Сражение у атолла Мидуэй

Предисловие к русскому изданию

Книга бывших офицеров японского военно-морского флота Футида и Окумия «Сражение у атолла Мидуэй» в 1951 г. была издана в Японии, а в 1955 г. — в США на английском языке. Она содержит большой фактический — материал о японских военно-морских силах предвоенного' времени и периода второй мировой войны.

Авторы книги довольно подробно освещают военно-стратегические планы Японии, излагают взгляды представителей высшего военного руководства Японии на методы ведения войны и характер боевых действий на море, анализируют причины, которые привели к бою у атолла Мидуэй, описывают ход и последствия его.

В таких работах, как «Кампании войны на Тихом океане», «Американские авианосцы в войне на Тихом океане» Ф. Шермана и некоторых других переводных изданиях излагались обстоятельства боя у атолла Мидуэй. Но эти книги содержали далеко не все сведения о событиях, происшедших 3–6 июня 1942 г. на Тихом океане. Кроме того, в них излагалась американская или английская трактовка событий. Данный труд представляет определенный познавательный интерес для советского военного читателя — приводимые в нем сведения дополняют и уточняют материалы об одном из самых крупных боев, который произошел на второстепенном Тихоокеанском театре военных действий между силами флота и авиации США и Японии.

Особенность этой книги состоит также в том, что авторами ее являются японцы. Вместе с тем книгу нельзя считать чисто японским произведением, поскольку она прошла американскую редакцию.

Показательно в этом отношении, что некоторые события и факты освещаются в книге в полном соответствии с фальсификаторскими версиями, установившимися в американской историографии.

Характеризуя общую стратегическую обстановку, авторы дают ей одностороннюю оценку. Они не подчеркивают, что война между США и Японией явилась результатом длительной империалистической борьбы за преобладание на Дальнем Востоке. Япония, как главный соперник США в борьбе за господство в Восточной и Юго-Восточной Азии и прежде всего в Китае, была серьезной помехой захватническим планам американских империалистов. Япония превратилась в соперника США в процессе борьбы за господство над Тихим океаном и его побережьем.

В предвоенные годы возможность ослабить эту помеху США видели в военном столкновении милитаристской Японии и Советского Союза. Не случайно в тот период монополистические круги США не только поощряли агрессивные действия японской военщины, но и непрерывно усиливали военную машину Японии, интенсивно снабжая ее всякого рода стратегическими материалами. Подобные поставки являлись своего рода «авансом» японским империалистам за подготавливавшееся ими нападение на СССР.

Однако, как и на Западе, политика поощрения агрессии обернулась прежде всего против ее инициаторов.

Высшее японское командование, интенсивно готовясь к войне против Советского Союза, считало необходимым прежде всего укрепить военно-экономический потенциал Японии. Для этого предполагалось захватить важнейшие источники сырья и занять стратегические позиции США и Англии в бассейне Тихого океана, в том числе в районе Южных морей. В книге отмечается, что захват богатых нефтью южных районов считался в тот период задачей первостепенной стратегической важности. Большое значение придавалось также изысканию людских ресурсов, необходимых для осуществления японских агрессивных планов.

В то же время преследовалась цель максимально ослабить дислоцирующиеся здесь военно-морские и военно-воздушные силы США и Англии, которые могли сорвать оперативные планы Японии. Планируя провести все эти мероприятия на вспомогательном, южном, направлении своей агрессии, японское командование стремилось создать необходимую глубину обороны со стороны США и таким образом обеспечить тыл японских вооруженных сил на главном направлении их удара — против Китая и СССР.

Заслуживают внимания излагаемые в книге взгляды представителей высшего японского военного руководства на пути разрешения вставших перед Японией военных задач.

В своей работе Футида и Окумия отмечают наличие расхождений во взглядах представителей Морского генерального штаба и штаба Объединенного флота на последовательность развертывания военных действий на тихоокеанском направлении японской агрессии. Так называемый стратегический план первой фазы войны, разработанный Морским генеральным штабом, предусматривал максимальную концентрацию сил для удара в южном направлении. Перехват и уничтожение американского флота планировалось осуществить лишь в случае его вмешательства в действия японских сил в районе Южных морей. Штаб Объединенного флота, по словам авторов книги, придерживался более смелого стратегического замысла. Признавая группировку американских кораблей, базировавшуюся на Гавайские острова, силой, которая могла сорвать японские военные планы, штаб Объединенного флота считал, что уничтожение этой группировки является первоочередной задачей. В итоге был принят второй план.

В книге подробно описываются события этого периода, в частности, первый день войны, когда японскому флоту и авиации удалось в течение нескольких часов почти безнаказанно разгромить крупную группировку американских линейных и крейсерских сил в Пирл-Харборе.

Трактовка авторами результатов налета на Пирл-Харбор противоречива. С одной стороны, отмечается, что налет достиг своей основной стратегической цели и его результатами были удовлетворены и Морской генеральный штаб и командование Объединенным флотом. С другой стороны, говорится, что эту точку зрения не разделяло значительное число офицеров. По существовавшему, преимущественно среди офицеров авиации мнению, первостепенной задачей оставалось уничтожение авианосцев противника, которым не удалось причинить ни малейшего вреда. Авторы лишь в последующем в связи с принятым решением использовать соединение Нагумо на юге, подвергают критике Морской генеральный штаб за отказ от разгрома американских авианосных сил. Авторы всячески избегают анализа действий американского военного руководства, которое не смогло оказать серьезного противодействия противнику. Успех первых ударов позволил японцам захватить инициативу в свои руки и создал выгодные условия для наступления на широком фронте. Вскоре после открытия военных действий началось беспорядочное отступление американских, английских и голландских вооруженных сил. В течение очень короткого

времени японская авиация и флот совершили нападение на Мидуэй, Уэйк, Гуам, Филиппины, Целебес, Новую Гвинею, Яву, Суматру, Цейлон, Гонконг, Сингапур, а также на британские и голландские владения в Малайе. Авторы, по-видимому, задались целью не заострять внимания читателя на крупных военных неудачах США этого периода. Однако эти неудачи, которые явились следствием крупных военно-стратегических просчетов руководящих кругов США и Англии, оказались такими значительными, что их не могли скрыть даже видные представители военного командования США.

В своей книге «Американские авианосцы в войне на Тихом океане», о которой упоминалось ранее, Шерман отметил, что «никогда раньше история не знала случаев, чтобы такие колоссальные завоевания достигались такой дешевой ценой».

Так была предпринята попытка с помощью военных средств разрубить узел неразрешимых противоречий, возникших в конкурентной борьбе империалистических хищников, разграблявших народы восточноазиатских стран. Так возник Тихоокеанский театр военных действий, игравший в общем ходе второй мировой войны второстепенное значение.

По мнению авторов книги, при создавшихся условиях японский флот мог достигнуть успеха на южном направлении и без привлечения лучших ударных сил. Футида и Окумия считают, что в тот период использование авианосного соединения Нагумо на южном направлении было неразумным. Это соединение должно было получить задачу уничтожить американские авианосные силы, которые тогда представляли главную угрозу для японского флота. В этой связи отмечается неспособность военного руководства Японии правильно оценить развитие флота и военно-морского искусства и своевременно пересмотреть свои взгляды на роль и место отдельных классов кораблей в военных действиях на море. Уже в начале войны было ясно, что линейные корабли перестали играть роль «станового хребта» флота. В книге указывается, что основой военно-морской мощи становились авианосцы. Авторы книги, в основном, правильно оценивая роль авианосцев в сложившейся обстановке на Тихом океане, склонны к переоценке их значения, считая, что разгром американских авианосцев, возможно, изменил бы ход военных действий на этом театре.

Значительное место в книге уделено происходившим в военно-морских кругах дебатам по поводу основного стратегического направления, по которому должно развиваться в дальнейшем наступление японских вооруженных сил.

Авторы сообщают, что в тот период обсуждалось три направления: наступление на Цейлон, Австралию и Гавайские острова. Одно из них следовало избрать в качестве основного.

Показательны содержащиеся в книге обоснования решения командования Объединенного флота нанести удар по Гавайским островам, а не в западном направлении, предусматривавшем захват о. Цейлон и установление господства в воздухе в Индийском океане. По словам авторов, высадка десанта на о. Цейлон требовала участия сухопутных войск. Однако японское армейское командование решительно воспротивилось проведению в жизнь этого плана, считая невозможным направить сухопутные войска в Юго-Восточную Азию вследствие того, что они должны быть «в полной готовности на случай вступления Японии в войну с Советской Россией» (стр. 82). Отказ армейского командования от участия в захвате о. Цейлон делал невозможным реализацию этого замысла. Что касается планов захвата ключевых позиций в Австралии, то они, по мнению командования сухопутных войск, были нереальны уже потому, что для этого едва ли можно было наскрести десять дивизий. Авторы книги, по-видимому, не без причины высказывают предположение, что в тот период армейское командование серьезно рассчитывало на успех немецкого наступления на Кавказе, которое должно было создать благоприятную стратегическую обстановку для нападения Японии на Советский Союз. По существовавшим, в японских военных кругах взглядам, данное обстоятельство требовало сосредоточения сухопутных войск, а не их распыления.

Подобного рода невольные признания разоблачают американские и английские версии, игнорирующие роль и влияние борьбы Советского Союза на стратегическую обстановку па Тихоокеанском театре военных действий, в частности, на действия американских и японских вооруженных сил.

Агрессия японских империалистов в бассейне Тихого океана являлась лишь одним из звеньев всесторонней подготовки к нападению на Советский Союз. Вынашивая захватнические планы против СССР и выжидая наиболее благоприятного момента для нападения, японское командование на протяжении всей войны пополняло находившиеся на советской границе Квантунскую армию, танковые силы и авиацию.

Такая дислокация вооруженных сил фактически лишала японцев свободы маневра стратегическими резервами, резко ограничивала военные возможности Японии в борьбе на Тихом океане и, в то же время, решающим образом облегчала действия американского флота и авиации в войне против японских милитаристов.

Буржуазная пропаганда усиленно скрывает факт взаимосвязи между стратегическими просчетами фашистской клики и стратегическими просчетами японских милитаристов. Военные руководители Японии в течение длительного времени предполагали, что немецко-фашистское нападение на Советский Союз будет успешным, и в зависимость от этого ставили успех действий своих вооруженных сил на Тихом океане.

В книге содержится значительное количество подробностей, которые относятся к периоду, непосредственно предшествовавшему бою у атолла Мидуэй. Авторы приводят множество данных, характеризующих его подготовку, планирование, ход и итоги.

Они делают ряд критических замечаний не только в отношении плана боя, но и по поводу решений и действий командиров японских корабельных соединений и отдельных кораблей.

Из материала книги следует, что замысел японского командования не отвечал требованиям реальной обстановки.

План боя не соответствовал его замыслу. Так, было задумано нанести решающий удар по американскому флоту и прежде всего уничтожить его основную ударную силу — авианосцы. Однако план боя главной задачей ставил захват атолла Мидуэй. Делая ставку на внезапность действий, план боя по существу исключал возможность встречи с американскими авианосцами в начале боя. Считалось, что авианосные силы могут появиться в районе боя лишь после захвата атолла Мидуэй — как реакция на удар по атоллу.

Подобное предположение говорит о том, что в то время военно-морское руководство Японии не смогло объективно оценить создавшиеся условия. Оно явно недооценивало возросшие боевые возможности противника и переоценивало свои собственные. Как известно, военные деятели фашистской Германии, опьяненные легкими победами в Европе, недооценивали мощь Вооруженных Сил Советского Союза, единство и сплоченность советского народа и переоценивали силу гитлеровской военной машины. Исходя из явной переоценки своих сил и основываясь на ложных концепциях, они стремились нанести ряд одновременных ударов на широком фронте, распыляли свои силы и в конечном итоге терпели поражение. Такой образ действий был свойственен и японцам. По-видимому, подобное сходство не случайно. Взгляды японских милитаристов на ведение войны находились под влиянием немецкого милитаризма и его доктрин — в Японии их считали заслуживающими подражания.

Приводимые в книге материалы свидетельствуют о том, что, если бы японское командование верно оценило обстановку на театре военных действий, оно пришло бы к выводу, что единственно возможным для американских сил путем добиться успеха в бою со значительно превосходящим японским флотом являлось сосредоточение их в районе атолла Мидуэй и прежде всего развертывание здесь авианосцев.

Данное обстоятельство требовало сосредоточения и японских сил. Но японское командование, необоснованно возлагая все свои надежды на достижение неожиданности удара, допустило рассредоточение своих сил. В результате на решающем участке боя их оказалось явно недостаточно.

Построение сил, при котором одна группировка японских кораблей из-за большой удаленности не могла оказать поддержку другой, существенно облегчило противнику разгром соединения японских авианосцев.

Если бы линейные корабли и силы их охранения действовали совместно с авианосным соединением и прикрывали его, безопасность японских авианосных сил была бы в значительной степени обеспечена.

Командование японского флота не только чрезмерно преувеличивало значение внезапности нападения, но и игнорировало возможности противника раскрыть план боя. Тем самым искусственно создавалась весьма благоприятная для — японской стороны обстановка. Крупным просчетом японского командования явились недооценка роли специально спланированной разведки и ведение ее с явным нарушением даже действовавших в военно-морском флоте Японии положений. Разведка велась «однофазным», а не «двухфазным» (если воспользоваться терминологией авторов) методом, дающим вдвое большую эффективность поиска. Более того, был нарушен и принятый план разведки. Его не выполнили ни самолеты, имевшие задачу вскрыть обстановку в Пирл-Харборе, ни подводные лодки, которые предполагалось развернуть в завесы в районе атолла Мидуэй на путях следования противника из главной базы.

В создавшейся обстановке единственным источником сведений о противнике оставалась радиоразведка. Штабом Объединенного флота были замечены интенсивные радиопереговоры в районе Гавайских островов. Это давало серьезные основания предполагать, что в море вышло одно из американских соединений. Однако, стремясь сохранить скрытность во что бы то ни стало, даже вопреки явной оперативной целесообразности, штаб Объединенного флота не передал эти очень важные сведения авианосному соединению Нагумо.

Не были приняты во внимание и ценные данные, полученные от подводной лодки, находившейся с разведывательными целями у атолла Мидуэй.

Если японцы длительное время оставались в полном неведении относительно действий американских авианосцев, то, наоборот, командование Тихоокеанским флотом США, еще до выхода Объединенного флота из своих территориальных вод, знало о намерении японского командования захватить атолл Мидуэй.

По мнению авторов книги, неудачи японского флота в бою у атолла Мидуэй в значительной мере определяются тем, что военно-морские руководители Японии, уделяя слишком большое внимание ударным атакующим действиям, недоучитывали значения основных видов боевого обеспечения и, в частности, разведки.

Просчеты японской стороны усугублялись серьезными оперативными и тактическими ошибками командующих японскими соединениями. Характерным в этом отношении является использование адмиралом Ямамото четырех легких авианосцев для решения второстепенных задач. Авторы книги считают, что линейные корабли использовались в бою также неправильно. Их по-прежнему считали главной силой в военных действиях на море. Серьезная ошибка Нагумо состояла в том, что он, обнаружив авианосцы противника, сразу же не поднял все имевшиеся в его распоряжении самолеты для нанесения по ним удара.

Авторы книги, довольно подробно говоря об ошибках японской стороны, не подвергают критике действия американских сил. Более того, они даже считают, что американцы действовали безупречно. Между тем фактический материал книги и вынужденные признания самих американцев по поводу обстоятельств боя у атолла Мидуэй не служат показателем «высокого военного искусства» многих адмиралов и офицеров военно-морского флота США и хорошей боевой и тактической подготовки личного состава кораблей и экипажей самолетов. Не только японцами, плохо знавшими обстановку, но и американцами, хорошо осведомленными о замыслах противника, были допущены серьезные ошибки.

Показательно, что все удары американской базовой авиации по японским кораблям, произведенные почти одновременно с атакой японскими самолетами атолла Мидуэй, не дали никаких результатов.

