Сигов Анатолий

Чужая жизнь

Он увидел Нью-Йорк именно таким, каким представлял себе по многочисленным фильмам. Городом коричневых домов с уродливыми железными пожарными лестницами, вьющимися по ним часто даже на фасадах. За последние годы вынужденного простоя Роман пересмотрел великое множество видео, где по подобным лестницам скатываться вниз благородные полицейские, одетые, как бродяги, преследующие торговцев наркотиками и прочую нечисть, при этом отчаянно стреляя друг в друга. По крайней мере, таким он увидел Бруклин, куда его привёз Сашка из аэропорта Джона Кеннеди. Манхеттен с его небоскрёбами остался где-то в стороне. Ещё поразила масса одно и двухэтажных домишек. В его представлении они никак не вязались с таким городом, как Нью-Йорк.

— Сейчас запаркуемся где-нибудь, — в десятый раз повторял Сашка, кружа по одним и тем же улицам и вертя головой.

Роман попробовал помочь, но получил отпор:

— Не видишь, что ли? Здесь уличный пожарный кран. Можно, конечно, поставить, но дорого обойдётся. Штрафы тут знаешь какие? О-го-го!

Он не знал, но так получил свой первый урок нью-йоркской жизни. Пожарный кран дорого стоит. Больших пожаров давно нет, но краны на улицах — серьёзная статья дохода для городской казны. И за нарушителями, которые ставят возле них машины, идёт настоящая охота. Деньги нужны.

Наконец, Сашка увидел, как кто-то садился в свой мини-вен на узкой улице, чтобы уехать, и застыл рядом, а сзади выстроилась целая колонна машин, которым он перекрыл дорогу. Стали возмущённо сигналить, но он сидел и терпеливо ждал. И было странно видеть, что из машин так никто и не выскочил с матом, как это обычно происходило в Москве.

Роман прикинул, что освобождающееся место было маловато для Сашкиного здоровенного чёрного Линкольна, но тому удалось втиснуться, попутно основательно пободав бампером сначала заднюю, а потом и переднюю машину, явно оставив на них следы своего грубого поведения. Он удивился, но ничего не сказал. Наверное, тут так принято. Ещё один урок.

— Зачем тебе этот монстр? — Спросил его Роман, когда они ещё выезжали из аэропорта. — Сколько он жрёт бензина?

— Кормилица моя! — Неопределённо ответил тогда Сашка.

Когда Роман разговаривал с ним по Скайпу из Москвы, его друг отделывался ничего не значащими фразами, типа: 'Работаю на себя' и так далее, и Роман до приезда так и не узнал, чем тот конкретно занимался.

Дальше пришлось топать два квартала или блока, как они здесь назывались, чтобы добраться до Сашкиного дома. Он жил в четырёхэтажном доме из красного кирпича, построенном ещё до Второй мировой войны. Забрались по узкой лестнице на последний этаж и, наконец, ввалились в квартиру. Она была съёмной.

— Ты знаешь, какие в Нью-Йорке запредельные цены? — Говорил Сашка, когда они ещё ехали из аэропорта. — Даже сейчас, в кризис, никто не снижает, а только повышают.

Тогда он подумал:

'Знал бы ты, какие цены сейчас в Москве!'

Но вслух ничего не сказал.

'Скромно', - пришло на ум Роману, когда он зашёл в комнату.

Минимум видавшей виды мебели. Голые стены без единой картины. Никаких мелочей, которые обычно придают жилищу уют. Дешёвые пластмассовые жалюзи на окнах. Вид на такой же безликий коричневый дом с малюсенькими окошками, стоящий так близко, что можно было разглядеть копошащихся за ними людей.

— Давай! Располагайся! Спать будешь здесь!

И он показал на диван. В Москве подобные модели и цвета стояли в гостиных хрущёвок в эпоху развитого социализма. Сейчас у его знакомых таких уже не было. Все обзавелись чем-то более современным. И Роман не мог сказать, что все они были такими уж богатенькими. А вот такие, как у него, остались в прошлом веке вместе с социализмом.

— Помойся, а я сооружу что-нибудь перекусить!

Сашка потёр ладонь об ладонь и стал возиться на кухне, которая была такого размера, что вызывало удивление, как он там помещался.

Роман ещё раз оглядел комнату и подумал, что даже в то время в Москве у его друга обстановка была, пожалуй, получше, чем эта. Здесь же по всему чувствовалось, что он временный житель. Так бывает, когда живёшь не в своём, а в чужом. Да, ещё и в жилье очень экономического класса. Сегодня здесь, а завтра неизвестно где.

Он достал из сумки всё необходимое и вошёл в ванную комнату. Дверь там рассохлась и не хотела закрываться. А внутри всё тоже было не в лучшем виде. Он даже помотал головой, когда увидел разболтанные краны и пятно ржавчины на стенке ванной. Даже не мог представить себе возраст, когда всё это было установлено. А глаз на такие вещи у него был намётанный.

Когда он вернулся, Сашка уже наставил тарелок на журнальном столике. Обеденного у него не водилось.

— Слушай! Тут так пол трещит! Как соседи под тобой живут?

Паркет издавал хруст при каждом шаге.

— Да, хер с ними, с соседями. Пусть идут и жалуются хозяину! Он экономит каждый цент. Не дождёшься супера кран починить.

И Сашка махнул рукой.

Роман не понял, кто такой супер, но решил не выяснять. Какая разница?

— Так! Всё из русского магазина. Вот только картошечку сварил. Американскую. Что ты там привёз? Давай! Показывай!

Роман достал бутылку 'Русского размера', которую купил в аэропорту.

— О! Это — то, что надо!

Сашка опять потёр руки, и у него заблестели глаза. Роман насторожился. Он знал своих, и этот блеск в глазах о многом ему сказал.

Вообще, теперь за столом можно было рассмотреть Сашку. В аэропорту было как-то не до того. Сказывалось волнение от прохождения паспортного контроля, куда пришлось отстоять два часа в очереди. До приезда слышал истории о том, как заворачивали даже тех, кто имел визу на въезд, и это были самыми неприятными часами на данном отрезке его жизни. Чувствовал нервозность, стоял и прикидывал, к чему могли бы прицепиться. Потом в машине больше смотрел по сторонам, а не на водителя. Ну, а сейчас можно было сфокусировать на нём своё внимание. Всё-таки десять лет прошло.

Вздохнул про себя. Потускнел он. Обрюзг. Оплешивел. И выглядел каким-то потёртым. Ничего не осталось от того жизнерадостного Сашки, которого он знал в Москве, и с которым прошёл сначала казарму, а потом полную невзгод жизнь челнока. Подумал с горечью о том, как он сам сейчас выглядел в его глазах. Такой же побитый жизнью?

— Ну, давай! С приездом! Рад тебя видеть!

Произнёс-то Сашка резво, но как-то очень быстро опустил глаза. И прозвучало совсем фальшиво. Впервые мелькнула мысль, а так ли рад он его видеть.

Выпили по первой.

— Капустка, огурчики. Давай! Накладывай!

И сам первым потянулся к тарелкам. В глаза упорно не смотрел.

Есть за журнальным столиком было непривычно. В Москве так не принято. Но Роман решил, что ладно. Будем считать, что это — не еда, а так. Выпивают и закусывают.

— Давай! Рассказывай! — Скомандовал хозяин, уплетая то, что успел собрать с тарелок.

А что, собственно, рассказывать? Он рулил собственным бизнесом. Некрупным по московским меркам. Брался за проекты по обустройству внутренних интерьеров небольших кафе, закусочных, баров. С наступлением кризиса работы и заработков, конечно, поубавилось, но как-то держался на плаву. Появилось больше свободного времени, и можно было его использовать для путешествий. Если раньше ездил в Турцию и Египет на условиях 'всё включено', то теперь решил расширить географию. Подвернулся Сашка, и вот так он попал в Америку.

Когда они беседовали через Скайп, о себе приятель рассказывал совсем немного. Но тогда он не обратил на это внимание. Какая разница? Когда Сашка предложил остановиться у него, Роман был только рад этому обстоятельству. Сэкономил на жилье. Всё-таки времена не лёгкие, а цены на гостиницы в Нью-Йорке, ох, как кусаются.

— Давай по второй! — скомандовал Сашка.

— Тогда за тебя. В таком городе живёшь! Центр вселенной.

Его друг впервые посмотрел Роману в глаза. Как бы проверяя, не издевается ли. Махнул рукой.

— А, ну его, этот город!

И выпил. Заел чем-то и добавил.

— Я его и вижу-то только из окна машины.

Тема, по-видимому, была ему неприятной. Роман никак не мог побороть напряжённость за столом. Десять лет не виделись, и оказалось, что теперь трудно найти общий язык. Может быть, выпивка как-то исправит ситуацию?

Они с Сашкой жили в одном доме. В одну и ту же школу ходили. С пятнадцати в одной компании кучковались. Но по-настоящему подружились, когда пошли в одно военное училище. В казарме полагалось иметь друзей. Там без них тяжело. Когда окончили, поняли, что таких, как они, тысячи, все сидят без дела, и никому новоиспечённые офицеры не нужны. На взятые взаймы деньги начали что-то покупать и продавать. Сначала ездили челноками в Турцию и в Китай. Крутились. Потом Роман пошёл в ремонты квартир, а позже занялся ещё и интерьерами, а Сашка с какими-то компаньонами продолжал поставки для Черкизона в Москве. Но курсантская дружба не забывалась. Помогали друг другу, чем могли. Редко, но встречались по-семейному. На праздники или на дни рождения. Созванивались, чтобы узнать, как идут дела, и что новенького.

Исчез он внезапно. Просто пропал со всей семьёй и всё. Ходили слухи, что он крупно кинул кого-то, и его разыскивали. Роман уже стал о нём забывать, как Сашка вдруг объявился, найдя его через Одноклассников. Год переговаривались, и ему пришла в голову идея о том, почему бы не слетать в Америку. Турция и Египет уже как-то не вдохновляли. Ещё тогда у него не было ощущения, что его друг обрадовался, узнав о его идее, но, в конце концов, сказал, что покажет город, и даже предложил остановиться у него. Так Роман появился в Америке, и вот теперь они сидели за журнальным столиком в Нью-Йорке, и разговор с трудом продвигался вперёд. Время как бы поставило между ними преграду, но он подозревал, что не только время, но и нечто другое, чего не объяснишь словами. То, что в Москве называлось 'разными весовыми категориями'.

— Ладно! Давай ещё по одной, и я завязываю!

Сашка разлил по рюмкам.

— А что так?

— У меня сегодня работа, поэтому надо успеть выспаться.

— А что? В Нью-Йорке только по ночам работают?

— Да, американцы круглые сутки работают, — и он махнул рукой. — Но ночью лучше платят. Я на ТиЭлСи кручусь. Ну, на своей машине как independent contractor.

Видя, что Роман не понимал, пояснил:

— Чёрные лимузины, знаешь? По телефонным заказам. В аэропорт, в ночной клуб, в гости. Хорошо тем, что, в основном, работаешь на кэш. А то налоги, алименты и хренотень всякая.

Роман уже знал, что его друг развёлся в Америке. Как, впрочем, и он сам в Москве.

— А моя всё время из меня тянет деньги. Дай и дай!

Роман подумал, что там всё же ребёнок имеется. Вообще-то, отцу полагалось ему помогать.

Тема, видимо, совсем расстроила Сашку. Он замолк, потом опять махнул рукой и взялся за бутылку.

— По последней!

— А как ты ездить собираешься? Сам же говорил, что можно в тюрьму угодить.

— Посплю часок. И мускатный орешек есть. Давай! Будем!

Совсем не таким Роман представлял себе понятие 'Работаю на себя'. И, вообще, он понимал, что Сашка приехал в Америку не с пустыми карманами. Так куда же всё подевалось?

— И давно ты этим занимаешься?

— Уже два года.

— А до этого?

— Бизнес был. Вложился тут с ребятами.

Он опять замолк. Было видно, что эта тема тоже даётся ему с трудом.

— Когда приехали, решили тут вместе с одними вложиться и открыть небольшой детский сад под жён. Они должны были там работать. Моя же любила с детьми возиться. Ты знаешь. Но не дали. Пошли проверки. Одна за другой. И каждый раз находили какие-нибудь нарушения. Оказалось, что конкуренты насылали. У них там всё было повязано.

— Что? И здесь тоже?

— Уау! Мафия. Держали те, кто приехали на Брайтон ещё в восьмидесятых. У них в местном управлении сидели свои люди, и они чужих на свою территорию не подпускали. Сейчас их всех повязали. И брайтонских, и чёрных из управления. Громкое было дело. Больше 20 человек под следствием. Но это сейчас. А в то время они творили всё, что хотели. Вот и сделали нас так, что пришлось послать всё и закрыться.

Он помолчал.

— Ну, и как всегда это бывает у русских, у нас самих начался междусобойчик. Сначала у женщин, а потом и мужики подключились. Чуть до мордобоя дело не доходило. Деньги как-то разбежались, а за ними и мы сами. Не вышел у нас детский садик. Вот так.

Сашка наливал очередную.

— Попробовали винный магазин. Тоже не пошло. После того, как пару раз зашли чёрные с пистолетами и положили мордой в пол, подумал: 'Зачем мне это надо?' Ну, а потом с моей начались проблемы. Специальности, ведь, нет. Языка не хватает, чтобы учительницей работать. И вот, оказывается, что я виноват во всех её проблемах. Всё время: ты и ты, ты и ты. Разбежались. Вот купил лимузин и катаю всяких и днём, и ночью.

Выпили молча.

Он опять посмотрел в глаза.

— Ром! Скажи! Только честно.

Было видно, что ему явно с трудом давался вопрос.

— Если я сейчас вернусь, есть шансы устроиться?

Что он мог ответить? За десять лет и Москва, и бизнес в ней изменились до неузнаваемости. И все ниши уже заняты. Тогда надо было устраиваться, а не сейчас. Но как объяснить это приятелю?

— Если честно, то шанс устроиться есть, если привезёшь с собой лимон, а ещё лучше несколько.

— Ладно! Понятно!

Он встал. Лицо у него было каменным.

— Я спать, и ты тоже отдохни! Бельё вон там. Завтра увидимся. Снеси, пожалуйста, тарелки в раковину на кухне!

Дверь в спальню за ним закрылась.

Когда он ушёл, Роман не услышал. Сказалась усталость от дня, который растягивается, когда летишь в Америку. Но к пяти утра спать уже не мог. В Москве был полдень. И услышал, как открывалась входная дверь, что означало возвращение Сашки домой.

— Не спишь?

Вид у него был усталым.

— Слушай! Я тут подготовил для тебя программу.

И он достал атлас Нью-Йорка.

Далее он проинструктировал, как передвигаться в нью-йоркской подземке, показал на карте то, что нужно посмотреть, и дал много других советов. Из всего Роман понял, что исследовать Нью-Йорк ему придётся в одиночку, что совсем его не огорчило. Так складывалось, что он чувствовал себя комфортнее именно в таком качестве. В Москве они были на равных. Но с тех пор прошло 10 лет, и ситуация в корне изменилась.

И он начал экскурсию с раннего утра и закончил её только к вечеру. Оказалось, что ориентироваться очень легко. Город разбит на квадраты, кроме нижнего Манхеттена. Самой большой проблемой оказалась подземка. Ей был изрыт весь город, но линии пересекались между собой так причудливо, что ему пришлось порядочно времени проплутать под землёй, а иногда даже выходить на поверхность, чтобы перейти на противоположную линию.

Когда попал к Сашке, тот уже собирался отчаливать.

— Давай! Сделай себе бутербродиков! — Говорил он, закладывая в сумку еду, заготовленную для ночи.

А Роману есть не хотелось. У него в очередной раз мелькнула мысль, а стоило ли перебираться на другой континент, чтобы вот так возить по ночам клиентов. Кого в аэропорт, кого на гулянку в дискотеку. И порадовался про себя тому, что даже в самые тяжёлые времена в девяностых ему самому не приходила в голову подобная мысль бросить всё и уехать.

Устал за первый день так, что проспал Сашкино возвращение домой. Когда он уходил, то спал уже его друг после ночных поездок.

'Так можем и не встретиться вовсе', - подумалось.

Он уже знал, что днём он тоже работал в каком-то агентстве, которое занимается перевозкой пассажиров.

Второй день был посвящён Статуе Свободы, и список достопримечательностей оказался исчерпанных. Он просматривал справочник по городу и больше не находил для себя ничего интересного. Музеи он не любил, и отказался от идеи посещения даже Гугенхайма, который полагалось навестить любому уважающему себя туристу, чтобы потом сказать дома: 'Это было потрясающе'. Подумал, что слишком много дней запланировал на Нью-Йорк. А кроме него он мог позволить себе лишь экскурсию на Ниагарский водопад. Других поездок его бюджет не предполагал.

'И что делать будем?' — Спросил он сам у себя.

Когда вернулся, Сашка собирался ужинать.

— Давай! Присоединяйся!

А есть ему совсем не хотелось.

— Я с тобой только чайку попью.

— А чего так скучно? У нас тут ещё много осталось. Давай по одной!

И он полез за 'Русским размером'.

Было понятно, что одной с ним не отделаешься.

— А что? Не боишься?

— Ещё есть время. Ну, и заем чем-нибудь.

После второй стало понятно, зачем Сашка затеял выпивку.

— Слушай! А если я привезу свой Линкольн в Москву? Понимаешь! У меня через полгода заканчивается срок, когда его можно эксплуатировать в ТиЭлСи. Здесь с этим строго. Дадут за него копейки, а с кредитом у меня неважно. Новую и даже из вторых рук я не потяну. А там, у вас нет никаких ограничений со сроком эксплуатации. Так? Посажу шофёра, и пусть катает свадьбы, бизнесменов. Как насчёт этого?

Было ясно, что он просто не представлял себе нынешнюю Москву. Он остался в той, десятилетней давности, когда работал на Чиркизон, который уже давно не существовал.

— Знаешь, сколько сейчас в городе лимузинов? На любые кошельки. Я, конечно, не специалист, но думаю, что, чтобы ввезти твою, на таможне придётся отдать тысяч пятнадцать, если не больше.

Сашка был ошарашен.

— Да, ты что? Она же столько не стоит.

— А они полагают, что стоит. И считают от объёма двигателя. Какой у твоей?

Он помрачнел и даже не стал отвечать.

Помолчали.

— Знаешь? Как-то не складывается у меня. Чем только не пытался заниматься. Но не моё всё это. Не моё. И что теперь? Живу и небо копчу. Ни семьи, ни дела путного, ни цели в жизни. Хочу её поменять, но не знаю, как вырваться из этой петли.

Что мог ответить Роман? Он и сам это понял ещё в день приезда. И понятно, что пригласил его к себе Сашка, чтобы узнать, а не сможет ли он помочь ему выбраться из проблем. Но что он мог для него сделать? Взять к себе рабочим? Он своих не знал чем занять. Дать денег на раскрутку? Нет у него таких денег. Пойти гарантом к альтернативным источникам финансирования? А если друг не сможет выплатить? За такой срок люди меняются кардинально. Десять лет прошло. Тогда придут к нему и отнимут всё, что имел. Там не церемонятся. Не мог он ему помочь. Ничем.

Сашка и сам это понимал. Не глупый. Молчание затягивалось.

— Знаешь! Вчера вечером такое приключилось.

Он опять взялся за бутылку.

— Ехал собирать девочек. Вижу, на дороге Джип валяется на боку. Только что вмазал ему кто-то и уехал. Остановился, подошёл, а из него выбирается один из наших. Харитон. Есть тут такой. На Брайтоне у Юрдиков погонялой служит. Мерзкий такой тип. Я у них какое-то время покрутился, а потом ушёл. Жадные, уж, очень.

Роману были до фонаря все Юрдики с Брайтона, но он понимал, что надо переключить Сашку на другую тему, и поддержал разговор:

— А кто они такие?

— Уау! Держат всю солярку.

— А чего её держать?

— Ты что! Солярка для отопления домов не облагается налогом. Они берут отопительную, раскидывают по своим автозаправкам и кладут в карман разницу на налогах. Такими миллионами крутят! Всех купили.

— Что? И здесь тоже?

— А ты как думал? Все знают, и никто не трогает.

Сашке хотелось досказать историю.

— Ну, так вот. Подбегаю, а внутри Харитон, и у него вся рожа в крови. Как меня увидел, так что-то начал мычать и руками размахивать. Я ничего не понял. Подумал тогда: 'Да на кой ты мне нужен, шваль, чтобы ввязываться?' Слышу, сирена. Ну, вот и пусть с ним разбираются копы и амбюланс. Сел и поехал дальше.

Подумал и добавил:

— Жаль, что жив остался. Его тут все ненавидят. Гнида, а не человек.

Роману показалось, что Сашка почему-то был обеспокоен случившимся.

— Столько людей от него пострадали!

Помолчал.

— Ну, ладно! Мне пора.

И стал собираться.

— Давай! В воскресенье у меня ночь короткая, и в понедельник выходной в агентстве. Вместе покатаемся по Нью-Йорку. Ты мне покажешь достопримечательности. А то я тут сколько лет живу и ничего не видел.

Он подмигнул и пошёл к двери.

Но понедельник для него так никогда и не наступил.

Следующий день Роман бродил без всякого плана. Приехал в Гринвич Вилладж и пошёл наугад на север. Решил: погода прекрасная, буду просто гулять. Попадались интересные скверики, где люди сидели на лавочках, закусывали, о чём-то оживлённо беседовали, играли в шахматы или соревновались в непонятную ему игру, бросая тяжёлые металлические шары. Сфотографировал несколько странных скульптур, которых кто-то там понаставил. Брёл дальше по улицам, заглядывая в карту. Глазел вверх на небоскрёбы со звучными именами компаний, которые рядами выстроились в Среднем Манхеттене. Посидел на ступеньках на Таймс Сквер. Зашёл в Рокфеллер Центр. Обычный туристический маршрут, только пешком.

Слышал английскую речь и даже что-то понимал. Сказывался год, который он посвятил освоению языка. Ходил на интенсивные курсы, смотрел фильмы без перевода. Старые с Крепким Орешком в главных ролях и с другими актёрами, подобными ему. Новые с положительными вампирами и прочей нечистью игнорировал. Работы в последние годы значительно поубавилось. Вот и появилась возможность заняться языком и просмотром фильмов, на которые не хватало времени раньше. Сначала все думали, что кризис вот-вот закончится, и по инерции вкладывали деньги в общепит. На второй год задумались, и заказов стало совсем мало. Постепенно ситуация стабилизировалась, но всё равно частенько приходилось устраивать коллективные отпуска для рабочих и для себя тоже, как, например, случилось на этот раз. Поэтому и появилась возможность вырваться в Нью-Йорк.

Последним пунктом программы в тот день значился Центральный парк. Там шёл не торопясь, садился и наблюдал за белками, которые десятками шныряли вокруг, потом опять брёл всё дальше и дальше на север. Был в состоянии полнейшей расслабленности от обихоженной природы вокруг и от вида на красивые дома, окружавшие этот прекрасный островок в самом центре огромного города. Все проблемы остались где-то далеко-далеко. Никуда не нужно спешить. Мыслей никаких. Даже о деньгах, которые постоянно требуется добывать, чтобы содержать себя и рабочих на его маленьком производстве. Пребывал в прекрасном состоянии души.

Подумал, что хватит. Уже гудели ноги. Пошёл в сторону домов, ища выход. Прохожих в этой части парка почти не встречалось. Вот только три чёрных парня шли навстречу расслабленной походкой. В широченных цветных куртках и замысловатых приспущенных штанах. Самый молодой отделился и встал перед Романом.

— Извините, мистер.

Остальные два, не обращая на него внимания, продолжали шествовать мимо своей дорогой, при этом пританцовывая.

Он уже открыл рот, чтобы сказать: 'Нет мелочи'. Его раньше пару раз уже спрашивали на улицах. Почувствовал движение сзади и напрягся, но было поздно. Чёрная рука обхватила его сзади за шею и потянула назад, заставив тело выгнуться. Роман инстинктивно попытался нанести ногой удар стоявшему перед ним парню, но тот ловко увернулся и ударил в солнечное сплетение. Роман открыл рот, чтобы набрать в лёгкие воздуха, но его не было. Свет в глазах начал меркнуть, и последнее, что он почувствовал, были руки, выворачивающие его карманы.

Очнулся стоящим на четвереньках и судорожно втягивающим в себя воздух. Сознание потихоньку возвращалось. И ещё появилась боль в левой стороне головы. Очевидно, его ещё и долбанули, уходя. А с сознанием — страх. Стал ощупывать на себе грудь. Сумочки под рубашкой не было. Лишь обрывки ремня. Они её срезали. А там было всё: деньги, паспорт, подтверждение авиабилета, карты Виза.

