Сигов Анатолий Петрович

Эпизод четыре: Окончательный итог

Данное произведение — игра воображения автора. Имена, образы, названия и события придуманы, и любое сходство с живущими или умершими лицами, событиями, организациями или названиями чисто случайно.

Глава 1

Она не совсем отдавала себе отчёт, зачем сюда пришла. Лишь для того, чтобы заполнить на коленях анкету на пяти листах и сидеть, дожидаясь своей очереди, в компании двух десятков мужчин, в тесной и душной комнатке, где из-за отсутствия мест претенденты расположились не только на стульях, но и на столах? Нервное напряжение собравшихся стало передаваться и ей, и она, не зная, чем себя занять, в десятый раз перебирала принесённые с собой бумаги, глядела через единственное окно на раскачивающиеся ветки деревьев, разглядывала носы своих туфель. И ради чего? Никто не разговаривал друг с другом, воспринимая соседей лишь как конкурентов на одно заветное место, ради которого они собрались со всего города. Вызывали по одному в соседнюю комнату в коридоре, и назад уже никто не возвращался, что ещё более нервировало ожидавших своей очереди. Каждый использовал свои личные каналы, чтобы попасть в эту комнату, и все они были приблизительно одинаковыми. 'У Вовчика открывается вакансия на хорошие бабки'. Дальше следовал шепот о требованиях к кандидату, информация о том, к кому следует подойти в известной компании по набору персонала, и намёк, сколько следует приложить к резюме, чтобы сотрудница этой компании приняла документы. Эта вакансия нигде не анонсировалась, поэтому у недостаточно гибких претендентов не было шансов даже сдать свои документы. Вероника в который раз оглядела оставшихся в комнате мужчин в одинаковых деловых костюмах и ещё раз спросила себя: 'Уйти сейчас или остаться?' Вряд ли у неё, американки, были какие-то шансы обойти двадцать претендентов с российским образованием и с понятной биографией. Да и сами собеседования, которые она проходила раньше, оставляли у неё лишь чувство раздражения от того, с какими лицами кадровики разговаривали с ней и с другими кандидатами. Но особых дел на сегодня не предвиделось, да и жаль было сотки, которую она в открытую прицепила к первому листу комплекта документов, и собственно из-за которой, очевидно, её и вызвали сегодня на интервью. Если бы она знала заранее о таком количестве претендентов-мужчин, то не пришла бы и уж тем более не отдала бы за это сотню долларов. Наконец, позвучала её фамилия, и она вышла из комнаты за сотрудницей фирмы по трудоустройству, у которой теперь оказалась её сотка и которая небрежно махнула рукой в сторону следующей по коридору двери. — Туда, а потом на выход по коридору. Она даже не пыталась быть вежливой. Вероника вошла и увидела двоих, сидящих за разными столами. Перед мужчиной всё ещё сидел предыдущий кандидат, поэтому она поняла, что нужно идти к женщине, перед которой был свободный стул. Она без лишних слов села и приготовилась к худшему. Женщина представляла из себя самый распространённый тип кадровиков: повидавшая всех и вся, уставшая от этого созерцания и поэтому равнодушная ко всему. Таких не надо очаровывать. Таким нужно отвечать кратко и по теме, чтобы всё вписывалось в привычную схему: с такого-то по такое-то там-то в должности такой-то и так далее. Её анкета сразу же не понравилась. Это было понятно без слов. — Оригиналы принесли? — был вопрос. Вероника, молча, положила перед ней стопку дипломов с нотариально заверенными переводами и взглянула в окно. Там было солнце и хорошая погода, а здесь — гнетущая атмосфера и мерзкое настроение у всех присутствующих, включая и её саму. Женщина даже не взглянула на дипломы и, перевернув очередной лист в пачке бумаг, которые лежали перед ней, замерла, наткнувшись на одну из граф в анкете, которую Веронике пришлось заполнить на коленях непосредственно перед интервью. Там требовалось указать трёх человек, к которым работодатель мог бы обратиться за характеристикой на кандидата. Этот вопрос был неожиданным. Обычная практика в Америке, но здесь она столкнулась с ней впервые. Там, в соседней комнате, она надолго задумалась и поняла, что на этот вопрос не сможет дать традиционный ответ. Те, с кем ей приходилось работать, либо уже находились в лучшем из миров, либо вряд ли положительно охарактеризовали бы её. Одной из кандидатур мог бы стать муж её единственной приятельницы в Москве, от которой она и узнала об имеющейся вакансии. Вероника подумала, что приятельница смогла бы повлиять на мужа, чтобы в случае необходимости тот сказал пару слов. Но где взять двух других? Подходило время сдавать анкету, и она, оглядев мужчин-претендентов, улыбнулась про себя и записала в графу рекомендаций зам. начальника ГУВД Москвы и ещё добавила зам. начальника департамента ФСБ. 'Получите!' После этого она сдала анкету, подумав: 'Какая разница? Всё равно работа здесь не светит'. Именно наткнувшись на эту запись, женщина-кадровик впервые взглянула на Веронику. — Вы хотите, чтобы мы обратились к ним за рекомендациями? — в недоумении спросила она. — Да. А почему бы и нет? Вероника пожала плечами. — Они меня знают. Это было действительно так. У неё не было уверенности, как бы они её охарактеризовали, если бы к ним действительно кто-то обратился, но оба должны хорошо её помнить по делу о Потрошителях. В этом она не сомневалась. Женщина какое-то время раздумывала, потом у неё на лице явно отразилась мысль: 'А какая разница?', и она перебросила её папку на соседний стол со словами: — У меня вопросов больше нет. К этому времени претендент на работу, который прежде был в комнате, уже исчез, и Вероника перебралась за его место. Мужчина хмуро взглянул на неё, взяв в руки папку, и протянул ей листок бумаги. — С какими из этих программ вы знакомы? Это был список программ по защите компьютерных сетей. Ей приходилось сталкиваться с одной из них, которая с успехом была взломана, но эта операция трагически закончилась для двух её участников. Другие программы были ей известны чисто теоретически. — Я не знакома только с одной из них. Она указала на последнюю в списке. По лицу мужчины не было понятно, как он отнёсся к подобному ответу. Да её это и не волновало. Вероника чувствовала только усталость от ожидания в душной комнате и от процедуры общения с неприятными ей людьми. Но мужчина не унимался. — И что вы о них думаете? Она в очередной раз пожала плечами. У неё не было желания втягиваться в профессиональный разговор, а хотелось поскорее выйти на волю. — Каждая из них имеет свои достоинства и недостатки. Я не Билл Андерсен, чтобы их расхваливать. Мужчина вдруг взглянул на неё при упоминании имени Андерсена. Она никогда в жизни не видела этого человека. Просто много раз слышала имя бизнесмена, специализирующегося на установке защитных систем для банков и других организаций, когда её неопытность использовали в играх по взлому одной из сетей. Той самой игры с трагическим финалом для двух её участников. Она увидела, что мужчина тоже споткнулся взглядом о графу с рекомендациями и явно хотел что-то спросить, но потом раздумал и произнёс: — У меня тоже нет вопросов. Он швырнул её папку в кучу таких же и откинулся на стуле. Широкий в плечах и в пиджаке, который выглядел на нём, как будто был одет на шкаф. Неприятный тип. Эдакий шкаф в пиджаке. Вероника с облегчением вздохнула, когда выходила из комнаты. Но спиной она чувствовала, что мужчина провожал её взглядом до самой двери. За много лет хождения по лезвию бритвы у неё выработалось чувство на подобные взгляды в спину. И, как правило, оно не подводило. Она была достаточно обеспеченной женщиной и совершенно не представляла, зачем пошла на собеседование. Понятно, что дамочка из компании по найму отрабатывала свои сотки и набила комнату претендентами, включая и её, чтобы отчитаться перед заказчиком. Но она-то сама? Ну, плюнула бы на сотку и ушла, не проходя через унизительную процедуру! Теперь нужно мучиться и пытаться выкинуть из головы и сам процесс, и неприятных ей людей. В душе она понимала, что пришла сюда лишь от скуки, когда каждый день был похож на предыдущий, и менялось лишь время года за окном. А ей была необходима деятельность. Она же — не её приятельница Юля, которая проводила время между маникюром и отчитываем нянек двух её детей, по одной на каждого из них. Следовало бы позвонить и поблагодарить её за информацию о вакансии, но пришлось бы рассказать о посещении офиса и о том, что там происходило, а об этом не хотелось даже вспоминать, поэтому она так и не собралась. Но Юля сама напомнила о себе, и она была обижена. — Послушай! Почему ты мне не сказала, что дала фамилию моего мужа во время интервью? Сказано это было сухим тоном. — Теперь какие-то типы к нему обратились и просят охарактеризовать тебя. Мужа Юли она мельком видела один раз, когда тот садился в здоровенную чёрную машину, и не обменялась с ним ни единым словом. Юля не любила показывать его приятельницам. Тогда Веронике показалось, что он намного старше её приятельницы. Такой грузный и низкорослый мужик. — Извини, пожалуйста! Мы остались недовольны друг другом, и я не могла представить себе, что они будут мной интересоваться. Пока Юлька что-то там ещё говорила о том, что чувствовал её супруг, и как ему приходилось выкручиваться из ситуации, в которую Вероника его поставила, она лихорадочно обдумывала, будут ли эти люди звонить за рекомендациями в ФСБ и МВД, и чем это может для неё обернуться. Меньше всего ей бы хотелось привлекать к себе внимание после истории с органами для трансплантации, из которой она едва выбралась живой. Приятельница между тем продолжала говорить о том, какую она сделала для Вероники услугу, и что из этого вышло. Нужно было остановить этот поток слов. — Почему он не послал их подальше? Твой муж меня совсем не знает. Юлька аж задохнулась от возмущения. — Они же звонили от имени какой-то шишки из органов! Как он мог их послать? Её муж имел какие-то дела с Вовчиком, о которых Юлька не имела никакого представления. Но Вероника, в свою очередь, не представляла себе, кто такой Вовчик. — Я не собираюсь работать ни у какого Вовчика, поэтому он может просто сказать, что меня не знает. На другом конце провода установилось молчание. Юлю всегда интересовало, на какие средства Вероника существует в Москве. Семьи у неё не было, работы или богатого любовника тоже. Она не решалась спросить напрямую, но под тем или иным предлогом несколько раз закатывала пробные шары. Как, например, с этой работой. — Ну, если тебе ничего не нужно, — протянула она обиженно. — Нужно! Но люди там неприятные. Я была так счастлива, когда выбралась оттуда! Следовало бы как-то её успокоить. — Спасибо тебе за информацию, но не лежит у меня душа к этим людям. И ещё желательно переключить её на что-то другое. — А что это за Вовчик? Чем он занимается? На том конце опять замолчали. — А ты что не знаешь? Поняв, что нет, её приятельница решила завершить разговор. — Как-нибудь при случае расскажу. А в том, что случай представится, Вероника не сомневалась. Юля использовала её в качестве слушательницы, чтобы оторваться по полной программе за чашкой кофе, так как была уверена, что информация никуда дальше не уйдёт. У Вероники практически не было друзей в Москве. Но подобные монологи приятельницы давали ей возможность как-то расширить круг её познаний о происходящих в Москве событиях. Но прежде приятельницы ей позвонила та самая уставшая от жизни женщина, с которой ей довелось встретиться во время собеседования. Это произошло совершенно неожиданно и, главное, не вовремя. Она была чем-то занята и не сразу поняла, кто звонил. И неудивительно. Голос у женщины был деловым и даже приветливым. После окончания разговора Вероника какое-то время сидела и смотрела на телефон. И её волновало не интервью, на которое её повторно приглашали, а вопрос, ограничились ли кадровики мужем Юли. Скорее всего, нет. А если так, то что они услышали? И, вообще, кто они такие? Ответ на последний вопрос мог дать лишь один человек. Юля явно удивилась, когда она позвонила и предложила встретиться и потрепаться. Обычно инициатива исходила от неё. И трёп означал рассказ взахлёб о последних событиях, из которых Вероника пыталась выудить незнакомые ей слова из новояза и составить представление о том, что интересует обычных российских женщин типа Юли. Гражданок с мужем-бизнесменом и двумя няньками у её детей. Встреча состоялась в модном кафе в центре города. Она происходила днём, когда туда собирались успешные женщины и менее успешные, но хорошо одетые и безупречно выглядящие мужчины. Вероника в очередной раз подивилась количеству обеспеченных женщин, которым нечем было заняться в этом городе. Между тем, Юля просто впитывала в себя ароматы кофе и больших денег. Начало было традиционным. Глупые няньки, которые ничего не понимали в воспитании детей. Как трудно в наше время найти тихую, работящую женщину. Как много нужно денег, чтобы дать детям хорошее образование. Вероника знала, что рано или поздно Юля перейдёт к интересующей её теме. Так оно и случилось. — Чем тебе не понравилось у Вовчика? — Я не была у него в офисе. Всё происходило в рекрутской фирме. Мне не понравились его люди. Не понравилась обстановка. Ничего не понравилось. И, вообще, я не знаю, что это за организация и чем она занимается. В Интернете она отсутствует. Юля молчала и изучающе смотрела на неё. — Ну, кто же в Москве полагается на информацию из Интернета? — наконец, начала она. — В Москве пользуются более надёжными источниками. Она всё ещё колебалась. — Знаешь! Мой муж когда-то вплотную работал с Вовчиком. Он, конечно, мало, что мне рассказывает, но мне известно, что он крутой, но скрытный. О нём мало что известно. И, как мне однажды сказал муж, он не хотел бы с ним поссориться и иметь его в качестве врага. Это опасно для здоровья. Он так и сказал! Вероника впервые видела, что её приятельница говорит осторожно, подбирая слова. Нужно было как-то её разговорить. — Но чем он занимается? — Бензином. У него заправляется половина Московской области. — Но почему же для этого нужно быть крутым? Почему твой муж его опасается? — Ты знаешь. У него такое положение, что сейчас он его не опасается. Ну, это — нефть. А там, где нефть, всегда опасно. Поэтому мой муж просто держится от него подальше. Юля опять замолкла и смотрела куда-то в сторону. Веронике было забавно. Её приятельница, которую всегда распирало от обилия информации, которой хотелось бы с кем-то поделиться, вдруг примолкла и явно не желала продолжать эту тему. 'А ведь не такая уж она простушка! Всегда готова рассказать всё, что угодно, но только не то, что касалось её лично и её семьи. Когда я приблизилась к теме, затрагивающей дела мужа, она сразу же напряглась и примолкла. Молодец, Юлька!' Вероника уже достаточно прожила в Москве, чтобы знать, что здесь на определённом уровне благосостояния излишняя болтовня о себе и о своих делах может быть 'опасной для здоровья'. И её приятельница Юля тоже знала эту истину, и вытянуть из неё что-либо ещё было весьма проблематично. Они немного поболтали о том, о сём и разошлись. В результате Вероника так и не поняла, кто и зачем её приглашал для собеседования, и приходилось полагаться на собственную интуицию. Такси высадило её у административного здания в промышленном районе города. Оно было построено давно, но явно только что было отреставрировано. Обнесённое металлическим забором с острыми пиками наверху и камерами видеонаблюдения, белое здание выглядело несколько вызывающим по сравнению с общей запущенностью в округе. Вывески с названием организации не было. Только лишь адрес крупными буквами на стене. Сначала требовалось пройти проверку документов в будке при входе на территорию, а затем ещё одну уже внутри. Охрана отправила её в приёмную на первом этаже, не пропустив в глубину здания. Там, представившись девушке за столом, ей пришлось дожидаться, пока к ней не спустится сотрудник для проведения собеседования. Вероника уже была знакома с системой безопасности в московских офисах. Она зародилась лет пятнадцать-двадцать назад, в тот период, когда Москва была совсем небезопасным городом. С тех пор многое изменилось. В общем, на улицах в Москве стало даже менее опасно, чем в том же Вашингтоне. Но система прижилась, и с ней не хотели расставаться. 'Может быть, это и к лучшему. По крайней мере, не ввалится обиженный уволенный сотрудник с автоматической винтовкой и не станет стрелять налево и направо, как это случалось в Америке'. Её мысли были прерваны приходом молодого человека с курчавой шевелюрой, в очках с круглыми линзами и демократично одетого. Явного АйТишника. К её удивлению это был тот самый сотрудник, с которым ей предстояло беседовать. — Сева, — просто сказал он с улыбкой, протягивая руку для приветствия. Она предполагала, что придётся встретиться с очередным нахмуренным человеком, и опешила от неожиданности. Очевидно, это отразилось у неё на лице. — Ожидали кого-то другого? — Честно говоря — да. Предыдущие двое были очень озабоченными людьми. — Это им по должности полагается. Быть озабоченными и таинственными. У неё значительно улучшилось настроение. Сева понравился ей с ходу. Он открыл дверь в одну из комнат и жестом пригласил её внутрь. Там Вероника первым делом вытащила папку с дипломами, но Сева даже не взглянул на них. И правильно сделал. Они были куплены через Интернет. Вместо этого он с ходу начал беседу о достоинствах и недостатках некоторых популярных программ. Именно беседу, предполагающую обмен мнениями. Постепенно они перешли к более сложным темам, и Вероника даже не заметила, как прошли полчаса. — Спасибо, — неожиданно сказал Сева и встал. Она поняла, что интервью закончилось, и они оба направились к выходу. Там Сева любезно попрощался, ещё раз пожал ей руку и исчез. Выходя из здания, она думала о том, будет ли продолжение или нет. Неделю ничего не происходило, а затем раздался новый звонок. — Билл Андерсен, — представился мужчина. Вероника замерла. Имя этого человека она неоднократно слышала от Сергея, когда работала в его организации. Он часто использовал имя Билла, чтобы скрыть от неё истинные мотивы, почему он хотел, чтобы она взломала защиту компьютерной сети. Всё закончилось трагически, и Вероника всё время пыталась выкинуть из головы эту историю, но она вновь и вновь напоминала о себе. Так было и на этот раз. У него был мягкий акцент. Так говорят белые в южных штатах Америки. И он звонил, чтобы пригласить её приехать для собеседования по поводу устройства на работу, и дал адрес своего офиса. — Но я подавала документы… — Знаю. Знаю. — Перебил её Билл. — Владимир — мой клиент, и он попросил меня побеседовать с вами. Я не могу ему отказать. Подумав, он добавил со значением: — Он — мой важный клиент. Билл Андерсен настолько долго жил в Москве, что даже внешне напоминал русского чиновника средней руки из какого-нибудь банка или другой организации. На самом деле его фирма, начав практически с нуля, постепенно монополизировала российский рынок специфической продукции, востребованной корпорациями, и он стал известной фигурой в московских бизнес кругах. Приглашение лично к нему говорило о многом. На рабочем столе, как полагалось, стояли многочисленные рамки с фотографиями его русской жены и детей, и Вероника не удержалась, чтобы не спросить: — Учатся здесь или в Англии? — Пока здесь. И он назвал гимназию, от имени которой она вздрогнула. Ещё один эпизод, который хотелось бы навсегда забыть. Там она открыла для четырёх подростков дверь в виртуальную преиподнюю, из которой не было выхода назад. — И сколько им лет? — Двенадцать и десять. Она облегчённо вздохнула. Они ещё не достигли того возраста, когда демон под названием Интернет может поглотить их, как это случилось с четырьмя шестнадцатилетними ребятами, которых она знала. Хотя она очень сомневалась, что за несколько лет до той поры, когда детям Билла исполнится шестнадцать, как тем подросткам, люди придумают какую-нибудь защиту от соблазна уйти в другую жизнь, куда ушли они. Скорее наоборот. Соблазнов станет больше. — Через пару лет они поедут в Англию, — между тем продолжал Билл, откинувшись в кресле. — Там всё ещё сохранились традиции. 'Если бы ты знал!' Один российский бизнесмен тоже так думал, пока не столкнулся с реалиями британского обучения. Там давно утратили традиции. Там хорошо научились выкачивать деньги из богатых родителей, используя такие мифы, как 'традиции'. И это был один из факторов, который привёл Сергея к гибели. Ей стало совсем грустно от подобных мыслей. — Are you with me? — заботливо спросил Билл, и ей пришлось вновь вернуться в настоящее время. — Вы знакомы с продукцией, которую мы представляем на рынке? — В общем, да. Но какое это имеет отношение к вакансии в той фирме, куда я подавала документы? — Может быть, самое прямое. Но это будет решать Владимир. А на данном этапе вам придётся иметь дело со мной, если вы заинтересованы в работе. Она совершенно не представляла себе, заинтересована она или нет, но решила проверить, что она может вытянуть из американского бизнесмена в результате собеседования. Как оказалось, ничего. По-видимому, он сам мало, что знал. Беседа свелась к обсуждению достоинств и недостатков программ, а соответствующую информацию она предварительно скачала из интернетских блогов, чтобы суметь поддержать беседу на достаточном уровне. Эдакий неторопливый обмен мнениями двух специалистов. В результате она так и не поняла, что происходит, и будет ли продолжение.

