Юрий Стерх

Путь Роха

Пролог

— Где, ты говоришь, был замечен отряд капитана Мирса? — спросил лейтенант Фурс, разворачивая подробную карту Семи Королевств.

Скрипнув хитиновым доспехом, к нему подошел старший следопыт поискового отряда и, окинув быстрым взглядом карту, уверенно ткнул пальцем в обозначенный там населенный пункт.

— Хм… — задумчиво протянул Фурс и, оторвав взгляд от карты, искоса глянул на следопыта. — Как думаешь, Юким? Для чего его потянуло в тот район, уж не решил ли он драпануть с найденными сокровищами через Альму за Большой Хребет? А?

Юким отрицательно мотнул головой.

— Не думаю, лейтенант. На капитана Мирса это не очень похоже. Меня в этом сообщении удивило совсем другое.

— И что же? — заинтересованно посмотрел на него Фурс.

— Состав отряда Мирса, — без промедления ответил он, — шесть якобы наших братьев и трое связанных пленных: две молодых женщины и немощный старик.

— Якобы? — удивленно переспросил лейтенант.

Следопыт утвердительно кивнул.

— Передвигались они на одной единственной телеге странной конструкции, полностью игнорируя ездовых ящеров. Вы ведь знаете… капитан Мирс после того ранения терпеть не мог трясучку и с трудом выдерживал всего пару километров. Но не это главное… с ним двое молодых парней, которых точно не было в его отряде, когда те отправлялись на поиски того клада в джунгли. Я видел, как они собирались, и кто выходил с ним. По описаниям стражников, одному из парней лет семнадцать, другой чуть старше. Оба в броне нашего ордена и вели себя нагло и вызывающе, что так же не соответствует поведению молодых братьев по Уставу.

Фурс откинулся на спинку стула, и его пальцы нервно забарабанили по столу.

— А сам капитан Мирс… он был там?

Юким неопределенно пожал плечами.

— Под описание стражников один подходит точно, правда, тот всё время молчал, а переговоры на посту вел за него другой.

Лейтенант медленно встал со стула и с задумчивым лицом начал сворачивать карту, лежавшую на столе.

— Зувар! — негромко позвал он.

В палатку зашел боец с сержантскими знаками различия на хитиновом доспехе.

— Сворачиваем лагерь! Распределите поклажу на ездовых ящерах. Никаких телег. Нам необходимо настигнуть кое-кого, пока тот не свалил за Хребет.

Стукнув кулаком по груди, сержант выбежал из палатки.

— А ты, — палец лейтенанта ткнулся в грудь Юкима, — прихвати того стражника, который их видел, и догоняй наш отряд

Глава 1

Выбор

С трудом перебирая непослушными ногами, профессор Кирт зашел в свою лабораторию и, прислонившись к стене, стал медленно сползать по ней на пол.

То, на что он потратил большую часть своей жизни, сейчас было варварски разграблено и полностью уничтожено. Блоки с ценнейшей аппаратурой были вырваны из стен и куда-то бесследно исчезли, отовсюду торчали обрывки проводов и мощных силовых кабелей, пульт управления установкой пропал вместе с креплениями.

— Я же говорил, — тихо простонал он, — мне надо было остаться…

— Тогда бы мы нашли здесь не только разворованную лабораторию, но еще и твой труп, — немного жестковато перебил его Гунт, вошедший следом за ним. — Мы ждем тебя, соберись.

Коснувшись плеча профессора, он вышел из лаборатории в общую комнату, где его ждали остальные члены братства.

— А тут всё цело! — сообщила Кора, выходя из помещения с медицинским блоком.

Гунт, не поверив, заглянул и досадно поморщился.

— На колпаке капсулы трещина, — недовольно буркнул он, — видимо, проверяли ее на прочность. Блок с таким повреждением уже ни на что не пригоден. Жаль.

Гунт подошел к чудом сохранившимся диванам, стоящим вдоль стен, и уселся на один из них.

— Ждем, пока Кирт придет в себя, а уже потом будем решать, как и что делать дальше.

Настроение у всех было более чем подавленное, и говорить о чём-либо сейчас не хотелось.

Эол после минутных колебаний всё-таки решился и, надеясь как-то поддержать и приободрить дядю, пошел к нему. Следом потянулась Ника.

Они пробыли в лаборатории минут пять, затем вышли, держась за руки.

— Скоро появится, — обронил Эол и уселся с Никой на другой диван.

Профессор явился минут через десять.

Лицо спокойное, взгляд полон решимости.

— Даже если мы найдем и вернем все блоки, — ровным голосом произнес он, — установку мне уже не восстановить. Эта тема закрыта, и теперь могу сообщить вам с прискорбием, что мы остались в этом времени навсегда. Это всё, что я могу вам сказать.

Он подошел к Гунту и уселся рядом с ним.

— Как они смогли обнаружить вход в лабораторию? — с болью в голосе спросил профессор у Марка. — Ведь вроде засыпали яму, не видно было ничего!

— Сам не могу понять! — немного сконфуженно ответил Марк. — Иногда в этих местах случаются короткие землетрясения. Видимо, лист железа сместился немного в сторону, и мелкий песок нашел себе путь вниз. А следопыты нашли это место по образовавшейся воронке…

— Это уже не важно! — перебил его Гунт. — Теперь надо сделать выбор. Остаемся на этой планете или тратим несколько лет на поиски корвета Кейва?

Кейв с вопросом в глазах посмотрел на главу братства и, получив от него разрешающий кивок, решительно шагнул вперед.

— Я предлагаю найти мой корвет и отправиться на нём к более цивилизованным мирам. С помощью Норда я легко смогу управлять им один. А если вам так нравится Тарсон, то можно оборудовать на этой планете базу и возвращаться сюда время от времени.

Выждав небольшую паузу и так и не дождавшись ни от Гунта, ни от кого-либо еще хоть какой-то реакции, Кейв продолжил:

— Корвет рассчитан на трех членов экипажа и двадцать десантников. Три каюты для команды, одна гостевая и пять кают для десанта на нижней палубе. На борту есть медицинский блок новейшего поколения, который на порядок превосходит тот, что находится здесь. Так же есть блок психологической разгрузки и пищевой синтезатор с картриджами для всего экипажа, включая десант на несколько лет. Две самые современные установки для внедрения гипнограмм, через которые можно подготовить любого из вас стать пилотом или другим специалистом, чтобы быть полезным на корабле. При грамотном подходе такое возможно, пусть на это и уйдут годы.

Кейв посмотрел на профессора, и тот задумчиво кивнул.

— На летной палубе два штурмовых десантных катера. Двадцать пять спасательных капсул и еще один катер для экипажа. Корвет имеет передовое вооружение и его арсеналы полны боеприпасов. У меня всё! Решайтесь, — добавил он.

Гунт кивнул, расправил бородку и, окинув всех заинтересованным взглядом, сказал:

— Хочу услышать мнения всех без исключения.

Дорн поднял руку:

— Я за любое решение, которое примет наш глава. Но если интересно мое мнение — я за корвет.

Кейв с благодарностью посмотрел на молодого бойца и кивнул ему.

Вперед шагнул Марк:

— Я люблю свой Тарсон. Мы могли бы здесь неплохо обустроиться и безбедно прожить до конца своих дней, купаясь в почете и роскоши. Но я за корвет. Тем более, как предложил Кейв, мы можем оставить здесь базу и время от времени возвращаться сюда. Моя родня могла бы за ней присматривать.

Гунт кивнул и вопросительно посмотрел на Солрса.

— А мне эта планета уже поперек горла! — улыбаясь, ответил тот. — Я за корвет.

— Корвет! — коротко бросил Эол.

Девушки переглянулись и согласно кивнули.

— Мы как все.

Гунт помолчал несколько секунд, затем хлопнул себя ладонями по коленям и встал.

— Решено! Идем к корвету. Марк, разворачивай свою карту, будем строить маршрут.

* * *

В Мертвом городе братство задержалось на две недели, и на это были свои веские причины.

Сначала профессор осмотрел медицинский блок и сказал, что повреждение крышки капсулы ерундовое, и что если порыться в ящиках, которые сейчас лежат в гравитационных носилках, то там найдется специальный гель, что заделает эту трещину, и крышка снова будет как новая.

Он решил напоследок выжать из этого медицинского блока всё по максимуму, благо с энергией сейчас проблем нет, а дальше тащить с собой накопитель, добытый с такими приключениями, крайне опасно.

Профессор провозился с капсулой пару часов, и затем та весело замигала лампочками, говоря о своей полной работоспособности.

Сначала прогнали всё братство через режимы диагностики и лечения, используя оставшиеся медицинские картриджи по полной. У Солрса появилось два новых зуба, выбитых в одной заварушке лет так пятнадцать назад, а Марк укрепил скелет и связки и еще чуть нарастил мышечную массу.

Особенно много времени уделили профессору. Гунт самолично взялся за него, и когда тот вылез из капсулы, то выглядел лет на десять моложе и уже не казался таким немощным стариком.

Затем при помощи медицинского блока подтянули языковой уровень общения на современном тарсонианском языке.

После этого Гунт и Дорн скачали профессору со своих наладонников боевые программы подготовки спецназа «Шторм», и Кирт сумел из этого создать отличную гипнограмму, которую потом внедрил себе и каждому члену братства прямо в мозг.

Теперь все, даже девушки, смогут обучаться тактике спецназа, а с внедренной гипнограммой это сделать будет намного проще.

Марк с Солрсом тоже поучаствовали в общем развитии.

Сменяя друг друга, три дня подряд рассказывали на камеру о методах выживания в джунглях и пустоши, о законах Семи Королевств и о том, как устроено современное общество с их бытом и религией.

Профессор с энтузиазмом принялся за создание этой гипнограммы, и уже к вечеру следующего дня такая была готова и успешно внедрена в сознание семи членам братства.

К концу первой недели всё, запланированное с медицинским блоком, было завершено.

Теперь надлежало его уничтожить и перейти в другое место, в убежище семьи Марка, что находилось в южной части гигантских развалин.

Профессор хотел еще поработать с накопителем, но находиться в помещении, где произошел крах всех его надежд, тот был не в силах.

Уничтожить медицинский блок доверили Дорну.

Профессор не смог смотреть на это и поднялся вслед за всеми на поверхность.

Вскоре из ямы выкарабкался и сам Дорн. Кивнув профессору и Гунту, он подошел к Коре и взял ее за руку.

Через минуту из-под земли раздался приглушенный хлопок, и песок вокруг бункера пошел мелкой зыбью.

— Всё… — глухо проговорил профессор. — Нас здесь больше ничего не держит.

Он залез в носилки и удобно расположился среди ящиков.

Обе девушки последовали за ним, и вскоре процессия тронулась с места, держа путь в южную часть развалин некогда великого города.

* * *

Перебравшись в другое убежище, профессор сразу же занялся кипучей деятельностью, заряжая от накопителя всё, до чего он только мог дотянуться.

Два дня он потратил на создание всевозможных переходников, а затем начал с оружия и боевой экипировки тех, у кого она была. После чего в ход пошли наладонники и другая аппаратура, которых в носилках лежала целая уйма. Не забыл он и о так называемых кругляшах силы или, как их еще называли сами Древние, — аккумуляторах.

Когда с зарядкой всего, чего только возможно, было покончено, профессор откинулся на спинку кресла и с сожалением посмотрел на накопитель.

— Всего-то десять процентов! — вздохнул он. — Он почти полный. Жаль расставаться.

Накопитель решили оставить здесь до лучших времен.

Во-первых: ищейки Трех Храмов сейчас рыщут по всем Семи Королевствам, в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку, связанную с нападением на Неуязвимых и пропажей накопителя.

Жрецы, усиленные небольшими отрядами храмовых воинов, дежурили на въездах во всех крупных городах и заставах, а многочисленные, хорошо вооруженные разъезды военных запросто могли остановить любую телегу и устроить тщательный обыск без объяснения причин. В лучшем случае ткнут в нос указом правителя, и на этом всё. Пришлось один раз идти на хитрость и наряжаться в броню ордена «Око Меркула». Другим способом ту заставу, расположенную между скалами на границе королевств Альма и Капу, было не обойти.

Вроде всё тогда прошло гладко, помогли бумаги Мирса и смекалка Марка.

Во вторых: кто знает, может, придется еще не раз вернуться сюда, и тогда такой источник энергии наверняка понадобится. Исключать ничего нельзя.

Утром, когда вся поклажа была погружена на носилки, отправились в путь.

Теперь направление отряда лежало совсем в противоположную от оазиса сторону.

Братству предстоял двухнедельный переход через всю пустошь в сторону Мачтового леса. Если верить карте Мирса, то по пути им должен повстречаться еще один оазис, но ни Марку, ни тем более Солрсу там бывать еще не приходилось.

Чтобы достичь судоходной реки, впадающей в Радужное море, необходимо пройти этот Мачтовый лес и горную часть королевства Альма до порта в городе Баскан. Там сесть на судно и совершить недельный переход по морю до порта Серфит, что находится на границе с королевством Мерк. Затем братству предстояло совершить опасное путешествие через пустошь под жутковатым названием Белая Кость и выйти к подножью Большого Хребта, что на границе с королевством Зокр.

Путешествие неблизкое и опасное, но такой маршрут был выбран неслучайно.

На общем собрании решили избегать населенных пунктов, где это только возможно. Были в Семи Королевствах дороги и судоходные реки, сокращающие расстояния между королевствами, но там везде полно храмовых соглядатаев, и кто знает, может, жрецы уже натравили на братство Роха всевозможные ордена и вольных следопытов вместе с наемниками.

Там, где можно обойтись без людных мест, лучше обойтись.

Восемь дней спустя

Сепари

Гунт лежал на вершине бархана и через встроенный в шлем прибор наблюдал за оазисом в восьмистах метрах от него.

Вода в отряде была уже на исходе, водяных кристаллов оставалось тоже не так уж и много. Восемь не самых простых дней пути, да еще и вчерашняя песчаная буря измотала основательно.

Одним словом, братство остро нуждалось в пополнении воды и хотя бы в суточном отдыхе в более-менее нормальных условиях.

— Вы точно считаете, что с ними никак нельзя договориться? — уже в который раз спрашивал Гунт у Марка и Солрса. — С виду вполне мирный караван.

— С этими точно нет! — Солрс перевернулся на спину и посмотрел в еще мутное после недавней песчаной бури небо.

Ветер уже утих, но в воздухе еще витали мириады мелких песчинок.

— Это сепари, — пояснил Марк. — В джунглях и пустошах они чувствуют себя как дома и считаются хозяевами этих мест.

— Кем считаются? — переспросил Гунт.

— Они сами себя так называют, — ответил Марк, — потому что в пустыне и джунглях проводят большую часть своей жизни. Их совсем не интересует наследие Древних, они охотятся на особых ящеров и готовят из их внутренних органов сильнодействующие зелья. Затем продают их торговцам, а те уже нам, следопытам и поисковикам. Шкуры тоже идут в дело, и они знают всех более-менее нормальных кожевников, живущих по эту сторону Хребта. Сепари — отдельная каста, они живут строго по своим правилам, полностью игнорируя законы Семи Королевств.

— Так почему же нельзя с ними договориться? — недоумевал Гунт.

— Потому что нас всего девять, а их двадцать три, — ответил Марк. — По их мнению, перевес более чем очевиден. К тому же они вооружены тяжёлыми арбалетами, с которыми охотятся на монстров, и истыкают болтами любого, кто решит к ним приблизиться без должного почтения.

— Что за арбалеты? Насколько мощные?

— Вреда вашей броне они не принесут, но, чтобы пополнить запасы воды, придется их всех перебить или запугать настолько, чтобы они сами ушли. Но я не знаю таких случаев.

Все молчали, думая, что предпринять дальше.

— Я пойду, попробую поговорить с ними, — подал голос Солрс, усаживаясь на песок. — Знаю заранее, драки не избежать, поэтому прикройте меня. Если нападут, выбивайте тех, кто с арбалетами, о себе как-нибудь позабочусь сам. В любом случае буду поддерживать с вами внутреннюю связь.

Он пару раз хлопнул ладонями, выбивая из перчаток песок.

По знаку Гунта, на верх бархана вскарабкались Дорн и Эол. Командир поставил им задачу, и те улеглись рядом с ним, направив на оазис оружие.

Солрс взял пику в руки.

— Только в тех, у кого в руках арбалеты, — еще раз напомнил он и, встав в полный рост, направился к оазису.

Не доходя до стоянки сепари метров триста, он взял в обе руки пику и поднял ее высоко над головой.

То, что Солрса заметили давно, стало понятно по начавшийся беготне в лагере.

Четверо мужчин достали из повозок какие-то громоздкие устройства и, бешено вращая колесиками, прикреплёнными к станине, начали натягивать толстенные тетивы.

Об этом Солрсу сообщил Гунт, но тот шел не останавливаясь.

Когда до оазиса оставалось метров сто, навстречу ему вышли трое.

Крепкие вооруженные до зубов мужчины с белыми тюрбанами на головах и в самодельных темных защитных очках, плотно прилегающих к лицам. Нижняя часть лица закрыта тканью. Впрочем, в пустыне по-другому нельзя, только в оазисе можно открыть лицо без опасения наглотаться мелкого колючего песка.

Один из троих был просто гигант, превышающий на полголовы Солрса.

Остановились друг от друга метрах в пяти.

Солрс в своей гелианской броне выглядел уверенно и грозно. Короткое копье приставил к ноге острием вверх. Солнечные лучи совсем не отражались от его черных плеч и глухого шлема. Только острый наконечник пики ярко сверкал на солнце.

— Кто ты? — спросил один из троицы, наряженный в пеструю накидку поверх добротного костюма из кожи какой-то редкой рептилии. — И зачем ты пришел к нам?

Все трое сепари вели себя так, как будто к ним каждый день заходили незнакомцы в неуязвимой броне Древних, и в этом нет ничего необычного.

— Мое имя Солрс из Рода Бурритов, — не растерялся здоровяк, — мне и моим друзьям необходима вода и отдых…

— За это всем вам придется заплатить, — не дав ему закончить, вставил слово тот, что в накидке. — Пять полновесных гротов за каждого твоего друга, и тогда они получат и воду, и кров, а с рассветом вам придется покинуть наш оазис или заплатить снова.

Солрс поморщился, хоть под маской шлема этого и не было видно.

Свои имена не назвали, значит, законы гостеприимства соблюдать они не намерены, чужаков здесь не жалуют, и чтобы получить воду, придется хорошенько поунижаться, а затем всё равно заплатить, и нет ни малейших гарантий, что проснешься завтра утром. Значит, надо заходить с другой стороны и продемонстрировать этим сепари кое-что, что для них станет более понятным.

«Сейчас я укажу острием своего копья на пальму. Снесите ей верхушку одним выстрелом, а когда я направлю копье в лицо главарю — перебейте ствол», — передал он Гунту по внутренней связи.

— Меня послали к вам, — спокойно продолжил Солрс, — только лишь потому, что я неплохо знаю ваши законы и порядки. Первый раз встречаю таких скромных сепари, что даже имени своего выговорить не могут.

Тот, что стоял в троице по правую руку от главаря, дернулся и всем телом подался вперед. Его рука метнулась к рукояти тонкого длинного меча, что висел у него на боку.

— Не стоит! — осадил его Солрс, сделав шаг назад и выставив руку. — То, что ты хочешь сделать, может сильно не понравиться мне…

Пика мгновенно оказалась в его руке, и он резко направил ее острие в сторону ближайшей пальмы. Почти сразу же разлапистую верхушку разнесло в щепки.

Все трое сначала опешили от неожиданности, а затем одновременно повыхватывали клинки, но острие копья Солрса, уже смотрело в лицо главарю.

— Еще одно движение, — спокойно проговорил он, — и от вас, и от тех, кто за вашими спинами, останутся только разорванные куски мяса.

В этот момент ствол у той же самой пальмы разнесло в мелкие щепки.

— Вот видите… моим друзьям ваши дерганья уже тоже перестают нравиться.

Тот, что стоял слева от своего вождя, в предостерегающем жесте поднял руку, давая какой-то сигнал стрелкам с арбалетами.

— Мне ваши стрелы не причинят вреда, — по-своему истолковал его жест Солрс, — но если хоть одна из них прилетит в нашу сторону, вы все умрете, не сходя с этого места.

Тот, что поднял руку, сжал кулак и медленно опустил ее.

За темными очками глаз главаря не было видно, но Солрс догадывался: тот сейчас смотрит на него полным ненависти и злобы, испепеляющим взглядом.

— Что ты хочешь? — дрожащим от гнева голосом спросил он.

Солрс как бы нехотя убрал копье от лица главаря и направил острие вниз.

— Нам вдвоем в этом оазисе не ужиться. Поэтому я хочу, чтобы ты, пока мои друзья идут сюда, убрался с этого места куда подальше. Завтра или послезавтра мы уйдем, и тогда ты можешь вернуться.

Больше не о чем было говорить.

Все трое молча развернулись и быстрым шагом отправились к себе в лагерь, крича на ходу команды, чтобы остальные быстро сворачивали лагерь.

— Идите к оазису. Они уходят, — передал Солрс по внутренней связи.

Почти сразу же из-за дальнего бархана показался отряд из восьми человек, толкающих перед собою груженные какими-то ящиками гравитационные носилки.

* * *

Гунт и все остальные только подходили к одиноко стоявшему Солрсу, а сепари уже свернули лагерь и, подгоняемые старшими, покинули оазис.

Последним уходил тот, кто вел со здоровяком переговоры.

Он становился на границе песка и, не отрываясь, смотрел на то, как небольшая группка людей идет к месту их недавней стоянки.

Скрипнув зубами, вожак резко развернулся и пошел догонять свой караван.

— Хорошо, что обошлось без лишней крови, — сказал Гунт, подходя к Солрсу. — Не нападут? Как думаешь?

Здоровяк пожал плечами, а шедший следом за Гунтом Марк ответил за него:

— Могут. Сепари жестокий народ. Все как один отважные воины, но злопамятные и жадные до наживы. Я как-то несколько лет назад попал к ним в плен и пробыл у них месяца три. Кое-как выкупился и каким-то чудом не лишился головы.

При этих словах следопыт коснулся груди, где под курткой находилась его драгоценная кольчуга.

— Воду из родников пока не пейте! — крикнул он всем на старом тарсонианском. — Прежде надо сделать анализ. Мало ли! У меня веры нет сепари.

В этом оазисе не было озера, но зато было с десяток мелких родничков, которые небольшими ручейками растекались по всей территории, напитывая влагой траву и деревья. Было пару искусственных заводей, где можно скинуть одежду и просто полежать в прохладной воде.

Профессор занялся анализом, все остальные — разбивкой лагеря и установкой палаток, а Гунт с Дорном пошли расставлять вокруг оазиса энергетические ловушки.

После нападения на воинов Храма одна пришла в полную негодность, и теперь их у братства осталось всего девять штук. Плотно расставить их не получится, так что, если кто попытается пройти, то при определенной доле везения у него это может и получиться. Но это лучше, чем совсем ничего.

Вскоре послышался веселый девичий смех. Это Кора с Никой залезли в одну из заводей и начали плескаться, обрызгивая друг друга прохладной водой. Значит с водой здесь всё нормально, и профессор разрешил пользоваться.

Вернулись Гунт с Дорном.

— За нами наблюдают, — указали они направление, — в полутора километрах от нас.

Марк посмотрел через визор, увеличивая изображение.

Хм… тот самый сепари в накидке, который вел переговоры с Солрсом.

Стоит и наблюдает. Не просто смотрит на далекий оазис, а именно наблюдает. Это видно по тому, как напряжено его тело. Как стоят ноги, и как он постоянно сжимает и разжимает кулаки.

На лице нет никакого визора, значит, в глазах за темными очками стоят специальные линзы, такие же, какие есть у Марка.

Это только принято считать, что сепари не интересуются наследием Древних, есть вещи, которыми они интересуются, и даже очень.

Находясь у них в плену, он видел кое-что такое, от чего бы и сам не отказался.

Взяли его в плен не эти сепари, другие.

Насколько он знал, их народ насчитывает несколько тысяч человек, и живут они на большом острове посреди обширного болота где-то в глубине Мачтового леса. Там у них и свои лаборатории и верховный вождь… А так, шерстят группами от десяти до двадцати человек по джунглям и пустошам, охотясь на ящеров и змей. Кого встретят на своем пути, убивают или берут в плен, если успеешь им крикнуть, что ты богат и за тебя заплатят нормальную сумму денег. Внешне сепари неотличимы от обычных следопытов или поисковиков и этим пользуются, посещая селения и города, где закупают на вырученные деньги всё необходимое…

Пока Марк предавался воспоминаниям, человек в накидке резко развернулся и исчез за барханом.

В груди у следопыта, что-то тревожно кольнуло.

— Сегодня ночью предлагаю дежурить по двое, — предложил он Гунту и Солрсу. — От сепари можно ожидать чего угодно — от похищения до нападения. Прошу поставить меня в ночное дежурство, я готов в любую смену.

Гунт кивнул.

— Первая смена — ты и Солрс, вторая — Дорн и Кейв, третья — Эол и я.

* * *

Вопреки опасениям Марка, ночь прошла спокойно, без каких-либо приключений, а утром невдалеке от оазиса появился тот самый сепари, наряженный в свою неизменную накидку.

Он остановился в пятидесяти метрах от ближайшей к нему ловушки и, вытащив меч, поднял его двумя руками над головой.

Дорн тут же запустил своего разведчика, опасаясь, как бы этот ранний визит не был отвлекающим маневром. Нет. Вождь был один, и пришел он, скорее всего, о чём-то договариваться.

— Смотри-ка, знает, что ближе подходить нельзя! — удивленно воскликнул Кейв, наблюдая за замершим как статуя сепари.

— Пойдем, поговорим с ним? — предложил следопыт Солрсу и Гунту. — Выясним, чего он хочет.

— Надо бы одеть броню, — предложил Солрс — Это поубавит в нём спеси.

Через несколько минут вышли навстречу с вождем.

По центру Марк, по его правую руку Гунт, по левую Солрс. Оба в броне и при оружии, да и выглядели очень грозно.

Гунт отключил ловушку, и вся троица прошлась прямо по ней.

Остановились от сепари в трех метрах.

— Мой сын вызывает любого из вас на поединок до смерти, — проговорил вожак, загоняя меч в ножны. — Если победит он, мы заберем у вас женщину с короткими волосами, если ваш воин, то мы обеспечим вам свободный проход через Мачтовый лес, и еще… вы сможете отдыхать в этом оазисе столько, сколько посчитаете нужным.

Его голос показался Марку смутно знакомым. Где-то он его уже слышал, но где? В плену?..

За всё время пребывания в заточении у сепари, Марк ни разу не видел лиц своих пленителей, он вообще ничего не видел. Жил в яме два шага на два шага, еду скидывали через верхнюю решетку. Лица охранников и тех, кто его допрашивал, были вечно замотаны тканью, но вот голоса их слышал многократно, и этот голос…

— А если мы откажемся? — не ожидавший такого предложения, спросил Гунт.

Вожак чуть наклонил голову вбок и ответил:

— До границы пустоши и Мачтового леса десять дней пути. Поверьте, вы не сможете преодолеть этот путь без потерь. Мы не дадим, и вам не помогут эти ваши…

Он в затруднении замолчал, подбирая нужное слово, но затем просто указал пальцем на копье Солрса и автомат Гунта.

— А если всё-таки вам повезет, — продолжил он, — и кто-то из вас доберется до леса, то через него вам уже точно не пробраться, — тут его палец указал на следопыта. — Он знает.

Подозрение Марка подтвердилось.

Значит, его держали в их селении на болоте, и этот голос он точно слышал там и больше нигде.

Марк впился глазами в лицо, но за очками и тряпками было не разглядеть выражение лица сепари.

— Ты даже не представляешь, кому это говоришь… — начал было Марк, но тут услышал голос Гунта и не поверил своим ушам.

— Хорошо. Поединок так поединок. Когда, где и на каких условиях?

Вождь облегченно выдохнул, как будто был полностью уверен в победе своего сына.

— Сегодня на закате. Без оружия. Только руки, ноги и зубы. Можно кастеты. Мы проверим, чтобы те были не отравлены, и вы тоже проверьте, — он явно усмехнулся под тряпками, скрывающими его лицо, — если сможете.

Уже разворачиваясь уходить, он остановился.

— Нас будет четверо. Я, мой сын и двое свидетелей. Мы будем без оружия.

* * *

Сразу по возвращению в лагерь Гунт собрал всех возле костра и, дождавшись, пока все рассядутся, изложил им предложение, с которым к ним пришел вожак сепари.

Ника была немало удивлена тем, что сын вождя изъявил желание драться из-за нее насмерть. Ведь он ее даже не видел, и что это за дикость такая…

— Надо было поменьше светить своей голой попкой, плескаясь вчера в купели, — беззлобно хмыкнул Солрс. — Вот он и запал на нее, а теперь готов рискнуть жизнью, чтобы заполучить.

Ника фыркнула и возмущено ответила:

— Так не было их никого! Откуда он мог что увидеть?

— Значит увидел, — Гунт хлопнул себя по коленям. — Для нас это самый простой вариант, чтобы без приключений пройти пустошь и Мачтовый лес. Я принимаю вызов и сам выйду на поединок.

— Не стоит! — Солрс поднял руку. — В банде у Лютого я был лучшим поединщиком, драться, как вы уже убедились, умею и знаю, как лучше победить. Скорее всего, сын вожака — это тот самый громила, что был с ним вчера на переговорах. Справлюсь…

— Нет!

Эол встал со своего места.

— Я не позволю драться из-за нее никому. Сам справлюсь. Я смогу. Еще не так давно я был чемпионом нашего университета по харту!

Гунт поднял руку.

— Но здесь не те соревнования, где ты зарабатываешь балы за удачный удар, здесь цена победы — жизнь и судьба Ники! Поэтому…

— Нет! — упрямо возразил Эол. — Я сам.

— Но… — начал было Солрс.

— Нет! — еще тверже ответил парень и посмотрел здоровяку прямо в глаза. — Я и только я!

— Решено! — Гунт встал на ноги. — Хочу, чтобы ты знал, Эол. Мы не допустим твоей смерти, и если поединок пойдет не так, то мы убьем их всех. И тех, кто будет здесь в оазисе, и тех, кто останется там, за барханом. Уяснил?

Молодой парень кивнул.

— Уяснил.

— Эол… — глаза Ники были на мокром месте, губы предательски дрожали.

Парень подмигнул ей и, улыбнувшись, взял за руку.

Марк встал перед Эолом и положил ему руку на плечо.

— Боишься?

— Немного, — честно признался Эол, — но по-другому не могу поступить.

— Похвально. За свою девушку надо сражаться. Пойдем, у меня есть кое-что для этого поединка.

*Норд — искусственный интеллект корвета Кейва.

Глава 2

Поединок

Ближе к закату появился вождь с сыном и с ними еще двое свидетелей.

Гунт заранее отключил ловушку и те беспрепятственно прошли в оазис.

Солрс оказался прав, сыном вождя являлся тот самый бугай, что был рядом с вожаком на первых переговорах. Свидетели тоже были парнями не из слабых, крепкие плечи, сильно развитые руки и икры ног.

Для поединка выбрали свободное от палаток пространство возле небольшого родничка.

— Где девушка? — спросил старший из сепари. — Покажите нам ее!

Ника вышла из-за спины Эола и метнула в вождя полный ненависти и презрения взгляд.

Тот только рассмеялся, потрясая плечами.

— Непокорная? Это как раз то, что надо моему малышу! Уж он умеет объезжать таких…

Не сумев подобрать нужное слово, вождь жизнерадостно хмыкнул и махнул рукой.

Его двухметровый малыш, не сводя с Ники плотоядного взгляда, стал поспешно скидывать с себя одежду и вскоре остался в одних кожаных штанах с завязками снизу.

Он весь был слеплен из крепких мышц, где нет и намека на жир. На груди и спине замысловатые узоры искусно выполненных татуировок. На голове белый тюрбан и нижняя часть лица закрыта тканью. Пронзительные глаза с вызовом смотрели на незнакомцев.

— С кем мне драться? — прогудел он и с усмешкой в глазах посмотрел на Солрса. — Есть среди вас мужчины?

Солрс криво усмехнулся и, качнув головой, отошел в сторону.

Из-за его спины вышел Эол и встал напротив гиганта.

По сравнению со своим противником парень выглядел крайне несерьезно. Мышцы, конечно, тоже имелись, и жирок отсутствовал, но вот масса, рост, мощь… Эол был на полторы головы ниже своего соперника и почти в два раза уже в плечах. Но при всём при этом лицо выражало спокойствие, брезгливый взгляд смотрел куда-то на переносицу сепари.

Одет он был только в шорты из плотной ткани, кулаки крепко обмотаны лентами из длинных обрезков кожи.

Увидев, кто противник, вожак жизнерадостно рассмеялся и, хлопнув сына по плечу, обратился к Гунту:

— Заранее решили отдать девчонку нам, а заодно и избавиться от ненужного члена команды? Умно, недооценил…

— Нет, — Гунт спокойно пожал плечами, — просто парень уже вырос, и ему когда-то надо начинать убивать, и твой сынок для этого подходит, как никто другой.

В этот раз рассмеялся уже бугай. Играя мышцами, он подошел к одному из свидетелей и взял из его рук два жутковатого вида кастета. Продев пальцы сквозь специальные отверстия, он показал их Гунту, признав в нём старшего.

Подошел профессор и посветил на оружие анализатором в виде светящийся палочки. Через пару секунд он кивнул и отошел в сторону.

Настала очередь Эола.

К нему приблизился один из свидетелей и капнул из маленького флакончика по одной капле на замотанные кулаки. Внимательно посмотрел на легкий синеватый дымок, поднимающийся вверх, и кивнул своему вожаку.

— Яда нет.

— Начинайте! — крикнул тот и махнул рукой.

Не успела рука вожака опуститься вниз, как Эол резко крутанулся на опорной ноге и нанес неожиданный и очень хлесткий удар ногой по лицу сепари. Попал пяткой точно в челюсть противника, и тот, теряя равновесие, начал заваливаться на спину, но не упал, а ушел перекатом в сторону и быстро вскочил на ноги. Его шатнуло разок, но он быстро пришел в себя. В выразительных глазах сверкнула ярость, он явно не ожидал такой прыти в начале боя от своего противника.

Сепари рыкнул что-то нечленораздельное, встряхнул руками и кинулся вперед, нанося мощный, но сильно размашистый и от этого предсказуемый удар правой. Атака получилась неточной и какой-то смазанной. Видимо, всё-таки сказывались последствия пропущенного удара и зашкаливающие через край эмоции.

Эол легко, даже изящно, уклонился от вооруженного шипастым кастетом кулака и нанес ему мощный левый по корпусу.

Но здоровяк, казалось бы, даже не почувствовал этого и, неожиданно резко ударил с разворота левым локтём Эолу в висок.

Зацепил вскользь, но этого хватило, чтобы парень рухнул набок как подкошенный.

Ника истошно закричала, а сепари, издав торжествующий крик, кинулся на Эола добивать, но неожиданно жестко получил от противника двумя пятками чуть выше опорной ступни. Удар был настолько мощным и точным, что сын вождя чуть сам не рухнул на задницу, и это дало возможность Эолу быстро вскочить на ноги.

Противники замерли друг напротив друга.

Но если сепари теперь твёрдо стоял на ногах и уже полностью оправился от удара в челюсть, то Эола шатало из стороны в сторону, как тростинку на ветру. Выставив руки перед собой, он то и дело закатывал глаза и тряс головой.

— Добивай его! — крикнул отец, вскакивая на ноги. — Не тяни, добей!

Глухо зарычав, подгоняемый криком отца, противник стремительно шагнул к Эолу и, коротко замахнувшись, с громким хеканьем обрушил сокрушительный прямой удар парню в голову.

Казалось бы, всё — нет спасения, но Эол вдруг резко поднырнул под бьющую руку и со всей силы впечатал свой правый кулак противнику в корпус.

От этого удара сепари сложило пополам и изломанной куклой отбросило к ногам отца. Корчась на земле, он дернулся в жутких конвульсиях пару раз и затих.

Вожак, не веря своим глазам, подскочил к сыну и, сорвав повязку с его лица, перевернул на спину. Из широко раскрытого рта поверженного сепари выплеснулся сгусток темной крови и залил не только его подбородок, но и всю грудь.

Сама грудная клетка была глубоко проломлена внутрь, и острые концы сломанных рёбер торчали кое-где наружу, прорвав кожу.

Противник Эола был мертв.

Оставив сына лежать на земле, вождь медленно разогнулся, посмотрел долгим взглядом на его убийцу, затем на Нику, после чего кивнул тем двум сепари, что пришли с ним.

Они подбежали и, не проронив ни звука, взяли погибшего на руки и понесли прочь из оазиса.

Вожак еще стоял какое-то время неподвижно, а затем сказал, обращаясь к Гунту:

— Все наши договоренности нерушимы. Вы отдыхаете в оазисе, сколько захотите, у вас свободный проход через пустошь и Мачтовый лес. Но если мы встретимся еще раз, вы все умрете.

Подобрав с земли одежду сына, вожак побрел вслед за своими людьми.

Не успел он скрыться за близлежащими кустами, как все члены братства подскочили к Эолу и принялись поздравлять, хлопать по спине и плечам. Ника, взвизгнув, повисла у него на шее, и только Марк с Солрсом, улыбаясь, стояли в сторонке.

Когда бурные поздравления и общее ликование немного поутихло, победитель взял Нику за руку и подошел к следопыту.

— Спасибо тебе, Марк, — поблагодарил он, разматывая с правой руки длинные полоски кожи. — Если бы не ты, мне бы ни за что его не одолеть.

— Не стоит благодарить, — отмахнулся Марк, — мы же братство.

Эол, наконец, справился с полосками кожи, снял перчатку с кругляшом силы на ладони и протянул ее Марку.

— Если бы ты в этой перчатке на глазах у всех не раскрошил тот валун, я ни за что не поверил бы, что такое возможно.

— Как рука? — участливо спросил Солрс. — Плечо не вылетело?

Эол сделал вращательное движение и поморщился.

— Нет, не вылетело, только связки потянул. Но если бы промахнулся, оторвало бы руку.

Марк аккуратно свернул ценнейший артефакт и положил обратно в сумку.

Баскан

В оазисе пробыли еще два дня: отдыхали, набираясь сил для рывка через пустошь и Мачтовый лес.

И Марк и Солрс серьезно опасались, что сепари не сдержат слово и нападут где-нибудь на привале, когда этого никто не будет ожидать, поэтому шли через пустыню и лес во всеоружии с постоянно меняющимися разведчиками в воздухе. Но, к всеобщей радости, обошлось.

Затем был нелегкий недельный переход через горы королевства Альму, и наконец-то вышли к реке, на берегу которой раскинулся очень живописный городок под названием Баскан.

Крепостная стена окружала сравнительно невысокую гору, на которой собственно и расположился великолепный город.

Всем требовался отдых перед морским путешествием, которое, по словам Марка, обещало быть тоже не совсем простым. Постоянные шторма, разбойники нет-нет да и пошаливали на просторах Радужного моря.

В город входили по старой схеме.

Сначала Солрс прошел заставу, арендовал в городе ящера и большую крытую повозку, а затем вернулся уже на ней за всеми остальными.

На заставе показали лицензию братства и письмо местным властям, после чего им всем выдали жетоны, и телега спокойно покатила прямиком в магистрат.

* * *

Как только крытая телега, громыхая деревянными колёсами, проехала мимо, из-за ближайших кустов вышли двое.

Один был крепкого телосложения, в легком доспехе стражника королевства Капу, другой — худой как жердь в потертом хитиновом доспехе с эмблемой ордена «Око Меркула».

— Они? — тихо спросил Юким у стражника, видевшего отряд Мирса несколько недель назад на одной из горных застав королевства Капу.

— Точно они! — закивал тот. — По крайней мере, девки и старик эти, да и парни те же самые. Лиц остальных не разглядел, но похожи, и ящики в телеге те же, только вот сама телега…

Старый следопыт уже не слушал объяснений стражника, тот свою задачу выполнил и теперь только отвлекал болтовней.

Юким лихорадочно соображал, что же ему делать дальше… попытаться задержать телегу? Но сил маловато, тут всего четверо братьев и этот стражник… могут и не совладать или… Нет, привлекать охрану шлагбаума он не может — это внутреннее дело ордена, да они и не подчинятся ему.

Тогда остается только одно…

— Брат Шейба, подойди, — негромко позвал он кого-то из соседнего укрытия.

Ветки ближайших кустов бесшумно раздвинулись, и между ними протиснулся невысокий парень в повседневной одежде городского жителя.

— Проследи за ними. Узнай, где поселятся, и затем обо всём доложишь лейтенанту Фурсу. Я останусь здесь, перекрою выезд из города.

Шейба дождался, когда телега проедет мост, и только тогда поспешил за ней.

— Парэк, — позвал он следующего.

Из этих же кустов вылез еще один в одежде горожанина.

— Бери с собой этого, — Юким кивнул в сторону стражника из Капу, — и мчись с ним в порт. Пусть опишет их подробно. А ты передай нашим братьям, чтобы смотрели в оба. Скажи им: «Долгожданные гости пожаловали в город».

Парэк кивнул, и оба поспешили через мост.

Глядя им вслед, Юким задумался. Многое в этой истории с капитаном Мирсом ему было непонятно. Считалось, что он всецело предан ордену и лично верховному, и тот выделял его всегда, а тут… предательство… измена…

Если это те, кого они ждут, а в этом у Юкима уже не было ни малейших сомнений, то тогда неизвестно, где же сам Мирс? И почему в этот раз они все в походной одежде поисковиков? Надо признать, в очень хорошей и добротной одежде, которая стоит весьма немалых денег! А где же броня ордена? Эх… проверить бы телегу, но эти проклятые стражники на заставе не позволят. Видите ли, у них Братство… И королевского патруля рядом нет, как назло!

Где же сам Мирс? Жив ли? А может, не стал входить в город и затаился где-нибудь в горах неподалеку?

Юким встряхнул головой, отгоняя эту мысль. Этих сейчас тоже девять, как и на той заставе в Капу. Значит, капитана уже нет в живых? Жаль… Отличный был командир.

Во всей этой запутанной истории Юкима радовало только одно: расчет лейтенанта Фурса, как всегда, оказался верным. Он утверждал, что если те, кого они ждут возле этого города уже больше недели, собрались валить через Большой Хребет, то этого места им точно не миновать. Так оно и вышло. Осталось доложить обо всём лейтенанту Фурсу, и пусть тот сам принимает решение, что с ними делать дальше.

* * *

В магистрате города Баскан всё прошло точно так же, как и в Дремене.

Главу магистрата Гунт так и не увидел, за него всё сделала миловидная секретарь в строгом платье по имени Мале. Она же и порекомендовала ему недавно открывшуюся гостиницу в верхней части города. Мале уверяла, что за очень короткое время та стала гордостью Баскана. У гостиницы было необычное название — «Оранжевое Солнце», и, по словам той же Мале, обслуживающий персонал прекрасно знал, что такое настоящий уют и комфорт. Проводив Гунта до двери приемной, она добавила, что в «Оранжевом Солнце» сегодня вечером поет несравненная Пири, и ему надо обязательно ее послушать.

Поселились в действительно неплохой гостинице с потрясающим видом из окон. Она находилась почти на вершине горы, там, где проживала городская знать и почетные граждане.

Для хранения груза им отвели небольшой отдельный склад, выложенный из прочных каменных блоков, и клятвенно заверили, что воровство здесь невозможно. Всё охраняется и под постоянным наблюдением.

Перекусив и немного отдохнув, Гунт отправил Марка и Солрса узнать насчет корабля, идущего до порта Серфит. Желательно арендовать корабль целиком, чтобы на борту не было посторонних и лишнего груза. Средства на это еще имелись в достатке, так что не стоило мелочиться, тем более неизвестно, в ходу ли за Большим Хребтом полновесные гроты…

Порт

Марк и Солрс погрузились в опустевшую повозку и покатили вниз по серпантину, заставленному по обеим сторонам красивыми каменными домами с ухоженными фасадами.

Вокруг много устремленных ввысь деревьев и разнообразной цветочной зелени.

Красиво, а вид-то какой…

Местность вокруг города как на ладони. Широкая река, лес и горы, до которых рукой подать. Где-то южнее должно быть море, но оно так далеко, что его почти не видно, только размытая тоненькая синяя полоска на горизонте, и всё.

Сам город изнутри выглядел каким-то игрушечным и очень ухоженным. Везде узкие улочки, мощённые слегка ребристым камнем небольшие аккуратные тоннели, прорубленные в породе и соединяющие одну улочку с другой. На пути часто попадались надежные каменные мосты с крепкими перилами, по которым спокойно проедет пара повозок, не соприкоснувшись друг с другом колёсами.

Вскоре телега уперлась в небольшую заставу, разделяющую город на верхний и нижний.

Стражники после тщательного осмотра выпускали из верхнего города всех без проблем, а вот запускали далеко не каждого, только по специальным пропускам и их имена скрупулезно заносили в специальный журнал. Поэтому-то и о воровстве в верхнем городе давно все позабыли.

Не сказать, что нижний город был чем-то хуже, просто там жизнь кипела несколько по-другому. Чем ниже спускались по серпантину к подножью горы, тем больше появлялось каких-то таверн с кричащими вывесками на фасадах, небольших гостиниц с зазывающими к себе веселыми девицами, и ряд цеховых улиц с различными мастерскими.

У самого подножья находилась обширная площадь, где с раннего утра и до наступления темноты велась бурная торговля.

Баскан — портовый город, и разнообразных лавок, торгующих на этой площади чем угодно, было не счесть.

Солрс подкатил к одной из таких и крикнул служку. Выбежал молодой парень и за ним следом бородатый мужик с уже хорошо отвисшим брюшком. Солрс отдал поводья парню и вопросительно посмотрел на толстяка. Тот почесал бороду, отсчитал с десяток гротов и протянул их здоровяку. Всё, аренда телеги закончилась, и тот вернул Солрсу задаток.

Дальше до порта добирались пешком. Для этого надо было обойти гору или пройти более коротким путем через тоннель под горой.

Марк потянул Солрса в обход.

— Бывал я в этом городе пару раз, — обронил он, пропуская вперед двух мужиков, толкающих перед собой тележку, груженную какими-то мешками. — Как представлю, что над головой целая гора, жутко становится до дрожи. Да и жулья там разного… попрошайки, карманники, ворье одно…

Порт находился в живописной бухте на берегу широкой реки. Сама природа сделала так, что подкова из скал защищала суда от любой непогоды.

На входе в порт Марк и Солрс увидели небольшую верфь, на которой с дюжину бородатых мужиков конопатили и красили большой двухмачтовый корабль.

За верфью расположилось с десяток разноразмерных причалов с пришвартованными к ним одно- и двухмачтовыми судами. За широкой набережной находилось множество складских помещений, встроенных прямо в гору. Чуть дальше с десяток таверн вперемежку с какими-то конторками.

Народу вокруг сновало не счесть: грузчики, матросы, просто зеваки, но что сразу бросилось в глаза, так это количество городских стражников, следящих за порядком. Они тут были везде, куда ни посмотри.

Чтобы не толкаться в этой разношерстной толпе, следопыты отправились к ближайшей к ним конторе почти у самого входа в порт.

Тяжёлая дверь отсекла многоголосый шум с пристани, и Солрс с Марком оказались в вытянутом прямоугольном помещении, разделённом надвое большим канцелярским столом и не менее массивным креслом с двумя затертыми подлокотниками.

За креслом стоял огромный, под потолок, шкаф, и был узкий проход между ним и стеной.

— Кто там? — спросил чуть осипший мужской голос. — Одну минуту!

За шкафом что-то громыхнуло, послышалась смачная витиеватая ругань и журчание воды.

Затем из-за шкафа вышел сухонький мужичок лет шестидесяти, вытирающий лицо и мокрую лысину с редким ореолом волос на затылке чистым белоснежным полотенцем. Одет он был в свободную рубаху с закатанными рукавами и черные штаны, заправленные в высокие ботинки.

— Чем могу быть вам полезен? — спросил он, усаживаясь в кресло. — Направление? Груз? Пассажиры?

Он выжидающе уставился на вошедших.

Марк протянул ему бумагу из магистрата и ответил:

— Хотим арендовать надежное и крепкое судно до порта Серфит. Груза сравнительно немного, нас девять человек. Одно условие, — постороннего груза и пассажиров на борту быть не должно.

Клерк внимательно прочитал протянутую ему бумагу и, недовольно поморщившись, слегка потряс ею в воздухе.

— С нашей конторой это еще как-то сработает, а вот с капитаном судна точно нет! Учитывайте это, когда будете ему платить.

Достав из-под стола толстый журнал, он перелистнул несколько страниц, ткнул в одну из строк пальцем и поднял глаза на следопытов.

— Как срочно хотите отправиться в путь?

— День-два, может, три, — ответил Солрс, хмуро поглядывая на клерка.

Тот захлопнул книгу и, улыбнувшись посетителям, постучал по ней пальцем.

— Тогда приходите завтра ровно в полдень. Постараюсь вам что-нибудь подобрать.

Тайная встреча

Дождавшись, когда за посетителями закроется дверь, клерк выждал какое-то время, затем закрыл контору на висячий замок и отправился в таверну под названием «Усатый Том».

На входе он подозвал к себе мальчишку и, всунув ему в ладонь мелкую монету, шепнул что-то на ухо. Мальчишка сверкая пятками унесся выполнять просьбу клерка, а тот зашел вовнутрь.

Небольшой зал на восемь столиков, где нет ни одного свободного места. Шумно, грязно и воняло чем-то прогорклым и кислым… Публика в основном матросы и грузчики. Возле стойки в дальнем конце зала скучал Том — хозяин таверны.

Норк прошел к нему через весь зал и облокотился на отполированную столешницу. По его мнению, это единственное чистое место во всём заведении.

— Приветствую тебя, Том! У тебя, как всегда, полно народу…

Хозяин таверны криво усмехнулся и смачно сплюнул прямо на пол.

— Сброд один… ничего не жрут, только хлещут патак, а орут так, как будто гуляют последний раз в жизни. Толку от них! — махнул он рукой. — Привет тебе, Норк. Зачем пожаловал?

Клерк чуть наклонился и негромко сказал хозяину:

— Гостя жду. Мне бы поговорить с ним наедине.

Хозяин заинтересованно посмотрел на него.

— Что за гость?

Норк положил на столешницу грот и скупо улыбнулся.

— Самая лучшая и чистая комната на полчаса. Это всё, что от тебя требуется.

Хозяин хмыкнул и, покопошившись под прилавком, достал ключ.

— Становишься скорострелом, приятель! Стареешь, уже и полчаса тебе за глаза…

Не обращая внимания на подколки старого друга, Норк посмотрел на номер ключа и направился по скрипучей лестнице на второй этаж.

Том проводил его хмурым взглядом и скривился.

Ему, конечно, не нравилось, что Норк постоянно проворачивает свои темные делишки у него в заведении. Пронюхает об этом Тайная Служба и тогда…

Но!

Том прикусил монету и, кивнув сам себе, опустил ее в карман.

«Грот за полчаса — это всё-таки целый грот всего за полчаса, а с этим сбродом, — он брезгливо посмотрел на пьяную толпу, что сейчас находилась в зале, — много не заработаешь!»

Минут через десять дверь в таверне отворилась, и зашел крепкий мужчина лет тридцати в наглухо застегнутом на все пуговицы плаще и в крепких походных ботинках.

Заметив хозяина таверны за прилавком, он прямиком направился к нему.

— Норк, — негромко произнес он.

Том показал глазами наверх и шепнул:

— Третья комната.

Незнакомец направился к лестнице, а Том, выждав минуту, юркнул в дверь за прилавком.

Заперев ее изнутри, прошелся по выстланному мягким ковром проходу и, потянувшись, осторожно вытащил из потолка небольшой круглый чопик. Теперь ему было слышно всё, о чём говорили в комнате этажом выше.

— Зачем звал? — услышал он голос только что вошедшего в комнату крепыша в плаще.

— Мне кажется, объявились именно те, кого вы разыскиваете, уважаемый лейтенант Фурс, — ответили ему голосом Норка. — Девять человек, груза не особо много, особое требование — на борту, кроме команды, никого лишних…

— Место назначения? — перебил его голос вошедшего.

— Порт Серфит…

Какое-то время в комнате было слышно неразборчивое бормотание, и можно было выделить только отдельные слова — магистрат, скидка…

Затем Том снова услышал голос незнакомца:

— Задержи их дня на три, а лучше четыре. Со дня на день подойдет корабль нашего ордена, и тогда можешь выпускать их в море. Мы их там встретим.

— Постараюсь.

— С другими конторами я всё решу сам, с нашими гостями работать будешь только ты.

Затем послышался характерный звук, который Том не спутал бы ни с каким другим. На столешницу стола в комнате бросили кошелек, в котором хозяин таверны услышал до боли знакомый перезвон полновесных гротов.

Том тут же вставил чоп обратно и поспешил на выход. Успел как раз вовремя. Когда на втором этаже хлопнула дверь, хозяин таверны уже стоял за прилавком, облокотившись на столешницу. Незнакомец в плаще спустился по лестнице и, не обращая внимания на Тома, поспешил на выход.

Минут через пять появился слегка озадаченный Норк.

— Налей-ка мне чего-нибудь покрепче! — попросил он и уселся на высокий стул с краю стойки.

* * *

— Будем заходить в другую контору? — спросил Солрс, когда они оказались на набережной.

— Нет, зачем? — пожал плечами Марк. — Все конторы связаны между собою, и у тех и других одни и те же данные. Просто их несколько, чтобы не создавать толпу и очередь, а так всё едино.

— Тогда в гостиницу?

— В гостиницу, — подтвердил Марк и свистнул свободному вознице, который ждал клиентов у входа в порт.

Пири

Вечером все спустились на первый этаж гостиницы слушать пение несравненной Пири. Собралось неожиданно много народу. Все столики были заняты, и хорошо, что Марк вовремя посуетился и забронировал места для братства заранее.

Дамы блистали в пышных нарядах, кавалеры в строгих костюмах из дорогих тканей. Члены братства в своей одежде поисковиков явно выделялись в этом великолепии не в лучшую сторону, за исключением, конечно, же девушек.

Ника и Кора, как всегда, в своих платьях выглядели великолепно, притягивая взгляды посторонних мужчин. Ника за эти месяцы немного отрастила волосы, и гостиничные парикмахеры соорудили на ее голове симпатичную прическу по местной моде. Кора тоже от нее не отставала и с явным превосходством посматривала на местных дам голубыми глазами.

На небольшой сцене стояли два стула без подлокотников.

Все старались не шуметь, тихо переговариваясь в ожидании появления артистов.

Наконец они появились, и зал взорвался аплодисментами. Два молодых парня с музыкальными инструментами в руках и красивая девушка лет двадцати в платье, подчеркивающем ее и без того великолепную фигуру. Те, что с инструментами, расположились на стульях, а несравненная Пири встала между ними и шагнула назад, как бы показывая зрителям, что начало концерта за музыкантами.

Все сразу затихли, и под сводами зала зазвучала чарующая и немного грустная мелодия. Оба играли самозабвенно, полностью отдаваясь музыке. Глаза их были чуть прикрыты, а руки, казалось, сами скользили по инструментам, едва затрагивая пальцами струны.

В звучании одного инструмента выражалось страдание и неясное предчувствие счастья, в другом — радость, но в нём же таился и скрытый зародыш грусти.

Гунт слушал эту прекрасную мелодию и не сводил с певицы глаз.

Девушка была прекрасна. Само совершенство.

Он не встречал еще такой чистой женской красоты на Тарсоне ни в прошлом, ни в будущем.

Их взгляды встретились, и в этот момент она запела.

Гунт слушал ее как завороженный. От этого чистого, сильного девичьего голоса билось сердце, дрожали нервы. Он полностью растворился в музыке и ее голосе. Старый, закаленный в боях воин никак не ожидал от себя такого. В его загрубевшем сердце, не знавшем жалости к врагам, стали прорастать ростки чистой любви, и всё его естество начинало иступлено жаждать, чтобы этот момент продолжался бесконечно.

Концерт длился где-то с час, и казалось, Гунт всё это время даже не дышал.

Затем были овации, восторженный выкрики, поздравления… какой-то франт вылез на сцену и в порыве всеобщего обожания хотел обнять Пири, но тут один из музыкантов встал между ними и, как бы невзначай наступив навязчивому поклоннику на ногу, спихнул того со сцены.

Затем Пири с музыкантами ушли, и Гунт испугался, что больше никогда ее не увидит.

Он подозвал к себе служащего гостиницы и, всунув ему в ладонь грот, спросил:

— Пири остановилась в этой гостинице?

Служащий вернул ему монету обратно и гордо ответил:

— Мы не даем такую информацию.

Настроение окончательно рухнуло вниз, и дальше до конца вечера Гунт сидел за столом потерянный, отвечая невпопад на вопросы своих товарищей.

Глава 3

«Хилот»

На следующий день Марк с Солрсом подошел к портовой конторе, как и договаривались с местным клерком, ровно в полдень.

Норк сидел за столом, погружённый в чтение какой-то бумаги, но как только увидел вошедших следопытов, тут же отложил ее в сторону и вскочил из кресла.

— Приветствую вас, друзья! Вы как раз вовремя, капитан Мэйрон вот-вот должен подойти, — затем он поспешно добавил: — Пока его нет, хочу предупредить вас, что единственное судно, подходящее под ваши требования, может отправиться в плавание не раньше чем через неделю. Больше ничего подходящего нет.

— Почему через неделю? — спросил Солрс.

Клерк вышел из-за стола и подошел к окну.

— Посмотрите сами, — он кивнул куда-то в направлении пристани.

Из окна была видна верфь и наполовину покрашенный синей краской двухмачтовый корабль.

— «Хилот», — ткнул он пальцем в парусник на стапелях и пояснил: — В переводе с магунского означает — Разрезающий волны.

Не успел он это произнести, как входная дверь отворилась, и в помещение вошел мужчина среднего телосложения в наглухо застегнутом на все пуговицы камзоле и лакированных сапогах чуть ниже колена. Длинные и черные как смоль волосы аккуратно уложены назад и завязаны на затылке в тугой узел по здешней морской моде.

— Капитан Мэйрон, — представился вошедший и коснулся двумя пальцами сначала лба, потом груди.

Его живые зеленые глаза изучающе уставились на Марка и Солрса.

— Марк.

— Солрс, — представились следопыты.

Капитан вежливо кивнул и спросил спокойным, уверенным голосом:

— Норк сказал, у вас ко мне дело?

— Да капитан. Хотим арендовать корабль до порта Серфит. Груза сравнительно немного, всё поместится в одной телеге. Нас девять человек. На борту, кроме команды, не должно быть никого из посторонних… но, как мы видим, ваш корабль, по всей видимости, пока не готов?

Мэйрон тонко улыбнулся и разгладил согнутым указательным пальцем пышные, но аккуратно подстриженные усы.

— Норк сказал, вы не особо торопитесь и шесть-семь дней можете подождать.

— Шесть дней это уже слишком! — возмутился Марк. — Неужели нет ничего более подходящего по времени?

Норд недовольно поджал губы и вернулся за свой стол.

Открыв толстенную книгу, перелистнул несколько страниц и ответил:

— «Заноза» с капитаном Куратом отправилась в плавание сегодня на рассвете. Судно шло в порт Кампатани, но могло бы завернуть и в Серфит. Одна незадача: они набирали груз целую неделю, и там пассажирами заняты все свободные каюты. Следующее судно, которое готово идти в Серфит, может отправиться через три дня, но… это галера, и две недели жить в трюме среди прочего груза и корабельных грызунов, вам точно не понравится. К тому же там будут еще пассажиры, а вы не хотите никаких посторонних на борту.

Он захлопнул книгу и уставился на следопытов.

— Поверьте, друзья, — спокойно продолжил он, — лучше корабля, чем «Хилот», вам в ближайшие пару недель не найти. Можете пройтись по другим конторам, там вам скажут то же самое.

Марк с Солрсом переглянулись, и здоровяк чуть заметно кивнул.

— Условия оплаты? — спросил Марк у капитана.

Тот искоса глянул на Норка и ответил:

— На корабле шесть гостевых кают. Слаженная опытная команда. До порта Серфит при попутном ветре дойдем за неделю, и оплату я с вас возьму именно за этот срок. Учитывая, что вы хотите арендовать корабль целиком, это будет стоить для вас десять обычных гротов с человека в сутки, иначе мне проще набить трюмы товаром и отправиться в тот же Серфит через те же семь-восемь дней.

Прикинув в голове общую сумму, Марк кивнул.

— Значит, это получается девяносто гротов или девять полновесных гротов в день?

Капитан и Норк одновременно кивнули.

— Давайте обрежем до восьми и по рукам? — с надеждой спросил Марк — Это всё-таки пятьдесят шесть полновесных гротов. Деньги совсем немалые и…

Но тут Мэйрон поднял руку и привел, как ему казалось, веский аргумент.

— На протяжении всего плавания мы обеспечим вас едой, водой и охраной на случай нападения пиратов или других охотников до чужого добра. К тому же не забывайте про портовые сборы и премию самому Норку.

При этих словах клерк важно привстал с места и чуть приподнял руку.

У Марка были все полномочия распоряжаться деньгами братства так, как сам посчитает нужным, и он, чуть поразмыслив, кивнул.

— Хорошо, — согласился Марк, распуская тесемки кошелька. — Вот двадцать полновесных гротов…

Марк отсчитал тяжелые желтые кругляши и передал их капитану.

— Столько же получите, когда взойдем на борт, и остальное по окончании плавания. Согласны?

— Согласен, — не раздумывая, ответил Мэйрон, тут же отдав две монеты Норку. — Вы где остановились?

— Гостиница «Оранжевое Солнце», что в верхнем городе.

Капитан тонко улыбнулся и, разгладив усы, спросил:

— Как вам пение несравненной Пири? Понравилось?

Солрс неопределенно пожал плечами, а Марк кивнул.

— Понравилось.

— Я слышал ее год назад в Агрии. До сих пор нахожусь под самым приятным впечатлением, но верхний город далеко не для всех, и мне не удалось достать билет на вчерашний концерт.

Капитан коснулся двумя пальцами лба и груди и направился на выход.

— За день до нашего отправления я пришлю к вам своего посыльного, — сообщил он от дверей и покинул помещение.

В конторе делать было больше нечего, поэтому следопыты кивнули клерку и ушли вслед за капитаном.

* * *

Спустя полчаса Норк зашел в таверну к Усатому Тому и прямиком направился на второй этаж.

В комнате номер три его уже ожидал лейтенант Фурс.

Скинув свой плащ, он вальяжно расположился в кресле возле окна, лениво посматривая на портовую суету.

— Как всё прошло? — спросил он, не оборачиваясь к вошедшему.

— Лучше и не придумаешь, лейтенант! Сам того не подозревая, капитан Мэйрон великолепно сыграл свою роль, торгуясь с ними за каждый грот. В итоге они согласились: отправляются через семь дней на его посудине в порт Серфит.

— Ты не проболтался капитану?

Норк смутился.

— Нет, что ты! Я же не сумасшедший. Мне даже перепала от него солидная премия.

Норк достал из кармана полновесный грот и, весело рассмеявшись, подкинул его на ладони.

— Это та самая монета, что они тебе вручили? — заинтересованно спросил Фурс.

— Да.

Лейтенант требовательно протянул ладонь.

— Дай глянуть!

Норк замер, зажав монету в кулаке.

— Я верну, — чуть надавил Фурс. — Ну же!

Вздохнув, Клерк протянул ему желтый кругляш. Не отдашь, так отберет. Лейтенант вон уже начал приподниматься в кресле.

Фурс ближе пододвинулся к окну и стал внимательно рассматривать сначала одну сторону монеты, затем другую. Увидев на ней что-то очень важное, он откинулся на спинку кресла и сжал монету в кулаке. Желваки на его скулах заходили ходуном, а взгляд стал невыносимо колючим.

Теперь нет сомнений. Это именно те, кого они ищут. Еле заметная отметина на одной из семи корон с одной стороны монеты и характерная царапина на трилистнике с другой подтверждали это. Монета, как и сотни точно таких же, была выдана Мирсу казначейством ордена.

Но где же он сам?

Может, погиб, и эти следопыты приложили к этому руку, прибрав себе все артефакты из тайника? Или он всё-таки с ними заодно?

Лейтенант бросил монету Норку, и тот ловко поймал ее в воздухе.

— Если будут какие-либо изменения, или они вдруг откажутся идти на этом судне, сразу же сообщи мне и лишний раз не светись. Они могут наблюдать за тобой.

Фурс встал с кресла, накинул на плечи плащ и направился на выход. Его ожидал посланец с орденского корабля, вставшего сегодня утром на рейд порта.

Рынок Баскана

Сегодня все, кроме профессора и Солрса, решили спуститься в нижний город, чтобы пройтись по знаменитому рынку, заглянуть кое в какие лавочки и, может быть, даже чего-нибудь себе прикупить.

«Оранжевое солнце» прекрасная гостиница с вышколенным персоналом, которые готовы удовлетворить любую прихоть постояльца, но долгое нахождение на одном месте привыкших к постоянному перемещению членов братства немного утомляло, и хотелось хоть какого-то разнообразия.

Спустившись в нижний город к самому рынку, компания разделилась на две группы.

С Никой и Корой отправились Эол и Дорн, а с Гунтом — Марк и Кейв. Условились встретиться ровно через два часа в заведении под названием «Радости и Сладости», что находилось всего в одном квартале от рынка.

Перед расставанием Марк напутствовал всех:

— В толпе будьте повнимательнее. Следите за оружием и кошельками. Может так случиться, что к концу прогулки останетесь без них. Тут всякого ловкого народу тьма.

Оставшись втроем, Гунт осмотрелся по сторонам.

— Есть тут лавки, торгующие товарами из-за Большого Хребта? — поинтересовался он у Марка.

— Сейчас спросим, — пожал тот плечами. — Я бывал пару раз в этом городе, а на рынке, как и вы, впервые.

Оставив друзей на месте, он подошел к ближайшему стражнику и заговорил с ним.

Гунт и Кейв видели, как тот нехотя ответил следопыту и вяло махнул рукой в противоположный конец рынка.

Марк вернулся к своим друзьям весьма озадаченным и, проходя мимо них, бросил на ходу:

— Какие-то здесь стражники неправильные — вежливые до жути. Сейчас перепроверю.

Он зашел в ближайшую лавку, торгующую пестрыми тканями разных расцветок, и задержался там на пару минут.

Вышел с улыбкой.

— Есть такая лавка, и стражник указал мне верное направление. То, что нам надо, находится на том конце рынка, рядом с рядами, где торгуют оружием и доспехами.

На другой конец рынка пробирались минут сорок.

Рынок Баскана поразил ослепительно яркими красками, веселой сутолокой, бесконечными рядами, где торговали, кажется, всем, что есть на этой планете.

Кое-где друзья останавливались, приценивались, пытались торговаться. Так, не ради покупки, а больше ради интереса.

У Марка неплохо получалось, и он после коротких, но довольно яростных торгов, понижал цену чуть ли не на четверть.

— Оказавшись на таком рынке, — пояснял он Гунту и Кейву, — любой человек сталкивается с целым миром вещей, понятных только самим торговцам и редким, искушённым покупателям. При попытке продать товар или понизить цену, — слова, жесты, даже мимика лица — всё имеет значение. Хотите попробовать?

Кейв хмыкнул и отрицательно мотнул головой.

— Целая наука, которую мне, наверное, никогда не постичь.

Следопыт кивнул с серьезным видом.

— Вы люди совсем другой эпохи, где каждая вещь имеет свою строго выверенную цену, и что такое настоящий торг, понятия не имеете. Но на самом деле я бы рекомендовал вам попробовать поторговаться за какую-нибудь несущественную безделицу, может в дальнейшем этот опыт пригодиться и не раз.

Пока пробирались сквозь кричащую и толкающуюся толпу, Марк не раз замечал небольшие группки людей, сидевших на подстеленных под себя ковриках между своих прилавков. Одни внимательно слушали странников, якобы исходивших полмира, другие вели неспешную беседу, обсуждая последние городские новости. Как правило, между сидевшими возле своих прилавков торговцами, стояли небольшие вазочки с сушеными фруктами и маленькие чашечки с ароматным взваром из корня сиволу.

Пока старшие отдыхали таким образом, их сыновья или младшие родственники вели бойкую торговлю вместо них.

Наконец Марк с Гунтом и Кейвом пробрались к нужному месту.

Рядом с оружейными рядами, которые ломились от всевозможного холодного оружия и доспехов, находилась совсем небольшая лавочка с очень необычной вывеской, изображающей три молнии пронизывающие сверкающую пирамиду, и не менее необычным продавцом у прилавка.

Его кожа была черна как смоль, а белки глаз слегка желтоваты.

— Нам, наверное, туда! — Марк кивнул в сторону прилавка.

— Здрастуте, — смешно коверкая слова, вежливо поздоровался с ними продавец. — Чем могут быт полезня?

Марк ответил кивком на приветствие и спросил:

— Мы хотели бы глянуть на товары, которые производят с той стороны Большого Хребта. Это возможно?

Продавец улыбнулся, показав крепкие ровные желтые зубы, и широким жестом указал на прилавок.

— Глянуте. Всё зде.

Марк с Гунтом переглянулись.

На прилавке лежала пара необычного вида ножей с чуть зеленоватыми лезвиями, три пузатых кувшина разного размера и несколько раскрытых мешочков с коричневыми, красными и синими специями. Пряный аромат от них распространялся по округе, перебивая запахи дегтя и оружейной смазки.

Гунт взял в руки нож и внимательно осмотрел лезвие.

— Сколько стоит? — спросил он у торговца.

— Пятнадцать полных грот, — без запинки и какого-то акцента ответил тот.

Гунт рассмеялся и положил нож обратно.

— Сдается мне, что этот прекрасный нож сделан из обшивки тарсонианского штурмового десантного шаттла, — сказал он на древнем и показал характерный рисунок металла Кейву.

Тот внимательно пригляделся и кивнул, соглашаясь.

— Сплав сверхпрочный, — продолжил Гунт, — и чтобы из куска обшивки сделать такой нож, нужны особые технологии.

Услышав незнакомую речь, торговец удивленно уставился на Гунта и взял в руки второй нож.

— Сматри!

В другой его руке оказался старый меч без рукояти.

— Сматри! — повторил он и провел зеленоватым лезвием по старому клинку, снимая с него стружку слой за слоем, будто это не железный меч, а какая-то деревянная чурка.

Тут Кейв протянул руку и попросил меч, чтобы поближе его рассмотреть. Затем вытащил свой пилотский нож и, не прилагая особых усилий, провел им вдоль старого клинка, снимая точно такую же стружку.

Глаза продавца расширились, готовые вот-вот выскочить из орбит.

— Кувшины, наверное, тоже не простые? — предположил Марк, переходя на современный язык.

Лавочник кивнул, достал из-под прилавка ведро холодной воды и вылил часть в самый большой кувшин.

— Сматри! Делай так!

Он положил одну ладонь на рисунок, нанесенный на раздутый бок кувшина, а вторую ладонь на другой рисунок, находившийся с другого бока.

— Сматри! Делай так!

Торговец энергично провел несколько раз ладонями по ребристым бокам кувшина и откинул крышку. Из горловины повалил густой пар.

— Гряча вода! — гордо выпалил он и победно уставился на Гунта.

Тут уже сам Гунт удивился.

— Это что-то новенькое! Сколько стоит?

— Семь полный грот, — с некоторой опаской ответил тот.

— А этот? — указал Гунт на кувшин поменьше.

— Пять полный грот, и этот четыре, — указал он на последний.

— Еще есть?

Лавочник хитро улыбнулся и достал из-под прилавка еще один, чуть побольше предыдущих.

— Сколько?

— Восемь полный грот.

Марк понял, что Гунт хочет приобрести оба самых больших кувшина и поспешил вставить слово.

— За вот этот и вот этот, — он указал пальцем на кувшины, — двенадцать полновесных грот. Согласен?

Продавец отрицательно мотнул головой.

— Пятнадцать.

Марк пожал плечами и развернулся к нему спиной.

— Делаем вид, что уходим, — шепнул он своим друзьям на древнем.

Те тоже развернулись, а торговец запричитал:

— Стой- стой-стой! Заем уходиш? Двай так…

Он пододвинул к двум выбранным кувшинам третий, тот, что самый маленький.

— Шестнадцать!

— Четырнадцать, — чуть надавил Марк.

Торговец схватился за голову и, закатив глаза, застонал.

— Нет-нет… моя хозаин моя убыть! Ну, хорошо-хорошо, четырнадцать.

— Сделка? — Марк посмотрел на чернокожего лавочника.

— Сделка, — обреченно кивнул тот.

— Что еще есть? — спросил Гунт, дождавшись, когда следопыт обменяет деньги на кувшины.

Торговец кивнул, посмотрел по сторонам и громко выкрикнул:

— Эмри!

За прилавком тут же отворилась узкая дверь, и оттуда показался такой же чернокожий парень в белоснежной накидке, подпоясанный широким красным поясом.

Сказав ему что-то на малопонятном языке, торговец поманил всех троих за собою, а парень встал за прилавок.

— Недалеко. Всего три дом, — он указал направление, куда идти.

Пока шли за ним, Кейв тихо, чтобы тот не слышал, буркнул:

— Раньше язык был един, и люди понимали друг друга всегда, в какой бы части планеты они ни находились, будь то такой же чернокожий или узкоглазый. А сейчас вон как всё изменилось! Каждый народ лопочет на своем, и только некоторые слова более-менее понятны.

— Тысячи лет прошло, Кейв, — попытался объяснить ему Марк — После войны выжившие были рассеяны по планете. Появлялись какие-то новые слова, обороты речи… та же письменность — ничего общего с вашими иероглифами.

Торговец свернул в узкую улочку и постучал дверным кольцом в ближайшую дверь.

Громыхнул засов, дверь отворилась, и он приглашающим жестом поманил их за собой.

Сразу за дверью оказалась большая комната. На полу ковры, вдоль стен огромные мягкие подушки. Несмотря на жару на улице, внутри помещения прохладно.

Хозяин указал всем на подушки.

— Буте здесь. Я приесу.

Он удалился, а в комнату забежал пацаненок и ловко расставил перед гостями блюдца с сушеными фруктами и пиалки с каким-то темным, но приятно пахнущим напитком.

Кейв достал выданный ему профессором анализатор и провел светящийся трубкой над угощениями.

— Не отравлено, — тихо сообщил он, — можно смело есть.

Зашел торговец, неся в руках квадратную коробку. Поставив ее на ковер, он снял верхнюю часть и с гордостью посмотрел на гостей.

Все трое гостей в свою очередь с интересом уставились на то, что тот принес им.

На квадратной подставке был вертикально прикреплён искусно выполненный макет ладони с растопыренными в разные стороны пальцами. На ладонь была одета необычного вида перчатка.

Создавалось впечатление, что эта перчатка была частью какого-то доспеха, но это, скорее всего, было не так.

Обманчивое впечатление создавала кольчужная основа артефакта с желтоватыми наперстками на конце каждого пальца. На фалангах пальцев пять разноцветных колец из неизвестных металлов. Вместо драгоценных камней на круглом ложе пять филигранно закрепленных тоненькими лапками малых кругляшей силы. На внутренней и тыльной стороне ладони еще по одной батарейке, но уже среднего размера. Между ними тонкие серебристые провода, связывающие между собою все семь батарей.

Решив больше не томить гостей ожиданием, лавочник снял перчатку с макета и, надев себе на руку, затянул ремни на предплечье поближе к кисти. Несколько раз энергично сжал-разжал пальцы и свободной рукой выкрутил кругляши в их гнездах примерно наполовину. Затем собрал пальцы в щепотку и направил их на какой-то предмет в дальнем углу комнаты. Резко растопырил пальцы в стороны, и предмет как живой прыгнул к нему в ладонь.

— Я показать, — с улыбкой предупредил он удивленных гостей.

Снова собрал пальцы в щепотку, поискал глазами, куда бы направить руку, и, выбрав цель, резко разжал ладонь.

Один из тесаков Марка выскочил из ножен и в один миг оказался у торговца в ладони. Следопыт даже дернуться не успел, а тот уже протягивал ему его нож рукоятью вперед.

— Я показать, — еще раз предупредил он и снова улыбнулся.

Вставив тесак обратно в ножны, Марк кивнул.

— Если так, то дальше и тяжелее, — продолжал демонстрацию хозяин, выкручивая батареи на полную.

Он развел руки в стороны, показывая, какой предмет он может сдвинуть. Затем он перевел кругляши в первоначальное положение и снял перчатку.

— Сколько? — ради интереса спросил Марк.

— Сорок полный грот! — с вызовом произнес лавочник — Нет торга. Цена всё.

Он поводил раскрытой ладонью над ковром, покрывающим пол, видимо, убеждая гостей, что цена настолько низкая, что смысла нет торговаться.

— Перчатка отличная, — задумчиво проговорил Гунт, обращаясь к лавочнику, — и я бы не торговался, но у меня нет столько денег.

Хозяин кивнул, ловко напялил перчатку на макет ладони и накрыл крышкой от коробки.

— Сидите тут. Я приесу.

Подхватив коробку, он удалился, но вернулся довольно быстро.

В одной руке он нес какой-то несерьезный миниатюрный арбалет, в другой — связку коротких и тонких болтов к нему.

Оружие имело удобную рукоять, вместо приклада немного вытянутое ложе странной формы, на которое уютно ложилась рука, и совсем небольшие, с виду несерьезные плечи с тонкой, но, наверное, невероятно крепкой тетивой. На ложе снизу, ячейка, в которой находился средний кругляш силы.

— Испытать! — он поманил за собою гостей.

Они спустились в каменный подвал и оказались в узком коридоре.

Торговец махнул рукой, увлекая всех за собой.

В дальнем конце коридора к полу был прикреплен манекен воина, обряженного в броню королевства Рема.

Броня состояла из тонких легких, но необычайно прочных металлических пластин, посаженных на мелкоячеистую кольчужную основу.

Перед доспехом широкая доска толщиной в два пальца. Перед ней тонкий лист железа, а перед ним плотно подогнанные друг к дружке брёвна сантиметров по десять в диаметре каждое.

Дав гостям внимательно рассмотреть всё это, хозяин снова поманил всех за собой и отошел в противоположный конец коридора.

Выкрутив кругляш наполовину, он легко двумя пальцами взвел тетиву арбалета, положил на ложе болт и, направив оружие на цель, выстрелил.

— Смореть!