Заставил себя резко встать и, пошатываясь, стал судорожно оглядываться, чтобы бежать за грабителями, но вокруг было пустынно.

Прошёлся по карманам. Забрали всё. Камера тоже исчезла. Бросился к выходу из парка. В голове была лишь одна мысль: 'Полиция'. Там напугал двоих старичков. Видимо, вид у него был такой, что те просто побежали прочь от него. Другая чёрная женщина долго подозрительно смотрела на него, пока он пытался ей объяснить, что нужно вызвать полицию. Потом не торопясь достала мобильный и стала что-то толковать по нему, всё ещё поглядывая на Романа. Минуты шли, а грабители в это время уходили всё дальше, унося с собой все его ценности, всю его жизнь в бумагах и на пластиковых картах.

— Стой здесь и жди! — Наконец, скомандовала женщина и поплыла дальше своей дорогой.

— Спасибо! — Пробормотал Роман ей в спину.

Хотел взглянуть, сколько времени, и только тут понял, что они успели снять с него и часы. Боль стала разрастаться. Он ощупал голову. Двинули в область виска.

Стоять спокойно он не мог, и всё время ходил, а полицейской сирены не было. До него стал доходить весь ужас ситуации. Пропало всё. Что же теперь будет?

'Где эта проклятая полиция?' — Подумал в очередной раз.

И тут они появились. Не спеша подъехали двое без всякой сирены и стали не торопясь выходить из машины. Роман подскочил и стал, как мог, объяснять, что мол 'паспорт, билет, чёрные парни'. А они смотрели на него без всякого выражения на лицах и всё время повторяли:

— Успокойтесь!

Потом спросили, не осталось ли каких-либо документов, удостоверяющих личность. Сказали:

— Садитесь в машину!

Развернулись и пошли обратно.

Сидя на заднем сидении, Роман подумал:

'Ну, наконец-то! Сколько времени прошло. Где теперь искать этих подонков?'

Но полицейские свернули в боковую улицу и поехали в сторону от парка.

— Эй! Вы куда? Искать воров! — Закричал он, пытаясь использовать весь свой словарный запас английского языка.

— Успокойтесь! — В очередной раз скомандовал один из полицейских.

Было ощущение, что он не знал других слов. Машина продолжала неторопливое движение по улицам.

'Ну, бля, попал!'

И он стал тупо глядеть через окно на проплывающие мимо фасады домов. Полицейские одинаковы во всём мире. Зачем перегружать себя чужими бедами?

В участке, который, как он уже знал по фильмам, в Нью-Йорке назывался 'пресинктоми', его посадили в зале и сказали:

— Ожидайте!

Прошёл час, потом другой. Все его попытки добиться приёма наталкивались на равнодушное:

— Займите своё место! Ожидайте!

Наконец, вышел очередной уставший от жизни коп и, сказав 'Роман', попытался произнести его фамилию. Когда увидел, что он поднимался с места, бросил попытки и сказал:

— Следуйте за мной!

Комната, куда его привели, была меньшей, чем показывали в кино, но и почище. А вот дисплеи на столах были старых моделей.

'Знал бы ты, когда смотрел фильмы, что когда-нибудь вот так сам будешь сидеть в пресинкте и давать показания'.

Офицер начал не с происшествия, а с него самого. Требовалось доказать, кто он есть. И это мог сделать только один человек. Номер Сашкиного мобильного исчез вместе с бумажником, а городской у себя в квартире он не поставил.

Офицер медленно, чтобы Роман понимал, задавал вопросы, и, в конце концов, нашёл необходимые данные.

— Этот?

Офицер развернул дисплей. На экран была выведена фотография Сашки. Дальше он начал проверять телефонные компании на наличие счёта. С четвертого захода нашёлся и номер. А время шло. До самого факта грабежа так и не добрались. Застряли на его личности.

'Бюрократия везде одинакова. И у них, может быть, ещё и похлеще нашей'.

Позвонили раз. Сашка не ответил. Офицер оставил послание на автоответчике. Через пару минут ещё раз. Результат тот же.

'Куда он подевался?'

Офицер пожал плечами и стал записывать, что с ним произошло. Это заняло значительно меньше времени, чем выяснение его личности.

Опять набрал Сашкин номер. Включился автоответчик. Офицер уже раздражённо надиктовал инструкцию, куда надо подъехать, чтобы заверить личность пострадавшего.

Затем он принёс альбом с фотографиями и предложил просмотреть, не было ли среди них нападавших. Роман запомнил лишь одного, который оказался перед ним, но там его не оказалось.

— Ожидайте в зале! — Сказал офицер и потянулся за бумагами на следующего.

— Вы будете их искать? — Спросил Роман.

— Нет. Не будем. — Честно признался полицейский. — У нас не хватает людей, чтобы заниматься подобными вопросами. Если увидите кого-то из них на улице, сразу же позвоните в полицию!

'Ну, даёт! В таком городе, как Нью-Йорк, случайно встретить подонка на улице! Даже нашим ментам или сейчас уже полицейским не придёт в голову такое сказать'.

Он потерял счёт времени пока сидел в зале. На улице стало темно, болела голова от удара, хотелось есть. Хорошо, что хотя бы была вода. Можно было попить из фонтанчика. Сашка никак не появлялся.

Роман дождался, когда его офицер в очередной раз вышел с бумагами.

— Он не позвонил, — был ответ. — У меня через полчаса смена заканчивается.

— И что делать?

— У меня нет оснований вас задерживать. Поезжайте и привезите своего приятеля завтра. Он под присягой заверит вашу личность, и вам выдадут справку о происшествии. Там будет указано, что паспорт был украден. Она понадобится для вашего консульства.

— Хорошо. Привезу! Но у меня нет денег на проезд.

— А где вы живёте?

— В Бей Ридж.

— Ого!

Офицер посмотрел на него, вздохнул, вынул два доллара и отсчитал мелочь.

— Подземка направо через два блока.

— Спасибо. Я привезу.

Он махнул рукой и занялся своими делами.

В Сашкину квартиру попал заполночь. Почти час пришлось дожидаться поезда в подземке. Такое тут было нормой, и никто не удивлялся.

По старой московской привычке ключи всегда держал в отдельном кармашке, что спасло их от чёрных ворюг. Не хватало ещё провести ночь на улице до прихода Сашки.

Когда ввалился, сразу же направился к холодильнику. Там прихватил бутылку 'Русского размера', накатил себе хорошую дозу из того, что там оставалось, и заглотнул, не закусывая. Он её заслужил и понадеялся, что Сашка не обидится на него, когда узнает, что с ним произошло в этот день. Помимо водки внутри ничего не оказалось, кроме квашеной капусты из русского магазина и початой банки американского эквивалента того, что в России называлось сметаной. С трудом припоминалось, когда он ел в последний раз. Нашёлся хлеб, который с суррогатной сметаной показался Роману самым вкусным деликатесом, который он ел за последние десять лет. Выскоблил пластиковою упаковку до последней капли, облизал ложку и подумал о том, как мало человеку надо, чтобы почувствовать себя счастливым хотя бы на короткий промежуток времени.

Чайник на плите всё никак не закипал, поэтому он отправился исследовать, куда подевался его друг.

— Какого хера! — Вырвалось у него, когда он включил свет в гостиной.

Его сумка стояла на самом виду и была наполовину открытой. В ней явно кто-то рылся.

'И что Сашка хотел там найти? Грязные трусы? На кой чёрт это ему надо?'

Прошёл в его спальню.

Шкаф приоткрыт. Внутри беспорядок. Это уже настораживало. Но самое поразительное — ключи и портмоне на тумбочке. Он исследовал содержимое. Автомобильные права, карта банка, несколько долларов с мелочью. Но что более всего привлекло его внимание — это мобильник, который валялся на кровати. Можно выйти из дома и забыть права, кредитку, но чтобы забыть мобильник! Плюс ключи от дома и от машины! Непостижимо! Такого не бывает.

Пароля автоответчика мобильника он, конечно же, не знал, но взялся за определение самым простым способом: сначала набрал 1-2-3-4, потом 1-2-3-4-5. На 1-2-3-4-5-6 сработало, и он получил доступ к записям. Прослушал первое послание офицера полиции. Потом второе. Уже раздражённое. И на третьем тот уже едва сдерживал свои эмоции. Но было ещё одно. Какая-то баба визгливым голосом проверещала по-русски, что его дожидаются девочки, и чтобы он немедленно явился. В противном случае она его выгонит. Далее следовали матюги. Роман припомнил, что Сашка действительно говорил о каких-то девочках, которых он развозил по ночам.

Произошло нечто, не поддающееся объяснению. Чтобы окончательно проверить свои подозрения, Роман, несмотря на усталость, вышел из дома и прошёлся по окрестностям. Когда он брёл от станции подземки к дому, ему показалось, что по пути на глаза попалась припаркованная машина, похожая на Сашкину. Но он не был уверен, что это была та самая. Дошёл до нужного ему места и нажал кнопочку на связке ключей. Машина аукнула и замигала. Это говорило о том, что Сашка исчез без мобильника, документов и машины. В современном мире такое не укладывалось в голове. Тем более — в Нью-Йорке.

Вернувшись в Сашкину квартиру, он понял, что в два часа ночи уже ничего не решит. Роман мог просто чего-то не знать из жизни друга. Например, приехала подружка, забрала его в чём был и увезла с собой. Да, мало ли что ещё? Внутренне понимал, что обманывает себя. Ни одна из версий не выдерживала критики. Какая подружка, если все документы и ключи остались дома? А визгливая баба с матюгами по поводу того, что он не появился на работе? Ничего не приходило в голову, поэтому решил отложить выяснение до утра. Ноги уже и так подкашивались от усталости. Происшествия сегодняшнего дня совсем доконали его.

А утро началось со звонка на Сашкин мобильник, и он судорожно схватил трубку, которую оставил на столике рядом с диваном, на котором спал.

— Кто это? — Проверещал недовольный голос на другом конце.

Он уже понял, что это была та скандальная баба, которая оставила Сашке послание с угрозами.

— Где этот пиздюк? — Был вопрос.

— Заболел.

Он решил помочь Сашке спасти свою репутацию и выбраться из неприятностей.

— И кто повезёт девочек во вторник?

Был понедельник, и он лихорадочно соображал, что ответить.

— Если он не поправится, то я.

— Тебя как зовут?

— Роман.

— Так вот послушай, Роман! Если ещё раз повторится такая же херня, как вчера, то пусть Сашка ищет себе другую работу. И ты тоже. Ты всё понял?

— Понятно! Куда подъехать?

Она продиктовала адрес в Брайтоне, который он лихорадочно записал на клочке бумажки. Хорошо, что улицы там были, в основном, с номерами, а не с названиями, иначе он бы ничего не понял.

— Когда?

Она назвала время.

— Всё будет тип-топ! Не беспокойтесь!

— Это ты побеспокойся!

И она разъединилась.

Подумалось:

'Ну, и клиентура у Сашки!'

Теперь предстояло решить, что дальше делать. Заявить о пропаже друга? И кто ему поверит? У него самого не было ни единого документа, удостоверяющего личность. Сашка должен был засвидетельствовать в полиции, но он исчез. И у него в этом огромном городе не было никого, с кем можно было бы посоветоваться или к кому обратиться за помощью.

'Вдруг вернётся. Ну, куда он мог подеваться?' — Подумал, но уже и сам слабо в это верил.

Произошло нечто, о чём он не догадывался, и это его угнетало.

Но надо было побеспокоиться о себе и действовать, и Роман начал с российского консульства. Это оказалось непосильной задачей. Занято, занято, занято. Наконец, пробился и оставил сообщение о своей проблеме.

А Сашка всё ещё не появлялся.

Следующей задачей было решить, как выжить в этом городе. Кроме Сашкиной мелочи и его карты у него ничего не было. Он позвонил в Визу и аннулировал украденную. Сказали, что быстро пришлют новую на адрес его друга.

Итак, у него оставалось шесть долларов с мелочью из Сашкиного портмоне. Не много, но всё же кое-что. Сходил в магазин и взял на эти деньги макароны, хлеб и яйца, чтобы уложиться в наличные. Картой пользоваться опасался. А вдруг проверят.

Понедельник прошёл в ожидании, звонках в консульство, а потом наступил вторник. Из российского консульства так и не позвонили, чему он не удивился. В блогосфере ходили легенды о том, как русские консулы заботятся о своих соотечественниках за границей. Тем не менее, он продолжал набирать их номер. Бесполезно.

Роман честно прождал до вечера, а потом вышел и сел за руль Сашкиного Линкольна. Включил навигацию, набрал адрес и поехал. Вначале было нелегко. Непривычно мощный мотор, да и ездили в этом городе по-другому. Совсем не так, как в Москве. Но минут через десять вполне освоился. Оказалось, что не так, уж, сложно.

На месте пришлось прождать полчаса. Приехал слишком рано. Зарулил к пожарному крану и запарковался там. Не представлял себе, кто может появиться. Та скандальная баба? А что делать дальше? Куда везти?

Дверь его машины открыла вполне адекватная девчушка с мешком для одежды. Она-то и показала, куда следует ехать, чтобы забрать других девушек. Они работали в стрипклубах в пригородах города и в штате Нью-Джерси, который примыкал к Нью-Йорку, и ему полагалось собрать их в Брайтоне и провезти по маршруту, а затем доставить обратно. Только и всего. Конечно, простая задача для местного жителя, но только не для него. Но у него не было другого выбора. А ещё интересовало, каким образом оплачивается эта работа. Срочно требовались деньги.

Сначала они отработали в одном месте, потом в другом и, наконец, в два часа ночи в третьем. Вёл машину осторожно, не превышая скорости и всё время поглядывая на экран навигатора, несмотря на крики из салона:

— Ты чего такой малахольный? Мы опаздываем.

Если бы они знали, по чьим документам он их везёт, и что ему за это может грозить.

Когда закончили выступления, началось путешествие в обратном порядке. Выходя из машины, каждая из девушек вручали ему по две двадцатки, что было очень кстати в его положении. Компенсация за то, как он вымотался за бессонную ночь. Слишком большое напряжение на чужой машине впервые в жизни колесить вот так по незнакомому городу и не в своей стране. Но всё же кушать хотелось, и бензобак был на нуле. Вот и пришлось крутить всю ночь баранку. Слава богу, что нашёлся хотя бы такой заработок.

Наконец, в машине осталась последняя из них, которая была первой при загрузке и которая сидела на переднем сиденье.

— Не будешь требовать, чтобы я дала? — С усмешкой спросила. — А то твой дружок никак не мог успокоиться. Предлагал бесплатно возить за каждый трах. Ты не из таких?

Он всё понял, но не хотелось плохо думать о Сашке, поэтому промолчал.

— Приехали! — Сказал довольно грубо, глядя в сторону.

Она протянула деньги. Роман взял, а она, молча, вышла, забрав с собой пакет с одеждой.

— Завтра не опаздывай!

Он понял, что следующий день предстоит провести в той же компании.

Целый час он провёл, пытаясь найти место для парковки в районе, где жил Сашка. Уже светало, когда добрался до его квартиры. Там Романа свалила усталость, и он завалился спать, чтобы потом продолжить расследование, куда подевался его друг.

Сквозь сон он услышал, как открывалась входная дверь и подумал:

'Ну, вот. Наконец-то, явился'.

Роман скатился с дивана и в чём был пошёл в сторону двери, протирая глаза и готовясь высказать Сашке всё то, что он думал по поводу его исчезновения. А в проёме двери, глядя на него с удивлением на лицах, замерли двое, которые тут же сунули руки под пиджаки.

— Замри! Руки на стену!

Сон как рукой сняло.

А два мужика уже приближались к нему из коридора, держа в руках пистолеты. Из-за их спин испуганно выглядывал какой-то человечек. Помнил, что Сашка называл его 'супером'. Он-то и открыл им дверь квартиры своим ключом.

Завели руки за спину, и надели наручники.

— Я не знаю, кто это, — лепетал 'супер', стоя у двери. — Никогда его не видел.

— У вас есть удостоверение личности? — Спросил Романа один из полицейских, а это были именно они, как он понял из действий этой парочки.

Роман в ответ только отрицательно помотал головой. Он ещё не успел ничего объяснить, как последовал следующий вопрос:

— Что вы тут делаете?

Используя все свои знания английского, попытался рассказать, что он друг и приехал погостить, хотя из-за волнения не был уверен, что его правильно поняли. И его предположение подтвердились. Они посовещались между собой, и один из полицейских стал по бумажке быстро зачитывать ему текст о его правах. Роман некстати вспомнил из просмотренных фильмов, что это называлось 'Мирандой'. И, вообще, всё выглядело прямо, как в кино о положительных копах. Вот только сам он в этой сцене присутствовал в весьма недостойном виде — в одних трусах и в наручниках лицом к стене. Представил себе, как в данный момент он выглядел со стороны и ухмыльнулся. Полицейские не поняли и спросили:

— Что-то не так?

Пришлось подтвердить, что всё так. Они всё равно бы не поняли.

Потом они прошлись по его вещам, и, не найдя ничего подозрительного, сняли наручники и разрешили одеться. Дальше повезли в пресинкт. Роман не мог отделаться от ощущения, что всё происходило не с ним, а он смотрел очередной фильм о ком-то другом.

В пресинкте, в отличие от предыдущего, завели в комнату без окон, где он провёл час, созерцая белые стены. Он уже знал из просмотренных в Москве видео, что это — психологическое давление, поэтому решил показать им, что ему нечего бояться. Сидел, закинув обе ноги на стол, и делал вид, что дремлет. Пусть видят всё это через камеру. Если у него нет документов, то это ещё не означает, что он — преступник. И, вообще, он никак не мог понять, чего они явились и за что его повязали. Только лишь потому, что он находился без документов в квартире друга? Бред какой-то. Конечно, он не знал местных законов, но у него в голове как-то не укладывалось, что вот так двое полицейских могут ввалиться и забрать его в участок. У него было иное представление об американских порядках, почерпнутое из просмотренных фильмов.

Наконец, явились оба забравших его полицейских. Один чёрный, и тот сразу же стал наседать с вопросами, кто он такой, и что делал в квартире Сашки. Белый сидел тихо и не встревал. Получив объяснения, чёрный ушёл, чтобы проверить его версию о нападении в Центральном парке. Его долго не было, а потом появился, вызвал своего напарника, и стал что-то объяснять ему в коридоре. Роман слышал его напористый голос за дверью, хотя не мог разобрать ни слова. В конце концов, они ввалились вновь, чтобы приказать:

— Поедешь с нами!

Ехали недолго, и по пути Роман гадал, куда его занесёт судьба на этот раз. Его привезли в большое здание, но он не смог прочитать вывеску, чтобы узнать, куда попал. Шли по коридорам и по путь попадались люди в белых халатах. Когда стали спускаться в подвал, у него стало возникать нехорошее предчувствие, но он всячески отгонял от себя гадкие мысли. Потом опять пошли по длинному коридору пока не упёрлись в последнюю дверь. Чувство тревоги всё нарастало. Душа просто вопила: 'Только не это!' Тут пришлось ждать, пока чёрный не позвал:

— Зайди сюда!

Когда они вошли внутрь, Роман понял, куда его привезли. Подтвердились его худшие опасения. Вокруг стояли столы, прикрытые белыми простынями. Чёрный откинул одну из них.

— Узнаёшь?

Под ней лежал голый Сашка. Белый, как мел, и с тёмной полосой вокруг шеи. Он отвернулся. Его стало трясти.

— А ты ещё сюда посмотри!

Чёрный откинул простыню ниже и показал на его руку. Двух пальцев не было. Только тёмная запёкшаяся масса.

Роман рванул к выходу. Его тошнило.

В коридоре чёрный опять стал орать:

— Ты зачем это сделал? Кто тебя послал? Ну, говори же! Давай! Быстрее!

Даже не стал ничего отвечать придурку. Стоял и держался одной рукой за стену, чтобы не упасть. Тряска в ногах не проходила, а к ней прибавился ещё и озноб.

А чёрный, между тем, всё не унимался:

— Говори! Кто приказал? Чего вы от него хотели? Знаешь, сколько ты за это получишь в Америке? Здесь за такое дают пожизненное.

Его просто распирало от злости на Романа. Видя, что тот не отвечает, сказал своему напарнику:

— Ладно. Пойду воды попью. А ты присмотри за ним!

И показал пальцем на Романа.

— Смотри, чтобы не сбежал!

Молчаливый белый дождался, когда тот отойдёт, и вдруг сказал тихо по-русски:

— Он прав. Если признаешься, то судья может дать меньше. У нас так принято.

Говорил правильно, но медленно и слегка картавя, как все русские, выросшие в Америке.

— А если будешь свидетельствовать против других, то ещё больше сократят срок. Ты же был не один? Так? Тебе же приказали? Скажи, кто!

Его слегка отпустило, и Роман стал понемножку осознавать ситуацию. Перед ним разыгрывали спектакль: один с воплями, а другой — добрый, сочувствующий полицейский. Свой полицейский. Русский. Пожалел соотечественника. А доказательств-то у них не было никаких. Если бы он убил, то не стал бы сидеть в Сашкиной квартире и дожидаться, пока его заберёт полиция. Сами что ли этого не понимали, козлы?

Он распрямился.

— Ладно! Хватит! Где мой адвокат?

Так, кажется, в подобных ситуациях полагалось говорить герою в фильмах.

Тут как раз вернулся чёрный.

— Он требует адвоката, — равнодушно сообщил ему белый.

— Приготовься к тому, что тебе понадобится очень хороший адвокат, — опять стал пугать чёрный, сделав ударение на слове 'очень'. — И дорогой. А то всю жизнь проведёшь за решёткой в приятной компании. Догадываешься с кем?

Потом добавил:

— Конечно, если не признаешься и не поможешь следствию. Ну, как?

Видя, что Роман не отвечал, белый слегка махнул рукой напарнику и предложил:

— Давай! Поехали отсюда!

Всю дорогу обратно промолчали. И в машине Роман сообразил, что и туда, и обратно его везли на заднем сидении без наручников, что означало, что ему нечего опасаться. У них нет оснований, и они его не засадят. Пока.

В Сашкину квартиру ввалился уже под вечер. Те двое ещё долго его допрашивали о происшествии в Центральном парке. Где он был, когда и кто его видел? Потом переспрашивали ещё раз, пытаясь поймать на нестыковках. Никак не могли поверить, что он столько часов вот так один бродил по городу. До них не доходило, зачем. Просто так по улицам? Наблюдать за жизнью города? И что в этом городе такого особенного, чтобы наблюдать? А в какие магазины он заходил? Оказалось, что ни в какие. Тоже их напрягло. Не проверишь по записям с видеокамер, а не врёт ли он. Наконец, выдохлись, строго предупредили, что он должен им сообщать о своих передвижениях потому, что числится у них в качества 'заинтересовавшего их лица', и, в конце концов, отпустили восвояси. Посадить его было не за что. Всё сходилось. Но чувствовалось, что так до конца они ему не поверили, и ещё попортят много крови в будущем. С этими грустными мыслями он покинул участок, где его держали.

В пресинкте Роман был настолько озабочен своей собственной судьбой, что о Сашке вспомнил, только лишь подходя к дому. И осознал, что его уже нет. Ужаснулся, как хрупка человеческая жизнь и как легко кто-то может её прервать. Но за что? Ответа не находилось. Чего-то он не догонял. Слишком мало времени провёл со своим другом в Нью-Йорке. Да, и поговорили только пару раз. И оба разговора проходили совсем не так, как это водится между друзьями. Не было чувства откровенности. Как-то так. Ни о чём. Что-то он сам рассказал, что-то услышал от Сашки о жизни в Америке. Обмен информацией, да и только, а не дружеская беседа. Слишком долго они не виделись, и слишком разными стали за прошедшие годы.

Друга не стало, и приходилось решать, что делать дальше. Роман надеялся перехватить денег у Сашки. Должны же найтись у него хотя бы какие-то наличные на то, чтобы разобраться со штрафами за изменение даты в авиабилете! Уже осознал, что застрял в Нью-Йорке из-за документов и вряд-ли вовремя улетит обратно в Москву. И вот теперь так складывалось, что и денег-то занять не у кого. Не говоря, уж, о том, что у него просто не будет никаких документов, и он превратится просто в бомжа. Нью-Йоркского бомжа. Кто ещё в этом городе может подтвердить, кто он есть на самом деле?

В квартире первым делом поспешил на кухню. Последний раз он ел ещё вчера. Там, стоя у плиты, обдумывал ситуацию, в которую попал, присматривая за варящимися в кастрюле макаронами. И чем больше вникал в неё, тем хуже становилось его настроение. Не виделось никакого выхода. Он был совсем один в этом огромном городе в чужой стране.

Мысли прервал громкий стук в дверь. Не стал открывать. Кого там ещё принесло? А между тем, за дверью постояли, подумали, а потом начали просто молотить.