Глава 2

Звонок раздался через неделю, и он был от того, кого Вероника меньше всего ожидала услышать. Это был шкаф в пиджаке, которого она встретила на первом интервью. Голос был как-бы с ленцой и нечего хорошего не предвещал. Она вновь приглашалась на собеседование. — С кем? На этот раз она хотела знать заранее. — Пока со мной, а там посмотрим. — И какие вопросы мы будет обсуждать? Он засопел от возмущения. — Вопросы приёма на работу. Чего же ещё? И подумав, добавил: — Или неприёма. — Что мне нужно принести с собой? — Смену белья. И расшифровал на всякий случай: — Шутка такая. Она заставила себя промолчать. — Дипломы нести не надо. Запишите адрес. И не опаздывайте! На этом разговор закончился. Удивляли два момента: адрес и время. Ей предстояло явиться в здание, находящееся рядом с офисом, где она встречалась с Севой. И в шесть тридцать вечера! И ещё смущал тот, кто приглашал. Как-то уж очень он не вязался с сотрудником по набору персонала. Первой мыслью было: 'Хотят выманить, чтобы похитить!' Но затем она отбросила подобное предположение. Уж слишком сложный способ был избран. Если бы она кому-то действительно понадобилась, то всё происходило бы по более простой схеме. У неё уже был печальный опыт с похищениями. С этой темой она уже была знакома. Но осторожность не помешает, и она созвонилась с Юлькой и попросила её объявить тревогу, если она не вернётся домой вечером. Приятельница была так заинтригована, что поначалу не могла вымолвить ни слова, а потом посыпался град вопросов. Но узнав, куда она собирается, примолкла на некоторое время, прежде чем спросить: — Ты идёшь к нему работать? — Нет. Я иду на интервью к какому-то громиле из его организации и опасаюсь за свою жизнь. — Ну, я не думаю, что…, - начала, было, приятельница, но затем передумала и свернула разговор. — Конечно, я буду периодически звонить на твой мобильный. Вероника была уверена, что Юлька не хотела продолжать тему, и, скорее всего, получила чёткие указания от мужа держаться подальше от всего, что связано с Вовчиком и его бизнесом. Она уже имела возможность убедиться, что приятельница ставила интересы семьи выше всех иных, и Вероника совершенно не была уверена, захочет ли она вмешаться, если ей действительно понадобится помощь, поэтому решила опробовать другой вариант. С Билом Андерсеном удалось соединиться лишь с пятого раза. Он был занятым человеком. Но вытянуть из него ничего не удалось. Был традиционный набор фраз о конфиденциальности в отношениях с клиентом и прочий словесный мусор, приятый в деловом сообществе. Не прошла даже ссылка на 'мы же оба американцы'. И он, и она уже стали больше москвичами, чем американцами. Но одно замечание заинтриговало: — У него мы установили нечто уникальное. Такого нет ни у кого. Потом подумал и добавил: — И я надеюсь, что не будет больше нигде. Вероника поняла, что после подобной ремарки она уже не сможет не пойти на встречу со шкафом в роли человека. Охранник в вестибюле был вежлив и открыл дверь немедленно, как только она назвала свою фамилию. Это была недавно выстроенная семиэтажная башня, скрывающаяся за офисом компании и с выходом на другую улицу. Под домом находился гараж, и, конечно же, двор был обнесён металлической оградой с неизменными телекамерами. Это был явно жилой дом, что настораживало. Используя свою магнитную карточку, охранник открыл дверь одного из лифтов и приглашающе кивнул головой. На её вопрос, на какой этаж она должна подниматься, он ухмыльнулся: — Там только один этаж. Это был самый странный лифт, который ей пришлось видеть в жилом доме. Там были лишь две кнопки: 'вверх' и 'вниз'. Посчитав, что она находится внизу, Вероника нажала 'вверх' и оказалась права. Лифт тронулся и поехал, но путешествие длилось недолго. Кабина почти сразу же остановилася. Сквозь открывшуюся дверь она увидела холл со столиком и несколькими креслами. И никого внутри. Выйдя из лифта, она огляделась. Створки дверей лифта закрылась в неё за спиной. Пять или шесть дверей и никаких признаков того, что в холле должна находиться какая-нибудь живая душа. Постояв, она решила исследовать, что находится внутри, чтобы определиться, как же найти пригласившего её нанимателя в не застёгивающемся пиджаке, но это оказалось трудновыполнимым делом. Все металлические двери оказались наглухо запертыми, и, чтобы проникнуть внутрь, требовалась магнитная карточка, о чём говорили горизонтальные вводные отверстия в каждой и них. На стук кулаком в дверь ответом была тишина. Выругавшись, Вероника направилась к лифту, но и там она столкнулась с тем же препятствием. Вместо кнопки вызова зияло то же вводное отверстие для карточки. 'Поймали!' Она в изнеможении опустилась на одно из кресел. Чем дольше она сидела, тем больше на неё давила тишина. Снаружи не доносилось ни звука. О ней забыли. Её или то, что от неё останется, найдут лишь через месяц, когда ей уже будет всё безразлично. Тишина вдруг резко взорвалась. Одна из дверей с шумом открылась. — Привет! — запросто сказал АйТишник Сева, пролетая мимо неё. — Ты к нам в гости? Не дожидаясь ответа, он уже открывал лифт с помощью своей карточки. Вероника так оторопела от внезапности его появления, что среагировала лишь, когда он уже находился внутри кабины. — Постой! Я поеду с тобой. Но он уже нажимал кнопку 'вниз'. — Извини! Не положено по протоколу. — Услышала она из-за закрывающихся створок дверей и сталась стоять снаружи. Лифт уехал без неё. 'Протокол! Какой к чёрту протокол?' Стоять перед закрытой дверью лифта стало скучно, и она побрела обратно к своему креслу. Обдумав ситуацию, она вслух рассмеялась и достала свой мобильник. Смех застрял у неё в горле. На экране высветилось, что она находилась вне зоны связи. В этом доме в городе Москве мобильный телефон не работал. Они отключили связь так же, как это делается в концертных залах в Америке. Но подобная аппаратура стоит недешево. 'Да, кто они такие?' Открылась очередная дверь, и к её облегчению из неё выплыла знакомая неуклюжая фигура и побрела по коридору, помогая себе палкой. — Шеф ещё не приходил? — спросил он, проходя мимо. И, не дожидаясь ответа, начал возиться с открыванием одной из дверей. Она молчала, не покидая своего кресла и ожидая, что же последует далее. Дверь, наконец, поддалась, и он включил свет внутри. Стена была облицована кафелем. Он с трудом протиснулся внутрь, и дверь за ним закрылась. Вероника продолжала сидеть, глядя на картинку на противоположной стене. Наконец, раздался шум спускаемой воды, и дверь опять открылась. Из глубины комнаты выползла фигура, выключила свет, закрыла дверь и начала медленное движение обратно по направлению к своей двери. Вероника застыла в своём кресле. Когда фигура достигла своего кабинета, она, наконец, вскочила и решительно направилась к шкафообразному. — Я ещё долго должна тут сидеть? Вы что, издеваетесь надо мной? Шкаф удивлённо взглянул на неё. — Шеф сам будет с вами беседовать. Подождите! — Я не собираюсь больше ждать. Выпустите меня отсюда! — Не могу по протоколу. Придёт шеф, и разбирайтесь с ним. — Какой шеф? Какой протокол? Выпустите меня отсюда немедленно! Он взглянул на неё как на полную дуру и захлопнул за собой дверь. Стояла тишина. 'Нужно что-то делать'. И она подошла к лифту и стала методично бить по двери кулаком, надеясь, что охранник заинтересуется, что же там наверху происходит. Долго ничего не происходило, но вдруг она услышала, что лифт заработал. Вероника перестала молотить в дверь и приготовилась к тому, чтобы высказать охраннику то, что она думает о порядках в этом здании. Дверь открылась, и внутри оказался совсем не охранник. Это был крепкий мужчина среднего или даже чуть меньше среднего роста с распущенным на шее галстуком, в расстегнутой рубашке и с пиджаком, зажатым в руке так, что он болтался по полу. Вид у него был неопрятный и усталый. — Здрасьте! — произнёс мужчина. Его появление было настолько неожиданным, что она не нашлась, что сказать в ответ. Мужчина обошёл её и направился вглубь коридора, а она заскочила на его место в лифте. — Пойдем со мной! — прокричал он, не поворачивая головы, и добавил: — Лифт всё равно не уйдёт без карточки. Она понажимала единственную кнопку и поняла, что без него не сможет сдвинуть с места кабину лифта. Мужчина стоял в коридоре, поджидая её. — Вы понимаете, что я американская гражданка, и вы силой удерживаете…, - начала она гневную речь, но он перебил её: — Так ты идёшь или нет? — Зачем? Я не собираюсь у вас работать. Она уже поняла, что это — тот самый 'шеф', и продолжала стоять в кабине лифта. — Но вы даже не выслушали, что за работа, и какие условия. Он всё ещё говорил с ней из глубины коридора. Не получив ответа, он сделал, наконец, шаг в сторону лифту. Посчитав, что пора сделать ответный шаг, чтобы хотя бы выбраться из этого здания, Вероника вышла из лифта. — Пойдём! Пойдём! — Совсем фамильярно сказал он, направляясь к одной из дверей. 'Опять начинается тыканье'. Он уже открывал дверь и приглашающе кивал внутрь. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться и пройти за ним. 'Дверь придержал. И за то спасибо'. Мужчина швырнул пиджак на диван, галстук полетел туда же и устало плюхнулся в кресло. Вероника огляделась. Стандартный набор офисной мебели. Всё, как везде, кроме одной детали. Половину стены занимал постер, на котором три парня в камуфляжной форме стояли, обнявшись, на фоне военного бензозаправщика зелёного цвета. Все улыбались во весь рот, глядя прямо в камеру. В середине троицы угадывался хозяин кабинета, только лет на 15–20 помоложе. Вид у него был совсем бесшабашный. Он почти не изменился с той поры. Остался таким же жилистым и подтянутым. Вот только лицо! Это лицо уже много лет не улыбалось, как тогда. — Это мы на Дмитровке стояли, — донеслось из кресла. — Это в Чечне? — В Чечне? — не понял он. — Да нет. Здесь. На Дмитровском шоссе. Из Чечни мы уже вернулись. Она не поняла, почему нужно стоять на Дмитровке с военным грузовиком и в камуфляжной форме. — Вроде бы под Москвой войны не было. — Была. И ещё какая! За бензин. За места для заправки на трассе. Поняв по её лицу, что она не догоняет, мужчина пояснил. — 90й год. На госзаправках на трассе бензина нет. А у нас был. Не спрашивайте, как мы его доставали. Бензин тогда был золотом. За него нужно было бороться. За него убивали. Это была война похуже чеченской. Столько людей полегло! Вон, Сашка, который слева. Не уберегся, когда местная шпана наехала. Хороший был парень! Опять она ничего не поняла. Кто наехал? Как не может быть бензина? Это что, как в американском фильме о будущем, который она когда-то видела в детстве? Но это же была фантастика. Однако пора было закругляться и поскорее уходить. — Да садитесь вы! Садитесь! Чего вы стоите? — Мне уже пора домой. Меня слишком долго продержали у вас в коридоре. — Ну, посидите ещё, раз приехали в такую даль. Хозяин кабинета уже извлекал из ящика стола папку, на которой она заметила свою фамилию. Извиняться за опоздание в этих стенах, по-видимому, не научились. — Да, садитесь вы поскорее, — продолжал настаивать мужчина, перелистывая страницы и почему-то улыбаясь. — Тут Колян наговорил о вас что-то совсем невразумительное. 'Какой Колян? Это муж Юльки, что ли?' — Прикинула она, уже сидя перед ним в кресле. — Круто он поднялся в последние годы, — с завистью сказал хозяин кабинета. — Захаживал? Он у нас известный ходок! 'Ходок? Это тот, который куда-то ходит. Ага. Поняла. Бедная Юлька!' Многие из понятий в русском языке ей ещё предстояло освоить. Но мужчине и не требовался ответ, и он с ходу перешёл на другую тему. — А вот мент — классный мужик. Он так обматерил Валерку, когда тот ему позвонил. А Валерий Петрович у нас депутат Государственной Думы! — Со значение сказал мужчина и кивнул на постер на стене, из чего она поняла, что речь идёт о третьем на снимке. — Слушай! Познакомь с ментом! Ну, с полицейским. Всё никак не привыкну. Я таких люблю. Чтобы послать по матушке депутата Госдумы! Он откровенно веселился. — Но предупреди его, что Валерка обиделся и обещал сделать всё, чтобы его сковырнуть. А он стал злым и, вообще, ссучился в своей Думе. Деньги стал брать за всё. Даже с меня. Вероника прикинула, когда она видела генерала в последний раз. — Не успеет. Генерал уходит на пенсию месяца через два. Он остановил на ней взгляд. — В отставку, — поправил хозяин кабинета. — Что, пойдёт зам. гендиректора в какое-нибудь АО, которое крышевал? — Нет. Поедет жить в доме в 200 верстах на север от Москвы с рыбалкой и охотой, от которого ближайший очаг цивилизации с вещевым рынком находится в 50 верстах. Она лишь повторила фразу генерала, которую услышала во время их последней встречи, но подобная информированность была оценена. Её собеседник впервые за время разговора внимательно взглянут на неё. — Жаль! Он мог бы нам понадобиться. — Задумчиво протянул он. Она мысленно отдала ему должное. Незаметно он втянул её в разговор, и она уже не собиралась всё бросить и навсегда покинуть это здание и его обитателей, потому что её интересовал вопрос о третьем рекомендующем. — А вот генерал из серьёзного учреждения…, - начал он. Она вспомнила свой последний разговор с гладко говорившим эфэсбешником. — Он уже генерал? Ещё недавно был полковником. Опять быстрый, оценивающий взгляд. — Да. Можете его поздравить. Только что получил погоны и новую должность. — И что же он вам поведал? — В том-то и дело, что ничего. Было много слов, но ничего конкретного. — Ну, это в его стиле. Надеюсь, Валерка не снимет его с новой должности? — И она кивнула на постер на стене. — Ну, на такое он не потянет, — с ухмылкой ответил мужчина. — Но меня интересует уровень ваших отношений с генералом и с его учреждением. Состоите в штате? — Нет. Не состою. И никогда не состояла. Её статус, по-видимому, повысился, так как в употребление пошло 'вы'. — И, вообще, зачем вам это знать? Я всё равно не собираюсь у вас работать. — Почему же? У нас отличные условия. Мужчина опять развеселился, устраиваясь поудобнее в кресле и совсем не собираясь заканчивать разговор. — Хотя бы послушайте! Может быть, передумаете и поживёте в этом доме. — Я не подыскиваю себе жилплощадь. — Ну, конечно. Зачем вам это делать? — Он заглянул в папку. — У вас собственная квартирка в неплохом районе плюс ещё две, которые вы сдаете. Если сдадите и третью, то в сумме будете иметь штуки четыре зелени. Неплохая добавка к зарплате. С ценами он примерно угадал. Мужчина откровенно веселился, видя её недоумение. — А здесь бесплатное проживание, уборка два раза в неделю, дежурная машина для поездок. Он совсем не производил впечатление сумасшедшего, хотя то, что он говорил, скорее, походило на бред. — Вы меня явно с кем-то спутали. Я специалист по компьютерным технологиям, и, как вы знаете, у меня есть место для проживания. — Я знаю, кто вы, — он выразительно похлопал по папке. — Соглашайтесь! Кто вам предложит что-либо подобное? Весь руководящий персонал компании должен жить в этом доме. Кто не согласился, тот ушёл. Это первое условие договора. — А что, будут ещё условия? Могу себе представить, что там будет. Веронике хотелось быть язвительной, чтобы как-то его обидеть и выбраться, наконец, на волю, но он не унимался. — Даже представить себе не можете. Теперь о зарплате. Семь тысяч евро в месяц плюс премии за успешно выполненные работы. Он замолк, ожидая реакции. Конечно, это — больше, чем она рассчитывала, но было совершенно не понятно, что же она должна делать за эти деньги. Если спросить, то может создаться впечатление, что она заинтересована. — Кроме того, премия всем тем, кто мне поможет в том, чтобы через полгода нас успешно съел 'Тоталь'. И тут я денег не пожалею. Это будут хорошие премиальные, потому что 'Тоталь' заплатит по максимуму. 'Тоталь'? Какой ещё 'Тоталь'? От английского Total? Но это означает 'целый, полный'. И ещё: 'окончательный итог'. Почему 'итог' должен кого-то съесть? Ах, да. Вспомнила! Есть какая-то европейская нефтяная фирма с подобным названием. Кажется, французская'. Она обдумывала услышанное. Молчание затягивалось. И мужчина понял это по-своему. — Так. Это мы прошли. — Опять оживился он. — Теперь остаётся самый сложный вопрос. Он набрал короткий номер по телефону и произнёс: — Зайди к нам! Вдвоём. Трубка вернулась на своё место. — Знаете, почему я остановил свой выбор на вашей кандидатуре? Это было неожиданным заявлением, и оно заинтриговало. — Вы живёте достаточно изолировано. У вас здесь нет хвостов. 'Хвосты? Какие хвосты? Такого я ещё не встречала'. — Да. Да. Хвостов. Родственников, бывших коллег, приятелей, любовников. То, что называется социальным кругом общения. 'А ведь они меня прослушивали! — пришло ей в голову — Опять то же самое'. В этом городе с прослушкой нет проблем. У неё уже был печальный опыт, когда за ней и подслушивали, и подглядывали, и чем это закончилось. Она слышала, что недавно даже посадили за подобные дела каких-то генералов, но, по-видимому, всё осталось по-прежнему. — Кроме того, у вас американский паспорт. И тут мы подходим к третьему условию. — Я что же, должна сдать паспорт и получить российский? — Шуточки у вас! Совсем нет. Вы должны выйти замуж. 'Наверное, у него всё же есть проблемы с головой'. — За вас? — высказала она предположение. — За меня. За кого же ещё. — А зачем мне это нужно? — Чтобы я получил визу жениха и уехал в Штаты, когда нас проглотит 'Тоталь'. — Ну, так получите деловую визу или что-нибудь ещё и поезжайте. — Пытался. Долбанные америкосы не дали мне бизнес визу. Теперь — только как жених. Придётся ждать, но у меня есть время. Он полностью добил её. Пора было собираться домой. — Это обойдётся мне в сто тысяч. Долларов, конечно. Двадцать тысяч, когда мы подадим документы в консульство. Остальное: частями и окончательный расчёт, когда я приезжаю в Америку. Вероника не собиралась ввязываться в подобную историю даже за сто тысяч и стала подниматься. — У меня нет никакого желания помогать вам решать свои проблемы и уж тем более становиться вашей женой. — У меня есть жена и дочь, и я их очень люблю. Поэтому мы будем женаты лишь на бумаге. А жена уедет в Америку со своим бумажным мужем. Этот вопрос я уже решил. Казалось, что он решил всё и за всех. Но только не за неё. Вероника уже была на ногах. В это время открылась дверь и вошла Алёнушка. Это было единственное имя, которое ей подходило. Вероника не представляла себе, что могли сохраниться подобные экземпляры сказочных персонажей с печальным лицом, обрамлённым льняными волосами, и с таким незамутнённым взором. У неё из-за спины скромно выглянула девочка лет пяти, совершеннейшая копия мамы. — А вот и они, — сказал мужчина, и в его голосе прозвучала гордость. Женщина смотрела прямо на Веронику. Она никогда не видела подобных васильковых глаз. — Вы нам поможете? — Спросила она.