Все поспешили к мишени.

— Ого! — вырвалось у Марка. — Вот это мощь!

В брёвнах, железе, доске и доспехе аккуратная, еле заметная дырочка, а сам болт обнаружился в каменной стене за доспехом, завязнув в ней почти наполовину.

— Подём! — торговец направился на выход.

Вернувшись в комнату, он принялся объяснять.

— Если это вот так! — он показал пальцами, как выкручивает кругляш на максимум. — То далеко и мощно!

Лавочник взял в руки болт и, закатывая глаза к потолку, показал его гостям.

— Очень, очень, очень прочно!

— Сколько? — заинтересованно спросил Марк.

— Пятнадцать полный грот! Вот эта, — он указал на связку из двадцати болтов, — один полный грот.

Затем он коротко свистнул, и в комнату забежал пацаненок, держа в руках небольшую продолговатую коробочку.

Хозяин открыл крышку. Там в два ряда по десять штук были аккуратно уложены миниатюрные конусообразные приспособления. Взяв в руки болт, он быстро скрутил с него наконечник и навинтил другой из коробки.

— Бум! — он резко развел руки в стороны, показывая, какой ужасный взрыв будет, если использовать при стрельбе именно эти наконечники.

— Сколько? — тут уже заинтересовался сам Гунт.

— Три полный грот коробка, — с улыбкой ответил тот.

— Давай так! — оживился командир. — За оружие, три связки болтов, три коробки с наконечниками мы дадим тебе двадцать три полновесных грот?

Гунт выжидающе уставился на торговца.

Тот улыбнулся шире и качнул головой.

— Двадцать пять. Сделка?

— Сделка, — кивнул Гунт и добавил: — Марк, арбалет и болты твои. Рассчитывайся и забирай его себе.

Марк обрадованно выдохнул. Он уже строил в голове разные доводы, как уговорить Гунта раскошелиться, а тут он сам…

Прощаясь с гостями, торговец назвал свое имя.

— Сепан ин бер Маурди, — представился он и добавил: — Хотите боше знат о моей родине, приходите на рынок. Я там.

Уже направляясь к оговоренному ранее местечку под названием «Радости и Сладости», Гунт буркнул:

— Представляю себе, какие веселые деньки нас ждут по другую сторону Хребта. Доспех, наверное, вообще снимать не придется.

Неожиданная встреча

Когда троица зашла в заведение, там за отдельным столом их уже ждали парни и девушки.

Кора и Ника увлеченно поглощали маленькими ложечками какое-то белоснежное лакомство, а парни налегали на пенный патак.

Увидев вошедших, Кора тут же помахала им рукой и весело воскликнула:

— Мороженое, Кейв! Представляешь, самое настоящее мороженое! Тебе заказать?

— Закажи, — улыбнулся пилот.

— Ну что? — спросил Гунт, присаживаясь на свободный стул. — Купили себе что-нибудь?

— Так, по мелочи, — ответила за всех Ника. — Тут недалеко наткнулись на лавку, где продаются украшения для местных красавиц. Вот, посмотри, что мне удалось купить.

Ника достала из-под стола небольшую коробку и, ловко развязав ленты, сняла крышку.

На бархатной подложке лежал браслет удивительно тонкой работы. Растительный узор покрывал всю его поверхность, а от блеска разноцветных драгоценных камней рябило в глазах.

— А я вот что купила!

Кора протянула руку и показала всем кольцо, украшенное крупным камнем.

— Ты знаешь, что это за камень? — спросил у девушки Марк.

— Нет.

— Это маркутрит, и у него есть одно свойство. Разве вас продавец не предупредил?

— Какое? — девушки заинтересованно подались вперед.

— Он целый день накапливает солнечные лучи, а ночью светит так ярко, что даже иногда мешает спать.

— Вот же! — чуть расстроенно протянула Кира — А так очень даже красиво, мне нравится…

Над входной дверью звякнул колокольчик, и в помещение зашли трое.

Сердце Гунта пропустило удар.

Это была Она в сопровождении всё тех же двух музыкантов, выступавших в тот вечер с ней на сцене.

Поискав глазами свободный столик, она невольно встретилась взглядом с Гунтом, отчего его сердце ухнуло куда-то в пропасть.

Она узнала его!

Он готов был поклясться чем угодно — она его узнала! Значит, тем вечером выделила его из восторженной толпы и запомнила?

Ее губ коснулась легкая улыбка, и она чуть заметно кивнула.

Гунт тут же ответил ей и даже чуть привстал со стула.

К вошедшим подбежал официант и, поклонившись, повел гостей к единственному свободному столику.

К сожалению, тот находился на другом конце зала, и теперь их разделяло расстояние метров в пятнадцать.

Пири посадили к Гунту полубоком, и она несколько раз бросала на него мимолетные взгляды. Гунт же ничего не мог с собой поделать и, не отрываясь, смотрел на девушку с плохо скрываемым обожанием. Наконец, ему удалось взять себя в руки и отвести взгляд.

Минут через десять в заведение зашел еще один посетитель и, порыскав глазами по залу, прямиком направился в сторону столика, за которым сидела Пири.

Усевшись на свободный стул, он тут же принялся активно жестикулировать руками и что-то тихо им втолковывать.

Марк заметил, как Гунт отчаянно напрягает слух, пытаясь хоть что-то услышать, и протянул ему коробочку со слуховыми горошинами.

— Что это? — непонимающе уставился тот на следопыта.

— Вставляешь в уши, смотришь на говорящего и слушаешь.

Гунт колебался секунду, но любопытство и неизвестно откуда-то взявшаяся ревность перебороли, и он протянул ладонь.

— Этот шарик в правое ухо, — подсказал следопыт, передавая первую горошину, — а этот — в левое.

Гунт сделал всё, как ему сказал Марк, и тут же поморщился от той какофонии звуков, нахлынувших на него разом со всех сторон.

Он посмотрел на девушку и тут же услышал:

— Невозможно ничего сделать, дорогая Пири, абсолютно ничего! Ближайший корабль до порта Ребох только через две недели, и еще неизвестно, захочет ли он заходить в этот ваш Серфит.

— Ну как же так, Миер⁈ — чуть не плача воскликнула девушка. — Ты же обещал отправить, когда зазывал меня сюда! Гастроли… они начинаются через две с половиной недели, меня просто выпрут из театра, если я не прибуду вовремя! Просто заменят на толстушку Синэ, и всё!

— Ничего не могу с этим поделать, Пири. Хотя… есть один корабль, «Хилот». Капитаном там некий Мэйрон, — говорят, честный и порядочный человек. Судно отходит в Серфит через шесть дней. Но есть одна проблема, которую, я боюсь, мне не разрешить. Какой-то неизвестный богатей полностью арендовал его и посторонних на судне не потерпит. Об этом мне категорично заявили во всех четырех конторах, куда я обращался.

Услышав это, Гунт уже готов был подскочить с места, броситься к столику Пири, упасть перед ней на колени и заверить, что это он и есть, тот самый богатей, и что теперь корабль полностью в ее распоряжении, и что он может и пешком, если та не захочет терпеть его на корабле… Но следующее, что он услышал, в корне поменяло его планы.

— Миер! Умоляю тебя! Найди того, кто арендовал то судно. Я сама поговорю с ним. Ты только узнай, кто он и где живет. Я думаю, он не откажет бедной девушке и ее братьям…

— Я думаю, это вполне возможно устроить. Дай мне один день, и я всё выясню.

Мужчина встал из-за стола и, вежливо откланявшись, стремительно вышел на улицу.

Глава 4

Морское путешествие

Разговора с Пири пришлось ждать совсем недолго.

На следующий день, ближе к обеду, в комнату к Гунту постучали.

На пороге стоял Марк.

— Ко мне пару минут назад забегал посыльный, — сообщил он. — Видимо, он решил, что я глава нашего братства, и попросил меня спуститься в сад. Я думаю, туда надо идти всё-таки тебе. Посыльный передал, что там ожидает какая-то женщина. Мне кажется, это Пири.

Гунт быстро накинул на себя куртку и, как был неподпоясанный, быстро спустился вниз.

Сад находился с обратной стороны гостиницы, и чтобы попасть в него, нужно было пройти холл и выйти через двухстворчатую стеклянную дверь.

На диванчике, что недалеко от входа, сидели знакомые по недавнему концерту музыканты — братья Пири.

Увидев идущего в их сторону Гунта, оба встали и слегка поклонились.

— Вы глава Братства Роха? — спросил один из них.

— Я, — коротко ответил Гунт.

— Прошу следовать за мной, — он еще ниже склонил голову. — Вас ожидают.

Вышли в сад и свернули на узкую дорожку, вымощенную диковинным голубоватым камнем. Мелкие вкрапления блестели так, что создавалось обманчивое впечатление, будто ты идешь по искрящейся на солнце воде.

Миновав благоухавшую цветами алею, вышли к небольшому пруду, на берегу которого находилось несколько скамеек. На одной из них сидела Пири и смотрела на то, как какой-то служащий гостиницы забрел по колено в пруд и резал серповидным ножом желтоватые водоросли.

Время было обеденное, и поэтому вокруг пруда, кроме служащего и Пири, никого не было.

— Пири! — окликнул ее брат и остановился, приглашая Гунта пройти дальше самому.

Услышав голос, она повернула голову и увидела, кто идет к ней вместе с ним. Глаза ее расширились, в них промелькнуло удивление и в то же время радость встречи. Щёки девушки залил чуть заметный румянец, и она поспешно встала со скамейки.

Гунт остановился перед ней в паре метров и учтиво поклонился.

— Добрый день! Вы искали главу Братства Роха, это я. Мое имя Гунт сол Икселент, — представился он.

— Добрый день! — ответила она на приветствие и, обозначив легкий реверанс, тоже представилась: — Пири сол Эркибьюнт.

Гунт поклонился еще раз и, глядя на девушку восторженными глазами, произнес:

— Сегодня прекрасный день, но когда видишь перед собою такое истинное воплощение изящества и очарования, он становится просто незабываемым.

Услышав комплимент в свой адрес, девушка улыбнулась так неподдельно и искренне, что Гунт, как ни старался держать себя в руках, внутренне растаял.

Посмотрев на него, Пири решилась озвучить то главное, ради чего она пришла сюда со своими братьями.

— Уважаемый Гунт, я и мои братья попали в очень непростое положение, из которого выбраться смогу только лишь с вашей помощью.

Назвав его просто по имени, она как бы сократила дистанцию, пролегающую между ними, настраивая собеседника на более доверительные отношения.

— Слушаю вас, Пири, — тонко улыбнувшись, ответил тот.

Девушка несколько секунд собиралась с мыслями, как бы не зная, с чего начать, но затем решилась и, заранее извинившись за, возможно, слишком длинный рассказ, начала свою историю издалека.

— В столице королевства Мерк — Надит, есть великолепный театр, который патронирует его величество Герман III.

Девушка скромно улыбнулась и опустила взгляд.

— Два года назад мне и моим братьям улыбнулась невероятная удача, и мы подписали с театром долгосрочный контракт, и вот теперь мы служим там, получая хорошее жалование и всеобщую любовь зрителей.

Пири прямо посмотрела в глаза Гунту.

— Сейчас в театре все в отпусках, и каждый занимается, кто чем хочет, но через две с половиной недели труппа полным составом отправляется в королевство Дарк, и я рискую остаться без этих гастролей и без контракта с театром вообще…

Девушка отчаянно пыталась подобрать слова, но так разволновалась, что не находила их.

— Этот Миер, он, приглашая нас в этот город, обещал вовремя отправить обратно и… подвел. Говорит, что ближайший корабль отходит только через две недели, и еще неизвестно зайдет ли он в порт Серфит или нет. Я никак не успеваю! Прошу вас, — она умоляюще посмотрела на Гунта, скрестив руки на груди, — мы заплатим. Возьмите нас на борт «Хилота», мы не будем вам там мешать! Нам троим хватит одной самой маленькой каюты, и мы готовы не выходить из нее, если вы того пожелаете!

Гунт сделал вид, что над чем-то размышляет, затем спросил:

— А далеко ли от порта Серфит до города Надит?

— В десяти километрах по хорошей накатанной дороге, — немного удивленно ответила она.

Гунт еще раз взглянул на Пири, заложил руки за спину и задумчиво кивнул.

— Ну, хорошо. Уговорили. Оплаты не надо. Отдельную каюту выделим. Но только при одном условии…

В глазах девушки промелькнула тревога, и она тихо спросила:

— Какое условие?

— Каждый вечер вы и ваши братья должны радовать нас своим пением и игрой на музыкальных инструментах.

Девушка облегченно выдохнула и улыбнулась.

— Это хоть с утра и до самого вечера!

Гунт не выдержал и заразительно рассмеялся, Пири, глядя на него, прыснула в кулачок, а затем рассмеялась в голос вместе с ним.

Отсмеявшись, он спросил:

— Где вы живете? Куда мне прислать своего посыльного?

— Сегодня поселилась в этой гостинице, — Пири невинно захлопала ресницами. — Не думала, что смогу встретиться с вами так быстро…

* * *

На четвертый день сразу после завтрака от капитана Мэйрона прибыл посыльный и сообщил, что судно снято со стапелей и готово к выходу в море.

Еще он сообщил, что если наниматели желают отойти от причала завтра, то лучше всего прибыть на корабль сегодня к вечеру, потому что надо выйти как можно раньше, с первыми лучами солнца, а не тратить драгоценное время на разгрузку телеги и погрузку вещей на судно.

Выслушав гонца, Гунт принял решение выходить завтра с утра и пообещал прибыть на судно сегодня после обеда, ближе к вечеру.

Узнав эту новость, все члены Братства начали собирать вещи и готовиться покинуть уже порядком надоевшую всем гостиницу.

Последние дни у всех установился особый распорядок дня, который неизменно повторялся изо дня в день.

После завтрака выходили в город, гуляли по узким улочкам, заходили в заведения наподобие «Радости и Сладости», обедали и возвращались обратно в гостиницу. Вечером все собирались за общим столом, ужинали, каждый раз приглашая к нему Пири и ее братьев. Но те вежливо отказывались, заказывая еду к себе в номер.

Все понимали: мера оправдана, слишком много поклонников, почитателей, и спокойно посидеть в переполненном зале всё равно не дадут, а Пири в гостинице вроде как проживает инкогнито.

Собрались к отъезду все довольно оперативно.

Солрс быстро раздобыл подходящую телегу и ящера. Перегрузили вещи и сами набились в нее так плотно, что Марк, Эол и Кейв перелезли в грузовой отдел повозки, уступив места Пири и ее братьям.

Пятнадцать минут невероятной трясучки и Солрс затормозил возле причала, где в самом конце стоял пришвартованный двухмачтовый корабль под названием «Хилот».

Капитан Мэйрон встречал пассажиров у входа на причал. С ним было с десяток скучающих матросов, опирающихся на грузовые трёхколёсные тележки.

— Приветствую… — начал было он и тут же осекся, увидев, кому Гунт подает руку, чтобы та спрыгнула с телеги. — Я не верю своим глазам! Неужели это… Пири, это вы?

Девушка очаровательно улыбнулась и хотела что-то ответить, но за нее это сделал Гунт.

— Да, капитан Мэйрон. Обстоятельства сложились так, что Пири пропутешествует с нами до порта Серфит. Прошу вас, капитан, подготовьте для Пири и ее братьев самую большую гостевую каюту.

Капитан улыбнулся и постучал себя указательным пальцем в грудь.

— Самая большая каюта на этом корабле — моя, и на время перехода до порта Серфит, я с радостью уступлю ее очаровательной Пири. Обо мне не беспокойтесь, я разделю каюту с моим помощником или заселюсь в любую свободную, какую не займете вы.

— Благодарю вас, капитан, — очаровательно улыбнулась девушка, — право, не стоит так беспокоиться. Я займу ту каюту, на которую мне укажет Гунт.

Пока Гунт, капитан и Пири обменивались любезностями, матросы быстро разгрузили телегу и, заперев весь груз в трюме, опечатали его корабельной печатью, а затем передали ключ Гунту.

Видя такое дело, к главе братства подошли Марк и Солрс.

— Капитан достойный человек, в этом нет сомнений, но за его команду ручаться никто из нас не станет. Надо поставить свою печать и сказать об этом капитану. Так будет лучше.

— Согласен, — кивнул он и достал печать братства.

Пришел капитан и, выслушав Гунта, не стал возражать.

Тут же нашелся расплавленный сургуч, и глава братства собственноручно оставил оттиск, опечатав грузовой трюм.

Марк выплатил капитану обещанную ему сумму с учетом новых пассажиров и пошел заселяться в свою каюту, которую в этот раз будет разделять вместе с Солрсом. Она хоть и была немного тесновата, но позволяла обоим следопытам особо не толкаться плечами и расположиться там с относительным комфортом.

Две узкие кровати, столик, шкаф для одежды, всё намертво привинчено к полу, и даже деревянные кружки на столе стояли в специальных углублениях. Свет поступал через плотно закрытое окошко из толстого прозрачного стекла в хорошо подогнанной деревянной раме.

— Тесновато, но жить можно, — пробурчал Солрс, запихивая под кровать свой рюкзак. — Интересно, у других такие же каюты?

— Потом сходишь и посмотришь, — неохотно ответил Марк и растянулся на жестком, набитом пахучей травой матрасе.

Их каюта, как, впрочем, и каюты всех остальных, находилась на так называемой гостевой палубе, что шла вровень с основной. Над ними была пристройка командирской палубы, а еще выше над ней — капитанский мостик.

На гостевой палубе, помимо шести кают, был общий гостевой гальюн, что находился в конце коридора, и рядом с ним большой салон, он же столовая. Салон свободно вмещал в себя пятнадцать пассажиров, ровно столько стульев стояло вокруг длинного стола, расположенного прямо посреди полукруглого помещения.

Вдоль стен два мягких кожаных дивана, а возле большого трехстворчатого окна два кресла с резными подлокотниками и между ними круглый столик.

Всё это Марк увидел, когда осматривал перед заселением гостевые каюты, решая в какую из них заселить Пири.

Из шести гостевых кают четыре были такого же размера, как и у них с Солрсом. Одна большая, аж на четыре кровати, там поселился профессор и оба брата певицы. И еще одна, совсем крохотная, но Пири предпочла ее вместо огромной каюты капитана, как бы тот ее ни уговаривал.

— Как тебе Пири? — спросил здоровяк, заваливаясь на соседнюю кровать.

Марк пожал плечами.

— Красивая, талантливая, немного избалованная и, по-моему, Гунт на нее глаз положил.

Солрс кивнул, затем поморщился и перевернулся набок.

— Если не хочешь потерять расположение Гунта, будь с ней поаккуратней. Сегодня, когда я тащил ее вещи к ней в каюту, она провела ладонью по моей щеке и улыбнулась. От этой улыбки у меня в штанах кое-где потеплело. Клянусь тебе! Эта Пири вертихвостка еще та, и хорошо, что после Серфита наши пути разойдутся. Надеюсь, навсегда.

Марк привстал на локте и внимательно посмотрел на друга.

За то время, что Марк знал здоровяка, у него о нём сложилось мнение, как о человеке, не болтающем попусту. Поэтому сомневаться в словах друга не приходилось. Надо как-то осторожно предупредить и всех остальных, чтобы ненароком лишний раз не…

Эх!

В дверь стукнули.

— Да, — ответил Солрс и сел на кровати.

В приоткрывшуюся щель просунулась голова Эола.

— Гунт зовет всех на берег отметить завтрашнее отплытие. Дорн остается на борту охранять наши вещи. Вы идете?

— Да, — поспешно ответил Марк. Есть хотелось как никогда.

«Мисог»

В стремительно наступающих сумерках лейтенант Фурс и с ним еще двадцать бойцов его отряда поднялись по веревочному трапу на борт корабля, принадлежавшего их ордену. Все крепкие, вооруженные до зубов воины, готовые выполнить любой приказ командира.

Возле трапа их встречал капитан в строгом, застегнутом на все пуговицы камзоле, и с тяжёлой штурмовой саблей на боку. По его развитым плечам и крепким предплечьям было видно, что она у него там не для красоты болтается.

— Капитан Верид, — коротко представился он и с вопросом в глазах посмотрел на прибывшего собрата по ордену.

Тот распахнул командирский плащ, как бы ненароком показывая лейтенантские знаки отличия, и ответил на приветствие.

— Лейтенант Фурс. С особым заданием от первого магистра ордена — Краса сол Милуита, да будут вечны его дни.

— Приветствую вас на борту «Мисога», лейтенант Фурс. Необходимые бумаги при вас?

Верид протянул руку ладонью вверх и замер в ожидании.

Лейтенант извлек из сумки конверт и передал ему. Тот внимательно осмотрел сургучную печать, затем аккуратно вскрыл конверт и впился глазами в желтоватый листок.

Пока Верид изучал содержимое письма, лейтенант подозвал к себе сержанта Зувара и распорядился, чтобы его люди искали себе место для ночлега. На палубе или где-нибудь в трюме, не важно.

О содержании письма, адресованного капитану, он приблизительно догадывался, ведь два дня назад он получил их сразу два. Одно было адресовано лично ему, а второе он был обязан передать капитану орденского корабля, который должен прибыть в порт города Баскана со дня на день.

В его письме магистр ордена приказывал Фурсу задержать или, если нет такой возможности, то уничтожить неизвестный отряд, выдающий себя за людей первого капитана Мирса, выяснить судьбу самого Мирса, изъять груз, а Вериду и всем остальным оказать полное содействие ему в этой экспедиции.

Прочитав, капитан засунул письмо обратно в конверт и серьезно посмотрел на Фурса.

— Лейтенант, я, мой корабль и команда целиком в вашем полном распоряжении. Но прежде чем мы поднимем паруса, хотелось бы получить от вас более полное представление о предстоящем задании.

— Пойдемте в вашу каюту, капитан Верид. Там вы всё и узнаете.

В каюте капитана был идеальный порядок. Всё тщательно прибрано и расставлено строго по своим местам.

Справа от входа на специальной подставке полный доспех морского штурмовика, слева шкаф, возле стены сундук, узкая кровать рядом с окном и возле нее широкое кресло с высокой спинкой. Посреди каюты большой квадратный стол, на котором разложена морская карта, придавленная с четырех сторон специальными держателями. Вдоль стен несколько стульев. Они вставлены ножками в специальные скобы, чтобы во время шторма их не швыряло по всей каюте.

— Какими силами располагаете, капитан? — спросил Фурс, сняв плащ и небрежно бросив его на один из стульев.

Верид как гостеприимный хозяин поставил на стол два прозрачных стакана и достал бутылочку выдержанного дрэги.

— Корабль крепкий и скоростной. На борту сорок морских штурмовиков — люди все проверенные, прошедшие не один десяток схваток. Команда — двадцать пять человек, опытные, под парусом не один год. Все как один рубаки еще те, и если надо, встанут со штурмовиками плечом к плечу. У впередсмотрящего есть прибор Древних, а у меня и помощника — командирские глазные линзы. С их помощью мы можем управлять кораблем в любую погоду, при любой видимости, даже в самом густом тумане. На корабле есть четыре камнемёта, которые могут метать не только каменные ядра, но еще и огненные заряды. У меня на этом всё.

— С огненными зарядами повременим пока.

Лейтенант пригубил жгучий напиток и поставил стакан на стол.

— Послезавтра на рассвете, — он кивнул на карту, — из порта Баскана выйдет торговое судно. Порт назначения Серфит. На борту, кроме экипажа, девять человек.

Лейтенант скривился и продолжил:

— Иногда они выдают себя за членов нашего ордена. По возможности их надо взять живыми, если нет — уничтожить. Нас интересуют их вещи и груз. Поэтому остается только захват, и мои люди готовы помочь вам в этом.

Капитан искоса посмотрел на Фурса и пожал плечами.

— Штурм судна — дело привычное, сделаем. Но хотелось бы знать, что у них за корабль? Чем вооружены? Экипаж? Название у того корыта есть хоть какое-нибудь⁉

— «Хилот», — ответил лейтенант. — Это что-то меняет?

— Нет, не меняет! Но теперь я точно знаю, что там всем верховодит капитан Мэйрон, и чтобы штурм прошел удачно, нам всем надо будет хорошенько постараться. Как вариант — ночное нападение, но и оно может стоить нам немалой крови и…

— Наш орден ограбили, капитан Верид! — твердо вставил свое слово лейтенант. — Первый капитан Мирс пропал, и я думаю, они просто-напросто убили его, завладев нашей экипировкой, подорожной грамотой и ценным имуществом, за которым Мирс и отправился в джунгли. Этого нельзя прощать!

Верид молча кивнул, пару секунд поиграл желваками, рассматривая что-то на стене, затем наклонился над картой, заскользил по ней цепким взглядом.

Что-то там заметив, он постучал пальцем по полотну и предложил:

— Предлагаю незамедлительно поднять якорь и, покинув рейд, направиться вот в эту точку.

Лейтенант присмотрелся. На карте, куда указывал капитан, было обозначено место, мимо которого кораблям, направляющимся в сторону Серфита, никак мимо не пройти: два мыса и между ними узкий пролив, разделяющий совсем не маленькое Радужное море на две неравные части.

— Если выдвинемся сейчас, тогда у нас будет двое суток в запасе, и мы сможем неплохо подготовиться к нападению, — он снова постучал пальцем по карте и одним глотком опорожнил стакан.

Затем прямо посмотрел на лейтенанта и пояснил:

— Тут идеальное место для засады. Вот здесь, между двумя мысами, расположен пролив Дорка. Подводное течение прижимает проходящие мимо корабли к левому мысу под названием Скалистый. Как правило, в этом месте капитаны убирают паруса и отдаются течению, управляют кораблем, используя лишь только рули, и тогда они безопасно проходят этот пролив. Если будут идти под парусами, то их неминуемо выбросит на скалы. Правый мыс под названием Шипастый находится почти в четырех с половиной километрах левее, и вот к нему бы я подходить никому не советовал. Там полно рифов, и пустить свой корабль ко дну проще простого.

— И каков твой план? — заинтересованно спросил Фурс.

— Пройдя пролив, их судно какое-то время будет обездвижено, пока команда снова не поставит паруса. В это время мы выскочим из-за Скалистого мыса, как пробка из бутылки, и нападем. Для них это будет неожиданно, а нам только на руку.

Лейтенант наклонился ближе к карте.

— Я вижу на обоих мысах крепости. Они не вмешаются?

— Не успеют! Их камнемёты не добьют, а пока выйдут галеры, пройдет слишком много времени. Да и с комендантом одной из крепостей мы старые приятели.

Верид показал жестом, как он пересчитывает монеты.

Лейтенант улыбнулся и протянул капитану опустевший стакан. Тот плеснул в него немного дрэги.

— За успех! — поднял бокал Фурс и посмотрел на Верида.

Тот отсалютовал в ответ.

— За успех!

Особенности морского путешествия

Марк проснулся от легкого покачивания, громких выкриков и топота босых ног по палубе.

Их с Солрсом каюта была ближе всех к выходу, и весь многоголосый гам, который происходил сейчас снаружи, неплохо был слышен через не очень толстую деревянную перегородку.

Следопыт уселся на ложе и энергично потер жесткими ладонями лицо. Во рту появился привкус застарелого дерьма вперемешку с какими-то протухшими помоями.

Марк поискал глазами хоть какую-то емкость с жидкостью и наткнулся взглядом на свой бурдюк. Схватил его трясущимися руками и сделал несколько больших жадных глотков прямо из горла.

Да… вчера перебрал. Заснул в штанах и ботинках и даже кольчугу с рубахой не смог снять, только и хватило на куртку и пояс с оружием. Вон Солрс храпит в одних подштанниках, а пил вчера наравне со всеми.

Вчера за ужином, на который Гунт позвал не только Пири с ее братьями, но и капитана Мэйрона, царило поистине неподдельное веселье.

Под аккомпанемент братьев Пири пела веселые песенки, вызывая общий смех. Капитан Мэйрон мастерски рассказывал короткие смешные истории на морскую тему. А здоровяк Солрс после очередного стакана дрэги подхватил свое копье, с которым не расставался, даже когда ложился спать, и, выскочив на свободное пространство, порадовал всех боевым задорным танцем народа Дарки, к которому он принадлежал.

Все дамы, кто в этот момент находился в заведении, аплодировали ему стоя.

Марк осторожно повел головой из стороны в сторону и болезненно поморщился.

Вчера было немало выпито и съедено, поэтому с утра голова гудела так, как примерно гудит улей симвурийских пчел из Биресейских джунглей.

Продев голову в лямку сумки и накинув на плечи куртку, он взял в руки пояс с оружием и вышел на палубу, где тут же сощурился от яркого утреннего солнца.

Затем он с хрустом потянулся и осмотрелся.

По палубе носились босоногие матросы в коротких штанах и безрукавках. Одни с хеканьем тянули за канаты, другие лезли по веревочным лестницам куда-то наверх, третьи драили палубу жесткими щетками, выливая забортную воду прямо на доски. Все были заняты делом, и за всем этим строго следил помощник капитана по имени Тонс.

Он поздоровался с Марком кивком и тут же заорал на замешкавшегося матроса.

— Тяни, чтоб тебя зераньи задрали! Заснул, что ли⁈ А, чтоб тебя!..

Продолжая сквозь зубы исторгать ругательства, он заложил руки за спину и медленно пошел по палубе в сторону носа.

«Хилот» неспешно скользил по реке пока только с одним косым парусом на носу.

Но тут матросы, которые залезли на вершину одной из двух мачт, что-то предупредительно закричали, и сверху стремительно опустилось большое белое полотнище. Прежде чем наполниться ветром, парус пару раз оглушительно громко хлопнул о мачту, и этот звук показался следопыту просто невыносимым.

Скривившись, он потер кончиками пальцев виски, а судно с дополнительным парусом ощутимо быстро начало набирать ход.

— Доброе утро, Марк, — услышал он за спиной бодрый голос капитана Мэйрона.

Следопыт обернулся.

Мэйрон спускался по лестнице с капитанской палубы, что была надстроена прямо над гостевой, но была почти вполовину меньше той. Там находилось всего две каюты — капитанская и его помощника. А уже над ними располагался капитанский мостик с огромным рулевым колесом, резными перилами и намертво прикрученным к доскам столом с двумя крепкими стульями.

Вид у Мэйрона был свеж, черные волосы аккуратно уложены назад, глаза сияли, как будто и не было вчера обильных возлияний.

— Доброе утро, капитан, — ответил на его приветствие Марк. — Я вижу, вчерашний вечер не особо сказался на вашем самочувствии? Я, признаться, не очень хорошо помню, как оказался на судне.

Мэйрон тихо рассмеялся и пожал плечами.

— Опыт, мой дорогой друг, и постоянная практика. Делов-то!..

Следопыт криво усмехнулся в ответ, после чего аккуратно сложил возле деревянных перил сумку, куртку и пояс, затем стянул рубаху с кольчугой и, оставшись в одних штанах, подошел к матросу, который при виде капитана Мэйрона принялся неистово драить палубу.

Заглянул в ведро с водой и, не увидев там никакой живности, смело вылил содержимое себе на голову. Закинув ведро за борт, он потянул за крепкую веревку и, вытащив, снова повторил ту же самую процедуру.

Немного придя в себя, Марк разгладил мокрые волосы и впервые за сегодняшнее утро улыбнулся. В голове просветлело, дышать стало намного легче, и утреннее солнце уже не казалось таким жгучим и злым.

Он быстро облачился в свою привычную одежду. Никуда не торопясь, опоясался, повесил сумку наискось через плечо и по-новому посмотрел на окружающий мир.

— Поднимайтесь ко мне, Марк! — позвал Мэйрон следопыта к себе мостик. — Пропустим по кружечке холодного пенного патака — сразу полегчает.

На капитанском мостике, кроме самого капитана и матроса, стоявшего за штурвалом, больше никого не было.

Рулевой внимательно следил за другим матросом, находившимся в специальной корзине на верхушке самой высокой мачты. Тот подавал какие-то знаки, и по ним матрос за штурвалом понимал, как вести корабль, ведь из-за раскрывшегося паруса впереди ничего толком не было видно.

Мэйрон разлил по кружкам пенный напиток и, отсалютовав Марку, с жадностью пригубил. Следопыт тут же последовал его примеру и опустошил кружку в несколько больших глотков.

— Сколько нам еще плыть по реке до выхода в море?

— Часа четыре, — ответил Мэйрон, разливая по новой. — Устье реки настолько широкое, что непосвященному не сразу можно понять, что ты уже в море. Примерно через пару часов берега начнут расходиться… впрочем, сам всё увидишь.

Капитан поставил кувшин на стол и, как бы извиняясь, посмотрел на следопыта.

— Прошу прощения, Марк, — коснулся он лба двумя пальцами, — но начинается непростой участок реки, и мне надо руководить движением корабля. Двойной удар корабельного колокола будет означать, что обед готов и всех ждут в салоне за большим столом.

— Удачи вам, капитан.

Марк поставил пустую кружку на стол и легко сбежал по лестнице вниз. Пара кружек холодного освежающего патака окончательно вернули его к жизни.

Примерно через полчаса на палубу начали выходить и остальные члены братства.

Первым показался профессор. Вчера он воздерживался от обильных возлияний, поэтому выглядел бодрым и относительно свежим. Затем показались Эол, Кора и Ника.

Задрав головы вверх, они удивленно уставились на огромное белое полотнище, прикрепленное к мачте, и на ловко бегающих вверх-вниз по веревочным лестницам матросов.

— Здорово! — в восхищении воскликнула Кора. — Словно пауки по своей паутине.

Марк понимающе кивнул и улыбнулся. В том времени, откуда они родом, такого точно не увидишь.

Затем появились хмурые и бледные братья Пири. Выйдя на палубу, они переглянулись между собой и одновременно бросились к борту судна. Успели вовремя. Жуткий рвотный позыв, казалось, выворачивал их наизнанку.

Последними на палубу вышли Дорн с Гунтом. Оба свежие, подтянутые. Дорн подошел здороваться к девушкам, а Гунт направился на капитанский мостик, спросить что-то важное у внимательно следившего за фарватером Мэйрона.

Не было только Пири.

Пообщавшись между собою и поделившись впечатлениями от вчерашнего ужина, все разбрелись по кораблю кто куда. Кто-то, пошатываясь, побрел обратно в каюту, кто-то, облокотившись на борт судна, безучастно рассматривал далекий берег.

Парус уже основательно наполнился ветром и упорно тащил «Хилот» к устью реки.

Ближе к полудню капитан что-то предупреждающе крикнул и указал рукой вперед.

Берега по обеим сторонам как-то неожиданно исчезли из виду, и взору Марка открылось море, голубое и спокойное. Увидев его, вдохнув его солоноватый запах, он почувствовал прилив необузданной восторженной радости и, не удержавшись, побежал на нос корабля.

Марк нечасто путешествовал по морям, но когда это происходило, и он видел этот необъятный простор, то эмоции переполняли так, что он готов был кричать.

Примерно через час ударили в корабельный колокол, приглашая всех на обед в салон.

К обеду Пири тоже не вышла, впрочем, как и ее братья.

Кора пошла узнать, всё ли с ней нормально, и вернулась буквально через пару минут, сообщив всем, что девушку просто мутит от качки, и ей сейчас не до еды.

Честно говоря, хоть стол и был прекрасно сервирован, и сами блюда неплохо приготовлены, аппетита не было ни у кого… кроме Солрса.

После обеда капитан распорядился поставить все оставшиеся паруса, и судно, подгоняемое ветром, понеслось вперед, разрезая носом волны.

Глава 5

Радужное море не для слабаков

После обеда все разбрелись по своим каютам, спасаясь от жаркого палящего солнца. В открытое окно задувал легкий морской ветерок, наполняя небольшое помещение каким-то особым уютом и еле ощутимой прохладой.

Солрс скинул ботинки и снова завалился спать, а Марк достал свой визор и наладонник. В последнее время он выработал для себя правило, которому старался следовать неукоснительно. Как только у него появлялось пара-тройка свободных часов, и позволяли условия, он погружался в мир параллельной реальности, впитывая в себя информацию, которую на Тарсоне дать не мог никто.

Помня свое обещание, данное им профессору, следопыт выставил таймер на два часа и улегся на спину, погрузившись в прекрасный мир знаний.

Немного поиграв с настройками, он принялся изучать одну из программ, где инструктор очень подробно и доходчиво объяснял, что такое энергетические накопители и как их надо правильно подбирать на то или иное устройство.

Через два часа экран погас, и Марк с сожалением снял очки. Сеанс прервался на самом интересном месте… но ничего, свободного времени на судне валом, а часа через четыре можно и продолжить.

Учебный поединок

Солрса в каюте не было.

За окном уже начинало вечереть, еще немного и можно будет увидеть незабываемое зрелище — закат солнца в открытом море.

Нельзя такое пропустить.

Во-первых: закат солнца в море сам по себе выглядит более роскошно, чем на суше. А во-вторых: может, в этот раз повезет, и он увидит тот самый заветный зеленый луч, о котором ему так часто рассказывал отец, когда Марк был еще совсем ребенком…Тогда надо только успеть загадать любое желание, и оно обязательно сбудется.

Следопыт улыбнулся своей детской мечте.

Очевидцы говорят, этот луч появляется крайне редко и только над бескрайней морской гладью, и на суше такое увидеть просто невозможно.

Выйдя на палубу, он обнаружил, что добрая половина матросов бросила свою работу и, повиснув на веревочных лестницах, с интересом наблюдала за тем, как Солрс выполнял боевые упражнения с коротким копьем.

Глядя на него, Марк не переставал удивляться, как при столь внушительных габаритах можно быть таким гибким, эластичным и в то же время необычайно стремительным и жестким.

Все движения четкие и выверены до миллиметра. Тело постоянно перетекает из одной позиции в другую. Древко копья скользит в его ладони, нанося точно фиксированные уколы — короткие хлесткие удары и тычки обратной стороной древка по воображаемому противнику.

Иногда казалось, что копье живет своей собственной жизнью, то удлиняясь в его руке, то сокращаясь, и неожиданно жалит своим сверкающим наконечником то с одной стороны от Солрса, то с другой.

Закончив комплекс упражнений, здоровяк подошел к ведру, наполненному прохладной водой, и, прислонив копье к стене, вылил на себя.

Один из матросов поспешно слез с веревочной лестницы, подбежал к помощнику капитана Тонсу и что-то горячо зашептал тому на ухо, тыча себя в грудь.

Помощник несколько секунд размышлял, затем ухмыльнулся, кивнул и поспешил на капитанский мостик.

Тонс, чуть наклонившись к Мэйрону, сказал ему пару слов, и тот, искоса посмотрев на матроса, что-то тихо ответил своему помощнику.

Затем капитан подошел к перилам и громко произнес:

— Мастер Солрс! У нас в команде есть матрос, который тоже неплохо орудует копьем. Не желаете ли вы провести с ним учебный поединок? Нечасто у нас на борту бывают мастера Гокши*, а такие, как вы, так вообще впервые.

Здоровяк посмотрел на него и улыбнулся.

— Мастер копья⁈ Я⁈ — хохотнул он. — Услышал бы кто из моей родни, смеялись бы до упаду. Нет, капитан, вы моего отца и деда в деле не видели, вот они мастера так мастера, а я так, их вечный и непутевый ученик.

Затем он посмотрел на матроса, стоявшего в сторонке от всех.

— Учебный бой проведу, почему нет… Пусть тащит сюда свою зубочистку.

Матрос сорвался с места и припустил в носовую часть корабля, туда, где в жилом отсеке трюма обитал экипаж.

Через минуту он вернулся, неся в руках точно такое же копье, как у Солрса, только с зачехленным наконечником.

Здоровяк в удивлении посмотрел на него и попросил:

— Ну-ка, сними чехол.

Матрос сдернул чехол и наклонил копье, чтобы Солрс получше разглядел наконечник.

Здоровяк впился глазами в отдающее синевой обоюдоострое лезвие.

— Хм… клинок семейства Драгонов… Где ты его взял?

— Досталось от отца, он же и научил обращаться с ним.

— Как твое имя? Назови полное.

Матрос переступил с ноги на ногу и косо посмотрел на капитана.

Тот махнул рукой, разрешая.

— Бирк тер Драгон, сын Бесала.

Здоровяк внимательно посмотрел ему в глаза и кивнул в ответ.

— Значит, Бесал тер Драгон твой отец? Давненько о нём ничего не было слышно… говорят, боец был отменный.

Бирк гордо поднял голову, а здоровяк улыбнулся, представившись в свою очередь:

— Солрс тер Буррит.

Услышав его имя, парень смущенно пожал плечами, но затем выпрямился и посмотрел на Солрса.

— Я даркиец лишь наполовину. Мать из королевства Варг, а отец из Дарка, но это не помешало ему научить меня работать копьем.

— Посмотрим, — заинтересованно сказал Солрс и направился в свою каюту. — Я быстро.

Появился он и вправду очень быстро, и в этот раз на его копье тоже был надет чехол из очень толстой кожи.

— До двух побед? — спросил он у Бирка.

Тот кивнул, поспешно скинул безрукавку и пару раз присел, разминая ноги.

Солрс повернулся к капитану и попросил:

— Будьте судьей. Правила просты: любой удар наконечником в любую часть тела — это победа. Поединок считается выигранным, когда у одного из нас на две победы будет больше. Удары в лицо и по голове запрещены: за них засчитывается полное поражение, и поединок прекращается.

Капитан кивнул.

— С удовольствием! Если вы оба не против, я останусь на капитанском мостике. Мне отсюда хорошо всё видно.

Встав друг напротив друга, оба уперли древки копий в палубу и, замерев, закрыли глаза.

Их губы слегка шевелились, они шептали молитву какому-то своему богу, которому тайно поклонялись в королевстве Дарк еще с незапамятных времен.

Первым атаковал Бирк.

Его зачехленный наконечник, рассекая воздух, едва не впился в грудь здоровяка. Тот в самый последний момент убрал корпус и провел стремительную контратаку. Бирк не без труда парировал и тут же совершил стремительный выпад, коснувшись наконечником руки Солрса.

— Победа! — радостно воскликнул капитан, подняв руку.

Тут же матросы огласили палубу радостными криками и улюлюканьем.

Солрс ухмыльнулся и потер быстро расползающийся синевой кровоподтек на предплечье.

Поединщики снова замерли друг напротив друга.

В этот раз атаковали оба одновременно.

Зачехленные наконечники копий замелькали с невероятной быстротой, противники уворачивались, уходили с линии атаки, одновременно пытаясь достать друг друга и заработать заветную победу. В какой-то момент Солрс резко сократил дистанцию и, перехватив копье широким хватом, принял хлесткий боковой удар соперника на середину древка. Затем неуловимо быстро завел тупой конец своего копья под кисть Бирка и, разорвав дистанцию, вырвал его оружие из непослушных пальцев. После чего сразу же последовал молниеносный выпад, и на груди парня начало расползаться огромное лиловое пятно.

— Победа! — немного разочарованно констатировал капитан поражение своего матроса. — Счет равный.

Третий раунд начался с атаки Солрса.

Держа копье широким хватом, он нанес удар сначала одним концом, затем другим. Резко отбив оба удара, Бирк бросился в контратаку и тут же попал в хитро расставленную Солрсом ловушку.

Пытаясь достать здоровяка, матрос сделал слишком большой шаг вперед и получил древком копья точно под пятку опорной ноги. Теряя равновесие, он почувствовал до обидного легкий тычок в грудь и рухнул плашмя на палубу.

— Победа в поединке! — совсем упавшим голосом констатировал капитан и вяло махнул рукой.

В полной тишине, Солрс протянул Бирку руку и помог ему встать на ноги, похлопав поощрительно по плечу.

— Очень неплохо для полукровки. Прими мои поздравления, Бирк тер Драгон. У тебя более чем славные предки, гордись ими.

Подгоняемые помощником капитана матросы начали расходиться, и вскоре на палубе остались только пассажиры, но и те начали понемногу разбредаться по своим каютам.

Марк разочарованно посмотрел на уже почти скрывшийся диск солнца за горизонтом и побрел обратно к себе. Увлекшись зрелищем поединка, он пропустил то, зачем вышел на палубу — закат.

Гунт собрался было уже тоже покинуть палубу, но тут вышла Пири, бледная и с чуть заметной синевой под глазами.

— Здравствуйте, Гунт, — поздоровалась она, слегка кивнув, — прошу прощения за мой внешний вид. Со мною всегда так, когда я путешествую на корабле. Первый день просто ужасен, а затем всё приходит в норму, и я уже не чувствую качки.

Она чуть улыбнулась краешками губ и открыто посмотрела на Гунта.

— Хочу подышать ночным морским воздухом, — произнесла Пири, немного смущаясь, — составите мне компанию?

— С удовольствием, — улыбнулся Гунт и направился вслед за ней на нос корабля.

Там была небольшая площадка и пара низких скамеек со спинками. Днем с этого места открывался просто потрясающий вид на бесконечные морские просторы, а сейчас, в быстро сгущающийся темноте, здесь было свежо и… от присутствия Пири рядом как-то очень уютно.

— Расскажите о себе, — вдруг попросила она, когда они уселись на одну из лавочек.

Гунт пожал плечами.

— О себе могу рассказать совсем немного: выходец из семьи аристократов. Как и большинство моей родни, выбрал стезю военного, не совсем удачно… и вот теперь я здесь. А вы?

Он с живым вопросом в глазах посмотрел на девушку.

Пири улыбнулась и загадочно посмотрела на Гунта.

— А вы действительно хотите узнать обо мне что-нибудь?

— Да.

Она улыбнулась чуть шире и сказала просто, без ужимок и отнекиваний:

— Ну, тут тайны большой нет, так что слушайте.

Пири

Гунт лежал в своей каюте и никак не мог уснуть. Из головы не выходил его вечерний разговор с Пири.

Откровенность девушки, рассказавшей о себе такое в первый же вечер, наводила на определенные мысли, и теперь старый вояка не мог понять, как ему вести себя с ней дальше. Образ невинного ангела дал основательную трещину, и ему теперь виделось только два пути… но об этом ему пока думать совсем не хотелось, может, позже…

На самом деле она была не так молода, как показалось Гунту при первом знакомстве. Ей было двадцать семь, но последние годы всеобщего обожания и спокойный, размеренный образ жизни помог девушке сохранить юную внешность, так что с виду ей вполне можно было дать лет так двадцать или даже восемнадцать.

Обоих родителей она потеряла совсем рано, ей не было еще и шестнадцати. Но они успели дать ей и ее младшим братьям хорошее музыкальное образование, и весь свой жизненный нынешний опыт она приобрела в нелегком поиске своего места под солнцем.

Беседуя с Пири, он с удивлением для себя отметил сочетание в ней поразительной наивности с не менее поразительной искушенностью. Такого в девушках его времени встретить было просто невозможно.

В сердечных делах для нее тоже не было особых тайн.

В нее влюблялось множество мужчин разного положения не только из Семи Королевств, но даже и из соседних стран. Она принимала ухаживания спокойно, слегка насмешливо и всегда находила в себе довольно твердости, если совсем несимпатичные ей люди пытались зайти слишком далеко.

Она легко призналась Гунту, что к некоторым воздыхателям она была более чем благосклонна, и те не скупились на дорогие подарки, предлагали взамен не только постель, но еще руку и сердце.

Гунту в свое время приходилось командовать разными людьми, и он постепенно стал своего рода психологом. Он умел двумя-тремя вопросами сделать так, что собеседник раскрывал перед ним душу. Пири не была исключением.

Ее вдруг прорвало, и она начала рассказывать ему о своих обидах и о том, как трудно в этом мире красивой и добропорядочной девушке оставаться еще и уважаемой другими.

Была в ней сила характера, удивительная в столь хрупком существе, и когда дело доходило до открытых непристойностей, то она умела высказать в ясных холодных и решительных выражениях всё, что думала о собеседнике. Одним словом, воздыхателей, к которым Пири готова была запрыгнуть в постель, она выбирала себе сама, и никак иначе.

Гунт вспомнил, как на ужине, устроенном им на берегу перед отплытием, Пири вовсю флиртовала то с капитаном Мэйроном, то с тем же профессором, находя его мужчиной крепким интересным и способным на любовные подвиги. Все вокруг понимали, что это лишь игра. И хотя она бывала с Гунтом в тот вечер очень мила, однако ее шутливая непринужденность не оставляла сомнений в том, что она раскусила бравого вояку и отнюдь не намерена смотреть на их отношения серьезнее, чем на мимолетную интрижку, которая прекратится, как только она и ее братья сойдут на берег.

Гунт скрипнул зубами и, рывком усевшись на кровати, принялся натягивать на босые ноги свои походные ботинки.

Сон улетучился окончательно, и ему захотелось вдохнуть ночного морского воздуха.

На палубе было свежо. Команда убрала почти все паруса, оставив на носу только два белых косых полотнища.

— Вам тоже не спится? — послышался сверху голос капитана. — Поднимайтесь ко мне, Гунт, ночь свежа, выпьем чего-нибудь согревающего.

За огромным рулевым колесом стоял матрос, время от времени посматривая на своего коллегу, сидевшего на самом верху мачты с квадратным фонарем в руках.

Поднявшись на капитанский мостик, Гунт заметил три ярких фонаря, расположенных на носу и корме корабля. Видимо, они обозначали габариты судна во избежание ночного столкновения с другим кораблем.

Сам капитан сидел на стуле, вальяжно положив ноги на стол. В руке он держал исходящую паром кружку с каким-то пахучим согревающим напитком.

На столе, помимо ног Мэйрона, стоял кувшин знакомой формы и еще пара кружек. Если верить торговцу, то эти кувшины делали за Хребтом, и Гунт еще совсем недавно купил таких несколько штук. Жаль, с тем торговцем по имени Сепан ин бер Маурди встретиться больше не удалось. Вместе с Марком они приходили несколько раз к его палатке и к дому. Там всегда было закрыто, не достучаться.

— Не у Сепана покупал? — указал Гунт на кувшин.

— Нет, — ответил капитан, убирая ноги со стола. — В Таплайке. Там такие раза в три дешевле, чем в Баскане.

Гунт сел за стол, капитан плеснул в его кружку горячего, приятно пахнущего напитка.

Какое-то время сидели молча, каждый думая о своем, затем Гунт повернулся к Мэйрону и неожиданно для себя спросил:

— Что вы думаете о Пири?

Капитан улыбнулся в усы и, сделав маленький глоток, выплеснул остатки через борт в море.

— Я от природы внимателен, Гунт. Есть такой грех, люблю наблюдать за людьми и делать определенные выводы из увиденного. Иначе как бы я держал свою эту свору вот здесь.

Мэйрон сжал кулак и, кивнув на рулевого, потряс им в воздухе.

— Капитан судна должен обладать решительностью и быть властным, — продолжил он, — но это не удержит команду от бунта, случись что. Требовательность к экипажу, справедливость в принятии спорных вопросов, вера в своих людей и инициативность — только это придает капитану дополнительное уважение и почитание моряков. И наблюдательность во всём этом играет далеко немаловажную роль.

Он разгладил согнутым указательным пальцем усы и усмехнулся.

— То, что касается Пири, скажу тебе так: ты ей небезразличен. Но вот что, Гунт, хочу тебя кое о чём предупредить.

Он поставил пустую кружку на стол и серьезно посмотрел на собеседника.

— Поверьте моему немалому опыту. Пири девушка необычная, и таких, как она, со стальным стержнем внутри очень мало. Но послушай моего совета, хотя думаю, ты благородного происхождения, и вас учат этим выкрутасам с детства. Но всё же если мужчина задался целью, он может добиться любой женщины, невелика хитрость. Но только мужчина, уважающий женщину, может расстаться с ней, не унижая ее. Это запомни, ведь у нас с вами впереди еще целых пять или шесть дней путешествия, и кто знает, встретитесь ли вы с ней еще когда-нибудь.

Пролив Дорка

Наступившее утро было более позитивным, чем прошлое. Все неплохо выспались и были веселы. За завтраком капитан Мэйрон обещал, что ближе обеду всех ждет незабываемое зрелище — проход судна через пролив Дорка. Ощущение еще то… ни с чем не сравнить. Все начали его расспрашивать, что да как, но он только отмахнулся, мол, сами всё увидите.

Через пару часов все вывалили на палубу посмотреть, что же такое этот пролив Дорка.

В зоне видимости два берега, они внешне почти неотличимы друг на друга. Между ними расстояние километра четыре или около того.

Когда до пролива оставалось примерно с километр, капитан приказал убрать паруса и сам встал за штурвал.

— Держитесь крепче! — крикнул он, внимательно вглядываясь в левый берег. — На это стоит посмотреть и ощутить!

Сначала ничего не происходило, затем корабль как бы приподнялся на непонятно откуда взявшейся волне и ухнул вниз, разгоняясь стремительно и мощно.

Матросы взобрались на веревочные лестницы и, крепко вцепившись в них, начали весело улюлюкать и свистеть.

«Хилот» скрипел, как старая телега, но разгонялся всё больше и больше, разрезая носом волны и пенные буруны.

Мэйрон вцепился в штурвал и, зорко наблюдая за впередсмотрящим, ловко крутил огромным колесом то вправо, то влево.

Левый берег приблизился настолько, что стала хорошо видна крепость и люди, стоявшие на ее стенах. По-видимому, это у них было единственным развлечением — наблюдать за проходившими через пролив кораблями.

Минут через десять сумасшедшей гонки берега обоих мысов остались позади, и «Хилот» выскочил на ровную морскую гладь, немного зарывшись в воду носом.

Матросы громко и радостно закричали, активно размахивая руками.

— Ставьте паруса! — устало скомандовал капитан. — Продолжаем путь.

— Капитан! — тревожно закричал с верхушки мачты впередсмотрящий. — Там!.. Посмотрите туда!

Мэйрон обернулся и тихо выругался.

С кормы их догонял двухмачтовый парусник, шедший на всех парусах. По его курсу и стремительно сокращающемуся расстоянию не было никаких сомнений в его намерениях. Это нападение.

— Команде к бою! — закричал он во всё горло — Всем вооружиться и по местам! Нас атакуют!

Помощник капитана тревожно засвистел в свисток, висевший у него на груди, и матросы разбежались по своим норам — вооружаться и экипироваться. Капитан метнулся в свою каюту, а помощник в свою.

— Кора, Ника! Берите с собой Пири с братьями и закройтесь в каюте профессора. Он сегодня за командира! Любого, кто ворвется к вам без стука, убивайте без жалости, — распорядился Гунт.

Кирт заспешил к себе в каюту, а девушки подхватили под руки ничего не понимающую Пири и повели ее вслед за ним. Братья, быстро сообразив, что к чему, тоже не отставали, подталкивая упирающуюся девушку сзади.

Все остальные члены братства бросились экипироваться и вооружаться, готовясь к предстоящему бою.

— Эол! — прихватил Гунт за руку пробегающего мимо парня. — Бери с собой Кейва, вооружайтесь и ждите в каюте. Убивайте всех, кто ворвется к вам. Это приказ! На палубе справимся и без вас. Если понадобится ваша помощь, дам знать.

Оба молодых человека переглянулись и, кивнув, унеслись выполнять распоряжение главы.

Через пару минут корпус «Хилота» сотряс сильнейший удар, и на палубе тут же послышались крики и звон оружия.

Штурм и его неожиданные последствия

Капитан Мэйрон бросился в свою каюту и поспешно начал облачаться в доспех. Сначала поверх камзола он напялил на себя эбиритовую кольчугу, доставшуюся ему по наследству, затем легкий хитиновый панцирь с длинной, почти до самых колен, юбкой и такой же хитиновый шлем, надежно защищающий, помимо головы, еще и затылок. Схватив со стойки длинный обоюдоострый меч, он выскочил из каюты как раз в тот самый момент, когда пиратский корабль притерся правым бортом к его кораблю, и на палубу полетело множество крюков на крепких тросах.

Не успели оба судна намертво сцепиться между собой, как с вражеского корабля хлынуло несколько десятков хорошо вооруженных и экипированных штурмовиков. Они мгновенно заполнили всю палубу, разбежавшись по ней, как тараканы.

Увидев их, капитан тихо выругался. Это не пираты. Слишком хорошо организованы и вооружены. Попав на палубу «Хилота», они тут же разбивались на пятерки и быстро рассредоточились по кораблю, беря под контроль самые важные участки судна.

Пара матросов, которые успели выскочить на палубу и вступить в схватку со штурмовиками, были уничтожены в первые же секунды, а остальных моряков вражеские штурмовики заблокировали в их же жилом помещении, и сейчас те колотили чем-то тяжёлым изнутри, в надежде вышибить дверь. Помощник Тонс, попытавшийся оказать нападавшим сопротивление, лежал на палубе в нелепой позе, и под ним растекалась огромная лужа крови.

На капитанском мостике уже вовсю хозяйничали штурмовики с напавшего корабля. Убив рулевого, они заклинили штурвал и сбросили мешавшийся под ногами труп в море.

По сути, благодаря стремительным и слаженным действиям нападавших, штурм «Хилота» закончился, едва начавшись.

Капитана окружила пятерка матерых головорезов, прекрасно знающих, с какой стороны надо держаться за меч.

Капитан скрипнул зубами, перехватил свой клинок обратным хватом, выставил левую ногу вперед и перенес вес тела на заднюю. В глазах желание сражаться до конца и решимость подороже продать свою жизнь.

— Не дури, Мэйрон, — с борта вражеского корабля спрыгнул какой-то высокопоставленный офицер и, раздвигая плечами штурмовиков, встал напротив него. — Ты и твое корыто нам ни к чему. Нам нужны твои пассажиры и груз.

Мэйрон сразу же узнал его.

Это был капитан «Мисога» Верид. Про него поговаривали всякое. Он не верил. А зря…

— Нет, Верид! Ты знаешь правила… лучше погибнуть.

Верид с сожалением усмехнулся и хлопнул ближайшего штурмовика по плечу.

— Убить его и обыскать здесь всё. И давайте пошевеливайтесь, пока галер…

— Пригнись ниже! — услышал Мэйрон предупреждающий оклик сзади и, сам не понимая почему, сразу же подчинился этому голосу, резко присев почти к самой палубе.

Над его головой что-то прогудело, и Верида, как куклу, отбросило на одного из пятерых, окружавших капитана штурмовиков. Из его груди торчало короткое копье, вошедшее в доспех вражеского капитана почти на всю длину широкого острия.

В следующую секунду мимо капитана пронесся темный смазанный силуэт и, вклинившись в ряды врагов, начал сеять смерть. Через пару мгновений к нему присоединились еще два бойца в какой-то невиданной им ранее броне.

Завязалась жестокая схватка, но штурмовики с вражеского корабля ничего не могли поделать с невероятной троицей. Где те проходили, прикрывая друг другу спину, там оставались только трупы и потоки крови, растекающейся по палубе.

Мэйрон воспользовался моментом и, громко зарычав что-то нечленораздельное, подхватил меч павшего штурмовика и бросился в гущу врагов.

Завертев невероятную мельницу двумя мечами, он отогнал от себя опешивших противников и бросился на ближайшего.

Обманное движение левым клинком и четкий выверенный укол правым прямо в раскрытый рот. Мертвый противник не успел еще завалиться на палубу, а Мэйрон уже отбил левым клинком удар сверху и тут же полоснул правым другого штурмовика по корпусу. Не пробил, но заставил того отскочить и разорвать дистанцию.

Тут же с разных сторон напали двое. Удары одного капитан с трудом блокировал, а вот второй как-то нелепо споткнулся и упал на живот. Так падают только мертвые.

Полоснув по горлу налетевшего на него еще одного штурмовика, Мэйрон разорвал дистанцию и быстро обернулся. На капитанском мостике среди трупов врагов стоял Марк и посылал болты в нападавших из какого-то игрушечного арбалета.

* * *

Как только Марк услышал тревожный окрик капитана и увидел приближающееся судно, он тут же метнулся в свою каюту.

Там уже облачённый в свою черную броню Солрс заканчивал навешивать на себя оружие и, подхватив копье, лежавшее на кровати, выскочил на палубу.

Марк быстро приладил на оба предплечья наручни с иглометами, повесил на пояс два контейнера с болтами и взял в руки арбалет. Его взгляд зацепился за контейнер с разрывными болтами.

Нет, не в этот раз…

Проверил на ложе арбалета источник питания и стремительно, вслед за Солрсом выскочил наружу.

При выходе на палубу столкнулся нос к носу с вражеским штурмовиком. Оба атаковали одновременно.

Штурмовик со всей дури ткнул следопыта мечом в живот, а Марк выстрелил ему в лицо отравленной иглой.

Удар меча кольчуга выдержала, а вот куртка и ребро нет.

Дыхание сперло, внутри что-то хрустнуло и отдалось острой болью в правом боку.

Трясущейся рукой следопыт вытащил с пояса тонкий флакончик и, высунув язык, капнул на него одну-единственную желтоватую каплю.

В голове посветлело, боль мгновенно улетучилась, и следопыт получил возможность двигаться.

На заполненной врагами палубе уже вовсю шла жестокая рубка.

Солрс со своим копьем по центру, справа и слева от него Гунт и Дорн. Они вклинивались в ряды врага, повсюду сея ужас и смерть.

Чуть правее, в одиночку, в окружении врагов сражался капитан Мэйрон. Точные экономные движения и то, как он двигался в самой гуще штурмовиков, выдавали в нём уровень не ниже мастера меча. Но тем не менее надо было помочь ему, иначе сомнут, и никакое мастерство не поможет.

Пустив иглу в лицо набегавшего на него противника, Марк развернулся, ловко полез по перилам на капитанский мостик.

Осторожно выглянув из-за перил, тут же, почти не целясь, выстрелил из арбалета. Сразу двое штурмовиков, охранявших штурвал, рухнули на палубу замертво. Болт, прошив обоих насквозь, улетел куда-то в море.

Подтянувшись, он взобрался на капитанский мостик и, перезарядив арбалет, нашел глазами Мэйрона. Как раз вовремя. На него напали сразу двое.

Следопыт прицелился, и один рухнул на палубу лицом вперед.

Услышав знакомый пересвист быстро вращающегося предмета, Марк метнулся за рулевое колесо и вовремя. Один бешено вращающийся нож пролетел мимо, а другой, с двойным лезвием и рукоятью посередине, впился в деревянный штурвал возле головы следопыта.

Марк быстро взвел арбалет и снова выстрелил в толпу.

Кто-то отчаянно вскрикнул, и сразу трое нападавших повалились на палубу. Болт прошил их всех, так и не встретив достойного сопротивления. Затем следопыт вскинул руку и пустил иглу в поднимавшегося по лестнице на капитанский мостик противника. Еще минус один.

С соседнего судна к нему перепрыгнули сразу двое и тут же упали замертво, поражённые отравленными иглами из игломета. Еще один штурмовик бежал к лестнице.

Осталась последняя игла. Марк выстрелил, нападавший каким-то невероятным образом увернулся и еще больше ускорился.

Иглы закончились. Перезарядить арбалет… следопыт отчаянно не успевал, оставалось одно…

Марк закинул за спину арбалет и выхватил тесаки.

* * *

Команде, заблокированной в трюмном помещении, наконец-то удалось вышибить дверь, и на палубу хлынула толпа неплохо вооруженных матросов.

Изрыгая страшные проклятия и угрозы, матросы вклинились в ряды штурмовиков, нанося им немалый урон.

Быстро оценив обстановку, они начали пробиваться к своему капитану, спеша к нему на помощь. Верховодил всеми не кто иной, как вчерашний противник Солрса по имени Бирк.

Штурмовики перегруппировались и бросились всем скопом на команду «Хилота». С соседнего корабля на палубу высыпало еще десятка два штурмовиков, и все устремились на помощь к своим.

Но тут на их пути встала троица в неведомой броне и начала крушить нападавших направо и налево. Каждый удар, каждый взмах руки с зажатой в ней кривым тесаком — это чья-то верная смерть. Особенно сильно свирепствовал воин в черной броне и с копьем в руках.

Прорубившись сквозь толпу, один из троицы запрыгнул на палубу вражеского корабля и начал крошить там всех подряд.

В какой-то момент он быстрым отточенным движением вставил клинки в ножны и выхватил из специального держака на бедре странное оружие, легко поместившиеся у него в ладони.

На него кинулись сразу все те, кто еще находился на вражеской палубе.

Из руки бойца вылетел ослепительно синий искрящийся луч и прошил насквозь сразу двух противников, затем еще одного, потом еще. На вражеском корабле началась настоящая бойня. Боец был неуязвим, мечи отскакивали от его брони, а сам он разил противников без промаха, постоянно перемещаясь по вражеской палубе.

Вскоре к нему присоединился еще один в такой же броне и помог ему довершить начатый им разгром.

На самом «Хилоте» шла отчаянная рубка.

Команде удалось пробиться к капитану, и тот взял управление боем в свои руки.

Постепенно они окружили десятка полтора оставшихся на ногах штурмовиков, и теперь их полное уничтожение было лишь делом времени.

Наконец матрос, сидящий в смотровой корзине на самом верху мачты, сумел зарядить свой большой и неудобный арбалет и, тщательно прицелившись, пустил толстый, окованный железом болт прямо в толпу уже начинающих сдавать противников. Это стало для них последней каплей, и сначала один, а потом и все остальные начали бросать свое оружие на палубу и поднимать руки к небу. Их тут же быстро оттащили к борту судна и связали одной прочной веревкой всех между собой.

— Трофеи пока не трогать, ребята! — выкрикнул капитан, вытирая кровь со лба. — С этим позже разберемся.

К Мэйрону подошел один из бойцов в диковинной броне и, вставив оба клинка в ножны, коснулся лба.

Лицевые пластины забрала разошлись в стороны, и капитан увидел потное лицо Гунта.

Мэйрон кивнул.

— Я догадался, что это вы, Гунт. Благодарю вас за помощь. Я не сдержал условия контракта, и поэтому все трофеи ваши, как и тот корабль.

Гунт ухмыльнулся и смахнул пот со лба.

— Давайте так, Мэйрон. Напали на ваш корабль из-за нас, и в связи с этим у меня к вам есть одно предложение: казна и всё то, что в карманах и кошельках нападавших, наше, а оружие, амуниция и экипировка, а так же всё то, что найдете на том корабле, ваше. Хотите, забирайте корабль целиком! Идет?

Капитан долго смотрел на Гунта, затем кивнул.

— Более чем щедрое предложение. Я согласен. Но для этого нам надо отбуксировать судно подальше в море. А иначе эти ребята нам ничего не дадут.

Он кивнул куда-то за спину Гунта.

Тот обернулся и увидел, как из-за далекого мыса медленно выходят две длинные галеры и, неуклюже разворачиваясь, направляются к ним.

— Действуйте, капитан, — кивнул Гунт и, разогнавшись, одним прыжком запрыгнул на вражеский корабль.

Марк, закончивший собирать свои иглы и болты, услышал их разговор, и тут же последовал за своим командиром, предупредив на ходу Солрса, что то, что в карманах и кошельках наше, а оружие и экипировка их.

Здоровяк кивнул и отсалютовал окровавленным копьем.

* * *

* Гокши — искусство владения коротким копьем

Глава 6

Морские трофеи

Пока Эол с Кейвом помогали всем остальным срезать у орденских штурмовиков кошельки и чистить им карманы, расположившиеся в салоне профессор и оба брата Пири отпаивали девушек успокаивающим настоем из трав, щедро выданных им капитаном Мэйроном.

Помимо того, что всем без исключения дамам пришлось немного повоевать, обороняясь от пытавшихся ворваться в их каюты вражеских штурмовиков, так они еще несколько часов подряд оказывали помощь раненым, перевязывая и смазывая ужасные раны целебными мазями.

Из тридцати семи членов экипажа в живых осталось только двадцать один, и добрая половина из них имела разной степени ранения.

Совсем тяжёлых взяли на себя профессор и Гунт, а тех, что попроще, девушки.

Вооружившись аптечками из наборов туриста своего времени, они заклеивали раны и делали специальные инъекции, обеззараживая и обезболивая.

Благодаря их стараниям все, даже самые тяжёлые раненые выживут, а некоторые уже скоро снова приступят к своим матросским обязанностям.

Пири помогала, как могла, не чураясь грязной работы и не боясь испачкаться кровью, чем заслужила уважение не только у девушек и профессора, но и косо посматривающего на нее Солрса.

На палубе «Хилота» вовсю кипела работа:

Обыскав очередного штурмовика, Эол с Кейвом оттаскивали труп в сторонку, и за него тут же принимались матросы. Разоружив и сняв амуницию, они потом просто и без затей выбрасывали убитого за борт, освобождая место для следующего. За этим строго следил Солрс, расхаживая по палубе с копьем, переодевшись в свою кожаную походную одежду.

Он был очень недоволен и крайне зол исходом сегодняшнего боя.

Штурмовики, напавшие на их корабль, были рубаками не из последних, и броня здоровяка, которая с легкостью выдерживала заряд из любого стрелкового оружия, была глубоко рассечена в нескольких местах. Кольчуга, поддетая под доспех спасла от ран, оставив на теле ужасные кровоподтеки, но из-за того, что появились рассечения, искусственный интеллект начал серьезно сбоить, вызывая помехи и затрудняя движения. Правда профессор успокоил, сказал, что починит…

А если нет⁈

Он с яростью посмотрел на пленных штурмовиков, и те под его взглядом втянули головы в плечи. Без доспеха они, может, и не узнали его, но вот копье запомнили точно.

Марк на всё это не обращал внимания.

Профессор недавно осмотрел его рану и сообщил, что у следопыта треснуло ребро. Пара неприятных инъекций: одна в бок, другая — в шею, и Кирт отпустил его, сказав напоследок, чтобы тот в ближайшие сутки не делал резких движений.

Теперь Марк сидел под мачтой возле сундука, выделенного ему капитаном, и вел строгий подсчет монет, записывая данные на листке бумаги.

Со стороны матросов росла гора оружия и амуниции, а в сундучке следопыта весело позвякивали кошельки со звонкими монетами.

Мэйрон вместе с Гунтом находился на капитанском мостике, но каждый был занят своим делом. Если капитан стоял у штурвала и зорко смотрел вперед, то Гунт, наоборот, посматривал назад, где в двадцати метрах от их кормы шло буксируемое ими вражеское судно.

Выяснили его название — «Мисог».

Мэйрон сообщил, что ему знаком этот корабль и, как оказалось, не совсем чистый на руку капитан.

Солрс проткнул его копьем, и поделом ему!

Но Мэйрон и предположить не мог, что этот Верид принадлежал к какому-то там ордену. Они как-то раз даже выпивали вместе, и с ним, надо признаться, было совсем нескучно.

На вражеском корабле сейчас находился Дорн и с ним пятерка матросов. Одни там занимались тем же, чем и Эол с Кейвом на «Хилоте», а другие управляли трофейным судном.

На чужом корабле им удалось установить косой парус на носу и поднять один большой на мачте, и это позволило оторваться от назойливых и упрямых галер почти сразу. Примерно уже час их не было видно на горизонте, и это не могло не радовать капитана.

Всё-таки орденский корабль в трофеях — это орденский корабль, и терять такое богатство было бы преступно и обидно.

— Еще час идем на всех парусах, — сообщил Мэйрон Гунту, — и затем начинаем грабеж. Я думаю, галеры уже безнадежно отстали и повернули назад. Если нет, то надо успеть снять с «Мисога» всё самое ценное и пустить ко дну.

Капитан с сожалением скривился и почесал подбородок.

— Продать этот корабль не выйдет, наживем себе только врагов кучу, и всё.

Через час, как он и обещал, на «Хилоте» убрали паруса и то же самое сделали и на «Мисоге».

Снова на палубу «Хилота» полетели крюки, и оба судна надежно притянули тросами друг к другу.

Капитана за штурвалом сменил матрос, раненный в голову, но твёрдо стоявший на ногах.

Сам Мэйрон спустился вниз, собрав вокруг себя остатки команды. После короткого инструктажа все, кроме капитана, хлынули на палубу вражеского корабля, а с нее, наоборот, на палубу «Хилота» спрыгнул Дорн. С собой он тащил небольшой, но, по всей видимости, увесистый сундучок, обитый железными полосами.

Предав его Марку, он поднялся к Гунту на капитанский мостик.

— Помимо тех двух сундуков с монетами, что нашли на том корабле почти сразу, матросы и я собрали еще кое-что, и я уже отдал это Марку.

Боец кивнул на следопыта, сидевшего под мачтой, и немного расстроенно продолжил:

— Жаль только, что зарядов к моему «Кретте» остался всего один.

Дорн достал из набедренной кобуры оружие и показал командиру.

Гунт кивнул и, положив руку ему на плечо, сказал с отеческой улыбкой:

— Этот мир, куда мы с тобой попали, очень странный… ты не находишь?

Молодой боец кивнул и поправил за спиной штурмовую винтовку.

— И мне почему-то кажется, что мы обязательно найдем за Большим Хребтом и заряды для твоего «Кретте» и много чего другого. Не стоит по этому поводу особо переживать.

Через какое-то время на мостик поднялся капитан и, улыбаясь, бросил на стол два плотно набитых, приятно звякнувших кошелька.

— Твои люди, Гунт, не очень хорошо обыскивали этих…

Капитан кивнул в сторону связанных по рукам и ногам штурмовиков.

— Ребята посовещались… одним словом… они благодарны тебе и Кирту за то, что вы вмешались и не дали раненым уйти к богам. Они решили так: все деньги, что найдут у штурмовиков на обоих кораблях после вас, отдать вам. Я считаю, это справедливо и… я горд за своих ребят, — голос его дрогнул, и он отвернулся.

— Я хочу попросить вас только об одном, — глухо попросил он. — Сегодня я потерял половину команды и своего верного помощника. На ногах пока только пятнадцать человек. Если попадем в хороший шторм, можем и не справиться. Эти, — он кивнул на пленных, понуро сидевших вдоль борта, — не моряки, и толку от них никакого. Что с ними делать, решит команда. Одним словом, мне нужны матросы и новый помощник.

— Что вы предлагаете? — уже поняв, куда клонит капитан, спросил Гунт.

— Завтра к вечеру мы будем проходить недалеко от порта под названием Кайрут. Мне нужна ночь, следующий день, и еще одна ночь, чтобы набрать новых людей в команду. Я понимаю, что нарушаю условия договора, поэтому готов выплатить штраф или не брать с вас оставшуюся сумму по прибытию в Серфит.

Капитан с надеждой уставился на Гунта.

— Если мы уложимся в сроки, названные вами сейчас, то ни о каком штрафе речи идти не может. Я согласен, капитан. Действуйте, а если вам надо знать правду о новых членах команды, — тут он искоса посмотрел на Дорна, — мы в свою очередь готовы оказать вам в этом серьезную помощь. Поверьте, что-либо скрыть от нас им не удастся.

Мэйрон с облегчением выдохнул и коснулся пальцем лба и груди.

— Тогда я бы попросил вас спуститься вниз, к своим людям. Грузовой трюм у меня один, и сейчас мы начнем заполнять его трофеями с «Мисога», и мне бы хотелось, чтобы кто-то из ваших людей присутствовал при этом.

Спустившись вниз, Гунт с Дорном заметили, что Марк уже на месте и печать, поставленную главой братства в самом начале плавания, сорвали под его пристальным наблюдением.

На разграбление трофейного корабля ушло часов пять, и закончили с этим делом как раз с наступлением сумерек.

Мэйрон почти всё это время проторчал на вражеском судне, руководя грабежом.

Команда работала, как одержимая, заполняя трюм какими-то сундуками, канатами, парусами и прочим такелажем, и даже разобрали одну составленную из двух частей мачту и тоже запихнули ее вовнутрь.

Матросы со знанием дела прошерстили на «Мисоге» каждый закоулок, находя там небольшие тайники и единичные монеты, запрятанные в щели между досок.

Наконец с грабежом было покончено, и матросы во главе с капитаном покинули вражеское судно.

Мэйрон самолично перерубил канаты и закинул на медленно отходящее судно горящий факел.

Огонь очень быстро распространился по всему судну, и еще долго было видно зарево на ровной глади моря.

* * *

К большому несчастью пассажиров, а особенно членов команды, повар на судне погиб одним из первых, и поэтому готовку сегодняшнего ужина взяли на себя Ника и Кора. Благо пищевых гранул хватало в избытке, и с горячей водой не было ни малейших проблем, а уж фантазий в стряпне девушкам было не занимать.

Когда все расселись за стол и начали восхвалять великолепные кулинарные способности девушек, в салон зашел усталый, но очень довольный Мэйрон. Он прямо с порога сообщил, что завтра приглашает всех на ужин в заведение под названием «Обжора» и, если им понравится то, как готовит тамошний повар, то он заберет его на корабль, и тот будет баловать всех изысканными блюдами, благо продуктов теперь хватит месяца на три.

Девушки захлопали в ладоши, а Мэйрон подсел к столу.

Утолив первый голод, все начали делиться, кто и как пережил этот день.

— Да уж, дорогой капитан Мэйрон, — начала язвительным тоном Пири, — утром вы обещали нам неизгладимые впечатления от прохода через пролив Дорка, что же, вам это удалось на славу. Просто море незабываемых впечатлений!

Мэйрон сокрушённо потряс головой и ответил:

— Кто же знал, дорогая Пири, что разбойники захотят выкрасть вас с нашего судна и, не удержавшись, нападут!

Все заулыбались, а капитан продолжил:

— Они так и сказали мне. Мол, ты и твое корыто нам не нужны, отдай нам Пири и катись куда глаза глядят!

За столом послышались смешки, но тут вскочил один из братьев и, еле сдерживая смех, выпалил:

— Подтверждаю! Сидим мы, значит, в каюте, трясемся от страха, как тут дверь нараспашку, и забегает огромный разбойник и тут же кричит: «Где Пири?» Ну, я растерялся и с перепугу швырнул в него нож, и нечаянно попал тому прямо в глаз.

За столом все без исключения рассмеялись, и тут свое слово вставила Кора:

— А за ним еще двое с криками «Пири, Пири», но тут уже мы с Никой не выдержали и обозлились: мы что, хуже Пири? Ну и пальнули пару раз, их аж вынесло в коридор.

— Вот-вот! — поддержал их Эол. — К нам тоже ломились, спрашивали Пири. Сразу трое. Двоих мы с Кейвом утихомирили. А третий побежал ее искать на палубу и не добежал.

За столом уже смеялись все, вытирая слёзы. Напряжение сегодняшнего дня понемногу отпускало, и даже слабенькая шутка вызывала взрыв неудержимого хохота.

Отужинав, капитан похвалил стряпню девушек, удивился, как они всё это сумели приготовить и, раскланявшись, ушел.

Гунт подозвал к себе Марка, и они отошли в сторону, присев за столик возле окна.

— Каков улов? — с интересом спросил Гунт.

