Лада Шведова

Узнай меня, если сможешь

© Лада Шведова, текст, 2024

© FIANIT, иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

В оформлении использованы материалы, предоставленные фотобанком Shutterstock/FOTODOM

Плейлист

Frank Sinatra – Let It Snow! Let It Snow! Let It Snow!

Stevie Wonder – I Just Called to Say I Love You

AnnenMayKantereit – Marie

John Williams – Christmas at Hogwarts

Те100стерон – Это не женщина

Wham! – Last Christmas

Perry Como & The Fontane Sisters – It’s Beginning to Look a Lot Like Christmas

Анна Бутурлина – Отпусти и забудь

Jonathan Dokuchitz & Kelsey Grammer – Once Upon a December

Queen – Thanks God It’s Christmas

Дискотека Авария – Новогодняя

Vanilla Sky – Звенит январская вьюга

Chris Rea – Driving Home for Christmas

Глава 1

Бывают в жизни моменты, о которых можно сказать: вот, вот именно тогда все пошло не так. Именно на этой улице свернула не туда в момент, когда кто-то уронил с крыши рояль, выбрала неверные слова, не ответила на важное сообщение… или ответила, но с чужого аккаунта. Вариантов может быть много, но главное – точка невозврата пройдена, отмотать назад уже не получится. Можно только обернуться и понять, когда все съехало на кривую дорожку. Что за момент привел ко множеству позорных ситуаций, бедовой влюбленности и ночевке в горах в малознакомой компании.

Лучше бы на меня рояль упал, в самом деле.

Мой момент подкрался незаметно, когда я валялась на кровати в ожидании подруги. Мы с Зоей договорились прогуляться по городу, а потом встретиться с ребятами и покататься на коньках. Все утро падал снег, улицы еще неделю назад украсили огнями – красота! А еще выходной, можно не думать о приближении зачетной недели и прочих трудностях студенческого бытия, а просто наслаждаться первыми по-настоящему зимними днями, когда вчерашняя подмороженная грязь припорошена белым пушистым снегом, и город преображается: парки больше не выглядят унылыми и серыми, ночи – темными, а возле фонарей особо ярко сверкает снег. Есть во всем этом что-то волшебное, а может, все дело в том, что я любила зиму с детства.

– Надо помыть голову, – уверенно сказала Зоя. – Тогда все уложится!

Я только вздохнула, по опыту зная, что спорить с подругой бесполезно, хотя какой смысл мыть и без того чистую голову? На которую потом все равно будет надета шапка – как-никак, за окном декабрь, пусть и самое его начало. Живем мы далековато от южных широт, без шапок не нагуляешься, и уж тем более не накатаешься на катке.

Но Зоя есть Зоя, поэтому я звездой раскинулась на ее широкой кровати и приготовилась к дальнейшему ожиданию. Стоило прихватить книгу, ведь Кислицына всегда долго раскачивается, но я так радовалась выпавшему снегу, так рвалась на эту прогулку и на каток, что забыла обо всем на свете. В том числе о том, что под шапку в мире Зои необходимо делать укладку.

И все это не было моментом, но он уже подкрадывался.

У подруги уже который раз пиликнул телефон – кто-то настойчиво отправлял Зое сообщения. Я лениво глянула на светящийся экран и увидела имя – Антон Орешин. Очередной кандидат на сердце подруги. Зоя эффектная девушка: темноволосая и светлоглазая, высокая, тонкая и гибкая – следствие десяти лет занятий танцами. На таких западают всерьез и надолго, зачастую по одной фотографии. Зое даже фильтры и всякие там выгодные ракурсы без надобности – она хороша на любом случайном кадре, а в жизни и вовсе сногсшибательна.

А Антон Орешин – известная личность.

Не звезда мирового масштаба, но в нашем универе видная фигура – из тех парней, чье имя всегда на слуху. Шут и балагур, Антон Орешин вел университетский подкаст, который удивительным образом слушали почти все. Внешность тоже не подкачала – симпатичное лицо, улыбка со злополучными ямочками, смешливые карие глаза.

Парни вроде Орешина – вечный центр всеобщего притяжения хотя бы из-за яркой внешности, но Антон еще и дураком не был, успешно учился на заковыристо-математическом для моего гуманитарного мозга факультете и имел множество увлечений. Просто незаконное комбо какое-то. А его умение ладить с людьми? На инопланетном уровне, и отличная тому демонстрация – подкаст со Славкой Рогачевым, нашим университетским гением и победителем многочисленных олимпиад. Так вот, Славка, ненавидящий людей в принципе, вдруг подружился с Антоном, который, казалось, воплощал все, что Рогачев должен ненавидеть в жизни. Это вообще как? Невозможно – ответит нормальный человек вроде меня. Обычный понедельник – таким будет ответ Антона Орешина.

Тот факт, что Орешин обратил взор на мою Зою, неудивителен, как и ответная реакция, а точнее, ее отсутствие. Веселые популярные парни подругу не интересовали, она считала их напрасной тратой времени.

Пришло еще одно сообщение, я взяла телефон и отнесла его Зое:

– Тебе пишет Антон Орешин.

– Опять? – Она сморщила нос и выключила фен. – Ответь ему что-нибудь дурацкое, так он отстанет побыстрее. Когда я совсем его игнорирую, он только заводится еще больше. Парни почему-то считают, что отсутствие ответа – сигнал усилить напор.

– Почему ты его не заблокируешь?

– Лучше пусть пишет, чем от чрезмерного энтузиазма заявится на наши пары как Толик Михайлов – с серенадой. Помнится, я его как раз заблокировала, оттого не знала о наполеоновских планах. А до Орешина скоро дойдет, что мне не интересно, и он переключится на другую цель. Напиши ему какую-нибудь односложную унылую чушь, – Зоя подставила лицо, чтобы разблокировать телефон (хотя я прекрасно знала ее пароль), и включила фен.

Я вернулась в комнату и упала на кровать, попутно листая отправленные Орешиным сообщения. Их и правда накопилось немало, и все почему-то были на тему кино. Подбирает фильм на вечер? Не похоже – он то спрашивал актера по ролям, то и вовсе отправлял ребусы. Как неорганизованный псих, честное слово.

Правда, последним высветилось сообщение, которое многое объяснило:

let_it_snow777: прости, друзья затащили на кино-квиз, мы проигрываем с разгромным счетом, а у тебя написано, что ты увлекаешься кино

Я мысленно усмехнулась – ага, Зоя увлекается кино, еще как увлекается. Но ее вкус не имеет ничего общего с мейнстримным набором из кино-квиза. Зоя смотрит Бергмана, Куросаву, Хичкока и Кубрика. Из современных любит Лантимоса, изредка поглядывает в сторону Хаяо Миядзаки. А про остальных хорошо, если слышала.

А ник у него забавный, в честь зимы поменял? Или целый год ждет снега? Поневоле я начала напевать зимнюю песенку, благо снегопад за окном к этому весьма располагал.

let_it_snow777: надо угадать, что будет в следующем кадре. Быстро!

Следом прилетела фотография с парящим над деревьями пером.

И вот же он, вот мой момент: когда я увидела фотографию пера, напрочь забыла о том, что телефон не мой, что, вообще-то, Антон Орешин общается с Зоей, что я должна отделаться от его внимания «односложной унылой чушью», а не поразить неожиданными кинематографическими знаниями. Но мне было скучно, и все важное вдруг вылетело из головы.

И я с азартом ответила.

eyes_wide_shut[1]: перо упадет к ногам Форреста Гампа

let_it_snow777: Ты. Чертов. Гений!

let_it_snow777: спасибо, мы набрали один балл

eyes_wide_shut: один?! Неужели у вас все так плохо с командой?!

let_it_snow777: ты не представляешь: на нас косятся, над нами смеются. Скоро все эти киноманы начнут унижать и тыкать в нас пальцами

let_it_snow777: все плохо

let_it_snow777: но ты можешь нас спасти. Есть новый вопрос…

За новым вопросом посыпались другие, я быстро печатала ответы – иногда правильные, иногда не очень, и покатывалась с шуточек Орешина, который, казалось, успевал все: и мне отвечать, и в квизе своем участвовать. Команда Антона проиграла, но не так разгромно, как это могло бы быть.

let_it_snow777: ты нас на своем горбу вытащила – гордись!

eyes_wide_shut: горбом?

let_it_snow777: только если он присутствует, а то странно гордиться чем-то несуществующим.

Кстати, он есть? Я бы хотел посмотреть. Так совпало, что сейчас я свободен – друзья разбежались, а я весь такой одинокий и несчастный остался

Вот это он ловкач!

eyes_wide_shut: да ты сама хитрость! На кино-квизе хоть был или просто нашел повод написать?

let_it_snow777: был. Но могу признаться: возможно, я знал, куда прилетит перо. Или что стакан на самом деле не существовал. Или… ладно, я знал все, и мы выиграли. Вопросы были – легкотня для новичков

eyes_wide_shut: ну и гад же ты!

let_it_snow777: гад, но впечатленный – ты и правда любишь кино

eyes_wide_shut: часто смотрю фильмы с субтитрами – учусь на лингвиста

let_it_snow777: ясно-понятно. Так что скажешь, Зоя? Сходим куда-нибудь?

Зоя.

Я вынырнула из переписки так быстро, словно меня водой ледяной окатили. Что я наделала?! Это же телефон Зои, ее аккаунт! Я пролистала полотна наших сообщений с Орешиным и ужаснулась – подруга меня убьет. Да я сама себя убить готова! Но назад уже не отмотать – придется сдаваться. Зое, конечно. Антону Орешину знать обо мне и этой дурацкой ситуации ни к чему.

Глава 2

Вопреки моим страхам, Зоя от новости отмахнулась, не увидев в переписке от ее имени ничего криминального. Но она порядком удивилась, увидев количество сообщений:

– Видимо, тебе и правда было скучно меня ждать.

– Да это Орешин просто… заболтал. Представляешь, увидел, что ты любишь кино и как начал закидывать кино-вопросами! Очень забавными. Ну я и… сама не заметила, как начала отвечать.

– Да уж. Парни вроде него – профи.

– В каком смысле?

– В прямом – болтун он. Профессиональный.

– А. Ну это да, у него же подкаст…

На этом тема с Антоном Орешиным себя исчерпала.

– Ну что, твоя голова готова к выходу? – с улыбкой спросила я.

– Готова… Ненавижу зиму за все эти шапки! Все усилия потом насмарку…

– Да ладно, зимой все не так плохо.

– Легко тебе говорить – у тебя проблем с укладками не бывает, – Зоя покачала головой, глядя на мою непокорную шевелюру, которую почему-то записала в достоинства еще в момент нашего знакомства. Волосы у меня кудрявые и светлые, а еще я почти всегда выгляжу так, словно меня током ударило. Спрашивается, и какое это достоинство?

Если не нанести на волосы кучу средств – удар током. Если высушить неправильно – удар током. А уж если расчесать… Там взрыв на макаронной фабрике. Особенно тяжело приходилось раньше, когда я еще не научилась укрощению строптивых кудрей и не понимала, что лучше не резать их коротко. Никогда. Даже под пытками. К своим почти двадцати годам я нашла хлипкий баланс: отрастила волосы почти до пояса, подобрала средства, способные слегка угомонить шевелюру и убрать пресловутый «эффект тока», ну и немного познала дзен в искусстве самопринятия. Кудри – такое дело… Они все равно сильнее и победят. Человек либо это принимает, либо погибает от стресса с утюжком для выпрямления в забитой от напряжения руке.

А еще рядом со мной рос младший брат, который уж точно ненавидел семейные кудри больше моего. В детстве его все называли херувимчиком, а он, даже не понимая смысла слова, отчаянно его ненавидел. Потом узнал и возненавидел еще больше. Сейчас он бреется налысо, что ему вообще не идет, подчеркивает подростковые прыщики на висках и злит. Но у него возраст такой – он вечно на что-то злится.

Когда мы с Зоей вышли на улицу, стемнеть успело основательно. И похолодать. Зато свежий снег под ногами приятно хрустел, что подняло мое настроение до небес: такая зима – моя настоящая любовь.

Мы свернули в парк, через который можно попасть на центральные городские улицы, до встречи с ребятами оставалось минут сорок – успеем немного погулять.

– Ваня придет? – спросила Зоя.

– Кажется, должен.

– На катке все вечно держатся за руки – просто сделай вид, что… не знаю, плохо катаешься! И нарезай круги с ним.

– Я правда плохо катаюсь, потому что не люблю коньки.

– Так это отлично! – обрадовалась подруга. – В смысле, не придется что-то изображать, все будет максимально естественно.

– Угу, естественнее некуда. Как в прошлый раз, когда я облила его соком.

– Ты просто нервничала и слишком активно жестикулировала – бывает.

Бывает, это точно. Со мной – постоянно! Видимо, кому-то дано лавировать в обществе, вести себя естественно и не позориться на ровном месте, а кому-то нет. Мне, как можно догадаться, нет. Я умела быть расслабленной и веселой, но только с близкими людьми. С посторонними так не получалось, а уж если в уравнение попадала переменная под названием «симпатичный парень», все катилось к катастрофе. А с конкретным симпатичным парнем – одногруппником Ваней – все и вовсе было плохо. Зоя говорила, это из-за того, что Ваня так сильно на меня похож – такой же стеснительный и немного закрытый, и потому мы, как два магнита, отталкивались друг от друга. Подруга вообще считала, что мы с Ваней не пара и мне нужен кто-то поактивнее.

«С этим каши никогда не сваришь,» – любила добавлять она.

Но в безуспешных попытках завоевания, конечно, помогала.

Ваня Журавлев понравился мне сразу, хотя и не слишком вписывался в образ парня из девичьих грез. Ваня был милым, галантным, он всегда открывал дверь перед девчонками, опрятно выглядел, не грубил, его щеки мило краснели, когда он стеснялся. Светловолосый, светлоглазый, высокий, отлично сложенный, с доброй улыбкой – казалось бы, как вообще можно пройти мимо такого? Но положительного Ваню чаще не замечали, отдавая предпочтение другим. А я заметила его сразу, и был у меня вопрос посложнее: как подойти к такому?

Учеба в одной группе должна была нас сблизить, но этого не произошло. У нас вообще группа не самая дружная оказалась, все быстро разбились на пары или компании побольше и общались своими кругами. И лишь иногда все собирались вместе, вот как сегодня с катком.

На успех с Ваней я не надеялась, у нас даже переписка не клеилась. Если открыть наш чат, то можно увидеть, как я спрашиваю про очередное задание по английскому или немецкому, а Ваня отвечает. Потом он спрашивает, а я отвечаю. Сразу заметны и напряжение, и экшен, и романтика… А еще можно услышать стрекот сверчков, настолько все безнадежно. Правда, однажды Ваня написал мне: «Привет, как дела?». Я так переволновалась, что не ответила.

Хотела сделать это позже, но Зоя меня убедила, что крайне тупо прочитать сообщение и ответить на него через три дня.

– Тебе надо меньше думать и больше действовать, – еще один ценный вывод подруги. – Ты всегда так долго сомневаешься, что становится поздно. В этом ничего удивительного – закон жизни. Если не схватишь быка за рога ты, то схватит кто-то другой. Или бык убежит.

– Меньше думать – закон жизни? – засомневалась я.

– В твоем случае да.

– Даже не знаю… надо об этом подумать.

– Ладно, Степанова, я тебя поняла – добиваем Ванечку молчаливым обожанием. Уверена, это сработает… в параллельной вселенной.

Когда-нибудь точно сработает, я в этом не сомневалась. В конце концов, учиться вместе нам еще несколько лет, зачем торопиться? Говорят, ожидание только подпитывает чувства, а шанс у меня еще будет, да хотя бы сегодня на катке!

Надо только грамотно этим самым шансом воспользоваться.

Глава 3

Я сидела на лавочке и терла ушибленную ногу, глядя, как по льду под веселенькую новогоднюю песенку рассекают остальные, а Ваня держится за руки с Риткой Скороходовой. Готова поклясться, она наглым образом своровала мою тактику с неловкостью и необходимостью поддержки!

Только выходило у нее намного лучше.

Как минимум она не свалилась на лед и не хрястнулась об него коленкой еще до того, как Ваня вообще пришел на каток. А он опоздал, между прочим, и мы в итоге даже не поздоровались – он меня не видел. В момент его появления я как раз сидела в раздевалке и разглядывала коленку на предмет увечий, от страха обливаясь холодным потом – если ушиб сильный, то я определенно сорву скрупулезно спланированные семейные праздники, и мама меня за это четвертует, а папа над этим посмеется. Брат же поможет маме с четвертованием, а папе – с шутками.

Со всем недовольством я уставилась на взятые напрокат фигурные коньки. Кто придумал эти адские зубчики? Держу пари, это было сделано намеренно, как раз для таких вот глупых падений.

А ведь я считала себя любительницей всего зимнего, да почти спортсменкой! Всей семьей мы каждую зиму ездили в лес кататься на лыжах, я отлично управлялась со сноубордом в горах! И вот надо же, коньки подвели как неохваченное зимнее умение. Просто папа всегда повторял, что коньки – это скучно и вообще для девочек, и так получилось, что я переняла его нелюбовь. Теперь окончательно и бесповоротно.

Ритка тем временем смеялась так громко, что даже звучащий из колонок Стиви Уандер не мог с ней соперничать. И Ваня, скромник Ваня, улыбался Ритке в ответ, и даже изобразил вместе с ней пару танцевальных движений! На катке все разбились на парочки, и только Зоя каталась в одиночестве, притягивая взгляды – каталась она отлично. Кроме танцев, она когда-то и на фигурное катание ходила. После моего падения она предлагала уйти, но я выпихнула ее на лед – не хватало еще и подруге портить веселье.

Через минут двадцать запыхавшаяся Зоя подъехала ко мне, ловко затормозила и протянула телефон:

– Держи. Там опять Орешин со своими чокнутыми сообщениями.

– И? – не поняла я.

– Ответь ему что-нибудь.

– Зачем?

– Затем, что ты заварила эту кашу, тебе и расхлебывать.

Телефон я взяла – уж очень настойчиво Зоя мне его протягивала.

– Может, я просто его заблокирую?

– Обычно я блокирую только отбитых людей, но если не хочешь отвечать – сделай это, – подруга оттолкнулась от бортика и уехала, буквально за пару секунд растворившись среди других катающихся.

Ваня тем временем пытался прокрутиться на одной ноге вокруг своей оси, а Ритка стояла рядом и хлопала в ладоши, хотя у него вообще ничего не получалось. Но выглядел он при этом так мило и непосредственно, что на месте Ритки и я бы похлопала, чего уж там.

Орешин успел уехать за город с друзьями (теми самыми, которые якобы до этого оставили его таким одиноким и несчастным), оказалось, они тоже катаются. Не на коньках, правда, а на сноубордах. Выходные, что поделать, у всех какие-нибудь активности. Это к концу зимы уже не хочется нос высовывать из дома – холодно, ветер и вообще, где там уже весна, а в декабре, в преддверии Нового Года, все кажется таким праздничным, вдохновляющим на прогулки и ярким. И даже сто раз подряд услышанная «Last Christmas» не надоедает.

Я посмотрела на отправленное Антоном фото (там он летел с трамплина и делал передний «грэб») и забыла, что собиралась его заблокировать. Вместо этого улыбнулась и быстро напечатала:

eyes_wide_shut: теперь понятно, к чему «let it snow»

let_it_snow777: ответила! Она ответила! Не зря ломал кости ради фото:)

eyes_wide_shut: ты хоть когда-нибудь не врешь? Вижу по фазе полета, что ты отлично приземлился

let_it_snow777: видишь по фазе… прости, мне надо это переварить

let_it_snow777: …

let_it_snow777: переварил. Нуждаюсь в пояснении: ты что, не только киноман, но еще и сноубордистка? Я набрел на девушку мечты?! Или мои друзья нашли тебя и заплатили, чтобы я поверил, что ты настоящая?

eyes_wide_shut: я тоже катаюсь. Немного. Друзьям передай, что жду следующего перевода на карту, но пусть удвоят сумму

let_it_snow777: передал – сделали вид, что не знают тебя

eyes_wide_shut: врут:)

let_it_snow777: ты должна, нет, ОБЯЗАНА была поехать с нами!

let_it_snow777: давно катаешься?

eyes_wide_shut: с детства. Лет с трех

let_it_snow777: С ТРЕХ?! Это законно вообще?

eyes_wide_shut: родители познакомились на горнолыжном курорте, с тех пор у них что-то вроде традиции – летать в горы зимой. Каждый год не получается, но когда получается, они берут меня с собой.

Первый раз это случилось в три года. Папе на тот

момент было чуть больше двадцати, и он решил, что я должна вырасти его лучшим сноу-другом

«Поэтому меня и назвали Саньком», – едва не добавила я, но вовремя вспомнила, что Зою никак не могли назвать Саньком. Отправленное сообщение я перечитала и разволновалась, потому что написала много лишнего. Не подумала. Опять! Что со мной такое сегодня? Неужели все дело в том, что это как бы пишет Зоя?

let_it_snow777: махнемся местами? Мой отец меня только на рыбалку таскает, а я очень, ОЧЕНЬ, ochen’

не люблю рыбачить

eyes_wide_shut: кто тебя научил кататься?

let_it_snow777: никто. Точнее, друзья: затащили

как-то на горнолыжку, кинули в меня доской со словами «дальше сам». Спустя пару сотрясений, разбитые колени, литры горючих слез и ворох мыслей о том, что мне стоит поискать новых друзей, потому что старых я прибью, все получилось

eyes_wide_shut: новых друзей нашел?

let_it_snow777: лень было. Старые болваны, но прикольные, я к ним привык

eyes_wide_shut: я заметила, что прикольные. Кинули в тебя доской, наняли меня…

let_it_snow777: и это было их лучшим решением! Серьезно. Да и предыдущее где-то в топ-10. Или даже топ-5 – я офигеть как люблю кататься, настолько, что в прошлом году думал взять перерыв

в учебе, выучиться на инструктора и прожить зиму

в горах, работая каждый день. И других катальщиков считаю частью особого закрытого клуба

eyes_wide_shut: клуба сноубордистов?

let_it_snow777: вроде того. Разве у тебя нет такого ощущения? Что тем, кто не ощутил силу спуска, не понял смысла, не объяснить того, что в этот

момент чувствуешь и как это хорошо, просто нет

подходящих слов. Поэтому клуб закрытый, но зато там люди, которые на одной волне и понимают друг друга с полуслова:)

Закрытый клуб, значит.

Как-то слишком много Антон Орешин о себе мнил, но в глубине души я понимала, о чем он. Много раз, убеждая Зою встать на сноуборд, я рассказывала ей, как это круто. Разок она даже вняла и согласилась посетить нашу городскую горнолыжку, но, упав пару раз, потом долго вспоминала это приключение как «на черта я тебя послушала?». Она не поняла, ей не понравилось.

let_it_snow777: предлагаю протестировать моих друзей на дружбу

eyes_wide_shut: и как интересно?

let_it_snow777: очень просто. Я проведу блиц-опрос и узнаю, насколько хорошо они меня изучили

и тебя подготовили соответственно. Моя дружба прямо сейчас зависит от тебя!

eyes_wide_shut: волнительно. А если я отвечу неправильно, то все? Найдешь новых приличных друзей?

let_it_snow777: слишком скучно, придумаю что-нибудь поинтереснее. Но речь не о них, а о тебе. Готова?

eyes_wide_shut: разве к такому можно подготовиться? Давай свои вопросы…

Глупая улыбка так и просилась на лицо. Забавный он, Антон Орешин, его легкий юмор как-то сразу меня зацепил, заставил откровенничать и отвечать на сообщения без привычных долгих раздумий или сомнений. Можно сколько угодно прикрываться скукой, но дело не в ней, а в моем желании отвечать этому парню.

А он явно хотел отвечать мне. Антон вообще не ждал, когда я там рожу следующее сообщение, а болтал дальше. Хотя он наверняка и по жизни болтун еще тот, но все же… не будет человек писать так настойчиво, если собеседник ему скучен?

Вопросы посыпались на меня один за другим.

Он спрашивал обо всем на свете, а я, уже похрюкивая от смеха, отвечала всякие взятые с потолка глупости. Антон мои глупости легко подхватывал, и наша переписка неслась дальше. Очаровательность Орешина в моих глазах росла с космической скоростью, и я без понятия, как так у него получалось. Просто бывают люди, с которыми сразу легко и комфортно, и Антон Орешин оказался из таких. Для меня, на Зою же его магия не подействовала.

Глава 4

Оставшуюся часть выходных я провела у подруги – ее родители опять уехали в командировку. В такие моменты я к ней почти переезжала, вдвоем ведь веселее. Зоя редко показывала эмоции, но я знала: одиночество ее тяготило. А еще она очень скучала по старшей сестре, с которой раньше была неразлучна, но теперь Алена училась в Питере и редко приезжала домой.

Поначалу маму напрягали мои частые ночевки у подруги, она вечно подозревала, что мы то ли вечеринки устраиваем, то ли их посещаем, но позже успокоилась. А вот папа всегда желал мне удачи, словно надеясь, что я на эти самые загадочные вечеринки отправляюсь. Антону я написала правду – папа всегда считал меня больше приятелем, чем дочерью.

Раннее родительство не всех делает серьезными и суровыми предками, на наших семейных торжествах до сих пор популярны истории из моего детства, вроде той, в которой папа привел меня из детского сада в одних носках. Но это совсем не умаляло его отцовских достоинств – он был классным и всегда договаривался за меня с мамой, которой невольно пришлось взять на себя роль строгого родителя.

Даже в этой ситуации с Зоей: мама настаивала, чтобы подруга ночевала у нас, раз уж ей одиноко, но папа убедил ее смягчиться и вспомнить, что мне почти двадцать лет, и они сами в это время давно уже жили самостоятельно и я была на подходе. Хотя там более важную роль сыграл Денис и его подростковая влюбленность в Зою: при виде подруги он то вставал столбом и прикрывал прыщи одновременно с брекетами, то начинал откровенно грубить. Мне. Не Зое же! Дэни характером пошел в деда – на семейных торжествах того часто вспоминали как скандальную личность с непростым характером.

– Ваши планы на Новый год не изменились? – спросила Зоя, отложив в сторону немецкий, по которому не смогла получить «автомат». Зря не слушала со мной Oomph! и Хеннинга Мая, между прочим, отличное подспорье в изучении языка.

Внезапно мне подумалось, что Антон Орешин очень похож на Мая.

– Ты что! Билеты еще летом куплены.

– Даже Денису?

– Ага. Мама настроилась так серьезно, что запретила ходить ему на карате весь декабрь. Дэни извелся и меня извел – считает семейные традиции глупостью и вообще рабством.

– А мне ваша традиция нравится.

Мне она тоже нравилась, очень.

Дэни же страдал не просто так, а из-за пропуска большинства других семейных поездок. Сначала его оставляли у бабушек – в отличие от по-слоновьи спокойной меня (не каждый ребенок дойдет из садика без обуви, не выразив по этому поводу беспокойства), маленький Дэни любил поголосить, и о поездках с ним речи не шло. Потом он подрос, и пошли другие трудности, связанные с его любовью к карате: то соревнования вдруг совпадали с датами, на которые родители взяли отпуска, то важные спортивные сборы, то переломы… Но в этот раз мама предусмотрела все и настроилась победить любые обстоятельства, даже самые непреодолимые, и у Дэни не было шансов уйти от семейного Нового года. И брат с этим смирился, хотя его горнолыжные развлечения не привлекали, в нашей зимней семье он уродился неожиданно летним, и как сказал бы Антон Орешин – не участником закрытого клуба, увы. Если бы не копна кучерявых волос, я бы всерьез решила, что Дэни нам подкинули инопланетяне-каратисты.

– Что насчет тебя? – вернула я вопрос, интуитивно почувствовав, что Зоя не зря завела разговор про праздники. – Алена прилетает из Питера?

– Конечно.

Зоя очень ждала старшую сестру на Новый год. Три года назад Алена уехала в северную столицу учиться, теперь планировала там же остаться. По словам Зои, уезжала Алена совсем другой, но за три года умудрилась набить впечатляющие рукава, выкрасить волосы в розовый и отучиться на барабанщицу, при этом не забросив университет, потому что все Кислицыны обязаны получить красные дипломы. У них свой закрытый клуб – умников и карьеристов.

– Хорошо. Наконец-то увидитесь.

– Алена прилетит с парнем – будет весело. Говорит, что собралась за него замуж и везет на смотрины.

– Что?! И ты молчала?! Что за парень покорил Алену?

– Она держит интригу, – хмыкнула подруга, от мыслей о сестре заметно повеселев. – Подозреваю, интригует она не зря – чувствует, что он никому не понравится. Папа до последнего верил, что Алена остепенится с каким-нибудь хирургом или юристом, а она точно привезет пыльного рокера. Смотрела я фото группы, в которой она выступает – солист там красавчик.

Само собой, расплывчатое описание меня не устроило и вскоре мы оценивали фотографии красавчика, который мог быть парнем Алены, а мог и не быть. Но это уже перестало иметь значение, мы вовсю обсуждали его как предполагаемого жениха. Аленка часто мелькала в наших беседах – как ни крути, яркая личность, и Зоя ее обожала.

– По-моему, это все же не он, – вскоре сделала я вывод. – С ним на фото часто другая девчонка.

– Может, сестра?

– Смотри, как она ему в шею уткнулась – так сестры не делают.

– Тебе ли об этом знать? – хмыкнула Зоя. – Вы с Дэни не образец братско-сестринских отношений, уж прости. Вы каждый день деретесь, как пятилетки, и все время спорите!

– Что поделать, если с ним по-другому нельзя. И вообще, с чего ты решила, что Аленка выбрала вокалиста? Может, бас-гитариста или клавишника? Вокалисты – это клише женских романов, в жизни их на всех не хватит.

– Да потому что… – начала было подруга, но тут пиликнуло оповещение, и она закатила глаза: – Боже мой, опять твой Орешин меня донимает! Как-то ты не очень урегулировала ситуацию с ним. Я бы назвала это иначе: усугубила.

– Знаю. Прости.

Раскаяние удалось мне не очень, Зоя хмыкнула и протянула телефон:

– Да у тебя глаза горят, Степанова! Пиши уж своему болтуну. Но лучше сразу правду, если такое дело.

– Так и собираюсь. Но… не сегодня. Я подведу его к этой мысли постепенно.

– Звучит как офигенно тупая идея, но тебе, конечно, виднее.

Подругу я уже не слушала, нырнув в переписку.

Антон пожаловался на чокнутых друзей (я давно поняла, что у него очень веселая и классная компания, что неудивительно – он и сам такой же), упомянул о новом подкасте и даже попытался выпросить голосовое сообщение, в котором я говорю по-немецки. И опять я поймала эту уютную волну абсолютного взаимопонимания, и опять улыбка не сходила с моих губ.

Позже мы с Зоей включили новый подкаст Антона.

Я и раньше слушала его выпуски, у нас в универе все слушали, но не обращала внимания, что у парня настолько приятный голос. Зоя на такое мое заявление скривилась, а когда я открыла одну из соцсетей Орешина с целью посмотреть его фото, и вовсе ушла на кухню ставить чайник, как бы подчеркнув, что не желает принимать участия в моем безумии.

Глава 5

Я ведь уже говорила про поворот не туда?

Так вот: едва свернув, еще можно найти обратный путь, отступить и вернуться на большую дорогу правильных решений. Но кто в жизни так делает?

Разумеется, не я.

Ни в коем случае.

Вместо того, чтобы прекратить общение с Орешиным или, перетерпев пару неловких минут, все рассказать как есть, я продолжила себя закапывать с усердием бывалого гробовщика и всю следующую неделю общалась с Антоном, убеждая себя, что легко смогу все ему объяснить или закончить происходящее в любой момент. И вообще, это все от скуки, ведь пока мои одногруппники бегали и сдавали перед зачетами хвосты, получали допуски, я почти везде наботанила «автоматы» и всю неделю появлялась в универе прогулки ради или чтобы помочь одногруппникам. Ну и чтобы добраться до телефона Зои.

Подруга происходящего не одобряла, но у нее принцип – не лезть к другим с ценными советами. Зоя искренне считала, что другого человека нельзя наставить на путь истинный, до всего стоит доходить своим умом и своими же ошибками. Подруга вообще выступала за самостоятельность, к которой сама была приучена с детства из-за частых родительских командировок.

Но к концу недели даже ее железная выдержка дала трещину:

– Он же явно тебе понравился. Сильно. Не понимаю, почему бы все не рассказать. Или напиши ему со своей странички, вот и все. Только измени фото, а то на твоем тебе как будто лет двенадцать. Он решит, что ему пишет шестиклассница.

– Нормальное фото, – обиделась я. – И вообще, речь не об этом.

– А о чем?

– О том, что… он тебе написал, понимаешь? Значит, ты – его типаж.

– Открою секрет: у большинства парней вообще нет типажа, а ты опять много думаешь. Только не в тех моментах, в которых следовало бы.

– Как это нет типажа? Кто-то предпочитает блондинок, например. Антон предпочел тебя, а мы ну очень сильно разные, – примерно как взъерошенная совушка против стильной хищной орлицы. В совушке есть определенное очарование, но совсем не возвышенно-орлиное. Образы даже не близкие.

Зоя спорить не стала, вместо этого со вздохом покачала головой:

– Просто не понимаю, в чем твой план. Выйти за Орешина замуж инкогнито по телефону? Сделать пластическую операцию? Он же не позволит дурить себя долго, вся ваша переписка, конечно, милота необыкновенная, но вы не дети, чтобы годами общаться в сети и этим довольствоваться. Рано или поздно все либо откроется, либо неловко, а то и болезненно, закончится. И ты либо понравишься ему, либо нет, но на это вообще никак нельзя повлиять, и неважно, насколько ты оттянешь момент: на пять дней или пятьдесят лет.

– Ненавижу, когда ты вся такая рациональная.

– Я всегда такая.

– Ужас! – проворчала я. – И почему мы подружились?

– Никому не нравится слышать правду, – ответила Зоя и мягко улыбнулась: – Но вот тебе одна: ты ему понравишься. Без вариантов. А если нет, то он дурак и не стоит твоего времени. И уж тем более не стоит переживаний.

– Ну спасибо! Теперь я чувствую, как ты меня жалеешь.

– Ничуть. Но хочу помочь.

Подруга, конечно, зрила в корень и давно заметила то, что я столь отчаянно отрицала – мой страх быть отвергнутой. За эту неделю я и правда… не влюбилась, но точно немного пропала. Даже больше, чем с Ваней, потому что Ваня для меня был приятным безопасным образом, в который должно влюбляться разумным девушкам, к коим я себя всегда причисляла, но на самом деле об одногруппнике я мало знала и не слишком расстроилась, когда он пересел к Ритке после похода на каток.

С Антоном все иначе, о нем за несколько дней я выяснила столько всего… неожиданного, безумного, а иногда странного. Например, что он любит чипсы со вкусом малосольных огурчиков, что вообще тянет на извращение. Но кроме этого ужаснейшего факта, мне все в Антоне нравилось: его чувство юмора, обаяние, ум, даже его хитрость и то, как быстро он сознавался в своих аферах. Его общительность, которой по жизни недоставало мне, его умение быть простым и понятным, в отличие от многих парней, которые любят строить из себя загадочное невесть что. И он казался таким классным… почти идеальным. Поэтому да – появилось опасение, что все закончится болезненным для меня образом.

Я же совсем не Зоя, на которую легко мог запасть настолько популярный и яркий парень, как Антон Орешин. Я – это я. Без модельной фигуры, отточенной многолетним посещением танцев, без кукольного лица, без блестящего платинового блонда. Вечно взъерошенная, кучерявая, не самая ловкая или удачливая. Обычная. При самой трезвой оценке у меня были шансы с милым застенчивым Ваней, но со звездным Антоном – точно нет. Он из другой лиги: никогда на меня не посмотрит, никогда меня не заметит, а если все узнает… возможно, ему станет неловко. Или он и вовсе посмеется, что еще более унизительно.

Все эти тревоги вкупе с созданной на ровном месте тайной омрачали мое существование в декабре, которое должно было быть лучшим временем в году: я давно и с нетерпением ждала наступления зимы, всю осень корпела над учебой ради вот этих свободных моментов. И чтобы долгожданная поездка в горы с родителями не отяготилась волнением перед будущими экзаменами или накопленными хвостами.

В субботу Зоя пришла на третью пару и положила передо мной сверток.

– Что это? – не поняла я.

– Это момент, когда мы опоздали, ведь я тебе подыграла! – Подруга явно была возмущена и разве что не кипела от эмоций – у нее даже щеки раскраснелись, и виной тому совсем не мороз. – Ты заставила меня подыграть, а я не хотела!

– Не поняла…

– Твой Антошка поймал меня у расписания, вручил это и заявил, что я обязана прочесть. Вместо того, чтобы рассказать ему правду, я приняла подарок с благодарной улыбкой и пошла на пару. И если раньше я была соучастницей из-за бездействия, то теперь стала активной подельницей твоих очень странных дел.

Я посмотрела на сверток – выглядел и правда книгой. Под инквизиторским взглядом Зои я разорвала крафтовую бумагу и вытащила английское издание первой части Гарри Поттера.

– Ты еще и улыбаешься?! – возмутилась подруга.

– Я не… Прости. Просто недавно он убеждал меня посмотреть фильмы, узнав, что я не видела ни один. Они с сестрой каждый год устраивают киномарафон, она у него мелкая – младше моего Дэни. И вот… А на английском, потому что я упоминала, что поглощаю информацию так. Для обучения. И он запомнил.

– Рада, что у него нет склероза, но не от всего сердца.

– Ха-ха!

– Это не шутка – его склероз был бы для тебя выходом. Ты слишком много думала и сомневалась, затянула с признанием, и теперь все запуталось. Даже выслушав тебя, Орешин решит, что мы сумасшедшие. Или странные в самом плохом смысле. Ну, знаешь… легкая чудаковатость еще может сойти за непосредственность и очаровать, а откровенная крипота уже нет.

– Это как Олег Рогов, повесивший в комнате плакат с твоей фотографией?

– Именно!

– Боже! – Я схватилась за волосы и лбом уперлась в парту. Затем повернула голову к Зое и с надеждой уставилась на нее – если кто и способен все разрулить, так это она и ее ледяной рассудок: – И что теперь делать? В смысле… чтобы он не счел меня «откровенной крипотой».

– Отмотать время назад и все ему рассказать.

– Ты так умеешь?

– Нет.

– Тогда зачем предлагать? Сама вижу, как глупо все сложилось, и совсем не в мою пользу. Просто… я боялась его реакции, понимаешь? И при этом не могла остановиться, и… воронка лжи меня поглотила и сожрала.

Зоя села рядом и повертела в руках книгу – между прочим, очень красивую.

– Я думаю, – медленно начала подруга, – ты правда его очаровала, а значит, есть шанс сделать это снова, но уже от своего настоящего лица. Он же звал тебя куда-нибудь?

– Много раз.

– Хорошо. Пойдем вместе, а он пусть приходит с другом, получится этакое двойное свидание. И надо сделать так, чтобы взор Антона Орешина обратился на тебя, вот и все. Он тобой заинтересуется, все будет естественно и без странной переписки под чужим именем. Поверь – такое никому не понравится. Поступи кто-нибудь так со мной, я бы точно решила, что передо мной псих и не захотела иметь с ним ничего общего.

Глава 6

Антон «мою» идею двойного свидания быстро подхватил, не стал спорить или въедливо выяснять нюансы, хотя вряд ли пришел в восторг. Но я уже поняла, что такой он человек – быстро адаптируется, долго не расстраивается, не нудит по любому поводу. Если я предложила, значит увидела в этом смысл, не отговаривать же меня.

Самое время вспомнить мое «свидание» с одним третьекурсником, когда он целый час выяснял, почему же я не могу встретиться в семь, а могу только в восемь. Встретиться я уже не хотела вовсе, но пришлось, чтобы не объясняться потом еще часа три. Я после этого случая вообще стала бояться переносить время, десять раз думала, прежде чем его назначить.

let_it_snow777: не знаю, что там за история с твоей подругой, но мне уже весело. В общем, есть несколько вариантов: взять моего друга Рому (неадекватен), Женю (полный псих) или Славу (степень адекватности определить невозможно, но предположительно средняя)

eyes_wide_shut: нужно пояснение о степенях. Как ты оцениваешь себя?

let_it_snow777: крепким середнячком

eyes_wide_shut: как Славу?

let_it_snow777: допустим. Но помни, что я пытаюсь произвести на тебя впечатление, так что…:)

Слава… Должно быть, речь о Рогачеве – том самом университетском гении. Он уже гостил на подкасте у Антона и всю дорогу молчал (Орешин отдувался за двоих). Если Рогачев так и остался молчуном, то он нам подойдет. Правда, мне слабо представлялся Слава, общающийся с людьми как простой смертный, да еще на непонятном двойном свидании.

eyes_wide_shut: и он придет? Я про Славу

let_it_snow777: в последнее время он изо всех сил

работает над социализацией, поэтому мое предложение рассмотрит как полезный опыт. И да – он придет

eyes_wide_shut: звучит сложно:)

let_it_snow777: так что – берем гения?

Подумав немного, я согласилась, все-таки с неадекватностью у нас и так перебор, причем такой, что я почти не волновалась из-за первой личной встречи с Антоном, а больше беспокоилась о том, как все пройдет и какие моменты позора придется пережить.

Мы с Зоей немного обсудили план, но в целом решили импровизировать, все-таки невозможно предсказать, в каком направлении все пойдет.

Зоя собиралась понаблюдать за Антоном и делать все, что его раздражает. Хотя я и сомневалась, что Орешин из тех, кто легко выходит из себя из-за мелочей. Да и как можно сходу понять, что его раздражает? Мысли прочитать? Не расскажет же он об этом. Мы думали узнать в переписке, но я так и не смогла придумать, как ввернуть в беседу вопрос вроде: «Что тебя бесит в девушках и вообще по жизни, вышли мне список, и лучше с примерами». Придется полагаться на наблюдательность подруги, а она склонна подмечать детали. Только это и успокаивало.

let_it_snow777: скинешь страничку подруги?

Вот тут-то я разволновалась, покраснела и вспотела разом.

Все усилия ушли на то, чтобы не запутаться и скинуть свою ссылку. Хорошо еще, что я это проверила, ведь скопировала сначала Зоину. Вранье определенно не для меня, отсутствие таланта налицо. Помнится, как-то я читала английскую статью на тему лжи, там говорилось, что человеческий организм всегда противится вранью: повышается давление, учащается дыхание, выступает испарина… У меня все симптомы проявлялись в гиперболизированном виде.

let_it_snow777: sanechek? Как мило. Симпатичная, Славе понравится

eyes_wide_shut: думаешь?

let_it_snow777: честно – понятия не имею:) но если не понравится она, то кто тогда? К тому же, у нас эксперимент, пусть твоя подруга не воспринимает близко к сердцу происходящее и самого Славу

Часть про Славу я сразу вычеркнула из памяти и сосредоточилась на том, что Антон Орешин назвал меня симпатичной. И увидел! Наконец-то. Черт, Зоя была права, веду себя как «крипота». Но ничего, я скоро завяжу, честно-честно! Надо только выяснить, что раздражает Антона. И расцеловать Зою за то, что согласилась на весь этот план, это ведь вообще не в ее духе.