Участвовавшие в налетах американские самолеты не добились ни одного попадания и понесли большие потери.

Не в пользу американского командования говорит и тот факт, что оно, рано обнаружив японские авианосцы, не сумело организовать взаимодействие ударных и обеспечивающих сил авианосной авиации, что вело к крупным потерям атакующих самолетов. Значительной части американских торпедоносцев, поднятых с авианосцев «Энтерпрайз» и «Хорнет», даже не удалось обнаружить противника. Те же самолеты, которые атаковали японские силы, не добились ни одного попадания. Следует заметить, что торпедоносцы действовали без прикрытия истребительной авиации и их атаки не были согласованы с действиями пикирующих бомбардировщиков. Таким образом, как и удары базовой авиации, первые атаки американских авианосных самолетов не дали положительных результатов. В итоге преимущества, которыми располагали американские силы, зная детально обстановку, полностью использованы не были.

Последующие удары, в результате которых были, наконец, достигнуты попадания в японские корабли, произвели более крупные группы авианосной авиации, состоявшие из торпедоносцев и пикирующих бомбардировщиков, прикрывавшихся истребителями. Между тем обстоятельства сложились так, что все недостатки в организации нанесения ударов и их координировании компенсировались тем, что американскому командованию удалось упредить противника в разведке обстановки на два часа. Огромное значение имел также тот факт, что японское командование не только оставило свои авианосцы без воздушного прикрытия, но даже не обеспечило должного наблюдения,

В дальнейшем американское командование также, не сумело надлежащим образом использовать создавшуюся обстановку, хотя и имело перед собой в значительной мере деморализованного противника.

Американцы располагали всеми возможностями организовать преследование разрозненных и существенно ослабленных японских корабельных группировок, но не решились на это.

Шерман пишет: «Спрюэнс упустил представлявшийся ему исключительно благоприятный случай использовать свое господство в воздухе с целью уничтожения оставшихся сил противника».

Некритическая оценка противника и непомерное расхваливание его образа действий видна и из следующего.

В книге сообщается, что командир американского авианосного соединения готовился нанести свой первый удар в то время, когда «японские авианосцы будут заняты приемом и заправкой самолетов, возвратившихся после налета на атолл Мидуэй». Из описания этих действий следует, что расчет был сделан якобы настолько тщательно и точно, что американским самолетам удалось упредить вылет японской авиации на «пять роковых минут». Надо заметить, что в данном случае, как и в ряде других, японские авторы настолько превозносят военное искусство американских командиров, что последние были вынуждены ряд утверждений авторов опровергнуть. В предисловии к книге адмирал Спрюэнс отмечает: «Авторы незаслуженно хвалят нас за то, что мы сумели выбрать наиболее подходящий момент для нападения на японские авианосцы, когда они находились в самом невыгодном положении». По его словам, в тот момент «мы стремились застать противника врасплох и хотели поскорее нанесли ему решающий удар всеми имеющимися силами».

Даже без признания самих американцев, совершенно очевидно, что ни один командующий в данной обстановке не мог сознательно, основываясь на расчете, принять решение, при котором только пять минут определяли исход боя.

Фальсифицируя историю и искажая действительный ход событий военных лет, американская историография переоценивает значение боя у атолла Мидуэй в общем ходе и исходе вооруженной борьбы. Бой у атолла Мидуэй оценивается американскими историками, как «самое решающее сражение в ходе всей войны на Тихом океане», после которого якобы началось стратегическое контрнаступление США на Тихоокеанском театре военных действий.

В таком же духе оценивают этот бой и авторы книги. По их мнению, бой у атолла Мидуэй «явился переломным моментом в ходе войны на Тихом океане, и с этого времени Япония неотвратимо приближалась к капитуляции».

Бесспорно, что потеря японцами в бою у атолла Мидуэй четырех лучших авианосцев привела к новому соотношению сил на Тихоокеанском театре военных действий. Но, по утверждениям самих же американцев, обстановка в то время характеризовалась приблизительным равенством авианосных сил.

При таких условиях ни один из противников не мог позволить себе начать крупное наступление. По этому поводу бывший начальник штаба президента США адмирал У. Леги и своей книге «Я был там», изданной в США в 1950 г., отмечал, что «переход от оборонительной к наступательной тактике в центральной части Тихого океана начался в ноябре 1943 г.», т. е. лишь через полтора года после боя у атолла Мидуэй. Бой у атолла Мидуэй, независимо от его исхода, не мог создать перелома в вооруженной борьбе между США и Японией уже потому, что цели, которые он преследовал, были ограниченными.

Военное руководство Японии, опасаясь, что военно-морские и военно-воздушные силы США могут оказать серьезное противодействие японским операциям на юге своим давлением со стороны Гавайских островов, считало необходимым уничтожить «оставшиеся силы» Тихоокеанского флота США и тем самым ликвидировать угрозу для последующего развертывания японского наступления.

Даже на случай успешного исхода боя японское командование не ставило себе задачей дальнейшее продвижение на восток, т. е. в направлении США. Нападение на Мидуэй было предпринято для обеспечения левого фланга японского наступления в южном направлении. Другими словами, захватом атолла они пытались лишь увеличить глубину обороны на фланге своего вспомогательного направления и тыла главного направления удара по Китаю и Советскому Союзу.

Таким образом, в стратегических планах японского командования действия по захвату атолла Мидуэй преследовали хотя и очень важные, но вспомогательные цели. При рассмотрении значения боя у атолла Мидуэй для общего хода и исхода военных действий на Тихом океане следует учитывать, что японское командование, признавая трудности удержания атолла в своих руках и снабжения высаженных на него сил десанта, не исключало возможности эвакуации войск. В этом случае предусматривалось ограничиться лишь уничтожением на атолле военных объектов.

Является также известным, что после боя у атолла Мидуэй Япония продолжала сохранять общее превосходство в силах, которое позволило ей успешно провести в последующем ряд мероприятий наступательного характера против военно-морского флота США.

В этой связи, переход стратегической инициативы к США, т… е. то, что следует понимать, как переломный момент, не мог определиться ходом и исходом боя у атолла Мидуэй.

События военных лет свидетельствуют о том, что американские вооруженные силы смогли начать наступательные действия в бассейне Тихого океана лишь после того, как результаты разгрома гитлеровских войск под Сталинградом, который создал коренной перелом в ходе всей второй мировой войны, полностью сказались на стратегической обстановке на Дальнем Востоке.

Как известно, первое крупное поражение немецко-фашистских войск в Великой Отечественной войне произошло в битве под Москвой. Это поражение означало провал стратегических планов немцев в кампании 1941 г., провал «блиц-крига». Однако советская историография не оценивает результаты этого сражения как переломный момент в войне Советского Союза против гитлеровской Германии. Лишь разгром фашистских войск под Сталинградом, завершившийся мощным стратегическим наступлением Советской Армии создал перелом не только в Великой Отечественной войне, но и во всей второй мировой войне. Авторы книги умалчивают, что героическая борьба советского народа против германского фашизма имела для активизации действий США важнейшее значение также в том отношении, что она дала США время и возможность оправиться от понесенных потерь, накопить и сосредоточить силы, привести в мобилизационную готовность и использовать свой военно-экономический потенциал, в общем превосходящий военный потенциал Японии и широко развернуть военную, в том числе судостроительную промышленность.

Надо заметить, что авторы книги часто прибегают к словам «оборонительная политика», «концепция стратегической обороны», «сохранение мира», «безопасность страны». Это делается с целью замаскировать агрессивную политику правящих японских кругов и в несоответствующем истине свете представить международную обстановку того времени.

Японские милитаристы были особенно враждебны по отношению к Советскому Союзу с момента его рождения. Подтверждением этого являются оккупация японскими войсками Советского Приморья, события у Хасана и Халхин-Гола и, наконец, создание миллионной Квантунской армии, которая вплоть до разгрома ее Вооруженными Силами СССР выжидала удобного момента для вторжения на территорию нашей страны.

Примером империалистической политики Японии является также захват Маньчжурии, агрессивная война в Китае, вторжение в Индокитай и страны Южных морей. Не случайно в переведенной на русский язык книге японских историков «История войны на Тихом океане» отмечается, что «новая история Японии — это история непрерывных войн». В этой книге говорится, что «войны и агрессии являлись той основой, на базе которой существовала и развивалась монархо-капиталистическая Япония».

Помимо отмеченных пороков имеются в книге и другие серьезные недостатки военного и политического характера, выдержанные в стиле реакционной буржуазной пропаганды. К ним следует отнести воспевание гонки вооружений, как фактора, якобы способного предотвратить возникновение войны, несостоятельные рассуждения относительно роли национального характера в решении задач войны, обвинение трудолюбивого и талантливого японского народа в неполноценности, преувеличение значения второстепенных факторов, односторонний подход к оценке отдельных фактов и событий того времени.

Таковы некоторые положения, которые следует учитывать при чтении данной книги, содержащей немало интересных для советского военного читателя сведений военно-технического характера о действиях американского и японского военно-морского флота в годы второй мировой войны.

Книга Футида и Окумия «Сражение у атолла Мидуэй», публикуется с сокращениями. Исключены места, не имеющие существенного значения.

Адмирал Владимирский Л. А.

Предисловие к американскому изданию

После морской операции или сражения всегда бывает интересно и поучительно получить по возможности полную картину происшедшего с точки зрения своего противника.

В период сражения у о. Мидуэй [1] «туман войны» был достаточно густым, хотя еще до начала боевых действий наша разведка действовала безупречно. Например, мы ничего не знали о судьбе «Хирю», пока через несколько дней после его гибели наши поисковые отряды, высланные с о. Мидуэй, не обнаружили и не спасли шлюпку с несколькими матросами машинного отделения этого корабля. Точно так же в течение некоторого времени под вопросом оставалась гибель «Микума». Последний раз мы видели «Микума» вечером 6 июня. Нам удалось сфотографировать его- безжизненно лежащим на волнах океана. На носу и корме «Микума» находились оставшиеся в живых члены команды. На следующее утро наша подводная лодка, обследовавшая этот район, корабля не обнаружила. Еще пример. Только спустя много времени после сражения мы узнали, что адмирал Ямамото с семью линейными кораблями, авианосцем, крейсерами и эскадренными миноносцами находился к северу от о. Мидуэй.

Настоящая книга содержит ценные сведения о военных замыслах, которые вынашивались в Японии за несколько месяцев до начала войны, и боевых действиях, развернувшихся в последующие шесть месяцев.

Читая о событиях 4 июня, я все больше убеждаюсь в том, что судьба играет иногда большую роль в морском сражении. Авторы незаслуженно хвалят нас за то, что мы сумели выбрать наиболее подходящий момент для нападения на японские авианосцы, когда они находились в самом невыгодном положении. Полетные палубы их были забиты заправленными горючим самолетами, которые уже приняли боеприпасы и готовились к взлету. Я могу похвалиться лишь тем, что мы стремились застать противника врасплох и хотели поскорее нанести ему решающий удар всеми имеющимися силами.

Читая японское описание сражения у о. Мидуэй, стоит также обратить внимание на следующие два момента.

Во-первых, на наш временный отход в восточном направлении в ночь с 4 на 5 июня. Обстановка к вечеру 4 июня сложилась следующим образом: днем авианосец «Йорктаун», входивший в состав сил адмирала Флетчера, обнаружил «Хирю» и сообщил об этом; затем «Йорктаун» был поврежден двумя торпедами, сброшенными самолетами с «Хирю» во время второй атаки; позже «Хирю» был выведен из строя самолетами с авианосцев «Энтерпрайз» и «Хорнет». После возвращения самолетов на «Энтерпрайз» и «Хорнет» я решил отойти в восточном направлении, надеясь избежать ночного боя с превосходящими силами противника, и ночью же вернуться обратно с таким расчетом, чтобы на рассвете подойти к о. Мидуэй на расстояние, которое позволило бы базовой авиации с о. Мидуэй оказать поддержку моему соединению в случае нападения противника. Оказалось, что приказ о ночной атаке моего соединения был отдан японцами.

Во-вторых, речь идет о событиях 6 июня, третьем и последнем дне сражения. Я намеревался преследовать отступающего противника и нанести ему как можно больший урон. Однако мы знали, что японцы сосредоточили на атолле Уэйк крупные военно-воздушные силы, которые они должны были перебросить на о. Мидуэй после его захвата.

Стремясь избежать нападения этих сил, я решил не подходить к атоллу Уэйк ближе, чем на 700 миль. Выполнив поставленные перед нами задачи на 6 июня — один поиск, три атаки и и одно задание по фотографированию, — мы обнаружили, что наши запасы топлива подходят к концу, и мной овладело чувство, интуитивное, конечно, что наше соединение под влиянием неизменных удач зашло слишком далеко на запад. Поэтому мы повернули на восток и направились в точку встречи с танкером, высланным к нам адмиралом Нимицем. Если бы в ночь с 6 на 7 июня мы продолжали продвигаться на запад, утром мы наверняка натолкнулись бы на адмирала Ямамото с его превосходящими силами.

Успеху в сражении у о. Мидуэй мы, в первую очередь, обязаны нашей прекрасно поставленной разведке, которая позволила адмиралу Нимицу в полной мере проявить свой талант. Он отозвал 16-е и 17-е соединения специального назначения из южной части Тихого океана и, не медля ни минуты, расположил их северо-восточнее о. Мидуэй. Имевшиеся в его распоряжении подводные лодки были развернуты северо-западнее острова. Направив на Мидуэй дополнительные силы морской пехоты, артиллерии и авиации, адмирал Нимиц укрепил его обороноспособность. Он приказал также вести воздушное патрулирование на угрожаемых направлениях. Часть сил была переброшена к Алеутским островам.

Большую роль в сражении сыграл адмирал Флетчер, который в то время командовал 16-м и 17-м соединениями специального назначения. Эффективно действовали самолеты с авианосца «Йорктаун». Когда он был выведен из строя, его самолеты не прекратили своей боевой деятельности, но теперь они базировались на авианосцы «Энтерпрайз» и «Хорнет».

Я уверен, что участники сражения у о. Мидуэй, а также лица, занимающиеся изучением его, с удовольствием и пользой для себя ознакомятся с этим событием в интерпретации японцев. Авторов же следует поздравить с отлично проведенным исследованием вопроса и написанной ими книгой.

Раймонд А. Спрюэнс, адмирал ВМФ США (в отставке)

апрель 1955 г.

Предисловие к японскому изданию

Сражение у о. Мидуэй явилось, без сомнения, поворотным пунктом в войне на Тихом океане. Это со всей очевидностью вытекает из его результатов. Что же касается вопроса о том, почему задумана эта операция и как она была проведена, то об этом японцами дано всего лишь несколько подробных описаний.

Объясняется это тем, что планы данной операции создавались только штабом Объединенного флота и Морским генеральным штабом в Токио. Адмирал Ямамото не хотел, чтобы командующие флотов, чья энергия была всецело направлена на ведение операций первой фазы войны на столь многочисленных и обширных театрах военных действий, отвлекались от своих основных задач и занимались другими вопросами.

В это время я командовал 2-м флотом и был первым заместителем адмирала Ямамото, который являлся главнокомандующим Объединенного флота. Тем не менее даже мне ничего не было известно о замыслах, связанных с захватом о. Мидуэй. Я не был знаком с ними до тех пор, пока не закончились операции на юге. К тому времени, когда я возвратился в Йокосука — 17 апреля 1942 г., за день до воздушного налета Дулиттла, — план операции был составлен, утвержден и уже не подлежал изменению.

Наши военно-морские силы пытались осуществить захват о. Мидуэй в соответствии с планом операции и потерпели поражение, причем такое решительное и серьезное, что все подробности операции, как например план ее, держались небольшим кругом лиц в строжайшем секрете даже от японского флота. В результате в настоящее время очень немногие, даже из числа прежде высокопоставленных морских офицеров, хорошо знакомы с этой операцией.

В предлагаемой книге операция, связанная с захватом о. Мидуэй, изложена настолько подробно, что я ничего не могу добавить.