Глава 3

На следующий день с утра приехали грузчики. Она их выпроводила, и они стали возмущённо куда-то звонить. Вчера по пути домой Вероника проклинала себя за слабость и за то, что сказала 'да', загипнотизированная этими васильковыми глазами. Но, подъезжая к дому, всё же решила, что 'нет', и пусть это семейство само продаётся какому-то 'Тоталь', делит деньги и выбирается в Америку. Зачем ей ввязываться? Но она даже не взяла номер телефона нанимателя, поэтому грузчики были первыми, кто узнал, что она никуда не тронется с места. И ещё она совсем позабыла о Юльке. И та была самой осторожностью, когда позвонила Веронике, чтобы осведомиться, осталась ли та живой после встречи с Вовчиком. Она даже не спросила о результатах встречи. Ограничилась лишь сухим: 'Ну, я знала, что всё будет в порядке'. Муж-ходок прекрасно её проинструктировал. Когда раздался звонок, она посчитала, что это может быть только безумный хозяин фирмы, но это оказалось не так. — Вы же обещали! Алёнушка почти рыдала. Вероника пустилась в объяснения о том, что она не хочет нарушать американские законы и прочую чепуху, но та её перебила: — Я так на вас надеялась! Вы даже не представляете того кошмара, в котором я живу. Я никогда с утра не знаю, вернётся ли Володя живой. У дочки нет детства. У неё нет друзей-сверстников. Единственных, кого она видит за весь день, это — двух охранников с пистолетами. Я хочу, наконец, ходить по улицам без охраны, без того, чтобы бояться, что взорвут или похитят. Я хочу нормальной жизни для себя и для дочери! И потом добавила в сердцах: — Вы даже не понимаете, что это такое! Но, сама того не осознавая, Алёнушка попала в болезненную точку. Вероника знала. Если та только боялась, то она уже прошла через похищения, допросы и даже 'обмен пленными'. Не говоря уж о боязни просто выйти из дома. Она хорошо представляла себе, как чувствуют себя люди, когда не знают, где и когда это случится, но в том, что это случится, уверены наверняка. Чувствовалось, что на другом конце провода её собеседница не может говорить. Они обе молчали. Наконец, раздался её голос: — Вы не сможете хотя бы приехать сейчас ко мне? У меня никого нет в Москве. Мне просто хочется поговорить с живой душой. Веронике совсем не хотелось. Вся история с устройством на работу, сумасшедшие проекты и теперь ещё и женские слёзы вызывали у неё желание уйти и зарыться где-нибудь, чтобы её не втягивали в очередное приключение. Но Алёнушка была неумолима. — Ну, пожалуйста! Хотя бы на полчаса. Выходя из дома, она заметила фургон и грузчиков, которые стояли рядом с машиной и курили. 'А почему они не уезжают?' Как и положено, квартира руководителя фирмы находилась на самом верху. Просторная, солнечная гостиная, но вид из окна был унылый. Офис и жилое здание располагались не в самом престижном районе города. Да и обстановка внутри как-то не вязалась с жилищем руководителя процветающего предприятия. Нет. Всё было только что из мебельного магазина, но совсем не из последних итальянских коллекций. Какое-то стандартное. И временное. — Вчера я даже не спросила, как вас зовут, — начала Вероника. Женщина улыбнулась. Она уже отошла от утренней истерики. — Алёна. 'Алёна. Ну, конечно, Алёна. Как же ещё?' — И вы тоже? Все почему-то сравнивают меня с Алёнушкой из сказки. Но так и было на самом деле. Сегодня Вероника ещё раз имела возможность в этом убедиться. Волосы, фигура, тот же горестный вид. — Может быть, это из-за того, что я родилась в маленьком городке в Архангельской области. Там, знаете ли, люди отличаются от москвичей. Они другие. Потом вдруг резко сменила тему: — Расскажите мне о Нью-Йорке. Я много читала об этом городе, но никогда не встречалась с американцами. Было что-то детское в подобном вопросе. Она была на много лет младше своего мужа и никак не производила впечатление матери девочки лет пяти. Сама выглядела девочкой. Молчаливая женщина принесла кофе и удалилась. — Знаете? Володя обещал, что когда всё закончится, мы купим квартиру в Нью-Йорке и обязательно с окнами на Центральный парк. Что могла на это сказать Вероника? Начать объяснять, что они никогда не будут жить в квартире с окнами на Центральный парк, потому что никто им даже не станет её показывать? Риелторы в Манхеттене берегут свою репутацию. С окнами на Центральный парк живут 'старые' деньги, а не выскочки без статуса, типа чёрных баскетболистов, рок звёзд или русских с непонятно откуда взявшимися деньгами. — Мы с дочкой каждый день ходили бы туда гулять. В Центральном парке гуляют лишь в районе между 59й и 72й улицами, где более-менее спокойно. Ну, а севернее в парк регулярно наведываются стаи чёрных или оливковых зверёнышей, накачанных наркотиками, и от них не спасают ни конная полиция, ни видеокамеры. Но зачем разрушать сказочный домик, который создала себе эта молодая женщина? — Нью-Йорк — самый замечательный город в мире, — начала Вероника и остановилась. Нужно было что-то говорить дальше, чтобы продолжить сказку, но ничего не приходило в голову. — Это — центр вселенной. Там всегда что-то происходит. Выставки, концерты, спектакли. — Ой! Мне так хочется побродить по Бродвею. Походить в театры. — Ну, конечно, походите. У вас ещё всё впереди. — Но для этого нужно туда попасть. Володя уже получил один отказ. А почему вы не хотите нам помочь? Ведь ничего не требуется делать. Только подать документы и ждать. Вы хотите за это больше денег? 'Ну, просто какая-то маленькая девочка!' — Дело не в деньгах. Ваш муж предложил мне достаточно денег. Её огромные глаза глядели вопрошающе. Нужно было сказать что-то серьёзное, но ничего не приходило в голову. — Мне попросту не по-себе от подобной ситуации. Я должна делать то, не знаю что. Ваш муж так и не рассказал мне о характере моей работы. Затем фиктивный брак, получение визы. Я просто не представляю, куда это может меня завести. Поверьте мне на слово. Я уже попадала в неприятности в Москве. И не раз. А тут ещё и неприятности в Америке! Неправда. У неё и в Америке было много проблем. Просто, зачем добавлять новые? — Но мы так на вас надеялись! Володя уже подготовил все документы. — Как подготовил? Какие документы? Она, казалось, смутилась. — Ну, он всегда спешит. Я ему говорила: 'Не торопись!' Но сейчас все документы уже готовы. Веронике стало смешно. — Можно спросить? Какие именно? — Всё, что требуется в подобных случаях. Свидетельство о браке. Свидетельство об удочерении. Все необходимые справки. Веронике потребовалась несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. — О каком браке? Я что-то не припоминаю, чтобы я выходила за кого-то замуж. — Господи! Ну, это же просто бумажка. Вы уже полгода как замужем. Вероника неоднократно слышала: 'Страна чудес'. Сегодня она, наконец, поняла истинное значение этого выражения. — Он что — двоеженец? А как же ваш брак? — Мы давно развелись. На бумаге, конечно. Она зашла с другой стороны. — А как же девочка? Какое удочерение? Я уже успела удочерить вашего ребенка? — Видите ли, юрист сказал, что наличие ребенка может повлиять на результат. В данном случае при отрицательном решении можно идти в суд и что-то доказывать. 'Ну, вот только судов мне не хватало!' — Ну, а вы сами? Почему же дочка не может оформиться вместе с вами? — Мой муж…, - она замялась. — Фиктивный, конечно. Он не вызывает доверия. — Так вы уже замужем? — Да. Мы уже подали документы на визу на меня. Теперь — черед Володи и дочки. Вероника ошеломлённо молчала. Они всё просчитали и распределили роли, включая и её собственную. Она уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы сказать, что она думает об их пьесе абсурда, но не успела. Распахнулась дверь и влетела девочка. — Мама! Мама! Она поперхнулась, увидев в комнате постороннего человека. За ней, оправдываясь, вбежала женщина, которая приносила кофе. Девочка в испуге спряталась за женщину, выглядывая из-за неё. Вероника никогда не видела, чтобы ребенок так пугался посторонних людей. Алёна привлекла её к себе, уговаривая: — Это — Вероника. Познакомься. Она пришла, чтобы нам помочь. 'Ну, это она преувеличивает'. Девочка всё ещё пряталась, теперь уже за мать. Алёна кивнула и отпустила женщину. Они остались втроём. — Вы же видите, — как бы оправдываясь, сказала Алёна. — Она с настороженностью относится к незнакомым людям. Алёна стала гладить девочку по голове, приговаривая: — Ну, скоро, скоро всё закончится, и мы уедем. Девочка постепенно успокоилась и спросила: — А когда скоро? Когда мы уедем в Нью-Йорк? Веронику передёрнуло. 'Что они делают?' У неё не было сил начинать разговор об отказе в подобной атмосфере. В соседней комнате послышались какие-то звуки, и Алёна встрепенулась. — А вот и Володя пришёл. Она абсолютно точно ориентировалась в звуковой гамме в своей квартире. Дверь распахнулась. Так может заходить только хозяин. Да. Это был её муж. Девочка тут же бросилась к нему с криком: 'Папа!' и просто повисла на нём. Он только лишь взглянул на Алёну, и всё понял без слов. — Знаете, с кем я только что встречался? — вместо приветствия спросил он Веронику, неся дочку на руках. Естественно она не знала, поэтому промолчала. Было ощущение, что она услышит какую-нибудь гадость. Так и случилось. — С вашим генералом. — 'Вашим'? Это с которым? — Ах, да. Забыл, что у вас их два. С ментом, который полицейский. С Сушко. — Как вас туда занесло? — Не спрашивайте! Так, как у нас обычно всё делается. Кто-то позвонил кому-то, тот ещё кому-то, и в результате я быстро получил аудиенцию. Он продохнул, наслаждаясь произведенным эффектом. — Оказалось, мы воевали почти рядом. Но он майором, а я выше сержанта не потянул. Хорошо повспомнили былое! Вероника припомнила их телефонный разговор тогда, когда за ней охотились Потрошители трупов. — Да. У него даже голос меняется, когда он говорит о том времени. Быстрый взгляд на неё, и он, наконец, плюхнулся в кресло. Девочка прижалась к папе. 'Теперь их трое против меня. Ну, и какой сюрприз он мне приготовил?' — Он оказался нормальным мужиком. Скоро уходит, но до того времени обещал посодействовать. А его там, в ментуре, уважают. — Ну, какое я лично имею отношение ко всему этому? — Самое прямое. Он очень положительно вас охарактеризовал. Такого она не ожидала. — Он сказал, что у вас блестящие способности выкручиваться из любой ситуации. И ещё, что вы умеете держать своё слово. Она молчала, ожидая продолжения. — Таким образом, вы — идеальная кандидатура, чтобы нам помочь. За вознаграждение, конечно. — А если нет? — Тогда у вас будет большие проблемы, и вам придётся срочно уехать из страны. Он дал ей время осмыслить последствия подобного отъезда. — Нарушение визового режима. Предпринимательская деятельность. Неуплата налогов. Вы же сдаете в аренду ваши квартиры? Сейчас за такими, как вы, идёт охота. И добавил: — И кто же будет следить за вашей собственностью, если вы уедете? А быстро её продать очень проблематично. Сейчас не те времена. На неё неотрывно смотрели три пары глаз. Две васильковых с надеждой и одна с хитрым прищуром, непонятно какого цвета.

Глава 4

Грузчики опять были недовольны. Они вылезли из фургона и молча, прошли за ней к лифту. Войдя в квартиру, они в недоумении остановились. — Мне нужны коробки, чтобы собрать туда вещи, — заявила им Вероника. Они переглянулись, и один из них стал набирать номер на сотовом. Те матюги, которые он услышал из трубки в ответ на своё возмущение от происходящего, так его поразили, что он отвел трубку от уха и спросил второго, глядя на телефон: — Что это с начальником сегодня? Затем осторожно спрятал телефон в карман и побрёл к двери. — Мы будет через полчаса, — пробормотал второй, уходя следом за ним. Полчаса растянулись на полтора, и к их возвращению Вероника уже успела вытряхнуть все вещи, которые надлежало упаковать в коробки и которых набралось на удивление много. Всё это время она вела непрерывный диалог сама с собой. Внутри у неё клокотало. 'Вы хотите, чтобы я на вас поработала? Хорошо. Я поработаю. Но вы посмотрите, как я умею работать. Вы, ребята, об этом ещё пожалеете!' Потом, уже сидя в такси в очередной пробке и немного успокоившись, она стала припоминать, а что же она знала о предстоящей работе, и не вспомнила ничего. Никто не потрудился объяснить, что она должна делать за семь тысяч в месяц плюс 'премии за успешно выполненные работы'. Не узнала она об этом и на следующий день, когда, не торопясь, спустилась на второй этаж в доме, где ей предстояла жить и работать. Её квартира на четвёртом этаже оказалась достаточно просторной. Вид на убогие стены какой-то заброшенной фабрики закрывали разросшиеся деревья, и на один-два месяца, пока её не уволят, она вполне могла бы там пожить. Первое, с чем ей пришлось познакомиться, был Протокол. Именно Протокол с большой буквы. Это был толстенный фолиант, который регламентировал всё. Пожалуй, единственное, чего там не было, — это порядка посещения туалета. Всё остальное было строго расписано. Причём не только на рабочем месте, но и вне работы. Она была уверена, что такого не может быть ни у одной американской фирмы, и поняла, что именно АйТишник Сева и шкаф в пиджаке имели в виду, когда упоминали Протокол во время её первого визита в здание. Большинство из условий не имели отношения непосредственно к ней, так как она должна была работать не в офисном здании, а на втором этаже дома, куда её поселили. Но она представила себе, каково было рядовым сотрудникам там, в офисе. Запомнить всё было невозможно, да она и не пыталась. Единственно, что она уяснила, — нужно лишь что-то нарушить, и тебя мигом уволят. Это её вполне устраивало. Она расписалась, что ознакомились, согласна и обязуется выполнять, получила удостоверение, магнитную карточку, сотовый телефон для связи с офисом, списки номеров телефонов на все случаи жизни, график уборки её квартиры, ещё что-то, во что даже не пыталась вникнуть, и решила, что на этом её рабочий день закончился, и следовало бы отправиться в супермаркет за покупками. Она уже знала, что могла воспользоваться дежурной машиной, и спустилась вниз. Ей не понравилось, что дежурный охранник поинтересовался, в какой конкретно магазин она направляется, и записал ответ в толстый журнал. Это была её очередная встреча с условиями Протокола. Но до магазина она не доехала. Опять вмешался Протокол, когда шофёр, ни о чём её не спрашивая, развернул машину и направился обратно, сказав только, что получил звонок от диспетчера, и её вызывают обратно в здание. На втором этаже Веронику уже поджидал хозяин фирмы. — У вас не нормированный рабочий день! — отрезал он, когда она попыталась возмущаться. Это было очередным столкновением с Протоколом. Вероника впервые видела его за работой, и это зрелище ей не понравилось. — Первое. Завтра поезжайте к Биллу и вытрясите из него всю информацию о машине и о системе. Вы должны знать абсолютно всё. Он в курсе, что вы должны приехать. В том, что она останется у Билла как можно дольше, только чтобы не встречаться с ним лично и с его Протоколом, он мог не сомневаться. — Второе. У нас остаётся всё меньше и меньше времени. Сидите у Билла хоть до утра, но через день система должна работать. 'Ого! А у них, оказывается, запарка. Это хорошо!' — Третье. Вот документы, которые вы должны подписать и сдать в американское консульство. И чек готов. Он придвинул к ней папку и для наглядности помахал в воздухе банковским чеком. По-видимому, так он привык решать вопросы со всеми людьми. В его представлении вид подобной бумажки должен было её вдохновить, но она продолжала сидеть и молчать. Он выжидающе смотрел на неё. — Я дома просмотрю документы, прежде чем их подписывать, — наконец, услышал он. Хозяин фирмы ничего не сказал в ответ и спрятал чек. — Теперь четвёртое. Ваш мент сказал, что будет общаться только через вас. Я для него — слишком заметная фигура. А он нам понадобится. Вы же знаете, как с ним связываться. Не правда ли? Он впервые взглянул на неё из-за стола и усмехнулся. Она знала как. Ещё со времён той истории с потрошителями трупов, но вновь общаться со 'своим' ментом ей вовсе не хотелось. — Подобные контакты не входили в наши договоренности. — Входили. Помните, что я сказал о премиях за успешно выполненные задания? Он откровенно наслаждался собой. За много лет он уже привык, что за ним всегда должно оставаться последнее слово. — И ещё. Вопрос, кто вы и что вы здесь делаете, не должен обсуждаться с другими жильцами дома. И чем меньше контактов с ними, тем лучше. Ведите скромный образ жизни так же, как и в доме, где проживали до того. 'А ведь они хорошо приглядывали за мной прежде, чем позвать в свою компанию. И что же такое мне предстоит делать, о чём не должны знать другие обитатели?' Но в тот день хозяин не был расположен посвящать её в детали будущей деятельности. — Папочку с документами захватите! — сказал он вместо прощания, когда увидел, что она стала собираться. В супермаркет Вероника ехала злая. И это чувство не проходило и тогда, когда она вернулась и стала загружать холодильник. Но не успела. Ей пришлось ответить на телефонный звонок. Это была Алёна. 'Эти люди сегодня не оставят меня в покое!' Но приходилось сдерживать себя. Её время ещё не наступило. Она, как могла, постаралась избежать очередной встречи с женой хозяина, но та была неумолима. — Хотя бы на пять минут. 'Ну, разве может разговор с русской женщиной продолжаться пять минут?' Она просто заставила себя подняться в лифте на верхний этаж. А там её уже ждал чай. 'Эх! Меньше, чем на час эта процедура не потянет'. Алёна, как могла, старалась быть любезной. Вопросы о том, как она устроилась, не нужно ли чего? Единственное, что Вероника действительно хотела, — это покинуть ненавистное ей здание и побыстрее о нём забыть. Она даже распаковала лишь одну коробку с самым необходимым, которую собрала ещё дома, когда приняла решение, что будет делать дальше. Но об этом рассказывать не следовало. Наконец, хозяйка перешла к теме, ради которой Веронику вызвали наверх. — Володя так переживает, что не находит с вами общий язык. 'Насчёт общего языка — это верно. А вот переживает ли?' — Мне с ним так трудно! Он стал таким нервным! Мы потеряли всех друзей. Я забыла, когда кто-нибудь приходил к нам в гости. Особенно после того, как он…, - Она не находила слов. — Он много пил. И знаете, ну, провёл определённую процедуру. — Она опять замолкла. 'Так. Теперь я знаю, хотя бы одного 'зашитого'. Её приятельница Юлька много ей вещала во время их посиделок, кто в Москве зашился, а кто ещё нет. Но Вероника никак не могла взять в толк, что это такое. — Он полностью изменился! Стал раздражительным. Никуда не ходит. И тут, в дополнение ко всему: продажа фирмы, и всё с этим связанное. Он просто погубит себя. Володя стал ненавидеть людей. 'Это заметно. Но зачем они втягивают в свои проблемы меня?'. Как будто услышав её мысленный вопрос, молодая женщина произнесла: — Он так на вас надеялся! Вы — единственная, кто нам подходит во всех отношениях. 'Это почему же? За сто тысяч у вас будет стоять очередь из американцев, которые вывезут вас в США'. — В конце концов, я думаю даже не о себе. Я хочу, чтобы у моей дочки было нормальное детство. Здесь это невозможно. 'Да. Судя по девочке, у неё нелёгкая жизнь'. — Но почему Америка? — Вероника впервые раскрыла рот. — Если не ошибаюсь, 'Тоталь' — это французская фирма. Поезжайте во Францию! Париж, как говорят, прекрасный город. — Мы там были два раза. Я не представляю себе, как жить в Париже. Французы такие снобы! Они же ненавидят всех иностранцев. Мы там не чувствуем себя комфортно. 'Не знаю, как в Париже, но в Америке вам может быть не легче'. — Мы перебрали все варианты. Америка — единственная страна, куда мы можем уехать. 'Это — смотря, как посмотреть. Не ориентируйтесь на рассказы русских! Есть Брайтон Бич, и есть остальная Америка. И она другая'. В дверь осторожно заглянула та пожилая женщина, которая приносила чай. — Ой! Я сейчас. — Воскликнула Алёна, и её глаза просто вспыхнули. — Мне нужно уложить дочку. 'Да. Девочка — это смысл всей её жизни'. И ещё. Вспомнив свой предыдущий визит наверх, она задала себе вопрос, а что связывает Алёну со своим мужем помимо дочки. Деньги? Что-то ещё или нет? Интересный вопрос. Но в тот день ей так и не удалось получить ответ. Алёна вошла в комнату вместе с дочкой. Та всё ещё выглядела настороженной. — Мы идём спать, — с нежностью в голосе сказала мать. — Спокойной ночи! — единственное, что Вероника смогла выдавить в ответ. — Я знаю. Вы нам поможете. — Сказала девочка и в сопровождении матери направилась к двери. В эту ночь Вероника плохо спала. И кровать была её, и не доносилось шума с улицы, но она не чувствовала себя комфортно. Это было плохое, беспокойное место. Что-то не давало ей покоя. И она знала, что причиной было чувство неопределённости. Работа, о которой она до сих пор ничего не знала, будущее общение со 'своим' ментом, другие 'успешно выполненные задания'. То, что её используют, как хотят. А главное, у неё не выходил из головы взгляд девочки прежде, чем она ушла. 'Я знаю. Вы нам поможете'. Тот самый взгляд. Как будто она знала. Как будто она заглянула в будущее. У Билла Андерсена она появилась с головной болью и в плохом настроении. По старой привычке тот предложил ей кофе, и Вероника ожидала, что он будет по-американски суррогатным и в огромном пластиковом стаканчике, но Билл достаточно долго прожил в России, и кофе был в чашке и натуральный, как полагается. Она приготовилась слушать. Лекцию начал сам Билл и рассказал о принципиальной схеме разработки, а затем призвал одного из сотрудников, который стал знакомить её с деталями. Вопреки её ожиданиям, через пару часов она была свободна, но, чтобы обдумать услышанное, ей требовалось какое-то время побыть наедине с собой. Конечно, было удобно пользоваться дежурной машиной, которая и сейчас поджидала её на стоянке перед офисом Билла, но теперь она знала, зачем её и всё руководство фирмы переселили в одно здание, зачем существуют эти дежурные автомашины, и догадывалась о многом другом. Она постаралась незаметно выскользнуть из здания, чтобы её не заметил шофёр. Теперь, после лекции у Билла она понимала, что находилась под таким колпаком, о котором и не предполагала. Вероника порылась в сумочке и выудила сотовый, который ей вручили в офисе. Если её отслеживают, то через этот аппарат, соединённый со спутниковой системой. И ещё магнитная карточка. Раньше она заметила чип, вмонтированный внутри. Вероника купила какую-то газету, завернула в неё оба предмета и спрятала свёрток между стеной и мусорным баком во дворе офисного здания. В течение часа она поместила в рекламных газетах объявления о срочной продаже трёх квартир по цене ниже рыночной. А что, если зашитый хозяин фирмы осуществит угрозу, и ей действительно придётся уехать? От зашитых всего можно ожидать! Она вернулась, благополучно выудила из-за мусорного бака свои вещи, и, не торопясь, вернулась к поджидавшей её машине. По их данным должно считаться, что всё это время она находилась в офисе Билла. Зашитый тут же узнал об её приезде. — Зачем вы это сделали? Этот вопрос не выходил у неё из головы после посещения офиса Билла Андерсена. — Воруют, — как-то буднично ответил Зашитый, продолжая что-то рассматривать в лежащем перед ним документе. — В Америке Салтыкова-Щедрина в школе не проходят? Нет, конечно. А здесь проходят. Он до сих пор актуален. Так же, как и в 18 веке. Тогда воровали и сейчас занимаются тем же самым. Он вздохнул и отложил в сторону бумагу. — Воруют. Привыкли и воруют. Химичат с сортностью на заправках, разбавляют леваком, комбинируют с импульсной системой. Мишка столько морд разбил! Со счёта сбился. Всё равно не помогает. 'Мишка — это, скорее всего, шкафообразный. Господи! Куда меня занесло!' — Вот, — он ткнул пальцем в бумагу. — Очередной деятель. Бросил дополнительный кабель через резервную систему и манипулировал на импульсах. Она ничего не поняла, но этого и не требовалось. — И что с ним делать? Завести дело? Ничего не докажем. Единственный выход: набить морду и уволить. Но за ним придёт очередной урод и придумает что-нибудь похлеще. Нет. Нужно другое решение. Необходим комплексный подход. Должен быть 'Большой брат', который всё видит. Который тут же зафиксирует. Который тут же доложит. И меры будут приняты незамедлительно. Он устроился поудобнее в своём кресле за столом, что означало, что разговор будет долгим. — С воровством на бензоколонках мы уже почти справились. Машина и Михаил работают синхронно. Но тут мы поняли, что существует более серьёзная проблема. Она приготовилась слушать. — Оказалось, что ещё больше воруют здесь, в офисе. Те, кого называют 'белые воротнички'. — И что же они воруют? Скрепки? — Ха! Скрепки! Оказалось, что можно сидеть и красть, не отходя от рабочего стола и от компьютера. И изобрели великое множество способов. Откаты от поставщиков. Не замечать пересортицы. Левак в колонку, а качественный налево. Оплата каких-то несуществующих расходов. И все бумажки грамотно составлены. Каждого вручную не проверишь. А машина может. Теперь не нужно ставить проверяющего к каждому работнику. А к ним ещё и проверяющих, которые проверяют тех проверяющих. Теперь все документы существуют только в электронном виде, и задача машины выявлять несоответствия. — Но задача машины не ограничивается лишь бумагами? — Да. Нужно проверять и людей. Они ведь являются основным элементом в тандеме человек-бумага. Поэтому машина будет проверять их на несоответствие. — Но как вы можете их контролировать? Они же люди, а не бумаги. — Могу. Могу. Существуют математические модели поведения различных категорий людей. Нас всех можно классифицировать и разложить по полочкам. Тут я не силён, но Сева хорошо в этом соображает. Короче говоря, если определённый человек ворует, то это отражается на его поведении по сравнению с другими людьми из его группы. И машина отслеживает это несоответствие. Куда и сколько раз звонит, куда ходит, с кем разговаривает, а с кем нет во время работы, что ест в буфете, тональность голоса. Потом мимика лица. Там сотни факторов. Машина выдаёт сигнал тревоги, и лишь требуется сопоставить эти данные с его документами и готово. Вот он, вор. Зашитый тихо радовался, глядя на недоумённое лицо Вероники. — Но это же ужасно. Вы следите за каждым служащим. — Не я, а машина. Машина! И сопоставляет данные. А я лишь принимаю решение. — Для этого вы вмонтировали чипы в баджики с именами сотрудников? — Конечно. И расставили датчики в кабинетах, на дверях и в коридорах. И ещё камеры, чтобы отслеживать мимику лица и поведение. И ещё микрофоны, подсоединённые к анализатору голоса. Только и всего. — А зачем вам всё это нужно? Я представляю себе стоимость оборудования и установки. — Ты даже не представляешь себе его стоимости. Он опять понизил её статус и перешёл на 'ты'. — А что касается 'зачем', то 'Тоталь' поставил мне условие, чтобы я в течение года перевел весь бизнес на работу по-белому. Или как сейчас любят говорить: 'чтобы он был прозрачен'. С терминологией 'по-чёрному' и 'по-белому' она уже была знакома. — Полгода ушло на битьё морд на автозаправках и установку оборудования. Кое-чего мы добились. Я лично стал работать полностью по-белому. Но ещё многое предстоит поменять в мозгах у других, и у меня остаётся всего 6 месяцев, чтобы довести всю систему до ума. — И удастся? — Удастся! Привыкнут! Как я привык. Я сейчас получаю в пять раз меньше, чем год назад. Ты думаешь, с кого эти воры брали пример? С меня. Я воровал у них. — И он выразительно поднял руки вверх. — А они все воровали у меня. А теперь всё будет по-честному. Зашитый засмеялся. — Ты знаешь, сколько мы стали платить отчислений и налогов? В пенсионном фонде забеспокоились и решили узнать, зачем мы это делаем. Дешевле ведь просто заносить инспектору, а тот начальнику. Экономия в десятки раз. А сейчас они нас не понимают и даже обижаются, потому что перестали приносить. А теперь за что? Теперь мы честные. Мы платим все отчисления. Ей пришла в голову одна мысль. — А руководство фирмы вы перевели жить под одну крышу, чтобы следить за ними и после рабочего дня? — А вот здесь мы подошли к главному вопросу. Ты слышала такое дипломатичное выражение: слияния и поглощения? Или ещё — рейдерство. А по-нашему — наезд. Так вот уже пошли слухи о том, что 'Тоталь' к нам приценивается, и все понимают, о каких бабках идёт речь. Заправки плюс земля, на которых они стоят. И вот сейчас за нас возьмутся. Чтобы мы с кем-то слились, и нас поглотили. А в такие времена лучше держать всех своих поближе к себе. Так вернее. — И что? Приедут с автоматами? — С какими автоматами? Ты насмотрелась сериалов десятилетней давности по телевизору. Другие времена. Это раньше нанимали бандитов. Сейчас нанимают юристов. А они пострашнее бандюков. Он задумчиво постукивал карандашом по столу. — К нам уже начали приходить разные инспекции, чтобы найти зацепки. Но у нас всё прозрачно. С чем пришли, с тем и ушли. Следующим этапом будут финансы. Где-то мы должны потерять много денег, и к нам придут на помощь на определённых условиях, чтобы съесть. Меня уберут из руководства. Ну, конечно, при этом дадут немного денег, а потом распилят бабло, которое получат от 'Тоталь'. И займутся следующим таким, как я. Так сейчас дела делаются! Он всё ещё постукивал карандашом, глядя куда-то поверх её, как будто говорил сам с собой. — Ну, а причём здесь люди? — Люди? — переспросил Зашитый. — Люди — это самый главный фактор. У тех, которые на нас нацелились, как и у меня, мало времени, и им срочно понадобится кто-нибудь из руководства, работающий на них. Чтобы нанести удар по финансам, им необходимо иметь информацию о потоках денег внутри фирмы. Вот здесь опять на помощь придёт машина, которая не пропустит неадекватности в поведении и подскажет, кто. Вероника вспомнила об инсайдерах, в роли которых она сама пребывала в Америке, и посчитала, что Зашитый, пожалуй, был прав. — А зачем вам понадобилось продавать всё 'Тоталь'? Я понимаю, что вы жили совсем неплохо. — Плохо мы жили. Плохо. Если бы я был один, то никому бы ничего не продавал. Но я не один. Алёна уже рассказала тебе о наших проблемах. Я это делаю для них, для семьи. Я хочу, чтобы моя дочь пошла в нормальную школу, имела друзей и, наконец, научилась бы смеяться. А у нас в семье витает страх. Днем и ночью. Так долго продолжаться не может. Мы хотим ходить, куда пожелаем, и ни о чём не думать. Нам нужно научиться жить без охраны. Она обдумывала его слова. — И вы уверены, что справитесь? Вы даже не знаете, с кем придётся воевать. — Мне придётся воевать с системой. Той, которая создана и держится на коллективном воровстве. Когда все несут по вертикали снизу вверх. Вертикаль власти, которую тут один деятель выстроил. Я уже выпал из системы. Перестал отчислять. На это просто неоткуда взять денег. И на меня уже начали смотреть с недоумением. Ещё немного, и начнётся охота, как на негра из вашего американского фильма. 'Враг' там чего-то. Сейчас меня объявят врагом народа и спустят всех собак. А в такое время я должен опираться на друзей и на проверенных союзников. И я должен быть на 100 процентов уверен, что они не подведут. И вот здесь понадобится машина, чтобы во-время подсказать, кто есть кто. У неё были определённые сомнения, но она решила не высказывать их вслух. — И все те, кто сейчас со мной работает и не подведёт, получат хорошее вознаграждение из денег 'Тоталь'. Очень хорошее. И ты тоже. — А вот мы и подошли к вопросу, зачем же я вам нужна. — Мне нужен человек, который бы хорошо разбирался в программировании и умел анализировать то, что выдаёт машина. А сейчас она выплёвывает чёрт знает что. Нужно производить наладку по ходу работы. Я не хочу брать людей Билла. Они будут болтать. Сева — хороший специалист, но и только. В анализе он не силён. Ему всегда нужно сказать, что нужно сделать, и тогда он прекрасно выполнит задание. Мишка? Ну, он по другой части. Только ты и проходишь по всем параметрам. Вас будет трое, и у каждого своя специализация. — И если я откажусь? — Тогда тебе придётся уехать. Ты слишком много знаешь. Они оба помолчали, каждый думая о своём. — Пойми! — начал он первым. — Я просто хочу стать честным человеком и нормально работать. Хотя бы полгода. Но за право быть честным мне придётся побороться. Поэтому ты мне нужна. — Хорошо, Володя. Я поработаю, но хочу, чтобы ты знал, что делаю это не для тебя, а ради твоей семьи. Она встала и направилась к двери. — Вероника! Пожалуйста, подпиши и сдай завтра документы в американское консульство. Она впервые назвала его Володей, а он в первый раз произнёс слово 'пожалуйста'.