'Если явилась очередная полиция, я этого не переживу'.

Не дожидаясь, пока он откроет, стали возиться с ключом. Роман решительно распахнул дверь. Перед ним стоял перепуганный 'супер' со связкой ключей в руках, а за ним ещё какой-то коротконогий человечек восточной наружности.

'А что такое 'супер'? — Некстати пришло в голову.

Загадочный 'супер' отступил назад, предоставив возможность действовать восточному. Тот быстро заговорил на таком исковерканном английском, что Роман не понял ни слова. Но судя по тому, как тот решительно отстранил его и направился вглубь квартиры, осознал, что пришёл начальник. Восточный продолжал тараторить, показывая на его вещи, из чего Роман сделал вывод, что его выселяют.

'Ну, и денёк! А ведь действительно бомжевать придётся?'

Спорить было не о чем. У него не было аргументов. Поэтому пробрёл обратно на кухню. Макароны уже были готовы. Подумал, поставил на плиту сковородку и стал разбивать над ней яйца. Не пропадать же продуктам. Восточный наблюдал за его действиями из комнаты, возмущенно говоря что-то 'суперу' и показывая на него пальцем. Наконец, обратился к нему с разгневанной тирадой. Роман даже не пытался его понять. Язык, на котором тот выражался, напоминал ему английский, но только отдалённо.

— Ща! Поем и уйду. — По-русски ответил он.

— Я звоню в полицию, — В первый раз чётко по-английски произнёс восточный и для наглядности вынул и помахал в воздухе мобильным телефоном.

Роману было уже настолько безразлично, что он только махнул рукой. Одной полицией больше, одной меньше. Может, хотя бы переночует в полицейском участке.

Пока он, стоя на кухне, ел одновременно свой завтрак, обед и ужин, восточный возмущённо метался по комнате, изредка бросая что-то 'суперу' на басурманском английском. О полиции он перестал вспоминать. Видимо, не хотел обострений, так как знал от 'супера', что Романа с утра уже забирала полиция. Так почему же они его отпустили?

И тут Роман вдруг вспомнил, что у него же сегодня работа. Надо развозить девочек. Он стал уплетать с удвоенной скоростью. Не хватало только, чтобы восточный человек всё же осуществил свою угрозу и действительно вызвал полицию, и его опять загребут. Так он бы лишился своего единственного источника дохода. Визгливая баба такое ему не простит. В этом можно было не сомневаться.

Налил себе чай и, попивая его, стал собирать сумку. Восточный ходил за ним и внимательно наблюдал.

— Это ваш? — Во второй раз Роман понял его английский, когда забирал из ванной свой бритвенный прибор.

— Мой! Мой! Чей же ещё? — По-русски отвечал он.

Хотелось бы забрать с собой Сашкин ноутбук. Там же есть Скайп. Но понял, что номер не пройдёт. Восточный этого не допустит. Да, и зачем он ему нужен? Жить теперь, по-видимому, придётся в Сашкиной машине.

Сумка была собрана. Роман в последний раз огляделся вокруг. Поношенная мебель, старенький телек в углу. Отсюда ушла жизнь, и всё стало набором бесхозных предметов, которые свезут на аукцион, продадут за несколько долларов, и они станут служить очередному бедолаге до следующего аукциона.

Он направился к двери. Деревянный пол под ним жутко скрипел.

Снова ехал по вчерашнему маршруту и опять очень осторожно, невзирая на вопли с заднего сиденья, на которые он уже перестал обращать внимание. Девушка рядом молчала, но Роман видел, что и она иногда бросала на него насмешливый взгляд, когда, как им казалось, он еле тащился, и с заднего сиденья раздавались оскорбительные выкрики. А девочки там были оторванными и не стеснялись в выражениях. Удивляло, что американские дороги по ночам так же забиты транспортом, как и днём. Сплошной поток машин по обеим сторонам трассы. Это — действительно нация на колёсах. Все постоянно куда-то передвигались. Даже ночью.

И вот теперь сидел возле очередного заведения для озабоченных мужчин и, поджидая девочек, думал над тем, что же случилось с Сашкой. Ничего не предвещало беды. Но ведь если его пытали перед смертью, то произошло нечто серьёзное. И судя по разворошенным вещам, его взяли прямо из дома. Они что-то искали, раз перерыли и шкаф, и его сумку. Что Сашка мог хранить дома из того, что так заинтересовало подонков? И выходило, что в квартире они ничего не нашли, если вывезли его куда-то для пыток. Разбитые пальцы на его руке говорили ему об этом.

Очнулся от громкого стука в стекло. Девочки вернулись. А он незаметно уснул. Сказывалась накопившаяся усталость от сумасшедшего дня.

Затем был новый маршрут, когда уже не до посторонних мыслей, а требуется следить за навигатором и за дорогой. Ну, а на стоянке в мозгу всё тот же вопрос. Почему? В голову приходил лишь Сашкин рассказ об аварии, которая произошла с кем-то, похожим на Антона или как его там. Никак не мог припомнить имя. Во время разговора с другом оно его не волновало. Но причём тут авария и убийство? Да, ещё такое жестокое.

Когда завершили маршрут и возвращались в Брайтон, стриптизёрши лениво переговаривались о том, где будут работать в выходные, награждая хозяев заведений соответствующими эпитетами. Они все устали и ненавидели то, чем занимались. Роман не прислушивался. Его больше занимала дорога. Вдруг прозвучало знакомое имя. Это одна из них сказала:

— Сегодня от хозяйки услышала, что нас всех заказал Харитон со своей шпаной. Какой-то юбилей празднуют. Опять нажрутся, как сволочи, и начнут руками хватать, козлы.

Все согласились и замолкли.

'Харитон. Конечно же, Харитон'.

Припомнилось, что тогда ему показалось, что Сашка, рассказывая о нём, был обеспокоен. Но почему? Он же не был участником аварии. Просто подошёл из любопытства и потом поехал дальше. Или он ему чего-то не досказывал?

— Знакомое имя, — попробовал он втянуть их в разговор. — Где-то я его уже слышал. Не припоминаю, в какой связи.

Но ничего не вышло. Ответом была лишь чья-то фраза: 'За дорогой следи!' А затем молчание. Опять припомнились слова Сашки, что многие от него пострадали, и о том, как все его ненавидели. Неужели настолько, что даже боялись произносить вслух его имя?

Девушки выходили одна за другой, оставляя ему деньги, что делало его счастливым. Он не представлял себе, что бы делал без этих поездок. Хотя бы поест на то, что останется после заправки машины. Сашкиного прожорливого монстра приходилось заправлять каждый день. О ночлеге думать не хотелось. На него денег не хватало. Нью-Йорк всё же. Тут всё дорого. Как-нибудь покемарит остаток ночи на заднем сидении в машине, а завтра разберётся. Будет новая поездка с девочками, и появится больше денег.

Наконец, в машине осталась лишь последняя из девушек на переднем сидении. Роман до сих пор так и не знал, как её зовут. Она была самой неразговорчивой и никогда не высказывалась вслух о его шоферских способностях.

— Ты чего такой хмурый сегодня? С женой поругался?

Уже подъезжали к её дому.

— День был…

Он даже не мог подобрать подходящее слово.

— Дерьмовый, — предложила она.

— Точно. Я сегодня многое потерял.

— Ну, главное, чтобы свободу не потерял.

— На волоске был, — признался Роман. — Чуть было не заночевал в участке.

Они уже стояли возле её дома.

— И что теперь?

— Бомжевать буду. Сейчас устроюсь спать в машине.

— Ого! Круто тебя шарахнуло.

Если бы она только знала, насколько круто.

— Действительно? Не врёшь?

Роман лишь пожал плечами, глядя перед собой. Как ей объяснишь? Полиция, арест, морг, выселение. И всё в один день. Она бы ему не поверила, даже если бы услышала его сегодняшнюю историю, настолько она была нелепой. Да, и зачем такое рассказывать? Кого в этом огромном городе волнует его судьба?

— Слушай! Здесь же общежитие. Деньги у тебя есть. Вон сколько мы тебе надавали. Стоит двадцать долларов в сутки. У меня верхняя койка пустует. Ты не храпишь?

Он не мог поверить в свою удачу.

— Только, чур, ко мне не приставать! Не будешь?

— Никогда!

Она задорно рассмеялась.

— Обижаешь. Я что? Такая страшная?

И стала решительно выходить из машины.

Дальнейшее происходило как в тумане. Сказывалась усталость от прошедшего дня, и в результате он проснулся только к вечеру на своей верхней полке.

— Ну, и спишь ты! Давай! Вставай! Скоро на работу. А то тебя выгонят и меня заодно. Да, и хозяин уже два раза приходил. Денег хочет.

Она успела просветить его ночью, что бухарский еврей в своём большом доме понаставил во всех комнатах двухэтажные кровати и брал понедельно с тех, кто приехал в Штаты на заработки в качестве нянек, автомехаников или стриптизёрш, как Нина. Он уже знал, как её зовут. Обстановка в малюсенькой комнате была спартанской. Вся мебель состояла из двух металлических коек, одна над другой, маленького шкафчика, столика и двух раскладных стульчиков. По очереди готовили на кухне, каждый имел своё место в холодильнике. Но он был готов даже к такому, лишь бы не ночевать на улице в машине. Тут всё же ванная имелась. Одна на всех, но лучше, чем ничего. Стояло лето, и хотелось бы регулярно приводить себя в порядок.

Да, и самого хозяина уже повидал. Когда пришли, уже светало, и он смог его разглядеть, пока поднимался по лестнице на второй этаж. Тот был настолько жаден, что из-за отсутствия собственной комнаты, где разместил постояльцев, спал вместе со своей дочкой на раскладном диване в проходной гостиной. Сам развалился почти поперёк, а она сжалась в углу. Где была его жена, оставалось загадкой.

— А он не будет документы спрашивать? — Поинтересовался Роман, когда она упомянула о хозяине.

— Ого! У тебя что, и документов нет? Ну, ты даёшь! Как ты, вообще, сюда попал?

— На самолёте.

Рассказывать подробности не хотелось.

— Ну, ладно. На самолёте, так на самолёте. На чём же ещё?

Не хотелось её обижать. Всё же она ему здорово помогла. Роман представил себе собственное пробуждение с утра на заднем сидении в раскалённой солнцем машине. Так бы и случилось, если бы не она.

— Ладно! Со мной сложная история приключилась. Как-нибудь расскажу. Только попозже. Когда успокоюсь. Хорошо?

— Как знаешь, — согласилась она.

— Так что? Будет спрашивать документы или нет?

— Да, ему безразлично. Лишь бы деньги платил. А вот он и сам ползёт.

Кто-то тяжело и со скрипом поднимался по лестнице. В Америке все дома почему-то скрипят.

Постучал громко, по-хозяйски.

— Здравствуйте! У меня новый постоялец?

Здоровый такой, мясистый мужик. Говорил по-русски с восточным акцентом.

— Да. Хочу поселиться на время.

— Нехорошо поступаешь. У хозяина надо спрашивать, а не у неё.

Он укоризненно покачал головой.

— Может, я для кого другого держал, а не для него.

Последняя фраза предназначалась уже Нине.

— Сами предлагали, чтобы я вам кого-то подыскала. Вот! Нашла. — Отвечала она.

— Это ты себе нашла. А я про женщину говорил.

— Ну, я не поняла, что про женщину.

А сама задорно улыбалась.

— Ай! С мужчинами всегда проблемы.

И он махнул рукой.

— С этим не будет. Он нормальный.

— Ну, ладно! Посмотрим, какой он нормальный. Ты где работаешь?

Это уже предназначалось Роману, и он припомнил, что когда-то говорил ему Сашка.

— В ТиЭлСи. На лимузине.

— А! Хорошо! На кэш?

Тут, уж, хозяин совсем успокоился.

— Так! В доме не курить, никаких спиртных напитков и прочей дряни! Гостей не водить! Как? Условия подходят?

Получив заверения, что подходят, перешёл к главному вопросу:

— Деньги вперёд за неделю.

— Я заплачу за три дня, а остальное завтра.

У него не было таких денег. Вчера пришлось заправить машину.

— Э! Так не пойдёт! У меня такой порядок: за неделю вперёд.

Роман вопросительно взглянул на Нину. Та укоризненно покачала головой и полезла за кошельком.

Так он поселился на новом месте.

На следующий день он заставил себя встать пораньше. Нина ещё спала, поэтому пришлось выйти на задний двор дома. Сашкин телефон показал, что кто-то пытался с ним соединиться, но Романа в это время допрашивали два полицейских долдона, требовавших не пользоваться мобильником. Он подозревал, что это было российское консульство. А что он мог им предъявить? Там потребуют справку из полиции. Об этом успел прочитать у Сашки на сайте Посольства. А те её выдадут только, если кто-то засвидетельствует, что он — это он. А главный свидетель уже никуда не пойдёт и ничего не засвидетельствует. Роман уже знал, что в Америке это называлось 'Ловушкой 22'. И вот он сам сидел в этой самой ловушке и думал, как бы из неё выбраться.

Второй проблемой были деньги. Рассчитывал перехватить у Сашки на жизнь и на оплату переноса срока вылета по авиабилету. Теперь не на кого рассчитывать. Кого попросить выслать из Москвы? У родителей денег нет. О своей бывшей даже думать не хотелось. К своему удивлению понял, что просто не у кого. Всех растерял в последние годы. Да, и не брал он с собой в Америку свой телефон, который служил для него записной книжкой. Здесь он не работал. Остаётся только карта Виза. Но когда её пришлют?

Увидел, что в окне показалась Нина, которой дал время привести себя в порядок, и только после этого поднялся с очередной просьбой. Приходилось переступать через себя, но она была единственной, кто мог бы ему помочь.

— Доброе утро! Ты чего сегодня так беспокойно спал ночью? — Встретила она его. — Всё время ворочался, что-то бормотал.

Она сидела с полотенцем на голове и красила ногти. Лицо у неё уже было подготовлено к предстоящему дню. Вернее, к ночи.

— Да, голова полна забот. Даже ночью не отдыхает.

— Ух, ты! Наверное, хочешь миллион заработать? И сразу. За этим в Америку приехал? За миллионом?

Она с ним играла. Подзадоривала. Хотела что-то из него вытянуть о нём самом.

'Умная баба! Знает, как мужичка разговорить'.

Приходилось поддерживать игру:

— А почему бы и нет? Но с миллионом мы разберёмся позже. А сначала надо решить текущие проблемы. Поможешь?

— Ну, выкладывай!

— Сходишь со мной и засвидетельствуешь, что это — я?

Она даже ногти бросила красить.

— А как я знаю, что это — ты? Куда идти надо?

— В полицию. У меня проблема. Паспорт стащили.

Нина посерьёзнела, отвела в сторону руку и рассматривала результаты своей работы.

— Знаешь! Я бы тебе помогла. Мужик ты нормальный. Вот только не с полицией. Мне туда нельзя. У меня свои проблемы. Я через такое прошла, чтобы попасть сюда! И не хочу, чтобы меня поймали и вытурили. Они могут это сделать. А мне надо дочку содержать. Я — единственный кормилец в нашей семье.

Посмотрела ему в глаза.

— Придётся тебе поискать другого свидетеля.

Понемногу разговорились. Она попала в Нью-Йорк из Нижнего Тагила. Виза на пребывание в стране просрочена, разрешения на работу, естественно, нет. А дома дочка на попечении матери Нины.

— Отец оказался алконавтом. А потом ещё и на иглу присел. Наверное, уже сгинул. Дочка родилась… Ну, сам понимаешь, с задержкой развития. И мне её поднимать надо. Требуются специальные процедуры, занятия. Таких денег стоит! Не. Мне рисковать нельзя. Извини!

Ещё раз отвела руку, полюбовалась ногтями и сказала с вызовом, давая понять, что разговор окончен:

— Красиво! Правда? И почему мужики ничего не понимают в женских ногтях?

Он действительно ничего не понимал.

' Да! Если копнуть, за внешними масками беззаботных девочек скрываются такие трагедии!'

А она решила окончательно завершить разговор:

— Ну, ладно! Мне надо ещё собой заняться.

Аудиенция была окончена, и он побрёл во двор решать другую проблему. Позвонил в Визу. Кое-как удалось объяснить, что переехал, но те уже успели выслать карту на адрес Сашки, и пока она не вернётся обратно, новую ему не видать. Очередное попадалово. Денежный вопрос обострялся.

Следующее. Внимательно рассмотрел автомобильные права Сашки и его карточку с лицензией ТиЭлСи. Вообще-то, на фотографиях его даже трудно было узнать. Прошёл в ванную и посмотрел на себя в зеркало, держа Сашкины права на вытянутой руке. Сходства, конечно, маловато. Особенно с тем, что на голове. Разница явно бросалась в глаза.

Нашёл хозяина и спросил, где находилась ближайшая парикмахерская.

— Пройдёшь два блока и увидишь написано по-русски. Сегодня работает Семён. Берёт 11 долларов. Скажешь, что от меня и дашь десять. Хватит с него.

Семён действительно сделал то, что надо. Да, Роман ещё и сэкономил. Сейчас каждый доллар был на счету. Сашкин монстр просто пил бензин вёдрами. А ездить по ночам приходилось на большие расстояния. Сегодня опять придётся заправлять.

— Ты что над собой сделал? На дебила стал похож. — Был комментарий Нины, когда она его увидела.

Ну, не мог же он ей объяснять, что сейчас, чтобы выжить, ему было безразлично, на кого он похож. Лишь бы не вызывать подозрений у полицейских, если остановят.

— Я борща наварила. Пошли есть, беспаспортный ты мой!

Стоял и ждал девочек возле ресторана 'Гранд палас', где праздновал свой юбилей Харитон. Сняли отдельный зал, как сказали стриптизёрши. Недалеко кучковалась группа шоферов с других лимузинов. По виду мало отличался от таких же, которые когда-то стояли возле Павелецкого вокзала в Москве. Только у тех машины были похуже. Создавалось ощущение, что все они перебрались за океан, когда их оттуда отжали кавказцы.

Один отделился и приблизился. Облокотился на его машину.

— Чего-то машина знакомая, а тебя никогда не видел.

— На замене я, — заранее придумал ответ Роман, сидя внутри.

— Ты тёлок привёз, что ли? Как? Дают?

Рожа у него при этом стала масленой. Приготовился к основательному разговору на эту тему и даже наклонился к окну, чтобы лучше слышать.

— Я за рулём. У нас бизнес.

Роман не смотрел на него и отвечал сухо.

— У тебя просто денег не хватает, а так бы дали. А вот сейчас их там, в зале, обжимают. У тех денег полно.

Хотелось выйти и дать хорошенько в морду. Не всё ещё забыл из того, чему в своё время обучили в военном училище. У шоферюги рожа была наглая, но сам-то мужик хлипкий. Свалит он его одним ударом. Но сдержал себя. В его ситуации лучше не нарываться на неприятности. Полиция здесь быстро приезжает.

А тот всё что-то говорил и говорил, но Роман демонстративно смотрел в сторону и не отвечал. Наконец, тому надоело, и шофёр побрёл к своим.

Роман глядел ему вслед и думал:

'Мразь нигде не меняется. Перевези её в Нью-Йорк, такой же мразью и остаётся'.

Он встрепенулся от громких воплей. Незаметно задремал.

Прямо рядом с его машиной какая-то крашенная в немыслимый цвет девица в супер-мини во весь голос по-русски орала матом на мужчину. Эдакого красавчика-мачо восточного типа. Шофера с наслаждением созерцали бесплатный спектакль.

'И наша российская тусовка здесь такая же, как в Москве. Ничем не отличается'.

Она пыталась уйти, но тот не давал. Наконец, ей надоело, и она с размаху залепила ему сумкой по голове. Содержимое разлетелось в разные стороны. Мачо опешил, потом стал собирать с асфальта рассыпавшиеся предметы. Она воспользовалась моментом и нырнула к нему машину. Мужчина бросился следом, но Роман успел заблокировать двери. Тот стал с остервенением молотить по машине.

— Поехали! Чего стоишь? — Заорала девица.

— Я жду клиентов.

— Какие, на хер, клиенты? У него пистолет. Он сейчас тебя прибьёт. Не до клиентов будет.

Словно услышав её слова, мужчина полез рукой под пиджак.

'Так. Попал. Сейчас здесь будет полиция, и меня повяжут заодно с ним'.

Рванул с места так, что шины на повороте запели.

— Давай на Кони Айленд Авеню! — Приказала та, с заднего сидения.

— Я уже объяснил, что у меня клиенты.

Она обернулась.

— Забудь про клиентов! Этот пиздюк у нас на хвосте.

И действительно. Сзади кто-то пытался проскочить по встречной и обойти его. Роман вильнул влево. Фары задней машины переместились вправо. Он опять не дал ей проскочить вперёд.

— Давай! Гони! А то он убьёт и тебя, и меня.

Задняя машина упрямо пыталась прорваться.

'Прямо, как в кино', - некстати пришло в голову.

Наконец, он подобрал подходящее место и дал задней машине обойти себя слева, а сам, ударив по тормозам, крутанул руль вправо и влетел в боковую улицу. Нажал на газ и пролетел квартал, свернул влево, потом вправо и ещё раз направо. Сзади никого не было.

— Ну, ты пацан что надо, — похвалили с заднего сиденья. — Давай! Двигай теперь на Кони Айленд Авеню.

Роман понял, что легче отвезти и избавиться от неё, чем спорить. Что? Вызывать полицию, что ли? Только их ему ещё не хватало. Он включил навигацию, чтобы определить, где они находились, а она назвала адрес.

Всё дорогу девица материла своего мужика и грозила, что если она только слово скажет, то его разорвут на части. Явно была обкурена. Хорошо, что ехать пришлось недолго.

— Дай мне мобильный позвонить! Я свой потеряла.

Не поворачивая головы, он протянул ей через плечо Сашкин.

Девица швырнула на переднее сиденье сотку.

— Это тебе за доставку.

Потом ещё одну.

— А это — залог за телефон. Завтра заедешь на Олимпия бульвар на Стейтен Айленде! Приезжай в двенадцать, не раньше!

И она стала выходить из машины.

— Э! Ты что!

Но она уже захлопнула дверь и шла к какому-то ночному заведению, а Роман понял, что ко всем его проблемам прибавилась ещё одна. Он остался без связи.

Когда вернулся к ресторану, кучка шоферов потянулась к его машине.

— Смотри-ка! Живой.

— А мы думали, Юсуф тебя прибьёт. Не попадайся ему больше на глаза! Этот даже Юрдиков не боится. Вон как с ней обошёлся. — Наперебой вещали они.

Резанул слух Юрдик. Сашка говорил, что он держал всю солярку. Так что же? Это была его дочка? Или внучка?

— Так чего было? — Допытывались шофера.

— Ничего не было.

И он поднял стекло. Не хватало только вступать в разговоры с этими ублюдками. Те, повозмущались между собой, и, оборачиваясь и глядя на него с осуждением, не торопясь побрели к своим машинам. Все сутулые со скошенными затылками. Расстроились. Как же! Так и не узнали, чем спектакль закончился.

'Ну, точно, как наши. Америка их не меняет'.

Девочки явно задерживались. По времени они уже не успевали в следующее заведение в Нью-Джерси.

Прошёл ещё час. Из ресторана вываливались подгулявшие посетители. Машины уезжали одна за другой. Роман начал беспокоиться. Но проверить он не мог, так как остался без связи. Юрдик утащила его мобильник. Подошёл к дверям и спросил. Ему грубо ответил какой-то мордоворот, что девушки не выходили, и чтобы он больше не совался. Оставалось только ждать.

Время шло. Наконец, появились. Даже по тому, как они направлялись к его машине, было понятно: что-то случилось. Обычно они выходили по-другому. Довольные и гордые собой. Поработали. Денег насобирали с подвыпивших посетителей. А тут почти бежали. Побросали сумки в багажник и, молча, расселись. Одна тут же разрыдалась. Нина, не отрываясь, смотрела в окно.

Он понял, что дальнейший график отменялся. Не спрашивая ни о чём, Роман порулил по знакомому маршруту — по домам. Когда они уже вдвоём подъехали к их дому, он не высадил Нину, как прежде, а вместе с ней стал искать место для стоянки. На его удивление оно сразу же нашлось.

Вышли. Он вынул её вещи из багажника, обнял за плечи и повёл к дому. Там она просто упала на свою койку и обхватила голову руками. Он сел рядом и опять обнял. Только тут Нина, наконец, дала волю чувствам и расплакалась, доверчиво прижавшись к нему. Роман молчал, зная, что слова не помогут.

Так и сидели, пока она вдруг не распрямилась.

— Ну, ладно! Поплакали и хватит. Ты теперь держись подальше от меня! Неизвестно, что они могли занести. Мне теперь к врачу надо. А это здесь таких денег стоит. Давай спать!