Автор книги, капитан 1 ранга Мицуо Футида, был выдающимся офицером морской авиации. В начале войны он командовал авиационным формированием в авианосном соединении специального назначения, которое фактически было главной ударной силой японского флота. Футида принимал самое активное участие в организации, подготовке и осуществлении налета авиации на Пирл-Харбор, а также последующих ударов с воздуха, наносившихся его авианосным соединением. Он всегда действовал умело. Футида является участником сражения у о. Мидуэй. Во время этого сражения он находился на борту авианосца «Акаги» — флагманского корабля Ударного авианосного соединения Нагумо. После сражения Футида был направлен в военно-морскую академию со специальным предписанием изучить все имеющиеся документы о сражении у о. Мидуэй, как официальные, так и записи частных лиц и на основе их подготовить доклад об этом сражении. Это задание он выполнил. Затем он принимал участие в военных действиях, занимая должность офицера по вопросам авиации в оперативном отделе штаба Объединенного флота.

Капитан 2 ранга Масатакэ Окумия, сотрудничавший с Футида в написании книги, наблюдал за ходом сражения у о. Мидуэй с другого пункта, имеющего свои преимущества. Он находился на легком авианосце «Рюдзё» — флагманском корабле 2-го соединения специального назначения, которое действовало в районе Алеутских островов в качестве передового ударного отряда на севере. Позднее, как офицер штаба дивизии авианосцев, уцелевшей от разгрома у о. Мидуэй, он получил доступ ко всем отчетам о сражении и тщательно их изучил. В конце войны он был направлен в Морской генеральный штаб, где ознакомился со всеми оперативными документами и отчетами о военных действиях.

Теперь, когда японский флот прекратил свое существование, маловероятно, что о сражении у о. Мидуэй появятся более подробные сведения, чем те, которые собраны авторами данной книги. На мой взгляд, желательно во всех отношениях оставить нашему потомству подробный отчет об этом важном событии. И я чувствую, что именно такой отчет создан этими двумя офицерами. Собранный ими материал не только подробно освещает фактическую сторону всего происшедшего, но и является вполне добросовестным и объективным.

Как старший командир и участник этого сражения я посвящаю прекрасную работу этих двух офицеров памяти всех

погибших у о. Мидуэй. Я рад, что их семьи, родственники и друзья смогут теперь узнать, как они нашли свою смерть. Что же касается всех остальных, то я надеюсь, что эта книга послужит материалом для критического переосмысления событий и размышлений.

Нобутакэ Кондо, адмирал бывшего императорского японского военно-морского флота

февраль 1951 г.

От авторов

Сражение у о. Мидуэй закончилось для Японии трагическим поражением. Японский Объединенный флот, предпочитавший «качество количеству», долгое время готовился к разгрому численно превосходящего противника. Однако у

о. Мидуэй превосходящие японские силы потерпели поражение от более слабого противника.

Наши надводные силы по своей численности превосходили силы американцев. В наших руках была инициатива. Численно мы не уступали противнику и в основных типах боевых самолетов, а ведь авиация сыграла большую роль в войне на Тихом океане. И тем не менее мы потерпели невиданное поражение, хотя мы даже не допускали возможности поражения.

С разгромом японского флота у о. Мидуэй военное счастье стало сопутствовать нашим противникам. Поражение многому научило нас и заставило в первый раз после начала войны подвергнуть свои действия серьезной критике.

Японская общественность не узнала правды об этом сражении. Напротив, императорская ставка в своих сообщениях пыталась доказать, что обе стороны понесли одинаковые потери. Однако Соединенные Штаты сразу же сообщили всему миру о потерях, понесенных японцами, перечислив все поврежденные и потопленные корабли. Поэтому понятно, что попытки нашей стороны утаить правду скорее имели своей целью поддержать моральный дух японцев, чем скрыть от противника важные для него сведения.

Мне самому пришлось выдержать ряд мучительных испытаний из-за тех чрезвычайных мер, которые были приняты для сохранения тайны.

Во время сражения, находясь на борту «Акаги», я был ранен и перевезен на госпитальное судно «Хикава Мару», которое доставило меня в военно-морскую базу Йокосука. Затем я был доставлен в госпиталь, куда меня внесли с черного хода. Моя комната была совершенно изолированной. Ни сестрам, ни санитарам не разрешалось входить ко мне, и я не мог поддерживать связи с внешним миром. Все получившие ранения в сражении у о. Мидуэй были изолированы точно таким же образом. Это было настоящее тюремное заключение под видом лечения, и временами я чувствовал себя военнопленным.

Все документы, относящиеся к этому сражению, были, разумеется, объявлены «совершенно секретными». Составление отчетов, основанных на подлинных материалах, было ограничено, и такие отчеты, если они и были написаны, хранились в строжайшей тайне в течение всей войны. После капитуляции Японии в 1945 г. почти все эти документы были сожжены. Поэтому не удивительно, что даже послевоенные японские описания сражения у о. Мидуэй отрывочны и часто неверны. Я выписался из госпиталя еще до того, как рана на ноге зажила, и поэтому был временно назначен инструктором в корпус морской авиации в Йокосука. Одновременно я получил назначение в военно-морскую академию в Токио. В академии был создан комитет по изучению военного опыта, и я должен был выполнять обязанности секретаря в его подкомитете по вопросам авиации. По характеру работы мне пришлось изучать отчеты о проведенных операциях на море и в воздухе и составлять исследовании, в которых я анализировал стратегические и тактические уроки этих операций.

Изучением сражения у о. Мидуэй занимались только специально уполномоченные на это лица. Я имел доступ ко всем официальным материалам и частным документам, так-как мои обязанности состояли в окончательном оформлении проекта исследования. К тому же в наш комитет вызывались для опроса десятки офицеров, принимавших участие в сражении. После того как исследование было закончено, с него было снято и распространено всего шесть копий. Я не знаю, какова судьба этих копий, но теперь, после войны, я счастлив вновь раскрыть оригинал рукописи, который до этого времени хранился в нижнем ящике моего стола.

Даже имея этот ценный документ в дополнение к личным наблюдениям, я сомневался в своей способности дать исчерпывающую и точную картину сражения у о. Мидуэй. Поэтому я был очень рад найти в капитане 2 ранга Масатакэ Окумия, которого знаю уже много лет, квалифицированного помощника, готового приступить к работе. Морской летчик, как и я, он полностью разделяет мое мнение о необходимости для японской стороны дать точное описание этого сражения. Он отвечает главным образом за ту часть книги, которая не относится непосредственно к соединению вице-адмирала Нагумо.

Мы стремились как можно объективнее описать сражение у о. Мидуэй, чтобы это исследование имело историческую ценность. Я хочу добавить, что описание боевых действий американского флота дано на основании официальных материалов, опубликованных в США.

Мицуо Футида

февраль 1951 г.

Война на Тихом океане показала, что военно-воздушные силы достигли своего совершеннолетия. Роль авиации в войне на море стала настолько преобладающей, что исход сражений между надводными силами решался теперь без единого выстрела с их стороны. Роль дальней авиации, усиленной успешными действиями американских подводных лодок, была так велика, что японской армии и флоту пришлось капитулировать. Простой солдат противника, вступил на землю нашей родины. Сражение у о. Мидуэй закончилось крупным поражением Японии в этой войне нового типа.

К июню 1942 г. я уже имел опыт в области действий авианосных сил и по роду своих обязанностей мог проследить за ходом всего сражения. Кроме того, для получения дополнительных сведений я опросил бывших морских офицеров, принимавших участие в сражении. Для этой цели я предпринял три поездки по Японии.

В результате исследования я пришел к убеждению, что война на Тихом океане была начата людьми, которые не понимали роли флота, и велась людьми, которые не понимали роли авиации. Правящие круги Японии серьезнее бы задумались, стоит ли начинать войну, если бы они глубже разбирались в этих вопросах. И даже если бы вступление Японии в войну было неизбежно, она смогла бы избежать тех грубых ошибок, которые были допущены. Трагическая судьба Японии была предопределена, поскольку к вопросам военных действий на море она подходила с сухопутной меркой, а к действиям авиации с позиций вооруженной борьбы на море.

И если мы когда-нибудь вновь недооценим значение военно-воздушной мощи, придет день, когда нам придется поплатиться за подобную небрежность в политическом, экономическом и других отношениях.

Масатакэ Окумия

февраль 1951 г.

Предисловие американских редакторов

Японская общественность впервые познакомилась с историей катастрофического поражения японского флота, после которого война на Тихом океане приняла другой оборот, в 1951 г., когда капитан 1 ранга Футида и капитан 2 ранга Окумия издали свою книгу о сражении у о. Мидуэй. С опубликованием исправленного издания этой книги на английском языке американские читатели впервые смогут пополнить свои сведения об этом замечательном сражении, познакомившись с исчерпывающим и детальным описанием его японцами.

Почти все немногочисленные японские документы о сражении у о. Мидуэй, которые сохранились до конца войны, были переведены на английский язык и помещены в публикациях комиссии по изучению стратегических бомбардировок авиации Соединенных Штатов и разведывательного управления военно-морских сил, где и привлекли к себе внимание американских специалистов. Но сами по себе эти документы не могут дать связного и цельного представления об этом сражении, поэтому при работе над ними американские военные историки неизбежно оказывались в трудном положении. Они понятны лишь для японцев, принимавших участие в сражении, как, например, для авторов данной книги, которые сразу же видят пробелы и дают всестороннее толкование тем крохам фактов, которые приводятся в этих документах.

Морской институт США нашел полезным опубликование данной работы на базе перевода ее на английский язык, предварительно сделанного капитаном 3 ранга Масатака Тихая, при условии, что он будет переработан с учетом запросов американских читателей. Это оказалось более трудной задачей, чем мы ожидали, так как нам пришлось заниматься переработкой всего оригинала, а не только шлифовкой перевода.

Объясняется это тем, что книга была рассчитана на широкий круг читателей Японии. В ней было очень мало материала о сражении у о. Мидуэй из-за цензуры военного времени. Поэтому авторы книги дали описание наиболее интересных моментов сражения и даже не пытались документировать свое изложение, как того требует американская историческая наука. Об этом сражении с его фактической стороны давно уже было известно в США, не хватало лишь достоверного и документированного изложения событий, составленного самими японцами. Данная книга представляет собой попытку достигнуть желаемого результата, предпринятую редакцией в сотрудничестве с авторами.

Для этой цели перевод капитана 3 ранга Тихая был тщательно сверен с оригиналом, а фактические сведения сверены со всеми имеющимися в нашем распоряжении документами и отчетами, как японскими, так и американскими.

К японскому описанию сражения сделаны подстрочные замечания, полностью отсутствовавшие в японском оригинале. И, наконец, изменено построение книги в целях более последовательного изложения событий.

В японском издании время, безотносительно к месту действия, дается по японскому времени (разница в 9 часов), как это делается во всех японских военных документах. Чтобы время и даты были более понятны американскому читателю, мы давали преимущественно местное время того района, где происходили события.

Для проверки точности авторских материалов, касающихся действий американской стороны, широко использованы публикации, изданные в США.

Особенно часто мы обращались к глубокому и интересному исследованию «Морские операции США во второй мировой войне», написанному контр-адмиралом в отставке С. Морисоном. Спорные вопросы, расходящиеся с американской точкой зрения, разрешены и объяснены в меру наших способностей.

Мы благодарны авторам за свободу, которую они представили нам в деле переработки текста, одобренного ими в этом последнем варианте, и за их терпение, с которым они отвечали на наши многочисленные вопросы, вызванные сомнениями в правильности их некоторых выводов. Мы должным образом оцениваем интерес, проявленный вице-адмиралом Офсти, и его одобрение этой книги.

И последнее. Мы должны поблагодарить лейтенанта Патти за его консультацию по техническим вопросам, а также историка по вопросам авиации Ван-Виена, который прочел окончательный вариант рукописи.

Кларк Н. Каваками, Роже Пино

Вашингтон, 30 марта 1955 г.

ГЛABA I

Выход сил флота

27 мая 1942 года. В западной части Внутреннего Японского моря занимался новый день. Лучи солнца залили утрснним светом армаду кораблей японского флота. С самого начала войны на Тихом океане не наблюдалось такого огромного сосредоточения сил.

Корабли стояли у о. Хасира, который находится к югу от хорошо известного города Хиросима и к юго-востоку от приморского городка Ивакуни. Якорная стоянка у о. Хасира окружена холмистыми островками, земля которых от прибрежной полосы до вершин холмов обработана земледельцами. Но островки только казались мирными: почти на каждом из них притаились хорошо замаскированные зенитные батареи. Стоянка у о. Хасира достаточно велика, чтобы вместить весь японский флот, и находится в стороне от обычных маршрутов торговых судов. Она являлась запасной якорной стоянкой военного времени и предназначалась для Объединенного флота, штаб которого работал под прикрытием линейных кораблей, находившихся здесь с начала войны. Штаб Объединенного флота располагался тут столь продолжительное время, что морские офицеры стали называть его просто «Хасира».

На якорях у красного буя стоял 68 000-тонный «Ямато» — флагманский корабль главнокомандующего Обьединенным флотом адмирала Исороку Ямамото. Подводный кабель обеспечивал флагману постоянную связь с Токио. 68 кораблей, стоявших вокруг «Ямато», представляли собой большую часть сил Объединенного флота.

В распоряжении Ямамото было семь линейных кораблей: «Ямато», «Нагато», «Муцу» (1-я дивизия), «Исэ», «Хюга», «Фусо» и «Ямасиро» (2-я дивизия). Вокруг каждого из этих гигантов стояли противоторпедные сети. Пирл- Харбор убедил нас в том, что даже в своих водах следует: защищаться от торпедных атак. Корабли других классов располагались вокруг линейных кораблей таким образом, чтобы в случае необходимости отразить нападение авиации и подводных лодок противника. Здесь были легкие крейсера «Китаками» и «Ои» (9-я дивизия крейсеров); двенадцать эскадренных миноносцев, входивших в состав 3-й эскадры эскадренных миноносцев (флагманский корабль «Сэндай»); восемь эскадренных миноносцев, составлявшие 1-ю эскадру эскадренных миноносцев; легкий авианосец «Хосё» с эскадренным миноносцем и двумя торпедными катерами, а также гидроавиатранспорты «Тиёда» и «Ниссин», имевшие на борту по шесть карликовых подводных лодок[2].

Все эти силы, за исключением линейных кораблей 1-й дивизии, входили в состав 1-го флота, которым командовал вице-адмирал Сиро Хакасу, державший флаг на «Исэ». 1-й флот и 1-я дивизия линейных кораблей находились у о. Хасира с самого начала войны, выжидая удобного случая вступить в решающее морское сражение с флотом противника. Летчики авианосного соединения в насмешку называли эти линейные и крейсерские силы «хасирским флотом».

Ударное авианосное соединение вице-адмирала Тюити Нагумо (21 корабль) находилось севернее только что описанных так называемых «главных сил». К западу располагались силы 2-го флота. В их состав входили тяжелые крейсера «Атаго» (флагманский корабль командующего 2-м флотом вице-адмирала Кондо) и «Тёкай» (4-я дивизия крейсеров), «Мёко» и «Хагуро» (5-я дивизия крейсеров), линейные корабли «Хиэй» и «Кирисима» (3-я дивизия линейных кораблей), легкий крейсер «Юра» и семь эскадренных миноносцев (4-я эскадра эскадренных миноносцев), а также легкий авианосец «Дзуйхо» с эскадренным миноносцем.

Вся эта армада медленно покачивалась на якорях. Корабли глубоко сидели в воде, полностью загруженные топливом и боеприпасами, которые были взяты на борт в Курэ во время подготовки к выходу. Во всем районе не наблюдалось никакого движения. Только желтые военно-морские буксиры, пыхтя и выпуская из высоких труб тяжелый черный дым, бороздили поверхность моря. Безжизненными выглядели и сами корабли, и лишь когда они обменивались сигналами, над ними взвивались гирлянды флагов. Но за этим внешним спокойствием можно было уловить возбуждение, охватившее весь флот. И это не удивительно — мы готовились к выполнению новой задачи, которая, как все были уверены, принесет новую славу японскому флоту.

