берут два мешка в неделю. Мы сгрузили их у летней кухни, а Эммет вышел и, как всегда, поздоровался. Миссис Фаррар заказала всего один мешок, Том отнес его в сарай. Джерри дрых, как обычно, – сказал он с завистью. – Эта Кеннеди ничего не покупает, но всегда выходит к калитке, когда кто-то проезжает. Ну и большой заказ для отеля. Горди никогда не утруждает себя нам помогать. Зато Мэри платит сполна каждый раз и еще накидывает хороших чаевых за то, что мы все ставим ровно, а не скидываем, как попало. Как раз там мы развернулись и поехали обратно, когда навстречу пронеслась машина с давешними копами. Мы так и поняли, что что-то опять неладно, поехали в город, тут нам все и рассказали. Тело Джонсеба сейчас у доктора Кука, – понизил голос Генри. – Говорят, смерть была мгновенной, все кости себе переломал о скалы.

– Смотрите, – Катберт ткнул кружкой в окно, за которым проехала серебристая машина Блэквуда. – Даже не зашел в паб выпить с ребятами. Нехорошо.

То ли реплику Катберта услышали, то ли машина бросилась в глаза и другим посетителям, потому что по залу пронесся недовольный гул.

– За Джонсеба! – прогремел чей-то бас. – Ветра в парус!

– Ветра в парус, – откликнулись присутствующие.

– Нам пора, – вдруг стукнул Катберт пустой кружкой о столешницу. – Нельзя оставлять отца надолго одного.

Он решительно встал и направился к выходу.

– Вечно мне за него платить, – поморщился Генри. – Строит из себя мученика, прикованного к отцу.

– А что с вашим отцом? – сочувственно спросил я.

– Да вдруг неожиданно сдал лет десять назад. Когда я был в колледже, а Том на флоте. Хотя он был совсем не старый и здоров, как бык. Берт написал, что пошел утром по обычным делам и нашел отца рядом со свинарником, лежащим на земле. Похоже, тот встал пораньше проверить скотину, и тут его хватил удар. Обширный инсульт, так сказал врач. С тех пор отец почти парализован и едва говорит.

– Печально это слышать.

– Вот и мы так считаем, правда, Том? У Берта даже нет времени вывозить отца подышать воздухом, он все время лежит в своей комнате. Если бы удалось его пристроить в хороший госпиталь… Впрочем, странно все это. Никто не ожидал, что первым умрет Джонсеб, правда? Ну, нам пора, а то Берт укатит без нас, и придется добираться пешком.

Братья синхронно поднялись, подошли к Адди, расплатились и вышли из паба, будто пара заключенных, скованных цепью.

Оставшись в одиночестве, я оглядел зал и неожиданно заметил мисс Эриксон, сидевшую со стаканом вина в компании незнакомых мне людей. Глаза у нее были красными, а выражение лица еще более суровым, так что теперь она окончательно напоминала крысу-людоеда.

Я галантно отодвинул для нее стул за своим освободившимся столом.

– Что вы пьете? Могу я вас угостить?

– Калифорнийский каберне. У Креспи только один сорт, который они заказывают с какой-то винодельни с материка. Подозреваю, самый дешевый.

Я совсем не удивился, заметив, что предыдущие собеседники мисс Эриксон вовсе не возражали против ее ухода.

– Спасибо, – сказала она. – Бедный Джонсеб. Я всегда считала, что ему не стоило оставаться жить на острове. Я видела, как вы до этого беседовали с Хиггсами. Мальчишки заходили ко мне недавно, я имею в виду Тома и Генри.

– Они совсем не похожи на братьев.

– Удивительно, правда? Каждый пошел в свою родню.

– А они точно… братья?

– Что вы имеете в виду, мистер Стин?

– Я всегда считал, что близнецы должны быть, как копии друг друга. Или хотя бы быть очень похожими.

– Если речь идет об однояйцевых близнецах, – строго произнесла мисс Эриксон. – Здесь же явный случай разнояйцевых. Вы понимаете разницу?

Я быстро закивал, чтобы не нарваться на урок биологии.

– Том пошел в Джейкоба, как и Катберт и в чем-то их сестра Эзота. Эта долговязость и светлокожесть им досталась по линии Хиггсов. Средний брат Эдмунд рыжий, как все Фэншоу. А Генри весь в мать. Удивительная вещь – гены. Я недавно читала в научном журнале…

– Простите, но вы точно уверены, что у Хиггсов родились близнецы?

– Конечно! К сожалению, доктор Пибоди, практиковавший тогда на острове, уже скончался. Но я отлично помню эту трагедию, потому что из-за всех событий Джейкоб совсем перестал следить за хозяйством и старшими детьми. Мы организовали комитет в городе, чтобы помочь ему. В январе 1933-го у Розмари начались схватки. Бедная женщина была уверена, что родит благополучно дома, как она всегда делала до этого. Телефона у них тогда на ферме не было. Когда Джейкоб понял, что что-то не так, и сумел привезти доктора Пибоди, было уже поздно. Поздно для бедняжки, я имею в виду. Врачу удалось извлечь на свет обоих младенцев, но Розмари скончалась от сильного кровотечения. И ведь они даже не знали, что ожидают близнецов, потому что никогда не обращались к врачам! Доктор Пибоди сказал, что один из близнецов лежал неправильно, что совершенно вымотало роженицу и едва не стоило младенцу жизни. Если бы она вовремя обследовалась и легла в больницу, трагедии можно было бы избежать. Неужели вы снова думаете, что здесь замешано это мифическое проклятие?

– Вовсе нет, мэм.

– Боюсь, теперь все, что происходит на острове, будут связывать с особняком Фэншоу и этим злосчастным Обинатой, – покачала она головой. – Кстати, я видела сегодня мистера Блэквуда в городе. Вначале его машина проехала мимо окон моей библиотеки. А потом я встретила его на главной площади у порта, когда ходила проследить, чтобы коробки с книгами аккуратно снесли с катера на тележку, а не кидали прямо на пирс. Он стоял около своей машины и ругался с юным Джерри Бордони, потому что тот загородил ему проезд. Мне показалось, что Джерри сделал это нарочно, поскольку на острове больше нет таких больших автомобилей, а мистер Блэквуд очень боится поцарапать краску.

Мисс Эриксон хихикнула.

– Я посоветовала мистеру Блэквуду быть более… дипломатичным. Видимо, он воспринял мой совет, потому что не обозвал меня старой кошелкой в своем обычном стиле, а только что-то буркнул и отправился на Мейн-стрит по своим делам.

– Я вовсе не строю иллюзий о том, кем меня считают на этом острове, – учительница мягко положила свою крысячью лапку мне на рукав в ответ на мои сбивчивые бормотания. – Кстати, где ваш замечательный друг, профессор Ван Ренн?

– Если еще не сбежал с острова, то, скорее всего, сидит в своем пансионе, обложившись книгами и кошками. Мне, кстати, стоит проведать его.

– Хорошая идея, мистер Стин.

В ее устах это прозвучало как учительское одобрение того, что я решил перестать играть с хулиганами и собрался в гости к отличнику, чтобы вместе делать уроки. Хотя старая хрычевка никогда мне не преподавала, в ее присутствии я даже не мог спокойно допить свое пиво. Представляю, какой ужас мисс Эриксон наводила на всех островитян, посещавших начальные классы ее школы.

Глава 41

Когда я отнес недопитый стакан на стойку к Адди, то кто-то грубовато пихнул меня под ребра.

– Уже уходите, Стин?

Это отказался сержант Хэдман. Форменный китель был на расстегнут, и он явно был навеселе.

– Даже пиво не допьете? – моргнул он.

– Не люблю теплое.

– Так возьмите что-нибудь покрепче. В такую жару самое то. За Джонсеба! – провозгласил он, подняв свой стакан.

– Вы разве не при исполнении? – изумился я.

– Каком исполнении? Остров наводнили копы из управления, а теперь еще и федералы приехали. Разве мне они хоть слово расскажут о том, чем занимаются? Да и мне оно надо? Я уже пять лет как мог бы официально быть на пенсии. Но я родился на Тире, вот и выпросил себе здесь сержантскую должность, хотя участок у нас официально на Санта-Каталине. Эх, не думал я, что переживу Джонсеба, упокой господь его душу.

– А вы были здесь тридцать лет назад, когда погибли родители Джонсеба?

– Когда мы с ребятами прибыли из Авалона, местные уже задержали Гвидо Бордони. Двое наших парней сразу повезли его в тюрьму в Лос-Анджелес. Я только мельком заглянул в дом Фэншоу и сразу выскочил наружу. Никогда не видел столько кровищи. Кстати, меня феды сегодня уже об этом спрашивали. Что-то не так с этим старым делом?

– А вы сами как думаете? Гвидо это сделал?

– Ну, мы как-то не привыкли тут об этом болтать, – сурово сказал сержант, приканчивая еще одну порцию. – Из уважения к Кэрол.

– Но ведь никто не поверил на самом деле, что супругов Фэншоу убил взбесившийся дух Обинаты?

– Все решили, что Гвидо спятил, – прямо ответил Хэдман. – Временное умопомрачение. О том, что у них роман с Барбарой Фэншоу, на острове давно ходили слухи. Опять же мы об этом не распространялись – из уважения к Джосебу – но миссис Фэншоу была, скажем так, довольно легкомысленной особой. Хоть ей было уже за сорок, вела себя… не как леди. Вокруг нее постоянно вились какие-то молодые люди в бабьих галстуках. Поговаривали, что после гибели Сент-Джона все разъехались, вот, мол, миссис Фэншоу и стало скучно, так что она закрутила роман с Гвидо. Чуть ли не внебрачного ребенка от него родила, хотя миссис Бордони сама была тогда на сносях.

– Откуда такие слухи?

– Да не помню уже. Мало ли что народ болтал. Якобы кто-то доставлял им продукты и слышал в доме детский плач. Между прочим, Кэрол, то есть миссис Осборн-Бордони, яростно отрицала все эти слухи. Она твердо стояла на том, что у ее мужа не было романа с Барбарой. Вот местные и прикусили языки. Из…

– Я понял. Из уважения к Кэрол. А ритуал, проведенный Обинатой, когда умерла Аннет Доран, вы помните?

– А как же. Фэншоу сразу привезли дока Пибоди, а он уже позвонил в участок в Авалоне, чтобы все было по форме. Насчет причины смерти он сразу сказал – сердечный приступ, но добавил, что там творится «какая-то чертовщина». Вот мы с офицером Кабральесом и приехали. Я только пришел в полицию, совсем еще желторотик был. Ну там окна были завешаны черными тряпками, на полу какие-то знаки нарисованы и повсюду стояли свечи. Они уверяли, что просто развлекались, мол, мистер Обината знакомил их с культурой своей родины. Как по мне, он был под кайфом.

– Кто? Обината?

– А то ж. Сидел, как загипнотизированный, и все твердил, что ритуал был прерван. И этот друг его Лутц тоже был не лучше. Говорили, у него дома была целая коллекция дикарских снадобий, от которых начинали мерещиться черти и загробные духи. Остальные вроде были в норме. Дамы, ясное дело, расстроились, а Гаррет Фэншоу все пытался убедить нас с офицером Кабральесом, что шутка просто зашла слишком далеко. Может, они что-то и приняли все перед этим спиритическим сеансом, так что у мисс Доран отказало сердце. Ну не дураки ли? Розмари Хиггс была снова заметно беременна, а туда же полезла. Я по-мужски поговорил тогда с Джейкобом, надеюсь, он ей всыпал по первое число.

– Но его среди присутствующих не было?

– Нет, он пришел потом, забрал Розмари на ферму.

– А Пол Кэрриган?

– Что?

– Присутствовал во время ритуала?

– Нет, – почесал затылок Хэдман. – Он пришел из города, когда уже все закончилось. Тоже костерил жену на чем свет стоит, что она ввязалась в подобное шарлатанство.

– Тогда кто там был? Кроме тех, кого вы уже назвали.

– Ээ… ммм… оба Бордони точно. Сент-Джон и одна из его девчонок, Шэрил. Шэрил Линли, точно, мы потом ее допрашивали, когда грабитель стукнул по кумполу Сент-Джона, а она гостила в это время у Фэншоу.

Я мысленно пересчитал.

– В рекламном буклете сказано, что участников было двенадцать.

– Да чтоб его, этот буклет! Там ни слову нельзя верить. Хотя погодите… был еще один парень, какой-то Руди. Точно, Руди. Тоже терся в кружке Сент-Джона, утверждал, что он жених мисс Линли. По его словам, он пришел на ритуал специально проследить, чтобы с его невестой ничего не случилось. Хорош кавалер, нечего сказать. Сам едва лыко вязал. Был весь в поту и еле дышал, явно тоже был под кайфом.

– Ха-ха, вспомнил, – хлопнул сержант по стойке. – Он представился Рудольфо Д’Аморе. На мой взгляд, явный псевдоним, причем довольно паршивый. Да и итальянец из него был, как из меня эскимос. Гвидо Бордони над ним все время подшучивал, хотя потом выяснилось, что он тоже не был графом или князем, как всех пытался убедить. Но хоть мог болтать по-итальянски с теми же старыми Креспи, родителями Дино. А этот Рудольфо строил из себя современного художника. Мазню его не видел, ничего не могу сказать. Но парень явно больше проводил время под парусом, чем за мольбертом. Ребята в порту говорили, что он мастерски собирал моллюсков и управлял лодкой. Если б не вечное позерство, смог бы найти хорошую работу на Тире. Гибкий, что кошка, и сильный. Я слышал… миссис Фэншоу периодически приглашала его к себе… в качестве натурщика, – Хэдман покраснел.

– Но он так и не женился на мисс Линли?

– Не знаю. Говорю, я его встречал всего пару раз, один из них, когда опрашивал гостей после смерти мисс Доран. Потом Обината покончил с собой, и я узнал, что Сент-Джон разогнал всех своих прихлебал. Рудольфо вроде тоже уехал. Осталась только мисс Линли. Но и она пропала после того, как убили Сент-Джона. Эй, у меня от ваших расспросов в горле пересохло. Не пропустить ли нам еще по одной. За Джонсеба, светлая ему память.

Глава 42

Я отказался от очередного раунда выпивки и стал пробираться к выходу, пока еще мог стоять на ногах. Потом дошел до пансиона Маркуса, где миссис Майерс предложила мне чашку бурды, которую с некоторой долей фантазии можно было назвать кофе. Я попросил оставить весь кофейник на столике, надеясь, что хоть количественно смогу выжать из напитка необходимую дозу кофеина.

– Жизнь на Тире меня доконает, – сообщил я Ван Ренну, когда он оторвался от сборника сонетов Киттса, взятых в местной библиотеке. – Я начинаю выпивать в десять утра, а к обеду уже нахожу очередной труп. Не понимаю, как люди могут здесь годами. Наверное, у них бронированная печень и стальные нервы.

– Хорошо, что вы пришли меня проведать, Дуглас. Я уже хотел звонить вам в отель, чтобы сообщить, что завтра с утра возвращаюсь домой. Я бы уехал уже сегодня, но, как выяснилось, невозможно нанять катер. У всех траур.

– И вам неинтересно, что здесь творится?

Маркус скосил глаза на книгу, словно чтобы проверить, есть ли в творчестве Киттса подходящие строки для описания того, насколько ему безразличны жители Тира и их нелепые проблемы.

Я пожелал ему счастливого пути и отправился пешком в сторону отеля, рассудив, что сейчас я не в том состоянии, чтобы сражаться в ржавым зажиганием колымаги спецагента Рэбиота. Наверняка завтра владелец гаража сам обнаружит на Мейн-стрит свое сокровище.

Из внутреннего кармана пиджака я достал карту, чтобы освежить в памяти пеший путь через холмы, показанный Фэншоу. Я посмотрел на корявые карандашные буквы, которыми Джонсеб подписал свой дом и ферму родственников. Потом закрыл глаза и мысленно представил надпись на обороте фотографии, присланной в ФБР. Надо, конечно, провести сравнительный анализ, но я не сомневался, что почерк совпадет.

Снимок определенно отправил Джонсеб Фэншоу. Но чего он этим добивался? И была ли его гибель трагическим совпадением?

Когда я стал взбираться на крутой холм, то услышал сигнал клаксона и отошел в сторону. Рядом остановился уже знакомый мне «Додж Центурион».

– Вы же Стин? – спросил Джерри Бордони, который на этот раз был в машине один. – Частный сыщик, которого наняли Блэквуды.

Я подтвердил.