Глава 5

В комнате царило напряжение. Шкаф Миша её невзлюбил ещё с первой встречи, а Сева обиделся, так как посчитал, что она отняла у него часть работы, которую тот считал своей. Шеф её представил и вкратце описал проект 'Тоталь'. Как оказалось, так они назвали свою безумную затею с общим и полным анализом, отслеживанием и выслеживанием. Опять ей пришло на ум про 'окончательный итог', который также в переводе означало это слово, но итог того, что выйдет из их начинания, мало её волновал, так как она твёрдо решила, что до окончания проекта дожидаться не собирается. — Тяжело мне придётся с ними, — заметила Вероника, когда осталась один на один с шефом после представления коллегам. — Ничего! Сработаетесь. С утра она сдала документы в консульство, и Володя пребывал в хорошем настроении. — Каждый будет заниматься своим делом. Мишка людьми, Сева техникой. А ты должна анализировать то, что выдаёт машина и корректировать программу вместе с Севой. Основное внимание — на сбои в документации и в поведении человека. Как только они совпадают — внимание. И результаты ежедневно докладывать мне для принятия решений. — Решений? — Да. Решений. Пока машина выдаёт массу ошибок из-за недоработки программы. Я знаком с бухгалтерией и пойму, где сбой, а где нет. — А если нет? — Подозреваемого передаём Мишке, и он разбирается. — Бьёт морду? — Зачем? Начинает пристально приглядываться к человеку, чтобы исключить ошибку. Если подозрение подтвердится, то на увольнение. А с мордами мы покончили. Он подумал и продолжил: — Не удивляйся, что он так на тебя смотрит. Он на всех смотрит с подозрением после того случая. Поняв, что она не понимает, рассказал: — Он начал у меня с охранника. В 98ом сел вместо меня на заднее сиденье, потому что мне самому захотелось порулить. Новенький 'Мерседес'. Только с завода. Когда бабахнуло, меня только выбросило из машины. Пару костей сломал и лишился нескольких зубов. А ему досталось. Заложили-то сзади, под меня. Ему ещё повезло, что тоже вылетел из машины и не сгорел. Ну, а парень он здоровый, и организм у него крепкий. 'Господи! Куда я попала!' — В очередной раз пришло ей на ум. — Я организовал специальный самолёт, и его полгода собирали по частям в Германии. Полмиллиона стоило, но привели в божеский вид. Хромает, конечно, но вроде бы в остальном — нормальный мужик. Года два назад женился. У него совершенно изменился голос, когда он рассказывал о случившемся. — Я ему обязан. Не знаю, где бы я был сейчас, если бы в тот день сел на заднее сидение. Помолчал и затем опять вошёл в роль руководителя. — Михаил своё дело знает, и я ему полностью доверяю. А вот за Севой приглядывай! 'Это как же?' — Парень молодой, — продолжал он. — Деньги получает хорошие, вот и гуляет вовсю. Взял себе 'Порше Кайен' и возит девочек из клубов по ночам. А купил, между прочим, в кредит. По три с лишним тысячи в месяц отдаёт в банк. И травкой балуется. А, может быть, и кое-чем покруче. 'Хорошо у них поставлена служба сбора информации о сотрудниках. А что им известно обо мне?' Как будто прочитав её мысли, спросил: — Ты так и не сдала свою квартиру? 'А ведь он знает. Уже проверили'. — Не было времени. В субботу поеду в агентство. Но планы-то у неё были другие. — Тогда за дело! — скомандовал начальник, и она приступила. В тот день она поднялась к себе домой только в 8 вечера, усталая и голодная. Машина была из последних разработок и верх совершенства. Но это чудо техники выдавало нечто чудовищное, так как программа была индивидуальной и написанной наспех. Разобраться в таком объёме поступающей информации было просто невозможно. Машина учитывала десятки или даже сотни факторов, но не была способна логически их оценить, поэтому вся работа по отсеиванию чепухи легла на неё. И ещё вместе с Севой требовалось корректировать программу так, чтобы подобная чушь не появилась вновь. Затем следовал доклад шефу, который пребывал не в самом лучшем расположении духа после напряжённого рабочего дня. Судя по скорости, с которой он разбирался во всех возникших вопросах, она догадалась, что раньше именно он сам занимался её нынешней работой, но, по-видимому, подобная деятельность отнимала столько сил и времени, что он предпочёл нанять кого-то, и выбор по определённым причинам пал на неё. — Для первого дня неплохо, — констатировал он. — Продолжайте! До конца недели машина должна работать как часы. И добавил: — И свяжись с генералом. У него может быть информация для меня. Я должен знать всё, что они затевают. Кто предупреждён, тот вооружён. А вот этого ей делать никак не хотелось, но её время ещё не наступило, и Веронике так же, как она это проделывала раньше, пришлось набрать известный ей номер и, выслушав голос автоответчика, оставить запрос от имени американской телекомании АВС по поводу какого-то происшествия с просьбой перезвонить. Остаток недели прошёл в нескончаемой борьбе с машиной, и, наконец, наступила суббота. Она приготовила целый список дел на этот день, но её опять с утра вытащили на второй этаж, где пришлось подводить итоги недели. И она, и Сева были как на иголках, и оба были раздражены, но, по-видимому, по разным причинам. Скорее всего, он торопился, потому что договорился подхватить в своё шикарное авто какую-нибудь девушку и забыть о машине и о программе, а ей требовалось решить целый ряд вопросов, связанных с её собственной дальнейшей судьбой. Когда, в конце концов, она освободилась от своих коллег, то спустилась на первый этаж, случайно 'забыв' свой мобильный телефон, выданный на работе, и отказалась воспользоваться автомашиной с шофёром. — Сегодня такие пробки в городе! — заявила она охраннику в вестибюле здания. — Я лучше доберусь до риелторской конторы на метро. Так будет быстрее. Подходя к двери, она заметила, как охранник открывал журнал, чтобы записать, когда и куда она отправилась. Он был аккуратным работником. Вероника побрела в сторону метро, но, не доходя до него, поймала машину и указала адрес, который ей удалось найти, обзванивая телефоны из рекламного приложения. Дверь открыла молодая женщина в домашней одежде и со следами усталости на лице, характерной для матерей маленьких детей. Судя по голосам за закрытыми дверями комнаты, детей должно было быть как минимум двое. Оттуда слышался мужской голос, который, как мог, развлекал их. Как водится, сняв обувь и получив затоптанные тапочки, Вероника прошла на кухню. Там она еле втиснулась в предложенный ей табурет между столом и холодильником. Во времена Хрущёва кухоньки строили малюсенькие. Судя по окружающей обстановке, было очевидно, что эта семья отчаянно нуждалась в деньгах, поэтому Люда, хозяйка квартиры, зарабатывала на жизнь, обходя различные конторы, где, отстояв в очереди, получала подписи и печати на документах для людей, которые не хотели терять на это своё драгоценное время. Её голос и то, как она вполне профессионально отвечала по телефону на её вопросы, убедили Веронику обратиться именно к ней. Когда она изложила свою просьбу, Люда, естественно, удивилась: — А зачем вам это надо. Ну, арендуют и пусть себе аоендуют. Кто же вас поймает? Но потом спохватилась: — Ну, конечно, сделаю, если вам так нужно. Деньги-то в семью требовались. Поэтому не пришлось пускаться в объяснения, зачем она хочет зарегистрироваться в качестве налогоплательщика, да ещё и заплатить налоги с договоров на аренду её квартир. А причина была одна: от Володи можно было ожидать чего угодно, и она должна быть готовой ко всему. Поэтому она решила не дать ему шанс поймать её с этой стороны. Загвоздка была с её паспортом. Требовалась нотариально заверенная доверенность с переводом. И не одна. Ожидая в конторе, пока ей сделают доверенности, Вероника обдумывала свои дальнейшие планы, и ей в голову пришла идея. Вернувшись к Люде, она спросила, а не имела ли та дела с риелторами, и оказалось, что она даже успела поработать в конторе по продаже недвижимости, но без особого успеха. Дети отнимали всё её время. Услышав от Вероники о трёх квартирах, которые она намерена продать, глаза у Люды разгорелись. Они быстро договорились о том, что Люда берёт на себя все контакты с риелторами, и будет показывать квартиры, когда это потребуется. Услышав следующую просьбу, Люда напряглась: — Ну, я не знаю. Как бы чего не вышло. Вы же не российская гражданка. — Люда! Если бы я была шпионом, то не обращалась бы к вам. ЦРУ снабдило бы меня всеми нужными телефонами! А требовалось лишь купить на Людино имя мобильный номер, чтобы Вероника могла пользоваться телефоном без опасения, что её разговоры будут прослушиваться неизвестным количеством лиц. Деньги помогли преодолеть Людины сомнения, и вскоре она обзавелась средством связи, которое не контролировал ни Володя, ни его враги. Она тут же связалась с арендаторами её квартир и сообщила, что те должны через месяц выехать, мысленно похвалив себя за предусмотрительность, когда вписала этот пункт в условия договоров. Ответом были возмущённые вопли, но она вежливо, но твёрдо потребовала, чтобы через 30 дней помещения были свободны. Она не собиралась 6 месяцев заниматься идиотской работой, да ещё и встревать в разборки из-за чьих-то миллионов. Это без неё! Она уже имела достаточно приключений в этом голоде. Суббота вымотала её даже больше, чем работа, но расслабиться, когда она вернулась в свою квартиру, не удалось. Сначала был звонок сверху, но она, сославшись на усталость и головную боль, отказалась подняться к Алёне. На сидение за чаем уже не было сил. Затем последовал ещё один звонок. Голос был незнакомый. Женщина безапеляционным голосом потребовала, чтобы Вероника ровно в 10 утра в воскресенье явилась к главному входу на Черёмушкинский рынок, если хочет получить ответ на свой вопрос. Надо отдать должное генералу. Он появился ровно в десять и гордо прошествовал внутрь, издалека кивнув ей головой, чтобы она следовала за ним. Возвышаясь над всеми и одетый в неприметную куртку, он как корабль двигался прямо сквозь толпу, которая обтекала его со всех сторон. Дойдя до рядов с картошкой, он, наконец, закончил движение и, остановившись перед одной из торговок, ещё раз кивнул, разрешив подойти к себе. — Запоминай! — без преамбул начал он. — Первое. На него наезжают твои американцы. 'Шеврон'. Есть у вас такие? Тьфу! Надо же, какое дурное название придумали! Торговка непонимающе смотрела на возвышающуюся над ней фигуру мужчины, который смотрел в её сторону, а говорил с другой женщиной. — Насыпь три кило! — скомандовал он ей. — Второе. Они сошлись с Земелей. Тот, который из Думы. — Это уже предназначалось Веронике. — Володька должен его знать. Тот подключил Обухова. Это из нашего территориального управления. Его переведут на моё место. Он, небось, отдал уйму денег, чтобы купить себе кресло в центральном аппарате и генеральские погоны. Ему сейчас бабки вот как нужны, чтобы отбить расходы. Веронику передёрнуло от циничности этого человека. — И ещё там крутится твой дружок Важа, как его, ёб там, по отчеству. Пока не знаю, что он делает в их компании. Это было не просто плохой новостью. Это было отвратительной новостью. Важа Шалвович был врагом. И опасным врагом ещё со времён, когда она работала в фонде у Сергея. — Пока я на службе, он тебя не тронет. Но через два месяца я уйду. — Предостерёг он. — Ты чего мне насыпала? — это уже предназначалось торговке. Та даже присела от его рявкающего баса. — Посмотри, что у тебя на прилавке и что в ведре. Женщина начала что-то доказывать, размахивая руками, но генерал прервал её, прорычав: — Оставь эту гниль себе. И двинулся дальше вдоль рядов, скомандовав ей: — Пошли! Вероника послушно поплелась за ним, ожидая услышать ещё какую-нибудь гадость, и не ошиблась. Остановившись напротив другой женщины, тот продолжил: — А теперь о тебе. На тебя запросили объективку. И, скорее всего, у наших друзей с Лубянки тоже. Так что готовься! Подключи своих посольских друзей или ещё кого, я не знаю. Подстрахуйся! Это было легче сказать, чем сделать. Уже другая торговка смотрела на них, не понимая, что происходит. — Разрежь одну картофелину! — скомандовал ей генерал. Продавец не двигалась. — У тебя нож есть? — спросил он удивлённую женщину. Вероника в это время с тоской смотрела по сторонам. Как бы ей хотелось исчезнуть куда-нибудь подальше от всех их разборок! Генерал понюхал половинку разрезанной картофелины. — Три кило! — Люблю зажарить картошечку на сале и с лучком, — это опять предназначалось Веронике. На его лице, на которое природа не затратила много времени и лишь слегка поработала топором, отразилось некое подобие улыбки. — Сам всегда выбираю, а то сейчас насыпают в землю хрен знает чего, и после этого картошка — уже не картошка. Никакого вкуса. А тебя-то как к Володьке занесло? — Без перехода продолжил он. — В каком качестве? Зачем нужно было от него что-то скрывать? — В качестве жены. Он хмыкнул и покрутил головой. — Ну, ты даёшь! Подумав секунду, добавил: — На ПМЖ Володька собрался? Он быстро разобрался в ситуации. — Это правильно! Сваливайте! И побыстрее. Против него такой сходняк мрази собирается! — И он ещё раз покрутил головой. Аудиенция была закончена. — Можешь идти, — разрешил он. — Если что накопаю, позвоню. Встретимся на том же месте. — А ну-ка, покажи, что ты там мне набросала! — это уже предназначалось бедной женщине-продавцу. Шефу её доклад не понравился. Он храбрился, сказав: 'Ну, это мы ещё посмотрим!' Но по тому, как он ссутулился в кресле, было понятно, что он сам не был так уверен в своих словах. — Ну, а приятель из Думы? — Вероника кивнула на постер на стене. — Поможет? — Не тот случай. Не потянет. Земеля — это Землянский. Юрист, который прикрывается депутатским значком и занимается тем, что отыскивает и наезжает на 'жмуров'. Слияния и поглощения. У него в этом большой опыт. Это, конечно, худший вариант, но будем бороться. А вот новый 'добрый дядька' — это новость. Видя, что она не понимает, разъяснил: — 'Жмур' у них — это я, а 'добрый дядька' — покупатель. 'Шеврон'. Так это на их языке. Он замолк, думая о чём-то своём. Вероника посчитала, что пора оставить его одного, но он её остановил: — А вот откуда они знают о тебе? Это был вопрос, над которым она не задумывалась. — О том, что ты у нас работаешь, знают только Мишка, Сева и я. Даже, если кто-то и видел тебя в здании, то никто не знает ни твоей фамилии, ни чем ты занимаешься. Ей стало не по себе. — А женщина-кадровик? — Она здесь не живёт, и ты в её списках не числишься. — Охранники и шофера? — Они не знают имён. Только лишь 'жилец из квартиры такой-то'. — Кто делал идентификационную карточку? — У нас собственная машина. Твою я сделал сам. — Кто же тогда? Шеф задумчиво постукивал карандашом по столу, глядя куда-то в сторону, и Вероника не была уверена, услышал ли он её вопрос.