– Ты чем таким занята, раз даже стука не услышала? – раздалось за спиной.

Я резко обернулась и увидела папу – он как раз пытался заглянуть в ноутбук. Теперь я переписывалась с Антоном через приложение, Зоя окончательно отпустила ситуацию и выдала мне пароль.

– Эй! Не подглядывать! – возмутилась я. – Личные границы!

– С парнем переписываешься? Неужели с Ваней? Могу что-нибудь подсказать.

– Когда я захочу, чтобы он от меня сбежал, обязательно обращусь за помощью.

Папа возмущенно прижал руку к груди:

– Ранишь меня в самое сердце, дочь! А вообще, я зашел сказать, чтобы ты ничего не планировала на выходные – мы едем за город. Денис будет покорять сноуборд, а то сломается в горах с непривычки. Или разочаруется, что еще хуже.

Я закатила глаза:

– И пусть! Подкидыш!

– Я все слышал! – Громко топая, Дэни прибежал в мою комнату и встал рядом с папой. Эти двое были похожи как две капли воды, и даже упорное стремление брата лишить себя семейных кучеряшек не могло это скрыть. – Сама ты подкидыш, понятно? Вы все!

– О чем и речь – мы все.

– Нормальные семьи берут отпуск летом и летят в Турцию! И только мы одни в сугробах будем торчать как идиоты.

– Постоишь в очереди на подъемник и поймешь – даже близко не одни, – невозмутимо ответил папа.

– И выходные тратить на катание я тоже не хочу! – продолжал вопить Денис. Я тоскливо поглядывала на экран – там копились сообщения от Антона, но сосредоточиться и ответить на них теперь не было возможности. – Вы и так мне карате запретили! Считай, жизни лишили! А теперь что, даже с пацанами в фуд-корт не сходить в свободное время?

– Да твой досуг просто на зависть, – не удержалась я. – Какая там горнолыжка, когда есть фуд-корт!

– Дочь, оружие сарказма не работает против подростков. Сын, тебе полезно почаще бывать на свежем воздухе, иначе скоро забудешь, как пахнет улица и начнешь терять сознание от свежего воздуха. Да и одежду хорошо бы от фуд-кортов проветрить. Тем более, мы тут все ради тебя стараемся. И для справки: карате тебе запретили в первую очередь из-за ужасных оценок, как только их подтянешь, сможешь вернуться.

– Идиотизм! – Денис, пылая негодованием, убрался к себе.

– Об учебе я вовремя вспомнил – надо проверить, что там у него с физикой, – папа отправился за Дэни, но остановился на пороге и задумчиво спросил: – Напомни, почему с тобой таких проблем не было? Я ведь у тебя ни разу ничего не проверял.

– Я тебе больше скажу – ты ни разу не спрашивал о моих оценках.

– И какими они были?

– Сплошные колы, – серьезно ответила я.

– Возгордился дочерью еще больше: с колами, да сразу на бюджет поступила! – Папа подмигнул и ушел, закрыв за собой дверь.

Я вернулась к ноутбуку и оставшуюся часть вечера болтала с Антоном, параллельно слушая его подкаст. Его голос казался завораживающим, шутки – неизменно смешными, а он сам – совершенством. За окном опять падал снег, украшая улицы, и очень хотелось верить, что все не закончится плохо. Он же назвал меня симпатичной? Значит, я ему хоть немного, но понравилась.

Перед сном я решила заморочиться и достала утюжок. Выпрямить мои волосы – та еще задача, но получалось красиво, мне нравилось. Заниматься таким с утра невозможно, разве что проснуться в три часа ночи, а вечером – самое то. На завтрашнюю встречу заявлюсь во всеоружии, уж точно не взъерошенной совушкой.

eyes_wide_shut: может, хотя бы намекнешь, куда мы пойдем?

let_it_snow777: ни за что. Но тебе понравится

Глава 7

– Я сейчас умру от волнения!

– Было бы из-за чего волноваться, – проворчала Зоя.

Мы топтались на набережной возле городского фонтана (по случаю зимы – выключенного) в ожидании парней. Почему мы их ждали? Просто заявились на полчаса раньше. Подругу я вытащила под предлогом «прогуляться, успокоиться», а она вошла в свой обычный невозмутимый режим и согласилась молча, и даже пронизывающий ветер – вечный символ центральной части города – ее не смутил. Видимо, паника в моих глазах толкнула ее на свершения во имя дружбы.

– По-твоему, причин нет?

– Все под контролем. Нет смысла нервничать, когда все зашло так далеко. Вижу один выход – плыть по течению. И по возможности получать удовольствие во время этого сомнительного плавания. – Совсем не веришь в успех?

– Верю, конечно. Как говорится, в такие вещи надо просто верить.

– Очень смешно! – ответила я, но не удержалась и правда рассмеялась. Судя по взгляду подруги – весьма странным и пугающим смехом.

Зоя поежилась от холода и заметила:

– У тебя, кстати, волосы завились, надо было спрятать под пуховик.

– И ты говоришь об этом только сейчас?!

– Заметила, вот и сказала. До этого глаза от ветра слезились.

– Черт, черт, черт! – выругалась я и повернулась к Зое спиной: – Спрячь, пока не поздно. Что за погода сегодня? Только вчера снег шел, а сегодня дождь этот дурацкий зарядил ни с того ни с сего… В декабре такое вообще должно быть незаконным.

– Предлагаешь брать штрафы с дождя?

– Причем круглый год – вечно он против меня.

– В таком случае, Арракис[2] ждет тебя.

Куртку пришлось расстегнуть, чтобы спрятать мою выпрямленную копну. Глядя на ярко-розовые рукава пуховика, я вдруг пожалела, что не выбрала что-нибудь построже, в духе Зои. А то похожа теперь на мультяшку. Но не переодеваться же – в любом случае не успею.

– Кстати, мы забыли обсудить еще один момент, – сказала Зоя, закончив с волосами. – А именно – все то, что ты успела Орешину наболтать. Подозреваю, там много подробностей, ты же ночи с телефоном в руке проводила.

Я не сразу поняла, куда она клонит:

– Допустим, подробностей много. И?

– Согласись, будет странно, если увлечения и забавные истории двух подружек совпадут на сто процентов, как будто они один человек. Придется обходить такие моменты хотя бы частично, чтобы придать нам видимое различие.

– Точно. Я и не подумала, – я посмотрела на Зою почти с обожанием: – Ты так хороша во всех этих подставных делах! Видишь даже самые неочевидные моменты, на которых легко завалиться. За полтора года нашей дружбы я тобой ни разу так не восхищалась, как сегодня, честное слово!

– Не перебарщивай с восторгами, тут ответ прост: мне твой Орешин до лампочки, я не схожу с ума от волнения, поэтому могу думать трезво. Настолько, насколько это возможно в данной ситуации. Я бы назвала это трезво-саркастической иронией, помноженной на дзен.

– Это уже немало… Как думаешь, долго придется обходить моменты с интересами? Я к тому, что если у нас все получится, как быть потом?

– Об этом и подумаем потом. Как-нибудь введешь его в курс дела.

– Даже и не знаю, какой план выглядит перспективнее: «анонимно выйти замуж через переписку от лица подруги» или «как-нибудь потом ввести его в курс дела».

– Оба неординарные, – согласилась подруга.

Ветер завыл особенно сильно – все-таки не стоило выбирать набережную в качестве места встречи. Это я предложила – мне всегда казалось, что тут так красиво. Вид с высоты на Волгу, мосты, много деревьев на холме… Правда, в моих фантазиях все деревья были покрыты снегом, но погода внесла свою дождливую лепту, и теперь все выглядело серым, лишенным красок и максимально унылым. Не очень романтично, а порой даже пугающе, словно из кустов вот-вот вывалится какой-нибудь оборотень. Красота первой встречи под угрозой.

– Может, отойдем к голубым елочкам? – предложила я. – Они симпатичные…

– Хватит уже воображать живописную встречу как в дораме. Надо думать не о спецэффектах, а о том, как бы не провалиться хотя бы в первые пять минут.

– Ничего я не…

– А вон и парни, – оповестила Зоя, и уже тише добавила: – Давай, Степанова, я в тебя верю. Просто будь собой и не делай ничего странного, эту часть я возьму на себя. И вообще… если что, я рядом.

– Да, я… Спасибо.

К сожалению, подруга не уточнила, как именно мне быть собой, при этом не упоминая об увлечениях, привычках, да и просто о забавных мелочах, что уже мелькали в нашей с Антоном переписке. Ведь все эти мелкие детали и были мной, а я, выходит, осталась ни с чем. Повезет, если не придется выдумывать себе новые увлечения на ходу, а потом еще и осваивать их для достоверности. А потом и любить – все по Станиславскому. У меня так свободного времени вообще не останется…

В жизни Антон Орешин выглядел еще симпатичнее, чем на фотографиях, хотя и на них он был таким невозможным красавчиком, что это казалось несправедливым – ну куда парням такая привлекательность, зачем, почему, чтобы что? Высокий, кареглазый, немного смуглый, с красивой белозубой улыбкой и живой мимикой. Он пришел в ярко-зеленой куртке и практически затмил собой приятеля – того самого гения Славу Рогачева.

На последнего я обратила внимание, только когда он тихо сказал:

– Приятно познакомиться.

Подобно Зое, он был весь в черном, сразу видно, парень серьезный. Славу я не раз видела в универе, к тому же, его фотографии часто мелькали на официальных университетских страничках из-за многочисленных побед на всяких там олимпиадах, поэтому долго разглядывать Рогачева не было смысла. Он, как и всегда, был бледен, тонок и смахивал на вампира, у него даже глаза блестели как-то совсем не по-человечески. Возможно, так выглядела настоящая гениальность. Сейчас, на контрасте с живым и подвижным Антоном, Слава словно побледнел и овампирился еще больше. В голове не укладывалось, что эти двое способны общаться и даже друг друга понимать.

– Могли бы и пораньше прийти, – протянула Зоя с кислой миной, – мы так-то ждать вас не нанимались.

– До нашей встречи еще десять минут, – ответил Антон, с полуулыбкой разглядывая Зою. – Замерзли?

– Простойте тут полчаса и узнаете сами.

– Вы пришли полчаса назад? – В этот раз он обратился ко мне.

К такому жизнь меня не готовила, это точно.

От неожиданности я запаниковала и изобразила нечто среднее между кивком и отрицанием. Дабы спасти ситуацию, еще пожала плечами. А потом запаниковала еще больше, поймав на себе взгляд Славки Рогачева – парень выглядел так, словно давно уже проанализировал все мои действия и вычислил мысли по тангенсу наклона большого пальца ноги к направлению ветра – уверена, математики так могут и делают.

Антон удивленно моргнул и спросил:

– Это у тебя от холода судороги начались? Тогда идемте скорее, тут недалеко…

Так как идти по тротуару вчетвером было неудобно, парни отправились вперед, а мы с Зоей поплелись за ними. Так у меня появился шанс выдохнуть. Мимо с громким сигналом проехал трамвай – символ старой части города, которую мы вскоре покинули и свернули в безветренные дворы. Года два назад все местные фасады отреставрировали, поэтому улочки выглядели прянично даже не в самую красочную погоду. Стоило назначить встречу здесь, почему я об этом не подумала? От ветра на площади у меня аж лицо свело.

– Ну и грязища, – возмутилась Зоя. – Почему бы не пойти по Ленина?

– Там ветер, а вы замерзли.

– Ну из-за этого тащиться не пойми где мы тоже не нанимались.

– Ты, видимо, активно ищешь работу, раз так много рассуждаешь о найме, – улыбнулся Антон. Ладно, это было забавно, уверена, даже Зоя оценила, хотя внешне это никак не отразилось: подруга сурово сдвинула брови и разве что не фыркнула в ответ.

Антон со Славой переглянулись и свернули на Ленина – как она и хотела.

– Сбавь обороты, – прошептала я. – А то они сбегут быстрее, чем Антон что-то там во мне разглядит. Еще и в черный список тебя закинет.

– Прости. Видимо, заразилась твоим волнением.

– Все нормально. Дальше будет лучше, – сказала я скорее себе, чем ей.

– Куда мы вообще идем?

– Не знаю, он обещал сюрприз.

– Надеюсь, этот сюрприз будет в помещении – я и правда нос уже отморозила. А на это я уже абсолютно серьезно не нанималась.

Глава 8

«Сюрприз» оказался неожиданным.

Мы добрались до одного из двухэтажных зданий, что ютились во дворах между широкими центральными улицами. Серый двор, крыльцо, ни намека на вывеску, железная дверь со звонком… Мы с Зоей переглянулись, ожидая буквально чего угодно. Антон нажал на звонок, железная дверь отворилась с глухим лязгом. По темной лестнице мы с опаской поднялись на второй этаж, и оказались…

…в Хогвартсе?!

В углу сверкала нарядная елка, на одной из отделанных серым камнем стене висели флаги, символизирующие факультеты, на другой – мелом была нарисована карта мародеров, на третьей – семейное древо Блэков. Прямо как в фильме – да, теперь и я посмотрела! И давно обсудила с Антоном все косяки перевода, едва не умерла от разрыва сердца, когда Орешин скинул мне самый древний вариант дубляжа, посмеялась с его комментариев по поводу притеснения слизеринцев… Да, мы многое успели обсудить. Кажется, я тогда не спала целую ночь, но мне и не хотелось спать.

В качестве декора помещения использовались свечи, картины и всякий волшебный реквизит вроде «дымящегося» зелья, а из колонок играла классическая мелодия Джона Уильямса. Организаторы поприветствовали нас в Хогвартсе и выдали черные мантии.

– Это что за фигня? – шепнула Зоя. – Детский утренник?

– Не совсем, – Антон оказался рядом и помог нам сменить куртки на мантии. – Это состязание! Будет еще три команды.

Пока мы переодевались, в студию как раз забурились люди. И я, честно признаться, и правда ждала детей, причем дошкольников, а в итоге мы оказались самыми молодыми из присутствующих. Даже юными. Одна компания была точно старше моих родителей. – Это игра 18+?

– А тебе нет восемнадцати? – хмыкнул Орешин, поглядывая на меня сверху вниз с нескрываемой иронией. Выглядел он так, словно хотел расхохотаться, но сдерживался из последних сил.

– Есть, – я покраснела и отвела взгляд – неужели я выгляжу настолько комично?

Новоприбывшие тоже переоделись, организаторы рассадили нас за столы. Тут не обошлось без неловкости – Антон пытался пропустить Зою и сесть рядом с ней, но она покачала головой и сообщила, что у нее несварение.

– Рад знать, – Антон, кажется, перестал удивляться поведению Зои и теперь воспринимал ее как нечто забавное. Или она понравилась ему так сильно, что даже новость о несварении, рассказанная с наездом (спасибо, хоть без коронного «я не нанималась!»), не смогла убавить его симпатию. А Зоя сегодня еще и очень странно накрасилась – подвела нижнее веко жирной черной линией, что придало ей то ли заплаканный, то ли заспанный вид. Боже, почему я раньше не заметила, что подруга перестаралась, уродуя себя? Спасибо, хоть щеки свеклой не натерла или золотые зубы не вставила.

В результате ее выступления я оказалась рядом с Антоном и могла чувствовать запах его парфюма – ненавязчивого и приятного, что только увеличило мое волнение из-за происходящего. Ну зачем он так хорошо пахнет? Зачем он весь целиком такой… такой. Рядом с которым я, очевидно, не в состоянии подобрать нужное слово даже мысленно.

Нас еще раз поприветствовали в Хогвартсе, каждому участнику принесли по сливочному пиву (вот тут вообще невозможно было не поразиться уровню организации), которое на вкус оказалось словно растопленная сладкая ириска – никогда ничего подобного не пробовала. И началась игра.

Вслед за пивом каждый участник получил по приглашению в школу чародейства и волшебства, все мы вытянули себе «магические» имена. Мне досталось самое дурацкое – Сколопендра Браун. Увидев мою карточку, Антон засмеялся так громко, что в нашу сторону все начали поглядывать.

– Прости, просто тебе очень подходит.

Тут-то мое настроение, взлетевшее после сливочного пива, упало вниз. Если парню хоть немного симпатична девушка, он ни за что не скажет, что ей подходит имя Сколопендра. А если этот парень еще и отдаленно представляет, как выглядит сколопендра (жутко, мерзко, с кучей шевелящихся ножек и длинными усиками), то и вовсе получится нокаут по самолюбию.

– Получше, чем – кто там у тебя? – Томас Уайт!

– О том и речь. Что за ноунейм? Я…

Громкий голос организатора заглушил все разговоры:

– Дорогие друзья! Все вы получили заветные приглашения, которые ждали всю жизнь, все свои долгие одиннадцать лет! Ваши семьи волшебников счастливо собрались в Косом переулке, купили вам все необходимое и посадили на поезд до Школы Чародейства и волшебства Хогвартс. Это лучший день вашей жизни. Вы выбрали себе места, переговариваетесь с соседями, делитесь знаниями о магии, волшебниках и заклинаниях. И тут в ваше купе стучит мальчик: небольшого роста, худенький, в очках и со шрамом на лбу. Он хочет присоединиться к вашей компании. Что вы сделаете или ответите ему? На размышления у вас минута.

Присутствующие сразу загалдели, организатору пришлось повысить голос:

– Пока время не началось, поясню: проявление фантазии приветствуется и может принести больше очков. Каждой команде достанется по спутнику, который будет влиять на ход игры и ее направление. Сейчас разыгрывается Гарри Поттер. Итак, минута пошла!

Все «взрослые» команды возбужденно зашептали, обсуждая возможные варианты, в нашей же Зоя недоуменно пожала плечами, а Слава сделал вид, что его очень интересует окружающая обстановка. Где-то тут я поняла, что на такие игры надо ходить с увлеченными миром магии единомышленниками, а не с незнакомцами – так меньше неловкости. Но и молчать как-то глупо.

– Мы должны пригласить его к себе…

– Заставить его купить все конфеты в тележке! – одновременно со мной озвучил идею Антон.

– Что?!

– Гарри богат, пусть покупает нам конфеты.

– Какое-то странное предложение, – растерялась я. – Может, пойдем дальше и изобьем его толпой или выкинем из поезда на ходу?

– Сказано проявить креативность, а я люблю сладкое, – с дьявольскими смешинками в глазах сообщил Орешин. – Если у тебя есть другие предложения – делись.

– Пригласить его к себе.

– Так быстро? Я не осуждаю, но…

Я закипела от его намеков:

– Пригласить Гарри Поттера в купе!

– Я понял. Может, послушаем другие идеи?

– У меня вообще нет своего мнения, – моментально ответила Зоя и, поймав мой недовольный взгляд, закатила глаза: – Хорошо! Я с Сашей. Мы за добро и все такое. Я не очень разбираюсь в Гарри Поттере, но была на похожих играх, и в любой из них надо было идти по доброму сценарию, чтобы набрать больше очков.

– Слав, ты со мной?

– С тобой, – кивнул Рогачев.

– Двое против двоих, – сказала я.

– Вижу, ты тоже своего рода математик, – серьезно заметил Орешин. – С таким яростным взглядом трудно спорить, поэтому пусть Гарри Поттер присоединится к нам, – и Антон выдал наш ответ ведущему.

По сравнению с остальными ответ и впрямь выглядел бледно, поэтому для победы нам назначили самое большое количество очков, которое требовалось перебить бросками специального кубика. Мы не перебили, и Гарри отошел другой команде вместе с очками жизни и еще какими-то бонусами, суть которых я еще не уловила.

Следующим разыгрывался Рон, и он подсел к нам в купе. В этот раз мы «пошли по креативу», но явно не по добру, скорее уж по злобным насмешкам, и потребовали, чтобы Рон убрал крысу с колен, ведь на самом деле это совсем не крыса. И вообще, какая, к черту, крыса, раз выбор был между совой, кошкой и жабой?! Это было смешно, в том числе и обсуждать, незаметно втянулась даже Зоя и, пусть она не забывала о своей миссии, все равно ей нравилось. Рона мы тоже упустили, как и его очки жизни, очень скромные по сравнению с теми, что приносил Гарри.

– В ваше купе постучал мальчик: светлые волосы, презрительный взгляд. За его спиной стояли агрессивного вида прихвостни. С первого взгляда понятно – мальчик… не самый добрый, и его слова это только подкрепили. Он предложил вам объединиться, чтобы постепенно завоевать Хогвартс, держать в страхе учеников и учителей.

– Мы не будем думать – сразу да! Много раз да! – обрадовался Орешин.

– Нет!

– Такие предложения бывают только раз в жизни, надо хватать удачу за хвост. Не согласимся сейчас, нам ничего такого больше не предложат, и прощай шанс держать в страхе весь Хогвартс.

– Ты сам слышишь, что говоришь? Мы идем по добру, – терпеливо напомнила я. – Нельзя на такое соглашаться! Тем более, там еще Гермиона осталась, лучше поборемся за нее.

– Сколопендра, уж ты-то точно не добро с таким именем, смирись и расслабься. И дай Славе тоже порадоваться – посмотри, как он загорелся идеей завоевания Хогвартса, – Рогачев и правда выглядел приободренным, наблюдая за нашей перепалкой. – А то сидел и грустил, расстроенный после неудачной попытки развести Гарри на конфеты… Драко тему предлагает, я считаю, – закончил мысль Антон.

– С такими решениями твой Слава никогда не социализируется.

– Может, оно и к лучшему – не растеряет свое обаяние.

По закону подлости мы выиграли в спутники Драко, который – сюрприз! – не приносил бонусных оков, а отнимал их. За это нам назначили дополнительное испытание – команда должна была ответить на вопросы разной тематики. Не по книгам или фильмам, а на общую эрудицию – эта игра была чем-то вроде квеста, но со сливочным пивом и множеством тематических отсылок. За нашу команду отвечал Слава и со стороны казалось, что он все вопросы знал заранее и зазубрил ответы. Даже организаторы переглядывались в недоумении.

Начался новый этап, новые споры.

Незаметно мы сплотились, то практически крича друг на друга, то умирая со смеху. Даже Зоя, моя вечно собранная и серьезная Зоя, расслабилась и раскраснелась. Магия вне Хогвартса, не иначе.

Глава 9

– Не думала, что мне так понравится! – воскликнула подруга после игры.

Мы первыми получили куртки и ждали парней на улице, стоя под рассеянным светом фонаря. За время игры успело стемнеть и значительно похолодать, легкий снежок вновь припорошил землю – зима словно билась с осенью за право наступления, и вечером ей это удавалось лучше. Хотя весь ноябрь зима побеждала – было холодно и морозно, это сейчас что-то не то началось.

– А я думала.

– Степанова, ты предвзята и была бы в восторге даже от той чебуречной на Красноармейке, в которой круглосуточно разливают спирт.

– Твои познания об экзотических местах города впечатляют.

– Да о ней все знают!

Это правда. Как-то раз мы с Зоей проходили мимо в темное время суток и впечатлились настолько, что теперь предпочитаем обходить сие заведение по соседней улице даже днем.

Глаза Зои загорелись гениальной идеей:

– Может, я позову нас всех туда? Скажу, что это мое любимое место?

– Давай без перегибов, – вздохнула я. – Ты не похожа на любительницу спирта и чебуреков, предложение будет звучать тупым приколом. Еще хуже твоей идеи с несварением.

– Нормальная идея!

– Нет.

– Зато вы вместе сидели, а я вам не мешала… Ладно, придумаю что-нибудь еще. Во время игры не было возможности… Честно говоря, я опасалась, что все будет неловко и уныло, тем более в компании со Славкой-то Рогачевым, но твой Орешин оригинал – не каждый парень притащит девчонку в такое место. По-моему, на последнем десятке свиданий я в лучшем случае ела роллы и гуляла в парке.

– Нас четверо и все плохо знакомы, игра – легкий способ узнать друг друга.

– Надо взять на заметку. Не знала, что в нашем городе есть что-то подобное, – Зоя посмотрела на неприметное на вид здание. – Им бы вывеску поярче, что ли… – Она перевела взгляд на меня и улыбнулась: – Ну что, как тебе объект обожания вживую? Не разочаровал?

– Пока не поняла, – честно ответила я.

– И что именно ты не поняла?

– Не знаю. Просто… как будто он был немного другим, когда мы общались в чате. Не таким шумным, понимаешь? Более милым и приятным. Открытым, и пусть с тем же юмором, но более спокойным.

– Ты сейчас своего Ванечку описала, но искать его черты в популярном Антоне Орешине – гиблое дело. Он просто не может быть таким, как Ваня, так не бывает. И стоит учитывать, что переписка и живое общение – разные вещи.

– Знаю, но… возможно, мне надо время, чтобы привыкнуть к диссонансу и сложить этих двоих в одного Антона Орешина. Ну и вообще… большая часть его шуточек направлена в мою сторону, ты заметила? Я понимаю, что ему как бы нравишься ты, но все равно неприятно.

– Реальность полна разочарований, – философски протянула Зоя. – Алена зовет такое эффектом Горшка. Наша мама в молодости просто обожала группу КиШ, все песни наизусть знала, на концерты ездила. И вот однажды она встретила их солиста. В больнице, когда ставила ему капельницу или укол делала. И его вид, его… все… На самом деле, ничего экстраординарного в той истории не было, он даже ее не обхамил, они толком и не пообщались, просто мама ожидала увидеть совсем другого человека, и потому сильно разочаровалась реальностью. Нарисованный в голове портрет не сошелся с живым кумиром. Эффект Горшка.

– Я пока не разочаровалась.

В этот момент на крыльце показались Антон со Славой. Я сразу подобралась и заволновалась: во время игры все было просто, разговор строился сам собой из-за необходимости обсуждать задания и ходы, а сейчас…

– Прогуляемся? – предложил Антон. – Или можем разделиться и проводить вас.

– В разделении нет необходимости, – ответила Зоя, глянув на него так, словно он предложил нечто в высшей степени неприличное. – Нам в одну сторону, Саша сегодня ко мне.

– Саша… – он непонимающе огляделся, наткнулся на меня взглядом и не без иронии протянул: – А-а, Сколопендра Браун. Не признал тебя в шапке – другой человек просто.

Пока я решала, как воспринимать услышанное, Антон продолжил:

– Отлично, вместе веселее. Как вам игра, кстати? Ее Слава нашел.

– Правда? – удивилась Зоя.

Рогачев подтвердил коротким суровым кивком.

Мы прошли сквозь темную арку и оказались на центральной городской улице, почти пустой по случаю буднего дня: на трамвайной остановке топталась пара человек, навстречу редко шагали парочки или компании других студентов. Не сговариваясь, мы свернули в сторону центрального парка – он был городской достопримечательностью: располагался на холме, открывая потрясающий вид на Волгу и подсвеченные в темное время суток мосты. Стоило назначить встречу здесь, а не на площади. И почему я забыла обо всех городских достопримечательностях в важный момент?!

– У Славы четверо младших сестер, – пояснил Антон. – Можно сказать, сегодня мы ходили на разведку ради них и их новогодних праздников. Но не думаю, что это развлечение для мелочи, друг. Это для стариков вроде нас и еще старше, придется поискать что-то другое.

– Я тоже так подумал, – ответил Слава.

– Ты хотел отвести сюда сестер? – улыбнулась Зоя, на вид даже искренне.

– Да, Антон же сказал.

– Это так круто! Обожаю людей, которые возятся с младшими, а не отмахиваются от них.

Тут два варианта: либо это камень в мой огород, ведь со своим младшим я никогда не возилась, разве что занималась домашним карате, воюя то из-за шоколадных хлопьев, то из-за пропавшей пенки для умывания (Дэни отрицал свою причастность, но я-то знала, что ее взял он, чтобы с прыщами своими бороться!); либо Зоя избрала новую тактику, которая еще хуже заспиртованной чебуречной – решила изобразить интерес к Рогачеву. Или правда заинтересовалась? В принципе, загадочные молчуны в ее вкусе, а Слава не просто вписывался в этот образ, он как будто возглавлял целое движение.

– От моих не отмахнешься, они все боевые, – он смерил Зою подозрительным взглядом, а она звонко рассмеялась в ответ, хотя не похоже, что Слава шутил.

Наблюдающий за всем этим Орешин тоже улыбнулся:

– Слышал, Славян? Мотай на ус: всего одно признание, что ты знаешь феечек Винкс поименно, и все девушки твои! Говорил же, что это преимущество!

– А ты правда знаешь? Забавно! – восхитилась Зоя.

– Другие знания у меня тоже есть, – смущенно ответил Слава. – И у меня фотографическая память, я не специально запоминал.

– То есть, тебе достаточно что-то увидеть один раз, и ты запомнишь?

– Не совсем, но…

Что там за «но» такое, я уже не расслышала, потому что ко мне обратился Антон:

– Сколопендра Браун, что насчет твоих братьев и сестер? Такие же злодеи?

– Хватит меня так называть, – буркнула я.

– Почему? Тебе подходит.

Боже, почему он это повторяет? И как мне реагировать? Никогда еще не была в такой глупой ситуации, когда вроде и хочется послать человека к черту и объяснить, кто тут из нас Сколопендра, и в то же время, вряд ли он проникнется ко мне симпатией после истеричной вспышки. Просто… в моем воображении Антон Орешин вел себя иначе, вот и все. Как я уже сказала Зое, мне надо примирить вымысел с реальностью, сложить их в одного человека. И по возможности не столкнуться с «эффектом Горшка».

– У меня есть брат, – в итоге ответила я сухо.

– Правда? Совсем как у Зои.

– Ага. Но это другой брат.

– Было бы неловко, будь у вас один брат на двоих.

До парка осталось всего ничего – перейти дорогу.

Зеленый как раз мигал, поэтому я прибавила шаг, а потом и вовсе перешла на бег, чтобы успеть. Это рефлекс такой – всегда прибавляю ход у мигающего светофора. Оказавшись по другую сторону, я поняла, что подруга осталась позади вместе со Славой, а вот Антон Орешин стоял рядом и поглядывал на меня со странной ухмылкой – той самой, что не сходила с его лица на протяжении всей игры, стоило ему ко мне обратиться. Как будто один мой вид смешил его до невозможного.

Я думала, он опять заговорит со мной, пока мы ждем друзей, но он молчал и прожигал меня взглядом, который из смешливого вдруг стал… изучающим. Светофор отсчитывал сто двадцать секунд и делал это издевательски медленно. Я отвернулась и посмотрела на Зою и Славу – они стояли и о чем-то переговаривались, явно не тяготясь ситуацией. Кто бы мог подумать, что подруга найдет общий язык с молчуном-Рогачевым быстрее, чем я с болтуном-Орешиным, который, ко всему прочему, мне нравится! И с которым я общалась ночи напролет… правда, через сообщения. А в реальности… у меня закончились все слова, и щека горела от его непонятного взгляда.

Светофор показывал, что ждать ребят нам осталось шестьдесят секунд, но для меня сейчас это были минуты или даже часы.

– Что? – не выдержала я этого напряжения.

– Ничего.

– Я тебя раздражаю чем-то? Тем, что пришла с Зоей и вам помешала?

– Вовсе нет.

Мы с Антоном смотрели друг на друга и стояли так близко, что мне захотелось шагнуть назад. И я это сделала – шагнула. Оказалось, позади скрывался бордюр, на который я напоролась так неудачно, что не устояла на ногах и, пройдя пару неловких шагов в попытке поймать равновесие, свалилась под ноги людям, стоящим на трамвайной остановке.

– Девушка, с вами все в порядке? – забеспокоилась старушка, подслеповато щурясь и пытаясь подняться с лавочки.

– Все хорошо, не беспокойтесь, – подтвердил Антон, появляясь рядом. – Просто у девушки вечерняя молитва в самом разгаре… Александра, вставай, колени простудишь. Такими вещами можно и дома заняться, что за привычка – падать наземь в общественных местах? – Приговаривая это и посмеиваясь, он поднял меня на ноги и помог отойти в сторону, чтобы ожидающие трамвая не затоптали. Все-таки это одна из центральных остановок, тут в любое время суток набираются люди.

Зоя со Славой как раз успели перейти дорогу и спасти Орешина от моего гнева.

Глава 10

Дома Зоя заварила мне чай с земляникой, которую мы вместе собирали летом в лесу. Тогда меня вместе с братом командировали к бабушке в деревню, и Зоя приехала к нам в качестве поддержки. Помнится, Дэни всеми силами пытался изобразить из себя крутого мужицкого мужика и отправился копать картошку, понятия не имея, что в июне ее не копают. В итоге бабушка лишилась половины потенциального урожая, а мы все были выдворены из дома в лес – землянику собирать.

– Все не так плохо, – заметила Зоя.

Я вскинула на нее гневный взгляд, и она метнулась доставать из холодильника пирожные, припасенные на крайний случай. А случай как раз таким и был – остаток «двойного свидания» прошел сомнительно. Но добило меня другое: дома я поймала свое отражение в зеркале и поняла, что все время проходила с жуткой прической – спасибо дождю! Корни остались прямыми до висков из-за шапки, а дальше – привычный взрыв на макаронной фабрике.

Теперь понятно, почему Орешин едва удерживался от смеха, глядя на меня, в другое время я бы сама над собой посмеялась, но пока только расстраивалась – вечно у меня все наперекосяк. Хотелось бы сказать, что все пошло наперекосяк конкретно с Антоном Орешиным, но это не так, у меня таких сомнительно-неудачливых историй вагон и маленькая тележка. Просто рядом с ним будто все усугубилось и приумножилось.

– На игре точно все было хорошо, – предприняла еще одну попытку Зоя.

– Нет, не было. То есть, было весело и интересно, но он все время звал меня Сколопендрой и насмехался всеми возможными способами. Намекнул, что у меня усики от сливочного пива, и они мне идут! Я ничуть ему не понравилась – не ведут себя так парни, если им приглянулась девушка. Даже если она им отдаленно симпатична! Но… этого и следовало ожидать, наверное.

– Мне жаль, что так вышло.

– Да. Мне тоже.

– И мне жаль, что я не заметила твою прическу.

Я ответила ей свирепым взглядом и не менее свирепо пригубила земляничный чай – уж очень умопомрачительно он пах. Почему никто из моих не догадался заморозить землянику? Ее запах же такой… подходящий для зимы за окном и новогоднего настроения.

– Я правда не заметила! – обиделась Зоя. – Ты преувеличила ее ужасность. И вообще, посмотри на все с другой стороны: ко мне Антон вообще никакого интереса не проявил.

– Это потому, что ты сначала от него отсела с «несварением», а во время прогулки держалась подальше – до тебя было не докричаться. Ну и понравилась ты ему, а над девушкой, которая понравилась, никто не будет хохмить. Это же тактика всяких разводил – доставать одну подругу, добиваясь внимания другой.

– Как по мне, идиотская тактика, не представляю, в каком мире она работает. Если Орешин и правда так делал, то грош ему цена. Но давай не торопиться с выводами – мне показалось, он просто самовлюбленный тролль. Ну знаешь… из тех, кто в восторге от себя, своих шуток и звука своего голоса настолько, что не видит смысла хоть немного сдерживаться. Такой он… специфический персонаж. В общем, мое первое мнение о нем только подтвердилось. Такие парни вовсе не ужасны, с ними как минимум весело, но они не для всех. Точно не для меня.

– Видимо, и не для меня, – вздохнула я.

– Ну и к черту его. Лучше скажи, как тебе Рогачев? Любопытный, правда?

– Да… любопытный – это верное слово.

– Я все время думала, что он социофоб или вообще социопат, а он вроде даже милый. Если мужчина обожает животных и детей, на него стоит обратить внимание – у него все задатки хорошего человека. Так вышло, что заковыристые и сложные тролли не для меня, а вот умные положительные парни – очень даже, – поймав мой взгляд, она поспешила добавить: – Что не означает, что сложные тролли не могут быть хорошими. Могут. Но у них такая… своеобразная хорошесть. На любителя, очень редкого и ювелирного эстета.

– Может, тебе в политику податься? – предложила я. – Выворачиваешься как профессионал. А еще у тебя странная манера оправдывать, демонизируя еще больше, надо взять на заметку.

Мое замечание Зоя пропустила мимо ушей:

– Пожалуй, выжду, как у вас с Антоном все обернется, и напишу Рогачеву, – она никогда не страдала заморочками вроде «парень должен писать первым» и легко могла сообщить о симпатии сама. Этим я тоже всегда восхищалась, но повторить не могла – стеснялась. Хотя Рогачев… по нему видно – либо ты все сделаешь сама, либо можно о нем забыть.

– Пиши хоть сейчас. Вряд ли у сегодняшнего вечера будет продолжение.

– Я бы не была так уверена, – поигрывая бровями, Зоя продемонстрировала экран смартфона, на котором высвечивалось входящее сообщение. Отправитель – Антон Орешин.

– Там что-то ужасное, да? – От волнения я опрокинула в себя остатки чая залпом и закашлялась. – Если что-то ужасное, просто удали и не говори мне.

Зоя закатила глаза и сунула телефон мне в руки:

– Не выдумывай всякие страсти, просто прочитай.

let_it_snow777: как у тебя со стрельбой по живым мишеням?

eyes_wide_shut: думаю, что не очень

let_it_snow777: проверим в воскресенье? Нашей четверкой, разумеется:)

Я долго молчала, глядя на экран, и Антон написал еще:

let_it_snow777: всего лишь пейнтбол, не пугайся

eyes_wide_shut: я просто удивлена. Думала, у нас все прошло не очень хорошо

let_it_snow777: да? А я в восторге

– Что там? – поинтересовалась подруга.

– На пейнтбол зовет.

– Пейнтбол зимой? Прикольная идея. Если в твоем Антоне и есть что-то классное, так это фантазия. У гениев вроде Славы фантазия присутствует редко, а если и присутствует, то направлена на какую-нибудь математику, что немного жаль, конечно, но идеальных не бывает.

– Приглашает сразу четверых… Тебе не кажется, что он пишет как-то агрессивно? – Я показала сообщение Зое, но она пожала плечами, не увидев ничего особенного. Но мне прямо-таки чудилось двойное дно, хотя с моим-то талантом накручивать…

let_it_snow777: мне тут подсказали, что четверых мало для веселой команды. Берите братьев, которые не один человек, а мы девчонок приведем

eyes_wide_shut: может, просто погуляем?

let_it_snow777: погуляем? Уже погуляли:) разве не ты сначала замерзла, потом заветрилась, а после устала?

Это была Зоя и ее актерская игра, но для Орешина – я.

eyes_wide_shut: тогда скинемся на пейнтбол все вместе

let_it_snow777: хозяин базы – мой друг, скинемся в следующий раз. Когда пойдем гулять – видимо, не раньше лета:)

– Я вообще его понимать перестала, – пожаловалась я. – Теперь он зовет нас вместе с братьями на этот пейнтбол! Кто так делает вообще? Это, блин, странно! Хотя… ты же сказала, что обожаешь людей, которые возятся с младшими. Точно, он решил пойти по этому пути и впечатлить тебя.

– Хитер, – согласилась подруга. – И планирует с размахом.

– Да уж.

– И мы пойдем на этот братский пейнтбол?

– Не знаю. Как думаешь, стоит?

– Орешин тебе нравится – конечно, стоит. Одной попытки мало, чтобы сразу признать неудачу. Правда, с братьями ожидается напряг: у меня только сестра в наличии. Старшая. В Питере. Придется найти подставного младшего брата. У Дэни же есть друзья?..

Глава 11

Думаю, из заварушки с Антоном Орешиным понятно, что всякие дурацкие ситуации – мое второе имя. Неудивительно, что я сумела на пустом месте создать себе еще одну, причем на сей раз там, где мне все хорошо удавалось – в учебе.

Перед зимними каникулами у меня было много автоматов и допусков, и лишь «Основы языкознания» висели со знаком вопроса. К зачету я была готова, а вот к тому, что преподаватель решит лечь в больницу на экстренную операцию – нет. Думаю, он и сам не был к этому готов. С его заменой ничего не решилось, потому Василий Львович заявился в четверг – прямо перед госпитализацией – и сообщил, что зачету быть прямо здесь и сейчас, и пообещал не свирепствовать, понимая, что мало кто успел нормально подготовиться. Он и не свирепствовал, о чем я, к большому сожалению, узнала все в тот же четверг, но уже после того, как Василий Львович умчался в направлении больницы.

Зачет я пропустила по собственной глупости.

Ела бургер в компании Юльки Ефремовой.

Не буду винить во всем Антона, но это он половину ночи скидывал мне картинки с любимыми блюдами. Неудивительно, что после такого мне всю ночь снился бургер с такой сочной мясной котлетой… что я восприняла это знаком – необходимо заесть стресс, и не когда-нибудь после пар, а именно утром. А Юлька тоже была отличницей и моей подругой, поэтому я позвонила ей. Она долго смеялась, услышав мою историю, но согласилась составить компанию.

Когда выяснилось про пропущенный зачет, она уже не смеялась.

– Прости, – пробормотала я. – Я же не знала.

– Да ладно уж, Степанова, это всего-то зачет.

Позже нам сообщили, что зачет Василий Львович обязательно примет, но только двадцать девятого декабря. Юльку это устроило, а вот меня – категорически нет, ведь столь тщательно распланированный семейный Новый Год оказался под угрозой, наши билеты были на двадцать восьмое!

Папа мою историю выслушал, но ничего толкового сказать не смог – смеялся. Сквозь смех отправил к маме на работу – в срочном порядке менять билет, раз такое дело. Мама отреагировала спокойнее: повозмущалась немного, спрашивая, как это вообще возможно – отправиться есть бургер, потому что он приснился, и при этом прогулять зачет? Нормального ответа у меня не было, все возмущения я принимала молча из-за их справедливости. Ироничные взгляды маминых коллег тоже делу не помогали. И это они еще не знали, какую кашу я заварила с Антоном Орешиным! С бургером хотя бы несчастливая случайность, а там…

– Есть послеобеденный вылет тридцатого, – сказала мама, сев за компьютер. – Один билет остался, всей семьей разменяться не сможем. Но можно последить, в последние дни обычно слетает много броней. – Не надо следить и меняться всем! Отель уже забронирован, билеты куплены. Это моя безалаберность, не ваша. Летите с Денисом двадцать восьмого, а я тридцатого.

– Одна?

– Мне девятнадцать лет, мам. Почти двадцать! Я уже летала с вами, в аэропорту ориентируюсь отлично. Приеду заранее, чтобы не пропустить рейс, по прилету вы меня встретите, вот и все. Потеряться просто негде, даже младенец справится.