Марк с готовностью достал листок, но Гунт показал жестом, что не стоит.

— Говори, я слушаю.

Марк кивнул.

— Я всё пересчитал и рассортировал. Получилось: два небольших сундучка с полновесными гротами и один сундук с обычными гротами вперемежку с мелочью. Итого: шестьсот семьдесят три полновесных грота, двести десять обычных и еще сорок пять гротов разменной монетой.

Гунт важно кивнул.

— Много это?

Марк внутренне усмехнулся.

Ни Гунт, ни остальные Древние, сколько уже живут в этом времени, так и не научились обращаться с местными деньгами. Поэтому на рынки и по другим заведениям они, как правило, ходили только с Солрсом или с Марком.

— На эти монеты хватит купить два таких корабля, как этот, с опытными экипажами, капитанами и трехлетним жалованием вперед!

Гунт задумчиво разгладил аккуратно подстриженную бородку и спросил:

— Марк, тебе не приходило в голову, что у этого ордена всегда слишком много монет. Второй раз мы сталкиваемся с ними, и второй раз у нас полные сундуки. Даже у рядовых бойцов кошели, набитые монетами… Почему так?

Марк пожал плечами.

— У меня была такая мысль, что они чеканят их сами, и я даже брал несколько монет и ходил с ними к проверенным менялам в Баскане и Дремене. Все в один голос говорят, что монеты настоящие, и металл, из которого они сделаны, тоже настоящий. Может, ограбили кого на несколько миллионов и теперь жируют…

Расходились за полночь.

Пири спела несколько веселых песенок, ей все дружно аплодировали, а потом за дело взялись ее братья. Они играли на своих музыкальных инструментах весь вечер, радуя слух и душу.

Проводив всех по каютам, Гунт вышел на палубу подышать перед сном свежим морским воздухом.

Несмотря на глубокую ночь, тут вовсю кипела жизнь.

Несколько матросов драили палубу, отмывая ее от крови.

Вдоль борта сидели понурые пленные штурмовики с крепко завязанными за спиной руками. Мимо них прохаживался Бирк с копьем в руке.

Завтра решится их судьба.

Марк говорил, что за них можно получить неплохой выкуп, но решать всё будет команда. Даже не сам Мэйрон. Таков морской закон, и кто, как не капитан, должен неукоснительно его соблюдать.

Мэйрон сидел на капитанском мостике, закинув босые ступни на перила.

Увидев Гунта, он сразу же позвал его к себе.

На столе стояла бутылка крепкого выдержанного дрэги, и капитан хлебал дорогой напиток прямо из кружки.

— Честно признаться, удивили вы меня сегодня, Гунт! — совершенно трезвым голосом произнес он. — Вы и все ваши люди, даже девушки. Я был в коридоре, который ведет к гостевым каютам до того, как оттуда убрали все трупы. Таких ран я в жизни не встречал. Вы кто?

— В смысле кто мы? — сделав вид, что не понял вопроса, переспросил Гунт.

— Ваша неуязвимая экипировка, оружие, разрезающее хитиновый доспех, как нож воду… Кто вы?

Гунт посмотрел на Мэйрона и твердо произнес:

— Всё, что вам надо знать о нас, капитан, так это то, что мы легальная организация под названием «Братство Роха»*, и лучше на нашем пути никому не становиться.

Лейтенант Фурс

Капитан Верид настоял на том, чтобы при штурме лейтенант Фурс и его люди не лезли вперед, а наблюдали за атакой вражеского корабля из безопасного места. Лучше будет, если он в случае необходимости вовремя отправит ему подкрепление.

Верид уверял, что морской штурм дело тонкое и непосвященному лучше не соваться, можно всё испортить.

Лейтенант согласился, пообещав в точности выполнить все его указания.

Вчера к вечеру прошли пролив Дорка.

Верид, мастерски управляя судном, проскочил опасное место, и ночевали уже на спокойной воде.

При свете Гуаса* к судну подошла галера, и на борт взобрался комендант крепости, той самой, что находилась на мысе Скалистый. Она так и называлась — крепость Скала.

Верид встретил его как старого друга. Проводил в свою каюту, угостил выдержанным дрэги и, когда провожал, незаметно подсунул ему тугой кошель со звонкими монетами. Затем что-то горячо зашептал в самое ухо.

Комендант кивнул, улыбнулся и хлопнул Верида по плечу.

— Как только «Хилот» будет подходить к проливу, они предупредят нас, — спокойно сказал капитан, глядя вслед удаляющейся галере. — Еще комендант заверил меня, что не будет вмешиваться в наши дела. Пришлось пообещать ему их корабль, без груза и экипажа, естественно.

С утра начали готовиться к штурму.

Экипаж и штурмовики вооружались, тщательно проверяя оружие и подгоняя амуницию. Их хитиновые панцири имели дополнительную прослойку из дерева под названием кабаш, и если воин упадет в воду, то гарантированно не утонет, и если будет жив, то взберется на вражеское судно и продолжит бой.

Примерно к обеду капитан поднял все паруса и начал лавировать недалеко от мыса, ловя правильный ветер.

— Самый идеальный для нас сейчас ветер, это когда он дует с кормы и с борта, — пояснял лейтенанту Верид, быстро вращая штурвал. — Нам главное — поймать его в тот самый момент, когда «Хилот» появится из-за мыса, и тогда мы настигнем его в считанные мгновения.

На стенах крепости замелькал солнечный луч, отражаясь от какой-то зеркальной поверхности.

— Они! — выдохнул капитан и дал указание своему помощнику. — Полная боевая готовность! Идем на штурм!

Поймав правильный ветер, «Мисог» начал разгон и достиг максимальной скорости как раз в тот момент, когда «Хилот» выбросило из пролива, как пробку из бутылки.

Расчет оказался верным, и на вражеском судне оказались совсем не готовы к столь неожиданному и стремительному нападению.

Капитан Верид филигранно притер свой корабль к борту «Хилота», и на соседнюю палубу полетели крюки с крепкими тросами.

— Не вмешивайтесь! — успел крикнуть Верид и стремглав понесся вниз на вражескую палубу вслед за своими штурмовиками.

Он сам и его люди оказались действительно прекрасно знающими свое дело. Четко разбившись на пятерки, они мигом уничтожили тех немногих, кто был в этот момент на палубе, и надежно перекрыли все ключевые места на корабле. Проделали это как-то обыденно, без шума и лишней суеты. Чувствовался немалый опыт…

Затем, после короткого разговора с капитаном «Хилота», на вражеской палубе начали происходить события, которые перевернули всё с ног на голову.

Лейтенант не заметил, откуда вылетело копье, но прекрасно видел, как оно прошило насквозь Верида, и как того отбросило на штурмовиков, смешав их ряды; как вслед за копьем выскочил какой-то демон в неведомой черной броне и, выдернув копье из груди капитана, начал крошить им всех подряд, кто только попадался ему под руку. А под руку попадались исключительно штурмовики с «Мисога».

Вслед за ним выскочила еще одна пара демонов и присоединилась к первому. Эти двое тоже были в какой-то необычной броне зеленоватого цвета и орудовали в бою двумя тесаками, которые разрубали прочные хитиновые доспехи штурмовиков, как какую-то бумагу.

Вскоре появился еще один, но этот никакой не демон… больше похож на обычного поисковика, которых на землях Семи Королевств тысячи. Ловко используя иглометы на обеих руках, он убил напавшего на него штурмовика и шустро полез по перилам на капитанский мостик. В какой-то момент в его руке оказался небольшой арбалет, и, не высовываясь из-за перил, он пальнул из него в двух штурмовиков охранявших штурвал.

Оба рухнули как подкошенные.

Лейтенант подозвал к себе своего штатного следопыта Юкима и, указав на владельца арбалета, приказал коротко и емко: «Уничтожить».

В следующую секунду лейтенанту стало не до арбалетчика.

Команде вражеского корабля удалось вышибить дверь, и на залитую кровью палубу хлынула вооруженная толпа, состоявшая из матросов с «Хилота». Гневно что-то крича и посылая проклятия штурмовикам, они с ходу врубилась в их ряды, и началась отчаянная рубка.

Потеряв руководство и не видя общей картины боя, штурмовики сбились в кучу и начали мешать друг другу.

Численный перевес всё еще был на стороне нападавших, но если им сейчас не помочь, то вскоре соотношение сил может измениться не в лучшую сторону.

— Зувар! — Фурс подозвал к себе своего помощника. — Бери всех наших бойцов, и прорубайтесь на помощь штурмовикам. Пленных не брать.

Зувар кивнул и выхватил меч.

— За мной! — крикнул он и, сбежав по лестнице с капитанского мостика, перепрыгнул на вражескую палубу. За ним тут же рванули все остальные, оставив на «Миноге» только экипаж.

Лейтенант с ужасом увидел, как на их пути встала троица демонов, и тот, что в черном, нанизал на свое копье Зувара, словно какого-то навозного жука. Но самое страшное случилось после. Прорубившись сквозь ряды нападавших, один из демонов запрыгнул на палубу «Минога» и начал пускать в команду корабля лучи, которые, не встречая сопротивления, прошивали насквозь не только двоих-троих матросов сразу, но еще и надстройки и деревянные стенки корабля, за которыми те пытались спрятаться.

У Фурса не оставалось сомнений в исходе этого сражения, и он уже точно знал, что ему надо делать дальше.

Он поспешно скинул лейтенантский плащ, шустро освободился от бесполезного теперь доспеха и, коротко разогнавшись, прыгнул за борт. Если повезет, и его не сожрут морские хищники, то он доплывет до мыса и, добравшись до резиденции ордена, доложит обо всём магистру лично.

Морские похороны

Утром следующего дня все выжившие и имеющие возможность стоять на ногах матросы собрались на палубе «Хилота».

Перед ними ровным рядом лежали одиннадцать тел их погибших товарищей. Все были завернуты в белые холстины с головой, и к их ногам привязаны веревки с петлями на концах.

С капитанского мостика спустился Мэйрон и подошел к своим матросам.

Он вскинул руку и указал на связанных штурмовиков понуро сидевших вдоль борта.

— Перед вами разбойники, вероломно напавшие на наш корабль и убившие многих друзей, с кем мы не один год бороздили моря и океаны. Погиб мой помощник Тонс, наш уважаемый всеми повар Диран и старший матрос Дюльп, а так же весельчак Фрин и многие другие…

От слов Мэйрона лица моряков начали медленно наливаться яростью, пальцы сжимались в кулаки, а глаза смотрели на связанных врагов с нескрываемой ненавистью.

— Они предлагают за себя выкуп, — продолжил капитан. — Уверяют, что орден выкупит их по тридцать пять полновесных гротов за каждого, и, судя по той добыче, что мы взяли с их корабля, я склонен им верить.

По рядам моряков пробежался гневный ропот.

— К дьяволу их гроты! — выкрикнул один из матросов — Мы еще вчера всё решили капитан! Ко дну их…

— Ко дну! Ко дну! — заголосили все остальные.

Мэйрон поднял руку, и гомон на палубе моментально прекратился.

— Я, как капитан «Хилота», чту морские законы и всегда выполняю их неукоснительно. Никто из вас не может упрекнуть меня в обратном. И следуя этому закону, я обязан предупредить вас всех еще раз: за четырнадцать разбойников мы получим почти пятьсот полновесных гротов. Мы поделим эти деньги между собой, вы можете сойти на берег в любом порту и начать новую жизнь.

— К дьяволу новую жизнь! — выкрикнул всё тот же матрос под одобрительный гул команды. — Мы с тобой, капитан.

Мэйрон улыбнулся, но было заметно, как что-то блеснуло в уголках его глаз.

— Я в вас не сомневался. Давайте отправим наших ребят в последний путь, а эти пусть их сопровождают.

Палуба огласилась криками радости. Несколько матросов метнулись к пленным и, перерезав веревки, связывающие их между собой, вытащили первых двух на середину палубы.

Штурмовики обреченно молчали, понимая, что криками и мольбой здесь уже не поможешь.

Матросы уложили первых двух на спину и крепко связали их правую ногу с левой. Затем на их ноги накинули петлю, и теперь они были связаны между собой и покойником. Затем связанных подтащили к широкой доске, перекинутой через борт, и уложили на нее всех троих.

Мэйрон махнул рукой, матросы приподняли один край доски, покойник соскользнул с нее в море, утягивая за собой привязанных штурмовиков.

Так поступили еще с двумя парами пленных, а потом к оставшимся восьмерым, привязывали уже только по одному покойнику.

Вскоре на палубе уже не осталось никого из приговоренных, и матросы начали расходиться по своим постам. Народу катастрофически не хватало, а до ближайшего порта еще целый день ходу.

Неожиданное спасение

Фурс отчаянно боролся с водной стихией, размашисто загребая руками и вовсю работая ногами. Последние минут десять его проследовал местный обитатель глубин, накручивая вокруг него круги.

А вначале всё так хорошо начиналось…

На его прыжок за борт никто так и не обратил внимания, что позволило Фурсу, проплыв подальше под водой, вынырнуть метрах в двадцати от корабля и направиться в сторону виднеющегося вдалеке мыса.

Еще были слышны вопли умирающих, но теперь ему до них не было никакого дела. Спастись бы самому.

Перед ним сейчас стояла первоочередная задача добраться до берега и не стать кормом для местных обитателей.

Сняв пояс с целебными зельями, он повесил его себе на шею и начал поспешно избавляться от одежды и оружия.

Скинув сапоги, штаны и куртку, он лег на спину и снял с шеи пояс. Дрожащими от холода пальцами нашел нужный флакон, отвинтил крышку и обильно смазал содержимым шею, лицо, волосы, кисти рук, лодыжки босых ног и живот. Во флаконе еще плескалось немного жидкости, и Фурс вставил его обратно в пояс, не став при этом завинчивать крышкой. Вода вокруг лейтенанта тут же приобрела ядовито-зеленый цвет и резкий запах. Пусть распространяется как можно дальше и отпугивает морских обитателей.

Затем он уже чуть спокойней достал другой флакон и капнул несколько капель себе на язык. По телу сразу же пробежала волна тепла, и Фурс почувствовал мощный прилив энергии, быстро распространившейся по всему телу.

Застегнув пряжку пояса на бёдрах, он перевернулся на живот, нашел глазами мыс и, мощно загребая руками, направился к нему.

Лейтенант не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он прыгнул в воду, но в какой-то момент почувствовал, что он в воде не один.

Двойной плавник морского хищника показался из-под воды и, рассекая водную гладь, устремился к нему. Не доплыв до лейтенанта метров пять, он резко свернул в сторону и пошел по большой дуге. Еще несколько раз он приближался и каждый раз сворачивал в сторону. Казалось, морской хищник затеял с ним какую-то игру, от которой у Фурса стыла кровь в жилах.

Один раз хищник проплыл от лейтенанта так близко, что едва не коснулся его плавником.

Что? Зелье перестает действовать? Или что⁈

Фурса охватила паника, и он, крича и захлебываясь, начал молотить руками по воде в надежде отпугнуть хищника. Как ни странно, это подействовало. Тот отплыл подальше и начал накручивать круги снова, с каждым разом подплывая всё ближе и ближе. Когда расстояние становилось слишком опасным, лейтенант снова начинал бить руками по воде, и хищник снова немного отплывал в сторону. Но с каждым разом расстояние, на которое тот отплывал, сокращалось, и Фурс хорошо понимал, скоро наступит развязка. Тем не менее он решил бороться до самого конца, а дальше будь что будет!

Он много раз смотрел в глаза смерти и знал твёрдо только одно — сдаваться нельзя ни при каких обстоятельствах. Он готов был умереть там, на палубе, вместе со всеми, но кто тогда расскажет магистру о том, что произошло после того, как они почти захватили корабль…

Фурс яростно греб к берегу из последних сил, и вскоре судьба улыбнулась ему, и он услышал крики и размеренные удары вёсел о воду.

Отчаянно завертев головой, он увидел метрах в пятидесяти от себя галеру, идущую курсом прямо к сцепленным кораблям.

Фурс что было сил закричал и отчаянно заколотил руками по воде, стараясь привлечь к себе внимание.

Это ему удалось.

На галерее его заметили и круто изменили курс, направляясь в его сторону.

Впереди засветил лучик надежды, и лейтенант снова завертел головой в поисках морского хищника. К своему ужасу Фурс обнаружил его плавник совсем рядом.

Продолжая громко кричать и бить по воде руками, он поплыл навстречу галере. В какой-то момент на борт галеры взобрался какой-то воин с копьем и, примерившись, метнул его куда-то за спину Фурса. Совсем рядом послышался громкий всплеск и крики радости с галеры.

Лейтенант поднажал и вскоре ухватился за одно из вёсел. Его подхватили крепкие руки и почти обессиленного выволокли на палубу.

Он поднял глаза и увидел перед собою того самого воина, который метнул копье.

— Не идите к тем кораблям, — еле слышно прохрипел Фурс, — там демоны.

* * *

Роха* — в переводе с одного из диалектов, распространенных на планете Тарсон, означает — Идущий к цели.

Гуас* — естественный спутник планеты Тарсон

Глава 7

У каждого свой путь

Как и обещал Мэйрон, в порт Кайрут они зашли ближе к вечеру.

Согласно морским правилам «Хилот» бросил якорь на рейде, и капитан стал ждать представителей властей.

Те появились на удивление быстро и, получив, помимо пошлины, еще несколько звонких монет, начали с ходу оформлять необходимые бумаги. День клонился к закату, и всем хотелось закончить работу еще до наступления темноты, а иначе кораблю придется провести эту ночь на рейде.

Чиновники общались с капитаном Мэйроном как со старым знакомым и даже не стали проверять груз, уточнив только цель захода в порт.

Капитан ответил как есть — набор экипажа, и никаких погрузок и разгрузок не планируется.

Радужное море не самое спокойное место на Тарсоне, поэтому никто этой новости особо не удивился.

К пристани пришвартовались уже в сумерках.

Капитан запретил кому-либо из команды сходить на берег, но это не касалось самих пассажиров.

Девушки, наряженные в свои лучшие платья, уже пританцовывали у сходней в ожидании, когда Марк наймет, наконец, повозки и подгонит их прямо к судну.

Порт Кайрут не имел причалов, а состоял из длинной, в пару километров пристани. На широкой набережной вперемежку со складскими помещениями было полно всевозможных таверн и прочих увеселительных заведений. Судя по веселым крикам и музыке, доносившейся оттуда, там можно было найти всё что душе угодно.

С наступлением сумерек все работы в порту прекращались, и теперь народ отдыхал и веселился, кто как мог.

Наконец-то пару повозок подогнали к сходням, и пассажиры веселой гурьбой высыпали с корабля на пристань.

Мэйрон уселся рядом с возницей и развернувшись к Гунту, расположившемуся рядом с Пири спросил:

— Кирта и Солрса так и не сумели уговорить?

— Нет, — отрицательно мотнул головой тот. — Они занимаются ремонтом доспеха, и ни до чего другого им нет дела. Сказали, что поужинают на судне, и чтобы мы им не мешали.

Мэйрон кивнул, чуть привстал на козлах и властно крикнул второму вознице:

— Езжай за нами и смотри у меня!

Заведение «Обжора» порадовало своей чистотой, опрятностью и немноголюдностью. Столы были накрыты белоснежными скатертями, прислуга в черных форменных одеждах с белыми фартуками, перехваченными тонкими тесемками у пояса. Причем официанты в этом заведении были как мужского, так и женского пола, что само по себе было большой редкостью в Семи Королевствах. В дешевых тавернах такое случалось часто, а вот в дорогих заведениях — нет.

В «Обжоре» хорошенькие девушки прислуживали только мужчинам, а пара угрожающего вида мордоворотов у входа строго следили за тем, чтобы те не распускали руки.

Прислуга сдвинула несколько столов и начала шустро сервировать их.

Появился сухонький старичок в опрятной одежде и с редкими, аккуратно прилизанными к почти лысой голове волосиками.

— А… старый пройдоха, это опять ты!.. — беззлобно выкрикнул старик, по-отечески обнимая капитана. — Опять будешь заманивать к себе моего Тимае? Не отдам! Я и так ему из-за тебя жалование плачу в три раза больше, чем другим!

Мэйрон рассмеялся, легонько хлопнул старика по плечу и представил его всем остальным.

— Представляю вам хозяина этого заведения — почтенного Белфорю. А это мои друз…

— О!.. — старик вытаращил глаза и, тыкая пальцем в сторону Пири, воскликнул: — Не может быть! Это она⁈

Он неверяще переводил взгляд с девушки на Мэйрона. Его губы сложились в умильную улыбку, и он посмотрел на Пири влажными глазами.

Та улыбнулась ему в ответ и сделала хозяину заведения легкий, но не лишённый изящества реверанс.

Капитан усмехнулся.

— Пири сол Эркибьюнт собственной персоной, — представил он хозяину заведения довольную девушку, — ее братья — Сурим и Панак, глава Братства Роха — Гунт сол Икселент, лучший на Тарсоне следопыт — Марк, Эол…

Мэйрон назвал всех одного за другим, а потом предложил:

— Садись с нами, Белфорю, надеюсь, Тимае нас сегодня порадует своей стряпней…

— А когда он тебя не радовал? — довольно пробурчал хозяин.

Ужин удался на славу.

Блюда были изумительны по вкусу и подаче.

Все по-настоящему объелись и выходили из заведения, чуть дыша.

Провожая гостей до повозок, Белфорю уговаривал Пири и братьев остаться еще хотя бы на пару дней и дать несколько концертов в «Обжоре», а затем он отправит ее прямиком до Серфита. Из порта Кайрут суда в ту сторону шли чуть ли не каждый день. Но Пири согласилась только на один концерт, завтра вечером. Никакие полновесные гроты не заменят ей контракта с королевским театром.

Доставив всех на корабль, Мэйрон направился в ближайший трактир заниматься наймом новых моряков, а уже к утру возле трапа выстроилось десятка полтора новобранцев.

Гунт поручил Дорну оказать обещанную помощь капитану Мэйрону, а сам, вооружившись армейской аптечкой, занялся осмотром раненых моряков.

На борт пригласили первого кандидата, а остальных пока оставили ожидать на пристани.

— Как тебя зовут? — спросил капитан, подозрительно прищурившись. — Что-то мне твоя рожа знакома…

— Твир, капитан. Твир из Уемса… матрос, капитан, старший матрос… — запинаясь и отводя глаза в сторону, ответил он.

Мэйрон посмотрел на Дорна и кивнул.

— У меня есть одна штуковина, сейчас мой друг прикрепит ее к твоей бестолковой башке, и я задам тебе пару вопросов. Поверь, я точно буду знать, врешь ты мне или нет. Согласен?

Кандидат скривился и, зыркнув на капитана, молча развернулся и направился к трапу.

Спустившись на пристань, он подошел к толпе новобранцев и начал что-то тихо втолковывать им, активно жестикулируя руками. Потом обреченно махнул и, развернувшись, направился в сторону ближайшей таверны.

Чуть погодя от группы откололись еще двое таких же, как и он, и направились вслед за ним.

— Следующий! — с ухмылкой крикнул капитан.

К трапу поспешил рыжеволосый детина.

— Как зовут? — спросил Мэйрон.

— Смэлс, капитан. И давайте уже крепите к моей башке ту самую штуковину, мне от вас скрывать нечего!..

Отобрав человек пять, капитан устроил им настоящий экзамен, отсеивая не сдавших без какого-либо сожаления. Помимо безукоризненного знания морского дела, он проверял их на выносливость и умение драться на коротких мечах или еще каким-нибудь другим оружием. Экзаменовал их сам, и поэтому немудрено, что из первой партии остался всего только один кандидат.

Ближе к обеду подошли еще человек двадцать, и из них тоже осталось всего пятеро.

— Нужно хотя бы еще столько же, — недовольно проворчал Мэйрон и сплюнул в море. — Посмотрим, кто подойдет после обеда.

С пополнением экипажа определились ближе к вечеру.

На палубе выстроились десять новобранцев, капитан произнес короткую речь и поручил их новому помощнику Линдсу. Мэйрон выбрал его из старой команды и переселил в каюту, которую раньше занимал Тонс.

— Выходим на рассвете, — сообщил он Гунту. — А сейчас… на концерт?

В «Обжоре» этим вечером было весело. Все столы в переполненном заведении были заняты, Белфорю распорядился, и чуть в стороне от сцены поставили дополнительные стулья, и там тоже не было свободных мест.

На протяжении всего вечера Пири блистала, ее осыпали овациями и дорогими подарками. Она купалась во всеобщем обожании, и охране заведения даже пришлось пару раз вмешиваться, стаскивая со сцены слишком назойливых почитателей. Еще бы… ведущая певица королевского театра, знаменитая Пири, и она в их захолустье! Далеко не каждый день такое происходит.

После концерта настроение у всех было приподнятым, и, вернувшись на корабль, решили собраться в салоне, чтобы продолжить праздновать успешное выступление трио.

Новый повар (Тимае так и не захотел оставить старика Белфорю) принес легкие закуски, пару бутылок выдержанного дрэги и большой кувшин пенного патака.

В хорошей компании время летит совсем незаметно, и когда расходились по каютам, на горизонте уже забрезжил рассвет.

Проснулись все ближе к обеду, когда «Хилот» под всеми парусами уже рассекал морскую гладь в направлении порта Серфит.

* * *

Шел второй день, как они вышли из Кайрута.

Как уверял капитан Мэйрон, до порта Серфит еще три, от силы четыре дня пути. Времени для того, чтобы Пири успела вовремя добраться до столицы королевства Мерк, хватало с запасом. И если так пойдет и дальше, то у нее еще остается два-три дня, чтобы добраться до театра и отправиться с труппой на гастроли. Так что беспокоиться было особо не о чем.

Для Гунта время на борту «Хилота» тянулось невыносимо медленно.

Все, кроме него, на судне были чем-то заняты.

Капитан — своей командой. Солрс вместе с профессором кропили над его доспехом, еще больше его совершенствуя и добавляя какие-то новые функции и возможности. Марк и Кейв каждую свободную минуту беседовали о звездах и космических путешествиях, а в перерывах занимались просмотром учебных и развлекательных программ на своих наладонниках. Пири с братьями репетировали в салоне с утра и до вечера, перерываясь только на обед и ужин. Эол, Ника и Дорн с Корой развлекались, закрываясь по очереди в каюте, и только глава братства не находил себе места.

Целый день Гунт с нетерпением ждал того самого момента, когда после ужина он и Пири останутся наедине и будут неспешно прогуливаться по кораблю, а затем, расположившись на носу судна, станут смотреть вдаль и беседовать о всяких малозначимых житейских пустяках.

Чем больше он узнавал о девушке, тем сильнее она ему нравилась. Было что-то трогательное в ее отношении к братьям, в том, как она заботилась о них; ведь, по сути, они остались одни на этом свете и держались друг за друга как настоящая семья.

Нежное отношение Гунта к Пири уже ни для кого не было секретом, и все видели, что он ей тоже нравится, однако его общества она не искала и как будто даже избегала оставаться с ним наедине, делая исключения только на время вечерних прогулок.

За обедом или ужином завязывался общий разговор, кто-то шутил, вызывая у всех улыбки и смех. В такие моменты, глядя на непринужденно болтающую и смеющуюся девушку, Гунту казалось, что его чувство к ней становится глубже и искреннее. Но ему трудно было понять, подозревает ли об этом сама Пири, принимает ли она происходящее близко к сердцу.

В какой-то миг он с ужасом для себя осознал, что по-настоящему влюбился. Это новое для него чувство стремительно росло изо дня в день, и чем больше, тем труднее было дознаться, каковы ее ответные чувства.

Время от времени Кора или Ника пробовали вызвать Пири на компрометирующие признания, но та при всей своей бесхитростности оказалась достойным противником. Она игнорировала намеки, а на прямые вопросы отвечала ничего не понимающим взглядом и недоверчивым смешком. В конце концов и Ника и Кора от такого ее поведения пришли в бешенство и сами стали сторониться ее общества.

Видя, что девушки перестали общаться между собой, Гунт попытался выяснить причину, и когда Кора рассказала ему всё напрямик, то от услышанного ему никак не стало легче. Наоборот, осознание того, что с каждым днем приближается неминуемая разлука, а между ними столько недосказанного, сводило закаленного в боях воина с ума.

Этим вечером перед самым ужином к Гунту подошел Дорн и, улыбаясь, предупредил, что сегодня не придет ночевать в каюту.

— Нашему путешествию на корабле скоро конец, и нам с Корой хотелось бы провести эти пару ночей вместе. Когда еще случится такая возможность… Она уговорила Пири перебраться в каюту к Нике, и та согласилась, любезно предоставив нам свою.

Гунт и вправду вспомнил, как сегодня за обедом, те о чём-то заговорщицки шептались. Он еще порадовался, что между девушками начал таять лёд недопонимания.

— Удачи! — напутствовал его командир. — И не забывай, что слышимость у этих кают так себе… и что у профессора больное сердце, а у Кейва давно не было женщины.

Дорн засмеялся.

— После медицинского блока сердце у профессора что надо, а Кейв перед отплытием пробежался вместе с Марком и Солрсом по всем самым дорогим борделям Кайрута, так что об этом не стоит переживать.

Этим вечером всё было, как и прежде.

Ужин, вечерняя прогулка, ничего не значащая болтовня и созерцание морской глади при свете Гуаса.

А ночью в дверь его каюты сначала поскреблись, а затем кто-то проскользнул в приоткрытую щель.

Сердце Гунта неистово забилось в груди. Запах ее духов невозможно было перепутать ни с какими другими.

Тонкие пальцы нащупали его лицо, прикрыли губы, а затем их сменил жаркий и нежный поцелуй.

Всю ночь они не сомкнули глаз, наслаждаясь друг другом.

Пири оказалась страстной и искушенной любовницей, прекрасно знавшей много способов, как доставить удовольствие мужчине.

Это нравилось Гунту, и в то же время его терзала жгучая ревность. Такой опыт требовал немалой практики…

И всё же, он был без ума от нее…

Крепость Скала

Кабинет коменданта Симворлу

На разных концах богато накрытого стола расположились двое.

Одним был комендант крепости по имени Симворлу, а другим — одетый в простую тряпичную одежду с чужого плеча лейтенант Фурс.

Комендант выглядел лет на пятьдесят и, судя по повадкам и прямому взгляду, был когда-то отменным бойцом. Но годы и старые раны берут свое, и теперь он заканчивает свою службу в этом теплом во всех отношениях местечке. Значит, заслужил, раз не бросили старого ветерана.

— Так, вы говорите, лейтенант, — спросил он, — что мой друг капитан Верид погиб одним из первых?

— Самым первым, — поправил его Фурс и положил себе на тарелку сочащийся маслом и обильно присыпанный специями крупный кусок какой-то хорошо прожаренной рыбы. — Мы попали в искусно расставленную ловушку, уважаемый Симворлу, и мне единственному удалось из нее выбраться живым.

Прожевав кусок, лейтенант запил его холодным патаком и, с благодарностью посмотрев на коменданта, добавил:

— И если бы не вовремя подоспевшая галера, и не ваш великолепный копейщик, то и я бы гарантированно стал кормом для того морского чудовища и не сидел бы сейчас перед вами.

Комендант улыбнулся краешками губ и кивнул.

— Мармед не знает промаха, и тебе, Фурс, сегодня очень повезло, что он оказался рядом. Не иначе как сам Меркул приглядывает за тобой!

Симворлу закатил глаза к потолку и с благоговением осенил себя священным треугольником.

Лейтенант кивнул и повторил его жест.

В его поясе было зашито с десяток полновесных гротов, и в благодарность за свое спасение он уже отблагодарил меткого копейщика одной звонкой монетой.

— Что думаешь делать дальше? — комендант с прищуром посмотрел на Фурса.

Тот ответил с готовностью, как будто ждал этого вопроса:

— Мне надо как можно быстрее доложить обо всём произошедшем магистру нашего ордена, да будут вечны его дни. Если отправиться в путь на ездовых и менять загнанных ящеров на каждой станции, то до Истмы, где находится резиденция магистра, не меньше двух с половиной недель ходу.

Отложив вилку, он сцепил пальцы рук и с надеждой посмотрел на Симворлу.

— Или… сутки на вашей галере до порта Парфак. Еще сутки на ней же на переход вверх по реке Урьма, далее выход в море Спокойствия и до нужного мне побережья еще двое суток под парусом и на вёслах. Затем беру ящера и через один дневной переход я уже в столице королевства Варг.

Фурс выжидающе уставился на коменданта.

Тот снова закатил глаза и нехотя проговорил:

— У меня в крепости всего две галеры, пять суток туда, — он загнул пальцы, — пять суток обратно. А вдруг случись чего? Пираты, разбойники… нет, уважаемый Фурс. Не могу!

Лейтенант молча налил себе патака и одним залпом выпил.

— Вы же знаете, уважаемый Симворлу, наш орден может быть щедрым и еще никогда не скупился на награды тем, кто искренне помогает нам.

Комендант закрыл глаза и сидел молча, раздумывая, как ему поступить.

Фурс немного ускорил его мыслительный процесс, назвав сумму:

— Двадцать полновесных гротов за каждые сутки, и деньги получите тогда, когда я сойду на берег в королевстве Варг. Там, прямо в порту, есть представительство нашего ордена.

Комендант распахнул глаза и, пристально посмотрев на Фурса, кивнул.

— Мармед отправится с тобой. Вдруг на тебя кто еще нападет.

Подарок

Сегодня перед ужином капитан Мэйрон торжественно объявил, что завтра к обеду его «Хилот» бросит якорь в порту города Серфит.

Все восприняли эту новость по-разному. Кто-то с радостью, а кто-то, как Гунт и Пири, с грустью. Последние дни они почти не расставались и жили вместе в каюте Гунта, окончательно переселив Дорна к Коре.

Надо ли говорить, что этой ночью оба не сомкнули глаз. Скорое расставание было невыносимым для обоих, но у каждого из них свой путь, и оба хорошо понимали это.

Уже перед самым рассветом, когда после жарких любовных игр они, обессиленные, отодвинулись друг от друга, он решил преподнести девушке ценный, по его мнению, подарок.

Долго подбирая слова, он в конце концов мысленно махнул на всё рукой и сказал просто:

— Пири, завтра мы расстанемся. Навсегда или нет — будет зависеть только от тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты приняла от меня важный и ценный подарок.

Девушка медленно перевернулась набок, привстала на локте и с интересом посмотрела на Гунта.

— С этим поосторожнее, мой сердечный друг, — тихо, почти шепотом ответила она. — Некоторые подарки могут ранить сильнее, чем самые грубые оскорбления.

Гунт грустно улыбнулся, сообразив, о чём она. Нет, деньги он ей предлагать не собирался даже и в мыслях.

— У тебя свой путь, — также шепотом продолжил он, — у меня и нашего братства — свой. Не могу рассказать тебе всего, но когда я дойду до своей цели, то обязательно вернусь за тобой, где бы ты ни была, и мы никогда не будем больше расставаться. Обещаю тебе. Нас ждет долгая и счастливая жизнь, у нас будут крепкие и здоровые дети, и мы будем путешествовать в такие места и страны, что ты себе даже в самых смелых мечтах представить не сможешь.

Он достал из-под подушки небольшой квадратный кулон на тонкой изящной цепочке и надел его на шею Пири.

— Если ты хочешь, чтобы всё это когда-нибудь сбылось, не снимай этот кулон никогда, и тогда я легко смогу найти тебя в любой точке Тарсона. Ты согласна?

Пири села на кровати и с интересом начала рассматривать столь необычный подарок. Затем наклонилась к Гунту, поцеловала его в губы и шепнула в ухо:

— Согласна.

Расставание

Порт Серфит был огромен.

Он имел большую пристань и дюжину широко стоящих друг от друга причалов, уходящих на пару сотен метров в море.

С десяток кораблей стояло на рейде, ожидая своей очереди на погрузку или разгрузку.

Как только «Хилот» бросил якорь, с корабля тут же начали спускать шлюпку для Пири и ее братьев. Ждать властей, когда те соизволят подняться на борт, а потом еще ожидать места у причала, попросту не было времени, и пока светло, Пири и братьям надо успеть добраться до столицы.

Расставание с ними было коротким и в то же время эмоциональным.

Гунт поцеловал девушку в губы и сказал негромко:

— Помни, о чём я говорил тебе. Марк и Солрс в один голос твердят, что наши поиски продлятся не больше двух лет. Я уверен, мы найдем, что ищем, и тогда я вернусь за тобой. А если не найдем, то всё равно вернусь. Ты, главное, жди и не снимай кулон.

Девушка всё время кивала, в глазах ее стояли слёзы.

Она порывисто обняла Гунта и, крепко прижавшись к нему, шепнула:

— За это короткое время, что мы были вместе на этом корабле, я полюбила тебя всем сердцем и теперь обязательно дождусь.

Затем присев в изящном реверансе, она поблагодарила всех членов братства за приятное путешествие и прекрасное отношение к ней и ее братьям.

После чего Пири решительно развернулась и, больше не оглядываясь, направилась к сходням, приставленным к лодке внизу.

Там ее уже ждали гребцы и багаж.

Братья в свою очередь тоже низко всем поклонились и поспешили вслед за сестрой.

К главе братства подошел Дорн и, чуть наклонившись к уху, сообщил:

— Сигнал устойчивый. Помех нет.

Гунт кивнул и, не отрывая взгляда от отплывающей лодки, попросил:

— Переправь сигнал на мой интерфейс, — и еле слышно добавил: — Спасибо тебе, Густ*, ты и с того света оказал мне последнюю услугу.

Он еще долго наблюдал за тем, как лодка причалила к пристани, как подъехала крытая повозка, и как в нее забралась Пири, помахав ему на прощание рукой.

* * *

Портовые чиновники появились на судне только часа через четыре после того, как повозка с Пири скрылась из виду. К этому времени солнце уже вовсю клонилось к закату.

Среди взошедших на палубу и в этот раз оказались знакомые капитана Мэйрона. Они хоть и пропустили с ним по стаканчику дрэги, но наотрез отказались брать от него деньги и ставить судно сегодня под разгрузку.

Старший из них сказал как отрезал:

— Только завтра к обеду и ни часом ранее. Порт забит под завязку, и свободных мест нет.

Как только шлюпка с чиновниками отплыла от судна, к нему тут же устремилось множество лодок совершенно разного размера. Окружив судно со всех сторон, торговцы наперебой начали предлагать различные товары, начиная от провианта и до красавиц легкого поведения, которые находились тут же на лодках.

Помощник Линдс и с ним еще несколько матросов сбились с ног, отгоняя назойливых торгашей от своего корабля.

Ужин прошел как-то скомкано, за столом остро ощущалось отсутствие Пири и ее веселых братьев. На берег никто сходить не захотел, и все пораньше улеглись спать.

Утром начались сборы.

Ящики с оборудованием вытащили из трюма на палубу и ждали того момента, когда Мэйрону укажут место у пристани или причала.

Наконец, когда солнце приблизилось к своему зениту, к «Хилоту» подошел большой шлюп, на него завели прочный канат, и тот потащил судно к освободившемуся месту на причале.

Капитан хотел было отказаться от помощи, посчитав ее постыдной для такого мастера, как он. Но, немного поразмыслив, согласился. Команда еще не притерлась, слишком много кораблей на рейде и тесно у причалов.

Швартовые маневры продолжались пару часов, а затем на пристань выдвинули сходни.

Всё братство собралось возле трапа, тепло прощаясь с капитаном, а Гунт поблагодарил его отдельно и вручил ему старый потрепанный визор, который Дорн нашел на трофейном орденском корабле.

— Кирт его уже осмотрел и кое-что в нём подремонтировал. Прослужит еще долго. Знаешь, как пользоваться?

Мэйрон кивнул.

— Знакомая штуковина. Редкая и безумно дорогая. Спасибо тебе, Гунт. Тебе, и твоим ребятам…

— Куда ты сейчас?

Мэйрон скривился.

— Подальше от Семи Королевств. Скорее всего, в Сердонику или Липаме*. Скоро слухи о том бое с орденским кораблем достигнут этих мест, и тогда у меня возникнут определенные сложности. Думаю, придется продавать «Хилот» и покупать какой-нибудь другой корабль, а потом не появляться в этих краях еще несколько лет, иначе мне от ордена и от тех, кто стоит за ним, не уйти.

— Сожалею, что так всё получилось. Могу чем-то помочь?

— Нет, — Мэйрон широко улыбнулся и протянул для рукопожатия руку. — Может, еще свидимся.

Резиденция Ордена «Око Меркула»

Кабинет магистра Краса сол Милуита

Перед магистром стоял человек, в котором с трудом можно было узнать лейтенанта Фурса.

Изможденное лицо с воспаленными глазами и неестественная худоба показывали, что путешествие до резиденции далось ему нелегко.

Крас слушал его внимательно, стараясь не перебивать. Кое-что из сказанного им он уже знал из его старых донесений, но кое о чём слышал от Фурса впервые.

Когда лейтенант замолчал, магистр откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Из только что услышанного он уяснил одно: противник, бросивший вызов ордену, хоть и малочисленный, но невероятно силен и крайне опасен, и тут без помощи Храма им точно не обойтись.

Потерпеть полный разгром в морском сражении, где почти сотня отборных бойцов ничего не смогла сделать с тремя закованными в неизвестную броню незнакомцами или, как их там называет Фурс — демонами…

Крас осенил себя святым треугольником и шепотом произнес имена трех богов.

Видимо, брони у них всего три комплекта, потому что четвертый противник сражался в обычной одежде поисковика, но у него в руках был редкий арбалет, который можно приобрести только у торговцев из-за Хребта или, может… не приобрести, а отобрать у поверженного противника как трофей, или…

От пришедшей в голову мысли Крас вскочил из кресла и невольно шагнул в сторону лейтенанта.

— Сангул! — громко позвал он своего помощника.

Дверь в кабинет отворилась, и вошел секретарь.

— Папку под номером семь! — рявкнул он, не сводя пристального взгляда с лейтенанта.

— Слушаюсь.

Секретаря как ветром сдуло, а магистр скрипнул зубами.

Как-то раз им в руки попал и исправный комплект брони древнего воина. Его вытащили из болота вместе со спасательной капсулой, где тот пролежал несколько тысяч лет.

Прежде, чем передать его в Храм, умники из ордена привели доспех в рабочее состояние, заменив элементы питания, но никто из них так и не смог в нём сделать даже шага. Не был понятен сам принцип работы с броней. Чего-то не хватало, а чего именно умники ордена понять так и не смогли. А из рассказа Фурса выходило так, что для тех троих броня была как вторая кожа, да еще один из них с легкостью применял оружие Древних, пуская лучи, которые прожигали не только по несколько бойцов кряду, но еще и орденский корабль насквозь.

Поэтому возникали большие сомнения, что они добыли свою неуязвимую броню в том тайнике, куда отправлялся Мирс. Вероятно, она у них уже была, и их добычей в тайнике стали те самые ящики Древних, которые те таскали везде за собой на телеге.

Значит, каким-то образом информация о тайнике ушла на сторону, и неведомый враг воспользовался этим.

О том тайнике знали только трое: Мирс, умник, сумевший расшифровать послание, и он сам.

Кто из них⁈

Мирс… который бесследно исчез, как и все его люди, или всё-таки умник, как там его имя… Римод!

Дверь снова отворилась, и в кабинет зашел секретарь, держа в руках черную папку.

— Подойди, — буркнул магистр Фурсу.

Он раскрыл папку и достал из нее листок с искусно нарисованным доспехом.

— Этот?

Лейтенант только взглянул на него и тут же кивнул.

— Точно таких было два. А третий — черный и совсем другой.

Магистр захлопнул папку и передал ее секретарю.

— Приведи себя в порядок, лейтенант Фурс. Через час мы выдвигаемся на остров Ситур.

Когда дверь за лейтенантом закрылась, Крас сжал кулаки и сцепил зубы.

Неужели Солнцеликие⁉ Если это так, то у него появилось несколько вопросов к верховному жрецу Мелигобарну. Если всё-таки это их игры, то пусть объяснят ему — зачем…

А если это не Храм, а люди из-за Хребта, то тем более ему надо обо всём доложить Верховному немедленно.

Сейчас на континенте это единственная сила, которая может противостоять такой угрозе.

* * *

* Подарок Гунта Пири — это армейский жетон, принадлежавший Густу — бойцу спецназа «Шторм», погибшему в самом начале повествования (книга 1, глава 1).

Сердоника или Липаме — государства, не входившие в союз Семи Королевств.

Глава 8

Храм начинает охоту

Три дня спустя

Храмовый комплекс на острове Ситур

Как только верховный узнал, что на храмовый остров прибыл магистр ордена «Око Меркула» и его первый лейтенант, то он тут же распорядился узнать о цели их столь неожиданного визита.

Через какое-то время ему доложили, что оба валятся с ног от усталости, но наотрез отказываются от отдыха и просят верховного о немедленной аудиенции.

Заинтригованный Мелигобарн приказал проводить их к нему без промедлений.

Магистр Милуит не из тех, кто будет беспокоить просто так, по пустякам. И та спешка, с которой они прибыли на остров о многом говорила.

Оставив отряд телохранителей внизу, магистр и лейтенант поднялись к верховному под самую крышу храма, используя для этого конструкцию в форме прозрачной сферы, в которую свободно могут поместиться человек десять в броне и при оружии.

Внутри сферы находился жрец, который управлял невероятно быстрым подъемом и спуском.

Милуит снова ощутил уже то, давно позабытое им ощущение, когда кровь от головы стремительно перетекает в ноги, а потом так же стремительно возвращается обратно в голову. Он прекрасно знал законы и порядки, царившие на этом острове, и поэтому, когда сопровождающие их жрецы предложили им подняться в кабинет к верховному таким образом… был немало удивлен.

Надо же… такая честь!

В те давние времена, когда нынешний магистр ордена служил в храме и был одним из высших жрецов, он довольно часто пользовался этой сферой, когда его призывал к себе верховный.

Поговаривали, что она осталась здесь еще с тех самых времен, когда на Тарсоне правили Древние, и этот храм принадлежал им.

Жрецы как-то сумели оживить этот старинный механизм, и научились управлять им, останавливая там, где им это было нужно. Но Милуит больше не высший, и поэтому, когда его призывал к себе Мелигобарн, то ему всегда приходилось подниматься наверх только пешком и только по широкой винтовой лестнице, пронизывающей всё здание изнутри.

А в этот раз, надо же…

Милуит вздохнул и грустно улыбнулся, вспомнив о былых временах.

Старая обида на верховного и остальных высших уже давно прошла, но иногда ощущение справедливого негодования накатывали с такой силой, что магистр впадал в состояние глубокой депрессии, и это длилось днями.

Конечно, в глубине души Милуит никому ничего не простил, но он никогда не даст ни верховному, ни высшим даже малейшего повода поменять то свое решение. Относительная власть, ограниченная рамками ордена, дороже, чем гордыня и готовность расстаться с нынешним положением, а возможно, и с жизнью.

Вспомнив былое, магистр невольно скрипнул зубами и сжал челюсти. Он помнил тот день, как будто это произошло только вчера.

В тот злосчастный день, почти сорок лет назад, Милуит вот так же, как и сейчас, поднялся в кабинет верховного в этой же самой прозрачной сфере и попал не на совещание, как планировалось ранее, а на свой собственный суд, по совершенно надуманным обвинениям.

За много лет службы в Храме он неплохо изучил непростой характер верховного, и у него хватило ума не оправдываться перед ним и не изворачиваться, доказывая обратное.

Во-первых, это было совершено бесполезно, и те, кто упирался и пытался доказать свою невиновность, легко выводили верховного из себя. Чем это заканчивалось, известно было только одним богам, но упрямца так никто больше и не видел.

А во-вторых, как он и надеялся, его полное смирение существенно смягчило наказание и открыло перед ним неожиданные перспективы.

Обвинителем был тогдашний начальник Тайной Службы по имени Берикт, а приговор выносили сам верховный и двое высших, представлявших культы Серсы и Хорта.

Учитывая выдающиеся заслуги перед храмом и то, как Милуит покорно принял предъявленные ему ложные обвинения и не противился судьбе, приговор ему вынесли достаточно мягкий.

Его изгоняли из храма, но поручили создание особой организации, чтобы та выполняла кое-какие щепетильные поручения для укрепления влияния храма на континенте и во благо Веры. Таким образом Милуиту давали возможность продолжить служить храму, но уже вне его стен.

Неожиданным бонусом шла тайная процедура Шамаза.

Верховный пояснил ему тогда, что, несмотря на его проступок, он всё еще доверяет Милуиту и поэтому желает, чтобы тот взялся за порученное ему дело с новыми силами и без оглядок на свое здоровье и возраст.

Храмовые умники говорили, что эта процедура омолаживает лет на тридцать и на столько же продлевает жизнь.

Милуита поместили в прозрачную капсулу Древних, где его не только излечили от всех болезней, но и частично омолодили тело и организм. До него и раньше доходили слухи о таком, но он и представить себе не мог, что это правда. Храм был полон тайн, и даже не все высшие были посвящены во многие из них.

Так же верховный пообещал выплачивать на содержание ордена по двадцать пять тысяч полновесных гротов ежегодно, и он свое обещание держит вот уже почти сорок с лишним лет. Сумма колоссальная, перекрывающая все самые немыслимые расходы, и в хранилищах ордена уже скопилось немало звонких монет, но и справедливости ради стоило отметить, что и орден в свою очередь отрабатывал эти деньги сполна.

Милуит принял новое назначение с покорностью, присущей истинному служителю храма. Он прекрасно понимал, почему с ним так поступил верховный и другие высшие. Его популярность среди жрецов начала вызывать беспокойство у верховного еще задолго до того, как тот принял решение отправить его подальше от храма.

На его место в тот же день избрали брата Соверна, и тот пока остается на этом посту и по сей день…

Сфера, управляемая жрецом, достигла высшей точки в здании, где находился кабинет верховного, и с мягким шипением плавно остановилась. Жрец, который управлял сферой, тут же распахнул перед ними створки, приглашая войти в приемную, которая превосходила своим убранством многие королевские покои.

Секретарь попросил сдать всё оружие и после этого без всяких задержек и выяснений о цели визита запустил обоих в кабинет к Мелигобарну, осторожно прикрыв за ними дверь.

Зайдя, оба осенили себя святым треугольником и, согнувшись в почтительном поклоне, замерли в ожидании.

— Что привело тебя ко мне, брат мой Милуит? — голос верховного звучал ровно, как и подобает истинному правителю этой части Тарсона.

— Чрезвычайные обстоятельства, брат мой Мелигобарн, — ответил магистр, поднимая глаза на верховного.

— Я слушаю тебя.

— К нам в руки попал некий артефакт, в нём нашли зашифрованное послание. Расшифровав его, мы выяснили месторасположение очень ценного тайника, находящегося в джунглях. Мы собрали экспедицию и, понимая важность находки, поручили возглавить ее первому капитану ордена — Мирсу сол Гебену. От него не было вестей больше месяца, и мы отправили к тайнику поисковую группу, возглавляемую лейтенантом Фурсом. Дальше он расскажет обо всём сам.

Лейтенант с готовностью шагнул вперед и, немного робея перед верховным, начал повествование о том, как они шли по следам отряда Мирса, как нашли тот самый тайник и место окончательной стоянки в глубине джунглей. Обнаруженный тайник оказался кем-то разрушен и погребен под завалами из каменных блоков.

Затем рассказал, как они провели разбор завалов и обнаружили, что тайник разрушен совсем недавно, о чём свидетельствовали свежие сколы на тех самых блоках. Опытные следопыты поискового отряда определили это точно, и ошибки здесь быть не может. Сила, с которой эти блоки были разломаны на несколько частей, поражала. Некоторые края сколов были оплавлены и срезаны, будто острейшей пилой. Значит, всё ценное из того тайника вынесли и специально обрушили свод, заметая следы.

Потом он рассказал, как они организовали поиски пропавшего отряда Мирса, и как им повезло наткнуться на их след, но от Мирса и его людей осталась только орденская броня, их одежда и верительные грамоты. Всем этим завладела группа неизвестных в количестве девяти человек, и теперь те используют это на постах, чтобы стражники принимали их за служителей ордена.

Затем он начал рассказывать о морском бое, о трех неуязвимых бойцах, обряженных в броню Древних, и о том, как один из них использовал невиданное оружие, выпуская яркие лучи, разрезающие не только людей, закованных в крепкую броню, но и вместе с ними надстройки корабля. Этот луч кромсал на своем пути всех и вся так же легко, как нож разрезает воду.

Услышав это, верховный тут же оживился и вызвал начальника Тайной Службы — Готарда, и командира отряда Неуязвимых — капитана Краме.

— Повтори им с того момента, когда вы напали на «Хилот», и что после этого произошло.

* * *

Лейтенант Фурс закончил свой рассказ и, шагнув назад, замер в ожидании.

Какое-то время в кабинете все молчали, переваривая услышанное, затем верховный подал голос.

— Готард? — коротко спросил он.

— Это они! — также коротко ответил начальник Тайной Службы.

— Краме? — теперь вопрос был адресован капитану Неуязвимых.

— Нет сомнений. Это они!

Мелигобарн медленно кивнул и приказал ему:

— Поднимай Солнцеликих, вы должны перехватить их еще до Большого Хребта.

Затем перевел тяжёлый взгляд на Фурса и добавил:

— Лейтенанта возьмете с собой. Он единственный, кто видел их лица. Остальные все свободны. Милуит, ты останься, а ты, Готард, обожди в приемной.

Когда в кабинете остались только они вдвоем, верховный встал со своего кресла и, подойдя к магистру, положил ему руку на плечо.

— Благодарю тебя, мой старый друг, ты снова оказал мне неоценимую услугу, и храм по достоинству отблагодарит орден за твое усердие, а сейчас присядь, мне надо закончить одно дело.

Мелигобарн указал кивком магистру на удобное кресло возле стены, а сам вернулся к своему рабочему столу.

Тут же в кабинет заглянул секретарь.

— Позови Готарда.

Глава Тайной Службы зашел в кабинет и, бросив косой взгляд на сидящего в кресле магистра, уверенно направился к повелителю.

Верховный нажал на столешнице какую-то кнопку, и из боковых ниш в помещение зашли четверо полностью экипированных Неуязвимых.

Готард замер на месте, как будто наткнулся на невидимую стену.

Не глядя на вошедшего, верховный, не повышая голоса, приказал:

— Сдай все атрибуты начальника Тайной Службы, они тебе больше не пригодятся.

Готард заозирался по сторонам, затем обреченно выдохнул, снял пояс, наладонник, особый отличительный знак, начал развязывать тесемки жилета и стягивать тончайшую непробиваемую кольчугу.

Что-то доказывать и сопротивляться бесполезно. Это знали все приближённые к верховному, а Готард знал это лучше других, и еще он прекрасно знал, что Мелигобарн мягок характером и никогда не разбрасывается преданными ему людьми. А он предан всей душой, и верховный тоже прекрасно об этом знает. Главное — не спорить и не доказывать верховному обратного. Поэтому к новому повороту судьбы Готард отнесся внешне спокойно, хотя и с глубоким сожалением внутри.

Ну что же! Будет еще один шанс проявить себя, но уже на новой должности…

Выложив все атрибуты на стол, теперь уже бывший начальник Тайной Службы шагнул назад и замер в ожидании своей судьбы.

— Ты не справился, Готард, — спокойно сказал верховный, медленно откидываясь на спинку кресла, — какой-то там лейтенант из ордена проявил в этом деле намного больше рвения, чем ты. Он в отличии от тебя, вцепился в них клещами и не отпускал до того момента, пока не вступил с ними в бой! А что сделал ты своим полным бездействием? Хотел позволить уйти им за Хребет, или у тебя был гениальный план, о котором ты не соизволил поставить меня в известность?

Мелигобарн перевел взгляд на одного из четверки Неуязвимых и приказал просто и обыденно, как-будто речь шла о каких-то пустяках:

— Выбросьте его с балкона. Он тут совершенно бесполезен, и от него уже начинает пованивать.

Четверо телохранителей подхватили опешившего Готарда и потащили на огромный балкон, который находился за кабинетом верховного.

Крики мольбы о пощаде прервались быстро удаляющимся воплем ужаса.

Мелигобарн повернул к побледневшему магистру жесткое лицо и кивнул.

— Ты, мой друг, сделал всё правильно, сообщив нам о преступниках. У храма с ними свои счеты, поэтому не вмешивайся. Рад буду видеть тебя снова, а сейчас оставь меня.

Мелигобарн дождался, когда за магистром закроется дверь, а затем нажал еще на одну еле заметную кнопку на столе, и в кабинет снова заглянул секретарь.

— Позови мне Крамера.

Минут через десять в кабинет к верховному зашел слегка запыхавшийся мужчина средних лет с неприметной и плохо запоминающейся внешностью. Его цепкий взгляд скользнул по атрибутам начальника Тайной Службы, лежавшим кучкой на столе, и замер, преданно уставившись на верховного.

— Крамер! — начал Мелигобарн без предисловий. — Освободилось место начальника Тайной Службы храма. Теперь эта должность твоя. Бери атрибуты и приступай.

Сложный маршрут

Свои дальнейшие действия и маршрут члены братства спланировали и продумали еще за несколько дней до того, как прибыли в порт Серфит.

Осознание, что за братством цепко увязался орден, заставляло всех быть крайне осторожными и стараться как можно меньше выделяться из общей толпы.

Решили в этот раз не заходить в местный магистрат и не селиться в самой дорогой гостинице города, а сразу с корабля разделиться на две группы, где у каждой будет своя задача.

Предложение Марка разделиться и встретиться вместе только за городом Гунт принял с одобрением и сразу же обозначил, кто в какой группе и кто старший.

В первую входили: Марк, Кирт, Кейв, и Дорн с Корой. За ними закрепили весь груз, потому что профессор наотрез отказался бросать ящики с аппаратурой без своего присмотра, даже на полдня.

План у них был такой: сойдя с корабля, эта группа должна будет арендовать небольшой склад рядом с той таверной, где они поселятся. Кирт установит там стража, а видеосигнал будет распространяться не только на наладонник Марка, профессора и Дорна, но еще и Гунта и Эола. Их группа в свою очередь поселится где-нибудь поблизости, чтобы вовремя прийти на помощь, если случится что…

Утром Марк должен будет сходить на местный рынок, купить там подходящую крытую телегу вместе с ящером и, перегрузив в нее груз, отправится всей своей группой через восточные ворота на выезд из города.

Во вторую группу вошли: Гунт, Солрс, и Эол с Никой.

Они самостоятельно поселятся в соседней таверне, на следующий день ближе к обеду покупают ездовых ящеров и выезжают через те же самые ворота спустя несколько часов вслед за группой Марка.

Солрс заверил, что в управлении ездовыми ящерами нет ничего сложного, и Дорн, имевший в уже некоторый опыт, это подтвердил.

Встретиться договорились через четыре километра пути от города на восточной дороге.

Профессор за это время постарается что-нибудь сделать с телегой, чтобы не так сильно трясло, и дальше можно продолжить путь с относительным комфортом.

Так и поступили.

Сойдя с корабля, Марк арендовал небольшой склад и поселил всю группу рядом с ним в таверне на втором этаже.

Свободная комната была всего одна, но зато большая, и там легко могла поместиться еще пара-тройка человек.

Время было уже позднее, и решили не спускаться вниз на ужин, а заказать еду себе прямо в комнату.

Блюдо было одно на всех — жаренный в кипящем масле лопырь с хлебом и отдельно поданным к нему соусом, да еще в придачу два кувшина холодного патака. На удивление всё приготовлено было достаточно качественно, и все поужинали с большим удовольствием и аппетитом.

Когда убрали посуду, Марк расстелил на столе карту и еще раз мысленно прошелся по намеченному ранее маршруту.

Пока первоочередная цель — это добраться до Большого Хребта.

Тут два маршрута: короткий, если идти напрямик через королевство Мерк, и второй — длинный обходной.

По короткому до Хребта можно добраться дня за три, максимум четыре. Его вершины даже отсюда видны на горизонте.

До столицы королевства Мерк от города Серфит рукой подать. Там можно сесть на речной кораблик и через два дня сойти с него уже в королевстве Зокр, а там и до подножья Большого Хребта всего один или полтора дневных перехода. Там же и единственный пропускной пункт и более-менее сносная дорога через сам Хребет.

Долго взвешивали все за и против и в итоге выбрали более длинный обходной маршрут — через пустыню под названием Белая Кость.

Причины этого просты: в той крепости, что на мысе Скалистый, не могли не видеть бой между кораблями, и если «Миног» там какое-то время стоял в засаде, то в крепости точно не могли не знать, кто дичь, а кто охотник.

Так утверждал капитан Мэйрон, а не доверять ему ни у кого из братства не было абсолютно никаких причин. А значит, итоги боя вскоре станут известны ордену, и охота на братство продолжится с новой силой.

Ни у кого нет желания прорубаться сквозь бесконечные блокпосты и на каждом из них сражаться с бойцами ордена и королевской гвардией. Боеприпасы не бесконечны, а до заветной базы с корветом идти еще около шести тысяч километров.

Профессор каждый день делал отметки — сколько уже пройдено, а сколько еще осталось, и за общим ужином, когда Гунт подводил итоги прошедшего дня, обязательно об этом информировал всех членов братства.

Причину, по которой орден так рьяно преследовал их отряд, выяснили еще на корабле, успев допросить пленных штурмовиков до того, как тех пустили на корм рыбам. Большинство из них просто выполняли приказ и ничего толком не знали, но был среди них один сержант, который утверждал, что орден ограбили, и груз, по праву принадлежавший им, находится сейчас на этом корабле. Выходит, в ордене решили, что ящики с оборудованием профессора, это как раз и есть те самые артефакты из тайника в джунглях…

С гружёной телегой через пустыню не попрешь, об этом тоже не могли не знать в ордене, и поэтому, как казалось Марку, да и всем остальным тоже, — там их никто искать не будет, значит, будут ловить на дорогах и в тавернах.

С гравитационными носилками перед орденом вроде тоже нигде не засветились, а значит, прорваться через пустыню незамеченными есть шанс.

Да… там будет нелегко, но с такой силой, как Солрс, Гунт и Дорн, пройдут, да и у остальных пока еще есть чем отбиться.

По обходному маршруту им надо совершить пятидневный переход от Серфита до Тихого леса, затем пройти сквозь него и выйти к пограничному городку Осок, что займет еще дня три. В город по понятным причинам заходить нет смысла, иначе с большой вероятностью, придется вырываться из него с боем.

Обход городка и застав, раскиданных вокруг него, займет еще пару дней, прежде чем они попадут на границу той самой Белой Кости.

Дальше начинается самая опасная часть пути до Большого Хребта.

В той пустоши Марк бывал всего два раза. Один раз с отцом, а один раз в составе группы поисковиков.

Довольно жуткое место, но не потому, что там нелегко выжить из-за жары, песка и ветра, а потому что эта пустыня населена хоть и малочисленными, но воинствующими племенами, постоянно враждующими между собой и совсем не признающими законы Семи Королевств. Если те видят отряд чужаков, то на время забывают о своих междоусобицах и распрях, и атакуют общего врага сообща, никогда не оставляя пленных.

Правитель Зокра не раз посылал в ту пустошь войска в надежде очистить огромную площадь, большую часть из которой можно еще облагородить, посадить и вырастить там нормальный лес, и заселить новые территории законопослушными жителями королевства, разгрузив таким образом переполненные пригодные для жизни территории. Но все экспедиции такого рода раз за разом терпели неудачу.

Местные племена при появлении войск просто исчезали, будто просачиваясь сквозь песок, а когда армия уходила — появлялись вновь, уничтожая небольшие гарнизоны и безжалостно убивая редких поселенцев.

На карте, доставшейся в наследство от Мирса, были подробно указаны места, где эти племена проявляли себя чаще всего. Если их обойти, то можно избежать нежелательной встречи и пробраться сквозь Пустошь к самому подножью Хребта. Чтобы ее пересечь, понадобится еще не меньше десяти дней.

Еще раз пробежавшись глазами по карте, Марк аккуратно свернул ее и улегся на свободную кровать.

* * *

Рано утром Марк без труда приобрел на местном рынке всё необходимое и, загрузив в телегу ящики, его группа выдвинулась на выезд из города.

— С какого корабля груз? — спросил хмурый стражник на городских воротах.

— С «Мирхани», — вспомнил Марк название корабля, стоявшего под разгрузкой рядом с «Хилотом».

— Документы есть? — внимательные глаза стражника пробежались по ящикам и лицам сидевших в телеге.

— Конечно, — Марк сунул ему в ладонь пять обычных гротов.

Стражник сжал кулак и кивнул.

— С документами порядок. Проезжайте, не задерживайте остальных.

Гремя обитыми железом деревянными колёсами, телега выехала из ворот и направилась по хорошо накатанной дороге вдоль границы с королевством Мерк в сторону Большого Хребта.

Во всех Семи Королевствах, только Зокр, имея довольно многочисленное население, располагал самыми незначительными территориями, на которых могли селиться люди, и всё это из-за той гигантской пустоши. Поэтому через каждые три-четыре километра им попадались постоялые дворы, небольшие деревеньки, таверны, харчевни, да и сама дорога была загружена настолько основательно, что зачастую не хватало места, чтобы разъехаться двум телегам.

Постоянно снующие туда-сюда всадники на ящерах, множество встречных телег создавали настоящую толкотню на тракте, а одна повозка даже обогнала их и, трясясь на ухабах, умчалась вперед. Возница еще успел осыпать Марка всевозможными ругательствами за то, что тот так медленно тащится и задерживает остальных.

Как и было договорено ранее, через четыре километра невероятной трясучки свернули на небольшую полянку рядом с какой-то таверной и начали разгружать повозку.

Кирт, кряхтя и проклиная местные дороги, открыл один из ящиков, и начал доставать из него предметы, складывая их прямо на траву.

Первыми на свет показались четыре слегка изогнутые железяки метровой длины. Следующими профессор извлек из ящика несколько металлических брусков разного размера и толщины и еще те самые веревки, что он использовал на первой телеге, когда решил переделать ее днище и ходовую часть.

Железки эти он заказал, когда они еще обитали в Дремене и ждали возвращения Дорна и Марка. Местный кузнец справился с задачей, и железки получились нужной ему формы и в то же время прочными и не ломкими.

Провозившись пару часов, Кирту удалось собрать замысловатую конструкцию и с помощью Марка и Дорна примостить ее под днище повозки. Теперь дальнейшее путешествие уже не должно быть таким уж болезненно утомительным.

Только успели загрузить ящики обратно, как тут на дороге появились Гунт и Солрс, а за ними, вытаращив глаза и вцепившись в поводья ящеров, Эол с Никой.

Кое-как затормозив, они слезли на землю и в один голос заявили, что не сядут на этих зверей больше никогда. Лучше целый день трястись в телеге, чем один час верхом на этих ужасных монстрах!

Пришлось троих ездовых ящеров продать на ближайшем постоялом дворе, крыша которого виднелась в полукилометре справа от дороги. Одного ящера Солрс оставил себе, сославшись на то, что на нём удобно будет время от времени отъезжать на разведку, хотя в этом сейчас не было никакой особой нужды. Теперь даже Марк мог в любой момент запустить своего дрона, который шел в наборе к его визору.

Хоть время и приближалось к обеду, задерживаться на поляне не стали, надо постараться преодолеть как можно большее расстояние за светлое время суток.

Поэтому все, кроме Солрса, погрузились в повозку и отправились дальше в путь.

Весь день провели в дороге без каких-либо приключений.

Место для ночлега, как всегда, подбирал Марк, и в этот раз оно было не совсем обычным.

Огромная поляна была огорожена крепким полутораметровым забором и наполовину заставлена такими же крытыми повозками, телегами, а кое-где видны были навесы и даже несколько шатров и палаток.

В дальнем углу площадки имелся сколоченный из брёвен загон для ящеров и небольшая хижина три на три метра.

На воротах два крепких парня, вооруженных редким для этих мест оружием. Рифленая рукоять на два хвата, к ней прикреплена крепкая цепь сантиметров сорока длиной, а на её конце железный шипастый шар.

— За ночь и день один грот за телегу, и еще один грот за обоих ящеров, — озвучил цену стоянки один из них.

— Повозку ставьте на свободное место, а ящеров в загон, — добавил второй.

— Еда своя, тут вам не харчевня! — вставил слово первый.

— И вода своя, тут вам не водопой! — добавил за ним второй.

— А для ящеров? — устало спросил Марк.

— Один грот, — улыбнулся первый.

Расположились недалеко от других повозок, чтобы не выделяться на общем фоне. Развели костер, и девушки тут же приступили к готовке еды.

Марк с Солрсом отогнали обоих ящеров в загон и уже возвращались обратно. Лица у обоих были не на шутку озабочены.

— Завтра прямо с рассветом сходим с дороги, и направляемся в обход, — сообщил Марк, как только они подошли к костру.

— Почему? — спросил профессор.

— Пообщались тут кое с кем, — ответил Марк. — В трех километрах отсюда пост, которого раньше там никогда не было, а дальше на дороге лютуют королевские патрули, среди которых есть обязательно жрец, а то и два. Проверяют все телеги и досматривают ездовых. Даже у тех, кто пешком, выворачивают сумки.

— Быстро они! — недовольно скривился Гунт. — Может, сейчас и уйдем?

— Плохая мысль, — буркнул Солрс.

— Любая повозка на дороге ночью, — поддержал друга Марк, — вызовет массу подозрений не только у патрулей, но и у обычного народа. Увидят и тут же донесут. Да и эти ящеры ночью видят плохо. Всё время будут натыкаться на деревья и тормозить. Но всю ночь нам бы надо быть наготове.

— Хорошо, — кивнул Гунт. — После ужина, у кого есть броня, экипируемся и не высовываем носа из повозки. Эол, тебя это тоже касается. Марк, профессор и девушки ночуют возле телеги. С рассветом выдвигаемся. Уходим вглубь леса, насколько это возможно на повозке, дальше собираем носилки и идем пешком. Всё! Желаю всем хорошенько набить свои желудки и выспаться!

Перекусив на скорую руку, Гунт первым залез в повозку и начал облачаться в свою броню. Через две с половиной минуты он уже был во всеоружии и готов был отразить любое нападение. Усевшись на пол в самом дальнем углу, он закрыл шлем лицевой пластиной и вызвал по интерфейсу кулон Густа, который он подарил Пири.

Перед глазами развернулась карта местности, и на ней ярко мигающая зеленая точка. Всего каких-то шестьдесят километров отделяло его от любимой девушки.

Глава 9

Солнцеликие

Подземелье Храма

Фурс со всех ног спешил за капитаном Краме, стараясь не отставать и поменьше глазеть по сторонам. Он бы с легкостью предпочел, чтобы ему сейчас на голову напялили какой-нибудь непроницаемый мешок, чтобы не видеть всего того, что он видел в этом недоступном для всех остальных подземелье. Может, тогда еще у него, наверное, и был бы хоть какой-то мизерный шанс остаться живым после того, как они изловят группу преступников и выполнят задание, а так… или всё-таки капитан Краме примет его в ряды Неуязвимых?

Нет, лейтенант Фурс так не думал.

Во-первых: Неуязвимые — это особая каста воинов, и обучают их чуть ли не с младенчества. Во-вторых: они все до фанатизма привержены богу Хорту. А веру в Меркула лейтенант не предаст никогда. И в-третьих: уровень подготовки в ордене совсем не тот, да и годы уже у Фурса… за молодыми не угнаться.

Они шли по длинному тоннелю и не обращали внимания на то и дело попадавшихся у них на пути Неуязвимых. Точнее, капитан Краме не обращал внимания, и Фурс старался изо всех сил, но у него это не очень-то хорошо получалось.

Все встреченные ими воины были закованы в диковинную броню и при виде своего командира отдавали честь, прикладывая сжатый кулак к груди. Всё это вызывало жгучий интерес у лейтенанта, но он постоянно сдерживал себя, чтобы откровенно не пялиться на храмовых воинов.

Магистр Милуит не раз рассказывал ему, да и остальным офицерам ордена, о тайной армии Храма. Он постоянно ставил их в пример, и многие офицеры стремились к этому уровню, ежедневно муштруя своих подчиненных, выбивая из них лень и приучая к железной дисциплине. В этом офицерам помогали орденские учителя, и те были по отношению к своим ученикам необычайно жестоки и требовательны, потому как сами прошли через сотни сражений и прекрасно знали, что надо делать, чтобы выжить и победить.

Орден, не стесненный в средствах, мог позволить себе, помимо своих собственных инструкторов, нанять еще лучших мастеров боя, какие только были на этом континенте. Те так же обучали молодых бойцов ордена смертельной науке сражаться и убивать. И справедливости ради стоить отметить, что пришлые мастера так же добросовестно отрабатывали свои деньги, выковывая из его людей стойких, умелых, и не знающих пощады и страха воинов.

Не к месту и ни ко времени в памяти всплыл тот последний бой на корабле. Лейтенант невольно сцепил зубы и, чуть не застонав, сжал кулаки. Перед глазами промелькнуло, как его лучшие бойцы были развеяны и уничтожены так, как будто это малые дети выступили против закаленных в боях наемников…

Затем он встряхнул головой и угрюмо посмотрел в спину спешащего куда-то капитана.

Ну, ничего!

Вместе с непобедимыми воинами храма, он обязательно найдет их, где бы те ни были, и отомстит. Им не уйти!.. А там уж как после этого распорядится с ним судьба, пусть так и будет…

Они свернули в одно из ответвлений тоннеля и уперлись в массивную железную дверь.

— Отвернись, — тихо приказал капитан.

Фурс беспрекословно подчинился и услышал, как за его спиной что-то зажужжало, пару раз громко щелкнуло и протяжно скрипнуло.

— Поворачивайся, — разрешил Краме.

Лейтенант обернулся.

Перед ним раскрытая дверь, а за ней еще один длинный коридор, но уже значительно уже, не такой широкий, как тоннель, да и освещен похуже.

Они зашли и почти сразу же остановились.

— Жди там и никуда не выходи, — капитан ткнул пальцем в ещё одну дверь прямо возле входа, но уже деревянную и не такую массивную.

В небольшом прямоугольном помещении, куда направил его капитан, стоял крепкий стол, два массивных стула и длинная лавка вдоль стены, на которую можно лечь и вытянуть ноги.

Плюнув на правила приличия, он так и поступил. Три дня нескончаемой скачки на ездовых ящерах, а до этого еще день на телеге и изнурительное морское путешествие на сторожевой галере вымотали его основательно. Поэтому ему сейчас требовалось хоть немного отдыха и тишины.

Улегшись, он положил под голову походную офицерскую сумку и, вытянув ноги, тут же отключился, провалившись в забытье.

Тайны подземелий

Очнулся Фурс от того, что услышал, как открывается входная дверь.

Усевшись рывком на лавке, лейтенант, прогоняя сон, растер жесткими ладонями лицо и посмотрел на вошедшего капитана Краме.

Тот принес с собой какое-то квадратное устройство и аккуратно поставил его на стол.

— Выдвигаемся этой ночью, — сообщил ему Краме, нажимая какие-то кнопки на устройстве. — Пока есть время, хотелось бы выяснить кое-что. Ты сказал, что противники были экипированы в непробиваемую для обычного оружия броню, и это послужило причиной вашего поражения. Сейчас я покажу тебе некоторые образцы, и ты укажешь мне, какие были на них.

Над столом поплыл воздух, и прямо над квадратным устройством появилось четкое изображение воина в доспехе Древних. Фурс слегка опешил от увиденного и невольно дернулся назад.

— Смотри внимательно, — предупредил капитан, не обращая внимания на поведение Фурса. — Это важно для успешного выполнения задания.

Лейтенант взял себя в руки и внимательно вгляделся в изображение. Что-то похожее на то, что он видел на корабле, но… нет!

Он отрицательно мотнул головой.

— Нет. Таких доспехов не было.

В мареве над столом появилась другая картинка. Еще один воин совершенно в другом доспехе.

— Нет.

Еще одна картинка. Доспех похож, но шлем чересчур сильно вытянут назад.

— Сам доспех похож, но шлем, нет.

Следующая картинка.

— Стоп! Это он! Двое были в таких доспехах, это точно! Но третий совсем в другом. В черном и не таком угловатом.

— Ты не ошибаешься?

— Нет.

— Хм… — Краме задумчиво потер пальцами подбородок, — надо же… Смотри дальше.

Над столом стали меняться изображения воинов в доспехах совсем другого типа. Черные облегающие…

— Стоп! — выкрикнул Фурс и ткнул пальцем в картинку. — Вот такой доспех был у третьего. Я запомнил. Он еще орудовал копьем на уровне мастера Гокши, а те двое кривыми кинжалами в каждой руке. Их уровень определить было трудно, потому что наши мечи оказались бесполезны против таких доспехов, а их кинжалы рассекали наши латы, как обычную бумагу и…

— Ясно, — перебил его капитан и нажатием кнопки выключил устройство на столе. — Сейчас тебе принесут что-нибудь поесть, отдыхай. Перед нашим выходом за тобой придут.

* * *

Еды принесли совсем немного: две черствые лепешки, вареные овощи и немного нарезанного тонкими ломтиками вяленого мяса. Вместо привычного патака обычная вода. Но лейтенант и этому был несказанно рад. Быстро всё съев, он смахнул крошки со стола и закинул себе в рот. К своему немалому удивлению, почувствовал приятную сытость, и его снова начало клонить ко сну.

Скосил глаза на лавку и зевнул.

Первое правило в походе — надо отдыхать, пока есть возможность, а как и на чём передвигаются упомянутые верховным Солнцеликие — ему пока неизвестно. Так что спать…

В этот раз его разбудили, грубо толкнув в плечо. Сколько времени он проспал неизвестно, но судя по тому, что за ним уже пришли, за стенами храма наступила ночь.

— Вставай! Пора.

Тот, кто за ним пришел, был экипирован в броню Неуязвимых, но свой шлем держал почему-то в руке.

На вид ему было лет двадцать, светловолос, широкоплеч. Обычный парень, коих сотни в каждом городе и поселке, но вот его глаза… — жесткие, беспощадные, пронизывающие насквозь. Лейтенант внутренне поёжился, но не подал виду и поспешно встал с лавки.

— Иди за мной, — бросил воин и вышел из комнаты.

Они дошли до самого конца коридора, и затем боец толкнул очередную дверь. За ней еще один тоннель, но настолько узкий и длинный, что тот терялся в кромешной темноте и справа и слева.

Вскоре перед ними оказалась странная стеклянная повозка без колёс на десять мест. Под днищем повозки бесконечно длинный железный брус, уходящий в темноту тоннеля.

— Садись! — приказал сопровождающий его воин, и подал лейтенанту пример, усевшись на жесткое кресло.