Как всегда, Роман вышел и сел во дворе. Негласно у них так было заведено, что, если свет в окне погас, то ему полагалось подниматься наверх. Когда он вернулся из ванной, почувствовал, что Нина не спит. Сел на нижнюю койку. Она снова начала всхлипывать.

— Знаешь? Они такое с нами вытворяли! Просто скоты. И все снимали на видео. Знали, что мы не пойдём заявлять в полицию.

Роман молчал. Ей нужно было выговориться.

— Всё, что угодно, только бы не самое страшное. С кем же она останется?

Было ясно, о ком она говорила.

— Посиди так со мной, пожалуйста! Хорошо?

И он сидел. Слов утешения здесь не требовалось.

— Я вдруг подумала, что кроме тебя вокруг меня нет ни одного нормального человека. Ну, не девки же! У них, у каждой свой заёб в голове. А ты — нормальный. Просто нормальный. Здесь это — такая редкость.

Опять молчание.

— Я тебе помогу. Всё, что смогу сделаю. Только не в полицию. Хорошо?

Так он и сидел рядом, пока она не заснула.

К двенадцати он был на Олимпия бульвар. И не потому, что ему так, уж, требовался мобильник. Мог бы купить другой на сотку, которую ему оставили. Совсем не дорого в Нью-Йорке. Просто это был единственный шанс, чтобы выйти на Харитона. Он, по словам Сашки, работал на Юрдиков. А значит — девица была единственным связующим звеном, которое могло бы вывести его на подонка. Роман его никогда не видел, но испытывал к нему такое чувство ненависти, что не уважал бы себя, если бы не воспользовался любой возможностью, чтобы его наказать. Именно Харитон возглавлял вчерашнюю оргию в ресторане. И вот теперь Роман направлялся на Стейтен Айленл с единственной целью выяснить, как выйти на этого типа.

По адресу, который ему дали, нашёл дом, спрятавшийся в глубине за высоким забором. Через домофон попытался объяснить кто он, и что ему нужно, но его не поняли. Роман даже не знал, как звали ту чокнутую девицу. Вышел хмурый детина, который выслушал его описание вчерашней красавицы и понял, о ком шла речь. Он начал переговоры по телефону с домом, и в результате Роман получил указание ждать.

Прошёл час. Он уже собирался уехать, как опять показался детина и кивнул на открытые ворота. Ему не оставалось ничего другого, как въехать внутрь.

'А хорошо можно разжиться на топливном мазуте в Америке'.

Всё вокруг было по крутому. И аккуратный, ухоженный дом, и участок перед ним. Дизайнеры и садовники поработали на совесть. По его мнению, несколько переборщили с фасадом и со львами по бокам, но так, по его наблюдениям, бывает со всеми нуворишами. Мол, требовалось показать всем: знайте, кто я есть. Здесь это явно просматривалось.

Девица уже стояла у подъезда со львами. За ночь она успела сменить масть и стала другого, но не менее замысловатого цвета. Ну, а длина юбки была ещё меньшей, чем вчера. Всё же дневной наряд, а не вечерний. Поэтому она могла позволить себе некоторую вольность. Судя по тому, что она держала в руках сумку, Роман почувствовал, что дело не ограничится возвратом телефона. Так и получилось. Она плюхнулась на заднее сидение.

Роман, не поворачивая головы, протянул ей через плечо сотку.

— Телефончик верните!

Она швырнула его на переднее сидение.

— Оставь себе! Поехали!

Как велели, он оставил сотку, и они выехали. Девица не сказала, куда, и Роман, молча, порулил к мосту, ведущему в Бруклин. Когда его переехали, спросил:

— Прямо?

— Прямо. Прямо. Куда же ещё?

И он не торопясь направился в сторону Манхеттена. Так же, молча, переехали ещё один мост и оказались среди небоскрёбов.

— Давай к Шератону!

Он совершенно не знал географию Манхеттена, но с помощью навигации, слегка поплутав, добрался до гостиницы. А вот там его ожидал сюрприз, когда он увидел, к кому направлялась скандальная красавица.

'Так. Сейчас начнутся проблемы. Хорошо, что хотя бы место людное'.

Девица сказала: 'Жди здесь!' выпрыгнула из машины, подошла и небрежно чмокнула восточного мачо в щёку. Это был Юсуф собственной персоной.

'Классные у них отношения! Какие нежные поцелуйчики после вчерашнего! Макушку-то он уже залечил?'

Тот что-то ей сказал, и она, покачивая бёдрами, пошла к входу, а он сам направился машине Романа. Он прикинул, где тот мог держать пистолет. Летний костюм. Пиджак нараспашку, раздуваемый ветром. Вроде негде.

Восточный человек стал перед дверью. Как полагалось поступать героям в фильмах, которые он пересмотрел, Роман слегка приоткрыл окно, продолжая мрачно смотреть перед собой.

— Ты! Козёл! Хочешь, чтобы я тебя жизни лишил за твои игры?

По сюжету настало время медленно повернуть голову в сторону говорившего и приспустить тёмные очки на носу.

— Это мне передать Техасцу?

Назвал первое пришедшее в голову имя. На лице у красавца промелькнула тень изумления.

— Да, я тебя с твоим Техасцем…

Он на секунду запнулся.

— Это тоже передать Техасцу? — Со значением в голосе произнёс Роман.

В мозгу восточного человека что-то сработало. Он был явно сбит с толку. Слова, которые он услышал, не вписывались в привычный сценарий. Что-то тут было не так. Возник какой-то Техасец, на которого требовалось как-то отреагировать.

— Ты мне ответишь. Ты лично.

И для наглядности указал пальцем на Романа. Не найдя ничего лучшего, пригрозил:

— Я ещё с тобой разберусь, — пообещал он. — Долго потом жалеть будешь. И твой Техасец тоже.

Повернулся и быстрым шагом направился в гостиницу.

Роман перевёл дух и только сейчас почувствовал, как вспотела спина. А его импровизация сработала! Сбила спесь с Юсуфа и на этот раз позволила избежать неприятностей. Ну, а угрозы в отношении своего будущего он как-то переживёт. Оно у него и так туманно. Пережить хотя бы этот день, а там посмотрим.

Теперь предстояло решить, что делать дальше. Указание он, конечно же, получил. Может, забрать сотку и свалить? Тогда скандалистку Юрдик он никогда больше не увидит. Но ему же надо как-то выйти на Харитона. А на данный момент девица была единственным потенциальным источником, чтобы узнать, как найти подонка. С другой стороны разум задавал вопрос, а что он сможет сделать, если найдёт Харитона. Но не хотелось прислушиваться к доводам разума. Когда он его обнаружит, тогда и будет решать, что предпринять дальше. А сейчас задача состояла в том, чтобы сделать из себя незаменимого, на которого можно было бы положиться. И он принял для себя решение.

Ждать пришлось больше двух часов. Парочка вышла, и к ней сразу же подскочил callboy. Но он успел подрулить раньше такси, и они забрались на заднее сидение.

— Давай, ковбой, на Брайтон! — Скомандовала Юрдик.

Поехали, и Роману пришло в голову, что он упомянул про Техас только её партнёру. Юрдик во время их беседы не присутствовала. Означает ли это, что между ними состоялся разговор, и в какой-то связи в нём упоминалось имя Техасец, которое трансформировалось в Ковбоя? Вот только о чём они беседовали?

Парочка на заднем сидении сначала просто вяло тискала друг друга, но после того, как красавица втянула в ноздри очередную порцию некой субстанции, она стала вести себя просто разнуздано и взобралась верхом на своего партнёра. Вся суета сзади сопровождалась воплями девицы. Роман старался держаться подальше от других машин, чтобы оттуда ничего не заметили и не сообщили в полицию. Но при таком движении это было трудной задачей. Он просто не представлял себе, а не являются ли подобные игры в машине нарушением закона. В его ситуации любая встреча с полицией могла завершиться большими неприятностями.

Наконец, нашёлся частный дом, куда направлялась парочка, и он вздохнул с облегчением. На сегодняшний день с него было достаточно.

— Завтра к двенадцати! — Приказала Юрдик, выползая из машины.

И Роман отъехал, радуясь, что на этот раз всё завершилось благополучно.

Дома Нина лежала, отвернувшись к стене, хотя уже наступало время, чтобы выезжать. Роман понял, что в этот день её работа отменяется, и посчитал, что тоже заслужил выходной. Слишком велико было напряжение.

— Собирайся! — Донёсся глухой голос с кровати. — Девочки тебя ждут.

— Да, я могу и остаться. Пусть вызовут другую машину. — Предложил он.

— Поезжай! Поезжай! Мне надо побыть одной.

Когда он уже выходил, сказала:

— Я договорилась с Майей. Она сходит с тобой в полицию. Только у неё одной есть разрешение на работу. Дашь ей за это сто долларов!

В полиции Майя занервничала. Как понял Роман, пока они ехали туда, бывать там ей приходилось. И не раз. Предположил, что не просто как свидетель, а совсем в другом качестве. Биография у неё была сложной.

Да, и вытащить её оказалось непростой задачей. Даже за сто долларов. Во-первых, с утра ей всё ещё хотелось спать после ночных раздеваний. Во-вторых, просто боязно. В-третьих, девочки так и не отошли от произошедшего во время торжества Харитона. Предыдущей ночью они сидели в машине и подавленно молчали, а замечания с заднего сиденья на тему: 'Чего ты так медленно тащишься?' звучали уже совсем не весело, как раньше, а просто зло. Они попросту отрывались на нём потому, что больше было не на ком. Ну, не на хозяевах же заведений! Так, всю дорогу ему приходилось переступать через себя и сдерживаться, чтобы не послать их всех куда подальше и в результате потерять работу и единственный источник существования. Только Нина пропустила следующую ночь, а остальная троица честно отработала своё по всему маршруту. Как сказала одна из них:

— Хоть отключусь от вчерашнего!

И вот теперь в зале ожидания в полиции Майя задёргалась, и Роману почти силой приходилось удерживать её на месте, убеждая, что ничем эта процедура ей не грозит. Чистая формальность, да и только. Засвидетельствует и пойдёт домой. И ещё с соткой в кармане.

Наконец, назвали его имя. Равнодушный офицер бегло просмотрел её документы, мимоходом взглянув на Майю, чтобы сверить фотографию, и скороговоркой что-то проговорил так, что он не понял ни слова. Майя подняла правую руку и сказала: 'I do', и процедура завершилась. Она не заняла и двух минут. Роман ожидал другого и был просто был поражён, насколько просто ведутся подобные дела в Америке.

Документ можно было забрать на следующий день, и они оказались на улице. Майя явно ожила, а сто долларов придали ей ещё большую уверенность в себе. Всю дорогу домой она щебетала, попутно пытаясь узнать, как у них обстоят дела с Ниной. От этих девочек невозможно было ничего укрыть. О подобных вещах они догадывались на уровне ощущений. Роман отделывался общими фразами, типа, мол, всё нормально, живут, счастливы. Но Майе ведь требовалась клубничка, чтобы потом было о чём посудачить с девочками. И она изводила его вопросами, а потом ещё стала делиться эпизодами из собственного прошлого, которое, по его предположению, было весьма бурным. Так они тащились в потоке машин из верхнего Манхеттена в южный Бруклин, и как назло, по пути постоянно возникали пробки, поэтому ему приходилось выслушивать бесконечные истории из жизни стриптизёрши, и он просто не имел возможности сказать ей: 'Да, заткнись ты, наконец!' Она обеспечивала его каждодневное существование из двадцаток, которые собирала с подвыпивших клиентов, которые засовывали их за резинки трусов и за чулки девочек. Время уходило, а его мысли в это время крутились вокруг того, что опять остался без денег, а надо заправлять машину. И ещё он опаздывал к Юрдикам, а там и деньги, и надежда выйти на ненавистного Харитона. Он никак не мог поймать момент, чтобы девица Юрдик была в более менее адекватном состоянии, чтобы попытаться вытянуть из неё информацию, где и как он может отыскать подонка. Но та постоянно пребывала в перевозбуждённом состоянии, и разговаривать с ней не представлялось возможным.

Появился у неё на два часа позже и, как оказалось, попал в самый разгар представления. Парень на воротах тут же пропустил, ни о чём не спрашивая и ухмыльнувшись во весь рот, как старому приятелю, когда он проезжал мимо. Роман напрягся. Это было необычно.

А возле дверей дома маленький, круглый человечек в поношенном домашнем халате орал на его пассажирку всякое. Роман понял, что перед ним был самый главный Юрдик. Наиболее приличным из его воплей было: 'Шлюха дешёвая'. Девица не стеснялась в ответ и при этом решительно размахивала сумкой.

'Сейчас она ему заедет по лысине'.

Сумка у неё, по-видимому, была самым весомым аргументом в дискуссиях с мужчинами. От повреждений черепа круглого человечка спасло только то, что, узрев машину, девица быстро нырнула внутрь.

— Где тебя черти носят?

Он не удостоил её ответом и порулил к воротам. Человечек успел послать вдогонку несколько проклятий.

В машине она тут же втянула воздух и спросила:

— Ты что за блядей тут возишь? Они что? Покупают духи на китайском рынке?

Очевидно, в воздухе оставался аромат Майи.

Ответа ей не требовалось, и она закурила. Говорить, что в машине нельзя курить, было бесполезно. В ответ лишь получишь порцию матюгов, и всё равно ничего не добьёшься.

Он опять, ни о чём не спрашивая, направился к мосту, ведущему Бруклин, а с заднего сиденья доносилось бормотание: 'Козёл вонючий', 'Ох, я тебе это припомню!', 'Без твоих денег обойдусь'. Роман решил, что, когда она в таком состоянии, её лучше не тревожить вопросами о Харитоне. Потом она втянула в себя белую радость и пришла в обычное возбуждённое состояние. Дальше пошли телефонные переговоры с такими же жизнерадостными особами, как она сама, на тему, куда пойти посидеть, чтобы скоротать время до вечера. Сошлись на каком-то заведении в Сохо, куда он её и доставил. Зная, что коротание времени займёт не один час, пристроился к пожарному крану, откинулся на сидении и мгновенно заснул. Спать в последнее время удавалось совсем мало.

Потом поездка в другое заведение, куда он доставил группу кудахтающих девиц во главе с Юрдик. Когда приехал в третье, настало время начинать ночную смену со стриптизёршами.

— Я не могу ждать. Мне нужно уезжать. У меня работа. — Заявил он на последней остановке.

— Какого хера? — Был ответ. — У тебя со мной работа.

— С вами не работа, а развлечение. Так. Пару долларов сшибить. А основная работа у меня в другом месте.

И, как всегда, смотрел при этом в сторону.

Она задержалась на заднем сидении и не вышла из машины. Девицы побрели без неё. Затягивалась сигаретой и пыталась сфокусироваться. Это было трудной задачей, поэтому пришлось выжидать, пока она начала вновь.

— И что это за работа по ночам?

— Мужская работа, — ответил он, не поворачивая головы.

Ну, не объяснять же ей, что он просто шоферит по злачным заведениям, чтобы не умереть с голоду в подворотне.

— Расскажи, ковбой!

Чувствовалось, что фокусировка ей даётся с большим трудом. И на обдумывание очередной фразы у неё уходило слишком много времени, а ему хотелось бы избежать дискуссий на эту тему.

— Это не для женских ушей.

Он старался придать себе больший вес и побыстрее смыться. Уже опаздывал. И ещё требовалось снять с неё свои заработанные честным трудом баксы.

— Ладно! Тогда расскажешь другим людям!

Она пыталась изобразить угрозу в голосе и собралась выйти из машины.

— Деньги оставьте!

Она подумала, потом швырнула на переднее сиденье несколько купюр. Он не стал их собирать, пока не отъехал. Как ему казалось, так должны поступать герои в фильмах.

'Ну, что же! На бензин, чтобы развезти девочек сегодня ночью, этого хватит'.

Он опять спал в машине, воспользовавшись представившейся возможностью, пока его пассажирка в очередной раз зажигала с подругами в Манхеттене. Поражала выносливость барышни. После дневного марафона она ещё отправлялась по ночным клубам. И так каждый день. Такое здоровый мужик вряд ли выдержит.

Когда раньше в эту ночь он вернулся на рассвете после маршрута со стриптизёршами по окрестностям города, Нина была уже на ногах.

— Поешь! — Коротко бросила она.

На маленьком столике в их комнатушке появилась тарелка с дымящейся пастой. Это было подарком небес. Роман забыл, когда он ел в последний раз в тот суматошный день. Никогда ещё простые макароны с сыром не казались таким гурманским блюдом, как на этот раз.

Проспав пару часов, он повёз Нину к врачу. Там, поджидая её, прикорнул ещё на часок. Потом путешествие к Юрдикам. Ожидание, немного сна, и, в конце концов, его пассажирка выплыла, поместилась на заднем сидении и стала перемещаться по Большому яблоку в поисках удовольствий. В промежутках он предпринимал попытки дозвониться до российского консульства, что превращалось просто в неразрешимую проблему. Роману требовалось получить от них документ, который позволил бы ему сбежать из этого города, из этой страны и от проблем, которые на него свалились. Бумага из полиции у него уже имелась. Сигналы 'занято' просто выматывали душу. На оставленные сообщения консульские работники не реагировали.

И вот теперь Роман стоял возле очередного заведения, где гуляла Юрдик с подружками, и надеялся оторвать для сна ещё хотя бы один часик. Впереди ещё предстояла ночь со стриптпзёршами, поэтому требовался отдых. Но его не получилось. Требовательный стук в окно прервал его сновидения.

'Полиция, что ли?'

Роман просто заставил себя разлепить веки.

Снаружи стоял какой-то мен в деловом костюме и при галстуке.

'Кого ещё принесло?'

Когда он приоткрыл окно, человек показал корочку ФБР и произнёс со значением в голосе:

— Специальный агент…

Роман не осознал имя владельца документа. Он ещё не вполне проснулся. А тот уже скороговоркой произносил:

— А это — специальный агент…

Дальше последовало имя, которое он тоже не уловил. Его английский не предполагал такого быстрого схватывания фамилий американцев. Как оказалось, рядом стоял ещё один. Такой же, как он. Тоже при галстуке и даже лицом похожий на первого, как будто их выращивали в одном инкубаторе.

— Пожалуйста, выйдите из машины!

Кряхтя, вылез наружу. Сонливость как рукой сняло.

'Вот, бля, попал! Раньше полиция, а теперь ещё и ФБР достала. Ну, кажется, доездился'.

Инстинктивно чувствовал всю серьёзность проблемы. Пока один из сотрудников этого заведения занимался им, заставив положить руки на капот, и ощупывал карманы, другой прошёлся по машине, включая багажник. Закончилось процедура тем, что ему пришлось снять обувь и приспустить носки.

Специальные агенты были явно разочарованы. Они явно ожидали что-то найти. Смутно догадывался, что именно. Но почему именно у него? Вернее, у Сашки.

— Александер! — Произнёс нараспев Сашкино имя один из них. — Ваше дело ещё не закрыто. Вы это помните? Перемещение наркотиков через границу штата — это серьёзное правонарушение, и вы у нас на контроле. А в это время вы занимаетесь перевозками в своей машине подозрительных субъектов. Такое поведение заставляет нас думать, что вы продолжаете противоправную деятельность, связанную с наркотиками.

Это было то, что со своим знанием английского он понял из речи одного из фебеэрешников, и что повергло его в шок.

'Эх, Сашка, Сашка! С наркотой связался. А подозрительный субъект — это девица Юрдик, что ли?'.

Но на данном этапе требовалось в первую очередь подумать о себе. Если сейчас выяснится, что он закосил под Сашку, да ещё и перевозил пассажиров, что является серьёзным нарушением закона в городе Нью-Йорке, то эту ночь ему точно придётся провести в тюряге. А такое не входило в его планы. Теперь ему было, где ночевать. Но следующее, что пришло в голову — они всё ещё принимали его за Сашку, раз назвали его именем. Один из них держал в руках его права и даже не удосужился повнимательнее присмотреться к фотографии. Это придало ему уверенности и даже наглости. Нужно только продолжать разыгрывать свою роль, и тогда, может быть, удастся избежать ночёвки в каталажке. А что в таких случаях полагалось говорить героям фильмов, которые он просмотрел в Москве?

— Мне необходимо проконсультироваться с моим адвокатом.

Один из них посмотрел на другого.

— Ты гляди! Ему нужен адвокат. Каково? Вот это наглость!

Другой продолжил игру.

— Да. В тюрьме тебе понадобится адвокат. Ну, а как ты думаешь? Сохранишь лицензию ТиЭлСи, если там узнают, что тебя привлекают к ответственности по обвинению в транспортировке наркотиков? А это мы сможем организовать. И нам в этом никакой твой адвокат не сможет помешать. Как с этим?

А с этим было так, что Роман понял, что фебеэрешник переключился с темы тюрьмы на лицензию, и это о многом говорило. Если бы собирались его засадить, то какая, на хрен, лицензия. Кому она нужна? Арестовали бы и всё. Запугать хотели Сашку. Запугать. И ещё заставить что-то делать для них. Только и всего. И он догадывался, что этим двоим было от него нужно. Но он не был Сашкой, а раз так, то с чего бы его должны волновать их проблемы.

— Я могу ехать? — Со значением в голосе спросил он.

Опять быстрый обмен взглядами между ними.

Один из них опять начал что-то ему втолковывать, но Роман не врубался. Его английского явно не хватало, чтобы уловить детали, но общий смысл был понятен, и он состоял в том, что ему в который раз пытались объяснить, что полагалось сотрудничать с федеральными властями, если он хотел избежать ответственности. Так у них принято. Но так как данное предложение предназначалось Сашке, а не ему, то с чего он должен против этого возражать? Сам Роман в данный момент был заинтересован лишь в том, чтобы его не забрали за вождение автомашины по чужим правам и за перевозку пассажиров. Только и всего.

— Хорошо. Я согласен. Изложите всё моему адвокату! Кому он должен позвонить?

Ответом были тяжёлые взгляды обоих. Общение с юристом явно не входило в их планы.

— Александер! У меня создаётся впечатление, что вы не понимаете всей серьёзности своего положения.

Он оказался настырным и, по всей видимости, собирался ещё раз его попугать, но, перехватив взгляд второго, сунул Роману в руки права и сказал скороговоркой:

— Мы будем за вами следить.

Роман взглянул в ту сторону, куда они смотрели. Из ресторана вываливалась компания во главе с Юрдик и нетвёрдым шагом шествовала в направлении его машины, галдя на всю улицу и размахивая руками. Когда он обернулся, то увидел лишь спины уходящих агентов федерального правительства. Так скандальная девица, сама того не подозревая, спасла его от наезда федералов, и он остался при правах и при машине. А главное — на свободе.

'Ясно, что совсем не Сашка их интересует. На кой чёрт он им нужен со своей наркотой? Они явно охотятся за другой дичью. Более серьёзной. Всё же ФБР'.

И не составляло труда догадаться, за какой. А вот тут их интересы полностью совпадали.

Спросонья никак не мог попасть пальцем в зелёную кнопку телефона. Наконец-то, это удалось с третьего раза. Посчитал, что это мог быть звонок из российского консульства. Накануне ночью Роман туда дозвонился и оставил там запись на автоответчике. Потом соединился ещё раз и на всякий случай оставил повторную, но уже более грозным тоном.

— Алло! — Вполне по-русски произнёс он хриплым голосом вместо американского 'Хеллоу'.

В трубке помолчали.

— Ромка! Это ты?

Он не ответил, пытаясь сообразить, кто это мог быть.

'Алла. Конечно, она'.

Бывшая Сашкина жена. За десять лет голос почти не изменился.

— Ты что тут делаешь? — Задала она вопрос, не дождавшись его ответа.

А он спросонья никак не мог сообразить, как нужно вести себя с ней. Раньше была нормальной бабой, но люди так меняются за десять лет. Тем более в Америке. Роман почувствовал это по Сашке. Но нужно было что-то отвечать.

— В гости приехал. И вот попал.

Она помолчала, прежде чем спросить:

— Кто это сделал?

— Не знаю. По крайней мере, не я.

— А они думают по-другому. Ты знаешь, что находишься в розыске?

В суматохе последних дней он попросту забыл о предупреждении полицейского извещать их о своём местонахождении.

'Так. Ещё одна проблема'.

Сделал себе мысленную отметку её урегулировать.

— Почему ты пользуешься его телефоном? — Допытывалась она.

— У меня нет своего. А мне надо связываться с консульством.

— Ну, купи. Стоит двадцать долларов.

Прозвучало странно. У неё мужа убили, а она о телефоне беспокоилась. Хоть и бывшего, но мужа.

'Легко сказать. У меня каждый доллар на счету'.