Вскоре после 08.00 на мачте авианосца «Акаги» взвился сигнал, означавший долгожданный приказ: «Выход согласно плану».

Я находился на борту авианосца на посту управления авиацией и наблюдал за кораблями 10-й эскадры эскадренных миноносцев. По их якорным цепям, втягивавшимся в клюзы, смывая грязь с тяжелых звеньев, бежала вода. Вскоре эскадренные миноносцы покинули гавань. За ними начали выходить корабли 8-й дивизии крейсеров, 2-го отряда 3-й дивизии линейных кораблей, 1-й и 2-й дивизий авианосцев. Силы Нагумо двинулись навстречу одному из самых крупных в истории японского флота сражений.

Матросы кораблей из состава других соединений, которые должны были выйти двумя днями позже, устроили нам волнующие проводы. Когда мы проходили мимо, они, выстроившись вдоль бортов, кричали «ура» и махали фуражками. Мы отвечали им тем же. Казалось, все завидуют нам. Каждый из нас был уверен, что стоит на пороге ноной блестящей победы.

Два часа спустя наши корабли подходили к проливу Бунго. Мы предполагали, что у выхода из пролива нас могут встретить подводные лодки противника. Императорская ставка ежедневно информировала нас об их действиях. В последних сообщениях указывалось, что более десяти подводных лодок противника в поисках добычи рыщут в непосредственной близости от берегов Японии. Эти подводные лодки доносили своему командованию о передвижении наших кораблей и искали возможности нанести удар по нашим коммуникациям. Радистам удалось перехватить несколько радиограмм, посланных этими лодками в Пирл-Харбор.

Флагманский корабль адмирала Нагумо авианосец «Акаги», легко делая 16 узлов, шел на запад к проливу Бунго и далее в Тихий океан. По небу плыли редкие облака. Солнце ярко освещало безбрежную гладь моря.

В последние дни в восточной части Внутреннего Японского моря было облачно и душно, и теперь мы с удовольствием ощущали легкий ветерок, гулявший по полетной палубе.

Для перехода через пролив Бунго соединение построилось в кильватерную колонну. Корабли шли друг за другом, придерживаясь интервала приблизительно в 100 метров.

В голове колонны шел легкий крейсер «Нагара», флагманский корабль командира 10-й эскадры эскадренных миноносцев контр-адмирала Кимура. За ним шли 12 кораблей его эскадры. Затем двигалась 8-я дивизия крейсеров контр-адмирала Абэ («Тонэ» — флагман и «Тикума»), вслед за которой направлялись линейные корабли «Харуна» и «Кирисима», составлявшие 2-й отряд 3-й дивизии линейных кораблей. В этой операции 1-й отряд 3-й дивизии, состоявший из линейных кораблей «Хиэй» и «Конго», был придан Соединению вторжения вице-адмирала Кондо. За ними следовали корабли 1-й дивизии авианосцев («Акаги» и «Кага»). Замыкала строй 2-я дивизия авианосцев («Хирю» и «Сорю»), которой командовал контр-адмирал Ямагути.

По правому борту показалась дюжина рыбачьих лодок, ожидавших прилива. Когда мы проходили мимо, рыбаки махали нам руками и кричали «ура». По левому борту показался крошечный островок Юрисима, который, казалось, плыл по поверхности моря. Весь покрытый зеленью, он выгодно отличался от серенького пейзажа о. Аосима. За ними, скрытый туманом, находился берег Сикоку.

Над нами прошли три гидросамолета из состава корпуса морской авиации, базировавшегося на Курэ. Их поплавки походили на огромные башмаки. Гидросамолеты направлялись в район выхода из пролива Бунго с задачей нейтрализовать опасность со стороны подводных лодок противника, которые могли находиться там в ожидании наших кораблей,

Вскоре по правому борту показался о. Ясиро. На высоких склонах его гор желтели поля пшеницы. Это говорило о близости лета. У берега небольшой буксир, сильно дымя, с трудом тащил за собой вереницу барж. Скоро мы оставили их за кормой. Вдали показались островки Оминасэ и Коминасэ, мирно возвышавшиеся над гладью моря.

Я хорошо знал эти места. Свою военную службу я начал в военно-морском училище в городе Этасима, который находится в 20 милях к северу. За годы, проведенные там, я успел познакомиться с каждым уголком живописного Внутреннего Японского моря и знал этот район как свои пять пальцев. Перед глазами проходили знакомые места, и я погрузился в воспоминания. Неожиданно они были прерваны громким голосом старшего сигнальщика, который что-то докладывал в переговорную трубу.

Пост управления авиацией, где я находился, располагался у левого борта в средней части корабля. Перед ним возвышалась надстройка, где размещались ходовой мостик и главный командный пункт — жизненный центр корабля. В этот момент мы проходили через узкий пролив, и на мостике собрались командир «Акаги» и командование нашего авианосного соединения.

Но вот на сигнальной мачте были подняты четыре флага. Первый означал начало маневрирования. Поскольку теперь мы уже прошли пролив, не глядя на остальные сигналы, я заключил, что соединению приказано построиться в походный порядок.

По радиотрансляции корабля передали: «Проход через пролив окончен. Понизить боевую готовность». Матросы в белой и зеленой повседневной форме одежды начали собираться на полетной палубе, чтобы взглянуть на удаляющийся берег.

Капитан 2 ранга Гэнда — начальник оперативного отдела штаба 1-го воздушного флота — спустился с мостика и подошел ко мне. Он был моим одноклассником по военно- морскому училищу, тоже летчик, и наша дружба началась уже давно. Гэнда сел около меня на складной стул, закурил сигарету и спросил:

— Я слышал, что ты был болен, когда находился в Каигосима. Здоров ли ты сейчас?

Я до сих пор чувствую себя довольно скверно, но мои летчики рвутся в бой и уверены в успехе, хотя у них было мало времени для тренировок. Полагаю, ты также был занят подготовкой к предстоящей операции?

— Это было ужасно: нам одновременно приходилось заканчивать операции на юге и готовиться к этой. У нас даже не было времени хорошенько ознакомиться с ней! План, предложенный штабом Объединенного флота, мы приняли на веру и теперь выполняем его. Беда в том, что в нем не учтены некоторые важные вопросы. Мне кажется, что эту операцию соединение Нагумо может провести самостоятельно. Тогда остальные силы получили бы возможность заняться чем-нибудь другим.

Ты прав, пожалуй, — согласился я. — Но меня

больше беспокоит, что сведения об этой операции просочились наружу.

— Раз такое большое количество кораблей ремонтируется в доках Курэ, производит погрузку военного снаряжения и т. д., — отвечал Гэнда, — не так уж трудно догадаться, что мы готовимся к выходу. Ко всему этому наше Алеутское соединение открыто получает экипировку для холодной погоды. А поскольку здесь лето, всякий сообразит, что предстоят операции на севере.

Я ответил, что нападение на Пирл-Харбор готовилось в гораздо большей тайне, чем эта операция.

— Ничего не поделаешь, — ответил Гэнда. — К этому походу мы должны были подготовиться в очень короткий срок. Лучше, конечно, если бы флот мог предварительно выйти в другой район, скажем, к Маршалловым островам и оставаться там некоторое время, пока не перестанет привлекать внимание. Тем самым мы заставили бы противника дольше гадать, где и когда мы намереваемся нанести удар.

На мой вопрос, почему командование Объединенного флота не приняло во внимание этот фактор при планировании операции, Гэнда ответил:

— Думая, что инициатива все еще в наших руках, они обычно планируют операции задолго до их проведения и исходят при этом всецело из своих личных представлений о противнике и потому никогда не отступают от намеченных планов ни на йоту.

В этот момент наше внимание привлекли пролетавшие над нами самолеты. Охрану пролива Бунго несли соединение Саэки и самолеты корпуса морской авиации, находившегося в Курэ. Их основная задача состояла в поиске и уничтожении подводных лодок противника в проливе Бунго. Тем самым они должны были обеспечить безопасность прохода через него соединения Нагумо. Однако ни с кораблей, ни с самолетов сигналов об опасности не поступало.

К полудню, пройдя восточную часть пролива, мы вышли в голубые воды Тихого океана. Эскадренные миноносцы, прежде чем занять свое место в строю, рассредоточились, чтобы провести противолодочное патрулирование.

В центре походного порядка в двух колоннах шли четыре авианосца: «Акаги» и «Кага» — справа, «Хирю» и «Сорю» — слева. Впереди авианосцев справа и слева, в ближнем охранении находились тяжелые крейсера «Тонэ» и «Тикума», а позади — линейные корабли «Харуна» и «Кирисима». Легкий крейсер «Нагара» (флагманский корабль) и 12 эскадренных миноносцев осуществляли дальнее круговое охранение.

Атмосфера на кораблях была напряженной. Матросы заняли посты наблюдения за подводными лодками. Все были настороже и готовы к действию. Теперь не было времени для прощальных взглядов на удаляющийся берег родины. Соединение легло на юго-восточный курс и, чтобы избежать преследования со стороны подводных лодок противника, увеличило скорость до 20 узлов. Вскоре вечерние сумерки окутали океан и корабли перешли под покров ночи. Мы не обнаружили подводных лодок противника, ничто не говорило и о том, что им известно о нашем выходе. Силы Нагумо благополучно прошли через опасный район и устремились к о. Мидуэй.

ГЛАВА II

Эволюция японской военно-морской стратегии

1. РАЗВИТИЕ СТРАТЕГИИ В ПРЕДВОЕННЫЙ ПЕРИОД

Чтобы уяснить причины рокового исхода операции, на проведение которой Объединенный флот вышел в конце мая 1942 года, следует вспомнить о стратегических концепциях, господствовавших в японском флоте, и проследить их эволюцию в ходе наших операций в первой фазе войны на Тихом океане.

За много лет до Пирл-Харбора в Японии господствовало мнение, что императорский флот создает свои боевые силы и разрабатывает стратегию, ориентируясь на флот Соединенных Штатов, как на будущего противника, а императорская армия, готовясь к войне и составляя планы предстоящих операций, исходит из предположения, что ей придется иметь дело с Советской Армией.

Однако такая ориентация на двух противников существовала не всегда. До первой мировой войны у армии и флота был один общий противник. Сначала (до конца прошлого столетия) им был Китай, а затем в течение примерно двух десятилетий эту роль выполняла царская Россия, пока первая мировая война и ее последствия коренным образом не изменили международную обстановку.

Япония, участвовавшая в войне на стороне победоносных союзников, вышла из нее первоклассной мировой державой и стала, таким образом, соперником Соединенных Штатов — своего недавнего союзника по оружию — в борьбе за господство на Тихом океане. В то же время революция в России выдвинула молодое Советское государство на второе по важности место в военных планах Японии.

Поэтому в 1918 году была принята новая государственная оборонительная политика, согласно которой Соединенные Штаты определялись как потенциальный противник № 1, а СССР — как противник № 2. С этого времени военно морская программа Японии была неразрывно связана и разрабатывалась в соответствии с этой политикой. Несколько иначе обстояло дело в сухопутных войсках. Видя в укреплении мощи Советской России препятствие к претворению в жизнь планов континентальной экспансии, армия вновь стала рассматривать Россию как своего главного противника. Так родилась политика двусторонней готовности, которая доминировала до начала войны на Тихом океане.

Когда в 1921 году я поступил в военно-морское училище, будущих офицеров флота уже приучали к мысли, что их «потенциальным противником является Америка». Нам го- морили, что флот должен готовиться к наступлению на юг, и это означало столкновение с Соединенными Штатами. В то же время сухопутные силы готовили экспансию на севере, что влекло за собой конфликт с Россией.

И этот период во флоте получила развитие практика посылки в Вашингтон наиболее талантливых офицеров в качестве морских атташе, в то время как армия направляла наиболее достойных выпускников академии генерального штаба сухопутных сил на дипломатическую службу в Москву.

Адмирал Осами Нагано и адмирал Исороку Ямамото, которые, соответственно, как начальник морского генерального штаба и главнокомандующий Объединенным флотом были в начале войны на Тихом океане центральными фигурами в японском флоте, в свое время служили в столице Соединенных Штатов. Такой же опыт имели и многие другие офицеры.

Я не ошибусь, если скажу, что почти все высокопоставленные офицеры, которые на протяжении почти двух десятилетий, предшествовавших Пирл-Харбору, занимали руководящие посты в японском флоте, могли вполне правильно оценить возможности флота Соединенных Штатов. На основе этой оценки они сформулировали концепцию стратегической обороны, которая стала традиционной для японского флота. Эта концепция укоренилась настолько прочно, что почти парализовала мышление в каком-либо ином направлении.

Суть концепции стратегической обороны наиболее отчетливо проявилась в конструкции японских военных кораблей. Наши военно-морские специалисты считали, что в случае войны превосходящие силы американского флота начнут наступательные операции в западной части Тихого океана и задача японского флота будет состоять в том, чтобы перехватить и атаковать противника в непосредственной близости от берегов метрополии. Поэтому, рассуждали они, японские корабли должны обладать всеми возможными преимуществами для ведения такого рода боевых действий.

Для этой цели было решено пожертвовать удобствами личного состава, средствами обороны и дальностью плавания кораблей, чтобы всемерно повысить их атакующую мощь и скорость. Мы стремились создать корабли, которые превосходили бы корабли противника того же класса хотя бы на одну пушку, торпедный аппарат или на один узел скорости. Начиная с легкого крейсера «Юбари», в японском флоте стали строить корабли с одинаковой почти по всей длине корабля высотой надводного борта, в результате чего палуба стала непривычно плоской. Дело здесь в том, что корабли такой конструкции больше всего отвечали действиям в бурных морях, омывающих Японию.

Таким путем руководители японского флота намеревались возместить отсутствующую для Японии возможность превзойти флот Соединенных Штатов в количественном отношении. Все усилия они направили на достижение качественного превосходства своих кораблей, которые предназначались для действий в специфических условиях. В то же время разрабатывались специальные тактические приемы ведения решительных боевых действий против флота противника, особенно при перехвате его сил на подступах к Японии. Использование флота основывалось на принципе «сбалансированных сил», ядром которых должны были явиться линейные корабли.

Новые концепции внедрялись настойчиво и неустанно. В результате всех этих усилий у руководителей флота появилась уверенность, что теперь военно-морские силы Японии смогут противостоять противнику. Она нашла свое выражение в следующей фразе: «Мы уверены не в том, что враг не нападет на нас, а в нашей готовности встретить его, когда он придет».

Однако военно-морская готовность Японии оставалась ограниченной рамками оборонительной концепции, которая предусматривала лишь сохранение мира и обеспечение безопасности страны в случае нападения. Естественно, что мысль о нападении на далекие Гавайские острова никому не приходила в голову. Наши военно-морские руководители никогда не задумывались и над тем, что Япония может быть вовлечена в международный конфликт, в котором ее небольшой флот окажется один на один с флотами нескольких держав.

В конце 1936 года меня зачислили слушателем в военно- морскую академию. Это было напряженное время. Япония собиралась освободиться от ярма договоров, ограничивавших ее военно-морское строительство, а несколько ранее повсюду раздавались тревожные голоса о том, что 1936 год будет переломным и что он может стать годом начала войны между Японией и Соединенными Штатами.

Соперничество на море было, разумеется, больным местом в японо-американских отношениях. В 1921 году на Вашингтонской конференции Япония настаивала на соотношении 7: 10 в размерах японского и американского флотов. Такое соотношение обеспечивало обороноспособность каждой стороны, но не позволяло ни одной из них напасть на другую или угрожать ей нападением.

В то время специалисты военно-морского флота сходились на том, что в войне на море нападающая сторона должна быть на 50 процентов сильнее обороняющейся. При соотношении 7: 10, которого добивалась Япония, военно- морской флот США превосходил бы японский не на столько, чтобы он был достаточно силен для ведения агрессивных действий.