– Сестра рассказала, что вы заходили. Извините, что в прошлый раз не остановился, но у нас в машине… не было места. Вы сейчас в отель? Садитесь, подвезу.

По пути я украдкой разглядывал профиль Джерри, пытаясь понять, мог ли он быть повзрослевшим Джесси Кэрриганом.

– Не хотите зайти к нам, пропустить по стаканчику? – спросил он, когда показались ворота коттеджа Осборнов. – До ужина еще далеко, а торчать в «Лисе» мне больше не хотелось. Как я понимаю, вам тоже.

– С удовольствием зайду, только выпью чего-нибудь безалкогольного. Лимонаду или содовой.

Джерри посмотрел на меня непонимающим взглядом. На Тире не было альтернативы пить или не пить, стоял только вопрос, где.

В гостиной нас встретила Одри Фаррар. Хоть на ней и было надето обычное серое платье, выглядела женщина так, будто уже облачилась в траур. Слой пудры скрывал покрасневший нос, а припухшие глаза выдавали следы недавних обильных слез. Узнав, что именно я обнаружил тело Джонсеба, Одри немедленно засыпала меня вопросами, не забыв поинтересоваться дрожащим голосом, мучился ли тот перед смертью. Кретинский вопрос, который почему-то любят все женщины. Я ни разу не умирал, поэтому вообще не знаю, гаснет сознание сразу после остановки сердца или еще какое-то время генерирует чудовищные галлюцинации. И что назвать «мучением»? Трехсекундный полет с отвесного утеса, когда у тебя явно есть время понять, что дороги назад нет?

Я попытался успокоить Одри, промямлив что-то подобающее случаю, но у нее в глазах снова показались предательские слезы, так что она выбежала из комнаты. Кажется, Джерри сам был рад сплавить сестру.

– Мэри что-то говорила обо мне? – наконец решился молодой человек.

– Да… упоминала вас пару раз. Ей жаль, что история с призраком Обинаты обидела вас с сестрой.

– А… Наверное мне стоит зайти к Блэквудам, выразить соболезнования по поводу смерти постояльца. Как вы думаете? Кстати, эти девчонки, Лоис и Вера, они еще живут в отеле? Мэри знает, что между нами ничего не было? Мы просто прокатились в Авалон на моей лодке.

Я понял, что если Джерри и обеспокоен происходящим на Тире, то лишь в свете своих отношений с прекрасной блондинкой по соседству.

Взяв бокал с лимонадом я стал разгуливать по гостиной, рассматривая фотографии на каминной полке.

– Это ваши родители?

– Да. Сразу после свадьбы. Представляете, Блэквуд хотел поместить в свой буклет фото моего отца после задержания, взятое из газеты, к счастью, Мэри ему запретила.

Джерри определенно был похож внешне на Гвидо Бордони. Такой же нос с легкой горбинкой, густые прямые брови. Только глаза были расставлены шире, в этом он пошел в мать.

– Спасибо за лимонад. Не трудитесь меня подвозить, тут совсем недалеко, дойду пешком.

– Ага… ну… а вы не передадите мисс Блэквуд, что…

– Я передам от вас привет.

– Ага… спасибо.. ну и.. это.. соболезнования.

– Обязательно.

Оказалось, что просьбу Джерри выполнить было затруднительно. Когда я пришел в отель, Блэквуд с дочерью отчаянно ругались на веранде.

– Я собираюсь закрыть отель, и точка. Все гости сматывают удочки. Эти студентки по-моему уже сбежали, по-тихому сложили вещички и не рассчитались за последние три дня. И мы тоже уедем. Во всяком случае, пока весь этот кошмар не закончится.

– Но почему? Приедут же новые постояльцы. Мне уже дважды звонили насчет номеров на следующий уик-энд.

– Всем отказать! Мы не можем подвергать гостей и себя опасности.

– Но ты не можешь уехать посреди расследования…

– Еще как могу! У меня ничего не украли, я не стал писать заявление о взломе. И что бы кто ни говорил, никто не пытался меня убить. Просто к нам прокрался какой-то сумасшедший. Хорошо, я, может, и останусь. Но ты должна уехать. Завтра же. Поживешь пару недель в Лос-Анджелесе, отдохнешь. Я найду тебе тихий женский пансион.

– Но, папа…

– Не спорь со мной. Лучше иди собирай вещи. Господи, да я беспокоюсь за тебя, Мэри Энн. Кто-то здесь нас так ненавидит, что хочет выжить. Что ж, похоже, они своего добились.

– Нас не ненавидят.

– Почему ты все время споришь? Сегодня твой дружок Бордони нарочно перегородил своей машиной мне выезд. Мне пришлось его полчаса разыскивать, чтобы он переставил машину. А он только рассмеялся мне в лицо.

– Кстати, я только что разговаривал с Джерри, – вклинился я. – Он просил передать вам соболезнования в связи с кончиной постояльца и всей этой ситуацией. Спрашивал, может ли он чем-нибудь помочь.

– Ха!

– Но папа… Джерри совсем не плохой. Ой, наверное мне стоит зайти к миссис Фаррар, поддержать ее после смерти мистера Фэншоу.

– Ты никуда не пойдешь. Кроме как в свою комнату собирать вещи. Кстати, Стин, хочу сказать, что вы уволены. Я заплатил вам за пять дней авансом. Остаток можете оставить себе.

Я пожал плечами и пошел в, пожалуй, уже не мой кабинет. Там сидели Лекси и агент Рэбиот, перебирая какие-то бумаги.

– Надпись на фотографии точно сделана рукой Фэншоу, – сказал я, кидая на стол свою помятую карту острова. – Можете сравнить с образцом его почерка.

– Уже сделали, – мрачно кивнул Рэбиот. – И мы нашли у него дома альбом с похожими фотографиями. В основном там его родители, есть еще групповые фото с какими-то людьми, похоже, художниками. Кэрриганов больше нигде на снимках нет. Приходится признать, что мы зашли в тупик. Фотографию в Бюро прислал Джонсеб Фэншоу, но мы понятия не имеем, чего он этим добивался. Может, он сошел с ума? Врач, проводивший вскрытие, заметил, что у него был обширный цирроз печени. Еще немного, и она бы совсем отказала. Может болезнь как-то повлиять на психику, что скажешь, Лекси?

– Если он был алкоголиком, то все возможно… – протянула девушка. – Но, как я поняла, большую часть времени мистер Фэншоу находился в здравом уме и справлялся со своими рабочими обязанностями. Никто не упомянул, что он был склонен к делирию.

– Никто не видел, как Фэншоу упал со скалы, – добавил ее напарник. – Мы присутствовали при опросах, проводимых детективами Стоунзом и Черри. На этом острове совершенно невозможно собирать свидетельские показания. Даже если тут кто-то и трезв к полудню, что большая редкость, никто не смотрит на часы, они следят только за приливами и отливами. Мы выяснили, что звонок в дом Фэншоу поступил с коммутатора местной почты. Но сам заведующий отделением почти все время проводит в гамаке на заднем дворе. Он говорит, что, если кому-то надо купить марку или отправить заказное письмо, то ему звонят в колокольчик. По-моему, это прямое нарушение федеральных правил.

– Напиши жалобу, Фил, – сказала Лекси с совершенно серьезным выражением лица.

– Работники на пирсе Блэквуда утверждают, что слышали шум моторки с другой стороны утеса примерно в то время, когда мы отъехали от отеля, а потом крик, который они приняли за чайку. Тед Фэншоу в это время как раз направлялся на Санта-Каталину, чтобы забрать какие-то посылки. Он говорит, что видел лодку Стенли Брайанта, направлявшуюся вдоль берега. Сам Стенли отрицает, что этот день вообще выходил в море. По его словам, у него был острый ларингит, который он лечил в «Призрачном Лисе» теплым элем и виски. Есть трое свидетелей, включая владелицу бара Аделаиду Креспи, которые могут подтвердить, что мистер Брайант не покидал бар до самого известия о смерти Фэншоу. Кстати, так и не покинул его до сих пор. Так что парень ошибся.

– Только не этот парень, – возразил я. – Думаю, если он в чем и разбирается, так это в моторках. Лодка Брайанта стояла далеко от главного причала?

– На самом дальнем пирсе. Следователи спросили мистера Брайанта, мог ли кто-то воспользоваться лодкой без его ведома. Вначале он яростно отрицал такую возможность, потом признал, что хранит запасные ключи за приборным щитком и иногда по несколько дней не выходит в море. Застарелый ларингит, что поделаешь. Многим на Тире было известно о хронической болезни мистера Брайанта. Как выяснилось, иногда местные мальчишки берут его лодку просто покататься. Снова тупик.

– Слушайте, а вы не могли бы сделать мне одолжение? Разузнайте о прошлом Конроя Блэквуда. Он упоминал, что вроде бы прибыл на Тир из Сан-Антонио. У вас наверняка есть свой человек в Техасе, который может проверить документы из архива. Меня в основном интересуют записи касательно его покойной жены и условий ее завещания.

– Ты хочешь на него что-то нарыть, потому что он тебя уволил? – Лекси кивнула на открытое окно. – Мы слышали ваш разговор.

– Просто сделайте это в качестве одолжения. А я за это покажу вам кое-что интересное.

– Вы пьяны, Стин? – с подозрением посмотрел на меня Рэбиот.

– Есть немного. Это свойство Тира. Погодите, пробудете на острове еще пару дней и сами начнете завтракать скотчем.

Лекси и Рэбиот обменялись взглядами, после чего последний взял трубку и начал кому-то названивать, чтобы его соединили с отделением в Сан-Антонио.

– Местный агент обещал все узнать к завтрашнему утру. Сообщил, что сегодня мэрия и городской архив уже закрыты. Ну, что вы там хотели показать?

– Пойдемте в библиотеку. Только раздобудьте вначале пару мощных фонарей так, чтобы хозяева об этом не узнали.

Глава 43

Если агент Рэбиот и подозревал, что я сам стал жертвой алкогольного делирия, его мнение полностью изменилось, когда я вытянул с полок две книги и открыл потайной проход за стеллажом.

– Это как в «Красном доме»! – восхищенно воскликнула Лекси.

– Ты читала этот роман?

– Конечно. Это же британская классика.

Я и забыл, что Лекси выросла в Англии.

– Погоди. Сейчас ты увидишь кое-что, чего не было у Милна. Скорее из области Тома Сойера.

Отсчитав приблизительное количество шагов, я нашел секцию с шестью досками и поднял ее с помощью винта. Потом быстро ввел нужную комбинацию на кодовом замке. Когда знаешь, что делать, вся операция заняла менее минуты. Лекси и Рэбиот ошеломленно смотрели на открывшийся в полу люк.

– Как вы это обнаружили?

– Гаррет Фэншоу сам оставил указания в библиотеке.

Я подробно рассказал о нашей с Маркусом экспедиции.

– Я уверен, что Джонсеб не знал о спуске в пещеру. Не настолько он выдающийся актер. Думаю, что отец хотел доверить секрет сыну позже, когда тот подрастет и станет более осмотрительным. Мать запрещала Джонсебу играть на скалах после того, как он едва не свалился с утеса. А, может, Гаррет хотел, чтобы сын сам догадался, для этого и разместил подсказку в виде полки с книгами. В день, когда Джонсеб погиб, я пытался найти выход из пещеры на вершину. Мы можем попробовать сейчас, пока еще светло.

– А что будет, если пойти направо? – спросила Лекси на развилке тоннелей.

– Не знаю. Маркус предположил, что там будет тупик или обвал.

– Я схожу посмотрю.

– Лекси!

– Я осторожно.

Черт, я и забыл, что временами она ведет себя, как щенок скотч-терьера, который не слушается команд.

– Свети под ноги! – я двинулся следом, надеясь, что если Лекси куда-то провалится, то я сумею прыгнуть и поймать ее.

За мой пыхтел Рэбиот, что-то мычавший о группе экспертов. В кои-то веки я был с ним согласен. Мне было бы спокойнее, если б по подземным пещерам двигались люди с веревками и налобными фонариками, а не девушка в юбке и туфлях, хоть и на практичном низком каблуке.

– Тут проход заметно сужается, – сообщила Лекси.

Я и сам заметил, что иду, все сильнее наклоняя голову и плечи.

– Похоже здесь раньше был тоннель, но его завалило, – сказала Лекси. – Дальше совсем похоже на нору. Ого, что это? Какие-то ящики.

Я подошел ближе и посвятил на почерневшие деревяшки, оказавшиеся на вид вскрытыми ящиками от вина. Их было около десятка.

– Кому пришло в голову хранить здесь вино? – удивилась Лекси. – Это не тот случай, когда хозяин может сказать гостям: подождите минуточку, сейчас спущусь в погреб за новой бутылкой. Говоришь, Фэншоу промышляли пиратством?

– Смотрите! – раздался сзади крик Рэбиота. – Тут что-то есть. Под камнями.

Мы повернулись и склонились над грудой камней в проходе, мимо которой прошли до этого.

– Вот, – Рэбиот направил луч света в основание груды. – Случайно заметил.

Из-под камня торчала кисть человеческого скелета.

– Нам надо вернуться и вызвать экспертов, – решительно заявил он.

– Давайте вначале проверим, – не сдавалась Лекси. – Что там? Смотрите, камни совсем не тяжелые. Эй, мне кто-нибудь поможет?

Втроем мы довольно быстро разобрали кучу. Скелет лежал на спине, довольно хорошо сохранившийся, вокруг костей виднелись лохмотья какого-то длинного белого одеяния, похожего на саван. К черепу прилипли пряди длинных черных волос.

– Похоже, мы нашли господина Обинату, – сообщил я.

Глава 44

– Но что он делал в этом тоннеле? Отправился сюда и попал под обвал? – спросила Лекси.

– Не думаю. Ты же сама сказала, что камни небольшие. Выглядит так, словно его нарочно сюда притащили, чтобы спрятать. А потом имитировали самоубийство, оставив одежду на вершине обрыва. Но какой в этом смысл? Почему было просто не выбросить тело из пещеры в скале? Вряд ли кто-то догадался бы откуда именно оно упало.

– А вот почему. Смотрите, – агент Рэбиот посветил фонарем прямо на скелет.

– Не понимаю, – удивилась Лекси.

– Ага. Вот тут дырочка в черепе, видишь? Похоже на след от выстрела. Небольшой калибр. Готов спорить, что, если потрясти черепушку, то внутри мы обнаружим пулю. Конечно, убийца не мог сбросить тело в море. Оставалась большая вероятность, что его прибьет к скалам, и тогда все сразу поймут, что он не сам спрыгнул с утеса.

– Только не вздумайте трясти череп! – взмолился агент Рэбиот. – Нам надо немедленно уйти отсюда и вызвать экспертов.

– Не знаю, почему ты так нервничаешь, Фил, – заявила Лекси, когда мы выползли из узкого тоннеля. – Что бы там ни произошло, я уверена, что причастные к убийству Обинаты уже давно мертвы. Это же очевидно. Кто устроил люк под тоннелем из дома? Гаррет Фэншоу. Только он мог спрятать здесь труп, а потом сложить одежду японца на утесе, как будто тот покончил с собой. Хотелось бы, конечно, узнать, что произошло между Обинатой и Фэншоу сразу после ритуала, что вынудило последнего убить его. Интересно, могли ли к этом быть как-то причастны Кэрриганы.

– Не знаю. Судя по всему они уехали с острова до предполагаемого самоубийства Обинаты, поскольку их никто не опрашивал на эту тему. С другой стороны, его могли убить до их отъезда, а одежду положить на утес на день или на два позже. Надо поговорить с сержантом Хэдманом. Даже если он сам не помнит, должны быть полицейские архивы на Санта-Каталине.

– Куда ты, Фил, – спросила Лекси, когда агент направился обратно к лестнице у люка. – Мы же хотели обследовать внешний выход из пещеры.

– Она всегда такая? – испуганно спросил меня Рэбиот. – Мы познакомились всего неделю назад, а она ведет себя так, будто мы учились вместе в школе, к тому же совершенно игнорирует все протоколы.

– Это она еще сдерживается. Не понимаю, почему ее угораздило связаться с Бюро, но я сочувствую вам, ребята.

– Я слышу, что вы говорите обо мне, – отозвалась Лекси. – Тут отличный резонанс.

Мы подошли к зарослям, прикрывавшим вход в пещеру снаружи, и уставились на волны.

– Вижу уступ с западной стороны, – показала рукой Лекси. – Если схватиться вот тут, а шагнуть туда, то можно на него выползти. Наверняка там дальше есть куда двигаться. Смотрите, отсюда не видно ни одной бухты. Есть очень небольшая вероятность, что кто-то со стороны моря заметит человека, карабкающегося по утесу. Ну, кто попробует? Эх, если бы я знала, то надела бы брюки и кеды.