Он решил, что Сашкин мобильник ему нужен, чтобы сэкономить, и ещё именно этот номер он оставил, когда дозвонился до российского консульства.

— А где его машина? — Продолжался допрос.

А вот это был серьёзный вопрос.

— Не знаю, — с ходу соврал он.

А про себя подумал:

'Пока так. А там посмотрим. Мне она сейчас нужнее, чем тебе'.

На другом конце замолкли.

— Ромка! Что происходит?

— Ничего. Просто я попал под раздачу. Ты же не думаешь, что я это сделал?

Ответом было красноречивая пауза.

— Почему же они тебя разыскивают?

— Потому, что я ушёл и не сообщил им. Меня выгнали из Сашкиной квартиры.

Сам понял, что дальнейшие объяснения будет звучать совсем глупо, поэтому решил не продолжать тему.

— Знаешь! Я сегодня пойду в полицию и урегулирую проблему. Мне нечего скрывать.

— Да, уж! Урегулируй! А то это становится моей проблемой. Они меня совсем задолбали своими вопросами.

Помолчали.

— Сегодня похороны. Ты придёшь?

— Ну, конечно.

Она продиктовала, когда и где. Отключилась, не прощаясь. Плохой признак. Десять лет прошло. Тогда была нормальной бабой. Соображала не хуже Сашки, как пробиться в этой жизни. Могла приготовить что-то, посидеть, поддержать компанию, когда требовалось. Моталась по торговым делам по двадцать часов в сутки. Не ныла. А что с ней стало сейчас? Телефон? Машина? Похороны?

— Плохие новости? — Спросила Нина с нижней койки.

Она не спала. Было уже светло. Что он мог ей ответить? Соображал, что сказать в данной ситуации. Врать не хотелось.

— У меня друга убили.

А сам лежал и обдумывал ситуацию. Стоит или не стоит ехать.

— Хочешь, я поеду с тобой? — Донеслось с нижней койки.

— Похороны — невесёлое мероприятие.

— Знаешь! А мне всё равно. Что свадьба, что похороны. Лишь бы выйти из этой вонючей конуры. Что я вижу кроме шеста по ночам и пьяных рож вокруг?

Комнатка действительно была невеликого размера. Днём Нина спала, потом приводила себя в порядок к вечеру, а там уже нужно было выезжать в очередное ночное путешествие по окрестностям Нью-Йорка. И так каждый день.

А он вдруг сообразил, что ему самому было бы приятнее, если бы она находилась рядом.

'Ну, будь, что будет!'

Пришлось признаться, что другом был Сашка, но даже это не поколебало её намерений, несмотря на то, как она к нему относилась при жизни. Смерть всё уравнивает.

А вот тот, кто изменился за прошедшие десять лет, так это Алла. Стала по-американски рыхлой, не пользовалась косметикой, одета невыразительно, а просто удобно. Раньше была другой. Любила броскую одежду и обувь на высоких каблуках, чтобы выглядеть повыше. А сейчас казалась совсем маленького роста и с волосами, которые требовали ухода. И лицо тоже. Не ожидал увидеть такого количества морщин. Постарался, чтобы это не отразилось у него на лице, но ей, как это ему показалось, было совершенно безразлично.

При ней был её муж Майк, как он представился, пожимая Роману руку. Такой же невзрачный американец и значительно старше её по возрасту. И ещё длинная девочка-подросток, которая просто слегка кивнула, пожёвывая что-то во рту. Он понял, что это та самая девчушка, которая делала первые шаги десять лет назад. Не смог припомнить, как её зовут.

Нина тоже коротко представилась и, как водится, пожала всем руки. По всему чувствовалось, что Алла её тут же невзлюбила, как это часто случается между женщинами. И словом не обменялись, а уже происходит взаимное отторжение. Тем более, что Нина выглядела эффектно даже в тёмном строгом платье, которое она выбрала для похорон.

Процедура заняла не более пятнадцати минут. Урну поставили в нишу и закрыли табличкой с именем. Молча, постояли, каждый думая о своём. Девочка откровенно скучала, глядя в сторону и пожёвывая.

'Был человек, и ничего после него не осталось. Даже памяти'.

Так и не проронив ни единого слова, направились к выходу. Только там Алла, приотстав от остальных, обратилась к нему:

— Сходи в полицию! Они тебя разыскивают. Иначе в тюрьме окажешься. Это — Америка.

Он и сам понимал, что придётся.

— Где его машина? — Во второй раз поинтересовалась она. — Она же денег стоит.

Роман пожал плечами. На похороны они с Ниной приехали на поезде.

Алла о чём-то спросила мужа по-английски. То ответил, и Роман его понял:

— Я думаю, что нужно решение суда.

Речь, очевидно, шла о той же машине. Как её переоформить.

— Суды здесь стоят таких денег! — В сердцах сказала она.

А он подумал:

'Вместо памяти о человеке осталась только машина, и сколько она может стоить в деньгах'.

Грустная мысль, но такова жизнь.

— Ладно! Разберемся! Отдай мне его телефон!

Ничего не оставалось делать, как вынуть и передать его Алле.

'Опять пролетел с консульством! Они будут звонить на этот номер'.

На этом Алла потеряла к нему интерес, и наступило короткое прощание. Рук уже не пожимали, просто покивали головой и разошлись. Они к своей машине, а Роман с Ниной — к станции.

Всю дорогу молчали. Нина казалась очень напряжённой, и виной были совсем не похороны. Дома она заперлась в комнате и вела какие-то переговоры по телефону. Когда ему разрешили подняться, она просто сияла.

— Позвонила в медицинский центр. У меня ничего не нашли. Представляешь? Слава богу, пронесло!

В последние дни она драила краны, ванную, дверные ручки и строго следила, чтобы он не взялся за то, к чему она прикасалась.

— Знаешь! Я договорилась с девочками. Сегодня день отдыха. Никуда не поедем.

Роман почувствовал облегчение. Он устал за последние дни.

— Я фактически не знала твоего друга так, как ты, но полагается его помянуть. Посидим дома, и ты мне всё о нём расскажешь. Хорошо?

И добавила:

— Купи бутылку хорошего вина!

Проснулись непривычно рано. Ночь была в их распоряжении, и не нужно было колесить по пригородам города.

— Хочешь сделать приятное женщине? — Донеслось с нижней койки.

— Сейчас спускаюсь.

— Нет. Хватит на сегодня! — Со смехом сказала она.

Предыдущая ночь получилась бурной. И он, и она дорвались до того, чего были лишены в течение долгого периода времени, хотя обитали под одной крышей.

— Своди свою любимую женщину в зоопарк!

Он не понял и подумал, что прикалывает.

— Что? Я не достаточно волосат для тебя? Хочешь посмотреть на приматов?

— Фу! Какой ты пошлый. Могу я просто захотеть пойти в зоопарк?

Настроение у Романа было таким, что он был готов выполнить любую, самую невероятную просьбу, поэтому спустился этажом ниже к компу дочки хозяина. Ему разрешалось пользоваться им несколько минут в день, когда та была в школе. Оказалось, что в Бруклине существует зоопарк, который даже считался местной достопримечательностью. Вот только почему туда потянуло Нину, было загадкой.

— Мы едем посмотреть на зверей, — возвестил он, входя в их малюсенькую комнатку. — Карету подать к воротам?

— Сначала овсянка, — охладила его пыл Нина. — Садись! Ешь!

Давненько вот так никто не готовил ему завтрак. В Москве время от времени встречался с одной женщиной, но никогда не доходило до того, чтобы она что-то для него приготовила. И надо сказать, что ему было приятно, что кто-то о нём побеспокоился. Простая каша показалась просто деликатесом, когда её приготовила любимая женщина. Ели и переглядывались, и Нина, встречаясь с ним взглядом, отводила глаза якобы с осуждением. Оба вспоминали о проведённой ночи.

Роман этого не ожидал, но зоопарк оказался действительно приятным местом для прогулки. Стояла великолепная погода, и они медленно брели по аллеям. Нина была непривычно молчаливой.

— Знаешь? Анюта так любит животных. Я сейчас иду и просто представляю себе, как ей было бы интересно, если бы я сейчас гуляла здесь с ней.

Ему уже показали её последние фотографии, которые пришли от бабушки из Нижнего Тагила. Внешне казалась совершенно нормальным ребёнком, без всяких отклонений. А Нина продолжала предаваться своим мечтам, и он не мешал. Просто, молча, шёл рядом. Ей требовалось выговориться. Видимо, до того было просто не с кем. Ну, не с девочками же, покуда они готовились к выступлению?

Там же, в зоопарке, произошло чудо — ему позвонили из российского консульства на новый номер, который он им оставил после того, как Алла забрала Сашкин мобильный телефон. Женщина строгим голосом назначила ему время, перечислила то, что он должен иметь при себе, и предупредила, чтобы не опаздывал.

Но этот звонок вернул Нину на землю.

— Ладно! Помечтала и хватит. Поехали домой! Мне надо готовиться к вечеру, а тебе работать.

В этом она была права. Предыдущий день он был в простое, а требовалась очередная заправка Сашкиной машины, плюс настало время оплачивать хозяину за своё спальное место на верхней койке в комнате Нины. И скандальная девица могла бы значительно поправить его финансовое положение.

Охранник уже его знал и пропускал во двор, ни о чём не спрашивая. На этот раз он прождал возле дома совсем недолго, пока оттуда не вышла его пассажирка.

— Те чё? Работать надоело? Перетрудился?

Он не появился у неё днём раньше из-за похорон.

Дальше последовала тирада на тему, что у неё будет очередь стоять из мечтающих её повозить. Роман не перебивал, пока она не иссякла.

— Занят был, — сказал он мрачно, не поворачивая головы. — У меня друга…

— Да, мне на твоего друга… — опять начала заводиться она.

— Его убили, — не дал он ей продолжить. — Вчера хоронил.

Что-то сработало у неё в мозгах, и она примолкла. Потом очнулась.

— Ну, чего стоишь? Поехали!

Как всегда, он порулил в сторону моста в Бруклин. Но тема похорон, по-видимому, запала в голову Юрдик.

— А кто убил друга?

— Сейчас разбираюсь.

Так, наверное, полагалось отвечать героям американских фильмов. Односложно. Ну, как Сильвестр Сталоне, например.

— Какой крутой! Он разбирается. А чего ты можешь? Ты же только что приехал из своего долбанного Техаса. Даже дорог в Нью-Йорке не знаешь. Откуда ты, техасец?

— Хьюстон.

Он просто не знал других городов в Техасе.

— Видали здесь таких, как ты, Хьюстон.

И фыркнула.

— Ещё увидят! — Пообещал он.

В зеркальце заднего вида он увидел, что она с недоверием помотала головой. Затем полезла в сумку и стала возиться с чем-то на коленях. Он догадался, что должно последовать, и стал смотреть на дорогу. Сзади шумно вздохнули, и на какое-то время наступила тишина. Потом зелье подействовало, и её опять потянуло на разговор.

— Ладно! Друг другом, а денег хочешь заработать?

Голос у неё изменился и стал визгливым.

— Я и сейчас зарабатываю.

— Да, не. Нормальные бабки. Ну, несколько штук.

— Кого убить надо?

Она загоготала.

— Правильный пацан!

И даже с одобрением ткнула его кулаком в плечо. Получилось довольно больно, и Роман поморщился, но смолчал.

— Ну, чего тебе работать народным мстителем? Поработай лучше за бабло!

Язык у неё стал заплетаться. Чувствовалось, что это была уже не первая понюшка за сегодняшний день.

'И во что эта кокаиновая принцесса намерена меня втянуть? Только её мне не хватало для полного счастья'.

А она не унималась.

— Сделаешь дело, возьмёшь бабки, и дальше мсти на здоровье за своего друга. Правильно?

Пришлось подтвердить её правоту. Ну, не спорить же с ней?

— В правильном направлении мыслишь, техасец. Мы тебя научим, как нужно жить в этом городе.

Оставалось только выяснить, кто это 'мы'. Но дальше её понесло на тему, как надо зарабатывать бабки, а он старался не прислушиваться к бреду с заднего сиденья. Но это было не так-то просто. Её трудно было остановить.

— И не будет меня попрекать своими деньгами, козёл вонючий. Свои будут.

Нетрудно было догадаться, кому предназначалось сравнение с парнокопытным. Образ круглого лысого человечка вызвал очередной всплеск эмоций и воспоминаний.

— Я ещё могу сообщить, куда следует, в каком возрасте я была, когда он в первый раз залез ко мне в трусы. Я ему всё припомню!

Стали выплывать другие семейные секреты про мужичка, который оказался отчимом красавицы.

— Слушай! Знаешь, где марафет можно купить? А то у меня заканчивается. Только чистый. Без клопомора.

Требовалось проявить солидность в подобном вопросе.

— Знаю, но мне туда нельзя. Не могу пересекаться с полицией.

Что было недалеко от истины.

— А ты чё? В розыске, что ли?

Опять стукнула его по плечу.

— Я сразу почувствовала, что ты — парень, что надо. А он не верит.

Было понятно, кто был этот 'он'. Вот только почему они обсуждали его личность?

Сначала были магазины, и машина стала заполняться красивыми цветными пакетами. Но всё закончилось встречей с Юсуфом у входа в русский ресторан. Произошёл бурный диалог перед входом, который он не слышал, а наблюдал через окно машины. Потом восточный красавец указал ей на дверь ресторана, и она гордо направилась внутрь. Сам Юсуф сказал ей вслед несколько, по-видимому, совсем нелестных слов. А после этого пошёл решительной походкой к его машине.

'Так. Начинается новое представление. Они не оставят меня в покое'.

Мачо рванул заднюю дверь и плюхнулся на сиденье. Роман, не поворачивая головы, смотрел на него через зеркальце заднего вида. Так в его представлении полагалось поступать солидному человеку в его ситуации.

— Давай, ковбой! Проедемся немного.

— Я на вас не работаю.

Тут Роман почувствовал прикосновение тупого холодного предмета к шее. Даже не требовалось оглядываться. Это был ствол.

— Поехали, я сказал!

Как не странно, он даже не испугался. Просто предполагал, что произойдёт нечто подобное. Надо было в течение секунды сообразить, что делать дальше. Убивать его перед рестораном Юсуф не будет. Здесь его видели. Значит: ни в коем случае нельзя уезжать. И что бы сделали в таком случае в кино?

Роман вытащил ключи из зажигания и демонстративно выбросил их через окно. Теперь, чтобы уехать, тому придётся выйти из машины за ключами и оставить его внутри одного. Или заставить Романа выйти вместе с собой, но в этом случае засветиться на улице с пистолетом в руках.

— Убери эту штуку!

Голос предательски сел.

— А то ещё выстрелит.

Тот засмеялся и спрятал пистолет.

— Ты откуда такой взялся, техасец?

— Из Техаса.

— И что ты тут делаешь?

— В командировке.

Полагалось быль односложным и избегать деталей.

— И зачем же тебя командировали?

— Разобраться. Нехорошо поступили с одним человеком.

— Ну, и как же ты с ними разберёшься?

— Поступлю с ними так же нехорошо, как они с ним.

Всё это время через зеркальце наблюдал по лицу Юсуфа за его реакцией. А левую руку держал на ручке двери, чтобы успеть выпрыгнуть из машины. Но пока момент не наступил. Восточный человек явно что-то прикидывал в уме.

— Комедию ломаешь? Посмотри на себя! Какой ты крутой? Чмо с улицы.

— Поэтому ещё жив и на свободе.

Юсуф наклонился вперёд, и Роман сжал ручку двери.

— Живой ты только потому, что я тебя не прибил за художества на машине. Пока ещё.

Помедлил, а потом решился.

— А чтобы остаться в живых, отработаешь у меня! Ну, и ещё денег получишь.

Вновь откинулся на сиденье.

— Завтра в это же время здесь. И не опаздывай! Если проигнорируешь, то закончится твоя командировка. Я тебя быстро по машине вычислю. Всё понял?

Роман промолчал, соображая, что нужно делать. А тот, на заднем сидении, не унимался.

— Я тебе задал вопрос. Ты понял?

— Что делать будем? И сколько?

— Завтра всё узнаешь. И не обижу. Достаточно получишь.

— Я по мелочи не работаю.

— Надо же, какое совпадение! И я тоже.

Уходя, приказал:

— Подумай, где возьмёшь мини-трак на послезавтра. Ствол найдётся?

— Проблем не будет.

— Ну-ну! Завтра в это же время, техасец.

Только после его ухода Роман почувствовал, как билось сердце. И как вспотели руки.

Его хотели втянуть в какую-то историю с оружием и с грузовиком. Причём эта сладкая парочка. Несомненно, что Юрдик тоже участвовала, и именно она навела на него своего дружка.

'А что она по пути болтала про своего отчима?'

Выходило так, что они собирались нагреть его на бабки. Но каким образом? Зачем им нужен Роман? Да ещё и грузовичок? Смутно шевельнулся в мозгу рассказ Сашки об аварии, когда пострадал Харитон. А что, если… Дальше даже не хотелось думать.

'Ладно! Завтра всё прояснится'.

Инструктаж начался с вопроса:

— Мини-трак будет?

— Нет проблем.

— Смотри! Ты — моя главная проблема. Я ещё не знаю, чего ты стоишь. Подъедешь за час до операции и покажешь мне тачку! И чтобы не опаздывал!

Где показывать пока оставалось за кадром.

— Знаешь, куда бить надо, чтобы перевернулся?

Опять всплыло воспоминание о Сашкином рассказе.

— Догадываюсь.

Зачем вызывать подозрения? Он не собирался принимать участия ни в каких 'бить'. В его задачу входило лишь выйти на Харитона и наказать его.

— Они будут поворачивать с Кингс на Оушен. Знаешь где это?

— Найду.

Он помотал головой.

— О, Аллах! С кем приходится работать!

— Оставь молитвы для другого случая. Что дальше?

— А дальше будешь стоять на Оушен и ждать моего сигнала. Чёрная Х5. Вмажешь ей в правое заднее крыло, чтобы перевернулась. Я сделаю дело и сяду к тебе. На следующем блоке повернёшь направо и разбежались. Вот и вся работа.

Теперь Роману стало ясно, что его подозрения подтвердились. Они уже проделывали подобный трюк. Просто Сашка оказался не в том месте и не в то время как здесь это называлось. И из-за этого лишился жизни, так как, скорее всего, его приняли за исполнителя аварии. Это означало, что месть за своего друга предполагала, чтобы пара наркоманов, которая организовала 'битиё', тоже должна получить своё. В конце концов, они же организовали аварию, из-за которой погиб Сашка.

'Ну, что же! Тогда продолжим наши игры'.

Теперь предстояло сделать так, чтобы его к нему относились с уважением.

— Сколько?

— Десять процентов.

— Двадцать.

— Ты мне должен. Забыл? Мне что, позвать других?

— Позови!

Для наглядности Роман пожал плечам. В зеркальце он увидел, как исказилось лицо Юсуфа, и он сунул руку под пиджак.

— Убери! Тебя здесь видели.

Разговор происходил в Сашкиной машине возле гостиницы. Как всегда, восточный красавчик сидел на заднем сидении.

Юсуф вдруг в момент успокоился и повеселел.

— Ладно, ковбой! Двадцать, так двадцать.

Роман понял, что он приговорён. Расплачиваться было бы просто не с кем, если бы затея Юсуфа состоялась.

Дальше последовали инструкции, где нужно стоять, и что потребуется сделать. Уоки-токи для связи он получит на месте. Роман слушал отстранённо, глядя перед собой и не реагируя, как полагалось бы делать киногерою, который знал себе цену.

— Всё понял?

Зачем ему всё это понимать? Он не собирался ввязываться в дела. Его волновало другое.

— Так ведь после этого, Харитон начнёт искать, кто. И может найти. Что тогда?

Это был ударом. Впервые на лице красавчика мелькнуло изумление. Он был явно удивлён его осведомлённостью. Не найдя никаких объяснений этому, просто предупредил с угрозой в голосе:

— Ох, техасец! Ты у меня договоришься!

Для наглядности он опять достал пистолет.

'Значит: все предположения верны'.

А вслух произнёс:

— Убери, тебе сказал! Он стреляет. А ты здесь засветился. Так что делать с Харитоном?

Юсуф прислонился совсем близко. Хриплым голосом сказал почти на ухо:

— Ты не беспокойся о Харитоне. Не будет больше Харитона. Некому будет тебя искать.

А ведь это означало, что замышляются два трупа: Харитона и его. Серьёзная намечалась операция! И он должен принимать в ней непосредственное участие. Блестящая перспектива!

Надо было как-то его подзадорить.

— Ну-ну! А то я не хочу с ним связываться. Это мне может дорого стоить.

— Тебе дорого будет стоить связаться со мной.

Роман пожал плечами, выражая таки образом сомнения в сказанном. Восточный человек воспринял это как вызов.

— А ты чего такой уверенный? А?

Он начал распаляться.

— Может, ты на копов работаешь?

Опять Роман почувствовал прикосновение стали к голове.

И в этот момент его осенило, что требуется сделать. Сам того не подозревая, этот подонок подсказал ему выход из ситуации, в которую попал Роман. Плюс позволит осуществить план мести, если всё удастся.

'Ну, что же. Спасибо тебе на этом'.

А вслух в третий раз пришлось повторить своё требование

— Убери, тебе сказали!

Теперь Роману требовалось срочно приступить к выполнению своего плана. Поэтому завершил разговор:

— Всё. Разбежались! В какое время завтра?

Теперь предстояло многое сделать, а времени было в обрез. В ту ночь, обнимая Нину на узкой койке, Роман попытался, как бы невзначай, спросить, а где обитает Харитон, но нарвался на твёрдый отпор:

— Не связывайся! Мы сами виноваты. Соблазнились большими деньгами. А за это всегда приходится расплачиваться.

Потом добавила:

— Да и что ты можешь сделать? Все знают, чем он занимается. Даже полиция. И что?

Тогда он не обратил внимания на полицию. А зря!

Если от Нины ничего не получишь, то приходилось полагаться на помощь других. Первым из них, естественно, был хозяин дома. Уже успел убедиться в том, что такие, как он, многих знают.

— Что-то слышал. Есть такой. Зачем он тебе нужен?

А вот тут-то не следовало бы особо раскрываться. Он сочинил историю про то, как дружок просил ему что-то передать, а он потерял телефон.

— Я на Брайтоне не всех знаю. Спроси у кого-то другого.

Его дом действительно находился в стороне от района, где разговаривали только по-русски. Даже индийцы-продавцы в лавках.

И он посоветовал начать с некого Изи, который крутился там много лет. Когда тот услышал, что его интересует, то отказался что-либо обсуждать по телефону и назначил встречу на веранде ресторана 'Гамбринус'. Роман чертыхнулся, но поехал. И когда увидел Изю, то через две минуты понял, что потерял время. Плешивый, одутловатый человечек из тех, кто приехал в семидесятые, молодыми и уверенными, что вся Америка у их ног, и они сказочно разбогатеют. С тех пор так и застрял на Брайтоне, приобрёл прожилки на носу и болезни, характерные для своего возраста, и жил на пособия и продуктовые талоны, подрабатывая в качестве 'бегунка' у более удачливых соплеменников, которые жульничали с этими самыми пособиями. Когда Изя начал разговор о том, что он согласен поработать для Романа в качестве частного детектива со ставкой в сто долларов в час, он просто, молча, встал и пошёл к выходу. Не было ни желания, ни времени высказать этому человеку всё то, что он о нём думал.

Вторым номером был Ашот Абгарович, белоголовый человек библейского возраста, который восседал в захламлённом кабинете на последнем этаже офисного здания и разговаривал по телефону на каком-то гортанном языке. Выслушав Романа, заявил безапиляционно:

— Не знаю, и знать не желаю.

После этого, как показалось, потерял к нему всякий интерес. Но когда Роман пошёл к двери, неожиданно услышал сзади:

— Эй! Дорогой! Погоди! Не уходи! Сейчас я позвоню одному человеку.

И действительно. Состоялся короткий разговор на том же гортанном языке и команда:

— Подожди! Он сейчас приедет.

— Кто?

Роман вдруг подумал, что должен явиться Харитон собственной персоной. Что он в этом случае ему скажет? Но оказалось, что требовалось подождать какого-то человека, который сможет помочь ему в поисках. И он уселся в приёмной, где валялись выцветшие журналы трёхлетней давности и пахло пылью. Минуты шли, но никто не появлялся, а у него была запланирована ещё масса дел в этот день. Роман встал, чтобы сказать, что уезжает, но в этот момент в дверь влетел запыхавшийся чернявый человек, приветствовал на своём языке старика за столом, а затем уже по-русски обратился к нему:

— Здравствуй, дорогой!

Как оказалось, пришедшего звали Арамом, и, услышав, что Роман уходит, вызвался его проводить и по дороге выслушать его проблему.

— Уважаемый! Как тебя зовут? — Было первое, что он спросил.