Фурс последовал за ним, и как только его спина коснулась спинки кресла, неизвестно откуда взявшиеся ремни мягко захлестнули его грудь и притянули к креслу. В следующее мгновение повозка сдвинулась с места и, плавно набирая скорость, устремилась в темноту.

Лейтенант вцепился в поручни и, широко раскрыв глаза, пытался хоть что-то рассмотреть. Вокруг всё мелькало, упругий ветер бил через многочисленные щели в лицо, а повозка всё ускорялась и ускорялась.

Фурс скосил взгляд на бойца. Тот сидел в кресле, расслаблено откинувшись на жесткую изогнутую спинку.

Минут через десять этой сумасшедшей гонки повозка плавно начала сбавлять скорость, пока полностью не остановилась.

— Выходим! — буркнул боец, и тут же ремни, фиксирующие его тело исчезли.

Перед ними еще одна дверь. Металлическая и явно очень древняя.

Боец кивнул головой на дверь и сделал шаг назад и в сторону. В его глазах вспыхнула потаенная зависть и обида.

Фурсу вдруг сразу стало понятно — бойцу туда нельзя. Для него это непреодолимая граница и предел мечтаний, а вот ему, лейтенанту какого-то там ордена — можно.

Он толкнул тяжёлую дверь, и она легко поддалась, открываясь вовнутрь.

Протиснувшись в щель, Фурс от увиденного замер на месте. Он попал в огромный, ярко освещенный ангар, по центру находилось сооружение, подобно которому ему раньше видеть не приходилось.

Это вообще, что за чудо такое⁈

Горизонтально вытянутая сфера небесного цвета занимала добрую половину ангара и была в длину не меньше восьмидесяти метров. Ее острые концы окрашены в белый цвет и от этого создавалось впечатление, что под потолком ангара сейчас находится настоящее облако. К днищу сферы прикреплена прямоугольная кабина метров двадцати или около того. Она тоже была раскрашена в небесные цвета и, если бы не специальная конструкция, разделяющая сферу и кабину, то можно было бы подумать, что это всё одно целое.

Спереди и сзади у кабины по большому окну, и еще одно небольшое окошко находилось в корпусе сбоку. Рядом с окошком открыта узкая дверь и спущено несколько ступенек раздвижной лестницы.

Вся гигантская конструкция была подвешена в воздухе и чтобы сфера не уперлась в потолок, удерживалась возле напольных плит прочными тросами.

Возле ступенек стоял капитан Краме точно в таком же черном доспехе, как и у того демона, что орудовал копьем на корабле. Шлем он держал в руке. Взгляд строг и колюч.

— Поднимайся! — приказал он Фурсу и призывно махнул рукой. — Садись на свободное место и меньше болтай.

От увиденного внутри кабины перехватило дух.

Вдоль обеих стен, в специальных креслах друг напротив друга сидело десятка два Солнцеликих.

Большая часть из них была облачена в черную броню, как у Краме, а всего трое в такую же, как у тех двух демонов, что разметали его людей во время морского боя. В руках все держали устройства, отдалено напоминавшие арбалет, только без привычных плеч и тетивы.

Фурс видел таких воинов впервые и теперь понимал, почему их называют Солнцеликие. У всех лица закрыты масками шлема, а те в свою очередь разукрашены символическим изображением, обозначавшими солнце.

Опустив глаза, лейтенант вздрогнул всем телом и невольно шагнул обратно к ступеням. Он стоял на прозрачном полу из толстого и, наверное, очень прочного стекла, раз тот выдерживал его вес. Через него ему прекрасно были видны напольные плиты ангара и одно из креплений троса.

— Садись! Чего замер⁈

Капитан подтолкнул его в спину, и только сейчас Фурс заметил, что прямо перед ним находится диковинное кресло, в которое надо садиться прямо с ногами.

Усевшись, лейтенант проводил взглядом Краме, который прошел прямо по прозрачному полу в носовую часть кабины и уселся рядом с бойцом, который сидел лицом к большому окну, а его руки лежали на рычагах странного вида.

— В путь! — рыкнул капитан.

И в ангаре разом погас свет.

Непредвиденные трудности

По настоянию Гунта вышли со стоянки еще до рассвета. Все были согласны с его решением, потому что тревожное предчувствие надвигающийся беды охватило не только его одного, но и всех остальных членов братства.

Оба охранника на воротах в удивлении проводили отъезжающую телегу взглядами, покрутив пальцами у виска.

Пускаться в дорогу по темноте — то еще удовольствие, тем более, если ты на телеге.

Вчера вечером наметили новый маршрут, и поэтому, несмотря на полную темноту, углубились в близлежащий лес настолько, насколько это было возможно, используя повозку и ящера. Затем выгрузили ящики и собрали гравитационные носилки. Марк и Солрс отогнали ящеров подальше и отпустили на волю, а разобранную повозку бросили с небольшого обрыва в бурную речку, протекавшую неподалеку.

Теперь дальше только пешком и через лес, стараясь не попасться на глаза патрулям и местным жителям.

Гунт и Дорн выпустили своих разведчиков, и все дружно двинулись в путь, намереваясь как можно быстрее уйти подальше вглубь леса.

Примерно через час первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, и Дорн тут же поднял руку, резко остановившись.

Он медленно повел головой из стороны в сторону и озвучил полученные им данные со своего разведчика:

— На стоянку, откуда мы недавно ушли, только что ворвались патрули и заблокировали ворота. Проверяют всех подряд. Их много. Человек тридцать пять, и еще одна группа на подходе… В обеих группах есть жрецы. Я таких видел в храме на острове.

Гунт кивнул и, не оборачиваясь, обронил:

— Вовремя мы ушли со стоянки, да и из Серфита, я думаю, тоже. Еще бы день-два и было бы уже поздно.

Он махнул рукой, и все снова продолжили движение.

Марк догнал Гунта и пошел рядом с ним.

— Выходит, это уже не орден, а Храм нас преследует? А это уже намного серьезней. Дед Самол рассказывал нам о Неуязвимых, да и мы сами их уже видели раз, — отлично экипированы и вооружены таким же оружием, как у нас.

Гунт, не сбавляя шага, кивнул и немного успокоил следопыта:

— Таким, да не таким! И с доспехом не всё так просто. Чтобы использовать все его функции, не задумываясь о последовательности действий, необходимо какое-то время обучаться в учебных центрах с использованием специальных гипнограмм и постоянной практики. На учебных тренажерах должны создаваться различные нестандартные ситуации, и обучаемый обязан выходить победителем из каждой, не задумываясь, как он использует функционал доспеха. То, что мы видели во время засады, не вызывает у меня ощущения того, что у так называемых Неуязвимых такие центры обучения есть. Да и экипированы они — смех, да и только! Насколько я успел заметить, только один из них был в более-менее правильно собранной броне, остальные — кто в чём из разных комплектов…

Гунт вдруг резко остановился и, обернувшись, посмотрел в сторону дремавшего в носилках профессора. Лица командира из-под маски шлема не было видно, но Марк прям почувствовал, что взгляд его сейчас буравит Кирта насквозь.

— Кирт, — он чуть повысил голос, — тебе не приходило в голову, что соединить отдельные части доспехов различных классов в один без специального оборудования не так-то и просто?

Профессор приподнял голову и сонно посмотрел на Гунта.

— А я тебе говорил уже, — зевнув, ответил он, — в этом мире не всё так просто. Мои ежедневные беседы с Самолом убедили меня в этом, и то же самое я пытался втолковать и тебе. Но…

— Так, стоп!

Гунт поднял руку, и вся группа тут же остановилась.

Он обернулся и распорядился голосом, не терпящим возражений:

— Эол, Ника, Кора, Кирт, Марк, Кейв, либо срочно надевайте плащи ордена, либо полезайте в носилки и укройтесь ими так, чтобы не отсвечивать. С этого момента соблюдаем строгий режим маскировки и без плаща даже по нужде не ходить. Всем всё ясно⁈

Все, кроме Марка, без разговоров полезли в носилки к профессору. А следопыт вытащил из рюкзака командирский плащ, найденный им на вражеском корабле, натянул на голову капюшон и, застегнувшись на все пуговицы и пряжки, пошел впереди отряда, указывая путь.

Удобный плащ не стеснял движений и, помимо крепкой маскирующей ткани, имел под подкладкой мелкоячеистую сеть, выполненную из прочнейших нитей эбирита. Дополнительная защита от режущих и колющих ударов точно не помешает, а то в его дорогущей куртке и так уже две кое-как заделанных дыры.

Таких командирских плащей в отряде теперь три. Плащ Мирса при дележе достался Эолу, балахонистый плащ его заместителя Соледа присвоил себе профессор еще в самом начале путешествия. Он, кстати, и обнаружил, что командирские плащи имеют тончайшую эбиритовую сеть, а третий плащ взял себе Марк и очень быстро оценил это приобретение по достоинству.

По редкому лесу передвигались только бегом, стараясь уйти как можно подальше от обжитых мест.

Гунт и Дорн толкали носилки по бокам, а тыл отряду, как всегда, прикрывал Солрс, держа свое копье наготове.

Часа через четыре беспрерывного бега сделали первый привал.

Лесная тень давала относительную прохладу, но в застегнутом на все пуговицы плаще бежать было всё-таки немного жарковато.

Для отдыха Марк выбрал место на берегу небольшого, но бурного ручейка, протекающего под кроной огромного раскидистого дерева. Теперь в плащи облачились все, не имевшие доспехов, включая Кейва. Его летный комбинезон не имел функции маскировки, хотя и считался полноценной пилотской броней, в которой можно не один час провести в открытом космосе или под водой.

Быстро нагрели воды, используя кувшины, которые приобрели у торговца на рынке Баскана, заварили себе напиток из корня сиволу и по-скорому позавтракали заранее нарезанными кусочками мяса и лепешками.

Кувшины эти оказались незаменимой вещью в походе, и все сразу же оценили их по достоинству, почти позабыв о плите, на которой раньше грели воду.

Марк развернул карту и, водя по ней пальцем, недовольно хмурил лоб. Из-за того, что намного раньше сошли с дороги, до Тихого леса добираться теперь дольше и почти всё время по открытой каменистой местности. Судя по опасениям Гунта, у преследователей тоже могут быть такие же разведчики, и теперь надо быть предельно осторожными.

Свернув карту и положив ее в сумку, Марк обернулся и увидел, что все уже собраны и готовы продолжать путь.

— Через одиннадцать километров встанем на отдых и дальше пойдем только ночью. Перед нами будет двадцать километров относительно открытого участка местности, и я предлагаю преодолеть его по темноте.

Посмотрев в серьезные и сосредоточенные лица членов братства, Марк скомандовал:

— За мной!

Полет

Свет погас не только в огромном ангаре, но и внутри кабины тоже.

Фурс поспешно запустил руку в свою сумку и извлек из нее офицерский комплект, состоявший из глазных линз и ушных горошин.

Горошины вернул обратно в сумку, а линзы вставил себе в глаза. Проморгавшись, он таким способом активировал их, и темнота вокруг разом отступила.

Лейтенант посмотрел себе под ноги, и с удивлением обнаружил, что напольные плиты, медленно отдаляются от него, уходя постепенно вниз. С каждой секундой расстояние это увеличивалось, и вскоре он увидел такое, отчего внутри его всё похолодело и сжалось.

Затаив дыхание, он сцепил зубы и отказывался верить своим глазам. Под его ногами появились верхушки деревьев и медленно съезжающиеся створки крыши ангара.

Фурс глубоко задышал, стараясь унять бешеное сердцебиение. Он поднялся в небо… он в небе! Он над деревьями… он… Лейтенант трижды осенил себя святым треугольником и тихо зашептал охранную молитву.

Под ногами створки ангара окончательно сошлись, и теперь на этом месте было обычное поле с зеленой травой и даже несколькими деревьями. Неизвестно, как там всё видно на земле, но с этой высоты ни за что не догадаешься, что под этим полем что-то есть.

С трудом оторвавшись от созерцания медленно проплывавшей под ногами местности, Фурс украдкой посмотрел на сидевших рядом с ним Солнцеликих.

Похоже, для них такие полеты привычное дело. Все сидят в своих креслах расслабленно. Кто-то, как и Фурс, смотрит себе под ноги, а кто-то прямо перед собою в противоположную стену.

Между собою не общаются — наверное, запрещено.

Глядя на этих могучих, закованных в неведомую броню воинов, лейтенант вдруг крепко уверовал в то, что они обязательно отыщут эту злосчастную группу, схватят их или уничтожат, чего бы им это ни стоило, ведь Солнцеликие — это лучшие из лучших воинов на континенте, и для них нет преград.

У воинов храма такая же броня, и вооружены они ничуть не хуже, и их почти в два раза больше. И насколько он помнил, такая броня не у всех преступников, а только у троих из девяти. Один из них вообще сражался хоть и в добротной, но всё-таки самой обычной одежде поисковика, а остальные и вовсе из кают не показывались.

Обо всём этом он подробно рассказал еще там, в кабинете у верховного жреца, и имел все основания полагать, что Краме хорошо подготовился к выходу и учел все нюансы.

Фурс снова опустил взгляд. За то время пока он осматривался по сторонам, они поднялись еще выше, и теперь через стеклянный пол было хорошо видно, как внизу плавно проплывают какие-то игрушечные горы, леса и поля.

На смену страху и неуверенности в начале полета, лейтенанта Фурса вдруг охватила какая-то бесшабашная эйфория, и он широко улыбнулся, подмигнув одному из Солнцеликих.

Надо же… он в небе… он среди величайших воинов Тарсона!

И от осознания особой причастности ко всему этому его вдруг начала распирать невероятная гордость. Он больше не думал о своей дальнейшей судьбе, он был готов к любому ее повороту и с покорностью принял бы смерть, но только в бою, рядом с ними.

Капитан Краме встал со своего кресла и бесстрашно прошелся по стеклянному полу. Судя по всему, в своем глухом шлеме он видит так же прекрасно, как и Фурс в линзах.

Подойдя к лейтенанту, он спросил:

— У тебя «Глаза Сокмака»?

Фурс кивнул и ответил:

— Да, в нашем ордене полагается всем офицерам и сержантам.

Капитан склонил голову набок и поинтересовался:

— Что еще есть у тебя такого, о чём я должен знать? Я должен учитывать любые мелочи в этом походе.

Лейтенант с готовностью доложил:

— Есть еще «Ухо Сокмака»*. Два метательных шитата**, один игломет на восемь отравленных игл, меч и кинжал. На мне полностью укомплектованный командирский пояс и еще есть запас игл, отравленных ядом Гирги, — тридцать штук.

Краме медленно кивнул и указал пальцем на грудь Фурса.

— Что у тебя за доспех? — в его голосе впервые послышался интерес и одобрение.

— Защитный офицерский плащ, плотно прошитый эбиритовыми нитями. Его трудно обнаружить даже приборами Древних. Еще на мне полный лейтенантский доспех из хитина. Вместо шлема, капюшон.

— Сойдет, — одобрительно кивнул капитан и шагнул назад.

Застыв на месте, он уставился на лейтенанта, шевеля пальцами в воздухе.

На маске его шлема, примерно там, где должны быть расположены глаза, сначала зажглись два синих огонька, затем они сменились кроваво-красным, потом зеленым цветом и под конец желтым.

Лейтенант понял, что тот сейчас проверял в разных режимах его слова насчет невидимости приборами плаща.

— Хм… даже так… — весьма озадаченно проговорил он и, развернувшись, пошел к своему креслу рядом с бойцом, который, по всей видимости, и управлял воздушным кораблем.

Шли часы. За бортом уже рассвело, и солнечный свет наполнил лучами внутренности кабины.

Лейтенант вытащил из глаз линзы и, проморгавшись, положил их обратно в коробочку.

В отличие от него, Солнцеликие свои маски не убрали. Видимо, это обуславливалось какими-то правилами, или те просто не хотели чужаку показывать свои лица. Скорее второе.

Под ногами бескрайняя водная гладь. По ней одинокий кораблик размером с горошину мчался под парусами куда-то вдаль. Вот еще одно судно. Этот идет встречным курсом, но между ними еще многие километры, и встретятся они, вероятно, очень не скоро.

Кресло, в котором находился Фурс, было очень удобным. В нём не затекала спина и ноги, и постепенно лейтенант расслабился и прикрыл глаза.

Неизвестно, сколько еще продлится этот полет, и поэтому, пока ничего не происходит, можно немного и отдохнуть от ночных потрясений и переживаний.

Фурс родился и вырос в стенах ордена. Его отец был одним из сержантов, а свою мать он никогда не видел и не знал о ней ровным счетом ничего. Отец обмолвился как-то раз, что та умерла при родах. Вполне возможно, что так оно и было, а может быть и нет… Он рос в интернате при ордене, и никто из его друзей ничего не знал о своих матерях. Зато об отцах знали все и гордились ими, стараясь походить на них и подражать им во всём.

В отличие от тех, кто приходил в орден уже в зрелом возрасте со стороны, дети, выросшие в стенах интерната, имели особые привилегии. После окончания обучения и сдачи жесточайших экзаменов они становились впоследствии сержантами, а если они еще преуспеют в службе, то в будущем и офицерами.

Отец ушел из жизни рано, когда Фурсу еще не исполнилось и двенадцати лет, и дальше карабкаться по служебной лестнице ему приходилось всегда самому. Детские годы прошли в постоянном учении и жесточайшей муштре. Обучали всему: умению понимать природу и выживать в самых невероятных условиях, умению сражаться и быть бесстрашным, умению, как правильно вести себя в светском обществе и добывать нужную информацию по косвенным признакам и уликам, умению руководить подчиненными и много чему другому. И надо ли говорить о том, что всё это было замешано на преданности и беззаветной вере в трех богов, среди которых их орден особо выделял Меркула.

Некоторые из сверстников Фурса не выдерживали, и их отчисляли из интерната, некоторые погибали, но те, кто выживал и доходил до конца, становились крепкими, как сталь, и таким потом не страшен был ни враг, ни демон. К ним себя относил и сам Фурс, пока воочию не увидел настоящих Солнцеликих.

К Неуязвимым сам лейтенант относился нейтрально, без какого либо особого почтения и придыхания. Наряди лучших бойцов его ордена в такую же точно броню, как у Неуязвимых, обучи их, как надо ей правильно пользоваться, и еще неизвестно, кто из них проявит себя лучше, но вот Солнцеликие… это… это совсем другая порода…

Усталость и ночное нервное напряжение взяли свое, и лейтенант постепенно провалился в сон.

* * *

* «Ухо Сокмака» — ушные горошины, значительно усиливающие слух.

** Шитат — метательный нож с двумя лезвиями и рукоятью

посередине.

Глава 10

Топь

Примерно часа через три блужданий по лесу Марк сделал привал, попросил всех оставаться на месте, а сам юркнул в близлежащие кусты и пропал примерно на час.

Появился он совсем с другой стороны и с довольной улыбкой на лице.

— Пойдем, — негромко позвал он всех за собой, — я нашел хорошее место. Отдохнем там до наступления темноты и подготовимся к ночному переходу. Тут рядом, не больше километра…

Идти и вправду пришлось совсем недалеко.

Метров через шестьсот все дружно полезли на небольшой пригорок к одиноко стоявшему гигантскому дереву. Такое дерево местные жители называли Каво, и его ствол поднимался вверх на добрых полторы сотни метров. В этот раз лезть на само дерево не пришлось. Наоборот. Марк уверенно направился к его огромным корням, торчавшим из-под каменистого грунта.

— Кто-то уже не раз пользовался этим местом, — махнул он в сторону корней, — но я думаю, мы на это тоже имеем право.

Из-за того, что дерево росло на краю холма, часть его внушительных корней выбилась из-под земли и нависла над склоном, создавая некоторую пустоту под ними. Вокруг рос густой кустарник, и он надежно скрывал такое необычное укрытие от посторонних глаз.

Марк свободно прошел между отростками корней, каждый из которых не под силу обхватить даже Солрсу или Гунту. Под корнями свободное пространство, которое можно даже назвать обжитым.

Грубо сколоченная из неотесанных бревен скамейка и низкий стол. В дальнем углу небольшая вязанка тонких сухих веток. За пределами укрытия небольшое кострище.

Места под корнями много, хватит на всех, так что можно свободно прилечь и отдохнуть, не мешая друг другу.

— Отдыхать! — приказал Гунт. — Кто хочет перекусить, — ешьте. Но поспать надо всем, эта ночь, судя по всему, будет не из легких.

— Отдыхайте, я посторожу, — вызвался Кирт и напялил на голову свой визор. — Выпущу своего дрона, буду смотреть за местностью, если что всех разбужу. Отдыхайте.

Возражать никто не стал и, наскоро перекусив, все, кроме профессора, завалились спать. Тревожная ночь и поспешное бегство со стоянки требовали отдыха и восстановления сил для предстоящего ночного рывка.

* * *

Марк проснулся от того, что кто-то легонько коснулся его плеча. Следопыт открыл глаза и сонно осмотрелся вокруг. Снаружи уже сгущались сумерки, и профессор бродил среди спящих, касаясь рукой то одного, то другого.

Гунт и Дорн уже были на ногах. Солрс сидел возле земляной стены, пронизанной в десятках мест огромными отростками корней, и ожесточенно тер ладонями лысину.

На столе стоял общий котел, и в нём исходило паром какое-то аппетитно пахнущее варево.

Марк недовольно фыркнул и косо посмотрел на Кирта.

Зря профессор это затеял…

Запахи распространяются далеко и могут привлечь как животных, так и преследователей. Договорились же пока питаться сухим мясом, благо оно было высокого качества, и запаслись им в Серфите в достатке. Остается единственный способ, как быстро убрать эту проблему с котлом, — съесть всё наготовленное Киртом, да и дело с концом.

Достав из рюкзака свою миску, Марк подошел к столу и зачерпнул себе густого варева.

Быстро поев, собрались и выдвинулись в путь.

Перед путниками лежало относительно свободное пространство с редкими деревьями и островками кустов.

— Кора, Ника, вы полезайте в носилки к профессору! — негромко приказал Гунт. — Остальным передвигаться только бегом и плотной группой. Старайтесь не отставать. Марк, ты впереди, указываешь путь.

Те, кому было приказано, залезли в носилки, остальные плотно обступили их по бокам и, держась за ребристые борта, побежали вслед за Марком.

Километров через пять забежали в небольшую рощицу и выгнав из нее стайку крупных, но трусливых грызунов сделали первую остановку.

Быстро проверили показания с разведчиков, перевели дух и побежали дальше. Гунт приказал, чтобы в воздухе постоянно висело не меньше двух дронов и сидящие в носилках строго следили за этим.

Неизвестен уровень технологий храмовников, поэтому лишняя предосторожность совсем не помешает.

Сделав небольшую петлю, к утру вышли к месту, где раньше должны были свернуть с дороги, если бы передвигались дальше на повозке.

Марк прикинул в голове, и подвёл несложные расчёты: если бежать в таком же темпе, то до Тихого леса можно добраться дня за три, а там уже и до Белой Кости рукой подать, и уж там-то их точно никто искать не будет.

Приняли решение почаще меняться возле носилок, и всё время бежать, бежать, и бежать подальше от этих мест…

Правильность этого решения подтвердилась буквально на следующий день.

Путь отряда лежал мимо небольшой деревеньки, расположенной относительно недалеко от тракта, который они пересекли этой ночью. Марк предложил дождаться рассвета и затем сходить в ту деревеньку на разведку, поспрошать местных, прояснить обстановку.

Гунт согласился, и Марк, сняв плащ и рюкзак, с первыми лучами солнца отправился в селение.

Вернулся довольно быстро, притащив с собой небольшой мешок с провизией.

— Отряд королевской гвардии и с ними несколько жрецов культа Хорта, заходили в деревню вчера днем, — доложил он, раздавая всем свежеиспеченные пироги. — Перерыли там всё и забрали одного мужика, охотника. Спрашивали местных о небольшом отряде из девяти человек. Все злые, как сотня голодных Гешгуров*, избили старосту за то, что их отряду вовремя не открыли ворота.

Марк посмотрел в глаза Гунту и предложил ему то, о чем уже начал задумываться каждый в их отряде.

— Надо менять маршрут и уходить еще дальше от заселенных территорий.

Глава братства надкусил пирог, задумчиво прожевал и медленно кивнул.

— Что предлагаешь?

Следопыт встал на колено, достал из сумки карту и, пробежав по ней глазами, ткнул в нее пальцем.

— Предлагаю пойти через Огневую Топь, — его палец нервно забарабанил по карте. — Для тех, кто живет в округе, это гиблое место, к нему никто даже близко не подходит, но для нас сейчас это то что надо. Да… опасно, рискованно, но если все залезут в носилки, то я смогу вас протащить через болото. Заодно сократим дорогу на пару-тройку дней и выйдем из Топи почти в середине Тихого леса.

Гунт окинул взглядом посерьезневших побратимов.

— Веди через Топь, — согласился он и опустил маску шлема.

Власть Храмовников

Фурс проснулся от того, что у него резко заложило уши. В кабине снова стало темно, но Гуас светил ярко, и еще можно было рассмотреть очертания сидевшего перед ним Солнцеликого.

Фурс проглотил слюну, в ушах неожиданно что-то щелкнуло, и стало немного полегче.

Значит, получается так, что он проспал весь день, и уже снова наступила ночь?

Лейтенант поспешно вставил себе глазные линзы и несколько раз моргнул, активируя их.

Посмотрел вниз и чуть не вскрикнул от неожиданности. Верхушки деревьев быстро мелькали в паре метров под ногами.

Падаем⁈

Или просто быстро снижаемся?..

Из-за спинки кресла сами по себе выскочили ремни и плотно прижали Фурса, не давая ему возможности даже шевельнуться.

— Приготовиться к высадке! — услышал лейтенант голос Краме.

Стеклянный пол быстро отъехал в сторону, под ногами бездна, ветер ворвался в кабину, и все кресла вместе с Солнцеликими и Фурсом разом ухнули вниз.

У лейтенанта желудок подскочил к горлу, и он не успел опомниться, как оказался на земле.

Ремни отлетели в стороны, кто-то грубо схватил его за шиворот и поставил на ноги.

Заозиравшись по сторонам, Фурс успел заметить, как кресла на тросах стали быстро втягиваться обратно в кабину, а летательный аппарат снова резко взмыл в ночное небо.

— Не отставать! — услышал лейтенант оклик Краме. — Фурс, это тебя касается!

Солнцеликие выстроились в две колонны и побежали вслед за капитаном. Бежали вроде бы легко, но Фурсу приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы не отставать.

Но вскоре лейтенант вошел в общий ритм, его дыхание постепенно выровнялось, и он даже смог получше рассмотреть доспех впереди бегущего воина. Сама по себе броня имела чёрный цвет и была какой-то плотной, облегающей, как вторая кожа. На поясе множество разной формы подсумков и два кривых кинжала на пояснице. Причём, один клинок был закреплён рукоятью вниз, а другой вверх. На спине продолговатый, чуть выпирающий горбик непонятного предназначения, — может, это у них рюкзак такой, или это что-то другое?..

В этом доспехе всё было необычно, но кое-что заинтересовало в нём лейтенанта особо. Поиграв настройками линз в глазах, Фурс увидел идущие между лопаток к пояснице какие-то заковыристые письмена. Чуть выше, на наплечных пластинах, были прикреплены два небольших продолговатых лоскутка кожи.

Лейтенант напряг зрение и тут же чуть не сбился с шага. Он мог поспорить с кем угодно: кожа эта была точно человеческой, и ошибки здесь быть не может!

Это точно воины Храма⁈

Храма, который несет в себе свет и благоденствие всем людям на Тарсоне. Понятно, что эти воины поклоняются Хорту — богу Войны, но человеческая кожа на доспехах… это уже как-то слишком!

На этих лоскутах кожи таинственные символы и знаки, значения которых Фурсу пока не понять. На затылке шлема еще один символ. Он нанесен краской, похожей на кровь… или всё-таки, это кровь?..

Лейтенант перевел взгляд на другого бойца. На его доспехе то же самое. Лоскуты кожи, символы. От плеча до локтевого сустава цепочка каких-то неизвестных ему рун. У бегущего перед ним то же самое, да и у следующего всё то же. В кабине летательного аппарата этого видно не было, но сейчас, когда бойцы в движении, всё стало хорошо заметно.

Вскоре на горизонте показались огни какого-то поселения или даже городка. Лейтенант совсем не представлял, где они сейчас находятся. Посмотрев вдаль, обнаружил выделяющуюся в далекой темноте громаду Большого Хребта.

Неужели огни впереди — это город Таплайк?

За ним, насколько знал Фурс, только пропускной пункт и единственная дорога через сам Хребет.

Поистине чудо! За сутки преодолеть такое расстояние!.. Уму непостижимо!

Несмотря на ночь, возле городских ворот их уже ждала представительная делегация: глава магистрата, шестеро жрецов культа трех богов и с десяток чиновников, представлявших разные ведомства. Как они узнали о прибытии отряда — это для Фурса пока одна из многих загадок за прошедшие сутки.

Может, увидели аппарат в небе, а может, еще как…

— К магистрату! — на ходу бросил Краме, лишь мельком взглянув на чиновников и жрецов.

Отряд перешел на шаг и прошел под надвратной аркой.

Таплайк — городок пограничный и совсем небольшой. Славится своим рынком, где продают в основном диковинки из-за Хребта, и многочисленными конторами менял, где обменивают гроты на деньги, которые имеют ход на той стороне.

Как и у всех небольших городков, местный магистрат находился прямо на площади невдалеке от городских ворот, поэтому отряду Солнцеликих идти было совсем ничего.

— Здание очистить от посторонних! — коротко приказал капитан.

Четверо его воинов обогнали отряд и стремительно бросились к зданию магистрата.

Меньше чем через минуту после того как они туда вошли, входная дверь снова отворилась, и наружу выскочил испуганный мужик в форме госслужащего.

Отряд Солнцеликих быстро и без суеты окружил небольшое здание, и теперь между ними никто не сможет проскочить.

— Фурс, братья храма и глава магистрата, за мной! — скомандовал Краме. — Остальным ждать у входа. Кто понадобится, вызову.

Капитан поднялся на крыльцо и вошел в открытую настежь дверь, за ним потянулись жрецы и испуганный глава этого городка.

Поднявшись по короткой лестнице в кабинет главы, Краме снял шлем и строго глянул на вошедших за ним людей.

— Братья, — обратился он к жрецам, — лейтенант Фурс подробно опишет вам внешность разыскиваемых. Приступайте немедленно.

Четверо служителей культа подошли к Фурсу, в их руках оказались листки бумаги и короткие карандаши. Один из них указал лейтенанту на стол в дальнем углу кабинета, и Фурс отошел вместе с ними к нему.

Жрецы расселись вокруг стола и положили бумагу на столешницу.

— Опишите нам их, — мягко и вкрадчиво попросил один из жрецов. — Не спешите, постарайтесь вспомнить всё до мелочей. Важна любая, даже самая незначительная деталь одежды или внешности.

Фурс кивнул и сосредоточился. Перед глазами встали улицы города Баскан, по которым преступники бродили целыми днями, забегаловки, в которых те обедали, и часто посещаемый ими городской рынок.

Хорошо запомнились все до единого, но с кого же начать? После недолгих колебаний, выбрал самого здорового из них: того лысого, что с копьем…

* * *

Пока Фурс описывал жрецам разыскиваемых беглецов одного за другим, Краме вел совещание с еще двумя жрецами и главой местного магистрата.

На прямоугольном столе перед ними была разложена огромная и очень подробная карта Семи Королевств.

— По нашим сведениям, разыскиваемые нами преступники движутся в направлении Хребта с твердым намерением пересечь его и уйти на неподконтрольную нам территорию. Необходимо выставить посты здесь, здесь и вот здесь! — капитан ткнул пальцем в карту. — Задействуйте королевскую гвардию. При обнаружении блокировать, но в бой не вступать, а сразу же доложить мне.

Один из жрецов скосил взгляд на карту.

— Почему вы считаете, что беглецы не попытаются пройти через Белую Кость?

— С ними груз. Двенадцать тяжёлых ящиков. На телеге и с ящерами через пустыню не пройти. Надо с собой тащить целый обоз из воды и пищи для них, а это может привлечь местных. И потом, как им с этим грузом преодолеть Хребет? У них же нет крыльев… Остается один путь: по тракту прямо сюда к единственному пропускному пункту.

Капитан обвел всех строгим взглядом.

— Они могут разделиться и пойти разными дорогами, поэтому я настаиваю: посты здесь, здесь и здесь!

Капитан скосил взгляд на дальний стол, за которым трудились Фурс и жрецы. Судя по тому, как споро у них идет дело, подробное описание и портреты злоумышленников скоро будут у них на руках.

— Позовите сюда капитана королевской гвардии!

Один из жрецов сорвался с места и, спустившись по ступенькам, выбежал наружу.

Огненная Топь

— Что-то я не вижу здесь ничего огненного! — Солрс потыкал тупым концом копья в водянистую почву под ногами.

Марк вылил на свои ботинки остатки бергата и зашвырнул пустой флакончик подальше в болото.

— Отец рассказывал мне, что Огненная Топь — это старое название. Уже лет триста как трясина не испускает языки пламени и не поджаривает идиотов, решившиеся сунуться туда. Но от этого оно не стало менее опасным. Тут и без огненных языков сюрпризов разных хватает.

В подтверждение его слов наладонник на руке профессора тихо пиликнул, и тот озабоченно посмотрел на Гунта.

— Если мы всё-таки идем туда, — он ткнул пальцем вглубь болота, — то выдай всем по таблетке пурфикама. Зак-излучение уже сейчас выше нормы, и это только на краю болота, а что будет дальше, страшно себе представить…

Гунт, бормоча про себя проклятия, подошел к носилкам, вскрыл один из ящиков и достал армейскую аптечку. Распотрошив упаковку с таблетками, выдал по одной тем, у кого нет защитного доспеха.

Зак-излучение штука опасная, и если накопится в организме в достаточном количестве, то мучительной смерти не избежать. Хорошо, что есть пурфикам! Он и нейтрализует уже полученную дозу излучения, и обезопасит организм от будущего.

Марк проглотил пилюлю. Рот тут же наполнился горькой слизью, от которой недавно съеденный обед стремительно подскочил к горлу.

С остальными происходило то же самое.

Скривившийся профессор поспешно открыл бурдюк с водой и, сделав пару жадных глотков, пустил его по кругу.

— Всё, вот теперь можно… — сплюнул он себе под ноги тягучую, зеленоватую слюну.

Экипировались так же, как и для прохождения через джунгли. Защитные сети на лицо, перчатки, чтобы не было ни одного открытого участка кожи. Местные москиты не так опасны, как в джунглях, но кусачие и могут вызвать нешуточное воспаление. Бергат, конечно, будет отпугивать, но…

Он обернулся к своим спутникам. Те уже дружно залезли в носилки и с ожиданием смотрели на него.

Марк поднял веревку, обернул ее вокруг груди и взял в руки заранее подготовленный шест.

В путь!

Ткнув палкой перед собой, он сделал первый шаг на мягко колеблющуюся под ногами почву. Затем снова ткнул палкой и сделал еще один шаг.

Часа за три он прошел вглубь болота почти на километр с небольшим. Затем приноровился, увереннее тыкал палкой в поросшие мхом кочки и без страха перепрыгивал на них балансируя то на одной ноге, то на другой.

Добравшись до небольшого островка, поросшего густым кустарником и несколькими низкими деревцами, решили сделать короткий привал.

Пока девушки готовили легкий перекус, Марк напялил на себя визор и, встав на краю островка, начал осматривать болото, выискивая такой же точно островок для ночлега.

До наступления темноты осталось еще часов пять, так что надо постараться за светлое время суток углубиться в болото как можно дальше. Шариться по ночной Топи даже с визором — удовольствие еще то, и Марк бы не рискнул.

Очертания нужного островка следопыт заметил в нескольких километрах от места их временной стоянки. Тот был немного меньше размером, но ничего… для ночевки посреди болота сойдет.

Марк замерил через визор расстояние, почти три с половиной километра.

Между островками зеленое пространство, густо усыпанное кочками, поросшими желтоватым мхом. Этот двухцветный ковер, огромными пластами покрывает глубокую, почти бездонную топь. Кое-где растут чахлые деревца, но их так мало, что видно всех и сразу.

Надо как можно скорее перекусить и выдвигаться дальше, пока не наступила ночь.

Дальше идти стало намного тяжелее.

Нога вязнет в мягком зыбуне, усеянном мелкими цепкими растениями, которые, кажется, так и норовят вцепиться в ботинок и утянуть поглубже в трясину. Да еще при каждом шаге из-подо мха стали вырываться резко пахнущие белесые облачка, от которых першило в горле и жутко чесалось в носу.

Затем появилось нарастающее ощущение тяжёлых давящих взглядов со всех сторон.

Марк несколько раз останавливался и оборачивался на носилки. Сидящие в них профессор, девчонки и Эол тоже непонимающе озирались по сторонам, и даже сквозь мелкую защитную сеть просматривалось недоумение и зарождающийся страх на их лицах. Особенно это было заметно у Коры и Ники.

Марк вдруг вспомнил, как они с отцом много лет назад проходили подобное болото и надышались болотных газов. Тогда их начали посещать разного рода видения сопровождаемые тревожными звуками разрывающими душу на части.

В то время, Марк жил с родителями в Дремене. В соседнем доме жила прекрасная девочка Бела, которую обожала и носила на руках почти вся улица.

И Марк сейчас вспомнил, как тогда на болоте, как будто наяву увидел маленькую и беспомощную Бэлу.

Она лежала, разметав руки в стороны, на огромном распустившемся белом цветке прямо посреди болота. А из трясины вместе с туманом подымался тонкий неясный призрак женской фигуры с огромными дикими глазами и он медленно тянулся к ребенку.

Следопыт вздрогнул от тех давно забытых воспоминаний и тотчас же почувствовал, как мистический страх холодною щеткой прополз у него по спине от затылка до поясницы.

Из носилок за его спиной послышался тихий женский плач и скорбные причитания. Это Кора. Она судорожно всхлипывала и несколько раз подряд называла имя матери. Вскоре к ней присоединились завывания Ники и неумелая ругань профессора.

Марк остановился и медленно обернулся.

Кейв и Дорн удерживали рвущихся из носилок девушек и профессора. На помощь к ним шел Гунт, хватая за руку готового выпрыгнуть через борт Эола. Солрс был на краю носилок и неотрывно смотрел в сторону Марка. В его непроницаемом доспехе ему всё нипочем, и он готов в любой момент прийти к другу на помощь.

Марк опустил руку на пояс, слепо пошарил там пальцами и вытащил из кармашка прозрачный флакончик с зеленоватой жидкостью. Приподняв с лица защитную сеть, капнул одну каплю на язык и тут же гадко скривился и потряс головой. В мозгах сразу посветлело и выплывшие из глубин сознания страхи забились обратно.

— Второй кармашек справа, — подсказал он охрипшим голосом все остальным, — флакон с оранжевой крышкой. По одной капле на язык, не больше…

Марк немного перевел дыхание, топчась на мягкой и мшистой кочке, и снова потащил носилки по набрякшему водой мху, местами проваливаясь по щиколотку, но пока еще удачно выбираясь на более сухое место.

От тяжести идущего человека зыбкая почва ходила ходуном под ногами, выплескивая фонтаном из-под ступни брызги мутной вонючей жижи и тонкие струйки газа.

Тут без достаточного опыта даже в защитном доспехе ходить опасно. Разом провалишься в болотную пучину и пропадешь, глазом не успеешь моргнуть…

Ведь даже сегодня уже не раз бывало. Наступишь, казалось бы, на твердую кочку и вроде чувствуешь себя в относительной безопасности, но стоит только хоть немного замереть на месте, как ноги сразу же начнет затягивать в жидкую трясину. И если не удастся поспешно и осторожно перебраться на другую твердую кочку, то всё, считай погиб…

Бежать по трясине — тоже беда…

Вот светится маленькая полынья на грязно-зеленой трясине, что-то вроде колодца. Вода вровень. Оступиться на бегу в эту полынью проще простого, а там бездонная пропасть. Ее берега из топкого слоя едва прикрывающего воду. Кто ступит на эту обманчивую почву, то всё, нет тому спасенья.

А еще вокруг эти… как их называл когда-то отец Марка — манилки. Такие маленькие цветущие полянки без деревьев и кустов. Они так и манят к себе усталого путника, приглашая отдохнуть, понежиться на душистой, ослепительно сверкающей изумрудной зелени!.. Но тот, кто решится ступить на эту заколдованную полянку, схоронит себя заживо, и никто не успеет прийти ему на помощь.

Следопыт, обернувшись, снова посмотрел на своих спутников. Зелье наконец подействовало, и все более-менее успокоились. Лишь только Ника всё время шмыгала носом и смотрела куда-то вдаль.

Небо над топью постепенно начало сереть, а это значило, что до наступления темноты осталось совсем чуть-чуть.

Марк посмотрел на уже довольно близкий островок с кустами и деревьями и немного прибавил шагу, за что почти сразу же поплатился.

Когда до спасительного островка оставалось не больше сотни метров, он уверенно поставил ногу на вроде бы проверенную кочку и неожиданно глубоко провалился одной, а затем и обеими ногами в трясину. Солрс, сидевший на носу носилок и внимательно следивший за действиями Марка, тут же пришел ему на помощь, протянув тупой конец копья, и сделал это, как нельзя вовремя.

Схватившись за древко, Марк сразу же провалился почти по пояс. Солрс потянул его на себя и этим самым притянул к следопыту носилки. Марк ухватился за них и, подтянувшись, выбрался из грязного провала.

Нащупав ногами твердую почву, он основательно оперся на носилки и с сожалением посмотрел на уже совсем недалекий островок. До него уже рукой подать, а он измазался в тине, как болотный гурл*. Но не бывает худа без добра. От пережитого стресса с его глаз как будто разом слетела пелена, и туман, всё еще дурманивший его мозги, окончательно испарился. Встряхнув головой, он совсем по-другому взглянул на топь между ним и островком.

Пространство, разделявшее носилки и островок, казалось совсем непроходимым — подвижная хлюпающая трясина с частыми окнами черной воды, над которой стелился легкий туман. Без надежной опоры сгинуть проще простого.

Делать нечего!

Хорошо, что под рукой есть гравитационные носилки, и, держась за них, можно преодолеть эту зыбучую трясину. Следопыт вытравил из воды облепленную тиной и мхом веревку, которой был привязан к носилкам, и, укоротив ее в три раза, оставил совсем короткий отрезок, примерно на расстояние вытянутой руки.

Крепко опираясь на носилки, он кое-как смог преодолеть расстояние до островка и рухнул обессиленный на твердую почву.

Пока он приходил в себя рассматривая измазанные болотной грязью плащ, штаны и ботинки, его спутники разбили лагерь, установив на небольшом пятачке самую большую палатку, которая когда-то принадлежала капитану Мирсу.

Проклиная болото и липкую тину, от которой Марк безуспешно пытался избавить свою одежду, он уселся на более-менее сухой участок земли и плюнув на все, устало закрыл глаза. С таким «багажом» грязи он, конечно, в палатку ко всем остальным не полезет, значит, придется ночевать прямо здесь, возле вонючей и булькающей воды.

К его плечу слегка прикоснулись. Он открыл глаза и увидел рядом с собой улыбающуюся Нику. Та присела перед ним на корточки и протянула ему какой-то светящийся голубым светом прибор в виде стержня размером с ладонь.

— Возьми, Марк, и почисти свою одежду. Знаешь, как этим пользоваться?

Следопыт порылся в памяти, но так и не вспомнил такого устройства. Программу по бытовым приборам он начал изучать совсем недавно и такой прибор точно видел впервые.

— Вот смотри, — начала показывать Ника, — это не сложно. Если твоя одежда слегка пыльная, то ставишь курсор на этот значок, если грязь посерьезней, то на этот, а если совсем уж весь измазался, как ты сейчас, то вот на этот…

По мере того, как девушка переключала курсор в нижней части стержня, он начинал светиться всё ярче и ярче.

— Оставь его себе, — снова улыбнулась она. — У нас с Корой еще есть.

Ника встала с корточек и направилась в сторону палатки.

Теперь ясно, почему обе девушки ходят всегда в идеально чистой одежде, да и другие Древние тоже.

Марк поставил курсор на максимум и провел светящейся палочкой вдоль штанины и ботинка. Толстые пласты грязи как будто растворились в воздухе, оставив идеально чистую поверхность.

Улыбнувшись, следопыт активно начал очищать порядком замызганную одежду.

Костер не разводили, поэтому готовили пищу и ужинали внутри палатки, тщательно перед этим обработав ее изнутри.

С наступлением темноты над болотом повисли тучи разнообразной мошкары, которые не дадут не то чтобы нормально поесть, но даже рот открыть.

Девушки в этот раз использовали для готовки пищевые гранулы и разогревающие воду кувшины. Получилось, как всегда, вкусно и сытно.

Марк посмотрел на притихших Нику и Кору, и посоветовал:

— Рекомендую всем, перед тем как лечь спать, использовать зелье, очищающее разум. То самое, что применяли на болоте.

Увидев, как метнулись руки девушек к поясу, предупредил:

— По одной капле, иначе, внимание будет рассеиваться и станет еще хуже.

В первую стражу заступил Солрс. Закрыв забрало шлема и прихватив свое неизменное копье, он вылез из палатки. Остальные начали укладываться спать. Хоть и просидели всё время в гравитационных носилках, но из-за болотных газов у половины отряда день выдался не из легких. Это было заметно по темным кругам под глазами девушек и слегка осунувшемуся лицу профессора Кирта.

Марку не спалось.

Он вспомнил сегодняшнюю вечернюю дорогу к этому островку, мутно-белые завесы тумана по сторонам от носилок, низкий протяжный крик Болотного Уда, вышедшего на охоту, и ему вдруг стало, по-детски жутко.

Какая загадочная, невероятная жизнь копошилась по ночам в этом огромном густом, местами бездонном болоте? Какие уродливые гады извивались и ползали в нём между мокрым, пропитанным влагой мхом и редкими корявыми кустами?

Завтра ему опять придется месить ногами эту грязь и тащить за собою носилки… или… От внезапно посетившей его мысли следопыт аж привстал на локте.

А что, если передвигаться по болоту так, как это делает Уд?..

Перед глазами у следопыта встал образ единственного действительно опасного хищника на болоте.

Тонкое, не больше сорока сантиметров в диаметре, четырехметровое тело. Шесть широко расставленных перепончатых лап, которыми тот легко отталкивался от болотных кочек и быстро скользил над топью, выискивая себе жертву. Его круглая голова располагалась на невероятно крепкой и в то же время подвижной шее, а усыпанная мелкими кривыми клыками пасть могла перекусить, и подобно змеиной заглотить кого угодно.

Следопыт расслабленно улыбнулся и лег на спину.

Завтра он не будет месить грязь, а поступит намного мудрее.

Представив себе, как он будет пересекать болото, не выдержал и тихо прошипел в сердцах:

— Вот же дурень! Ведь это так просто! Не мог сразу сообразить…

* * *

Утром, только проснувшись, Марк выбрался из палатки и начал осматривать деревца на предмет длинных и прочных веток. К сожалению, нашел только одну более-менее подходящую и тут же срезал ее ножом. На одном конце ветки была рогатка, и Марк замотал ее плотной и крепкой травой росшей в изобилии вокруг. Получилось что-то наподобие весла.

Отлично!

Передвигаться по болоту еще километров тридцать, так что будут еще островки и новые ветки.

Перекусив, быстро собрали лагерь и полезли в носилки. К всеобщему удивлению, Марк тоже взобрался вовнутрь и, передав свой шест Дорну, устроился на ящике, который был расположен на носу. Уступив другу место, Солрс взял в руки импровизированное весло, которое сегодня утром вырезал следопыт и уселся напротив Дорна.

— Я указываю направление, — инструктировал он обоих, — а вы отталкиваетесь шестами от кочек. Таким образом будем двигаться вперед. Носилки будут намного вилять, но это не страшно…

Первым шестом оттолкнулся Солрс, носилки прыгнули вперед метров на пятнадцать, уйдя немного вправо. Дорн выждал, когда мимо него будет проплывать очередная кочка, и в свою очередь мощно оттолкнулся от нее.

Носилки теперь скаканули вперед и слегка влево. Затем настала очередь Солрса.

— Солрс, не так сильно! — крикнул ему Марк. — Немного полегче. Вот так! Дорн, теперь ты…

Постепенно оба приноровились, и носилки заскользили над топью к очередному островку, очертания которого виднелись сквозь утренний туман километрах в трех.

* * *

* Гешгур — разновидность ящера, обитающего в джунглях. Охотятся, как правило, в одиночку, но если видят перед собой противника посильнее, то трубным рёвом зовут родичей на помощь.

*Болотный Гурл — ядовитая змея, обитающая в местных болотах. Измазавшись в тине, становится почти незаметна и пользуется этим, чтобы поближе подобраться к жертве.

Глава 11

Преследование

Капитан Краме удобно расположился в кресле главы магистрата города Таплайка и вполуха слушал очередной доклад командующего королевской гвардией.

Беглецы как в воду канули.

На постах проверяли всех подряд, невзирая на возраст и происхождение, но всё тщетно.

Установили, что они прибыли в Серфит на корабле под названием «Хилот», там разделились на две группы и выдвинулись из города порознь. Потом их видели всех вместе на стоянке повозок недалеко от деревни под названием Шата. Но выехали они оттуда задолго до того, как там появился усиленный патруль.

Значит, они уже знают о погоне и будут выбирать маршрут подальше от обжитых мест и уж точно не пойдут через Таплайк, а будут прорываться другим путем.

Неужели всё-таки Белая Кость?

А как же груз?

Не верится, что они бросят его, поместив в какой-нибудь схрон⁈ Вряд ли… Скорее всего, у них есть какой-то запасной план эвакуации через Хребет, и они сейчас придерживаются его.

Но какой⁈

Надо расширить зону поиска, и сделать это необходимо немедленно.

Не обращая внимания на докладчика, Краме встал из кресла, подошел к столу и склонился над картой.

Ближайшая дорога к пустоши через Тихий лес, а там еще можно сократить, пройдя напрямик через Огненную Топь. Если злоумышленники чувствуют за собой погоню, то они будут использовать любой способ, чтобы уйти от преследователей как можно дальше… значит…

— Свободен! — не дослушав доклад, Краме прервал командира гвардии и рявкнул: — Оставьте меня все!

Двое Солнцеликих проследили за тем, чтобы из кабинета вышли все, даже жрецы.

Оставшись один, Краме достал свой наладонник и включил его. На экране устройства появился двадцать один символ, каждый из которых обозначал одного из бойцов его отряда.

Нажав на выбранный им иероглиф, он в нетерпении уставился на экран. Вскоре тот мигнул, и почти сразу же там появилось лицо пилота.

— Пилот Варув на связи! — четко отрапортовал боец.

— Ты где⁈ — резко спросил у него капитан.

— В двадцати километрах от Таплайка, рядом с Хребтом. Высота три двести. Веду наблюдение. Пока безрезультатно.

— Кто на борту?

— Кивен и Нифар.

— Проверьте Огненную Топь и Тихий Лес. Будьте крайне осторожны. Ведите наблюдение на максимальной высоте. Если обнаружите их, в бой не вступать. Доложить мне и сразу на базу, за нами!

— Принял! — голос пилота повеселел.

Отключив наладонник, Краме громко крикнул:

— Сержант Шурум!

Дверь отворилась, и в кабинет зашел один из Солнцеликих. Его броня как две капли воды была похожа на ту, что была у двоих преследуемых. Отличало ее только изображение солнца, искусно нанесенное на маску.

— Собирай бойцов! Через час все должны быть готовы к вылету. С нами Хорт!

— С нами Хорт! — ответил сержант и стукнул сжатым кулаком себе по груди.

Знакомые места

К шестам и болотным кочкам приноровились достаточно быстро. На ближайших островках нарезали еще длинных веток и теперь орудовали ими уже вчетвером, стараясь действовать как можно слаженней, чтобы носилки при движении не виляли из стороны в сторону.

На ночлег остановились после того, как на болото спустилась глубокая ночь. Никак не могли подобрать подходящий островок. То слишком маленький, то наполовину притопленный, и жидкая грязь там распространялась по всей поверхности.

В сгущающихся сумерках Эолу удалось отличиться. Он первым заметил вышедшего на охоту Болотного Уда и не сплоховал. Уложил местного монстра единственным точным выстрелом, разнеся на атомы его круглую башку.

Видимо, ненароком заскочили на территорию хозяина болот, и тот, увидев странного противника, решил атаковать. Но всё обошлось, и Марк посоветовал побыстрее убраться с этого места.

На выбранном островке установили палатку, приготовили поздний ужин. Быстро поев, Солрс снял чехол с острия копья и вышел в первую стражу. История с вышедшим на охоту Удом насторожила всех и заставила держать оружие под рукой. Уж больно жутко выглядел этот монстр. Особенно всех впечатлила его зубастая пасть.

Сегодня каждый поработал шестом, давая возможность отдохнуть другим. Даже профессор и девушки не остались в стороне, поэтому, в итоге устали все.

— До края болота еще девять километров восемьсот двадцать два метра, — сообщил Кирт, сверяясь со своим наладонником.

Марк кивнул, пряча опустевшую миску к себе в рюкзак.

— Завтра, думаю, покинем это болото. Потом еще половина дневного перехода, и мы у Белой Кости. В той пустоши надо быть предельно осторожными и передвигаться быстро. Она совсем не похожа на ту, что мы преодолевали с вами в первый раз. Там придется хорошенько побегать.

— А в чём разница? — спросила Кора. — Ее обитатели сильно отличаются от тех же сепари? Или песок в той пустоши какой-то другой?

— И первое, и второе, и третье… сами всё увидите, — хмыкнул Марк. — А потом еще нам надо будет постараться найти возможность преодолеть сам Хребет. Насколько я помню, там почти везде отвесные скалы высотой с три, а то и четыре-пять километров. Отец говорил мне как-то про одну тропинку, которой иногда пользуются не совсем чистые на руку любители обойти единственный пропускной пункт, и я точно знаю, где она, но нам с носилками ее не преодолеть, там слишком узкие проходы между скал.

— А я насколько помню, — снова подал голос профессор, потрясая в воздухе своим наладонником, — в этом месте, куда мы направляемся, в наше время проходило несколько тоннелей под этим Хребтом. Один, если мне не изменяет память, был для грузовых платформ, и он уходил глубоко под землю прямо в городке под названием Арнаис, а еще был тоннель для гражданских барков*. Он начинался прямо в Хребте и им активно пользовались люди. Может, были еще какие… я об этом не знаю. Хребет был огромен…

— Ну да! — поддержала его Ника. — Я помню, что перед Хребтом было несколько городов. Совсем небольших. И название одного было точно Арнаис. Вход в скоростной тоннель был прямо в его черте. А еще там было полно предложений, — пересечь Хребет по воздуху. Мы тогда всей семьей отправили свой барк на грузовой платформе, а сами перелетели его на прогулочном катере. Было весело…

На последних словах, ее голос предательски дрогнул, и, резко замолчав, она отвернулась.

Гунт отложил свою миску в сторону и достал из кармашка кругляш с картой. Все придвинулись поближе к стенкам палатки, давая необходимое пространство для просмотра.

После нескольких манипуляций с голографической картой Гунт наконец-то нашел Хребет и пару десятков тоннелей, проходящих под ним по всей его длине. Хребет был огромен и тянулся на несколько тысяч километров в обе стороны. Оба его конца уходили в разные океаны, омывающие континент.

Сверили с картой Марка и обнаружили, что сам Хребет стал значительно меньше, чем несколько тысяч лет назад, и основная его часть расположена сейчас не на поверхности, а под океаном.

Внимательно рассмотрели то, что осталось, и определили места, где расположены ближайшие входы. Один из них был как раз в том самом месте, где сейчас находился пункт пропуска и единственная современная дорога через Хребет. Если верить карте, то этот тоннель был когда-то предназначен для гражданских барков.

Кейв тут же предположил, что часть его обрушили во время атаки с орбиты, и осыпавшаяся порода создала относительно проходимый участок через горы.

Второй вход находился в некогда цветущей местности, которая сейчас называется Белая Кость, и, судя по тому, что на карте Марка в том месте сейчас какой-то гигантский провал, по нему тоже был нанесен удар, и вход в тоннель был уничтожен вместе с городом Арнаисом. Другие входы находились в тех местах, где сейчас плескались океанские волны.

По словам Марка и Солрса, обойти этот хребет тоже не получится никак. Слева его омывал абсолютно непроходимый океан под современным названием Мертвый. Уровень какого-то смертоносного излучения был там настолько высок, что через сутки плавания с живых людей слезала кожа, и они умирали в страшных муках. После нескольких попыток эту затею бросили, и даже люди перестали селиться на побережье, потому что их постоянно преследовали болезни, и они рано умирали. Поэтому этот путь закрыт не только для обычных людей, но и тех, кто имеет недостаточно мощную защитную броню.

Профессор, внимательно выслушав пояснения следопытов, заверил всех: Гунт, Солрс, Дорн и Кейв прошли бы, остальные точно нет. И не помогли бы никакие препараты. С правой стороны Хребта ситуация была ненамного лучше. Сильная радиация не давала прохода и там.

На несколько сотен километров до самого океана, тянулась зараженная территория, на которой выживали только какие-то ужасные монстры.

Гунт указал на правую оконечность Хребта и сказал глухо:

— Еще в мирное время там были обнаружены огромные залежи минерала под названием ритилий. Насколько вы все теперь знаете, вторжение гелианцев произошло именно из-за него, — будь он проклят!

Гунт мотнул головой и сжал кулак, затем, собравшись, продолжил:

— Видимо, гелианцы точно знали об этом и вели там его добычу открытым способом, не соблюдая никаких мер сохранения окружающей среды. Из-за этого там погибло всё живое. И судя по тому, что там творится сейчас, это еще не на одну тысячу лет.

Все подавленно молчали, переваривая услышанное.

— Где тропинка? — спросил Гунт, обращаясь к Марку.

Тот внимательно всмотрелся в свою карту и указал пальцем на точку.

— Вот здесь. Но там не так безопасно! Местное племя пачека…

— Если вдруг нам придется разделиться, то сбор там! — твёрдо перебил его глава братства и ткнул пальцем в карту. — Рекомендую всем занести координаты тропы на свои наладонники.

Затем он помолчал с минуту и увеличил изображение так, что стали видны основные коммуникации грузового тоннеля, проходящие под Хребтом.

— Я не думаю, что его могли весь обвалить с орбиты, — продолжил Гунт. — Вход да, а вот сам тоннель, это вряд ли. Он грузовой и был рассчитан на такие удары. Вот посмотрите! Этот тоннель был двухъярусный и нижний уровень точно не пострадал. Он тянется под Хребтом и уходит на несколько тысяч километров на юг. В таких тоннелях всегда делали множество выходов на поверхность и их на нашей карте хорошо видно. Нам надо попасть в тоннель и не может такого быть, чтобы все выходы были обрушены.

Присмотрелись, и действительно и с верхнего и нижнего уровня тянулись вертикальные и кое-где слегка наклонные шахты наверх. Их были сотни на протяжении всего подземного тоннеля.

Гунт окинул внимательным взглядом притихших членов Братства и схлопнул голографическую карту.

— Будем принимать решение на месте. Другого выхода всё равно нет. Рисковать вами я не имею права.

Воздушная разведка

Ночной облет болота ничего не дал. Пролетели над Тихим лесом — тоже ничего. Доложили об этом Краме, тот приказал искать еще. По его мнению, разыскиваемые направляются к Белой Кости и сейчас должны быть где-нибудь на болоте или в лесу.

Расширили зону поиска и до рассвета облетели ее несколько раз вдоль и поперек.

Пилот Варув рискнул и, нарушая все инструкции, снизился до трехсот метров зависая над каждой точкой по несколько минут, но это не дало ровным счетом никакого результата. Аппаратура, работающая в разных диапазонах, показывала, что внизу никого нет.

С рассветом пришлось подняться до полутора тысяч и вести наблюдение за местностью при помощи увеличительных приборов.

— Давай пройдем еще раз над границей болота и леса, — предложил Кивен, который сейчас был за старшего.

Пилот послушно переложил рули, и огромный воздушный корабль чутко отозвался на действия пилота.

Через час поисков Нифар, который неотрывно смотрел в свой прибор, воскликнул:

— Вон они! Клянусь кровью Хорта, это они!

— Доклад командиру! — тут же развернулся к нему Кивен, и соединил его напрямую с капитаном Краме.

— Девять человек на самой границе болота и леса, — голос Нифара зазвучал ровно, будто докладывал он о чём-то обыденном и малозначительном. — Четверо в полном доспехе, один в неполном. Замечено особое вооружение: штурмовые винтовки. С ними две девки и двое мужчин в одежде поисковиков. Груз перемещают на установке неизвестной конструкции… судя по всему, действующей на принципах Рогна.

Тут он осекся, и затем слегка нервозно сообщил:

— Нас заметили!.. Направляют оружие!

— Прыгай вверх на две пятьсот! — крикнул ему Кивен. — Там не достанут!

Пилот начал дергать за рычаги, пытаясь поднять воздушное судно повыше.

— Атакуют! — в голосе Нифара впервые прозвучала тревога и какая-то обреченность. — С нами Хорт!

Воздушное судно тряхнуло так, что все, кроме пилота, повалились с ног.

Пилот отчаянно пытался управлять подбитым судном, но в следующее мгновение аппарат сотряс еще один мощнейший удар, затем еще один, и кабина, в которой находились бойцы, начала разваливаться на части. Порыв ветра невероятной силы ворвался вовнутрь, сметая всё на своем пути, и последнее, что увидел в своей жизни пилот, которого тоже, как и всех, выбросило из кабины, это стремительно приближающиеся верхушки деревьев.

* * *

То, что воздушный корабль уничтожен, Краме понял сразу после того, как услышал крики своих подчиненных, призывающих Хорта, затем оглушительный шум ветра и резкий обрыв связи.

Сжав кулаки, он сидел какое-то время молча, а затем с силой саданул кулаком по подлокотнику.

— Нет! — закричал он. — Нет! Нет-нет!

Затем он вдохнул полной грудью и постарался успокоиться.

Что делать?

Вызвать из Храма второй и последний оставшийся в их распоряжении воздухолёт или всё-таки продолжить преследование самим и довести дело до конца без помощи верховного.

После некоторых колебаний, он принял решение не ставить в известность о случившемся Храм и решить всё самому. Победителей не судят, а построить еще один воздухолет можно, хоть это и крайне сложно.

— Шурум! — крикнул он и рывком встал на ноги.

В кабинет вошел сержант и стукнул себя кулаком в грудь.

— Нужны самые выносливые и быстрые ящеры. Наш «Коргант»… — тут капитан стиснул зубы и нервно мотнул головой, — по всей видимости, уничтожен. Выдвигаемся сразу, как только ящеры будут готовы. Фурса забираем с собой. Выполнять!

Сержант молча стукнул себя в грудь и вышел из помещения. Капитан посмотрел на закрытую дверь и кивнул сам себе.

— Значит, так решил сам Хорт, — тихо прошептал он, — и не нам противиться его желаниям.

Осенив себя святым треугольником, он опустил забрало шлема и выпалил уже громче:

— Ну, что же, пройдем и это испытание!.. Всё во славу Хорта!

На его предплечье тихо пиликнул наладонник. Он скосил взгляд и увидел на экране карту и мигающую точку аварийного маяка.

Капитан поспешно вывел на экран символы, обозначающие бойцов его отряда. Трое светились красным. Значит, все они мертвы, и только у одного был включен аварийный маяк.

— Варув, — прошептал он, — ты даже из чертогов Хорта указываешь нам путь.

Через десять минут кавалькада из двадцати грозных всадников выехала через городские ворота и устремилась в сторону местности под названием Тихий Лес.

Преследователи

Дежуривший в последнюю смену Гунт услышал над головой быстро удаляющийся шелест и тут же задрал голову, пытаясь рассмотреть источник звука. Что-то огромное пронеслось над ним и скрылось за деревьями уже виднеющегося вдалеке леса.

Гигантская птица или всё-таки что-то искусственное, созданное руками человека?

Жаль, не успел заметить. Слишком быстро и неожиданно всё произошло, да и Марк с Солрсом раньше уверяли его, что ни разу не видели в небе ничего, кроме птиц. Хотя… он скосил взгляд на гравитационные носилки… от местных умельцев всё что угодно можно ожидать.

Над болотом только-только забрезжил рассвет, а Гунт принялся всех будить. Лес уже вот он, совсем рядом. До него не больше десяти километров и следующую ночь хотелось бы ночевать не на чавкающем вонючем болоте, а среди деревьев и приятно пахнущей травы.

Видимо, у всех было похожее настроение, и до границы болота с лесом добрались всего часа за четыре.

Уже окончательно рассвело, и солнце начало припекать, разгоняя утренний туман. Марк спрыгнул в болотную жижу и подтянул носилки на твердую почву, давая всем вылезти на сухое. Единственный, кто не сдвинулся с места, был профессор.

Откинувшись на борт носилок, он через визор неотрывно смотрел в небо, а затем указал пальцем на какую-то еле заметную точку.

— Они всё-таки настигли нас! По воздуху.

Все тут же посмотрели, куда указывал профессор, и увиденное не понравилось никому.

Примерно в полутора километрах над землей парил необычный вытянутый аппарат с каким-то приспособлением под днищем. Если бы не визор у профессора, то заметить его в небе обычным глазом было бы совсем не просто. Он был весь покрыт краской небесного цвета и сливался на общем фоне с облаками.

Гунт и Дорн вскинули оружие и тут же опустили. Слишком далеко, чтобы нанести хоть какое-то серьезное повреждение. Солрс кинулся к носилкам и, сдвинув несколько ящиков, достал что-то длинное, завернутое в дырявый орденский плащ. Поспешно развернул его и взял в руки массивное оружие гелианцев с более крупным калибром и длинным стволом.

Дорн подскочил, помог ему с креплениями к доспеху и соединил пару разъемов на спине.

— Вижу! — глухо доложил Солрс.

— Стреляй! — махнул рукой Гунт.

Орудие в руках здоровяка коротко дернулось, и от неожиданно сильной отдачи тот невольно шагнул назад.

Еще выстрел!

Теперь Солрс был готов к отдаче и устоял.

Первым выстрелом он попал в вытянутую сферу, и та вся заискрилась, разбрасывая в стороны короткие молнии. Вторым выстрелом Солрс попал в приспособление снизу, и оно начало разваливаться в воздухе прямо на глазах.

В следующее мгновение в небе вспыхнуло яркое солнце, и все увидели одинокую точку, прямиком несущуюся к земле.

— Кто-то вывалился и падает! — воскликнул Дорн, тыча пальцем куда-то вверх.

В небе на месте воздушного аппарата осталось только дымное облако и мелкие искрящиеся фрагменты, плавно падающие на лес и болото.

— Есть координаты падения того, кто вывалился? — спросил Гунт.

— Да, — ответил Дорн, — он рухнул в лес. В двух с половиной километрах отсюда.

— Все, кроме Марка, Солрса и Дорна, в носилки! — тут же скомандовал Гунт. — Дорн, указывай направление. Необходимо выяснить, кто это!

Боец как раз помог Солрсу отсоединить от доспеха орудие и закинуть его к ящикам. Стукнув себя в грудь, Дорн побежал впереди, Марк сзади, а здоровяк и Гунт вцепились в носилки по бокам и понеслись вслед за ним.

Командиру важно было глянуть на упавшего, пока его останки не сожрали и не растащили по лесу местные звери. В момент падения последнего он увеличил изображение и заметил, что тот был в каком-то доспехе сильно смахивающего на тот, что сейчас был на нём и Дорне. При падении с полутора километровой высоты не спасет ни одна броня, но всё же хоть какие-то останки должны же от него остаться… Гунту нужен был не сам труп упавшего, а искусственный интеллект его доспеха или искин, как его еще называли. Вот что было для него крайне важно. Там хранится вся информация о владельце и подразделении, в котором тот служил.

Бежали по лесу сломя голову и к месту падения прибыли как раз вовремя.

Обезглавленный труп в доспехе элитного штурмовика нашли распластанным на земле, возле высокого дерева среди обломанных веток.

Внешне доспех почти не пострадал, но то, что находилось внутри него, было похоже на какой-то кровавый студень.

— Дорн, узнаешь броню? — спросил Гунт, присаживаясь на корточки перед телом.

Боец кивнул и присел рядом.

— Подразделение «Синг». Элита космической пехоты. Броня почти как у нас. Но наша покруче. Если бы у него стоял планирующий модуль, как у нас, то, скорее всего, выжил бы.

Гунт развернулся к остальным.

— Ищите шлем, судя по окровавленным веткам, он должен быть где-то рядом.

Все приступили к поискам недостающей части доспеха, а Гунт снова склонился над трупом.

— Броня вся какая-то расписная! Узнаешь, чьи это каракули?

Дорн кивнул.

— Какая-то смесь иероглифов — гелианских и наших. Они что, понимают этот язык или просто слепое подражание?

— Пойми их тут! Сюрприз за сюрпризом…

— Может, заберем доспех? Состояние более менее, профессор покопается, и тогда Эола сможем снарядить по полной…

Гунт отрицательно мотнул головой и указал на руку разбившегося. Чуть выше запястья мигал еле заметный зелёный огонёк.

— Маяк, — многозначительно указал он на запястье разбившегося, — и за этим доспехом обязательно сюда явятся. Значит, те, кто был над болотом, это просто поисковики, не основные силы. Считаю, что в этой ситуации лучше устроить ловушку и при помощи ее, по возможности, как можно больше проредить их ряды.

— Согласен, — кивнул Дорн.

Они аккуратно перевернули труп. Дорн отстегнул наспинный контейнер, а Гунт нажал несколько раз на продолговатую пластину между лопаток и извлек из образовавшейся ниши небольшую прямоугольную пластину десять на пять сантиметров. Отлично! Хранилище с искусственным интеллектом не пострадало, и теперь профессор вытянет из него всю необходимую информацию.

— Что в контейнере? — спросил Гунт у Дорна.

— Боеприпасы. Есть для штурмовой винтовки и еще есть кое-что даже для моего «Кретте». Хотя, — он посмотрел на ногу покойника, туда, где должно быть штатное крепление для этого оружия, — самого «Кретте» что-то не наблюдаю. Еще есть не вскрытая армейская аптечка, портативный лазерный резак и пакетик с пищевыми гранулами.

— Забирай всё. Пригодится.

В опустевший контейнер Гунт положил такой же кругляш, какой он когда-то бросил возле ящера при первом посещении джунглей, и осторожно пристегнул его к обратно к доспеху. Затем нажал на середину другого точно такого же кругляша, и тот активно замигал красным.

Дорн сделал небольшую ямку в грунте, аккуратно поместил туда мигающий кругляш, и вместе с Гунтом осторожно уложили на него спиной вражеского бойца.

— Я нашел шлем! — послышался голос Марка. — Там внутри голова.

— Вытряхивай ее, а шлем забирай с собой. Всё, уходим!

Воины Хорта

К месту, где упал Варув, отряд преследователей приближался уже в полной темноте.

Для Солнцеликих воинов время суток не имело значения, в своей броне они видели всё так же, как и днем. И даже Фурс имел линзы «Сокмака», которые позволяли ему чувствовать себя в полной темноте, как рыба в воде. Но вот ящеры… чем больше вокруг сгущалась темнота, тем неувереннее они вели себя в лесу, плохо слушались всадников, постоянно сбивались в кучу и натыкались на деревья и кусты. Поэтому воинам пришлось спешиться и чуть ли не силком тащить последние несколько километров ящеров за собой.

Обезглавленный труп Варува с неестественно вывернутыми руками и ногами нашли лежащим на спине. Аварийный маяк ритмично помигивал на его правом запястье, значит, падая с огромной высоты, пилот всё-таки успел его активировать. Теперь капитан Краме точно знает, куда направляются те, кого они преследуют.

Прямиком в Белую Кость!

Ну что же! Они сами загоняют себя в ловушку. Там им от Солнцеликих точно не уйти. Если только… их там не ждет группа эвакуации с таким же воздушным судном, как их «Коргант». Пока неизвестно, есть ли что-то подобное за Хребтом или нет, но исключать такого развития событий не стоит.

— Снимите с него броню и подготовьте нашего брата к погребению! — приказал он сержанту и стоящим рядом с ним бойцам. — А вы, — он обратился к другим, — найдите его голову! По всей видимости, она должна быть где-то ря…

Договорить он не успел.

Раздался оглушительный грохот. Почва подпрыгнула под ногами, и Краме, как пушинку, оторвало от земли. Пролетев несколько метров, он жестко приложился спиной о дерево, но тут же упал на руки, перекатился в сторону и вскочил на ноги. Его оружие уже было наизготовку, и он искал в прицеле врага. Но врага нигде не было. На месте, где еще пару мгновений назад лежал труп Варува, сейчас находилась небольшая воронка, и рядом с ней четыре искромсанных на куски тела его воинов. Чуть поодаль от них, сержант Шурум молча сжимал руками культи обеих ног.

Краме закинул за спину штурмовую винтовку и бросился к раненому бойцу.

Сдвинув на его предплечье пластину, он два раза нажал на открывшуюся кнопку и снял с него шлем. Мокрое от пота бледное лицо сержанта было искажено гримасой нестерпимой боли. Но взгляд твёрд и решителен. Синие губы плотно сжаты, и он неотрывно смотрит на своего командира.

Вокруг начали собираться выжившие воины. Кто-то прихрамывал, но в целом все остальные крепко стояли на ногах.

Шурум обвёл мутным взглядом обступивших вокруг него братьев и, собравшись с силами, громко зашептал свою последнюю молитву. С каждым словом его голос становился всё тверже и увереннее…

— Хорт, услышь меня, ибо я сын твой!.. Хотя мое тело сломлено, и льется кровь моя, и время мое подошло к концу, но Хорт уже встречает меня, и я буду объят Его Святостью, и я пронесу верность ему, пройдя через мучения и смерть.

На последних словах покалеченный сержант уже перешел на крик, затем отпустил культи ног, выхватил из ножен кинжал и, не раздумывая, вонзил его себе в глаз по самую рукоять. Его искалеченное тело дернулось несколько раз в предсмертных конвульсиях и затихло.

Все вокруг дружно подняли правую руку вверх и стукнули себя по груди.

— Хорт! Хорт! Хорт!

Краме присел над телом сержанта и медленно вытащил из глазницы нож.

— Приготовьте всё для погребения братьев. Соберите доспехи, распределите их уцелевшее оружие и боеприпасы между собой. Сарт! Теперь ты сержант.

Один из воинов стукнул сжатым кулаком себя по груди и принялся отдавать короткие команды.

Капитан подошел к дереву и прислонился к нему спиной.

Проклятье: еще не вступили с противником в бой, а уже потеряли «Коргант» и почти половину личного состава. Впредь надо быть осторожным и уважать противника, так как тот этого заслуживает. Он вооружен тем же оружием, закован в такую же броню и, по всей видимости, умеет обращаться со всем этим не хуже самих Солнцеликих… Достойный противник, и в дальнейшем надо действовать против него совсем по-другому…

Через полчаса к Краме подошел новоиспеченный сержант Сарт и доложил негромко:

— Для ритуала погребения всё готово, капитан.

Краме кивнул и отлепился от ствола дерева.

Перед строем Солнцеликих по центру каменистой поляны, где почти нет травы, лежало шесть тел, завернутых в предназначенную для погребения специальную материю. Одно из тел было совсем маленьким, каким-то бесформенным и детским — всё, что удалось собрать от пилота Варува. Все остальные лежали в полный рост с приставленными к телам оторванными взрывом руками и ногами.

Взгляд капитана заскользил по строю и уткнулся в стоявшего с краю второго ряда Фурса.

Краме проговорил тихо, но так, чтобы тот услышал:

— Покинь нас, пока тебя не принесли в жертву Хорту.

Второй раз повторять не пришлось. Лейтенант поспешно вышел из строя и углубился подальше в лес, чтобы не мозолить глаза грозным воинам. О человеческих жертвах, приносимых на ритуалах, посвященных богу Хорту, он раньше не слышал, но с этих религиозных фанатиков станется.

Отойдя метров на двадцать к импровизированному загону для ящеров, он остановился и обернулся. Любопытство всё-таки взяло вверх, и лейтенант, прячась за крайнего ящера, осторожно высунул голову. Линзы обеспечивали прекрасную видимость.

В руке у капитана чаша, подвешенная на трех тонких цепях. В чаше густо дымится трава, и огненные капельки капают на тела, завернутые в саван.

Лейтенант поспешно вставил в уши слуховые горошины и услышал, как Краме на распев читает молитву, а все остальные повторяют за ним:

— Харт, услышь нас, ибо мы сыны твои. Даруй нам силы, чтобы выполнить долг свой. Братья, даруйте нам прощение за то, что мы сделаем с вашими телами. Пусть путь ваш будет легким, и вечные врата в чертогах Хорта распахнутся перед вами. Вы выполнил свой долг, а мы должны выполнить свой.

Лейтенант во все глаза следил за действиями капитана и увидел, как от огненных капель, падающих с дымящейся чаши, ткань, покрывающая тела, воспламенилась и ярко вспыхнула, озаряя всё вокруг. Температура горения была настолько высокой, что кажется, будто камень под телами начал плавиться.

Через минуту всё было кончено. На обгоревшей каменистой почве лежало шесть тонких полосок с пеплом. Это всё, что осталось от погибших Солнцеликих.

Сержант вышел из строя и подал командиру черную чашу, в которой плескалась какая-то жидкость.

Краме опустился перед сожженными телами на колени и зачерпнул из ближайшего к нему погребального костра щепотку пепла. Шевельнув губами, высыпал пепел в чашу. Затем потянулся к следующему кострищу, и очередная порция пепла упала в чашу.

Фурс напряг слух и услышал, что капитан шепотом повторяет имена павших. Вскоре пепел из всех шести кострищ был помещен в чашу. Краме аккуратно всколыхнул ее, смешивая пепел с жидкостью, и посмотрев в ночное небо, сделал большой глоток. Облизав губы, он передал чашу сержанту. Тот тоже приложился к чаше и передал ее следующему.

Лейтенанта от увиденного чуть не вывернуло. Таких диких ритуалов в их поклонении Меркулу и близко не было. Интересно, а верховный знает, что они впускают в себя прах погибших товарищей?..

— Враг силен и коварен! — услышал Фурс мощный голос Краме. — Но мы настигнем его и выполним волю верховного, чего бы нам это не стоило! Нет пощады врагу!