Агент Рэбиот с сомнением посмотрел на свой костюм и кожаные ботинки.

– Я вырос в Колорадо, в районе каньона Эльдорадо, – наконец сказал он, снимая пиджак. – Лазать по горам научился раньше, чем ходить пешком.

Он вылез наружу и начал ловко перебираться с уступа на уступ. В конце концов, может, Фил Рэбиот был не такой уж скучной административной крысой.

Глава 45

Лекси села, прислонившись спиной к стене пещеры и закурила.

– Ты представляешь себе, что здесь произошло тридцать лет назад? – спросила она.

– Есть кое-какие догадки.

– Не поделишься?

– Я пока не уверен. Как ты верно заметила, свидетелей не осталось, так что вряд ли что-то удастся доказать. А я не хочу бросаться голословными обвинениями.

– Вот это меня всегда выводило меня из себя. Ты никогда ничего со мной не обсуждал. Говорил, что тебе надо подумать, а потом вдруг сообщал, что изобличил убийцу, и тот уже арестован. Тебе так претит командная работа?

– Нет. Не знаю. Возможно. Я всегда боюсь обвинить невиновного, а когда ты озвучиваешь свои подозрения, то вроде как уже это делаешь.

– Хорошо. Ты можешь ответить на прямые вопросы. Например, ты считаешь, что Джесси Кэрриган жив?

– Не знаю.

– А Гаррет Фэншоу был причастен к его похищению?

– Возможно.

– Да ну тебя.

Кусты шевельнулись, и в пещеру обратно вполз Рэбиот.

– Я нашел путь наверх, – объявил он. – Для умелого человека никаких сложностей. Можно вылезти прямо на утес, если знать, где ухватиться, а можно наоборот спуститься чуть ниже и вылезти на тропинку, которая ведет к дальней бухте. В наших краях мальчишки бы тут давно все излазили.

– Это частная земля, – пояснил я. – И мальчишки тут больше увлекаются плаванием, чем скалолазанием.

– Могу я вас попросить, специальный агент Рэбиот, – сказал я, возвращая ему пиджак, – не сообщать сразу о находке трупа в пещере. Хотя бы до завтра.

– Но почему?! Ведь мы обнаружили место преступления.

– И это место было в сохранности на протяжение тридцати лет. Что случится еще за одну ночь?

– Фил, пожалуйста, – задумчиво проговорила Лекси. – Дуг явно что-то задумал. Он знает, о чем просит.

– Вы сумасшедший. Нет, вы оба сумасшедшие. К счастью, вы ушли из органов правопорядка, мистер Стин. А когда мы вернемся в Вашингтон, я буду настаивать, чтобы мисс Бальтазар больше никогда не допустили ни к одному расследованию. И… я составлю рапорт.

Я решил, что на языке Рэбиота это означает согласие.

Действительно, когда мы вернулись наверх, тщательно заперев за собой люк, Фил не бросился немедленно вызывать кавалерию, а отправился к себе в номер переодеваться в чистый синий костюм.

На задней лужайке велись приготовления к ужину. Как оказалось, в качестве прощальной трапезы для отъезжающих гостей Блэквуды решили организовать барбекю. Столики были поставлены под открытым небом, на них громоздились миски со свежими овощными салатами, а повара жарили на гриле сочные гамбургеры, креветки и стейки из свежей рыбы. Я положил себе на тарелку гамбургер с салатом и пошел бродить по саду. Вскоре ко мне присоединилась Лекси, у которой на тарелке виделась гора еды пугающих размеров.

Видимо, Блэквуд отчасти внял мольбам дочери и разрешил Мэри пригласить на вечеринку хотя бы двоих представителей местного общества – ее самых горячих поклонников.

Мэри Блэквуд, Джерри Бордони и Алистер Толмадж расположились на траве, устроив что-то вроде частного пикника. Завидев нас, Мэри приветственно помахала рукой к большому неудовольствию своих соседей.

– А вы правда работаете в ФБР? – спросила завистливо Мэри у Лекси.

Девушки завязали оживленный разговор, связанный с системой женского образования. Галантный Джерри взял бутылку вина, чтобы наполнить всем бокалы, когда Лекси вдруг махнула рукой и все его содержимое оказалось на рубашке Алистера Толмаджа.

– Ох, какая я неловкая, – запричитала Лекси.

– Снимай немедленно, – воскликнула Мэри. – Вот, завернись в плед, а я пойду замочу пятно в соде. И принесу тебе что-то чистое.

– Не надо, – отмахнулся Алистер. – Я отлично посижу в одном блейзере. Вечера сейчас теплые. Извините, если я кого-нибудь смущаю.

Он снял пиджак, потом расстегнул рубашку и бросил ее на траву. Как и многие молодые люди, Алистер не носил нижней майки. Несмотря на хилую внешность, юноша отличался атлетизмом, свойственным гимнастам. Руки его были похожи на туго перетянутые канаты, а торс во всех нужных местах украшали мышцы и дольки. Похоже, парнишка много работал над собой, когда не ухаживал за умирающей матерью.

Видимо, осознавая, какое он впечатление производит на окружающих, Алистер будто бы небрежно поднялся, давая всем возможность полюбоваться своими олимпийским торсом в лучах заходящего солнца. Джерри намеренно смотрел на кусты глицинии, в то время как Мэри и Лекси были явно заинтересованы.

В тот момент, когда Алистер Толмадж повернулся спиной, чтобы наклониться и поднять с земли блейзер, я заметил розоватое родимое пятно, по форме напоминающее Австралию, проступающее под правой лопаткой.

Глава 46

– Ты нарочно облила его вином? – спросил я Лекси, когда мы откланялись и покинули компанию.

– Да, – прямо ответила она. – Я его впервые увидела сегодня вечером и подумала – вот парень с голубыми глазами и светлыми волосами, подходящий по возрасту и живущий на острове. Почему бы не проверить, что у него под рубашкой.

В такие минуты я был готов расцеловать Лекси, потому что сам бы я ни в жизнь не додумался до подобного трюка и уж точно постеснялся бы воплотить его на практике.

– Значит, мы нашли Джесси Кэрригана? – спросила она.

– Подожди с выводами. Само по себе родимое пятно еще ничего не доказывает. Алистер утверждает, что вырос в Шотландии. Неплохо бы увидеть его свидетельство о рождении. А также расспросить его мать.

– Так за чем дело стало? Еще не слишком поздно, найдем Фила с его удостоверением и побеседуем с милой леди.

– Миссис Толмадж очень больна. Наверняка она сейчас под действием морфия, иначе бы Алистер не пришел на вечеринку.

– Тогда отложим это дело на утро. И я думаю, мне стоит сейчас позвонить агенту Форбсу. Пусть он задействует свои связи, чтобы Пола Кэрригана доставили завтра на остров. Вдруг он опознает своего сына.

Лекси затрусила к дому, в который раз напомнив мне охотничью собаку, учуявшую где-то белку. Затем я с печалью вспомнил Гэри и Фреки, потерявших сегодня хозяина, но также и то, что Катберт вроде бы собирался взять их к себе на ферму.

– Это оказалась вовсе не та поездка, на которую я рассчитывал, – обратился ко мне на лужайке Футагава, отправляя в рот очередной гамбургер. – Я не рассказывал, что Дэндзиро Обината был моим дядей с материнской стороны.

– Что?

– Да. Он вырос в той же деревне на острове Мияко в Окинаве, где я проводил свое детство. Дядя Дэн очень увлекался местным шаманизмом. Хотя юта у нас в основном женщины, и то, нельзя просто так объявить себя шаманкой. Нужно, чтобы женщину выбрал сам бог, ками.

– Зачем вы мне рассказываете весь этот бред?

– Дядя Дэн был уверен, что его выбрал ками. Так мне рассказывали бабушка с дедушкой. Еще с самого детства он был убежден, что в нем есть саадака умари, божественное предначертание, позволяющее общаться с миром мертвых. В деревне ему никто не верил, поэтому дядя Дэн уехал оттуда и начал странствовать в поисках тех, кто поверит в его дар. Моя мать и ее братья очень волновались за него, но потеряли его след в середине 20-х годов. Наша семья даже не знала, что он уехал из страны. Когда я занялся исследованиями японской мифологии и практики контактов с духами, то несколько раз наталкивался на фамилию Обината в описании некоторых проводимых в Европе и Америке ритуалов. И наконец недавно я узнал, что он покончил с собой на Тире тридцать лет назад. Я приехал сюда, чтобы разобраться в том, что произошло, но так ничего и не понял. Местные жители считают, что мой дядя был демоном или сумасшедшим, или, как, например, мисс Эриксон из местной библиотеки – что он был ловким мошенником.

– А он не был мошенником?

– Мама считала, что у него был… экстрасенсорный дар. Он еще в детстве пугал ее тем, что заранее знал обо всех проделках, которые задумали другие дети.

– Для этого достаточно простой наблюдательности. Или острого слуха. Дети, как правило, не умеют хранить тайны.

– В любом случае эта поезда оказалась бессмысленной. Никто не может рассказать, что здесь произошло.

– А если я скажу, что ваш дядя не покончил с собой, – медленно произнес я.

– Я это знаю, – спокойно ответил Футагава.

– Откуда? Вы тоже экстрасенс?

– Нет. Просто это бессмысленно. Факты указывают на самоубийство, но это… не вписывается в общую картину. Если бы дядя Дэн совершил ошибку, он бы постарался ее исправить. Самоубийство для японца – это честь и осознанный выбор, а не бегство от проблем.

– Как у стоиков.

– Я говорил уже вам, что чувствую на этом острове и особенно в этом отеле… зло. Это не потустороннее зло. А нечто совершенно людьми.

– Как будто бывает какое-то иное, – фыркнул я. – Послушайте, мистер Футагава, ну и что с того. Вся эта история произошла более тридцати лет назад. Не лучше ли оставить прошлое в прошлом?

– Нет. Прошлое вопиет. Неужели вы этого не ощущаете? Тело Дэндзиро Обинаты вовсе не унесло в море. Произошедшее тридцать лет назад все еще управляет жизнями на этом острове. Чтобы оставить прошлое в прошлом, нужно достойно похоронить своих мертвых.

– Тогда я не советую вам уезжать с Тира в ближайшее время.

Тому Футагава посмотрел на меня так, будто давно ожидал этой реплики, а потом отправился к грилю, положить себе еще порцию жаренного мяса и креветок.

Я вспомнил слова Маркуса о холистическом мышлении представителей восточных культур. Не имея ни единого доказательства, японец разговаривал со мной так, словно был уверен, что тело его дяди все еще находится на острове.

Глава 47

– Что значит, вы обнаружили тело под тоннелем? – бушевал Блэквуд. – Вы хотите сказать, что труп этого Обинаты все эти годы был спрятан где-то на утесе. Прямо под моим отелем?!

Разговор происходил в его кабинете сразу после ужина.

– Мы обнаружили его сегодня, – бесстрастно пояснил агент Рэбиот. – Завтра я вызову сюда бригаду из Лос-Анджелеса, нам придется разобрать ход в библиотеке и в сарае, чтобы организовать нормальные раскопки. Очень кстати, что вы решили закрыть отель.

– Я хочу видеть эту пещеру!

– Это невозможно, мистер Блэквуд. Теперь это место преступления, мы будем охранять вход в библиотеку до прибытия представителей Калифорнийского Бюро.

– И вы знали об этом, Стин? О выходе в пещеру. Но решили сообщить не мне, а федералам!

Я хотел напомнить Блэквуду, что он меня уже уволил, но сдержался, а вместо этого спросил:

– Вы многим сегодня в городе рассказывали, что хотите закрыть отель и уехать с острова?

– А что? Ну упомянул пару раз. Тут и там. Ходил к бакалейщику и в контору Фэншоу, чтобы отменить доставку продуктов. И еще пытался договориться насчет катера на завтра для Мэри Энн. Какое это имеет значение?

– Думаю, неплохо бы устроить сегодня ночью засаду в библиотеке.

– Неужели вы считаете, что убийца сунется снова сюда после того, что тут произошло, Стин?

– Наш таинственный призрак еще не знает, что мы раскрыли секрет второго тоннеля. Но он не дурак, и понимает, что это вопрос считанных дней. На острове орудуют городские копы, теперь еще приехали феды. Уж точно перед ними не стоит расхаживать в кимоно и с китайским фонарем, тем более, если вы закроете отель. Если наш неизвестный все еще не нашел того, что искал, то я уверен, что он предпримет последнюю попытку.

– Но что ему от меня нужно?! – взревел Блэквуд.

– Будет лучше, если вы пока никому не будете об этом рассказывать, сэр. Ни постояльцам, ни своей дочери. Ложитесь спокойно спать и ни о чем не беспокойтесь. Ситуацию мы держим под контролем.

– Заснешь тут с вами, – проворчал хозяин и удалился.

– Я позвал подкрепление, – сообщил Рэбиот. – Стоунз и Черри остались ночевать в городе, я попросил их приехать и расположиться в засаде на утесе, следить, если кто-то попробует спуститься в пещеру ночью.

– Надеюсь, вы попросили их также ни во что не вмешиваться? Тот, кто использует этот путь, явно ориентируется в местных тропах лучше пришлых копов. Если они его спугнут, он легко может ускользнуть в темноте, и тогда мы его больше не увидим. Я бы подождал, пока он проберется в дом.

– А если он попытается избавиться от тела Обинаты? – с содроганием спросил Рэбиот. – Просто выкинет кости в море, заметая следы.

– Думаю, у него есть дела поважнее. В конце концов, эти кости пролежали там тридцать лет, и ни у кого не возникло желания от них избавиться.

– Вы так говорите, как будто что-то знаете.

– Ну, например, сегодня вечером я узнал, что на острове находится ближайший родственник Обинаты, который будет рад, если ему позволят захоронить дядю по всем правилам.

Я вкратце пересказал свой разговор с Тому Футагавой. Так за беседой мы и скоротали вечер. Лекси наотрез отказалась уходить в свою комнату и заявила, что будет сидеть вместе с нами в засаде, после чего сняла туфли и легла на небольшую кушетку в углу библиотеки, где вскоре начала тихо посапывать.

Агент Рэбиот повернул одно из кресел так, чтобы его не было видно тому, кто выйдет из секретного хода, и занял в нем сторожевую позицию. Я подстелил под голову кожаный валик с оттоманки и лег на пол, спрятавшись за диваном.

Наступила ночь, и дом погрузился во тьму. В начале второго я услышал легкий скрип дерева, и увидел, как из-за открывающегося стеллажа в библиотеку проникает тусклый свет. Полки повернулись, и в помещение зашла высокая фигура в белом кимоно, белой маской вместо лица и с темными волосами, небрежно собранными в высокий пучок. В руке у фигуры был раскладной бумажный китайский фонарь.

Незнакомец осветил комнату, аккуратно прикрыл за собой тайный ход, а потом двинулся к выходу из библиотеки. В этот момент Лекси выпрямилась на своей кушетке и резко направила луч мощного фонаря в лицо ночному гостю, на мгновение ослепив его.

Он прикрыл глаза рукой и метнулся в сторону двери, тут я бросился к нему с борцовским захватом. Противник оказался не так прост: он выронил фонарь, зато больно двинул меня локтем прямо в солнечное сплетение, от чего я на секунду ослабил хватку. Я привалился к двери, не давая ему выйти, и попытался ухватить за одежду, но услышал лишь треск ткани, после чего в моей руке повис кусок скользкого шелкового кимоно.

Лекси снова направила свой фонарь на незнакомца, но заодно ослепила и меня. Тогда он решил сменить тактику и словно бешеный бык помчался в сторону девушки. Он видимо собирался снести ее с поля и вновь скрыться в тоннеле.

Вот только он был не единственным, кто владел футбольными приемами. Рэбиот мощным броском из кресла врезался в нападавшего, ловко перекинув его через бедро, затем придавил его своим весом и заломил руки за спину.

– Мисс Бальтазар, будьте добры, вызовите по рации офицеров в дом. У меня нет с собой наручников.

Я зажег верхний свет в комнате, потом подошел к лежащему на полу человеку и сорвал с него парик и маску.

Хоть я и не сразу узнал его без бейсболки, но красное, перекошенное от злобы лицо принадлежало Катберту Хиггсу.

Глава 48

Во время схватки мы произвели достаточно шума, чтобы разбудить почти всех обитателей отеля, включая прислугу. Первым в библиотеку влетел Блэквуд, который, как казалось, так и не ложился, его в спину толкали Мэри, Дарлинги, Лодж, Футагава, Эмилио, Аманда с мужем и заспанные горничные.