– Вчера я бы и не спрашивала, справишься ли ты с поездкой в аэропорт, но после сегодняшней истории… – Она покачала головой и вернулась к монитору, быстро забронировав оставшийся билет. Затем встала, обняла меня и потрепала по волосам: – Иногда забываю, что ты у нас уже взрослая, да не совсем. На трюки в стиле Дэни точно горазда, не зря вы брат и сестра.

– Скажешь тоже. Где я, а где Дэни!

– Папа еще с вами – тот еще трюкач.

Так я поняла, что моя история с бургером пополнит ряды семейных баек и будет пересказываться сразу после той, в которой папа оставил меня в одних носках. Хотя в моем случае это лишь цепочка совпадений, а вовсе не рассеянность! Откуда я могла знать, что Василий Львович убежит оперироваться и вернется лишь перед самым Новым Годом? Такое невозможно предсказать.

За семейным ужином моя промашка стала гвоздем программы, Дэни смеялся громче всех, да так натужно, что взбесил, и я швырнула в него картошкой, совсем забыв, что до воскресенья должна договориться с ним о пейнтболе.

– Сашкины вещи с собой упакуем, – сказала мама.

До вылета осталось еще много дней, но она любила все собирать сильно заранее. Это мы с Дэни паковались хорошо, если за день, но маме важно было ничего не забыть и все сто раз за всеми перепроверить. Чтобы не получилось как в тот раз, когда я так сильно боялась забыть паспорт (мне было четырнадцать, я его только что получила), что… забыла паспорт.

– Зачем? Я сама все довезу.

– В твой билет не включен багаж. Да и зачем тратить время на его сдачу, а потом ожидание? Чем меньше у тебя будет задач, тем проще.

– Меньше возможностей накосячить, – подсказал папа.

– Ну спасибо! – возмутилась я.

– Просто до сих пор не могу поверить в историю с бургером.

– Думаешь, я все придумала?

– Что ты! Вижу, что нет. Такое нарочно не придумать.

– Ага, такую тупость не выдумать, – поддакнул Дэни, за что получил от меня подзатыльник.

– Так, семья! – Мама повысила голос. – Прекращаем остроты. Саша: за выходные соберешь вещи и положишь на диван в гостиной, я сама все упакую по нашим чемоданам. Горнолыжный костюм тоже в багаж, лететь в нем не стоит – жарко. С собой возьмешь рюкзак с самым необходимым, а можно даже без него – паспорт в карман положишь и вперед. Только проверь карман перед выходом из дома. И… пришли фотографию кармана.

– Я забыла паспорт всего один раз и в четырнадцать лет!

Но мама мое возмущение проигнорировала:

– Мы тебя встретим, это не проблема, твоя задача – сесть в самолет и вылететь, – прозвучало так, словно она не верила в положительный исход этой невыполнимой миссии и уже планировала искать меня где-нибудь на Кубе. – Папа возьмет такси, от аэропорта до горнолыжного курорта езды всего полчаса.

Примерно так мой поход в бургерную и разрешился.

Весь вечер мама донимала нас сборами и выдумывала новые мелочи, которые мы обязаны собрать – ясное дело, теперь она будет контролировать каждый наш шаг, лишь бы семейный отпуск состоялся. Кто бы мог подумать, что собрать всех в кучу так сложно.

Глава 12

Из переписки я многое узнала об Антоне Орешине.

О его любви к зиме настолько сильной, что она могла соперничать лишь с моей – той, что я переняла от родителей. Я знала, что всю осень он ждал мороза и первого снега, а потом – открытия местной горнолыжки, на которой можно покатать перед настоящими, большими поездками. Еще я знала, что весь год он подрабатывал, чтобы тратить зимой на свою безумную снежную любовь, а доску ему подарили друзья на день рождения. Мы много обсуждали наше общее хобби.

И со всеми этими знаниями я побаивалась появляться на горнолыжке. Вдруг Антон опять там? На прошлой неделе ездил, почему бы и на этой не заглянуть. У нас не настолько большой город, чтобы зимних курортов было много, хватало и одного, на котором так легко столкнуться нос к носу. И неважно, что раньше я ни одного знакомого там не видела.

Внезапной встречи я боялась по одной простой причине, а именно – мое вранье, которому уже конца и края не было. Точнее, как раз вранье было одно, зато какое – подделка личности! Штучный товар.

Но проблема в том, что остальное-то правда! Правда, по которой меня раскрыть – раз плюнуть! Не только же Антон открывался, я тоже поначалу болтала обо всем подряд. Это сейчас начала цедить слова, точно за каждое приходилось доплачивать оператору отдельно, а в первые дни выложила и про веселого отца, которому нет сорока, и про маму, разделяющую все его развлечения, и про братца-каратиста… И тут как бы не надо быть гением, чтобы раскрыть мой секрет, увидев с семьей.

Хуже той ситуации, что я уже нагородила, могло быть только одно – если Антон сам вычислит обман раньше времени. Хотя я надеялась, что он никогда ничего не узнает, но с моей-то удачей… Зоя права, надо сосредоточиться на плане минимум – интересе и общении, а дальше замахиваться на максимум, о котором пока рано думать.

Когда я попыталась выяснить планы Антона на субботу, он сразу счел это намеком на личную встречу. Пришлось сказать, что я занята и увидимся мы только на пейнтболе. Так ничего и не узнав, я ехала на любимую некогда горнолыжку как на каторгу, и даже веселые переговоры родителей меня не растормошили.

Мы припарковались на площадке перед зимним комплексом, папа обернулся на нас с Дэни и покачал головой:

– Дети, почему вы такие унылые сегодня? Хотя с Дэни все ясно – он мечтает о походе в ТЦ, а ты-то чего, Санечек?

– Настраиваюсь, – ответила я и полезла из машины.

Людей на парковке не наблюдалось, я быстро натянула шлем и маску, а на лицо подняла балаклаву – теперь-то меня никто не узнает. Пока не увижу, что Антона здесь нет, буду ходить так.

– Дочь, метели сегодня нет, – сказала мама, заметив мою экипировку.

– Просто не хочу, чтобы из-за мороза потом щеки шелушились.

– Какого мороза? Минус три же.

– Да, но ветер… – Никакого ветра, конечно же, не было.

В итоге мама с недоумением пожала плечами, но спорить не стала.

Папа выгрузил из багажника доски, раздал их всем, кроме меня – моя недавно отошла брату, а новой еще не появилось. Ботинки мои тоже теперь носил Дэни, чем был крайне недоволен из-за их яркого розового цвета. Пообещав, что найду семью на склоне, я отправилась в службу проката.

И… столкнулась там с Антоном буквально нос к носу!

Боже, боже, боже! Так и знала! Вот прямо с самого утра чувствовала. Это должно было случиться, как иначе? Мне же вечно не фартит. Это как закон Мерфи: если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так. Как хорошо, что в этот раз я все предусмотрела и зашла в прокат в балаклаве, в которой меня невозможно узнать.

– Какая встреча, – сказал Орешин, ухмыляясь.

Это он не мне, точно не мне. Просто смотрит в упор на меня, потому что… возможно, в моей маске кто-то отражается? Человек, с которым он в итоге поздоровался? Потому что узнать меня физически невозможно, тогда как вариант с отражением в маске совершенно логичен.

Я развела руками, как бы говоря, что он то ли обознался, то ли стоит у меня на пути, и отправилась дальше – к стойке проката. Из-за скудного освещения внутри помещения в горнолыжной маске я видела плохо, но разобраться с прокатом смогла и вскоре поднималась на гору, держа в руках доску.

Ощущение неотвратимого усилилось, в животе завязался неприятный узел, и я уже всерьез подумывала разыграть недомогание и подождать семью в машине. Но обманывать своих не хотелось, я и так уже… наобманывалась в последнее время, и только поэтому продолжала идти. Нельзя прогибаться под свою ложь во всем, этак Зоя окажется права, и вскоре я обнаружу себя на операционном столе, где подпольный хирург без диплома пересадит мне чужое лицо, но при этом вырежет все органы.

Мое семейство копошилось внизу в полном составе: сверху было плохо видно, но, кажется, родители объясняли Дэни, как скатиться после подъемника с выстегнутой ногой и не разбиться при этом. Ввиду комфортной погоды я села на склон, чтобы пристегнуть доску, и в этот момент рядом со мной свалился чужой сноуборд, ударом подняв вверх часть снега.

Я напряглась, отлично зная, чья эта доска – видела ее на фотографии.

Антон Орешин сел рядом, причем слишком близко – так, что возиться со сноубордом стало неудобно. Ладно, можно не отрицать очевидное – каким-то образом он меня узнал и прямо сейчас я должна отреагировать, раз уж провалиться под снег или телепортироваться не получается.

– Мы успели повздорить, а я не заметил? – спросил Антон.

Его взгляд прожигал меня прямо через шлем, а может, мне просто стало жарко в этой дурацкой балаклаве, предназначенной для горной метели, а не для солнечного дня с небольшой минусовой температурой.

– Зои здесь нет, – сухо заметила я.

– Ты приехала одна?

– Да. Хочу… научиться.

Три коротких слова, двойная ложь – как говорится, все приходит с опытом. В панике я посмотрела вниз: родители все еще копошились с братом, а значит, приедут сюда нескоро – подъемники на нашей горнолыжке черепашьи. Ну а про «научиться» я наврала, вовремя вспомнив предостережение Зои: нельзя, чтобы мы во всем были одинаковыми, это подозрительно. В сообщениях я рассказывала, как обожаю кататься, а в реальности вот не умею, значит, мы совсем разные люди. Я первая и я вторая. Саша Миллиган[3], очень приятно.

– Повезло, что я хороший учитель, – сообщил Антон. – Пристегиваться умеешь или помочь? За пару часов мы поставим тебя на ноги.

– Нет! – испугалась я. – Только не это.

– Да я правда хорошо учу! Просто потому, что самого меня друзья кинули на горе в одиночестве вертеться, и вот с тех пор я понимаю, насколько это сложно – съехать на доске, не убившись по дороге раз двадцать. Сноубордист сноубордисту друг и все такое. Тем более в мире, полном лыжников проклятых. Мы должны выручать друг друга, понимаешь? Чтобы потом объединяться против палкоруких.

– Я… сама хочу. Без учителя.

– Это будет больно.

– Ну и что? Это мой выбор и все такое.

– Странный выбор, такой, с нотками мазохизма, – покачал головой Антон, глядя на меня со знакомой насмешкой. – Может, ты просто не хочешь провести со мной время?

Хочу, еще как хочу!

В других обстоятельствах это случайное столкновение было бы как сбывшаяся мечта. А Антон тут еще и с предложением выступить моим учителем! Да я бы ради такого и правда сделала вид, что кататься не умею. Хотя это опять ложь, с которой у меня ну совсем не задалось… но мы могли бы весело покататься вместе! И необязательно учить меня кататься, можно научить, например, прыжкам! Он, вон, и грэб умеет, и наверняка много чего еще.

Но все не так просто, как хотелось бы, поэтому… – Зое не понравится, – выпалила я, опять себя закапывая. – Она ревнивая.

– Да? По-моему, она на меня даже не посмотрела, когда мы виделись.

– Ну и что! Ты все равно… как бы ее.

– Я как бы свой собственный.

– Не для Зои.

– Она так тебе и сказала: что я – ее?

Боже, ну чего он пристал, словно дознаватель?

Так я расколюсь уже через минут пять.

Ситуация усугубилась еще больше, когда я увидела, что мое семейство наконец-то загрузилось на подъемник и едет сюда. И вряд ли они сделают вид, что мы незнакомы, разве что Денис пройдет мимо, не сказав ни слова. А вот папа с мамой раскроют меня со скоростью света.

Я вскочила на ноги и схватила доску:

– Эта мне не подошла – пойду поменяю! – И побежала в сторону зимнего центра.

Глава 13

Второй заход на гору случился, когда мне позвонил папа с намерением выяснить, где меня носит. Несмотря на большое желание выдумать себе недомогание, отцу я соврать не посмела, просто потому что он этого не заслужил. Они с мамой планировали этот выходной, ждали его, ехали… но если бы мне вдруг стало плохо, они бы собрались домой. А этого я точно не хотела. Да и Дэни должен подучиться, а то в горах ему будет совсем туго, ведь первые поездки на доске равны боли во всем теле.

Поэтому, собрав всю волю, и заодно удачу, в кулак, я опять показалась на склоне.

Мое семейство как раз ехало на подъемнике и, чтобы с ними не столкнуться, я быстренько обулась и поползла по склону, памятуя о неумении кататься и не забывая это отыгрывать. Что довольно просто – всего-то надо ехать вперед «скребком», иногда поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

Внизу я разулась и нашла взглядом Антона – оказалось, все это время он сидел с друзьями за небольшим столиком и пил чай из термоса. Тоже внизу, а значит, прекрасно видел весь мой спуск. И он точно наблюдал, ведь заметив мой взгляд, весело помахал и указал на чай – видимо, это было предложение присоединиться. Но позади уже скреблась вниз моя семья, и я побежала на подъемник… если и дальше получится так же избегать всех, то все пройдет нормально.

Когда я ехала вверх, пришло сообщение от папы:

pavel_stepanov: дочь, с тобой что? Обе ноги стали левыми?

sanechek: я год не каталась! Дай мне время, чтобы все вспомнить

pavel_stepanov: раньше оно тебе не требовалось. Стареем?

sanechek: именно

pavel_stepanov: теперь понятно, откуда на склоне песок

Я убрала телефон в расстроенных чувствах, потому что не прочь была бы кататься со своими, слушать, как отец хохмит над Дэни, как тот злится и пытается съехать вниз быстрее всех, ведь он утверждал, что спортсмен и способен все осваивать с первого раза, как мама в роли строгой учительницы всех увещевает… Это все было бы весело.

А так я могла смотреть на все только с подъемника.

Захотелось признаться во всем Орешину немедленно, но я себя остановила. Он мне так сильно понравился, что призрачная надежда на несуществующий шанс заставляла закапывать себя дальше с полным осознанием происходящего.

Несколько раз мне удалось спуститься, не столкнувшись ни с кем, но я больше следила за успехами Дэни, чем за Антоном Орешиным, что в итоге меня подвело – после очередного спуска мы с ним оказались на одном кресле подъемника. Не знаю, заметил ли он меня, ведь между нами сидела девчонка и трещала без умолку – кажется, они с Орешиным успели свести знакомство, пока стояли в очереди.

– Как ты круто катаешься! – восхищалась девчонка. – Может, спустимся вместе пару раз? Мне бы не помешал совет по технике.

– Боюсь, из меня ужасный учитель, – ответил Антон.

– Да брось! Я уверена, это не так.

– Это так. Когда я в последний раз пытался кого-то научить стоять на доске, человек стал лыжником. И сломал большой палец на ноге, но первое хуже, конечно. Удар по моей репутации.

Девчонка засмеялась, словно Орешин шутил, а вот я напряглась – мне-то он как раз предлагал пару уроков! Это чтобы я пальцы переломала или как? Или он меня заметил и теперь прикалывается? Очень в его духе, он же… он же… гад!

– А чем ты еще увлекаешься? – продолжила расспрос незнакомка.

– Шью кукол, – ответил Орешин на полном серьезе. Ладно, он точно меня заметил, возможно, еще пока мы стояли в очереди.

– Что?

– Я кукольник. Это очень интересно, хочешь расскажу?

– Ну… давай.

– Главное – подобрать образ для вдохновения. Девушку, которая будет достойна стать куклой, подарить ей лицо. Скинешь мне ссылку на свою страничку? Думаю, сегодняшний вечер у меня будет занят…

Надо ли говорить, что стоило нам доехать до вершины склона, как девчонка убежала, подхватив сноуборд? Обулась и уехала вниз она с поразительной скоростью, и никакие советы по технике ей не понадобились.

– Зачем ты так себя ведешь? – спросила я у Антона и совершила ошибку – посмотрела на него, стоя так близко… Ну какой же он, а! Буря в душе, перемешанная с горькой ложью и томлением, а еще совсем немного – с влюбленностью, поднялась во мне с новой силой. Лучше бы я с ним никогда не знакомилась, не переписывалась, не узнавала… это все немного слишком для меня. Просто за пару недель из нормальной размеренности я пришла к какой-то нервной катастрофе.

Я отвернулась и посеменила к склону.

– Как я себя веду? – спросил Антон, догнав и подстроившись под мой шаг. – И ты заметила, как быстро она убежала? Не понимаю, почему.

– Может, потому что ты вел себя, как Норман Бейтс[4]? И делал это нарочно.

– Вовсе нет!

– Еще как да.

– Ладно, может самую малость, – быстро сдался Антон. – Но это ты виновата – запугала меня речами о своей подруге-собственнице. Я же теперь ей принадлежу, и моя задача обороняться. Как умею. А я только так умею.

– Боже, ты такой болтун!

– Знаю, но ничего не могу с собой поделать – это сильнее меня. Кстати, ты заметила мужчину, что постоянно тебе машет? С таким энтузиазмом причем… так странно, рядом с ним вроде жена, – Антон кивнул на склон, а там папа как раз подзывал меня к себе, мол, спускайся уже к семье, хватит в одиночку кататься.

– Это родители Зои, – выдавила я.

– И ее брат?

– Ага.

– А сама она чем занята?

– Готовится к важному зачету.

– Какая умница! – вроде бы и серьезно, а может и не очень, воскликнул Антон. Была у него эта черта – казалось, он все произносит несерьезно, с насмешкой. – Что ж, надеюсь, собственнический инстинкт твоей подруги на тебя не распространяется, потому повторю: помочь со спуском? Видел я твои попытки освоить доску… Так ничему не научишься, будешь скрести склон годами. Таких горе-катальщиков и называют «скребками».

– Ты вообще от меня взгляд не отводил? – возмутилась я.

– Нет. И думаю, у тебя есть потенциал – не все новички так легко стоят на ногах. Ты даже не споткнулась ни разу и не пропахала склон лицом, у тебя здорово выходило… Тебя всего-то надо направить. Научить кантоваться. Возможно, у тебя самый настоящий талант!

– Ты очень…

– Любезен?

– Настойчив!

– Все, что угодно, лишь бы ты замолвила обо мне слово перед подружкой.

– Вот уж ни за что!

– Почему нет? – удивился Орешин. Он как раз успел пристегнуть сноуборд и подняться, и теперь смотрел на меня сверху вниз.

– Потому что… – Я начала перепроверять крепления, тушуясь под его взглядом. – Потому что разбирайтесь сами, вот!

Антон весело засмеялся:

– Понял тебя, Сколопендра Браун, – не дожидаясь моего возмущения, он ловко подпрыгнул на месте, меняя направление доски, и помчался по склону в сторону сноу-парка, который у нас выглядел цепочкой из трех трамплинов и двух прямых с невысокими перилами.

Антон подпрыгнул на каждом трамплине и нигде не свалился. Перила тоже прошел легко, правда, без особых трюков – так даже я могла проехать. Но не сегодня, конечно, сегодня же я ничего не умела.

Когда уже все это закончится?

Глава 14

Устав ото всей этой театральщины, необходимости одновременно что-то из себя разыгрывать и лавировать от родных, я решила пересидеть часть этой пытки в уличном кафе. Нашла свободный столик, смахнула с лавочки снег и села. К сожалению, термоса у меня с собой не было, в отличие от большинства посетителей, а стоять в очереди (весьма внушительной) за чаем не хотелось.

Во мне все еще боролись два моих демона. Или ангел с демоном?

Они словно сидели у меня на плечах, как в фильме, и нашептывали свои речи. Ангел рассуждал правильно – о вечных ценностях и том, что ложь ни к чему хорошему не приведет, что видно даже сейчас. А что будет дальше? Все усугубится, понять это проще, чем просклонять немецкие глаголы. Но речи демона соблазняли больше, ведь в них фигурировали заманчивые фразы вроде: «а вдруг получится?», «еще один день, и все наладится!», «не торопись признаваться, ты уже наврала, хуже все равно не будет» и так далее.

Просто Антон… будь он тем классным добрым парнем из переписки, я бы ему призналась. Уже сегодня, потому что так устала от притворства. Но он – другой! Совсем. Насмешливый и явно непростой. Что почему-то не влияет на мою симпатию к нему, но все здорово усложняет.

В разгар моего самобичевания рядом кто-то плюхнулся, пыхтя от недовольства. И это стариковское пыхтение я бы узнала из тысячи, потому что Дэни исполнял этот номер ежедневно, стоило кому-то произнести слово «физика». Братец выглядел красным и злым, а еще весь был в снегу, хотя бурного снегопада не наблюдалось – так, кружились себе снежинки в воздухе. Похоже, он пропахал собой весь склон, а я это пропустила.

– Ненавижу вашу горнолыжку! – проворчал он. – Вот ненавижу!

– Настолько все плохо?

– А то ты не видела!

– К сожалению, нет.

Дэни злобно стащил с себя шлем и упал головой на деревянный столик.

– Шапку накинь, а то простудишь лысину, – точно зная, что шапки у него с собой нет, я полезла в рюкзак и протянула ему свою – не девчачью, а обычную серую. – Держи. И надевай!

– Тоже мне, мамочка нашлась! – проворчал Дэни, но шапку надел.

Выглядел он беззащитно и трогательно, хоть и по-прежнему был в ярости. И пусть мы чаще не ладили, чем могли договориться даже о такой мелочи, как очередность уборки посуды в посудомойку, но прямо сейчас хохмить над его бедственным положением не хотелось, даже чтобы разрядить обстановку. Может, потому что я прекрасно понимала брата, ведь и мое положение не вдохновляло.

– Это всего лишь твоя первая попытка, – примирительно сказала я. – Упасть раз сто подряд и не знать, как на ногах устоять – нормально. В следующий раз будет проще. А потом еще проще. А потом станет просто настолько, что ты оглянешься назад и посмеешься над собой, неловким. Ты же у меня спортсмен, должен знать, как спорт работает.

– Карате не так работает! – фыркнул Дэни.

– Так же. Ты просто уже не помнишь – много лет занимаешься.

– Ничего не так же! Там закрытая тренировка, группа равных по возрасту и умениям, разве не понятно?! А тут… все глазеют и ржут надо мной.

– Уверена, ты преувеличиваешь.

– Ничего не преувеличиваю! Отец так вообще не унимается.

– Он думает, что это тебя бодрит, – объяснила я. – А остальным – не поверишь – на тебя плевать. Даже если кто и правда посмеялся над твоими неудачами, так это не от большого ума. И даже этот «гений» сразу об этом забыл, а не запомнил тебя на всю жизнь как «того парня со склона, который смешно упал лицом в снег». И вообще… почему ты смотришь на других? Сосредоточься на себе и своих успехах, быстрее научишься кататься.

– Да я не хочу, мне не нравится! И лететь тоже никуда не хочу. Я бы лучше с пацанами все каникулы гулял. Разве ты – нет? – Он посмотрел на меня исподлобья.

– Нет. Пацаны подождут, а родители… не у всех такие классные, как у нас. Полагаю, лучшее, чем мы можем им ответить – быть классными и благодарными детьми. Понимаешь, о чем я? Мама уже недели две думает, как всех собрать в кучу, а планировать отпуск начала с лета. А мы с тобой… Ты все время недоволен, я подставила всех с зачетом… – А сейчас играла в странную и только мне понятную игру и хорошей дочерью себя уж точно не чувствовала, но об этом Дэни знать необязательно.

Брат с кислой миной покачал головой:

– Ты такая зануда, Санек. Предки у нас не занудные, это правда, но ты отрабатываешь за всех.

Я размахнулась, чтобы отвесить ему шутливый подзатыльник, но Дэни ловко увернулся, соскользнув на другой край лавочки, а потом и вовсе пересел напротив, довольно мне улыбаясь.

– Приходится быть занудой, раз ты такой придурок и всем компостируешь мозги.

– Что?! Да когда такое было?

– Прямо сейчас, например. Чего со склона убежал? Мы сюда и приехали-то ради тебя, чтобы научился. Вот и учился бы.

– Это тупик. Потому что я не хочу.

– А ты захоти! – передразнила я. – Представь всех тех девчонок, что точно западут на тебя, узнав, как много у тебя талантов. Да-да! – продолжила я вдохновенно сочинять, заметив, как глаза младшего загорелись при слове «девчонки». – Ты смотрел хоть один ромком? Там главный герой, считай – воплощенная мечта девчонок, всегда многозадачен. Он и музыкант, и умный математик, и немного программист, и спортсмен, причем не только каратист, а умеет все! В футбол там играть, на горных лыжах спускаться, сквозь огонь ходить…

– Прикалываешься надо мной? – заподозрил неладное Дэни. – Это что за ромком такой с пианистом-программистом-футболистом, в огне не горящем и в воде не тонущем?

– Очень жизненный, о том и речь.

– Угу, жизненный! А девчонка, надеюсь, тоже все это уметь должна?

– Ну… как тебе сказать… в ромкоме немного не такие законы.

– Как тебе сказать, – передразнил Дэни. – До сих пор общаешься со мной, как с пятилеткой. Бесит. Мне уже четырнадцать! Я почти совершеннолетний.

– Да уж, математику из списка твоих талантов точно стоит вычеркнуть.

– А из твоих – умение вести переговоры! – Он сдернул с себя мою шапку и вернул на голову шлем. – Ладно уж, идем мучиться… то есть, учиться. Побуду хорошим сыном, куда деваться, раз ты такая плохая дочь! Но за эти каникулы… мне нужно будет как минимум новое кимоно! А еще… – договаривать он не стал, внезапно замолкнув.

Я обернулась и увидела причину его молчания – надо мной возвышался Антон Орешин, от которого – честное слово – не спрятаться. Его что, друзья грязными тапками погнали? Да даже если и так, почему ему спокойно не катается в одиночестве, зачем все время меня донимать, да еще подбирая для этого самые неловкие моменты?

Вот как сейчас, когда я с братом.

Который по легенде вовсе не мой, но вот беда – Дэни об этом не в курсе.

Глава 15

– Привет, – Орешин пожал руку Дэни, словно взрослому. – Я Антон.

– Денис, – буркнул в ответ брат.

Я пару раз моргнула в панике, но быстро собралась, поняв, что надо все брать в свои лживые ручонки, иначе меня ждет полный провал. Иногда игра на опережение – лучший выход, чем затягивание. Хорошо бы об этом не забыть и дальше… Боже, когда это уже прекратится, а? Ну оступилась разок, с кем не бывает, но сколько можно-то испытаний на мою кудрявую голову! Я уже на грани срыва, просто на грани.

– Мы с Дэни как раз обсуждали, что девчонки часто западают на сноубордистов, – сообщила я, резко поднялась и вставала между Антоном и братом. Сделав большие глаза, я как могла подала Дэни сигнал – мол, подыграй. Уж не знаю, понял он или нет, но нахмурился.

В такой ситуации ничего больше я сделать просто не могла – Орешин рядом стоял. Не подавать же сигнал на латыни, как-то я ее не разучила в конспирационных целях. Не думала, что пригодится.

– Денис – брат Зои, я тебе уже говорила, – пояснила для Антона и затараторила, чтобы Дэни не успел вставить слово: – Не хочет учиться, представляешь? Он каратист и считает, что зимние виды спорта не для него. Но семья Зои хорошо катается, и я думаю, что Дэни должен быть с ними на одной волне. Или хотя бы постараться ради Зои, – я опять повернулась к брату и изобразила очередную гримасу, от которой того тоже перекосило. Уж не знаю, как наше «общение» выглядело со стороны и как на него реагировал Орешин. Но меня он, к счастью, не видел, как и я его.

Дэни скорчил кислую мину, осуждающе покачал головой, но сдавать меня не стал. Думаю, он просто так вымотался, что у него не осталось эмоциональных сил, потому что в любое другое время он бы точно не упустил шанс напакостить.

– Значит, делаешь первые шаги по склону? – дружелюбно спросил Антон.

– Скорее падаю.

– Ха! Знакомая ситуация. Когда-то и я встать не мог и такое чувство, что все время катился лежа. Хочешь, скатимся пару раз вместе? Покажу тебе пару приемов, с которыми будет проще устоять на ногах.

Да что же это такое!

Нет-нет-нет! Почему все так происходит? Проклятая моя ложь, проклятый Антон Орешин, который словно нарочно делает все, чтобы меня раскрыть. И что за волонтерство с обучением? Ему настолько скучно, что он пристает к людям на склоне с предложением их поучить?

Дэни посмотрел на меня, а потом на Антона.

Я видела, как усталость в нем боролась с любопытством и желанием мне все-таки напакостить.

Или даже не напакостить, а поиздеваться, заставив понервничать. Дэни, может, в школе учился плохо, но соображал всегда быстро. К моему сожалению. Хотя тут не надо быть гением, чтобы понять – я наврала и всеми силами теперь скрываю свою ложь.

– Давай прокатимся, – согласился брат.

– И ты просто так согласился? – вмешалась я.

– Ну да, а почему нет?

– Ты же его не знаешь.

– Но ты знаешь.

– С чего ты это взял?

– У меня же есть глаза, а ты с ним говорила. И вообще, не веди себя как Зоя – моя чересчур заботливая и назойливая сестрица, – Дэни мстительно улыбнулся. – Ты – не она, а всего лишь ее подруга! – Я расскажу твоим родителям, что стоит тебя поманить, и ты бежишь… за первым встречным. Мало ли какие у меня знакомства? Вдруг он криминальный элемент?

– Авторитет, – поддакнул Орешин. – Антон Корлеоне. Grazie[5] за представление, мисс Сколопендра, но позвольте мне уже похитить этого маленького человека, чтобы потом потребовать за него выкуп.

Отпускать Дэни с Антоном не хотелось, ведь это означало довериться брату и упустить контроль над ситуацией. Хотя какой тут, к черту, контроль… у меня уже шея болела от напряжения. Да и вообще все мышцы на теле, но второе скорее от попыток неумело кататься – это не так просто, как кажется.

С другой стороны, если я продолжу настаивать, буду выглядеть истеричкой еще большей, чем выгляжу прямо сейчас. Думаю, Орешин уже считает меня девушкой со странностями, а от такой характеристики рукой подать до девицы с особенностями развития.

Втроем мы вернулись на чертов склон.

Пожалуй, еще ни разу в жизни я не надевала сноуборд с такой неохотой. Я же всегда любила кататься! Видимо, это еще одно свойство лжи – она отравляет даже что-то горячо любимое. И теперь время, которое раньше пролетало как миг, растянулось, словно резина.

Мама с папой помахали нам с подъемника, Дэни и Антон начали спуск, а я дождалась родителей наверху и объяснила, что за парень катается с братом. Для разнообразия выдала правду: что он из моего университета, обожает горнолыжный спорт и всегда готов затаскивать в него новых адептов. И заодно предложила родителям воспользоваться шансом и покататься в свое удовольствие.

Папе не пришлось повторять дважды – он уехал в сторону сноупарка. Мама покачала головой, надела маску и поехала за ним. Они оба быстро затерялись среди других желающий заехать на трамплины – по случаю выходного там набиралась целая очередь. Но мои, конечно, прыгнули лучше всей молодежи. Правда, потом папа свалился на перилах, но мама показала высший класс за двоих.

Пока я вела наблюдение, Антон и Дэни успели подняться обратно на вершину, причем брат за это время умудрился стать другим человеком – улыбчивым и довольным жизнью. Над каждой шуткой Орешина он глупо хихикал, много болтал (в основном про обожаемое карате) и вообще… приободрился. Даже спусками заинтересовался – когда эти двое подъехали ко мне, Орешин как раз рассказывал о поездке в горы и катании в пухляке.

– Ничего ж себе, как круто! – восхищался брат. – Вообще без людей вокруг, только горы и снег? Так бы я съехал…

– Так ты не съедешь, пока не научишься катать на трассе, – заметила я.

– Да я уже научился.

– Скажи ему, – потребовала я у Орешина. – Скажи, как это опасно.

– Это опасно, – подтвердил он. И с улыбкой добавил: – Но офигенно.

Они с Дэни ударились перчатками, словно лучшие друзья.

– А ты чего проветриваешься? – спросил у меня Антон. – Поехали с нами, тебе тоже не помешает практика. Я бы даже сказал, что тебе она нужнее, чем Дэни.

– Поехали, поехали… – проворчала я и поскреблась на заднем канте за парнями. От такой кособокой «езды» давно забитые мышцы уже совсем окаменели, но ничего, это даже полезно. Наверное.

Антон придерживал Дэни, я катилась параллельно, наблюдая за происходящим. И упустила из виду родителей, которые отчего-то не свернули в очередной раз в сноу-парк, а догнали нас и эффектно затормозили, подняв вверх лавину снега и окатив нашу медленную компанию.

– Привет, народ, – улыбнулся папа. – Как успехи?

– Добрый день. Я Антон, – Орешин снял перчатку и протянул папе руку. – Мы с Зоей знакомы, – добавил он, что без контекста прозвучало странно и неуместно.

– Ну… мы тоже с ней знакомы, – не растерялся папа. – Приятная девушка.

Я устало прикрыла глаза – мне надоело бороться.

Будь что будет.

Глава 16

Тем же вечером Зоя отпаивала меня земляничным чаем, заливаясь от смеха.

– Степанова, я сейчас умру, – она вытерла слезы, глубоко вздохнула и захохотала снова: – Ой, нет же! Я вспомнила о наших планах – пожалуй, потерплю еще немного и умру на пейнтболе. Даже не знаю, как мне завтра воспринимать происходящее с серьезной миной. Я не смогу, честное слово, не смогу!

– Рада, что мои жизненные трудности тебя так веселят, – сухо ответила я.

– Веселят? Да я сейчас икать начну. Веселят – не то слово.

В этот раз я обошлась свирепым взглядом.

Зоя вытерла слезы. Опять. А потом то ли засмеялась, то ли завыла. Опять! А я ведь даже в детали не углублялась, пересказывая пережитое на горнолыжке – так, обошлась самыми важными моментами. Но Зое и их хватило за глаза. Особенно ее порадовала часть, в которой я набросилась на собственного отца, не позволяя ему снять шлем, а все потому, что Орешин находился неподалеку и мог обратить внимание на приметные семейные кудри и задуматься, почему я похожа на родителей Зои намного больше, чем она сама. И провожу с ними время больше, чем она сама. И… ну и дальнейший снежный ком с позорным разоблачением, все как полагается.

– Это было ужасно, – напомнила я. – Ужасно!

– Удивлена, что ты умудрилась вывернуться.

– Я тоже, но это скорее случайность. Редкая удача: Дэни вымотался от многочисленных падений и по инерции подыграл, мама с папой удивились вопросам о тебе от незнакомого парня, но не стали вдаваться в детали и уехали кататься, Орешин не цеплялся к мелочам, хотя честное слово – там было за что зацепиться… Но как-то все организовалось. Никогда в жизни так не стрессовала. Кажется, даже поседела… Как думаешь, закрашивать седину в неполные двадцать – нормально?

– То ли еще будет, подруга, – Зоя залпом выпила остывший чай и покачала головой: – Как бы не пришлось заклеивать лысину. Хотя не придется, если расскажешь уже все своему многострадальному Орешину.

– После сегодняшнего?!

– Ну да, после сегодняшнего представления он тебя точно не поймет. Хотя… думаю, ты ему все-таки понравилась. Сама сказала – он сначала тебе в тренера набивался, потом Денису… Это хороший знак.

– Был бы, если бы он не считал Дэни твоим братом.

– Все время путаюсь, кто там чей родственник в твоей мультивселенной безумия. Но… слушай, он же подошел к вам с Дэни, не зная, что он «мой» брат? Это выяснилось мимоходом, но причиной подойти была все же ты. А если так… можно сказать, что все движется в верном направлении. Не без нюансов, но как бы в пределах ситуации нормально. Осталось закрепить этот сомнительный результат.

Я ответила ей очередным мрачным взглядом, совершенно не разделяя ее иронию. Но Зоя и бровью не повела, кажется, она всерьез увлеклась моей горе-историей:

– С Дэни договорилась насчет пейнтбола?

– Нет еще.

– А когда?

– Завтра, – я уронила голову на руки, – подумаю об этом завтра.

– Платье из шторы тоже завтра сошьешь, Скарлетт[6]?

– Платье не получится, я шить не умею. А Дэни… по телефону он меня высмеет, а домой возвращаться уже поздно. Завтра утром все сделаю, с твоей помощью – тебе он точно не сможет отказать. Ты же мне поможешь?

– Куда я денусь с твоего тонущего Титаника, – ответила Зоя.

– Спасибо! Дэни за тобой хоть на край света. И мне не нравится твое сравнение.

– А по мне очень точное.

Перед сном мы с Зоей глянули пару серий нового немецкого сериала, теша себя надеждой, что это волшебным образом поможет с зачетами и экзаменами, и разошлись по спальням.

Я долго ворочалась, пытаясь уснуть: в голове то и дело всплывали моменты прошедшего дня. Ох и перенервничала я… и сейчас занервничала с новой силой. Всю дорогу я волновалась о том, как бы Антон меня не раскрыл, как бы он все не понял, как бы Дэни или родители меня не подставили, и в таких условиях ни разу не подумала, какое впечатление в итоге произвела на парня, что мне так нравится.

И теперь, ерзая в кровати, поняла – вряд ли хорошее. Смотрела волком, дергалась от каждого вопроса, суетилась, напрягалась, вздрагивала, глаза таращила… Так себе портретец, если со стороны наблюдать. Значит, на завтра у меня задача все исправить. Быть нормальной, приятной и интересной. Девушкой, которой можно заинтересоваться.

Телефон пиликнул, оповещая о входящем сообщении.

let_it_snow777: как прошел день? Sprechen Sie Deutsch[7]?

eyes_wide_shut: мы теперь на «вы»?:)

let_it_snow777: не получилось впечатлить тебя знаниями, да?

eyes_wide_shut: не в этот раз

let_it_snow777: как же будет правильно?

eyes_wide_shut: sprichst du Deutsch[8]?

let_it_snow777: на вид непроизносимо, даже прочитать с первого раза невозможно, но представил,

как ты это говоришь – мне понравилось. Может, завтра будешь общаться со мной на немецком?

eyes_wide_shut: ты же ничего не поймешь

let_it_snow777: о, мне и не надо, я умею фантазировать…:)

Фантазер, блин.

Я выбралась из кровати и села на подоконник, закутавшись в плед. Все равно мне не уснуть, есть вероятность, что даже до утра, а так можно смотреть на побелевшие от снега деревья и пустынные городские улицы.

И болтать с Антоном, конечно.

eyes_wide_shut: тогда зачем тебе мой немецкий? Фантазии рулят! Можно и на пейнтбол не ходить, а просто о нем пофантазировать

let_it_snow777: ты просто представь, как смешно мы будем выглядеть со стороны: ты, говорящая на немецком, и я, выступающий твоим личным переводчиком и при этом ничего не понимающий. И все максимально серьезно

eyes_wide_shut: и посмеемся над этим мы одни?

let_it_snow777: посмеемся одни, но вместе:)

Я представила себе эту картину и глупо хихикнула. А потом представила, как подговариваю Зою говорить по-немецки, объясняю, зачем это надо, как вытягивается ее лицо в момент моих путанных объяснений, что она думает о моей вконец поехавшей кукухе, и засмеялась в голос. Получилось так громко, что я уткнулась в одеяло, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате подругу.

Кажется, у меня и правда крыша уже поехала.

Но не настолько, чтобы я согласилась.

Орешин не стал меня уговаривать (он вообще наседать не любил) и ушел в сторону любимой темы – горнолыжки. Мы часто обсуждали эту нашу общую любовь: так я знала, что Антон с друзьями тоже собирается в горы во время каникул. Только они собирались ехать на машине в сторону Эльбруса, по крайней мере, таким был их план неделю назад. И в плане было много сложностей, споров и нестыковок.

Я рассказала ему о перенесенном перелете, зачете и даже причину этого переноса не стала скрывать – знала, что он будет в восторге, это же Орешин. Так и оказалось – он прислал мне кучу голосовых с диким смехом. Я прослушала все по два раза, чувствуя себя извращенкой. Но у него такой смех… приятный до мурашек. Можно слушать вечно.

Отсмеявшись, Антон написал:

let_it_snow777: эта история и ты просто созданы друг для друга

eyes_wide_shut: это еще почему?

let_it_snow777: я так вижу

let_it_snow777: смотри, кого я сегодня встретил на склоне…

К сообщению прилагалось видео, снятое с подъемника. Оно даже загрузиться не успело, а я уже прекрасно знала, что там увижу – себя! Так и оказалось: алым неуклюжим пятном я скреблась по склону, пока меня объезжали нормальные люди. Правда, иногда мне надоедало, и я ехала нормально, но потом, словно очнувшись, вспоминала о необходимости ехать кое-как, и начинала отыгрывать новичка.

Видео я пересмотрела трижды, борясь с желанием накрыться одеялом с головой и так сидеть до самого утра, пока меня Зоя не найдет.

Почему Антон мне это прислал? Почему сейчас?

let_it_snow777: передавай привет Сколопендре. И спокойной ночи:)

eyes_wide_shut: спокойной ночи

Глава 17

Следующее утро началось со схватки с Дэни.

Как выяснилось, он все же способен сказать Зое «нет». То есть, поначалу все шло неплохо – увидев ее, Дэни привычно покраснел, занервничал и начал цедить слова, прикрывая брекеты, и, когда мы позвали его на пейнтбол, радостно согласился и весь засветился от счастья. Но потом внезапно передумал и начал изворачиваться – мол, мышцы после сноубордических пыток болят, сил нет, настроения нет, и вообще, он с пацанами идет поглощать картошку-фри, а пацаны важнее всего на свете. При этом он хитро поглядывал на меня, как бы намекая, что все понял.

– Поговорим наедине? – Схватив за рукав футболки, я втащила Дэни в ближайшую комнату и закрыла за собой дверь: – Что за взгляды, шантажист? – О чем ты?

– Чего. Ты. Хочешь?

– А ты чего?

– Провести время с младшим братом. Вытащить на улицу, развлечь.

– Ага, так я и поверил!

– Не хочешь – не верь.

– Даже не собирался, я ж не дурак, – Дэни покосился на дверь и отошел подальше к окну – надо думать, чтобы Зоя не услышала, как он тут условия выдвигает. Не зря же комедию ломал. – В общем, не знаю, что за аферу ты там опять планируешь и зачем тебе я, но условие моего участия – новое кимоно. Родители хотели купить тебе доску перед поездкой, так вот – пусть сначала купят мне новое кимоно.

– И как я без доски поеду в горы?

– Возьмешь в прокате, делов-то!

– Ты разве не копил на свое кимоно? Тебе бабушка помогала! И тетя Рая.

– Копил, – кивнул Дэни со злодейской улыбкой. – И теперь богат, раз уж ты уступишь свой подарок мне.

– Ну ты и… мелкий пакостник, – процедила я сквозь зубы. – Ты мне еще за украденную пенку для умывания должен! И вообще, разве это не подарок – провести время с Зоей?!