Глава 6

На следующей неделе схватка с машиной продолжалась. Приходилось только поражаться, чем только не занимались люди на работе. Нужно было отсеивать как несущественную выдаваемую машиной информацию о слишком частых встречах Васи с оператором ПК Светой в коридорах и в курилке, о задержках по вечерам секретарши в кабинете одного из руководителей, о неадекватном поведение сотрудника после того, как он вернулся с переговоров с рекламной фирмой, и многое другое. К этому приходилось добавить длинный список порно, торговых и прочих непрофильных веб-сайтов, куда заглядывали практически все сотрудники. Затем электронная переписка по неслужебным вопросам. Миша притаскивал данные о том, кто и куда звонил, и о чём при этом говорилось. Программа была настроена так, чтобы выуживать из разговоров отдельные ключевые слова, которые её настораживали, и совмещать их с другими факторами в поведении. Машина фиксировала всё подряд, что-то с чем-то сопоставляла и в результате выплёвывала десятки единиц подобных фактов в день, а их работой была фильтрация и корректировка. К концу второй недели Вероника уже была в курсе, кто с кем встречается после работы и где, каких девушек предпочитают мужчины и что из одежды нравится женщинам. Раздражало всё. И тюрьма, в которую её фактически заперли, и бессмысленная работа, и Сева, с которым ежеминутно приходилось разговаривать через компьютер, так как его величество Протокол не позволял им заходить в кабинет друг к другу. Лишь однажды они вместе проехали в лифте каждый на свой этаж. Её показалось, что Сева как-то неловко чувствовал себя в одной кабине с ней, и они лишь, молча, кивнули друг другу головой на прощание. И ещё она окончательно поняла, что, как бы ей не хотелось отомстить, не было ни малейшего шанса запустить в систему Костину программу и облегчить банковский счёт Володиного предприятия на энную сумму, ради чего она с такой лёгкостью согласилась у него поработать. У неё не было доступа в систему, у неё отсекли любые контакты с теми, кто имел подобный доступ. Поэтому интерес к работе упал почти до нуля, и она лишь автоматически выполняла свои обязанности, дожидаясь того момента, когда решит все свои проблемы, развернётся и уйдёт. Пару раз она встречалась во дворе с Алёной, которая сидела с девочкой на крохотной детской площадке. Они были единственными, кто ей пользовался, потому что других маленьких детей в доме не было. Алёна больше не приглашала её к себе наверх, чему Вероника была только рада. Они ограничивались обменом несколькими вежливыми фразами. Разговаривать было не о чем. Девочка в это время развлекала сама себя, кормя хлебными крошками муравьёв, иногда вскрикивая: — Мама! Посмотри, как они вместе тащат крошку в норку. Мама отвечала односложными: — Да. Да. Вижу. Лишь когда Вероника уходила, девочка вдруг пристально взглянула ей прямо в глаза, и от этого взгляда ей стало не по себе. Как будто девочка что-то знала. То, о чём даже не могла сказать вслух. Она в который раз подумала о том, что эта пара намеренно заперла себя в своеобразной тюрьме, чтобы потом вырваться и попасть в ещё более комфортное заключение. Конечно, они найдут себе квартиру в неплохом районе Нью-Йорка, но будут там чужие. Без языка, без работы, без привычного круга общения. Соседи демонстративно не будут замечать непонятно откуда взявшееся семейство. С обитателями Брайтон Бича они вряд ли найдут общий язык. И что тогда? Сидеть на лавочке в ближайшем парке и с наступлением темноты прятаться в свою норку в человеческом муравейнике, потому что на улицы выползают стаи хищников? Выходить раз в месяц в театр, где не будут понимать и половины из того, что говорят актёры? Или в ресторан, где будут чувствовать себя пришельцами с другой планеты? 'Это их проблема. Не забивай себе голову!' — Уговаривала Вероника сама себя. Но так как думать по большому счёту было не о чем, то в голову лезла всякая чепуха. От тоски она даже позвонила своей приятельнице Юле, чтобы поговорить с живым человеком и, может быть, даже встретиться с ней в воскресенье. Не вдаваясь в подробности, Вероника повествовала о том, как глючит машину, и что она до восьми вечера пребывает в постоянной борьбе. Юля в ответ что-то говорила о проблемах со школой и с детьми и в конце выдала, что дел так много, что она даже не выходит из дома. К тому же в городе ходит грипп, и она не хочет занести его домой, чтобы не заразить детей, что на нормальном человеческом языке означало, что встречи нежелательны, о чём её, скорее всего, проинструктировал муж. 'Судя по всему, муж держит нос по ветру, и уже пошли слухи. А в Москве ведь слухи — главный источник информации'. Чтобы как-то развлечь себя, она попыталась найти место, чтобы с утра побегать, как всегда делала дома, но это оказалось глупой затеей. За ней тут же с громким лаем увязалась стая бездомных псов, а затем ещё стали улюлюкать и свистеть какие-то подростки. Тогда она стала выходить по вечерам, чтобы просто пройтись скорым спортивным шагом, но улицы были плохо освещены, бродили какие-то мрачные фигуры во всём чёрном и с собаками на поводках, она не чувствовала себя в безопасности. Но подобные прогулки позволяли ей связываться с Людой, чтобы её никто не прослушивал в здании. Та уже везде зарегистрировала Веронику, и оставалось лишь внести через банк причитающиеся платежи. Пришелец из другого мира появилсь на её пути неожиданно. Молодой человек спросил, как пройти к метро, и его облик был вызывающе дорогим для этого района. Безупречно одетый красавчик с отличной фигурой. Он пошёл рядом, говоря о каких-то пустяках, как будто они были давно знакомы. Вероника поймала себя на мысли о том, что ей было приятно и волнительно идти рядом с подобный мужской особью, по коже прошёл озноб, как будто идёшь рядом с грациозным, но опасным хищником. Молодой человек что-то заговорил о номере её телефона и о встрече. Она уж было подумала: 'А почему бы и нет?' Однако где-то в глубине сознания сверлил червь сомнения. Она реально оценивала свои женские качества, и красавчики, наподобие этого, обычно не клевали на таких, как она. Но человек живёт надеждой. Немного не доходя до освещённой калитки её дома, молодой человек вдруг резко остановился, и тут она всё поняла: 'А он знает. И где я живу, и о видеокамерах перед входом'. Он знал и не хотел светиться, что означало… Веронике даже не хотелось думать, что это могло означать. Она, молча, продолжила путь по направлению к дому, и, не поворачивая головы, лишь подняла вверх руку, чтобы прощально помахать ей. Сказок в жизни не бывает! 'Итак, они сделали первый ход', - сказала она сама себе. Вероника не стала делиться своими подозрениями с Володей, чтобы тот не подумал, что у неё началась паранойя, но для себя решила, что настало время держаться настороже. Поэтому, когда она в субботу поехала к Люде, чтобы забрать бумаги, то всё время, как ей казалось, незаметно оглядывалась назад, однако не заметила ничего подозрительного. Но оказалось, что плохо смотрела. Как только машина остановилась у дома, где жила Люда, сзади подрулила 'Волга', из которой выскочил молодой парень и сунул ей в лицо какое-то красное удостоверение. — Одну минуточку. — А ты сядь и не высовывайся! Это предназначалось выскочившему из машины шофёру-телохранителю, которого ей дал Володя, и он опять показал своё удостоверение. Тому пришлось подчиниться. — Вам делают деловое предложение. 30 тысяч баксов за то, чтобы вы на три месяца уехали к себе, в Штаты. Хорошие деньги, а? Парень ухмылялся. Он был мерзким. От него просто разило милицейской или уже полицейской наглостью. — Ну, и ещё билет бизнес классом, — добавил он, довольный собой. Ей было просто до тошноты противно стоять перед этим самодовольным подонком, которого прислал какой-то неведомый ей Обухов, чтобы её купить. — Пошёл вон! Она подумала и добавила, обходя его: — Козёл. — Пожалеешь! — услышала она себе в спину. Люда выполнила все её указания, и хотя бы со стороны налоговых органов к ней не должно быть никаких претензий. Оставалось лишь избавиться от квартир, и она была бы свободна, но приходилось ждать, пока две их них не покинут арендаторы. Но по словам Люды ситуация на рынке недвижимости была непростой, и она предупредила, что даже по сниженной цене нет никаких гарантий, что они уйдут быстро. Генерал ещё более убавил её оптимизм. — Чего? Какие налоговые органы? — Протянул он, когда на очередной встрече она напрямую спросила, с какой стороны к ней могут прицепиться, если понадобится. — Да, тебя просто возьмут за переход дороги в неположенном месте и найдут в сумочке наркоту. Заведут уголовное дело и запрут на сутки в обезьянник, пока тебя не вытащит оттуда американский консул. После этого сама уедешь. И очень быстро. Её передёрнуло от подобной перспективы. — А что нужно сделать, чтобы не цеплялись? — Нужно, чтобы за тобой стоял кто-то, кого они боятся. — Вы можете быть этим кём-то, которого бояться? — Я? Да, на кой хрен мне это нужно? Я завязал. И хочу уйти тихо. Всё забыть, как кошмарный сон. Ловить рыбку, ходить с ружьишком. Я взялся помогать только Володьке. Всё-таки служили по соседству. А ты ищи среди своих друзей. Они покруче меня. Если бы он знал об её отношениях с 'друзьями'! — Теперь о Важе, — он переключился на Володины дела, собственно из-за которых они и встретились на рынке. — Эта падла решил встрять в качестве миноритария и урвать свою долю американских денег. Земеля его взял на случай, если понадобится использовать силовые методы решения проблем. Он знает, что Володька — крепкий орешек. — Но он же — депутат. Как он может общаться с такой мразью? Генерал с изумлением глянул в её сторону и даже не стал отвечать на подобную чепуху. — Слушай дальше. Они обо всём сговорились, определили доли и скоро начнут. — Уже начали. Подослали ко мне красавчика, чтобы познакомиться. Генерал разулыбался. — Ну и как мужик? Нормальный? — И не дожидаясь ответа, продолжил. — Ну, это — Земеля. Узнаю его методы. Он идёт первым. Будет давить со всех сторон. Через суды, через налоговиков, через поставщиков. Будет покупать людей. Скажи Володьке, чтобы торговался, тянул время и готовился. Потому что потом в бой пойдёт Важа, и это уже серьёзно. Она вздохнула. Наступали тяжёлые времена. Она уже однажды столкнулась с Важей Шалвовичем. Нужно было поскорее убираться и подальше. — И ещё. Пусть копает под Обухова, моего сменщика. У того рыльце в пуху. Слишком много под себя гребёт, и народу это не нравится. Есть за что зацепиться, тем более уже знают, что он уходит. Не будут бояться. Если накопает, то облегчит себе жизнь. Без Обуха им будет трудно. Володька-то числится за Московской областью, и там будут не довольны тем, что на него наезжает Москва. У нас разделение сфер влияний. И Обухов должен договориться с областью и решить эту проблему, отчислив им что-то с барского стола, чтобы те не возникали. Для этого его и взяли в свою компанию. Веронике и так было трудно следить за мыслью генерала и запоминать все хитросплетения московских связей, а тут ещё и Подмосковье. — Ну, на сегодня всё, — и он двинулся вдоль рядов. Шеф был раздражён. — За что он деньги получает? — имелся в виду генерал. — Я всё и без него знаю. Они уже начали. На следующей неделе подадут документы в суды по просроченным векселям какого-то лохматого года с требованием наложить арест на имущество. — Просроченные векселя? — Да. Векселя. Нарисовали бумажек и радуются. Пока проведут экспертизу и докажут, что векселя липовые, пройдёт несколько месяцев. Но даже, если и наложат арест на какую-нибудь заправку, не умру. У меня все они записаны на разные акционерные общества. А 100 процентов капитала обществ — у меня в холдинге. Им понадобится 40 исков, чтобы уложить меня на лопатки. А это даже Земеле не под силу. 'А он совсем не прост!' — Даже если понапишут бумажек о продаже акций каких-нибудь заправок, зарегистрируют их у налоговиков, то что они получат? Недвижимость? Да. Но обременённую долгами. Все эти ЗАО столько должны холдингу, что им мало не покажется. Проблемы они приобретут, а не недвижимость. И суды, которые будут разбирать иски к ним. Подумал и добавил: — Даже если они меня угрохают, то что будет? А ничего. Холдинг находится в трастовом управлении. Я лично там не хозяин. Это люди умирают, а трасты нет. Так у вас говорят в Америке? Траст будет управлять имуществом, а до него им не добраться. Он очень далеко и хорошо защищён. Бережёного бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт. Вот так тут у нас! Он отхлебнул что-то из стакана. — Ещё выплыли с жалобами два пацана, которым набили морды. Напишут об этом какую-нибудь херню в газетах. И пойдут круги по воде. Мол, у Володьки проблемы. Наши-то понимают, что наехали, а иностранцы не врубаются. Они же ещё верят, что всё, что пишется в газетах, — чистая правда. Володя внимательно посмотрел на неё: — Знаешь, почему я всё это тебе рассказываю? Поняв по её лицу, что она не понимает, сказал с усмешечкой: — А к тому, что, если ты тоже решаешь, продаться или нет, то должна осознать, что этим, которые наезжают, не светит ничего. А соответственно и тебе тоже. Вероника решила пропустить это замечание без внимания. — Генерал ещё сказал, что будут действовать через поставщиков, налоговиков и… — Правильно. Но всё это — мелкие уколы, чтобы отвлечь внимание. Ударят они по деньгам. У них нет другого способа меня свалить. И ваша задача вычислить, кто продался. Он порылся в ящике стола и вынул две коробочки. — Знаешь, что это такое? Она знала. Сама пользовалась подобной продукцией, когда работала в фонде у Сергея. — Помоги мне установить их в компьютеры Мишки и Севы. Я должен знать всё, что они делают. Она сидела и не двигалась с места. — Чего ты сидишь? Как ты думаешь, от кого они узнали о тебе? От одного из них двоих. У неё было предположение от кого, но она предпочла не высказывать его вслух. — Пошли! Моя карточка открывает все двери, и меня машина не фиксирует. — Он скривил рот в подобии улыбки. — Я здесь — человек-невидимка. Через полчаса работа была закончена, и теперь сами контролёры находились под контролем. — А в моём РС уже установили? — спросила она, когда они произвели проверку. Володя ухмыльнулся. — Он там с самого первого дня. Тебе я доверял меньше всего. Ну, об этом она догадалась тоже с первого дня. Пошла следующая неделя её работы, и она получила ещё одно задание. — Ко мне приходит 'Шеврон', и нужно помочь с переводом, — заявил шеф. — Я не хочу привлекать никого постороннего. 'Шевроном' оказался довольно обаятельный дядечка в ранге исполнительного директора фирмы. — Откуда вы? — доброжелательно спросил он, когда они знакомились в кабинете у Володи. — Из Чикаго. Ей совсем не хотелось делиться с ним подробностями своей биографии. Кем был второй из пришедших мужчин, она сразу же догадалась по депутатскому значку в лацкане пиджака. 'Вот и познакомились, — подумала она. — Много о вас слышала. Спасибо за красавчика'. Землянский неплохо знал английский и переводил словесный мусор, которым обычно американцы начинают деловые переговоры. Он с чувством собственного достоинства восседал в кресле и выглядел даже посолиднее американского директора, иногда поглядывая на неё через золотистые очки, когда она переводила то, что отвечал Володя. Наконец, они перешли к вопросу, с которым явились. Американец заявил, что в бизнескругах циркулирует информация, что ведутся переговоры о продаже фирмы одной из международных нефтяных компаний. 'Шеврон' намерен расширять свою сбытовую сеть в России, поэтому хотел бы сделать конкурентное предложение. Они тщательно изучили вопрос с помощью господина Землянского (кивок в сторону соседа) и вышли на некоторые цифры, которые он хотел бы вручить уважаемому владельцу фирмы. Конечно, это — предварительное предложение, и оно будет уточняться по результатам аудиторской проверки. Финансирование сделки будет производиться банком 'Чейз', который входит в пятёрку крупнейших банков Америки. Директор 'Шеврона' положил перед Володей пару листов с отпечатанным текстом и замер в ожидании. — Это почти в три раза ниже реальной стоимости предприятия, — был ответ. Володя даже не прикоснулся к лежащим бумагам. Американец взглянул на соседа, и тот понял, что настала его очередь. — Владимир Иванович! На данный момент предложенная сумма отражает реальную стоимость вашей фирмы, поэтому я советую согласиться. У вас имеются определённые проблемы, и это было учтено, когда делалось данное предложение. Как сказал господин директор, это — не окончательное предложение. Если подобные проблемы будут нарастать, то его предложение будет корректироваться только в сторону уменьшения. Не дождавшись реакции, он продолжил: — И мы будем гибкими в выплате причитающейся вам лично суммы. У нас существуют схемы, позволяющие избежать чрезмерного налогового бремени, которое может быть связано с данной сделкой. Он даже не затруднял себя переводом на английский язык того, что говорил, и американец, молча, ожидал, когда его сосед выговорится. Роли между ними были заранее распределены. — Я понимаю, что вам необходимо время на обдумывание данного предложения. Может быть, получить совет от друзей. Но не задерживайте ответ! Дальше будет только меньше. В его голосе уже прозвучала некая угроза. — Я считаю, что предложенная цена занижена, и прошу вас рассмотреть вопрос об её корректировке в сторону увеличения. Володя последовал совету генерала и играл с ними. Вероника добросовестно перевела, и тут оживился американец. — Я рад, что мы начали диалог и надеюсь, что он продолжится. Я думаю, что в результате мы выйдем на цифру, приемлемую для обеих сторон. Землянский бросил на него предостерегающий взгляд. Очевидно, тот сказал что-то, не соответствующее их договорённостям. Американец не заметил и продолжил свою речь: — До конца недели я буду находиться в Москве, и остановился в отеле 'Кемпинский'. Вы можете связаться со мной, если у вас возникнут вопросы. Его русский партнёр поджал губы и был явно недоволен. — А после моего отъезда наши интересы будет представлять господин Землянский, и все переговоры прошу вести с ним. Настал момент прощания, и все встали. Землянский чуть более положенного задержал ладонь Вероники в своей руке и выразительно перевёл взгляд на её левую руку, в которой она держала визитные карточки мужчин. Ей предложили сделку. Её опять хотели купить. Она еле заметно помотала головой из стороны в сторону. Она отказалась продаться. Он был умным адвокатом, и всё понял без слов. Володя ничего не заметил, так как в этот момент тряс руку американца, который тараторил, как ему было приятно с ним познакомиться. — Хорошо он приложил Земелю! Володя откинулся в кресле, когда они остались одни. — Он дал мне коридор до конца недели, чтобы бортануть Земелю и договориться напрямую. — Тогда договорись! — Не пройдёт. Мало. Видя, что она не понимает, продолжил: — У вас что делают, когда хотят купить бизнес, который стоит, скажем, 100 миллионов? Идут и предлагают 101 миллион. А у нас находят таких, как Земеля и договариваются, что платят только 60 миллионов. Земеля организует наезд и делает так, что хозяину идут только 30, а 30 он забирает себе. Причём, если хозяин начинает упираться, и у Земели появляются расходы, то их относят на хозяина, и тому идёт ещё меньше, а Земеля остаётся при своих тридцати. Поэтому он и заговорил об уменьшении. Володя отхлебнул воды из стакана. — Покупателю подобная схема всегда выгодна. Он экономит сорок. А америкос захотел ещё сэкономить. Положим, я испугаюсь и соглашусь на 45. В этом случае он кинет Земелю и сэкономит 55 миллионов вместо 40. 'Да. В России у бизнеса свои законы'. — А я не испугаюсь и не соглашусь. — И что тогда? — Война.