Хиггс, поняв, что его инкогнито окончательно раскрыто, присмирел и без сопротивления дал прибежавшим полицейским заковать себя в наручники. Без парика и маски в японском халате надетом на долговязую фигуру, Катберт выглядел и правда гротескно, словно полевое пугало с соломенными волосами, прилипшими к красному мокрому черепу.

Я понимал, почему многие, видевшие фигуру в ночи или полутемном коридоре, отмечали ее «неестественность». Мы живем в мире стереотипов и от японцев все привыкли ожидать некоторого изящества и скупости жестов. Катберт с его огромным ростом, паучьими конечностями и резкими угловатыми движениями, одетый в кимоно и японскую маску, производил пугающее впечатление.

Кстати, маска и парик все еще оставались у меня в руках. Я присмотрелся к ним – ничего особенного. Наверняка куплены в дешевом магазинчике в чайнатауне, торгующим товарами для карнавальных представлений.

– За что, Катберт? – бросился к пленнику Блэквуд. – Что я тебе сделал?

Тот только зло усмехнулся, обнажив кривые зубы, и уставился в пол.

– Мы его забираем, – сообщили полицейские. – У сержанта Хэдмана есть камера, где он держит пьяных дебоширов, а завтра доставим мистера Хиггса в окружной суд для предъявления обвинений.

– Я бы хотел его допросить, – сказал агент Рэбиот, в котором все еще бушевал адреналин после победы. – Прямо сейчас.

Стоунз разрешил побеседовать с задержанным в малом кабинете, пока остальные убеждали всех присутствующих разойтись по своим комнатам. Блэквуд тоже порывался присутствовать на допросе, но его твердо отправили восвояси. Правда, он ничего интересного не пропустил. За полчаса допроса Катберт Хиггс не проронил ни слова.

В конце концов даже Рэбиоту это надоело и он заявил, что отправляется спать, а копы могут увозить клиента. Едва за ними закрылась дверь, я взлетел по лестнице, облачился в пижаму и юркнул под одеяло. Завтра с утра мне предстоял более интересный и намного более трудный разговор.

– Нет, я категорически против того, чтобы вы беспокоили мою маму! – вначале Алистер Толмадж попытался захлопнуть входную дверь, но когда я ловко отпихнул его хорошо разученным полицейским приемом, кинулся держать оборону в гостиной.

На часах было всего восемь утра, и я рассчитывал застать молодого человека врасплох. Он и правда был облачен в майку и пижамные штаны и еще не до конца проснулся, но мгновенно включил режим бультерьера.

– У мамы была тяжелая ночь. Она только недавно уснула под действием лекарств.

– Вообще-то миссис Толмадж сегодня утром сравнительно неплохо себя чувствует, – подала голос полногрудая женщина в медицинской форме. – Мы хорошо позавтракали, съели целое яичко и половинку авокадо, а сейчас она попросила принести ей газету.

Алистер бросил на сиделку убийственный взгляд, но он разбился о ее профессиональный оптимизм.

– Послушайте, Алистер, мы с мисс Бальтазар пришли сюда как частные лица. Всего-то хотим, чтобы ваша мать уделила нам немного времени. Вы можем уйти и вернуться с агентом Рэбиотом, тогда разговор уже примет официальный характер. Он даже может выписать официальный ордер на допрос вашей матери в качестве свидетеля.

– Вы не посмеете, – возмутился Алистер.

– Еще как посмеем. Когда речь идет о похищении и убийстве.

– Вы же не думаете, что моя мать может иметь какое-то отношение к смерти этого… ну, постояльца. И причем здесь похищение?

– Мы не будем тут стоять и препираться с вами вечно. Выбирайте – или мы вдвоем или ФБР.

– Хорошо, – Алистер поколебался мгновение. – Но не больше десяти минут. Мама быстро устает, что бы ни говорила мисс Ковальски. И я буду присутствовать при разговоре. Только накину на себя что-нибудь. Следуйте за мной.

Вслед за Алистером мы поднялись на второй этаж в просторную и светлую комнату с видом на море. Впечатление портил только нестерпимый запах лекарств и больного человеческого тела, который пропитал помещение, поскольку все окна были плотно закрыты.

На кровати, подпертая со всех сторон подушками, полусидела пожилая женщина в огромных очках и с интересом читала газету. Увидев нас, она отложила ее на одеяло и я с удивлением отметил, что раскрыта она была на разделе спорта.

– Алистер, дорогой, у меня гости? – спросила она тихим, но ясным голосом. У Сильвии Толмадж был неестественный румянец на бледных щеках и слегка болезненная одутловатость, но в целом она выглядела спокойной и умиротворенной. Короткие седые волосы были вымыты и аккуратно причесаны, как я решил, стараниями сиделки. Бледно-голубые глаза, окруженные сетью морщин и серой тенью, глядели с живым интересом. Я бы подумал, что миссис Толмадж выглядит неплохо для своих семидесяти, если бы не подозревал, что ей на самом деле лет на пятнадцать меньше.

– Присаживайтесь, молодые люди. Попробую угадать: вы какой-то новомодный доктор, которого мой сын заманил к нам на остров, а это ваша ассистентка?

– Нет, мэм. Меня зовут Дуглас Стин, я частный детектив, а это мисс Бальтазар, она консультирует ФБР. Мы пришли расспросить вас об обстоятельствах рождения Алистера. Если точнее, мы подозреваем, что он является на самом деле Джесси Кэрриганом, похищенным в марте 1933 года.

Глава 49

– Какая чушь! – выкрикнул Алистер. – И вы посмели явиться сюда с этими нелепыми обвинениями. Немедленно убирайтесь.

– Алистер, милый, перестань буянить, – улыбнулась Сильвия Толмадж. – Конечно, это полная ерунда. Он мой сын, а никакой ни Джесси Кэрриган. С чего у вас вообще появились такие нелепые фантазии?

– Доктор, который осматривал ребенка после рождения, оставил его описание в медицинской карте. В частности там говорится о родимом пятне под правой лопаткой. У Алистера оно есть.

– И это все? Да мало ли в мире детей с родимыми пятнами на спине? Я даже не была знакома с Кэрриганами. Люди совершенно не моего круга. Мы с отцом Алистера познакомились в театре. Я там танцевала, а Бен занимался декорациям. На самом деле он был великолепным плотником, просто мастером от бога. Мы поняли, что нас случайно… занесло в этот мир богемы. Мы поженились и уехали в Шотландию, где жила моя родня. Там Бен открыл свое дело. Мой дорогой Бен…

– Но вы гостили здесь, в этом доме. До того, как выйти замуж. Вы были одной из протеже Сент-Джона, не так ли?

– Да… это вам мой сын рассказал? Мне очень нравилось на Тире. Это были дни беззаботной молодости… Тут все были молодыми, красивыми и талантливыми. И верили, что мир принадлежит нам. Я хотела снова пережить это чувство… прежде, чем умру.

– Раз вы жили тут, то наверняка были знакомы с Гарретом и Барбарой Фэншоу. И Кэрриганами, которые у них гостили.

– Может, нас мельком и представили, – раздраженно сказала умирающая. – Но Алистер определенно мой сын! Он похож на Бена, как две капли воды.

Она махнула слабой рукой в сторону бюро, на котором стояла большая фотография серьезного мужчины в военной форме.

– Бен записался добровольцем в самом начале войны. И погиб в Дюнкерке.

Я был вынужден признать, что у Бена Толмаджа действительно было много общего во внешности с сыном, особенно угрюмая непримиримость во взгляде.

– Подождите, я сейчас вам докажу! – вскочил Алистер. – Если вы увидите документы, то прекратите этот фарс?

Он подбежал к бюро и начал копаться в ящиках.

– Вот тут мое свидетельство о рождении. Видите, родители Бенджамин Толмадж и Сильвия Толмадж, в девичестве Макалистер. Меня назвали в честь маминого родового имени. А вот тут наше путешествие в Саутгемптон на пароходе. Мое первое путешествие в жизни. Когда похитили этого вашего Джесси?

– Восемнадцатого марта 1933 года, – машинально ответила Лекси.

– Вот! А теперь смотрите – вот билеты на пароход из Нью-Йорка в Саутгемптон. Пятого марта мы уже отплыли из Америки, а двенадцатого сошли на берег, чтобы пересесть на следующий корабль до Глазго. Вот здесь все фотографии нашего путешествия. Когда похитили того ребенка, мы уже приехали в Кинлох, где отец присмотрел для нас дом.

– И он сразу купил этот дом? И открыл собственное дело? – спросил я. – И больше вы не выезжали из Шотландии, пока ваша мать не решила все это продать и приобрести коттедж на Тире?

– Именно так, – уверенно ответил Алистер.

– Тут написано, что ваш сын родился первого марта 1933 года в больнице в Саратога-Спрингс, штат Нью-Йорк. Что вы там делали, миссис Толмадж?

– Муж арендовал там маленький коттедж, – устало ответила она. – Мы не хотели, чтобы ребенок родился на пароходе. Как только родился Алистер, Бен немедленно поехал в Нью-Йорк и купил билеты на ближайшую удобную дату. А теперь уходите. Я очень устала.

Алистер выхватил у меня документы из рук и застыл в угрожающей позе.

– Еще пара вопросов, миссис Толмадж. Когда вы жили здесь, то не встречали девушку по имени Шэрил Линли?

– Шэрил? Конечно, я помню Шэрил. Она была очень веселой. Мы были в чем-то похожи, она также думала, что ее миссия – служить Искусству, а по сути была просто доверчивой деревенской девчонкой. Вот только я встретила Бена, а она так и продолжала витать в облаках.

– Но ведь у нее тоже был жених. Рудольфо Д’Аморе.

– Подлец он был. Обращался с ней, как с тряпкой. А сам все время поглядывал на богатых дамочек. Заигрывал с миссис Фэншоу, хоть она и была его старше минимум на десять лет. Подбивал клинья к Кэрол Осборн. Я вам скажу, нравы тут в те времена царили достаточно свободные. Фэншоу думали, что создадут на Тире что-то вроде колонии художников и поэтов… свободная любовь… все во имя Искусства. Глупышка Шэрил все принимала за чистую монету, даже терпела приставания Сент-Джеймса. А этот Руди… когда он понял, что ему тут ничего не обломится, что просто бросил ее.

– Вы не знаете, была ли Шэрил Линли беременна до вашего отъезда из страны?

– Беременна? Не думаю. Мы, правда, с ней не были такими близкими подругами, но, полагаю, о такой новости она бы мне написала. И ведь она так и не вышла замуж… Извините, я устала. Не могу больше разговаривать. Алистер, пусть они уйдут, и пришли ко мне Элизу.

Глава 50

– Значит, опять мимо, – сказала Лекси по пути назад. – Алистер не Джесси. Ты куда?

– Хочу поискать в библиотеке картографический атлас. Могу ошибаться, но интересно проверить, как далеко находится Саратога-Спрингс от озера Кайюнга.

– Значит, ты думаешь, что Сильвия Толмадж как-то связана с похищением?

– Тут есть много подозрительного. Ее сын родился днем раньше, чем Джесси. И они почти сразу уехали в Шотландию. А там словно по волшебству купили дом и открыли свой бизнес.

– Ты полагаешь, что Кэрриганы все-таки инсценировали рождение ребенка? Например, потому что у миссис Кэрриган случился выкидыш… Но это не имеет смысла. Если она опасалась выкидыша, то могла заранее лечь в больницу, как это делают все дамы ее возраста. И потом сын Толмаджей не мог играть роль Джесси до самого похищения. Они же вернулись с ребенком в Нью-Йорк, их там многие видели, тут не отделаешься куклой или болонкой, завернутой в пеленки.

– Где вас носит? – встретил нас в холле агент Рэбиот. – В Техасе уже рабочий день и мне перезвонил мой человек из Сан-Антонио. Он кое-что нарыл на Блэквуда, – добавил он, понизив голос.

– Так вот, в 1942 году Конрой Гесс вступил в брак некоей Летицией Блэквуд, – сказал Рэбиот, когда мы заперлись в кабинете. – Кстати, дама была старше своего мужа на двенадцать лет. Раньше она была миссис Джарвис С. Поттер, женой местного состоятельного скотовода. Они развелись за два года до этого и миссис Поттер вернула себе девичью фамилию. Причиной развода указана неверность со стороны мистера Поттера, так что первая супруга с помощью хорошего адвоката сумела неплохо себя обеспечить. Детей у них не было. И вот, спустя два года она вновь вышла замуж за вдовца с маленькой дочерью. Она официально удочерила ребенка, а муж взял фамилию жены. В 1948 году миссис Блэквуд скончалась от осложнений после гриппа. Ее главной наследницей оказалась падчерица, Мэри Энн Блэквуд.

– Довольно необычно, что муж взял фамилию жены. Правда, его можно понять, учитывая что его фамилия была Гесс. В 42-м не очень-то привлекала идея носить немецкую фамилию, да и миссис Блэквуд наверняка не стремилась стать миссис Гесс.

– Не просто Гесс. В свидетельстве о браке указано его полное имя. Рудольф К. Гесс. После женитьбы мистер Блэквуд официально стал пользоваться только вторым именем, Конрой.

– Рудольф Гесс?! Вот повезло парню[46], – подала голос Лекси.

– Ну, его родители наверняка не знали, что дело так обернется. Представляешь, сколько Адольфов с началом войны побежали в мэрию, чтобы сменить имя.

– А можно разыскать имя первой жены Рудольфа К. Гесса? Оно не указано в документах на удочерение? – спросил я.

– В документах приводится только прежнее имя девочки Мэри Энн Гесс. В архиве Сан-Антонио нет данных о ее изначальном свидетельстве о рождении и смерти матери.

Я выглянул в окно и увидел, как по лужайке в сторону моря шествует Мэри Блэквуд в сопровождении своего отца и Горди, который с преувеличенным усилием тащил за ними два чемодана, периодически спотыкаясь и чертыхаясь.

Что-то в моей голове щелкнуло, запустив в голове смерч мыслей, который пронесся через оба полушария мозга, словно сквозь Канзас и Оклахому.

Странная компания, собравшаяся летом 1932 года на Тире. Фотография Фэншоу и Кэрриганов. Отчаянное желание Обинаты завершить ритуал. Свойство полароидной камеры Вика Прохазки, превращающей смутное бело-коричневое изображение в цветной снимок. Неожиданные роды миссис Кэрриган. Завещание Хайрама У. Кэрригана. Шэрил Линли, с удовольствием игравшая с детьми. Безумие Гвидо Бордони. Уверенность миссис Бордони в том, что у ее мужа не было романа с Барбарой Фэншоу. Джейкоб Хиггс, нашедший тела своего дяди и его супруги. Винные ящики в пещере. Астма Блэквуда. Маскарад, которым пользовался Катберт, чтобы изображать призрак японца.

– У него припадок? – услышал я встревоженный голос агента Рэбиота.

Я очнулся и снова посмотрел в окно. Мэри и ее провожатые уже спустились с холма к обрыву и исчезли на лестнице, ведущей в бухту.

– Нам надо немедленно остановить их! – закричал я.

Не было времени выбегать через дверь, поэтому я просто выпрыгнул через окно на террасу и устремился вниз через лужайку к лестнице.

– Каков наш план? – услышал я сзади запыхавшийся голос Лекси.

– План?! У него есть план? Да он просто контуженный, – возмутился Рэбиот.

– Ни в коем случае нельзя отпускать Мэри с острова, – выдохул я. – Арестуйте ее, если хотите, только не дайте сесть на этот катер.

К причалу уже была пришвартована лодка, в которой я сразу узнал «Лилибет» с Тедом в качестве шкипера. Я подумал, что наверное он единственный из работников фирмы Фэншоу, который не страдал сегодня утром от тяжелейшего похмелья.

Служащие пирса уже заносили на борт чемоданы, а за ними с выражением бесконечного терпеливого страдания наблюдал Маркус, расположившийся на корме. Видимо, Тед забрал его еще раньше в городском порту.

– Мэри, ради бога, не уезжайте! – крикнул я.

Девушка обернулась. На лице ее промелькнуло разочарование. Наверное она ожидала, что с подобным призывом прибежит один из ее поклонников.

– Что вы себе позволяете, Стин, – напустился на меня Блэквуд.

– Расследование еще не закончено! – выкрикнула Лекси. – Мисс Блэквуд важный свидетель.

И снова я был готов ее расцеловать. Если я и мог рассчитывать, что кто-то в этом мире поддержит меня, не задавая лишних вопросов, то это была только Лекси.