Все стоящие в строю перед ним ударили себя кулаком в грудь и выкрикнули вслед за ним:

— Нет пощады врагу.

— Сейчас всем отдыхать. На рассвете выполним обряд Облачения и в бой до самого победного конца! С нами Хорт!

— С нами Хорт!

Лейтенант решил не искушать судьбу и не возвращаться пока к Солнцеликим. Активно работая локтями, он отполз подальше от загона ящеров, взобрался на раскидистое дерево и, привязав себя к прочной и надежной ветке, быстро уснул.

* * *

Барк — средство передвижения на планете Тарсон, когда там правили высокие технологии. Передвигались при помощи гравитационной установки

Глава 12

Белая кость

Границу леса и пустоши пересекли уже в полной темноте. Имея за собой преследователей, Гунт решил уйти подальше от места, где они оставили для них смертоносный гостинец. Взрыва пока не было слышно, значит, враги еще не обнаружили труп либо оказались настолько умнее и осторожнее, что всё-таки, заметив ловушку, не стали трогать погибшего товарища…

Обезвредить ловушку с такими минами невозможно, единственный шанс — не трогать разбившегося воина или сдернуть его с места длинной веревкой с крючками.

Догадаются ли?

Вряд ли!

Вот из бывшего подразделения Гунта к такому подарку точно никто бы не прикоснулся, будь он хоть весь усыпан артефактами, без которых не выжить. В арсенале спецназа полно всяких приспособлений, готовых и обнаружить мину, и сдернуть с места труп без ущерба для себя. Но сейчас другие времена и возможности тоже другие, но враг быстро учится, и если сработает всё как надо, то второй раз такой номер с ними уже точно не пройдет.

На ночевку Марк предложил встать на вершине довольно высокого холма, который виднелся чуть левее километрах в трех. Эта возвышенность обеспечит отличный обзор во всех направлениях, а это сейчас самое главное.

Взобравшись на вершину, усеянную огромными валунами, поставили две палатки. Одну маленькую для профессора и его аппаратуры, а другую — самую большую, для всех остальных. Устанавливали их таким образом, что, если смотреть с равнины, палатки сливались бы с камнями, и ничего не было видно.

Быстро перекусили, распределили между собой дежурство и завалились спать. Один только профессор спать не собирался и настраивал нужную аппаратуру, чтобы выкачать полезную информацию из трофейного искина.

В первую смену вышли Гунт и Марк.

Не успели они распределить между собою сектора наблюдения, как где-то в глубине леса мигнула короткая яркая вспышка, и докатился еле слышный раскат грома, вызванный далеким взрывом.

— Семнадцать километров, — задумчиво проговорил Гунт, неотрывно глядя на лес. — Будем надеяться, что это не лесные звери сдернули труп с места.

— Я там половину флакона бергата использовал, опрыскивая всё вокруг. Не должны…

— Хорошо, если так! — кивнул командир — Было бы жалко использовать две наши последние мины впустую.

Осмотревшись, он присел на камень.

— Теперь у нас только энергетические ловушки остались, — добавил он, — да и то всего четыре штуки. Но и они от частого использования могут выйти из строя в любой момент.

Помолчали с минуту, вглядываясь в темноту.

— Как думаешь, — прервал молчание Гунт, — сразу бросятся в погоню?

— Нет, не думаю, — мотнул головой Марк. — Дождутся, скорее всего, утра. Ящеры ночью не пойдут. Если только их бросят и пустятся в погоню бегом…

Гунт кивнул, выпустил своего разведчика и молча указал следопыту на его сектор наблюдения.

Тихий Лес

Раннее утро

Капитан Краме вышел к своим бойцам и замер перед двумя шеренгами, развернутыми лицом друг к другу.

Между ними расстояние шагов в пять. Обнаженные по пояс тела густо покрыты сетью ритуальных татуировок, обозначающих принадлежность к служителям культа Хорта. На плечах, спине и груди искусно прорисованы языки пламени, сквозь которые просматриваются темнеющие символы на запретном языке Древних. Руки от плеч и до кистей испещрены всевозможными рунами, понятными только прошедшим тайное посвящение и больше никому.

У ног каждого в особом порядке разложен его личный доспех и оружие.

Количество всевозможных шрамов на их телах поражало, но эти незначительные царапины ничто, по сравнению с той неистовой жаждой мести, горевшей в их глазах. В них не было ни толики пощады — только смерть врагу и тем, кто встанет у них на пути.

Сам Краме уже вознес утреннюю молитву Хорту и самостоятельно облачился в доспех. Теперь настал черед его воинов. Выполняя особый ритуал, они должны пройти обряд Облачения и дать священную клятву. После этого Солнцеликие смогут снять доспех только тогда, когда они выполнят задание или… уже другие снимут с них этот доспех, но тогда уже только с их трупов.

Краме опустил забрало шлема и используя специальный режим позволяющий видеть тепло живого существа осмотрелся вокруг. Прячущегося на дереве и подглядывавшего за ними Фурса заметил сразу.

Хмыкнул про себя, не придав этому значения. Пусть смотрит и знает, с кем пойдет в бой. В свой орден ему всё равно уже не вернуться. Слишком много видел и слышал.

Пора!

Капитан шевельнул рукой, и чаша на трех цепях качнулась маятником, и дым от тлеющей в ней травы быстро распространился по поляне, окутав стоявших друг перед другом воинов.

Краме медленно пошел между рядами, ритмично размахивая чашей.

Сделав несколько шагов, он остановился и выкрикнул каким-то чужим, низким и вибрирующим голосом:

— Хорт, услышь меня, ибо я сын твой!

Все тринадцать бойцов тут же вторили ему, стукнув себя кулаком в грудь.

— Хорт, услышь меня, ибо я сын твой!

Капитан снова взмахнул чашей, с нее полетели на землю огненные капли, и редкая трава, растущая на каменистой почве, начала тлеть. Краме сделал еще один шаг. Едкий дым стал еще гуще, но воины даже не моргнули, не обращая ни малейшего внимания на удушливый запах и резь в глазах.

— Я иду в бой, не ведая страха! — снова выкрикнул капитан.

И все опять дружно повторили за ним слово в слово, после чего синхронно встали на одно колено.

— Я открываю свою плоть под кожу твою! Я в воле твоей!

Все одновременно нагнулись и надели на себя плотные кофты с длинным рукавом.

— С почтением я уступаю и вверяю себя духу битвы! — еще один маленький шажок капитана, и обе шеренги тут же отозвались эхом.

— … вверяю себя духу битвы!

Произнеся эти слова, они ловко, не делая ни одного лишнего движения, облачились в комбинезон доспеха и остались стоять на одном колене.

— Со всей твердостью я противостою всякому безбожнику! Я не допущу ни пощады, ни отступления!

Повторяя за командиром слова молитвы, бойцы накинули на себя через голову гибкий панцирь и застегнули защелки.

— Я твой карающий меч! Со смирением я несу веру в тебя! Я символ несокрушимой верности тебе!

С каждым словом бойцы брали в руки какое-то оружие и навешивали его на себя.

То, с какой слаженностью и ловкостью они проделывали это, и насколько отточены были их движения, говорило только об одном, — они повторяли этот ритуал уже не одну сотню, а то и тысячу раз.

— С гордостью я несу символ моего подразделения и присоединяюсь к моим братьям в битве!

Бойцы надели шлем, и тут же опустили забрало с ликом солнца.

— С нами Хорт! — выкрикнул капитан, взмахнув чашей с тлеющей травой.

— С нами Хорт! С нами Хорт! С нами Хорт!

Каменистая Пустошь

С рассветом профессор вылез из своей палатки и посмотрел на Дорна красными от усталости глазами.

— Расшифровал, — довольно буркнул он, — хоть это и было нелегко. Местные умники поковырялись в искине, пытаясь настроить его на свой лад. Да только напутали всё… Еле размотал этот клубок. Буди Гунта! Есть что ему сказать.

Дорн кивнул и, показав жестом, чтобы Кейв продолжал нести службу, отправился будить не только Гунта, но и всех остальных.

Глава братства вылез из палатки первым и с вопросом в глазах уставился на профессора.

— Вот, — зевнул Кирт, протягивая ему тонкую продолговатую пластинку сантиметров трех длиной. — Я скомпоновал и сжал всё до максимума. Информация там интересная, делай выводы.

Гунт напялил на себя шлем, опустил забрало и, взяв в руки источник информации, отошел в сторону большого валуна. Усевшись прямо на землю, он сдвинул на предплечье часть доспеха в сторону и вставил в образовавшуюся нишу чип который передал ему профессор. Затем он оперся спиной на камень и замер.

Все остальные уже полностью собрали лагерь, по-быстрому перекусили и готовы были отправиться в путь, а Гунт всё также сидел неподвижно, выпрямив спину.

Наконец, командир шевельнулся, забрало шлема отъехало на затылок, и он посмотрел на всех хмурым взглядом.

— Наш противник куда серьезней и опасней, чем мы думали, — чуть хрипловатым голосом сообщил он. — Отряд, отправленный за нами в погоню, в своем подавляющем большинстве имеет гелианскую штурмовую броню времен вторжения и оружие этой расы. Только трое из всего их отряда, вооружены нашей, тарсонианской бронёй и оружием того же временного периода. Одного мы уже обнаружили… получается двое. Всего в отряде воинов Храма более двадцати бойцов. Уровень их подготовки достаточно высок, чтобы помешать нам дойти до нашей цели. Прямое боестолкновение с таким противником для нас сейчас смерти подобно. Поэтому мы меняем тактику. От всех вас требуется — быть предельно собранными и крайне осторожными. Визоры не снимать, и у кого есть в комплекте дроны, используйте их для наблюдения за местностью постоянно. О любых передвижениях неизвестных, замеченных вами, докладывать мне лично. Будем надеяться, что наша ловушка сработала и проредила их отряд.

Он перевел строгий взгляд на следопыта.

— Марк, до первого боестолкновения командование отрядом на тебе. Если придется вступить в бой, то в дело вступаю я. Если погибну, главой братства будет Дорн. Если и он погибнет, то ты, Марк. Всё! В путь!

Эта пустошь значительно отличалась от той, что братству уже приходилось преодолеть один раз. Песка, по сравнению с той пустошью, тут почти не было, только камни, небольшие пятачки жухлой травы и редкие кусты каких-то необычайно цепких и острых колючек.

Марк объяснил всем, что восточнее Белая Кость имеет более землистую почву, и там даже растут редкие деревья и зеленая трава, но братству надо идти на северо-запад, к Хребту. Переход тяжёлый и долгий, не меньше десяти дней, но другого пути у отряда попросту нет.

Первый день прошел без приключений. Разведчики и дроны постоянно барражировали над отрядом, осматривая местность на десятки километров вокруг. Везде унылый однообразный ландшафт и абсолютно безлюдная местность.

Появилась робкая надежда, что своей коварной ловушкой отряд преследователей был уничтожен, или те понесли такие потери, что поменяли свои планы и отказались от дальнейшего преследования. Хорошо, если так, но Гунт в это верил с трудом.

Для ночлега в этот раз выбрали небольшую каменистую гряду, расположив палатку между камней. В этот раз решили поставить одну, и спать в ней всем вместе.

Наутро снова двинулись в путь, но буквально через несколько километров вошли в песчаную долину, которая простиралась на десятки километров вперед и в стороны.

Марк предупредил, когда завтракали, что этот участок местности будет одним из самых опасных по пути к Хребту. Согласно карте Мирса, тут жили пачеки — кровожадное и жестокое племя аборигенов. Как жили, чем питались — неизвестно, но в заметках указано, что те нападали всегда неожиданно, и ухо здесь надо держать всем востро.

Гунт распорядился: Марку, девушкам, Кейву и профессору залезть в носилки и внимательно следить за местностью при помощи дронов. Остальным приказал взять оружие наизготовку, но без команды не стрелять.

Остановиться пришлось километров через пять, прямо на полпути через песчаное море. Причиной остановки послужило жуткое капище, повстречавшиеся на пути отряда. Оно представляло собой круг, выложенный из небольших валунов с белеющими человеческими черепами на них, и крепко вкопанный в песок шест по центру.

На шесте одна над другой было нанизано пять человеческих голов в разной степени разложения.

— Это поисковики! — воскликнул Марк, указав пальцем на одну из голов. — Я знаю вот этого! Это Воч Кривой Зуб, а это похоже… точно, Микис Длинная Борода! Занесло же сюда парней на свою голову…

Договорить он не успел.

— Всем внимание! — выкрикнул Гунт, предостерегающе подняв руку. — Стрелять по моей команде!

Вокруг капища зашевелился песок, и прямо из него разом поднялись человек сорок-пятьдесят.

Все крупные, на лицах устрашающего вида маски, в руках копья, остриями направленные в сторону опешивших путников. Лучники наложили стрелы, и кое-кто уже натягивал лук.

Лишь только взглянув на местных воинов и их оружие, Гунт внутренне замер: от этих стрел и копий не спасут ни их сверхпрочные костюмы из шкур ящеров, ни мощные энергетические щиты Солрса. Эти зеленоватые наконечники копий и необычной конструкции луки в руках местных бойцов — всё это было сродни арбалету Марка, и точно было сделано не местными умельцами.

Как к ним в руки попало оружие из-за Хребта — загадка, и если дать им сейчас бой, то без потерь точно не обойтись.

Слишком неожиданно всё произошло и как-то буднично.

Зашуршал песок, по косогору справа спустилась группа одетых в пышные лохмотья людей. Все рослые, с низкими лбами и чуть выдвинутыми вперед челюстями. На лицах злобная радость и бескрайняя уверенность в собственном превосходстве. Вооружены все до зубов. Длинные кривые ножи, копья, в руках у некоторых компактные арбалеты с гранеными усиленными болтами. По центру важно вышагивал рослый воин. По всей видимости, местный вождь.

— Без команды не стрелять! — тихо повторил Гунт. — Хотели бы уничтожить, атаковали бы раньше. Им что-то надо от нас…

— Опустите оружие! — выкрикнул издалека вождь и тут же добавил, подтверждая догадку Гунта: — Разговор есть. Ну же!

Его, кажется, совсем не смущала ни экипировка, ни то, что незваные гости, вторгшиеся на его землю, вооружены.

Гунт дал команду опустить оружие и сделал это первым.

— Вы идете… к Хребту, — проскрипел вождь, остановившись от капища метрах в двадцати.

— Да, — ответил Гунт, обозначив себя как старшего в своем отряде. — Что вы хотите от нас?

— Я вождь! Эта моя территория, а вы… вторглись! Мы заметили вас еще вчера и заманили в эту ловушку. У вас нет шансов. Даже если убьете некоторых из нас, вам всё равно не прорваться.

Гунт и сам уже понял это и спросил еще раз:

— Что вы хотите?

— Мы отвоевали у всех эту долину, — продолжал вождь. — Мы сражались за эту землю с макардами, зарумачи и ревесами! Всех победили. Теперь никто не смеет подойти даже близко, убиваем всех.

Он скосил взгляд на шест посреди капища с нанизанными на него головами и жутковато улыбнулся.

Остальные воины стояли совершенно неподвижно, направив на отряд братства свое оружие.

Молодой воин рядом с вождем выкрикнул звонко:

— Мы всех убили, теперь никто не может ходить по этой земле без нашего разрешения!

Выражение лица вождя не изменилось, но Гунт ощутил, что тот не любил, когда его перебивали.

— Надо для нас сделать кое-что в тоннелях, — нехотя проскрипел вождь. — Мы сами не можем. Но у вас есть вторая кожа, — он указал пальцем на доспех сначала Гунта, а потом и Солрса, Дорна и Кейва. — И вы сможете. Наверное…

К вождю шагнул тот самый молодой воин, очень похожий на вождя, видимо, его сын, и сказал горячо:

— Почему ты просишь их?.. Я в прошлый раз почти дошел…

Вождь рявкнул резко:

— И потерял всех, кто был с тобой! Всё, Зеир, я решил!.. Если жизнь не дорога, пойдешь с ними…

Воин сдержано поклонился и шагнул назад.

Вождь с неодобрением покачал головой:

— Молодые, горячие… Ты старший?

Его требовательный взгляд уставился на Гунта.

Глава братства кивнул с достоинством.

Вождь осмотрел его броню придирчивым взглядом, затем проскрипел:

— Поможете нам, доведем вас до Хребта кратчайшей дорогой, а если попросите хорошо, — его липкий взгляд скользнул по лицам девушек, — то можем переправить и через Хребет.

Гунт склонил голову набок. Вождь сквозь маску шлема не мог видеть его глаз, но… если бы была такая возможность, то он бы там не увидел для себя ничего хорошего.

— Мы согласны, — ответил он.

Вождь растянул губы в хищной ухмылке.

— Тогда идите за мной.

* * *

Марк наблюдал за всем этим действием со стороны и не мог не восхититься хладнокровием и выдержкой Гунта.

Тот всё сделал в этой ситуации правильно, и если бы у него сдали нервы, то быть бы большой беде. Самое главное, все живы и, что очень важно, выиграли время, а дальше еще увидим, кто кого!

Люди вождя окружили отряд плотным кольцом, готовые применить оружие в любой момент. Странные они какие-то эти аборигены… не разоружили, не отобрали даже гравитационные носилки с грузом… Настолько уверены в собственной непобедимости?.. Или не понимают, что такое штурмовая винтовка? А как же ножи и копье Солрса?.. Судя по их вооружению, они знают, что это такое, и неплохо. Да и самим гравитационным носилкам совсем не удивились, как будто это для них самая обыденная и повседневная вещь…

Следопыт немного прибавил шаг и поравнялся с Гунтом. Тот чуть повернул к нему голову.

— Думаешь, сдержит слово? — поинтересовался Марк на древнем диалекте.

— Нет, — ответил глава, чуть пожав плечами. — Когда сделаем для них то, что им надо, постараются убить. Но мы к этому уже будем готовы.

Примерно через километр идущий впереди воин вдруг неожиданно зашел за приличных размеров камень в пару метров высотой… и пропал. За ним второй-третий, и все исчезали, как будто растворялись в воздухе.

Подойдя ближе, Марк увидел в камне достаточно широкую расщелину, чтобы втиснуться туда с носилками, и крутые ступени, резко уходящие вниз. Заметить эту расщелину можно было только под определенным углом, а иначе вполне реально пройти мимо и не обратить внимания.

Марк услышал за спиной шум задвигаемой каменной плиты. На очень короткое время всех окутала темнота, затем вспыхнул один факел, второй, третий…

Впереди оказался довольно широкий проход с идеально обработанными ступенями из красного камня. Складывалось впечатление, что тысячи шлифовщиков трудились над этими ступенями каждый день в течение многих лет.

Марк окинул взглядом шагающих рядом пачеков, взявших их в плен.

Нет сомнения, что эти ступени точно не их рук дело, и сейчас все спускались в помещение, что когда-то занимали Древние, жившие много лет назад на этой планете.

— Это здание вокзала!.. — громким шепотом воскликнула Ника, оглядываясь по сторонам. — Я помню эти красные ступени. Дальше будет зал ожиданий и выход на платформу…

Слова девушки вскоре подтвердились. Правда то место, куда они вышли, трудно было назвать залом ожиданий.

Несколько массивных колонн подпирали местами обвалившийся потолок. Стен почти не осталось, вместо их повсюду завалы из камней и песка.

Из-за камней и колонн вышли с десяток полуголых воинов. Все вооружены луками и копьями. Вождь что-то гаркнул им, и те тут же скрылись обратно.

С полчаса пробирались по камням через завалы по какому-то широкому тоннелю со сводчатым потолком, затем полезли наверх по скобам, намертво вмурованным в стену. Поднимающаяся ввысь шахта была достаточно широка, и это позволило носилкам парить рядом с профессором, даже не задевая своими краями стенок.

Марк не представлял, как бы поступил Кирт, если бы носилки не поместились бы в шахте. Остался бы возле них?..

Наконец, все выбрались на поверхность.

Марк по старой привычке считал скобы, по которым они ползли вверх, и насчитал их ровно семьдесят три. Значит, высота шахты не меньше тридцати пяти метров. Перед подъемом Гунт предупредил всех, что вниз лучше не смотреть, и оказался полностью прав. Марк посмотрел, и у него непроизвольно задрожали колени.

На поверхности их ждал оборудованный лагерь, целое поселение. С трех сторон его окружали скалы, и только с одной было открытое поле, но Марк никому бы не посоветовал подходить к поселению с этой стороны. Наверняка там полно смертоносных ловушек и других всевозможных сюрпризов.

В селении полно народу, есть женщины и немногочисленные подростки лет тринадцати или около того. Вождь выбрался из шахты первым и с ходу гаркнул им что-то грозное. Те с неохотой начали расходиться по хижинам, с любопытством посматривая на чужаков.

Марк поднялся на поверхность где-то в середине отряда и то успел поймать на себе несколько заинтересованных взглядов, пока возмущенный вождь, зверея от такого непослушания, в ярости не притопнул ногой и не закричал что-то совсем уж устрашающее.

Вот тогда всех как ветром сдуло, и на виду остались только взрослые мужчины, которые принялись подтаскивать к выходу из шахты, тяжеленную каменную плиту.

Маскируют шахту… или боятся, чтобы кто-то в темноте не свалился туда?

Сын вождя поднялся последним и, отвечая на приветственные крики своих соплеменников, направился к самой большой хижине в селении.

Откинув тряпичный полог, он скрылся внутри, но вскоре вышел оттуда наряженным в какую-то странного вида броню со шлемом в руках.

Гунт с Дорном удивленно переглянулись, и тут же определили броню как относительный новодел и, коротко посовещавшись, пришли к выводу, что сделали ее где-то за Хребтом. Внешне броня похожа на доспех тарсонианского пехотинца, но было в ней много деталей, говоривших о том, что это всё-таки новодел, и функционал ее явно ограничен по сравнению с оригиналом. Видимо, у племени пачеков неплохие взаимовыгодные связи с жителями по ту сторону Хребта, раз те снабжают их продвинутым и дорогим оружием и такой серьезной для этого времени экипировкой.

Взгляд вождя скользнул по экипировке Эола, и он недовольно скривился.

— Ты, ты, ты, и ты — его палец поочередно ткнулся в сторону Гунта, Дорна, Солрса и Кейва, — идете с моим сыном, а все остальные подождут вас здесь.

Сказано это было таким тоном, что как-то спорить и возражать ему не имело смысла.

Воины, окружавшие вождя, с почтением расступились в стороны, пропуская к правителю странную процессию.

К нему и его сыну подошел то ли худощавый старик, то ли юнец, непонятно… Высокий, сухой, жилистый с разноцветными глазами. Осанка ровная, плечи развернуты, острый подбородок держит гордо, чуть задрав его вверх. Он весь был покрыт руническими татуировками, даже лицо, уши и абсолютно лысая голова. На шее ожерелье из выбеленных человеческих костей. Его сопровождали двое парней и две девушки. Все четверо были обнажены, их тела покрывали такие же точно татуировки как и у того, кого они сопровождали.

Марк сразу догадался: пожаловал местный шаман со своею свитой.

На вытянутых руках шаман держал какой-то сверток, завернутый в затертую до дыр красную тряпку. Зеир принял сверток с величайшим почтением и аккуратно положил в свою кожаную сумку, перекинутую наискось через плечо.

Сын вождя начал громко выкрикивать имена, и те, кого он называл, шустро бежали к своим хижинам и появлялись через короткое время возле Зеира с копьем и луком в руках. На спине у каждого колчан набитый стрелами, а на боку длинный изогнутый нож. Некоторые в руках держали арбалеты как у Марка. Воины собирались вокруг сына вождя и, когда их набралось около двух десятков, он махнул рукой, поманив всех за собой.

Идти пришлось совсем недалеко, к ничем не примечательной крайней хижине в селении, которая сливалась задней стенкой с монолитной и почти отвесной скалой. Выложена хижина была из желтоватого камня и имела, в отличие от других жилищ, деревянную, а не соломенную крышу.

Зеир уверенно вошел вовнутрь, за ним потянулись выбранные им воины, подталкивая впереди себя Дорна, Гунта и Солрса с Кейвом.

Сын вождя сдернул с задней стены хижины какую-то плотную цветастую тряпку и перед всеми открылся достаточно широкий тоннель, постепенно уходящий куда-то вниз. Зажглись факела освещая довольно широкий и просторный подземный ход.

Сразу же перешли на быстрый шаг, сходу взяв довольно приличный темп. Примерно метров через триста неожиданно упёрлись в глухую стену. Зеир что-то гаркнул неразборчиво, четверо воинов что покрепче протиснулись вперёд. Послышался скрип, скрежет камня о камень и часть стены отъехала в сторону открывая выход наружу.

Выйдя из пещеры под открытое небо, оказались в узком ущелье шагов в пятнадцать шириной и высотой стен под сто метров.

Здесь весь отряд перешел на бег.

Тяжелее всего приходилось Кейву, не привыкшему к такого рода нагрузкам. Быть командиром боевого корвета или даже истребителя — это не совсем одно и то же, что быть пехотинцем или космическим десантником. Нагрузки есть у тех и у других, только они абсолютно не похожи и задействуют разные группы мышц.

Поэтому всё время бежать, утопая по щиколотку в зыбучем песке, и в довольно высоком темпе было очень непросто, и он начал выдыхаться уже через километр от того места, где они выскочили в ущелье.

Молодой пилот за время этого изнуряющего путешествия к корвету уже не раз проклял себя за то, что не уделял должного внимания своему физическому развитию, а больше привык думать головой. Вот и сейчас… искусственный интеллект его лётного доспеха всё чаще и чаще реагировал на состояние владельца и впрыскивал ему в кровь необходимые дозы препаратов, восстанавливающих силы. А что будет, когда препараты в картриджах закончатся…

Внезапно стены ущелья расступились, и они выбежали на открытое пространство. Сын вождя остановился и что-то коротко приказал сопровождавшим его воинам.

Половина из них разбежалась по округе, а вторая часть обступила огромный колючий куст какого-то неизвестного растения.

Совершенно не опасаясь уколоться об его колючки, они схватились за тонкие и гибкие ветви и, дружно хекнув, выдернули его из грунта. После чего начали руками и наконечниками копий расчищать и расширять образовавшуюся ямку. Затем все воины сопровождавшие Зеира собрались на краю расчищенного ими круга и, дружно нагнувшись, подняли большой деревянный щит прикрывавший спуск в очередную шахту.

Всё это время сын вождя стоял в стороне, наблюдая за действиями воинов. Вскоре к нему подбежал один из землекопов и, коротко кивнув, указал на расчищенную яму.

— Всё готово, Зеир. Проход открыт.

Тот хлопнул воина по плечу и напялил на голову шлем.

— Скажи своим людям, — обратился он к Гунту, — чтобы все шли за мною след в след. Там есть ловушки, и незнающему не пройти.

Сказав это, Зеир подошел к краю расчищенного спуска в шахту и начал спускаться вниз по вмонтированным в стену скобам.

Гунт, Солрс, Дорн и Кейв последовали за ним. Пилот лез последним.

В отличие от той шахты, по которой они поднимались ранее, скобы здесь кое-где шатались и были на вид не такими надежными. Но, несмотря на это, спуск прошел успешно, без приключений.

Как только Кейв спрыгнул с крайней скобы, Зеир напомнил:

— За мной, след в след.

Вокруг обступила темнота, но факелы никто в этот раз зажигать не стал. Видимо, в шлеме у Зеира тоже есть что-то наподобие ночного зрения или, тот просто хорошо видит в темноте.

Перед отрядом достаточно широкий проход, который, скорее всего, когда-то продолбили вручную.

Сын вождя уверенно направился в него, увлекая за собою всех остальных.

Через какое-то время Кейв обнаружил, что они идут по ровному как стрела тоннелю, а тот вскоре без всякого предупреждения перешел в пещеру, всю из сверкающих, свисающих с потолка и торчащих из-под земли кристаллов.

Искин брони тут же сообщил ему, что уровень радиации в этом месте значительно выше нормы, и без защиты оставаться здесь долгое время смертельно опасно.

Пилот заметил, что ковер из торчащих во все стороны кристаллов не совсем сплошной, и через него можно пройти. Есть куда поставить ногу и сделать следующий шаг. Но Зеир не пошел этим путем, а стал пробираться по краю пещеры, обходя искрящееся поле справа.

Гунт оглянулся, отдал короткий приказ, и Дорн пропустил пилота впереди себя. Теперь небольшой отряд замыкал Солрс.

Сын вождя обернулся и нетерпеливо махнул рукой. Все двинулись вслед за ним, стараясь ступать именно туда, где тот только что прошел.

Примерно на половине пути по истыканной острейшими лезвиями пещере, Кейв неловко оступился и, отчаянно ища точку опоры, поставил ногу на свободное от кристаллов место. Над головой сухо и коротко треснуло. Пилот успел вскинуть голову и увидел падающий ему между глаз громадный наконечник копья.

Нечто могучее рвануло его назад, и в этот момент у ног пилота с треском разбился на сверкающие осколки огромный кристалл-сталактит.

Рядом с его ухом голосом Дорна прошипело раздраженно:

— Смотри, куда ставишь ноги, Кейв! В следующий раз могу и не успеть.

За этой пещерой был еще один тоннель. Вход в него тоже, по всей видимости, рукотворный. Стены со всех сторон погрызены острым инструментом, а на неровном полу полно крошек и мелких камней.

Проход неожиданно расширился, и отряд вышел еще в одну пещеру. В отличие от предыдущей, эта была до краев заполнена черной водой. Искин снова дал о себе знать, сообщив, что уровень радиации в этом месте еще выше.

Неизвестно, есть ли датчик радиации у Зеира, и насколько его доспех защищает от смертоносного излучения, но тот бесстрашно зашел в воду до колена, затем по пояс…

Волны от него пошли медленно и лениво, настолько тяжело, словно вся пещера заполнена не водой, а какой-то густой жижей.

— Держитесь центра! Прийдётся нырять. Там под водой есть проход, он небольшой… — крикнул Зеир и, развернувшись ко всем спиной, пошел дальше.

Следом за сыном вождя в воду зашел Гунт, за ним Кейв.

С каждым шагом становилось всё глубже. Еще шаг, и вода накроет пилота с головой. В спину легонько подтолкнули, и Кейв скрылся под водой вслед за Гунтом. В глубине вода выглядела просто жуткой, и не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки.

Шлем Кейва быстро отреагировал на изменение среды, и видимость заметно улучшилась.

Впереди плыл Гунт, цепляясь за выступы стен, еще чуть дальше виднелись барахтающиеся ноги Зеира.

Вылезли из воды совсем в другой пещере на достаточно покатый берег. Вокруг множество человеческих костей. На некоторых истлевшие обрывки одежды. Чуть дальше еще трупы. Эти со следами разложения, но видно, что оказались здесь сравнительно недавно.

— Наша цель вон там! — вдруг подал голос сын вождя и указал рукой в темнеющую даль тоннеля. — Но пройти дальше этого места, мы так и не смогли. Что-то невидимое убивает моих людей…

Гунт начал переключать режимы зрения на шлеме и вдруг замер, воскликнув:

— Зеир! Шаг назад.

Сын вождя не стал упрямиться и сделал то, о чём его просил Гунт.

— Режим «Пелена»! — дал команду он всем остальным.

Все тут же настроили свои шлемы на этот диапазон и увидели то, что и их командир.

На уровне колен совсем близко от ног Зеира воздух прорезала тончайшая рубиновая ниточка невидимая обычному глазу. В двух метрах далее еще три нити, но эти уже вертикальные по краям и центру тоннеля, дальше еще одна нить — горизонтальная, но уже на уровне живота и последняя ещё чуть дальше, на уровне шеи.

— Хм… — удивленно хмыкнул Гунт, присев перед первой нитью на корточки, — система защиты скоростных тоннелей от всякой разной живности. И надо же… работает до сих пор… странно…

— Что ты там бормочешь? — немного раздраженно спросил Зеир.

— Это невидимый нож, — объяснил за своего командира Дорн. — Сделай шаг вперед и останешься без ног, а когда будешь падать, то и без головы.

В подтверждение своих слов, Дорн подобрал бедренную кость и тюкнул ею по невидимой для Зеира рубиновой нити кончиком. Совершенно бесшумно край кости отвалился. Взвился легкий дымок, срезанный кусочек упал на землю. Дорн начал ритмично опускать на нить кость, кусочки падали аккуратной кучкой.

Когда в его вытянутых пальцах остался совсем маленький обрубок, Гунт резко приказал:

— Перестань!

Затем повернулся к Зеиру и сообщил:

— Пройти дальше можно, и мы знаем как, но ты должен сказать нам сперва, зачем мы туда идем… Иначе может не получиться.

Сын вождя шагнул назад, его рука слепо нащупала сумку, в которую тот ранее положил сверток, и после небольшой паузы проговорил со значением:

— Мы идем к могиле Катракатума.

Произнесено это было так, как будто всем всё сразу должно стать ясно, о чём идет речь.

— Кто это? — вырвалось у Кейва.

Зеир резко развернулся и шагнул к пилоту.

— Катракатум — великий вождь, основатель племени пачека! — возмущенно воскликнул он и снова коснулся пальцами сумки.

Всем свои видом молодой воин показывал возмущение и непонимание: как можно не знать о величайшем воине всех времен и народов, живших когда-либо во всей Белой Кости⁈

— Расскажи нам, — покладисто попросил Гунт. — Мы из далеких мест и не слышали о таком.

Молодой воин медленно повернул к нему голову и уставился сквозь маску шлема на главу братства. В том месте, где должны быть глаза, сверкнули и погасли два красных огонька.

— Катракатум основал наш род. Он был величайшим вождем, сумевшим объединить все народы Пустоши в один. Говорят, он правил нами сто лет, и пока он был у власти, никто не рисковал зайти на нашу землю без его разрешения. Его боялись и любили абсолютно все. Даже те, кого он завоевал и присоединил силой. Затем, когда его дух ушел к праотцам, Катракатума захоронили в этих тоннелях с почестями, каких не оказывали еще ни одному человеку, жившему в Белой Кости. Это было давно. Вот столько поколений назад!

Зеир несколько раз сжал и разжал кулаки обеих рук, показывая всем растопыренные пальцы.

— После его ухода в иной мир, — продолжил он, — народы Пустоши снова разделились и начали враждовать между собой, и делают это до сих пор…

— А зачем мы идем к нему? — поинтересовался Кейв. — Что нам там надо?

Зеир указал пальцем вглубь тоннеля и нехотя ответил:

— Раньше мы посещали могилу Катракатума другим путем. Но сейчас той дороги уже нет. Великое землетрясение обвалило тоннели, закрыв доступ к захоронению. Но до того как начало трясти землю, его могилу ограбили. Старейшины обнаружили пропажу, и мы долго искали, кто это мог сделать. Нашли. Это были зарумачи! Они взяли себе опучи великого Катракатума, и после этого все народы пустоши начали преследовать великие беды. Стали умирать дети. Из десяти родившихся выживал только один. Наши шаманы потребовали найти опучи и вернуть ее великому вождю. Мы нашли, убили много зарумачи, но прежней дороги теперь нет. А по этой дороге пройти тоже никому не удавалось. Надо вернуть Катракатуму его опучи, и тогда все беды отступят, и наши женщины снова будут рожать крепких и здоровых детей. Так говорят наши шаманы, и мы верим им.

Закончив говорить, Зеир достал из сумки красный сверток и с великой осторожностью приподнял его над головой.

— Опучи… — с придыханием произнес Зеир и снова сунул его в сумку.

Гунт раздумывал какое-то время, затем спросил прямо:

— Почему вы нас не разоружили?

Сын вождя осмотрел Гунта с ног до головы, затем плечи его мелко затряслись и, из-под глухого шлема раздался хриплый, каркающий смех.

— Вы… какое оружие… вот это?..

Он согнулся от смеха, хлопнул себя по коленям и указал пальцем на пояса Гунта и Дорна, где в ножнах покоились их ножи.

— А, что вы можете сделать нам, вот этим? — он ткнул рукой в копье Солрса, и новый приступ смеха снова сотряс его плечи.

Здоровяку стоило немалых усилий, чтобы сдержаться, и он справился.

— Нам, бесстрашным воинам пачека, вооружёнными копьями и луками да арбалетами? Да мы из вас решето сделаем, и для этого даже не надо с вами драться!..

Зеир продолжал смеяться, а Дорн, используя наречие Древних, предположил:

— Командир, они не знают, что такое штурмовая винтовка. Понятия не имеют, и в этом наш шанс.

Гунт медленно кивнул и снова обратился к уже отсмеявшемуся Зеиру.

— Что с нами будет, когда мы вернемся в селение?

Тот пожал плечами и неуверенно произнес:

— Отпустят.

В его слова не очень верилось, тем более после того как они узнали путь к месту, где захоронен их великий вождь но, тем не менее, Гунт произнес:

— Хорошо. Мы поможем вам. Надеюсь, вы сдержите свое слово. Но теперь, я пойду вперед, а ты в точности повторяй мои движения. Если ошибешься — смерть.

Зеир кивнул и отошел за спину Гунту.

— Если я погибну. Положите опучи в руки великого вождя.

— Обещаю, — кивнул Гунт и сделал первый шаг к рубиновым нитям.

Глава 13

Первые потери

После обряда Облачения отряд Солнцеликих устремился в сторону пустоши под названием Белая Кость.

Следопыты четко определили направление, по которому ушли беглецы, и повели отряд по их следам.

В самой пустоши от ящеров пришлось избавиться к вечеру первого же дня.

Преследование беглецов на этих животных в такой местности стало совершенно невозможным. Без воды и свежей пищи они постепенно становились вялыми, часто останавливались и никакие понукания и пинки не могли сдвинуть их с места.

Дальше Солнцеликие передвигались бегом, взяв с собой только самое необходимое.

Следопыты храмовников вели отряд точно по следам преследуемых. Благо те наследили прилично, и определить точное направление не составляло особого труда не только опытным следопытам, но и не особо искушенному в чтении следов Фурсу.

Единственное, что давало хоть какое-то преимущество беглецам, это их возможность давать отдых одним, пока другие тащат носилки, которые, как объяснил Краме, не весят почти ничего, сколько бы груза и народу в них не влезло. Солнцеликие такой возможности не имели, им приходилось делать короткие остановки, чтобы хоть немного восстановить силы и перевести дух. Труднее всего было Фурсу, но он держался из последних сил и не отставал.

Пока добежали до места, где отряд встал на ночевку, лейтенант три раза прикладывался к зелью, восстанавливавшему силы. Это на какое-то время помогало, но с каждым разом его действие ощущалось всё меньше и меньше.

Рухнув на каменистую почву, Фурс первым делом стянул сапоги и, задрав ноги, с облегчением положил голые пятки на небольшой валун. Тёплый ветерок приятно обдувал натруженные ступни расслабляя и успокаивая.

Очнулся от холода. Изнуряющая дневная жара сменилась ночной прохладой, и всё тело начала пробивать мелкая дрожь.

Метрах в десяти от него, в специальной вырытой ямке горел небольшой костерок, возле которого сидел один воин, а еще двое охраняли их временную стоянку.

Фурс натянул сапоги и, ёжась от холода, присел рядом с костром. Воин не глядя на него протянул ему кусок лепешки и несколько полосок сушеного мяса, приправленного специями.

— Много спишь, — буркнул воин и подкинул в затухающий костер несколько сухих щепок.

В путь пустились в холодных предрассветных сумерках на голодный желудок.

Проснувшись, Краме тут же выдал какую-то резкую, лающую команду, и буквально через пару минут все до единого были уже на марше.

К обеду достигли места ночной стоянки беглецов. Костры те не жгли, но следы всех девятерых читались на земле и камнях достаточно отчетливо.

Привал делать не стали, а сразу же пустились дальше в погоню.

Фурс постепенно втянулся в ритм бега, всё меньше прикладывался к зелью и уже не отставал от общей группы, чем заслужил несколько похвальных кивков от командира и бегущих рядом с ним воинов.

К вечеру следующего дня, следы вывели к жуткому капищу с нанизанными на столб головами.

Следопыты отряда разбрелись по округе и вскоре представили подробный отчет командиру:

— На этом месте их захватили в плен без борьбы и малейшего сопротивления. Можно было бы подумать, что здесь их ждали, но язык следов и несколько десятков оборудованных укрытий в песке, говорят совсем об обратном. Это засада.

Один из следопытов ткнул пальцем в шест с нанизанными на него головами и добавил:

— Это капище народа пачека. Они считают, что от этого места и до самого Хребта, это их земля.

— Вперед! — дал короткую команду Краме.

Следопыты выполняя приказ, повели отряд вглубь пустоши.

Следы оборвались возле россыпи огромных камней посреди песчаного моря. Натоптано здесь было везде, но дальше след обрывался, как будто беглецы и те, кто их сопровождал, в воду канули.

— Обнаружили за собой погоню, и начали заметать следы, — высказал свою версию один из следопытов.

Краме кивнул и скомандовал:

— Привал! С рассветом продолжим поиски.

Пока все обустраивали лагерь, он залез на самый высокий камень и начал осматривать местность, включая в визоре шлема различные режимы. В какой-то момент он замер, уставившись в еле заметную светящуюся точку на горизонте. Поиграв с настройками шлема, максимально приблизил изображение, улыбнулся.

Пачека. До них километров десять…

Стали хорошо видны их костры и хижины в ореоле высоких скал. Это их поселение, и подход к нему только с одной стороны. Наверняка там полно неожиданных сюрпризов…

Ну, что же! Ждите.

— На отдых три часа! — дал новую вводную командир. — Завтра мы настигнем беглецов.

Опучи

Зеир старательно повторял все движения за Гунтом и внимательно следил за тем, чтобы сумка с ценнейшим артефактом не попала под невидимые лучи. В этом ему помогали всем отрядом, подсказывая, как близко луч проходит возле сумки, и чтобы он, переключая внимание на это, не коснулся их телом. Солрс предложил ему взять его ношу себе, а когда тот преодолеет препятствие, то вернуть обратно, но сын вождя уперся и наотрез отказался передавать ее кому-либо из чужаков.

Наконец, под чутким руководством Гунта препятствие Зеиром было пройдено, и они дождались с той стороны, пока его пройдут и все остальные.

Сомнений не было: они сейчас находятся в техническом тоннеле, шедшем параллельно основному, по которому когда-то носились скоростные составы с грузами и пассажирами.

Гунт отошёл на безопасное от нитей расстояние, снова развернул объемную карту и, не обращая внимания на удивленный вскрик Зеира, начал в всматриваться в схему тоннелей то увеличивая изображение, то уменьшая.

— Вот, мы находимся здесь! — ткнул он пальцем в карту и добавил на Древнем диалекте: — Тоннель для перевозки пассажиров начинается в десяти метрах под нами, ещё ниже, грузовой тоннель. Дальше по проходу будет дверь, через которую можно попасть в него… Когда заберем остальных, нам надо будет снова вернуться сюда.

— Носилки не пройдут, — разочарованно буркнул Солрс. — Эти лучи изрежут их пополам.

— Отключим! — беззаботно махнул рукой Гунт. — А нет, так уничтожим блок питания.

Схлопнув карту, посмотрел на таращившегося на него Зеира. Его глаз за маской шлема не было видно, но его поза и положение головы говорили об этом красноречивее всяких слов.

— Дальше опасности нет. Веди нас. — голос Гунта звучал уверенно, отметая любые сомнения

Сын вождя судорожно кивнул и направился дальше по проходу. Через каждый шаг он оглядывался, проверяя: идут за ним следом странные чужаки или нет.

Впереди технический коридор под углом в девяносто градусов уходил резко вправо. Слева перед самим поворотом массивная двухстворчатая железная дверь с хитрым замком.

Гунт притормозил возле нее на мгновение. Окинул внимательным взглядом запорный механизм и пошел дальше, догоняя остальных. Примерно через километр уткнулись в явно рукотворную кладку из плохо обработанных камней. Они были скреплены между собой каким-то зеленоватым раствором и выглядели достаточно монолитно.

Зеир радостно вскрикнул и подбежал к кладке, хлопнув по ней ладонью.

— Эту стену выложили наши далекие предки, которые хоронили здесь Катракатума. — весело сообщил всем Зеир, похлопывая ладонью по кладке. — Один из них пошел по этому тоннелю проверить, что там дальше, и не вернулся. Поэтому решили заложить проход изнутри, и теперь нам надо его разобрать, чтобы попасть в гробницу.

— Ты бывал там уже? — спросил Солрс, указывая на стену.

Зеир кивнул.

— Бывал, но еще совсем маленьким! Отец водил меня в гробницу, когда мне исполнилось вот столько лет, — сын вождя растопырил ладонь, показывая пять пальцев.

Сказав это, Зеир сокрушенно мотнул головой и продолжил:

— Я помню! Землю трясло много дней подряд, и потом шахту обвалило так, что к могиле теперь не добраться. А вот столько лет назад начался мор… — Зеир показал обе ладони с растопыренными пальцами, — дети умирают едва родившись… Наш шаман видит всё… он подсказал нам про опучи, и мы нашли его у зарумачи… — он ткнул указательным пальцем в потолок и потряс им. — Он видит… Я должен… — произнося эти слова, Зеир всё время касался кончиками пальцев сумки и качал закованной в глухой шлем головой.

— Перед тем как обвалился ход, — продолжил он, — зарумачи украли опучи… Шаман долго молился, затем к нему во сне пришел сам Катракатум и подсказал нам. Мы всех убили, и теперь опучи надо вернуть великому вождю.

Зеир извлек из ножен клинок со знакомым уже Гунту и Дорну зеленоватым лезвием, и начал им царапать кладку, оставляя в камнях глубокие, на четверть длины лезвия, борозды.

Дорн посмотрел на Гунта и, дождавшись от него кивка, подошел к стене. Постучав по камням согнутым пальцем, он подал знак Зеиру, чтобы тот отошел в сторону, и встал перед стеной на одно колено.

Ловко отстегнув наспинный контейнер, Дорн достал из него трофейный лазерный резак, что сняли с разбившегося пилота в лесу, и проверил уровень заряда, выкрутив кругляш батареи на максимум. Секунду примеривался, а потом уверенно направил устройство на стену. Из массивной рукояти выстрелил ослепительно красный луч и жадно впился в камни. Через мгновение те начали дымиться и плавиться, оставляя после ярко-красного луча тонкую раскалённую полоску.

Дорн медленно вел резак по стене, очерчивая им вытянутый вверх квадрат метр на полтора. Кладка была добротная из нескольких слоев, поэтому Дорну пришлось провозиться с ней минут пять. Выключил резак и, чуть присев, надавил плечом на середину вырезанного им прямоугольника.

Тот с зубодробительным скрежетом сдвинулся с места, пока с грохотом не завалился вовнутрь.

Зеир тут же бесцеремонно отпихнул Дорна и первым метнулся к образовавшемуся ходу.

— Я должен быть первым! — немного охрипшим от волнения голосом выпалил он и, пригнув голову, шагнул в гробницу. Следом за ним последовали все остальные, правда Солрсу и Гунту пришлось чуть ли не встать на четвереньки, чтобы протиснуться внутрь.

Впереди оказался небольшой проход, который заканчивался квадратной комнатой, из которой аборигены сделали погребальную камеру. Вдоль стен на протяжении всего коридора стояли каменные кувшины, запечатанные плотными крышками.

Посреди самой комнаты находилось длинное каменное ложе с двухметровой мумией на нём. Хорошо сохранились волосы, кожа, обтянувшая немного необычный для человека скелет и скукоженные чуть островатые уши.

— Так это же… — начал было Дорн, но осекся и посмотрел на командира.

Гунт коротко кивнул и предупредил остальных:

— Об этом ни слова!

Он заметил, что и Кейв тоже узнал в великом вожде представителя гелианской расы, но своевременный окрик не дал ему что-либо сказать по этому поводу.

Зеир тем временем размотал тряпицу, которую тот достал из сумки, и на глазах у всех поднял над головой артефакт.

— Опучи!.. — с придыханием вымолвил он, и приложился к священной реликвии лбом.

На его ладони лежала обыкновенная дудка, вырезанная из трубчатой кости какого-то животного.

Низко склонившись перед мумией, он протянул к мумии руки с артефактом и начал нараспев.

— Катракатум, я возвращаю тебе твой опучи и прошу тебя, сними свое проклятье с народа пачека! Будь милостив к нам! Мы, твои верные дети, мы покарали племя зарумачи, и больше никто не войдет к тебе без нашего разрешения, и больше никто не притронется к твоим священным вещам. Я и мой отец обещаем тебе это. Сними с нас проклятье!

Сын вождя вложил костяную дудку в иссохшие пальцы мумии и, встав на колени, приложился лбом к ложу.

Пока Зеир возносил молитвы, Гунт с Дорном внимательно и, не привлекая внимания молодого воина, осмотрели погребальную комнату и обнаружили, что голова мумии покоится на шлеме незнакомой им конструкции. По левую сторону к ложу прислонено что-то необычное и короткоствольное. Какое-то оружие… может быть, даже штурмовая винтовка или что-то в этом роде, а у изголовья на специальной каменной стойке висит боевая броня серого цвета, так же совершенно незнакомой модели. Чем-то отдаленно она похожа на ту, что сейчас на Солрсе, но очень отдаленно… какими-то еле уловимыми деталями, свойственными гелианской стилистике. Видимо, технологии этой расы не стояли на месте эти тысячи лет… и даже страшно себе представить, какое сейчас у них вооружение, космические корабли, и как далеко те шагнули вперед.

Дорн с Гунтом многозначительно переглянулись и еле заметно кивнули друг другу.

Закончив молитву, Зеир встал с колен:

— Теперь нам надо покинуть гробницу, — твердым голосом произнес он, — и сообщить о радостной вести отцу.

Дождавшись, пока все выйдут из комнаты, он покинул ее последним.

Неожиданное нападение

Марк смотрел вслед отряду, пока последний воин не скрылся в хижине у скалы.

Уходя, Гунт во всеуслышание назначил его старшим, и теперь на следопыте лежала ответственность за жизни профессора, Эола и девушек. На последних в открытую глазели местные мужчины и, глумливо ухмыляясь, перешептывались между собой.

— Кирт, Кора, Ника, полезайте в носилки и сидите там до возвращения главы и всех остальных, — распорядился он на древнем диалекте. — Эол, ты поаккуратнее со своим оружием, но если чуть что, будь начеку и не отходи от носилок.

Парень кивнул и незаметно передвинул штурмовую винтовку так, чтобы было удобнее сразу же открыть из нее огонь.

— Вы тоже будьте начеку, — обратился он к профессору и притихшим девушкам.

— Незаметно приготовьте оружие, — добавил Марк, — и будьте готовы применить его по моей команде.

Те уже забрались внутрь носилок и уселись в них спина к спине.

Марк осмотрелся по сторонам и сразу же отметил, что и он, да и остальные члены братства находятся под неусыпным контролем аборигенов. Демонстративно никто в них не целился и не угрожал оружием, но хорошо ему знакомые разрывные наконечники болтов арбалетов как бы ненароком были направлены в их сторону. Да и луки с копьями у всех под руками. И случись что, те применят их в одно мгновение без всяких раздумий.

Вождь стоял чуть в стороне и разговаривал о чём-то с местным шаманом, то и дело бросая на пленных заинтересованные взгляды.

Как-то незаметно наступил вечер, а за ним и ночь. В черноте неба над лагерем вспыхнуло несметное количество ярких звезд.

Повсюду зажглись костры, и местные женщины начали готовить пищу.

— Если будут угощать своей едой, берите, но не ешьте, — тихо предупредил Марк. — Могут подмешать всякого. Воду тоже пить только свою, и старайтесь это делать незаметно.

За всю ночь ни Марк с Эолом, ни профессор с девушками не сомкнули глаз, время от времени используя специальное зелье с поясных контейнеров, чтобы немного взбодриться, прогнать сон и накопившуюся усталость.

С рассветом в лагере началось активное шевеление и радостные крики.

Из хижины возле скалы один за другим стали выходить воины, которые отправились вместе с сыном вождя, а когда появились еще Гунт и Солрс, а за ними Дорн с Кейвом, то и все оставшиеся в лагере члены братства с облегчением выдохнули.

Снова вместе…

Гунт подошел к носилкам и тут же негромко распорядился:

— Кейв, иди в носилки. Готовьте энергетические ловушки и оружие. Будем прорываться. После того, что мы видели, в живых нас точно не оставят!

— Это правда! — кивнул Марк и показал глазами на вождя и его сына.

Последний что-то эмоционально рассказывал отцу, активно жестикулируя руками и то и дело указывая на пленников. По жестам можно было понять, что тот рассказывает ему про голографическую карту и лазерный резак, и еще о том, что чужаки в своих шлемах видят незаметные для обычного глаза смертоносные нити.

Внимательно выслушав сына, он что-то коротко ответил, и тот сразу же начал выкрикивать какие-то непонятные команды, собирая вокруг себя своих воинов.

Вождь остро глянул на пленников, напустил на хмурое скуластое лицо хищную улыбку и направился прямиком к ним. За вождем следом потянулись с десяток телохранителей, большинство из которых были вооружены небольшими арбалетами и луками.

— Пачека всегда держат свое слово. Снимайте свои доспехи, оставляйте нам обеих девок и поклажу с оружием, и мои воины проводят вас всех до Хребта кратчайшим путем, как я вам и обещал. А если научите нас пользоваться вашей картой из воздуха, режущим камни лучом и видеть смертельные нити, разрезающие человека пополам, то переправим вас всех через Хребет, как и договаривались.

Гунт не отвечал.

Вождь нетерпеливо притопнул ногой и злобно гаркнул:

— Решайтесь, у вас мало времени, и я не…

Его прервали громкие крики, доносившиеся от поста, который охранял лагерь со стороны долины.

В мареве от раскаленного песка в сторону стоянки пачека шел одинокий путник, наряженный в серый плащ ниже колен.

Все из братства сразу же узнали этот плащ…

Орден пожаловал!

А где же тогда Солнцеликие?..

Незнакомец шел уверенно, совершенно не опасаясь, угодить в хитрые ловушки, которые в огромном количестве были расставлены в этом направлении.

Вождь на какое-то время потерял интерес к пленникам и с удивлением уставился на идущего.

Тот остановился и помахал рукой, что-то прокричав. Расстояние до него метров двести, и о чём он кричит, не разобрать.

Незнакомец поднял руки и показал неприличный жест, который все аборигены поняли прекрасно.

В лагере поднялся страшный вой и несколько пачека не удержались и пустили стрелы. Две стрелы перелетели незнакомца и впились в песок за его спиной, а третья воткнулась в метрах пяти перед ним.

Он быстро накинул капюшон и снова показал обидный жест.

— Не тратьте на него стрелы! — гаркнул вождь. — Драк, бери своих воинов и притащи сюда этого шакуту*. Я хочу содрать с него шкуру… с живого!

Здоровенный воин подхватил копье и побежал к незнакомцу, петляя между ловушками, как тот же самый шакуту.

Вождь начал разворачиваться к пленникам, но тут все услышали быстро приближающийся сверху, полный ужаса и отчаяния крик, и затем стремительно мелькнувшее тело за спиной вождя. Звук от падения был такой, как будто на камни с большой высоты уронили мешок с костями. Следом за ним, сверху рухнуло еще одно тело, затем еще…

Весь лагерь разом пришел в движение, поднялась беготня и суета, повсюду были слышны грозные выкрики воинов, вопли женщин и с гулом рассекающие воздух ярко-красные сгустки огня, летящие с неба. В мгновение ока они прожигали насквозь метавшихся по лагерю пачека, не оставляя им даже малейшего шанса на спасение.

— Это Солнцеликие! — выкрикнул Гунт, и указал рукой в сторону дома у скалы. — Туда! Уничтожайте всех, кто встанет на нашем пути!

Марк с Эолом схватились за носилки и, пригнувшись, потащили их к дому. Впереди неслись Дорн с Гунтом, а Солрс прикрывал своим энергетическим щитом беглецов сзади. Все бегущие и те, кто находился в носилках, беспрерывно стреляли в набегавших на них пачека, не разбирая, воины это или женщины.

Добежав до дома, беглецы вместе с носилками ворвались внутрь и кое-как протиснулись в проделанный в задней стене комнаты проход. Носилки прошли впритирку, и оставили на боковинах неглубокие борозды от острых камней.

— Кора! — вдруг из носилок раздался полный мольбы и отчаяния крик Ники. — Кора… нет! Нет! Кора… Кора!

Все находящиеся в носилках развернулись на крик девушки и оцепенели от ужаса.

Сцепив зубы, Кора лежала на дне носилок, вся залитая кровью. Ее кожа побелела, как мел, она смотрела немигающим взглядом в пространство. На шее ужасная рана, почти отделившая голову от туловища. Болт или стрела пробили ее насквозь, разорвав мягкие ткани и горло.

Увидев это, Дорн глухо зарычал и, достав из кобуры свой «Кретте», бросился к выходу, откуда доносились вопли и крики сражения.

— Стоять, Дорн! — грозно окрикнул Гунт бойца. — Показывай дорогу! Ты за старшего! Я догоню вас. Если что, уничтожайте охранение и спускайтесь в шахту.

Дорн остановился. Постоял в нерешительности пару секунд, затем, опустив плечи, кивнул командиру и побежал впереди носилок.

Гунт успел выхватить из носилок небольшой портативный контейнер с тремя оставшимися в наличии энергетическими ловушками и, сцепив зубы, посмотрел вслед удаляющемуся отряду.

— Кора… ну как же так? — прошептал он и встряхнул головой. — Прости… не уберег…

Стиснув кулаки, Гунт постарался избавиться от разрывающих душу мыслей и прислушался к тому, что творилось снаружи.

Судя по звукам, там уже вовсю шла настоящая бойня.

Солнцеликие напали внезапно, и имели полное преимущество над аборигенами. Тут уже не помогут ни численное преимущество, ни острые крепкие копья, ни мощные луки с арбалетами. Имея выгодные позиции, храмовники уничтожали противника легко и с безопасного расстояния.

Достав одну из трех уцелевших энергетических ловушек, Гунт поискал глазами место и установил ее так, чтобы та была на уровне пояса преследователей. То, что Солнцеликие, разобравшись с аборигенами, бросятся за ними в погоню, он не сомневался ни единой секунды. Поэтому надо постараться сократить их количество как можно больше.

— Это вам… за Кору!

Настроив устройство на гелианскую броню, он пустился вслед за своим отрядом. Теперь, если мимо пробежит какой-нибудь улепетывающий от храмовиков пачека, то ловушка на него не сработает. А вот если рядом пройдет какой-нибудь Солнцеликий в гелианской броне, то всё… шансов выжить у него практически нет.

Примерно на середине выдолбленного в скале тоннеля он нагнал свой отряд, и установил еще одну ловушку, хорошенько ее замаскировав. Последнюю зарыл в песок, когда они выскочили на свободное пространство, и до шахты оставалось всего-то метров двести.

Когда уходили с этого места, Зеир приказал шахту не маскировать, и оставил там пятерых воинов из своей личной охраны. Видимо, хотел показать отцу, как надо безопасно проходить невидимые смертоносные препятствия. Гунт, да и все остальные обратили внимание, как тот чертил острым ножом какие-то линии и знаки на полу тоннеля, там, где расположены нити охранного периметра.

Пятерка стражей, оставленных у шахты, еще издалека увидела бегущих к ним пленников. Они сразу же вскочили на ноги и, потрясая копьями, понеслись к ним навстречу.

Дорн отскочил в сторону и, встав на одно колено, сделал пять точных выстрелов из своей штурмовой винтовки.

Бегущих навстречу пачека разорвало буквально на куски, и больше препятствий для доступа к шахте не было.

Подбежав к зияющей в песке дыре все остановились. Она была слишком узка, для того, чтобы протиснуться туда с носилками горизонтально. Вот если только спихнуть их туда не боком, а поставить как-нибудь вертикально…

Профессор перелез через борт и склонился над небольшой панелью управления настройками носилок, на одной из боковых стенок.

— Крепите груз и… Кору! — выкрикнул он. — Да, поживее! Я настрою гравиустройство, и носилки мягко опустятся сами! Быстрее!

Гунт с Дорном взяли на прицел выход из ущелья, а все остальные кинулись к носилкам, натягивая над ними прочную мелкоячеистую сеть и поспешно крепя ее к бортам. Все работали молча, подавленные гибелью девушки, и только частые всхлипывание Ники говорили о том, как ей тяжело в такой момент…

На предплечье доспеха Гунта мигнул зеленый огонек.

— Это они, Дорн! — сообщил бойцу командир. — Сработала первая ловушка. Надеюсь, на одного или нескольких врагов стало меньше! Мы отомстим за Кору. Перебьем их всех… Марк, что у вас там⁈

Гунт чуть повернул голову и увидел, как обтянутые сетью носилки спихнули в шахту, и они медленно пошли вниз, скрываясь из виду.

— Всё! Теперь быстрее! Все вниз!

Когда они с Дорном подбегали к шахте, на рукаве у Гунта еще раз мигнул зеленый огонек.

Нападение

В путь выдвинулись задолго до рассвета.

По ночной прохладе Фурсу бежалось легко, и он уже не так выбивался из общего темпа.

Очень скоро их цель стала видна уже невооруженным глазом.

Примерно за полтора километра до поселения пачека отряд Краме перешел на шаг, а вскоре и вовсе остановился.

Подав молчаливый сигнал своим воинам, командир Солнцеликих присел на корточки и разгладил ладонью песок у своих ног.

Дождавшись, когда его воины соберутся вокруг него плотным кольцом, он уверенно начертил пальцем схему селения и еле слышно произнес:

— Перед нами селение, — он ткнул пальцем в обозначенное им кольцо скал и единственный проход к деревне пачека. — Там находятся те, кого мы ищем. Наша задача: взять их живыми или… хотя б одного из девятерых. Лучше, чтобы это был кто-то в броне. Таких по нашим данным там четверо. Если это станет невозможным, то приказываю уничтожить всех!

Услышав это, все воины как один ударили себя кулаком в грудь.

— Сарт, бери с собою семерых воинов. Твоя задача: обогнуть полукольцо скал, и используя возможности брони забраться наверх. Ты должен уничтожить находящуюся там охрану поселения и ждать, пока Фурс не появится перед селением со стороны поля.

Его палец снова ткнулся в начерченную им схему.

— Как только я подам сигнал, сбрасывай трупы вниз и веди огонь на поражение. Мы атакуем со стороны поля. Никто не должен уйти.

Краме одним движением разгладил ладонью песок и посмотрел на Фурса.

— Ты пойдешь к их лагерю. Ты один. Твоя задача привлечь к себе внимание и как-то их разозлить. Мне надо, чтобы они бросили всё и побежали брать тебя в плен, чтобы содрать с тебя живьем шкуру. Они это любят. Очень важно, чтобы они добежали до тебя, показав нам путь, где нет их ловушек. Ты понял? Надо, чтобы они добежали до тебя…

Фурс кивнул, а Карме хлопнул его по плечу.

— Всё! Сарт, справишься с охранением, подашь нам знак. Вперед!

Сержант и еще семеро воинов бесшумно скрылись в предрассветных сумерках, а еще шестеро воинов и Фурс принялись ждать от них сигнала.

Примерно через пару часов на вершине одной из скал ритмично запульсировал красный огонек.

— Это Сарт! — выдохнул Карме и хлопнул по спине Фурса. — Иди и не оглядывайся, мы будем рядом.

* * *

Фурс шел по пустыне в направлении полукольца из скал и размышлял над тем, как мир Тарсона мало знает о храме и его жрецах. Он даже не представлял, как Сарт и его воины заберутся на практически отвесную скалу. Правда, Краме оговорился, что для этого надо использовать возможности брони… Вот бы глянуть хотя б одним глазком, как это…

За огромным Хребтом, нависающим над пустошью, уже взошло солнце, и утренняя прохлада начала быстро уступать удушливой жаре. Появилось желание расстегнуть плащ, но лейтенант понимал, что это может быть чревато.

Наблюдая за лагерем, заметили, что многие воины имеют за спиной лук, и их стрелы могут поразить с приличного расстояния. Мало того, лейтенант достал из сумки прозрачную специальную маску, которую выдавали всем членам ордена, и напялил ее на лицо. С близкого расстояния от стрелы не защитит, а вот на излете вполне.

Когда до лагеря оставалось метров двести, он остановился и начал размахивать руками, привлекая к себе внимание.

Остановиться на таком расстоянии от лагеря, ему посоветовал Краме. Он считал, что дальше могут быть те самые пресловутые ловушки, которых тот так опасался… видимо, знает о них кое-что не понаслышке.

В селении его заметили, и вперед вышло сразу несколько воинов, вооруженных луками.

— Эй вы!.. любители мальчиков! Я пришел, чтобы показать вашим женщинам, кто тут настоящий мужчина!

Не надеясь, что его услышат, Фурс соединил указательный и большой палец и, подняв над головой, потыкал указательным пальцем левой руки в образовавшиеся отверстие. Этому жесту его тоже научил Краме, и тот был уверен, что это точно сработает.

Неизвестно, услышали его или нет, но жест увидели, и это сработало как надо. Из лагеря послышался нестройный вой, и в сторону Фурса полетели стрелы. Две стрелы перелетели лейтенанта и впились в песок за его спиной, а третья воткнулась в метрах пяти перед ним, уйдя в песок почти наполовину.

Лейтенант быстро накинул капюшон, привычным движением затянул лямки и снова показал им обидный жест.

Из лагеря выскочил рослый воин и, петляя по песку, бросился навстречу к нему. За ним увязались еще двое и те побежали за ним точно след в след.

Отлично!

Задача можно сказать, выполнена. Будет неплохо видна протоптанная тропинка.

Фурс задрал рукав плаща, взвел игломет с отравленными иглами и начал быстро отступать спиной вперед, не упуская из виду приближающихся аборигенов.

— Стоять! — крикнул ему рослый воин и замахнулся копьем.

Между ними было всего метров десять, идеальное расстояние для того чтобы наконец пустить в него иглу.

Фурс вскинул правую руку и, пустив первую иглу, попал тому прямо в грудь.

Здоровяк споткнулся и упал плашмя, прямо лицом в песок. Бегущий за ним воин в испуге притормозил, но это его не спасло, как и третьего набегающего.

— Неплохо! — услышал он за спиной крик Краме.

Лейтенант резко развернулся и увидел, как капитан и его воины быстро приближаются к нему, с какой-то невероятной скоростью.

— Не отставай! — крикнул Краме обгоняя его и пустился вслед за своими следопытами, которые уже со всех ног бежали к селению.

* * *

* Шакута — обидное название мелкого грызуна, обитающего в пустыне.

Глава 14

Противостояние

В шахту спустились быстро, не обращая внимания на расшатанные скобы наполовину вывалившиеся из стен. Профессор и Кейв уже привели носилки в горизонтальное положение и ждали только Гунта с Дорном.

Прижимаясь к Эолу, тихо всхлипывала Ника. Кровь из раны ее подруги сочилась между ребристых боковин носилок, собираясь на пыльных камнях в небольшую лужицу, и глядя на это, сердце девушки разрывалось на части.

Сверху послышался какой-то шум, и все увидели быстро спускавшихся по скобам Гунта и Дорна.

— Кирт, — сходу сообщил профессору спрыгнувший с последней скобы Гунт, — там куда мы пойдём, уровень радиации превышен в несколько десятков раз. Выдай всем, кто без брони, усиленную дозу пурфикама.

Затем резко развернулся и приказал пилоту:

— Кейв, указываешь дорогу к защитному периметру! Ждите нас там. Всё, вперед! Солрс, ты с нами в прикрытии! Копье оставь, оно сейчас тебе вряд ли пригодится.

Здоровяк упрямо мотнул головой и, закрепив короткое копье в наспинном держателе, переместился в хвост отряда.

Носилки пока проходили по габаритам, и все устремились подальше от спуска в шахту.

Вскоре вышли в ровный, как стрела, тоннель с гладкими стенами и кое-где начинающими образовываться пока еще небольшими сталактитами.

Зайдя в конце коридора за угол в девяносто градусов, выскочили в первую пещеру, всю усыпанную искрящимися кристаллами разных размеров.

Наученный горьким опытом Кейв начал заранее замедлять ход и инструктировать сзади идущих:

— Идите за мною след в след, и смотрите, не оступитесь!

В этот раз хоть и торопились и шли почти бегом, но преодолели это препятствие без приключений.

Выскочили в следующий тоннель, и вот тут Дорну пришлось несколько раз оставлять тыловое охранение и перемещаться вперед, для того чтобы пройтись лазерным резаком по стенам, расширяя вход. Носилки иногда застревали в недостаточно широком для них месте, но, к счастью, это были небольшие выступы, и легко срезав их, отряд продолжал движение.

Пока пробирались с носилками по тоннелю, на предплечии у Гунта мигнул еще один зеленый огонек. Сработала последняя ловушка. Значит, врагов стало еще меньше, но оставшихся в живых стоит ждать здесь уже очень скоро. Значит, надо поднажать.

Впереди водное препятствие, заполненное черной жижей. Тем, у кого нет доспеха, придется на пару минут задержать дыхание.

— Держитесь центра, и перед тем как нырнуть, наберите в легкие побольше воздуха. Груз там пройдет легко, главное, крепко держитесь за носилки.

Посмотрев на заполненную черной водой пещеру, профессор что-то изменил в настройках носилок, и те как бы разом потяжелели…

Это препятствие преодолели намного быстрее, чем в первый раз.

Уже пару раз пройденный путь и беспокойство за тех, у кого нет брони, заставило всех работать руками и ногами намного активнее.

Вытащив носилки на покатый берег, Гунт приказал Дорну и всем остальным:

— Держите под прицелом эту лужу. Все, кто будет появляться из нее — враги, их надо уничтожать без всякой жалости. Без моего разрешения за эту линию не заходить! Смертельно опасно. Всё! Выполнять!

Командир начертил носком ботинка линию, а сам, где-то пригибаясь, где-то высоко задирая ноги, как будто перешагивает невидимое препятствие, двинулся дальше по тоннелю.

Подойдя к замеченной им ранее двери, Гунт внимательно осмотрел запорный механизм и, заменив в нём источник питания, достал из наспинного контейнера устройство, которое было предназначено для взламывания всевозможных кодов. Такое устройство было у каждого бойца его подразделения, и пользовались им, чтобы при выполнении боевого задания беспрепятственно проникать за закрытые двери подобно этой. В бою каждая секунда дорога, а сейчас так особенно.

Меньше чем через минуту на устройстве высветились символы, обозначающие код доступа. Гунт быстро ввел его, и внутри двери что-то тихо зажужжало и затем громко щелкнуло. Командир потянул ручку на себя, и тяжёлая дверь поддалась, тихо скрипнув петлями.

За нею находился узкий проход метров десяти длиной. В торце виднелась еще одна дверь. Слева от двери добротная железная лестница, ведущая вниз. Но Гунта интересует не лестница, а именно эта дверь. Если верить обозначениям на карте, то за этой дверью, диспетчерская управления охранным периметром данного участка скоростного тоннеля.

То что нужно!

К удивлению, дверь была не заперта. Значит, диспетчер покидал это помещение в спешке и панике.

Так и есть… откинутое кресло валялось на полу перед пультом управления, и даже форменная куртка висела нетронутой на вешалке.

Открыв специальную ячейку на пульте управления, Гунт заменил в ней источник питания, выбрав кругляш помощнее. Пару раз мигнув, в помещении появился свет и тут же пульт управления ожил, засветились приборы, включились мониторы, по главной панели побежали красноватые символы. Запустился резервный источник питания находящийся где-то в глубине тоннелей.

На семи из десяти мониторов картинки не было вообще никакой. По экранам пробегали черно-белые линии, говорившие о том, что камеры наблюдения выведены из строя. На двух мониторах картинка была смазана, и это означало, что эти камеры повреждены, и только на одном мониторе была более-менее четкая картинка.

На ней виднелся грузовой состав с крытыми вагонами. Но не это сейчас интересовало командира. Пробежав глазами по пульту, он уверенно нажал на символ, отключающий все охранные периметры, которые были завязаны на эту диспетчерскую. Разбираться, где какой, сейчас попросту не было времени, поэтому надежней отключить сразу все.

Выбежав в коридор, где его ожидал отряд, крикнул:

— Периметр отключен! Тащите носилки сюда!

Когда отряд с носилками преодолел опасный участок, Гунт снова метнулся в диспетчерскую и снова включил периметр.

На выходе его встретил профессор и ошарашил новостью:

— Носилки придется разбирать. Здесь не пройдут.

Он указал на узкий коридор и поворот в девяносто градусов ведущий к лестнице.

— Оставьте груз пока снаружи двери. Сейчас есть задачи и поважнее. Марк, бери всех, и укройтесь в диспетчерской. Ты за старшего. Эол, Кейв, возьмите под прицел проход. Дорн, Солрс, за мною!

* * *

Фурс бежал за Краме, стараясь ступать туда же, куда и он. Внезапное появление воинов храма за его спиной не выходило из головы. Они могут быть такими быстрыми… Но как это возможно⁈

Когда до поселения племени пачека оставалось всего с десяток метров, Фурс увидел, как часть Солнцеликих, ушедших со Сартом, стремительно спускаются с вершины скалы при помощи тонких нитей, выпуская при этом на лету молнии, которые метко поражали мечущихся по лагерю дикарей. А другая часть нападавших спускалась по еле заметным ступеням, выдолбленным в скальной породе аборигенами.

Смешавшись с пачека, Солнцеликие перестали пускать молнии, а повыхватывали свои длинные кривые кинжалы и вступили с ними в рукопашную схватку. Воины Краме все как один были обоерукими бойцами, и это давало им неоспоримое преимущество перед воинами пачека, вооруженными копьями и короткими мечами.

Деморализованные внезапной атакой и ужасными потерями, дикари всё-таки попытались оказать сопротивление, но были сметены напором Солнцеликих и уничтожены все до единого.

Фурсу тоже удалось убить парочку. Увернувшись от удара копьем какой-то разъярённой бабёнки, он полоснул ее по горлу и тут же метнул свой нож в набегавшего на него местного воина.

Через несколько минут отчаянной схватки, с пачека в этом селении было покончено.

Воины храма разбежались по лагерю, ища, куда могли деться беглецы.

— Сарт, доклад! — выкрикнул Краме, осматривая учиненное его воинами побоище.

Сержант подбежал к командиру:

— Бирнса тяжело ранили стрелой, а потом раненого добили копьями. У Жунка небольшое ранение… Больше потерь нет.

Краме раздраженно мотнул головой и ударил кулаком в раскрытую ладонь.

Эти доспехи… да, в их святости никто не сомневается, и в древние времена пришельцы с их помощью завоевали Тарсон, но против острых копий и стрел дикарей они бесполезны, и пробить их не сложнее, чем шкуру какого-нибудь там приоротеха или другого ящера…

Отправляясь в погоню, он рассчитывал на совсем других противников, и с иным вооружением.

«Эх… — с досады он еще раз саданул кулаком в ладонь, — надо было брать доспехи Древних, такие как были у пилота Варува, Нифара, и теперешнего сержанта Сарта!..»

— Есть направление, по которому они ушли! — услышал Краме одного из своих воинов, выбежавшего из крайней хижины, примыкавшей к самой скале.

Командир тяжело кивнул и распорядился:

— Оттащите Бирнса куда-нибудь в сторону. Потом вернемся за ним, а сейчас в погоню! Они не могли далеко уйти!

Фурс был в хвосте отряда вместе с Краме, когда впереди что-то громко звякнуло, своды пещеры осветились ярко-красной вспышкой, и послышались сдержанные крики и стоны.

Растолкав всех, Краме протиснулся вперед и замер от увиденного им зрелища.

Двое бойцов, бежавших самыми первыми, были начисто перерублены пополам, а еще один прислонился к стене и зажимал ладонью кровоточащий бок. Между его пальцами обильно сочилась кровь.

Не обращая внимания на раненого, командир присел перед располовиненными бойцами и коснулся ровного среза раны у одного из них.

Кровь мгновенно спеклась, и раны почти не кровоточили, как будто их только что прижгли раскалённым железом. Точно такие же раны были у тех Неуязвимых, на которых напали эти преступники, украв у них мощнейший источник энергии.

— Что здесь произошло? — спросил капитан не поднимая головы.

— Дукир и Петош бежали впереди отряда, — начал поспешно докладывать раненый, — затем неожиданно вспышка, и я не заметил, но что-то невероятно острое разрубило их пополам, а меня вот… зацепило краем…

— Ты… — начал было Краме, но боец перебил его:

— Я в порядке, командир! Царапина, не более… я могу идти и сражаться.

Краме кивнул и отошел в сторону.

— Окажите ему помощь, — резко бросил он в сторону и, оглянувшись, подозвал к себе Фурса.

— Пойдешь первым, — его тон был таким, что любые возражения здесь были опасны и неуместны. — Внимательно смотри по сторонам и под ноги. Понял? Вперед!

Фурс судорожно кивнул и облизал вмиг пересохшие губы.

Шаг, другой, третий, ничего…

Лейтенант осмелел и сделал еще шаг, затем еще один и, плюнув на осторожность, почти бегом дошел до поворота.

К нему приблизились остальные Солнцеликие.

— Иди дальше, теперь до самого выхода! — потребовал Краме.

До выхода из пещеры оставалось метров сорок.

Фурс преодолел их, затаив дыхание. Дойдя до выхода, он с облегчением вытер обильно струившийся со лба пот и, развернувшись, махнул рукой ожидавшим его воинам.

— Ничего… больше ловушек нет!

— Вперед! — подал команду Краме.

Несколько бойцов обогнали командира и устремились к выходу.

До Фурса оставалось метров десять, как своды пещеры вновь озарила ярко-красная вспышка, и трое бойцов, бежавших впереди, как подкошенные рухнули на землю.

— Стоять! — заорал Краме. — Стоять!

Все замерли на месте, напряженно оглядываясь по сторонам.

Капитан, сцепив зубы, лихорадочно соображал, что ему делать дальше.

Еще не вступив в контактный бой с беглецами, он уже потерял больше половины своего отряда. Это немыслимо!

Как такое могло произойти… как⁈

Одно стоит признать точно: в этот раз Солнцеликим противостоит достойный противник, требующий к себе особого уважения. Враг, бесспорно, владеет технологиями Древних на более высоком уровне, чем он сам. А Краме в свою очередь прошел все круги ада в обучении этим секретным премудростям.

Капитан лихорадочно размышлял, что ему предпринять дальше, а его воины терпеливо ждали, когда их командир отдаст им новый приказ.

Какая-то назойливая мысль всё время крутилась в голове, но он никак не мог толком ухватиться за нее.

Бросив взгляд на своих скучившихся в общую группу бойцов, Краме, наконец, понял, что не давало ему покоя.