Однако конференция установила соотношение 3: 5 для кораблей основного класса, то есть линейных кораблей, так как авианосцев в то время практически еще не было. Такое соотношение давало американскому флоту значительное превосходство в этом классе кораблей, что, с точки зрения японцев, порождало угрозу агрессии. Поэтому усилия, о которых говорилось выше, направленные на создание более мощных кораблей, пригодных для ведения оборонительных действий, определялись в основном этой угрозой.

В 1930 году в Лондоне была созвана морская конференция с целью распространить ограничения и на другие классы кораблей. На ней Япония вновь настаивала на соотношении общего водоизмещения кораблей неосновных классов 7: 10, выдвигая те же мотивы, что и прежде, но и на этот раз ее требования были отвергнуты.

Япония натолкнулась на непреклонность нескольких держав. Стремясь развязать себе руки, она решила отказаться от продления договоров, ограничивавших военно-морское строительство, срок которых истекал в конце 1936 года. Согласно условиям этих договоров в декабре 1934 года, то есть за два года до истечения срока их действия, японское правительство заявило о своем намерении.

В том же году, но несколько раньше, Соединенные Штаты приняли программу Винсона, которая предусматривала увеличение военно-морских сил, что, как утверждали в США, было вызвано изменением обстановки в Европе и Азии. Согласно этой программе мощь американского флота к 1939 году должна была увеличиться до пределов, установленных вашингтонским и лондонским договорами. Японский же флот к этому времени полностью исчерпал предоставленные ему возможности. Поэтому до принятия программы Винсона Япония чувствовала себя в некоторой безопасности, несмотря на установленное договорами соотношение в силах. В случае же если бы программа Винсона была осуществлена, флот Соединенных Штатов на 67 процентов превзошел бы по своей мощи японский, что, как этого боялось японское военно-морское руководство, позволило бы США успешно вести наступательные действия против Японии.

Как только срок действия договоров, лимитирующих военно-морское строительство, истек, Япония сразу же начала принимать контрмеры, стремясь обезопасить себя от последствий осуществления программы Винсона. В 1937 году была принята «Программа Марусан», означавшая третье по счету увеличение военно-морского флота, предпринятое Японией со времени подписания Вашингтонского договора. В этой программе основной упор делался на строительство более совершенных и более мощных кораблей и создание сильного вооружения, чтобы в какой-то мере возместить отставание в численности. В результате этих усилий появились крупнейшие в мире линейные корабли «Ямато» и «Мусаси», обладающие наиболее мощным вооружением.

В академии проблемы строительства военно-морского флота и вопрос о возможности возникновения войны с Соединенными Штатами вызывали, естественно, постоянные дискуссии среди слушателей. Мне особенно запомнилась одна из них, когда большинство участников дискуссии пришло к выводу, что в конечном итоге война с Соединенными Штатами неизбежна. Как и всегда, я воспользовался возможностыо высказать свое особое мнение по этому вопросу, до некоторой степени противоречившее общепринятым положениям.

Рис. 1. Флагманский корабль Объединенного флота «Ямато»

— Если война неизбежна, — доказывал я, — то наша теперешняя политика, направленная на поддержание постоянной боевой готовности военно-морского флота, на мой взгляд, совершенно неправильна, и, пока мы будем следовать ей, нам никогда не удастся победить. Вся беда в том, что мы стараемся быть готовыми к войне — и войне успешной— в любой момент, когда бы противнику ни заблагорассудилось напасть на нас. Однако мы не можем постоянно, безотносительно к тому, когда начнется война, поддерживать уровень вооружений, необходимый для достижения победы.

Поэтому, если мы действительно убеждены, что война неизбежна, мы должны заранее определить время нашего вступления в войну и разработать стройный и подробный план подготовки к ней. В дальнейшем мы должны неуклонно придерживаться этого плана и, главное, избегать преждевременного вступления в войну. Затем, когда время придет и мы достигнем уровня готовности, достаточного для достижения победы, нам следует первыми начать военные действия.

Мой тезис подвергся резкой критике, а я был обвинен в еретическом извращении сущности принципа готовности.

— Вооружение, — утверждали мои оппоненты, — служит делу сохранения мира, а не подготовке к войне, Главная цель вооружения состоит в том, чтобы избежать необходимости вступления в войну.

Это была, конечно, ходячая версия теории готовности. Однако в рассуждениях моих коллег было одно противоречие, которое я и поспешил отметить.

— Как же вы можете придерживаться этого утверждения, — спросил я, — считая в то же время, что война с Соединенными Штатами неизбежна? Ваша предпосылка уже сама по себе ошибочна. Японии и Соединенным Штатам вовсе не предопределена судьба быть непримиримыми врагами. В сущности, я не против концепции готовности. Я возражаю лишь против существующего метода подготовки наших военно-морских сил.

Во-первых, я считаю бессмысленным создавать вооруженные силы в противовес вооруженным силам какой-то другой страны. Допустим, что нам удастся достичь уровня, при котором мы сможем при любых условиях разгромить американский флот — нашего предполагаемого противника. Но и в этом случае мы не будем в безопасности, поскольку при современных условиях всякая война, по всей вероятности, перерастет в войну мировую. Пусть мы будем успешно выполнять нашу программу и строить первоклассные корабли, подобные «Ямато» и «Мусаси», но только они одни не смогут обеспечить нам победу в случае возникновения международного конфликта. Поэтому Японии следует проводить более гибкую и умиротворяющую внешнюю политику.

Во-вторых, я считаю ошибочной нашу теперешнюю политику в области военно-морского строительства, поскольку она не учитывает радикальных изменений в методах ведения войны. Мы должны отказаться от мысли, что нам следует лишь опередить наших противников в строительстве военных кораблей. В будущем решающим фактором станут военно-воздушные силы. Традиционные военно-морские силы, основная мощь которых состоит в надводных кораблях, стали, в сущности, декоративным украшением. Кроме того, будущая воздушная война будет войной тотальной. Она потребует мобилизации всех национальных ресурсов. По я боюсь, что нынешний уровень развития нашей экономики недостаточен для того, чтобы мы смогли обеспечить свою безопасность, создав мощные военно-воздушные силы. Прежде всего нам необходима более дальновидная внутренняя политика.

Мои коллеги слушали эти замечания с таким выражением, как будто говорили: «Ну, опять начал разглагольствовать о своей всемогущей авиации». Тем дискуссия и закончилась.

Каковы бы ни были недостатки в обеспечении готовности флота, сухопутные войска уже со времени маньчжурского инцидента 1931 года, успешно использовали надводные силы флота для экспансии на континенте. В 1937 году произошел так называемый северокитайский инцидент, который вскоре вылился в японо-китайскую войну. Военные действия постепенно перемещались на юг, пока в сентябре 1940 года японские войска не утвердились в северной части Индокитая. В том же месяце Япония заключила военный союз с Германией и Италией, и с этого времени ее отношения с Соединенными Штатами стали быстро ухудшаться, пока не привели к полному разрыву.

К концу 1941 года руководители нашего военно-морского флота оказались перед необходимостью выбора между миром и войной. Я искренне верю, что большинство из них склонялось к миру.

Пацифистские настроения были особенно сильны среди старых адмиралов, которые предостерегали; от слепой веры в непобедимость Японии. Они указывали, что войны 1895 и 1904 годов закончились успешно благодаря не только военным, но и большим политическим усилиям и вовсе не являются «полнейшим триумфом Японии», как заявляют пропагандистски настроенные историки. Судебный процесс над военными преступниками, состоявшийся в Токио после капитуляции Японии, показал, что адмиралы Окада и Ёнаи, ушедшие в отставку в 1941 году, а также адмирал Тоёда, находившийся на действительной службе, выступали против участия Японии в войне.

Известно также, что даже адмирал Исороку Ямамото, которому флот больше чем кому-либо доверял как руководителю и который являлся в то время главнокомандующим Объединенным флотом, был против вступления Японии в войну. Он ясно дал понять, что если исходить из возможностей военно-морских сил и национальных ресурсов, то, по его мнению, флот сможет успешно вести войну не больше года.

Эти колебания некоторой части руководителей флота расценивались армией, главным противником которой являлась скорее Россия, нежели Соединенные Штаты и Великобритания, и некоторой частью японской общественности, слепо верившей в непобедимость Японии, как малодушие и нерешительность. К тому же в самом флоте наряду с пацифистскими настроениями существовало мнение, что Япония должна немедленно взяться за оружие или в противном случае она задохнется в тисках англо-голландско-американских экономических репрессий.

После того как Япония, ослепленная победами Германии в Европе, заключила военный союз со странами оси, Соединенные Штаты, Великобритания и Голландия усилили экономический нажим на Японию. Когда в июле 1941 года японские войска двинулись в южную часть Индокитая, эти три державы нанесли сокрушительный ответный удар — они объявили эмбарго на экспорт нефти в Японию.

Прекращение импорта нефти ударило по самому уязвимому месту японского флота. Топливные запасы флота, составлявшие 6 450 ООО т, уменьшались с каждым днем, и даже при самой строгой экономии они были бы исчерпаны самое большее в 3–4 года. Без нефти же японские вооруженные силы стали бы совершенно беспомощными, и тогда Япония была бы вынуждена удовлетворить любое требование англо-американского блока.

Когда весной 1941 года начались японо-американские переговоры, многие надеялись, что будет найдено мирное решение вопроса. Однако по мере того как переговоры продолжались, а надежды на достижение обоюдно приемлемого соглашения не появлялось, провоенная фракция все громче кричала о последствиях эмбарго на ввоз нефти, утверждая, что Японии остается одно из двух: или взяться за оружие, пока еще не поздно, или примириться с неизбежностью безоговорочной капитуляции.

Следует заметить, что большинство офицеров военно-морского флота держалось в стороне от этих бесконечных ожесточенных дискуссий по вопросу о войне и мире. Предоставляя решение такого серьезного вопроса высшим кругам политического руководства страны, они всю свою энергию направляли на повышение боеспособности флота.

Тем временем уже с начала 1941 года специалисты по военно-морским вопросам начали осторожно давать советы пересмотреть взгляды на роль флота и характер военных действий на море. Становилось очевидным, что традиционная концепция, рассчитанная на проведение только оборонительных действий в японских водах, не будет соответствовать характеру той войны, к которой Япония неуклонно приближалась.

2. СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ПЛАН ПЕРВОЙ ФАЗЫ ВОЙНЫ

Если прежде руководители японского флота думали исключительно о борьбе против одного противника — Соединенных Штатов, то теперь они должны были пересмотреть свои планы и сделать их пригодными на случай участия Японии в мировой войне. Японии, как одной из стран оси, следовало учитывать, что ей придется вести борьбу против тихоокеанских флотов двух сильнейших морских держав — Великобритании и США, не говоря о Голландии.

С Китаем Япония воевала уже с 1937 года.

Совершенно очевидно, что конфликт такого масштаба должен был вылиться в длительную войну, исход которой зависел бы от наличия запасов природных стратегических ресурсов. Что же касается Японии, то она очень скоро должна была ощутить нехватку нефти. Это и определило японскую стратегию в первой фазе войны, точно так же, как позднее именно нехватка нефти лишила Японию последней решимости продолжать борьбу.

Естественно, что, стремясь обеспечить себя запасами нефти, Япония с самого начала войны и как можно скорее должна была захватить богатые нефтью районы Юго-Восточной Азии. Все военно-морские специалисты сходились на необходимости оккупации этих районов, но в вопросе о том, как лучше осуществить это намерение, мнения двух основных органов, занимавшихся вопросами военно-морской стратегии — морского генерального штаба и штаба Объединенного флота, — резко расходились.

Основной план войны, разработанный морским генеральным штабом, который возглавлял адмирал Осами Нагано, был более последовательным и более осторожным, по крайней мере на первый взгляд. В нем последовательно проводился принцип максимальной концентрации сил, или, коротко говоря, предусматривалось использование всех надводных и воздушных сил флота, включая авианосное соединение Нагумо, для решительного удара в южном направлении с целью захвата уже в самом начале военных действий богатых нефтью районов. Таким образом, по плану морского генерального штаба предполагалось овладеть этими районами прежде, чем главные силы Тихоокеанского флота США, находившиеся в далеком Пирл-Харборе, сумеют помешать этому. Если же затем американский флот попытается нанести ответный удар, наш флот перехватит и уничтожит его в западной части Тихого океана так, как это предусмотрено старой оборонительной доктриной.

Пока морской генеральный штаб занимался разработкой этого плана, некоторые офицеры штаба Объединенного флота самостоятельно изучали возможности осуществления гораздо более смелого и решительного стратегического замысла. Теперь точно известно, что основная идея этого плана сложилась в уме адмирала Исороку Ямамото, главнокомандующего Объединенным флотом, уже в 1941 году.

Адмирал Ямамото прежде всего был озабочен потенциальной угрозой со стороны сильного американского флота, базировавшегося на Гавайские острова. Стремление морского генерального штаба бросить большую часть сил на захват богатых нефтью южных районов вызывало у него серьезные опасения. По его мнению, в этом случае американский флот получал возможность осуществить нападение в западной части Тихого океана прежде, чем мы сумеем перестроить силы для его отражения. Поэтому совершенно понятно, что главнокомандующий Объединенным флотом считал необходимым ликвидировать эту опасность, нанеся мощный удар по Тихоокеанскому флоту США одновременно c проведением операций на юге. Уже здесь проскальзывает мысль о внезапном нападении на Пирл-Харбор.

Адмирал Ямамото в общих чертах изложил свой смелый план в конфиденциальной беседе с контр-адмиралом Ониси, которому предстояло стать организатором первых авиационных подразделений смертников. Ониси был одним из самых блестящих офицеров корпуса морской авиации и пользовался большим уважением как человек принципиальным и дальновидный. Он тщательно продумал идею Ямамото.

Уже с самого начала Ониси понимал, что для успеха нападения на Тихоокеанский флот в его базе на Гавайских островах необходимо использовать авианосное соединение (1-й воздушный флот), которое в то время состояло из четырех тяжелых, двух легких авианосцев и эскадренных миноносцев. Дело в том, что 11-й воздушный флот, которым командовал сам Ониси, располагал в основном самолетами базовой авиации и, естественно, не мог атаковать Гавайские острова со своих баз на Маршалловых островах, так как расстояние между ними составляло 2000 миль. Эти авиационные силы могли эффективно использоваться лишь против Филиппин и Малайи.

Поэтому Ониси обратился за помощью к капитану 2 ранга Минору Гэнда— офицеру штаба 1-го воздушного флота, который разделял взгляды Ониси на решающую роль морской авиации.

Гэнда начал свою карьеру во флоте летчиком-истребителем. Искусство и смелость, проявленные им на этом поприще, принесли его подразделению прозвище «фокусники Гэнды».

Но Гэнда был больше, чем искусный летчик. Он хорошо разбирался в вопросах оперативного использования авиации. Являясь начальником оперативного отдела штаба 2-й объединенной авиагруппы, направленной в 1937 году в район Шанхая, Гэнда способствовал внедрению новых, гораздо более совершенных методов массового использования истребителей дальнего действия. Значительным вкладом Гэнда в область боевого использования военно-воздушных сил является разработка методов массового применения истребителей для установления господства в воздухе в том районе, где должны действовать свои бомбардировщики.

Нe менее ценны предложенные им приемы использований нескольких авианосных групп специального назначения на одном тактическом участке. Эти новые методы, успешно примененные в первой фазе войны на Тихом океане, стали широко известны в американских авиационных кругах под названием «гэндаизма».

По просьбе адмирала Гэнда всесторонне изучил возможности осуществления идеи адмирала Ямамото о нападении на Гавайские острова и изложил свои соображения в обширной докладной записке. Он пришел к выводу, что удар по Гавайским островам может быть успешным лишь при выполнении следующих необходимых условий:

1) в нападении должны участвовать все шесть тяжелых авианосцев

2) для участия в ударе должны быть отобраны наиболее опытные командиры и наиболее подготовленный летный состав;

3) необходимо соблюдать полнейшую секретность для обеспечения внезапности нападения.