– Зоя отдельно, а кимоно – отдельно.

И кимоно, надо думать, важнее.

– Ладно, по рукам, – согласилась я – выбора-то все равно не было, не ловить же на улице подростков с предложением сыграть моего родственника. Хотя это и обойдется дешевле. – Но все не так просто, братец. Во-первых, пиши своему другу и зови с собой, во-вторых, придется призвать внутреннего актера…

Спустя два часа мы вчетвером стояли возле подъезда в ожидании Антона Орешина – он обещал нас забрать на машине отца. Все было очень хлипко, но в то же время я надеялась, что на пейнтболе всем будет не до деталей внешнего сходства и странностей в поведении. Дэни обещал подыграть (правда, перед этим дождался, пока я договорюсь с родителями о чертовом кимоно) и подкупил друга – тот впрягся во все за символические пятьсот рублей. Платил Дэни, потому что и так слишком жирный подарок свалился на его лысую голову.

– Представляешь, сколько бы ты сэкономила, если бы сказала сразу правду? – шепнула Зоя. – Осталась бы при сноуборде, при нервных клетках, угостила бы меня кофе…

– Ты сама предложила этот план, – напомнила я.

– Да, но я тогда думала о паре ни к чему не обязывающих прогулок, возможно, о походе на каток. Без кучи посторонних людей и спецэффектов.

– Это уже Орешин выдумал, ко мне какие вопросы?

– Никаких, конечно.

Антон приехал за пять минут до назначенного времени. Рядом с ним сидела младшая сестра Леся – точная его копия, только очень стеснительная, молчаливая и милая – видимо, в их семье Орешин за всех болтает, а остальные приучились ему не мешать. Мы вчетвером запихнулись на заднее сиденье и под плейлист, целиком состоящий из старого рока, погнали в сторону выезда из города.

А я в очередной раз поразилась, как можно вдруг совпасть с человеком во всем и сразу, даже в самых мелочах. Антон как будто стырил мой плейлист и врубил его в машине, честное слово.

По дороге Орешин рассказал, что играть нам предстоит в лесу на берегу Волги. Мальчишки сразу приободрились и завалили его вопросами, у них аж глаза загорелись от восторга. В итоге полчаса пути пролетели как миг, и вскоре мы шагали по сосновому лесу к базе. Под ногами хрустел снег, но привычного для нашего города ветра не ощущалось из-за деревьев вокруг. И пусть погода была по-зимнему морозной и суровой, желание погулять в лесу подольше росло и крепло. Потом я вспомнила, что скоро мне в лесу кататься на сноуборде, и невольно улыбнулась.

И улыбалась до тех пор, пока не заметила на себе внимательный взгляд Антона – он шел рядом, весь такой красивый, высокий, яркий. Невыносимый, но вместе с тем даже слишком идеальный. И смотрел на меня с интересом, словно ему не все равно.

От его взгляда мне стало одновременно жарко и неловко, но еще в душе забурлила надежда – может, все это и правда не зря? Может… получится, и его взгляд – это знак? Я столько всего натворила, что теперь диву давалась – такое на меня ну вообще не похоже! Одно это говорило о том, что Антон мне понравился совсем не как одногруппник Ваня, на которого я готова была украдкой поглядывать и годами терпеливо ожидать чуда. Нет, это был какой-то другой, незнакомый мне уровень симпатии. Тот самый, что заставлял действовать, отключал логику и здравый смысл, и падение с которого будет болезненным. Даже сейчас это ощущалось: если меня ждет провал, то ждет и боль. И это тоже пугало, заставляя продлевать агонию со второй личностью и лже-Зоей.

– Что? – не выдержала я его внимания.

– Как мышцы? Не болят после вчерашнего?

– Немного.

– Говорил же – ты прирожденный талант, потому что после такой езды мышцы у новичков болят много.

– Я вообще сегодня еле встал, – подтвердил Дэни.

– Ну а я просто… терпеливая.

– Ага, конечно! – засмеялся братец. – А кто орет белугой от каждого пинка?

– Пинка? – не понял Орешин.

– Ой, а мы почти пришли, – захлопала в ладоши Зоя даже с чрезмерным энтузиазмом – пыталась отвлечь на себя внимание. – Это же оно, да? Выглядит очень симпатично…

Улучив момент, я дала Дэни подзатыльник – какие еще пинки?

База оказалась частью леса: срубы, укрытия, лабиринты и другие непонятные строения – все было из дерева и сейчас покрыто снегом. Заканчивалась территория выходом к реке и широким песчаным пляжем, и от этого вида аж дух захватывало. Ни разу не была на пляже зимой, как выяснилось, зря: много километров морозной пустоты, неровно замерзшая река и ветер, яростно перетаскивающий сухие снежные хлопья. Как-нибудь точно оденусь потеплее и уговорю Зою сюда съездить на полноценную прогулку.

Слава Рогачев появился с сестрами минут через пять после нас. Среди девочек-подростков он выглядел презабавно, ну и его сестры совсем не походили на худосочного и бледного брата, а казались его противоположностями. Что для меня только плюс – вот, не я одна совсем не похожа на брата. Такое случается сплошь и рядом!

Мы переоделись в специальные камуфляжные костюмы белого цвета, чтобы слиться со снегом, нам выдали маски с наказом ни за что их не снимать во время игры, затем мы собрались возле главного здания, ежась от холода – теплые куртки пришлось оставить в раздевалке, в них бегать по лесу неудобно, да и жарко было бы.

Играть нам предстояло с командой, по составу очень похожей на нашу, что уравновешивало силы, потому что сестры Славы пусть и выглядели боевыми, но две из них были совсем крохами для пейнтбола. Дэни с приятелем приосанились, возомнив себя защитниками.

Дэни даже шепнул Зое:

– Держись за мной, я тебя защищу.

– Как скажешь, брат, – ответила она предельно серьезно.

– Не брат, а каменная стена! Моей Леське бы такого, – восхищенно прокомментировал Орешин, но в глазах его плясали черти.

Глава 18

До этого я играла в пейнтбол один раз – на дне рождения одноклассника, но это было не на улице, а в специальном ангаре – узком, длинном. Мы поделились на две команды и двигались друг другу навстречу. Было весело, красочно и кое-как, в том смысле, что все и стреляли как придется, и двигались примерно так же. Ну и прятки там вряд ли были чем-то возможным – все хорошо просматривалось и еще лучше прослушивалось. О тактике, само собой, так же никто не заикался.

Поэтому у меня брови на лоб от удивления уползли, когда нам раздали настоящие рации, а гениальный молчун Славка Рогачев собрал нас в тесный кружок и начал инструктировать с таким видом, словно мы собирались штурмовать крепость, и от успеха нашей миссии зависело существование целого государства. Закралось у меня подозрение, что Слава слишком любит всякие рпгшки и стрелялки.

– Думаю, основные жесты все знают, на этом нет смысла останавливаться, – сказал он с таким видом, словно речь шла об азбуке. – Поэтому обсудим роли и тактику поведения в бою.

В бою?!

Так, стоп, что за жесты? Никаких жестов я не знала, но вместе со всеми кивнула, решив не привлекать к себе лишнего внимания и разобраться по ходу игры. То есть… боя. С настроем Славы я забеспокоилась за команду противников и их безопасность. Там же дети!

В ходе бурных обсуждений, в которых я не успела поучаствовать (пыталась выспросить Зою о жестах, но оказалось, что она тоже не в курсе), меня назначили снайпером вместе с Владом – подставным братом. Все потому, что он ляпнул об увлечении стрельбой и о том, что его сестра тоже отлично стреляет. Его настоящая сестра, но кому какое дело. Сейчас это я.

– Отличные новости, снайперы всегда полезны! – порадовался Рогачев. – Саша – прикроешь Антона с воздуха.

– С воздуха? – Воображение тут же нарисовало летящий вертолет, веревочную лестницу и меня, болтающуюся на ней с пейнтбольным маркером в руках. – С вышки на дереве.

– А, с вышки. Ну, это можно.

– Уверен – я в надежных руках, – серьезно кивнул Орешин.

Ладно, прорвемся. Залезу на дерево, буду отстреливать противников… Не так это сложно. Когда будем расходиться, тихонько спрошу у «брата» совет по меткой стрельбе. Так у меня будет теория, а это же гарантированный успех в практике. К слову, никто из организаторов не показал, как пользоваться оружием, как будто все это и так знали. А я вот не знала. И ружье, то есть маркер, был сложным и не похожим на вариант со дня рождения одноклассника. Не припомню там настройки залповой стрельбы, к примеру. – Вы можете идти, – продолжил Слава, руша мои надежды на инструктаж, – на вас северная часть парка. Антон – помоги Саше занять вышку. Ты будешь выманивать, она – снимать противника.

– Окей. Сколопендра, готова идти в лес?

– Я… – Мой полный тщетной надежды взгляд упал на «брата» – кажется, ничего он мне не подскажет. – Да, готова. Снимать противника с воздуха. Каждый день это делаю.

– Связь по рации, позывные не путаем, – напомнил Рогачев и вернулся к инструктажу.

Мы с Антоном отправились в сторону реки, там находился север, который нам предстояло контролировать. Конечно, стоило порадоваться такому повороту. Мы с Антоном Орешиным наедине, в зимнем сосновом лесу, с хрустящим под ногами снегом… Это почти романтика. Те самые моменты, ради которых вообще все затевалось, идеальный шанс впечатлить парня или хотя бы с ним поговорить. Нормально, адекватно – я же умею! Умела… кажется.

Но, как и вчера, я мало думала об Антоне и о том, как его впечатлить, куда больше меня волновала миссия «не провалиться со всеми личностями». Поэтому я украдкой разглядывала маркер и соображала, как же мне не выдать свою новичковость в стрельбе. Какая-то игра от обратного получается: вчера приходилось играть новичка, умея кататься на сноуборде, сегодня – изображать профессионального снайпера, не имея опыта стрельбы. То ли еще будет, как говорится. Оказывается, врунам по жизни непросто приходится, сплошные нервы и преодоления. И времени ни на что нет, в том числе на личную жизнь. Тут бы всему, о чем наврала обучиться, уже хорошо. – Волнуешься? – спросил Антон.

– Просто давно не стреляла, – промямлила я.

– Уверен, ты все сразу вспомнишь.

Ага, как же! И теперь мне понятна тактика двоечников на экзаменах – надежда вспомнить то, чего и не знал никогда. Глупо, нелепо… но так хочется.

– Значит, ты дочь военного? – продолжил Орешин.

– С чего ты взял?

– Твой брат сказал.

– А! Ну да.

– На чем отец летает?

Летает? Они еще и полеты какие-то обсудили?! Когда «братец» успел выболтать столько подробностей? Я же все время рядом была. Нет, это просто невозможно – произвести впечатление на парня в таких нервных обстоятельствах. Мне опять стало жарко, хотя еще двадцать минут назад я мерзла без теплой куртки. Сколько там сегодня на улице? Минус десять? По моим ощущениям – все плюс сорок.

– На самолете, – осторожно ответила я, боясь не попасть. Вдруг это внезапно вертолет и «младший братишка» успел даже это выложить?

– Это я понял, – хмыкнул Орешин. – А на каком?

– Не помню. Спроси у Влада.

– Не помнишь, на чем отец летает?

Я резко развернулась. Антон тоже притормозил, глядя на меня сверху вниз с улыбкой. И эта улыбка, честное слово, казалась мне злодейской! Словно он специально приставал ко мне с вопросами, чтобы помучить.

– Просто… давай думать и говорить об игре, – предложила я, взяв себя в руки. – Не хочу обсуждать мою семью. Если нужны подробности – спроси у Влада, он все расскажет. У меня другие интересы, последнее я даже выделила, чтобы до него дошло. – К тому же, мы здесь не просто в лесу гуляем, у нас миссия – снять врага.

Орешин долго смотрел на меня с этой своей улыбкой, но в итоге кивнул:

– Понял – говорим только о деле. Или… а о твоих интересах говорить можно? Или они тоже под запретом во время игры?

– Зачем тебе мои интересы?

– Слишком интригующе прозвучало – как не спросить?

С ума он меня скоро сведет! В моем воображении наше сближение выглядело иначе, что-то в духе киношных флэшбеков, когда все легко, приятно, романтично и естественно, и обязательно с подходящей песней на фоне. А не когда я вся напряжена как струна и вздрагиваю от любого вопроса. И все время хочу сбежать.

Это просто уже никуда не годится.

После пейнтбола надо будет все ему рассказать, потому что с меня довольно этого фарса, этого стресса… А там – будь что будет. В принципе, я уже так устала, что готова была признаться незамедлительно, но не хотелось портить игру остальным, все-таки с нами много других людей приехало. А ну как Антон разозлится? Или я свалюсь в обморок от стресса? Или… много других вариантов.

После пейнтбола. Определенно.

– Я шью кукол, – ответила я, вспомнив его вчерашнее выступление.

– Кукол?

– Именно. Я – кукольница. Сам знаешь, как это бывает: сначала надо найти парня, достойного стать куклой, подарить ей лицо. Вдохновиться. Затем – взять в руки нитку с иголкой и вперед, к свершениям! – Фантастика! – с трудом сдерживая смех, восхитился Орешин. – Если что, я готов позировать! В любое время дня и ночи.

– Кто сказал, что ты достоин стать моей куклой?

– Смотря какой. Ты даже не знаешь, от чего отказываешься.

– А ты не знаешь, на что соглашаешься.

В этот раз Антон рассмеялся, не сдерживаясь, я тоже улыбнулась. Так мы дошли до вышки, с которой мне предстояло снимать противника. Я забралась наверх по деревянной лестнице, оглядела тропы и укрытия. Все отлично просматривалось, пожалуй, умей я стрелять, и правда бы вытащила всю команду, а так… Ладно, позже придумаю причину своего косоглазия. И вообще, вдруг я и правда хорошо стреляю? Статистических данных на этот счет у меня не было, поэтому кто знает…

– Эй, Сколопендра! – позвал снизу Орешин.

– Хватит меня так называть!

– Я бы рад, но не могу – это твой позывной!

– Что?!

– Ты не слушала Славу? У всех есть позывные, – с ехидной улыбкой объяснил он. – Например, я – Крепкий Орешек, Зоя – Кубрик, Леся – Уэнсдей.

– Когда мы выбирали позывные?

– В самом начале, когда ты ходила пляж разглядывать.

– И ты записал меня как Сколопендру?!

– Ну да! Чтобы не отвлекать от прогулки, – прочитав что-то такое на моем лице, Орешин поднял руки в защитном жесте: – Спокойно, снайпер! Напоминаю – я в твоей команде, в меня нельзя стрелять. – Точно? А мне вот очень хочется проверить, насколько же ты крепкий… орешек!

Он рассмеялся и юркнул за дерево:

– Почему все, что ты говоришь, звучит так пошло? Я уже не знаю, что и думать… Сколопендра.

– Думай о том, что я предпочту попасть в тебя, а не в соперника, – посоветовала я, радуясь, что мы сейчас не лицом к лицу и он не может видеть, как я покраснела от его намеков.

В этот момент зашипела рация:

– Вы на месте? Скоро начнем. Прием…

Глава 19

Все закрутилось так быстро, что разбираться со стрельбой и правда пришлось на ходу. К Антону присоединился еще кто-то из наших (из-за маски узнать это можно было только по синей повязке на руке), они о чем-то переговаривались, прячась за деревянным укрытием. Я же смотрела на все сверху, пока мимо меня что-то не просвистело – оказалось, в меня стреляли! В снайпера! Так вообще можно?

Я испуганно присела и вжала голову в плечи.

Моя вышка походила на мини-балкончик и была защищена, но только если сидеть и не высовываться. Так вряд ли получится снимать соперников с воздуха, но как теперь высунуться, я понятия не имела, потому что в меня опять выстрелили! Прямо надо мной в дерево врезался шарик, обрызгав все вокруг красной краской. Вряд ли кто-то рассчитывал в меня попасть, скорее пугали.

– Сколопендра, прикрой. На три часа, – прошипела в это время рация.

На три часа?

А, так обозначают направление… Значит, Орешин хочет, чтобы я прикрыла его справа. Перехватив маркер поудобнее, я на мгновение привстала и сразу села обратно. Увидеть ничего не успела, только сосны и снег. Но выглядывать в том же месте второй раз нельзя – это инструкция Славы, он повторил это так много раз, что даже витающая в облаках я запомнила.

Я переползла по вышке и опять высунулась, на сей раз успев увидеть сразу несколько человек, прячущихся напротив друг друга. Через мгновение надо мной просвистел красный шарик.

Итак, теперь мне надо не только высунуться, но и выстрелить. О том, чтобы поразить хоть одну цель, речи не шло, это как бы невозможно. В меня уже несколько раз чуть не попали, а я вообще-то была уверена, что мне не придется прятаться, буду стоять и спокойно стрелять, прицеливаться. А получилось, что все, кто внизу, могут бегать и менять местоположение, а я тут кукую как живая мишень…

– Сколопендра, прием. На три часа, – опять прошипела рация.

– Как я, по-твоему, это сделаю? – возмущенно ответила я.

– Быстро. Ты снайпер. Влад уже снял четверых.

Очередная попытка высунуться (в другом месте, все по инструкции!) закончилась свистом выстрела. Я мысленно чертыхнулась и на карачках поползла в сторону. Нет, это немыслимо! Меня же пасут, и наверняка после того, как Влад снял четверых! Думают, там тоже сидит профессиональный стрелок.

– Сколопендра, начинай. Победа почти за нами, Влад снял еще одного.

Если он так хорош, то пусть снимает и остальных, какой с меня спрос? В дерево опять врезался шарик с красной краской, а мне в голову пришла идея. Насколько понимаю, моя стрельба должна отвлечь противника, чтобы Антон и кто-то там еще завершили миссию. И либо я должна высунуться и пожертвовать собой (а я ужасно боялась, что мне попадут в лицо, и маска не спасет), либо придумать что-то неожиданное. Жаль, тут нет окошечка для выстрелов, было бы удобно.

Я попыталась привстать и выстрелить наугад, не разгибаясь до конца, но меня едва саму не сняли. В очередной раз. Тогда я подползла к лестнице, зацепилась ногами за край укрытия и высунулась, практически нависая вниз головой. Меня выслеживали выше, оттого пропустили внизу, чем я и воспользовалась: тяжело кряхтя, перехватила маркер поудобнее и начала стрелять. Залпом. Не разбираясь, но слыша, как моим выстрелам вторят другие, и так до тех пор, пока не зашипела рация:

– Готово. Собираемся на новый инструктаж.

Не без труда приняв вертикальное положение, я спустилась на землю. Если до этого мне было жарко, то теперь я просто горела. От напряжения, эмоций… Да я на этом балкончике едва сердечный приступ не схлопотала от волнения. Не думала, что пейнтбол может быть таким страшным. Еще эти постоянные шипящие инструкции по рации… Жуть!

Возле лабиринта меня ждали Рогачев с двумя сестрами, Зоя, Дэни и Антон, причем последний сверху до низу был покрыт синей краской и над чем-то смеялся. Когда я подошла, смеяться перестал, но все равно улыбался.

– Ты же в курсе, что он в нашей команде, да? – Дэни указал на Орешина.

– Конечно, что за вопрос?

– Тогда зачем это сделала?

С легким недоумением я посмотрела на Антона и сообразила, что синяя краска принадлежит не противникам, а нам. И это значит…

– Хреновый из тебя стрелок, Китнис, – хмыкнул братец.

– Это тактика такая, – невозмутимо ответил за меня Орешин. – Неужели ни разу не слышал? Бей своих, чтобы чужие боялись. Они и боялись – кинулись в рассыпную, лишь бы их не постигла моя незавидная участь.

– Да уж, завидовать нечему! – Дэни с осуждением покачал головой.

– Тактика хороша своей неожиданностью, ты молодец, – серьезно заявил Славка. – Но еще это опасно и больно – не делай так больше, мы все-таки с детьми играем, и ты могла попасть в кого-то из них, – оставив меня сгорать со стыда, он сменил тему. – Ну что? Выдвигаемся? Нам еще новую стратегию продумывать, повторяться нельзя… Надя, Вера – вперед, мы за вами.

Сестры Славы первыми повернули к тропе, сам Рогачев и Зоя отправились за ними. Глядя на такое дело, Дэни тоже на месте не остался и быстро вклинился между парочкой.

– Прости меня, я не нарочно, – сказала я Антону.

– В каком смысле – не нарочно?!

– Не нарочно тебя… ну, залпом.

– Что?! Хочешь сказать, это не было продуманной тактикой?

– Ты же знаешь, что не было.

– Откуда? Ты снайпер, не могла же промазать… столько раз подряд.

– Случайно получилось, – повторила я и покосилась на него, пытаясь понять, издевается он или как. Мое отношение к Орешину уже было предвзятым – мне чудилось, что надо мной он только и делает, что потешается. И сейчас показалось так же, хотя Антон даже не улыбался. Но глаза… Черти в них погибали от дикого хохота.

– Я думал, это из-за Сколопендры, ты же грозилась расплатой.

– Хорошо бы, но нет.

– Угу, – он легонько поддел меня плечом и добавил. – Не переживай, все в порядке, я же знал, куда и с кем иду. Лучше скажи: Зоя и ее брат… Ты тоже чувствуешь между ними дух старых добрых Ланнистеров[9]?

Такого вопроса я уж точно не ожидала и поначалу опешила.

Дух Ланнистеров?

Мой взгляд метнулся к тропе – Дэни, Зоя и Слава успели уйти сильно вперед. Издалека было заметно, как братец буквально выдавливает соперника с тропы, чтобы пойти с Зоей. Но было ли это странно? Нет! Нет! Мало ли, как брат реагирует на общение сестры с незнакомым парнем… И пусть на реальную сестру ему глубоко параллельно (уверена, Дэни бы не заметил, сгинь я в этом лесу), но это же не показатель…

– Когда она разминалась перед игрой и делала все эти наклоны, он едва жив остался – так смотрел, – продолжил терзать меня наблюдениями Орешин. – Не назвал бы его интерес братским. А вот подростковым – очень даже. Уверен, в четырнадцать, или сколько ему там, я выглядел примерно так же, глядя на девчонок постарше, которые, к счастью, при этом не были моими родными сестрами.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Интересуюсь твоим мнением – вдруг я все придумал?

– Само собой, ты все придумал! Какие, к черту, Ланнистеры?

– Мое дело предупредить, – пожал плечами Антон.

– Дурацкие у тебя намеки, – ответила я, глядя, как Дэни с очевидным обожанием поглядывает на мою подругу. – Зоя не оценит.

– Что поделать – слышать правду всегда неприятно и больно.

– Правду, тобой придуманную.

Антон ответил мне хитрой улыбкой, но явно остался при своем.

Надо при случае поговорить с Дэни – что он творит? Разошелся, блин.

Глава 20

Мы сыграли еще несколько раз, сценарии постоянно менялись: от захвата флага до освобождения заложника. К счастью, в снайперы меня больше никто не гнал, да и игровые моменты сглаживали все шероховатости, вроде того раза, когда Влад назвал меня не Сашей, а Машей, а чуть позже – вообще Наташей. Но кто ж такие мелочи в пылу борьбы за флаг заметит…

Мой «брат» вообще оказался способным малым и произвел неизгладимое впечатление на сестер Славы, старшие даже поругаться умудрились из-за него. Сестра Антона – Леся, как была молчаливой и скромной, так и осталась. Несколько раз я пыталась втянуть ее в разговор, чтобы она не чувствовала себя отшельницей, но только засмущала ее еще больше. И у меня возник вопрос: как в одной семье могли вырасти настолько непохожие друг на друга Антон и Леся? Хотя мы с Дэни тоже как будто с разных планет.

После пейнтбола мы еще пошатались по пустынному песчаному берегу, снизу глядя на заснеженные могучие сосны. Оказалось, это любимое место Антона, и зимой они с друзьями частенько тут катаются на доске за машиной. Рассказывал все это Орешин мне за неимением других слушателей – наша разношерстная компания незаметно разбилась на группы поменьше и рассредоточилась по пляжу.

Так Дэни демонстрировал карате-прием на одной из сестер Славы, пока тот беседовал с Зоей и, казалось, забыл обо всем на свете, что совсем неудивительно – Зоя сногсшибательна. А вот я не забыла, мне за Дэни было стыдно. Ну что за дурачок? Одно дело, когда мы дома мутузим друг друга за шоколадные хлопья, другое – исполнять такое на людях! Не выдержав, я побежала разбираться и разругалась с Дэни, который говорил, что они тут развлекаются, а я ворчливая бабка и всем всегда мешаю.

– Ты зачем парню все портишь, в самом деле, – это Орешин со смехом оттащил меня с места разборок. – Пусть пообщается с девочкой, которая для разнообразия не его сестра – вдруг это его спасет от будущих проблем с законом?

– Общаться – это кидать ее через прогиб, по-твоему? – нахмурилась я, проигнорировав очередной намек на злополучных Ланнистеров.

– Очень мягко и в сугроб – она явно была в восторге, пока ты не прибежала.

– А если бы он так Лесю швырял, тебе бы понравилось?

– Если бы она падала с такой же улыбкой, я бы не возражал и скорее всего сделал бы вид, что меня здесь нет, чтобы ее не смущать. Пусть играется. – Ну конечно! И что из Дэни потом вырастет от таких «игр»?

– Смотрю, ты очень об этом переживаешь.

– Конечно! Он же… брат Зои.

– Угу, вот только ей, кажется, не до него, – Орешин демонстративно посмотрел вперед – Зоя и Слава ворковали друг с другом, глядя на замерзшую Волгу. Антон улыбался, но что скрывалось за этой улыбкой… неясно. Вряд ли он был в восторге от происходящего. Он общался с девушкой, приглашал ее куда-то, а в итоге… торчал со мной. Просто по остаточному принципу.

И меня опять накрыло.

Нет, все вроде бы шло по плану, что удивительно, учитывая количество подводных камней в нашей истории. Зоя молодчина и хорошая подруга. Лучшая. Она делала все, о чем мы договаривались, и даже больше, и это при том, что всякие авантюры ей никогда не нравились. И сейчас она отвлекла Рогачева, тем самым подарив мне множество моментов с Антоном.

Но меня удручала лживость этих моментов, их искусственность.

Тот факт, что он вынужден торчать со мной, говорить со мной и так далее. Это никогда не было его целью, это все… да, обман. И когда я его затевала, он не выглядел таким… мерзким и несправедливым. Казалось, будет легче. Романтичнее. Но в итоге меня постоянно грызла совесть, и я просто не могла расслабиться рядом с Антоном Орешиным.

– Эй, ребят! – помахала Зоя, привлекая наше внимание. – Вы не замерзли? Потому что мы – да! Слава предлагает погреться в кино. Вы как?

– Мы как? – Антон посмотрел на меня с лукавой улыбкой.

– Мы… да, можно погреться.

Так все той же толпой мы оказались в кинотеатре и в ходе почти часового спора смогли-таки выбрать фильм – победила новогодняя комедия. Зал пустовал, поэтому младшая часть нашей компании отсела подальше, даже скромница Леся предпочла сверстников. В итоге мы вчетвером оказались на последнем ряду. Первым сел Слава, рядом с ним Зоя, потом Антон и я. Свет погас, на экране начались трейлеры – тоже все новогодние. Мне такое нравилось, как будто весь мир погружался в праздник и тянул за собой, к елке, разноцветным огням и мандаринам. И как минимум на полтора часа можно отключиться, посмеяться… забыть, каких дел наворотила и что все надо как-то теперь разрешать.

Признаваться… скоро. Как я пообещала самой себе.

После трейлеров начался фильм – весьма неплохой, с приятными шутками. Только в зале было немного жарко, тем более с моей копной волос. Стараясь двигаться как можно тише, я собрала волосы наверху, открыв шею – стало намного лучше. На экране опять происходило что-то забавное, я рассмеялась… и почувствовала, как кто-то тронул меня за плечо.

Это был Антон, конечно, это же он сидел рядом.

Я повернулась к нему и чуть наклонилась, думая, что он хочет что-то сказать. Но он молчал. В зале было темно, ничего не видно – герои фильма как раз слонялись по темной улице и спорили о чем-то для них важном. А Антон… он так ничего и не сказал. Вместо этого он тоже наклонился ко мне и поцеловал!

У меня от неожиданности все тело будто онемело, даже до мозга не сразу дошло, что происходит. Антон. Орешин. Меня. Целовал! В абсолютной темноте кинозала, сидя рядом с Зоей. И только когда его рука мягко легла на мою шею, чтобы притянуть ближе, я вдруг… не знаю, пришла в себя? Осознала всю невероятность ситуации? Мозг наконец-то проснулся? Или виноват экран, тьма на котором рассеялась, и герои переместились в яркий день? В общем, я резко отпрянула, но так неудачно, что локтем задела лицо Антона.

Он чертыхнулся и схватился за нос.

На экране замелькали новогодние огни – показывали то ли елку, то ли красочную ярмарку. И в этом мелькании… я заметила, как на белый свитер Антона падает кровь. Такими нереалистично большими и даже неприличными каплями. Орешин это тоже заметил и, все еще держась за нос, вскочил и направился к выходу.

Разумеется, я побежала за ним, находясь в состоянии крайнего ужаса. Я что, разбила ему нос, как Рэмбо? Там такие капли были… как в фильме ужасов! Нет-нет-нет, надеюсь, это что-то другое. Это с потолка накапало. Или у Антона носом пошла кола… хотя он даже не пил колу.

– Эй, что произошло? – За мной следом бежала Зоя.

– Не знаю, – в панике ответила я. – Но явно ничего хорошего.

– Нужна помощь?

– Нет… не знаю я!

Глава 21

Орешин скрылся за дверью мужского туалета, без малейших колебаний я ворвалась за ним и едва не рухнула в обморок от ужаса и чувства вины, когда увидела раковину, уже всю в подтеках, и Антона, склонившегося над струей воды. Его как будто бензопилой по дороге порезали! Из носа же капают капли, а не ручьи текут! Тем более, от слабых девчачьих ударов – я же не Терминатор с чугунным локтем!

– Я… – Кроме этого жалкого писка, выдавить ничего не удалось.

Орешин покосился на меня и сказал:

– Это мужской туалет. Или я чего-то о тебе не знаю?

– Я… – Я неуверенно шагнула к нему. – Ты в порядке?

– В полном.

– Боже! Я…

– Сейчас упадешь в обморок от вида крови?

– Что? Нет!

– Хорошо. Тогда подай полотенце, раз зашла.

Я огляделась и сбоку заметила автомат с бумажными салфетками. Попыталась выдернуть одну, но в руках остался кусок бумаги. Тогда я дернула сильнее – с тем же результатом. Пока до меня доходило, что выдача салфеток тут сенсорная, пока я трясла перед сенсором рукой, а он упорно на это не реагировал, Антон сам подошел и спокойно все взял. На него сенсор отреагировал моментально, разумеется.

Когда я повернулась, Антон уже приложил салфетку к лицу, чуть запрокинув голову, и на меня поглядывал с иронией. Его белый свитер был безнадежно испорчен – весь в каплях и разводах, даже на джинсы попала кровь. А уж раковина… выглядела так, словно тут произошло жертвоприношение. Меня аж затрясло от этой картины, но вовсе не из-за присутствия в ней крови, а скорее из-за мысли, что все это учинила я.

– Думаю, сейчас хороший момент для важных признаний, – сказал Антон.

– П-признаний? Каких признаний?

– Чистосердечных. И на правах пострадавшей стороны я задам первый вопрос…

Божечки, он все знает! Я шагнула назад и бессильно прижалась спиной к автомату, готовая к обвинительному расстрелу. Врала, изворачивалась, обманывала – виновна по всем пунктам. Ах, да – еще нос разбила, просто потому что на каждом таком торте должна присутствовать кровавая вишенка.

– …у тебя что, титановые кости?

– Это твой вопрос?

– Очень важный, – серьезно кивнул Антон. – Хорошо бы понять, лишился я носа или подышу еще немного.

Умом я понимала, что он попросту надо мной издевался, но чувство вины мешало ответить по достоинству, как-никак, я человеку травму нанесла! Хотя, если вспомнить о причинах… вообще-то, Орешин первый начал. Разве можно так неожиданно на людей накидываться? Нет. А он накинулся, стало быть… спровоцировал.

– Сам виноват, – буркнула я в итоге.

– В чем? В желании задать пару вопросов по сюжету?

– В том, что целоваться полез!

– А я полез? Это ты на меня набросилась… во всех смыслах.

– Я набросилась?! – Моментально забыв о чувстве вины, я едва не задохнулась от возмущения – что он несет вообще?! Я всего-то повернулась к нему, между прочим, правда ожидая вопроса, но его не последовало! Орешин наклонился ко мне и поцеловал. Он. Наклонился. Ко. Мне! Так все было. И то, что он сейчас говорит… – А твой язык в моем рту – это тоже случайность, позволь узнать?

– Ну это сто процентов, – с готовностью согласился он. – Я от неожиданности так опешил, что решил – это твоя подружка инициативу проявила. А я не возражал. Кто мог подумать, что на ее месте окажешься ты со своими костьми титановыми.

Это на что он намекает? Что спутал меня с Зоей?!

У меня аж голова закипела от подобного поворота. Орешин там в горячке или как? И надо ли говорить, что мое чувство вины быстро сменилось яростью? Это же… это же… да просто нелепо!

– Нормальные у меня кости! – рявкнула я. – Это у тебя… нос слабый.

– Я не ослышался: ты обвиняешь жертву нападения в самом нападении?

– Да ты… да я…

– Гневно уйдешь и наконец-то дашь мне нормально смыть кровь? – подсказал Орешин с ехидной улыбочкой.

Салфетку от носа он убрал – кровотечение остановилось. Ну и судя по поведению, сиюминутная кончина ему не грозила, поэтому я резко развернулась и буквально пулей вылетела из мужского туалета, едва не сбив стоящую за дверью Зою.

Не обращая внимание на окрики подруги, я залетела в соседний туалет и остановилась у раковины. Посмотрела в зеркало – кошмар! Лицо красное от стыда, волосы дыбом… Я включила холодную воду и умылась, прижимая ледяные руки к щекам. Все просто не могло закончиться хуже, не могло.

– Сань, ты как? – За моей спиной возникла Зоя, на ее лице читалось волнение. – Что у вас произошло?

Не хотелось даже говорить об этом, вспоминать. По крайней мере, сейчас. Все это… ожидаемо, но как-то унизительно, что ли. Понравившийся парень берет и заявляет, что поцеловал меня, спутав с сидящей по соседству подругой. А до этого я врезала ему локтем по носу так, что он потерял примерно миллион литров крови. Даже если бы не было истории с «путаницей», этот поцелуй все равно стал бы для нас последним, тут без вариантов. Никто не захочет еще раз поцеловать девушку-Халка.

– Просто… я пойду домой, – ответила я.

– Хорошо. Я возьму наши куртки.

– Ты что! Оставайся, досматривай фильм.

– Вот уж ни за что! – возмущенно ответила Зоя. – Если уходим, то только вместе. Тем более, я комедии вообще не жалую и пошла только ради компании… Дэни сама напишешь, или мне сделать? – Напишу.

Зоя отправилась за куртками, пока я умылась еще раз, пригладила волосы и придирчиво рассмотрела свое отражение. Не сказать, что теперь я выглядела на все сто, но намного лучше, чем десять минут назад. Если встречу Орешина… не знаю, что сделаю. С одной стороны, я все еще не извинилась за «нападение», с другой – мне уже этого не хотелось. И вообще… ничего не хотелось.

К счастью, с этой дилеммой я не столкнулась, потому что Антона Орешина в холле кинотеатра не было, должно быть, он все еще приводил себя в порядок после побоища. Зоя отдала мне куртку, вместе мы спустились вниз.

– У тебя есть номер Рогачева? – спросила я.

– Есть.

– Напиши ему – пусть проверит, как там… он.

Зоя быстро напечатала сообщение и вскоре ей пришел ответ:

– Антон уже в зале, спрашивает про нас. Написать, что мы не вернемся?

– Напиши.

Я тоже достала телефон и зашла в открытый аккаунт Зои. И там сделала то, что должна была с самого начала – заблокировала Антона Орешина, после чего вышла с чужой странички. Все, довольно с меня этой истории. Если что-то заканчивается кровавым побоищем и разбитым сердцем… это знак. Ну и заодно урок: врать нехорошо. Кто бы, блин, мог подумать.

Меня так колотило от обиды и эмоций, что я даже со своей страницы Орешина заблокировала. Хотя мы даже не «дружили», да и писать он мне никогда не собирался. Но меня так и несло на дурацкие действия, пусть бесполезные, но важные в моменте. – Говорит, что Антон отправился за нами.

– Выйдем через парковку! – засуетилась я.

Зоя поджала губы и посмотрела на меня с сомнением:

– Ты уверена? Может, послушаешь, что он скажет?

– Он поцеловал меня, а потом заявил, что спутал с тобой! Не хочу я слушать, что он скажет. Наслушалась уже…

– Боже мой! Мне так жаль. Идем по лестнице, лифт еще нескоро приедет…

Глава 22

Следующая учебная неделя выдалась суматошной: все получали остатки допусков к зачетам, сдавали сами зачеты, коллоквиумы и курсовые – как полагается, все скопом и зачастую в последний день, бегая между аудиториями и преследуя преподавателей. В главном университетском корпусе поставили елку, а потом нарядили огнями те, что росли вокруг белоснежных зданий. Обычно в такое время я наслаждалась каждым днем – хрустом снега под ногами, запахом мандаринов, семейными поездками… Но не в этом году.

В этом году я ходила мимо елок и огней, маниакально прокручивая в голове произошедшее. Все казалось ярким, но нереальным сном, а собственные действия – бредом шизофреника. Почему я не увидела сразу, к чему все придет?! Это же было очевидно с самого начала! Сомнительные аферы всегда так и заканчиваются – полным провалом. Особенно, если главным героем выступает кто-то вроде меня… Скажем так: далеко не Дэнни Оушен[10]. Теперь все виделось предсказуемым до скрежета зубовного, и как я могла думать иначе, надеяться на что-то? Вера в чудо новогоднее мне уже как бы не по возрасту.

Зоя как могла меня поддерживала и от всей души называла Антона Орешина козлом. Впрочем, она с самого начала только так его и видела, а теперь и подавно, правда, к стандартному «козлу» добавилось еще «с фантазией», просто потому что с ним было весело. Зоя всегда старалась быть справедливой в суждениях и отмечать не только минусы, но и плюсы.

– Ты заметила, что Ритка и Ваня больше не общаются? – шепнула подруга, когда мы сидели на очередной консультации перед зачетом. – После того похода на каток были не разлей вода, а теперь даже не разговаривают.

– Не заметила.

– Слышала, они повздорили.

– А я тут при чем? – Я гневно покосилась на подругу.

– Как при чем? При всем! Ваня свободен, самое время написать ему.

– Ты говорила, что с ним каши не сваришь и он мне не пара.

– Да, но… все познается в сравнении. Ваня не так уж и плох.

Может, в словах Зои и был смысл, но как-то мне не очень хотелось лечить разбитое сердце ни в чем не повинным Ваней. Да и вообще, я к нему остыла так резко, что теперь удивлялась, как это я вообще им увлеклась.

Раньше мне нравилось смотреть, как Ваня сосредоточенно записывает лекцию, как подчеркивает разноцветными маркерами особо важные моменты, как смущенно опускает взгляд, а теперь все это меня не интересовало. Ваня и Ваня. Лучше в окно посмотреть, снег – это всегда красиво и завораживающе. Его белизна так удачно скрывала все несовершенства мира, что этим невозможно было не восхищаться.

Вот так Антон Орешин, сам того не подозревая, проехался по мне бульдозером.

Но я наверняка такая не первая и даже не сотая… Зоя сразу предупреждала, что он из таких парней. Ярких, притягательных, интересных, веселых, да еще и неглупых. Слишком крутых, чтобы воспринимать пару забавных встреч чем-то важным. То, что для меня было чуть ли не событием года, для него… обычными выходными? Серыми, даже скучными, уверена, его досуг с девушками обычно проходит поинтереснее пейнтбола с кучей левых братьев и сестер. Он, может, и к Зое не особо серьезно относился, учитывая, как легко согласился сначала на двойное, а потом и вовсе на массовое цирковое свидание. Антон Орешин развлекался, не более.

Несколько раз я порывалась разблокировать Антона, вывалить на него всю правду, а потом как можно быстрее заблокировать опять. Просто чтобы не получить его ответ, который, я не сомневалась, мне не понравится. Учитывая его постоянные насмешки, выданное мне прозвище «Сколопендра», да и вообще все остальное… Да, определенно не понравится. Поэтому жажду высказаться или сделать еще какую-нибудь глупость я задушила в зародыше. Все, точка. Жирная, эффектная, кровавая. Финал в духе Тарантино, если бы он взялся снимать романтические комедии.

От Зои я узнала, что Слава Рогачев и Антон далеко не лучшие друзья (хотя это и было понятно с самого начала) и с того самого пейнтбольного свидания парни не виделись, поэтому новостей об Орешине не было и у меня. Не то, чтобы я хотела что-то о нем знать. Финал же. Точка. Хватит с меня. Никаких еще более трешовых продолжений: я, может, и горазда на глупости, но умею учиться на своих ошибках.

В конце недели я в это ненадежное «хватит» даже поверила, кое-как убедив себя сосредоточиться на других вещах. В этом сильно помогали семейные суетливые сборы на горнолыжный курорт, привычные и почти любимые споры с Дэни за шоколадные хлопья, подробные инструкции от мамы как не заблудиться в аэропорту (а в нашем городе аэропорт настолько маленький, что в нем просто невозможно потеряться), выбор подарков для семьи и друзей, визиты к бабушкам и дедушкам. Все-таки хорошо, что скоро праздник, суета – лучшее лекарство от несбывшихся надежд и эпичных провалов. Суета, а еще семья. И друзья.

За неделю я почти выплыла из пучины самобичевания.

А потом вышел очередной подкаст Антона Орешина.

Глава 23

– Я просто не верю, что он козлина настолько, – сказала Зоя.

Мы сидели возле ее ноутбука с тазиком чипсов – лучшей помощью при любом стрессе. Кто-то выбирает мороженое и сладости, но они работают даже не вполовину так эффективно, как чипсы. Правда, в этот раз даже они не спасали: я наполнила тазик уже второй раз, но эмоциональное состояние так к норме и не приблизилось. Разве что пить хотелось от передозировки соли и специй.

Зоя уже не первый раз обозвала Орешина, будто это могло чем-то помочь. Не помогало, даже в коллаборации с чипсами. Словно пробоину от столкновения с айсбергом пытались залатать синей изолентой и красным словцом.

– Я сейчас же напишу ему все, что думаю… – Подруга потянулась к клавиатуре, а я, наконец, отмерла.