Глава 7

У шофёра оказалась отменная реакция. В последний момент он крутанул руль вправо, и выскочивший на противоположную сторону грузовик лишь задел левое заднее крыло, но и этого было достаточно, чтобы их машину выбросило на тротуар, где её остановил фонарный столб. По чистой случайности не пострадал никто из пешеходов. Шофёр зло курил в стороне, вокруг машины собралась группа зевак, а Вероника сидела на какой-то расшатанной скамейке и пыталась унять дрожь в руках. Перед глазами всё ещё стояла картина проносящегося в двух сантиметрах от лица металлического кузова грузовика, когда её швырнуло на левую заднюю дверь от стремительного манёвра шофёра. Затем удар, и она полетела вперёд. Только потом она испугалась. 'Съездила в супермаркет!' Сейчас они ожидали приезда полиции для составления протокола и ещё одной машины, которую выслали, чтобы её забрать. Грузовик даже не остановился. — Чего это они за тебя взялись? Кому ты мешаешь? Володя спустился на второй этаж, чтобы переговорить с ней, когда она вернулась в здание. Он подумал то же самое, что и она. — Наверное, потому что я им не продалась. И она рассказала эпизод прощания с Землянским. Об остановившем её наглом менте он уже знал. — Будь осторожна! И не выходи без надобности из дома. Это был его единственный комментарий на произошедшее. 'Будь осторожна и сиди тихо! — думала она у себя дома. — Почему я должна сидеть? Это твоя война, а не моя. Ты вышибай свои миллионы, а у меня есть собственные капиталовложения. Три квартиры в Москве. Для меня это — целое состояние. И защищать его я буду своими методами'. Ещё по дороге домой у неё сложился план действий, но требовалась определённая подготовительная работа. Минуты, пока загрузился РС, и произошло соединение с Интернетом, показались ей вечностью. Пальцы летали по клавишам. Землянских в Америке оказалось несколько. Но вскоре она выловила нужного. Бинго! Дом в Майами. Оформлен на мистера Землянского, миссис Землянскую и некую Розу Цингер. Оценочная стоимость для налогов на собственность — более 4 миллионов. Куплен 2 года назад. План дома. На берегу залива. Есть бассейн. Теперь спутниковый снимок района. Причал и катер. Есть кредит? Нет. Значит, куплен за наличные. Водительские права? Получены тоже 2 года назад. Номер социального страхования? Два года. А кто такая Роза Цингер? Получила права тоже 2 года назад. Значит дочь. Есть семья? Есть. Муж и сын. Зарегистрированы там же. Все приехали 2 года назад. Значит, гражданства ещё не имеют. Это облегчало задачу. Ночью спала плохо. Вероника вновь и вновь мысленно составляла план разговора со стариной Джорджем из посольства. 'Только бы он ещё работал!' Как оказалось, ФБРешник всё ещё находился в Москве. С утра добраться до него по посольскому телефону не удалось. Какие-то люди отвечали, что он занят, и предлагали изложить им свою проблему, но ей мог помочь только Джордж, который, по-видимому, в это время был занят защитой своей родины, и ему не было никакого дела до какой-то Вероники. Он так и не перезвонил. Но от неё было не так-то просто отделаться. Сохранился номер мобильного телефона, который остался с тех времён, когда она по его заданию поехала проверять, как генеральская команда спалила здание больницы, чтобы замести следы скандала с потрошителями, и она набрала этот номер. — Говорит Вероника Ярборо. Мне срочно нужно поговорить с вами по важному вопросу. — Начала она строгим, деловым голосом. — Я могу приехать в посольство прямо сейчас. Она мысленно представила себе лицо дядюшки Джорджа, когда он услышал её голос. Каждый из них испытал лишь чувство облегчения, когда закончилась эпопея с органами для трансплантации, и они, наконец, расстались. Оба надеялись, что навсегда. Джорджу понадобилось какое-то время, чтобы прочистить горло и сказать деревянным голосом: — Вы, очевидно, слабо представляете себе специфику работы посольства. У нас день расписан по минутам, и мы не имеем возможности встречаться, когда вам заблагорассудится. На следующей неделе… Он всё ещё прикрывался посольством. — Я не могу ждать до следующей недели. Это важно не только для меня, но и для вас тоже. — Да? — он попытался изобразить иронию. — Благодарю вас за трогательную заботу обо мне. Приходилось блефовать. — Вы хотите, чтобы я опять обратилась напрямую в Вашингтон, как в прошлый раз? Должно быть, он этого не хотел. — Я выделю для вас 5 минут в четыре тридцать, — отрезал он. — И не опаздывайте! Она перевела дух. Была пятница, и, может быть, она ещё успеет. Теперь можно было ответить Севе, который уже дважды вызывал её через компьютерную связь. Проблемы с машиной казались такими мелкими и незначительными, что она даже не пыталась вникнуть в то, что говорил Сева. Голова была занята другим. Получится или нет? День, казалось, тянулся бесконечно. Наконец, она оделась и спустилась на первый этаж. — В американское посольство, — заявила она дежурному в вестибюле. 'Ну, их! Пусть знают'. Она получила разъездную машину и, помня о московских пробках, выехала за два с половиной часа до назначенной встречи. Опоздать она не имела права. Такого шанса больше не представится. Была пятница, и она добралась до здания посольства лишь за десять минут до встречи. Джордж заставил её понервничать полчаса, пока не влетел в комнату, показывая всем своим видом, что у него совершенно не было времени. Речь была заготовлена заранее, и она стала скороговоркой выкладывать перед ним проблемы с безопасностью американских граждан, с которыми они столкнулись при осуществлении сделки по приобретении российской сбытовой компании. Джордж молчал и смотрел на неё, как на назойливую муху, которая жужжит и которую, к сожалению, нельзя прибить. Наконец, ему надоело, и он прервал её: — А причём здесь посольство? — Посольство не причём. Но мне нужна помощь ФБР. Вы же должны стоять на страже экономических интересов государства. Это — одна из задач агентства, судя по тому, что написано в вашем веб-сайте. — Знаете, экономические интересы государства не имеют никакого отношения к вашим собственным интересам по покупке каких-то компаний. — Но это же 'Шеврон'. Это — нефть. А в нынешних экономических условиях… — Ваше время истекло. Он начал подниматься, и настало время сказать ему то, зачем она пришла. — Джордж, сколько вам лет? Тот застыл. — Извините? — Ну, я имею в виду, сколько вам осталось до отставки? Совсем немного? И что вы потом собираетесь делать? Он продолжал с изумлением смотреть на неё. — А здесь 'Шеврон', и они сейчас находятся в очень затруднительном положении. Очень! А нефтяники умеют быть благодарными тем госслужащим, которые в своё время оказали им содействие. После того, как 'Шеврон' обоснуется здесь, им понадобятся люди, знакомые с местными условиями. А московские зарплаты у них значительно выше, чем у правительственных служащих. Джордж всё ещё сидел и задумчиво глядел на неё. — И что вы от меня хотите? Он уже не собирался уходить. — Здесь находится один из директоров 'Шеврона', и я хочу вас с ним познакомить. Вам лучше иметь с ним личный контакт. Джордж молчал, что означало, что он не возражает. — Я попытаюсь побыстрее связаться с ним и назначить встречу. Но он завтра улетает, поэтому она состоится или сегодня вечером, или в субботу утром. — Вы знаете номер моего телефона. Теперь на очереди оставался американский директор, и она стала регулярно звонить в гостиницу 'Кемпинский', но тот никак не появлялся в своём номере. Наконец, с десятого раза она услышала знакомый голос. Он пребывал в благодушном настроении, поэтому разговаривать с ним было легко. — Появилось какое-то новое предложение после того, как я вчера переговорил с Владимиром? 'Ого! Володя, оказывается, решил напрямую выйти на 'Шеврон'. Но её задачей была защита собственных интересов и самой себя, а не Володи. — У меня есть важная для вас информация, и я хочу, чтобы вы ознакомились с ней до отъезда из Москвы. — Заинтригован. Но сегодняшний вечер у меня занят, а завтра я уже улетаю. — Но вы же будете завтракать перед отъездом? — Ну, в общем да. Но это будет в восемь утра. — Восемь? Подходит. Это не займет много вашего времени. Он неопределённо хмыкнул. Дальше был звонок Джорджу, который хоть и удивился столь ранней встрече, но особо не возражал. Вероника не узнавала его. Надо отдать ему должное. Старина Джордж знал, как нужно продавать себя, как любят говорить в Америке. С первого момента, когда они с Вероникой подсели к столику директора 'Шеврона', он захватил его внимание. Тот допивал кофе и поначалу был обескуражен появлением нового персонажа, но быстро овладел собой и, получив визитную карточку гостя, даже стал пытаться понять, чего тот от него хочет. Он кивал головой, когда Джордж рассказывал ему о том, что он и его организация стоят на страже интересов своей страны. Название организации ни разу не было упомянуто, но все понимали, о ком идёт речь. В конце он даже упомянул Веронику, назвав её 'мой друг', и похвалил за помощь в деле борьбы с международными криминальными организациями. Такого она не ожидала. Только ради подобной чести стоило затевать эту операцию. Отбарабанив свою речь, Джордж решил, что пора закругляться, и заверил, что директор 'Шеврона' может обращаться к нему со всеми возникающими вопросами, и он подключит своих русских друзей, чтобы те оказали ему всестороннюю помощь. Получив ответные заверения, что тот непременно свяжется с ним во время своего следующего приезда в Москву, они расстались, очень дружески потряся друг другу руки. Только обернувшись, когда она шла к выходу из зала, Вероника заметила, что директор 'Шеврона' сидел за столом с недопитым кофе и вертел в руках полученную визитную карточку. Его лицо выражало недоумение. 'Получил?' — злорадно подумала она. Но он был не единственным, кто выразил недоумение. Джордж тоже был озадачен. — Не беспокойтесь! Он просто не ожидал встречи с вами. Я не сказала ему по телефону, с кем он должен встретиться. Позвонит! Но по большому счёту ей было всё равно. Пусть думают, что хотят. А она добилась своего. Или почти добилась. Вероника не могла отказать себе в удовольствии побеседовать ещё с одним участником разыгрываемой драмы. Поэтому, дождавшись, начала десятого, она набрала номер телефона юриста-депутата, который имелся в его карточке. Была суббота, но ей ответили. Очевидно, у Земели было столько дел, что рабочих дней ему уже не хватало. Женский голос, не предвещавший ничего хорошего, поинтересовался, что ей нужно. — Меня зовут Вероника Ярборо, и мне необходимо переговорить с господином Землянским. — Он будет позже. По какому вопросу вы звоните? — Мне нужно передать ему срочную информацию. — Я запишу и передам ему. — Это — информация лично для него. У него есть автоответчик? На том конце провода секретарь колебалась, думая стоит-не стоит, но потом решилась: — Сейчас соединю. Вероника отвела от уха трубку мобильного телефона, пока автомат голосом господина Землянского произносил словесную шелуху о том, как он сожалеет, что не может ответить и перезвонит, как только представится возможность. После электронного сигнала она произнесла речь, которую мысленно составила ещё вчера: — Вероника Ярборо. Надеюсь, что вы меня ещё помните по нашей встрече на этой неделе. Я только что встретилась с американским поручителем, интересы которого вы представляете, и познакомила его с джентльменом из посольства США. Я думаю, что беседа была полезной для директора 'Шеврона'. Если вы желаете, то я могу и вас познакомить с этим джентльменом. Вам тоже было бы полезно пообщаться с ним. Передохнула и добавила: — И у вас очень симпатичный домик в пригороде Майами. И катер. И бассейн. Вместительный дом! 5 спален. Достаточно места и для вас, и для дочки с семьёй. И не забудьте! Я всегда могу представить вам сотрудника посольства. Он очень милый человек. 'И этот получил!' Она была уверена, что Земеля уже имел удовольствие пообщаться с озадаченным американцем и представлял, о ком идёт речь. Но нужно было, чтобы он обязательно прослушал её послание, поэтому она ещё раз соединилась с его офисом и, услышав знакомый скрипучий голос секретарши, выдала: — Милочка! Я только что оставила на автоответчике послание для Земели. Не забудь напомнить ему о нём! — Не забуду, милочка. Голос секретарши даже охрип от услышанного, но теперь Вероника была уверена, что как только появится шеф, он тут же узнает о её записи. После этого она отпустила машину и гуляла по Красной площади. Прошлась по ГУМу и спустилась на Манеж, посидела в кафе. Стоял тёплый осенний день, и по центру города гуляли люди, у которых, как и у неё, прошло напряжение рабочих дней, и они наслаждались последними тёплыми денёчками. А где-то там, как всегда по субботам, трое мужчин в мрачном здании со всей серьёзностью обсуждали, как улучшить функции машины, чтобы она получше следила за людьми. Шеф, конечно, поинтересовался, куда она подевалась, и Вероника представила себе его лицо, когда ему доложили снизу, что она отбыла в гостиницу 'Кемпинский'. А ей было всё равно. У неё было прекрасное настроение, и она, как и все, радовалась последнему солнечному дню. 'Можете меня уволить. Я буду только рада'.

Глава 8

— Задание выполнено. Готовь бабки! Мужчина громко сказал эту фразу в трубку мобильного телефона и открыл заднюю дверцу машины, стоявшей у подъезда. Голос был полупьяный, и его лицо показалось ей знакомым. Где-то она его уже видела. По вечерам, когда было темно и не было дождя, Вероника обычно спускалась во двор дома и разминалась на детской площадке, на которой днём играла дочь Володи. Выходить за пределы огороженной территории она всё ещё опасалась. Испугались? Не испугались? Кто знает, что у них на уме. Машина уже уехала, и она вошла в лифт, чтобы подняться к себе. Вспомнила она его, проезжая мимо второго этажа. Конечно, это был третий на постере у Володи. Кажется, Валерка. Только раздавшийся вширь и с проплешиной на голове. Тоже депутат Думы. Что-то щёлкнуло в мозгу. И Земеля — депутат. Совпадение? Звонок в дверь раздался через полчаса. Настойчивый звонок. К ней никто не приходил, кроме уборщицы, да и то днём. Чей-то приход мог означать лишь какую-то неприятность. А у неё и так их хватало! За дверью стояла Алёна. И не одна, а с дочкой. Казалось, что ребёнок был напуган больше обычного. — Извините! Мне нужно оставить дочку на несколько минут, и мне не к кому обратиться, кроме вас. Она уже проходила внутрь, и Веронике ничего не оставалось, как отступить в сторону. — Ну, я не знаю…, - начала она. — Не беспокойтесь! Это ненадолго. Сейчас спустится Елена Архиповна. Очевидно, это была та молчаливая женщина. — Мама! Мама! Я не хочу, чтобы ты уходила. — Я скоро вернусь. Девочка разревелась. Алёна, как могла, успокаивала её, уже сидя на диване в комнате. Вероника стояла в стороне, приходя в себя от вторжения посторонних. Наконец, девочка притихла, всё ещё всхлипывая, и Алёна заспешила к выходу. — Извините! Но так получилось. Володя…, - она помедлила. — Он опять сорвался. 'Сорвался. Куда сорвался? Ах, да! Поняла'. И тут на ум опять пришёл депутат Валерка. 'А кому он докладывал?' Алёна ушла, и она осталась наедине с девочкой. Вероника пыталась задавать ей какие-то вопросы, но та не реагировала, уставившись в экран телевизора, где показывали мультфильмы. Через несколько минут появилась женщина и, как всегда молча, прошла в комнату, нагруженная пледом, игрушками, книжками, и девочка, наконец, оживилась. Вероника почувствовала себя лишней и оставила их вдвоём, чтобы прилечь отдохнуть в спальне. Не проходило неприятное ощущение, что это — начало очередного витка драмы с миллионами, в которую втягивают и её. Она не могла просто взять и уехать. Это могло быть просто опасно. С той субботы, когда она повстречалась с 'добрым дядькой' из 'Шеврона', прошла неделя, и ничего не произошло, что ещё ничего не означало. Затем, куда ехать? Её собственная квартира стояла без мебели. Люда в который раз говорила о проблемах с квартиросъёмщиками из других квартир, которые никак не съезжали, и о том, какое сейчас сложное положение на рынке. Все эти проблемы и чувство неопределённости отравляли ей жизнь. Пришлось встать, чтобы впустить Алёну, которая пришла, чтобы проверить, всё ли в порядке. Потом куда-то уходила и приходила женщина. В конце концов, она оставила дверь не запертой с мыслью: 'Да, пусть делают тут всё, что хотят'. Она слышала, как Елена Архиповна сначала кормила девочку, а потом пела песенку, и та уже весело щебетала. Она проснулась одетая около двенадцать, прошла и заглянула в комнату. Девочка спала на диване, прикрытая пледом, а женщина, скрючившись, примостилась в кресле. Она тут же открыла глаза, как только Вероника появилась в дверях, была очень недовольна её приходом и стала поправлять плед на девочке. Потом среди ночи она слышала, как открывалась и закрывалась входная дверь. Вероника понадеялась, что они ушли, но это была Алёна, которая пришла с инспекцией, и Елена Архиповна о чём-то ей докладывала в коридоре. Вероника не выспалась и встала с головной болью. Она была готова высказать этому семейству всё, что о них думает, но они уже исчезли. Молча и незаметно. После беспокойной ночи от них осталась лишь одна, забытая на полу, игрушка. День тянулся бесконечно. Раздражал Сева, который всё время названивал через компьютер с очередной проблемой. Чтобы как-то занять время, она обсуждала с ним какие-то мелочи, которые, по большому счёту, он мог бы отрегулировать и сам. Казалось, что он наслаждался борьбой с электронным чудищем, а ей смертельно надоела вся эта бессмысленная деятельность, и Вероника просто отбывала время, за которое ей платили деньги до того момента, когда сможет без страха покинуть это сборище параноиков. Телефонный звонок поступил, когда она уже собиралась покинуть свой компьютер и подняться к себе, чтобы поспать после беспокойной ночи. И это не был РС. Звонил внутренний телефон. Её не было в списке сотрудников, что означало, что звонить мог только один человек. — Зайди ко мне! Дверь открыта. В комнате царил полумрак. Тяжёлая атмосфера и спертый воздух давили на мозг. Хотелось побыстрее выйти наружу. — Так и не нашли никого? Голос шефа был возбуждённым. — Плохо ищите! Сам он сидел в тени, и лица не было видно. — Я не возражаю, если ты меня заменишь кем-нибудь другим. — Нет, уж. Ты хорошо себя зарекомендовала. Особенно в истории с 'Шевроном'. 'Что и откуда он знает?' — Теперь мы пойдём до конца. Вместе. — Если я захочу. — Захочешь! Кто же отказывается от денег? Хороших денег. — Если будут деньги. — А куда они денутся? Или 'Тоталь', или 'Шеврон', или кто-нибудь ещё. — Или их разложат по карманам Земеля, Обухов, Важа Шалвович. Кто там ещё? Твой друг Валерка. Она кивнула головой на постер. — А Валерка-то тут причём? Голос у него осип. — Скорее при ком. От кого он получает бабки? Перед кем он отчитывался вчера вечером? — Отчитывался? — Да. По телефону после встречи с тобой. Минуту царило молчание, потом скрипнуло кресло, и он показался из темноты. Его лицо было страшным. — Выйди отсюда! Отдохнуть и успокоиться не удалось. Она уже знала, кто мог так звонить в дверь. На пороге стояла Алёна, но на этот раз одна. — Позвонил Михаил снизу. Там что-то происходит. Алёна стояла и ждала её реакции, но Вероника не двигалась с места. Она устала. — А почему вы сами не посмотрите, что там происходит? — У меня нет доступа на второй этаж. — Хорошо. Мы поедем вместе, и я открою вам дверь. — Я не могу бросить дочку. Она стояла и смотрела на неё глазами, полными слёз. Вероника взяла со столика карточку и, молча, направилась к лифту. Алёна осталась стоять на площадке. В коридоре второго этажа стоял Миша и методично дубасил здоровенным кулачищем в дверь шефа. Вдруг оттуда раздался звук выстрела. И это действительно был выстрел! Она столько раз слышала их с экрана телевизора. Миша, не обращая на него ни малейшего внимания, продолжал сотрясать кулаком дверь. Раздался второй выстрел, и тяжёлые удары продолжались. Вероника держала дверь лифта, чтобы успеть уехать из этого сумасшедшего дома, если что-то произойдёт. Алёна, несомненно, знала, что происходит внизу, и послала её вместо себя. Неожиданно дверь нараспашку открылась. Володя окинул коридор блуждающим взором. — Заходи. Это предназначалось Мише. И, сфокусировавшись на ней, добавил: — И ты тоже. — Может, мы сами разберёмся? Без посторонних. Миша взглянул в её сторону. — А вот мы сейчас посмотрим, кто посторонний. Его голос не предвещал ничего хорошего. — Заходите оба. Ей не хотелось отпускать спасительный лифт, но она всё же решилась. На столе безостановочно звонил телефон. Володя снял трубку и рявкнул: — Всё в порядке. Она осталась возле открытой двери, посчитав, что так будет безопаснее. В комнате стоял сизый дым от стрельбы. — Дай пушку! Миша был настроен решительно. — Пустая. Володя бросил пистолет в ящик стола, а Миша стал возиться с окном. Наконец, оно поддалось, и сквозняк начал выдувать пороховой дым. Телефон начал заливаться опять. На этот раз ответил Миша и заверил, что всё в порядке. Он по-хозяйски вёл себя в кабинете шефа. Вероника всё ещё держалась поближе к коридору. — Хорошо ты его отделал! Миша кивнул на стену. Вероника заглянула внутрь. Голова одного из друзей на постере отсутствовала. Были видны кирпичи красного цвета, а на полу валялись куски штукатурки и стреляные гильзы. — За что ты его так? Продался? Я тебе говорил, что такого купят за пару штук. — Продался? — переспросил Володя. — А вот мы сейчас посмотрим, кто продался и за сколько. Он достал из ящика тоненькую папочку и швырнул её Мише. — Погляди-ка! Тот раскрыл первую страницу и тут же закрыл папку. — Что? Шпионил? Эта сука помогла? — Он кивнул в сторону Вероники. — Вспомнишь меня! Они вдвоём с Севкой тебя продадут по полной программе. Без копейки останешься! — Давай сейчас о тебе. Сколько пообещали? — Побольше, чем я у тебя получаю, работая ищейкой. — Миш! Ну, как ты мог? Мы же с тобой сколько лет вместе. — Вместе? Это как вместе? Да, ты всё это время держал меня за слугу. Те, которые начинали вместе с тобой, вон как поднялись. Ковальчук и другие. А я кем остался? Подметайло. — Ну, ты же… — А что я? Тупой. Да? Не потяну? А я, между прочим, инженер-связист. У меня есть высшее военное. А ты что закончил? Среднюю школу на тройки. Сам как-то по-пьяни рассказывал. Я офицер. А ты до чего дослужился? До сержанта? Да, я к тебе пошёл в охранники только потому, что в то время не было никакой работы для таких, как я, да так и застрял здесь из-за того, что мне все кости переломало, когда под тебя заложили. — Да, я полмиллиона на тебя выложил в то время, когда для меня это были бешеные деньги. У бандитов взял и два года отдавал. — Так, ведь, отдал. И ещё заработал. А кем я стал? Инвалидом. И на всю жизнь. У меня детей никогда не будет, потому что там, в яйцах, что-то порвалось. Никогда. А ты мне тут про два года и про полмиллиона. Володя помолчал, обречённо глядя в стол. — Миш! Уйди! Уходи сам, пока я…, - он не знал, что сказать, мотая головой. — И что ты сделаешь? А? За всё то говно, которое я за тебя убирал. Что? И он поднял палку как дубину и начал угрожающе приближаться к столу. Володя с изумлением смотрел на него, потом открыл ящик стола, выхватил пистолет и вскочил на ноги. — Уйди подобру, или я завалю тебя прямо сейчас! — голос у него был совсем безумным. — Вот! Один остался. — И он слегка взвёл пистолет и показал ему патрон внутри. — Так ты со мной? — Да! Так. И свидетель есть, что ты на меня напал. Он махнул пистолетом в сторону двери. Вероника очнулась от ступора, в котором пребывала, и бросилась к лифту. 'С меня хватит! Не хватает только, чтобы они начали тут убивать друг друга'. Она нажимала и нажимала на кнопку, но лифт не работал. Из кабинета доносились возбуждённые голоса. Потом, наконец, в коридор выполз Миша и, тяжело опираясь на палку, поплёлся к двери в свой кабинет. В проёме появился Володя и коротко бросил: — Зайди! Видя, что она не трогается с места, сказал: — Лифт не пойдёт. Я его отключил. Она прошла и осталась стоять возле двери. Володя вновь сидел за столом и наливал в стакан янтарную жидкость из чёрной, пузатой бутылки. — Будешь? Она отрицательно помотала головой. — Эх, Мишка, Мишка! Сколько лет, сколько лет. Вместе начинали и через такое прошли! Друг друга вытаскивали из таких ситуаций. Сколько я денег и сил угробил, чтобы он встал на ноги! Он просто не представляет, чего мне это стоило, помимо денег. И он помотал головой. У него даже голос изменился, как и у генерала, когда тот рассказывал о прошлых годах, когда он воевал в Чечне. — Это всё его жена. Она его подзуживала. Завистливая баба. Как женился, другим стал. Он уже вернулся в настоящее время, и вместе с ним его голос и лицо. — Осталось две доли из трёх, которые я выделил на вас из денег 'Тоталь'. Он сделал большой глоток и добавил: — Конечно, если останется между кем делить.