– Какая чушь, – возразил Блэквуд. – Мы еще вчера все согласовали с полицией округа. Моя дочь поживет в Лос-Анджелесе, пока все здесь не прояснится.

– Но ведь нападавшего уже поймали, – резонно возразил Рэбиот, отдышавшись и собравшись с мыслями. – Теперь мисс Блэквуд и никому из обитателей отеля ничего не угрожает. В интересах федерального следствия я бы настойчиво рекомендовал мисс Блэквуд сейчас не покидать остров.

Он выделил слово «настойчиво» так, как это умеют делать только люди с федеральным значком в кармане.

– Если вы хотите снова взять у Мэри Энн показания, то можете сделать это в Лос-Анджелесе. И я свяжусь со своим адвокатом. И все-таки я не понимаю…

– Папа, ну зачем ты упираешься? Я совсем не хочу уезжать, – наконец вмешалась Мэри, заправив растрепавшиеся белокурые волосы за уши. – И агент Рэбиот прав. Все закончилось. Нам больше никто не угрожает.

Она молча развернулась и решительно зашагала вверх по лестнице в сторону отеля. Парни переглянулись и стали выносить чемоданы с катера обратно на причал. Возмущению Горди не было предела, когда он понял, что теперь ему придется нести багаж обратно вверх по лестнице, а потом на холм.

– Вы не хотите тоже остаться? – спросил я у Маркуса. – Позавтракаете с нами в отеле, отплыть можно и вечером. Мне кажется, развязка уже близко.

– Спасибо, но нет. Как-нибудь потом расскажете. У меня… срочные дела в колледже.

В жизни не встречал настолько нелюбопытного человека.

Глава 51

– И что теперь? Каков план? – спросил меня Рэбиот, когда мы вернулись в отель.

– Да нет у меня никакого плана, – огрызнулся я. – Просто… было такое чувство, что мне необходимо поговорить с мисс Блэквуд.

– А вы часом не запали не нее? – вдруг спросил агент. – А то идите, разговаривайте. Наша сказочная принцесса удалилась в свою башню разбирать вещи.

Блэквуд раздраженно вышел в холл и обратился к Рэбиоту, подчеркнуто игнорируя мое присутствие.

– Вам звонят, агент. Я перевел звонок в ваш кабинет.

Тот вышел, а потом вернулся и поманил меня в коридор.

– Только что звонили из Управления. Самолет мистера Кэрригана приземлился в аэропорту Санта-Каталины. Он будет на Тире минут через сорок.

Я совсем забыл о прибытии Пола Кэрригана! Ни в коем случае нельзя пускать дела на самотек, иначе все вообще не имеет смысла. Некогда разговаривать с Мэри, надо действовать.

– Вы спрашивали, есть ли у меня какой-то план, агент Рэбиот? Да. Нам нужно собрать всех в этом месте в течение получаса. Алистера Толмажда, миссис Фаррар и ее брата Джерри, а также Тому Футагаву. И нужно немедленно позвонить детективам в город, чтобы они привезли сюда Катберта Хиггса. Надеюсь, они еще не повезли его на материк в окружную тюрьму. Звоните прямо сейчас, Фил! И пусть они захватят маскарадный костюм Хиггса.

– С каких пор вы отдаете мне приказы?! – вспылил агент.

– Да потому что я делаю вашу работу и причем совершенно бесплатно! Послушайте, мы можем тут сейчас стоять и препираться, я могу вообще прямо сейчас уехать отсюда восвояси, вопрос только в одном – вы хотите завершить расследование, ради которого сюда приехали, и стать героем дня? Потому что есть один… только один небольшой шанс, что все сработает.

Рэбиот несколько раз сглотнул, потом развернулся и отправился с кабинет звонить.

Я разыскал Лекси в столовой, с аппетитом поглощавшую все многообразие континентального завтрака.

Мне было жаль отрывать ее от копченого лосося и бекона, тостов с джемом и нарезанных фруктов, но я попросил ее дойти до Осборнов и Толмаджей и привести их в отель. Я был уверен, что меня они не послушают.

– Мне кажется, что сама Мэри справится с этим намного лучше, – ответила Лекси с набитым ртом. – Сейчас поднимусь к ней и попрошу позвонить соседям.

– Я бы не хотел привлекать к этому делу мисс Блэквуд, – покачал я головой. – Пожалуйста, Лекси.

– Да ты никак запал на нее? – хохотнула Лекси.

Уже второй человек за утро. Неужели я и правда увлекся Мэри Блэквуд настолько, что это заметно окружающим? Конечно, ее красота завораживала, и я уже посмотрел пару пикантных снов с ее участием. Но мы едва ли сумели за последние дни нормально побеседовать. Впрочем, мне даже нравилось, что Мэри была немногословной и любила одиночество. И что она не впадала в истерику, а всегда была собранной и деловитой. Но я чувствовал, что девушка принадлежит к типу женщин, которым непременно надо окружать кого-то заботой. А мне совершенно не нужна была ничья забота, пусть даже и молчаливая.

– Полицейские привезут Хиггса из камеры в городе, – сообщил мне Рэбиот. – И я попросил никого не покидать отель.

– Лекси приведет соседей.

– Наверное, лучше всего расположиться в гостиной? Или в столовой в башне? И стоит ли попросить прислугу расставить стулья полукругом, чтобы все могли следить за вашим выступлением? – издевательски спросил агент. – Говорите, не стесняйтесь, какие еще будут пожелания. Может, нам лучше сесть в библиотеке, чтобы вы могли эффектно появиться из-за книжных полок?

– Не стоит ерничать, Фил. Я не рисуюсь. Если честно, я и сам толком не знаю, чего хочу добиться.

– А я знаю. Вы прирожденный следователь. Я запросил ваше досье из полиции Лос-Анджелеса, когда узнал, что мне придется сотрудничать с мисс Бальтазар. Если честно, я не понимаю, почему вы занимаетесь всей этой ерундой вроде своего частного сыска. Застопорили свою карьеру.

– Карьера никогда не имела для меня значения.

– Но и делом вы не занимаетесь. Сейчас вы тут на полулегальном положении, хотя при иных обстоятельствах могли бы руководить расследованием.

– Мне не нравится идея работать на государство.

– Вы не хотите защищать Конституцию нашей страны?

– Я всецело за Конституцию. Просто не хочу лизать задницы и исполнять чьи-то дурацкие приказы. Решил так для себя в один прекрасный день и больше никогда не оглядывался назад.

– Все идут на компромиссы, – пожал плечами Рэбиот. – Я готов терпеть даже закидоны вашей бывшей коллеги, хотя она ведет себя совсем непрофессионально. Вы закапываете ваш талант в землю, Стин. Вы не из тех, кто выслеживает неверных жен, расследует мелкие кражи или выводит на чистую воду фальшивых призраков. Ваши мозги начинают работать только в том случае, если речь идет о серьезном преступлении. Почему вы до сих пор не уехали с острова? Потому что буквально повизгиваете, как пойнтер, от того, что взяли след разгадки исчезновения Джесси Кэрригана и убийства Обинаты.

Нет, подумал я, не в этом дело. Наверное, во мне все-таки больше азиатского, чем я думал. И я не могу успокоиться, пока не увижу полную картину.

Глава 52

В течение получаса в особняк начали прибывать гости. В застекленной столовой расположились нахохлившийся Алистер Толмадж, печальная Одри Фаррар, ее томный брат Джерри Бордони, который по островной традиции тут же направился к столику с напитками смешивать коктейль и предлагать его всем желающим. Копы привезли Катберта Хиггса, закованного в наручники, однако сержант Хэдман не смог долго терпеть и попросил принести ему бутылку холодного пива. Посовещавшись немного с коллегами, вторую бутылку он поставил перед заключенным. В углу комнаты на стуле скромно расположился Тому Футагава, тем не менее взявший у Джерри бокал с коктейлем.

Чертов остров. К черту все, решил я, и налил себе виски с содовой.

В этот момент двери открылись, и в сопровождении агентов ФБР в комнату вошел Пол Кэрриган.

Годы обошлись с ним милосердно. Светлые волосы лишь незначительно поредели, фигура осталась подтянутой, кожа лица была гладкой и почти без морщин. Вряд ли все это имело естественную природу. Возможно, мистер Кэрриган отказался от вредных привычек, сел на диету и стал заниматься физическими упражнениями. Но волосы он скорее всего красил или даже использовал накладку, а над лицом поработали пластические хирурги.

Наверняка Пол Кэрриган хотел хорошо смотреться рядом с молодой женой и маленькими детьми, а может, просто собирался отсрочить неизбежное.

– Мне сказали, что мое прибытие необходимо здесь, чтобы пролить свет на… похищение моего сына Джесси, – сказал Кэрриган.

Он равнодушным взглядом скользнул по всем присутствующим в комнате, лишь на секунду с интересом задержавшись на Футагаве.

– Как прошло путешествие, сэр? – спросил я.

– Без происшествий, – холодно ответил он. – Я привык к частым перелетам. Я вылетел сегодня рано утром и из-за разницы между Восточным и Тихоокеанским временем потерял всего пару часов. Хотя на обратную дорогу все равно уйдет целый день, так что давайте побыстрее.

– Как хорошо наверное иметь собственный самолет. Вы же бывали уже здесь раньше, в этом доме?

– Кто этот человек? – требовательно обратился Кэрриган к агенту Рэбиоту. – Почему он задает мне все эти вопросы?

– Мистер Стин в данном деле консультирует ФБР.

– За что я плачу налоги, интересно. Сейчас все, кому не лень, нанимают гражданских консультантов. Так мы дойдем до того, что пожарные начнут платить местным жителям, чтобы они сами тушили свои пожары. Отвечая на ваш вопрос, мистер Стин, да, я бывал тут раньше. Как я уже рассказал настоящим агентам, мы с покойной женой как-то летом провели пару недель в гостях у наших знакомых по фамилии Фэншоу. Точнее это были скорее знакомые моей супруги. Если честно, я мало что помню об этом пребывании и едва узнаю этот дом. Не понимаю, почему Бюро настаивало на моем присутствии здесь.

– То есть вас нельзя было назвать близкими друзьями?

– Совсем нет. Джулия и Барбара вращались в общих богемных кругах после войны, я имею в виду первую войну. А Гаррета я видел, может, всего второй раз в жизни. Не могу сказать, что он мне очень нравился. Эти его бесконечные розыгрыши и трюки с исчезновением… быстро приелись.

– Почему же вы решили приехать к ним в гости?

– Почему? Уже и не вспомню. Почему вообще люди едут к кому-то в гости? Может Барбара написала Джулии, может было наоборот. Было лето, нам захотелось развеяться. Сейчас уже и не вспомнишь. Я все-таки не понимаю смысла этих вопросов.

– Наверное тогда у вас еще не было своего самолета, – продолжал я задумчиво развивать свою мысль.

– Нет, не было. На что вы намекаете?

– Ни на что не намекаю. Просто хотелось бы узнать, как вы добирались до острова.

– Как добирались? Ээээ… дайте вспомнить. Мы арендовали яхту. Точно, так и было. Дошли на ней до Тира, где остановились у Фэншоу. Потом отправились в Мексику. Вначале мы планировали осенью отдохнуть на Гавайах, но моей жене стало плохо, у нее начались проблемы с давлением, врачи рекомендовали воздержаться от дальнейших морских путешествий. И воздушных тоже. Так что отец прислал свой лимузин, и мы вернулись в Нью-Йорк.

– И вы не знали о дальнейших событиях на Тире? О самоубийстве Дэндзиро Обинаты, о гибели Лутца и Сент-Джона.

– Нет, ничего этого мы не знали. И, кстати, настоящие агенты мне тоже задавали этот вопрос, – Кэрриган все время подчеркивал слово «настоящие», что, на мой взгляд, было ни к лицу миллионеру и столпу общества. – Насколько я могу судить, мы с женой покинули остров буквально накануне самоубийства… этого бедного японца. Мы уже были на пути в Мексику, когда это произошло. Про остальные трагедии я тоже узнал только недавно. У меня было достаточно… своих трагедий. Я даже не знал, что Фэншоу были убиты своим соседом.

– Но тем не менее вы были знакомы со всеми этими людьми. Провели с ними немало времени. Вот фотография, на которой вы с женой изображены вместе с Фэншоу и Обинатой. Уверен, вы знали Си Си Лутца, Эрнеста Сент-Джона, супругов Бордони. Других местных жителей, ведь вы проводили время не только в доме своих друзей, но и в пабе.

– Но это было тридцать лет назад! Неужели вы сами вспомните людей, с которыми как-то отдыхали вместе в годы юности?

– Не знаю. Но вы все-таки попробуйте. Может, вы узнаете кого-то из присутствующих?

Кэрриган зло вылупился на меня, а потом оглядел всю компанию еще раз более внимательным взглядом.

– Нет. Я всех вижу здесь впервые, кроме агента Рэбиота и мисс Бальтазар, естественно. Пожалуй, вот этот господин кажется мне знакомым… – Кэрриган показал подбородком на Футагаву. – Мне он чем-то напомнил мистера Обинату. Но я не поручусь за свои слова, мне могло это просто показаться, потому что они оба японцы. Я не слишком различаю азиатов.

– Тем не менее зрение вас не подвело, – вежливо кивнул я. – Господин Футагава – племянник Дэндзиро Обинаты, и вы наверняка уловили какие-то черты фамильного сходства.

Все присутствующие вздрогнули. Даже Хиггс, до этого молча сидевший с опущенной головой, уставившись на свои скованные руки с раздутыми трицепсами, поднял взгляд на японца.

– Мистер Футагава прибыл на остров с целью узнать правду о смерти своего дяди. Пользуясь случаем хочу ему сообщить, что мы нашли останки мистера Обинаты в подземной пещере в утесе, тайный проход в которую ведет прямо из этого дома. Скоро мы ожидаем прибытия криминалистов с материка, которые извлекут останки из-под земли и после необходимой экспертизы передадут их родственникам для погребения.

Тому Футагава молча кивнул, потом откинулся на стуле и наполовину прикрыл глаза веками. Кто-то мог решить, что он неожиданно заснул, на самом деле его лицо выражало глубокое удовлетворение.

– Обината был здесь? Под холмом… все эти годы… – в ужасе прошептала Одри Фаррар.

– Как это возможно?! – воскликнул сержант Хэдман.

– Кстати, неужели вы не помните полицейского Ральфа Хэдмана? Он приходил в особняк после риуала, когда умерла Аннет Доран. Например, он вас отлично помнит, как и тот факт, что вы вернулись домой позже из «Лиса».

– Ну, я тогда был совсем мальчишкой хе-хе, – замялся Хэдман. – Стоунов[47] на пять легче и со всеми волосами на голове. К тому же, кто будет обращать внимание на обыкновенного копа.

– А мистер Бордони? – не унимался я. – Говорят, он очень поход на своего отца Гвидо и сейчас он примерно в том же возрасте. Как и мистер Толмадж. Он вам никого не напоминает?

– Если вы снова будете… – привстал Алистер Толмадж, но я махнул ему рукой, призывая к спокойствию.

– Странная штука – память на лица, – продолжил я. – Говорят, что Наполеон знал каждого солдата в своей армии и помнил их имена. А есть люди, которые вообще не различают лиц, могут запомнить только какие-то характерные черты вроде бороды, усов и цвета волос. Машину чаще все описывают точнее, чем ее водителя. А вопрос с опознанием по фотографии или не дай бог полицейскому рисунку – это вообще сплошная головная боль. Как люди могут кого-то на них узнать? Ведь пропадает мимика, характерный взгляд, какие-то привычные движения. Ну и достаточно немного поменять прическу или растительность, чтобы лицо полностью преобразилось. Мужчинам вообще проще всего – приклеил фальшивую бороду или усы, и вот тебя уже никто не узнает. Вы согласны со мной, мистер Блэквуд?

– Что? Я? Я вообще не понял ни слова из вашего бреда.

– Наверное я плохо объясняю. Позвольте я лучше покажу. Мисс Блэквуд, подойдите ко мне, пожалуйста. Я бы попросил вас мне довериться и несколько секунд не шевелиться. Так, теперь немного наклоните голову. Постарайтесь не улыбаться. Впрочем, вы вообще редко улыбаетесь. А теперь замрите.

Я взял со стола пакет с уликами, принесенный детективами, достал оттуда черный парик Обинаты и надел на девушку. Потом отцепил от узла несколько прядей, чтобы они спадали на лицо.

– Неужели и сейчас не узнаете? – спросил я Кэрригана.

Было заметно, как сильно он побледнел.