– Не вздумай! – Убрав тазик с чипсами на кровать, я схватила ноутбук: – Не надо никаких писем! И вообще… ничего не надо.

– Это называется попустительство. Ты смолчишь, потом кто-нибудь еще смолчит, лишь бы не ввязываться в скандал и не выяснять отношения публично, и так до бесконечности. И он так и будет высмеивать людей в своем подкасте, чувствуя превосходство.

– Мне все равно, как это называется. Я не хочу… ничего.

Но Зоя все не могла успокоиться:

– Тогда я напишу Славе – может, хоть он мозги Орешину вправит. Таких парней стоит спускать с небес на землю, и чем раньше – тем лучше.

– Без обид, но Слава даже отдаленно не похож на человека, который в состоянии вправить кому-то мозги. И уж тем более если речь об Антоне Орешине, – даже при всей моей фантазии я не могла представить себе этот разговор.

– Ну не скажи – Слава очень даже… в состоянии.

– Года два мы думали, что он и разговаривать-то не умеет.

– Умеет, просто ему не всегда этого хочется.

– Тем более! Не стоит заставлять его и куда-то отправлять…

– Ну, знаешь! – разозлилась Зоя. – А что тогда? Ничего не делать?!

На правах моей лучшей подруги она негодовала втройне – казалось, даже я восприняла все спокойнее. Или основная буря происходила у меня внутри, а у нее все выливалось в кипучую деятельность. Даже слишком кипучую. Честно говоря, мне хотелось посидеть в тишине, понять свои эмоции и ничего пока не обсуждать и уж тем более не делать резких движений.

Но подкаст… Он правда вышел обидным до слез и где-то даже оскорбительным. Никто не назвал меня дурой или идиоткой напрямую, но контекст, шутки, глупая песенка в конце – все это нещадно ударило по самолюбию. Просто каток по имени Антон Орешин, часть вторая и, надеюсь, финальная.

Даже не знаю, с какой стати я решила послушать новый выпуск Антона. Может, скучала по его голосу, смеху? Прошла неделя, и, да, я смогла смириться с поражением, но кто застрахован от срывов… Безобидный подкаст был для меня небольшим шажком назад на долгом пути к выздоровлению.

И я вообще не ожидала, что Антон вдруг вспомнит обо мне.

Так как подкаст был университетским, Орешин в нем часто общался с другими студентами, преподавателями и даже ректором. В этот раз речь шла о текущих зачетах, скорых экзаменах и, само собой, новогодних праздниках – та еще солянка получилась, но актуальная, а еще как всегда бодрая и забавная, раз в гостях было сразу несколько студентов с разных факультетов и курсов. Они друг друга перебивали, много шутили, и поначалу я даже не поняла, как тема обсуждения свернула с каких-то там непонятных для гуманитария марджинов[11] (или смерживания[12]?) на… меня.

Антон рассказал об интересных местах для праздничного досуга, упомянул о кино-квизах, горнолыжке, сливочном пиве и лесном пейнтболе, и когда его гость пошутил о синяке на носу, спросив, кого именно за него стоит благодарить – горнолыжку или пейнтбол, Орешин вдруг взял, да выдал что-то вроде:

– Вы знаете, друзья, есть такие девушки, про которых говорят: «Это не женщина, это беда, я с такой, как она, ни за что, никогда…». Что-то похожее со мной и случилось. Думаю, я еще легко отделался – всего-то разбитым носом.

Само собой, столь вопиющее заявление не могло просто повиснуть в воздухе, Орешина сразу завалили вопросами, и он, едва не хрюкая от смеха, рассказал, как было дело.

Но совершенно неправдиво!

Точнее… сказал так, что не подкопаться и во лжи не обвинить, но и правды в его словах осталось чуть, он попросту все вывернул, перекрутил, перемешал… лишь бы звучало смешнее. Но и этого ему показалось мало, он добавил еще и пару острых моментов из пейнтбола и викторины. Прямо по ходу подкаста за мной молниеносно закрепилось прозвище «девушка-беда», само собой, всем было жуть как интересно, кто же я такая, и Орешин назвал имя, словно назло его вспомнив. Значит, при встречах я была дурацкой Сколопендрой, а тут – надо же! – стала Сашей.

Обсуждение длилось, как я потом посмотрела, минут семь, но мне казалось, что они обсмеивали и обмусоливали мою персону несколько долгих часов. От стыда и обиды хотелось умереть. Ну и немного от осознания, что Орешин в чем-то прав – я бедовая.

Хотя бы потому, что мне понравился такой придурок.

Зоя, вон, моментально поняла, что он за фрукт, а я верила в лучшее… Точно, беда! У меня. С головой. Выдумала милого парня по переписке, поверила в эту фантазию, а он оказался козлиной. Какая банальность! Такое случается сплошь и рядом, но с другими. Как я могла так попасться?

На момент поедания чипсов число прослушиваний подкаста перевалило за десять тысяч. Это, конечно, вообще бред. В нашем универе просто нет столько студентов. Все раза по два-три этот поток сознания поглощают? Или поклонницы Антона Орешина бесконечно наслаждаются его глупыми шуточками?

– С другой стороны, имя – всего лишь имя, – помолчав, сказала Зоя.

– Ты о чем?

– Он назвал тебя Сашей, это правда твое имя, но сколько вокруг Саш? Вспомни: мы смотрели передачу, в которой говорилось, что Саша – самое популярное имя для новорожденных за год, – она перестала гневаться и явно выбрала иную тактику поддержки – свести все к пшику.

– Имя для новорожденных мальчиков. Девочек с таким именем намного меньше.

– Но не так уж и мало.

– Но не тысячи, – в тон ей ответила я.

– Никто не поймет, что он говорил о тебе, вот к чему я веду. Переживать не стоит, лучше и правда все забыть и пойти дальше. Написать Ване, например. Даже хорошо, что ты к нему охладела – это добавит смелости.

Заладила она с этим Ваней!

Вместо ответа я убрала ноутбук с колен, схватила тазик с чипсами и отправила в рот целую горсть. Потом еще две, но легче не стало. А вот от мысли, что через несколько дней я улечу из города, очень даже. И никакого Антона Орешина поблизости, его голоса, его подкастов. Ничего. Только снег, горы, горящие от напряжения мышцы, подъемники и счастливые незнакомцы вокруг.

Глава 24

Мои переживания об Антоне Орешине резко отошли на второй план.

Случилось это на следующий день, когда Зоя пришла в универ с опозданием, да еще и без любимого макияжа. Я сразу поняла – произошло что-то страшное, из ряда вон. И угадала, конечно. Такие вещи всегда угадываются, когда знаешь человека достаточно долго.

– Алена останется в Питере на праздники, – призналась подруга ледяным тоном.

Все наши уже разошлись, мы с Зоей остались возле аудитории – ждать, пока преподаватель заполнит зачетную ведомость и отдаст нам. Коридоры универа давно опустели, а за окном опускались сумерки, и лишь белизна снега оттягивала момент наступления полной темноты.

– Что? Но она же покупала билет…

– Билет всегда можно сдать, а обещания не выполнить.

И в тот момент, глядя на осунувшееся и несчастное лицо Зои, я поняла, что мои проблемы с Антоном Орешиным все еще обидные, но они скоро забудутся. Он ничего мне не обещал, он мне не семья, а мои ожидания относительно парня – мои проблемы. И вообще, в этой истории я и сама хороша – наврала ему с три короба. А Зоя… Она так ждала праздники, так ждала обожаемую сестру. Для нее Новый Год и правда был чем-то особенным, и теперь от ее грандиозных планов ничего не осталось. Руины. И совсем не по ее вине.

– Ты говорила с ней? Объяснила, что это важно?

– Объяснила. А она в ответ объяснила, что ей важно остаться.

– Почему?

– Кажется, эта ее новая группа требует постоянного присутствия.

– Они играют где-то в праздники?

– Возможно.

И так вечером, ужиная дома с семьей, я наконец-то придумала идеальный подарок для Зои. Меня осенило. С другими подарками всегда было легко: для Дэни я еще осенью заказала девчачьи розовые носки, папе выбрала две книги знаменитых фантастов, маме – ее любимый корейский крем для лица. А с Зоей дотянула до последнего, просто не знала, что ей подарить. Но теперь знала.

Это будет билет на самолет.

До Питера.

Толком не доев и под вопросительные взгляды родителей, я помчалась к ноутбуку. Меня распирало от гениальности этой идеи – отправить Зою в Питер! Ну конечно! Лучше подарка не придумать, наверное, никогда. Но мое воодушевление быстро сменилось недоумением, стоило увидеть цены. Глаза без преувеличений на лоб уползли, хотя я всегда думала, что такое физически невозможно.

Билетов почти не осталось, а те, что еще висели на сайте, продавались по астрономическим ценам. Хотя чего я ожидала – Новый год скоро! Конечно, люди разлетаются по городам и родственникам, а сестра в Питере не у одной только Зои.

Уже не с таким энтузиазмом я открыла расписание поездов и цены на них. Поезд – это намного дольше, но по логике вещей должно быть и дешевле. Да, Зоя приедет в Питер в лучшем случае под вечер тридцать первого, но… Так, что я там говорила про «дешевле»? Ничего подобного! Я что вообще в поиск вбила? Плацкарт между городами или вип-билет на Восточный экспресс?!

В полнейшем недоумении я гипнотизировала экран ноутбука и даже не заметила, как ко мне ввалился Дэни:

– Ты напомнишь папе о кимоно? Он опять говорил о твоей доске во время ужина. Хотя мы уже договорились на кимоно!

– Почему бы тебе самому не напомнить?

– Почему?! – Как это часто бывало, Дэни с нуля разогнался чуть ли не до крика: – Да потому, что я всегда на ролях маленького и недееспособного! Отец со мной уроки делает – позорище! Лучше бы репетитора нанял. И про кимоно он ничего не слушает, только шуточки отпускает.

В любой другой момент я бы не упустила возможности позлорадствовать, потому что до сих пор не забыла про ситуацию с кражей пенки для умывания, но в последнее время, должно быть, слегка спятила и прониклась сочувствием к младшему брату.

Он же явно повернулся на своем карате, а ему сначала на месяц запретили посещать секцию, потом насильно потащили на горнолыжку. В минувшие выходные папа вообще разошелся и не отпустил его погулять с друзьями – все из-за проблем с физикой и алгеброй. Ну и на кимоно мы честно договорились, и пусть я в любой момент могла дать заднюю, но сделать так… нет уж. Я и так по жизни наобманывалась, спасибо.

– Отец делает с тобой уроки, потому что сам ты плохо разбираешься в предметах и постоянно списываешь, – объяснила я. – А репетиторы у тебя были и менялись, как перчатки, но толку от них чуть – на портале одни двойки с тройками как приходили, так и приходят. Про кимоно я напомню, не переживай.

Дэни сначала опешил от моего ответа, а потом заметно напрягся:

– Что, правда напомнишь?

– Конечно.

– Вот так просто?

– Вот так просто. Мы же договорились.

Он постоял в дверях еще немного, хмурясь и явно о чем-то размышляя.

– Я тебе на Новый год метлу купил, потому что ты такая лохматая Баба Яга, – резко заявил братец. – Но я это… заменю на пенку для умывания, идет?

– Идет.

– И ты что, даже не поколотишь меня за Бабу Ягу?

– Поколочу, когда получу метлу вместе с пенкой, так что готовься, – хмыкнула я. – И вообще, разве пенка – это подарок, а не возмещение украденного?

Вместо того, чтобы отправиться по своим делам, разузнав о любимом кимоно, Дэни зачем-то завалился в мою комнату и упал на кровать:

– Ты сама-то мне что приготовила? Мазь от геморроя?

– Что?! Когда это я дарила тебе что-то подобное?!

– Один раз точно были подгузники.

– Много лет назад, – весомо заметила я.

Вообще, нашей традиции дарить друг другу дурацкие подарки уже так много лет, что как будто и нет особого смысла ее менять, это же как-то… грустно. Я даже хотела получить метлу, а потом поколотить ею Дэни.

– Почему у тебя открыт сайт с авиабилетами? – Ушлый братец не упустил возможности заглянуть в экран ноутбука. – Неужели ты улетаешь от нас на Луну? Наконец-то!

– Пап! Ты плохо занимаешься с Дэни! – крикнула я. – Он думает, что на Луну самолеты летают, – увернувшись от летящего в меня плюшевого медведя, я ответила уже брату: – О моем отъезде даже не мечтай, я пыталась купить билет до Питера. Для Зои.

– Она сама почему не купит?

– Может, и купит, когда отойдет от обиды. Но я хочу ее опередить и сделать подарок, чтобы она навестила старшую сестру.

– Я бы к тебе не полетел, даже если бы меня бизнес-классом отправили.

– Очень мило, Дэни.

– С другой стороны, живи ты от меня подальше, я, быть может, и правда слегка бы заскучал, – выдал он, нахально улыбаясь во все брекеты. – И что, много тебе не хватает?

– Тысяч пять.

– Сколько?! Разве папа не распинался, что до Питера лететь дешево и летом мы обязательно там побываем и обойдем все музеи? Помнится, я еще сокрушался из-за низких цен и мечтал, чтобы их подняли, лишь бы в глаза не видеть все эти музеи…

– Ну, теперь-то я знаю, кого винить в высоких ценах на билеты.

Дэни помялся немного, печально вздохнул, и пробормотал:

– Есть у меня пять тысяч. И раз такое дело… Для Зои же.

– Ты дашь мне деньги на подарок?! – В услышанное просто не верилось.

– Ну да, я же сказал.

– Откуда у тебя столько?

– Я на кимоно копил, помнишь? Но раз его на себя берут родители вместо твоей доски… Короче, я тебе на карту закину. И ты это… билет скорее покупай, а то все разберут.

– Дэни, я…

– Ты, ты. Бесконечно мне благодарна и по гроб жизни теперь должна – понял я, – в этот раз он улыбнулся вполне по-человечески и ловко спрыгнул с кровати: – Ладно, пойду физику тупую учить, чтоб ей провалиться…

Глава 25

Следующие несколько дней я провела с Зоей, и точно знала – билет себе она не купила и даже не планировала. Обиделась на Аленку, но видно было – это ненадолго. Зоя на сестру едва ли не молилась, и провести с ней праздники мечтала с лета, с того самого момента, когда Алена укатила на учебу после очередного визита домой.

Почему я не подарила купленный билет сразу? Просто ждала особого момента – например, когда Зоя немного оттает по отношению к сестре. Но в итоге все получилось совсем не так, как планировалось изначально.

Мы сидели в университетском буфете вместе со Славой Рогачевым и, конечно, привлекали этим внимание, потому что Слава… ну, это Слава. Гениальный гений, что со стороны казался до ужаса странным, а при личном общении вполне приятным парнем. Да, он чаще молчал и мог проигнорировать даже прямое обращение к себе, но если держать в голове мысль, что гении часто витают в облаках и мало слушают простых смертных, то все нормально.

Я привыкла, Зоя тем более.

Ее вкус всегда был необычным, и Слава ему отвечал на тысячу процентов даже с привычкой молчать и отвечать только на сообщения с поставленными и осмысленными вопросами. Причем не стандартными фразами, а какими-то странно-заумными, но вместе с тем захватывающими. Зоя как-то дала мне почитать, у меня глаза в кучу собрались от чужого умения завернуть мысль.

Я не думала, что у них все быстро сложится, но Зоя была настроена серьезно, а Слава явно был не против происходящего, раз выбрался аж в наполненный людьми буфет. Как по мне, это даже не знак, а целый транспарант с разрешением набирать скорость. Но Слава же гений, а ни один человек с мозгами не упустит Зою, поэтому ничего удивительного.

Не слушая возражений, Рогачев купил нам ореховых булочек и кофе.

Пока рядом сидела Зоя, болтали мы с ней, но стоило ей отлучиться в погоне за преподавателем немецкого, повисла неловкая тишина. Подруга, как назло, совсем запропастилась, а буфет резко опустел – подобно Зое, многие бегали за преподами, а не лакомились свежими булочками. На это как бы есть весь учебный год.

Мне было странно сидеть двадцать минут в полной тишине.

– Как сестры? – спросила я, не зная, что еще придумать.

– Хорошо. Как брат?

– Неплохо.

– Хорошо. Как булочки?

– Очень нравятся, спасибо.

Булочки и правда были вкусными, а общество Славы… Я подумывала, как бы дождаться подругу, а потом поскорее свинтить и оставить их наедине. Во-первых, я очевидно лишняя, третье колесо и все такое, во-вторых, вся эта история с Антоном Орешиным забылась мной только на словах и ради громкой бравады. На деле я постоянно обо всем вспоминала и начинала грызть себя. А уж если приходило вдохновение переосмыслить наши беседы, его короткие замечания или взгляды… Ух, что я могла навыдумывать.

Так на днях мне на глаза попалась подаренная им книга – тот самый Гарри Поттер на английском. Сначала захотелось сжечь ее ко всем чертям, лишь бы больше не видеть, но позже стало стыдно за это желание. Во-первых, это книга! Во-вторых, она не виновата, что попала ко мне через Антона Орешина. После я подгрузилась и подумала: а не вернуть ли ее дарителю? Например, через того же Славу. Потом поняла, что это как-то глупо и показательно, словно мы с Орешиным много лет были женаты, и я в приступе гордости возвращаю все, что он мне подарил за годы неудавшегося брака. Потом я вспомнила, что формально он дарил книгу вообще Зое, а я опять заплутала в лабиринте лжи и теперь не имею права даже на показательную гордость.

Так ничего и не решив, я оставила книгу себе.

И соседство со Славой, пусть даже за столом в буфете, влияло на меня примерно так же. То хотелось, чтобы он перестал уже молчать и сказал что-нибудь о своем дружке или его глупом подкасте, то я радовалась, что Рогачев его не упоминал. Насколько я знала – даже в беседах с Зоей. Словно всей этой ситуации вообще не существовало.

А про «Сашу-беду» ничего не забылось.

Оказалось, еще во время первой прогулки нас случайно увидела Полина Медведева, наша с Зоей одногруппница. Она-то и растрезвонила всем, что та неадекватная Саша из подкаста – я и есть. Намекнула, что бедовый портрет уж очень сходится. Я, конечно, все отрицала, но каждое упоминание Антона Орешина тревожило душу, поэтому отрицание выходило таким дерганным и жалким, что выглядело подтверждением всех обвинений.

Когда уже это все прекратится, останется в прошлом?

Станет смешным, а не болезненным воспоминанием?

Не пока я ежедневно катаюсь в универ и меня зовут «бедой», это очевидно. У меня буквально день начинался с высматривания знакомой ярко-зеленой куртки в потоке студентов, торопящихся на пары. И неважно, что раньше мы с Антоном на территории университета почти не сталкивались, теперь я как могла избегала даже призрачного шанса встречи и всегда была начеку, словно шпионка, за которой охотятся подпольные хакерские организации. Потому что обида за «Сашу-беду» и насмешки, потому что стыд за так и не раскрытую (к счастью, представляю, что он наболтал бы в своем подкасте!) историю с враньем, потому что… Да сколько уже можно все эти причины перечислять?!

Через два дня я сдам зачет, сяду на самолет и наконец-то улечу.

Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

– Почему ты не отмечаешь Новый год с Зоей? – вдруг спросил Слава.

– Лечу с родителями в горы, – ответила я с недоумением.

– А, вот почему она одна.

– В каком смысле – одна? С родителями, как и я.

– Нет, они будут работать. Оба.

Что?! Зоя мне не говорила.

– Давно это известно? – спросила я, глядя на Славу умоляюще – лишь бы ответил. Он как будто понял, что проболтался, и сурово поджал губы.

Подумав немного, неохотно кивнул.

И тогда я решила – вот он, тот самый момент. Не стоило вообще тянуть, если бы я знала… Почему Зоя молчала? Не хотела портить мне праздники? Она такая – не любит, когда за нее переживают, отмахивается. Обожает «быть выше», хотя сама же толкала меня высказать Антону Орешину все обиды.

Я достала билет из сумки и уставилась на дверь буфета в ожидании подруги.

Зоя все не шла.

Рогачев тоже оглянулся на дверь.

– Антон не понимает, что тебя обидел, – сказал он, допив кофе.

– В каком смысле – не понимает?

– Он сам не из обидчивых людей, его вообще ничем не проймешь. Поэтому некоторые… реакции других ему недоступны. В нем нет алгоритма, позволяющего анализировать такие задачи.

– Если он не понимает, то это еще хуже, – разволновалась я.

Слава не стал спорить:

– Возможно.

Примерно в этот момент в буфет ворвалась Зоя со счастливой улыбкой на губах, значит, получила-таки допуск к экзамену! Она сорвалась за преподом, чтобы завтра не оставаться в универе до глубокой ночи: у Ковалько порой консультации начинались в восемь из-за загруженности графика.

И вот Зоя шла к нам, чтобы поведать об успехах, и в этот момент я поднялась к ней навстречу и протянула билет. Точнее, конверт. Зоя открыла его, поглядывая на меня со смесью недоумения и любопытства, а поняв в чем дело, не смогла сдержать слез. Мы долго обнимались, а Слава смущенно отправился за новой порцией кофе.

– Это слишком дорого, я обязательно отдам тебе деньги, – пробубнила Зоя.

– С ума сошла? Даже не думай, это подарок.

– Знаешь, я вчера говорила с Аленой. Перестала на нее злиться, ответила на звонок. Она рассказала про концерты их группы, пригласила меня к себе, а билетов уже не было. Только на Рождество. – Билет у тебя есть. Кстати, мне с ним помог Дэни. И теперь он ждет, когда ему исполнится восемнадцать, чтобы вы сыграли свадьбу.

Зоя рассмеялась:

– Да ну? А Слава мне рассказал, что Дэни твой каждый день пишет Лиле, и завтра они идут в кино. Лиля – это одна из его сестер.

– Что? Даже я об этом не знала… В смысле о том, кому там Дэни пишет.

– Просто ты вся в мыслях об одном парне… с которым стоит поговорить перед отъездом. А там Новый год, новые возможности.

– И новые парни, я надеюсь. Без подкастов.

Вернулся Слава с кофе, и мы дружно выпили за оставшиеся учебные дни, чтобы они быстрее уже пролетели.

Глава 26

Последняя неделя декабря летела так незаметно, словно в сутках осталось часов по десять, восемь из которых положено спать. Универ, сборы, универ, быстрые прогулки с одногруппниками и друзьями, и опять универ. И опять сборы. Мама никак не могла успокоиться и отпустить ситуацию, все время перепроверяла наше безалаберное семейство на предмет забытых вещей и паспортов, между делом вспомнив, как папа десять лет назад оставил в гостинице весь их багаж. Папа в это время гуглил передается ли растяпство как наследственная болезнь и в конце концов решил, что да, а потому мы с Дэни обречены влипать в неприятности по факту рождения.

За день до вылета мама совсем разогналась и посетила спортивный магазин, откуда вернулась с целым набором «защиты» для Дэни. И на пятую точку, и на колени, и даже на локти – лишь бы он ничего себе не поломал в горах. Дэни, увидев всю эту красоту, взвыл нечеловеческим голосом, и выл до тех пор, пока в дверь не постучалась соседка. После Дэни уже без воя отказывался куда-либо лететь, но в день вылета прилежно собрался и отправился к такси как миленький, думаю, папа с ним потолковал. О кимоно, не иначе.

Семью я провожала у подъезда, в аэропорт не поехала.

Долго смотрела, как бедолага-таксист тщетно пытается затолкать огромные сноубордические сумки в машину, над его головой буквально высвечивались труднейшие расчеты: длина салона плюс багажника больше или меньше длины сноубордов? А ширина достаточная, чтобы все это впихнулось? А пассажиры куда денутся, сядут ему на шею все втроем или лягут в ноги?

Это было достаточно забавно, чтобы я не грустила, а наблюдала за происходящим с широкой улыбкой. Все-таки отправляйся я в горы с семьей, все было бы проще – как минимум пришлось бы вызывать второе такси, и багаж бы разделился по машинам.

– Справишься тут без нас? – спросила мама, когда с погрузкой было покончено. Ее щеки раскраснелись, но совсем не от мороза. Она даже куртку расстегнула, хотя декабрь давно вступил в свои права, щедро отсыпав и снега, и минусовой температуры.

– Один день всего.

– Два дня.

– Полтора.

– Да, но… Не забудь: твой вылет в обед. В аэропорт надо приехать как минимум за час, но лучше за два – посидишь в зале ожидания. Обязательно вызывай такси… Нет, я сама тебе вызову. И позвоню, чтобы разбудить.

– Я же встаю в семь утра даже в выходные, – на мой взгляд, этого достаточно, чтобы собраться на послеобеденный рейс при том, что до аэропорта от нашей улицы ехать минут двадцать, и это в худшем случае, если на выезде из города пробка собирается. Но в обед там ее точно не будет.

– Лучше позвоню, вдруг проспишь?

– Вдруг приснится бургер, – поддакнул папа, появляясь рядом с мамой.

– Вспомнил тоже! Когда это было?

– Как будто вчера. И такое не забыть, дочь.

– Сказал тот, кто привел меня из садика в одних носках.

– Ходить босиком полезно для здоровья, – невозмутимо ответил папа.

– Осенью, в дождь и грязь?

– Что? Да не было там грязи! Боже, эта история постоянно обрастает новыми деталями. Попомни мои слова: твоя с бургером тоже эволюционирует. Думаю, я даже приложу к этому руку.

– Эй, ну сколько можно с ней прощаться? – из окна такси высунулся Дэни. – Между прочим, я тут со всех сторон зажат и обездвижен сноубордами вашими дурацкими. И очень страдаю из-за этого, но вам всем, конечно, плевать!

Мама тяжело вздохнула, словно они и правда уезжали на год, и я не прилечу к ним через день, и крепко меня обняла, а потом расцеловала в щеки. Папа обошелся ударом в плечо, напоминанием о будильнике и советом как следует поесть перед сном, чтобы еда не приснилась.

Семья уехала в аэропорт, а я против всякой логики сразу начала по ним скучать. Квартира показалась пустой и безжизненной. Хотелось уйти к Зое, но она собиралась в Питер, о чем написала еще утром. Ее рейс вылетал всего через несколько часов.

Вместо Зои я написала Юльке Ефремовой, моей соратнице по неудачному зачету. Мы погуляли по городу, выпили ароматный глинтвейн на центральной площади. В какой-то момент мне показалось, что я увидела там Антона, и сердце предательски екнуло. Опять! Но, к счастью, мне только показалось – то был просто парень в яркой куртке. Не Антон, которого давно пора оставить в прошлом. И я смогу, правда. Придет весна, и мне не придется высматривать его куртку в толпе студентов или просто среди горожан. Я, возможно, его даже не узнаю, если он пройдет мимо, потому что не буду о нем постоянно думать.

Да, так все и будет.

А мне осталось только сдать последний предмет.

Василий Львович вернулся после операции крепче прежнего и много улыбался. На зачете раздавал всем мандарины, восхищался наряженными возле корпусов елками и совсем не походил на сурового преподавателя. Он и зачеты поставил всем без исключения и, казалось, даже не слушал, что мы там ему отвечали. Даже нашему чудо-Ринатику, который на любом иностранном языке читал по слогам и только непонятным чудом до сих пор из универа не вылетел, достался зачет. Бедный Ринатик в это даже не сразу поверил и переспросил.

После мы всем дружным коллективом должников (а нас набралось человек десять) отправились на каток. Из-за близости праздников людей там отдыхало просто нереально много, катание превращалось в ходьбу, что меня устраивало, учитывая неспособность справиться с зубчиками.

Зоя без остановки присылала сообщения из Питера, и это были вовсе не красоты города, а в основном бары, музыкальные установки и розововолосая Аленка, играющая на сцене в черной разодранной майке. Как человеку, напрочь лишенному слуха и голоса, мне вся эта музыкальная движуха казалась чуть ли не инопланетной, а присутствие Зои в баре – новогодним чудом.

eyes_wide_shut: Орешина не видела?

sanechek: нет! И НЕ ХОЧУ

eyes_wide_shut: не кричи на меня:)

sanechek: Я НЕ КРИЧУ!

eyes_wide_shut: тогда почему у меня заложило уши?

sanechek: видимо, Аленка твоя так играет:)

eyes_wide_shut: ну-ну. Ты там скоро домой? Уже девять вечера

sanechek: мама, перелогинься, я тебя узнала. Зоя – хватит раздавать свой пароль всем желающим

eyes_wide_shut: так скоро или нет?

sanechek: скоро, скоро

Недоумевала по поводу странного вопроса я недолго, потому что скоро оказалась возле родного подъезда. Несмотря на белизну снега, было темно. И безлюдно, даже вечно гуляющие собачники уже разошлись по домам.

Поэтому, когда за спиной хлопнула дверь машины, я невольно обернулась. И… увидела, как ко мне приближается человек в черном – в темноте он выглядел безликой длинной тенью. Так, подъезд уже рядом, какого черта я не достала ключи заранее? Это же хорошая привычка – так и в тепле быстрее окажешься, и встреч в темных переулках избежишь… Я пыталась нащупать в сумке ключи, но они, разумеется, исчезли, словно в другое измерение провалились! Человек в черном тем временем приближался ко мне и выглядел уверенным, шел целенаправленно, и в руках у него что-то было. Что-то, похожее на мешок, который так удобно накинуть на голову.

Мамочки мои!

– Эй! – крикнул предполагаемый похититель. – Не торопись!

Я отвернулась к двери подъезда в полнейшем ужасе. И дома, как назло, никого… Я быстро набрала на домофоне квартиру соседки – она пенсионерка, спасать меня не выбежит, так хоть полицию вызовет. И еще может так отчитать, даже через домофон, что легко спугнет любого похитителя.

Длинные гудки ворвались в морозную тишину, соседка не отвечала.

В этот момент рука незнакомца легла на мое плечо…

– Ты в наушниках, что ли?

Я завопила. Соседка из домофона тоже. И только Слава молча ждал, когда уже это все закончится. Правда, в один момент он не выдержал, подошел и вырубил домофон. Я же прикрыла глаза и привалилась спиной к двери.

– Ты меня напугал, – это дар речи ко мне вернулся. – Не узнала тебя в темноте.

– Я понял.

– Нельзя к людям подкрадываться без предупреждения.

– Без предупреждения? Зоя не сказала, что я здесь?

– Нет.

– Поэтому ты так долго шла, – догадался Слава и протянул мне сверток, что держал в руке. Оказалось, это вовсе не пакет для похищения. – С Новым годом тебя, в общем. Зоя вчера не успела, а сегодня… вот.

Сверток я приняла дрожащими руками.

– Хочешь чай или кофе?

– Нет, мне домой надо. С праздником, – повторил Рогачев и поторопился к припаркованной неподалеку машине. А я секунды за две нашла ключи – само собой, если момент не критический и за спиной не маячит маньяк, они сами в руку прыгают, и зашла домой.

sanechek: твой гений довел меня до сердечного приступа!

eyes_wide_shut: даже не сомневалась, что все у вас пройдет весело

В свертке скрывался новогодний подарок, юмористка-Зоя подарила мне новый горнолыжный шлем, стильный и минималистичный. Запомнила, как старый я постоянно звала то каской, то ведром, его папа выбирал еще несколько лет назад, забыв со мной проконсультироваться. Хватал на «горячей распродаже» и, подозреваю, даже с огромной скидкой стал единственным покупателем этого ведра.

sanechek: это слишком дорогой шлем

eyes_wide_shut: люблю тебя:) поэтому знаю, что шлем тебе необходим. Возможно, даже сразу два. Или три

sanechek: ха-ха! Вообще-то, я хорошо катаюсь!

eyes_wide_shut: посмотрим, когда встретимся в январе и ты будешь целой и невредимой. Тогда, возможно, поверю

sanechek: спасибо за шлем. И я тоже тебя люблю:)

eyes_wide_shut: не забудь завтра завести будильник

sanechek: мама! Опять ты!

eyes_wide_shut::)

Глава 27

Несмотря на опасение вообще всех, я не проспала, не опоздала, не перепутала день или год, не села в другое такси и даже не приехала в другой аэропорт. Какая-то у меня подмоченная репутация, если подумать. Я же не настолько неудачлива, чтобы об этом постоянно шутить… Все в пределах нормы, косяки у всех случаются.

Но в этот раз обошлось без них.

Совсем.

Настолько, что в аэропорту я оказалась за два с половиной часа до вылета – так рано, что даже сотрудники стойки регистрации смотрели на меня с недоумением. В итоге все время до вылета я проскучала, сидя в углу кафе и переписываясь. В основном с мамой – она бомбардировала меня фотографиями и видео без устали, я просто не успевала просмотреть все то, что она снимала в реальном времени. В горах начался снегопад, и все вокруг выглядело сказкой: пушистые сугробы, которых не бывает в городах, симпатичные домики, огни, деревья, подъемники… Не верилось, что я окунусь во всю эту атмосферу всего через несколько часов.

В самолет я вошла одной из первых, заняла место у окна и забылась на все время перелета…

Или почти на все. К концу полета возник один нюанс: дал о себе знать выпитый за время ожидания в аэропорту кофе. А выпила я, кажется, литр, хотя по ощущениям – все пять. Или десять. И мне срочно понадобилось в туалетную комнату.

Кто-то скажет: Саша, не стоило покупать самый большой кофе в аэропорту, это лишнее. Но я это сделала, банально устав слоняться без дела. Далее два часа в самолете, и по закону подлости кофе напомнил о себе в самый неподходящий момент.

Сначала я прилежно сидела на месте, думая, что дотерплю, лететь осталось всего час, но не тут-то было! Не тут-то, черт возьми, было! Я начала ерзать на месте и нетерпеливо поглядывать в хвост самолета, ожидая, когда очередь в туалет иссякнет. Почему-то я в это верила, а стоять и нервничать среди прохода не хотелось.

Зря, очень зря.

Наиглупейшая тактика.

Очередь так и не иссякла, а вот мое терпение лопалось вместе с мочевым пузырем – я уже не могла думать ни о чем другом. Вообще. Ни одной посторонней мысли не осталось, мир сузился до одной самой важной потребности. И я быстро оказалась в проходе между креслами, выждала почти всю очередь, и, когда заветная дверь была близка, из динамиков раздался механический голос, обещающий скорую посадку.

Хотя на самом деле не очень скорую, все познается в сравнении.

В данном случае лишние полчаса меня убьют, честное слово.

От жалости к себе хотелось зарыдать, особенно когда я увидела спешащую в мою сторону стюардессу. Мужчина, стоящий передо мной, поспешно юркнул в туалетную комнату, и я должна быть следующей! Жизнь не может быть настолько жестока! И почему здесь негде спрятаться? И почему второй туалет сломался и закрыт?

– Самолет приступил к снижению, прошу, займите свое кресло, – подошедшая стюардесса выдала дежурную улыбку.

– Несколько минут! Умоляю! – Должно быть, что-то в моем измученном виде кричало о помощи, потому что девушка посмотрела на дверь и кивнула. Но не ушла – ей надо было закрыть туалет.

Время тянулось мучительно долго, прошел словно час.

Перед глазами плясали цветные мушки.

За туалетной дверью звенела тишина.

Вошедшего передо мной мужчину без малого хотелось придушить. О, я была готова и в этот момент вообще за себя не отвечала. И все дошло уже до той жуткой стадии, когда не думается о позоре и косых взглядах сидящих вокруг пассажиров, да ни о чем вообще не думается! Да и какие пассажиры? Я этих людей больше в жизни не увижу, а они не увидят меня. Хотя, быть может, и надолго запомнят сумасшедшую зассыху из самолета. И пусть, мне все равно, все мое существо сосредоточилось на одной конкретной цели – оказаться в туалете. – Мужчина! – Я забарабанила по двери. – Поторопитесь, скоро посадка!

И в ответ тишина.

– Боже, он что, там умер?! Только не это, как я тогда схожу в туалет?

Стюардесса посмотрела на меня с недоумением и сказала:

– Боюсь, вам все-таки придется занять свое кресло. Как только закончится руление, я открою для вас комнату, это совсем скоро. Минут двадцать-тридцать, не больше.

Она сама себя слышит? Через буквально три минуты меня можно будет грузить в скорую помощь, какие уж там двадцать-тридцать.

– Когда закончится руление, я умру.

– Вы преувеличиваете, ждать…

– Я не могу, – со всем отчаянием замотала я головой. – Я выпила стакан кофе объемом литров сто, и прямо сейчас весь этот кофе внутри меня. И кто виноват, что впереди оказался какой-то… засранец! – сказав это, я прикрыла глаза. Надо успокоиться, не нервничать и не вести себя, как скандальная сумасшедшая. Я же вообще не такая! Я спокойная, не конфликтная, я староста группы! Зачастую мне наоборот приходилось подавлять конфликты, а не разжигать их! Но выпитый кофе говорил за меня, и его голос был громким, даже визгливым, как у банши.

Ситуация на редкость дурацкая, но мне было не до смеха.

– Девушка…

– Может, пропустите девушку в туалет бизнес-класса? – предложил пассажир, сидящий в предпоследнем ряду. Он наверняка слышал каждое слово и очень от этого устал, вот и вмешался. – В качестве исключения? Видно же, что ей действительно плохо, она буквально сама не своя, – последнее прозвучало с нескрываемой иронией, но мне было плевать – я смотрела на стюардессу глазами кота из Шрека и Ганнибала Лектера[13] одновременно. Это было что-то среднее между мольбой и жаждой крови.

Она подумала немного и под моим безумным взглядом кивнула:

– Только быстро.

И я побежала к носу самолета, уже почти ничего не видя перед собой.

Хотя где-то на краю сознания маячило узнавание – дело в том, что ироничный голос вмешавшегося пассажира был мне знаком. Эта мысль мелькнула как совершенно неважная и незначительная, что понятно – я вся сосредоточилась на главной цели. Думаю, начни самолет в этот момент падать, я бы не заметила и этого. Уж точно не до похода в туалет.

К счастью, туалет бизнес-класса оказался открыт и свободен, очереди не было (повезло, и даже не мне, а другим людям – я готова была драться за первенство), я залетела внутрь и едва не завыла от счастья. Сознание постепенно прояснилось и мне захотелось остаться в этом туалете навечно. Дело в том, что тот самый ироничный голос принадлежал не кому-то там однажды встреченному, а Антону Орешину!

О, нет!

Нет, нет, нет!

Мне не могло не повезти настолько!

Глава 28

Шагая по салону на свое место, я успела себя убедить, что мне показалось.

Я вообще была не в себе, мало ли, что за голоса могла услышать. Со мной правда еще не случалось настолько мучительных в физическом плане ситуаций (два года назад я ломала руку, теперь это казалось не так ужасно). Вдруг у меня развились галлюцинации? Такое бывает… должно быть. Да-да, это определенно были галлюцинации, быть может, у меня повредился мозг и…

Боже мой, это действительно Антон Орешин.

Словно прочитав мысли и дабы лишить всех сомнений, Антон выглянул в проход и помахал, улыбаясь при этом так широко, что лицо его должно бы треснуть.

Кошмар!

Он сидел непосредственно возле туалетных комнат и наверняка слышал мои панические причитания. Странно, что не смеялся в голос. Хотя, очень может быть, что смеялся, я просто не услышала. Антон Орешин же у нас из тех идиотов, кому смешна даже пролетающая мимо муха, а тут такой момент. Моментище! Теперь можно не сомневаться – мою «туалетную» историю услышит весь наш университет в очередном подкасте.

А я умру со стыда.

Как проклятый Орешин оказался в моем самолете?

Я жалко всхлипнула.

Моя соседка, милая женщина, всю дорогу предлагавшая мне мятные леденцы, посмотрела на меня с сочувствием и протянула очередную конфетку. Если меня и интересовала конфетка, то только в качестве метательного снаряда – хотелось запустить ее Антону Орешину в лоб! Потому что, когда я обернулась, чтобы еще раз – последний! – убедиться, что мне не померещилось, Орешин опять глазел в мою сторону! И опять с этой своей многообещающей улыбочкой.

Мне конец.

Нет сомнений, эту историю, не самую эпичную и, если не преувеличивать, не самую позорную, Орешин выставит в таком свете, что мне потом захочется смыть себя в унитаз. На мне наверняка какой-то сглаз. Или проклятье. Или что там еще бывает, когда в один момент жизнь переворачивается с ног на голову, и неудачи начинают сыпаться как из рога изобилия.

Самолет приземлился, пассажиры взметнулись со своих кресел, торопясь вытащить ручную кладь, а я все сидела на месте с пылающими от стыда щеками. Как только проход немного освободился, собрала вещи и встала в общую очередь.

– Можно поздравить леди с облегчением? – раздался голос над ухом.

– Ха-ха, как смешно, я захотела в туалет! – Я даже оборачиваться не стала, прекрасно представляя себе физиономию Орешина. Она у него всегда одинаковая: усмешечка на пол-лица, глаза хитрющие, злополучные ямочки на щеках. Все, чтобы заманивать жертв, а потом их обсмеивать в своем подкасте.

К сожалению, в проходе некуда было убежать и даже отойти, разве что по головам других пассажиров преодолеть очередь. Так и пришлось еле-еле двигаться вперед, чувствуя, как Орешин дышит в затылок. И еще улыбается! Честное слово, я спиной ощущала эту его многообещающую улыбочку!

Из самолета я вырвалась, словно птица из клетки, и на голову тотчас обрушился сумасшедший ливень. Дождь лил стеной, я взвизгнула и побежала по трапу, следуя за остальными пассажирами в автобус, который должен довезти всех до аэропорта. Автобус стоял рядом, но за какую-то минуту я успела промокнуть до нитки.

Забежавший следом Орешин тоже, хоть одна хорошая новость!

– Погодка та еще, – сказал Антон. – Ты на побережье или в горы?

– В горы.

– На Новый год?

– Угу.

– Я тоже, – гордо сообщил он, хотя я не спрашивала. Затем посмотрел на меня сверху вниз и добавил: – Ни за что бы не подумал, что ты любительница горнолыжного отдыха до такой степени. Или собралась подрабатывать скребком на заднем канте? Знаешь, вместо ратрака склоны выравнивать.

Я покраснела от злости и отвернулась – никогда не могла отвечать ему по достоинству. Выходило то грубо, то неловко, то и вовсе нелепо! Как водится, остроумие пропадало в самый ответственный момент, оставляя меня в гордом одиночестве против ушлого врага. А раз такое дело, лучше помалкивать.

Хотя ранее все мои потенциальные ответы осложнялись моими выдумками: пока вспомнишь, где, что и как наврала, разговор уже сто раз менял направление. Пожалуй, когда у меня появятся дети, объясню им, что врать не столько нехорошо, сколько сложно и энергозатратно.

Орешин, словно не увидев, что я не настроена на беседу, продолжил болтать:

– Как поливает! Совсем не зимняя здесь атмосфера. Но не переживай, в горах снежно, если на побережье дождь, значит, там снег. И очень обильный, судя по тому, как льет.

Про снег я уже все знала.