Доклад Гэнда убедил адмирала Ямамото, что воздушное нападение на Пирл-Харбор силами авианосной авиации является реальным, и штаб Объединенного флота занялся дальнейшей разработкой этой идеи. Однако, когда ориентировочный план нападения был представлен в морской генеральный штаб, он, естественно, встретил сильную оппозицию, так как к этому времени здесь окончательно пришли к выводу, что основные силы флота должны быть использованы для захвата южных районов.

По мнению морского генерального штаба, отвлечение значительной части флота, включая фактически все имеющиеся авианосцы, для нападения на Пирл-Харбор ставило под сомнение успех операций на юге. Этот аргумент, конечно, имел под собой почву, так как в то время даже в авиационных кругах немногие верили, что базовая авиация одна сможет обеспечить и поддержать операции на юге. К тому же многие имели достаточно верное представление о мощи американских, английских и голландских военно-морских сил в тихоокеанских водах.

Наряду с этим офицеры морского генерального штаба указывали, что нападение на Пирл-Харбор является слишком рискованным предприятием, так как успех его всецело зависит от того, удастся ли захватить американский флот врасплох в его базе. Если же это условие по каким-либо причинам не будет выполнено, вся операция провалится и, возможно, с роковыми последствиями.

В успехе операции сомневался не только морской генеральный штаб. Вице-адмирал Нагумо, 1-й воздушный флот которого должен был сыграть решающую роль в нападении па Гавайские острова, с самого начала выступал против этого плана. Нагумо был согласен с мнением морского и морального штаба, что максимум сил следует бросить на юг для захвата богатых нефтью районов, так как эта задача являлась первостепенной по своей стратегической важности. Отмечая рискованность плана Ямамото, Нагумо указывал также на уязвимость авианосцев в случае воздушной атаки противника. Даже тяжелый авианосец, предостерегал он, можно очень легко вывести из строя несколькими попаданиями бомб.

Однако точку зрения вице-адмирала Нагумо разделяли не все его подчиненные. Контр-адмирал Ямагути, командир 2-й дивизии авианосцев, с энтузиазмом поддержал план Ямамото. Он доказывал, что Тихоокеанский флот США является главной силой союзников на Тихоокеанском театре военных действий, и поэтому уничтожение этого флота следует рассматривать как основную стратегическую задачу. Япония не сможет использовать свои успехи на юге, если американскому флоту не будет причинен значительный ущерб. И, наоборот, если в самом начале боевых действий он будет разгромлен в Пирл-Харборе, захват и эксплуатация богатых нефтью районов станет простым делом.

Сам Ямамото со всей твердостью и решительностью настаивал на проведении в жизнь плана нападения на Пирл-Харбор. Он, безусловно, был против вступления Японии в войну, но решение по этому вопросу было принято, и теперь вся ответственность за успешное ведение боевых действий на море ложилась на него. Тихоокеанский флот США был чрезвычайно опасным противником, и его разгром являлся первостепенной и основной задачей Ямамото. Достижения в области морской авиации позволяли напасть на Тихоокеанский флот США у Гавайских островов, не дожидаясь, когда он выйдет в западную часть Тихого океана. Разумеется, эта операция была связана с известным риском, но Ямамото не видел причин для колебаний в вопросе о ее проведении.

Тем не менее морской генеральный штаб очень неохотно шел на уступки. Дело дошло до того, что адмирал Ямамото пригрозил, что он сложит с себя обязанности главнокомандующего Объединенным флотом, если план его не будет принят. Он заявил также, что готов лично командовать Ударным авианосным соединением во время нападения на Гавайские острова, если адмирал Нагумо не решится на эту операцию. Перед этим ультиматумом начальнику морского генерального штаба адмиралу Нагано пришлось отступить. Документы, ставшие известными в настоящее время, говорят о том, что Нагано в конце концов дал согласие на встречу с Ямамото в Токио 3 ноября 1941 года, всего за 35 дней до нападения на Пирл-Харбор.

Таким образом, стратегия первой фазы войны на Тихом океане была, наконец, определена. Оборонительные концепции предвоенных дней умерли и были похоронены. Новым девизом стало слово «нападение».

Между тем события на политическом фронте стремительно приближали Японию к войне. 5 ноября правительство и высшее военное командование приняли совместное решение о том, что Япония возьмется за оружие, если к концу ноября дипломатические переговоры не приведут к соглашению. В этот же день адмирал Ямамото приказал Объединенному флоту закончить приготовления к войне и в общих чертах охарактеризовал действия флота на первом этапе, включая и нападение на Пирл-Харбор. 7 ноября главнокомандующий Объединенным флотом издал приказ, в котором начало военных действий было ориентировочно намечено на 8 декабря.

3. НАПАДЕНИЕ НА ПИРЛ-ХАРБОР

22 ноября оперативное соединение, выделенное для атаки Пирл-Харбора, в составе 23 кораблей и 8 танкеров под командованием вице-адмирала Нагумо в строжайшей тайне собралось в заливе Хитокаппу (Курильские острова). Соединение состояло из Ударной группы, насчитывавшей шесть авианосцев (1, 2 и 5-я дивизии авианосцев), Группы прикрытия в составе двух быстроходных линейных кораблей (2-й отряд 3-й дивизии линейных кораблей), двух тяжелых крейсеров (8-я дивизия крейсеров), одного легкого крейсера и девяти эсминцев (1-я эскадра эскадренных миноносцев), Передового отряда в составе трех подводных лодок и Отряда снабжения из восьми танкеров.

26 ноября в 06.00 корабли соединения вышли из залива и разными маршрутами направились к заранее намеченному пункту сбора, который находился на 42° сев. широты и 170° зап. долготы. Здесь они должны были получить последние указания, которые зависели от окончательного решения вопроса о том, начинать или не начинать войну.

1 декабря такое решение приняли, и оно было за войну. На следующий же день вице-адмиралу Нагумо, продвигавшемуся на восток, был направлен приказ главнокомандующего Объединенным флотом, в котором нападение на Пирл-Харбор назначалось на 7 декабря [3].

3 декабря (4 декабря по японскому времени) соединение взяло курс на юго-восток, а в 11.30 6 декабря повернуло на юг и направилось прямо к о. Оаху, увеличив скорость до 24 узлов.

В 00.50 7 декабря, находясь всего лишь в нескольких часах хода от точки подъема самолетов, соединение приняло тревожное сообщение из Токио. Императорская ставка доводила до сведения Нагумо, что авианосцев противника в Пирл-Харборе нет[4]. Американские авианосцы были нашей главной целью, и мы рассчитывали застать их здесь. По-видимому, и авианосцы и тяжелые крейсера вышли в море. Однако в сообщении указывалось, что линейные корабли находятся в Пирл-Харборе.

Несмотря на это, правда, запоздалое предупреждение, вице-адмирал Нагумо и его штаб решили, что при сложившихся обстоятельствах ничего не остается, как осуществить нападение согласно плану. Линейные корабли тоже представляли собой важный и заманчивый объект. Кроме того, имелась некоторая надежда, что несколько авианосцев все-таки вернутся в Пирл-Харбор к началу удара. Итак, оперативное соединение устремилось к своей цели. Все были теперь начеку и готовы к бою.

В предрассветной темноте 7 декабря авианосцы Нагумо достигли точки подъема самолетов и теперь находились в 200 милях к северу от Пирл-Харбора. Час атаки настал! Авианосцы развернулись против ветра, и в 06.00 первая волна авиационной ударной группы нашего соединения, насчитывавшего в общей сложности 353 самолета, поднялась с авианосцев и направилась к цели. Этой волной командовал я.

Первая атакующая волна состояла из 183 самолетов. Здесь были бомбардировщики типа «97», пикирующие бомбардировщики типа «99», торпедоносцы и истребители. Я летел на флагманском самолете, за мной под моим непосредственным командованием следовало 49 бомбардировщиков типа «97». Каждый из них нес одну 800-килограммовую бронебойную бомбу.

Справа и несколько ниже под командованием капитана 3 ранга Мурата шли 40 самолетов с четырех авианосцев, неся по торпеде, подвешенной под фюзеляжем. Левее и выше меня летела группа из 51 пикирующего бомбардировщика под командованием капитана 3 ранга Такахаси. Каждый из этих самолетов нес 250-килограммовую бомбу. Силы прикрытия, которые состояли из трех групп истребителей типа «0», насчитывавших в общей сложности 4–3 машины, под командованием капитана 3 ранга Итая ушли вперед, чтобы отразить возможное нападение со стороны авиации противника.

Погода была далеко не идеальной. Сильный северо-восточный ветер вздымал тяжелые волны. Летя на высоте 3000 метров, мы были выше плотного слоя облаков, который опускался вниз до высоты 1500 метров. Только что взошло солнце, залив ярким пламенем восточную часть неба.

Я знал, что через час сорок минут после вылета мы должны подойти к цели. Напрягая зрение, я старался не пропустить момента, когда появится земля, но в небольших разрывах облаков мелькала лишь поверхность океана. Вдруг прямо под моим самолетом появилась длинная белая линия бушующего прибоя. Это был северный берег о. Оаху.

Небо над Пирл-Харбором было чистым. Вот, наконец, видна и сама гавань. Над ней висела легкая дымка утреннего тумана. Я внимательно рассматривал в бинокль корабли, мирно стоявшие на якорях. Да, линкоры были на месте. Я насчитал их восемь. Но наша надежда на то, что в гавани окажется и несколько авианосцев, не оправдалась. Я не видел ни одного.

Было 07.49, когда я приказал своему радисту передать команду «Атака!». Он немедленно стал выстукивать установленный сигнал.

Ведя за собой всю атакующую волну, торпедоносцы Мурата устремились вниз, а истребители Итая ушли вперед, чтобы перехватить истребители противника в случае их появления. Группа пикирующих бомбардировщиков Такахаси набрала высоту и скрылась из виду. Тем временем мои бомбардировщики сделали петлю в направлении Барберс-Пойнт, чтобы выйти на цель в предусмотренное планом атаки время. В небе не было ни одного вражеского истребителя, а на земле — ни одной орудийной вспышки.

В 07.53 на «Акаги» отправили донесение: «Внезапная атака удалась!» Это сообщение получили на авианосце и в должное время передали в Японию. Однако, как я с удивлением узнал позже, донесение, посланное из моего самолета, было непосредственно принято и «Нагато», который находился в заливе Хиросима, и генеральным штабом в Токио.

Атака началась бомбардировкой аэродрома Уилер. Вслед за тем пикирующие бомбардировщики атаковали аэродром Хикэм и объекты на о. Форд. Боясь, что дым от взрывов бомб закроет цель, Мурата ускорил выход своей группы на линейные корабли, стоявшие на якорях у восточного берега о. Форд. От самолетов отделились торпеды и полетели вниз. Скоро в гавани поднялась целая серия белых водяных столбов.

Истребители Итая господствовали в небе над Пирл- Харбором. Появившиеся было четыре вражеских истребителя скоро были сбиты. К 08.00 в воздухе не оставалось ни одного самолета противника, и наши истребители начали штурмовать аэродромы.

Моя группа бомбардировщиков готовилась лечь на боевой курс. Нашей целью были линейные корабли, стоявшие на якорях у восточного берега о. Форд. Достигнув высоты 3000 метров, я выслал вперед ведущий самолет.

По мере нашего приближения к цели зенитный огонь противника стал сосредоточиваться на моей группе. Повсюду появлялись темно-серые клубки разрывов. В основ- нм I огонь вела корабельная артиллерия, но активно действовали и береговые батареи. Вдруг мой самолет сильно подбросило, как будто по нему ударили чем-то тяжелым.

Когда я оглянулся, чтобы узнать в чем дело, радист сказал мне:

— Пробит фюзеляж и поврежден руль направления.

Нам повезло — самолет еще подчинялся управлению, а это было главным, так как мы приближались к цели и должны были точно выдерживать курс. Мой самолет подходил к точке сбрасывания, и все внимание я сосредоточил на ведущем самолете, чтобы уловить момент, когда он сбросит бомбы. Вдруг облако скрыло от нас корабли противника, и не успел я сообразить, что мы прошли цель, как ведущий самолет сделал вираж и повернул прямо на Гонолулу. Из-за облака мы пропустили точку сбрасывания и должны были сделать новый заход.

В то время как моя группа делала вторую попытку выйти на цель, другие группы делали такие же заходы, причем некоторым из них пришлось делать это трижды, прежде чем они добились успеха. Мы уже почти легли на боевой курс, как вдруг на одном из линейных кораблей раздался взрыв страшной силы. Колоссальный столб черно-красного дыма поднялся на высоту 1000 метров. Очевидно, взорвался корабельный артиллерийский погреб[5]. Даже мы ощутили удар взрывной волны, хотя находились в нескольких милях от гавани.

Выйдя на боевой курс, мы встретили сильный сосредоточенный огонь зенитной артиллерии. В этот момент ведущий самолет успешно вышел на цель и сбросил бомбы. Остальные самолеты нашей группы сделали то же самое. Я тотчас же лег на дно кабины и открыл смотровой люк, чтобы следить за попаданиями наших бомб. Было видно, как четыре бомбы полетели вниз. Впереди темнела наша цель — два линейных корабля, стоявшие борт к борту. Бомбы становились все меньше и меньше и, наконец, совсем скрылись из глаз. Я затаил дыхание и вдруг увидел, как два крошечных клуба дыма появились на корабле слева. «Два попадания!» — крикнул я, решив, что наши бомбы поразили линкор «Мэриленд» [6].

Попадания бронебойных бомб со взрывателем замедленного действия почти незаметны с большой высоты. И наоборот, всякий промах заметен очень хорошо, так как бомбы оставляют на воде концентрически расходящиеся круги, и я увидел два таких круга.

Закончив бомбометание, бомбардировщики направились на север к своим авианосцам. Сам Пирл-Харбор и аэродромы подверглись значительному разрушению. От строгого порядка, царившего в базе час назад, не осталось и следа. К этому времени зенитный огонь значительно усилился, но истребители противника не появлялись. Мы по-прежнему господствовали в воздухе.

В 08.54 я неожиданно услышал голос капитана 3 ранга Симадзаки, командира авиационной боевой части «Дзуйкаку», командовавшего самолетами второй волны. Он приказывал своим 170 самолетам начать атаку. Самолеты второй волны поднялись с авианосцев в 07.15, час пятнадцать минут спустя после вылета первой волны, и теперь были над целью. Я не возвратился на свой авианосец вместе с первой волной, а продолжал кружиться над островом, таким образом, видел результаты обеих атак. К тому же было предусмотрено, что мой самолет вернется последним, чтобы привести на авианосцы наши истребители, которые не имели приводного радиооборудования.

Во второй волне было 54 бомбардировщика типа «97», которыми командовал Симадзаки. Их бомбовый груз состоял из двух 250-килограммовых бомб или одной такой бомбы и шести 60-килограммовых. Целью этой группы были аэродромы.

Группа пикирующих бомбардировщиков, возглавляемая капитаном 3 ранга Егуса (командир авиационной боевой части «Сорю»), состояла из 80 бомбардировщиков типа «99», вооруженных 250-килограммовыми бомбами. По пер- воначальному замыслу они должны были атаковать авианосцы противника. Но поскольку авианосцев в Пирл-Харборе не оказалось, пикирующие бомбардировщики сами выбирали себе цели среди кораблей, которые остались невредимыми или были мало повреждены в результате атаки самолетов первой волны. Прикрытие второй волны обеспечивалось 36 истребителями под командованием капитан-лейтенанта Синдо.

Идя вслед за бомбардировщиками Симадзаки, истребители устремились на Пирл-Харбор и его аэродромы. В этот момент, перевалив через горы восточного побережья, подошли пикирующие бомбардировщики Егуса и вслед за ведущим самолетом своего командира, который был хорошо заметен по красному хвосту, начали пикирование. От горящих кораблей и портовых сооружений поднимался густой дым. Он сильно затруднял атаку, но пикирующие бомбардировщики настойчиво выполняли свою задачу.