– Если вы посмотрите на эту фотографию, – обратился я к Рэбиоту, – то сразу увидите, что мисс Блэквуд – почти точная копия Джулии Кэрриган.

– Что вы хотите сказать? – спросил агент, изумленно переводя взгляд со снимка на Мэри.

– Что перед нами – настоящая Джесси Кэрриган. Дочь мистера и миссис Пол Кэрриган.

Глава 53

Мэри стянула с себя парик и с отвращением отбросила его в сторону. Все заговорили разом.

Покрасневший Блэквуд бросился ко мне с кулаками, но его успокоили федералы.

– Вы помните свою мать, мисс Блэквуд? – обратился я к потрясенной девушке. – Свою настоящую мать, как вы полагали всю жизнь?

– Нет. Почти не помню. Она заболела, когда мне было два года, и легла в клинику. Папа сказал, что там она скончалась.

– А как ее звали?

– Шэри Ли Гесс, в девичестве Джонс. Так указано в моем свидетельстве о рождении.

– Шэри Ли… А может Шэрил?

– Когда папа о ней говорил, то иногда так ее называл.

– Шэри Ли… так она и придумала себе псевдоним. Шэрил Линли. А из Рудольфа Гесса на некоторое время получился Рудольфо Д’Аморе. До того момента, как вы вполне легально стали Конроем Блэквудом, богатым бизнесменом из Сан-Антонио, взяв фамилию второй жены. А ваша дочь также официально стала ее дочерью и наследницей семейного состояния. Никому и в голову теперь не могло прийти связать вас с молодым художником, околачивающимся на вилле Сент-Джона – гибким, как кошка, по выражению сержанта Хэдмана. Вы постарели, располнели, утратили свои белокурые кудри, зато обзавелись роскошными усами.

– Не могу поклясться, но теперь мне и правда кажется, что в нем есть что-то от Руди, – прищурившись заявил сержант.

– Да вы бы стали утверждать, что я похож Аль Капоне, если бы этот недоумок вам что-то такое наплел, – взорвался Блэквуд. – Все это навет и клевета. И вы еще пожалеете, Стин…

– Но у нас есть отпечатки пальцев Рудольфо Д’Аморе, – вдруг неожиданно заявил Хэдман. – В ночь смерти мисс Доран мы сняли отпечатки у всех, кто присутствовал на ритуале. Наш шеф хотел убедиться, что речь не идет о распространении наркотиков на Тире. Думаю, эта карточка до сих под должна храниться в архиве на Санта-Каталине. Сравнить ее с вашими отпечатками – пустяковое дело.

– Ну, хорошо. Положим, я называл себя тогда Рудольфо Д’Аморе. Был молод и глуп, с кем не бывает. А на самом деле я Рудольф Конрой Гесс. Как заметил мистер Стин, имя я сменил открыто и легально по вполне обоснованным причинам. Мой отец был немцем, что во время войны могло создать проблемы. Но Мэри – моя дочь. Моя и Шэрил. Она родилась после того, как мы оба покинули остров и поженились.

– Вы даже упомянули вашу покойную супругу в своем рекламном буклете для отеля. О том, как некие безымянные «энтузиасты» выяснили, что Шэрил Линли покончила с собой в приюте для умалишенных. Вы сами затравили ее, Руди? Довели до безумия, а потом отправили в психушку, потому что она стала для вас обузой? Или она хотела признаться в том, что вы натворили?

– Клянусь, Стин, еще одно слово…

– Я не понимаю, почему ты скрывал это все от меня? – спокойно произнесла Мэри. – Тот факт, что ты раньше жил на этом острове, что Шэрил Линли – моя мать… Почему?

– И еще мистер Блэквуд скрыл, что сам принимал участие в ритуале Обинаты. А значит был знаком с Фэншоу и Кэрриганами.

– Но зачем? – обратилась ко мне Лекси. – Зачем все это было нужно? Выдавать Джесси за мальчика, а потом похищать его?

– Все дело в Хайраме Кэрригане. И его завещании. Оно навело меня на догадку. А также многочисленные рассказы о том, как старый Хайрам ждал появления внука. Именно что внука! А вовсе не внучки. Полагаю, Хайрам был помешан на том, чтобы сохранить свою компанию в семейном управлении и приумножить славу Кэрриганов в веках. В сыне он давно разочаровался, невестку ненавидел. Одна была надежда, что долгожданный внук продолжит его дело. Думаю, старик был из тех, кто считал женщин пустым местом, необходимым только для появления потомства. Вспомните, он грозился лишить сына содержания и передать компанию племянникам, сыновьям брата. Полагаю, что Пол и Джулия после нескольких выкидышей понимали, что у них остался последний шанс. Если бы у них родилась дочь, отец наверняка сдержал бы свое обещание и составил завещание в пользу кузенов – просто потому что они Кэрриганы. И тогда прощай беззаботная жизнь на Парк-Авеню, поездки на Ривьеру и на показы мод в Париже. Рискну предположить, вы думали, что подарите Хайраму долгожданного наследника, спихнете ребенка на гувернанток и продолжите жить, как ни в чем не бывало.

Пол рассеянно кивнул, продолжая неотрывно смотреть на Мэри.

– Но потом вы занервничали. Как убедиться в том, что гарантированно родится мальчик?

– Джулия совсем обезумела. Стала таскать меня ко всяким шарлатанам, которые проводили разные бредовые ритуалы, заставляли ее пить всякую дрянь и носить специальные амулеты. Именно поэтому мы и поехали к Фэншоу. Барбара написала, что у их соседей гостит какой-то японский маг, который может заставлять духов исполнять твои желания. Клянусь, ей это было больше надо, чем мне, – печально сказал Кэрриган. – Она так боялась остаться без денег, что готова была практически на все.

– Джулия поделилась с подругой своими страхами?

– О, да. Мы быстро убедились, что этот Обината – просто еще один шарлатан. И Джулия сказала, что нам надо придумать что-то более… реальное.

– Ну, какой-то дар у мистера Обинаты возможно и был. Скорее всего он не был экстрасенсом, просто очень чувствительным человеком. Все говорили, что он хорошо «читал» окружающих, быстро угадывал их страхи и чаяния. А в атмосфере дома Фэншоу он уловил настоящее зло. Именно поэтому он так стремился провести свой ритуал. И рвался любой ценой его закончить. Что и привело беднягу в итоге к смерти.

Глава 54

– Джулия и Барбара обсуждали, что тут можно сделать, – сказал Пол Кэрриган. – Вначале мы думали о том, чтобы просто подменить ребенка в случае, если родится девочка. Найти симпатичного младенца у какой-нибудь малоимущей матери и попросту его купить. А девочку отдать хорошим людям. Естественно, тоже за небольшое вознаграждение. Но в этом плане было много изъянов. Мальчишка ведь бы рос у нас на глазах. В нем могли бы проявиться… какие-то неожиданные черты. Когда они младенцы, то все одинаковые, но потом отец мог бы догадаться, что мы… его надули. Вы правы, он считал, что Кэрриганы – это какая-то избранная раса, что это мы изобрели деньги. К тому же Джулия категорически не хотела воспитывать чужого ребенка.

– И тогда у Гаррета Фэншоу родился другой план.

– Как вы догадались, что все придумал Гаррет?

– Фокусник, как вы сказали. Мастер трюков с исчезновениями. Если ребенок родится, а потом исчезнет – даже у Хайрама не будет повода винить вас.

– Никто не ожидал, что отец до такой степени свихнется на поисках Джесси. Мы полагали, что он просто убедится, что Джулия способна произвести на свет здорового сына, и на некоторое время оставит нас в покое.

– План Гаррета включал несколько этапов. Во-первых, вы узнали, что еще одна девушка из свиты Сент-Джона недавно вышла замуж и ожидает ребенка примерно в то же время, что и ваша жена. Они с мужем мечтали уехать из страны и отчаянно нуждались в деньгах. Вы поселили ее в коттедже недалеко от собственного загородного дома в Адирондаке. Вы дождались, когда она родит ребенка, и убедились, что это мальчик. А если бы была девочка?

– В этой больнице были еще младенцы. Бен Толмадж сказал, что привезет любого, если с его женой не сработает. Ему очень нужны были деньги. В конце концов, младенец нам нужен был всего на пару дней.

– Итак, Толмаджи привезли к вам своего сына. Кстати, познакомьтесь, это Алистер Толмадж. Тот самый, который убедил весь мир, что Хайрам Джесси Кэрриган существует. И у него по-прежнему родимое пятно под правой лопаткой.

Алистер непонимающе замотал головой.

– Значит, мои родители…

– По-прежнему ваши родители. Просто они оказались не такими идеальными, как вы себе представляли. Зато вы выросли в большом красивом доме в Озерном крае.

– Озерный край – в Англии, в Камбрии. А мы жили на западе Шотландии.

Да какая к черту разница, хотелось мне сказать. Я сам виноват. Слишком часто себя перебивал ненужными отступлениями. Надо сжать сюжет и стремиться к развязке.

– После рождения Алистера няня вашей жены, мисс Шипли, стимулировала роды. Она была опытной акушеркой и наверняка знала нужные средства. Так что ваш ребенок родился всего лишь днем позже. Правда, не без последствий для здоровья вашей супруги. Как вы опасались, это оказалась девочка. Теперь надо было задействовать главный план Фэншоу. Вы привезли доктора, чтобы он удостоверился, что мальчик здоров, а также оказал помощь миссис Кэрриган. Возможно вы привезли доктора и на следующий день и снова показали ему Алистера. Затем вы дали Толмаджам денег и отправили их в Шотландию. Спустя две недели, когда вашей жене стало лучше, вы вернулись в Нью-Йорк. С младенцем, которого все видели только издали в коконе из кружев и одеял. Вам повезло, что Хайрам в этом время находился в Европе, иначе пришлось бы действовать еще быстрее. Но все было продумано заранее.

В назначенный день клоуны отвлекли внимание охранников, дав мисс Шипли возможность очутиться в уединенном месте в парке. Ведь не было никакой юной гувернантки с коляской, катившейся по склону, и неизвестных похитителей, выпрыгивающих из кустов. Мисс Шипли просто пошла в парк с пустой коляской, не так ли? Она выучила всю историю назубок и мастерски ее рассказала. Даже дала подробное описание «сообщницы», которое позаимствовала из фото в газете или у какой-то актрисы, виденной на экране. Я думаю, вы сами тем утром вынесли ребенка из квартиры в саквояже, накачав предварительно снотворным, и передали сообщникам.

– Нет. Фэншоу забрал ребенка еще накануне вечером, переодевшись в доставщика из зеленной лавки. А потом он отнес дочь в квартиру, где жила Шэрил Линли. На следующий день они обе уехали на поезде на запад. Ни у кого не вызвала подозрений девушка, путешествующая с маленькой дочерью.

– Фэншоу остался, чтобы отправлять письма, и убедиться, что все пройдет по намеченному плану. Вам нужно было дождаться возвращения Хайрама Кэрригана, чтобы отправить ему в контору первое письмо о выкупе. Это было то, к чему стремился Гаррет Фэншоу. Ведь именно этими деньгами вы собирались расплачиваться с сообщниками. Вначале вы попросили наличные. Но Фэншоу подозревал, что полицейские настоят на том, чтобы переписать номера банкнот. Помешать этому вы никак не могли – это вызвало бы подозрения. Тогда вы инсценировали срыв получения выкупа. Ведь никто не собирался приходить за деньгами, тем более, что копы устроили там засаду? Тогда Фэншоу послал второе письмо, приложив к нему лоскут распашонки и локон Джесси. Удивительно, что ваша дочь унаследовала глаза матери, но ваши волосы. Местная учительница мисс Эриксон сказала бы, что это чудеса генетики.

Теперь вместо денег вы предлагали заплатить выкуп золотом. Разумный выбор, я бы сказал, достойный Кэрригана. Цена на золото стабильно росла с начала 20-х, а с тех пор оно еще поднялось в цене. Я подсчитал: сегодня количество золота, уплаченное в качестве выкупа, стоит порядка 140 тысяч долларов.

И опять же – это снова был ловкий трюк, дымовая завеса. Вы не платили никакого выкупа похитителям. Убедившись, что вам удалось избавиться от полицейской слежки, вы просто спрятали слитки у себя дома или еще в каком-то надежном месте. Тем временем Фэншоу и Шэрил Линли благополучно вернулись на Тир. Полагаю, они воспользовались тем же способом, что и вы во время вашего путешествия – на собственной яхте подплыли к своей частной бухте и незаметно пронесли ребенка в дом.

Миссис Фэншоу пришлось имитировать неожиданное затворничество. Они разогнали всех слуг, за ребенком осталась присматривать мисс Линли, которой официально на острове вроде как и не было. Хозяева боялись ее надолго оставлять одну. В курсе были только ближайшие соседи, Кэрол и Гвидо Бордони. И еще, я полагаю, Хиггсы. За молчание и помощь им была обещана часть вознаграждения. Рискну предположить, что младенца изначально хотели отдать на попечение Розмари Хиггс. У нее было полно детей, в начале года она собиралась родить еще одного, так что лишний младенец не доставил бы хлопот. К сожалению, миссис Хиггс умерла, произведя на свет близнецов, так что ее муж категорически отказался взваливать на себя еще одну обузу.

– Но почему они сразу не бросили младенца по пути у какой-нибудь церкви? – возразила Лекси. – Никто бы не связал девочку-подкидыша с похищением Джесси Кэрригана.

– Потому что это была страховка. Ведь Кэрриган не отдал им сразу выкуп, не так ли? Следователи не исключали, что родители могли быть как-то причастны к похищению ребенка, поэтому в первый год им уделяли пристальное внимание. Перевезти слитки золота через всю страну – это не то же самое, что передать конверт с деньгами. Вы ждали, пока шум уляжется, а потом вместе с Фэншоу организовали доставку на Тир, спрятав слитки в ящиках из-под вина.

– Так вот оно что… – протянул Рэбиот.

– Да. Вот только Фэншоу не слишком доверял сообщникам. Получив ящики, он отнес их в сарай, затем в тоннель, а потом на веревке спустил один за другим в люк и спрятал в пещере. Полагаю, что Фэншоу сам собирался постепенно продать золото в Мексике, а потом выплатить всем причитающуюся долю. Деньги ему были очень нужны. После рецессии семья потеряла почти все накопления, а Гаррет и Барбара не собирались заживо хоронить себя на Тире и заниматься овцами. Но Фэншоу, сам будучи жадным, не строил иллюзий относительно чужой жадности. Он предполагал, что у кого-то может не хватить терпения и появится желание заполучить весь куш. Особенно он не доверял вам, Руди?

Вы приплыли на Тир на собственной лодке тайно, чтобы забрать Шэрил и вашу с ней долю. Вы не ожидали, что за год невеста так привяжется к девочке, что откажется с ней расставаться. Вы согласились забрать с собой ребенка, но потребовали больше денег. Когда Фэншоу вам отказал или сказал, что придется еще подождать, вы озверели. Схватили нож и стали угрожать Барбаре. Не знаю, что произошло, но вы убили их обоих. После чего начали обшаривать кабинет Гаррета в поисках слитков. В этот момент явился Гвидо Бордони, видимо, тоже намереваясь потребовать свою плату за молчание. Он вступил с вами в схватку, а поскольку был сильней, то сумел отобрать у вас нож. Вам пришлось бежать вместе с Шэрил и ребенком к лодке, когда явился Джейкоб Хиггс. Меня с самого начала интересовало, почему у затворников оказалось столько посетителей одновременно в один день. Видно, все узнали, что Фэншоу наконец-то получили выкуп и явились за расчетом.

– Вы ничего не докажете, – хрипло прошептал Блэквуд.

– Он связался со мной, – бесстрастно сообщил Кэрриган. – Сообщил, что моя дочь у него, и он готов позаботиться о ней за приличное вознаграждение. Намекал, что мне не стоит его обманывать, потому что Фэншоу уже за это поплатились. Это звучало как неприкрытый шантаж. Я послал его к черту. Потом я перевел деньги на имя Шэрил – как будто поддерживаю молодую поэтессу, подругу жены. Я пытался разыскать Шэрил спустя несколько лет, но узнал, что она умерла. Так я окончательно потерял след Джесси. Не думайте, что мы такие бессердечные. В конце концов эта история сломила Джулию. Она вдруг осознала, что утратила своего единственного ребенка. И впала в глубокую депрессию, из которой не выбралась уже до самой смерти.

– Хорошо. Предположим, Блэквуд и правда зарезал Фэншоу. А Гвидо Бордони невиновен, – согласилась Лекси.