Мама все уши прожужжала, описывая чудесные виды. Они проснулись утром и глазам не поверили: мир вокруг стал белым и сказочным, а снега выпало полметра за одну ночь. И сейчас, когда я стояла в автобусе мокрая до нитки, мне тоже в такое не верилось. От аэропорта до горнолыжного курорта всего час пути на такси, и такая разница? В горах устойчивый и снежный минус, а в районе аэропорта мокрый и дождливый плюс.

– Ты с кем прилетела?

– Одна.

– Правда? Хотя, зная тебя, не удивлен.

– И на что ты, интересно, намекаешь?! – Я резко повернулась и уставилась в смеющиеся карие глаза. Конечно, Орешин опять надо мной смеялся, как иначе! Придурок, вот настоящий придурок!

– Ни на что. Так… – многозначительно протянул он.

– Родители с братом прилетели на два дня раньше, понятно? Я сдавала зачет.

– Конечно. Конечно…

– Ты сам один!

– Вовсе нет. Я с друзьями – они сидели в начале самолета и, наверное, уже в аэропорту получают багаж.

Автобус тронулся, и мы тоже отправились в аэропорт. Из колонок звучала классическая новогодняя «Last Christmas» группы Wham! но ливень за окном совсем с ней не сочетался. Ну ничего, совсем скоро вокруг будет снег и настоящий Новый год.

Я достала телефон, чтобы позвонить маме – родители должны меня встретить.

Глава 29

– Дорогая, прости! – причитала мама, в ее голосе звенела неподдельная тревога. – Мы несколько часов не можем спуститься из горной деревни, чтобы сесть на такси. Подъемники отключили из-за непогоды. Сюда машину тоже подогнать не удалось – дороги завалены снегом, а когда этот снег уберут, неясно! Говорят, что только после окончания снегопада, такой здесь порядок уборки.

Багажа у меня не было, только рюкзак с подаренным Зоей шлемом, поэтому я проскочила сразу к выходу, надеясь быстро прыгнуть в машину и с космической скоростью уехать от Орешина с его шуточками. А тут вон оно что…

– Как же тогда я до вас доберусь?

– Я поговорила с персоналом, возможно, за тобой приедут на снегоходе. Главное, доберись до городка и подъемника. Не волнуйся, Санечек, мы с папой что-нибудь обязательно придумаем!

– Неужели снега так много, что не работают подъемники?

– Много, – печально подтвердила мама. – За сутки больше метра нападало, наверху настоящая буря! Ничего не видно, только один снег валит стеной. Боюсь, подъемники сейчас небезопасны.

Когда мы бронировали отель не просто в горнолыжном городке, а наверху, в горах, идея казалась гениальной. Меньше туристов, сказочный вид деревеньки, почти нет машин и дорог, одни горы вокруг. Никто из нас не подумал, чем это может обернуться. – Сможешь добраться на такси? – обеспокоенно спросила мама.

– Я же добралась на самолете, – буркнула я.

– Да, но как раз за самолет я переживала меньше. Пиши мне каждые пять минут, хорошо? Скинь геопозицию, чтобы я отслеживала, правильно ли вы едете. И обязательно скинь номер машины и имя водителя, а еще лучше – сфотографируй его и машину, чтобы я знала, с кем ты едешь. И обязательно скажи, что тебя ожидают родители! Или…

– Буду писать, – пообещала я и отключилась, пока мама в пылу паники не придумала что-нибудь похлеще. Например, прямую трансляцию всего моего пути из аэропорта в горы. Или фотографию паспорта, прав бедного водителя и СТС его автомобиля. Или оба варианта сразу. И еще папу, спущенного с гор на парашюте, чтобы следить за ситуацией с неба.

Пока я говорила с мамой и искала приложение такси, из аэропорта вышел Антон Орешин собственной персоной. Позади него маячили Женя Мишин и Рома Щербаков – лучшие друзья cатаны, – всех я видела на многочисленных фото, да и Антон в переписке рассказывал о них достаточно, чтобы осознавать весь масштаб катастрофы. Эти орки – совсем не милый интеллигентный молчун Славка Рогачев, это Антон Орешин в вариации копировать-вставить. Короче, я напряглась.

У парней за спинами висели увесистые чехлы для сноубордов, впрочем, как и у большинства покидающих аэропорт. Горнолыжный сезон в самом разгаре, и в другое время я бы насладилась этой атмосферой: все в аляпистых костюмах, со сноубордами и лыжами – тот самый особый клуб единомышленников. Но из-за проливного дождя, а еще беспокойства, атмосфера как-то схлопнулась, а на приближающийся Новый Год намекала только вымокшая и весьма печальная на вид елка, воткнутая посреди парковки, да звучащая из колонок новогодняя песня, на сей раз это была еще более классическая «Let It Snow!». Фрэнк Синатра словно издевался над происходящим.

– О, Сколопендра! – просиял Орешин, на его лицо вернулась та самая дурацкая улыбочка, которую я искренне возненавидела за прошедший месяц. Возненавидела настолько, что раздражающую «Сколопендру» почти пропустила мимо ушей. Почти. – Неужели за тобой никто не приехал? – с фальшивым беспокойством спросил он.

Я промолчала, не желая объясняться.

Тогда он повернулся к друзьям:

– Ребят, помните Сашу? Вы могли ее видеть…

– Когда она бегала в туалет в самолете, ха-ха! Не умереть бы от смеха! – разозлилась я, по опыту зная, как разрастется пустая история. Потому что несколько предыдущих вымахали из снежинок в снежные лавины.

Взять хоть случай в кинотеатре: само собой, для меня стало неожиданностью, когда он полез ко мне целоваться! Рефлекс сработал за меня, это объяснимо. И взмах рукой тоже объясним. А вот разбитый нос и литры крови – это уже вопрос к самому Орешину и его слабому носу, а уж тот факт, что он спутал меня с Зоей… даже вспоминать тошно. И как эта история была гиперболизирована в подкасте тоже.

– Я хотел сказать, вы могли видеть ее в универе, – с невинной улыбкой завершил мысль Орешин.

Парни поздоровались со мной без особого интереса.

Женя Мишин – рослый спортивный блондин – смотрел в телефон и напряженно строчил сообщение, а Рома Щербаков с кем-то разговаривал, судя по обрывкам фраз – с таксистом. Объяснял, у какого билборда их искать, громко крича про рекламу, столбы и их количество, а еще марку духов и их слоган. – Да нет же! Не «Аромат страсти», а «Страсть и аромат» там написано! Значит, это не тот билборд, надо проехать дальше! Как уже проехал аэропорт?! – Щербаков аж зарычал от негодования, запустив руку в растрепанные темные волосы.

Мне тоже позвонил водитель. Позвонил, чтобы сообщить, что не приедет. Ехать в горы в такую погоду – форменное безумие, рассудил он. И даже по двойному тарифу заманить его на вызов не удалось, мужчина повесил трубку. А я-то уже настроилась кричать о слоганах и билбордах в тщетной попытке объяснить, где именно нахожусь.

В панике я заказала еще два такси, надеясь, что мне просто попался лентяй, и кто-то все же согласится доставить меня по адресу. Но в душе предчувствовала беду, и оказалась права: мне еще два раза отказали! На улице тем временем стемнело, шансы добраться до родителей и отеля таяли на глазах. В отличие от снега, который в горах все падал и падал, если верить метеосводкам.

Это уже не невезение, а даже не знаю, что такое. И, что характерно – все началось с Антона Орешина. И даже сейчас, в тысячах километров от родного города, он здесь, словно мой личный призрак неудачи. – Вряд ли сейчас кто-то поедет в горы, – глядя на меня, озвучил очевидную истину Орешин. – Велик риск застрять до утра, а то и дольше. Ты-то отправишься в отель, а бедному таксисту придется доставать машину из сугроба, а то и вовсе в ней ночевать. – Спасибо, я и сама догадалась.

– Мы, кстати, тоже едем в горы, – протянул он с хитрой улыбочкой. – За нами должен приехать приятель, поэтому шансов попасть в отель больше. Думаю, мы будем единственными из приезжих, кто сегодня доберется до пункта назначения.

Вот что за человек? Видит, что я в беде, расстроена, и издевается!

Мы с Орешиным уставились друг на друга: я – кипя обидой и негодованием, а он с затаенным превосходством и смешинками в глазах. Ждал, что я стану напрашиваться и умолять? И, быть может, наконец извинюсь за инцидент в кинотеатре? Так вот – не бывать этому! Пусть сам для начала извинится.

Но поехать с ними я бы не отказалась, просто потому, что других вариантов не было. И как бы мне ни мечталось демонстративно отправить Орешина подальше и вообще никогда с ним не разговаривать, ситуация… не располагала. Чувство самосохранения оказалось сильнее гордости. Я не хотела остаться в чужом городе и бродить под дождем в поисках ночлега, а в итоге спать на лавке под кустом.

– Эй, Тох! – крикнул Рома Щербаков. – Погнали, Кир здесь, возле плаката с «Ароматом страсти». Где-то возле выезда, сказал, чтобы мы сами его нашли, он там встрял между машин и назад сдать уже не может.

Орешин на зов не отреагировал, продолжая торчать рядом со мной и ждать непонятно чего (или понятно – надеялся поиздеваться всласть, а потом позвать меня с собой в качестве жеста доброй воли), поэтому Рома подошел тоже и пихнул друга в плечо. – Ну ты чего, а? Надо ехать, пока дороги не перекрыли, – взгляд парня упал на меня, и он понимающе кивнул: – А, та самая Саша-беда! Хочешь с нами? Ты вроде тоже в нашу сторону собиралась, а у нас есть свободное место в машине. Или за тобой приедут?

– Не приедут, – улыбнулась я. – Спасибо за приглашение, я поеду с вами.

– Ну и здорово, погнали!

Я прошла мимо Орешина, наслаждаясь его недовольством. Ну точно, этот гад собирался выжать из ситуации максимум и заставить меня умолять! Повезло, что его друг оказался не таким козлом.

Глава 30

На поиск злополучного билборда с духа́ми и машины Кира ушло некоторое время, еще больше времени ушло на укрепление всех сноубордов и лыж на крыше под сигналы стоящих позади машин – в аэропорту творилось черт-те что. К счастью, приехавший за друзьями Кир подготовился и прихватил дополнительные крепежи. Успев немного высохнуть за проведенные под крышей полчаса, я опять до нитки вымокла под дождем. На мне была обычная тонкая куртка, которую не назовешь влагонепроницаемой, а вот парни прилетели в горнолыжных костюмах и промокли намного меньше.

– Да уж, подготовленной тебя не назвать, – прокомментировал неугомонный Орешин. – Ты и на сноуборде в этой курточке кататься собралась? – Мои вещи увезли с собой родители, – устало ответила я.

– О, как! Слышала поговорку: «Любишь кататься – люби и саночки возить»? Кажется, там ни слова о том, чтобы скинуть санки на предков.

Я гневно уставилась в эти вечно смешливые карие глаза, а потом с достоинством (как мне казалось) отвернулась. С этим парнем ни в коем случае не стоит вступать в словесную перепалку, знаю, плавала. И сейчас именно мне стоит сохранять благоразумие, нам еще минимум час совместного пути предстоит, и в этом пути я заинтересована. И, как бы мне ни хотелось послать Антона Орешина к черту или наорать за его подкаст, прямо сейчас сделать этого не получится, но уверена, у меня будет еще примерно тысяча шансов в будущем.

Мы загрузились в машину: самый крупный и длинноногий Женя Мишин упал на переднее сиденье, а я с Антоном и Ромой разместилась позади. Причем Орешин сел в середину и развалился так, что я оказалась буквально вмята в боковую дверь.

– Может, еще на руки ко мне залезешь? – прошипела я, пихая парня подальше.

– Если настаиваешь.

– Будь уверен: в этот раз пострадает отнюдь не твой нос!

– О, да я и так уверен – рядом с тобой же вечно одни беды!

– Зато с тобой – сплошной праздник, – отозвалась я.

Минут через двадцать пути дождь сменился на влажный снег, он налипал на окна и стекал вниз. Вскоре этот снег превратился в пушистый, морозный – мы поднимались выше, приближались к горному кластеру. Машина ехала все медленнее, а потом и вовсе встала, мы уперлись в глухую пробку.

– Пойду узнаю, что там, – на правах местного Кир вышел из машины. Его примеру последовали водители других автомобилей, вокруг вообще было много людей. Все что-то обсуждали, и судя по напряженным лицам, хороших новостей можно не ждать.

Мама без конца писала мне сообщения, спрашивая, в какой точке пути я нахожусь и кто со мной в машине. Я как могла быстро объяснила ей, что со мной парни из универа (это ее не успокоило, даже наоборот, посыпались вопросы– «что за парни?», «я их знаю?», «а ты их откуда знаешь?», «а они тебя давно знают?»), и мы на половине пути. И обязательно доберемся, как иначе! Правда, вопрос моего подъема в горную деревню все еще оставался открытым, но сейчас это не казалось важным.

Кир вернулся с неутешительными новостями:

– В общем так, братцы: из-за снегопада основная дорога временно перекрыта, впереди перевернулась фура и неясно, когда ее уберут. Это плохо, по опыту могу сказать, простоим много часов. Но можно попробовать добраться по старой дороге, – он указал куда-то влево, в кромешную темноту, что оглушала шумом невидимой горной реки. – О ней мало кто знает, но в детстве мы с отцом использовали именно ее.

– Конечно, погнали! – обрадовались перспективе парни. – Надоело тут стоять…

– Там больше снега и нет света, но прорвемся! – пообещал Кир.

– Класс! Можно будет расчехлить доски и катить за машиной, – сходу предложил Женя, у него аж глаза загорелись от собственной гениальной идеи. А я только решила, что он самый спокойный и рассудительный в компании.

– Да, точно! Кир, у тебя есть веревка? – И парни наперебой начали обсуждать возможность покататься на сноуборде за машиной, они словно разом с ума посходили. И глаза теперь горели не у одного Мишина, а у всех моих бедовых спутников.

С моим невезением этот поворот не туда может закончиться не тем. Честно говоря, я вообще не удивилась, что в горах разразилась метель, стоило мне сюда пожаловать, и уж тем более не удивилась перевернутой фуре. Иного развития событий ожидать как будто и не стоило. И теперь этот поворот…

– А это безопасно – ехать по старой дороге? – робко поинтересовалась я, в общий гомон удалось вклиниться с трудом. О безопасности езды на сноуборде за машиной можно даже не спрашивать – очевидно, это та еще затея. – Я имею ввиду, там темно и больше снега, ты сам сказал.

– Конечно безопасно, дорога как дорога, просто ей уже не пользуются.

– А почему?

– Да она убитая вся – опасно.

Может, я что-то неправильно поняла, но «там опасно» прозвучало не как аргумент в пользу поворота на дорогу. Хотя вряд ли мои сомнения помогут делу. Выбор у меня невелик: оказаться пусть и на освещенной трассе, но в гордом одиночестве, и ловить попутку (хотя что тут ловить, все на месте стоят), или ехать в темноту на поиски какой-то там старой дороги, зато сидя в теплой машине. И с людьми, которых я хоть немного, но знаю.

В общем, я отлично понимала, что ввязываюсь в рискованное предприятие, но из двух зол, как говорится. Перспектива оказаться на дороге и в итоге подсесть в машину к какому-нибудь извращенцу пугала больше неосвещенного фонарями пути.

Мы лихо развернулись и некоторое время ехали по основному шоссе, но вскоре свернули, пересекли мост и нырнули в темноту. И снег – сколько было вокруг снега! Он белел и возвышался со всех сторон, летел в стекло и заметал дорогу. Машина быстро сбавила ход, по нерасчищенному особо не погоняешь, но пока ехала. Рядом длинной стрелой светилась новая дорога, с которой мы съехали, и ее близость немного грела душу. Было бы хуже, окажись мы совсем вдали от цивилизации.

Кир подключил телефон к машине, заиграла торжественная «It’s Beginning to Look a Lot Like Christmas», а остальные парни сначала развеселились выбору песни, а потом начали весело подпевать совсем не в такт – никто толком не знал слов, песня-то старенькая.

Я тоже достала телефон, хотела в очередной раз проинформировать маму о происходящем. Она уже успела закидать меня десятком сообщений, что неудивительно – на ее месте я бы тоже волновалась, а они с папой и Дэни оказались еще и запертыми где-то наверху, без возможности спуститься и меня встретить. Последним, что я ей отправила, была информация о глухой пробке и возможной задержке в пути, теперь же я хотела написать об объездной дороге. Но связи не было, она пропала, стоило свернуть в темноту. Или, быть может, всему виной разразившийся снегопад и так просто совпало.

Теперь я волновалась за маму и ее волнение, хотя, казалось бы, это я на темной дороге в снегу, без связи и вдали от цивилизации, а вокруг четверо малознакомых, но абсолютно точно чокнутых парней. Но их компания меня наоборот бодрила.

– А вас кто-нибудь ждет в отеле? – шепотом спросила я у Антона. Просто он сидел ближе всех, а остальные голосили очередную новогоднюю песню, и ради вопроса пришлось бы перекрикивать всех.

– Нет, мы вчетвером сняли пару комнат в доме местной женщины. Там отдельный вход, она оставила для нас ключ в почтовом ящике.

– Значит, на Новый год у вас будет домашний мальчишник?

– Кто сказал, что на Новый год мы будем сидеть дома? – хмыкнул Орешин, на его лицо моментально вернулась привычная усмешка. И, пока я думала над ответом, он добавил: – Очень может быть, мы будем сидеть прямо в этой машине, а раз здесь есть ты, мальчишником такую вечеринку никак не назвать.

Кир услышал последнюю реплику:

– Кстати, в багажнике есть шампанское!

– И ты молчал?!

– Так на Новый год же! – Кир обернулся и мне подмигнул: – Не бойся, на сутки мы здесь точно не застрянем. Встретишь Новый год… Кстати, с кем? К кому ты так спешишь? К парню, может быть?

– К родителям.

– А, ну если так – доставим тебя до отеля. Помнишь название?

– «Снежная сказка».

По тому, как вытянулось лицо Кира, стало понятно: дело плохо.

– Ох, вот туда добраться будет сложновато, – дипломатично откашлялся он. – Но место классное, а какие там виды! Особенно в снегопад. Бывает, внизу все расчистят, все-таки людей много, да и снег сырее, а наверху!.. Впрочем, сама все увидишь, – он отвернулся и сосредоточился на дороге.

А я поняла, что хваленые виды светят мне в лучшем случае в следующем году, а планы родителей на какой-то там снегоход были попыткой схватиться за соломинку и придумать хоть что-то. Теперь о дороге я не беспокоилась вообще, меня волновало другое – где я буду ночевать? Если не на лавке под проливным дождем, то в сугробе и на морозе?

Сидящий рядом Орешин словно читал мои мысли:

– Самое время погуглить технологию построения и́глу, благо стройматериалов сейчас хоть отбавляй, – само собой, его забавляла буквально каждая моя неудача. А рядом с ним они происходили чаще обычного, это точно.

– Засунуть бы эти стройматериалы тебе за шиворот!

– Экономь силы. Строительство – непростая задачка, а речь идет о возведении стен! Стены нужнее всего, с таким ветром тебя быстро унесет. Или занесет. Стройматериалами.

Я закипела от злости и гневно повернулась к Орешину:

– И тебя так радует мое положение, что сейчас физиономия треснет! Интересно, с чего такая немилость? – Мне и правда было любопытно. Его история с Зоей в прошлом, к чему задирать меня и дальше? Хотя тут был уместнее другой вопрос: к чему было задирать меня с первой встречи?

На сей раз в нашу беседу вмешался Рома Щербаков:

– Тох, и правда, хорош дергать ее за косички, волос не останется. Предлагаю во что-нибудь сыграть – и дорога пройдет быстрее…

Глава 31

В качестве развлечения была выбрана классическая «Да/Нет». Кто-то загадывал популярную персону или персонажа, а остальные отгадывали. Так Кир загадал Макса Ферстаппена (я понятия не имела, кто это – оказалось, знаменитый чемпион Формулы-1), сразу выдав свое увлечение гонками и машинами, Женя выбрал Лайта Ягами из «Тетради Смерти», а Рома – классического Дарта Вейдера. Я решила над парнями поиздеваться и загадала принцессу Эльзу из «Холодного сердца»: угадывали долго и со вкусом, а отгадав, еще долго орали песню «Отпусти и забудь». Как оказалось, все знали ее назубок, хотя мультик вышел сто лет назад. Но такое пристает на всю жизнь, никогда не отпускается и уж тем более не забывается.

– Я загадал, – сообщил Орешин, когда подошла его очередь.

– Это человек? – начал Кир.

– Да.

– Из ныне живущих?

– Да.

– Женщина?

– Нет.

– Спортсмен?

– Нет.

– Это рок-музыкант? – спросила я, припомнив, что Орешин обожает рок-музыку. Мне было слишком весело после песен Эльзы, чтобы задуматься о мелочах вроде переписки с чужого аккаунта. Я вообще предпочла стереть этот эпизод из памяти.

– Да.

– Боже, Тох! – возмутился Рома. – Мы договорились загадывать популярных персон, а древних рокеров знаешь ты один! Мы в жизни не угадаем… – Его жалоба внезапно прервалась, он прислушался к играющей из колонок песне и выдал: – Фредди Меркьюри?

– Нет.

– Честер Беннингтон? – предположил Кир.

– Из ныне живущих, – укоризненно напомнил Антон. – Вы бы еще про Курта Кобейна и Джима Моррисона спросили, в самом деле.

– Старше пятидесяти? – спросила я.

– Да.

– Он ел летучую мышь? – Парни от моего вопроса едва с ума не сошли от смеха, решили, что я сливаю игру и издеваюсь. Идею они подхватили и наперебой кинулись заваливать Орешина самыми дикими вопросами на свете.

Мы почти забыли, с чего все началось, но Антон, перекрикивая шум, ответил:

– Нет, это не Оззи Озборн!

– Задолбал, – вздохнул Женя. – Не судьба выбрать кого попроще?

– Сказал тот, кто загадал анимешника.

– Лайт Ягами легендарен!

– Как и этот музыкант.

Парни опять начали пререкаться, но к этому я успела привыкнуть – они так каждую загаданную персону критиковали. Не досталось разве что Дарту Вейдеру, которого точно все знали, а остальное – вкусовщина с надеждой, что хоть один человек, да вспомнит нужное имя. Что не так важно, процесс как раз веселее всего.

В музыкальной сфере у меня было шансов поболее, чем в попытке угадать какого-то там Макса Ферстаппена или Лайта Ягами. Поэтому я мысленно перебирала известных ныне живущих музыкантов, мужчин старше пятидесяти. Набиралось не так уж и мало – половина моего плейлиста.

– Он в группе выступает? – спросила я.

– Ага.

– Солист?

– Загадай я Ларса Ульриха, меня бы выкинули в окно, – Орешин глянул на меня с той самой хитринкой в глазах.

Ладно, мои вопросы и впрямь не снизили количество вариантов.

– Он американец?

– Нет.

– Британец?

– Нет.

– Европеец?

– Да.

– Клаус Майне? – выдала я без запинки первый возможный вариант.

– Ага.

– Боже мой, ты правда угадала?! – восхитился Рома и потянулся, чтобы дать мне «пять». Мы стукнулись ладонями, и парень затараторил: – Вот это у тебя знания, вот это ты нас вытащила! Но предлагаю больше не позволять Тохе вести, это невыносимо – вечно он поступает как задница, и игра в итоге затухает. Кто за? – «За» были все парни, а я их поддержала из вредности – не выступать же на стороне Орешина, в самом деле. Он мне и́глу из снега предлагал строить, гад! А еще заставлял извиняться за разбитый нос и сообщил всем, что я «не женщина, а беда, и он со мной ни за что, никогда».

Тем временем освещенная дорога, с которой мы съехали, исчезла из виду. Если раньше она вилась параллельной прямой, то теперь мы тащились в кромешной темноте. И только белизна снега позволяла видеть нависающие рядом величественные горы.

И в этот момент Женя вспомнил о желании покатать за машиной на сноуборде.

– Может, отгадаем еще кого? – слабо пискнула я, но парни уже загорелись новой идеей, позабыв о любых играх.

Кир остановил машину, мы все вышли. При этом я ухнула в сугроб почти по уши – просто поскользнулась, ноги поползли вперед по невидимой сейчас дороге, и я правда оказалась полностью под снегом. Он был невероятно пушистым, такого не встретишь в городе. Только в горах. Сверху меня тоже моментально засыпало этим снегом, как пухом. Так люди и пропадают.

Кто-то потянул меня за шиворот. Оказалось, это был Орешин.

– Ты бы не сидела с головой в снегу, а то уедем и не заметим, что оставили ценный груз. Или правильнее сказать довесок? – хмыкнул он, отряхивая мне шапку.

Да у меня уже сил не осталось терпеть этого наглеца! Что со мной такое творилось, раз я находила его обаятельным, привлекательным и вообще самым-самым? Должно быть, от близости сессии вскипел мозг, другого объяснения просто быть не могло. – А что, такое может правда сработать? – улыбнулась я, унимая закипающую внутри лаву.

– Ты о чем?

– Гипотетически: если кто-то окажется в сугробе, остальные могут уехать без него, только потому что этот человек в снегу сидит? Я не для себя, а для друга спрашиваю – кажется, ему пригодится.

Орешин сложил руки на груди и весело уставился на меня:

– Хочешь оставить кого-то в сугробе?

– Кого-то? – подняла я брови. – А что, так много вариантов?

– Ты же в курсе, что угрожать стоит, только если уверена в победе?

О, я была уверена.

Дэни-каратист вечно отрабатывал на мне свои приемы, а я живо перенимала его тактику. Мы порой боролись до тех пор, пока нас не разнимали родители, разгоняя по углам. Просто не в моем характере легко сдаваться: уступишь младшенькому один раз, и потом взвоешь. Понять такое странное противостояние способен лишь тот, у кого есть в наличии чокнутый доставала-братец.

Поэтому я не стала даже отвечать, а быстро исполнила подсечку.

Не ожидавший подвоха Антон мог бы устоять, не скользи так дорога под слоем свежего снега. В итоге Орешин рухнул под гогот собственных друзей – они даже отвлеклись от сноубордов и поисков веревки, наблюдая за нашими разборками. Не теряя времени, я тоже прыгнула в снег, придавила Орешина своим весом и спросила:

– Так кто тут довесок?

Антон не смог ответить сразу – отплевывался от снега и хохотал. А потом вдруг собрался, скинул меня с себя и сгреб в кучу, по моему примеру нависнув сверху. И пока я точно так же плевалась от снега, тихо сказал:

– Уж не знаю, в какие игры вы с подружкой играли, но ты себя только что выдала. И это если не считать прошлые пятьдесят миллионов случаев, когда ты так же проваливалась.

– О чем ты…

– А ты подумай и вспомни.

И я правда вспомнила, как однажды написала ему про нашу семейную любовь к Клаусу Майне и способность напеть в караоке все песни Scorpions. Просто с детства так повелось – папа пел, я подпевала, и его любимая группа стала и моей любовью тоже.

Но важно не это, а совсем другое. Антон Орешин меня проверял!

А еще он все знал. Возможно, давно.

Глава 32

Антон слез с меня и помог подняться, и все с привычной улыбочкой, он словно и не говорил ничего. Весело насвистывая, ушел к друзьям, и вместе они соорудили конструкцию из доски, веревки и машины. Надо сказать, выглядело это не просто небезопасно, а скорее самоубийственно.

Я пританцовывала рядом, ежась от холода. Не верилось, что всего час назад в аэропорту поливал дождь. Было холодно, но до мороза далеко! А здесь изо рта шел пар, а снег не переставал падать с неба, заметать дорогу, машину и всех нас в придачу. Свет фар освещал часть пути и казалось, что впереди ничего нет, кроме снега, и уж точно там нет дороги. Сомневаюсь, что здесь бы проехала легковушка, повезло, что у Кира такой внушительный горный внедорожник. С ним у нас оставался шанс все-таки доехать до пункта назначения.

Связи все не было.

А парни все суетились вокруг машины и сноуборда, на сей раз споря о том, кто поедет первым. Можно подумать, они завтра не накатаются! В горах, как нормальные люди! Не в темноте и неизвестности! Но умные мысли я держала при себе, точно зная, что они тут никому не упали. Возможно, именно из-за привычки молчать я попадала вечно в дурацкие ситуации. И прямо сейчас не сомневалась – очередная не за горами. Она в горах.

В момент размышлений мне на плечи легла вдруг куртка:

– Надоело смотреть, как ты трясешься, – пояснил Антон. Оказалось, он давно оставил парней и успел покопаться в чемодане. Куртку я надела без лишних слов – и правда замерзла, не до гордости и показательных выступлений.

Орешин наблюдал за мной с привычной усмешкой. Приклеилась она к его лицу, что ли? Вообще-то он и нормальным бывает, я это видела в универе, когда наблюдала за ним до периода своей легкой, но такой безумной влюбленности. Которая давно прошла, так что не стоит о ней вспоминать.

– Ты ведь прилетел в горнолыжном, – указала я на его цветастую одежду. – Откуда у тебя запасная куртка?

– Можно просто сказать «спасибо».

– Спасибо. Но откуда?

– Скажем так – я всегда готов выручить скудно одетых девчонок.

– Ха-ха! Я же сказала, мои вещи упаковали себе родители.

– Что, и лыжи тоже?

– Я не катаюсь на лыжах, – ответила я, хотя Антон и так это прекрасно знал, раз уж о всем догадался. – На сноуборде. Возьму в прокат.

– Так ты катаешься на доске? – театрально удивился Антон и сразу добавил насмешливое: – Никогда бы не подумал. Хотя… Пожалуй, так ты нанесешь меньше вреда, а то с лыжами, да еще с палками в руках, можно просто собирать шашлык из человечины во время спуска.

Я хотела возмутиться, но вместо этого едва подавила смешок, представив себе эту картину. В моем воображении на пути оказывался как раз Антон Орешин, этакий самый сочный кусочек лыжного шашлыка.

– Знаешь, я тут подумала… встану-ка завтра на лыжи!

– Я тут тоже подумал… не хочу завтра кататься, – в тон мне ответил Антон.

– А послезавтра? А то после ночевок в и́глу, знаешь ли, я буду настроена весьма агрессивно.

В этот раз он рассмеялся:

– Ты умеешь быть убедительной! Уговорила, если ситуация со снегопадом не утрясется, во имя моей безопасности останешься с нами, – он повернулся ко мне и добавил уже серьезнее: – Правда, у нас есть место. Ни к чему забираться в горы на ночь глядя, поднимешься к родителям утром, может, тогда и буря уляжется, и подъемники запустят.

– Да? Я… Спасибо. Наверное.

– Не за что. Ты бы видела этот коврик на полу – очень просторный! И не слушай людей, которые считают, что ковер – это просто ковер. Не просто! Это дополнительное спальное место! И накрыться можно свободным краешком…

Я мысленно закатила глаза: ну конечно! Орешин не был бы собой, не испортив все идиотским дополнением. Я схватила пригоршню снега с машины и швырнула в парня. Только чтобы стереть с лица извечную ухмылку! В отместку он повалил меня в снег – опять я ушла в сугроб с головой и с трудом выбралась! Куртка была велика, а снег слишком пушистым, он совсем не трамбовался, под ногами скользила дорога. Зато это неловкое копошение меня согрело.

– Ну и гад же ты! – возмущенно фыркнула я, когда выбралась.

– Значит, вы с подружкой меня разыгрываете, а гад я?

– Никто тебя не разыгрывал!

– Да-да, так и поверил.

– Можешь не верить! Уж не знаю, что ты там вообразил, но это была случайность, понятно? Недоразумение.

Орешин посмотрел на меня с нескрываемой иронией:

– Позволь уточнить: когда ты подговорила брата и всю семью сыграть чужаков, это была случайность или недоразумение?

– Что… А это откуда…

– В отличие от тебя, Дэни испытывает вину за вранье. Он мне все рассказал.

– Когда?

– Да когда мы с ним познакомились.

Значит, еще на горнолыжке. Боже, Орешин все знал еще тогда! До пейнтбола и… поцелуя в кинотеатре. У меня аж голова закипела от такой новости. Ну братец, ну удружил! Вражина лысая! Взял, да за моей спиной все выложил незнакомцу, лишь бы мне насолить. Это… это… даже слишком логично и предсказуемо. Но я все равно его с вершины горы спущу за такое!

Орешин все это время наблюдал за мной, надо думать, зрелище и правда забавное.

– Убью Дэни, – только и смогла выдавить я.

– Да ладно тебе, он вообще не хотел тебя выдавать… первые три минуты. Но я спросил, а он ответил, всего-то подтвердив мои догадки.

Боже, он все узнал еще раньше!

В этот раз я и слова вымолвить не смогла, а просто хотела тихо умереть в сугробе.

– Я просто посмотрел твои фотографии, образ сошелся, вот и все, – пояснил Антон. – Как бы все было очевидно.

– Ты зашел на мою страничку? – пролепетала я.

– Да, я посмел это сделать: зашел, посмотрел, изучил. Неладное почуял сразу.

Вместо ответа я издала нечто среднее между писком и стоном. Почему-то мне не приходило в голову, что Антон Орешин заинтересуется, изучит… меня. Все мои три доступные фотографии. Хотя… если перейти в профили родителей, там информации уже больше, и при желании… Вот, это ключевое – при желании, обо мне можно узнать вообще все. Но я даже не предполагала, что у Антона Орешина такое желание возникнет, я вообще думала, что он слегка рассеянный и слишком занят потрясающим собой, чтобы быть наблюдательным. – Эй, заканчивайте с брачными играми! – из-за машины крикнул Рома. – Только вас и ждем! – Он и правда уже успел встать на доску и даже надел шлем. Вот это уровень безопасности! Кир и Женя стояли у машины и заинтересованно поглядывали на нас с Антоном.

Мы загрузились в машину, и Мишин сообщил:

– Если что, я следующий! А потом Кир, – он обернулся и, поймав недовольный взгляд Антона, пожал плечами. – Что? Надо было меньше бегать за девчонкой и больше думать о деле. Я ведь прав, Александра?

Если я и была способна на ответ, то только на очень короткий:

– Ага.

– Если хочешь, мы пропустим леди вперед, – предложил Женя. – И я сейчас не про Антона, как могло показаться, а про тебя.

– Думаю, он заслуживает такой чести больше.

– Полагаешь, он леди больше, чем ты? Интересное наблюдение. Вы чем там в сугробах занимались, если ты успела проверить? Если что, не суди парня строго, на улице мороз, сама понимаешь, это еще не говорит о…

– Я тебе сейчас покажу, о чем это говорит! – вклинился Орешин и выдал другу подзатыльник. Между парнями тотчас завязалась потасовка. Кир поглядывал на друзей и смеялся, а позади машины под снегом стоял Рома, ожидая, когда мы отправимся в путь. И ни один из них, ни один не торопился уже доехать хоть куда-нибудь! Никто не опасался остаться на этой заснеженной и темной дороге навечно! Как в том меме «почему мужчины живут меньше». Можно сказать, я получила наглядную демонстрацию.

Но парней никто не ждал, а вот меня ждали родители. Ко всему прочему, я мечтала остаться в одиночестве и все переосмыслить не под внимательным взглядом Антона Орешина, поэтому рявкнула:

– Рома сейчас превратится в сугроб, поехали уже!

– Вот это у тебя голос, – засмеялся Кир и поспешно завел машину.

Мы тронулись с места, привязанная позади веревка натянулась, и Щербаков поехал тоже, рассекая снежный пух. Парни высунулись в окна, наблюдая за приятелем и весело улюлюкая, когда тот шатался на месте, рискуя упасть, – не хватало скорости. Тогда Кир немного разогнался и дело пошло на лад. Только Рома исчез, даже его яркая куртка не выглядывала из-под той массы снега, что поднимал вверх сноуборд. Но, судя по веселому кличу, Рома отлично проводил время.

Через минут десять парни решили, что пора меняться.

Щербаков показался из-под снега, хотя и сам походил на сугроб. В этот раз я осталась в машине, парни поменялись быстро и все повторилось, только на сей раз позади ехал Женя, а за ним Кир, доверив руль Антону.

И в этот момент что-то пошло не так – сначала упала скорость, а потом мы остановились. Орешин жал на газ, колеса свистели и проскальзывали, а сугроб впереди не позволял проехать. Машина утопала все глубже и глубже с каждой попыткой проехать дальше.

– Кажется, мы приехали, – буднично сообщил Антон.

Глава 33

Конечно, никому и в голову не пришло развернуться и поехать обратно. Конечно! Разве это интересно, да еще со знанием, что на основной дороге пробка, за последние полчаса выросшая в разы?

– А мы не закопаемся еще глубже? – робко поинтересовалась я, глядя, как Кир отчаянно газует, а парни сзади пытаются вытолкать внедорожник из снега. Кажется, те самые шутки о ночевке в машине вот-вот перестанут быть шутками.

– Нет, но нужно больше усилий! – решил Рома, и взгляд его уперся в меня: – И ты нам в этом поможешь!

– Я?

– Садись за руль, а Кир будет с нами толкать.

– Но я не умею водить!

– Уметь и не надо, просто будешь нажимать на газ.

Звучало действительно просто, но я все равно вспотела от волнения. Стоящий в снегу внедорожник вдруг показался особенно огромным и сложным, как самолет. Богатая фантазия нарисовала падение с обрыва. Боже, надеюсь, здесь нет обрывов! Хотя… мы же в горах, наверняка их просто не видно. К счастью. Лучше не видеть. Но мы на горной дороге, тут и не может быть иначе! А я просто заразилась от парней идиотизмом, причем заражение произошло в момент посадки в эту машину. Нет, я и сама горазда на странные поступки, но как бы бревно в своем глазу и все такое.

На ватных ногах я прошла к водительскому сиденью. Кир объяснил, что к чему, подвинул кресло поближе, чтобы нога доставала до педали газа. Газ справа – не забыть бы и с тормозом не перепутать! Кир объяснял очень нервно и каждый раз дергался, едва я решалась на вопрос. Для него, автолюбителя и фаната всяких там безумных гонок, было удивительным мое абсолютное незнание темы. А уж когда я повторила для запоминания «правая нога – газ, газ справа!», Кир и вовсе побледнел, и даже в темноте это бросалось в глаза.

Потому на посту инструктора его сменил более спокойный Антон.

Что для меня ничуть не лучше, а очень даже наоборот – теперь я не только волновалась, стыдилась и еще черт пойми что, но еще и злилась из-за каждой произнесенной им шуточки. Без них он жить не мог даже в такой момент.

– Без остановки не газуй, мы должны раскачать машину, – объяснял Антон. – Внизу то ли неровность дороги, то ли лежачий полицейский древний, то ли яма… в общем, надо проехать препятствие. Поэтому давишь на газ и отпускаешь, в этот момент мы отступаем и начинаем толкать, а ты – опять газовать. Поняла принцип? Должно получиться что-то вроде маятника.

– Поняла. Кажется…

– Как только машина проедет вперед, тормози, но не слишком резко – закопаемся еще больше и опять придется толкать.

– Тормоз слева, – напомнила я себе в который раз.

– Это как посмотреть, – с иронией ответил Орешин. – Относительно меня он справа, сидит с вытаращенными глазами.

– Может, не будем начинать сейчас?

– Что начинать?

– Твои оскорбления! – Эмоции затопили меня уже до краев, я отлепила руки от руля и гневно покосилась на Антона: – Неужели не понимаешь, что момент неподходящий? Я ни разу не сидела за рулем, мы в кромешной темноте черт пойми где, впереди может быть обрыв или скала – я не вижу, света фар не хватает…

– Рядом река шумит, какой еще обрыв?!

– …мне надо выполнить кучу ваших инструкций, и хорошо бы думать о них, а не о том, какой ты невыносимый придурок! И это не говоря о том, что я не хотела, не хотела съезжать на темную дорогу, а просто надеялась без приключений добраться до отеля! В который сегодня уже вряд ли попаду! Родители наверняка сходят с ума без возможности со мной связаться, и о них я волнуюсь тоже! Но вместо этого вынуждена слушать тебя и твои тупые остроты!

Я не хотела повышать голос, просто напряжение накопилось.

И из-за него же я случайно надавила на газ!

Машина тут же взвыла и заелозила на месте, из-под колес вырвалась очередная порция снега, окатив всех, кто стоял позади. Ногу с педали газа я быстро убрала и вжала голову в плечи, слушая отборную ругань парней.

– Простите, случайно вышло! – крикнула я парням и гневно уставилась на Орешина, словно это он жал на газ. Но в каком-то смысле так оно и было – это он замучил меня своими шуточками и признаниями!

Антон сложил руки на груди и сказал:

– Повезло, что мы не изучили заднюю передачу, пришлось бы прятать трупы.

– Опять ты…

– Стоило сразу сообщить родителям, что едешь с нами и тебе есть, где переночевать – вот и минус одна, самая большая по твоим словам, проблема. Остальные – это так, мелкие неудобства, которые можно записать на счет приключения.

– И где, интересно, мое место для ночевки? В шалаше из снега?

– Боже, да это была шутка! Неужели не ясно?

– Нет! Шутка – это когда смешно, Орешин! И уместно. Понимаешь? Главное в юморе – уместность, а издеваться над тем, кто застрял в неизвестности – это низко и тупо! Да и откуда мне знать, что у тебя в голове? Может, ты серьезно предлагал мне ночевать на улице, чтобы за разбитый нос отомстить?

– Ты меня демонизируешь, хотя должно быть наоборот.

– О чем ты?

– Напомню: это вы с подружкой устроили идиотский развод, суть которого понять сложно, а я всего лишь выступил терпеливой жертвой и ждал, когда вы во всем признаетесь и объясните, что к чему. Не дождался, – он посмотрел на меня со значением. – Но понял, что именно ты источник этих странных игр. И, несмотря на это, я не возражал против твоего присутствия в нашей машине и, конечно же, не оставил бы тебя на улице. А пара шуток – вполне справедливая плата за мои неудобства, как думаешь?

– Я говорила и повторю еще раз: никто тебя не разводил!

– Но нервы-то пострадали, поэтому терпи мои шутки.

– Козел! – рявкнула я.

– Стерва!

– Да что тут у вас происходит? – рядом с нами возник Рома. – Мы закоченели и устали ждать, пока вы с газом-тормозом разберетесь, а вы тут чем заняты вообще?! Тох, хватит флиртовать, момент неподходящий, в конце концов, у вас на это вся ночь впереди! Саша… – Рома посмотрел на меня, улыбнулся и сменил тон: – Прекрасная Александра, вся надежда на тебя и твои водительские навыки. Не подведи нас, хорошо? Кир говорит, осталось проехать всего ничего, и мы выползем в цивилизацию. И, что самое главное, объедем место с перевернутой фурой.