Что-то сработало у Романа в мозгу, и он назвал себя Сашкиным именем. Уж, если он закосил под него, то следовало соблюдать конспирацию со всеми, включая этого непонятного ему человека. А когда услышал от него вопрос о том, зачем Харитон ему нужен, то в ход пошла легенда о поручении друга и о потерянном номере телефона. Между тем, этот крепкий коренастый человек, шествуя рядом с ним по улице, продолжал говорить обо всём, кроме вопроса, который его интересовал. Наконец, когда они уже стояли у его припаркованной машины, Роман спросил:

— Ну, что? Как мне его разыскать?

— Оставь мне свой телефон! Харитон такой человек, что никогда не знаешь, где он сегодня находится. Я тебе позвоню и скажу.

Опять сработал предупреждающий сигнал. Что-то было не так. Но прикинул, что телефон Метро, купленный им взамен того, который у Романа забрала Сашкина бывшая жена, не предполагал, чтобы при покупке он оставлял своё имя и адрес. Чем он рисковал?

— Обязательно позвоню, — заверил Арам. — Приятно было познакомиться. Ох! Какая у тебя машина!

И слишком интенсивно затряс его руку, заглядывая в глаза. А потом ещё и жестами помогал ему выехать со стоянки, хотя этого и не требовалось.

Когда ехал обратно, не покидало гадкое чувство, что его использовали, и не было понятно, для каких целей. Постарался выбросить из головы Арама и мысленно перебирал возможные варианты, как выйти на Харитона. Кроме телефона Майи, с которой ездил в полицию, чтобы она выступила там свидетелем, других номеров у него не было. Решил рискнуть, и ему повезло. Девушка оказалась разговорчивой.

— Конечно, знаю. На Кони Айленд есть салон для взрослых. Не помню, как называется. Жёлтая вывеска. Всякую лабуду дают смотреть в прокат или в кабинки. Ну, там, в задней комнате они всегда и тусуются.

Видимо, ей было хорошо знакомо это место.

Получил от Майи заверение в том, что ничего не расскажет Нине, хотя и не поверил. Не может такая, как Майя, не поделиться тем, что услышала.

Это было удачей, но чертыхнулся в душе, что не начал с неё. Тогда бы не пришлось зазря потерять полдня на неприятных ему людей.

Следующим опять был хозяин. Как Роман убедился, он знал всех и всё в округе.

— Да ты что! Зачем тебе?

— По ночам кручусь по таким районам, где всякое может случиться.

— Знаешь, что это незаконно?

— Конечно. Но жизнь дороже.

Хозяин задумался. Уж, слишком необычной была просьба.

— Ну, спроси у Ефима! Он всем на свете торгует. Если у самого нет, то организует. Торгуйся! Он сразу двойную или тройную цену заламывает.

Прежде, чем разговаривать с ним, Ефим позвонил его хозяину, чтобы убедиться, что Роман действительно пришёл от него, затем стал звонить ещё куда-то. В результате заявил, что ему легче достать настоящий пистолет, чем реплику. Сошлись на сломанном. Опять начались переговоры, и он получил заверения, что к завтрашнему дню будет. Роман предупредил, что только с утра. Если нет, то брать не будет. Торговаться по цене он уже не мог. Надо было уезжать, и он просто назвал свою цену и ушёл. Ефим остался им недоволен. Для него самым волнующим моментом в сделке был процесс торговли, а тут его не получилось. Клиент соскочил.

Дальше было консульство. И там застрял надолго. Он уже знал по комментариям в сети, что на работу с документами берут за гроши жён дипломатов. В прошлом учителей начальных школ, врачей и так далее. И обслуживание посетителей они считали ниже своего достоинства. Их мужья, ведь, дипломаты. Соглашались работать, только лишь затем, чтобы как-то занять своё время. Отсюда и отношение к посетителям, и к их вопросам. Вышел он оттуда больным. Нет ничего хуже, чем консульства РФ за границей.

К Юрдик он безнадёжно опоздал, и уже подошло время заступать на ночное дежурство.

— Ты что задумал? — Спросила Нина, когда под утро он выгрузил остальных девочек, и они остались в машине вдвоём.

Майя, конечно же, донесла ей об их разговоре.

— Ничего. Просто хотел узнать.

— Не ври! Ты такой человек, что просто так ничего не спросишь.

Он промолчал.

— Смотри! Я уже обожглась. Не делай ошибок! Это может плохо закончиться.

Роман понял, что ему дали зелёный свет. Только вот куда? В чужой незнакомой стране связаться с людьми, которые обжились и приобрели необходимый опыт. Только потому, что они убили его старого приятеля Сашку, которого он не видел десять лет, и который сам изменился в этой стране до неузнаваемости. И ещё, от которых пострадала женщина, которая его временно приютила, пока он не получит необходимые документы, чтобы уехать из этой страны. И надо сказать, что с каждым днём он чувствовал себя с ней всё более комфортно. Как будто они знали друг друга много лет. Не ныла, не создавала проблем. Всегда было ровной, доброжелательной. Резко отличалась от других девочек, вместе с которыми колесила по ночам в его машине по окрестностям города. С другой стороны, тогда кто может приструнить подонка? Местные бессильны. Дюжина различных ведомств лишь десятилетиями занимаются слежкой и ничего не могут сделать. Это только в кино у них расправа происходит быстро и жёстко. Реальная жизнь в Америке кардинально отличалась от кинематографической. И что? Он берётся это положение исправить? А сил хватит?

Поспать удавалось в промежутках, пока он ночью ожидал своих пассажирок. День предстоял долгий и нелёгкий, и он надеялся позже урвать хотя бы несколько часов для сна.

Начал он его с посещения полиции. Не хотелось числиться в розыске во всех базах данных в этой стране. Дежурный офицер выслушал, пощелкал на клавиатуре и сказал: 'Ждите!' Роман уже знал, что ожидание может растянуться надолго, а у него была ещё уйма дел на сегодня. Но прошёл всего лишь час прежде, чем его вызвал один из офицеров, который допрашивал в прошлый раз. Он вздохнул с облегчением. Это был тот, который говорил по-русски, и не будет напряжения, связанного с употреблением английского. И ещё общей нервозной атмосферы, которую создавал чёрный.

Пришлось объяснить, почему он переехал, где был все эти дни. Но сейчас Роман мог показать справку из полиции о происшествии, копию заявления в консульство о пропаже паспорта. Документы здесь производили впечатление. Опять пошли вопросы, когда, где и в каком месте он был в тот злополучный день. Его опять пытались поймать на несоответствии, и это было скучно. У него всё соответствовало. Он Сашку не убивал. Было заметно, что полицейский, скорее всего, думал так же и делал свою работу чисто формально, потому что ему полагалось задавать вопросы и заполнять бесчисленные бумаги. Он уже стал собирать документы со стола, так и не задав вопроса, который ожидал услышать Роман. Поэтому пришлось самому проявить инициативу:

— Вы найдёте тех, кто его убил?

— Мы ищем.

— Может быть, не там ищите?

— Мы отрабатываем все возможные версии.

— Отработайте версию Брайтона. Там есть, кем заинтересоваться.

Офицер продолжал безучастно смотреть мимо него, но собирать бумаги перестал.

— Брайтон большой. Там есть много интересных людей.

— А вы поинтересуйтесь одним. Его зовут Харитон. Известная там личность. Не слышали?

— Нет. Брайтон Бич — не наша юрисдикция.

Роман забыл, что только в кино полицейские преследуют преступников, чуть ли не через всю страну. В реальной жизни всё гораздо сложнее. Они не могут пересечь черту, нарисованную на карте для их собственного пресинкта. Любые действия за пределами участка будут считаться незаконными.

Тем не менее, офицер поработал на клавиатуре, и то, что он увидел на экране монитора, ему явно не понравилось.

— И почему вы думаете, что к убийству причастен именно этот индивидуал?

Полицейский родился в русской семье в Америке и, как все такие, примешивал английские слова к своему русскому.

Роман добросовестно пересказал эпизод аварии на дороге.

— И это всё? Почему вы думаете, что он причастен к данному преступлению?

— Потому что Харитон перевозил в тот момент деньги. Он работает на Юрдика.

После того, как ему пришлось продиктовать фамилию по буквам, полицейский нашёл что-то в своей базе данных, и установилось молчание. Наконец, он произнёс:

— Это вне нашей юрисдикции.

Роман вспомнил о двоих в галстуках, которые подвалили к нему на улице.

— А кто этим занимается? ФБР?

Ответом было красноречивое молчание.

— И что мне делать? Пойти к ним?

— Убийством занимаемся мы.

— Тогда пойдите вы к ним!

— У нас собственные методы расследования.

Опять он попал в 'Ловушку 22'. A no-win situation. Если он пойдёт в ФБР с Сашкиной историей, то там скажут: 'Мы не занимаемся убийствами в таком-то пресинкте'. Так же, как здесь ему сказали, что не занимаются Юрдиком с его левой соляркой.

'Да, ребята! У вас бюрократия покруче нашей. Ну, что же. Тогда я сам займусь. А там посмотрим'.

Дальше был Ефим, который 'доставил'. Вот только вместо калибра.45, который он заказал, принёс.37, но special. Выглядел солидно. Никелированный. Проверил. Действительно бракованный. Плюнул, отдал деньги и взял.37. Время поджимало.

'Хорошо, хоть такой'.

Следующим номером был трак. Взял в прокате самый дешёвый лохматого года. Мотор рычал, как у трактора, и вид был устрашающим. Облезлый донельзя, но ползал.

А дальше наступил момент, ради чего он всё это затеял. Жёлтенькую вывеску в Кони Айленд нашёл быстро. Оставил машину за два блока, засунул пистолет под свитер, напялил на нос тёмные очки и отправился в заведение для взрослых. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, но он заставлял себя идти вперёд.

Внутри за прилавком стоял свой русский с длинными сальными волосами.

— Мне нужен Харитон.

— Не знаю такого.

Тот с волосами выглядел агрессивно.

— На вас наедут сегодня. Работу потеряешь. — Пригрозил он.

Тот всё ещё рассматривал Романа.

— Подожди там!

Ему указали на улицу, и он послушался и вышел. Огляделся. Напротив находился дом, откуда из одного из окон за ним могли наблюдать. Какая-нибудь из бесчисленных американских полиций. А рядом с входом в заведение, где обитал Харитон, находилась металлическая дверь. На ней он сосредоточил своё внимание и не ошибся. Она открылась, и оттуда показался детина на полголовы выше, чем он.

— Тебе чего?

Удлинённое лошадиное лицо со здоровенными зубами. Порезы на нём. Явно остались после аварии. Длинные руки до колен. Ублюдок. Но явно физически очень сильный. Сфокусировавшись на его пальцах, подумал, что, должно быть, именно ими он удавил Сашку.

— Ну? — Переспросил лошак.

— Деньги сегодня повезёшь? — Сказал Роман заранее приготовленную фразу.

Тот замер, соображая.

— Измени маршрут! Тебя сегодня прибьют на пересечении Оушен и Кингс. И деньги заберут, как в прошлый раз.

Тот очнулся.

— Ну, ты что…

И двинулся в его направлении. Пришлось отступить на шаг, приподнять свитер и показать рукоятку пистолета за поясом. Это произвело отрезвляющее действие. Харитон почему-то огляделся по сторонам.

— Ты кто такой?

— Техасец.

— Техасец, — как эхо повторил он. — И чего тебе надо?

— Денег. Ты мне должен за то, что сегодня остался в живых. Понимаешь?

Тот явно не понимал. На его лице ничего не отразилось.

— В следующий раз не предупрежу, и жизнь потеряешь.

Теперь по сценарию полагалось красиво уйти. Оглянулся на всякий случай. Тот стоял и глядел вслед.

'Ну, если не совсем дурак, то сообразит сменить маршрут. Мне только не хватало участвовать в бандитских наездах'.

Дальше полетел на Стейтен Айленд, и попал туда вовремя. Его любимая пассажирка как раз садилась в другой чёрный лимузин. Увидев его, отправила свой и пересела к нему.

На этот раз обошлось без матюгов и претензий.

— Всё приготовил?

Язык уже заплетался. Успела нюхнуть.

Ответ ей и не требовался.

— Ты меня слушай! Мы их всех сделаем!

Дальше пошёл бред, из которого он понял, что у девицы просто наполеоновские планы. Они уберут Харитона и станут сами собирать бабки с заправок. А потом и приберут к рукам весь бизнес шарообразного отчима. И он у неё будет просто правой рукой. Постоянно повторялось, что слушать надо только её. Что странно: в планах начисто отсутствовал Юсуф. А у того, очевидно, были совсем иные соображения на этот счёт. В данный момент она была ему нужна только как источник информации, где и когда. Как только необходимость отпадёт, он её уберёт и из бизнеса, и из жизни.

Роман попытался отключиться и не слушать потока слов с заднего сиденья. В голове была лишь одна мысль: как бы ни заснуть за рулём.

— Здравствуй, Саша-джан!

Роман с трудом разлепил веки. Было ещё девять часов утра. На койке внизу беспокойно заворочалась Нина, которая явно услышала звонок его мобильного телефона, а ей полагалось ещё отдыхать после изнурительного ночного марафона по пригородам города. Поэтому он буркнул: 'Подожди!' и, накинув на себя что-то, выскочил в коридор.

— Я уже нашёл то, что мне требуется, — сходу заявил он в трубку.

В суматохе предыдущего он успел позабыть об Араме, но, как оказалось, от него было не так-то просто отделаться.

— Очень хорошо. Но, Саша-джан, выйди, пожалуйста, из дома! Один очень уважаемый человек хочет с тобой поговорить. Тебе это будет полезно.

Роман уже намеревался послать настырного Арама куда подальше, но потом сообразил, что они разыскали, где он живёт. Но как? Скорее всего, через хозяина потому, что он сослался на него, когда пришёл в пыльный офис Ашота Абгаровича. Тогда зачем он им понадобился? Явно из-за Харитона. И что полезного для себя он сможет услышать от 'очень уважаемого человека'? Все эти мысли пронеслись у него в голове за ту секунду, пока он замешкался прежде, чем ответить.

— Я ещё сплю. Приезжайте позже!

— Э, Саша-джан! Так нельзя поступать! К тебе люди приехали с самыми добрыми намерениями, а ты отказываешься их принять. А мы тебе помочь хотим.

И он замолк, явно изображая обиду.

Роман сомневался в их 'помощи', но с другой стороны, не мешало бы послушать, чего они от него хотели. Он в этом городе бродил на ощупь, и в его положении любая информация становилась ценной. Но безопасно ли это? Хотя, если бы они хотели что-нибудь против него предпринять, то вряд ли приехали бы вот так в открытую.

— Сейчас выйду, — буркнул он в трубку.

Нина не спала и поджидала его с открытыми глазами.

— Вчера я кого-то зажал машиной, и он просит придти и сдать назад, — соврал он.

— И этот кто-то оказался русским? — Не поверила она, услышав, как он говорил в коридоре.

— Ну, вот бывает такое в этой жизни, — пожал плечами Роман, натягивая брюки.

Повезло, что внизу натолкнулся на хозяина.

— Тут армяне приехали по мою душу, — на всякий случай сказал он, проходя мимо, чтобы тот знал, с кем он встречается.

— Да. Ашот вчера звонил и спрашивал про тебя, — ответил хозяин, не отрываясь от своих дел.

Это окончательно успокоило Романа, и он вышел из дома. А там, рядом с Арамом стоял очень похожий на него человек, только лет на двадцать старше и явно значительно выше его на иерархической лестнице, которая существовала внутри их сообщества в Америке. Это было ясно по тому, как Арам почтительно отошёл от своего пожилого соплеменника, оставив их вдвоём.

— Здравствуй! — Произнёс пожилой, не удосужившись представиться. — Добро пожаловать в Нью-Йорк!

Очевидно, Ашот Абгарович основательно побеседовал с хозяином по поводу него. А Роман молчал и ожидал, что будет дальше.

— Скажи, зачем тебе понадобился этот…? — Дальше последовало слово, которое он не разобрал. — Ну, который Харитон.

Роман опять начал скучным голосом про друга, но тот его перебил:

— Ай! Какой друг? Ты же на Юрдика работаешь и тот тоже. Чего вы с ним не поделили, а?

Он подивился осведомлённости пожилого. Несомненно у того были какие-то виды на предприятие Юрдика, раз он явился.

— Да, гад он, — поосторожничал Роман.

А в это время в уме он прикидывал, чем ему могут быть полезны армяне. Из русской газеты знал, что у них очень сплочённая община в Америке, и они примышляют ненасильственными операциями, вроде жульничества с пособиями для бедных и пенсионеров. Поэтому не стоило от них ожидать каких-либо мер физического воздействия. Скорее всего, они будут действовать по-другому. Хотя кто знает?

— Это ты правильно сказал. Плохой человек. Тогда давай будем помогать друг другу! Хорошо?

И не дожидаясь его согласия, продолжил:

— Договоримся так! Ты мне всё будешь рассказывать про этого…, - и его собеседник опять произнёс незнакомое ему слово на своём языке. — Ну, и про самого Юрдика тоже. Ты же многое знаешь. Шофера — они самые информированные. Правда?

И добавил, чтобы окончательно его убедить:

— За вознаграждение, конечно. Договорились?

Видя, что Роман молчит, решил надавить:

— Знаешь? У Нины-джан ведь нет рабочей визы. Так? Ей надо быть поосторожнее! Полиция сейчас проверяет. А мы можем помочь ей с визой. Мы, вообще, много чего можем сделать и для тебя, и для неё. С нами надо дружить.

И впервые добродушно расхохотался.

А вот тут они его зацепили. И основательно. Он только представил себе на минутку ситуацию, если из-за них она попадёт под депортацию. Хотя если точнее, то даже из-за него.

— Поэтому давай так! Звонишь Араму каждый день и сообщаешь ему обо всём! И Саша-джан! Не надо хитрить со мной! Себе сделаешь хуже. На! Возьми!

Он порылся по карманам, вытащил и протянул ему смятую и засаленную сотню. Никогда Романа не испытывал такого чувства брезгливости к зелёным американским деньгам, как на этот раз.

— Бери! Бери! — Настаивал пожилой.

И пришлось взять, чтобы они почувствовали, что купили его как дешёвку. Другого выхода не было. Они могли отыграться на Нине, а этого нельзя было допустить.

— Я должен знать обо всём. Даже о том, когда Юрдик в туалет ходит.

Тут он сообразил, что пожилого интересовал старший Юрдик и его бизнес, а совсем не Харитон.

— За ним ФБР следит.

Понадеялся, что отстанут. Но не испугал

— А пусть следят. У них работа такая. Им за это деньги платят.

Прозвучало совсем безразлично, что заставило насторожиться. Способов отжать бизнес существует великое множество. В Москве об этом ходили легенды. А как с этим обстоит здесь? Может быть, и тут возможно воспользоваться для своих целей ресурсами государственной машины? Если не напрямую, то хотя бы с помощью манипуляций?

— Так, Саша-джан! Приятно познакомиться. Теперь мы работаем вместе. Не забывай звонить Араму!

Разговор был завершён, и Роман побрёл к дому, обдумывая ситуацию. В результате произошедшей беседы становилось понятным, что происходит некая борьба за бизнес Юрдика. Очевидно, он слишком стал мозолить глаза своей показухой с домом в престижном месте и прочими понтами, и у кого-то разгорелись на это глаза. Его плотно обложили со всех сторон, и этим объяснялась быстрота, с которой они примчались к нему. Невинные сообщения Араму могли вовлечь его в какие-то клановые разборки с непредсказуемым результатом, о которых он даже не догадывался, а перед ним стояла совсем другая задача. Поэтому следовало бы побыстрее завершить начатое и слинять отсюда. Это не его схватка, не его город, не его страна.

— Что это за люди?

Нина, конечно же, спустилась вниз и выглянула из окна.

— Потенциальные заказчики услуг по перевозке. Приехали, чтобы обсудить условия.

Она взглянула на него так, что сам понял, какую сморозил глупость.

Когда он поел утреннюю кашу и собрался уходить, Нина проводила его долгим взглядом, и ему не оставалось ничего другого, кроме как сказать:

— Всё будет хорошо.

Но сам был в этом не уверен.

Ну, а дальше потянулся обычный день с поездками девицы Юрдик, но на это раз она была молчаливой и особо не доставала Романа. Несомненно, знала, что предстоит вечером. И, наконец, он настал.

Вид грузовичка заставил Юсуфа скривиться.

— Он ещё может ездить? Ты как его взял?

Роман молча приподнял свитер, чтобы показалась рукоятка пистолета. Так полагалось действовать героям из фильмов. Юсуф хмыкнул, но потом перешёл к деловой части и опять стал перечислять его действия.

— Ты всё понял, что тебе надо сделать?

Роман только плечами пожал. Мол, легче лёгкого. Чего спрашивать?

— Тогда сиди и жди команды!

И протянул уоки-токи.

— Я буду находиться где-нибудь поблизости, — заявил Роман.

Юсуф вопросительно взглянул на него.

— Ну, не в машине же! Я её взял с утра. Сейчас он уже сидит во всех базах данных полиции. А она приметная.

Тот сообразил и посмотрел уже с одобрением. Рейтинг Романа явно повысился.

Дождавшись, когда Юсуф исчезнет, и, посидев некоторое время на скамейке, чтобы убедиться, что тот не вернулся, зашёл за угол, где оставил Сашкину машину, завалился на заднее сиденье и мгновенно уснул.

Вернуться в этот мир было очень сложно. Спросонья никак не мог сообразить, где находился и чей это голос. А уоки-токи просто изрыгал проклятия.

— Здесь я. Здесь. За углом.

Выскочил из машины и, слегка пошатываясь после сна, быстро пошёл к траку. Там уже стоял Юсуф с перекошенным лицом.

— Ну, что? Где машина? — Спросил Роман, сделав вид, что очень озабочен.

— А ты где был?

Роман слегка кивнул головой в сторону. Солидному человеку не подобало отчитываться.

— Деньги берем или как? — Спросил, играя крутого.

Юсуф смерил его презрительным взглядом.

— Отменяются на сегодня деньги. До следующего раза.

Роман усмехнулся. Лошак всё же поверил и сменил маршрут.

— Ты чего смеёшься? А?

Юсуф стал распаляться. Он совсем по-иному воспринял усмешку Романа.

— Надо мной?

Рука потянулась под пиджак.

— Прямо здесь стреляться будем?

И Роман отступил на два шага назад и приподнял свитер.

Он был спокоен. Юсуф не тот человек, чтобы посреди города затеять драку или тем более стрельбу. Показуха всё это. Потешить своё самолюбие и покрасоваться — вот, мол, он каков. Но на этот раз не пройдёт!

— Понадоблюсь для следующего раза, знаешь, как найти.

Развернулся на каблуках и пошёл не торопясь, как полагалось настоящим героям. Вдогонку услышал какое-то слово на незнакомом языке.

По пути домой на дребезжащем грузовичке сделал несколько поворотов, чтобы убедиться, что придурок не увязался за ним, чтобы прибить в безлюдном месте. От такого всякое можно ожидать. Но позади всё было спокойно. Свою машину оставил там до утра.

Впервые с той ночи с Ниной добрался до постели, чтобы нормально заснуть. И действительно. Мгновенно просто провалился. Но, тем не менее, очнулся, когда почувствовал движение в комнате. Это Нина ложилась в предрассветной мгле, не включая свет, чтобы его не потревожить. В эту ночь их возила другая машина. Почувствовав, что он не спит, спросила:

— Всё в порядке?

— Живой.

Роман не собирался ей ничего объяснять.

— Знаешь? Ты можешь лечь со мной?

Когда он примостился рядом, она выдохнула:

— Я так устала от этой жизни! Не могу больше всего этого видеть! Эту комнату. Шест. Девок. Сальные рожи вокруг.

Потом просто расплакалась. Слегка успокоившись, попросила:

— Просто обними меня и полежи рядом! Хорошо?

И добавила:

— У меня, кроме тебя, тут никого нет.

Так он лежал и обнимал её, пока она не заснула.

Его пассажирка пребывала в мрачном настроении, а у Романа наоборот было радостно на душе. Впервые за много дней выспался. Да, и воспоминания о том, как он выкрутился и не дал втянуть себя в гангстерские дела, наполняли гордостью за себя. А, ведь, может! Значит, удастся и всё остальное. Он был в этом уверен. Они получат то, что заслуживали. И у него уже сложилось в голове, как.

— Чего же вы его не взяли-то, а? — В очередной раз возмущалась Юрдик с заднего сиденья. — В прошлый раз, ведь, всё прошло нормально. Забрали бабки. А сейчас они так нужны. Чё? Ты, что ли, не сработал, ковбой?

Что мог ей сказать? Он — человек маленький.