Эти ловушки беглецов, скорее всего, настроены на поражение нескольких человек, идущих близко друг к другу. Надо рассредоточиться, и тогда они не сработают.

Этот Фурс тому наглядный пример.

— Рассредоточиться! — отдал он новый приказ. — Дистанция в пятнадцать шагов. Фурс, ты первый, Сарт, ты за ним. Вперед!

Вымуштрованные с детства в условиях жесточайшей дисциплины воины беспрекословно подчинились приказу и, выстроившись один за другим на дистанцию в пятнадцать шагов, двинулись в сторону выхода.

Краме с напряжением следил за ними и с облегчением выдохнул, когда последний воин покинул негостеприимную пещеру.

Дальше их путь лежал по довольно узкому ущелью, пролегавшему между двух скал. Следы убегавших четко читались на рыхлой почве, перемешанной с мелким песком. Один из следопытов крикнул Краме, что, судя по следам, теперь беглецов осталось восемь, а капли крови на земле показывали, что один из них либо серьезно ранен, либо убит, и товарищи его не бросили.

— Вперед! Вперед! — подгонял своих бойцов капитан. — Они не могли далеко уйти!

Бежать по ущелью пришлось всего пару километров, пока сильно сократившийся в численности отряд Солнцеликих не выскочил на открытую местность.

— Стоять! Круговая оборона!

Выбежавшие из ущелья бойцы мгновенно распределились по секторам и взяли на прицел местность, раскинувшуюся перед ними.

Настроив прибор наблюдения, встроенный в шлем, Краме внимательно, метр за метром начал осматривать близлежащие холмики и небольшие барханы на предмет засады.

Метрах в ста пятидесяти он обнаружил пятерых, распластанных на песке, воинов племени пачека. Еще в метрах двадцати за ними, было заметно какое-то углубление, похожее на спуск в шахту. Краме знал о таких шахтах, но те, как правило, вели в никуда, заканчиваясь обвалами или тупиками. Похоже, беглецы скрылись именно там.

— Дистанция пятнадцать шагов! Объект — спуск в шахту! Сарт, ты головной! Вперед!

Сержант вскочил на ноги и устремился к шахте. За ним поднялся следующий боец и, выдержав заданную дистанцию, устремился вслед за ним. Подскочил третий, но тут из-под ног бойца, бегущего за сержантом, выскочило какое-то устройство и, подлетев на метр вверх, ярко вспыхнуло. Нижняя часть тела сделала по инерции еще один шаг, а верхняя рухнула на песок, орошая всё вокруг кровью.

— Стоять! — зло выкрикнул Краме и, вскочив на ноги, с криком бросился к Сарту.

Подбежав к сержанту, выпалил ему прямо в лицо:

— Если я погибну, уходите! Возвращайтесь в Храм и расскажите обо всём верховному! За мною не идти, ждать здесь! Всё! Выполнять!

Последние слова он уже прокричал на ходу.

Он отчаянно бежал к спуску в шахту, не видя ничего вокруг. Лучше смерть, чем такой позор! Лучше смерть… смерть…

На одном дыхании он добежал до места, и с ним ничего не случилось. Обернувшись к своим воинам, он призывно махнул им рукой и крикнул:

— По моему следу, по одному… бегом, на максимальной скорости…

Не на жизнь, а насмерть

Вынырнув из жижи, которую и водой-то назвать трудно, Гунт сразу же выпустил на волю своего разведчика. Тот сверкнул серебристым росчерком и исчез где-то в глубине тоннеля.

Через пару минут разведчик благополучно вернулся обратно и, зависнув на несколько мгновений над Гунтом, с тихим жужжанием занял свое штатное место в командирском доспехе.

— Они идут, — сообщил Гунт, как бы больше обращаясь к Дорну, чем Солрсу. — Семеро. Только что спустились в шахту. Шестеро из них в гелианской броне и с их же оружием. Седьмой имеет такое же снаряжение, как у нас, чем вооружен… непонятно. Он идет первым. Наверное, их командир. Всех семерых надо встретить подальше от этого места. Лучшая, на мой взгляд, локация в зале со сталактитами.

Гунт указал пальцем на потолок и резко сжал кулак.

— Если им на голову свалятся сюрпризы племени пачека, то их гелианская броня этого не выдержит.

Он развернулся к здоровяку и дал ему указание:

— Солрс, у тебя еще есть время. Пока они не появились в зале со сталактитами, выдвигайся вперед! Тебе надо успеть попасть в тоннель, что ведет в тот зал от входа в шахту. В том тоннеле полно разных ниш, найди в одной из них удобное для себя место и, когда они будут приближаться к тебе, врубай на полную режим невидимости. Я думаю, тех тридцати секунд, на которые рассчитан твой доспех в режиме невидимости, тебе должно хватить, чтобы тебя не заметили. Пропусти их мимо себя, а когда завяжется бой, атакуй с тыла. Не забывай, что за невидимость придется заплатить, и ты станешь более уязвим для их оружия, но твое неожиданное нападение с тыла должно приблизить нас всех к победе. В бою старайся использовать копье и кинжалы. Их броню, как и твою, трудно пробить из штурмовой винтовки, но если всё-таки придется стрелять, то бей противника только в голову и максимальным зарядом, иначе это пустая трата боеприпасов. Уяснил?

Солрс молча кивнул и, выбравшись на берег, без лишних слов устремился по коридору в сторону зала со сталактитами.

Гунт с Дорном поспешили за ним, на ходу проверяя оружие.

— Сколько у тебя осталось зарядов? — спросил Гунт у Дорна.

— Если использовать максимальную мощность, то шесть, — глухо ответил боец.

— У меня всего четыре, надо бить сдвоенным*, чтобы наверняка… Глушилку приготовил?

Дорн, не оборачиваясь, кивнул.

— Если они знают о режиме невидимости в их доспехах, то на эту глушилку вся надежда, — продолжил командир. — Заряд проверил?

Дорн снова кивнул, завел руку за спину и вытащил из наспинного контейнера чуть выпуклый диск размером с ладонь.

— Теперь им от нас не скрыться, — довольно отметил Гунт. — Пусть Солрс отойдет подальше, и потом включай. Будем видеть их как на ладони.

Дорн пожал плечами и не ответил.

Он и так прекрасно знает, что надо делать, а попытки командира отвлечь его мысли от гибели Коры и настроить его на боевой лад напрасны…

Дорн спокоен как никогда. Оплакивать любимую будет после, а сейчас надо действовать хладнокровно и решительно. Враг силен и коварен, и если сейчас податься эмоциям, то можно всё испортить…

Подойдя к залу со сталактитами, Дорн нажал на кнопку по центру глушилки и, коротко замахнувшись, запустил ее через весь зал в сторону выхода. Бросок оказался достаточно точным, и глушилка, ударившись о противоположную стену, упала недалеко от того места, где вскоре должны были появиться противники. Заметить ее несложно, но только, если знать, где она лежит, а так… среди свисающих с потолка и торчащих из-под земли кристаллов… надо еще поискать.

Гунт с Дорном только успели занять выгодные позиции, прикрывшись выступами стен, как в зале появились преследователи.

Первым шел боец в гелианской броне, за ним в десяти шагах осторожно пробирался следующий, но этот был уже в тарсонианском доспехе.

Передвигались грамотно, как будто оба прошли обучение в центре спецназа, что когда-то был расположен близ города Юкам, на севере Тарсона. Сектора разобраны, оружие наготове, и в любой момент могут вступить в бой.

Через какое-то время из проёма показался третий, но тут направляющий резко поднял руку и присел на корточки.

Он опустил раскрытую ладонь на почву и замер на пару мгновений. Затем медленно разогнулся и жестом поманил всех за собой, направляясь точно по следам, где совсем недавно прошел отряд беглецов.

Из проёма появился четвертый, пятый… Всё, ждать больше нельзя.

Гунт с Дорном переглянулись.

Пора!..

Тщательно прицелившись, оба одновременно произвели по паре выстрелов, сразу же сразив наповал обоих впереди идущих. Защитное поле вражеского следопыта сработало штатно, но не выдержало сдвоенного выстрела усиленного заряда штурмовой винтовки Гунта. Из его затылка ударила кровавая струя, орошая пространство за ним.

Дорн в свою очередь выпустил свой усиленный заряд в бойца в тарсонианской броне.

Прекрасно зная слабые места этого доспеха, он поразил его с первого же выстрела. Тот рухнул как подкошенный, невольно приведя в действие тайную ловушку, которых в этом зале было множество. Крупный сталактит рухнул с потолка и разбился на мелкие кусочки о его бронированную грудь, даже не оцарапав доспех.

Почти сразу же за спиной нападавших послышались крики и шум борьбы. В бой вступил Солрс.

Надо отдать должное противнику, те не запаниковали и не растерялись, а точно определили, откуда по ним велась стрельба, и открыли ответный огонь такой плотности, что Гунту и Дорну пришлось вжаться в стены и не высовывать носа, настолько точным был шквал огня по их позициям.

Еще один вражеский воин, выскочивший в зал последним, сдернул с пояса какой-то предмет и почти без замаха зашвырнул его в сторону, где притаились обороняющиеся. Бросивший гранату воин развернулся и не дожидаясь взрыва дал короткую команду своим бойцам и сам метнулся обратно в тоннель. Граната взорвалась в воздухе, не долетев до цели всего какой-то метр. От удара в грудь и мощной взрывной волны, Гунта отбросило на несколько шагов вглубь тоннеля, на его голову посыпались мелкие камни и части отколовшихся сталактитов.

Гунт быстро вскочил на ноги и кривясь от острой боли в груди подбежал к лежавшему неподвижно Дорну. Шлем его раскололся пополам, а из пустой глазницы активно сочилась кровь. Он был всё еще жив, но жизненные силы быстро покидали его. Да уж, наворотила эта граната дел…

Сцепив зубы, командир быстро стащил с Дорна шлем.

Пока его глаза шарили по опустевшему залу в поисках противника, руки сами нащупали на поясе аптечку и достали нужный инъектор. Бросив короткий взгляд на Дорна, он вколол ему усиленную дозу и, насильно разжав зубы, положил под язык сильнодействующую пилюлю. Так же на ощупь командир достал специальный тюбик и залил кровоточащую рану особой пеной, которая дезинфицирует, надежно останавливает кровь. Всё, чем можно было помочь Дорну, он уже помог. Если повезет, то боец выживет. Но враг еще не уничтожен, и теперь Гунт должен прийти на помощь Солрсу. По всей видимости, там тоже поединок уже закончен, потому что не слышно шума борьбы, а значит, Солрс повержен или преследует отступающего противника, что вряд ли… Солрс не отступит и не даст врагу пройти мимо себя, пока он жив.

Гунт осторожно вышел из-за укрытия и направился вдоль стены в сторону выхода из зала. Взрыв гранаты, которую бросил противник, не только ранил Дорна, но и своих не пожалел.

По всей видимости, от взрывной волны разом сработали все ловушки, и с потолка просто осыпалось множество острейших сталактитов.

Пробравшись в зал, командир увидел то, чего не заметил сразу. Помимо тех двух бойцов, что они подстрелили с Дорном, в зале находится труп еще одного противника в гелианской броне. Острый конец сорвавшегося с потолка сталактита, вошел тому в затылок, а вышел в районе живота, пригвоздив бойца полу, покрытому острыми лезвиями минералов.

«Минус три, — обнадеживающе подумал Гунт, осторожно пробираясь мимо трупов. — Значит, осталось еще четверо… или Солрс всё-таки тоже смог кого-то из них одолеть…»

Ответ на этот вопрос он увидел почти сразу же, как только проник в тоннель, ведущий к выходу из шахты.

Вражеский воин, пронзенный копьём Солрса в спину, скорчился на боку, подтянув колени к животу. Метров через двадцать, прислонившись к стене, лежал сам Солрс.

Его правая нога неестественно вывернута, броня разворочена с правого бока, и из-под нее видна пододетая под броню кольчуга. Кисть левой руки вывернута в обратную сторону, а само предплечье сломано в двух местах.

— М-м-м… — чуть слышно простонал здоровяк, когда Гунт склонился над ним. — Я убил двоих… остальные побежали туда…

Солрс хотел показать командиру направление, но вместо этого его выгнуло дугой, и он, дернувшись, застыл.

Гунт поспешно стащил с него шлем, приложил палец к его виску и облегчённо выдохнул. Здоровяк всё еще был жив, просто от болевого шока потерял сознание.

Командир быстро приложил к его шее инъектор и ввел сначала дозу обезболивающего, а затем и препарат, поддерживающий в раненом жизнь. На большее, пока нет времени.

Здоровяк почти сразу же открыл поддернутые поволокой глаза и тихо прошептал:

— Он намного сильнее меня… опасен… не входи с ним в рукопашную… убьет…

— Побудь немного здесь, — кивнул Гунт и положил ладонь на плечо Солрса. — Я скоро вернусь.

Выпустив своего разведчика, он стал осторожно пробираться дальше по коридору.

Таких противников нельзя оставлять за спиной. Необходимо выследить и уничтожить, иначе не отстанут, пока не добьются своей цели…

Вот ещё один труп в гелианском доспехе. Этот с перерезанным горлом. Молодец Солрс…

Пока Гунт осторожно пробирался по коридору, разведчик обнаружил обоих вражеских бойцов. Они грамотно укрылись за естественными выступами, взяв под прицел проход за ближайшим поворотом. Там не пройти. Разнесут из своих штурмовых винтовок, никакая броня не поможет.

Остается один вариант.

Гунт вернул к себе разведчика и, достав из ножен тонкий и невероятно острый стилет, начал крепить его к миниатюрному корпусу дрона.

Такие фокусы с дронами-разведчиками они проделывали раньше на учениях. Теперь настала пора воплотить всё это в реальном бою.

Гунт поднял своего дрона под самый потолок и осторожно повел вглубь тоннеля. Он не опасался, что враги его обнаружат. Миниатюрный разведчик прекрасно сливался со стенами и двигался совершенно бесшумно. Обнаружить его — задача не из простых, на то он и разведчик. Единственное, за что опасался опытный командир, так это за стилет, привязанный к корпусу дрона. Он не сливался с корпусом разведчика, выглядел инородно и был заметен. Но тут ничего не поделаешь, стоит рискнуть. Надежда на то, что всё внимание противников сейчас сосредоточенно на повороте стены, из-за которого должен появиться враг, а не на потолок, вселяла определенную уверенность. Для надежности, он даже саданул пару раз прикладом о стену. Пусть знают — враг близко.

Гунт решил сначала бить в дальнего, тогда есть шанс, что ближний не узнает о потере напарника за его спиной и тоже станет жертвой дрона.

Вот они!

Расположены друг за другом метрах в пятнадцати. Прикрылись выступами грамотно, не подступиться и выстрелом не достать.

Потолок коридора весь усыпан свисающими с него небольшими сталактитами по десять-пятнадцать сантиметров каждый. Гунт осторожно вел между ними разведчика и уже очень скоро завис над ближним противником. Тот приложился к прицелу винтовки и совсем не обращал внимания наверх. Гунт двинул дрона дальше, но тут дальний что-то крикнул и взмахнул рукой, предупреждая о чём-то своего напарника. Тот резко задрал голову вверх, и дальше медлить уже было нельзя.

Гунт направил дрона прямо в лицо противнику.

Удар получился молниеносным и очень удачным. Лезвие стилета с хрустом погрузилось в череп вражеского бойца, и тот, коротко дернувшись, сразу же застыл. Гунт стремительно отвел дрона от поверженного противника и, не теряя ни секунды, направил его на дальнего бойца. Но тут перед глазами командира сверкнула вспышка, и сигнал пропал.

Гунт тихо ругнулся.

Его дрон уничтожен, и теперь он остался без разведчика.

Подхватив винтовку, он решительно бросился к повороту в надежде подловить противника, если тот выглянет из-за укрытия посмотреть, что там с его бойцом.

Успел как раз в тот самый момент, когда противник высунулся из-за укрытия и привстал на ноги.

Сдвоенный выстрел. Вокруг вражеского воина заискрилось защитное поле, и тот, отбросив винтовку, вскочил на ноги и бросился навстречу Гунту.

Командир тоже отбросил уже бесполезную теперь винтовку и, на ходу выхватывая кривые кинжалы, стремглав кинулся на врага.

* * *

Сдвоенный выстрел — это когда между выстрелами минимальный промежуток времени. Доли секунды.

Глава 15

Не на жизнь, а насмерть

Основательно поредевший отряд Солнцеликих собрался у спуска в шахту.

— Фурс, на тебе охранение нашего тыла, — приказал Краме лейтенанту. — Ты остаешься здесь.

Затем он кивнул на трупы аборигенов и добавил:

— Возьми у мертвых пачека их дальнобойное оружие. Луки или арбалеты, выбирай сам. Пользоваться ими большого ума не надо. Никого не подпускай к шахте. Всех, кого увидишь, враги. Твоя задача, уничтожать их.

Фурс судорожно кивнул и кинулся к трупам поверженных аборигенов выполнять приказ командира.

Краме проследил за ним взглядом, затем обратился к своим воинам:

— Дистанция десять шагов. Идти строго по следам беглецов. Кровь их раненого укажет нам правильное направление, — капитан указал на небольшую лужицу и дорожку из красных капель запекшийся крови.

Палец Краме ткнулся в грудь единственного оставшегося в живых следопыта.

— Сергол, ты идешь первым, внимательно смотри себе под ноги и на следы. Сержант, ты за ним… всё! Вперед!

Сам Краме пристроился пятым и начал осторожно пробираться по тоннелю, стараясь ступать след в след за своими воинами.

Впереди длинный ровный и достаточно широкий проход, вдалеке виден поворот под прямым углом. Продвижение отряда немного замедлялось, потому как приходилось идти с повышенной осторожностью и постоянно проверять попадающиеся на пути многочисленные каверны и трещины, в которых при желании можно устроить засаду. Есть даже несколько ответвлений, и некоторые из них уходят куда-то вглубь, но как далеко, сейчас проверять нет времени. Сергол повел отряд точно по следам беглецов. Натоптали они тут изрядно, да и кровавая ниточка точно указывала направление. Она тянулась за угол коридора и выходила в зал со свисающими с потолка и торчащими из-под земли кристаллами.

Зайдя в зал и пройдя по нему несколько шагов, следопыта что-то насторожило. Подав знак, чтобы все остановились, он присел на корточки и внимательно всмотрелся в цепочку следов. Затем распрямился и призывно махнул всем рукой.

Все двинулись следом за ним, строго соблюдая дистанцию.

Краме как раз вышел в зал с кристаллами следом за своим бойцом, когда на них напали почти одновременно и сразу с обеих сторон.

Сергола и сержанта убило первым же залпом, произведенным противником из засады, и даже божественная защита их доспеха не смогла сдержать этот удар.

В такой ситуации надо действовать быстро и решительно.

Краме крутанулся на месте, сдернул с пояса единственную имеющуюся у него гранату и зашвырнул ее в том направлении, где укрылись нападавшие. Не дожидаясь взрыва, он резко развернулся и кинулся обратно в тоннель на помощь тем бойцам, на которых напали с тыла.

За спиной прозвучал оглушающий взрыв, своды подземелья ощутимо тряхнуло. С потолка посыпалась крошка, послышались крики и стоны.

Броня его бойцов должна легко перенести последствия взрыва от гранаты, а вот ряды противника после такого подарка наверняка должны серьезно поредеть.

Это был единственный экспериментальный образец, и умники из Храма заверили его, что мощь гранаты просто ужасна, но в то же время священным доспехам Хорта совсем не страшна.

Через несколько шагов Краме наткнулся на труп своего воина, пронзенного насквозь копьем в спину, и в следующий момент на него наскочил какой-то гигант в такой же точно броне, как у него. Перед глазами мелькнуло острие вражеского клинка.

Тело сработало на рефлексах.

Уход с линии атаки с одновременным выхватыванием своего кинжала, жесточайший удар ступней в опорную ногу противника, и под хруст ломаемой кости Краме вогнал клинок в бок вражеского бойца. Резко развернувшись всем корпусом, вспорол ему живот и саданул ногой по руке с зажатым в ней клинком. Снова хруст кости, и верзила завалился на распоротый бок. Краме подскочил и, резко крутанув противнику кисть второй руки, сломал ее у основания ладони. Противник не дернулся и больше не подавал признаков жизни.

За спиной послышались чьи-то торопливые шаги.

Краме отработанным движением вставил клинок в ножны и направил винтовку на проход. Со стороны зала с кристаллами, где только что произошел взрыв, спешил один из его бойцов. Левая рука висела плетью, но оружие не бросил.

— Айгон?

— Мертв! При взрыве гранаты с потолка сорвалась какая-то глыба и пронзила его насквозь.

Краме стиснул челюсти.

— За мною! — коротко бросил он и, развернувшись, припустил обратно к выходу.

Нет, бежать он не собирался. Просто хотел найти более подходящее место и встретить противника во всеоружии. То, что те кто выжил после взрыва рано или поздно придут в себя и бросятся за ними в погоню, он ни секунды не сомневался. Он и сам бы так поступил. Оставлять за спиной такого врага крайне опасно и в дальнейшем не принесет ничего хорошего.

Указав Герату на удобный выступ, Краме продвинулся дальше и занял позицию метрах в пятнадцати от него. С этого места проход хорошо просматривался, да и укрытие было то что надо. Неглубокая каверна справа и приличной толщины каменный выступ. Против такого врага дополнительная защита из прочного камня точно не помешает.

Краме сам воочию увидел ужасающую силу их оружия. Одним выстрелом разнести голову его следопыту…. Да и выстрел сам по себе необычный, какой-то сдвоенный, мощный, и защита доспеха не выдержала, пропустив второй заряд. А ведь раньше считалось, что из стрелкового оружия священную броню Хорта пробить невозможно. Значит, враг знает про этот доспех намного больше, чем он сам, и как-то сумел подобрать к нему ключи…

Сильный враг! Опасный!

Поэтому необходимо его уничтожить, а лучше пленить и допросить. За это ему простят всё: и гибель элитного отряда, и потерю воздухолета, и…

Неожиданно что-то привлекло его внимание, но вот что?.. Какое-то еле заметное шевеление, но где?.. Как будто сам воздух шевельнулся…

Краме быстро осмотрел расположенный перед ним коридор, лихорадочно переключая различные режимы визора в своем шлеме. Ничего не обнаружил. Показалось… наверное.

Нет! Вот оно!.. Под потолком!

— Герат! Сверху! — поспешно выкрикнул он, но было поздно.

Боец вскинул голову, но среагировать на неожиданную угрозу не успел.

С потолка метнулся серебристый росчерк и с громким хрустом слышным даже с такого расстояния впился в голову Герата. То с какой необыкновенной легкостью эта штуковина пробила его шлем, говорило только об одном: Герат уже был мёртв ещё до того, как он завалился на спину и, коротко дернувшись, вытянул ноги.

То, что убило бойца, отцепилось от его головы и, зависнув над трупом, развернулось в сторону Краме.

Капитан вскинул винтовку и, почти не целясь, выстрелил по той непонятной штуковине. Над головой у поверженного Солнцеликого что-то ярко вспыхнуло и рухнуло тому на грудь.

Краме запрятался за укрытием и начал лихорадочно соображать, что бы это могло быть… какой-то неведомый механизм или…

Капитан чуть привстал из-за укрытия, чтобы получше рассмотреть, что же он всё-таки подбил, как в этот момент из-за поворота выскочил вражеский воин и сходу выпустил в него сдвоенный заряд. Краме успел дернуться обратно за укрытие, но выстрелы противника всё равно достигли цели.

В этот раз оба заряда попали в винтовку Краме и выбили оружие из его рук.

Зарычав, капитан выхватил оба тесака и, выскочив из-за укрытия, бросился на чужака. Тот тоже отбросил свою винтовку в сторону и, выхватив ножи, устремился навстречу.

Оба противника схлестнулись на середине тоннеля и сразу же вступили в схватку, нанося и отражая удары.

Краме был сильнее, ловчее и быстрее, чем соперник, но защитная броня последнего уравнивала их шансы. Уже несколько раз клинки капитана чиркали по броне противника, оставляя на ней лишь глубокие борозды и не нанося тому абсолютно никаких ранений.

Чужак в свою очередь тоже оказался неплохим бойцом, и Краме пока держался только благодаря своей невероятной скорости и богатому опыту проведения подобных схваток. Он всё время норовил попасть в самое слабое место доспеха, туда, где шлем соединялся с наплечными пластинами и нагрудником. Чужак же напротив, не давал этого сделать, всё время уворачиваясь, блокируя выпады и переходя в крайне опасные контратаки, пытаясь сам нанести решающий колющий или режущий удар.

Темп боя нарастал, и в какой-то момент Краме понял, что удача в этот раз не на его стороне. В рукопашную такого бронированного бойца не одолеть, да и к тому же тот легко поддерживал заданный в начале боя самим Краме темп, и его ножи мелькали с каждым мгновением всё быстрее и опасней.

Капитан попытался подсечкой сбить с ног вражеского бойца, но тот четко контролировал дистанцию, и сам чуть не подловил его, нанеся хлесткий удар по опорной ноге.

Правое предплечье Краме обожгла острая боль, и клинок чуть не выпал из вмиг ослабевших пальцев. Чуть выше кисти появился глубокий, кровоточащий порез, и кровь через него хлестала не переставая, обильно заливая пальцы и рукоять кинжала. Краме отразив очередную атаку лихорадочно заозирался по сторонам.

Надо выходить из боя. Но как?..

Слева от себя капитан заметил темнеющий в стене узкий проём. Эту каверну он заприметил еще тогда, когда они шли с отрядом по следам беглецов. Он даже заглядывал в нее и видел, что та уходит вглубь. Там немного узковато, но это шанс… главное, чтобы это ответвление не заканчивалось тупиком, тогда в ограниченном пространстве его ждет неминуемая смерть…

Краме с трудом увернулся от очередного выпада и, улучив момент, юркнул в находившуюся рядом каверну. Чужак тут же бросился следом за ним, но застрял из-за своего более массивного доспеха.

Капитан же, напротив, продолжал упорно продираться дальше между острых каменных глыб, и уже через пару метров ему улыбнулась удача. Каверна слегка расширилась, и передвигаться вперед стало заметно легче.

Вражеский боец оставил попытки протиснуться следом за Краме и, сдав назад, куда-то убежал.

Еще через десяток метров проход стал настолько широк, что можно было уже не пятиться спиной вперед, а развернуться и бежать…

Краме сделал несколько быстрых шагов, но тут опора под его ногой неожиданно ушла куда-то в сторону, и он разом рухнул в какую-то бездну. В последний момент он успел вонзить оба клинка в стену и зависнуть над пропастью, держась за рукояти обоих кинжалов.

Раненая рука совсем не слушалась, и пальцы вот-вот утратят цепкость, от потери крови в голове нарастал шум, но капитан держался из последних сил. Он посмотрел вниз. До дна расщелины, в которую он так неожиданно провалился, метров восемь-десять. Внизу камни. Если рухнуть на них с такой высоты, то не спасет даже священный доспех Хорта. До противоположной стены метров пять, и Краме не представлял, как до нее дотянуться.

Есть один способ, как спуститься вниз, но с раненой рукой это сделать будет крайне проблематично. Выхода нет, силы уходят, надо попытаться…

Немного расшатав здоровой рукой загнанный в стену клинок, Краме выдернул его и, тут же сцепив зубы, повис на раненой. Коротко размахнулся и вогнал лезвие в стену на уровне пояса. Опираясь на этот клинок, он начал расшатывать верхний, и кое-как у него это получилось. Снова замах, но жесткого удара, способного загнать клинок в камни, в этот раз не вышло. Нож выскочил из непослушных пальцев и, негромко звякнув, ударился о камни внизу.

Капитан судорожно пошарил ногой по шероховатой стене и вроде как нащупал подошвой чуть выступающий козырек, оперся на него, чтобы хоть немного перевести дух. Но тут камень под ступней обломился, и не найдя опоры, Краме рухнул вниз. Стремительное падение и жесткий удар о камни вмиг выбили дух из командира отряда Солнцеликих.

* * *

Напрасно Гунт пытался просунуться дальше в щель, слишком узко, и для этого надо снять доспех, чего он в этой ситуации не сделает никогда. Скрипнув зубами, Гунт бросил эту затею и поспешил к Дорну. Необходимо взять у него лазерный резак, да и копье Солрса неплохо бы прихватить. Слишком шустрым оказался противник, и если бы не надежная броня, то быть бы Гунту порезанным на ремни.

Пробегая мимо Солрса, чуть притормозил. Здоровяк без сознания, но жив, хотя и дышит тяжело, с хрипом.

Гунт метнулся через зал с кристаллами к Дорну. Этот тоже без сознания, но тут дела несколько похуже, чем у Солрса, правда, препараты пока справляются и не дают бойцу уйти в мир иной. Лечебная пена остановила кровь и залепила толстым слоем половину головы. По-хорошему его бы сейчас доставить к профессору, но времени нет… Враг уйдет, и тогда будет намного хуже.

Гунт колебался меньше минуты, а потом достал инъектор и приложил к шее раненого. Сделав инъекцию, осторожно перевернул Дорна набок и открыл его наспинный контейнер.

Вот он, резак!

Прихватив устройство, командир поспешил обратно. Пробегая мимо трупа врага, с хрустом выдернул из его спины копье Солрса и грозно потряс им в воздухе.

Теперь посмотрим, кто кого…

Уроки здоровяка в обращении копьем не должны пройти даром.

Достав резак, Гунт начал поспешно расширять проход в каверне, чтобы протиснуться как можно дальше. Кое-где коридор расширялся, а кое-где сужался, и тогда в ход шел раскаленный луч.

Неожиданно цепочка следов оборвалась, Гунт резко остановился и чуть не улетел в пропасть, разверзнувшуюся перед ним. Он затормозил на самом краю провала шириной метра в четыре, а то и пять. Следов на той стороне нет.

Гунт лег на живот и подполз к краю обрыва. Заглянул вниз и увидел там изломанную фигуру врага.

Видимо, тот, убегая, не заметил препятствия и с разбегу ухнул вниз, прямо на камни. Не повезло ему…

Гунт ухмыльнулся, зато теперь ему мороки меньше, не надо гоняться по всем щелям в поисках противника.

Не вставая, он подтянул к себе увесистый камень и сбросил его вниз, прямо на воина. Удар пришелся где-то в район бедра. Воин не дернулся и не вскрикнул, значит мертв.

Встав на колени, Гунт отряхнул ладони и подхватил копье. Спускаться к нему сейчас нет времени, да и непонятно как… а ему еще надо оказать помощь Дорну и Солрсу, иначе можно потерять обоих.

* * *

Обследовав шлем Дорна, Гунт с сожалением отложил его в сторону. Сильный удар расколол его на две половинки, но зато уберег голову бойца… почти уберег. Теперь то что осталось от шлема годится только на запчасти, да и то…

Раненого необходимо протащить под водой через грот, а для этого нужен шлем. Можно взять у Эола, и тот точно подойдет, а можно попробовать совместить шлем Солнцеликого, которого подстрелил Дорн, с его доспехом. Главное, чтобы раненый мог дышать под водой.

Гунт подошел к поверженному врагу и бегло осмотрел повреждения на броне, нанесенные выстрелом Дорна.

Молодец боец!

Попал точно между нагрудных пластин и не повредил шлем. Как будто знал, что тот еще может пригодиться. Присев перед Солнцеликим, привычным движением отстегнул крепление его шлема и заглянул вовнутрь.

Хм… модель ZX-3548/27!

Если местные умники там не сильно поковырялись, то вполне может подойти! По крайней мере, дышать в нём будет можно, а это сейчас самое главное.

Вернувшись к Дорну, Гунт осторожно приладил к его голове шлем и защелкнул крепления. Теперь осталось самое сложное: Гунт откинул на своем предплечье защитную панельку и вытащил из небольшого углубления тонкий шнур с хитрым разъемом на конце. Вставил его в специальное гнездо на доспехе Дорна и опустил забрало своего шлема.

Перед глазами потекли столбики символов, и через несколько секунд всё прекратилось. Вместо множества иероглифов засветился всего один, обозначавший, что синхронизация успешно завершена, и теперь доспехом можно пользоваться. Гунт опустил Дорну забрало и отсоединил шнур.

Осторожно взяв бойца на руки, бережно понес его к подземному озеру и без толики сомнения вошел в воду.

* * *

Марк с интересом наблюдал за тем, как профессор осматривал какие-то приборы, которые тот назвал пультом управления.

Быстро разобравшись, он несколько раз подряд нажимал на один и тот же символ, приговаривая:

— Периметр отключен, — или, — периметр включен.

Затем он впился глазами в один из мониторов, и его пальцы запорхали над пультом управления, выводя на экран всё новые и новые символы.

Кейв и Эол успокаивали хнычущую Нику, как могли. Потеря единственной подруги тяжело далась девушке. Да и не только ей. И Марку, и всем остальным было невыносимо больно осознавать, что веселой и беззаботной Коры с ними больше нет.

— А это меняет дело! — вдруг неожиданно воскликнул профессор и, обернувшись, подозвал к себе Кейва.

Парень подошел, посмотрел на монитор и пожал плечами.

— Было бы на чём передвигаться! — буркнул он. — А так да, вполне обнадеживает.

Эол вдруг дернулся и приложив руку к своему шлему произнес немного взволнованным голосом:

— Гунт на связи! Просит отключить охранный периметр. Дорн и Солрс ранены.

Профессор тут же отключил охранный периметр, и все выбежали в коридор.

Гунт шел навстречу им. На его руках лежало безвольное тело Дорна. Ника испуганно вскрикнула и, чтобы не закричать в голос, прикрыла ладонью рот.

Командир занес его в диспетчерскую и положил на диван в углу помещения.

Быстро освобождая его от доспеха, проговорил:

— Ранение в голову. Глаза нет. Я сделал все необходимые инъекции. Профессор, теперь ваша очередь сделать более глубокую диагностику и постараться стабилизировать состояние нашего друга. Я за Солрсом. Он тоже ранен, правда, не так сильно.

Гунт направился к выходу и призывно махнул рукой.

— Марк, Эол, Кейв, за мною!

* * *

Доставку к профессору и к Нике покалеченного Солрса доверили Кейву.

Броня здоровяка хоть и была основательно повреждена, но она всё-таки работала более-менее исправно, и под водой тот не должен был захлебнуться. На всякий случай обработали глубокие порезы специальной пеной и помогли Кейву дотащить его до подземного озера.

Дальше пилот уже должен справиться сам, но Гунт приказал ему: как сдаст Солрса на руки профессору, вернуться обратно и ждать их на берегу озера со стороны прохода.

— Я не могу оставить столько ценного оружия и снаряжения каким-то там дикарям, — на ходу говорил Гунт, пробираясь по тоннелю в сторону выхода. — Этот отряд Солнцеликих был неплохо вооружен и экипирован, и нам всё это может в дальнейшем пригодиться. Надо собрать оружие и экипировку. Вернуть наши энергетические ловушки…

— И неплохо бы еще и порыться в лагере дикарей, — вставил свое слово Марк, направляясь следом за командиром. — Пока ждали вас в их деревне, я заметил, что у них полно вещей из-за Хребта, и я думаю, эти вещи тоже там имеют какую-то ценность. Не забывайте, наши гроты не в ходу на той стороне, а нам еще предстоит длинная дорога.

— Согласен Марк! — кивнул Гунт не оборачиваясь. — Ты как всегда смотришь немного дальше… Солрс и Дорн теперь в надежных руках Ники и профессора, поэтому, мы ничего изменить уже не в силах. Мы не торопимся. Главное — не расслабляться и оружие держать наготове.

Выбрались на поверхность.

Солнце уже перевалило зенит и неумолимо приближалось к закату. Недалеко от спуска в шахту валялась пятерка аборигенов, подстреленных ранее Дорном.

— Начнем с осмотра лагеря. Этих обыщем после, — сказал Гунт и побежал ко входу в ущелье.

Действие энергетических ловушек увидели уже метрах в ста пятидесяти от спуска в шахту. Перерубленный пополам боец Солнцеликих лежал недалеко от убившей его коварной ловушки.

— На обратном пути обыщем, — бросил Гунт, не сбавляя шага, — сейчас в лагерь.

Прошли по ущелью. Зашли в пещеру и вновь увидели мертвых врагов. Теперь их было трое, дальше еще двое…

Вышли через пролом в стене в поселение и вспугнули целую стаю стервятников, рвавших тела покойников, которыми было устлано здесь всё вокруг.

— Я и Эол собираем оружие, стрелы, болты к арбалетам и, всё более-менее ценное, — распорядился Гунт. — Марк, ты пройдись по хижинам. Что там брать, а что оставить, сам решай!

Следопыт кивнул и метнулся в ту хижину, из которой они только что вышли в лагерь. Она крайняя и начинать лучше всего с нее.

Обстановка внутри беднее некуда: деревянная кушетка в углу единственной комнаты. Над кушеткой в специальном креплении копье с уже знакомым зеленым наконечником. Под кушеткой кожаный мешок, набитый всяким тряпьем. Марк вытряхнул содержимое мешка на пол. Ничего ценного… Явно снято с поисковиков, попавших к ним в руки. Разворошив ногой кучу и не найдя там ничего интересного, он снял со стены копье и вышел наружу.

Прямо возле входа росла горка трофеев. Луки, наконечники копий, такие же, как у Марка, арбалеты, и даже несколько артефактов древних, о назначении которых будет разбираться уже сам профессор.

Положив копье в общую кучу, Марк зашел в следующую хижину побольше размерами, чем первая.

Всего их в селении было семнадцать, и Марку надо успеть осмотреть абсолютно все.

Эта хижина была, если так можно выразиться, значительно богаче. Несколько кушеток, ширма, перегораживающая помещение пополам, за ней большая, почти двуспальная кровать. В углу комнаты низкий продолговатый сундук. Марк заглянул под кушетки и ничего там не обнаружил. Откинул крышку сундука и от удивления вытаращил глаза.

А вот тут точно есть что взять!

Небольшой кувшин, который сам может нагревать воду, два пучка стрел, перетянутых прочной бечевкой, один пучок арбалетных болтов с обычными бронебойными наконечниками и три пучка болтов с разрывными наконечниками. Такой же, как у Марка, арбалет только немного грубого исполнения, рядом небольшой лук с уже натянутой тетивой из почти прозрачного волокна, и еще шесть аккуратных свертков одежд поисковиков из отлично выделанных шкур разных ящеров.

Странно… сами аборигены ходили в самодельной одежде, игнорируя качественную экипировку, хранящуюся в их сундуках. А тут всё так аккуратно уложено и тщательно вычищено… может, это предмет обмена с теми, кто приходит к ним из-за Хребта? Меняют одежду на оружие и стрелы с болтами?

Возможно…

На дне сундука Марк обнаружил три мешочка из крепкой кожи какого-то ящера. Распустив тесемки одного из них, высыпал на ладонь полновесные гроты вперемежку с обычными. Пригодится. Может, будет возможность обменять эти деньги на местную валюту, распространенную за Хребтом.

Постелив на полу какую-то тряпку из плотной ткани, Марк свалил всё найденное в кучу и связал плотным узлом.

В других хижинах нашлось примерно всё то же самое, исключение составило только жилище вождя и его сына, которое Марк оставил напоследок.

Просторное по местным меркам жилье, разделенное на три комнаты каменными перегородками. В двух комнатах широкие деревянные кровати и массивные сундуки. В третьей, самой большой, каменный очаг с разбросанными вокруг него подстилками и подушками.

Всё самое ценное должно находиться внутри сундуков, и Марк поспешил открыть их, заглянув вовнутрь. Одежда поисковиков, оружие, стрелы, болты и… огромное количество источников энергии в виде самых разнообразных кругляшей силы. Ими второй сундук был заполнен почти наполовину. На глаз их там было примерно несколько сотен, но самое ценное лежало в самом низу обоих сундуков, под тайным вторым дном. Хитрые аборигены пытались таким образом скрыть самое ценное. Но Марка этим не проведешь. Уж он-то за свои скитания по разным странам континента насмотрелся на разные сундуки вдоволь…

На дне первого в ряд стояли восемь стальных емкостей с плотно подогнанными крышками. Марк открыл одну из них и понимающе улыбнулся. Вот истинный источник обмена! Он и раньше слышал, что по ту сторону Хребта туго с водой, и вот доказательство… Внутри емкостей аккуратно были уложены водяные кристаллы. В каждой такой банке примерно около сотни штук.

Но это еще не всё!

Во втором сундуке под ложным дном Марк обнаружил то, что они так настойчиво искали вначале своего пути, — аж два накопителя! Размером эти были значительно поменьше того, что они захватили у Храма, но их сейчас перед следопытом находилось целых два, и к ним подсоединены какие-то устройства, попеременно мигающие зелеными огоньками.

Марк выбежал наружу и позвал к себе Гунта. Они с Эолом как раз занимались тем, что срезали наконечники с древков копий.

Командир только заглянул на дно сундука и тут же радостно воскликнул:

— Ого! Достаточно мощные накопители и к каждому зарядное устройство, чтобы заряжать кругляши батареек. Неплохо! Очень даже неплохо!..

Он кивнул на кучу кругляшей, лежавших на заранее подстеленной Марком ткани.

— Профессор точно найдет всему этому применение! Ты закончил?

— Да.

— Мы тоже! Нашли кое-что интересное, но об этом позже, когда будет время. Уходим.

Снаружи Эол уже увязывал объемные узлы. Марк посчитал их — тринадцать штук, и вес имеют приличный. Да еще плюс два узла, что вытащили из дома вождя. Придется делать несколько ходок, чтобы это всё вытащить отсюда. Сейчас бы не помешали гравитационные носилки, но в них лежит тело Коры и другие вещи… нет, лучше не полениться и сбегать туда-сюда несколько раз. И быстрее, и хлопот меньше…

Марк осмотрелся по сторонам и выбрал два древка копья, что уже были без наконечников, они были длинными и прочными, как раз то что нужно.

Вместе с Эолом продели оба древка сквозь узлы мешков и при помощи Гунта взвалили их себе на плечи. Сделав пару шагов остановились. Слишком тяжело. Придется оставить лишнее и делать еще одну ходку.

Гунт шел налегке. Ему предстояло собрать совсем другой урожай. Для него, он был не менее ценный, чем то, что они обнаружили в лагере. И, пока добрались до спуска в шахту, командир уже тащил на себе два узла, в которые была уложена экипировка и оружие попавшихся в смертельные ловушки Солнцеликих. Он забирал всё, независимо от того, поврежден доспех и винтовка или нет.

Пока вязал узлы, всё время приговаривал, что такими сокровищами разбрасываться точно не следует, и профессор обязательно разберется, как всё это вернуть к жизни и пустить на благо отряда.

Эол с Марком сделали еще одну ходку, а Гунт остался возле шахты, готовить груз для спуска вниз.

Когда уже почти всё было готово, командир кивнул в сторону поверженных Дорном аборигенов и приказал Эолу:

— Обыщи их хорошенько. Всё, что найдешь, тащи сюда.

Пока Эол, брезгливо кривясь, обыскивал окровавленных дикарей, Гунт достал из наспинного контейнера моток прочнейшей веревки и, обвязав ею несколько объёмных узлов в одной связке, осторожно спустил их вниз. Такую операцию пришлось повторять еще два раза, пока все вещи не оказались на дне шахты.

— Всё, нам здесь делать больше нечего, — подытожил Гунт. — Зови Кейва. Пусть вместе с вами подтаскивает узлы к озеру, а затем переправляет на ту сторону. И ещё пусть захватит с собой пару водонепроницаемых контейнеров для перетаскивания под водой батареек, аккумуляторов и вражеской экипировки. А я пока буду освобождать от брони остальных и сносить всё это к озеру.

Один за другим все спустились вниз. Марк с Эолом привязали узлы к древкам копий и, вцепившись в них, потащили груз к воде. За один раз утащили почти десять узлов. Гунт ухмыльнулся и мысленно похвалил Марка. Хорошие мысли часто приходят их следопыту в голову.

Сам командир нагнулся и подобрал покорёженную винтовку своего недавнего противника. Затем присел возле вражеского воина, поверженного его дроном-разведчиком в голову.

Доспех полностью цел, только в шлеме, чуть выше того места, где расположены линзы визоров, тонкая дырочка оставленная лезвием стилета. Сам стилет разбит выстрелом, и к оплавленному корпусу осталась примотанной лишь только его рукоять.

Гунт осторожно собрал всё, что осталось от дрона, и положил к себе в наспинный контейнер. Хм… а вот штурмовая винтовка убитого им Солнцеликого цела. С этим повезло.

Быстро освободив труп от доспеха, минуту любовался на его цветные татуировки стараясь понять их смысл, и затем потащил его вещи дальше, в направлении той, отдающей радиацией лужи, которую все почему-то, не сговариваясь, стали называть озером.

Следующий труп находился метрах в двадцати от выхода в зал с кристаллами. Тут уже Солрс постарался и показал свое филигранное владение копьем, нанеся единственный точный и смертельный удар противнику в затылок. Судя по всему, смерть наступила мгновенно. Шейные позвонки перебиты напрочь, и горло разорвано так, что голова теперь болтается только на материи доспеха. Гунт мог поспорить с кем угодно и на что угодно, что тот даже не вскрикнул, когда Солрс нанес ему этот удар. В остальном доспех цел и оружие тоже.

Следующий мертвец валялся прямо возле входа в зал с кристаллами. В него Солрс, по всей видимости, успел метнуть копье, пока не схлестнулся с одним из вражеских воинов.

Гунт на себе почувствовал силу и мощь того бойца, с которым он сражался на ножах. Если бы не его элитный командирский доспех, то быть бы Гунту гарантировано поверженным так же, как это случилось с Солрсом. Хорошо хоть здоровяк остался жив, и еще легко отделался.

Не успел Гунт снять с этого Солнцеликого броню, как появились Эол и Марк. Оба несли в руках древки копий и отправились за второй партией узлов.

— Кейв таскает трофеи через подводный грот на ту сторону, — сообщил, проходя мимо, Эол.

В зале с кристаллами Гунт, прежде всего, подошел к воину в тарсонианском доспехе. Быстро освободил его от него и подобрал оружие. Следующим был труп с огромной дырой в голове. Хорошо хоть оружие и основная часть доспеха оказались целыми и невредимыми. Оттащив всю амуницию на край зала, Гунт посмотрел на воина, пронзенного сталактитом, и внутренне содрогнулся. Какое-то кровавое месиво… доспех в полной негодности, но командир всё равно решил забрать его тоже. Винтовка повреждена, но не критично, можно восстановить. Этим он сможет и сам заняться, даже без помощи профессора. Есть опыт и определенные знания.

Экипировку, аккумуляторы и оружие вражеских бойцов перетаскивали в водонепроницаемых контейнерах. Профессор выложил из них свое оборудование, и любезно предоставил их для переноски трофеев. Заняло это немногим больше часа, и всё это время Гунт чувствовал на себе чей-то чужой взгляд. Несколько раз неожиданно оборачивался, включал разные режимы наблюдения, но тщетно, никого нигде не было видно.

Вернувшись в диспетчерскую, он увидел картину, от которой его сердце сжалось и застыло, словно его положили в холодильную камеру.

Дорн лежал на спине, половина его головы была под толстым слоем лечебной пены. К груди прикреплена специализированная аптечка, которая через равные промежутки времени впрыскивала ему в кровь специальные, сильнодействующие лекарства. Боец был без сознания, и это, наверное, сейчас было даже к лучшему.

Солрс лежал на полу, почти весь забрызганный фиксирующим составом. Обе руки, бок, и нога были под особенно толстым его слоем.

Гунт вопросительно посмотрел на профессора, и тот в ответ лишь пожал плечами.

— Могу сказать только одно. Сейчас жизни обоих ничего не угрожает, но перевозить или переносить их куда-либо запрещаю! Если Солрс еще это как-то переживет, то Дорн точно нет! Обоим нужен покой и уход. Благо, для поддержания их жизни препаратов у нас хватает, да и оборудования тоже. Не зря же я разобрал почти всю лечебную капсулу у себя в бункере.

Кивнув, Гунт подошел к пульту управления и нажал на символ включения охранного периметра.

— Хорошо. Остаемся пока здесь. Эол, Кейв! — позвал он парней. — Спуститесь вниз по лестнице обследуйте, что там, и подготовьте площадку для прощания с Корой. Я скоро вернусь.

Глава 16

Находки и потери

Когда последний Солнцеликий скрылся в зеве шахты, Фурс осмотрелся по сторонам в поисках хоть какого-нибудь укрытия. До выхода из ущелья метров триста, справа в ста метрах небольшая россыпь камней, слева и сзади свободное пространство с виднеющимся вдалеке Хребтом, а он стоит тут, как одинокое дерево, у всех на виду.

Нет, так не пойдет!

Надо где-нибудь скрыться, иначе он не сможет выполнить приказ Краме по охране спуска в шахту.

После того как отряд Солнцеликих учинил побоище в селении пачека, Сарт рассказал капитану, что это ущелье раньше охранялось этим племенем, и что тем, кто решил бы сунулся в него без спросу, на голову свалилось бы множество камней. Теперь все пачека, кто находился в лагере и охранении истреблены, и вход в ущелье, а значит и в лагерь свободен, и вероятность нападения с этого направления минимальна.

Фурс еще раз посмотрел на валявшиеся недалеко от входа в шахту трупы дикарей и вздохнул: придется вспоминать уроки мастера Ишуко по маскировке на открытой местности, другого выхода просто нет.

Лейтенант решительно направился к одному из поверженных пачека, у которого был основательно разворочен живот, и его выпавшие наружу сизые кишки распространяли по округе резкое зловоние.

Подняв его копье, Фурс внимательно осмотрел листообразный металлический наконечник и недовольно поджал губы.

Лейтенант хорошо знал этот зеленоватый металл. В его ордене оружием из этой стали награждали особо отличившихся бойцов, и если у того бойца был сын, то оно передавалось ему по наследству, а тут… почти у каждого дикаря…

Порывшись у пачека в сумке, Фурс извлек из нее с десяток болтов для небольшого арбалета и, подхватив копье, побежал к россыпи камней, что находились от него по правую руку.

Сам арбалет и ещё несколько болтов он подобрал ранее у одного из убитых дикарей. С виду оружие было невзрачное, хлипкое и какой-то несерьезное, но его мощь и убойную силу лейтенант видел воочию еще там, на корабле у мыса Скалистый. Болты выпущенные из такого арбалета прошивали хитиновую броню его лучших воинов почти не встречая сопротивления. Один раз он видел, как с одного выстрела рухнули сразу двое его штурмовиков.

Пускать болты из арбалетов Фурс умел и считал, что для этого «малыша» с его невероятной мощью сто метров не такое уж и большое расстояние.

Выбрав камни, между которыми можно хоть как-то укрыться, Фурс поплевал на ладони и принялся долбить грунт, используя копье как лопату и лом одновременно.

Грунт был мягким вперемежку с песком, лезвие широкое и острое, поэтому работа спорилась, и уже через несколько минут была готова яма, в которую лейтенант помещался полностью, надо было только присесть или встать на колени.

Спрыгнув в яму, Фурс вытер начисто руки, вставил в уши слуховые горошины, в глаза — линзы, напялил на голову капюшон, надел на лицо маску из прозрачного стекла и начал поспешно обкладываться камнями, чтобы его не заметили обычным взглядом со стороны.

Зарядив арбалет болтом с граненым наконечником, он выровнял дыхание, успокоился и внимательно осмотрелся вокруг.

Из головы не выходили ужасающие потери, казалось, ранее непобедимого отряда. Еще не вступив в реальное боевое столкновение, большая часть бойцов была уже безвозвратно потеряна.

Где-то в глубине души Фурс даже гордился своими парнями. Они-то хоть погибли в честном бою на корабле, сражаясь с врагом лицом к лицу, а эти Солнцеликие погибли, даже не видя перед собою противника…

Фурс горько усмехнулся и покрепче сжал оружие.

А как этот Краме поступил с ним?..

Пустил впереди себя как какого-то раба, чтобы он своим телом разряжал им ловушки… Его, лейтенанта великого ордена «Око Меркула»! Тоже мне…

Его невесёлые размышления прервал резкий толчок под ногами и донесшийся до него поземный грохот, усиленный ушными горошинами.

Что это?..

Землетрясение? Сработала очередная ловушка от противника, или Солнцеликие всё-таки настигли врага и вступили с ними в бой?

Больше Фурс, как ни старался, ничего не смог расслышать.

Полчаса прошло в томительном ожидании, а затем донеслись далекие, приглушенные голоса и еле различимый ритмичный шум, как будто подошвы ботинок становятся на железные скобы, вмонтированные в стену шахты.

Поднимаются, что ли?

Похоже. Вопрос только… кто?

Фурс взялся за арбалет и нацелил его на то место, где противник или Солнцеликие должны вылезать на поверхность.

Первым показался боец в зеленоватом доспехе.

Сарт?..

Фурс уже хотел было крикнуть и махнуть ему рукой, но тут за ним следом появился обычный поисковик в кожаной куртке и штанах. Следом еще один в диковинном шлеме и с оружием в руках, но без доспеха.

Лейтенант вжался в свою яму, чтобы те ненароком не заметили его.

Это что значит?..

Солнцеликих больше нет?.. Неужели они уничтожены так же, как и те пачека в своей деревне? И теперь эти чужаки разгуливают тут как у себя дома!..

Рука сама сжала арбалет и навела прицел на того, что в зеленой броне. Фурс готов был уже пустить болт, но в самый последний момент передумал и убрал палец со спускового крючка. Этим выстрелом он точно ничего не добьется. Ну, убьет или ранит врага, а остальные разберутся уже с ним. Если чужаки расправились с элитным отрядом Храма, то с ним уж и подавно… Может, всё-таки лучше выследить, узнать, где их логово, и по возможности дать весточку своим… А там, может, и подмога какая прилетит по воздуху…

Если верить карте, то до пункта пропуска через Хребет отсюда шесть-семь дней пути. В принципе, не так уж и далеко… надо только выследить и потом доложить…

Фурс осторожно отложил арбалет в сторону, и прижавшись к земле, весь превратился в слух.

До лейтенанта доносились голоса, обрывки фраз, но слов не разобрать. Незнакомцы говорили на каком-то непонятном ему языке. Лейтенант начал вслушиваться в речь и вдруг от осознания того, что именно он сейчас слышит, Фурс чуть не выскочил из своего укрытия…

Троица чужаков бегло говорила на языке Древних: давно забытом и запретном языке на всём Тарсоне.

Лейтенант хорошо помнил те мучения, когда мастер Вельв обучал этому языку, но Фурс, как ни старался, не смог достичь больших успехов. Из всего курса он сумел запомнить лишь несколько слов и одно из них сейчас слышал отчетливо — «трофеи».

Кто из этих троих произнес это, понять трудно, но не так и важно. Важно другое… они собирают трофеи. Значит, с отрядом Солнцеликих покончено точно, и Фурсу снова повезло, и он выжил. Теперь, чтобы как-то реабилитировать себя перед магистром ордена и верховным, необходимо принести им важную информацию, такую, чтобы они простили ему то, что он не погиб вместе со всеми.

Фурс стиснул зубы и с ненавистью смотрел на троицу врагов.

Те отошли от спуска в шахту шагов на сто и склонились над попавшим в ловушку бойцом отряда Солнцеликих. Потоптавшись немного возле него, они отправились дальше в сторону ущелья между скалами.

Обратно появились примерно через час.

Те, что не в броне, тащили на плечах два древка от копий, на которые нанизали объемные узлы с трофеями. Пограбили деревню пачека эти трое знатно, вон сколько трофеев, и как глубоко ступни проваливаются в песок. Да и древки копий, что из прочнейшего сармагитового дерева, прогнулись под тяжестью и, казалось, еще немного и вот-вот треснут. Третий, тот, что в броне, тоже тащил два узла, но нес их с легкостью, как будто те ничего не весили.

Те двое, что тащили груз на копьях, прошли дальше, а третий склонился над Солнцеликим и стал стаскивать с изуродованного тела доспех и оружие. Получалось у него ловко, как будто он занимался этим много раз, и это было для него привычной работой. Быстро всё свернув, бронированный запихал трофей в один из двух узлов и побежал догонять остальных.

Сложив всю добычу у спуска в шахту, двое из них опять направились в сторону ущелья, а третий принялся развязывать узлы и перекладывать какие-то свертки из одного в другой.

«Ага, — подумал Фурс, — не всё еще притащили! Пошли делать еще одну ходку».

В этот раз те двое появились из ущелья уже минут через десять-пятнадцать. Узлов на древках копий было значительно меньше, но вот вес их был существенно тяжелее.

Интересно, чтобы это могло быть?

Один, тот, что в шлеме, пошел обыскивать дикарей, а тот, что в одежде поисковика, принялся помогать тому, что в броне, обвязывать трофеи. Закончив с этим, начали спускать на веревках узлы вниз.

«Всё… больше нечего», — снова услышал Фурс знакомые слова, в которых присутствовали командирские нотки.

Дальше, тот что в броне, разразился длинной тирадой, из которой лейтенант понял, что-то про воду и «зови Кейва».

Услышав это, лейтенант сжал челюсти и чуть не застонал.

Всё! Теплившаяся где-то глубоко внутри надежда, что кому-то из Солнцеликих удалось уцелеть, испарилась, как туман на жарком солнце…

Все трое чужаков спустились в шахту, и Фурс услышал, как их ботинки постукивают о скобы, торчавшие из стен.

Затем их голоса стали удаляться, и лейтенант, выждав еще немного времени, покинул свое убежище.

Подбежав к спуску в шахту, он лег на живот и снова прислушался.

До него донеслось еле слышное эхо удаляющихся голосов. Разобрать слова стало уже совсем невозможно, но та командирская нотка, присущая вражескому бойцу в зеленоватой броне, прослушивалась даже сквозь такое расстояние.

Выждав еще несколько минут, Фурс резко выдохнул и, решившись, поставил ногу на верхнюю скобу. Та шевельнулась под его весом, но выдержала и не обломилась.

Осторожно спустившись на самое дно шахты, он выставил перед собою арбалет и осторожно двинулся по подземному ходу.

Великий вождь Катракатум

Гунт подошел к носилкам, оставленным возле дверей, и, стараясь не смотреть на посиневшее и слегка распухшее лицо Коры, открыл один из ящиков.

Поверх различного профессорского оборудования в нём лежал чуть выпуклый диск «Стража», что когда-то охранял вход в бункер Кирта. Он-то как раз и был сейчас ему нужен.

В довесок к всё еще работающей охранной системе подземных тоннелей необходимо установить дополнительную защиту, и этот охранный дрон, как никто другой, должен справиться с этой задачей.

Не доходя до защитных нитей метров пять, он вывернул источник энергии «Стража» на максимальную мощность и, забравшись на каменный выступ, прикрепил устройство к неровному потолку.

Так надежней.

Какое-то время им всем придется находиться в этом месте, и хотелось бы не думать о том, что кто-то может вылезти из этой вонючей лужи и доставить им хлопот. Неприятностей и так хватало: смерть Коры, ранение Дорна и Солрса… да еще это липкое чувство пристального взгляда в спину, которое не покидало его, как только они вылезли на поверхность после боя. Ощущение слежки продолжалось до тех пор, пока они, нырнув в это озеро, не преодолели грот, и не вылезли уже на этой стороне.

Значит, таинственный наблюдатель, которого Гунт не смог обнаружить визуально, всё-таки не рискнул заходить в воду? Получается, что так…

Надолго ли?

Гунт замер перед защитными нитями охранного периметра, весь превратившись в слух.

Нет. Сейчас он ничего такого не чувствует. А ведь еще совсем недавно, ощущение слежки было настолько явным, что прям вся спина исходила зудом.

Интересно, кто же это мог быть?..

Ту версию, что это его недавний противник всё-таки как-то ожил и, придя в себя, выбрался из провала, он отмел сразу. Гунт уверен: тот мертвее всех мертвых. Увесистый камень, что он сбросил на него сверху, наглядно подтвердил это. Ни один притворяющийся мертвецом не выдержал бы…

Тогда кто?

Вдруг Гунта осенила догадка, и он, чуть усмехнувшись, кивнул сам себе. Ну, конечно же… как он раньше не догадался!

Неужели это тот самый служитель ордена, которого все видели шедшим к лагерю пакача перед самым нападением…

Да, это точно он… его труп не был обнаружен ни в деревне, ни в пещере. Все как-то разом упустили этот момент, и теперь у Гунта отпали последние сомнения. За ними следили, хотя он и проверял местность в разных режимах, на которые только был способен функционал его доспеха.

Что теперь с этим делать?

Через пару минут раздумий он махнул рукой и, решительно развернувшись, пошел обратно, в сторону диспетчерской.

Нет времени сейчас гоняться за ним по этим подземельям или по всей пустоши! Если всё-таки враг решится и сунется в эту лужу… погибнет. От охранной системы тоннелей и «Стража» не спасут ни доспехи, ни его плащ.

Одним словом, добро пожаловать!..

А если не сунется, тоже хорошо.

Пусть вернется к своим и доложит обо всём, что здесь с ними произошло. Те, может, осознают, что преследование бесполезно и весьма затратно, и, наконец, отстанут…

Проходя мимо носилок и сваленных в кучу узлов с трофеями, Гунт нахмурился и скрипнул зубами.

Как только Эол с Кейвом найдут подходящее место, надо будет провести ритуал прощания с Корой. Просто так захоронить, это не правильно. Всё-таки она член Братства и погибла в бою, как настоящий воин. Она заслуживает подобающих почестей.

Потом еще необходимо оказать помощь профессору по уходу за Дорном и Солрсом. Оба серьезно ранены, но хорошо хоть есть кое-какое оборудование снятое профессором с его медицинского комплекса и это вселяет определенную надежду, что всё будет хорошо и они обязательно выкарабкаются. За время его службы в спецназе бывали случаи и посложнее, и умудрялись же как-то тогда обходиться без продвинутых медицинских блоков, а тут…

Вернувшись в диспетчерскую, Гунт окинул взглядом обоих раненых, они находились под действием препаратов и пока не приходили в сознание. Потоптавшись немного возле раненых, он поинтересовался у профессора:

— Эол с Кейвом не вернулись?

Кирт отрицательно покачал головой и поправил портативную аптечку на груди Дорна.

— Тогда оставим на короткое время наших раненых на попечение Ники, а вам, профессор, и тебе, Марк, я предлагаю немного прогуляться. Хотелось бы показать вам кое-что интересное. И да… Кирт, Марк, прихватите визоры, там нет искусственного освещения.

Кирт заинтересованно посмотрел на Гунта.

— Я готов, но если только это ненадолго.

— Тут совсем рядом.

Пока шли по длинному пыльному коридору, Гунт обратился к Марку:

— Туда, куда мы сейчас идем, есть несколько вещей, которые заинтересовали меня и, несомненно, заинтересуют еще и профессора. Там могила самого почитаемого в Белой Кости великого вождя по имени Катракатум. Вы, профессор, сильно удивитесь, увидев, кто это на самом деле…. От тебя же, Марк, я хотел бы, чтобы ты осмотрел другие вещи, находящиеся в захоронении, и решил, насколько они ценны для нас.

Заинтригованный Марк кивнул и поспешил за профессором, который, услышав слова командира, тут же прибавил шаг.

Проникнув в усыпальницу великого вождя, все замерли на месте, всматриваясь в мумию лежавшую на каменном ложе.

— Это гелианец! — выдохнул профессор, не сводя с неё глаз.

Он приблизился вплотную к каменному ложу и чуть ли не уткнулся в мумию носом.

— Как он сюда попал?..

Затем профессор медленно развернул лицо к Гунту:

— Интересно ещё, когда и на чём?

Гунту только и оставалось, что пожать плечами.

Поспешно сняв с предплечья свой наладонник, Кирт подрагивающими от волнения пальцами вывел на экран какие-то символы, и тот засветился желтым светом с появляющимися и сразу же исчезающими красными прожилками.

Затаив дыхание, профессор поднес наладонник ко лбу мумии, затем несколько секунд наблюдал за сменяющимися один за другим иероглифами и, наконец, шагнув назад, глухо произнес:

— Этот гелианец умер примерно триста пятьдесят лет назад.

Посмотрев в упор на Гунта, он продолжил:

— Анализатор показывает, что он умер от старости. Сколько живут гелианцы?

Гунт пожал плечами.

— Сто пятьдесят-двести лет, может, чуть больше…

Профессор медленно обошел каменное ложе, на котором лежала мумия, и остановился с задумчивым видом у ее головы.

— Хм, шлем, доспех, надо же… почти ничего общего, — поражённо прошептал он прикасаясь кончиками пальцев к шлему, на котором покоилась голова великого вождя Катракатума. — Схожесть, конечно, есть, но так… больше на интуитивном уровне.

Гунт взял в руки странное оружие, прислоненное к ложу, и профессионально осмотрел его с разных сторон. Короткий ствол, в который бы свободно поместился кулак профессора. Вокруг основного ствола еще четыре, эти значительно потоньше и покороче. Рукоять под руку рослого гелианца… Непонятен принцип действия оружия, но профессор в этом рано или поздно обязательно разберется…

Под правой рукой мумии дудка, которую Зеир с почтением называл — опучи, а под левой странный диск, покрытый вековой пылью, и в нём четыре отверстия, явно под пальцы…

В ногах у основания ложа небольшой сундучок, больше похожий на контейнер, какие любили использовать гелианские штурмовики для переноски личных вещей ещё во времена их вторжения на Тарсон.

Профессор без всякого почтения вытащил из-под головы мумии шлем, отчего та с глухим стуком ударилась затылком о каменное ложе.

Затем он стянул со стойки гибкую эластичную броню и с интересом повертел её в руках, разминая и щупая материал, из которого та была изготовлена. Инопланетный доспех состоял из цельного комбинезона и ботинок на толстой подошве, составляющих с ним одно целое. Материал брони совсем не похож на тот, из чего состоял доспех Солрса и тех бойцов, что преследовали отряд.

На спине гелианского доспеха едва заметное утолщение из жесткого ребристого материала с острыми гранями.

— Класс брони неизвестен, — голос Кирта подрагивал от волнения, — но мне всё же интересно будет в ней покопаться, может, что и обнаружу.

Профессор еще раз медленно прошелся вокруг мумии и, прихватив с собой шлем и комбинезон гелианца, направился к пролому в стене.

— Всё, мне пора вернуться к Дорну и Солрсу, вас не тороплю, но если найдете что-нибудь интересное, тащите в диспетчерскую.

Гунт проводил профессора взглядом.

— Марк, что там у тебя? — спросил он у следопыта.

— В кувшинах и ящиках разные семена, протухшая вода и ржавая всевозможная утварь, необходимая в хозяйстве. Этот ящик, — Марк легонько стукнул носком по контейнеру у подножья ложа, — я так и не сумел открыть. Больше ничего ценного тут не вижу.

Гунт осторожно вынул из-под иссохших пальцев мумии диск с отверстиями для пальцев, затем перевернул ее набок и заглянул под спину. Не оставили ли там какой-нибудь особо ценный предмет…

— Вроде, тут больше нет ничего интересного… — командир обвел взглядом гробницу. — Забирай ящик, и возвращаемся.

Марк пожал плечами и кивнул.

Гунт прихватил оружие и диск, а следопыт приподнял с пола контейнер. Он оказался совсем не тяжёлым, не больше десяти килограммов.

Уже уходя, Гунт бросил последний взгляд на Катракатума и на костяную дудку, зажатую в его руке. Не удержавшись, взял ее в руки и тут же начал разглядывать со всех сторон. Его удивила тяжесть, не может обычная полая кость весить столько… он заглянул вовнутрь и довольно улыбнулся. Интуиция и в этот раз не подвела его. Внутри полой кости была вбита трубка из синеватого металла. Для чего-то Катракатум ее туда упрятал… для чего, пока непонятно. Но профессор обязательно разберется.

Церемония прощания с Корой

Когда Гунт с Марком вошли в диспетчерскую, там, помимо профессора и Ники, их уже поджидали вернувшиеся Эол и Кейв.

— Мы нашли место для прощания с Корой и еще много чего интересного! — доложил Кейв, как только увидел вошедшего Гунта.

— На верхнем уровне серьезные разрушения транспортного тоннеля, а вот нижний почти цел и там стоит целый грузовой состав, — добавил Эол. — Мы, правда, видели его издалека, но он там точно есть.

— Пассажирский состав тоже есть на верхнем уровне, правда он завален обвалившейся породой, и мы смогли пробраться только по одному вагону, — вставил свое слово Кейв.

Гунт кивнул, прислонил к столу оружие Катракатума и положил на столешницу диск.

— Хорошо, сначала прощаемся с Корой, а потом посмотрим на то, что вы там обнаружили.

Он посмотрел на снова начавшую хлюпать носом Нику и мягко попросил ее, положив ладонь ей на плечо:

— Ника, бери с собой Эола и Марка, вам надо подготовить Кору. А мы с Кейвом приготовим для ритуала место.

Когда ребята вышли из диспетчерской, Гунт повернулся к пилоту и коротко приказал:

— Веди.

Они спустились по довольно узкой лестнице на этаж ниже, и прошли через массивные шлюзовые ворота, ведущие в огромный тоннель со сводчатым потолком, уходящий как вправо, так и влево.

— Вот здесь то самое подходящее место! — кивнул Кейв в сторону площадки с висевшим над ней символом, обозначающим аварийный перрон с выходом на поверхность.

— Да, подойдет, — согласился Гунт. — Давай уберем камни и расчистим место.

Они закончили как раз в тот момент, когда по лестнице на перрон спустился Марк, несший тело Коры, за ним Эол с плачущей навзрыд Никой, и замыкал шествие хмурый профессор.

Кора была по шею завернута в черный пакет, коих у Кирта имелся небольшой запас. До катастрофы в таких специализированных пакетах утилизировали мусор, а теперь вот… Кора.

Еще там, в бункере, когда все поняли, что придется всё-таки идти через половину Тарсона к корвету, сообща приняли решение: если случится так, что кого-то настигнет смерть, то не надо никого закапывать в землю, а просто взять и использовать для этого вот такие вот мусорные пакеты. Тело растворится внутри без остатка, а потом его надо просто сжечь, а потом, по старой традиции прах развеять* в космосе, когда появится такая возможность.

Как ни печально, но такой способ захоронения в Братстве Роха предложила сама Кора, и все тогда дружно ее поддержали. Никому после смерти не хотелось быть съеденным червями или дикими зверьми, которые обязательно разроют могилу.

Положив завернутое тело на очищенную от камней площадку, Гунт дождался, когда все станут вокруг и, шагнув вперед, начал говорить тихим, полным печали голосом:

— Огромное горе постигло нас и привело в это место. С чувством глубокой скорби и невосполнимой потери мы провожаем в последний путь Кору. Нашу добрую жизнерадостную Кору. За то короткое время, что я ее знал, мне всегда импонировали особенные яркие черты ее личности: прямолинейность, дисциплинированность, неординарный ум, упорство и целеустремленность.

Гунт замолчал и медленно повел головой из стороны в сторону и затем продолжил чуть охрипшим голосом:

— Нам тебя будет не хватать…

Присев перед Корой, он коснулся кончиками пальцев ее лица и, выпрямившись, шагнул назад.

Вместо него вперед шагнул профессор.

— Кора… — печально проговорил он, — мы все знали тебя как человека незаурядного, умного и энергичного… Ты очень много сделала для нас, всегда помогала, чем могла, твое мнение всегда было весомо и значимо. Нам тебя будет сильно не хватать. Мы будем по тебе скучать. Без тебя этот мир стал другим, и как жить теперь дальше — пока непонятно.

Профессор так же, как и Гунт, наклонился и коснулся лба девушки.

Вперед вышел Марк:

— Кора, ты всегда завоевывала симпатии людей, кто бы ни встречался на твоем пути. Ты могла найти подход к любому, хотя с некоторыми из нас это было совсем нелегко…

Следующим вышел Кейв.

— Я не так много общался с тобой, Кора, о чём теперь искренне сожалею. Мне безумно жаль, что так произошло. Для нашего братства это невосполнимая утрата. С твоим уходом оборвалась еще одна ниточка, соединяющая нас с прошлым…

— Я бы хотел сказать несколько слов в память о Коре, — еле сдерживая слёзы, произнес Эол. — Она была удивительно скромная, удивительно тактичная, умная. Талантливый художник и просто прекрасный человек. Помните, как она придумала эмблему нашего братства и сделала нам памятные татуировки? И вот теперь, глядя на них, я буду всегда вспоминать о тебе.

Эол положил ладонь на лоб Коры, затем решительно встал и отвернулся.

Настала очередь Ники.

Заливаясь слезами, она долго не решалась выйти вперед, но затем собралась с силами и сделала робкий шажок.

— С первых дней вторжения и до сегодняшнего дня мы теряем друзей и близких… За то время, что мы вместе в этом мире, она стала мне настоящей сестрой.

Ника мотнула головой, и слёзы из глаз брызнули в разные стороны.

После небольшой паузы она собралась с силами и продолжила:

— У нее всегда было много друзей еще там, в том мире. Крепкая дружная семья… В последнее время ты часто говорила, что всё меньше заглядываешь в прошлое и всё чаще смотришь в будущее…

Она закрыла руками лицо и, тихо всхлипнув, закончила:

— Сегодня я потеряла единственную сестру, лучше которой не найти. Я всегда буду помнить о тебе и советоваться с тобой в своих мыслях, хотя разговаривать с тобой больше не смогу…

Она еще раз всхлипнула и отошла назад.

Гунт присел перед пакетом и, взглянув последний раз на Кору, натянул его на голову девушке, закрыв лицо специальным клапаном с застежками. Затем сорвал с него ярко-красную ленту, запускающую внутри химические процессы, растворяющие всё внутри.

Почти сразу же четкие очертания тела стали постепенно меняться и как будто таять, превращаясь в бесформенную кучу.

Минут через пять перед собравшимися лежал плоский, почти пустой пакет с какой-то сухой субстанцией внутри.

В руке у Гунта зажегся слабый огонек, и он бросил его на то, что раньше было телом Коры. В один момент вспыхнуло жаркое пламя, и еще через пять минут на плитах пола осталось лишь неровное обгоревшее пятно.

Фурс

какое время назад

Лейтенант быстро спустился по торчащим из стен скобам и притаился, прижавшись к стене.

Он не опасался, что его обнаружат приборами, но очень переживал за то, что его увидят обычными глазами. Голоса впереди были еле слышны, и это означало, что до чужаков метров двести, а то и все триста. Всё зависит от того, насколько много поворотов под разными углами в этом тоннеле.

Выставив перед собою арбалет, Фурс быстро заскользил вдоль стены, стараясь не шуметь и смотреть себе под ноги.

Первого Солнцеликого он заметил за первым же поворотом. Как и ожидалось, он был совершенно голым. У него серьезно была повреждена рука, и кость торчала наружу, прорвав кожу. В его голове над правым глазом аккуратная дырочка с запекшейся вокруг кровью.

Фурс остановился и прислушался к своим ощущениям. Во рту вдруг, откуда ни возьмись, появилась нестерпимая горечь и сухость. Язык прилип к нёбу и не хотел отлипать.

Стараясь не производить лишнего шума, он нашарил на поясе флягу и сделал большой глоток, прополоскав водой рот. Стало немного легче, но на смену сухости и неприятному привкусу, пришла головная боль и быстро нарастающая тошнота и слабость. В довесок ко всему внезапно заболели мышцы ног, и появилась ноющая боль внизу живота. Пока не сильная, но были все предпосылки к тому, что это только начало приступа…

Стараясь не обращать внимания на быстро ухудшающее самочувствие, Фурс продолжил движение, ориентируясь прежде всего на слух.

Пройдя еще метров сто, он увидел сразу двоих Солнцеликих. У одного была почти оторвана голова, у другого жуткая рана от копья в спине и груди. Оба, как и первый, были без доспехов… их обнаженные тела были густо покрыты цветными татуировками, изображавшими символы бога Хорта.

Посмотрев на их увечья, Фурс еле сдержал рвотный позыв. Раньше при виде ран такого не происходило, а сейчас… Голова закружилась, ноги затряслись мелкой дрожью, и лейтенант, оперевшись на стену, наконец, увидел чужака. До него было метров сорок, и он находился в зале, сверху и снизу усыпанном кристаллами с острыми гранями.

Тот грубо стаскивал пробитый насквозь комбинезон с очередного погибшего Солнцеликого. Вдруг он замер на месте и резко развернулся в сторону вжавшегося в стену лейтенанта. Помедлив несколько секунд, чужак снова принялся за дело, весь измазавшись чужой кровью. Взяв в охапку изорванный комбинезон и оружие погибшего воина, чужак направился в другой конец зала, туда, где темнел вход в еще один тоннель.

Фурс уже было хотел последовать за ним, но тут он услышал еле слышный, доносившийся откуда-то слева стон.

Лейтенант слепо пошарил рукой на поясе, и вытащил склянку с красным колпачком. По норме положено две-три капли, но Фурс сделал большой глоток, почти ополовинив флакончик. В голове мгновенно прояснилось, ушла тошнота, слабость, и стон стал слышен намного отчетливей. Если это Солнцеликий, то он спасет его, если чужак, то допросит и доставит в Храм. И то и другое зачтется…

Всё, выбор сделан!

Лейтенант остановился, еще раз взглянул на тоннель на противоположной стороне зала и, решительно развернувшись, побрел на звук.

* * *

Раньше на Тарсоне хоронили таким образом: тело кремировали, а прах родственники развеивали в космосе.

Глава 17

Испытание на прочность

Стараясь не издавать лишних звуков, Фурс медленно пробирался вдоль стены, выставив перед собою заряженный арбалет.

Стонов больше не слышно, и лейтенант опасался, что тот, к кому он пробирается, уже умер от ран или, возможно, потерял сознание, и как теперь его найти не совсем понятно.

Поглядывая себе под ноги, Фурс заметил то, на что он не обратил внимания, когда пробирался мимо этого места вслед за чужаками. Тогда он всецело был поглощен другим, и эти жирные пятна крови остались незамеченными. Сейчас же он остановился и внимательно всмотрелся в следы. Видимо, на этом месте сражались… Судя по отпечаткам подошв — двое. Вот капля крови размазана и имеет ярко выраженную поволоку* в сторону стены. Еще метрах в двух от места боя узкая щель, и там четко отпечаталась размазанная по стене кровавая пятерня.

Лейтенант осторожно заглянул в щель, там тоже кровь. На полу и на стенах. Протиснувшись боком, он сумел пролезть дальше и заметил, что крови на полу и камнях стало значительно больше.

Затем проход расширился, Фурс прибавил шагу и едва не поплатился за свою спешку, чуть не рухнув в пропасть. Затормозил в самый последний момент, увидев, что кровавая ниточка резко обрывается, и еще он увидел длинный след от подошвы ботинок: кто-то из Солнцеликих отчаянно тормозил, прежде чем сорваться вниз.