– Я давно готова ехать! – сообщила я несколько агрессивно – не успела остыть, скорее наоборот, завелась еще больше. – Это твой приятель здесь застыл, словно сосулька, все вопросы к нему.

– Готова? – возмутился Антон. – Да ты минуту назад повторяла, где тормоз!

– Да это же очевидно – он слева от меня! И я не о Роме, конечно, – я улыбнулась Щербакову и доверительно добавила: – Это была шутка, кто виноват, что Антон их не понимает.

– Антон их как раз очень даже понимает, – ядовито ответил Орешин.

– Тот самый Антон, который говорит о себе в третьем лице? Что-то сомневаюсь.

– Как и я в твоих воительских навыках.

– А вот это правильно, я же сразу сказала, что водить не умею, – я опять посмотрела на Рому и спросила: – Это же все слышали, верно? Я говорила достаточно громко и четко? А вот до Антошки только дошло, надо же. Шутку про тормоза тоже придется повторить, чтобы ты завтра ее понял? Или стоит записать ее на бумаге – перечитаешь?

Орешин возмущенно открыл рот и тоже уставился на приятеля:

– Ну не стерва ли? Пригрели змеюку, называется.

– Нет, Антон, это называется чувство юмора. Мне вот смешно, другу твоему тоже – гляди, как широко улыбается. А тебе почему-то нет.

Щербаков, который до того момента просто улыбался, теперь откровенно заржал, схватил Орешина за плечи и тряхнул его:

– Вон оно как, Антоха! Оказывается, не ты один флиртуешь так агрессивно и странно, Александра тебя в этом очень даже поддерживает. Обещаю, как только доедем до нашей халупы, дадим вам время выпустить пар. Часа хватит? Хотя с таким-то напряжением… думаю, понадобится все два, – не переставая смеяться, он утащил Антона к остальным парням. По дороге оба что-то бормотали, нет сомнений – обсуждали меня. Я отлично услышала восклицание: «Да она!..». К сожалению, остальную часть упустила из-за громкого порыва ветра. Но вряд ли там было что-то оригинальное.

Глава 34

Мы выехали!

Даже не верилось. Я давно уже перестала надеяться на такое чудо, и практически научилась водить за то время, что жала на педали и слышала, как позади спорят парни. Машина просто не желала покидать сугроб и зарывалась, зарывалась, зарывалась… В итоге нам помогли коврики из-под ног, подложенные под колеса, и новые попытки. Все это делалось в суете и спорах, но ни разу я не почувствовала панику, заразившись от ребят их железобетонной уверенностью в успехе. Черт возьми, почему парни никогда не паникуют, даже в таких ситуациях? Я представила себя в горах с Зоей и другими девчонками и мысленно хихикнула – о, вот мы бы развели панику! А этим хоть бы хны, даже шутить успевали.

Да, в конце концов приключение с сугробом осталось позади, мы опять выехали на дорогу и ползли по ней под все нарастающим снегопадом. Снег просто падал стеной – ни разу в жизни такого не видела! А Кир сказал, что в горах это обычное дело, просто застать такое – большая удача.

– Удача?! И где здесь удача?! – ахнула я.

– Понял, ты пока еще не фрирайдер, – рассмеялся он в ответ.

Минут через пятнадцать показались первые огни, а потом и сам горный городок. Машин впереди не было вообще – все застряли за той злополучной фурой. Я вертела головой, наслаждаясь видом и количеством огней – а украшено было все! И горы маячили позади, подсвеченные яркой иллюминацией. Везде елки, а запах мандаринов, казалось, витал в воздухе вместе со снежными хлопьями. Город выглядел как сам Новый год! А ведь мама говорила, что наверху еще красивее…

Мама!

Я достала телефон и вздохнула с облечением – наконец-то связь! Впрочем, я даже номер набрать не успела, родители меня опередили.

– Саша! – взволнованный голос мамы, казалось, слышали все в машине. – Ты в порядке? Где ты сейчас находишься? Почему не отвечаешь на звонки? Мы читаем какие-то жуткие новости! Далеко успела заехать? Мы думаем, тебе лучше остаться в аэропорту, папа нашел рядом гостиницу. Почему ты молчишь?

– Да она просто не успевает вставить слово, – проворчал вдалеке папа и отнял у мамы телефон: – Дочь, живая?

– Живая, мы же разговариваем.

– Что там за парни с тобой? Нормальные?

– Да, вполне.

– Не передашь трубочку одному из них?

– Что?! – ахнула я от удивления. – Это еще зачем?

– Поговорить надо.

– Со мной говори, с ними зачем?

– Такое дело, Санечек: наверх тебе сегодня ну никак не забраться, а мне за тобой не спуститься. План со снегоходом рухнул, только и остается что самому идти дорогу чистить… Но не двадцать же километров! Мы пытались найти для тебя номер внизу, в городе, но все забито под завязку. Завтра же тридцать первое число, все бронируют заранее. Поэтому…

– Пап, я и сама все это поняла. Все улажено, не волнуйтесь.

Рядом с папой вновь запричитала мама, суть ее пламенной речи сводилась к следующему: план с раздельными перелетами катастрофичен, и она с самого начала знала, что такое никуда не годится и вообще все чувствовала. А папа ужасен, потому что не волнуется за дочь, которую везут чуть ли не в багажнике какие-то жуткие парни.

– В общем, ты поняла, почему я хочу поговорить с твоими попутчиками, – не без иронии заключил папа. – Маме так будет спокойнее. Не будем волновать ее лишний раз, просто дай кому-нибудь телефон.

– Давай мне, – вздохнул сидящий рядом Антон. Разумеется, он слышал каждое слово.

– Ты уверен? – шепотом спросила я, пытаясь разглядеть на его лице привычную ухмылочку, не предвещающую ничего хорошего. Не хватало еще, чтобы он наговорил папе каких-нибудь глупостей смеха ради!

– Уверен, давай.

Попросив папу подождать, я выключила микрофон и уже в полный голос сказала:

– Соглашайся со всем, что он говорит, не перечь и, бога ради, не шути! Никаких намеков на ваши тюремные сроки, групповой секс, вождение без прав или трупы в багажнике!

– Что-то я не понял: ты предупреждаешь или подсказываешь? Потому что больше похоже на второе. – Что?! Да я…

– Шучу я, шучу! За кого ты меня принимаешь? – возмутился Орешин, отнимая у меня телефон. – Я же понимаю, что люди волнуются за тебя! Хотя я бы на их месте, без сомнений, радовался – без тебя под боком всяко меньше проблем.

– Ну ты и…

Договорить я не успела, Орешин включил микрофон и пропел в трубку:

– Добрый день, это Антон! Орешин Антон Сергеевич, мне двадцать лет. Учусь на факультете вычислительной математики и кибернетики. Да, вместе с Сашей, в смысле, в одном университете. Да, я очень ответственный и серьезный. Все верно. Да. Ага. Понял. Она обязательно скинет вам адрес – лично прослежу, чтобы она ничего не забыла! И поесть тоже, ага. Да. С хозяйкой можно связаться, телефон Саша тоже скинет. Да. Да, хозяйка живет в том же доме и все время будет рядом. Конечно! Не волнуйтесь! Да, я все понял и принял к сведению…

Завершив разговор, Антон вернул мне телефон и поделился ценным мнением:

– Приятный у тебя отец. Он совсем не принимал участия в твоем воспитании? Иначе откуда столько мыслей о групповом сексе, тюремных сроках и трупах в багажнике? Я не чувствую себя в безопасности теперь.

Я ткнула Орешина в твердое плечо:

– И это правильно, особенно если продолжишь в похожем духе.

– Могла бы просто сказать «спасибо».

– Обязательно скажу, когда буду засыпать на мягком коврике у порога и им же накрываться.

– Что ты, я джентльмен! Одолжу тебе свою куртку.

– Поскорее бы ее снять, она дурно пахнет!

– Ты еще и потеешь, да так, что успела испортить мне куртку?! Да я…

– Послушаем-ка музыку, как раз в пару песен до конца пути уложимся! – рявкнул вдруг Кир, прибавляя громкость до максимума. В уши ударило: «Но-овый Год к нам мчится, ско-оро все случится…». Подпевали мы уже все вместе, радуясь, что добрались и скоро окажемся в теплом доме, а не где-то посреди темной дороги.

Антон пел и хитро поглядывал на меня.

А я на него, думая, сколько еще стычек нам предстоит.

И почему-то сейчас это не раздражало, а скорее веселило. Думаю, виной всему подскочившее до горных вершин настроение, а еще все эти огни, яркие ели, белоснежные сугробы величиной с человека, а еще горный воздух, такой чистый и свежий, что от него голова шла кругом. Ну и чувство свободы, подаренное выплывшей наконец-то правдой.

Глава 35

Заселение прошло суматошно, но весело. Сначала всей компанией мы выкапывали место для парковки – оказалось, Кир не просто какой-то друг, вызвавшийся доставить парней в горы, а вполне себе часть компании и с самого начала планировал зависнуть в горах на новогодние праздники. Спрятанный в почтовом ящике ключ мы тоже отыскали и вскоре ввалились на свою половину дома.

Все оказалось даже лучше, чем описывал Антон, я-то уже нафантазировала себе чисто мужицкую горнолыжную берлогу с многоэтажными кроватями, предназначенными для быстрого сна между бесконечными тусовками и покатушками. Но это была именно половина просторного дома: две спальни, гостиная, душ и мини-кухня с плитой и чайником. Только до ближайшего подъемника минут тридцать пешком добираться, но и цена совсем не та, что мои родители отдали за свой горный отель с горячим бассейном под открытым небом.

Про бассейн мне рассказал Кир, видимо, на правах местного он знал все о каждом отеле. И с его точки зрения я была той еще мажоркой, хотя это вообще не так! Последний семейный отпуск у нас состоялся лет сто назад, поэтому папа и хотел, чтобы все было по высшему разряду. Семейные воспоминания, праздники, все дела. Правда, пока в этих воспоминаниях я маячу где-то на заднем плане, а точнее, сижу в чужой гостиной и смотрю, как парни разбирают свои вещи.

Мне разбирать было нечего, разве что зарядник из рюкзака вытащить. И еще шлем.

– Держи, – рядом нарисовался Антон и положил на диван стопку вещей. Ничего особенного: пара футболок, мужские шорты, толстовка. – Если еще что понадобится – говори.

– Да я бы и в своем…

– Ты же сама сказала, что потеешь, так что лучше переодеться.

– Ну и гад же ты! – Я швырнула в него футболкой. – Я такого не говорила.

– Тут, как говорится, наши воспоминания разнятся.

– Ага, выдумываешь чушь и сам в нее веришь, такое лечить надо, Орешин!

– Зачем? Меня все устраивает. Тем более, еще минуту назад ты сидела на диване вся такая унылая, а сейчас вещами швыряешься, что намного веселее! – Он сдвинул вещи в сторону и упал рядом со мной: – В общем, я тут провел разведку – ковра в коридоре нет. Кругом обман, спрашивается, что за фотографии были на сайте?! Посему придется тебе, Санечек, на диване спать. Или на кровати в одной из комнат, тогда на диване лягу я. А тебе придется слушать либо храп Кира, либо бормотание Ромки, либо лежать в морозе, потому что Женя у нас любит свежий воздух и всегда среди ночи открывает окно. Выбирай!

– Ты себя не предложил! – С кухни раздался голос Мишина. – А мог бы рассказать, как всю ночь шмыгаешь и сморкаешься, словно моя прабабка! С кем точно не уснешь, так это с тобой, и по весьма прозаичным причинам!

– Да потому что ты мороз устраиваешь, спать невозможно! В прошлый раз у нас весь номер инеем покрылся! В таких условиях как жить вообще?! – Какие мы нежные! – Женя высунулся из кухни и очень серьезно сказал: – Не слушай его, Саша! Он все врет.

Не менее серьезно я ответила:

– Я знаю и верю тебе, Женя.

– Сговорились на мою голову! – взвыл рядом Антон и сердито посмотрел на меня: – А тебе лишь бы с кем против меня объединиться, выходит? Ай-ай, Сколопендра, а я же от чистого сердца за твой ковер переживал! Думал даже сходить к хозяйке и выпросить!

– Я выбираю диван, пожалуй. И я просила не звать меня Сколопендрой!

Орешин кивнул и встал:

– Подумаю над этим. И все равно надо сходить и выпросить постельное белье. А вы тут пока собирайтесь – сгоняем в магазин. И Кир – доставай шампанское из багажника, к черту Новый год, мы просто обязаны отметить наше автопутешествие!

До магазина тоже было далеко – пешком не меньше двадцати минут, причем с горы. Обратно придется карабкаться наверх, а пока мы по сугробам ехали вниз, толкая друг друга и кувыркаясь в пушистом и еще не затоптанном другими туристами снегу. Причем на сей раз и я не отставала от остальных, напряжение и волнение схлынули, я смеялась общим шуткам и с удовольствием лепила снежки. Которые, впрочем, вообще не лепились, потому что снег был пухом. И как-то так выходило, что основная толкотня у меня происходила с Орешиным. Ну это и неудивительно, уж этот гад заслужил и подножки, и тычки. И Антон, похоже, придерживался того же мнения на мой счет.

В магазин мы ввалились мокрые, красные и ужасно довольные.

– Сашка – вперед! – Парни вдохновенно развели руками, мол, ты женщина, а значит, ты и мастер закупок. Что было большой ошибкой: продукты в нашей семье мама заказывала на дом, а вершиной моего умения закупаться было сгонять за чипсами или молоком, если оно вдруг кончилось.

– Э-эм… возьмем виноград? – На мой взгляд, шампанское очень даже сочеталось с виноградом. Можно еще горькую шоколадку захватить или сыр. – Какой еще виноград?! – напряглись парни.

– Зеленый. Кишмиш. И мандарины…

– Мы все голодные, как собаки! – оповестил Щербаков, глядя на меня как на сумасшедшую, у которой виноград вместо мозга. – Ты же летела с нами одним рейсом, неужели ты нет? – Тут Роман сдвинул меня с пути и отправился бороздить магазинные полки: – Пацаны, макароны берем? И гречку с тушенкой. И еще хлеб… – В общем, проблему с закупками взял на себя Рома, и про меня все забыли.

Я уже поняла, что это их путешествие планировалось долго, и шиковать в нем никто не будет. Много денег ушло на авиабилет, а еще отель и подъемник на несколько дней в новогодние праздники… И будет честно, если и я внесу свой вклад за крышу над головой. Хотя бы заказав ужин.

Поэтому, пока парни мотались по магазину, я заказала всем по большой пицце. Да, я сильно поистратилась на билет для Зои и остальные новогодние подарки, но уж на пиццу деньги еще остались.

Поучаствовать в оплате продуктов мне, конечно, не позволили, хотя Орешин пытался всучить мне в руки тяжеленный пакет – мол, тащи в гору. Пакет я взяла и потащила, но Антон его отнял, стянув с меня шапку. От моего гнева прикрывался все тем же пакетом.

Уже дома выяснилось, что для меня взяли и мандарины, и виноград.

– Тохина инициатива, мы такое не едим, – сообщил мне Щербаков.

Не успела я смутиться и покраснеть, как на телефон пришло оповещение – принесли пиццу! И когда я втащила ее в дом, меня едва не раздавили, обнимая и называя «добытчицей». На самом деле, конечно, все радовались, что не придется готовить и ждать, когда там сварятся макароны.

Мы уплетали пиццу, глядя, как за окном падает снег.

И мне до ужаса нравилось находиться в этом доме и в этой компании. Горный отель с теплым бассейном подождет до завтра, а моменты, которые сваливаются на голову столь неожиданно, бесценны.

Глава 36

Как только базовые потребности были удовлетворены, мы опять высыпали на улицу. Снег не прекращался – машина, которую мы припарковали пару часов назад, уже почти исчезла под белым покрывалом. – Говорят, завтра подъемники так же будут отключены, – сообщил Кир, обновив приложение на телефоне. – По прогнозам снегопад закончится не раньше первого января.

– Эх, целый день катания пропадает! – расстроился Рома.

– Зато новогоднюю ночь на ногах проведем, – хмыкнул Орешин. – А то помнишь, что было в прошлом году? – И парни наперебой начали вспоминать, как оно там было. Оказалось, они укатались до такой степени, что все заснули в десять часов вечера, а точнее, упали без сознания. Много часов физической активности на больших высотах – это вам не шутки, от такого падают даже лучшие.

– Значит, это у вас что-то вроде традиции? – поинтересовалась я. – Встречать Новый год на горнолыжке?

– Ну как традиция, второй раз выбрались. Но в этот раз все складывается лучше некуда – только представьте, что нас ждет первого числа! Powder Day[14] в лучшем его проявлении! Встанем в семь и бегом к самому открытию, чтобы первыми следочками проехать…

Энтузиазму парней можно было только позавидовать.

– Неужели это настолько хорошо?

– А то! – заверил Ромка. – Моментами лучше, чем секс!

– Поняла, Сашка? С Романом лучше не спать – заснешь от скуки! – заржал Женя.

– Это было художественное преувеличение! – возмутился Щербаков и посмотрел на меня: – Саша, не слушай его!

Орешин не мог остаться в стороне:

– Саша, слушай его! И не спи с Романом.

– Постараюсь сдержаться, – проворчала я, прекрасно понимая, что парни шутят. Но неловко мне было все равно! Хорошо еще, что красные щеки можно списать на мороз, иначе беда – засмеяли бы!

К счастью, тема сексуальности Романа быстро забылась, а вот грядущий powder day обсуждался как нечто грандиозное и по важности сопоставимое с подъемом на Эверест, не меньше. Парни планировали маршрут (Кир знал горы и собирался вести всех по кулуарам[15]), думали, что взять с собой, а что оставить. И вообще, их подготовка к делу впечатляла – оказалось, у них есть даже рации и лавинные биперы[16]!

– Хочешь с нами? – улучив момент, спросил Антон.

– Не знаю даже…

– Будет весело, обещаю!

– В этом я как раз не сомневаюсь.

Меня больше смущало полное отсутствие безопасности. Мы с папой, конечно, катались вне трассы, но совсем не в таких условиях. Просто не попадали на такое количество снега, тут Кир был прав – уникальный это случай. Можно много раз побывать в горах и ни разу не застать метровые снегопады.

В общем, несмотря на семейную любовь к горнолыжному спорту и многолетний опыт, я сомневалась, что моего уровня подготовки будет достаточно. Это же совсем, совсем другое катание. Другая техника, другие требования к телу и мышцам. Остановишься где-нибудь в горах от усталости и обязательно закопаешься по уши, и своим «закопом» зароешь и других.

– Не стоило ли начать с вопроса: а как ты вообще катаешь, Александра? – встрял Рома. – Потому как подготовка для подобных спусков нужна нешуточная, а кое-кто сейчас явно думает не совсем головой. Уж точно не той, что на шее, – он с осуждением глянул на приятеля, а я в очередной раз покраснела от намеков, хотя могла бы уже привыкнуть. У парней такое, кажется, норма. Все шутки рано или поздно скатываются ниже пояса, и ничего с этим не поделать.

Раньше мне не приходилось бывать в чисто мужских компаниях, а в этой я уже воспринималась «своим пацаном», при котором можно не сдерживаться. Кир меня прямо так и назвал, когда я угостила всех пиццей. «Ну ты мужик, Сашка!» – серьезно заявил он, причем с таким видом, словно сделал комплимент. И я решила не заморачиваться и принять сию странную фразу именно как комплимент, которого не просила, но каким-то образом заслужила.

– Катаюсь хорошо и уже много лет, – осторожно сказала я, потому что Рома ждал ответа, поглядывая на меня с нетерпением.

– В пухляке тоже? В лесу?

– Полагаю…

– Выкапываться умеешь?

– Я…

– Технику падения в пухляк знаешь?

– Технику…

– По следу ехать умеешь?

Я чувствовала себя так, словно сидела на стуле в допросной, в лицо мне светил прожектор, а суровый дознаватель выпытывал правду. Щербаков и правда относился к покатушкам весьма серьезно.

– Я все равно собиралась отказаться, – нервно улыбнулась я. – У меня же семейные праздники и все такое. Мама с ума сойдет, только услышав ваши планы! Она заставила брата купить наколенники перед поездкой. И щиток на пятую точку, – и это было уморительно – видеть, как Дэни вопит о будущем позоре и говорит, что в жизни в таком виде на людях не покажется. Но что он хотел, вообще не умея кататься? Само собой, мама подстраховалась.

– Наколенники?! Чувака надо спасать! Сколько ему лет?

– Четырнадцать.

– Боги, твоя мама хочет нанести ему непоправимую травму?!

– Подозреваю, она хочет, чтобы он травм избежал.

– Серьезно?! – Щербаков заржал, словно услышал самую смешную на свете шутку. Опять та самая загадочная «мужская тема», при которой лучше переломать себе ноги, чем показаться на людях в наколенниках.

Почему-то мне тоже стало смешно, я весело прыснула, а потом и вовсе засмеялась в голос. И смеялась до тех пор, пока не почувствовала на себе чей-то взгляд. Это был Антон – он так смотрел на меня… завороженно. И тоже улыбался. И почему-то его взгляд смутил меня больше всего остального, хотя я смущалась уже столько раз. Но раньше не по-настоящему и как-то вскользь, а теперь вот всерьез.

Все изменилось между нами.

Как будто в горы мы приехали другими людьми.

Всей компанией мы прочесали город и промокли с головы до ног. В таком количестве снега просто невозможно иначе! Но домой возвращаться все равно не хотелось, ведь городок походил на сказку. Весь сверкал, несмотря на поздний час, и жил своей особенной жизнью. Рядом шумела река, стекающая с гор и никогда не замерзающая, и это зрелище завораживало тоже: поток темной бурной воды, окруженный хлопьями белого снега. И в реке отражались городские огни, а из колонок на центральных улицах лились новогодние песни.

Окончательно умотавшись, мы вернулись к себе и выпили горячего чая. Парни разошлись по комнатам, а я осталась на диване и долго переписывалась с мамой, уверяя ее, что все в порядке, я в безопасности, сыта, не обижена, не унижена и не замерзла. Обычно она не наседала на меня настолько, но я ее понимала – все же это не рядовая ночевка у Зои, это другой город, малознакомые парни, горы и невозможность в случае чего даже прийти на помощь.

Я попрощалась с мамой, пообещав звонить даже среди ночи, если вдруг что, застелила диван свежим бельем, переоделась в футболку и шорты, дарованные мне Антоном, и легла. Футболка пахла приятно – морозом и свежестью, и я невольно улыбнулась, вспомнив, как Орешин на меня смотрел. Как на его ресницах таял снег в тот момент, а в темных глазах отражались новогодние огни.

И в то же время за все эти глупые мысли хотелось треснуть себе по лицу – ну куда опять лезу, спрашивается? Не хватало только заново запасть на Антона Орешина! Даже моя глупость не должна быть настолько вопиющей! Да, история с запутанной ложью осталась позади (кажется), да, теперь я могу быть собой, а не тормозить, выдумывая очередную неловкую ложь, но стало ли от этого проще? Нет! Ничуть! Антон так и остался парнем, что высмеял меня в подкасте. И до него, раз уж он все знал. Теперь очевидно, что он просто прикалывался, особенно на пейнтболе. И в кинотеатре, когда «перепутал меня с Зоей». Хватило же наглости такое заявить!

В момент моего самобичевания в гостиной показался сам Антон.

На его футболке красовалась надпись «Нет друзей в павдер дэй!», и я невольно закусила губу, чтобы не засмеяться – это же надо, прихватить одежду настолько в тему! Может, снегопад – не следствие моей невезучести, а просто Орешин его накликал своими футболочками? На той, что он дал мне, было написано «Meowtains Are Calling»[17] и нарисован котик в горнолыжной маске. Футболка понравилась мне так сильно, что захотелось оставить ее себе, чего я, конечно, не сделаю – к моему портрету обманщицы только и не хватало пункта с воровством.

– О, ты не спишь? – обрадовался Орешин.

– Нет. У тебя вся одежда тематическая? – хмыкнула я, указав на наши футболки.

– Ага. Могу снять шорты и убедишься в этом лично!

– Поверю на слово!

Антон засмеялся, как и всегда, его позабавила моя реакция, и спросил:

– Не хочешь глинтвейн? Мы купили вино, если добавить туда твои мандарины и нагреть все это… Я точно видел в шкафу мед и гвоздику. Должно получиться что-то похожее.

– Ты встал среди ночи и решил выпить глинтвейн? – удивилась я.

– Ага. Чтобы не заболеть, Мишин опять распахнул окно на ночь! На подоконник намело целый сугроб.

– Думаешь, нагретое вино тебя спасет?

– Вот и проверим. Так что, ты со мной?

– Конечно, – я встала с дивана. – Почему бы и нет?

Глава 37

Пока я резала мандарины, Антон шарил по шкафам в поисках подходящей посуды. Нашел чугунный ковш весом с меня, вылил туда вина и водрузил на плитку греться. Мандарины тоже отправились к вину.

– Ты ищи корицу, а я мед.

Я оглядела маленькую кухоньку с тремя шкафами и засмеялась:

– По-твоему, тут супермаркет? Или сумочка Гермионы? Максимум, что мы найдем – это соль и сахар, оставленные предыдущими жильцами! Уверена, на самом деле ты не видел ни корицы, ни меда, а все придумал, чтобы заманить меня вкуснейшим глинтвейном, и в итоге подсунуть просто нагретое вино!

Орешин как раз успел залезть на табуретку и открыть верхний ящик, но мой комментарий вынудил его обернуться. Он посмотрел на меня со всей строгостью, потом изобразил в руке волшебную палочку и направил ее на меня:

– Империус, ищи корицу!

– Что?! Но так нельзя! – смеясь, возмутилась я.

– Почему? Я из Слизерина, мне все можно.

– Ага, из Слизерина он! Мечтай, магл! Надо говорить Империо, это база!

– Спасибо, – сохраняя серьезность, сказал Антон и вновь поднял на меня воображаемую палочку: – Империо, ищу корицу! Ох, черт! Ищи корицу, ищи! – уже давясь смехом, поправился он. Чтобы не свалиться со стула, ему пришлось облокотиться о стену – повезло, что тут все стены в максимальной близости и буквально негде развернуться.

Отсмеявшись, он взмолился:

– Замнем мой позор? – И Орешин не был бы собой, не обнаглев в тот же миг: – Что насчет непреложного обета? Ты должна будешь молчать о произошедшем под страхом мгновенной смерти!

– Согласна только на обед!

Это была шутка, но Антон вдруг ответил:

– Договорились. Завтра?

– Что завтра?

– Обед. Сходим куда-нибудь?

– Я не… не знаю. У вас планы, а я буду пытаться забраться наверх. Забыл? Я не ваш «мужик», хотя Кир и считает иначе. И приехала сюда тоже не с вами. Родители меня ждут и волнуются.

– Помню, что ты приехала без вещей, но со шлемом в рюкзаке, а остальное уже забыл, – он покопался в полках и спрыгнул на пол, держа в руке баночку, предположительно с медом. Понюхав содержимое, пожал плечами и предложил: – Рискнем? Если что, ты пьешь глинтвейн первая, а я наблюдаю. Выживешь, значит, и мне можно!

Я засмеялась и спросила:

– Почему я первая? Кто такое решил?

– Банальный вопрос выживания. Смотри: мы в горах, в снегу, в апокалипсисе. Сила всегда пригодится, а ты такой мелкий мужичок, что на тебе только и можно приготовленное испытывать! В условиях настоящего апокалипсиса это были бы жареные крысы, но у нас это всего-то странный мед из столетнего шкафа! – Орешин со смехом увернулся от моего удара и пожал плечами: – Что? Ты сама вспомнила эту историю с «мужиком»! Я и забыл, как это было смешно! А теперь вперед, на поиски корицы!

Корицу я так и не нашла, зато обнаружила пакетик с десятком гвоздичных… гвоздей? Антон усадил меня за стол, а сам занял место у плитки, помешивал вино и закидывал ингредиенты, изображая из себя опытного зельевара. Получалось у него артистично, я икала от смеха и едва успевала вставлять комментарии, а еще отнимать очки у Слизерина…

– Ты еще хуже Дамблдора! – пожурил меня Антон и изобразил чужим голосом: – Гарричек, ты должен победить, поэтому держи миллион очков! А Слизерин мы в очередной раз кинем, ха-ха-ха!

– Просто добро всегда побеждает – неужели неясно?!

– Ясно, что это полное кидалово!

Сейчас даже странно было вспоминать, что до той самой переписки с Антоном я не интересовалась фильмами о Гарри Поттере, мне все время казалось, что они старые и существуют для малышни или мемов. Но Антон убедил меня (а точнее, Зою!) посмотреть, и я окунулась в этот мир с головой. Зоя считала, что у Орешина детство в одном месте играет и в основном недоумевала со всего, что мы друг другу писали.

А для меня это был глоток свежего воздуха, ведь будем честны: большинство флирт-переписок похожи друг на друга как братья близнецы и в основном навевают скуку, ведь рассказывать в сотый раз, как дела и чем занималась днем – смерти подобно, и это я даже не говорю о попытках некоторых парней писать «остроумные» пошлости, которые зачастую выглядят скопированными из сборника старых анекдотов.

Рассуждать о дурацких зельях оказалось куда интереснее – это забавно, ни к чему не обязывает и сразу понятно, подходит ли тебе юмор собеседника и есть ли он у него вообще. И с самого начала я почувствовала, что мы с Орешиным на одной волне, просто два сапога пара. Но вот один ботинок оказался слегка… непредсказуемым и как будто от другой пары.

Антон сообщил о готовности глинтвейна, мы переместились в гостиную, сели на диван напротив друг друга. Из света были лишь новогодние огни, развешенные над полками, они отражались в глазах Антона разными цветами. Он смотрел на меня с хитрой усмешкой, как и всегда.

Он хочет что-то обсудить?

Мы вообще будем что-то обсуждать?

Под его взглядом я сделала несколько глотков и кашлянула:

– Кажется, мы перестарались с гвоздикой, но пить можно.

– Подождем несколько минут, вдруг не выживешь?

– Могу сказать, что в таком случае и ты не проживешь долго: за тобой придет моя мама. И ни один снегопад ей в этом не помешает, – хмыкнула я, припомнив, как мама писала мне до ночи, требуя паспорта всех парней. Каким-то чудом (новогодним, не иначе) мне удалось увильнуть от этого требования.

– Я не боюсь сильных женщин, – важно ответил Орешин, но глинтвейн все же отпил. И тоже закашлялся: – И правда, одна гвоздика! А я еще думал, что мало положил… Всего-то десять штук!

Впрочем, следующие глотки дались уже лучше, гвоздика перестала пробивать на кашель и слезы. Мне стало тепло и хорошо, я почувствовала, как загорелись щеки. Хорошо, что я успела закрутить непослушные кудри на затылке, иначе было бы совсем жарко.

Орешин сходил в свою морозно-снежную комнату, принес планшет и включил… что бы вы думали? Первую часть того самого «Гарри Поттера»! Мы смотрели, смеясь и комментируя бестолковость Гарри, а еще медленно пили глинтвейн. На моменте, когда Хагрид тащил в школу елку, у меня начали слипаться глаза – разморило после долгого, полного приключений дня, я подтянула к себе ноги и свернулась на месте калачиком.

– Ты смотри, если хочешь, а я тут немного глаза прикрою… – пробормотала я и некоторое время прислушивалась к происходящему – играла та самая атмосферная музыка, создающая новогоднее настроение даже летом, и я улыбалась сквозь сон. Все же день выдался совсем неплохим, а закончился еще лучше. Мне было тепло и хорошо, словно меня кто-то бережно, но крепко обнимал во сне.

Глава 38

– Может, хотя бы усы ей подрисуем? – Это странно, но проснулась я именно от этой фразы, произнесенной шепотом. Резко распахнула глаза и увидела… как надо мной склонились все соседи разом!

Я вскрикнула от неожиданности, резко приняла сидячее положение и ударила Рому Щербакова лбом. От удара, пусть и несильного, он отшатнулся назад, задел журнальный столик и свалился на пол, неудачно подставив подножку еще и Киру.

– Теперь понятно, почему ты беда, – прокомментировал уцелевший в этом человеческом боулинге Мишин.

В сонной еще голове пронеслись события дня вчерашнего, я перевела дыхание и немного расслабилась. Но потом опять напряглась, увидев, что рядом со мной… спит Антон Орешин! И спит так близко, что… В общем, очень близко. Я вдруг вспомнила, что ночью мне было ужасно жарко, теперь понятно, почему.

Щербаков потер ушибленный лоб и сказал:

– Между прочим, я вчера тоже не спал. Но лежал на месте как послушный мальчик, чтобы вашу романтику не нарушать, или чем вы там занимались…

В общем, лишнего увидеть не хотелось. И за это меня по лбу?

– Не за это! Вы мне усы подрисовать собирались! – Это хотелось выкрикнуть, но по примеру остальных я яростно шептала, чтобы не разбудить Антона. Он так и не проснулся, а сопел себе, обнимая подушку. И такое чувство, что даже сопел он с этой своей хитренькой улыбочкой… или мне так показалось. Я не разглядывала. Не при остальных же парнях и не в момент, когда от неловкости впору умереть.

– И за это сразу драться?

– Почему мне, а не Орешину?!

– Это не так смешно, – захихикали парни. – Что ему усы? Он уже раз сто с ними просыпался, и в последние разы молча шел смывать макияж. Интереса никакого.

– Тогда накрасьте ему ногти, – фыркнула я, – хоть какая-то новинка!

– Ого! Классная идея! А у тебя есть, чем? Ну этот, как его… гель.

Как ни странно, у меня и правда был с собой лак для ногтей в косметичке. Вот так: полетела без зубной пасты, зато с готовностью намазать ногти синим цветом. О лаке я рассказала – чужая дурь заразительна. Мне было приказано оставаться на месте и не двигаться, чтобы Антон вдруг не проснулся, хотя, как по мне, раз он не проснулся от падения Щербакова на стол и наших долгих диалогов, то его и пушечный выстрел не разбудит.

Кстати, пушку ночью я слышала – так в горах лавины сбивают.

Парни притащили косметичку, я даровала им лак, все больше и больше заражаясь этим безумием. Удивительно, но теперь я в первых рядах хихикала, вытаскивая руку Орешина из-под подушки и аккуратно раскладывая пальцы. Маникюром занимался Женя, высунув от усердия язык. И скажу я так: девочки, не записывайтесь к нему на ноготочки никогда! У Орешина все пальцы были синими, словно он их в чернила макнул.

– Классный у тебя лак, – похвалил Щербаков, напряженно наблюдая за процессом. – Такой уродливый цвет – просто отпад!

– Ну спасибо.

Так как Орешин упорно продолжал спать (я даже забеспокоилась – он вообще жив?), за руками и маникюром последовали ноги и педикюр. Кир притащил с кухни пластиковый поднос и начал махать им над ногами Антона как опахалом. Еще ни разу в жизни мое утро не начиналось вот так.

Видимо, ветер в ногах стал последней каплей, ведь Антон вдруг пошевелился. Мы застыли, глядя друг на друга, после чего парни засуетились, скрывая следы преступления, а затем и вовсе разбежались по комнатам, оставив меня в гостиной наедине с наманикюренным потерпевшим.

Который как раз открыл глаза и выдал:

– Теперь понятно, отчего я всю ночь задыхался – все твои волосы виноваты!

– Жаль, что не задохнулся, – ответила я, уже не чувствуя вины за утренний «маникюр». – Тебя вообще здесь быть не должно!

– Уснул, с кем не бывает, – улыбнулся он, зевнул и оглянулся на закрытые комнаты: – Все равно парни еще спят, так что не волнуйся, никто не подумает лишнего и не станет доставать тебя пошлыми шутками.

Ага, спят они! Как же!

Пока Орешин вставал и потягивался, до меня дошло, как же сильно я лоханулась. Жуткий синий лак – мой, тут без вариантов, в гостиной рядом тоже всю ночь спала я. А значит, кто станет главным подозреваемым? Явно мистер Пивз[18]. Уж не поэтому ли парни так активно разбежались по комнатам, не желая светить над пробудившимся Орешиным своими физиономиями? Да меня наглым образом подставили!

– Так что насчет обеда? Ты вчера так и не ответила, – сказал вдруг Антон. Теперь он стоял возле дивана и взирал на меня сверху. А мой взгляд против воли падал на его синие пальцы – странно, что он до сих пор не узрел это безобразие и меня не покарал. А как отвести от себя подозрения, не указав на настоящих преступников, я не знала. Но и сдавать парней не собиралась.

– Обед? Какой обед?

– Вчера я пригласил тебя на обед. Это такой прием пищи, – он сложил руки на груди, отвлекая еще больше. Все мои силы уходили на сохранение нейтрального выражения лица, о самом разговоре думалось в последнюю очередь.

– Точно. Обед.

– Ты еще спишь или все же проснулась и ответишь?

Не без труда я подняла взгляд и посмотрела Антону в глаза.

Это было зря, очень зря. Потому что теперь я видела синие ошметки лака на его лбу, волосах и бровях. Мишин наносил все жирным слоем с комками, которые не успели просохнуть, вот и… теперь они везде.

Расплата неминуема.

Но Орешин о своем внешнем виде пока не знал и смотрел на меня в ожидании ответа. Уже с нетерпением, учитывая мои затяжные паузы и вечные переспросы. Я взяла себя в руки и попыталась припомнить, о чем там речь шла. Об обеде? Он хочет, чтобы я с ними пообедала? Да легко! Судя по непрекращающемуся снегопаду за окном, встречать мне Новый Год в этой гостиной, а не в горячем горном бассейне. А об обеде, на который можно отправляться уже через час, и говорить нечего.

– Если останусь здесь… полагаю, нам всем придется пообедать. Насколько я слышала, это всем людям необходимо – пищу время от времени принимать.

– Я же предлагал не это.

– А что?

– Сходить куда-нибудь вдвоем, – он смотрел прямиком на меня и внезапно так серьезно… Пожалуй, зря я критиковала его вечную кривую ухмылочку, пусть она вернется! С ней проще и привычнее.

Словно подслушав мои мысли, Орешин ухмыльнулся:

– В конце концов, после всего, что между нами было ночью, я как честный человек теперь обязан на тебе жениться. Но честный я не до такой степени, поэтому да… Пока обед.

– Вдвоем? – Боже, хватит разглядывать его синие ногти и тормозить!

– Ты и я. Два человека.

– Это как… свидание?

– Ну да.

– Но мы же… Ты же меня ненавидишь!

– Ненавижу?! – изумился он. – Тебе бы посмотреть значение этого слова в словаре! С чего бы мне тебя ненавидеть? Ты мне нравишься. Сильно и давно.

– Я?

– Умоляю, просыпайся и прекращай переспрашивать, я и так уже держусь из последних сил и практически чувствую себя рыцарем. Самый натужный диалог в моей жизни, хуже даже того подкаста с Рогачевым.

Точно, Славка. Будучи гостем подкаста (и весьма интересным гостем – кому не хочется послушать гения и его гениальные мысли?), он молчал целый час, а Орешин задавал вопросы и сам же на них отвечал. Но, как ни странно, это был его лучший выпуск, известнейший.

А у меня просто мозг кипел от внезапного признания. Что значит, я ему нравлюсь? Боже, может, мне и впрямь нужен словарь, и я перестала понимать значение слов? Или меня подвел слух. Или у меня галлюцинации из-за того, что лака нанюхалась… Не мог же Орешин и впрямь ляпнуть такое, да еще с серьезным видом! Или… он уже увидел свой маникюр и начал мстить, не отходя от дивана? На ходу все продумав?

Орешин задрал голову к потолку, тяжко вздохнул, затем посмотрел на меня:

– Мне нравишься ты. Ты. С самой первой встречи. Думаешь, я не понял, с кем общался все время? Твоя Зоя замороженная и шуток не понимает. Не в моем вкусе. Я просто ждал, когда вы расколетесь, ну и… веселился немного, ведь когда разыгрываешь другого, будь готов к ответу.

– Ты без конца звал меня Сколопендрой!

– Потому что я правда в восторге от этого имени.

– Да оно отвратительное! Как Скорпиониха или Сороконожка.

Антон покачал головой:

– Нет, правда, ты возмущаешься или опять подсказываешь? Потому что клянусь – на второе похоже больше, милая ты Сороконожка.

– Ты сказал, что хотел поцеловать Зою и перепутал нас в темноте! – припомнила я очередную обиду, вообще не в состоянии остановиться. – Ты сказал прохожим, что я читаю молитву, когда я споткнулась и упала!

– И прохожим было весело. Неловкость случается со всеми, а внезапная молитва на трамвайной остановке – большая редкость и запоминается, – Орешин ухмыльнулся, возвращая себе привычный вид и покачал головой: – Завязывай уже вспоминать все подряд. Как говорится, кто старое помянет… тому нового не достанется!

– В зеркало посмотри с этой мыслью, – мстительно ухмыльнулась я, решив, что присваивание чужих проделок – не такая уж и плохая идея. Получится, что не парни меня подставили, как последнего лоха, а это я украла их славу.

И пока Антон искал зеркало, я убежала в ванную комнату.

От греха подальше.

Глава 39

Из укрытия я вышла, когда в дверь постучал Рома и сказал, что Орешина в доме нет и путь свободен. Оказалось, Антон ушел в магазин искать жидкость для снятия лака.

– А вообще ты молодец, норм девчонка. Не заложила, – одобрил Щербаков.

– У меня свой интерес.

– Какой? Флирт? Ну тогда вы с Тохой точно два сапога пара.

– Это в каком таком смысле?!

– В самом что ни на есть прямом, неужели не поняла еще? Он вроде тебе все прямо сказал. До того, как обозвал тебя стервой и убежал за жидкостью от синевы на ногтях, но это уже несущественные детали.

– Вы подслушивали? – От этой мысли я вспыхнула, от смущения даже щеки загорелись. Не утро, а катастрофа со всех сторон! Мало того, что Орешин обрушил на меня странное признание, так еще и все его чокнутые дружки стали свидетелями! Никакой приватности. Даже прямо сейчас – пока я переживала эту новость, Щербаков разглядывал меня и ухмылялся, спасибо хоть не сфотографировал.

Я покраснела еще больше. Рома подмигнул и сказал:

– Если хочешь, мы на этот ваш обед-свидание завалимся толпой! Просто представь выражение лица Тохи в этот момент! Да он наверняка лопнет от злости! Будет еще смешнее, чем утром.

– Вы какие-то изверги, – вздохнула я.

– Да не, просто давно дружим, а он всем задолжал.

– Ясно. За предложение спасибо, но вряд ли оно мне пригодится – обеда не будет.

– Почему?!

– Сам сказал – он обозвал меня стервой и отправился на поиски жидкости для снятия лака. А я не думаю, что она продается в местных лавочках, разве что в большом супермаркете, том самом, который в сорока минутах ходьбы. В общем, у Антона есть повод отказаться от обеда.