Большая часть бомбардировщиков Симадзаки бомбила аэродром Хикэм. Остальные атаковали о. Форд и авиабазу Канэохэ. Бомбардировщики летели на высоте не более 2000 метров, чтобы производить бомбометание, находясь ниже облаков. Несмотря на это, ни один самолет не был сбит огнем зенитной артиллерии, хотя почти половина из них получила пробоины.

К 13.00 самолеты возвратились на авианосцы. Из 353 самолетов, участвовавших в воздушном налете, было потеряно всего лишь 9 истребителей, 15 пикирующих бомбардировщиков и 5 торпедоносцев. Потери в живой силе составили в общей сложности 55 офицеров и рядовых. Что же касается потерь противника, то восемь линкоров — фактически все линейные корабли Тихоокеанского флота США, — надо думать, были потоплены или тяжело повреждены [7]. Кроме того, военно-воздушным силам противника, базировавшимся на о. Оаху, был нанесен такой сокрушительный удар, что в результате ни один американский самолет не атаковал нашего соединения.

Даже сторонники линейных кораблей, считавшие их решающей силой в войне на море, были вынуждены признать наш полнейший триумф. Дело дошло до того, что летчики, вернувшиеся из первой атаки, единодушно настаивали на дальнейшем развитии операции, чтобы нанести противнику еще больший урон. Наши ударные силы не понесли, фактически, никакого ущерба. Мы господствовали в воздухе. Ничто, казалось, не стояло на нашем пути.

После того как атака Пирл-Харбора закончилась, мы собрались в командирской рубке на полетной палубе «Акаги», чтобы подвести итоги и наметить план дальнейших действий. Каждый из нас был за развитие успеха, но мы хотели не столько причинить новый ущерб уже пораженным целям, сколько найти и уничтожить авианосцы противника, ускользнувшие от нас.

Совершенно неожиданно у меня созрел план, который мог бы помочь осуществлению этой задачи. Мы предполагали, что авианосцы и тяжелые крейсера противника находятся на учениях где-то южнее о. Оаху. Я подумал, что еще одним ударом с воздуха по о. Оаху мы могли бы заставить авианосные силы противника подойти ближе к Пирл-Харбору. И тогда, если наше соединение вместо того, чтобы уйти тем же путем, каким пришло, обогнет Гавайские острова с юга и направится к Маршалловым островам, ведя поиск силами авиации, вполне вероятно, что нам удастся обнаружить американские авианосцы.

Эта идея нашла горячий отклик у моих товарищей, но одно непреодолимое препятствие помешало ее осуществлению. Наши танкеры уже отправились в заранее намеченную точку. Они находились теперь значительно севернее нас и в случае принятия моего плана не смогли бы вовремя встретиться с кораблями нашего соединения, чтобы обеспечить их топливом.

Так нам пришлось расстаться с последней надеждой уничтожить авианосцы противника. Докладывая адмиралу Магумо о результатах налета, я упорно настаивал на еще одном ударе по о. Оаху, как на лучшем варианте наших последующих действий. Однако его решение, на которое, как мне кажется, в значительной степени повлияло мнение начальника его штаба контр-адмирала Кусака, состояло в том, чтобы закончить боевые действия и лечь на обратный курс. В 11.30 по флажному сигналу с «Акаги» наше соединение взяло курс на северо-запад и двинулось в обратный путь так же быстро и молча, как и пришло.

За исключением кораблей, вошедших в специально организованное соединение, которое состояло из 2-й дивизии авианосцев («Сорю», «Хирю»), 8-й дивизии крейсеров («Тонэ», «Тикума») и двух эскадренных миноносцев, все соединение направилось во Внутреннее Японское море.

23 декабря оно прибыло на якорную стоянку у о. Хасира. Что касается кораблей специально организованного соединения, то они 16 декабря по приказу главнокомандующего Объединенным флотом были направлены на поддержку нашего наступления на атолл Уэйк[8]

Военно-морские эксперты и историки, особенно за границей, недоумевали по поводу причин, заставивших адмирала Нагумо принять решение об отходе, не развив должным образом достигнутый успех. Мне известен лишь один документ, в котором адмирал дает оценку обстановки, заставившей его принять такое решение. В этом документе говорится следующее:

1. Во время первой атаки мы нанесли противнику максимальный урон и нельзя было ожидать, что в последующих атаках нам удалось бы значительно увеличить его.

2. Даже во время первой атаки зенитная артиллерия противника так быстро открыла огонь, что преимущества внезапного нападения фактически свелись к нулю. Поэтому следовало ожидать, что при повторной атаке наши потери оказались бы несоизмеримыми с результатами, которых мы могли достичь.

3. Из перехваченных радиограмм явствовало, что противник располагает по крайней мере 50 тяжелыми бомбардировщиками, готовыми к бою. Кроме того, мы не знали, где находятся и что делают авианосцы, тяжелые крейсера и подводные лодки противника.

4. Для нас было крайне невыгодно оставаться под угрозой удара со стороны базовой авиации противника, тем более что радиус действия наших разведывательных самолетов был ограничен (250 миль), а наш передовой отряд подводных лодок действовал в районе Гавайских островов независимо от нас.

Рис. 2. Авианосец «Сорю:

Говоря о причинах отхода Нагумо, следует остановиться на гораздо менее логичных рассуждениях, которым часто предаются после войны. Для многих казалось непонятным, почему японцы сразу не захватили Гавайские острова и ограничились ударом по Пирл-Харбору. Подобные рассуждения возникли благодаря крупному успеху, которым неожиданно закончилось наше нападение. Когда принималось решение о проведении операции, мы вовсе не были уверены в успехе. В то время мы чувствовали себя так, как если бы нам предстояло выдергивать перья из хвоста орла, и, естественно, захват Гавайских островов не входил в наши планы.

Больше того, как указывалось ранее, главной стратегической задачей первой фазы войны являлось обеспечение Японии нефтяными ресурсами. Нападение на Пирл- Харбор само по себе было задумано как вспомогательная операция в ходе выполнения этой большой задачи. И так как наши военные ресурсы были ограничены, а главной целью являлась нефть, то на этой стадии войны мы не могли и помышлять о захвате Гавайских островов.

В общем удар по Пирл-Харбору достиг своей основной стратегической цели — воспрепятствовать вмешательству Тихоокеанского флота США в наши операции на юге. Но нам не удалось причинить ни малейшего вреда авианосцам противника. Этот факт сильно угнетал штаб адмирала Нагумо и офицеров-летчиков, когда наше соединение возвращалось в японские воды. Мы сразу же стали строить планы последующих операций, с помощью которых можно было бы добиться того, чего не удалось осуществить в Пирл-Харборе.

Наряду с этим мы разрабатывали новую тактику борьбы против авианосцев противника. Суть ее сводилась к объединению самолетов всех наших шести авианосцев в одну мощную атакующую группу в составе истребителей, бомбардировщиков и торпедоносцев, которые должны были наносить сосредоточенные удары по противнику. Мы не сомневались, что эта новая тактика принесет нам успех.

С другой стороны, капитан 2 ранга Гэнда, как начальник оперативного отдела штаба Нагумо тщательно продумал основные стратегические и тактические проблемы, стоявшие перед нами. Он пришел к выводу, что в последующих операциях все усилия следует направить на уничтожение вражеских авианосцев. А чтобы заставить противника выйти из базы и навязать ему бой, он считал целесообразным провести операции по захвату о. Мидуэй, а также рифа Кингмен, который находится в 960 милях к юго-западу от Пирл-Харбора. Таким образом, Гэнда первый сформулировал ту основную идею, которая шесть месяцев спустя нашла свое воплощение в операции по захвату о. Мидуэй.

План Гэнда был, разумеется, встречен нами с полным одобрением. С нашей точки зрения, это был логический путь к использованию и развитию нашего первоначального успеха, и мы чувствовали, что удар следовало нанести без промедления. Наше желание приступить к осуществлению этого плана было таким сильным, что предлагали даже направить в Трук Для поддержки операции по захвату атолла Уэйк все соединение, которое затем должно было быть готовым к боевым действиям против авианосцев противника.

Однако, возвратившись в Японию, мы увидели, что наши военно-морские руководители, ликовавшие по поводу уничтожения такого большого количества линейных кораблей в Пирл-Харборе, не собираются что-либо предпринимать против авианосцев противника. Насколько мне известно, единственным высокопоставленным военно-морским офицером, который подверг критике тот факт, что нам не удалось причинить вреда вражеским авианосцам, был контр-адмирал Уэно, занимавший в то время пост командующего корпусом морской авиации в Йокосука.

4. УЧАСТИЕ СОЕДИНЕНИЯ НАГУМО В ОПЕРАЦИЯХ НА ЮГЕ

К тому времени, когда основная часть наших сил возвратилась в свои воды после успешного нападения на Пирл-Харбор, операции на юге были в самом разгаре. Наши поиска уже продвигались в южную часть п-ова Малакка к Сингапуру. Таиланд был оккупирован. 16 декабря захватом города Мири началась оккупация богатых нефтью pайонов на о. Борнео. Уже через два дня после начала боевых действий нашей базовой авиации удалось добиться крупного успехав водах восточнее п-ова Малакка ею были потоплены линейный корабль «Принс ов Уэлс» и линейный крейсер «Рипалс», составлявшие ядро английского Дальневосточного флота.

В других районах нашим войскам также удалось добиться значительных успехов. Захват Филиппин, необходимый для обеспечения наступления в южном направлении, проводился успешно: сопротивление вражеской авиации было сломлено, и в заливе Лингаен была осуществлена высадка десанта на о. Лусон. Наши позиции к востоку от этого района значительно упрочились с захватом о. Гуам в группе Марианских островов, атоллов Макин и Тарава в группе островов Гилберта и атолла Уэйк, который под усилившимся нажимом наших сил пал, наконец, 23 декабря, в тот самый день, когда корабли соединения Нагумо бросили якоря у о. Хасира.

В обстановке всеобщего ликования по поводу повсеместных успехов Японии адмирал Нагумо узнал, что вопрос о дальнейшем использовании его соединения уже решен. Морской генеральный штаб и командование Объединенного флота были вполне удовлетворены результатами, достигнутыми в Пирл-Харборе, и не видели необходимости продолжать боевые действия по нейтрализации Тихоокеанского флота США. В связи с этим было принято решение перебросить соединение Нагумо на Южный театр военных действий, где его основная задача состояла в поддержке готовящегося захвата Рабаула и Кавиенга на островах архипелага Бисмарка.

В соответствии с этим планом соединение Нагумо, за исключением тех кораблей, которые были высланы для действий против о. Уэйк, 5 января 1942 года вышло из Внутреннего Японского моря и после непродолжительной остановки в Труке направилось на юг. 20 января северо-восточнее о. Новая Ирландия атакующие группы палубной авиации поднялись с четырех авианосцев и нанесли удар по Рабаулу. На другой день одновременно с нейтрализующими ударами авиации с «Дзуйкаку» и «Сёкаку» по аэродромам в Лаэ и Саламоа (восточное побережье Новой Гвинеи) был атакован Кавиенг.

Рис. 3. Авианосец «Сёкаку»

Однако сколько-нибудь значительных воздушных сил противника обнаружить не удалось. Ведя мощную группу из 90 бомбардировщиков и истребителей в атаку на Рабаул, я видел всего лишь два вражеских самолета. Они попытались было подняться с одного из аэродромов, но их сразуже сбили наши истребители. Второй аэродром оказался пустым. Пикирующие бомбардировщики уничтожили единственное грузовое судно, которое им удалось застать в гавани. Мои бомбардировщики типа «97» за неимением более достойного объекта сбросили все свои 800-килограммовые бомбы на позиции береговой артиллерии, которая контролировала вход в гавань.

Следующий налет на Рабаул был произведен 22 января, по он оказался излишним. На другой день наши десантные части без боя захватили Рабаул и Кавиенг. В общем, использование соединения Нагумо в этой операции представляется мне ненужным предприятием. Это выглядело примерно так же, как если бы мы прибегли к помощи кувалды, чтобы разбить яйцо.

Соединение возвратилось в Трук и стало готовиться к походу к о. Целебес, где оно должно было поддержать наши операции в юго-западном районе. Но этому помешало одно неожиданное событие. Ранним утром 1 февраля поступило сообщение, что авианосная авиация противника атакует Маршалловы острова. Поход к о. Целебес был немедленно отменен, и мы полным ходом направились на восток, чтобы перехватить оперативное соединение противника.

Однако вся эта затея имела мало смысла. Нам требовалось целых двое суток, чтобы покрыть расстояние в 1200 миль до Маршалловых островов, а за это время противник несомненно мог уйти в безопасную зону. Тем не менее внутренне я был доволен. Этот сумасшедший бросок, думал я, поможет убедить командование Объединенного флота в необходимости направить соединение Нагумо на восток против его настоящего и потенциально наиболее опасного противника — авианосных сил американского флота.

В течение всего дня 1 февраля мы получали сообщении с Маршалловых островов, в которых подробно говорилось о рейде противника. Уже к ночи стало ясно, что американские авианосцы ушли из этого района. Тем не менее 2 февраля соединение продолжало идти на восток. Лишь после того, как было перехвачено сообщение американского радио, в котором говорилось об успешном рейде на Маршалловы острова и о-ва Гилберта, мы, наконец, повернули обратно — теперь было совершенно ясно, что противник недосягаем.

Реакция командования Объединенного флота на все эти события говорила о его глубоком разочаровании. Оно рассматривало нападение на Маршалловы острова как попытку противника отвлечь часть наших сил от проведения операций на юге. Поспешив обвинить командование обороной островов в том, что оно было захвачено противником врасплох, штаб Объединенного флота со своей стороны не предложил какого-либо эффективного плана борьбы с авианосными силами противника. Он лишь предпринял слабые и по существу тщетные контрмеры, что, как мне кажется, хуже, чем если бы вообще ничего не было сделано.

5-й дивизии авианосцев («Дзуйкаку», «Сёкаку») из состава соединения Нагумо было приказано направиться в район к востоку от островов метрополии для ведения воздушного патрулирования. Такое решение было порождено опасением командования Объединенного флота, что противник, успешно осуществив нападение на Маршалловы острова, может попытаться нанести следующий удар по объектам, находящимся еще ближе к Японии, а возможно, и по самой столице. Для предупреждения такой возможности и были посланы два авианосца. К несчастью, это ослабило наше соединение, которое, имей оно в своем составе все шесть авианосцев, могло уверенно вести наступление против любого противника на Тихом океане, включая и американские авианосные силы.

Рис. 4. Авианосец «Хирю»

Однако командование Объединенного флота имело иные соображения в отношении соединения Нагумо. Оно по- прежнему все внимание уделяло Южному театру военных действий, так как его больше всего беспокоило, что союзники будут пытаться использовать северо-западную часть Австралии как базу для противодействия нашим операциям по захвату Голландской Восточной Индии. Предложение о высадке десанта в порту Дарвин натолкнулось на решительное возражение со стороны морского генерального штаба и генерального штаба сухопутных войск. В связи с этим командование Объединенного флота решило, что еще лучше использовать авианосную авиацию для уничтожения в этом районе военных баз. Был отдан соответствующий приказ, в котором эта задача возлагалась на соединение Нагумо.

Адмирал Нагумо получил этот приказ в тот момент, когда его соединение возвращалось из неудачного похода к Маршалловым островам. Небольшому отряду контр-адмиралаЯмагути, который с 16 декабря[9] действовал самостоятельно, было приказано соединиться с главными силами для атаки Дарвина. Адмирал Нагумо назначил ему встречу в районе о-вов Палау, куда направлялось соединение. На пути к Палау 5-я дивизия авианосцев оставила главные силы и взяла курс на Японию.