– Как вы понимаете, он не мог сказать правду, – обратился я к Джерри и Одри. – Не было никаких доказательств, что супругов убил именно Руди, а вся история могла бросить тень на Кэрол, которая сама только родила ребенка. Так что он предпочел стоять на своей версии мести злого духа.

– Вот и я о чем спрашиваю, – настаивала Лекси. – Как объяснить другие смерти?

– Полагаю, что все началось со смерти Обинаты. Вы помните, как он был одержим идеей закончить свой ритуал, так что пытался не раз в последующие дни пробраться в дом Фэншоу. Полагаю, он искренне верил в силу своих заклятий. И однажды ему это удалось. Он хотел пройти в комнату, где проводился спиритический сеанс, но случайно подслушал заговорщиков, которые обговаривали подробности плана похищения ребенка.

– Я тут ни при чем, – поднял руки Кэрриган. – Мы как-то вечером сидели в столовой Гаррета, она тогда находилась рядом с малой гостиной. Наверное японец услышал наш разговор через зеркало. Это все Гаррет и его фокусы. Вдруг этот Обината ворвался в комнату, потрясая своими амулетами и бормоча какие-то заклятия. Из тех слов, что он выкрикивал на английском, мы поняли только, что он собирается остановить нас любой ценой. Гаррет схватил кочергу, но Джулия достала из сумочки маленький «дерринджер», с которым никогда не расставалась, и выстрелила японцу прямо в голову. Звук был такой, будто бульдог гавкнул. Гаррет сказал, чтобы мы немедленно собирали вещи и рано утром отчаливали. Обещал, что он обо всем позаботится. Тогда я и понял, что назад дороги нет.

Мне показалось, что спустя столько лет он с облегчением изливал душу.

– Про остальных я ничего не знаю.

– Пожалуй, смерть Лутца и правда можно списать на несчастный случай, вызванный сочетанием шторма и изрядной доли алкоголя. А вот Сент-Джон наверняка был посвящен в план. Помните, что с ним осталась только Шерил Линли, которая должна была забрать Джесси из Нью-Йорка. И в вечер смерти своего покровителя она так удачно пошла на бридж к Фэншоу с Бордони, что обеспечила алиби им всем и себе. Я не хочу тут гадать. Может, Сент-Джон стал жаден или струсил. Может, его убили Фэншоу. Или на остров снова тайно приплыл наш Руди, который разобрался со слабым звеном.

– Валяйте, фантазируйте дальше, – вяло откликнулся Блэквуд.

– Но зачем папа… то есть мистер Блэквуд спустя столько лет снова вернулся на Тир? – подала голос Мэри.

– Чтобы найти золото, – ответил я.

Глава 55

– Вначале он получил деньги от Кэрригана. Немного по его понятиям, но на жизнь хватало. Потом он встретил богатую миссис Блэквуд и присосался к ее кормушке. Но ваша приемная мать оставила все деньги вам. Конечно, вы любили своего «отца» и были готовы его поддерживать. Но это не давало того статуса успешного человека, к которому он так стремился. К тому же существовал риск, что рано или поздно ваша привязанность ослабнет, и вы решите завести собственную семью. Думаю, Конрой Блэквуд считал вас слишком мягкотелой, а всех мужчин мерил по своей мерке – если вы найдете мужа, который решит наложить лапу на ваши деньги, то он сам останется на бобах. Поэтому он внимательно изучил все историю особняка Фэншоу и пришел к выводу, что пока что никто не нашел золото, спрятанное Гарретом. Гвидо Бордони казнили, его вдова осталась на острове, Фэншоу продали дом, который пользовался с тех пор дурной славой.

– Ах ты, сукин сын, – дернулся Джерри Бордони.

– За прошедшие тридцать лет внешность Руди претерпела значительные изменения, к тому же у него теперь было другое имя и новая история. Он был скотоводом из Сан-Антонио, решившим сменить род деятельности. Он рассчитывал, что на Тире его никто не узнает, так и произошло. Итак, Блэквуд купил отель по дешевке и убедил дочь вложить деньги в реконструкцию. На самом деле он методично вскрывал тайники Гаррета Фэншоу, ломал стены и исследовал камины. Правда, за два года он так ничего и не обнаружил.

– Это неправда! Мерзавец спер мои деньги! – неожиданно вскочил со своего стула Катберт Хиггс. – Где мое золото, сволочь!

Он бросился к Блэквуду, целясь в горло скованными руками. Двоим полицейским с трудом удалось повалить его на пол и усадить на место.

– Вот так и погиб бедный Рене Адоре, – сказал я. – Он пришел со своей свечой в спиритическую комнату, а отчаявшийся Хиггс принял его в полутьме за Блэквуда. Когда он осознал свою ошибку, то пришлось свернуть шею бедняге. Так вы тоже искали золото? И поэтому переодевались в призрака, чтобы отпугивать любопытных?

– Черт возьми, почему мне хоть раз в жизни не могло повезти, а? – Хиггса наконец прорвало. – Всю жизнь я был бедным родственником, живущим на жалком клочке земли. Мы ходили играть вместе с Джонсебом. Только я был грязным Хиггсом, а он – Фэншоу, наследником всего острова. Когда он приглашал меня в свой особняк, то всегда хвастался новыми игрушками, которые ему покупали родители. Железная дорога во всю комнату, лук со стрелами, лучшие рыболовные снасти, даже маленький ялик, чтобы плавать вдоль берега. И уж как мать над ним тряслась. Туда не ходите, здесь не прыгайте, Себ, надень куртку, Берт, последи за Себастьяном, – прочирикал он тонким голоском. – Конечно, мы все играли в этом чертовом тайном тоннеле, помнишь, Одри? Только вы потом шли по своим мягоньким кроваткам, где гувернантки подтыкали вам одеяло, а я возвращался на свою чертову ферму ухаживать за скотиной. А родители продолжали строгать детей, будь они неладны. Берт, ты же старший, присмотри за братьями и сестрой. Тьфу. Прадед взял Джонсеба к себе на «Овечью ферму», а меня в упор не видел. Конечно, ведь тот был мальчиком, родившимся с серебряной ложкой во рту, а я так, потомок какого-то сезонщика. Прадед в итоге всю землю завещал Джонсебу, а мы остались сидеть на своих жалких акрах. Джонсеб отправился в колледж, пока я чистил свинарники. А потом, когда он застрял здесь из-за войны, я подумал, что наконец-то он тоже окунется мордой в дерьмо, в котором я прожил всю жизнь. Но он и тут ухитрился поставить себя будто какой-то чертов принц. Встретил единственную девушку, которая мне нравилась, и сразу захомутал ее. Да ни одна девчонка на меня никогда не взглянула, потому что я пропах свиньями до самых костей!

– Почему вы не уехали с острова? – спросил я, вмешавшись в этот поток откровений.

– А как я мог?! Я же был старшим. Эдмунд заявил, что уезжает, и отец наскреб последние гроши. Потом Изи собралась в какой-то косметологический колледж, потом близнецы. Никто из них не вернулся, а я должен был следить за фермой, тем более когда отец заболел. Ладно, думал я, по крайней мере я остался один. Теперь я смогу стать равным Джонсебу, я тоже здесь землевладелец. Возьму кредит, модернизирую ферму… Построю нормальный дом вместо этой хибары, в которой мы в детстве ютились вшестером, пока Джонсеб наслаждался своими хоромами на «Овечьей ферме». Но тут объявились эти маленькие говнюки, мои братья и сестры. Столько лет от них ни слуху, ни духу, ни цента ни прислали на хозяйство, а тут вдруг им всем сразу понадобились деньги. Решили сообща продать землю на Тире, отца определить в дом престарелых. Вот сволочи. Прислали сюда этих молокососов Тома и Генри якобы помогать на ферме, а на самом деле обрабатывать отца.

– Так разве это плохо? Продать землю. Все бы выиграли.

– Все?!! – взревел Катберт. – Нам бы пришлось делить деньги на пятерых, даже на шестерых, учитывая уход за отцом. И что бы я получил в итоге? Сущие гроши. Эдмунду нужно погасить карточный долг. Глупой сучке Изи деньги нужны на расширение практики ее мужа. Идиоты Том и Генри мечтают открыть какой-то совместный бизнес. Никто из них не вложил в эту землю ни капли пота. Для них это просто легкие деньги. И они хотели, чтобы я забрал свою ничтожную долю и убрался восвояси. Нет, сэр. Все это должен был получить я один. Я аккуратно давил на старика, чтобы он составил завещание и оставил всю землю только мне. Только я ее заслуживаю. Так было до того, как появились эти двое говнюков и начали петь в уши отцу, как хорошо ему будет в комфортной лечебнице на материке.

– И тогда вы вспомнили о золоте?

– Дети слышат больше, чем думают взрослые, – усмехнулся Катберт. – Когда мы были маленькими, то много играли в шикарном доме Джонсеба и частенько подслушивали разговоры родителей. Тогда мы не придавали этому особого значения. Они что-то болтали о похищении и о выкупе, о том, что все это будет спектаклем, а дядя Гаррет говорил, что золото надежнее всего. Мы думали, что они планируют очередной розыгрыш или какое-то рождественское представление. Потом, когда сюда приехал чертов Блэквуд и начал всем опять трепать на каждом углу о «проклятии Обинаты», я кое-что вспомнил. Прочитал, все, что нашел о похищении Джесси Кэрригана, и узнал, что выкуп был уплачен золотом. И все сопоставил! – гордо выкрикнул он. – Деревенщина Берт первым догадался, что Гаррет похитил ребенка Кэрриганов и припрятал золото, как вам такое?

– Джонсеб тоже догадался, правда, по-своему, – сказал я. – Думаю, он кое-что вспомнил, а просматривая альбомы родителей, заметил сходство Джулии с Мэри Блэквуд. Но его не интересовал выкуп. Он хотел, чтобы правда вышла наружу, поэтому и послал старую фотографию в ФБР.

– Джонсеб всегда был мямлей, которому все доставалось на фарфоровом блюдечке. Я тоже был наследником Фэншоу. И слышал старые легенды о тайных пещерах на утесе, в которых наши предки прятали контрабанду. И решил найти вход. Я всегда хорошо лазил по скалам в отличие от Джонсеба, который так и не смог преодолеть свой детский страх. В итоге я обнаружил пещеру, труп, заваленный камнями, и пустые ящики. И решил, что либо Блэквуд нашел клад, либо он спрятан где-то еще.

– После этого вы стали пробираться в отель и обследовать дом и сад, переодевшись в японский костюм?

– На кретинах сработало, – сплюнул Хиггс.

– Я понимаю, как вы нашли люк в тоннель. Но как вы догадались, какой код открывает замок с обратной стороны? Разгадали загадку на книжной полке в библиотеке?

– Какую на хрен загадку? Вначале я испугался, когда увидел кодовый замок, подумал, что придется выбираться через сарай, а там Блэквуд посадил какого-то громилу. Но потом быстро догадался. Конечно, слюнтяй Гаррет выбрал дату рождения своего ненаглядного сыночка.

Мне правда показалось, что для необразованной деревенщины Катберт Хиггс удивительно быстро соображает. Возможно, годы обиды отточили его разум для определенных целей.

Глава 56

– Вы обшарили покои Блэквуда, когда думали, что его не будет ночью в отеле. Правда, вы не знали, что он нанял меня, чтобы караулить призрака, поэтому были вынуждены спрятаться в тайнике за зеркалом, когда увидели свет моего фонаря в коридоре. Перед этим вы уже испытали шок, столкнувшись с мсье Адоре. Вы решили, что это Блэквуд устроил вам засаду, поэтому напали на него, чтобы выведать, куда он дел золото. Когда поняли свою ошибку, вам пришлось убить свидетеля и бросить его возле лестницы в надежде, что полиция решит, что он умер в результате случайного падения.

– Я не хотел никого убивать, – пробурчал Хиггс. – Это правда получилось случайно. Какого черта этого придурка понесло среди ночи с этой кретинской свечой в их тупую спиритическую комнату. Со спины я принял его за Блэквуда и схватил его за шею, чтобы вытрясти наконец правду о моем золоте. Может, я его слишком сильно встряхнул, потому что он вдруг обмяк у меня в руках.

Слишком сильно пощекотал фомкой по черепу, подумал я, вспомнив заключение доктора.

– А что с Фэншоу? – напустился на Хиггса агент Рэбиот. – Его вы тоже убили, потому что он призвал на остров Бюро и мог прервать ваши поиски?

– Что? Я пальцем не трогал Джонсеба! Столько раз я представлял себе, как он разбивает свою самодовольную башку о камни, сверзившись с чертова утеса… Но чтобы тронуть своего дядю?! И к тому же, как я мог это сделать, а? Вы же встретили нас на дороге через холмы. А до этого я все время был со своими клятыми братьями, мы расфасовывали и грузили уголь в пикап.

– Джонсеба Фэншоу убил Блэквуд, – сказал я.

– Что? Как?

– Он отвез вас в город на своей шикарной машине, если помните, агент Рэбиот. Фактически на тот момент он был единственным, кто знал, что вы агент ФБР, и мог подслушать наш разговор в кабинете на первом этаже, чтобы понять, что речь идет о деле Кэрригана. Думаю, он хотел немедленно отправиться к Фэншоу, чтобы поговорить с ним, ведь он сразу догадался, кто мог прислать эту фотографию, даже у нас это не заняло много времени. Но, услышав, что вам нужна машина, решил воспользоваться моментом и создать себе алиби. Все привыкли к тому, что Блэквуд ездит по острову только на своем монструозном «кадиллаке». Поэтому он припарковал его на главной площади перед пирсом и отправился «по делам». Думаю, в эти дела входил также визит на почту, откуда он позвонил в дом Фэншоу и назначил ему встречу на утесе. Он наверняка нашел подходящий предлог – ведь Джонсеб сам пребывал в нетерпении, желая узнать, принесло ли его послание хоть какой-то результат.

Еще одно сложившееся мнение островитян о Конрое Блэквуде – что он из Сан-Антонио, города в центре Техаса, и не в ладах с морем. Никому и в голову не могло прийти, что франтоватый мистер Блэквуд, который с опаской заходит на лодку, не знает, с какой стороны крепится парус, и страдает астмой, может сам управлять моторкой. Но теперь мы знаем, что это на самом деле Руди Гесс или Рудольфо Д’Аморе – парень, страдавший астмой, но проявлявшейся только в душных дымных помещениях. Помните, сержант, вы рассказывали, что после ритуала Руди был весь красным и тяжело дышал? В остальном Руди был прирожденным моряком. Умело управлял любыми лодками, нырял за мидиями. Не расскажете, где на самом деле прошло ваше детство, мистер Гесс?

– Идите к черту.

– Поэтому никто не подумал, что Конрой Блэквуд может надеть рыбацкий плащ и кепку, высокие сапоги, а потом пойти к дальнему пирсу, чтобы «одолжить» лодку рыбака Брайанта, который имеет обыкновение страдать запоями и оставлять ключи за приборной панелью. Все привыкли, что мальчишки берут его моторку покататься, и когда ее вернули в течение получаса, никто не обеспокоился. Этого времени Блэквуду хватило, чтобы доплыть до северного пляжа, подняться по тропинке и встретить Фэншоу на утесе. Он вовсе не хотел с ним разговаривать. Просто улучил момент и столкнул его вниз на скалы до того, как мы добрались до Джонсеба и побеседовали с ним о его догадках. Потом он вернулся в порт, пришвартовал моторку на прежнем месте, снял рыбацкий костюм и на всякий случай устроил скандал с Джерри Бордони по поводу неправильно припаркованной машины. Затем походил еще по городку, засветился в разных лавках, на всякий случай пришел в контору Фэншоу, чтобы договориться о завтрашнем отъезде Мэри. И демонстративно уехал домой на своей заметной машине.

– Вы ничего не докажите, – заявил Блэквуд. – Мне уже надоели ваши фантазии, Стин.

– Да я и не собираюсь ничего доказывать. В чем смысл? Тридцать лет все считали, что Джесси Кэрригана похитили злоумышленники. Что Обината покончил с собой, чтобы обратиться в злого духа, который преследует всех участников вызвавшего его ритуала. Что Гвидо Бордони убил супругов Фэншоу из-за любовной интрижки. Разве кому-то потребовались для этого железные доказательства? А теперь посмотрите на всех присутствующих. Они уже убеждены, что вы убийца. Может, с теми давними преступлениями это уже и не сработает, но вы просчитались с жителями маленького острова при убийстве Джонсеба Фэншоу. Думаю, если сержант Хэдман опросит всех работников порта, кто-нибудь обязательно вспомнит, что видел вас, идущего к лодке в рыбацком костюме. Тед, а еще наверняка и пара других моряков вспомнят, что видели лодку, направлявшуюся в сторону северного пляжа. Может, даже кто-нибудь видел, как вы поднимались на утес. И – совсем не удивлюсь – как стояли на его вершине вместе с Джонсебом Фэншоу. Свидетели выстроятся в очередь. В сочетании с остальными данными этого будет вполне достаточно для присяжных.