Щербаков посмотрел на меня с печалью и покачал головой:

– Понятно: ты вообще не шаришь. Но да ладно… – Он громко хлопнул в ладоши и повысил голос, обращаясь ко всем обитателям дома: – Эй, мужики! Сашка говорит, чтобы мы собрались на кухне – она приготовит нам завтрак!

– Я такого не говорила! И вообще, я плохо готовлю!

– Ну ты же девчонка?

– Это, знаешь ли, уже махровый сексизм, – разозлилась я, но на кухню все равно отправилась – уж яичницу этим оболдуям пожарить смогу.

Готовка выдалась смешной и суматошной, парни то вспоминали ярость Антона и ухахатывались над этим, то переключались на новогодние планы. Оказалось, на центральной городской площади будет салют (если снегопад к тому моменту хоть немного утихнет) и концерт с участием старой рок-группы. Про концерт я знала – папа собирался его посетить, но теперь вряд ли сможет спуститься ради этого с гор.

Мы позавтракали, в это время к нам заглянула хозяйка дома с теплым печеньем в честь праздника. На меня женщина поглядывала с удивлением, и я ее не винила. Сама понимала, сколь странно смотрюсь среди шебутных парней. А Орешин так и не вернулся – видимо, и правда отправился в тот далекий супермаркет. Почему-то утренний розыгрыш перестал казаться мне таким уж веселым, да и вообще… без Антона уже не так весело. Никто не тормошил меня так, как это делал он, и из-за этого я все время чувствовала себя лишней. Навязанной снегопадом гостьей.

– Я позвоню родителям и прогуляюсь, – сообщила я остальным, оделась и вышла на улицу.

Время незаметно перевалило за полдень, со всей суматохой это было неудивительно. Воздух был искрящимся, морозным, а снегопад пока стих. Это ненадолго, Кир обещал, что будет еще, но пока выглянуло солнце. Падающие ленивые снежинки сверкали в ярких лучах. Городок тоже сильно изменился. Он оставался волшебным, но уже иначе: если ночью атмосферу создавали многочисленные огни и нависающие тенью горы, то днем, конечно, это был снег! Плотным покрывалом он укрыл деревья, крыши домов и вообще все, на что хватало глаз. Горы из мрачной тени превратились в заснеженную сказку. Я почти попискивала от восторга, оглядываясь. Не зря мама вчера все уши мне прожужжала про великолепие видов, но ее фотографии и близко не отражали увиденное вживую.

Звонок родителям получился теми еще эмоциональными качелями.

Сначала мама была в упадническом настроении и все время винила себя за снегопад и мое одиночество. Она представляла меня каким-то брошенным котенком на обочине трассы. Постепенно мне удалось убедить ее, что если я и котенок, то всем довольный и сытый. Не знаю, поверила ли мне мама, но к концу разговора заметно приободрилась перестала повторять, что меня обижают. И только младший братец на заднем фоне бормотал, что я сама кого хочешь обижу.

– Передай Дэни, что я ему глаз на пятку натяну за такие слова, – сообщила я и с семьей попрощалась.

Возвращаться в дом не хотелось, тем более с такой погодой. Я добрела до местного парка и поплутала между могучими и заснеженными соснами. В парке количество снега ощущалось особенно остро: основные дорожки немного почистили, да и растоптали, а вот по бокам сугробы достигали чуть ли не человеческого роста. Даже представить трудно, что же там еще выше! Просто нереальное количество снега. Из колонок звучала песня «Звенит январская вьюга», но не оригинальная, а с забавным акцентом. Это против воли вызывало улыбку.

Пока я бродила по парку, мне пришло сообщение от Антона. Глупое сердце в этот момент пропустило удар – каюсь, утреннее заявление Орешина все же оставило свой след. И надежду, что это была не шутка. И сколько бы я ни старалась об этом не думать, не заморачиваться и не накручивать себя раньше времени (это же Орешин, он тот еще фрукт!), все равно ждала от него весточки. И постоянно проверяла телефон. И вот мне пришла геолокация и короткое: «Жду!».

Не слишком густо, и уж тем более нечему улыбаться, но я просияла, как последняя дурочка. Почему-то Антон Орешин всегда действовал на меня таким образом. Хотя какая в этом логика? Он насмешливый гаденыш, неспособный на какие-либо серьезности. Ему двадцать, а по уму все пять – помнится, так сказала про него моя Зоя. А она в таких вещах ошибалась редко.

Но какая разница, что думает Зоя?

Я открыла карту и отправилась по заданным координатам… которые привели меня к продовольственной лавочке. С некоторым недоумением я оглядела ассортимент – продавалось там все подряд, а потом и улицу вокруг – само собой, Орешина поблизости не наблюдалось.

– Вы Александра? – вдруг обратился ко мне продавец.

– Я… Да.

– Тогда это вам, – из-за прилавка он достал… огромный пакет собачьего корма!

Пакет перекочевал ко мне в руки. На вес он оказался куда легче, чем выглядел – я-то уже успела представить, как тащу его на спине, согнувшись в три погибели.

Разумеется, внутри я вся кипела. Обед, значит? Вот такой обед он решил мне устроить? Ох, как только увижу Орешина, скормлю ему этот корм до последней крошки! Какая смешная шутка, ха-ха! Хотя другой ожидать и не стоило, учитывая историю болезни этого шутника!

Я открыла мессенджер и увидела там новую точку.

Руки злобно сжались на пакете с кормом, словно это была орешинская шея. Я подхватила пакет поудобнее и отправилась дальше. В этот раз карта привела меня к небольшому рынку, пока еще сонному. Но между рядами уже сновали туристы и пахло пряным глинтвейном. Запах, к слову, разительно отличался от нашего вчерашнего варева. Я потопталась на месте, пытаясь совладать с картой. Кажется, мне нужен соседний ряд.

Остановилась я прямехонько возле лавочки со всякими косточками и копытами для собак. На продавца взглянула свирепо, да так, что он аж подскочил на месте.

– А, вы та самая Александра, – закивал он с улыбкой. – Тогда держите!

Пакет костей.

Возможно, даже по адресу – я уже рычала от злости.

Я убью Антона Орешина!

Глава 40

До следующей точки я добиралась агрессивным шагом. Пакеты с собачьими лакомствами сжимала тоже агрессивно, думая о том, как скормлю все это Антону Орешину. Я даже представляла его извечную ухмылочку – разыграл, так разыграл! Шутник хренов. И я тоже хороша – нагулялась, значит, надышалась свежим горным воздухом, и забылась совсем! Вообразила, что у нас с Орешиным будет свидание. Настоящее, всамделишное, а не те мутные встречи в компании Зои. Все ведь открылось, теперь можно общаться нормально… Ага, как же! С кем общаться-то? С этим гадом?! С этим… С этим… С ним!

Геолокация на карте оказалась стоянкой такси – кровопролитие опять откладывалось. Ко мне подбежал мужчина со смешными пушистыми усами, уточнил, Александра ли я, и сообщил, что давно уже ждет.

– Только часть пути ножками придется, увы, – сообщил он. – Дороги только на центральных улицах расчистили, а за городом повезет, если дня через три что-нибудь сообразят. Может, только кто из местных озаботится, из тех, кому на работу даже в праздники.

Но там красиво очень, вдоль речки пойдешь – залюбуешься! – заверил водитель.

– И куда я пойду?

Мужчина покосился на меня и хитро улыбнулся:

– А этого меня просили не говорить.

Я тоже улыбнулась, решив «забыть», что у меня с собой телефон, а там есть карта, с которой не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы вычислить пункт назначения. Не так много локаций за городом, чтобы в них запутаться, а у меня, ко всему прочему, есть два мешка подсказок.

Сидя в теплой машине, я расслабилась и немного пришла в себя, первая злость из-за собачьего корма прошла и теперь казалась даже глупой. Просто, когда в истории замешан Антон Орешин, у меня плывет рассудок. С ним я то чувствую подвох, то злюсь, то смеюсь как сумасшедшая, то злюсь еще больше, то теряюсь и путаюсь в словах, то выдумываю новые личности – как вариант. В общем, слишком много всего и сразу. И все из-за этого парня! Виновен во всем, я считаю.

Водитель высадил меня и указал на тонкую тропинку, она и правда вилась вдоль реки. Здесь уже не было привычных дорог и набережных, река бурлила среди снега и я, признаться, залюбовалась этой картиной. Позади белели горы, и теперь их не заслонял собой город или подъемники. Лишь вдалеке виднелись какие-то строения, смутно напоминающие ферму.

Пока я брела по тропинке, волоча собачий корм (когда ярость поутихла, в ноше почувствовался вес), от фермы отделилась одинокая темная фигура и побежала в мою сторону. По мере приближения я поняла, что фигура вовсе не темная, а очень даже цветастая. В общем, куртку Орешина я узнала издалека.

Он подбежал ко мне и выхватил из рук пакеты:

– Прости, – пытаясь восстановить дыхание и по-дурацки улыбаясь, сказал он. – Я только сейчас подумал, что тут идти далеко и по сугробам, ты с грузом, а я дурак. В общем, идем.

Тропа была узкой, рядом двигаться по такой невозможно, но Орешин пытался – пока я шла по утрамбованной чьими-то ногами траектории, Антон рядом прыгал в снегу, проваливаясь то по колено, то и вовсе по пояс. Смотрелось это ужасно комично, этакая помесь горного козла и бегуна с препятствиями. Даже если бы я на него злилась, то давно бы простила. А я уже и не злилась.

– Ты же не голодная? – спросил вдруг Антон.

– Значит, собачий корм все-таки для меня?

– Он для собак, – рассмеялся Орешин и перехватил пакеты поудобнее: – Погоди, надеюсь, ты не обделила бедных голодных песиков, пока ехала в такси?

– Держалась из последних сил.

Антон мне улыбнулся, перепрыгнул через очередной сугроб и сказал:

– По-дурацки все получилось. Прости, что не встретил – не успел. В моей голове все сложилось идеально, но погодные условия подкачали. Пока я бежал до фермы и обо всем договаривался, ты успела приехать.

– Все отлично получилось – половину дороги я думала, что корм для меня.

– Что?!

– Разве не в этом была задумка?

– Нет, – давясь смехом, ответил он. Посмотрел на меня и повторил: – Нет! Но теперь я немного жалею, что не додумался до этого. Это же гениально! И заслуженно, – он снял перчатку и продемонстрировал синий маникюр. Вне помещения он выглядел еще более жутким, лак аж светился на фоне снежной белизны.

На ферме, несмотря на ее труднодоступность, было людно. Все местные собакены оказались одной породы – хаски, и радовались вниманию едва ли не больше, чем пришедшие посмотреть на них дети. Множество ярко-голубых глаз и пушистых хвостов слились в одно пятно безграничного счастья. Собаки купались в снегу, а мы вместе с ними. И все это на фоне молчаливых, но таких суровых гор – наверное, из-за них мне все время казалось, что я попала в сказку и все происходящее нереально. Нельзя улыбаться и смеяться так много. А лучший в жизни день не может случиться вот так, после полного провала, череды неудач и снежной бури, но… он случился.

Уходили мы с Антоном с сожалением, но держась за руки.

Как-то само собой это вышло.

Вечерело, о такси до города не было и речи – спрос зашкаливал, а время ожидания обещалось такое, что глазам не верилось. Мы решили пройтись пешком – всего-то час пути. Снег, еще вчера падающий с неба стеной, теперь кружил мягкими морозными хлопьями. Мы с Антоном почти не разговаривали – оба устали, а еще… нам было хорошо молчать. Я хотела, чтобы час пути растянулся в два, три… и так до самого Нового года! Хотя мы и так провели вместе много часов.

Где-то по пути нам попался ларек с глинтвейном. Почему-то вспомнился вчерашний вечер и то, как жарко было ночью спать. Я залилась краской из-за этих воспоминаний – весь день мне удавалось на них не концентрироваться, но теперь, вечером… Вечером всегда все иначе. Мыслей больше, чувства острее, воспоминания ярче. Например, я вспомнила, как легко Антон сказал такое, казалось бы, трудное: «Ты мне нравишься!».

– Значит, я тебе нравлюсь? – спросила я тихо.

– Конечно, – ответил он слишком быстро. Хоть секунду бы поразмыслил…

– Почему тогда ты не написал мне? Не сказал раньше?

– Сомневался, что тебе это надо.

– В каком смысле? – Я покосилась на Антона и тут же смущенно отвела взгляд – ну что за привычка у него такая, смотреть в упор и ухмыляться?! – В таком, что я никогда не скрывал своего отношения – даже песню про тебя спел, чтобы внимание привлечь! И чтобы ты меня из черного списка достала. Все было понятно и очевидно. А ты проигнорировала… что тоже понятный знак. Не преследовать же тебя, я понимаю намеки.

– Песню?! Это когда ты сообщил, что я «не женщина, а беда»?! Речь про ту песню, из-за которой прозвище «Саша-беда» дошло до всех моих знакомых и приклеилось теперь намертво?

– Ну да. Все же понятно.

– Понятно, что я беда и со мной ты «ни за что, никогда»?!

– Это же мем, – пояснил он. – Не новый, все его знают. Но я уже понял, что ты нет, вот и прицепилась к этой беде. Могу пояснить: дальше там поется что-то вроде: «Я в другую уже никогда не влюблюсь…». Теперь стало понятнее? – Он лукаво улыбнулся и, кажется, опять ничуть не смущался от своих признаний.

– Дурак ты, Орешин, – прошептала я в ответ.

– Дурак я, а пятилетнему ребенку подножку сегодня подставила ты!

– Да это было случайно! Рядом суетились хаски, я не заметила…

– Ладно, еще вариант: дурак я, а собиралась обедать собачьим кормом ты!

– Я не собиралась! – рявкнула я. – Но так подумала, потому что ты – невыносимый гад и вечно меня подкалываешь! Даже прямо сейчас! Разве удивительно, что я такое нафантазировала? Да я… Ты просто флиртовать не умеешь нормально, вот! Ты как тот пес – Тор, – который сегодня таранил всех, кто ему нравился! Вот и ты…

– Мечтаю тебя протаранить? – Разумеется, в глазах Орешина плясали черти. – Мне нравится твоя аналогия, но при парнях лучше выбирай другие выражения, а то они до следующего года тебя в покое не оставят и заморят шутками.

Мы как раз добрались до дома.

В окнах призывно горел свет и мелькали гирлянды. Сквозь кухонное окно можно было разглядеть тени, кажется, кто-то суетился у плиты. Не сговариваясь, мы с Орешиным бросились к крыльцу – оба ужасно проголодались за день и вспомнили об этом только сейчас. Ну, я так точно.

Глава 41

Поглощать за несколько часов до Нового года гречку с тушенкой, прихлебывая чай из граненого стакана – это, скажу я, особый опыт, запоминающийся и ни на что не похожий. Даже не помню, был ли в моей жизни Новый год без салатов, красиво нарезанных бутербродов и сладких фруктов. Даже с нелюбовью мамы к готовке, на Новый год она всегда делала исключение и устраивала пир.

Судя по фотографиям, что без устали отправляли мне родители, в этом году ничего не поменялось, даже с учетом застревания моего семейства в горах. К счастью, наверху был мини-маркет со всем необходимым. Вообще, наши планы были другими: папа мечтал посетить концерт на площади – там обещалась старая рок-группа, но сам праздник мы собирались справлять в отеле, причем совсем не в том, в котором остановились. Мы все должны были спуститься вниз, посмотреть салют, затем веселиться на балу. Но никакой бал моим теперь не светил, это очевидно. Человек предполагает, а погода вносит свои снежные коррективы.

Поэтому мама и устроила импровизированный новогодний стол прямо в отеле. Даже заставила папу и Дэни принарядиться, хотя братец на каждой фотографии выглядел мрачным, хмурым и всем недовольным. Уверена, это он просто по мне скучал.

А потом мама предложила мне билеты на новогодний бал – мол, раз уж я внизу, то могу сходить с ребятами, все равно все оплачено. Организаторы бала готовы были пойти навстречу застрявшим в горах и вернуть деньги, и мама уже почти на это согласилась, но тут ей в голову пришла гениальная идея. – Ребят, кто хочет пойти на бал? – озвучила я, заранее представляя реакцию.

Которая не замедлила последовать: сначала они все расхохотались, потом, забыв даже о гречке с тушенкой, кинулись танцевать, словно я звала их на средневековый бал. Вообще-то, это была просто вечеринка в отеле с фуршетом и ведущим. Даже форма одежды была указана как свободная, никакого пафоса в стиле Бриджертонов[19].

Отплясавшись, они вернулись на свои места.

– Пусть Антоха идет на бал, – ответил мне Рома.

– И в качестве кого он там будет с синими ногтями? В качестве Чудовища? – засмеялся Женя. – В качестве Красавицы, – поддержал друзей Кир.

– Значит, в качестве Чудовища будет Саша?

Они все уставились на меня, как бы вынося вердикт.

– Ну нет, она же наш мужик, поэтому точно не Чудовище, – очередной сомнительный комплимент от Мишина. Я уже давно решила не обижаться, а считать, что таким образом меня приняли в сплоченный коллектив. Они тут друг друга как только не называли, и мое прозвище вполне себе… как бы сказала Зоя – на любителя, на редкого, почти несуществующего эстета, но ладно.

– Она – беда!

– Эй, давайте немного поумерим пыл, – примирительно предложил Антон. – Все-таки с нами девушка, и она – новичок нашего коллектива. Не будем ее отпугивать раньше времени.

– Кажется, она прошла испытание тобой, можно не стесняться.

– Что за испытание? – заинтересовалась я.

– На прочность. Как ты могла заметить – не каждая способна вытерпеть нашего Антошку дольше пяти минут…

– Да это вас никто вытерпеть не может! – вклинился Орешин и обратился ко мне, затараторив быстрее обычного: – Знай, я бы не стал тебя с ними знакомить… первые лет двадцать. Или пятьдесят. Все пошло не по плану, за это прости. Потом придумаем, как стереть тебе память, потому что эти чокнутые мне если и друзья, то совсем чуть-чуть. И вообще… забудь правило «кто твой друг», оно ерундовое.

Не обращая внимания на бормотание Антона, Рома продолжил:

– Миссия «вытерпеть Антона» была почти невыполнимой, но вдруг появилась ты и справилась. Как Том Круз. Как настоящий…

– Лучше не продолжай, – взмолилась я, прекрасно понимая, что за гордое звание за этим последует. Вот уж не думала, что заскучаю по старой доброй Сколопендре. – Почему вы все такие…

– Классные?

– Невыносимые!

И на меня лавиной упала история знакомства этих психов: оказывается, Антон и Рома – двоюродные братья, а Кир много лет жил с ними в одном доме, пока его семья не переехала на юг. Всей троицей они прошли детство с прыжками с гаража и ночными битвами во всякие рпгшки, попытками стать знаменитыми футболистами, визитами к школьному директору (все дружно возмущались, что Орешину вечно доставалось меньше всех – он умудрялся отлично учиться и при этом быть хулиганом и заводилой). Женя прибился к развеселой компании уже в универе, но быстро стал своим.

– А ты правда расстреляла его из ружья? – спросил Рома.

– Из пейнтбольного маркера, и это была случайность, – мой ответ, само собой, потонул в пучине смеха.

– И выбила нос?

– Это. Была. Случайность!

– Неудивительно, что ты понравилась ему настолько, что всю последнюю неделю мы отчаянно меняли планы на ходу и в итоге сорвались за тобой в горы.

– Что?!

– А ты думала, мы здесь случайно встретились?

– Я…

– Хотя снегопад – определенно случайность. Или… Тох, ты погоду смотрел?

– Я с вами больше не разговариваю, – ответил Орешин. – Надоели.

– А я разговариваю и ничего не понимаю. Вы правда… – я посмотрела на Антона: – Ты говорил, что вы собираетесь кататься… Только на Эльбрусе, точно! Там дешевле и все такое. Но в итоге мы встретились.

Впрочем, стоило раньше подумать, что никакое это не совпадение, хотя бы потому что таких совпадений просто не бывает! Но происходило столько всего, что мне было не до планов Антона Орешина. И вообще… немыслимо все это. Сначала его подкаст и понимание, что это все – конец, финиш, а теперь – встреча в горах! Возможно, подстроенная самим Антоном.

Голова попросту кипела от новостей, от близости Антона и его улыбки, от впечатлений от прошедших суток. Всего было немного слишком, я уже не справлялась с анализом такого количества разрозненных данных.

– На Эльбрусе в похожую погоду можно неделю каталки не увидеть, – пожал плечами Антон. – Там все жестче с закрытием курорта, подъемники старые, пики выше, лавинная опасность тоже и…

– Хватит задвигать про лавинную опасность!

Остальные парни притихли, с улыбками наблюдая за нашим с Антоном взаимодействием. Мишин умилительно прижал руки к щекам, Кир откинулся на диване, а Рома как мог прятал смешки.

– Предлагаю отложить этот разговор до момента, когда мы останемся наедине. Хотя я, честно говоря, уже все сказал, рассказал, объяснил, но вижу, тебе нужны вообще все подробности, а они не для посторонних ушей.

– Не слушай его, Саша, – подсказал Женя. – Пусть говорит при всех.

– Да-да, а то чего стесняется?

– Мы все свои.

– Точнее – твои, в данном случае мы против Антона.

– Если захочешь опять на него напасть, мы ему не поможем. Кир, может сгоняешь к хозяйке, спросишь у нее ружье? Уверен, у всех местных есть ружья…

– Видишь? – Орешин смотрел на меня с улыбкой. – Нет смысла говорить о чем-то в этой компании – перебьют, извратят и высмеют. А вы… – Он повернулся к друзьям: – С вами я еще рассчитаюсь, не сомневайтесь.

– Хорошая идея, ты мне как раз должен за тот хот-дог на заправке, – серьезно согласился Щербаков.

– Какой еще хот-дог?

– Который я покупал тебе три года назад. Мы тогда в Камышовку ездили.

– Господи! Ты это помнишь?

– Я не помню, я такое записываю.

Они, само собой, начали вспоминать ту поездку, а я почти забыла, с чего все началось – с предложения мамы сходить на бал. То есть, выйти в люди, в цивилизацию. Вот с этой четверкой… нет, я вполне верила, что парни могут быть нормальными, вчера они были… почти. Сдерживались, надо думать.

Но сегодня их настроение было слишком праздничным, а мир не готов к такому веселью. Пусть весельчаки гуляют на улице – похоже, вместе со мной. Так будет безопаснее для окружающих.

Глава 42

Под гогот парней (их веселье шло по нарастающей – не иначе гречка в голову ударила), я пыталась объяснить Зое ситуацию. Вчера я не успела рассказать ей всего, да и она была занята на очередном концерте сестры. Я ей написала, что в горах снегопады, на дорогах заторы, но в целом очень красиво. А сегодня выложила все – мне как никогда требовалась ее поддержка, а еще дружеский совет.

sanechek: я тут кое с кем контактирую

eyes_wide_shut: звучит так, будто ты о пришельце

sanechek: почти. Я об ОА

eyes_wide_shut: ничего не поняла, но погуглила. ОА – сериал о перемещении между параллельными реальностями. Значит, мы все-таки о пришельце

говорим?

sanechek: ОА – Орешин Антон!

eyes_wide_shut: о-о-о… что?

Дальше я путано пересказала события прошедших суток. Зоя на мой поток сознания отреагировала предсказуемо:

eyes_wide_shut: скажи честно – Дэни что-то подмешал тебе в еду, и у тебя теперь галлюцинации?

sanechek: нет!

eyes_wide_shut: может, у меня галлюцинации?

Я скинула ей фотографию, сделанную днем одним из посетителей хаски-фермы. На фото я пыталась приобнять пса Тора, но он не желал сидеть на месте и все время вертелся, потому в кадр вошли только мои волосы, куртка и собачий хвост. И еще Орешин, стоящий чуть в стороне и наблюдающий за этой схваткой. И это, надо сказать, самый нормальный кадр – фотограф нам попался не слишком талантливый.

eyes_wide_shut: почему с тобой всегда происходят такие странные вещи?

sanechek: всю жизнь задаюсь этим вопросом

eyes_wide_shut: и почему ты вообще переписываешься со мной?

sanechek:?!

eyes_wide_shut: убери телефон

sanechek:?!

eyes_wide_shut: серьезно – хватит переписываться со мной. Иди и гуляй с ОА, желательно до утра.

И ни в коем случае не пересказывай мне потом все, что между вами произойдет:)

sanechek: интересно, что такого между нами может произойти на улице, да на морозе? Не могу отложить телефон, пока не получу ответ

eyes_wide_shut: не выйдешь – не узнаешь

sanechek: так говоришь, словно у нас все уже решено, только потому что мы случайно столкнулись в горах. Ничего подобного!

eyes_wide_shut: Степанова, не беси меня сомнениями – мы весь декабрь посвятили твоей развеселой личной жизни. Не хочу еще и в январе танцевать вокруг Антона Орешина!

eyes_wide_shut: пока. И с наступающим!;)

sanechek: ты худшая подруга!

sanechek: а он наверняка будет ужасным, самым худшим парнем. Ты бы видела его друзей – они совсем не интеллигентный Славка! Они все прямиком

из преисподней!

sanechek: скорее всего, мы с Антоном убьем друг друга

Зоя так и не ответила на поток моих жалобных сомнений, и я отложила телефон.

Антона внезапно в гостиной не оказалось.

По шуму в душе я поняла, куда Орешин подевался, и сразу занервничала. Нет, ничего такого – людям надо мыться и хорошо пахнуть. Но почему он пошел сейчас? Мы же собирались идти и говорить… обо всем. Дня-то нам на это не хватило, как иначе. Но поговорить можно было и перед душем. Хотя я болтала с Зоей… Боже, почему я всегда так себя накручиваю? Особенно, если дело касается Антона Орешина – просто как центрифуга вращаться начинаю. Ушел человек мыться, а я тут… сижу.

И вообще, это все Зоя с ее намеками.

Понятно одно, Орешин выйдет из душа, весь такой пахнущий гелем и, возможно, зубной пастой, а я буду с ароматом тушенки. А вдруг он меня?.. А я словно в тушенку окунулась – мне начало казаться, что ей на всю гостиную пахнет.

Меня просто подбросило на месте, и я побежала на кухню в поисках яблока или мандарина. Мы же вчера покупали, они точно еще остались… Но мои надежды рухнули вместе с пониманием: четыре парня под одной крышей с едой. Что может пойти не так? Из купленного вчера я откопала только еще больше гречки и тушенки, чтоб ее! Даже макароны испарились. И все конфеты, печенья… Кошмар какой-то. Дошло до того, что я залезла в ящик со специями – тут вчера обнаружилась гвоздика – и прошерстила его. После неожиданного чиха ящик улетел из моих рук на пол. Ну разумеется!

Совсем без сил я села на подоконник и оглядела учиненный беспорядок.

Хорошо я выступила после мысли, что не стоит себя накручивать.

– Чем занимаешься? – Само собой, именно в этот момент на кухне появился Антон и быстро оценил ситуацию: – А, разрушениями.

Он успел надеть новую, чистую футболку и его волосы блестели после душа. Он был таким красивым, что дух захватывало. И он нравился мне так сильно, что это даже чувствовалось… дискомфортно. Я все время слишком волновалась, слишком косячила и уж точно – сто процентов! – говорила не то. Может, теперь я даже понимала всех тех людей, что избегают влюбленностей. Всеми силами. Это не так уж и классно, как об этом рассказывают всякие романтические комедии. По крайней мере, в этой невыносимой начальной фазе, когда еще ничего не понятно, и все время страшно разочаровать или разочароваться.

Пытка какая-то.

Я вообще смогу стать собой рядом с ним?

Когда мы просто переписывались, это казалось возможным. Там я и была собой, и уж точно не нервничала! Да я и сегодня вполне себе держалась… До его признания. Такого простого, но вместе с тем неожиданного и все с ног на голову перевернувшего. И теперь, под взглядом Антона Орешина, да еще зная, что от меня несет тушенкой, о которой я просто не могла перестать думать, я чуть ли не сходила с ума! – Выглядишь так, словно у тебя кто-то умер, – с улыбкой заметил Антон. – Все нормально? Надеюсь, это не парни тебя довели, стоило мне уйти?

Ха! Ни один парень не способен довести меня так, как я делаю это сама.

– Они не усердствуют, когда тебя рядом нет, – ответила я.

– Так и думал, но спросить стоило, – он шагнул на кухню и прикрыл за собой дверь. – Но если что, не стесняйся ставить их на место. Это правда работает… Один раз из тысячи, но попробовать можно. – Обнадежил!

Антон усмехнулся и подошел ко мне. В его темных глазах отражались развешенные повсюду новогодние огни, а еще плясали черти – этих было попросту не изгнать. Без них Антон не был бы Антоном, наверное. Без них я бы в него не влюбилась так сильно.

– Ну что? Готова все прояснить? – спросил он и тоже запрыгнул на подоконник, благо его ширина это позволяла. Мы сели друг напротив друга.

Не знаю, как Антон, но я затаила дыхание.

И кивнула.

Глава 43

– Давай сначала я? – предложил Антон, очевидно заметив мою нервозность.

– Давай.

– Ты так просто согласилась, аферистка? Я думал, ты захочешь объяснить суть своей аферы до того, как я сделаю это сам, – он засмеялся и поспешил продолжить: – Ладно-ладно, только не смотри так грозно! Мы же тут говорить собрались… и только говорить.

– И ты говоришь не по существу.

– Это я с духом так собираюсь.

– Ха! Как будто я в это поверю!

Орешин ответил мне веселым взглядом и наконец-то собрался:

– Я уже сказал так много, но, если начать сначала, думаю, очевидно, что ты мне понравилась. Ты была веселой, забавной… и совсем не похожей на других. Это, наверное, банально, но именно так я и подумал. Знаешь, у меня всегда была теория половинок, и она заключается совсем не в том, что есть два человека, и они друг другу предназначены. Это, конечно, чушь. Я всегда считал, что таких половинок много, и они могут быть друзьями, девушками, старыми ворчащими преподами – кем угодно. В итоге это просто люди, с которыми ты сразу оказываешься на одной волне взаимопонимания, недоступного другим.

Черт, а ведь я понимала, о чем он.

– И тебя я сразу… увидел так. Может, с нашего первого разговора. Я подумал: эта девчонка смешно шутит, рассуждает о старом роке и фазах полета, подходящих для удачного приземления? Она правда поняла, что такое «Кровь и мороженое»[20]? Так что, и правда бывает? Поэтому ничего удивительного, что я практически с первого взгляда раскусил вас с подружкой. Ладно, может, и не с первого взгляда, но с пятого точно.

Он это уже говорил, но… он знал все с первой встречи!

Кошмар.

– Вы, к слову, были ужасны в этих своих играх и постоянно на всем сыпались. Я со счета сбился, сколько раз замечал ваши косяки. Стоило по примеру Женька записывать, сейчас как достал бы список… и до утра читал этот том на тысячу страниц. – Ничего мы не сыпались! – отмерла я.

– Угу, конечно. Особенно, когда ты цитировала мои же слова из переписки или когда твоя подружка выбрала позывной «Кубрик» на пейнтболе.

– Если ты все знал, почему просто не сказал?

– А зачем?

– Затем, что… разве это не логично?

– Нет, конечно! Мне было слишком весело наблюдать, как ты выкручиваешься и сама себя закапываешь. Это во-первых. Во-вторых, вы с Зоей заслужили наказание. Обманывать людей вообще-то нехорошо, как минимум стоит ожидать ответного обмана. Что, впрочем, тоже так себе, – хмыкнул он. – Эта мысль до меня дошла, когда ты меня всюду заблокировала и не хотела больше видеть. Получилось, что мое желание немного тебя разыграть вышло боком мне самому, ведь я преследовал совсем другие интересы, далекие от прекращения общения.

Вышло так, что мы оба хороши.

И правда половинки: что-то вроде Бибы и Бобы, Вупсеня и Пупсеня. Такие комичные идиоты. Мне вдруг стало так легко и смешно, что даже тревожащие ранее мысли о тушенке отошли на второй план.

Не знаю, в чем дело: в том, с какой легкостью и непринужденностью Антон рассуждал о своей симпатии, тем самым меня окрыляя и вселяя уверенность, или всему виной упавший с души камень. Ведь даже если вычеркнуть из уравнения мой обман, я все равно постоянно считала, что недотягиваю до популярного парня Антона Орешина и что моя симпатия к нему опасна. У него интересы, у него друзья, его все знают и обожают, а я… лишь я. Но то, как он смотрел на меня прямо сейчас, все переворачивало. Все читалось в его глазах.

А он, между прочим, знал о моих косяках все.

Даже о том, что привело меня на другой рейс, а значит, и в этот самый момент.

– Поездка в горы спланировалась спонтанно, – продолжил Антон. – Мы с тобой так много говорили об этом, что я решил: почему бы не скорректировать планы? Парни меня в этом поддержали, и вот мы здесь. Правда, я никак не мог предугадать, что мы еще и в одном самолете окажемся – я так-то хватал билеты, от которых отказался некий прекрасный человек, которого хорошо бы за это поблагодарить. Думал, я найду тебя первого числа или уговорю твою подружку подсобить мне с внезапной встречей. Все должно было быть красиво, чтобы ты как минимум не убежала и выслушала. Но получилось даже лучше. Ну… за исключением моих дебилов – их я бы предпочел из нашей истории вычеркнуть и застрять в горах с тобой наедине.

Хорошо, что на кухне царил полумрак, потому что меня бросило в жар.

– Ты такой…

– Влюбленный? – рассмеялся он.

– Гад!

– Это я уже слышал. И теперь твоя очередь объясняться.

Боюсь, так же легко у меня не получится.

Я посмотрела на падающий за окном снег – он кружился лениво, совсем не так, как вчера, когда минута на улице могла превратить человека в сугроб. После речи Антона было слишком волнительно, тем более, когда он прожигал взглядом.

– Я… Все было случайностью, это правда. Я просто хотела тебе понравиться, но не знала, как. Ты же изначально написал Зое, а она… совсем не я. Мы просто слишком разные, понимаешь?

– Понимаю. И хорошо, что вы разные.

– Нет, не понимаешь! Я вечно влипаю в истории. Например, она бы никогда не застряла в горах с кучкой незнакомцев, не пропустила экзамен только из-за того, что ей бургер приснился и не стала бы разыгрывать целый спектакль, чтобы кому-то понравиться. Это…

– То, что делает тебя тобой.

Я недоверчиво уставилась на него:

– И что, даже никакой шуточки на этот счет?

– Я их коплю на следующий раз, который, как я понял, не за горами.

– Скорее всего. И… прости, что разбила тебе нос, это правда была случайность.

– Знаю, – он сначала улыбнулся, а потом и вовсе засмеялся: – У меня на самом деле слабый нос, поэтому мне когда-то пришлось завязать с контактным спортом. Даже самого незначительного удара хватало, чтобы пустить мне кровь.

– Так и знала! Я просто не могла… У меня и сил-то столько нет.

– Но было смешно.

– Абсолютно нет, – возмутилась я, а когда припомнила, что последовало дальше, нахмурилась: – Ты тогда заявил, что перепутал меня с Зоей! Зачем ты это сделал?

– Затем, что к тому моменту начал злиться на вас обеих, но особенно, конечно, на тебя. У тебя было примерно миллион возможностей все рассказать, а ты все тянула, хотя я с твоей Зоей даже не разговаривал! Все же было очевидно!

– Ничего подобного.

– Обещаю второй раз ничего такого не говорить, – глаза Антона хитро сверкнули в темноте.

– Если он будет, – хмыкнула я.

Он придвинулся ближе:

– А что, есть сомнения?

– Есть опасения… Точнее, должны быть. У тебя, разумеется! С таким слабым носом, да на вторую попытку – ай-ай, Антон Орешин, – я спрыгнула с подоконника и погрозила ему пальцем. И пусть в душе я изо всех сил ожидала эту попытку, все же не хотела, чтобы он с ней торопился. А то получится, что первый раз я ему нос разбила, а второй – буду пахнуть консервами. Нет уж, не бывать этому!

Антон остался на подоконнике, словно прочитал мои мысли:

– Что сказать? Мне нравится рисковать.

Эпилог

Антон

Новый год было решено отмечать на центральной площади.

Там обещались салюты, Кир подхватил шампанское… В общем, явились во всеоружии. Всю дорогу я пытался ухватить Сашку за руку, но она ускользала – стеснялась моих друзей, дурочка. Они уже давно все знали. Потому что раньше я не болтал о девчонках в подкастах – глупо это. Зачем, кому это интересно? А тут само вырвалось, причем совершенно бесконтрольно – видимо, меня распирало от желания поделиться счастьем. Мозг отключился и спел ту дурацкую песню, как и до этого он периодически отключался и выдавал что-нибудь эдакое. Бывает. Со мной – так постоянно!

С Сашей у нас не сложилось сразу, но теперь обязательно. Это я понял еще в самолете, едва увидев ее кучерявую макушку. Что это, если не знак? Еще и снегопад… Кажется, кто-то там, наверху, очень даже за вторые шансы, хотя с этим я бы справился и сам. – Эй, Мороз-красный нос, – я наконец ухватил ее за руку и притянул к себе – в толпе это было проще простого. Она посмотрела на меня, смущенно опустив ресницы и улыбаясь так, что руки зачесались опять все испортить. Например, сообщить ей, что на щеке у нее пятно от зубной пасты. Кто выходит из дома, не посмотрев в зеркало? Лишь одна девчонка на планете, без сомнений.

Но я сдержался и прижал ее к себе ближе, пока толпа на площади весело отсчитывала время до Нового Года и запуска салютов. Саша положила руки на мою грудь и, кажется, засмущалась еще больше. Ее щеки стали алыми.

– Шесть, пять, четыре…

– Как Новый год встретишь, так его и проведешь, – напомнил я, наклоняясь к ней ближе. Она быстро облизнула губы и взволнованно затаила дыхание. Я и сам почти дышать перестал, но… мозг опять отключился, да.

– Три, два, оди-ин!

Я нарочно промахнулся мимо ее губ и шепнул на ухо:

– А проведешь ты этот год с пятном зубной пасты на лице! – И засмеялся, глядя, как она рукавом моей, между прочим, куртки, оттирает нос, поглядывая на меня со смесью недовольства и задором, из-за которого, собственно, я и пропал. Нравился мне этот ее взгляд, обещающий расплату.

Все еще смеясь, я притянул ее к себе и наконец поцеловал. Сначала легко и мимолетно, а потом у меня снесло крышу. Сашка пахла мандаринами, задором и обещанием, что будущий год и правда будет прекрасен. А еще она мне отвечала – сначала с тем самым задорным недовольством, упираясь в грудь ладонями, а потом сама притянула поближе. Над нашими головами взрывались салюты, вокруг ревела толпа… но ничего из этого не имело значения. Только она.

И ее слова, когда я наконец смог ее отпустить:

– Ненавижу тебя. Антон Орешин! Вот ненавижу, и все тут!

– Да? А я завтра собрался знакомиться с твоими родителями.

– И познакомишься!

– И как ты меня представишь?

– Как того, кто меня с ума сводит!

– Это уже лучше, чем ненависть, – одобрил я, одновременно ловя ее за руки и притягивая обратно в объятья. Саша быстро обмякла и уставилась на меня огромными глазами, выбивая дыхание… опять. В ее глазах отражались новогодние огни, а сама она выглядела просто невозможно красивой. Я теперь и не понимал, с какой радости написал ее подруге, но обошел вниманием ее саму. Возможно, снегопад – вовсе не второй мой шанс, а даже третий. Который я ни за что не упущу, не дурак все же.

Позже я утащил ее с площади подальше ото всех. Мы гуляли по заснеженным улицам и целовались, пили глинтвейн и целовались… И так почти до утра. Ощущение одуряющего, всепоглощающего счастья накрыло с головой. И теперь мне вообще не хотелось, чтобы снегопад заканчивался, не хотелось Сашу отпускать. Это казалось немыслимым.

С ее родителями мы и правда познакомились… всей толпой.

Они сами спустились вниз, едва запустили подъемники (что произошло рано утром), перебудили всех и едва не довели до сердечного приступа мою Сашу. Да-да, я опять пробрался к ней на диван среди ночи под предлогом открытого в комнате окна. Она, кажется, не возражала. «И хватило же наглости?! Иди к себе!» – это же не возражение, если произносится с широкой улыбкой, и при этом для поцелуев подставляется шея?

Но утром, конечно, было забавно.

Особенно, когда ее строгая мать заметила, что на диване дочери валяются мужские носки, а я единственный босой. Не женщина, а сканер, ей-богу. Но ничего, когда-нибудь заслужу ее благословение. Возможно, на это потребуется лет десять. Парни там ощутимо подпортили ситуацию дурацкими шутками, приумножив неловкость.

В общем, до конца каникул Сашу у меня забрали, но мы с ней все равно находили минуты для встреч. Иногда целовались на горных вершинах до обветренных губ, после чего гнали вниз на сноубордах наперегонки (оказалось, она катается и правда здорово – тем смешнее было вспоминать ее попытки это скрыть), иногда я находил ее в кафе, и мы… да, опять целовались. И каждый вечер я поднимался к ней в горную деревню, потому что ужасно скучал. А она сбегала ко мне вниз, потому что скучала тоже.

Примечания

1

Так как Зоя любит Кубрика, ее ник отсылает к фильму «С широко закрытыми глазами».

2

Арракис – пустынная планета из вселенной Дюны.

3

Отсылка к Билли Миллигану и его множественным личностям.

4

Норман Бейтс – маньяк из фильма «Психо».

5

Grazie (итал.) – Спасибо.

6

Платье из шторы шила Скарлетт О’Хара, героиня «Унесенных ветром».

7

Говорите ли вы по-немецки?

8

Говоришь ли ты по-немецки?

9

Отсылка к «Игре Престолов».

10

Герой серии фильмов про аферы и ограбления.

11

Марджин – CSS свойство

12

Мержить – объединять или выполнять слияние веток кода

13

Ганнибал Лектер – персонаж книг Томаса Харриса: серийный убийца, практикующий каннибализм.

14

Powder Day – день, когда после сильных снегопадов на склонах создаются такие благоприятные условия для катания как паудер (пухляк) и погодные условия позволяют по нему кататься.

15

Кулуар – ложбина в склоне горы (обычно среди скал и скальных сбросов), направленная вниз по линии тока воды.

16

Лавинный бипер – прибор, предназначенный для поиска людей в лавинах.

17

Игра слов из «мяу» и «гор». Получается что-то близкое к «Мяу-горы вызывают».

18

Мистер Пивз – полтергейст из мира «Гарри Поттера».

19

Бриджертоны – сериал по мотивам эпохи Регентства.

20

Трилогия «Кровь и мороженое» – серия кинофильмов, созданная британцами Эдгаром Райтом и Саймоном Пеггом.

Content

Лада Шведова
Узнай меня, если сможешь

Плейлист

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Эпилог

Примечания