Глава 9

— Обух — педрила! Генерал загоготал, и две проходившие мимо женщины испугано отшатнулись. Встреча, как всегда, проходила на рынке. Она докладывала, что удалось выяснить об его сменщике. Генерал только досадливо махнул рукой, когда Вероника рассказала, как полковник Обухов отжимал у хозяев коммерческую недвижимость. — Конфликт между владельцами собственности. Ничего не докажете. Суды, юристы. Не ментовское это дело. История с продажей конфискованной партии электроники тоже его не вдохновила. — За эти дела уже сели прокуроры и кое-кто из ментуры, а Обух отвертелся. Поздно. Поезд уже ушёл. Ищи что-нибудь свеженькое! Такое, чего у нас не любят. Залез не на свою территорию, связался с кавказцами, наркотики, малолетки. — Важа Шалвович? — Не пройдёт! Он не общается с ним напрямую. Только через Земелю. Придумай что-нибудь ещё! Но у неё в запасе почти ничего не осталось. — Ну, не гомосексуальные же связи? Это было как раз то, что так обрадовало генерала. — Эх, как я сам не додумался! Он повертел головой. — То-то, я смотрю, он какой-то не такой. Генерал не находил слов и повертел пальцами в воздухе, как будто ощупывал что-то невидимое. — Но сейчас, вроде бы, свобода. — Это у тебя в Америке свобода, а у нас в конторе это дело не уважают. И добавил, протянув: — Очень не уважают. Скажи Володьке, чтобы доложил наверх, пока министр не подписал приказ. И побыстрее! — А почему вы сами не доложите? — Потому что я ухожу. И ухожу тихо, без приключений. Аудиенция была закончена. — За что он деньги берёт? Шеф опять был возмущён. — Мне дело нужно, а не его советы. Как я найду доступ на самый верх? Это — Москва. Раньше я бы вышел через область, но не сейчас. Сейчас на меня там обижены. Перестал заносить. Он задумчиво смотрел на неё. — Попробуй через посольство! Это было неожиданным ходом. — Причём тут посольство? — А притом, что, если в МВД узнают, что у американцев есть компромат, то его никогда не назначат. Увидев, что она сомневается, он добавил: — И не забывай, что у нас существует система премий за успешно выполненные работы. Вероника не забыла. Конверт, который она получила за прошедший месяц, был весьма пухлым. Премиальные за 'успешно выполненные работы' оплачивались совсем неплохо, что давало стимул для выполнения новых заданий. В отличие от прошлого раза Джордж быстро нашёлся по телефону и даже попытался быть любезным. Он согласился встретиться и не заставил себя долго ожидать в приёмной посольства, что говорило о многом. — Что я могу для вас сделать? — Просмотреть вот это. Джордж не торопился взять лежащий на столе диск. Нужно было его как-то стимулировать. — Вы хорошо владеете русским языком? Джордж неопределённо пожал плечами. — У нас есть хорошие специалисты. — Тогда пусть ваши специалисты переведут вам то, чем занимается человек, которому вы будете пожимать руку на приёмах в посольстве, когда уйдёт в отставку генерал Сушко. Джордж какое-то время задумчиво изучал её прежде, чем решиться. — Оставайтесь здесь! Ждать пришлось полчаса. Когда он вернулся, диска при нём не было. — И много у вас подобного материала? Он всё ещё ей не верил. — Больше у меня ничего нет. — А кто собрал этот букет? — Мой муж. В частном порядке. — Муж? У вас есть муж? — Да. Он — владелец фирмы, которую хочет приобрести 'Шеврон'. Джордж со значением посмотрел на неё, всё ещё что-то прикидывая в уме. — Почему я должен всему этому верить? Какое мне дело до коррумпированного полковника МВД? — Потому что Обухов играет в команде против 'Шеврона'. Она сама уже давно запуталась, кто и против кого играет. В этом городе всегда происходила незримая борьба всех против всех. Но упоминание американской фирмы заставило Джорджа задуматься. Он явно просчитывал в уме варианты. — И что вы хотите от меня? — Донести эту информацию до руководства МВД. — Только и всего? Эта информация должна быть проанализирована в Вашингтоне, и я должен получить оттуда санкции. — У нас нет времени на анализ. Министр должен вот-вот подписать приказ. Джордж, положа ногу на ногу, задумчиво помахивал носком ботинка, глядя на неё. Наконец, процесс оценки закончился. — Наши русские друзья весьма болезненно реагируют на нашу самостоятельную деятельность у них в стране. Но посмотрю, что я смогу для вас сделать. На языке чиновников это означало, что он согласился помочь. Но почему? Как ей показалось, упоминание 'Шеврона' оказало на него стимулирующее воздействие. Директор фирмы действительно обратился к нему за помощью? Если да, то почему? У него же здесь есть свой представитель — Земеля. Ответ на этот вопрос она узнала позднее вечером по телефону. — Могу я называть вас Вероникой. — Нет. Земеля пытался найти к ней подход в американском стиле, но она сразу же пресекла подобную фамильярность. Он понял и перешёл на сугубо деловой тон. — Я только сегодня прослушал ваше сообщение. 'Врёшь! Просто выжидал'. — Хочу вам сообщить, что я отказался от сотрудничества с фирмой 'Шеврон', так как вокруг этой сделки стали крутиться подозрительные элементы, а я, знаете ли, берегу свою репутацию и не хотел бы общаться с подобной публикой. Я поставил в известность 'Шеврон' о нежелательности подобных контактов и заявил, что складываю с себя полномочия представлять их интересы в Москве. 'Да. Репутация у тебя отменная! И сомневаюсь, что ты сам отказался. Скорее всего 'Шеврон' послал тебя, потому что ты им стал не нужен'. Он замолк, ожидая ответной реакции, но её не последовало. — Как вы считаете, ваш шеф рассмотрит предложения от других потенциальных покупателей? 'Почувствовал, что уплывают миллионы?' — Я мог бы предложить ему покупателей, с которыми он мог бы договориться значительно легче, чем с иностранцами. 'Например, Важу Шалвовича'. — Я не в курсе деловых планов моего мужа. Ответом было тяжелое молчание. Земеле требовалось время, чтобы переварить 'мужа'. По-видимому, для него это было сюрпризом. Наверное, Володя скрыл данную информацию даже от Миши и оказался прав. — Хорошо. Я напрямую свяжусь с вашим мужем. Его тон явно потеплел. — Сожалею, что не смогу вам помочь в сделке с 'Шевроном', но в любом случае, если вы с мужем будете во Флориде, я всегда буду рад принять вас в своём доме. Мы прекрасно порыбачим. Земеля умел казаться любезным, когда этого хотел. Особенно тогда, когда твёрдо знал, что никто к нему не приедет. И ещё. Он позвонил по её служебному сотовому телефону, который не значился ни в каких списках. 'Эх, Миша, Миша! Продался с потрохами'. Если Джордж всё ещё был любезен с ней, то контакт с 'Шевроном', очевидно, сработал, и американцам Земеля стал не нужен, так как они вышли на Володю напрямую. Что же тогда тот станет делать? Миллионы-то, казалось, были совсем рядом. Скорее всего, сейчас он спрячется за широкую спину Важи Шалвовича и оттуда будет руководить процессом. И подобная ситуация становилась опасной. Генерал предупредил её об этом. А на кого они будут работать? 'Шеврон' уплыл, 'Тоталь' в них не нуждается. Единственное, что остаётся, — это на самих себя. Если так, то опасность удваивается. А что там Обухов? Ответ пришёл быстро. — Бортанули Обуха! Генерал пробирался сквозь рыночную толпу. — Министр не подписал. У нас кадровики на ушах стоят. Почему? Отчего? Он откровенно радовался. — Говорят с Лубянки настучали. Здорово Володька сработал! 'Здорово я сработала!' — Представляю, как Обух сейчас в истерике бьётся. Столько денег угробил! — Так ему, наверное, отдадут. — Взятки не возвращаются. Генерал, очевидно, знал, что говорил. — Смотри! Он теперь обижен. Может пакость учинить. Ей пришла в голову мысль. — Есть ещё один обиженный — Земеля. Его бортанули американцы. — И он тоже? Ну, тогда смотри в оба! Они друг друга стоят. А если ещё и кавказец присоединится, сваливайте с Володькой и побыстрее. Она уже сама поняла, что, может быть, не так уж здорово всё получилось. — Меня задержали на службе ещё на пару месяцев, пока не найдут замену. Давай! До следующего раза. Насчёт отъезда, мысль, конечно, была правильная, но трудновыполнимая. Непроданные квартиры превратились в якорь, который не выпускал её из Москвы. Очередной разговор с Людой ничего не дал. 'Приходят, смотрят, никто не покупает'. — А из какого агентства приходили в последний раз? — Из ИНКОМа. Вместо того, чтобы перебирать бумажную макулатуру, которую выдавала машина, Вероника стала звонить в агентство и добилась разговора с управляющим. Женщина оказалась достаточно любезной и стала копаться в своём компьютере, потом куда-то звонила и, в конце концов, сказала, что она не совсем понимает, что происходит, и посоветовала ей лично поговорить с одним из риелторов. Им оказалась словоохотливая женщина, которая огорошила её вопросом: — Так вы продаёте или нет? — Естественно продаю. Зачем же я тогда её выставила? Далее риелтор поведала ей во всех подробностях, как она неделю не могла показать квартиру покупателям, потому что Люда всегда находила предлоги, чтобы оттянуть показ. А в последний раз она, вообще, заявила, что квартира уже заавансирована. Слушая скороговорку женщины, Вероника решала для себя вопрос: кто и зачем. Перекупить Люду могла троица её врагов. А какой смысл? Ведь они, наоборот, хотели, чтобы она уехала. Если не они, то оставался лишь один человек, который был заинтересован в том, чтобы она подольше задержалась в Москве.

Глава 10

Володя постоянно пребывал в поганом настроении. Очевидно, он никак не мог справиться с вредной привычкой. Пару раз на глаза попадалась Алёна, которая сухо здоровалась и смотрела в сторону. Сева, как мышь, прошмыгивал в свой кабинет, бросая на ходу 'Привет!', и тоже отводил глазки. Никого больше в этом доме она не знала. Вероника старалась выходить за пределы двора только в случае крайней необходимости. Дома сидела до полуночи в Интернете, чтобы убить время. И ещё заметила, что стала разговаривать сама с собой. Ночью спала плохо. Снились какие-то гадости и очень часто девочка с грустными, не детскими глазами. Она вставала посреди ночи и подолгу стояла у окна, глядя на унылый ночной пейзаж. У дома была плохая энергетика. Он как бы вытягивал из неё энергию. И, наверное, не только из неё. Другие временные обитатели, которых она встречала у лифта, тоже выглядели хмурыми, как и она с утра после отвратительной ночи. На рабочем месте Вероника стала сама, не таясь, обзванивать агентства, чтобы контролировать, как шла продажа её квартир, и поручала Люде лишь ездить и показывать их. Скрывать то, что она продаёт собственность, не имело смысла. Шеф и так обо всём знал. Машина продолжала выплёвывать новую и новую информацию о подозрительных явлениях, но всё было чепухой, не заслуживающей внимания. К счастью, объём информации значительно сократился, да и Сева стал всё реже и реже беспокоить её звонками. Она просто отсиживала положенные рабочие часы. Но подобное затишье действовало на нервы. Где-то в глубине сознания сидела мысль о том, что в любой момент может случиться что-то такое, что непосредственно затронет и её. Какой-то взрыв. Следовало бы быть настороже, предупредить надвигающуюся опасность. Но как? Она не представляла себе, с какой стороны её ждать. Откинувшись в кресле, она стала в ручном режиме осматривать Володины владения. Одни из значков, изображавших людей на экране, в одиночестве застыли на месте, другие передвигались, несколько сотрудников собрались вместе, и она имела возможность даже посмотреть на отдельном мониторе видеоизображение данной группы людей, а если бы хотела, то и послушать, о чём они говорят. И ещё заглянуть в компьютер и посмотреть, что выведено у каждого на экране. Она могла побывать везде. От неё никто не мог спрятаться. За подобную способность наблюдать за всеми шеф называл себя 'человеком-невидимкой'. До этого она никогда не использовала подобную функцию машины. Это было сферой деятельности Миши, но сегодня она тоже решила стать невидимой и незамеченной побродить по офису. Что-то щёлкнуло в мозгу. Человек-невидимка. А кто ещё мог позволить себе быть в подобном качестве? Конечно, шеф. Затем Сева. Кто-нибудь ещё? Этого она не знала. А следовало бы узнать, чтобы иметь представление о том, чего можно ожидать от данного конкретного невидимки. Но как? Она взяла список сотрудников. На втором месте после Володи значилась его заместитель. В данный момент машина её не фиксировала, что означало, что зама в здании нет. Вероника набрала её номер на внутреннем телефоне. — Ковальчук, — услышала она в трубке женский голос. — Извините. Я ошиблась. Сразу же неожиданность. Зам шефа тоже оказалась невидимкой. Она прошлась дальше по списку, набирая номера тех, кого не могла отыскать на экране. Телефоны либо не отвечали, либо кто-то снимал трубку и говорил, что данный человек или уехал, или заболел. Так она дошла до конца списка. Неожиданность произошла с одним из последних номеров. Оператора Светы машина не находила, но Вероника услышала: 'Алло'. — Это Света? — Да. А кто это? Вероника опустила трубку на рычаг и ещё раз сверилась с данными машины. Светы в этот момент в здании не было. Она вывела на экран данные на Свету с её фотографией. Затем включила визуальное изображение комнаты, где она работала. Та была на месте. Более того, на блузке отчётливо просматривалась карточка, в которую был вмонтирован чип, который улавливала машина. Света была человеком-невидимкой. Хорошо. Невидимость зама может иметь объяснение. Шеф так решил. А зачем ему понадобилась Света? А может быть, она понадобилась не ему? Тогда кому? Одна из невидимок находилась в верхней части списка, другая в нижней. Верхней и нижней. Это уже было. Раньше, в фонде у Сергея. Тот, кто был снизу, запускал программу, а тот, кто наверху, визировал. Деньги исчезали, а потом происходил взрыв электронной бомбы, и крушение всей системы. Пока устанавливали дублирующую, пока проверяли, куда подевались деньги со счёта, проходил целый день. А если запустить в пятницу, то пропажа обнаружится только ко вторнику. Вероника взглянула на календарь и схватила телефонную трубку. Сегодня была пятница. Сева не отвечал. По сотовому тоже не было ответа. Дежурный внизу был недоволен и не очень хотел с ней разговаривать. Пришлось пригрозить, что доложит шефу, и он сквозь зубы сообщил, что Сева уехал сдать в починку компьютер и сказал, что скоро вернётся. 'Посмотрим, посмотрим!' Единственный, кто мог сделать людей невидимками, это — Сева. Едва ли Володя приказал сделать невидимой Свету. Зачем? Значит, приказал кто-то другой. 'Если так, то, скорее всего, Севу мы больше не увидим'. А за ним исчезнет и Света. Они просто запустили механизм, разработанный и примененный Костей в фонде, где она когда-то работала. Там, где Важа Шалвович в настоящее время был совладельцем. И теперь она, наконец, поняла, чем она им мешала. Тем, что она имела представление о схеме, как это делается. Вероника лихорадочно оценивала, чем ей лично грозит создавшаяся ситуация. Если всё рухнет, то она станет свободной, и Володя будет сам разбираться со своими проблемами. Но будет ли она сама в безопасности? Это вопрос. Что у этих людей на уме? Всё же под крышей дома она была относительно защищена от внешних врагов. Звонок в кабинет шефа. Телефон не отвечал. Секретарь. Вопросы кто она и откуда. Вероника не значилась в списках сотрудников. Бросила трубку. Звонок наверх в квартиру. Никто не ответил. Выглянула в окно. Какая погода? Как она и предположила, Алёна была на игровой площадке. Она и девочка глядели на неё с немым вопросом, пока она приближалась. В этой семье постоянно ожидали неприятностей. — Мне нужно срочно поговорить с вашим мужем. — Он плохо себя чувствует и не может разговаривать. — Сможет! Иначе он лишится всех своих денег. И сегодня. Алёна всё ещё раздумывала. — А вы никогда не увидите Нью-Йорка. Я должна с ним поговорить. Как казалось, угроза возымела действие. — Пойдёмте со мной! В лифте Алёна смотрела в пол, а девочка на Веронику. Все молчали. Так же, молча, они вдвоём с девочкой сидели возле журнального столика, на котором та что-то рисовала фломастерами на большом листе бумаги. Алёна исчезла в глубине квартиры. Один раз, как всегда без слов, заглянула в комнату Елена Архиповна и тут же исчезла. — Вот это — я, — вдруг сказала девочка и показала пальцем на какую-то закорючку на рисунке. — А вот это — мама. — А где же вы находитесь? — В Центральном парке. Девочка удивилась её непониманию. — Вот здесь мы живём, — и она показала на один из прямоугольников. — А что ещё есть в Центральном парке? — Озеро. — Озеро? — она схватила синий фломастер. — А там есть утки? Вероника не могла припомнить, были ли утки в озере, когда она была в Нью-Йоркском Центральном парке. — Да. Там много уток. Девочка старательно выводила на бумаге кляксу синего цвета. — А что ещё есть в парке? — Есть памятники. И там катают туристов на лошадях. Она старалась вспомнить всё, что она видела во время своего единственного посещения парка в Нью-Йорке. — А он большой? — Да. Огромный. — А сколько километров? — Пять, — соврала она. Казалось, эта цифра произвела впечатление. На бумаге появлялись всё новые и новые значки. — Это — лошадки. Это — утки. Вероника не знала, что сказать. У неё не было никакого опыта общения с детьми её возраста. Наконец, в глубине квартиры начало происходить какое-то движение, дверь открылась, и появился Володя. Он был плох. Волосы были мокрыми и зачёсанными назад. Лицо постарело, и, казалось, появились новые морщины. Взгляд был мутным. Он, молча, подошёл и погладил дочку по голове. Она не реагировала и продолжала что-то изображать на бумаге. — Пойдём! Он направился к выходу из квартиры. Вероника поплелась за ним. Пока они ожидали лифта, Алёна стояла в проёме двери и, не отрываясь, смотрела на них. — Кто? — задал он вопрос в лифте. — Ковальчук и девочка-оператор ПК. Володя откинул голову и упёрся затылком в стенку кабины лифта. — Так и не простила мне женитьбу! Семь лет ждала, чтобы отомстить. Он бухнул кулаком в стенку лифта. — Это после всего того, что я для неё сделал! Кем она была? Простым бухгалтером на полставки. И кем она стала сейчас! Они вышли на первом этаже, чтобы перейти в другой лифт, который должен поднять их на второй этаж. Так здесь полагалось. Дежурный даже вытянулся, когда увидел шефа. А про себя, наверное, удивился, заметив, что тот был в потёртом тренировочном костюме и в домашних тапочках. — Где Севка? — был вопрос, пока устанавливался компьютер. — Уехал. — Куда? — Чинить компьютер. — Какой компьютер? — он непонимающе взглянул на неё. — Свой, — она пожала плечами. Володя схватил трубку, набрал короткий номер и задал тот же вопрос о Севе. — Когда? — Что грузил? — Почему не доложил? Когда ему надоело слушать объяснения, швырнул трубку на телефон. — И этот тоже? — вопрос уже предназначался ей. Вероника опять пожала плечами и ничего не ответила. Наконец, Володя смог войти в систему, и то, что он там увидел, повергло его в изумление. Он схватил трубку городского телефона, но пальцы не слушались, и набрать нужный номер удалось лишь с третьего раза. — Это я. Срочно заблокируй любые платежи со счёта. Никаких электронных указаний! Никаких! Только бумаги с моей личной подписью. — Ничего не случилось. Так надо! — Я сказал прямо сейчас. — Я всё пришлю. Ты меня знаешь. — Я сказал, что пришлю. Через две минуты. Сделай прямо сейчас. Я подожду. Он ждал, глядя в пространство, с трубкой возле уха. Наконец, получил подтверждение и бросил: — Высылаю. Он пытался написать что-то на листе бумаги, но это у него с трудом получалось. В конце концов, послание было готово, и он начал набирать на факсе номер банка. Всё это время Вероника сидела в кресле, и казалось, что он забыл об её присутствии. Но это было не так. — Она аккумулировала на счету средства, предназначенные поставщикам. Целую неделю мы не делали никаких платежей. Вероника поняла, о ком идёт речь. Володя покопался в компьютере и сказал с усмешечкой: — А ведь он сейчас должен быть в здании. Пойдём со мной! Они спустились на первый этаж, чтобы проделать тот же путь наверх в другом лифте. — Владимир Иванович! Я же не знал. Он сказал 'компьютеры'. — Начал, было, дежурный, но шеф досадливо отмахнулся от него. Возле двери в Севину квартиру Володя достал большую связку ключей и выбрал нужный. Внутри казалось, что всё было на своих местах. На видном месте лежал сотовый телефон, который был выдан Севе на работе. Вот почему компьютер шефа показывал, что тот был в здании. Володя направился прямиком к рабочему столу и стал выдвигать ящики. Они были пустыми. Затем он направился в спальню и открыл платяной шкаф. Там сиротливо висела на плечиках одна рубашка. — Он ушёл по-английски. Не прощаясь. Его лицо было злым, несмотря на ухмылку. — Что они хотели сделать? — спросил он её в лифте, когда они опять ехали вниз. Вероника коротко объяснила. — Какая электронная бомба? А ты откуда знаешь? Ей не хотелось вдаваться в подробности той давней истории, и она промолчала. — Ты можешь её ликвидировать? — спросил он, когда они поднялись на второй этаж. — Наверное, смогу, но мне нужен доступ в Севин компьютер. Он порылся в столе и достал бумажку. Открыв с помощью своей карточки дверь в кабинет Севы, он включил его компьютер и набрал пароль из бумажки. — Приступай! Шеф имел доступ в любое пространство в своём владении. И в электронное тоже. 'Тоталь' функционировал. Вероника запустила систему самопроверки и вскоре выловила то, что ей было нужно. Как раз в этот момент в дверях появился Володя. — Ты продала квартиры? Вопрос был неожиданным. — Одна уже заавансирована, другую, кажется, тоже покупают. — Продавай! И поскорее!