Впервые Блэквуд проявил страх. Только теперь он осознал, что весь Тир действительно может выступить против него и даже пойти на ложные показания. Не могу сказать, что меня радовала эта сторона правосудия. Я видел в глазах Хэдмана, Джерри Бордони, Одри Фаррар и даже Тому Футагавы решимость и жажду мести. Выражение темных глаз Мэри Блэквуд я так и не мог прочитать. Даже Катберт Хиггс глядел на Блэквуда, как на особо вредный вид насекомого, словно сам не мечтал столько лет столкнуть своего ненавистного родственника с утеса. Нет, я определенно был счастлив, что сам живу в перенаселенном человеческом муравейнике, где соседи едва здороваются друг с другом.

– Зря вы не уехали с острова, Руди, еще вчера, когда только приехали агенты. Не нужно было убивать Джонсеба. Но вас обуяла жадность. Вы знали, что незнакомец ищет золото, значит, пока что оно не найдено. Вы надеялись, что, когда все закончится, а расследование зайдет в тупик, то вернетесь к поискам.

– Значит, Блэквуд не нашел мое клятое золото? – Хиггс умел выискивать в речах все самое главное. – Тогда где оно, черт возьми?

Глава 57

На этом собрание стало расходиться. Одри и Джерри вышли из дома, обнявшись, рядом с ними следовал Алистер. Тому Футагава тоже удалился. Мэри Блеквуд неловко подошла к своему новообретенному отцу, и они начали вести тихий разговор. Я бы предпочел, чтобы девушка вцепилась ему в лицо и отвесила пару звонких оплеух.

– Разве Джесси Кэрриган не указана главной наследницей всех активов своего деда? – спросила меня Лекси.

– Не уверен, что ей удастся выиграть дело, если до этого дойдет. Хайрам Кэрриган очень четко указал в завещании, что оставляет все своему внуку, Хайраму Джесси Кэрригану. Не помню таких прецедентов, чтобы девочку могли признать мальчиком в деле о наследовании. Хотя все зависит от адвокатов.

– А самому Полу Кэрригану… за это ничего не будет?

– Мистеру Кэрригану будут предъявлены обвинения в инсценировке похищения своего ребенка, – строго сказал Рэбиот, но затем добавил менее уверенно, – правда, ему повезло, что он провернул всю это авантюру до того, как похищение было признано федеральным преступлением и стало караться смертной казнью. Умные адвокаты могут все так повернуть, что мистер Кэрриган просто доверил свою дочь друзьям, а все дальнейшее валить на покойного Фэншоу.

– Но вы арестуете Блэквуда? – спросил я.

– Он будет задержан для допроса. Если полицейские добудут серьезные доказательства его вины в убийстве Фэншоу, то дело передадут в суд. Вы произвели впечатление своим выступлением, хотя я не считаю, что это законно. Пока что, все, что у нас есть – это признание Катберта Хиггса во взломе и непредумышленном убийстве Рене Адоре.

– Не понимаю, куда все-таки делось золото? – произнесла Лекси. – Если его не нашли ни Хиггс, ни Блэквуд, то кто его забрал? Джонсеб Фэншоу? Или кто-то из предыдущих владельцев дома случайно наткнулся на тайник и слинял по-тихому?

– У меня есть одно предположение. Чтобы его проверить, я бы попросил не отвозить прямо сейчас Катберта в тюрьму.

Полицейские, которые уже вели Хиггса к выходу, застыли в раздражении. Им не терпелось сбагрить своего подопечного, тем более, что они видели, на что он способен даже в наручниках.

– Прокатимся на ферму Хиггсов, – предложил я. – Потом можете сразу вести Катберта в город на пристань.

Мы с Лекси и агентом Рэбиотом расположились в его новой служебной машине, копы с Хиггсом следовали за нами.

На грязном дворе фермы Том и Генри сидели в сломанных плетеных креслах и попивали пиво из бутылок. Увидев наш кортеж, а также старшего брата, вылезающего из полицейского автомобиля, они тут же схватились за брошенные на землю вилы. Затем заметили, что Катберт закован в наручники и окружен офицерами.

– Ничего себе, – присвистнул Генри. – Берт устроил дебош?

Видимо новость о ночных приключениях еще не докатилась до жилища Хиггсов, а близнецы пока не побывали в городе.

– Около какого свинарника лежал ваш отец, когда его хватил удар десять лет назад? – спросил я Катберта.

– Вон того, с краю, – недоуменно показал он.

– Вы можете перевести куда-то свиней? – спросил я близнецов. – Нам надо вскрыть пол. А пока я хотел бы переговорить с вашим отцом.

Я направился в дом, и все присутствующие гуськом двинулись следом.

– Но он не говорит! – первым очнулся Генри. – Совсем не говорит. Только мямлит что-то нечленораздельное. Мы можем различать только «да» и «нет», когда он мотает головой.

– Сойдет, – ответил я устало.

Внутри жилище Хиггсов и правда оказалось тесным и еще более захламленным, чем двор и хозяйственные постройки. Пройдя через кухню, заставленную грязными кастрюлями, и общую комнату с продавленным диваном и покрытым копотью каменным очагом, я оказался в коридоре, ведущем к спальням. Их было всего три. Видимо одну занимал Катберт, в другой комнате обитали близнецы, а в самой дальней на узкой кровати лежал Джейкоб Хиггс, уставившись в маленькое окошко, откуда был виден кусок двора.

Если в спальне миссис Толмадж запах болезни и разложения обращал на себя внимание, то здесь он был совершенно невыносимым. Очевидно, что сыновья не слишком заботились о физическом состоянии своего старика и совсем не следили за его гигиеной. Джейкоб был ровесником Пола Кэрригана, но выглядел, как полуразложившийся труп, необъяснимым образом сохраняющий признаки жизни. От его ложа несло гнилью. К тому же половина лица у Джейкоба была парализована, из-за чего его рот постоянно кривился в злобной усмешке, открывающей несколько коричневых зубов.

– Мистер Хиггс, ведь это вы нашли золото, спрятанное вашим дядей Гарретом? – спросил я прямо.

Жуткий ассиметричный череп, обтянутый кожей с черно-желтыми пятнами, повернулся в мою сторону, и я встретил его пустой равнодушный взгляд.

– Вы пришли за своей долей к Гаррету в то утро. Ваша жена умерла, оставив вас с пятью детьми, деньги вам нужны были срочно. Но обнаружили только кровавую бойню и Гвидо с ножом. Вы наверное и правда тогда решили, что он их убил, и побежали в город за подмогой. Но потом миссис Бордони сказала вам, что золота муж так и не нашел. И вы оба решили, что его забрали Руди и Шэрил. Но спустя двадцать лет вы обнаружили тайную пещеру. Вы всегда хорошо лазили по скалам, так же, как и ваш старший сын. Почему вас занесло на утес во владениях Фэншоу? Младшие дети уехали с острова, забрав ваши последние сбережения, вот вы и решили поискать тайник Гаррета?

Джейкоб замотал головой.

Может, он и не искал вовсе тайник, а преследовал сбежавшую овцу, кто же теперь узнает, подумал я.

– Как бы то ни было, вы нашли золото. Вернулись ночью, вскрыли ящики, переложили слитки в мешки, которые один за другим подняли на поверхность по узкой тропинке. Потом вам надо было еще все перетаскать на собственную ферму. И закопать под полом в свинарнике. Вы копали и копали, не обращая внимания на приближающиеся симптомы. Это последнее усилие вас и добило. Вернув все на место, вы не смогли дойти до дома, а упали там же, во дворе.

Полутруп продолжал смотреть на меня мутными глазами, один из которых косил.

– Мы разберем свинарник, мистер Хиггс.

Старик дернулся в сторону старшего сына и начал что-то мычать. Теперь он метнул на меня откровенно ненавидящий взгляд.

– Не не не хотел… продавать, – сумел разобрать я.

– Не хотели продавать ферму? Я понимаю. Ведь тогда новые владельцы разобрали бы старые постройки и нашли ваше сокровище. Так что, видите, Берт, вам не о чем было беспокоиться.

– Но почему?! – Катберт хрустнул костяшками длинных пальцев так, что задрожали стены дома. – Почему ты молчал все эти годы?! Никак не дал знать, не написал чертовой записки. Все это время мы сидели на деньгах! Почему, отец?!

Джейкоб потянул к сыну тощую руку со скрюченными пальцами. Потом бессильно уронил ее на одеяло.

– На-на-на-на… наследство. Тебе, – промямлил он и снова отвернулся к окну.

Примечания

1

Перевод Нины Дарузес

2

Стефан Малларме (1842-1898), французский поэт, один из вождей течения французского символизма.

3

Один дюйм примерно 2,5 см.

4

То есть 1280 акров или 518 гектаров.

5

Санта-Каталина – скалистый остров в 35 км к юго-юго-западу от Лос-Анджелеса, входит в архипелаг Чаннел. Административно относится к округу Лос-Анджелес. На острове есть два населенных пункта, Ту-Харборс и Авалон. До Авалона, являющимся крупнейшим городом острова, регулярно ходят паромные рейсы из Лонг-Бич и Ньюпорт-Бич, а с начала 1950-х годов рядом с городом функционирует аэропорт. С начала ХХ века в Авалоне активно развивалась курортная индустрия, которая достигла наибольшего успеха, когда в 1919 году город выкупил Уильям Ригли, производитель жевательной резинки Wrigley’s, построивший шикарный отель и казино.

6

Уильям Бюлер Сибрук (1884-1945), американский журналист и писатель, известный исследователь магии и оккультизма. Его перу принадлежат, в частности, книги «Магический остров» (1929), посвященная Гаити, где впервые употребляется слово «зомби», а также наделавшая много шуму книга «Убежище» (1935), в которой Сибрук описывает свой опыт пребывания в психиатрической лечебнице, куда он добровольно отправился для лечения от алкоголизма.

7

Речь идет о романе Кеннета Дуна «Человек без тени».

8

В наше время – аэропорт Джона Уэйна.

9

«Кентервильское привидение», гротескно-юмористическая повесть Оскара Уальда, изданная в 1887 году. Неоднократно экранизировалась в Англии и США, а в 1970 году в СССР был выпущен одноименный мультипликационный фильм.

10

Лафкадио Хирн (1850-1904), американо-ирландский прозаик, переводчик и востоковед, специалист по японской литературе. В 1899 году выпустил книгу «В призрачной Японии», впервые представившую западному читателю японский жанр «кайдан» – рассказы о столкновении со сверхъестественным.

11

Примерно 16 км.

12

Острова Чаннел, архипелаг, расположенный вдоль пролива Санта-Барбара недалеко от побережья Калифорнии, включает 8 крупных и мелких островов, одним из крупнейших является Санта-Каталина.

13

Индейский народ, один из коренных народов Калифорнии. Предположительно пришли на побережье и прилегающие острова из Невады приблизительно в 1500 году до н.э. После столкновений с испанцами в XVI веке большинство тонгва, получивших название «габриэлиньо» в честь миссии Сан-Габриэль, устроенной рядом с индейским поселением, были обращены в католичество или вытеснены со своих исконных территорий. Последний носитель языка тонгва скончался в 1970 году.

14

Имена Честер и Клод в английской транскрипции начинаются с буквы «С».

15

Похищение и убийство Чарльза Августа Линдберга-младшего, сына знаменитого авиатора Чарльза Линдберга и Энн Морроу Линдберг, – одно из получивших наиболее широкую огласку преступлений XX века. Двадцатимесячный ребенок был похищен из своего дома в Ист-Эмвилле, Нью-Джерси, недалеко от города Хопвелл, Нью-Джерси, вечером 1 марта 1932 года. На подоконнике было найдено письмо с требованием выкупа в 50 тысяч долларов. Выкуп был выплачен, но ребенка так и не вернули. 12 мая 1932 года его сильно разложившееся тело было обнаружено в нескольких милях от дома Линдбергов. На основании помеченных ФБР купюр, предназначенных для выкупа, был арестован некто Бруно Рихард Гауптман, немец, нелегал, плотник по профессии, которого обвинили в совершении этого преступления. Он был казнен на электрическом стуле в тюрьме штата Нью-Джерси 3 апреля 1936 года в 20:44. Гауптман до конца утверждал, что не виновен.

16

«Замок Отранто», роман английского писателя Горация Уолпола, опубликованный в 1764 году, считающийся родоначальником жанра готического ужаса. В романе фигурирует призрак рыцаря в доспехах.

17

«Ватек» (Vathek) – фантастическая повесть английского писателя Уильяма Бекфорда, изданная в 1786 году на французском языке. Главный герой, халиф Ватек вступает в контакт с посланцем Сатаны, в результате чего постигает тайны внеземных миров, но сам оказывается в аду.

18

Примерно 182 метра.

19

Длинна поля американского футбола составляет 100 ярдов (91,44 метра)

20

Престижный частный женский колледж, расположенный в городе Уэллсли, штат Массачусетс, недалеко от Бостона. В 1941-42 годах в колледже преподавал Владимир Набоков. Выпускницами Уэллсли являются Мадлен Олбрайт и Хиллари Клинтон.

21

Мэри Блэквуд имеет в виду рассеянное звездное скопление в созвездии Тельца, тогда как детектив Стин – греческих нимф, из-за которых звезды и получили свое название.

22

Речь идет о первом коммерческом фотоаппарате Polaroid 100, способном печатать мгновенные цветные фотографии, представленным в 1963 году компанией Polaroid.

23

Около 400 метров.

24

Примерно 1,6 гектара.

25

Округ в штате Аризона, преимущественно сельскохозяйственный.

26

Частный женский колледж, основанный в 1885 году в штате Пенсильвания квакерами.

27

В кельтской мифологии «остров юных», страна вечной молодости, где люди не стареют, нет жара и холода, болезней и боли. Остров известен благодаря ирландской легенде об Оссиане, который решил вернуться на родину после трех недель жизни на острове, но застал всех своих товарищей мертвыми, а сам превратился в глубокого старика.

28

Мэри Стивенсон Кэссет (1844-1926), американская художница, одна из выдающихся представительниц импрессионизма.

29

В диалоге упоминаются персонажи и сюжет третьей книги сатирической пенталогии Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», изданной в 1546 году.

30

В ирландском фольклоре разновидность фей, предвещающих смерть.

31

В шотландском фольклоре злой водяной дух, предстающий в виде лошади, подставляющей путнику свою спину, чтобы затем утащить его на дно реки или озера.

32

В ашкеназийском еврейском фольклоре дух умершего злого человека.

33

Холизм, от греческого «целый, цельный» – философское учение, предполагающее приоритет целого по отношению к его частям.

34

Г. К. Честертон «Злой рок семьи Дарнуэй», 1925 г.

35

Примерно 170 см.

36

Район Лос-Анджелеса.

37

«Ангел западного окна» (Der Engel vom westlichen Fenster), роман австрийского писателя Густава Майринка, впервые издан в 1927 году.

38

Цитата из рассказа «Золотой жук» Эдгара По.

39

В англоязычной традиции принято произносить даты, называя две первые цифры вместо «тысяча девятьсот» просто «девятнадцать».

40

В оригинале название автобиографического романа Джорджа Оруэлла – «Down and Out in Paris and London». Выражение «down and out» буквально означает «быть бездомным, маргиналом». Роман был издан в 1933 году. На русский язык переведена В. Домитеевой под названием «Фунты лиха в Париже и Лондоне».

41

Разновидность американского пула, где счет ведется по числу любых забитых шаров. Каждый шар приносит одно очко, удар должен быть непременно заказан.

42

Район в центре Лос-Анджелеса.

43

Горный хребет на северо-востоке штата Нью-Йорк.

44

52 см.

45

2,8 кг.

46

Рудольф Гесс, видный деятель нацистской партии Германии, который в 1941 году предпринял одиночный полет в Англию с целью заключить мир, но был схвачен и заключен в тюрьму, где и оставался до самого конца войны. На Нюрнбергском процессе был приговорен к пожизненному заключению, покончил с собой в тюрьме в 1987 году.

47

Один стоун примерно равняется 6,3 кг.

Content

Кеннет Дун
К югу от Авалона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Примечания