— Есть мозг операции. С него следует и спрашивать.

— Его мозги…

И добавила что-то длинное и неразборчивое.

А что касается прошлого раза, то именно поэтому он и стал сейчас с ними возиться. Чтобы не было следующего раза, и все, кто в ответе за смерть Сашки, получили бы своё. И эта парочка тоже.

Между тем, c заднего сиденья понеслось традиционное: надо было сделать так-то и так-то, и вообще, если бы все её слушали, то в этой жизни всё шло бы по-другому. Дамочка явно пребывала в мире грёз, и не стоило прислушиваться к её бреду. Следовало сконцентрироваться совсем на другом.

Пока ехали, присматривался к машинам, которые следовали за ним, но ничего подозрительного не заметил. Или хорошо маскировались, или надоело и бросили, что могло порушить его планы. А он надеялся на этих ребят. Но на остановках, пока ждал пассажирку, показалось, что одна машина всё время пристраивалась неподалёку. На очередной вышел, как бы размяться, и прошёл мимо. Недорогой 'Форд'. Им для подобных целей полагалось приобретать автомашины только американского производства. За рулём мужчина, который демонстративно смотрел в другую сторону. Но совсем не из тех двоих, которые подвалили к нему с обыском и с профилактической беседой о сотрудничестве с властями. Этого он никогда раньше не видел. Ещё раньше заметил, что из машины вышла женщина и направилась в тот же магазин, что и Юрдик. А люди, имеющие такие 'Форды', в подобные магазины не ходят.

Постоял в отдалении и понаблюдал. Женщина вышла из магазина первой, а сразу же за ней появилась и его пассажирка.

'Ладно. Попробуем. Чем я рискую? При худшем раскладе подумают, что придурок и не в себе'.

Проходя мимо 'Форда', постучал в окно и, дождавшись, пока оно открылось, произнёс водителю заранее заготовленную фразу по-английски:

— Скажи шефу, что мне надо срочно с ним поговорить! И это серьёзно.

Мужчина в галстуке безразлично окинул его взглядом с головы до ног, но ничего не сказал в ответ и закрыл окно, что было хорошим признаком. Другой бы удивился и спросил: 'Что? Вы о чём?' Или что-то типа: 'Вы обознались'. Но этого не случилось, и Роман поспешил к своей машине, чтобы вновь начать путешествие по городу со своей чокнутой пассажиркой.

Продолжение наступило на следующей остановке возле ресторана. Только задремал, как раздался требовательный стук в окно. Так в его представлении могло молотить только ФБР.

Там стоял тот же самый мужчина, но уже почему-то без галстука и в куртке.

'Маскарад разыгрывает. А от кого скрывается? От Юрдик, что ли? Так, ведь, она всё время пребывает в таком состоянии, что и вовсе не замечает, что происходит вокруг'.

Он приоткрыл окно.

— Завтра в десять возле твоей машины. Не опаздывай! — Бросил агент в куртке.

— Возьмите с собой того, кто знает русский!

Слишком щепетильная тема, чтобы напрягаться с английским.

— Меня будет достаточно, — сказал вдруг мужчина по-русски и не торопясь пошёл к своей машине.

Роман в уме с издёвкой повторил фразу, которую только что услышал. ФеБеЭрешник просто перевёл на русский то, что американцы обычно говорят друг другу в таких случаях.

'Ну, ладно! Только бы у них мозгов хватило, чтобы понять! Странно. Но у нас и у американцев они как-то по-разному устроены'.

Вскоре из ресторана вывалилась его скандальная пассажирка. Да, ещё в сопровождении восточного красавца.

'А вот это — удача, — подумал Роман. — Пусть видят, с кем приходится общаться. Уж, он-то должен попасть в их базу данных. И обязательно. Это предусмотрено планом'.

Дальше направились в гостиницу в Манхеттене. Веселье будет продолжаться там. Но красотка впорхнула туда одна, а Юсуф остался в машине.

'Так. Сейчас начнётся очередной серьёзный разговор. Кого будем брать на этот раз?'

И он не ошибся. Юсуф перегнулся через сиденье, и Роман смог взглянуть на него. Его обычно узкие глаза были широко открыты, и взгляд был просто безумным.

'Ого, как нанюхался!'

Тот какое-то время молчал, собираясь с мыслями, а Роман терпеливо ждал.

— Начинаем большое дело. Приготовься! Ты мне понадобишься.

Говорил он медленно, и Роман безмолвно слушал.

— Достанешь машину! Потом нужен ещё один пацан. Найдёшь?

Роман солидно кивнул головой. Возражать было бессмысленно. Конечно, найдёт. Нет проблем. Если понадобится, десять пацанов организует. Главное, чтобы он опять не схватился за пистолет. В таком состоянии от него можно было ожидать чего угодно.

— Всё на сегодня. Завтра поговорим. Приезжай ровно в двенадцать! Сюда же. И чтобы не опаздывал! Я этого не люблю.

И он стал вылезать из машины.

Теперь Романа знал, что следует делать. У него в голове сложился чёткий план действий. Только бы не подвели американцы!

Потом опять возник Арам со своим как бы заискивающим 'Саша-джан', а на самом деле Роман знал цену подобным интонациям. Чертыхнулся, но пришлось вступить в разговор с назойливым армянином.

— Дорогой! Ты не звонишь. Вот и приходится самому тебя тревожить.

— Да, нечего сказать. Дочку вожу.

— Ну, как же. Работаешь на семью и ничего не знаешь? Такого не бывает. Не полагается так обходиться с друзьями.

Арам опять разыгрывал обиду. А Роман прикидывал, откуда они узнали. Очевидно, засекали, когда он заезжал и забирал дочку Юрдика. Значит, кого-то из обслуги на них работал. Крепко они его обложили. Явно хотели отжать от бизнеса. Других объяснений он не находил.

— Ну, хорошо! Днём дочку. А вечером кого возишь?

Роман похолодел. Неужели, Арам в курсе вчерашнего сорвавшегося тарана?

— Других клиентов, — как можно спокойнее ответил он.

У него не было никакого желания вдаваться в подробности, кого и куда.

— Меня интересует один клиент. Тот, которого ты разыскиваешь.

У Романа отлегло от сердца. Означало, что прошлый вечер прошёл мимо их внимания. Не хватало только ему ещё объясняться, что он делал в компании Юсуфа.

— А почему ты его разыскиваешь? — Между тем, продолжал допытываться Арам. — Вы же оба на одного хозяина работаете. Он что? Исчез?

— Нашёлся. Это не по телефону. Как-нибудь расскажу.

Роман пытался выиграть время, чтобы побыстрее завершить то, что задумал, и вырваться из этого скопища скорпионов.

— Ну, ладно! Расскажешь! А сейчас послушай внимательно! Хорошо, что ты разыскал своего человека.

Арам продолжал избегать называть Харитона по имени.

— Нужен маршрут, по которому он ездит один раз в неделю. Знаешь, о чём я говорю. Сделай! И тебе хорошо заплатят.

Роман начал, было, излагать отработанную версию о том, что он человек маленький, но тот быстро его прервал:

— Сделай, дорогой! Так надо! Уважаемые люди на тебя надеятся.

И чтобы окончательно его убедить, спросил:

— Как поживает Нина-джан?

И этим он его убедил. Роман подумал, что легче согласиться, чтобы от него отделаться на данном этапе, а там посмотрим.

— Ладно! Подумаю, что я смогу сделать.

— Вот-вот. Подумай, дорогой! — Обрадовался его собеседник. — И не теряйся! Мы же друзья, правда?

Дав ему заверения в дружбе, Роман, наконец, отключился.

Разговор оставил гадкое чувство. Вокруг Юрдика и его бизнеса завертелся мутный водоворот, в который может засосать и его самого. Утешало лишь то, что все они принимали его за Сашку, а прах его друга уже который день покоился в месте вечного успокоения, а ему приходилось отдуваться и за него, и за самого себя.

'Ничего. Прорвёмся'. — Как всегда, в таких случаях подумал он, но червь сомнений всё же сидел где-то внутри.

Человек при галстуке перехватил его ещё до того, как Роман подошёл к машине, хотя он ему не говорил, где она будет стоять потому, что сам не знал, где сможет найти парковку.

'GPS прицепили к моей машине. Уважают!'

Только потом сообразил, что машина, ведь, не его. За эти дни так сросся с ней, что уже стал считать Сашкину тачку за свою. И придётся ещё ей попользоваться. Без неё его планы стали бы невыполнимыми. Поэтому Сашкиной бывшей жене, Алле, придётся потерпеть ещё немного.

А специальный агент тем временем открыл заднюю дверь внедорожника, который нагло стоял под запрещающим знаком, и кивнул головой, показывая Роману, куда следует сесть.

'Да. Машина покруче будет, чем у него. Всё же начальство ездит'.

Внутри помещался дядечка в возрасте и, конечно же, в галстуке. Он внимательно разглядывал Романа, пока тот располагался рядом на заднем сидении. Второй сел за руль, развернулся назад и приготовился выступать в качестве переводчика.

Посчитав, что он достаточно изучил Романа, старший представился:

— Меня зовут Эндрю. Чем могу быть для вас полезен, Александер?

Эти ребята всё ещё принимали его за Сашку раз он ездил на его машине и произносили имя на американский манер. А тому уже никто не сможет быть полезен. Даже этот дядечка. А вот что он сможет сделать для Романа, предстояло сейчас выяснить.

'Ну, что же! Начнём наши игры!'

Помолчав пару секунд для солидности, он начал:

— Наоборот. Это я хочу быть полезен для вас.

Агент с переднего сиденья добросовестно перевёл.

— Каким образом?

— Вы ведь хотите получить доказательства, что Юрдик спекулирует топливным мазутом и получает незаконные доходы?

Старший молчал, с любопытством разглядывая его. Очевидно, не ожидал от него подобных углублённых познаний об их задачах. А это было единственное, что приходило Роману в голову по поводу их интереса к семье Юрдиков. Его друг в своё время весьма подробно описал суть бизнеса этого жулика.

— Для этого вам требуется получить фактические доказательства, что имеются деньги, вырученные от продаж. Правда? Незадекларированные доходы.

Роман припомнил сюжеты нескольких старых фильмов, которые пересмотрел в Москве во время вынужденного простоя из-за кризиса и понадеялся, что они помогут ему в переговорах с ответственным дядечкой из ФБР. А без этой организации ему трудно было бы достать Харитона. Скорее всего, просто невозможно.

Судя по его снисходительной улыбке, Эндрю уже приготовился сказать что-то в ответ. Нельзя было останавливаться. Если Эндрю сразу скажет: 'Нет', то потом его уже будет трудно переубедить. Требовалось подбросить им то, что могло бы сбить с лица иронические усмешки.

— Представьте себе, что планируется налёт, чтобы завладеть этими деньгами? Это означает, что деньги существуют. Так?

Старший хмыкнул, потом спросил:

— Вы упомянули налёт. Не могли бы вы разъяснить подробнее?

Роману показалось, что у него во взгляде проявился некий интерес. По крайней мере, улыбочка стала сползать с губ.

— Вооружённое нападение во время перевозки денег.

Старший уже совсем позабыл об улыбке и нахмурился.

— Вооружённое нападение, — как эхо повторил он. — И кто же собирается нападать и на кого?

— Ваш человек видел вчера у гостиницы того, кто будет осуществлять налёт.

И Роман кивнул на сидящего впереди. ФеБеЭрешники переглянулись. Агент с переднего сиденья едва заметно утвердительно кивнул головой.

— И откуда вы об этом знаете? — Продолжал допытываться Эндрю, сделав ударение на 'вы'.

— Из разговора с Юсуфом вчера в машине перед гостиницей. Так зовут того парня.

Это, уж, для того, чтобы им было окончательно понятно, кого он имел в виду.

— А почему он обсуждал это именно с вами?

— Он предложил мне принять участие в нападении.

Оба его собеседника опять посмотрели друг на друга.

— А почему вам? Вы уже участвовали в нападениях.

— Нет.

И это было правдой. То, что он стоял и ожидал Харитона с деньгами на перекрёстке Оушен и Кингс нельзя считать нападением. Оно же не состоялось.

— Просто ему требуется сообщник, и он считает, что я смогу ему помочь.

— Помочь? Хорошо! Он вам предложил участвовать в каком-то нападении. Ну, и что? Вчера пошутил, а сегодня забыл.

На лице у Эндрю опять появилась улыбочка.

'Провоцирует, старый чёрт!'

Но Роман уже чувствовал интерес дядечки. Требовалось ещё немного поднажать.

— Не пошутил и не забыл! Детали мы должны обсуждать сегодня.

— И где же?

— В моей машине.

— Когда?

— В двенадцать я должен подъехать к гостинице.

Старший посмотрел на часы и пожал плечами.

— Ну, знаете…

— Что? Не успеете получить санкцию судьи на прослушивание?

Старший опять иронично посмотрел на него.

— У нас много иных проблем.

Кажется, план начал рушиться. Надо было каким-то образом подстегнуть их к действию.

— Решите их! А дальше я знаю, как вы сможете выйти на Харитона. Я надеюсь, что это имя вам знакомо.

Взгляд Эндрю подтвердил, что это имя он знает, и чувствовалось, что оно его заинтересовало. Он ещё раз посмотрел на часы.

— Время. Осталось меньше двух часов.

Требовалось совсем чуть-чуть, чтобы его убедить.

— Двенадцать ни о чём не говорит. Юсуф обычно запаздывает на час или на два. У него так принято. Все должны его ожидать. Восточные штучки. У вас ещё есть время.

Старший вопросительно взглянул на младшего на переднем сиденье.

— Попробуем?

И не дождавшись ответа, скомандовал тому:

— На тебе технические вопросы, а я проработаю с прокурором.

И оказалось, что они плодотворно проработали. И вот теперь технарь с бокового сиденья, в который раз, объяснял ему, что и как надо делать. Другого времени у него не нашлось. Роман в это время рулил в сторону гостиницы, проклиная трафик. Они уже опаздывали. А тут ещё болтовня молодого парня сбоку, которая отвлекала. Ему требовалось настроиться на разговор с восточным мачо, чтобы он протекал в нужном направлении. От него многое зависело. Роман прекрасно понимал, что одно дело просто выслушивать чей-то трёп, а совсем другое — когда тебя записывают.

Оказалось, что у Сашки в машине уже была вмонтирована камера, но она просто была отключена. Техники быстро привели её в чувство и поставили звукозаписывающее устройство.

— У этой марки машин хорошая звукоизоляция, но все же постарайся поставить её на боковой улице! Чтобы поблизости не было стройки и вибраций. Самые худшие — это от подземки. Приходится вычищать часами. Следи за тем, чтобы не было вентиляционных решёток на проезжей части!

Потом он стал рассказывать истории, как ставили машины не в том месте, и что из этого выходило.

— Сейчас техника, конечно, другая, но всё же.

И так всю дорогу. Только за два блока до гостиницы он выпрыгнул и пересел в белый фургончик, который неотступно следовал за ними. Роман вздохнул с облегчением. Изматывало вести машину по незнакомому городу и одновременно напрягаться, чтобы понимать речь на неродном для тебя языке. Наконец-то, можно было собраться с мыслями.

Хотя он опоздал более чем на час, но всё равно пришлось ждать, пока красавчик не появился и медленным шагом не направился к машине. Уселся на заднее сиденье. Приветствий тут не полагалось. У него не принято, чтобы босс опускался до такого.

Роман, не повернув головы, тут же тронулся с места.

— Ты куда направился?

— Здесь камер понаставлено.

Он не представлял себе ситуацию с камерами возле гостиницы, но одна в его машине работала, благодаря стараниям технарей из серьёзной организации. И ещё звукозапись, для которой требовалось спокойное местечко, а перед гостиницей было шумновато.

— Ты должен ехать только тогда, когда я скажу. Запомни!

— Я на тебя не работаю. Поэтому еду, когда захочу.

Наличие поблизости ФБР придавало ему наглости. Они его долго уверяли, что в случае осложнений, их команда будет тут-как-тут. Хотелось бы в это верить.

— Ты как со мной разговариваешь, а?

И тут за ухом он опять почувствовал сталь.

'Эх, как хорошо он сейчас смотрится на экране!'

Сцена происходила прямо перед камерой. Но тут же мелькнула мысль о том, как бы ФеБеЭрешники не задёргались и действительно не прискакали. А он ещё не выполнил намеченное.

— Убери! — Как ему показалось, спокойно сказал Роман. — Тебе человек нужен?

И добавил для верности:

— Плюс ещё мой пацан. Тогда убери, иначе никого у тебя не будет!

Давление на область за ухом прекратилась, и Юсуф завозился, засовывая пушку обратно под мышку и говоря при этом:

— Ты поосторожнее! На меня работаешь. А я не люблю болтливых и самостоятельных.

Роман решил пропустить это без ответа. К этому времени он уже выбрал место у пожарного крана на боковой улице и заглушил двигатель. Прислушался и понял, что посторонних шумов практически не было слышно. Пусть порадуется техник.

— Что делать будем?

Надо было брать инициативу в свои руки и раскручивать подонка.

— Возьмёшь машину.

— Трак?

— Простую. Неприметную.

Это было что-то новое. Теперь требовалось сделать так, чтобы всё было понятно тем, которые в фургончике.

— В прокате взять, что ли?

— Ты что? Глупый? Какой прокат? С улицы возьмёшь!

— И дальше что? Зачем тебе простая? Может, лучше трак?

Подумал, что надо бы его спровоцировать.

— Сделаешь то, что я тебе сказал! Неприметную.

— Хорошо. Нет проблем. Но мне ведь надо подобрать соответствующего пацана. Я должен знать, что делать будем.

— Зайдём в один дом.

А вот это было сюрпризом. Он-то думал, что опять машины с деньгами таранить будут.

— И что там? Нам деньги нужны, а не барахло.

— Будут тебе деньги. Мне барахло тоже не надо.

И тут до него дошло, какой дом.

— Юрдика, что ли? Так ведь, там же охранник.

— А ты что? Не возьмёшь с пацаном охранника? Он один, а вас двое.

А босс, конечно, не будет опускаться до таких мелочей, как убирать вооружённого охранника.

— Денег не вижу. Зачем мне это надо? Где деньги лежат?

Юсуф рассвирепел. Он почти орал:

— Привезут тебе деньги. Привезут. Харитон привезёт.

И тут всё стало на свои места. Девица — наводчица. Скажет, когда. Они засядут в доме и будут просто поджидать Харитона с деньгами внутри вместо того, чтобы караулить его на дороге. Тот собирает и привозит их раз в неделю. Но теперь надо, чтобы это также поняли и американцы.

— Хорошо. Усёк. Скрутим охранника, и я поставлю пацана вместо него. Так? А мы вместе с тобой будем ждать Харитона в доме.

— О, аллах! Наконец-то, стал что-то соображать.

Надо было приложить ещё немного усилий.

— А как в дом попадём? Дочка откроет дверь?

Через зеркало увидел, что Юсуфа просто перекосило.

— А кто же ещё? Вопросов много задаёшь!

— Мне надо будет пацана сориентировать. Ты что ли это будешь делать?

Предстояло продолжить, пока тот был разговорчивым.

— А что с хозяином будем делать? С Юрдиком?

— Что-что? Скрутим. Дадим пару раз по яйцам и заставим открыть сейф.

Из фильмов, которые пересмотрел, понял, что это — захват заложников. Серьёзная статья в Америке. Эту тему надо развить.

— А если не откроет?

— Не твоего ума дело. Я сам им займусь.

— Ну, хорошо! Ты сам с ним будешь возиться. Не я. — Согласился он. — Теперь о долях. Меньше, чем за треть, я работать не буду.

Пусть в фургоне слышат, что идёт серьёзный разговор.

— И пацану что-то надо будет дать. Если он в дом не пойдёт, а будет дежурить снаружи, то процентов десять придётся отстегнуть.

— Будут тебе деньги. Будут. Получишь сколько надо.

'С такого получишь. Жди! Но поторговаться не помешает'.

— Не 'сколько надо', а треть, — твёрдо поставил условия Роман. — Плюс пацану. Иначе сам пойдёшь в дом.

Юсуф не удосужился ответить. Вместо этого скомандовал:

— Давай! Поехали!

— Хорошая работа, Александер! — Перевёл подчинённый слова своего начальника.

Разговор происходил в кабинете в обычном офисном здании, где они, видимо, снимали помещение для встреч с такими, как он. Все держались дружелюбно. Принесли пластиковый стаканчик с кофе.

— Конечно, мы получили качественный материал, показывающий, что у индивидуала имеются преступные намерения против личности и против собственности.

Переводчик переводил, как мог.

— Кроме того, наличие огнестрельного оружия без лицензии — серьёзное нарушение закона в штате Нью-Йорк. Теперь видно, что перед нами серьёзный правонарушитель.

Что-то Роману не нравилось в речи главного. Как будто, тот даже извинялся. И он не ошибся.

— Однако при всей ценности полученных нами сведений мы не сможем их применить в нашем расследовании, которое касается преступлений совсем иного рода. А наличие оружия и преступных намерений попадают под юрисдикцию штата Нью-Йорк, а не ФБР. Когда вас посылали, мы ожидали, что речь будет идти о нападении с целью завладеть деньгами, полученными незаконным путём, а не на дома частных граждан.

Роман уже знал из фильмов о подобных коллизиях в Америке и собрался возразить, но начальник предупредительно поднял руку.

— Я ещё не закончил. Кроме того, по закону сейчас мы обязаны предупредить господина Юрдик об опасности нападения. До решения суда он считается невиновным и имеет все гражданские права.

А вот такого он не ожидал. Надо было что-то предпринять.

— Но я же не пойду грабить господина Юрдика. Третьего человека вообще не существует. Значит, нападение не состоится.

Начальник вздохнул.

— С вашим участием нет. Но подозреваемый может обратиться к кому-то другому, и тогда нападение состоится. Нет. Мы обязаны соблюдать закон.

Получалось, что он даже помог Юрдику. Теперь его предупредят о Юсуфе, и он просто заляжет на дно.

— А почему полиция не арестует Юсуфа за оружие и преступные намерения.

Его собеседник посмотрел на него, как на неразумного мальчишку.

— Потому что не полиция, а мы проводили эту операцию, а значит, они не могут использовать полученные нами сведения для доказательства вины в суде штата Нью-Йорк. А мы организация федеральная.

Ударение было сделано на 'нами'. Воцарилось молчание.

— Вы хорошо поработали, и мы вам благодарны. Конечно, мы передадим в полицию города информацию о том, что у индивидуала имеется при себе незаконное оружие, и они им займутся. Я в этом не сомневаюсь.

По всему было видно, что на этом разговор завершается.

— Надеюсь, что вы продолжите сотрудничать с нами. Сообщайте нам обо всём, что вам удастся узнать!

Он уже потерял интерес к Роману и начал подниматься.

— Погодите минутку!

Роман лихорадочно соображал. Преступные намерения, оружие. А есть ещё и третье.

— А если полиция его быстро арестует и найдёт при нём пистолет и наркотики. Тогда он окажется за решёткой, и нападение точно не состоится. В этом случае и предупреждать никого не требуется.

Эндрю передумал вставать.

— Откуда вы знаете про наркотики?

— Они оба нюхали кокаин у меня в машине.

Он уточнил:

— И госпожа Юрдик тоже?

— Да.

Было видно, что тема его заинтересовала.

— А как полиция узнает, что при них находятся наркотики?

— От меня.

— А как вы сами будете об этом знать?

— Я знаю, где они их приобретают.

Роман пару раз подвозил парочку к занюханной автомастерской, которую держал чёрный, и Юсуф заходил туда на пару минут.

— А пистолет?

— Он с ним не расстаётся.

Пока начальник задумался, Роман решил разогреть тему.

— Их двоих возьмут за оружие и наркотики. А вы предъявите запись с преступными намерениями. Чтобы отмотаться, они сдадут старшего Юрдика с потрохами.

Он не знал, как перевели 'потроха', но начальник понял.

— Почему вы так думаете?

— Приёмная дочка его совсем не уважает за то, что он прижимает её с деньгами.

— А она не родная?

Они даже этого не знали.

— А Юсуф расскажет всё, что знает о Харитоне. Я не знаю, откуда, но каким-то образом он осведомлён о его маршрутах с деньгами.

— Ну, давайте! Расскажите, что ещё мы должны сделать!

Он рассмеялся.

— Насмотрелись вы фильмов.

Тут он угадал.

— Ну, что? Попробуем?

Это уже предназначалось своему сотруднику. Видимо, манера такая.

Тот не ответил. Знал, что этого и не требуется.

— Я свяжусь с начальником отдела полиции, а ты проинструктируй его ребят!