В подтверждении этого откуда-то снизу снова раздался тихий, едва сдерживаемый стон. Встав на одно колено, Фурс осторожно заглянул в провал и тут же лег на живот, подползая к самому краю.

Примерно на восьмиметровой глубине лежит не кто иной, как сам Краме. Лейтенант узнал бы его из тысячи, наряженных в точно такую же броню. Правая нога неестественно вывернута прямо в бедре, весь бок залит кровью, которая сочилась из сломанной в нескольких местах руки. Капитан слабо опирался на здоровую и пытался отползти в сторону, издавая при этом тихий стон…

— Краме, — тихо позвал его Фурс.

Командир Солнцеликих замер и резко задрал голову вверх. Лицо его было закрыто маской шлема, и та личина, которая была нанесена на нее, выглядела сейчас особенно жутковато.

Узнав того, кто его окликнул, он обессилено завалился набок и показал Фурсу жест, чтобы тот не произносил больше лишних звуков. Затем вытянул здоровую руку, сжал кулак и притянул ее к себе. Лейтенант сразу понял: Краме показывает, чтобы он его вытащил.

Кивнув в ответ, Фурс пошарил в сумке и извлек из нее моток крепкой тонкой веревки с небольшим кованым крюком на одном конце, и таким же железным кольцом на другом.

Продев веревку через кольцо, лейтенант влез в образовавшуюся петлю и затянул ее на поясе. Затем сбросил капитану тот конец, что был с крючком. Получилось, правда, со второго раза, в первую попытку крюк негромко звякнул о камни в полутора метрах от капитана. Второй бросок был более удачным, и Краме сумел подхватить здоровой рукой веревку и зацепить крюк себе за пояс. Вцепившись в нее здоровой рукой, он вяло кивнул Фурсу, показывая всем видом, что он готов к подъему.

Лейтенант отошел от провала, натягивая канат, и услышал, как снизу раздался сдержанный стон и одно единственное полное боли и страдания слово:

— Тяни…

Фурс уперся ногами в землю и, наклонившись всем корпусом вперед, с великим трудом сделал первый шаг. От напряжения в глазах потемнело, как-то разом вернулась тошнота и головокружение, нестерпимо захотелось бросить всё и бежать отсюда, куда глаза глядят. Но лейтенант нашел в себе силы и сделал еще один шаг. Затем он ухватился рукой за выступ, — еще шаг. Потянулся другой рукой к еще одному выступу, — шаг. Останавливаться нельзя, силы на исходе и Краме сразу же утянет его за собою вниз, поэтому только вперед… Шаг. Во рту соленый привкус крови. Шаг. Сердце стучит так, что вот-вот выскочит из груди. Шаг, еще шаг, еще…

Выбившись из сил, Фурс обернулся назад и увидел, что он уже вытащил Краме и даже протащил его по камням на метр-полтора от провала. Ноги лейтенанта тут же подкосились, и он, обессиленный, рухнул на пол.

Его рука слепо пошарила по поясу и извлекла нужный пузырек. Несколько капель на язык, и по усталым до изнеможения мышцам пробежала горячая волна, наполняя их силой. Вставив пузырек обратно в ячейку на поясе, вытащил другой. Этого зелья надо одну каплю под язык. Бр-р… ух… В голове прояснилось, тошнота отступила… жить можно. Фурс прекрасно понимал, что такое частое прикладывание к этим зельям ему еще аукнется, но всё это будет позже, а сейчас необходимо покинуть подземелье, пока чужаки не почувствовали неладное и не вернулись.

Выбравшись из петли, он непослушными пальцами собрал веревку в бесформенный клубок, отстегнул крюк от доспеха Краме и запихнул ее обратно в сумку.

Краме лежал на спине, слабо шевеля кистью здоровой руки.

— Я вынесу тебя на себе, капитан Краме, — прошептал Фурс, наклонившись почти к самому лицу израненного Солнцеликого. — Ты сможешь удержаться за моей спиной?

Краме чуть заметно кивнул и снова шевельнул кистью.

Фурс несколько секунд приноравливался, как взвалить его себе за спину, затем спросил:

— У тебя обе ноги повреждены или одна?

Капитан слабо поднял один палец.

Фурс понимающе кивнул и уже хотел было поднять его и прислонить к стенке, как тот проговорил еле слышно:

— За спиной контейнер… я его сейчас открою… там красный футляр… мне не дотянуться… дай его мне…

За спиной Краме что-то тихо щёлкнуло и вжикнуло, и он, скрипя и постанывая, кое-как перевернулся набок. Наспинный контейнер был слегка приоткрыт и красный футляр, о котором говорил капитан, находился почти в самом центре среди многих других вещей в специальных креплениях.

— Быстрее… — громким шепотом поторопил он лейтенанта.

Фурс отстегнул футляр и протянул его капитану.

— Открой! — в его шепоте слышалось нестерпимая боль и крайнее нетерпение.

Лейтенант отстегнул закрывающий клапан и открыл крышку. Внутри лежало всего два предмета: продолговатый металлический цилиндрик с красными полосками поперек, и серебристая трубочка с палец толщиной и размером с ладонь, но эта уже была с зелеными полосками, шедшими вдоль.

Дрожащими пальцами Краме схватил цилиндрик, что с красными полосками и прислонил его к кровоточащей ране на руке.

Из небольшого устройства выскочила игла и впилась прямо в глубокий порез. Почти сразу же, цвет полос начал меняться из красных в нейтрально серые, и вскоре они пропали совсем.

Капитан вздохнул полной грудью и взялся за вторую трубку.

Фурс заметил, что пальцы его уже не подрагивают, движения стали более четкими и точными.

Вторую трубку Краме приложил к бедру в то самое место, где правая нога была вывернута под неестественным для человека углом. Игла, не встретив сопротивления, прошила эластичную броню, и тут капитан затрясся всем телом, еле удерживая трубку в вертикальном положении. Вскоре и с зелеными полосками произошло то же самое, что и с красными. Они стали практически не видны на серебристом фоне. Трясучка у Краме постепенно закончилась, и он замер неподвижно на несколько секунд.

Сложив цилиндрик и трубку обратно в футляр, он сам застегнул клапан и протянул его Фурсу.

— Положи обратно.

Хоть он и произнес это шепотом, но в его голосе больше не было ни слабости, ни боли.

Исследование подземелья

Гунт дождался, когда Ника соберет прах Коры в пустую склянку из-под зелий, и, обращаясь ко всем, произнес:

— Марк и Кейв, останетесь со мною, остальные поднимайтесь к раненым и ждите нас там. Эол, ты займись сортировкой того, что мы принесли из селения пачека и собрали с вражеских воинов.

Эол коротко кивнул, обнял Нику за плечи, и они направились к лестнице, вслед за профессором.

Гунт повернулся к Кейву и мотнул головой.

— Показывай, что вы тут обнаружили.

Пилот поманил всех за собою и направился вправо по тоннелю, вдоль единственной монорельсы.

— Слева в километре отсюда завал, — рассказывал Кейв, на ходу активно жестикулируя руками. — Обрушившаяся порода полностью завалила тоннель. Там, куда мы сейчас идем, тоже есть завал, но не такой сильный, там обвал похоронил под собою пассажирский состав, и целым остался только один вагон. Мы с Эолом даже смогли пробраться по нему в следующий, правда, тот засыпан изнутри почти наполовину, и дальше хода нет.

— Нашли там кого-нибудь?

— Нет, — мотнул головой Кейв, — пусто. Видимо, те, кто уцелел, смогли выбраться на поверхность. Но рядом расположен спуск на нижний уровень, и вот там-то, намного интересней!

— Заинтриговал, — буркнул Гунт. — Веди.

Примерно метров через шестьсот Кейв привел Гунта с Марком к покорёженному цилиндрическому корпусу пассажирского вагона, наполовину погребенного под обвалившимся тоннелем. Его раздвижные створки были широко распахнуты, и войти вовнутрь не составляло абсолютно никакого труда.

— Мы там всё проверили, — поспешил сказать Кейв, увидев выражение лица Марка, — в вагоне ничего ценного нет. Видимо, те, кто выжил, забрали свои вещи и не забыли прихватить еще и аварийные аптечки, и… пойдемте лучше на нижний уровень, там грузовой состав.

С правой стороны тоннеля виднелась массивная раздвижная двухстворчатая дверь. Между створками имелась щель, в которую без особых проблем мог зайти габаритный Гунт, и для этого ему даже не надо было протискиваться боком. За дверью широкий коридор метров пятнадцать в длину и металлические ступени ведущие вниз. Затем еще одна площадка и снова ступени, идущие вдоль стены к самому перрону.

Этот тоннель был раза в четыре шире пассажирского и имел аж две монорельсы. Они располагались друг от друга метрах в двадцати, и между ними пролегало невысокое разделительное ограждение.

— Где состав? — спросил Гунт у Кейва.

Тот махнул рукой в темноту тоннеля.

— Там, километра полтора.

— Вы и туда успели сходить? — в голосе Марка прозвучало недоверие.

— Нет, — понурил голову пилот. — Запустили дронов. Эол со своего визора в ту сторону, а я со своего «Гирчи» в эту.

Кейв похлопал себя по макушке шлема.

«Гирчи» — так называлась модель его пилотского доспеха, и на макушке шлема как раз было то самое штатное место миниатюрного разведывательного дрона.

Гунт кивнул и тихо скрипнул зубами. Его-то разведчик уже, скорее всего, не подлежит никакому восстановлению… Или профессор всё-таки сможет с ним что-нибудь сотворить?..

— Хорошо, Кейв, — Гунт положил руку на плечо пилоту. — Теперь вы с Марком возвращайтесь к остальным, а я разведаю там всё и вернусь. Вы оба помогите Эолу с сортировкой трофеев.

Привыкший подчиняться приказам вышестоящего командования, пилот без разговоров повернулся назад и молча направился к лестнице. Марк с сожалением посмотрел ему в спину и с большой неохотой направился следом.

— Неспокойно мне что-то, — тихо признался сам себе, Гунт поглядывая на спины удаляющихся парней. — Пусть будут в помощь Эолу, если вдруг что.

Искомый состав и вправду оказался в полутора километрах от спуска в этот тоннель.

Видимо, при нападении на планету сработал протокол безопасности, и искусственный интеллект сразу же остановил состав, чтобы избежать крупных аварий и столкновений.

Гунт узнал его. Это был тот самый состав, что он видел на мониторах в диспетчерской. Все четырнадцать герметичных цилиндрических вагонов были помечены красным цветом и особым цифровым кодом — перепутать сложно.

Перед вагонами находился тягач, соединенный с ними жесткой сцепкой. Сам тягач представлял собой вытянутую прямоугольную платформу, в носовой части которой был расположен внушительных размеров источник питания в форме прямоугольного треугольника развернутого под острым углом по ходу движения. Его размеры были таковы, что он занимал почти одну треть платформы, и за ним оставалось ещё место для компактного блока управления, в котором находились искусственные мозги, управляющие всем составом и открытая площадка три на семь метров. Точно такой же тягач должен располагаться на другом конце поезда.

Как правило, управление такими поездами проходило без вмешательства человека, всем управлял искусственный интеллект. Служащие тоннеля вмешивались в процесс только в трех случаях: для проведения ремонтных работ, технического обслуживания, и ликвидации последствий аварий, которые происходили не чаще чем раз в сто-двести лет. Всё остальное управление происходило в автоматическом режиме, без участия людей, но… под наблюдением диспетчера.

В этом поезде Гунта интересовали только тягачи. Можно ли их использовать для путешествия по подземному тоннелю? Если да, то тогда они существенно сократят дорогу до секретной базы с корветом. Если нет, тогда надо решать всем сообща: выбираться наружу или идти дальше по бесконечно длинным тоннелям вглубь территорий, расположенных за Хребтом.

С виду тягач выглядел целым, без каких-либо внешних повреждений. Гунт взобрался по короткой лесенке к блоку управления и достал свой командирский жетон. Приложив его к темному безжизненному экрану, замер в ожидании.

Ничего… никакого отклика.

Неужели такой мощный источник питания разрядился за такой срок? Не может этого быть! Во-первых: искусственный интеллект должен был заблокировать подачу энергии, и она должна была в полном объеме сохраниться в накопителе, и срок давности в этом случае не имеет абсолютно никакого значения. Есть еще и во-вторых, и в-третьих, но с этим уже точно будет разбираться профессор, а не он. Гунт чувствовал, что в этих тягачах еще теплится жизнь, но полностью разобраться в этом ему не давало образование, слишком специфичным оно было у командира спецназа «Шторм».

Спрыгнув с тягача, он уверенно направился в сторону диспетчерской; необходимо рассказать об увиденном профессору и всем остальным.

* * *

Поднявшись в диспетчерскую, Гунт застал пришедшего в себя Солрса, с аппетитом уплетающего какое-то вкусно пахнущее варево, которым его кормила с ложки Ника. Обе руки здоровяка всё еще были залиты затвердевшей лечебной пеной, поэтому поесть самостоятельно он пока никак не мог.

Увидев вошедшего Гунта, он потупил взгляд и увернулся от очередной ложки, поднесенной к его рту.

— Не могу понять, командир, как всё так произошло… — оправдываясь начал он, — я убил двоих без особого труда, а этот… он налетел как демон и снёс меня, словно я ребенок какой! Я даже ни разу не смог его ударить толком…

— Верю, — успокоил его Гунт, — я и сам еле с ним справился, и если бы не мой доспех…

— Ты убил его⁉ — здоровяк попытался привстать с места. — Убил?

Гунт осторожно положил руку ему на плечо.

— Он сорвался в пропасть, там было метров семь-восемь, а потом я сбросил на него здоровенный камень. Он не подавал признаков жизни…

Солрс замер и пристально посмотрел на командира.

— Надо было добить! — твердо произнес он. — Эти воины не погибают от падения с такой высоты, а что касается сброшенного на него камня… даже я могу войти в состояние Корфи и совсем не показать вида, даже если этот камень раздробит мне все кости. Потом да, будет жутко больно, но не в этот момент.

Здоровяк выжидательно уставился на Гунта и добавил:

— Пустить ему в голову стрелу из арбалета или для большей надежности прирезать ножом…

Командир изучающе посмотрел на Солрса, и понял, что тот совсем не шутит.

— Есть кое-что получше арбалета…

Его рука метнулась к нагрудной пластине, он сдвинул большим пальцем защелку и… ничего не произошло! Метательный диск не выскочил, как тому полагается, в ладонь владельцу, а лишь, жалобно вжикнув, показал свой краешек. Подцепив его пальцами, Гунт потянул диск из штатного крепления и тут же понял, почему тот подается ему с такой неохотой. Он треснул ровно посередине и был совсем не пригоден к применению.

Только сейчас командир обратил внимание на свой доспех. В горячке боя, да и после было как-то не до этого. Опустив подбородок, он посмотрел на свои грудные пластины и тихо застонал. Взрыв той гранаты зацепил и его, правда, в отличие от Дорна, ему крупно повезло: осколок попал как раз в то место, где находился метательный диск, и он, по всей видимости, смягчил удар.

— Где Марк? — спросил Гунт у девушки, аккуратно положив обе половинки диска на стол.

Ника кивнула на двери.

— Помогает всем остальным разбирать носилки и сортировать вещи.

Бросив взгляд на находящегося без сознания Дорна, командир вышел из помещения и прошел через массивную дверь в тоннель, ведущий к подземному озеру.

— Марк, одолжи мне свой арбалет! — попросил командир, проходя мимо выложенных из носилок ящиков и трофеев. — И заряди его более мощным зарядом. Мне надо удостовериться кое в чём…

Отложив в сторону связку бронебойных стрел, Марк без разговоров достал из сумки арбалет, развел в стороны его плечи* и накрутил на болт разрывной наконечник.

— Постарайся с близкого расстояния не стрелять, — предупредил он, передавая готовый к стрельбе арбалет Гунту.

* * *

Солрс оказался прав! Прав!

Гунт сжал кулак и саданул им в камень на краю обрыва.

Недавнего противника на месте не оказалось. Вместо него там осталась небольшая лужица запекшийся крови, след на мягком песчанике от тонкой веревки, и больше ничего нет.

Ему, несомненно, помогли выбраться из этой ямы, и старый спецназовец догадывался, кто именно. Без всяких сомнений, это тот самый служитель ордена, который еще совсем недавно чуть не прожег своим взглядом дыру в его спине.

Гунт вскочил на ноги и бросился в сторону выхода из подземелья. Возле шахты притормозил и перешел на шаг. Вот скобы, ведущие на поверхность. Командир осторожно выглянул и посмотрел наверх. Противников не видно, ни одного, ни другого, значит — ушли.

Гунт скрипнул зубами.

Соваться на поверхность сейчас себе дороже. Могут атаковать, когда он будет лезть по скобам…

Нет, он не полезет! Рисковать нет смысла, надо возвращаться.

Марк его встретил вопросительным взглядом.

Гунт вернул ему арбалет, отрицательно мотнул головой и коротко бросил с сожалением:

— Я его упустил.

Затем добавил, махнув рукой себе за спину:

— Но сюда они не сунутся. Страж и защитный периметр остановят кого угодно.

Марк принял арбалет и, сложив его плечи, запихнул к себе в сумку.

— Примерно через полчаса будет полный отчет о новых трофеях, — доложил он. — Всё рассортировали, сейчас подсчитываем…

— Хорошо, — кивнул Гунт. — Дорн еще не пришел в себя?

Марк пожал плечами.

— Это лучше спроси у Ники. Я и все остальные были заняты здесь.

Дорн был всё еще без сознания.

В диспетчерской приглушили свет, и Ника дремала, сидя в кресле между двумя ранеными. Солрс после того, как плотно перекусил, тоже закрыл глаза и погрузился в целебный сон.

Профессор сидел за столом и внимательно разглядывал показатели с приборов, подключенных к источникам энергии, найденным в деревне пачека.

Заметив вошедшего Гунта, он скосил на него взгляд, не отрываясь от своих наблюдений.

— Удивительные люди живут за Хребтом, — негромко прошептал он, легонько щелкнув пальцами по корпусу одного из двух аккумуляторов. — Эти немало повидавшие на своем веку накопители разряжались и заряжались уже много раз. Значит, у них есть технологии, позволяющие это делать! А вот, посмотри-ка на это зарядное устройство для малых батарей!.. Для нынешних времен всё сделано качественно и гениально просто, без особых выкрутасов и затей…

— Как Дорн? — устало поинтересовался Гунт.

— Скоро должен прийти в себя, — профессор вернулся к созерцанию приборов. — Заживление проходит хорошо. Мозг и другие жизненно важные органы не задеты. Глаз можно будет вернуть, когда поднимемся на борт корвета, сам он не вырастет… В остальном всё идет более-менее нормально, и это только благодаря тому, что ты вовремя оказал ему первую помощь.

Профессор отложил в сторону прибор для зарядки малых батарей и выпрямился.

— Блокиратор боли я ему установил. Главное, чтобы он не снимал его ближайшие пару недель. Затем сможет жить полноценной жизнью, правда без одного глаза, но, надеюсь, это тоже со временем исправим… на корвете, еще я смогу вживить ему имплант, и он…

— Кирт, об этом после… — остановил Гунт, — сейчас нам надо с тобой кое в чём разбираться. Включи мониторы.

Профессор с неохотой оторвался от изучения захребетных технологий, косо посмотрел на командира, но подчинился.

На трех из десятка находящихся в диспетчерской мониторах появились изображения.

Гунт ткнул пальцем в один из них, на котором застыла картинка грузового состава.

— Я обследовал его, но не смог подключиться ни к одному из тягачей через свой универсальный ключ. Панель управления просто не реагирует на него. Внешне тягач цел, без каких-либо повреждений.

Профессор с интересом глянул на монитор и тут же переместился к пульту управления в диспетчерской. Его пальцы запорхали над панелью, на которой с поразительной скоростью стали появляться и исчезать разноцветные символы.

Минут через десять Кирт отошел от пульта и, как-то странно посмотрев на Гунта, стал рыться в своем нагрудном контейнере.

Наконец он нашел, что хотел, и извлек на свет кругляш с картой Тарсона.

Активно потерев его между пальцами, он положил его на ровный пол и активировал. Несколько манипуляций с картой и своим наладонником вызвали на лице профессора скупую улыбку. Посмотрев еще раз на монитор, он схлопнул голографическое изображение Тарсона и повернулся к внимательно наблюдающему за ним Гунту.

— Я тут частично сумел подключиться к системе, и мне удалось кое-что выяснить: оба тягача имеют заряд батарей не ниже семидесяти процентов, и это дает нам очень многое. Не выходя из этого помещения, я смогу оживить любой из них, затем отцепить от вагонов и задать маршрут и скорость до следующей станции. Она находится в пятистах километрах от этого места. Там тоже есть такая же диспетчерская и, если нам будет сопутствовать удача, и она в таком же состоянии, как и эта, то мы сможем продвинуться еще на пятьсот, а дальше уже, как повезет…

Затем он выдержал небольшую паузу и закончил загадочно улыбаясь:

— Одна из ветвей тоннеля идет в направлении Съюмакла, а от него до горного массива, где находится база с корветом, всего каких-то там семьсот-восемьсот километров!

Гунт с недоверием посмотрел на профессора.

— А как узнать, цел ли тот тоннель?..

Кирт качнул головой.

— Я могу узнать это только в следующей диспетчерской и лишь на подконтрольном ей участке пути, и при условии, что ее искусственный интеллект откликнется на мои запросы.

— И сколько таких станций повстречается на нашем пути до Съюмакла?

Профессор скосил взгляд на голографический экран зависший над пультом управления и чуть ухмыльнулся.

— Если нам всё время будет так везти, как сейчас, то восемь и мы почти у цели.

Он встал с кресла и подошел к Гунту.

— Я думаю, стоит попытать счастья, вам надо только постараться оборудовать тягач для перевозки пассажиров, а уж я сделаю всё, что от меня зависит.

Испытание на прочность

После тех двух инъекций, что ввел себе Краме в руку и бедро, он без помощи встал на здоровую ногу и прислонился спиной к стене.

Не теряя времени, лейтенант подошел к нему и подставил спину. Чувствуя растерянность командира Солнцеликих, поторопил:

— Капитан, так будет быстрее! Если ты всё время будешь опираться на мое плечо, то мы будем копошиться как сонные мурнии. Ну же…

После недолгих колебаний Краме обхватил его шею и зацепился здоровой ногой за корпус. Лейтенант, крякнув от навалившейся на него тяжести, обхватил его руками сзади и припустил бегом в сторону выхода из шахты. Он справедливо опасался, что действие зелья вот-вот закончится, и он рухнет без сил в самый неподходящий момент и, тогда конец обоим.

Вот, наконец, и спасительные скобы.

Фурс вцепился в одну руками и оперся ногой на нижнюю. Та опасно просела в своем креплении под двойным весом, но, жалобно скрипнув, выдержала.

Плевать! Лейтенант схватился за скобу повыше и поставил ногу на следующую. Еще одна скоба, еще выше… еще…

Фурса подгонял страх быть настигнутым в тот момент, когда он не сможет оказать достойного сопротивления, и это подстегивало собрать все силы в кулак и, стиснув зубы, карабкаться наверх. Находясь на этих скобах посреди шахты, он и капитан Краме, представляли собой отличную и легкую мишень.

Выбравшись на поверхность, Фурс выбросил свое тело вперед и зашелся удушливым кашлем. Краме слез с его спины и тут же шустро отполз в сторону, а лейтенанта скрутил жуткий рвотный позыв желчью, перемешанной с кровью.

Отплевавшись, Фурс дрожащими руками вынул из сумки арбалет и, почти теряя сознание, направил его то место, где, по его мнению, из шахты должны были появиться головы преследователей. Сквозь нарастающий шум в ушах, он уже слышал их быстрые и уверенные шаги.

К лейтенанту подполз Краме и выхватил из его ослабевших пальцев арбалет.

Вовремя.

Через секунду Фурса снова скрутил новый рвотный позыв, в голове всё пошло кругом, и он, отключившись, потерял сознание.

* * *

Очнулся, когда ночное небо было усыпано звездами, и над пустыней гулял легкий бодрящий ветерок. Лейтенант чуть довернул голову и обнаружил рядом с собою Краме, стоявшего на здоровой ноге, опираясь на копье.

Пока Фурс был без сознания, Краме сумел позаботиться о себе сам.

Его сломанная нога была зафиксирована между двух обломков древка копья без наконечника, а поврежденная рука согнута в локте и плотно притянута несколькими ремнями к корпусу.

— Очнулся? — тихо проскрипел Краме. — Хорошо. Теперь нам надо пробраться в деревню пачека и подготовиться к переходу через пустыню к пункту пропуска. До него пять-шесть дней пути. Я знаю короткий путь. Этот чужак… он сбросил на меня сверху камень и разбил передатчик, теперь я не могу вызвать помощь прямо сюда. Боюсь, тебе придется сделать волокушу и тащить меня на ней… другого выхода не вижу. Ты готов?

Фурс оперся рукой о камни и принял сидячее положение. Его всё еще мутило, и во рту ощущался привкус застарелого дерьма. Жадно глотнул из фляги и остатки воды вылил себе на голову. Стало чуть легче. Потер жесткими ладонями мокрое лицо и обнаружил между пальцами короткие волосинки, которые, по всей видимости, раньше были его бровями.

— Ты подхватил болезнь Лешута* там, — подтвердил его догадку Краме, ткнув пальцем в песок, — в подземелье. Меня же спасла броня, а у тебя осталось примерно всего пару недель жизни, прежде чем ты сдохнешь в этой проклятой пустыне… В Храме тебя смогут излечить, я смогу посодействовать, так что в твоих же интересах постараться, как можно быстрее оттащить меня к посту.

Фурс встал на ноги и прислушался к своим ощущениям.

Терпимо, но если капитан не врет…

Лейтенант подошел к Краме и чуть присев, подставил спину.

— Нет! — выставил тот руку. — До лагеря дойду сам. Ты бери арбалет и охраняй.

Когда входили в пещеру ведущую к деревне пачека, небо уже начинало сереть и до рассвета оставалось не больше часа.

Капитан упорно ковылял позади лейтенанта, опираясь здоровой рукой на копье как на костыль. Он лишь ненадолго останавливался возле обнаженных и изувеченных бойцов его отряда, отдавая им последние командирские почести.

Фурс прекрасно видел, как ему тяжело не только морально, но и физически. С каждым шагом, он сильнее припадал на ногу, но упорно шёл вперёд.

Лейтенант не предлагал ему свою помощь, он понимал, что таким образом Краме пытается понять предел своих возможностей в данной ситуации, и не мешал ему в этом.

Фурсу еще предстоит потаскать его по пустыне вдоволь и…

Лейтенант вдруг замер на месте, и поднял руку в предупреждающем жесте.

В деревне есть люди.

Фурс напряг слух и отчетливо услышал невнятные голоса и стенания. Слов не разобрать, но этими людьми без всякого сомнения были воины пачека, оплакивающие своих родных и близких.

Сколько их в деревне?

Лейтенант превратился в слух вперив взгляд в то место, где через пролом в стене можно попасть в деревню. Так ушные устройства работают максимально чётко — куда смотришь, оттуда и усиленный ими звук.

Вот отчётливее других выделяется голос с хрипотцой: Фурс оттопырил в сторону указательный палец свободной руки, показывая замершему сзади Краме, сколько воинов пачека находится в селении. Вот слышен чей-то визгливый голос, постоянно повторяющий одно и тоже имя: Фурс оттопырил в сторону средний палец. Вот ещё голоса на грани слышимости, — один где-то вдалеке завывает на высокой ноте, а другой проклинает все племена живущие на территории Белой Кости. Безымянный палец и мизинец лейтенанта отошли в сторону.

Фурс постоял прислушиваясь ещё с минуту, затем повернулся к Краме и уверенно показал ему четыре пальца.

— Атакуем. — выдавил из себя капитан. — Кого сможешь, снимешь с арбалета, а там, и я подоспею…

* * *

* Поволока или выволокла покажут опытному следопыту не только направление, но и многое другое.

** Здесь имеются в виду плечи у арбалета.

*** Болезнь Лешута — лучевая болезнь.

Глава 18

Борьба за выживание

Фурс наощупь порылся в своей сумке и вытащил из нее жменю болтов для арбалета. Если к противнику подобраться незаметно и застать его врасплох, то лейтенанту надо будет сделать всего четыре выстрела. Тетива на арбалете взводится легко, двумя пальцами, не то что на тех громоздких устройствах, что стояли на вооружении в ордене. С теми, чтобы зарядить, приходилось изрядно повозиться, и на это уходила уйма времени.

Прильнув к стене, лейтенант обернулся и посмотрел на Краме. Тот, опираясь на древко копья, отковылял к стене и укрылся за еле выступающим каменным выступом.

Зажав болты в кулаке, Фурс побежал к пролому в стене, через который был единственный выход в деревню. Осторожно заглянул в дом.

Никого…

Быстро и бесшумно пересек его и, стараясь сильно не высовываться, выглянул через дверной проём наружу.

Среди искалеченных и обезображенных стервятниками тел, валявшихся вповалку по всей деревне, копошилось четверо воинов пачека, подсвечивая себе ярко горевшими факелами.

Самый дальний из них находился метрах в сорока от лейтенанта. Это он завывал на высокой ноте, прижимая к себе чью-то отрубленную голову.

Быстро прицелившись, Фурс плавно нажал на спусковой крючок и, не дожидаясь результатов выстрела, снова взвел тетиву и положил на ложе болт.

Первый выстрел, по всей видимости, попал точно в цель, потому как завывания тут же резко оборвались, и это привлекло внимание всех остальных. Озираясь по сторонам, трое дикарей вскочили на ноги и, выставив перед собою оружие, начали осторожно расходиться в стороны.

Пока его не обнаружили, лейтенант приложился к арбалету и выбрал из оставшийся троицы воина, вооруженного луком и готового в любой момент пустить стрелу.

Выстрел!

Пробив противника насквозь, болт оставил после себя в его груди рваную дыру и улетел куда-то дальше.

Оставшись вдвоем, пачека тут же определили, откуда идет стрельба и, выставив перед собою копья, сломя голову бросились в сторону дома, в котором засел Фурс. Тихо ругнувшись, лейтенант в спешке зарядил арбалет и направил его на стремительно подбегавших к дому воинов. Те неслись грамотно, всё время петляя из стороны в сторону, и Фурс, прицелившись, нажал на спусковой крючок и… промахнулся. Болт, рассекая воздух, улетел в никуда, в предрассветную темноту, и для следующего выстрела времени уже не оставалось. Лейтенант отбросил арбалет в сторону и, выхватив из ножен короткий орденский меч, приготовился встретить обоих дикарей.

Против двоих копейщиков с мечом шансов нет, но не стоять же сложа руки!..

В следующее мгновение ему уже пришлось уворачиваться от брошенного в него копья. Обдав лейтенанта смертельным холодом, оно пролетело в опасной близости от его головы и издав низкий вибрирующий звук, жадно впилось в каменную стену за его спиной.

Всё-таки у Фурса был шанс, и он состоял в том, что дверной проём для двоих пачека был несколько узковат, и, если бы они сунулись в него сразу вдвоем, то стали бы для такого опытного бойца как лейтенант легкой добычей. Но те, видно, были тоже не последними воинами среди пачека, и тот, что остался с копьем в руках, немного подотстал и затем атаковал из-за спины своего соплеменника. Удар быстрый и коварный.

Фурс с большим трудом отбил острие копья, летевшее ему точно в грудь, и, уходя с линии атаки, полоснул мечом заскочившего в дом противника по ногам.

Тот резко отпрянул назад и в свою очередь ткнул лейтенанта в живот, непонятно откуда взявшимся в его руках топориком. Фурс не без труда ушел с линии атаки и снова рубанул дикаря по ногам. В этот раз его меч достиг цели, и острый клинок глубоко рассек напористому пачека бедренную мышцу. В этот же момент стоявший сзади него воин снова нанес удар копьем. Фурс увернулся, изловчившись схватил копье за древко, а затем резко дернул им в сторону, нанеся деревяшкой жесткий удар по шее впереди стоявшему воину. Тот на мгновение растерялся, поплыл, и лейтенант, не упустив момент, вогнал ему в грудь свой меч по самую рукоять.

От начала схватки в дверном проеме и до того момента, как воин с копьем остался с Фурсом один на один, прошло не более пяти секунд.

Воин с копьем вырвал свое оружие из цепких пальцев лейтенанта и, разорвав с ним дистанцию, отскочил на пару шагов назад.

Оба противника замерли друг напротив друга, выбирая удачный момент для атаки.

Лейтенант обратил внимание на то, как его противник уверенно держит свое копье, как он плавно перенес центр тяжести на заднюю ногу, на его звериный оскал и на полный ненависти сверлящий взгляд.

Опытный противник, умелый… — для Фурса с его коротким мечом не самый лучший вариант. Таким мечом крайне сложно отклонить копейный выпад, и о том, чтобы перерубить прочное древко, даже мечтать не стоит. Единственная надежда — сократить дистанцию, пустить клинок вдоль древка, попытаться срубить пальцы.

Улучшив момент, Фурс выскользнул из дверного проёма наружу. Здесь нужен простор, иначе такой опытный пачека, загнав противника в ограниченное пространство, рано или поздно заколет его, словно жертвенное животное.

Воин с копьем сделал короткий подшаг, переходящий в молниеносный выпад, нанося короткий и очень опасный укол. Лейтенант с трудом убрал корпус с линии атаки, и острие копья, пройдя впритирку с его телом, рассекло офицерский плащ словно кожуру переспевшего фрукта. Фурс в свою очередь пытался достать противника мечом, но тот всё время был начеку и, резко разорвав дистанцию, снова нанес короткий жалящий укол на отходе, норовя попасть в живот или грудь.

Отбивать такие удары нереально трудно. Единственное спасение — крутиться как юла, всё время уходя с линии атаки, и при этом еще стараться нанести противнику хоть какой-нибудь урон.

Фурсу надо во что бы то ни стало прорваться в ближнюю зону и дотянуться до врага, а иначе — смерть…

Пачека начал кружить вокруг обороняющегося лейтенанта, выискивая удобный момент для атаки. Фурс внимательно следил за его движениями, стараясь не пропустить этот момент. Копье в бою ходит, как челнок, вперед-назад, расчетливыми экономными движениями. Подловить практически невозможно. Амплитуда крайне мала…

Удар копья — быстрый!

Очень быстрый и короткий, большинство людей даже не представляет насколько! По сути, в большинстве случаев это даже не удар, а едва заметный глазу тычок. И именно поэтому этот тычок крайне опасен.

Стиснув зубы, лейтенант решился на отчаянную атаку… сейчас или потом уже будет поздно!

Широко замахнувшись мечом, он намеренно открылся под удар и тут же разорвал дистанцию, заставляя противника не ограничиться коротким тычком, а совершить более длинный выпад. Фурсу каким-то чудом удалось отклонить копье, когда оно было в движении, и, стремительно сократив дистанцию, вогнать клинок в шею противника.

Пачека округлил глаза и, падая на колени, захрипел, издавая булькающие звуки.

Лейтенант коротко замахнулся и вторым ударом начисто снес голову противнику.

Тяжело дыша, он устало стряхнул с клинка кровь и кое-как со второго раза вставил его в ножны.

Всё, все противники повержены, бой был скоротечным, но забрал у Фурса уйму сил и жизненной энергии. Рука сама потянулась к поясу, но лейтенант усилием воли остановил ее. Не стоит часто прикладываться к зелью, надо постараться восстановиться как-нибудь и без этого…

Фурс развернулся и медленно побрел к хижине, посмотреть, где там запропастился Краме.

Капитан появился в дверном проёме, когда до хижины оставалось несколько метров. Теперь Краме опирался не на древко без наконечника, а на полноценное копье, которое тот, скорее всего, вытащил из стены внутри хижины.

Шлем он снял, и взгляд не предвещал ничего хорошего.

Скакнув на одной ноге, он вдруг замахнулся и запустил копье прямо в Фурса. Лейтенант настолько опешил, что даже не сделал ни малейшей попытки хоть как-то увернуться, а просто вжал голову в плечи и зажмурил глаза. Копье просвистело в каком-то сантиметре от его головы, и за спиной Фурса раздался полный боли и отчаяния предсмертный крик.

Лейтенант резко обернулся и увидел непонятно откуда взявшегося пачека, балансирующего на краю приоткрытой шахты. В его окровавленном боку зияла жуткая рана с рваными краями. Еще мгновение и тот, издав истошный вопль, сорвался вниз.

Выкрикнув проклятие, Фурс устремился к шахте и, подбежав, заглянул внутрь. На самом дне валялись два изломанных трупа пачека. Видимо, второй поднимался наверх по скобам, и падающий вниз собрат снес его своим телом.

— Надо чаще вертеть башкой! — недовольно буркнул Краме, снова опираясь на древко копья без наконечника.

Фурс на это только пожал плечами и ничего не ответил.

— Собери оружие, которое может нам пригодиться, и воду, — продолжил Краме, — нам надо как можно скорее покинуть это место. Могут вернуться и другие пачека из соседних деревень. И жрачку их не бери. Шевелись!

Фурс быстро оббежал деревню, обыскал трупы убитых им воинов. Нашел две фляги воды, три копья, прихватил пару очень неплохих топориков из сверхпрочного металла, один крепкий лук и два колчана, полные стрел. Чужаки здесь неплохо порылись до него, обчистили абсолютно всё, даже в хижинах перевернули всё вверх дном.

Пока лейтенант занимался поисками, Краме лежа на относительно здоровом боку занимался сооружением волокуши, связывая веревкой древка копий, которых вокруг валялось множество. Прочная веревка нашлась тут же, неподалеку. Чужакам она почему-то оказалась не нужна, и они бросили посреди лагеря целую бухту.

Подошел Фурс и вывалил возле капитана все свои находки.

Капитан скользнул по ним взглядом.

— Умеешь луком пользоваться? — спросил Краме, ощупывая здоровой рукой лезвия топоров.

— Да, и как говорили мои учителя — неплохо.

Капитан кивнул.

— Вот и отлично! Забирай себе лук и оба колчана со стрелами. Мне отдай арбалет и все болты, что у тебя остались. Одно копье возьми себе, будешь на него опираться, а другое давай сюда… и третье тоже! Воды две фляги? Одну давай сюда. Видишь тропинку через поле с ловушками?

Фурс кивнул и ответил.

— Я помню, как мы бежали по ней. Думаю, с волокушей сможем пройти…

— Тогда здесь нам делать больше нечего. Вперед! — воскликнул Краме и, опустив забрало шлема, осторожно перелез на волокушу.

Подземный поезд

Дорн пришел в себя только на следующие сутки.

Он открыл единственный глаз и, осмотревшись по сторонам, осторожно коснулся пальцами затвердевшей пены, покрывшей ему половину лица.

Это заметила Ника, находившаяся всё время возле него, и осторожно убрала его руку с лица.

— С пробуждением тебя, Дорн. Рада, что ты, наконец, пришел в себя. Профессор запрещает касаться лечебной пены на твоем лице и снимать блокиратор боли, что у тебя на груди. Говорит — еще не время.

Дорн медленно убрал руку и посмотрел на девушку.

— Где все?

— Разобрали носилки и перетаскивают вещи вниз, на самый нижний уровень. Там ребята обнаружили подземный поезд, и профессор полон решимости оживить его. Ты хочешь есть?

Дорн прислушался к себе и осторожно кивнул.

Девушка отошла в сторону и потерла ладонями бока кувшина, разогревая в нём воду.

— Чем закончился бой? Еще раненые есть?

Ника кивнула.

— Солрс ранен, но он уже на ногах! Хотя руки и ноги всё еще в скрепляющей пене.

— Кора? — тихо спросил он, опуская единственный глаз.

— Похоронили день назад, — так же тихо и печально ответила Ника. — Похоронили так, как она и хотела.

Девушка залила кипятком пару пищевых гранул и, вытерев руки, вышла из комнаты.

Через пару минут она вернулась, неся в руках нагрудный контейнер Коры и небольшой вещевой рюкзак из хорошо выделанной шкуры ящера.

— Вот, ее вещи и… прах.

Губы Ники дрогнули, и она отвернулась.

Дорн взял из ее рук колбочку с прахом и контейнер. Посмотрев на содержимое колбочки, он осторожно отложил ее в сторону и открыл защелку, запирающую нагрудный контейнер. Там лежали личные вещи Коры: визор, наладонник, аптечка, много всякой другой мелочи… и то самое кольцо, которое Дорн подарил ей в портовом городе Баскан. Крупный камень сверкал, озаряя диспетчерскую мягким светом.

— Я возьму вот его, — прошептал он. — Пусть светит для меня, напоминая о ней…

Дорн нежно коснулся кольца губами, завел руку за шею и расстегнул прочную цепочку, на которой висел его армейский жетон. Продев цепь сквозь кольцо, он с помощью Ники надел получившийся кулон себе на шею.

Закрыв нагрудный контейнер, он протянул его Нике.

— Скачай себе с ее наладонника всю информацию и обнули данные. Отдадим его Солрсу. Ему он нужнее. Оружие пригодится Марку. Остальные вещи забери себе. Прошу тебя…

Ника колебалась несколько мгновений и затем, закусив губу, медленно кивнула.

— Хорошо.

Она взяла из рук Дорна контейнер и, прихватив рюкзак Коры, вышла из комнаты.

Ее не было долго. Дорн успел не спеша поесть и немного вздремнуть. Зашла она уже в сопровождении Гунта и профессора Кирта.

— Рад, что ты снова с нами! — положил командир руку на плечо своему бойцу.

— Я установил тебе блокиратор боли, — добавил профессор, осторожно кладя руку на другое плечо Дорна. — Не снимай его пока. Заживление идет очень хорошо, и через неделю, надеюсь, сможем поменять настройки, а затем и совсем снять. Пока походи без своей брони, ее еще в порядок надо привести… хорошо, хоть запасных деталей теперь хватает.

Вскоре появились Марк, Эол и Кейв, и в диспетчерской сразу же стало тесно.

После взаимных приветствий и пожеланий скорейшего выздоровления все ушли заниматься своим делом дальше, а в помещении остались только Дорн, Марк и Гунт.

Ника заявила, что теперь Дорн в сиделке не нуждается, и с большой охотой пошла помогать всем остальным.

— Где Солрс? — спросил Дорн у Гунта.

— Доковылял до поезда и сообщил нам, что останется там охранять вещи. Не хочет быть обузой…

Дорн, понимающе кивнул, а затем задал еще один вопрос.

— Сколько я был без сознания?

— Больше двух суток, — ответил Гунт. — Нам с Солрсом удалось уничтожить всех преследователей и собрать богатые трофеи. Ты удивишься, когда узнаешь, что именно…

— Я как раз подготовил список всего того, что удалось собрать! — вставил свое слово Марк. — Если вы не против, могу огласить.

Гунт посмотрел на Дорна, тот осторожно пожал плечами и медленно кивнул.

— Нет, не против…

Марк порылся в сумке и вытащил из нее три листка бумаги, исписанной мелким убористым почерком.

— Почему не с наладонника? — спросил Гунт. — Пора привыкать…

— Вся информация уже там, но так как-то привычней, — смутился Марк и пробежался глазами по списку.

— Самым ценным трофеем, по мнению профессора, являлся гелианский доспех и другие вещи, принадлежавшие Катракатуму. С ними он обещал разобраться чуть позже, как только появится такая возможность, и у него будет чуть больше свободного времени.

Гунт важно кивнул и принял из рук Марка пожелтевший листок. Хмыкнув, он пробежал глазами по списку вещей, принадлежащих Катракатуму, и отложил его в сторону.

— Вторым по ценности идут доспехи, вещи и оружие Солнцеликих, — продолжил Марк. — Всего девятнадцать комплектов разной степени целостности. Из них есть один доспех тарсонианского пехотинца, и он почти цел, за исключением двух небольших дырочек, которые, впрочем, профессор собирается легко заделать. Много чего интересного понаходилось в наспинных контейнерах храмовых воинов, вот полный список.

Марк передал Гунту очередной листок, весь испещренный убористым почерком с обеих сторон.

При его прочтении брови командира полезли вверх от удивления.

— Хм… — задумчиво буркнул он, — нам всем повезло, что всё закончилось именно так. Будь немного другие условия, и нам бы несдобровать…

— Помимо абсолютно одинаковых вещей, что находились у всех без исключения, — продолжил Марк, — в наспинных контейнерах обнаружены разные части штурмовых винтовок и гелианских доспехов. По всей видимости, они не прятали в тайниках оружие и доспехи погибших собратьев, а разбирали их на части, и забирали с собой…

— И это хорошо! — скупо улыбнулся командир.

— Дальше по списку идет то, что нам удалось собрать в селении пачека, — достал Марк третий листок. — Тут трофеев тоже немало, и есть даже такие, что, по моему скромному мнению, ценность которых трудно переоценить. Пять кувшинов для разогревания воды, шестьдесят наконечников копий, сорок крепких луков, изготовленных по технологиям мастеров из-за Хребта, и столько же плотно набитых стрелами кочанов со сверхпрочными наконечниками в количестве пятисот штук. Десять арбалетов и четыреста болтов к ним, плюс сто пятьдесят болтов с разрывными наконечниками. Двадцать топориков, изготовленных из того же металла, что и копейные наконечники и кинжалы. Самих кинжалов почти сотня и еще несколько десятков мечей, ранее принадлежавших разным следопытам и поисковикам, попавшим в руки к пачека. Двадцать один комплект качественной одежды поисковиков из ценных шкур ящеров. Странные доспехи сына вождя и одна эбритовая кольчуга просто гигантского размера, по всей видимости, тоже снятая с пленного поисковика. Почти семь сотен водяных кристаллов и три десятка всевозможных артефактов Древних. Все они собраны в один небольшой ящик. Профессор попросил не трогать их, пока он сам всё не осмотрит. Плюс ко всему два мощных аккумулятора, сравнимых по общей мощности с тем, что мы выкрали у ордена, и устройство для зарядки от них батареек, которых в деревне обнаружено двести семьдесят пять штук. Еще нам досталось сто десять полноценных гротов, семьдесят пять обычных и тридцать мелочью…

Третий листок перекочевал в руки Гунта. Тот даже не взглянул на него, а кивнув положил на стол к другим и направился на выход.

— Дорн, — сказал он, подойдя к дверям, — сегодня отдыхай, а завтра присоединяйся к нам по мере своих сил. Любая, даже самая незначительная помощь сейчас пригодится.

* * *

К исходу следующего дня вещи и разобранные носилки были перенесены к грузовому составу, и теперь все дружно разбирали пассажирский вагон, стараясь обустроить на тягаче более-менее комфортные условия для дальнейшего путешествия.

Руководил всем профессор.

На относительно небольшую площадку, находившуюся за силовой установкой, удалось впихнуть три мягких дивана и пару раскладывающихся кресел. Провозившись целый день, кое-как смогли привинтить их к рифлёной металлической площадке, благо все необходимые инструменты для этого у профессора имелись. Получилось вроде как надежно, тем более резких рывков и толчков по ходу движения не ожидалось.

Далее перед будущими подземными путешественниками стояла следующая задача: соорудить хоть какие-нибудь стены и прочный навес над головой. В ход пошёл лазерный резак, вырезая из пассажирского вагона целые пласты обшивки. На этом настоял уже сам Гунт, думая прежде всего о безопасности. Мало ли что может случиться в пути…

Получилось криво и косо… но профессор пошел еще дальше и решил совсем уж одомашнить платформу тягача и соорудить отхожее место в его задней части, а Ника в свою очередь настояла, чтобы оно имело дверь или хотя бы какую-нибудь шторку. Провозились еще день, но зато удалось почти целиком демонтировать туалетную комнату из того же самого пассажирского вагона и притащить ее на тягач. Затем потратили уйму времени на законопачивание многочисленных щелей, благо разнообразного материала под рукой хватало в избытке.

Носилки решили не собирать и расположить ящики с грузом внутри кое-как сооруженного помещения. Получилось тесновато и неудобно, но на этом настоял профессор: ему нужны были приборы, находящиеся в ящиках, и тратить драгоценное время на пустое сидение на диванах во время путешествия он не собирался.

Наконец-то всё было готово к отправлению. Все, кроме профессора и Гунта, взобрались на тягач и расположились кто на диванах, кто в креслах. Ника подвесила над потолком светильник, и внутри помещения повеяло каким-то домашним уютом.

Еще вчера профессору удалось через искин диспетчерской отцепить тягач от вагонов, и теперь ему надо было запустить его до следующей станции, до которой было не меньше пятисот километров, а это можно сделать только с пульта управления и никак иначе. Гунт под предлогом снятия стража, решил на всякий случай подстраховать профессора и сопроводить его до диспетчерской и обратно. Мало ли…

Придя на место, профессор тут же уселся перед монитором и включил установку. Его пальцы запорхали над голографической панелью, выводя на экран один символ за другим.

— Так… — бурчал себе под нос профессор, вглядываясь в символы, мельтешащие на экране, — диагностика путей до следующей станции завершена. Путь чист и полностью исправен. Заряд накопителя тягача семьдесят процентов, и этого хватит на сорок семь тысяч километров. Так, тут тоже полный порядок… скорость движения….

Тут профессор скосил взгляд на Гунта и доложил:

— Искин рекомендует пятьдесят километров в час, так как у него нет связи с другими диспетчерскими. Я могу увеличить скорость, но…

— Пусть будет пятьдесят.

Кирт кивнул и снова уткнулся в экран.

— Как только я запущу обратный отчет, до отправления поезда у нас останется ровно сорок минут, — сообщил он, — так что ты пока снимай стража, я активирую тягач, и мы поспешим к своим.

Гунт вышел из помещения и вернулся буквально через несколько минут. В руках у него был страж, охраняющий до этого выход из подземного озера.

— Ну… в путь!

Палец профессора опустился на мигающий красным символ, и тот медленно начал окрашиваться в зеленый.

— Поспешим! — вскрикнул Кирт и первым выскочил из диспетчерской.

Преодоление

К вечеру первого дня Фурс настолько выбился из сил, что с наступлением темноты рухнул на песок, только и успев скинуть лямку с плеч. Икры болели, грудь ломило, и плотно закрытые глаза резало от налившийся крови.

Немного отлежавшись, лейтенант перевернулся на спину и согнул натруженные ноги в коленях.

Примерно через полчаса его окликнул Краме.

— Поешь, а потом поспи… я посторожу эту ночь… постарайся выспаться и отдохнуть.

Фурс с трудом прожевал кусок вяленого мяса, напичканного специями, заел его черствой лепешкой и запил несколькими глотками чистой воды из фляги, которую ему протянул Краме.

— Спи! — приказал он, опуская маску шлема на свое лицо и беря в руки арбалет.

Фурс свернулся калачиком, подтянул ноги к животу и постарался уснуть.

Устал, а не спалось.

Измучился, а душа ныла от того, что таких вот дней, как сегодняшний, ему еще предстоит пять или шесть… выдюжит ли? Должен, если проклятая болезнь не доконает раньше.

Лейтенант прислушался к себе и поморщился: болело всё тело, внутри мутило, и пойми тут, это от усталости или из-за той проклятой заразы, что он подхватил в подземельях…

Как Фурс ни старался, но забыться тревожным сном ему удалось только ближе к рассвету, а с первыми лучами солнца его безжалостно растолкал Краме.

— На, выпей! — вместо приветствия протянул он ему какую-то склянку.

Лейтенант принюхался, повеяло чем-то неуловимо знакомым… чем-то из далекого детства. Сразу же вспомнилась казарма и наставник Гнур с железной кружкой в руках. Точно… моча Фердона*!.. Сильное стимулирующее средство, вытягивающие наружу все тайные запасы организма. Только в этот раз то, что предлагал Кейв, было более качественно отфильтровано и не так воняло.

— Ну же! Пей! — поторопил его капитан. — У меня есть еще запас. Хватит, чтобы добраться до места…

Проследив, чтобы тот выпил всё до последней капли, протянул ему мясо и лепешку.

— Ешь!

* * *

Ближе к обеду Фурс смог протащить волокушу километров на пятнадцать, прежде чем действие стимулятора начало падать, и на него вновь навалилась неимоверная тяжесть и усталость. А всё из-за зыбучего песка! По песку волокуша скользила намного легче, но вот ноги утопали в нём по щиколотку, забирая остатки сил.

Не останавливаясь, лейтенант двигался вперед, стиснув зубы, раскачиваясь из стороны в сторону и задыхаясь… В глазах вдруг резко потемнело, и он уже готов был рухнуть, обессиленный, как услышал ритмичные звуки, издаваемые Краме.

Капитан пел, всё время повторяя одни и те же слова:

— Воин Хорта шаговит-шаговит-шаговит… воин Хорта шаговит-шаговит-шаговит…

Фурс как-то непроизвольно подстроил шаг под этот мотив и, пересилив себя, тоже начал подпевать:

— Воин Хорта шаговит-шаговит-шаговит… воин Хорта шаговит-шаговит-шаговит…

На удивление идти стало легче. И установившись в такт шага, утопая в песке, они во всё горло пели о воине Хорта и про то, как он шаговит.

Пели оба до тех пор, пока не прошли песчаное поле, а затем начался пологий спуск, и идти стало немного легче.

У Фурса откуда-то открылось второе дыхание, появились силы и, когда уже смеркалось, он даже смог затащить волокушу на приличных размеров взгорок.

На рассвете следующего дня Краме встрепенулся, подтянул к себе арбалет и подал знак Фурсу, чтобы тот не шумел.

Лейтенант понимающе кивнул, поспешно вставил в уши горошины и напряг слух. Где-то не так далеко идут люди. Много людей. Слышен приглушенный гул их голосов и бряцание оружия.

Осторожно выглянув из-за камней, Фурс увидел длинную вереницу воинов, идущих в направлении селения пачека.

— Это воины зарумачи, — тихо прошипел Краме, подползая к лейтенанту поближе. — Новости в пустыне распространяются быстрее, чем можно себе представить. Ждем, когда они пройдут, потом выдвигаемся дальше. У нас нет времени тут разлеживаться…

Пока ждали, когда последний дикарь скроется из виду, Краме развернул карту и медленно водил по ней пальцем, кивая сам себе. Затем он тихо окликнул Фурса и указал ему рукой вглубь пустыни.

— Сегодня пойдем туда! Там земли зарумачи и, пройдя через них, сократим путь на сутки. Я так понимаю, — он кивнул в сторону скрывшейся из глаз колонны, — все мужчины отправились на войну, и на тех землях сейчас не так многолюдно… словом, есть шанс проскочить.

Краме оказался прав, и у границы пустыни с Тихим Лесом уставшие и измотанные до предела путники появились только к исходу вторых суток. Из-за изменения первоначально намеченного маршрута, они вышли намного дальше от единственного поста через Хребет, но зато ближе к городу Таплайк, примерно в полутора днях пути от него.

За эти последние двое суток, что они брели по пустыне, произошло несколько событий, которые показали, что такое настоящий Солнцеликий, в каком бы он плачевном состоянии ни пребывал.

Первый инцидент произошел в тот день, когда они рано утром увидели большой отряд зарумачи.

Ближе к обеду они неожиданно нос к носу столкнулись еще с одним отрядом, в этот раз состоящим из пятерки дикарей. Те неожиданно вышли из-за россыпи огромных валунов и опешили, увидев перед собою незнакомцев. Расстояние между ними было всего метров десять-пятнадцать. Столкновение было настолько неожиданным, что растерялись обе стороны, но только не Краме.

Короткий свист болта, и двое воинов пустыни свалились на песок с насквозь пробитой грудью.

Пока Фурс стаскивал с себя лямку, пока трясущимися пальцами выуживал стрелу из колчана и натягивал лук, рухнули еще двое, а когда лейтенант, наконец, натянул тетиву, последний из дикарей упал на колени с торчащим из груди кинжалом.

Фурс резко обернулся и увидел Краме, лежащим в паре метров от волокуши с заряженным арбалетом в руках.

— Обыщи их! — приказал он. — Если будет вода, возьми.

Фурс подбежал к поверженным дикарям и быстро осмотрел их.

Теперь понятно, почему пачека одержали вверх над остальными племенами пустыни: плохонькие ножи из дрянного металла, какие-то кривые луки и стрелы чуть ли не с каменными наконечниками. Вода оказалась только в одном единственном сосуде, сделанном из высушенного плода бангити и плотно заткнутом деревянной пробкой.

Второй инцидент произошел глубокой ночью. Фурс крепко спал и ничего не слышал, а когда проснулся утром, то обнаружил рядом с волокушей труп огромной гибры*. Ее змеиное тело было глубоко распорото возле головы, а нижняя челюсть зубатой пасти, вывернута чуть ли не в обратную сторону.

Лежавший на волокуше Краме как ни в чем не бывало протягивал Фурсу очередную склянку с фердоновой мочой и почти каменную лепешку с хорошо прожаренным куском мяса, скорее всего из той же самой гибры.

— Ешь! — коротко приказал он.

Еще через день они вышли на лесную дорогу, и тут им несказанно повезло. Почти сразу же они наткнулись на заготовителей дров для магистрата города Таплайка, и те доставили их на своей телеге прямиком к главе города.

* * *

* Фердон — мелкий, но очень злобный ящер, обитающий в джунглях Семи Королевств

* Гибра — гигантская змея, обитающая в пустынях планеты Тарсон. См. книга 1, глава 5.

Глава 19

Подземный экспресс

Выбегая из помещения, профессор прихватил куртку диспетчера, всё это время провисевшую на вешалке, а Гунт захлопнул за собою обе двери и разбил устройства, через которые можно ввести пароль. Если преследователи всё-таки проникнут сюда, пусть теперь помучаются. Эти двери не так просто вскрыть даже лазерным резаком.

— Поспешим! Ну же… поспешим! — поторапливал профессор Гунта, тревожно поглядывая на лестницу.

Закончив возиться с дверьми, командир кивнул, и они побежали вниз по лестнице, перепрыгивая через две, а то и три ступени разом.

К тягачу успели вовремя. Забрались на платформу и задвинули за собою единственную дверь, отсекая себя и всех остальных от непроглядной тьмы подземных тоннелей.

Солрс и Дорн уже улеглись в кресла, которые легко трансформировались в удобные спальные места, имели функцию подстраивания под тело и рост пассажира и ещё множество других полезных приспособлений.

Остальные расположились на мягких диванах, которые когда-то находились в полузаваленном пассажирском вагоне.

Эол с Никой заняли самый широкий диван возле одной из стенок, а профессор, командир, Марк и Кейв расположились на двух остальных.

Ника раздала всем слегка раздутые влагонепроницаемые пакеты размером с ладонь и, прихватив свой рюкзак и точно такой же пакет, отправилась в уборную.

— Надо же!.. — воскликнул Кейв, отрывая верхушку со своего пакета и заглядывая внутрь. — Индивидуальный набор пассажира первого класса. Ух ты…

Он начал вытаскивать содержимое и укладывать всё на один из ящиков.

— Так, это постельное!

На крышку ящика легли какие-то небольшие, слегка приплюснутые шарики.

— А это влажные полотенца…

Кейв выудил из кулька квадратный пакетик, вскрыл его и высыпал на ладонь с десяток белоснежных ароматных шариков напитанных влагой. Понюхав один из них, он закатил глаза и блаженно откинулся на спинку дивана.

— Давно забытые запахи… О!.. Эол, гляди! Микремы! И много! Десятка два!

На ладони Кейва оказалась кучка разноцветных пилюль разного размера, которые он высыпал из другого пакетика.

— Эти для хорошего сна! — пилот начал перебирать их и озвучивать, для чего какая. — Эти пищевые! Эти для удовольствий во время сна…

Он быстро зыркнул на дверь уборной, за которой скрылась Ника, и подмигнув Эолу продолжил:

— Эта снова пищевая, эта для снятия стресса, эта…

Закончив с микремами, он снова засунул два пальца в кулек и вытащил еще два шарика в отдельном пакетике.

— Пижамы. Две штуки. Одна мужская, другая женская.

— У нее таких наборов целый мешок! — довольно добавил Эол, заглядывая в свой пакет. — Пока мы таскали железки, она шерстила запасы проводников.

В этот момент по ребристому полу тягача прошла мелкая дрожь, и он плавно тронулся с места, постепенно набирая скорость.

Профессор облегченно выдохнул и сообщил всем:

— До следующей станции у нас где-то десять часов. Можете заниматься кто чем хочет, а я займусь делом. Марк, Кейв, тащите к столу ящики под номерами три, семь и одиннадцать. Хочу посмотреть, что можно сделать из их брони, и подойдет ли она для нас.

Молодые люди подтащили ящики к вмонтированному в стену вагона столику и наглухо привинченному к ребристому полу стулу без спинки, на одной единственной опоре с вращающийся сидушкой.

Профессор отвоевал это пространство у других, мотивируя тем, что ему во время подземного путешествия предстоит серьезно потрудиться, а лишний диван или спальное кресло тут ни к чему, — они раскладываются, и при желании можно поместиться и вдвоем на одном.

Вскрыв первый ящик, он достал из него тарсонианский доспех Солнцеликого и разложил его на столе. Внешне тот был совершенно цел, за исключением двух входных отверстий чуть выше нагрудных пластин.

— Эол, иди сюда! — подозвал профессор племянника. — Пока я буду расставлять и настраивать аппаратуру, убери всю эту гадость с доспеха. Вытри и почисть!

Эол с готовностью кивнул и полез в свой нагрудный контейнер за приспособлением по удалению грязи. Весь доспех был испещрен какими-то загадочными рунами и облеплен лоскутами кожи с нанесенными на нее символами.

Вскрыв второй ящик, профессор начал доставать из него разнообразные приборы, которые когда-то находились в его лаборатории, и расставлять их на столе в особом порядке.

Дождавшись, когда приборы оживут и начнут мигать разноцветной подсветкой, он вытащил из них какие-то провода и нетерпеливо посмотрел на племянника. Тот старался изо всех сил, водя светящийся трубкой по доспеху, стараясь не пропустить ни одного сантиметра.

Наконец, эта работа была завершена, и очищенная броня оказалась на столе у профессора. Он тут же подсоединил к доспеху провода, которые раньше вытащил из приборов. Минут двадцать он наблюдал за символами, мелькающими по небольшим экранам, а затем легонько прихлопнул ладонью по столешнице и крутанулся на стуле.

— Дорн, — попросил профессор бойца, — дай-ка мне шлем, который сейчас у тебя. Если мне не изменяют глаза, то он как раз от этой брони.

— Да, — подтвердил Гунт, — чтобы эвакуировать Дорна с места боя, я взял этот шлем и соединил с его доспехом. Идентификация была неполной, но для эвакуации вполне подошло.

— Понятно, — кивнул профессор и тут же добавил: — Эол, мальчик мой, отдай Дорну свой шлем. Он тебе больше не пригодится! Скоро у тебя будет свой собственный доспех и, поверь мне, ничуть не хуже…

Не веря своим ушам, Эол снял шлем, к которому уже привык за последнее время, и протянул его Дорну.

Благодарно кивнув, раненый боец принял шлем и встав с кресла, осторожно, стараясь не делать резких движений, принялся облачаться в свою броню. Шлем надо настроить на доспех, и лучше это сделать сразу. Если вдруг придется вступить в бой, то надо быть полностью во всеоружии. Облачившись, он тут же напялил его себе на голову и осторожно забрался обратно в кресло. Опустив забрало, откинулся на спинку и открыл небольшую панельку у себя на предплечье. Ткнув пальцем в миниатюрный экран, замер на секунду, а затем приступил к настройке шлема под свой доспех.

Из уборной вышла Ника, вся такая свежая и благоухающая. На ней была надета новая белоснежная пижама состоявшая из маечки без рукавов и коротких соблазнительных шортиков. Положив рюкзак за диван, она вытащила из наполовину опустошенного индивидуального пакета три миниатюрных шарика разных размеров. Зажав тот, что поменьше, между большим и указательным пальцем, она резко встряхнула рукой сверху вниз, и между ее пальцами оказалась простынь небесно-голубого цвета. То же самое она проделала с шариком побольше, и в ее руке оказалось легкое одеяло. Из третьего шарика получилась мягкая, удобная подушка. Постелив всё это на занятом ею и Эолом диване, она сняла обувь и улеглась, накрывшись одеялом с головой. Затем чуть поворочавшись, отвернулась к стенке и затихла.

Глядя на нее, Эол прихватил свой пакет и тоже поспешил в уборную.

* * *

Тягач мягко и беззвучно скользил по монорельсу с одинаковой скоростью. С момента старта прошло уже больше трех часов, и до промежуточной остановки оставалось еще примерно семь.

Дорн уже давно закончил перенастраивать шлем под свой доспех и теперь отдыхал лежа в кресле, зажав в кулаке цепочку с кольцом Коры. Все эти телодвижения с подгонкой доспеха дались ему нелегко, и он, приняв желтоватую микрему, устало прикрыл единственный глаз. С этой пилюлей хороший восстановительный сон обеспечен…

Профессор увлеченно ковырялся в доспехе для своего племянника, пытаясь распутать клубок, который наплели храмовые умельцы, так опрометчиво влезшие в очень сложные мозги брони. Многие функции были заблокированы напрочь, и Кирту теперь стоило большого труда, чтобы всё восстановить до первоначальных настроек. Гунт всё это время находился рядом с ним и помогал чем мог. Всё-таки он имеет богатый опыт в пользовании подобной броней, и его знания в этой области просто бесценны.

Сам Эол лежал рядом с Никой на диване, затаив дыхание и, внутренне ликуя, наблюдал за тем, что там командир с профессором делают с его будущим доспехом. Иметь такой, да еще в нынешнее время, это… это…

Солрс лежал в своем кресле и старался прислушаться к разговору между Марком и Кейвом: говорил в основном пилот, с увлечением рассказывая следопыту о других планетах… о космических кораблях… было интересно и познавательно, но, лезшие в голову воспоминания о прошедшем бое не давали Солрсу покоя, и он никак не мог сосредоточиться на услышанной им информации от своих друзей. В конце концов здоровяк плюнул на это и, закрыв глаза, отдался своим собственным размышлениям.

В его сознании сразу же всплыли моменты боя там, в подземелье: начиналось всё неплохо, ему удалось легко убить двоих, но потом появился тот самый Солнцеликий, и всё сразу же пошло наперекосяк…

Что он сделал не так⁈

Почему тот с ним разобрался, как с несмышленым ребенком, даже не дав ему ни разу нанести ответный удар. Не то чтобы враг был как-то по особенному силен и быстр, но у Солрса сложилось впечатление, что как будто противник заранее знал о всех его действиях наперед, читал его как открытую книгу и всегда был на полшага впереди… И если бы не эбиритовая кольчуга, пододетая под доспех, то сейчас хоронили бы его рядом с Корой…

Немыслимо, как такое могло произойти, да еще и с ним… с первым поединщиком банды Лютого, проведшего более полутора сотен боев и не имевшего ни одного поражения⁈

Как⁈

Солрс дернулся и, стиснув зубы, заскрипел от боли.

Он наотрез отказался от блокиратора боли как у Дорна; пусть она напоминает ему о его позоре… А вот Гунт… он справился с ним, правда, как позже выяснилось, не до конца… да и сам командир успокаивая Солрса говорил ему, что Гунту помог доспех, а иначе у него не было бы шансов. Солнцеликие, они… Может, судьба сведет его еще раз, и вот тогда…

Солрс сжал кулак, и острая боль раскаленной иглой пронзила плечо и грудь.

— По-моему, всё готово! — профессор отлип от стола и, развернувшись, посмотрел на встрепенувшегося Эола. — Подойди, примерь!..

Эол осторожно, чтобы не разбудить Нику, встал с дивана и подошел к столу.

— Не робей! — подбодрил его Гунт и добавил: — Пояс возьми тот, что мы тебе выдали в первый день нашего знакомства. Этот какой-то самодельный и непонятно для чего предназначен.

Через пять минут Эол стоял посреди помещения, облачённый в самую настоящую тарсонианскую броню космического штурмовика. Его винтовка находилась в специальном креплении на груди и не болталась из стороны в сторону, как раньше. В руках наспинный контейнер, забитый всевозможными полезными вещами: боеприпасы, аптечка, лазерный резак такой же, как сейчас у Дорна, и набор выживальщика, который для него собрал лично Гунт, до этого хорошенько порывшись в ящиках с трофеями Солнцеликих.

— Персонального разведчика в наличии нет, — с легким сожалением сообщил племяннику профессор. — Гнездо для него есть, а разведчика нет! Но не беда… справишься как-нибудь и без него.

Кирт с улыбкой хлопнул Эола по плечу.

— В более тонких настройках доспеха тебе поможет Гунт, а мне уже не терпится посмотреть, что же там за броня такая у местного покойного божка. Ну-ка!..

Профессор нагнулся к уже раскрытому ящику и выудил из него аккуратный сверток с доспехом, и немного вытянутый к затылку шлем.

— Так! — Кирт положил перед собою шлем гелианца и в нетерпении потер руки.

Осмотрев его со всех сторон, он недовольно хмыкнул и открыл еще один ящик под номером одиннадцать, что ранее к нему притащили Марк с Эолом.

Профессор достал из него прибор, что он когда-то свинтил со стены семейного убежища Марка в Мертвом городе и осторожно установил его посреди стола.

— Тут работы на несколько дней, — довольно буркнул он, включая аппаратуру, — советую вам всем мне не мешать.

Новая станция

Кирт провозился со шлемом гелианца, пока тягач не начал сбрасывать ход и не остановился совсем.

— Приехали, — сообщил всем Гунт и достал из кармашка кругляш с картой.

Активно потерев его между пальцами, он активировал карту и, к явному неудовольствию профессора, положил кругляш к нему на стол. Как оказалось, это единственная ровная поверхность, что находилась в этом помещении.

— Мы уже за Хребтом! — сообщил он всем, внимательно разглядывая карту. — Местная диспетчерская находится на два уровня выше. Предлагаю сходить на разведку. Эол, облачайся в свою броню, и пойдем посмотрим, что тут и как. Марк, Кейв, будьте готовы по первому же зову прийти к нам на помощь. И да, Марк… вот, держи…

Гунт протянул следопыту короткоствольный бластер, принадлежавший раньше Коре, и две обоймы, полные зарядов к нему.

— Надеюсь, ты уже умеешь им пользоваться?

Марк с благодарным кивком принял небольшое, но крайне смертоносное оружие.

— Умею, даже стрелял пару раз. Кора разрешала.

Ника полезла в свой порядком раздувшийся рюкзак и извлекла из него специальное крепление с кобурой, которое крепится к бедру.

Марк тут же прицепил его к ноге, отрегулировал под свою руку и благодарно кивнул девушке.

Профессор с неохотой оторвался от приборов на столе и просительно глянул на командира.

— Я думаю, мне сейчас нет нужды идти туда вместе с вами? Сходите сами, посмотрите, разведайте, а потом уже и я подключусь. Мне кажется, я тут нащупал кое-что важное и не могу вот так сейчас взять и бросить всё…

Гунт на это только улыбнулся и опустил забрало шлема.

Эол сделал то же самое и тут же ощутил себя настоящим штурмовиком.

Двигаться в доспехе было невероятно легко и немного непривычно, но, как уверяли его бывалые спецназовцы Гунт и Дорн, это скоро пройдет, и он будет чувствовать себя в нём лучше, чем в обычной повседневной одежде. Дышалось легко, установка, подающая отфильтрованный и очищенный воздух, работала исправно. Приборы шлема разгоняли тьму намного лучше любого визора предназначенного для гражданского применения. Так и не скажешь, что в тоннеле сейчас непроглядная тьма.

Сам тоннель ничем не отличался от того, что они покинули десять часов назад. Тут всё то же самое: высокий сводчатый потолок, еще один монорельс через низкий разделительный заборчик метрах в тридцати. Дальше метров через сто такая же точно лестница, ведущая на верхний уровень тоннелей.

Гунт уже вовсю шагал в ее направлении, и Эол решил не отставать.

Первым препятствием на их пути встала большая двухстворчатая дверь, ведущая на уровень выше.

Поднявшись по лестнице, они уткнулись в нее как в стену, и та совсем не реагировала на универсальный командирский ключ.

Просто огромный кусок железа на их пути, и всё!

— Доставай свой резак, выкручивай источник энергии на максимальную мощность и вырезай проход в двери, а я сейчас вернусь.

Дав указание, Гунт поспешил по лестнице вниз, а Эол приказал искину доспеха выдвинуть контейнер из-за спины.

Вот он, резак!

Выкрутив по совету командира кругляш силы на полную мощность, Эол направил устройство на дверь и активировал его. Лиловый луч ударил в металл, и тот сразу же потек, оставляя после себя расплавленные края.

Гунт появился только тогда, когда парень уже почти справился со своей работой, и осталось только выбить ногой вырезанный им кусок.

— Отлично! — похвалил его командир. — Думаю, чтобы оживить тут всё, нам понадобятся более мощные батареи, и я их принес.

Гунт потряс в воздухе мешочком с батареями.

— Следуй за мною! — бросил он, и саданул ногой по вырезанному куску так, что тот с грохотом упал вовнутрь.

Пробравшись следом за командиром, Эол обратил внимание на то, что этот верхний тоннель разрушен гораздо больше, чем тот, в который они попали в первый раз. Повсюду завалы из обвалившейся породы, и к лестнице, ведущей в диспетчерскую, пришлось пробираться больше трех часов, а это всего-то метров двести с небольшим.

Дорн за это время несколько раз выходил на связь, спрашивая у Эола, всё ли нормально и не нужна ли какая-нибудь помощь от них…

Помощь оказалась нужна, когда Гунт с Эолом взобрались наверх и пройдя немного по тоннелю уткнулись в очередной завал.

Командир расчистил под ногами пол и снова активировал карту. Затем схлопнул ее, прокрутил между ладонями корпус кругляша в разные стороны и приложил к самому крупному камню.

— До диспетчерской осталось семь с половинной метров, — сообщил он, внимательно разглядывая символы, появляющиеся прямо в воздухе. — Толщина этого обвала два с половиной метра, затем пустое пространство. Но если там, за этим обвалом есть еще какая-то обвалившаяся порода, то сама диспетчерская цела, это гарантировано… Капсула, в которую она помещена, выдержит и не такое. Сходи за Марком и Кейвом. Будем рыть. И пусть прихватят что-нибудь для этого…

Сам Гунт не стал дожидаться помощи, а снял с пояса раскладную лопатку, входящую в экипировку, и приступил к расчистке прохода, вгрызаясь в камни и давно слежавшийся грунт.

Пробивание тоннеля заняло больше пяти часов. Можно было это сделать намного быстрее, но Марк опасался обвала и настоял на том, чтобы через каждые полметра укрепляли стены и потолок срезанными с ворот железными полосами.

Когда всё-таки проход был прорублен, Гунт первым юркнул в него и поманил всех за собой.

Перед их глазами предстала удручающая картина. Дверь в диспетчерскую, как и во вспомогательный тоннель, были плотно заперты, а по всему коридору, толстым слоем разбросано множество мелких костей животных вперемежку с человеческими. Марк поднял попавшуюся под руку человеческую кость и внимательно присмотрелся. На ней четко просматривались следы от мелких и острых зубов. Видимо, здесь, в отличие от прошлой станции, вовсю порезвились местные грызуны. Значит, где-то здесь есть для них выход на поверхность…

Марк посмотрел на потолок и указал пальцем на какую-то щель.

Всё стало понятно.

Мелкие грызуны лезли сюда в образовавшуюся щель, а обратно вылезти уже не смогли и навечно остались в ловушке. Но потом произошел очередной сдвиг почвы, и лазейка снова закрылась, оставив внутри всё как есть.

Под подошвами ботинок при каждом шаге создавался неприятный хруст костей, и те сразу же рассыпались, превращаясь в пыль.

Дальше исследователи наткнулись еще на одно препятствие, которое потребовало от них дополнительных усилий. Дверь в диспетчерскую не реагировала на внешний источник энергии и почти не поддавалась лазерному резаку.

— Тащите сюда «взломщика» и профессора! — приказал Гунт. — Будем ломать дверь.

Чуть замешкавшись, он крикнул в спину убегающему Эолу:

— Солрс и Дорн пусть остаются на месте, справимся без них!

Эол вернулся через два с половиной часа в сопровождении Ники и профессора.

Пока ждали их, Марк, следуя своей старой привычке, не смог усидеть на месте и начал шариться среди костей в поисках каких-нибудь артефактов.

Гунт на это только махнул рукой, пусть роется, если ему не лень!..

Профессор быстро собрал «взломщика» и, прислонив его щупальцами к двери, активировал. Тот начал слепо шарить по ней своими крючками и, наконец, зацепившись, вогнал один крюк в еле видимую щель.

От его методичных ударов тряслись своды тоннеля, и сыпалась мелкая крошка с потолка. Но к счастью, это быстро прекратилось, и теперь взломщик ломал дверь диспетчерской, корёжа толстый металл, словно бумагу.

— На взлом двери уйдет не меньше шести часов, — доложил Кирт, поглядывая на работу дрона. — Предлагаю вернуться на тягач. Не вижу никакого смысла тут торчать.

— Я бы еще ненамного остался тут, — попросил Марк, обращаясь к Гунту.

Командир скосил взгляд на небольшой кожаный мешочек в его руке, отметил для себя, что там уже кое-что лежит и разрешил:

— Не задерживайся тут надолго.

Оставшись один, Марк скосил взгляд на дверь операторской и под издаваемый «взломщиком» скрежет, отошел к двери, ведущей во вспомогательный тоннель. Она была основательно покорёжена и немного выдавлена вовнутрь осыпавшейся снаружи породой. Видимо, вспомогательные тоннели в этом секторе разрушены полностью и выход на поверхность невозможен.

Присев на корточки, Марк взял в руки человеческую берцовую кость и разгреб ею костяной ковер, плотно покрывающий напольное покрытие.

Сколько здесь человек было похоронено заживо?

Пять? Десять… двадцать?

Наверняка у них были какие-то личные вещи, наладонники или, может, какие-то другие приспособления…

Сейчас братству всё пригодится!

Между костей что-то тускло блеснуло. Хм… кольцо. Даже нет… перстень! Марк потер пальцем продолговатый красный камень на синем ложе, и оно засверкало так, как будто его только сняли с пальца и положили на пол. А вот еще что-то! Ого… наладонник! А вот еще что-то… красивая брошь, усыпанная блестящими камнями, возле нее какая-то плоская металлическая коробочка…

Марк открыл.

Внутри аккуратно были уложены в ряд шесть разноцветных инъекторов.

Лекарство?