Глава 11

— Кофе? — Не откажусь. Утренний кофе в гостинице 'Кемпинский' замечательный, но за удовольствие нужно платить. И платить не мало. Вероятно, Вероника была очень нужна, если её пригласили в такое место. Джордж позвонил днём раньше и предложил встретиться в том же месте и в то же время, что и в прошлый раз. Старый конспиратор умудрился не упомянуть в разговоре ни место встречи, ни время, но она его прекрасно поняла. Судя по ресторану, избранному им для разговора, она догадалась и о теме беседы. Вероника согласилась, оговорив, что встреча произойдёт на час позже. Не зачем было вставать в такую рань в субботу, чтобы иметь удовольствие лицезреть старину Джорджа. Он знал протокол и не начинал, пока не принесли заказанный кофе. — Вероника! Я хотел бы поговорить с вами не как официальное лицо, а в частном порядке. Наши общие друзья обратились ко мне за помощью и попросили узнать о том, что сейчас происходит в фирме вашего мужа. Их беспокоят вопросы, связанные с безопасностью капиталовложений, которые они намерены сделать. У них имеется аудиторский отчёт, но вы же сами знаете, что в этой стране требуется достоверная информация о действительном положении вещей помимо отчёта. Тем более что ходят различные слухи о трудностях, возникших у фирмы. Я думаю, что в ваших интересах дать мне детальную картину. Это может помочь быстрейшему заключению сделки. Кроме того, я могу оказать посильную помощь в решении некоторых проблем, если они возникнут. Он замолк, выжидающе глядя на неё. Она молчала. — Я гарантирую, что наш разговор будет сугубо конфиденциальным, и я нигде не буду о нём упоминать. Джордж практически ничего не знал о происходящем, и в этом было её преимущество. У него не было источников, более надёжных, чем она. А ему, видимо, очень хотелось помочь американскому директору, если он пошёл на встречу с ней вне посольства. Их отношения были далеко не самыми тёплыми. Но был ли готов Джордж на обмен услуги на услугу? Это следовало выяснить в первую очередь, поэтому она начала с торговли. — Давайте начнём с того, что вы лично можете сделать, чтобы сделка состоялась. От этого будет зависеть, как пойдёт наш дальнейший разговор. Джордж заметно приуныл. Наверняка, он мысленно проклинал себя за то, что предложил свою помощь. — Есть один частный вопрос, от решения которого будет зависеть всё остальное. Я подала документы на визу для моего мужа и ребёнка, которого я удочерила. Нужно, чтобы они получили визы как можно быстрее. — Вероника! Ну, вы же знаете, что после 11 сентября… — Джордж! Всегда есть исключения из правил. Вы мне однажды доказали, что умеете решать подобные вопросы. Когда-то она уже выторговала себе поблажку от ФБР и американских налоговых властей в обмен на свою помощь в деле потрошителей. — Это будет зависеть от конкретных обстоятельств, и я посмотрю, что я смогу для вас сделать. 'Чиновник — он и есть чиновник. Ну, что же. Хотя бы так'. — Теперь о том, что происходит на сегодняшний день. Владелец фирмы наладил совершенно прозрачную систему управления делами, включая финансы. Никаких чёрных касс. Она никак не могла назвать Володю мужем и надеялась, что Джордж не обратит на это внимание. — Подобная прозрачность — довольно необычное явление в этой стране, поэтому он нажил себе много врагов среди коррумпированного государственного аппарата. Пока ему удавалось отбить все наскоки проверяющих органов. Другое дело — группа лиц, объединившихся, чтобы погреть руки на планируемой сделке. И здесь, и у нас, в Америке это называется рейдерством. Они стараются захватить активы компании, чтобы нажиться на её продаже. Только здесь есть своя специфика. Частенько привлекаются преступные группировки, чтобы оказать давление на собственника. Джордж умел быть внимательным слушателем, особенно тогда, когда придётся записать услышанное, чтобы впоследствии направить доклад директору, на расположение которого он очень надеялся. — Они попытались захватить финансовые средства фирмы, но им это не удалось. Поэтому слухи беспочвенны. Компания финансово здорова. Теперь мы ожидаем, что они предпримут дальше. Но, чтобы эффективно защищаться, необходимо разрушить единство наших противников. Частично нам это удалось с вашей помощью. Обухова бортанули. Министр не подписал приказ о его назначении на должность. Она лишь повторила слова генерала, только по-английски. Джордж откинулся на стуле и выглядел весьма довольным собой. Он оценил похвалу. — Но остаются ещё двое. И вот здесь вы напрямую можете помочь нашим общим друзьям, потому что, если этим двоим удастся вклиниться в сделку, то покупателям придётся заплатить больше денег. Значительно больше. Она сделала паузу. Джордж был явно заинтересован. — Есть такой депутат государственной думы по фамилии Землянский. — Я слышал это имя. — Так вот именно он и является организатором рейдерского наезда. — Но я же не могу… — Можете. У него есть дом в окрестностях Майами. Если так, то и вид на жительство или виза на въезд. Джордж всё понял, и можно было не продолжать. — Далее. Есть один кавказский криминальный авторитет. Я не знаю его фамилии, только имя и отчество: Важа Шалвович. Известная личность. Вы его легко найдёте в своей базе данных. — И что я должен с ним сделать? Джордж пытался быть ироничным. — С ним ничего. Но у него есть брат, который живёт и владеет ресторанами на Брайтон Бич. Больше ничего не требовалось говорить. Джордж уже знал, что нужно сделать. Кофе был выпит. — Знаете, Вероника. Если бы у вас не было ошибок в молодости, я бы рекомендовал вам пойти на работу в наше учреждение. Джордж знал протокол. На прощание всегда нужно сказать что-то приятное. Её похвалили. Правда, по-своему. — Знаете, Джордж. Я никогда бы не пошла на работу в ваше учреждение. — Это почему же? — напрягся он. — Мало платят, работа скучная и слишком много начальников. Джордж засмеялся, но как-то неискренне. Ну, как же! Она посмела усомниться в доблестном ФБР, которое стоит на страже интересов страны. — Работа у нас совсем не скучная. Приходится встречаться и разговаривать с различными людьми. Иногда с весьма интересными, иногда с неприятными. Мол, понимай, как хочешь. Результаты разговора с Джорджем не произвели на Володю особого впечатления. Он её слушал как-то невнимательно, думая о чём-то своём. Последняя история с попыткой хищения средств подействовала на него угнетающе. А ей нужно было знать о действительном положении дел в фирме и о состоянии переговоров о продаже, поэтому она и попыталась втянуть его в разговор, но из этого ничего не вышло. Шеф совершенно не желал делиться с кем-либо своими планами. Даже с ней. Он не доверял никому. Вероника стала хозяйкой целого этажа в доме. Миша и Сева исчезли, а шеф стал появляться совсем редко. Она продолжала по инерции выполнять свои обязанности, больше интересуясь ходом продаж своей недвижимости, чем передвижением людей и бумаг в Володином офисе. Неожиданно проявился Сева. Она получила от него путаную SMS, в которой он извинялся, и из которой следовало, что его повязали менты и заставили на них работать. Она вспомнила слова Володи про травку и про 'кое-что покруче'. Следующая была ещё более несвязной, что-то о любви и ненависти, но невозможно было понять, к кому это относилось, — к ней или к машине. Потом пришли ещё и ещё, и в конце пошёл полный бред. Он явно был под воздействием стимуляторов. Она несколько раз посылала ответ с просьбой позвонить по телефону, но это не возымело действия. Бред продолжался. Сева сорвался. Единственное, что можно было понять, так это то, что он собрался перейти какую-то черту, но куда, она так и не поняла. Потом всё прекратилось. Она так и не узнала, что с ним произошло. Результаты её разговора с Джорджем проявился уже через неделю, когда раздался телефонный звонок, и это был первый обеспокоенный. Правда, голос у него был, как всегда, бодрым. — Госпожа Ярборо! Это говорит адвокат Землянский. Он прочистил горло. — У меня состоялся разговор с сотрудником американского консульства, и мне показалось, что у них создалось превратное мнение в отношении меня. Поверьте! Я этого не заслуживаю. 'Неплохое начало!' — Я не являюсь сотрудником американского консульства и не понимаю, почему вы ко мне обращаетесь. — Госпожа Ярборо! Вы сами оставили мне сообщение, из которого я узнал о ваших хороших связях с американским посольством. И после этого я получил вызов в консульство, где мне стали задавать глупые вопросы о моих средствах и о собственности в Америке. Я могу это объяснить только тем, что у них имеется непроверенная и неточная информация о моей деятельности. Как я предполагаю, полученная от вас. Вы же знаете, что я немедленно заявил фирме 'Шеврон' о том, что не стану представлять её интересы в Москве, как только выяснил, что вокруг этой сделки стали крутиться подозрительные элементы. И я проинформировал об этом вас лично. Адвокат умел врать отменно. — Я всё ещё не понимаю связи между сделкой по покупке фирмы и вашей собственностью в Америке. — Послушайте! Мы взрослые люди. В этой жизни для достижения конечной цели каждый использует те средства давления, которыми он располагает. И в первую очередь в бизнесе. У вас имеются свои связи, у меня свои. Я вышел из игры. Зачем же меня бить? У вас же остались другие противники. И как я понимаю, вы всё ещё заинтересованы в том, чтобы сделка состоялась. А я вам заявлял, что всегда готов помочь вашему мужу. Понимаете? Я не ваш противник. Я мог бы быть вашим союзником. Он просто предлагал сдать всех своих за то, чтобы его не трогали. — Если нам понадобится союзник. — Не скажите! Ваши противники ещё не сказали своего последнего слова. Земеля умел быть убедительным. — Я посмотрю, что я смогу для вас сделать. Она усвоила казённый язык Джорджа, который должен быть понятен и Земеле. По крайней мере, он хотя бы на время оставит её в покое. — Я уверен, что мы всегда сможем договориться. В конце концов, это — бизнес. А бизнес предполагает материальные взаимоотношения. Всё имеет свою цену. А вот теперь ей попросту предлагали деньги. — Ну, до материальных взаимоотношений у нас дело не дойдёт. Мне просто нужна информация. — И что же вы хотели бы знать? — Всё. — Согласен. Всё так всё. Они встретились в чьём-то постороннем офисе, так как Вероника не хотела светиться. Она всё ещё зависела от Володи. Это 'всё' оказалось для неё тяжёлой ношей. Здесь были одни бандиты против других в гремящих девяностых, тихие заказные исчезновения людей в начале нового 21 века, клановые разборки последних лет. Не говоря уж о женщинах и прочей мелочи. Конечно, невозможно было что-либо доказать, но всё же. Земеля просто наслаждался. У него имелось вся грязь, собранная на Володю государственными организациями, плюс материалы из собственных источников. 'Да. С таким багажом Володя будет долго добираться до Нью-Йорка!' — Хватит! Я сюда пришла за другим. Что собираются предпринять ваши компаньоны? — Давайте уточним формулировки. Она всё же говорила с юристом. — Они не являются моими компаньонами. У нас нет общих задач. Вы хотели знать всё, и вы получили это всё. Он похлопал пухленькой ручкой по папке на столе и добавил с усмешечкой: — А что? Ваш муж всё ещё собирается на ПМЖ в Америку? Его лицо просто светилось. Это было то, зачем Земеля пошёл на встречу с ней. Чтобы показать, что у него была папочка. Он её переиграл. Другой участник заговора тоже вскоре проявился. — Это говорит Важа Шалвович. Он говорил с густым кавказским акцентом. — Ну, зачем нужны такие наезды? А? Причём здесь брат? Он — хороший человек, тихо занимается своим бизнесом. Никого не трогает. Всегда можно договориться по-человечески. А? И у этого на уме тоже были только деньги. — Просто такие, как вы, понимают только силу. Вот и пришлось показать силу. — Э! Какая сила? Зачем сила? Сейчас цивилизованное общество. Заплатил — решил проблему. Вопрос — сколько. Если бы только сила, то многие сейчас были бы мёртвыми. Если это было угрозой, то следовало торговаться. — Если это — цивилизованное общество, то считаем, что никто, никому и ничего не должен, и мы забыли друг о друге? Он, конечно же, ещё не забыл о финансовом ущербе, который понёс фонд, где она работала у Сергея. Ему нужно было пересилить себя, чтобы выдавить: — Да. Я всё забыл. Звонок в дверь раздался в восемь часов вечера, и она уже знала, что наверху произошёл новый виток семейной драмы. — Можно? — спросила Алёна, и Вероника, молча, посторонилась. Девочка стала рисовать на бумаге какие-то квадраты, а мама прошла за ней на кухню, где Вероника ставила на плиту чайник. — Вы извините, но мне просто некуда уйти. Мы уже переехали в другую квартиру и теперь живём отдельно этажом ниже, но и это не помогает. Вероника могла её понять. Она, вообще, не представляла, как можно жить с Володей под одной крышей. — Мы нормально жили до того, как он решил продать фирму. Как будто увидев сомнение в её взгляде, Алёна поправилась: — Ну, относительно нормально. У Володи всё время были какие-то конфликтные ситуации, и приходилось всегда быть настороже. Охрана и всё такое. Но мы хотя бы куда-то выходили, куда-то ездили, с кем-то встречались. Мы наслаждались жизнью. А в последний год всё изменилось. Мы заперлись в этом доме, и у меня ощущение, что я нахожусь в тюрьме. Вероника, молча, слушала. Насчёт тюрьмы это она правильно подметила. — Володя полностью потерял контроль над собой. Особенно после того, как он опять начал пить. Ему везде мерещатся предатели. Раньше он хотя бы сдерживался при Анечке, а сейчас стал доставать нас даже в новой квартире. Сегодня нам нужно просто скрыться и побыть какое-то время здесь, пока он не успокоится и не заснёт. Алёна не знала. Она даже не представляла себе, что от 'Тоталь' не скроешься. 'Тоталь' найдёт её везде. Они прошли в комнату. Анечка продолжала выводить какие-то фигуры. — Это — Центральный парк? — Нет. Это мои друзья. Вот это — Эдди. А здесь — Мегги и Джон. Она показала Веронике разноцветные пятна на бумаге. — У меня будет трое друзей, и мы будем всегда играть вместе. У неё защемило сердце. Вместо того чтобы играть в детские игры со сверстниками, ребёнок жил в ирреальном мире и играл там. Вероника продолжала задавать вопросы, и Аня подробно разъясняла ей детали картины, иногда возмущаясь её непониманию. Алёна отрешённо смотрела куда-то в сторону. В мыслях она была где-то далеко. Звонок раздался внезапно. На этот раз это был телефон. Все трое поняли, кто звонил. Алёна сама взяла трубку и, выслушав гневную тираду, ответила: — Сейчас я поднимусь. После её ухода девочка замкнулась в себе и перестала отвечать на вопросы Вероники. Они так и сидели, молча. В углу тихо бубнил телевизор. Потом появилась Елена Архиповна, и они засобирались наверх. — Анечка! Можно я тебя поцелую на прощание? — Спросила Вероника, когда она проходила мимо неё. Девочка, молча, подставила щёку.

Глава 12

Алёна вторую неделю лежала в коме. В бок её машины на полном ходу врезался здоровенный внедорожник. Шофёр и охранник тоже пострадали. Дочери в машине не было. Но это не было покушением. За рулём внедорожника оказался какой-то крутой с Рублёвки, который был смертельно пьян и которого спасли подушки безопасности. Надежды не было никакой. Сам дом, казалось, притих. Те немногие обитатели, которых Вероника встречала возле лифта, смотрели в пол и говорили тихими голосами. На похоронах она стояла в небольшой группе людей, как и она, одетых в чёрное, и молчала вместе со всеми. Не было речей. Не было сказано ничего. Священник перекрестил гроб, и все пошли к выходу. Возле машины к Володе вдруг подошёл тот самый наглый мент, которого послали её купить, и стал что-то тихо говорить ему. Полагалось, что его лицо в тот момент должно было выражать сочувствие. Володя ответил ему коротко, и мент отшатнулся. На шефа было страшно смотреть. Потом все сидели за столом в квартире на последнем этаже. Обстановка была напряжённой, разговор не клеился. Володя молчал во главе стола. Вероника никого из них не знала, поэтому прошла в соседнюю комнату, где сидела Аня. Девочка, как всегда, рисовала. Вслед за ней в комнату тихо вошла Елена Архиповна и поставила перед Вероникой тарелку с едой. — Ты теперь будешь моей мамой? Она ничего не ответила. Да, девочке и не нужен был ответ. — А когда мама реин…, ренаи…? Вероника не могла понять, что она хотела сказать. — Реинкарнируется? — наконец, выговорила Аня. Веронику передёрнуло. Почему христиане русские успокаивают себя восточными мифами? Она сама не верила в гималайские сказки. — Она превратится в птичку или в рыбку? — продолжала допытываться девочка. Нужно было что-то ответить. — Может быть, в птичку. — Тогда она будет жить в большой клетке и петь для нас. Аня рисовала на бумаге что-то, напоминающее птицу. — А мы скоро поедем в Нью-Йорк? 'Когда же всё это закончится? — думала про себя Вероника. — Когда же я, наконец, смогу уехать домой из этого кошмара?' Вопрос: где же был её дом. В Америке её никто не ждал. Не порадовал её и Джордж. Он бодрым голосом рассказал о существовании специальной американской визы для женщин и детей, которым было опасно оставаться на родине, и разъяснил, что нужно сделать. — Такую визу дают очень быстро, и я прослежу, чтобы она была готова для девочки в течение недели. Он явно торопился. — Я предлагаю, чтобы вы с дочкой сразу же уехали, а мы будем пытаться сделать что-либо для вашего мужа. — Есть проблемы? Она знала, что, наверняка, есть — Не простой случай. Но мы будем работать. Может быть, это займёт некоторое время, но я надеюсь на успех. Его голос звучал слишком оптимистично. 'Врёт! Вот и ещё одна проблема'. К её удивлению Володя воспринял её информацию с безразличием. — Пусть оформит визу на Аню и как можно скорее. Дай денег, сколько нужно. И он тоже всё мерил на деньги. — У него другой интерес. Он получит своё с другой стороны. Она тоже стала с цинизмом относиться к происходящему. Опять потянулись дни, когда она занималась тем, что симулировала деятельность. Закончилось всё так же внезапно, как и началось. Ей позвонил Володя. — Принеси ко мне все бумаги на твою квартиру. Две квартиры уже были проданы. Оставалась только одна. — Зачем? — Чтобы оформить продажу. Нотариус уже сидит у меня. Она уже давно перестала чему-либо удивляться в этом доме. В его кабинете действительно сидела женщина, обложившаяся бумагами и печатями. Она приняла от Вероники документы и приступила к работе. Из вопросов, которые задавал нотариус, Вероника поняла, что сам шеф являлся покупателем. — Возьми! Володя протянул ей чек американского банка на сумму, которую она просила за квартиру. Нотариус получила все необходимые подписи, чек на оплату услуг и удалилась. Настала и её очередь покинуть Володин кабинет. — Подожди! Он достал толстенный файл. — Пора произвести расчёт между нами. 'Меня что, увольняют?' Он протянул ей ещё один чек американского банка. Там была напечатана сумма в полмиллиона долларов. — Я же говорил, что рассчитаюсь со всеми, кто мне помогал в продаже фирмы. 'Значит, всё же продана'. — Вот только делить больше не с кем. Только ты и осталась. Она, молча, переваривала услышанное. — Пойдём дальше. Он раскрыл файл. — Ты знаешь, что такое…, - он прочитал в файле. — … аннюити. Она знала. Володя бросил на стол документ. — Здесь то, что ты будешь получать на Аню до её совершеннолетия. Один из известнейших американских фондов гарантировал ежегодную выплату определённой суммы вплоть до достижения девочкой 21-летнего возраста. — Здесь то, что зарезервировано на её обучение. Очередная папка. Название фонда то же. Деньги лежали на трастовом счету. — Дай ей хорошее образование! Не жалей денег! Чтобы она не была, как я. Чтобы ей не пришлось, как мне, разбивать себе лоб и до всего доходить методом проб и ошибок. Она молчала. Что она могла сказать? Он знал, что она не найдёт в себе сил отказаться. — Пойдём дальше. Здесь траст на Аню по достижению ей совершеннолетия. Очередная папка. Вероника проглядела документ. Аня будет очень обеспеченной девушкой, когда ей наступит 21 год, считающийся в Америке совершеннолетием. — А вот здесь траст на Елену Архиповну. До конца её жизни. Очередная папка легла на стол. — Она полетит с вами. — У неё есть виза? — Есть. Только что получила. На 6 месяцев. — А потом? — А потом она останется при Ане. — Но это же незаконно. — Да, ладно! Половина Америка живёт незаконно. — Но, если… — Не будет 'если'. Ей некуда возвращаться. Её сын замёрз по пьяни в 16 лет, когда шёл домой из соседней деревни. Дом сгнил и развалился. Она относится к Ане, как к своей внучке. Она не отойдёт от неё ни на шаг, что бы ни случилось. Он всё рассчитал. Он всё продумал. Ей некуда было деваться. — Ну, а ты сам? У тебя много сложностей…. — У меня сложность одна. У меня здесь должок перед многими, и пора поквитаться. Он помолчал, глядя в противоположную стену. — И потом, куда я поеду, если она здесь осталась? Мне там без неё делать нечего. Что-то говорить или убеждать было бесполезно. Он принял решение. 'Тоталь' сделал своё дело и отработал затраченные на него деньги. Володя получил то, что хотел. Но попутно было разбито столько жизней, сколько людей стали друг другу врагами! Как ни старалась Вероника держаться подальше от их денежных разборок, но и её жизнь тоже круто изменилась. — А что тот, с Рублёвки? — Оказалось, что у того, с Рублёвки был гипертонический криз, и он потерял сознание. После аварии он неделю пролежал в кардиологическом центре. И скорости он не превышал. — Но есть же свидетели, что он был пьян. — Может быть, и есть такие свидетели, но в протоколе их нет. — Но можно же… — Ничего не можно. Ничего. — И что делать? Она сама поняла абсурдность своего вопроса. — Что хуже, так это то, что они спелись с Обухом. Крутик выяснил, кто я и что я, испугался и заручился поддержкой мента. Их теперь двое обиженных, и это опасно. У одного оружие, у другого деньги. До завтра никуда не выходи из дома! Я тоже не буду выходить до тех пор, пока вы не улетите. Он швырнул на стол распечатку. — Вы летите завтрашним рейсом.

Глава 13

Джордж оказал ей последнюю услугу. Он был так заинтересован, чтобы они поскорее уехали, что организовал, что в аэропорт их повёз американский вице консул на своей машине. Сзади пристроился Джип с Володиной охраной. Это позволило им добраться до аэропорта без приключений. Там американец, используя своё удостоверение, прошёл с ними до зала посадки, пожелал счастливого пути и исчез. Они втроём устроились в креслах самолёта и ожидали взлёта. Только сидя в салоне, она осознала, что всё уже позади. Мрачный дом с угрюмыми обитателями, ежеминутное ожидание неприятностей, переговоры с ненавистными ей людьми. Всё. Закончилось! Она взглянула вбок. Начинался новый этап в её жизни. Раньше она отвечала только сама за себя. Теперь она в ответе ещё и за других. Готова ли она к этому? У Вероники не выходила из головы сцена прощания. Папа обнимал дочку, и у него из глаз текли слёзы. Девочка стояла, молча и безучастно глядя в пространство. Она не посмотрела в его сторону, даже когда машина отъезжала от дома. А Вероника обернулась. Отец девочки стоял и провожал взглядом машину. Он стоял один, ссутулившись, и так и не вытер слёзы на щеках. Самолёт никак не взлетал. Все нервничали и молчали. Елена Архиповна замерла на своём месте и закрыла глаза, иногда шевеля губами. Вероника думала, что она задремала, но это было не так. Чуть приоткрыв веки, Вероника заметила, что та закончила читать, открыла глаза и незаметно перекрестила сначала Аню, потом её, а затем уже себя. Самолёт начал разбег. Елена Архиповна вцепилась в руку девочки. Вероника вынула мобильный телефон и, как они договорились, послала Володе SMS: 'Взлетаем'. Больше она о нём ничего не слышала.

Дальнейший текст снят в связи с подписанием договора с издательством Эксмо.

Книга вышла в ноябре 2011 г. под названием "Разборки в тестовом режиме".

Content

Сигов Анатолий Петрович
Эпизод четыре: Окончательный итог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13