Ребят действительно проинструктировали, а они соответственно Романа. Вручили пейджер и объяснили, как им пользоваться. Всё было предельно просто. Требовалось лишь нажать на кнопочку. Вот только подать сигнал полагалось за час до того, когда им следует прибыть на место, чтобы провести операцию. Объяснялось это тем, что у них недостаточно персонала, чтобы следовать за Юсуфом весь день. Так и назвали: 'персонал', имея в виду полицейских. И, соответственно, им потребуется время, чтобы прибыть и арестовать 'плохих ребят'.

'А где будут эти 'плохие ребята', когда вы приедете? Очень далеко'.

Но Роман уже стал понимать, что в Америке бессмысленно бороться против существующих правил. Легче приспосабливаться. Даже то, что они повесили GPS на его машину, не придавало ему уверенности. Теперь он мог гордиться, что имел две. Одна от ФБР, а другая от местной полиции.

'Ну, что же! Пейджер, так пейджер!'

Пассажирку пришлось ждать почти час, и он использовал это время, чтобы попытаться дозвониться до российского консульства. Прошла неделя, а он так и не получил документа взамен украденного паспорта. Но легче связаться с господом богом, чем с российскими дипломатами за рубежом, и пришлось отложить звонок на ночь, когда там можно хотя бы оставить запись.

А уже настало время улетать домой. Он и так задержался сверх всякой меры. Наконец, его нашла карта Виза, которую отправили на адрес Сашки и оттуда уже переслали ему. Теперь появилась возможность купить билет на самолёт. Прошлый пропал, так как он его не использовал. Оставался лишь документ из консульства. И ещё рассчитаться за Сашку и Нину. Поэтому он всё ещё возился с взбалмошной клиенткой вместе с её восточным бандитом. А по ночам девочек возил уже другой водитель.

Юрдик выползла в мерзком настроении. Роман понадеялся, что ей захочется его поправить. Он устал от этой парочки. Пора с ними заканчивать.

На одной из остановок отыскался и бандит. Тот тоже был не в лучшем виде. Посовещались на заднем сиденье, и он получил команду:

— В Бушвик.

А там других дел кроме, как заехать в автомастерскую, у них быть не могло. Тот ещё райончик великого города Нью-Йорка! Такое ощущение, что попал в Африку. И не в самую безопасную.

'Только бы полиция не подвела!' — Думал он, незаметно нажимая на кнопку в кармане.

Ехал, нарочно, не торопясь, чтобы дать им больше времени, за что получил очередной втык с заднего сиденья.

— Ты чего едешь, как на похороны? Спишь, что ли?

Знала бы она, куда сама направлялась! Если всё пройдёт успешно, то в полицию, а потом — в суд.

Сделка прошла быстро, и Юсуф опять плюхнулся на заднее сиденье.

Он почувствовал, как в кармане завибрировал пейджер. Сигнал о том, что полиция готова. Теперь предстояла заключительная часть операции. Надо было сделать так, чтобы она не выглядела подозрительной. Всё же у бандита пистолет.

Роман дождался момента, когда они выехали на широкую Оушен авеню, ещё раз нажал на кнопку пейджера и прибавил газу. Как договорились, тут же вслед пристроилась полицейская машина и взвыла сиреной.

— Так! На speeding ticket нарвался. Ах, чёрт! Здесь это дорого стоит.

И для убедительности хлопнул кулаком о руль, наблюдая за реакцией сзади. Юрдик пробормотала что-то неразборчивое, а Юсуф стал беспокойно оглядываться. Роман не торопясь съехал в первую же боковую улицу и остановился. Полицейская машина замерла сзади, мигая. Он отстегнул привязной ремень и стал демонстративно доставать права и лицензию ТиЭлСи. Юсуф всё ещё был напряжён. Наконец, через боковое зеркало он увидел, как подъехал белый фургончик с зажженными фарами, и понял, что пора. Разблокировав двери машины, выскочил наружу. Из фургона уже выбегали полицейские с пистолетами и воплями: 'Руки за голову!' Чьи-то руки оттащили его в сторону и заставили опереться на машину. А из машины уже вытаскивали восточного красавца и заводили ему руки за спину. С другой стороны двое здоровенных женщин-полицейских с трудом удерживали Юрдик, которая извивалась всем телом и одновременно визжала и ругалась по-русски. Какой-то человек снимал всё происходящее на камеру.

Тот, кто его инструктировал, похлопал по его карманам, разрешил убрать руки с машины и стал делать вид, что внимательно изучает его документы. Только дождавшись, пока его пассажиров рассадили по машинам и увезли, сказал:

— Ладно! Представление закончено.

Они так договорились заранее. У Юсуфа не должно остаться подозрений, кто был виновником его ареста.

— Поехали! Следуй за моей машиной! Мне нужно получить твои показания.

Нина становилась всё более и более нервной. Она подспудно понимала, что что-то происходит, но Роман на все вопросы отшучивался. Мол, возит богатых и важных клиентов, которые хорошо платят.

— Я не прощу себе, если из-за меня с тобой что-нибудь случится.

— Причём здесь ты? — Валял дурака он. — Денег хочу заработать. Только и всего.

Но по её лицу было видно, что она ему не верила. Только в постели прошептала на ухо:

— Будь осторожен. Ты обещаешь?

И ещё она получила очередное письмо от матери и всплакнула.

— Столько уже прошло времени! Так подросла. Она же меня совсем забудет, — сказала, глядя на фотографию.

Потом стала пересказывать Роману из полученного письма о том, как Анюта любила животных, и те отвечали ей взаимностью. Даже самая злая собака во дворе их дома подходила к ней, виляя хвостом. А он слушал и думал, что в его жизни не случилось ничего подобного. Своих детей у него не было. Как-то не собрались с бывшей женой. Может быть, и к лучшему.

— Вот только с людьми у неё проблемы после моего муженька. Боится она их. Но ничего! С ней всё будет в порядке. Я её подниму. У неё будет нормальная жизнь. Не такая, как у меня.

И Роман ей верил. Она была бойцом. Он уже знал, какие ей пришлось приложить усилия, чтобы добраться до Нью-Йорка для заработков. Закрадывались мысли, а не убедить ли её послать подальше Америку с её шестами по ночам и уехать с ним. Чувствовал, что она могла бы согласиться. Но потом закрадывалась мысль: 'А что дальше?' Тесниться втроём в его малюсенькой однокомнатной квартирке на окраине Москвы, доставшейся ему после развода? И не было никакой перспективы расшириться. Его заработки такого не позволяли. Ещё вопрос в том, что она станет делать в Москве? Пойдёт работать в качестве реализатора? Здравый смысл подсказывал, что такую жизнь он долго не потянет. Уже не тот возраст. Всё закончится плохо. Тогда зачем же начинать? Так и промолчал, хотя видел у неё в глазах вопрос.

— Мне пора на работу.

И действительно. Его поджидали ребята из ФБР.

— Ты обещаешь? — Спросила Нина вслед.

Роман понял, что она имела в виду.

— Обещаю, — поклялся он прежде, чем закрыть за собой дверь.

На улице тяжело вздохнул, садясь за руль Сашкиной машины. Что ему готовит сегодняшний день? Но останавливаться было уже поздно.

— Полиция довольна твоей работой, — похвалил ФеБеЭрешник.

Он и сам об этом знал. Они обнаружили и пистолет, и наркоту. Плюс оказалось, что Юсуф находился в стране нелегально, поэтому не могло быть и речи о том, чтобы его выпустили под залог.

Но то было простой подготовкой. Теперь предстояла основная 'работа'. И самая сложная. Та, из-за которой он и ввязался в эту историю. Но его собеседник об этом ещё не догадывался.

— Теперь я готов взяться за Харитона. Уж, он-то многое знает.

— Он действительно многое знает, но средств давления на него у нас нет.

— Я могу вам их предоставить.

Он недоверчиво посмотрел на него, но решил всё же послушать.

— Изнасилование. И групповое. Как? Подойдёт?

— Это — серьёзное преступление. А где? Кто участвовал?

— Все его дружки, с которыми он ведёт дела.

По взгляду было видно, что он всё ещё сомневался.

— Знаешь, Александер! Преступления такого рода очень трудно доказывать в суде.

— Всё было снято на камеру.

Это его явно заинтересовало.

— Существует запись? А как ты об этом знаешь?

— От потерпевших.

— Ты знаешь, кто там был?

— Да. И они могут дать показания.

Тут-то он соврал. Ни о каких показаниях с девочками он ещё не говорил.

— Но на определённых условиях.

Эндрю приготовился слушать.

— Существуют специальные визы для женщин, подвергшихся насилию, и которые помогают правосудию. Так!

Об этом он прочитал накануне в нью-йоркской русской газете. Эндрю не возразил, что было хорошим знаком.

— Организуйте для них получение таких виз и разрешений на работу.

Начальник сидел и что-то обдумывал.

— Видеозапись и свидетельские показания? Но это опять не в нашей юрисдикции. Придётся привлечь полицию.

Он вздохнул. Видимо, такие просьбы давались ему с трудом.

— Плюс вы получите ещё то, что он мне расскажет.

Роман сделал ударение на 'мне'.

— Расскажет? А почему он станет вам рассказывать?

А вот на этот вопрос отвечать не следовало бы.

— Расскажет! — Заверил он. — А вы запишите.

— Ну, мы не можем ставить под угрозу вашу жизнь. Харитон — опасный преступник и может быть вооружён.

— А вы подстрахуете меня. Когда будут показания девочек, полиции же понадобится изъять видеозапись? Значит, будет ордер. Прежде, чем они туда войдут, дайте мне пятнадцать минут, чтобы я с ним переговорил. В худшем случае он просто мне ничего не скажет. Но если удастся его разговорить, то у вас будет шанс получить дополнительные доказательства.

Наверное, из какого-то фильма такое пришло в голову. Но, кажется, подействовало. Он повернулся к подчинённому, который исполнял миссию переводчика.

'Сейчас скажет: 'Попробуем?'

— А что? Попробуем?

Пока они 'пробовали', пришлось вновь отбиваться от назойливого Арама.

— Уважаемый! Ты сделал то, о чём тебя попросили?

— Работаю. Через пару дней буду знать.

— Ай! Долго работаешь. А деньги готовы и ждут тебя. Не надо сердить важных людей. Они тобой очень недовольны.

Роман мысленно послал важных людей, и тут ему в голову пришла идея.

— Я тебе скоро позвоню, и надо будет подъехать по одному адресу, который я тебе дам. Только не опаздывай! Там всё и получишь.

Прервал его, когда Арам стал выспрашивать, куда и зачем, и отсоединился. Достали они его. Только потом сообразил, что не спросил для вида о деньгах, чтобы поверили. Но подумал, что они были так заинтересованы в списках автозаправок, куда Юрдик сливал левое топливо, что приедут. Куда они денутся?

Когда подъехал к заведению для взрослых на Конни Айленд, впервые ощутил дрожь внутри. Посидел в машине и задумался:

'Зачем ввязался? Что? Вся предшествующая жизнь пресной показалась? Захотелось приключений? Да ещё в Америке?'

Мог бы просто свалить домой. И билет, и документ из консульства уже были в кармане. Что же касается его жизни, то за последние годы действительно не было ничего, о чём хотелось бы вспомнить. Ну, в Египет пару раз смотался. Поплавал под водой. А так работа и дом, где пустота и паутина по углам. Было лень даже прибраться. Не было стимула. Жена ушла. А в его возрасте искать другую — проблема. Да, и где гарантия, что найдёшь лучше. Женщины в семейной жизни резко меняются. И не в лучшую сторону.

Мог, но не свалил. Сашка всегда был другом с момента, когда помнил себя. Даже когда он исчез, Роман всегда вспоминал о нём, как о друге. Столько лет шли рядом по жизни! И когда встретил здесь, в Нью-Йорке, его отношение к Сашке не изменилось. Ну, прибила его Америка. Ну, и что? Если бы остался жив, то как-нибудь выкарабкался бы.

Плюс то, что эти уроды сделали с Ниной. Не хотелось такое прощать и просто уехать домой.

Они дали ему пятнадцать минут, а сами поджидали где-то поблизости. Наверное внутри того фургона, который стоял на противоположной стороне прямо под запрещающим знаком. И оттуда они будут слушать его разговор с подонком. Ну, пусть послушают! Если удастся сделать задуманное, то услышат для себя много интересного.

Перед поездкой сержант вручил ему здоровенную таблетку и стаканчик с водой.

— Давай! Проглоти и запей!

Увидев непонимающий взгляд, разъяснил:

— Через неё мы и будем тебя слушать.

— Как же вы будете слушать? Через желудок? Там же бурление. И вообще…

— Отфильтруем любое бурление. Всё будет ОК. Пей!

Вдруг забавная мысль пришла ему в голову.

— А что же? Я её потом должен из унитаза выуживать?

Полицейские дружно заржали.

— Не придётся. Они одноразовые. Выйдет через 24 часа и привет.

Помотал с сомнением головой.

'Ну, навыдумывали!'

Сделал последнюю попытку.

— Прицепите на тело нормальную электронику и всё. Зачем такая экзотика?

— Э, нет! Он может тебя обыскать и найти. Мы не можем рисковать твоей жизнью.

А вот и нет. Не будет его обыскивать Харитон. До этого не дойдёт. Но разъяснить им почему, он не мог. Если узнают, то, вообще, туда не пустят.

Ничего не оставалось делать, как подчиниться. С превеликим трудом проглотил чудо электроники и сказал: 'Один, два, три, четыре, пять'. Стрелка на приборе задёргалась. Чудо работало.

Ему разъяснили, что оператор, знающий русский язык, будет непрерывно прослушивать их разговор, и в случае осложнений они ворвутся в помещение и возьмут гада. Надо попытаться вытянуть из Харитона как можно больше сведений о перевозке денег и о других нарушениях закона, которые смогут использовать в суде. Они не знали, что Роман уже с десяток раз проиграл в уме план разговора, и там об этом не было ни слова. Пусть полиция вместе с ФБР сами занимаются деньгами Юрдика и их перевозкой. Это его ни капельки не волновало. А он сосредоточится лишь на 'других нарушениях закона'.

'Ладно! Ещё одну минутку, чтобы расслабиться'.

Он закрыл глаза. Юсуфа удалось развести, представившись крутым парнем. Но тот был каким-то опереточным бандитом. Только щёки раздувал. Харитон будет посерьёзнее. А в том, что именно он убил Сашку, у него не было сомнений. И полицейские за дверью — не гарантия, что всё закончится благополучно.

Надо было трогаться. Роман выпрямился, пошарил под сиденьем машины и аккуратно за ребристую рукоятку вытащил пистолет. Тот неисправный, который он купил у Ефима. Так же, стараясь не коснуться пальцами других частей оружия, засунул его под свитер и вышел из машины.

'Ну, что же! Пора добавить адреналинчика в кровь. Это тебе не с аквалангом нырять в Египте. Тут другие акулы. И, скорее всего, опаснее'.

И он, не торопясь, направился к заведению для взрослых. Где-то здесь ещё должен сидеть Арам, которому Роман предварительно позвонил и дал адрес, чтобы приехал. Но предупредил, чтобы к нему не подходил, а ждал в машине пока он не выйдет из заведения с жёлтой вывеской. На все вопросы отвечал:

— Так надо.

Чтобы тот ему поверил, в конце разговора предупредил, что Арам получит то, что ему требуется, и чтобы привёз деньги. А про себя подумал, что тому будет полезно понаблюдать за налётом полиции на заведение Харитона, и это отобьёт у него охоту донимать его угрозами в отношении Нины.

Перед дверью заведения демонстративно посмотрел на часы. Те, кто за ним наблюдали, очевидно, сделали то же самое. Время пошло.

Прочистил горло.

'Только бы голос не подвёл'.

Внутри находился тот же самый парень, только волосы у него были ещё более сальными. Он, молча, наблюдал за приближающимся Романом.

— Позови Харитона! И побыстрее! У меня нет времени. И у него тоже. Так и скажи!

— Подожди за дверью!

И парень кивком головы указал на выход. У Романа не было намерений беседовать с Харитоном на улице. Это не входило в его план действий.

— Пусть выйдет сюда!

Парень ушёл, потом вернулся, чтобы сказать:

— Жди!

Потянулись минуты, а тот не показывался. Надо было что-то предпринять. Он решительно направился к двери, куда уходил парень.

— Э! Ты куда? — Услышал вслед.

Дверь оказалась незапертой и вела в небольшое помещение. В нос ударил кислый запах дешёвого томата. Харитон с ещё одним человеком замерли с кусками пиццы в руках.

'Как они могут жрать такую гадость?'

Присутствие постороннего не входило в его планы. Он сделал два шага и остановился, засунув руки в карманы и в упор глядя на второго, который был со скошенным лбом. Требовалось от него избавиться. Помолчал. Так должны вести себя нормальные герои.

— Этот пусть выйдет! — Наконец, выдавил из себя Роман.

К счастью голос не подвёл. Прозвучало солидно.

Тот изумлённо взглянул на Харитона.

— Подожди там!

— Ты чё? Дай поесть!

— Возьми с собой и там доешь!

Мужик со скошенным лбом с недовольным видом забрал коробку с остатками пиццы и направился к двери, возмущённо поглядывая на Романа.

'Как подобные ублюдки попадают в Америку?' — В который раз пришло ему на ум.

На всякий случай он остался стоять в двух шагах от двери. Теперь полагалось опять помолчать, мрачно уставившись на собеседника.

— Ну, с чем пришёл на этот раз? Как ты там называешься? Ковбой, что ли?

Харитон вытирал руки салфеткой.

— Техасец, — как можно внушительнее ответил он. — А здесь я затем, чтобы разобраться.

Роман приподнял свитер и сделал так, чтобы рукоятка пистолета оказалась поверх одежды. Харитону это явно не понравилось, и он помрачнел.

'Только бы он ничего не ляпнул вслух!'

У него оставалось лишь несколько минут. Надо было срочно приступать.

— Ты Сашку убил. — Сказал он утвердительно и, как ему показалось, внушительно. — Дружка моего.

— Чего?

— Ты, Харитон! Ты!

— Не знаю никакого Сашки.

— Знаешь. Тот, который на чёрном лимузине работал.

На его лошадином лице что-то промелькнуло. Ещё не страх, а какие-то мысли.

— Вот я и приехал рассчитаться за него.

Харитон слегка побледнел и начал медленное движение к столу. Роман, молча, помотал головой и сделал вид, что тянется к пистолету, одновременно говоря:

— А у него жена осталась. И без средств. Ещё дочка малолетняя. — Начал сочинять он. — Нехорошо получается. Такое не прощается. За такое отвечать полагается.

Рука всё ещё была рядом с пистолетом, но не прикасалась к нему. Харитон молчал, видимо, соображая о чём-то. Наконец, решился:

— Слушай! С ним случайно всё получилось. Думали, что это он деньги увёл.

— Какие деньги? Значит, из-за денег ты ему пальцы на руках разбил? Пытал его? Да?

— Не! Не я. Вот тот.

И он кивнул головой на дверь. А потом:

— Ладно! Давай забудем это дело. Ну, ошиблись. С кем не бывает? А жене я компенсирую. Ну, сколько надо?

Роман сделал вид, что задумался.

— Да, уж, не меньше, чем полтинничек.

— Ну, ты что? Откуда у меня такие деньги?

— Тогда разговор у нас с тобой не получится. Не договорились.

И опять движение руки к пистолету.

— Тридцатник. Идёт? Десять сегодня, а остальное завтра. Договорились?

Было видно, что Харитон занервничал.

— Где же ты их найдёшь завтра?

— Будут тебе деньги. Будут.

— Что? Из Юрдиковых возьмёшь? Завтра поедешь собирать по автозаправкам? Так он же тебе голову за это оторвёт.

— Это мои проблемы. Я с ним управлюсь.

— Ну, смотри! Решай свои проблемы! Значит так! Сегодня отдашь жене за убитого мужа десять тысяч, а завтра двадцать. Всё понятно?

Это — чтобы было ясно тем, кто его сейчас записывает.

— Всё! Договорились!

Харитон чувствовал себя счастливым. Провёл лопуха из Техаса. Какие деньги? Какое завтра?

Полицейские что-то не появлялись. Надо было дать им знать.

— Ладно! Тогда разговор на сегодня закончен. Едем за деньгами для жены!

Теперь оставался проделать только один трюк, но он был самым сложным из сегодняшнего плана. Роман приготовился и взялся двумя пальцами за ребристую рукоятку пистолета. На ней отпечатков не останется. В соседней комнате послышались сначала посторонние звуки, а потом шум. Роман выдернул за рукоятку пистолет и швырнул его Харитону. Тот поймал его на лету двумя руками, и на лице было выражение полнейшей растерянности. Даже челюсть отвисла. Дверь распахнулась, и с воплями ворвалась толпа полицейских, размахивая оружием. Харитон в ужасе отшвырнул пистолет в сторону, с остервенением глядя на Романа прежде, чем исчез за спинами стражей порядка.

Нина вызвалась проводить его в аэропорт. И вот они ехали в чёрном лимузине, только на этот раз их вёз водитель из агентства. Сидеть сзади было непривычно. Разговаривали мало. Нина всю дорогу смотрела в окно.

Наговорились они ночью, лёжа в последний раз на узкой койке внизу. Он признался, что помогал полиции взять Харитона, но без подробностей. Да, она и сама догадалась ещё тогда, когда он стал её убеждать дать показания в полиции о том, что произошло в ресторане во время празднования дня рождения. А она привела с собой ещё и остальных девочек. Даже Майя пришла, хотя у неё было разрешение на работу. Конечно, им было отвратительно вспоминать и рассказывать, что с ними творила компания подонков, но они решили наказать Харитона и его дружков. Ну, ещё и обещание американских рабочих виз стало хорошим побудительным моментом.

И ему самому пришлось несладко, когда его заставили давать показания после ареста Харитона. Они там все были рады, поздравляли его. Нашлась запись оргии в ресторане. Ещё с его помощью выяснилось, что на бандите висит убийство, о чём полиция не догадывалась. Но всё время допытывались, почему тот ему признался. Роман выдал версию о том, что он использовал кличку известного русского мафиози, и Харитон просто испугался за свою жизнь. Полицейские не поленились и проверили. Оказалось, что в их базе данных Техасец не числился. Уточнили, в каком городе. В Хьюстоне. Позвонили туда. Естественно, что там тоже о таком не слышали. Решили зайти с другой стороны. А откуда он сам о нём знал? Роман сочинил историю о том, что слышал от друга в Москве, который побывал в Хьюстоне. Поняли, что больше из него ничего не вытянешь, и переключились на пистолет. Когда он появился в руках у Харитона? В последний момент, когда Роман дал команду ехать за деньгами. А где был до того? В столе. И так далее. Понадеялся, что им не придёт в голову разобрать и проверить, в каком он состоянии.

Чувствовалось, что так до конца и не поверили, а ему было всё равно. Он своё дело сделал, и теперь пусть сами разбираются. А ему пора домой. Его туристическая поездка в Нью-Йорк слишком затянулась.

Оказалось, что и Нина собиралась из этого города. Рассказала, что у неё появился поклонник, который часто приходил на её выступления, а потом просил посидеть с ним за столом. Хозяева бара обычно разрешали, если тот заказывал выпивку. Уговаривал переехать к нему в маленький городок в штате Нью-Джерси. Сам он — бухгалтер и поможет ей окончить курсы ассистентов, и потом она станет работать у него в офисе.

— Говорит, что бухгалтеры — востребованная профессия. Даже в кризис. А я два года отучилась на финансовом факультете у себя в Нижнем Тагиле.

Призналась, что он в возрасте и не очень красивый. Но своих детей нет, и мечтал о ребёнке.

— Может, рожу ещё одного, — засмеялась. — Ну, а мама привезёт дочку. Он не возражает. Я тут тоже кое-что скопила. Как-нибудь всё устроится.

Роман подумал, что в Америке все как-то устраиваются, хотя часто совсем не так, как люди рассчитывали. Пример — Сашка. Но вслух ничего не стал говорить. Зачем расстраивать? Ей и так досталось от жизни в этой стране.

В аэропорту обнялись и постояли минуту, молча. Понимали, что никогда больше не увидят друг руга.

— Ну, ладно. Лети! Счастливого пути, мой единственный американский роман!

Махнула рукой и пошла на выход.

Он постоял, посмотрел вслед, хотел что-то сказать, но раздумал.

Проходя мимо газетного киоска по пути в свой терминал, взгляд натолкнулся на заголовок в Нью-Йорк Таймс. Что-то о русской мафии. И под ним картинка чиновника в костюме с галстуком, который держал в руках и показывал какие-то документы. Подумал купить, но потом решил, что не стоит тащить в самолёт кипу бумаги. У них скоро выборы, поэтому стали искать тему, чтобы покрасоваться на первой странице газеты и на телеэкране. А его совсем не интересовала русская мафия в Америке.

Content

Сигов Анатолий
Чужая жизнь