Может быть… Вот еще что-то блестит…

Марк проковырялся в этом коридоре часа два и набил артефактами почти полный мешочек, в котором он раньше хранил свой визор. Прошерстил всё раза четыре, сгребая все кости в общую кучу и чуть ли не просеивая их. Пара находок должны заинтересовать не только профессора, но и Гунта с Дорном.

Теперь пора к своим.

До тягача он добрался минут за сорок. Дорожка уже порядком натоптанная, и теперь не надо слепо тыкаться в многочисленные ответвления.

Подходя к тягачу, Марк учуял одурманивающие запахи, расходившиеся волнами по округе. Пахло так вкусно, что в его животе предательски заурчало, и он прибавил шагу.

Неожиданные находки

Взобравшись на тягач, Марк пробрался вовнутрь и положил рядом с ящиками мешочек с артефактами.

Ника тут же подскочила к следопыту и протянула ему несколько влажных салфеток.

— Протирай руки, сейчас я тебя кормить буду!

Все уже сидели с тарелками в руках и активно работали челюстями, мастерки орудуя ложками.

— Судя по наполненному мешочку, нашел всё-таки что-то? — с интересом спросил Гунт, отставляя в сторону опустевшую миску.

Марк снял визор, кивнул и устало протер салфеткой лицо и руки.

— Посмотри, мне кажется, там есть кое-что интересное, какое-то оружие.

Командир вытер руки и взялся за мешочек.

Высыпав содержимое на крышку одного из ящиков, хмыкнул:

— Гляди, Дорн, парализатор! — он взял в руки что-то, похожее на бластер с коротким и непропорционально толстым квадратным стволом. — Против голопузых пачека самое то! А это что?

Он взял в руки металлическую коробочку, открыл и удивленно вытаращил глаза.

— М-да… за такое в наше время могли дать пожизненный срок или отправить на Гуас до конца дней — добывать радиоактивный катоний.

— А что это у тебя в руках? — заинтересованно спросил у командира Солрс.

— Это?.. — Гунт захлопнул крышку и положил коробочку себе в контейнер. — Это Кача! Сильнодействующий стимулятор, он же наркотик.

Затем заметив, что на него заинтересованно смотрят не только Солрс с Марком, а еще и Ника с профессором, решил пояснить более подробно:

— Принявший Качу становится сильным, как зверь, быстрым и свирепым, как сотня самых кровожадных ящеров. На время действия препарата того, кто его принял, не берет ни холодное оружие и никакое другое, кроме огнестрельного, конечно. Его кожа становится крепка, как сталь, и всё это происходит на фоне всепоглощающей эйфории от полной безнаказанности и неуязвимости!..

— А потом? — спросил Солрс со своего места. — Что с ним станет потом, когда действие препарата ослабнет?

Гунт развернулся к здоровяку и ткнул в его сторону пальцем.

— Молодец, Солрс, правильные вопросы задаешь. Действие Качи продолжается от часа до полутора, всё зависит от особенностей организма, принявшего инъекцию, а затем наступает расплата: полное обездвиживание примерно на неделю, и если человека вовремя не засунуть в медицинскую капсулу, то это верная смерть от истощения и обезвоживания, но самое страшное в другом… когда он придет в себя и встанет на ноги, ему снова захочется принять этот препарат, и он будет мечтать об этом каждую минуту своей никчемной жизни, поэтому… — красноречивый взгляд Гунта уставился на Солрса, — препарат будет храниться у меня.

Здоровяк несколько мгновений смотрел на главу братства в упор, а затем опустил взгляд и кивнул.

— Всё верно… пусть лучше хранится у тебя. А если я где встречу того Солнцеликого, то справлюсь с ним и без всяких стимуляторов.

Гунт улыбнулся краешками губ и снова опустил взгляд на кучку вещей, лежавших на ящике.

Вдруг его взгляд прикипел к кольцу с продолговатым красным камнем.

Нервно ухмыльнувшись, он перевел взгляд на жующего следопыта и спросил:

— Марк! Ты, когда тащил сюда это кольцо, знал, что это такое?

— Нет, — пожал тот плечами. — Кольцо и кольцо! На вид достаточно дорогое и красивое! А что?

Глава братства повертел кольцо между пальцами и пояснил:

— Похоже, среди людей, нашедших свой конец в том коридоре возле диспетчерской, был один не совсем обычный человек. Наемный убийца или курьер.

Гунт красноречиво постучал пальцем по наспинному контейнеру своего доспеха, куда он совсем недавно запрятал коробочку с инъекторами.

— Вот это кольцо — тоже своего рода парализатор.

Гунт надел перстень на указательный палец правой руки и большим пальцем левой сдвинул продолговатый камень вперед и немного в сторону.

— Хм… м-да… даже полный заряд!

Он тут же вернул камень на место и снял кольцо.

Окинув взглядом присутствующих, пояснил:

— Если сдвинуть камень в сторону и нажать на его край, то в радиусе двадцати метров все, кто находятся рядом, мгновенно уснут на час или два. В этом кольце три заряда, и они так и не были использованы. Но это еще не всё!

Гунт нажал кончиком ногтя на какую-то пружинку и аккуратно снял камень перстня вместе с ложем. Теперь в его руках было изящное кольцо с небольшим черным камешком по центру.

— Тут всё просто! Перед тем как надеть кольцо, принимаешь таблетку приеодона и разворачиваешь его на пальце камнем вовнутрь. Вот так!

Гунт снял камень с ложа и, снова надев кольцо, развернул его камнем вовнутрь.

— При крепком рукопожатии, — продолжал объяснять он, снимая кольцо, — из камня выскакивает тончайшая игла и колет оппонента в ладонь. На фоне давления на кисть при рукопожатии укол совсем не заметен, но через несколько часов у несчастного неожиданно останавливается сердце, и тот умирает. Спасти можно, только если есть под рукой приеодон и возможность вколоть его прямо в сердце, но такая инъекция есть далеко не у каждого в этот момент.

— А эта брошь? — с интересом спросила Ника. — Тоже шпионская?

Гунт повертел брошь в руках и протянул ее девушке.

— Нет, просто брошь! Дорогая и красивая. Возьми себе, если хочешь…

Девушка перевела взгляд на Марка, и тот, отложив опустевшую тарелку в сторону, улыбнулся и кивнул.

— Мы же братство!

Остальные вещи представляли интерес только для профессора: четыре разной степени погрызанности наладонника, еще какой-то плоский прибор, напоминающий наладонник, но какой-то совсем другой, стальная трубочка толщиной с палец, кругляш с голографической картой и пара продолговатых чипов с хитрыми разъёмами. Остальное мусор, что когда-то было вещами Древних, попавших в эту каменную ловушку и почти уничтоженных грызунами.

— Гунт, — привлек внимание командира профессор. — Это, по-моему, тоже по твоей части…

Кирт протянул ему металлическую трубку, плотно завинченную с обеих сторон.

Взяв ее в руки, командир надел шлем и открыв раздвижную дверь, спрыгнул с тягача.

Его не было минут десять, а когда вернулся, то вывалил на стол три точно таких же камня с ложем, какой был на кольце. Все они были разных цветов и блестели как новенькие.

— Запасливый! — хмыкнул Гунт и вернул камни обратно в трубочку.

Диспетчерская

Часа через три Марк, профессор и Гунт отправились в диспетчерскую в надежде на то, что за это время «взломщик» наконец-то уже раскурочил эту дверь до конца.

Их ожидания полностью оправдались.

«Взломщик» лежал на полу, подергивая щупальцами, а сама дверь была вырвана из петель и валялась прямо посреди прохода.

Внутри помещения нашли мумию диспетчера с наполовину снесенной головой и короткоствольным оружием в костлявой руке. Он сидел в кресле перед заляпанным чем-то рыжим пультом управления, сжимая во второй руке продолговатый чип.

— Надо убрать его отсюда, — попросил профессор, осматриваясь вокруг. — Он мне мешает.

— Я это сделаю, — вызвался Марк и, подхватив мумию под мышки, вытащил ее в коридор.

Там он освободил ее от оружия и чипа, а затем по устоявшейся привычке проверил карманы и отстегнул пояс.

Решил всё посмотреть на тягаче в спокойной обстановке, в окружении друзей, может, кроме оружия и чипа, есть тут еще что-нибудь ценное…

Вернулся в диспетчерскую и заметил, что она ожила: везде ярко горел свет, и хоть все десять мониторов были покрыты мельтешащей рябью, но над самим пультом управления уже висело голографическое изображение, состоявшее из какого-то графика и быстро сменявших друг друга разноцветных символов.

Профессор минут пять задумчиво рассматривал это буйство красок на экране, затем выдал неутешительный вердикт:

— Плохо дело! Нет контакта с основным и резервными накопителями! На внешнем источнике энергии эта аппаратура крайне нестабильна и мы не сможем запрограммировать тягач. Тут надо хорошо всё обдумать… Дайте мне минут десять-пятнадцать.

Пока профессор был занят перед пультом управления, Гунт повернулся к Марку и вопросительно на него посмотрел.

Тот выложил перед ним короткоствольное оружие, чип и пояс.

Командир повертел в руках оружие и вернул Марку.

— Сними с ноги мумии крепление под этот «Либерь-71» и приладь себе на вторую ногу, — посоветовал он. — Это не такое мощное оружие, как наше, но на короткой дистанции достаточно смертоносное. Да и в том креплении должны находиться еще две обоймы к нему. Я уверен, они полные…

Марк выскользнул из диспетчерской и подбежал к мумии. Точно. На его правом бедре находилось крепление под оружие, на которое он вначале совсем не обратил внимания, и как подсказал ранее командир, две обоймы к нему. Вернулся в помещение.

Профессор всё так же не сводил глаз с экрана, а его пальцы, бегавшие по панели управления, казалось, жили своей собственной жизнью.

Гунт протянул Марку пояс и чип.

— На чипе скорее всего личные данные диспетчера, потом вскроем, глянем… а пояс пригодится, крепкий, может, продадим его кому там, за Хребтом?

Тут раздался голос профессора, и Марк с Гунтом услышали следующее:

— Программирование тягача идёт через монорельсу но искин прийдётся обманывать. Нам предстоит проложить коммуникации от тягача к диспетчерской и задействовать его накопитель, иначе местный искин отказывается принимать информацию, основываясь только на маломощном носителе, которым мы оживили тут всё…

Кирт потер ладонью подбородок и задумчиво добавил:

— Но как это сделать, пока ума не приложу… Надо еще как-то договориться с искином тягача. Возвращаемся. У нас полно работы.

Гунт кивнул Марку, и они вышли из помещения.

Глава 20

Профессор Кирт

С искином тягача Кирт договорился. Не сразу и не просто, но договорился.

Пришлось разбирать на тягаче защитный кожух и подключать к нему переносную аппаратуру, которую профессор таскал за собою в особых контейнерах с самого начала путешествия.

Борьба с искином тягача длилась несколько суток с перерывами на короткий сон и еду и только к исходу третьего дня как они прибыли на эту станцию, профессор зашел в импровизированный вагон и, плюхнувшись на диван, с удовольствием вытянул ноги.

— Готово! — сообщил он безразличным голосом, как будто речь шла о чём-то повседневном и несущественном. — Можно подключаться к системе! Эол, Кейв, подтаскивайте кабель к тягачу, теперь будем немножко дурить искин в диспетчерской.

Молодые люди выскочили из вагона, а профессор попросил у Марка плеснуть ему в чашку немного отвара из корня сиволу.

Задумка Кирта была проста и одновременно гениальна.

Чтобы искин диспетчерской заработал так, как положено, Кирт решил просто обмануть его, выдав мощнейшую батарею тягача за основной или резервные накопители, которые когда-то были разрушены атакой из космоса или последующим землетрясениями, сотрясающими с тех времен весь Тарсон.

Используя пока ограниченные возможности диспетчерской, Кирт сумел выявить коммуникацию, по которой проходил силовой кабель. Она была на метровой глубине в толще стены тоннеля.

Выбрали место поближе к тягачу и начали долбить стену тем, что есть под рукой. Кто-то использовал лазерный резак, кто-то раскладную штатную лопатку, а кто-то и наконечники копий, собранных в деревне пачека.

Пришлось всем хорошо потрудиться, прежде чем добрались до нужного кабеля.

Профессор серьезно переживал, не перебит ли он на участке от тягача до диспетчерской, но всё, к счастью, обошлось… оставалось только одно: «договориться» с искином тягача, и это наконец-то свершилось.

Марк щедро плесканул отвара в протянутую чашку профессора и задал вопрос, волнующий, наверное, всех в этот момент:

— Отдавая энергию тягача, хватит ли нам ее, чтобы потом добраться до конечной точки нашего путешествия?

Кирт на это только ухмыльнулся и беззаботно махнул рукой.

— Во первых: непонятно как далеко мы сможем уехать на этом тягаче. Возможно, уже на следующей станции нас будет поджидать обвал или что-нибудь в этом роде. А во вторых: на это уйдет максимум десять процентов от общей мощности накопителя, а того, что останется, хватит еще раз десять смотаться до Съюмакла и обратно. Так что об этом даже переживать не стоит.

В приоткрытую дверь заглянул Эол.

— Готово, дядя, кабель возле накопителя. Осталось только подключить!

Кирт кивнул и, вставая, хлопнул себя по коленям.

— Ну, пожелайте нам всем удачи…

Со снятым кожухом тягач выглядел не так внушительно, как раньше, но зато доступ к искину и нужным разъемам накопителя был полностью открыт.

Кирт накрутил на силовой кабель заранее подготовленный переходник и подсоединил его к мощной батарее тягача.

— Теперь бегом в диспетчерскую! — крикнул профессор и, тяжело спрыгнув с платформы, побежал в сторону лестницы, ведущей на верхний уровень.

За ним последовал только один Эол. Так было оговорено заранее.

Прошло больше полутора часов в томительном ожидании, пока на верхушке лестницы не показался профессор Кирт со своим племянником.

Эол неожиданно для всех взвалил дядю себе на плечи и начал поспешно спускаться по лестнице, перепрыгивая через три, а то и четыре ступени кряду.

— Отцепляйте кабель! — кричал профессор, размахивая руками. — Кабель отцепляйте! Ну же!..

Гунт бросился к силовой установке и, немного повозившись с разъемом, отцепил от нее толстый кабель.

До тягача было еще метров сто, когда по его ребристому корпусу прошла мелкая дрожь, и он пока еще медленно, но уверенно стронулся с места и начал разгоняться, постепенно набирая скорость.

Гунт уже было хотел спрыгнуть с поезда и прийти Эолу на помощь, но тот был в доспехе и, используя его возможности, сразу же прибавил в скорости, быстро сокращая дистанцию между собой и тягачом.

Наконец Гунт с Марком протянули руки и, подхватив профессора, сдернули его с плеч Эола. Сам парень, избавившись от такой ноши, сумел зацепиться за поручень и, пробежав так еще с десяток метров, взобрался на борт.

Все выдохнули с облегчением.

Ника, радостно взвизгнув, подскочила к Эолу и, встав на носочки, поцеловала его в губы.

— Я так боялась, что ты с Киртом не успеешь!

— Успели… — сдержанно улыбаясь, ответил Эол и стукнул раскрытой ладонью себя по нагрудной пластине. — Броня позволяет, и я чуть ускорился!

Ника счастливо засмеялась и прижалась щекой к его груди.

— До следующей станции ровно пятнадцать часов и где-то пятьдесят три минуты… — слабым голосом доложил профессор и, усевшись на диван, устало вытянул ноги.

Марк протянул ему бурдюк с водой, и Кирт, сделав несколько жадных глотков, благодарно кивнул следопыту.

— Тот искин, что в диспетчерской… — продолжил профессор, вытерев губы, — он отчаянно сопротивлялся, но я его всё-таки одолел, и теперь мы уверенно движемся к следующей станции. Правда, скорость поезда теперь всего тридцать пять километров в час, быстрее настроить не получилось. Но это и не важно, главное — мы едем…

Вскрыв нагрудный контейнер, Кирт выудил из него какую-то пилюлю и сразу же положил ее себе под язык. Затем его взгляд скользнул по столу, на котором лежал шлем Катракатума, и профессор тут же забыл об усталости. Он бодро сполз с дивана и сразу же поспешил к столу.

До следующей станции еще целых пятнадцать часов и, чтобы хоть как-то убить время, все начали заниматься, кто чем. Кто-то завалился спать, кто-то напялил визор и погрузился в мир виртуальной реальности, а Эол и Ника принялись кашеварить, распространяя по вагону одуряющие запахи готовки.

Один Кирт точно знал, что ему надо делать.

Он не прекращал работу над шлемом, даже когда отчаянно боролся с обоими искинами на только что покинутой станции. На просьбы отдохнуть и немного отвлечься он только махал руками и уверял, что познание чего-то нового и необычного — для него самый что ни на есть лучший отдых.

Из исследований Кирта все узнали, что за почти тысячу лет язык и письменность гелианцев не изменились, но зато они существенно скакнули вперед в плане развития технологий. Он уверял всех, что этот доспех нельзя сравнивать с теми, что были на Солрсе и Солнцеликих. Это совсем другой уровень, позволяющий этой броне многое… почти всё… и это более трехсот лет назад…

А что же там сейчас⁈

Профессор подключил аппаратуру к шлему и погрузился в изучение символов, появляющихся на экранах.

— Потрясающе… великолепно! — то и дело восторженно бормотал он, переключая аппаратуру в разные режимы.

В какой-то момент он замер, уставившись в одну точку, затем обернулся на месте и остро посмотрел на Марка.

Тот уже напялил на себя визор и, вставив в него свой наладонник, изучал какую-то очередную обучающую программу.

Профессор легонько постучал кончиками пальцев по его плечу и осторожно спросил:

— Где тот контейнер, что был в захоронении Катракатума у его ложа?

Марк с неохотой снял очки и вопросительно посмотрел на Кирта.

— Где контейнер из захоронения гелианца? — повторил свой вопрос профессор.

— В ящике под номером десять, — тут же ответил следопыт, точно знающий, где что лежит из их совместного имущества.

Профессор кивнул и отправился к уложенным один на другой ящикам в конце помещения. Благо нужный ему оказался сверху, и профессор открыл его без посторонней помощи.

— Так-с… ага, вот он!

Кирт вытащил из контейнера небольшой серебристый сундучок с одним единственным отверстием на ребристом корпусе.

Осмотрев его с разных сторон, он озадаченно хмыкнул и осторожно поставил на стол.

Затем аккуратно развернул доспех Катракатума и, осматривая сантиметр за сантиметром, чуть ли не прощупал его весь.

— Ничего не понимаю! — пробурчал он расстроенно, шаря глазами по ящичку и заглядывая в замочную скважину. — Отверстие для ключа есть, а самого ключа нет! Утерян?.. Выкрали или… плохо искали в склепе?

— Искал хорошо!

Марк окончательно снял визор и с сожалением отложил его в сторону. Затем подошел к контейнеру, из которого профессор недавно вынул сундучок в котором по мнению Гунта и Дорна хранились личные вещи гелианца и извлек из него еще и костяную дудку, странное многоствольное оружие и кастет.

— Там внутри какой-то вкладыш, — сообщил следопыт, протягивая опучи профессору. — Может, это и есть тот самый ключ…

Кирт выхватил из рук Марка костяную дудку и тут же заглянул через одно из отверстий внутрь. Его губы растянулись в улыбке.

— Молодец, Марк! — не смог удержаться от похвалы профессор. — Это, наверное, то, что мне надо! Теперь понятно, почему великий вождь таскал с собой постоянно эту дудку!.. Как же… любимая вещь… подудеть на досуге…

Их с профессором возня привлекла внимание всех остальных, и если Дорн с Солрсом наблюдали за ними из своих кресел, то все остальные придвинулись к Кирту поближе.

Профессор с великой осторожностью выбил вкладыш из костяной трубки, и на стол, тихо звякнув, вывалился небольшой и полый внутри цилиндрик. Безо всяких сомнений, это был точно ключ от ящика гелианца. Его ребристая поверхность была вся покрыта причудливым узором и испещрена множеством черточек и небольших, чуть выступающих выпуклостей.

— В перчатке! — успел предупредить Марк профессора, увидев, что тот собирается взять ключ. — Только не голыми руками!

Он вытащил из сумки свои знаменитые перчатки и протянул ему со словами:

— Грани на этом цилиндре очень острые, это видно даже невооруженным глазом. О них легко можно поранить руку, и еще неизвестно, к чему это может привести впоследствии. Яд некоторых рептилий может сохранять свои свойства веками и, попав в кровь, начать действовать. Лучше поберечься.

Профессор принял перчатки и благодарно кивнул.

— Спасибо, Марк, ты, как всегда, прав, а у меня эмоции через край…

Натянув перчатки, профессор поднес ключ к отверстию в корпусе сундучка, и тот, сам выпрыгнув из его пальцев, жадно присосался к замочной скважине. Дальше ключ начал жить своей жизнью, и его разные части принялись вращаться в разные стороны по только ему одному известной схеме. С каждым поворотом он погружался всё глубже в сундук, пока его крышка не щелкнула и не отскочила вверх.

Профессор осторожно заглянул внутрь и сообщил всем:

— Сверху вижу кусок хорошо выделанной кожи с гелианскими письменами. Могу прочесть…

И прежде чем Марк успел что-либо сказать, Кирт опустил вовнутрь руку и вытащил свернутый рулоном кусок кожи.

Профессор снова хотел было опустить руку, чтобы вытащить что-то еще, но тут Марк успел предупреждающе выкрикнуть:

— Нет, давайте сначала прочтем письмо! Я вижу, оно на гелианском, и там может быть оставлено предупреждение. Я уже сталкивался с подобным пару раз, правда там было древнее тарсонианское послание, и такое прочтение текста бывает крайне полезно.

Профессор отдернул руку и шагнул назад.

— Как-то не подумал, что это тоже может быть опасно… — смущенно пробормотал он. — В любом случае, снова тебе спасибо, Марк.

В академии, где раньше преподавал профессор, изучали гелианский и, естественно, весь преподавательский состав свободно мог читать и писать на языке ближайшего соседа.

Гунт, Дорн, а так же Кейв тоже неплохо знали язык предполагаемого противника и даже на определенном уровне неплохо разбирались в их технологиях. Поэтому прочитать это послание не составило большого труда.

За чтение и перевод взялся сам профессор.

Пробежавшись по листку глазами, он кашлянул в кулак и начал читать вслух, сразу переводя на тарсонианский:

— Я точно знаю, что дни мои уже сочтены, и мне осталось прожить совсем немного. А пока я в силах написать еще хоть несколько строк, то сделаю это для того, кто сможет найти мою записку и прочесть.

Буду благодарен тебе, незнакомец, если ты сообщишь моим родным о том, как я провел остаток своих дней здесь на Тарсоне. Их координаты я оставлю на карте памяти с кодами доступа к броне и другой полезной информацией.

Я, генерал Катра, в результате заговора и гнусной клеветы был смещен со своего поста командующего группировкой боевых кораблей в Системе Фалжа и отправлен на пожизненное заключение на планету Зеикр, что в созвездии Хекопача.

Мне не известно, что повлияло на решение Верховного каида Обвинителей изменить приговор, вынесенный мне, но наш корабль поменял курс, и вместо Зеикра меня высадили на заброшенную и полностью исчерпавшую свои ресурсы планету Тарсон. Наша раса покинула ее тысячи лет назад.

Теперь об этом напоминают только несколько старых изношенных орбитальных крепостей, которые давно уже ни на что не годны. Но справедливости ради стоит отметить, что при нашем подлете одна крепость, управляемая сошедшим с ума искином, всё-таки огрызнулась, и нам стоило определенного труда, чтобы проскочить мимо нее и совершить удачную посадку на планету.

Об этом мне рассказал сам капитан, когда выдавал мне броню, оружие и набор выживальщика, положенный каждому звездному пехотинцу. В моём положении это был более чем щедрый подарок, и капитан намекнул, что это всё благодаря моим прошлым заслугам перед гелианской расой. Ну что же… спасибо ему и за это! Нодар, парм ли шореш, курук, бияло…

Прервав чтение, профессор растерянно посмотрел на внимательно слушавших его членов братства.

— Я не знаю, как это перевести! — его взгляд остановился сначала на Гунте, а потом и на Дорне с Кейвом. — Может, кто из вас?

Те непонимающе переглянулись и тоже пожали плечами.

— Читай дальше, — посоветовал Гунт, — с незнакомыми словами потом разберемся…

Профессор кивнул и, ткнув пальцем в текст, продолжил чтение:

— Считается, что эта планета заражена и совсем не пригодна для жизни на ней. Как же все ошибались!.. Жизнь тут кипит под каждым камнем, и выжившее население планеты сумело как-то организоваться и выстроить свою иерархию в обществе. Тут есть всё: отдельные государства и правители, армии и военачальники, свои религии, законы, за соблюдением которых строго следят.

Да, пока они все воюют палками и копьями, но религиозные секты активно толкают прогресс, что по ту, что по эту сторону Хребта, и уже недалек тот день, когда они возьмут в руки кое-что посущественней, чем простые копья и ножи.

Я же решил остаться там, где меня высадили, в этой каменной пустыне, населенной дикарями и свирепыми хищниками. Я объединил враждующие между собою племена и правлю ими, надежно держа эту территорию под своей властью.

Эту пустыню окружают более цивилизованные территории и народы, но… мне тут хорошо. Я тут полноправный правитель, и мне поклоняются как какому-нибудь божеству. Стоит мне только шевельнуть пальцем, и любое мое желание будет выполнено беспрекословно, даже если для этого кое-кому придется расстаться с жизнью.

Хочу, чтобы все знали: я ни о чём не жалею!

Мне посчастливилось прожить остаток жизни среди этих преданных мне дикарей, и я благодарен судьбе, что она занесла меня на Тарсон подальше от интриг и предательства.

Незнакомец, я оставляю тебе броню, оружие и свои личные вещи. Если ты смог прочитать эти строки, то и со всем остальным разберешься без особых проблем, а мне пора на вечный покой…

Закончив чтение, профессор аккуратно положил листок на край стола и внимательно посмотрел на Кейва. Тот под его взглядом опустил глаза и начал с особым интересом рассматривать свои летные ботинки.

— Итак, — твердо произнес профессор, — у нас есть проблема в виде орбитальных крепостей, и я прекрасно вижу, что для тебя, Кейв, это совсем не новость. Как мы покинем эту планету, когда они всё еще на орбите?

— Да видел я эти крепости! — нехотя признался пилот, отводя взгляд в сторону.

Затем легонько похлопал ладонью по своему летному шлему, что был у него под рукой, и уверенно добавил:

— Далековато, но и так хорошо видно, что эти крепости старье, не подающее признаков жизни. И даже если какая-то из них обратит на нас внимание, то уничтожить ее не составит особого труда. Это мы вам гарантируем!

— Кто это мы? — спросила Ника.

— Я и мой Норд, который поможет мне в управлении моим «Разящим», — невозмутимо ответил Кейв, спокойно посмотрев на девушку.

— И как давно ты их видишь? — спросил его Гунт.

— Каждый раз, когда ночью смотрю в небо, увеличивая изображение визора, встроенного в мой шлем. Да и какая разница… для нас это не препятствие!

— Хорошо, если так…

Профессор перевел взгляд на командира и, дождавшись от него кивка, вытащил из ящичка небольшой круглый медальон на прочном шнурке из кожи какого-то зверя.

— Я догадываюсь, что это такое, — произнес он и положил медальон на стол.

Он нажал кончиком пальца на его центр, и в воздухе появилось четкое изображение гелианца в генеральском мундире, державшего маленького ребенка на руках. Рядом с ним красивая девушка его расы, положившая обе руки ему на плечо. На ней тоже мундир офицера, но непонятно, к какому роду войск он относится.

Профессор коснулся пальцем изображения и плавно повел им в сторону.

В воздухе появилась другая картинка. Тот же самый гелианец в окружении двух других девушек и одного старика. Все в военной форме. Стройные, подтянутые, счастливо улыбаются.

Просмотрев еще несколько изображений, профессор отключил медальон и, передвинув его вглубь стола, произнес:

— На это полюбуетесь чуть позже… кому интересно будет, сейчас есть дела и поважнее.

Следующим предметом Кирт извлек черный как смоль продолговатый кристалл с еле заметным разъемом на конце.

— Это, наверное, тот самый чип, о котором генерал Катра упоминал в послании.

Дальше профессор вытащил из сундучка ребристый цилиндр примерно в две ладони длиной и сантиметра три в диаметре. К нему был прикреплен маленький клочок кожи.

— Боевой кортик Семигула, — прочитал профессор то, что было начертано на коже. — При полном раскрытии необходимо соблюдать безопасную дистанцию и держать при этом кортик на вытянутой руке ладонью вверх… Ага, понял!

Кирт отошел в самый дальний угол, вытянул руку с зажатым в ней кортиком и нажал большим пальцем на еле видимую выпуклость на рукояти.

Из нее тут же выскочило чуть искривленное обоюдоострое лезвие.

Профессор нажал на выпуклость повторно, и лезвие из рукояти выдвинулось еще примерно на метр. То же самое он проделал с кортиком с другой стороны рукояти, но тут, помимо лезвий, увеличилась еще и сама рукоять. В итоге получилось какое-то крайне опасное, но не лишенное изящества и холодной красоты оружие. Профессор сложил лезвия кортика обратно в рукоять и снова заглянул в сундучок.

— Ага! — радостно воскликнул он. — Это как раз то, что я искал!

Кирт начал выставлять на стол разноцветные цилиндрики толщиной с палец.

— Этого как раз мне и не хватало для брони! — повторился он. — Отлично!

Дальше из на свет появилось с десяток кругляшей, которых Гунт и Дорн со стопроцентной уверенностью опознали как медицинские дроны.

— Израсходованы и опустошены полностью! — с сожалением констатировал профессор, отодвигая их на другой край стола.

Затем Кирт достал изнутри еще какую-то объемную коробку и записку, лежавшую под ней.

— Боеприпасы к Могуру, — обвел он всех восторженным взглядом — Всего двадцать штук или аж двадцать штук, пока непонятно…

— Могур, как я понимаю, это и есть то самое оружие, что мы нашли у его ложа?

Профессор кивнул.

— А вот еще одна короткая инструкция, к тому самому кастету, что был у него в руке!

Профессор пробежал по ней глазами и отложил в сторону.

— К сожалению, — чуть скривившись, сообщил он, — теперь это просто увесистая железяка, израсходовавшая весь свой боевой ресурс! Это не кастет, а оружие для боя на средних дистанциях. Теперь он полностью пустой, и в сундуке тоже… пусто!

Он сложил обратно в ящичек медицинские кругляши, кастет и захлопнул крышку. С мелодичным жужжанием ключ выдвинулся из замочной скважины и тихим стуком выпал на столешницу.

Кейв тут же подхватил сундучок и ключ и отнес их обратно к контейнеру.

Профессор проводил его взглядом, взял в руки чип и, усевшись за стол, погрузился в его изучение, сразу позабыв обо всём на свете.

Часа через четыре он встал из-за стола и, задумчиво посмотрев на Гунта, начал поспешно стаскивать с себя одежду. Оставшись в одном нижнем белье, он взял в руки броню гелианца и, сдвинув какие-то чешуйки между нагрудных пластин, легко распахнул его настежь.

Под молчаливыми взглядами присутствующих он влез в огромный для его хрупкого телосложения доспех и свободно соединил те же самые чешуйки теперь уже у себя на груди. Выглядело это так, как будто подросток напялил на себя комбинезон на несколько размеров больше.

Кирт, смешно переваливаясь с ноги на ногу, подошел к столу и начал один за одним вставлять разноцветные цилиндрики в специальные ячейки на броне в соответствии с их цветовой гаммой.

Три последних он вставил в шлем и решительно напялил его себе на голову.

Забрало, выдвинувшееся из боковин и лобной части шлема, тут же закрыло его лицо, и профессор замер на месте, не смея даже пошевелиться.

Через несколько минут форма доспеха стала быстро меняться, обтягиваясь по его худощавой фигуре. Еще пару мгновений и перед членами братства, с интересом следивших за его преображением, стоял гелианский воин, затянутый в невиданную ими ранее броню серого цвета с красными, зелеными и коричневыми вставками.

Взяв в руки то, что в пояснительной записке гелианец называл «Могур», Кирт подошел к столу и с легким щелчком вставил коробку с боеприпасами куда-то под ствол. Оружие тут же ожило, вокруг основного ствола прокрутились стволы поменьше, и всё тут же затихло. Профессор легко закинул могур за спину, его подхватили специальные захваты и притянули к спине стволом вверх. Кортик Кирт закрепил в крепление на ноге и несколько раз присел, проверяя, не мешает ли чего.

Пластины лицевой маски разъехались в стороны, и все увидели немного бледноватое, но донельзя довольное лицо профессора, затем шлем сложился на голове, превратившись в плотный воротник.

Его восторженный взгляд остановился на лице Гунта, и он, чуть улыбнувшись, спросил:

— Обращаюсь к тебе как к главе Братства нашего! Разреши оставить эту броню у себя. Управлять ею сможет не каждый, а я смогу… Разреши.

Гунт недолго думая кивнул, но тут же добавил:

— Бери, но не забывай, что Марк, Солрс и Ника всё еще без брони, а я хотел бы обезопасить и их…

— Сделаю! Всё сделаю! — поспешно заверил он. — Будет лучше, чем было! Я уже много в чём разобрался! И вашу с Дорном броню улучшить смогу…

— Сначала Ника, — прервал его Гунт. — Эол, Кейв, тащите ко мне всё то стрелковое оружие, что взяли с Солнцеликих. Будем вооружаться по полной.

Пока молодые люди подтаскивали к командиру плотно перевязанные тюки с оружием, профессор вытащил из ящика броню Зеира и протянул Нике.

— Почисти броню для себя после того засранца, а я ее подгоню для тебя и напичкаю разной полезной всячиной, благо есть теперь из чего.

Ника, морща носик, взяла в руки залитый спереди засохшей кровью доспех и пошла с ним на свой диван.

Профессор не зря выбрал для нее именно эту броню, отдав ей предпочтение перед доспехами воинов храма. Оружие Солнцеликих оставило на ней только еле заметные царапины и чуть оплавленный бок от выстрела из их винтовки почти в упор, но пробития доспеха не было ни в одном месте. Воины храма просто повалили Зеира на землю и, сорвав шлем, отсекли ему половину черепушки. В таком состоянии его и нашли Гунт и другие, когда собирали доспехи.

Для удобной перевозки всё оружие Солнцеликих еще раньше разобрали на составные части и теперь всю эту кучу вывалили сейчас перед Гунтом.

Видя такое, Дорн встал со своей лежанки и, пошатываясь, подошел к командиру.

— Я в порядке. Могу помочь.

Гунт посмотрел на него снизу вверх и кивнул.

— Из этой кучи надо собрать четыре полноценных ствола и распределить между ними и Солрсом трофейные боеприпасы. Много чего тут побили наши энергетические ловушки, кое-что мы в бою… но думаю, четыре из двадцати двух соберем легко.

Осторожно, чтобы не потревожить рану на лице, Дорн присел рядом с командиром и принялся за работу, собирая оружие из разных частей поврежденных винтовок. И буквально через час перед бойцами лежало восемь полностью исправных единиц оружия и целая гора боеприпасов к ним.

Один исправный ствол явно принадлежал тому бойцу, что был в таморианской броне, и которого ликвидировал Дорн в пещере со сталактитами.

— Гляди, что тут местные умельцы наворотили!.. — показал Гунт необычную винтовку своему бойцу. — Половина запчастей гелианских, блок прицеливания наш, блок распознания тоже наш, да и боеприпас приспособлен под наш заряд… а всё остальное их! Как такое возможно срастить⁈

— А мне нравится! — Дорн повертел винтовку в руках, осторожно приложил к плечу, прицелился. — Легкая, удобная. Нике точно должна подойти, и я думаю, ей понравится…

Дорн встал с дивана и отнес винтовку к профессору.

— Кирт, как-нибудь надо срастить это с будущим доспехом Ники. Получится?

Профессор скосил взгляд на то, что принес ему Дорн и кивнул.

— Получится, но сейчас мне не мешайте.

Перед ним на столе лежал искромсанный гелианский доспех Солнцеликих, к которому была подключена куча разноцветных проводов и бывший доспех Зеира.

* * *

Часы летели один за другим. Тягач уже остановился на очередной станции, и Гунт с Эолом отправились на разведку, а Кейв всё сидел, склонившись над своим столом, и казалось, ничего не замечал вокруг.

Примерно через час вернулись разведчики и принесли радостную весть, — верхний тоннель цел и диспетчерская тоже. Трупов нет, но крайне завышен уровень радиации, и всё вокруг проросло каким-то мхом и невероятно крепкими корнями, пробившими себе дорогу с поверхности вовнутрь верхнего тоннеля.

Гунту удалось запустить аппаратуру в диспетчерской, и она показала, что основной и резервные накопители этого отрезка пути в норме. Профессору стоит только подняться наверх, перепрограммировать маршрут и скорость движения, и можно снова в путь.

Но тот снял специальные очки, поднял на Гунта покрасневшие от перенапряжения глаза и отрицательно мотнул головой:

— Я спать! Мне надо часа два-три. Всё остальное потом, не сейчас…

Встав из-за стола, он на негнущихся ногах добрел до ближайшего дивана и рухнул на него, мгновенно уснув.

Командир посмотрел на его распростертое тело через забрало шлема и сообщил всем:

— На этом уровне, помимо нашего тоннеля, есть еще два, которые отходят вправо и влево по своим направлениям, и на обоих из них стоят составы. Я это увидел через камеры наблюдения, что находятся в диспетчерской. До ближайшего всего три километра. Судя по конфигурации грузовых вагонов, это не рудовоз, значит, там может быть что-нибудь полезное для нас. Пока профессор спит, надо пойти и проверить. Другой состав в одиннадцати километрах от нас, и тот точно перевозил руду, и нам он не интересен.

Окинув всех взглядом, добавил:

— Марк и Ника, вас попросил бы остаться с ранеными и профессором, остальные пойдут со мною к составу.

Глава 21

Профессор Кирт — гений

До грузового состава дошли достаточно быстро.

Приземистый корпус тягача и несколько грузовых вагонов за ним увидели еще издалека и сразу же прибавили шагу.

В таких вагонах могло быть всё что угодно — от обычных пищевых гранул до космических катеров и небольших комфортабельных яхт, предназначенных для путешествий по другим планетам внутри системы. Возможны и медицинские блоки, да и вообще… всё что угодно!

В своё время, эти скоростные тоннели пронизывали весь Тарсон, и грузовые перевозки были очень популярны. Профессор и ему подобные считали, что такие подземные коммуникации серьезно вредят планете, и активно работали над тем, чтобы в будущем перемещать грузы при помощи телепортационных врат. Первые робкие шаги в этом направлении были уже сделаны, но война с гелианцами перечеркнула всё!

Всего в этом поезде было пять крупногабаритных вагонов метров по семьдесят пять каждый.

Исследователи быстро пробежались вдоль всего состава и остановились возле дальнего вагона, который находился сразу же за вторым тягачом.

Гунт, не теряя времени, достал устройство для взламывания кодов, и буквально через несколько минут дело было сделано. Командир уверенно ввел полученный код в панель на широкой двери вагона, после чего запирающий механизм тихо щелкнул и ярко мигнул зеленым.

Всё, теперь огромную раздвижную дверь можно открывать.

Гунт ударил ладонью по большой мигающей кнопке на ребристом корпусе, и боковая стенка вагона начала сдвигаясь складываться по всей длине, обнажая то, что находилось внутри.

Внутри вспыхнул яркий свет, освещая с десяток прямоугольных контейнеров находящихся на специальных подставках. Каждый контейнер был четырех метров в высоту и шести в ширину и располагались они друг от друга примерно в полуметрах.

Кейв шустро залез вовнутрь, подошел к ближайшему контейнеру и прочитал наименование груза, перевозимого в вагоне.

— Тут только какие-то ткани! — немного разочарованно сообщил он и перешел к следующему. — Здесь тоже и здесь…

В этом вагоне в каждом контейнере оказалось одно и то же: различные синтетические ткани, применяемые в основном для пошива готовой одежды. Один контейнер даже вскрыли для того, чтобы удостовериться, правда ли внутри то, о чём указано на его лицевой панели.

Оказалось, правда.

В следующем вагоне то же самое и в следующем то же… но когда вскрыли четвертый, то все радостно ахнули, вскинув руки от восторга.

В специальных креплениях внутри вагона находились крупные пассажирские барки* предназначенные для перевозки шести человек и более.

— Я знаю эти модели! — взволнованно выкрикнул Эол, забираясь в вагон. — Двигатель от «Мобирона», достаточно мощный! Зарядка идет от солнечных батарей и хватает ее больше чем на две тысячи километров, и это, если передвигаться только ночью, если днем, то до бесконечности, пока не свалишься от усталости! Скорость больше трехсот!.. А-а!..

От избытка чувств Эол влез за руль одного из них и помахал с водительского места Гунту с Кейвом рукой.

Те стояли перед вагоном и спокойно наблюдали за восторгами своего товарища.

— Всё это прекрасно, Эол, — осадил его пыл Кейв, — но как ты собираешься вытаскивать этот аппарат на поверхность? Он не пройдет по габаритам не только лестничный проём, но и не протиснется даже через эвакуационную шахту. Это всё бессмысленно и бесполезно!..

Гунт тоже взобрался в вагон и внимательно разглядывая барк, медленно обошёл его по кругу.

— Если только наш профессор не решит разобрать его здесь и собрать уже на поверхности, — добавил он, заглядывая под днище аппарата. — Хотя нет… вряд ли! Основной блок тут неразборный и достаточно массивный. Не будет же он пилить его пополам. Нет… не пройдет!

— Дядя обязательно что-нибудь придумает! — беззаботно махнул рукой Эол вылезая с водительского места. — Не зря же его в университете считали настоящим гением.

Вскрыли последний вагон.

Внутри снова какие-то контейнеры. В этот раз их всего три, но здоровенных, занимающих почти всё пространство.

Предчувствуя что-то по-настоящему ценное, Гунт сам взобрался во внутрь и присмотрелся к надписям на двери контейнера.

— Хм… — немного озадаченно буркнул командир. — А это что?

— Где? Что? — Эол глянул из-за спины Гунта на надпись и тут же восторженно присвистнул. — Ого… да ничего себе!.. Да это же знаменитый на весь Тарсон «Прыжок в пропасть»! Вот это да!.. ух…

Посмотрев на ничего не понимающих командира и пилота, решил пояснить:

— Так аттракцион называется. Жуткая штука скажу я вам! Страшно до усёру, но билетов на него всё-равно не достать, всё расписано на месяцы вперёд. Да… — тут он запнулся на полуслове, и посмотрев в сторону, чуть тише поправился, — было, когда-то расписано…

Вскрыли один контейнер. Внутри аккуратно уложенные вытянутые разноцветные ящики.

Эол передернул плечами и легонько пнул ногой один из них.

— Помню, как-то раз отец потащил меня на такой аттракцион, так я там чуть не обделался со страху. Правду говорю!

— Да?.. И что там? — живо спросил Кейв.

— Поднимаешься на лифте на самую верхотуру гигантской конструкции, — с готовностью ответил Эол, — там садишься в специальную прозрачную лодку человек так на пятнадцать. И она несется на сумасшедшей скорости сверху вниз, выполняя по пути всевозможные кульбиты и зигзаги, от которых и так дух захватывает, а потом в какой-то момент лодка подлетает по рельсам к краю пропасти и резко тормозит, выезжая носом далеко за край опоры. Днище прозрачное, и все видят, что зависли над пропастью. Визгу в этот момент, криков!.. Лодка начинает крениться. Полное ощущение, что она уже падает вниз, а там до дна метров двести. Все, кто в лодке, начинают истерично орать, проклиная тех, кто такое придумал. Лодка зависает над пропастью где-то на минуту, а потом медленно втягивается обратно и плавно опускается вниз. Никогда не забуду те ощущения!

Ради интереса пооткрывали все контейнеры: внутри какие-то трубы, балки и та самая прозрачная лодка, о которой говорил Эол.

Возвращались к тягачу в приподнятом настроении.

Хоть и не нашли для себя ничего особо ценного, но живой, наполненный неподдельными эмоциями рассказ Эола о давнишних переживаниях вызвал у всех веселые улыбки и позволил хоть и ненадолго, но всё-таки немного отвлечься от настоящего и прикоснуться к своему прошлому.

Внутри вагона ярко горел свет и царило оживление. Через приоткрытую дверь слышался весёлый смех, и до возвращающихся исследователей заброшенных вагонов доносились аппетитные запахи совместной трапезы.

Профессор внимательно слушал Марка и уплетал из своей персональной тарелки какое-то густое рагу из мяса и овощей. Следопыт увлеченно рассказывал историю о каком-то народе, который живет за Большим Хребтом и славится тем, что может свободно ходить по красным углям и прикладывать к языку раскалённое железо. Марк уверял, что он сам видел таких, и что у тех не было никаких, даже самых незначительных ожогов.

Солрс поддакивал ему, а Дорн недоверчиво смотрел на них своим единственным глазом и скупо улыбался краешками губ.

Увидев вошедших Гунта и ребят, Марк прервал свой рассказ, а профессор отложил тарелку в сторону и, вытирая руки о салфетки, встал с дивана. В необычной гелианской броне он выглядел грозно и совсем не по-стариковски.

— Я готов! — бодро отрапортовал он. — Можно идти смотреть диспетчерскую. Заодно и к броне своей надо привыкать.

* * *

В этот раз никаких сложностей с искином на этой станции не возникло. Резервный и основной источники энергии успешно сохранились после всех катаклизмов, обрушившихся на планету за эти тысячи лет, и были успешно расконсервированы и оживлены.

В путь можно было отправляться в любой момент, но когда профессор услышал о найденных барках, то решил немного задержаться и посмотреть на них лично.

И вот уже третий день он колдовал над выбранной им моделью аппарата, пытаясь при помощи лазерного резака снять с него какие-то ценные запчасти. Теперь возле тягача лежал полуразобранный барк и та самая прозрачная лодка с знаменитого аттракциона.

Кирт объяснил всем, что сначала он попытается срастить лодку вместе с запчастями от барка, соорудив тем самым своеобразное и довольно необычное средство передвижения. Затем он разберет всё это, пронумерует все запчасти и соберет их обратно уже на поверхности. По его словам, это будет достаточно неплохое средство передвижения, если исходить из настоящих реалий.

Лодку, как и барк, он тоже безжалостно покромсал резаком на части, намереваясь потом каким-то образом всё это скрепить, когда они выберутся из этих тоннелей.

Как оказалось, в понятии Кирта не существовало неразборных конструкций и блоков: есть отдельные детали в этих блоках, а чтобы достать их, лазерный резак — самое то…

С профессором никто не спорил и с советами не лез. Все с интересом ждали, когда это завершится, и они уже наконец-то смогут покинуть станцию.

Рано или поздно всё когда-нибудь заканчивается, и, к всеобщей радости, этот момент настал. Теперь можно смело отправляться дальше в путь.

Перед тем как профессор и Эол отправились в диспетчерскую, они оживили и подогнали к тягачу еще один барк, сгрузили на него все пронумерованные Киртом запчасти, прицепили к импровизированному пассажирскому вагону и выставили на его панели управления режим эвакуации. Благо переносных батарей, для того чтобы напитать лишенный энергии агрегат и поддерживать его в этом состоянии, хватало в избытке.

Профессор с племянником появились ровно через час. Не спеша залезли на тягач и зашли в вагон.

— Скорость в этот раз не стал увеличивать, наоборот, выставил до пятнадцати километров в час, — сообщил всем профессор, как только он вошел вовнутрь и убрал шлем в воротник. — Диагностика путей показала, что на одном из участков, примерно в восьмидесяти километрах от нас, возможно повреждение полотна. Причина неизвестна. Может быть, разрыв, может, обвал… одним словом, не узнаем, пока не прибудем на место.

Кирт уселся за свой стол и, крутанувшись на стуле, развернулся к остальным. В его глазах плясали веселые огоньки.

Не выдержав, профессор в голос рассмеялся и, хлопнув в ладоши, весело продолжил:

— Местный искин заупрямился, запрещая нам выезд до прибытия на место аварии ремонтной бригады, но мы с ним договорились. Ха-ха, я убедил его… ха-ха, что мы и есть та самая ремонтная бригада! Представляете… ремонтная бригада!.. Ха-ха!

Отсмеявшись, профессор вытер выступившие слёзы и закончил враз посерьезневшим голосом:

— Насколько критично повреждение полотна и сможем ли мы проскочить этот опасный участок — неизвестно, поэтому я решил, что лучше не рисковать. Если так случится, что вдруг не сработает система торможения при обнаружении опасности на путях, и наш тягач всё-таки сойдет с рельса, то пусть это произойдет на малой скорости. Мы успеем подготовиться, закрепить груз, и так далее…

Он окинул всех внимательным взглядом.

— Следующая станция не совсем обычная, — добавил он. — Судя по информации, полученной от местного искина, там складские помещения и разгрузочно-погрузочный комплекс с выходом на поверхность. Если всё пройдет удачно, то можно будет выползти, осмотреться…

После этих слов корпус тягача мелко задрожал, и он, скрипнув надстройкой, плавно сдвинулся с места, увлекая за собою прицепленный к нему барк.

— Это вряд ли… — мотнул головой Гунт, — скорее всего, там всё разрушено ударом с орбиты. Гелианцы били по вокзалам и по таким вот станциям, чтобы исключить переброску войск подземными тоннелями. Это я знаю точно. Общий эфир пестрел такими сообщениями.

Профессор пожал плечами, оглянулся по сторонам и принялся стаскивать с себя броню.

— До возможного участка с поврежденным полотном чуть больше пяти часов хода. Хотелось бы, чтобы к этому моменту все были максимально защищены. Ника, я с твоим доспехом почти закончил, и мне надо еще не больше часа. Дорн, тебе тоже будет полезно залезть в свою броню. Солрс, за оставшиеся время постараюсь подобрать тебе что-нибудь из трофеев, благо шлем цел, а переставить со старого доспеха на новый необходимые блоки не займет много времени. Марк, и с тобою тоже что-нибудь придумаем! Может, не так всё и страшно, и я всё-таки надеюсь, что вовремя сработает система безопасности и остановит тягач.

Кирт снял доспех, аккуратно сложил его на один из ящиков, затем вернулся к столу и продолжил колдовать над частями брони для Ники. Он не прекращал это делать даже в то время, когда ковырялся с барком и лодкой. Находил для этого минутку, урезая свой сон на час, а то и на два.

Вскоре он подозвал к себе девушку и начал указывать ей на разложенные перед нею части доспеха и подробно объяснять, что тут и как.

Ника внимательно слушала профессора и нет-нет задавала ему уточняющие вопросы. Затем, как была в шортах и кофте, так и полезла в переделанную под нее броню.

Внешне доспех представлял собой полностью закрытый костюм, имеющий множество гибких сочленений. Профессору каким-то образом удалось срастить высокотехнологичный гелианский доспех с довольно кустарным творением мастеров из-за Хребта, и получилось это достаточно симпатично и вполне себе технологично.

Прекрасно зная профессорский подход к своей работе, ни у кого не возникло ни малейших сомнений, что этот доспех, помимо трудно пробиваемой брони, наверняка еще содержит и полный цикл систем жизнеобеспечения, который был до этого в гелианском доспехе.

Заметив, что все с интересом разглядывают девушку, натягивающую на себя необычную броню, профессор решил немного просветить их, прочитав им небольшую лекцию:

— За основу взят трофейный гелианский доспех. Помните того щуплого сына вождя, носившего этот доспех ранее? Он был не намного крупнее нашей всеми обожаемой Ники, поэтому я наложил его броню на гелианскую, сделав как бы вторым слоем. Получился крепкий, надежный и в то же время высокотехнологичный доспех. В весе такая конструкция прибавила совсем немного, но зато надежность и защита увеличились многократно. Блок маскировки у Солнцеликих отсутствовал изначально, поэтому его здесь нет. Блок атмосферной защиты и всю систему жизнеобеспечения вынес наружу и установил на спине доспеха, вместо наспинного контейнера, в котором гелианцы в основном таскали свои личные вещи и боеприпасы. Теперь нашей юной воительнице, для этого придется использовать личный рюкзак или нагрудный контейнер. Блок защиты от огнестрельного оружия разделил и переместил на плечи. Они, к сожалению, немного перекрывают боковой обзор, но зато, если даже теперь пальнуть в Нику из самой мощной винтовки, то защита сработает так же, как и на обычном гелианском доспехе!

Слово «обычном» профессор произнес с такой толикой превосходства, что вызвал у внимательных слушателей невольные улыбки. Его собственный доспех, конечно же, необычен во всех отношениях…

— Единственное отличие и относительное неудобство, — продолжал Кирт, — подпитываться все эти блоки будут от выносного аккумулятора, и Нике надо постоянно следить за уровнем зарядки и надежным соединением магистралей. В остальном доспех очень даже хорош!

Предвосхищая вопрос Гунта, профессор выставил перед собою ладони и заверил:

— Да-да! И на все ваши доспехи я тоже установлю защиту от стрелкового оружия! Дайте мне только время, благо запасных частей сейчас для этого хватает в избытке!

Ника уже полностью влезла в доспех и, застегнув все клапаны и защелки, взяла в руки шлем.

— Минус этого доспеха, — продолжал Кирт, помогая Нике напялить на голову почти треугольный шлем, — в космосе он совершенно бесполезен. Под водой да, можно свободно дышать и бродить по дну, а вот в космосе нет! Но, надеюсь, на борту у Кейва к тому моменту, когда это понадобится, мы найдем что-нибудь подходящее, а пока…

Он застегнул две защелки под подбородком у Ники и шагнул от нее в сторону, давая возможность рассмотреть девушку в полной красе.

Ника в этой броне выглядела очень даже воинственно, и казалось, что она создана только для нее. Наклон пластин клиновидного забрала шлема профессор расположил так, чтобы они эффективно отклоняли снаряды вправо или влево, и это на тот случай, если не сработает штатная защита доспеха от огнестрельного оружия.

— Под нагрудной пластиной, — продолжал профессор, — я установил дополнительные синтетические фибросвязки, копирующие и усиливающие движения носителя, теперь наша девочка сможет поднимать груз в несколько раз тяжелее собственного веса.

— А шлем? — не удержавшись, спросил Кейв. — Со шлемом-то что? Внешне, он как треугольное ведро…

— А в ее шлем, — улыбнувшись, ответил профессор, победно посматривая на друзей, — я перенес всё то же самое, что находилось и в гелианском шлеме!

— Я так понимаю, — с интересом спросил Гунт, вставая со своего места, — что запитка всех систем доспеха идет через выносной аккумулятор… И на сколько его хватит… ну, допустим, если она будет использовать малый накопитель силы?

Кирт задумался и, что-то подсчитывая в уме, поднял к потолку глаза.

— Думаю, при постоянном ношении где-то на неделю должно хватить, не больше. В режиме боя и при условии прямых попаданий — на полсуток, и это максимум.

— Отлично! — выкрикнул со своего места Дорн. — Хочу себе такое же дополнение к доспеху!

Профессор с ухмылкой кивнул.

— Непременно, мой дорогой Дорн, но только после того как оденем Солрса и Марка. А сейчас…

Кирт подошел к столу и взял в руки небольшую короткоствольную винтовку, что раньше была у одного из Солнцеликих. Оружие отличалось от других образцов и была не совсем обычной конструкции.

— Это тебе! — протянул он девушке оружие. — Я не оружейник, но всё-таки смог срастить это чудо с твоим доспехом. Теперь активируй ее!

Ника перевела большим пальцем рычажок возле рукояти вверх, и в шлеме на том месте, где должны быть глаза, загорелись два маленьких красных огонька.

— Визор активировался? — спросил он у девушки. — Видишь перекрестие прицела в нём?

Ника кивнула и легко вскинула винтовку к плечу.

— Всё, выключай! И это тоже тебе!

Он протянул девушке два обоюдоострых кинжала.

— Дорн, — попросил профессор раненого бойца, — поможешь Нике разобраться с креплениями и со всем остальным?

Парень с готовностью приподнялся с кресла, а профессор снова направился к ящикам, уже за доспехом для Солрса.

Заблудившиеся путники

На то, чтобы одеть в броню Солрса, ушло всего каких-то там пара часов.

Этот путь уже был пройден профессором однажды, и теперь он не терял времени на прошлые исследования.

Самое ценное — это то, что его старый шлем остался полностью целым, да и основные блоки, отвечающие за жизнедеятельность и защиту, тоже. Они еще в профессорском бункере были настроены конкретно на Солрса и в точности подошли к его новому доспеху. Профессор немного повозился над синхронизацией всего этого в единую систему, и вскоре здоровяк предстал перед всеми в полной боевой красе.

Черный эластичный доспех не отличался от того, что был у него раньше. Ника отчистила его от мусора и надписей, как и все остальные трофеи. Так потребовал профессор, и девушка занималась этим почти всё время.

Ещё вчера Солрсу сняли фиксирующую пену с ноги и рук, и теперь он мог свободно двигать ими без особых ограничений.

Медицинское оборудование, собранное профессором, подсказало, что все кости и сухожилия срослись идеально, и теперь он снова может быть в строю и приносить пользу братству не только как боевая единица, но и во всём остальном.

Теперь без доспеха оставался один только Марк, но Кирт клятвенно пообещал, что обязательно займется им, как только они преодолеют аварийный участок пути.

Вопреки всем опасениям профессора, электроника сработала штатно, и тягач плавно остановился примерно за двести метров до поврежденного участка монорельсы.

Тоннель в этом месте делал плавный поворот вправо, и поэтому саму причину остановки с такого расстояния увидеть просто невозможно.

Прежде чем спрыгнуть с тягача, Кирт предупредил тех, кто собрался идти с ним и Гунтом:

— По протоколу тягач сдвинется с места только через час после того, как мы устраним неисправность, и искин тягача решит, что можно безопасно продолжить путь. Так что торопиться и бежать обратно сломя голову точно не стоит. Успеем в любом случае.

Причина, по которой искин в диспетчерской не хотел пускать тягач дальше, оказалась настолько неожиданной, что все замерли на месте, увидев, что мешает их движению дальше.

На единственном монорельсе, уходившем в темноту тоннеля, лежало несколько скелетов, покрытых пышными лохмотьями, бывшими когда-то их одеждой.

Судя по форме и размерам черепов и костей: трое мужчин, две женщины и совсем еще маленький ребенок.

— Это не наши!.. — выдал профессор информацию, проводя над их черепами своим наладонником. — Этим скелетам максимум лет сто или, может быть, даже чуть больше. Посмотрите на их обувь и одежду.

Все шестеро были обуты в когда-то добротную, а сейчас покорёженную кожаную обувь, прошитую нитями, в которых Марк распознал иссохшие сухожилия каких-то животных.

Как они попали на нижний уровень тоннелей и что здесь делали — загадка. Может, скрывались от преследования и, отчаявшись, спустились вниз? А может… нет, чего тут гадать…

— Марк, Солрс, — попросил профессор обоих, — надо обыскать их, а затем освободить от их костей монорельс и спокойно продолжить наш путь дальше. В этот раз мы легко отделались. Я поспешу на тягач, не хочется терять время попусту.

Гунт с Кейвом развернулись и, не торопясь, пошли следом за ним, а следопыт со здоровяком принялись обыскивать скелеты и освобождать их от вещей, представляющих хоть какой-нибудь интерес, затем оттаскивать поближе к стене тоннеля.

Делали всё это в спешке, чтобы вовремя успеть на тягач, но то, что они находили на этих несчастных и рядом с ними, заставляло их время от времени замирать на месте и более внимательно копошиться в их вещах.

Кроме ребенка, все были неплохо вооружены, даже женщины.

У двух мужчин в специальных синтетических чехлах, перекинутых широким ремнем через спину, находились прекрасно сохранившиеся добротные луки наподобие тех, что собрали в деревне пачека. Только эти примерно в два раза больше размерами и помощнее даже с виду. Одна тетива чего стоит… На кожаных поясах крепления под колчаны, в которых находилось еще по несколько стрел.

Оба лучника вооружены тонкими, узкими мечами с красивыми рифлеными рукоятями. Третий немного отличался от первых двух. Вместо меча, у него обнаружили, небольшой изящный обоюдоострый нож в инкрустированных растительным узором металлических ножнах, а на груди тускло поблескивал шестигранный, усыпанный блестящими камнями медальон. Сразу видно, статусная и весьма дорогая вещь.

У всех троих под лохмотьями оказались добротные кольчуги из голубого металла…

Увидев их, Марк и Солрс восхищенно ахнули:

— Мелахорит, — благоговейно выдохнул Марк, разглядывая кольчуги во все глаза.

— Чистейший! — добавил Солрс и принялся без какого-либо почтения к погибшим стаскивать их со скелетов.

На поясах женщин подвешены совсем крошечные изящные арбалеты с болтами чуть больше среднего человеческого пальца. Под истлевшими платьями никакой защиты.

В поясных сумках нашлось с десяток болтов к арбалетам, желтые кругляши филигранно чеканных монет и…

Марк и Солрс не поверили своим глазам, когда увидели то, что лежало у одной из них. Настоящий наладонник, экран которого ожил, как только следопыт попытался включить его.

— Потом посмотрим, Марк! — поторопил здоровяк. — Когда у нас будет на это время.

Подхватив вещи скелетов, оба поисковика поспешили к тягачу.

Оружие вероятного противника

До станции с очередной диспетчерской оставалось ползти еще почти восемь часов.

Профессор, если не спал, то всё оставшиеся время корпел над будущим доспехом Марка, задавшись целью сделать так, чтобы весь отряд был максимально защищен и боеспособен в любых условиях, какой бы противник им не противостоял.

Потеря Коры серьезно ударила по всем членам братства, и это не должно повториться больше никогда.

Пока Кирт занимался доспехом, все собрались вокруг вещей, собранных с загадочных скелетов.

Марк настоял на том, чтобы кольчуги, снятые со скелетов, взяли себе Гунт, Дорн, и Кейв, не имевшие раньше такого.

— Их ничем не пробить! — уверял их Марк, а Солрс со знанием дела на каждом слове поддакивал ему. — В Семи Королевствах их имеют только одни короли, и передаются они строго по наследству. Я не знаю, кто были те, кого мы нашли в тоннеле, но могу сказать точно, людьми они были очень и очень непростыми, раз могли себе позволить такое. Я слышал, что сам император и его телохранители носили такие.

— Императора? — переспросил Гунт.

Марк кивнул.

— За Хребтом много независимых государств, и это видно по карте, доставшейся нам от Мирса. Но есть и империя на северо-западе континента. Называется она Мазарит, правда, на той карте указана только ее малая часть.

— Думаешь, эти, — Гунт кивнул на оружие скелетов, — оттуда?

Марк пожал плечами и взял в руки лук.

— Возможно, — ответил он и постарался натянуть тетиву.

Лук мелко задрожал в руках, но он не смог сдвинуть ее даже на пять сантиметров. Следопыт стиснул зубы и попытался сделать это еще раз.

— Смени источник питания, — буркнул профессор, не отрываясь от своего стола.

Марк натужно выдохнул и чуть не сплюнул на пол.

Как же он мог забыть! Надо же быть таким невнимательным!

У этих луков, как и у тех, которые собрали в деревне у пачека, есть одно и то же утолщение прямо на рукояти, к которой крепятся плечи. Внутри рукояти устройство, в него вставляется кругляш силы, и вот тогда тетиву лука может натянуть даже ребенок, а убойная сила будет зависеть от того, насколько сильно ты выкрутишь кругляш в сторону увеличения подачи энергии. Если на полную, то его мощь будет просто невероятной.

Марк до этого уже сделал пару выстрелов из лука пачека, пока профессор курочил барк. Результат тогда удивил всех. На сто шагов стрела пробила сверхпрочный рифленый корпус вагона, в котором перевозились те самые барки, и глубоко застряла в нём.

Следопыт откинул крышку на рукояти и, выбрав подходящий кругляш силы, вставил его в гнездо. По плечам лука и тетиве прошла ощутимая дрожь, и Марк захлопнул крышку.

Вытянул левую руку с луком вперед, он почти без усилий натянул тетиву до самого уха и отпустил. Тетива звонко тренькнула и со всего маху саданула его по вытянутой руке. Марк был в своей перчатке и кожаной куртке, поэтому перенес удар относительно безболезненно.

Гунт встал, взял в руки второй лук и, заменив в нём батарейку, резко натянул и отпустил тетиву.

— Пока есть время, — произнес он, обращаясь к следопыту, — необходимо получить навык обращения с местным оружием. Боеприпасы к винтовкам пока есть, но они не бесконечны. Я даже не представляю, как из него целиться…

— Я в этом могу помочь! — донесся от стола голос профессора. — Установлю вам на эти луки элементы прицеливания от безнадежно испорченных винтовок Солнцеликих, соединю всё это с искином доспеха, и бери, прицеливайся как с винтовки! Делов-то…

Все удивленно посмотрели на Кирта, а он встал из-за стола и встряхнул гелианским доспехом.

— Давай Марк, раздевайся! Будем примеряться и вооружаться.

* * *

* Барк — средство передвижения принятое на Тарсоне, передвигающиеся над поверхностью с помощью гравитационной установки.

Эпилог

Лейтенант Фурс растекся по шикарному дивану в приемной верховного жреца и безучастно смотрел на дверь, за которой уже час как скрылся капитан Краме.

После того как лесорубы доставили их в Таплайк, они еще три дня находились в этом городке, ожидая воздухолет, который выслал верховный за командиром Солнцеликих.

За эти три дня состояние Фурса настолько ухудшилось, что у него на момент вылета повыпадали почти все волосы и зубы. Кожа стала похожа на кору секори*, а из носа и ушей постоянно текли кровавые сопли, и в довесок ко всему его жутко мутило абсолютно от любых запахов. Приступы нестерпимой головной боли сменялись изматывающими судорогами и жесточайшими спазмами в груди.

С каждым днем жизненные силы покидали его так стремительно, что когда над ночным городом завис вытянутый корпус воздушного судна, он уже не мог передвигаться самостоятельно.

Лейтенант был уверен: Краме бросит подыхать его там, в Таплайке, но капитан поступил совсем иначе. Он приказал прилетевшим за ним бойцам, чтобы те затащили исхудавшее и полудохлое тело в воздухолет и оказали ему всю необходимую помощь.

Полет проходил как в тумане, и он почти ничего не запомнил, кроме того, как всё время просил сидевших рядом с ним Солнцеликих, чтобы те выпустили его на волю, и он, расправив крылья, полетит рядом с ними. Фурс был уверен, что сможет.

Потом его притащили сюда, бросили в приемной на диване и забыли.

Очередной спазм сдавил горло, лейтенант судорожно кашлянул, и кровавый сгусток, перемешанный с чем-то зеленым, сполз по давно небритому подбородку прямо ему на грудь. Приподняв непослушную руку, Фурс хотел было вытереть жутко воняющую слизь, но он только размазал ее по и без того уже загаженному офицерскому плащу.

В воздухе что-то тренькнуло, открылась боковая дверь, и приемную зашли двое Неуязвимых.

Секретарь указал подбородком на Фурса, и те молча подхватили его под руки.

Ноги безвольно волочились по каменной плитке, лейтенант даже не пытался ни сопротивляться, ни чем-то помочь конвоирам, у него на это просто не было сил.

Всё его естество охватила предсмертная апатия, и он не понимал, зачем капитан привез его в храм… для чего?.. Ведь от болезни Лешута нет спасения, Фурс знал это с самого начала… Краме обещал излечить, но лейтенант только делал вид, что верит, на самом деле болезнь Лешута — это верная смерть.

В голове помутнение. С него грубо стаскивают плащ и рвут одежду. Боли уже нет, где-то на задворках сознания пульсирует единственная мысль — всё!

Это конец!

Его грязное и исхудавшее до изнеможения тело куда-то кладут, сверху прозрачный колпак, нечем дышать…

Темнота!

За час до этого

Прежде чем зайти в кабинет верховного, Краме отдал костыль секретарю и скосил взгляд на своего спутника. Фурс был плох как никогда, но и сам Краме еле стоял на ногах. Невыносимо ныли сломанные рёбра, и острой болью во всём теле отдавало раздробленное бедро. Но сейчас не время для нытья, сейчас он должен предстать перед верховным и держать ответ за случившиеся с ним и его отрядом, а там уж кто знает… может, ему придется совершить прыжок с балкона кабинета правителя, а может, и нет…

Верховный встретил Краме, сидя в кресле, расслабленно откинувшись на массивную высокую спинку. Его пронзительный взгляд не предвещал для капитана ничего хорошего.

Минут десять он разглядывал, во что превратился командир его элитных отрядов, а затем, поудобнее устроившись в кресле, заговорил с ним так, как будто нахваливал за что-то:

— Я прочитал ваш доклад, капитан, и хочу сказать, что вы неплохо справились… — мягко начал он и стал загибать пальцы на левой руке один за другим. — Успешно угробили ценный воздухолет, под вашим чутким руководством был уничтожен лучший отряд Солнцеликих…

Тут на лице правителя заиграли желваки, но голос его не изменился. После небольшой паузы он продолжил, загибая очередной палец:

— Преступников вы упустили…

Губы верховного растянулись в тонкой хищной улыбке.

— И что самое главное, вас притащил на себе этот, как его там, Фурс?

В мгновение ока его улыбка превратилась в хищный оскал.

— Всё-таки не зря я настоял, чтобы ты взял его с собой. А? Верно?..

Краме скрипнул зубами, но не ответил. Лучше промолчать, дать верховному выговориться, так будет лучше для всех…

— Или… — не переставая холодно улыбаться, продолжил Мелигобарн. — Да, точно, как же я раньше-то не подумал… Вместо моих отважных Солнцеликих надо было послать отряд ордена, которым руководит мой давний друг Крас сол Милуит, уж те бы точно справились наверняка!.. А?

Верховный рывком встал с кресла и, отвернувшись от Краме, подошел к огромному окну во всю стену.

Заложив руки за спину, он молчал минут пять, затем спросил, чуть повернув к нему голову:

— Что удалось узнать о них… не для протокола? Не вздумай юлить!.. Говори прямо!

Краме сделал крохотный шажочек в сторону правителя и прохрипел, изо всех сил стараясь, чтобы голос его звучал как можно почтительнее:

— Они великолепно обучены, мой повелитель! Управляют священными доспехами и оружием не хуже нас! Прекрасно владеют тактикой боя при отступлении. Знают множество уловок, не известных нам. Одного из них мы ранили или убили. Тело они забрали с собой, но не это самое главное…

— А что же? — верховный живо повернул голову к еле стоявшему на ногах Краме.

Капитан поднял на правителя взгляд и посмотрел тому прямо в глаза.

— Все, кто был в их отряде, свободно разговаривают на запретном языке, как на своем родном. Даже… сами с собою, когда никого посторонних рядом нет!

— Что⁈ Повтори!

Мелигобарн одним прыжком переместился к Краме и схватил того за грудки.

Капитан опешил от такого всплеска эмоций верховного и не знал, как себя вести. Раньше за Мелигобарном такого не наблюдалось.

— Повтори!..

Его сумасшедшие глаза впились в лицо капитана, и тот, припадая на поврежденную ногу, невольно дернулся назад.

— Они говорят на Древнем языке, как на своем родном! — твердо повторил Краме, не отводя взгляда.

Внутренне он уже был готов к любому развитию событий, впрочем, верховный быстро взял себя в руки и, отпустив доспех капитана, осторожно похлопал его раскрытой ладонью по груди.

— Да-да, конечно… — тихо пробормотал он, развернувшись и медленно направляясь к столу. — Рано или поздно этого стоило ожидать… да, стоило…

На полпути остановился и вопросительно посмотрел на Краме.

— Этот Фурс, он знает о том, что ты мне сейчас сказал?

Краме кивнул.

— Он-то и сообщил мне об этом.

Сев за стол, Мелигобарн прикрыл глаза и, откинувшись на спинку кресла, погрузился в раздумья.

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем он остро глянул на стоявшего перед ним капитана. Тот явно изнывал от боли, но старался не подавать виду. Только крупные капли пота на лице красноречиво говорили о том, чего ему это стоило.

— Значит так! — твердо произнес верховный голосом человека, принявшего окончательное решение. — С сегодняшнего дня ты для всех изгнанник! Ты больше не капитан Неуязвимых и Солнцеликих! Теперь у тебя другая задача, куда более важная и ответственная, и ты не сможешь больше действовать под защитой Храма. Теперь это мое личное дело, и я полностью поручаю его тебе!

Мелигобарн выдержал паузу, чтобы Краме как можно тоньше прочувствовал всю значимость его слов.

— Тебе предстоит собрать отряд из вольных ловцов и следопытов. Набирай самых отъявленных головорезов, человек двадцать-тридцать. Деньгами, оружием и средством доставки до места выполнения задания я обеспечу! Тебе на это ровно две недели! Соберешь отряд и жди моего приказа. Я позже скажу тебе, в каком месте ты должен будешь его ожидать. Вопросы?

Краме, не отрываясь, смотрел на верховного, пока тот говорил и думал про себя, что для него это лучший выход, он и сам хотел попросить его о чём-то таком. Поэтому без раздумий кивнул и скосил взгляд на больную ногу.

Мелигобарн заметил его жест и махнул рукой.

— Об этом я позабочусь. И…

Краме тихо, но твердо перебил верховного:

— И Фурса! Его тоже надо вылечить.

Мелигобарн отрицательно повел указательным пальцем из стороны в сторону.

— Нет. Этого Фурса необходимо уничтожить! Он слишком много знает и может сболтнуть лишнего.

— Нет! — Краме уставился стеклянным взглядом в переносицу верховного. — Я дал слово, и Фурс будет первым в моём отряде. Если я почувствую в нём что-то не то, убью его сам, без всякого сожаления.

Верховный несколько бесконечно долгих мгновений сверлил Краме взглядом, а затем выдохнул и вяло махнул рукой.

— Тебе решать.

* * *

Когда за Краме закрылась дверь, Мелигобарн несколько минут задумчиво смотрел ему вслед, а затем не спеша вернулся за стол. Все пазлы в этой головоломке сложились разом. Эта последняя информация о чужаках расставила всё на свои места. Теперь он точно знает, кто они такие, и как с ними следует поступить. И зачем им понадобился накопитель, который они у него украли, он тоже теперь догадывается.

Опасный враг.

Опасный, хитрый и умный… но что-то у них пошло не так, и теперь они держат путь за Хребет.

Зачем?

Не с этим ли связан наплыв в храм почти новых, нетронутых блоков аппаратуры из Мертвого Города. Поисковики притащившие их в Храм, наперебой рассказывали жрецам, где они ее нашли… а в местных подвалах даже самый неразговорчивый будет петь так, что его не заткнуть.

Надо изловить хотя бы одного из этих пришлых и вытащить из него всю информацию клещами!

За Хребтом им тоже не уйти! Слишком далеко и глубоко Храм раскинул свои сети. Даже Высшие не догадываются насколько.

Он обязательно свяжется кое с кем на той стороне, и они совместно с отрядом Краме изловят их или уничтожат, чего бы это ему не стоило.

Сев в удобное кресло, он снял с шеи медальон с миниатюрным накопителем по центру и поднес его к одному из выдвижных ящиков. Внутри что-то тихо звякнуло, и ящик выдвинулся на пару сантиметров наружу. Внутри небольшое квадратное устройство. Пальцы Мелигобарна запорхали над ним, вводя нужные символы на светящейся панели.

Крышка устройства плавно откинулась в сторону, и верховный вытащил из образовавшейся ниши небольшой кусок твердого пластика.

На одной из сторон на него смотрело улыбающееся лицо молодого парня. Оно вращалось вокруг своей оси, выдавая точные параметры головы, носа, ушей и глаз.

В самом низу была подпись:

'Институт Времени.

Начальник отдела управления стазис-установками Мелиго сол Барн'.

* * *

* Секори — дерево, растущее по эту сторону Хребта.

Глоссарий

1. Норд — искусственный интеллект корвета Кейва.

2. Гокши — искусство владения коротким копьем.

3. Роха — в переводе с одного из диалектов, распространенных на планете Тарсон, означает — Идущий к цели.

4. Гуас — естественный спутник планеты Тарсон.

5. Подарок Гунта Пири — это армейский жетон, принадлежавший Густу — бойцу спецназа «Шторм», погибшему в самом начале повествования (Первая книга, глава 1).

6. Сердоника или Липаме — государства, не входившие в союз Семи Королевств.

7. «Ухо Сокмака» — ушные горошины, значительно усиливающие слух.

8. Шитат — метательный нож с двумя лезвиями и рукоятью посередине.

9. Гешгур — разновидность ящера, обитающего в джунглях. Охотятся, как правило, в одиночку, но если видят перед собой противника посильнее, то трубным рёвом зовут родичей на помощь.

10. Болотный Гурл — ядовитая змея, обитающая в местных болотах. Измазавшись в тине, становится почти незаметна и пользуется этим, чтобы поближе подобраться к жертве.

11. Барк — средство передвижения на планете Тарсон, когда там правили высокие технологии. Передвигались при помощи гравитационной установки.

12. Шакута — обидное название мелкого грызуна, обитающего в пустыне.

13. Сдвоенный выстрел — это когда между выстрелами минимальный промежуток времени. Доли секунды.

14. Раньше на Тарсоне хоронили таким образом: тело кремировали, а прах родственники развеивали в космосе.

15. Поволока или выволокла покажут опытному следопыту не только направление, но и многое другое.

16. Здесь имеются в виду плечи у арбалета.

17. Болезнь Лешута — лучевая болезнь.

18. Фердон — мелкий, но очень злобный ящер, обитающий в джунглях Семи Королевств.

19. Гибра — гигантская змея, обитающая в пустынях планеты Тарсон. См. Первая книга, глава 5.

20. Секори — дерево, растущее по эту сторону Хребта.

Конец второй книги

Content

Юрий Стерх
Путь Роха

Пролог

Глава 1 Выбор

Глава 2 Поединок

Глава 3 «Хилот»

Глава 4 Морское путешествие

Глава 5 Радужное море не для слабаков

Глава 6 Морские трофеи

Глава 7 У каждого свой путь

Глава 8 Храм начинает охоту

Глава 9 Солнцеликие

Глава 10 Топь

Глава 11 Преследование

Глава 12 Белая кость

Глава 13 Первые потери

Глава 14 Противостояние

Глава 15 Не на жизнь, а насмерть

Глава 16 Находки и потери

Глава 17 Испытание на прочность

Глава 18 Борьба за выживание

Глава 19 Подземный экспресс

Глава 20 Профессор Кирт

Глава 21 Профессор Кирт — гений

Эпилог