15 февраля, когда подготовка к операции закончилась, соединение Нагумо, состоявшее теперь из авианосцев «Акаги», «Кага», «Сорю», «Хирю», линейных кораблей «Хиэй» и «Кирисима», тяжелых крейсеров «Тонэ» и «Тикума», легкого крейсера «Абукума» и девяти эскадренных миноносцев, выступило из района о-вов Палау и направилось в море Банда. Рано утром 19 февраля из точки, находящейся в 220 милях к северо-западу от Дарвина, было поднято в воздух 188 самолетов, которые действовали под моим командованием.

Как и при нападении на Рабаул, результаты этой операции не оправдывались затраченными усилиями. Порт, правда, был забит различными кораблями и судами, но единственная пристань и немногочисленные строения на берегу были всего-навсего обычными портовыми сооружениями. Аэродром на окраине города был довольно большой, но на нем оказалось всего лишь два — три маленьких ангара и двадцать с небольшим самолетов различных типов, разбросанных по всему полю. В воздухе мы не встретили ни одного самолета. При нашем появлении несколько самолетов попыталось подняться с аэродрома, но они сразу же были сбиты, а остальные — уничтожены на земле.

Пока истребители расправлялись с самолетами противника, я приказал группе пикирующих бомбардировщиков атаковать корабли и суда в гавани, а основную часть бомбардировщиков бросил в атаку на портовые сооружения и цистерны с горючим, находившиеся неподалеку. Остальные бомбардировщики занялись уничтожением ангаров на аэродроме. Огонь зенитной артиллерии был довольно плотным, но малоэффективным, и мы вскоре выполнили свою задачу. В итоге было потоплено 11 судов и кораблей, в том числе несколько эскадренных миноносцев, и уничтожено свыше 20 самолетов. Все портовые сооружения были почти полностью разрушены.

Соединение Нагумо возвратилось в залив Старинг (юго- восточная часть о. Целебес), но оставалось там недолго.

1 марта предполагалось начать вторжение на о. Ява — кульминационный момент операций на юге. Для поддержки этой операции соединение Нагумо совместно с главными силами Южного соединения вице-адмирала Нобутакэ Кондо (четыре линейных, корабля) должно было выйти к югу от о. Ява, чтобы лишить противника возможности получить подкрепление и отрезать ему пути отхода. 25 февраля это мощное соединение вышло из залива Старинг и через пролив Омбаи направилось в Индийский океан. 3 марта 180 самолетов нашего соединения атаковали южный порт Явы Чилачап, где потопили около 20 кораблей и судов. 5 марта были потоплены 3 эскадренных миноносца и 14 транспортов противника, пытавшихся уйти на юг. Три транспорта были захвачены. Тем временем десантные операции развивались по плану, и 9 марта Ява капитулировала. Соединение Нагумо возвратилось в залив Старинг в ожидании последующих приказаний.

В последние дни марта в руках Японии оказались Суматра и Андаманские острова в Бенгальском заливе. В Бирме японские войска овладели Рангуном и продвигались на север. Чтобы удержать в своих руках эти вновь завоеванные территории и обеспечить безопасность морских коммуникаций снабжения наших войск в Бирме, командование Объединенного флота решило нанести удар по английским надводным и воздушным силам в Индийском океане. Предполагалось, что силы противника в этом районе состоят из двух авианосцев, двух линейных кораблей, трех тяжелых крейсеров, четырех — семи легких крейсеров и нескольких эскадренных миноносцев[10] плюс 300 самолетов береговой авиации.

Эту задачу перед соединением Нагумо поставил вице-адмирал Кондо, являвшийся главнокомандующим военно- морскими силами Японии в Юго-Восточной Азии. 5-я дивизия авианосцев, вышедшая из состава соединения в феврале, вновь перешла под командование Нагумо для участия в предстоящей операции. Соединение было усилено также двумя линейными кораблями адмирала Кондо. Выйдя из залива Старинг 26 марта, соединение направилось в Индийский океан и 5 апреля начало операцию внезапным ударом по Коломбо. В ней принимали участие авианосцы, которые в свое время нанесли удар по Пирл- Харбору, за исключением «Кага» — он ушел в Японию для ремонта.

Первая атакующая волна, которая состояла из 36 истребителей, 54 пикирующих бомбардировщиков и 90 бомбардировщиков типа «97», поднялась в воздух за 30 минут до рассвета, когда соединение находилось примерно в 200 милях от Цейлона. Я был ведущим этой волны. Мы были сильно обеспокоены тем, что накануне летающая лодка противника обнаружила наше соединение, и хотя ее сбили самолеты воздушного прикрытия, она, возможно, успела сообщить о нашем появлении в этом районе.

На пути к цели, летя сквозь густые с редкими разрывами облака, я заметил группу торпедоносцев противника, состоявшую из 12 самолетов «Суордфиш». Они летели гораздо ниже, не имели истребительного сопровождения и, очевидно, не замечали нас. Я немедленно подал сигнал капитану 3 ранга Итая, командиру группы истребителей, летевшему слева, приказывая приблизиться ко мне. Когда он сделал это, я указал ему на торпедоносцы и жестом приказал атаковать их. Итая понимающе кивнул головой и сделал разворот, чтобы вести свои истребители в атаку на все еще ничего не подозревавшего противника. В стремительной атаке с высоты неуклюжие «Суордфиш» все до одного были сбиты.

Эти самолеты были посланы, очевидно, для атаки наших авианосцев, и теперь я был уверен, что истребители противника попытаются перехватить нас. Чтобы избежать встречи с ними, я приказал всей группе изменить курс. Подойдя к Коломбо с севера, мы стремительно пошли на цель. Мокрый от недавнего ливня город лежал под нами, блестя на солнце. В воздухе не было видно ни одного вражеского истребителя, был пуст и большой аэродром, находившийся к юго-востоку от города. Все говорило о том, что самолеты противника ушли на юг, чтобы встретить нас.

Истребители Итая и несколько моих бомбардировщиков атаковали аэродром, а остальные бомбардировщики типа «97» и вся группа пикирующих бомбардировщиков нанесли удар по судам, находившимся в гавани. Здесь не оказалось ни одного военного корабля, и мы причинили большой урон транспортам, которыми гавань была буквально забита. Когда самолеты сбросили последние бомбы, я решил сообщить на «Акаги», что мы выполнили свою задачу и атака объекта второй волной самолетов представляется излишней.

В этот момент от одного из гидросамолетов, который поднялся в воздух одновременно с нашей группой и вел поиск на широком участке в западной части Индийского океана, поступило короткое донесение: «Вижу два тяжелых крейсера противника. Идут на юг».

Из донесения следовало, что противник направил надводные силы для атаки соединения Нагумо, и дело могло принять опасный оборот, если наша авиационная группа не успеет вернуться на авианосцы. Я тотчас же приказал всем самолетам собраться. Мы уже были готовы лечь на обратный курс, когда с юга появилось около 20 истребителей «Харрикейн». Истребители Итая тотчас же отделились от строя и завязали бой, в то время как остальные самолеты направились к авианосцам. Нам было тяжело покидать истребители, предоставляя им самим проложить себе обратный путь. Большинство их благополучно возвратилось, но некоторые не вернутся никогда.

На «Акаги» я с облегчением узнал, что оба крейсера противника ушли, не атаковав нашего соединения, и что другие силы противника не появлялись. Группа пикирующих бомбардировщиков второй волны, состоявшая из 80 самолетов, под командованием капитана 3 ранга Эгуса уже вылетела для атаки крейсеров противника. Через несколько минут Эгуса радировал: «Вижу противника». Двадцать минут спустя атака закончилась, и вражеские крейсеры — это были «Дорсетшир» и «Корнуол» — отправились на дно. Почти 90 процентов бомб, сброшенных нашими пикирующими бомбардировщиками, попали в цель. Завидная точность бомбометания даже при отсутствии ветра! Но если я восхищался мастерством летчиков Эгуса, то к этим двум надводным кораблям противника, подвергнувшимся нападению с воздуха при соотношении сил сорок к одному, я in пытывал только жалость.

Вскоре соединение Нагумо отошло на юг за пределы зоны воздушного патрулирования, которое проводилось самолетами, базировавшимися на о. Цейлон. Однако через несколько дней оно вновь направилось на север к восточному побережью о. Цейлон для атаки важной английской военно-морской базы Тринкомали. Наша авиационная группа имела тот же состав, что и при атаке Коломбо. Первая атакующая волна, которой я командовал и на этот раз, поднялась в воздух 9 апреля в предрассветных сумерках. Погода была прекрасная.

Радиолокационные установки противника, должно быть, обнаружили наши самолеты, так как истребители «Харрикейн» пытались перехватить нас еще на пути к цели. Но наши истребители очень быстро расправились с ними, и мы поспешили к объекту атаки. Как только мы подошли к базе, зенитная артиллерия противника сразу же открыла плотный заградительный огонь.

Атака была чрезвычайно успешной, хотя противник оказал упорное сопротивление. Наши пикирующие бомбардировщики обнаружили большое количество палубных самолетов, выстроенных на площадках перед ангарами аэродрома, и очень скоро превратили их в пылающие костры. Мои бомбардировщики, имевшие по одной 800-килограммовой бомбе, занялись аэродромными сооружениями и складскими помещениями военно-морской базы.

В порту на якорях стояли два легких крейсера, несколько эскадренных миноносцев и около десятка грузовых судов. Для атаки крейсеров я выделил лишь несколько бомбардировщиков, так как решил, что основную работу по уничтожению вражеских кораблей лучше всего оставить для пикирующих бомбардировщиков второй волны. О своем решении я радировал на «Акаги», и в скором времени все наши самолеты направились к авианосцам. На обратном пути повторилось то же самое, что произошло при нападении на Коломбо. Один из разведывательных самолетов неожиданно сообщил, что видит два корабля противника, идущих на юг, только на этот раз это был авианосец в сопровождении эскадренного миноносца. Мы увеличили скорость и не без некоторой тревоги поспешили к своим авианосцам.

Рис. 5. Гибель крейсера «Корнуол», 5 апреля 1942 года

К счастью, корабли противника были замечены до того, как самолеты второй волны вылетели к Тринкомали, и к тому времени, когда мы посадили свои машины на авианосцы, Эгуса уже повел пикирующие бомбардировщики в атаку. Все наши патрульные самолеты были подняты в воздух и находились в полной боевой готовности. Внизу, на авианосцах, кипела работа. Самолеты, вернувшиеся из налета на Тринкомали, готовили для атаки на тот случай, если пикирующим бомбардировщикам Эгуса не удастся уничтожить вражеский авианосец. На этот раз на мои бомбардировщики подвесили торпеды.

Неожиданно на «Акаги» по боевой трансляции передали команду «Воздух!». Почти в это же мгновение раздались оглушительные взрывы бомб, и шесть белых водяных столбов поднялись у носа корабля — четыре с правого борта и два с левого. Взглянув вверх, я увидел на высоте 4000 метров шесть бомбардировщиков «Веллингтон» [11]. Им каким-то образом удалось проскользнуть незамеченными мимо нашего воздушного охранения. Истребители сразу же начали преследование и сбили их в скоротечном бою.

Скоро пикирующие бомбардировщики Эгуса настигли вражеский корабль, который был опознан как английский авианосец «Гермес». В течение пятнадцати минут они потопили авианосец и его эскорт, состоявший всего лишь из одного эскадренного миноносца. Было потоплено и крупное грузовое судно, обнаруженное дальше к северу. «Гермес» не имел истребительного прикрытия, а на его палубах не было ни одного самолета. Перед началом атаки наши летчики слышали запросы с авианосца, адресованные в Тринкомали, с просьбой выслать истребители. Это говорило о том, что самолеты, которые мы уничтожили на аэродроме в Тринкомали несколько часов назад, были с этого авианосца.

На этом адмирал Нагумо решил закончить операции в Индийском океане. После того как самолеты Эгуса возвратились на свои корабли, соединение направилось на восток в Малаккский пролив. «Операции первой фазы» войны закончились, и командование Объединенного флота отдало лаконичный приказ о нашем возвращении в Японию. На обратном пути 5-й дивизии авианосцев контр-адмирала Хара («Дзуйкаку», «Сёкаку») вновь было приказано отделиться от наших сил и направиться в Трук. Оттуда в начале мая она должна была выступить для участия в планируемом захвате Порта-Морсби, который находится на юго-восточном побережье Новой Гвинеи.

Когда тропики остались позади, у меня нашлось свободное время, чтобы поразмыслить над операциями, которые мы провели в минувшие четыре изнурительных месяца. За этот короткий срок соединение Нагумо покрыло расстояние примерно в 50 000 миль, почти полностью проделав путь от Гавайских островов до берегов Индии. И каждой из проведенных операций мы показали себя с хорошей стороны. Наш моральный дух неуклонно повышался вместе с ростом боевого мастерства.

Однако теперь я еще более убедился, что соединение Нагумо после атаки Пирл-Харбора использовалось неразумно. На Южном театре военных действий не было достаточно сильного противника, для борьбы с которым следовало бы использовать наши лучшие ударные силы. Вне всякого сомнения, операции на юге с одинаковым успехом были бы проведены при участии тех военно-морских сил, которые уже были выделены. Привлечение сил Нагумо имело мало смысла. И действительно, по существу соединение играло недостойную его вспомогательную роль.

Все это можно объяснить лишь тем, что после Пирл- Харбора высшее командование, очевидно, считало, что болееe серьезной задачи для соединения Нагумо нет, и чтобы не оставлять его в бездействии, направило его на Южный театр военных действий. Но разве верно, что в тот период не существовало задачи первостепенной важности? Разве морской генеральный штаб и командование Объединенного флота забыли, что нашим главным противником на море был флот Соединенных Штатов? Разве по опыту Пирл-Харбора они не знали, что основой военно-морской мощи являются авианосцы с их авиацией, а не линейные корабли, как это было прежде. Мы нанесли мощный удар по линейным кораблям противника, но его авианосцы с тяжелыми крейсерами, составлявшими их боевое охранение, остались невредимыми. Поэтому вместо того, чтобы отправить соединение Нагумо на юг, где в нем фактически не было нужды, не следовало ли командованию Объединенного флота оставить его на востоке с задачей уничтожить американские авианосные силы?

Размышляя обо всем этом, я вспомнил о наших семи линейных кораблях — «хасирском флоте», — которые с самого начала войны оставались в бездействии, находясь во Внутреннем Японском море. Если уж для соединения Нагумо не было дела, то что же можно сказать об этих «отважных» кораблях, которые считались оплотом и ядром боевой мощи японского флота?

Ясно, что их приберегали для решающего сражения с Тихоокеанским флотом США, которое уже давно планировалось нашим военно-морским руководством и которое линейные корабли должны были вести с помощью своих мощных орудий, так как это было в годы первой мировой войны. Однако в Пирл-Харборе японская авианосная авиация уничтожила линейные корабли противника, развеяв тем самым миф о их решающей роли. Таким образом, уже только по этим соображениям сохранение «хасирского флота» в качестве решающей боевой силы становилось бессмысленным. И тем не менее этот флот оставался во Внутреннем Японском море, способствуя ведению войны не более, чем линейные корабли противника, уничтоженные в Пирл-Харборе.

Кто знает, каков был бы ход войны, если бы наше высшее военно-морское командование в свете последних событий пересмотрело свои устаревшие взгляды на ведение военных действий на море. Нашему командованию следовало лучше усвоить урок Пирл-Харбора и, не медля, признать, что ядро японского флота составляет соединение Нагумо с его шестью авианосцами, а не семь линейных кораблей «хасирского флота». Думаю, что, признав это, командование объединило бы соединение Нагумо и семь бездействующих линейных кораблей в одно мощное авианосное соединение специального назначения, в котором линкоры играли бы вспомогательную роль, и поставило бы перед ним одну задачу — завершить уничтожение Тихоокеанского флота Соединенных Штатов.

Разумеется, я не хочу сказать, что, если бы это было сделано, исход войны на Тихом океане оказался бы иным. Но мне кажется, что в этом случае американские авианосные силы, которые избежали уничтожения в Пирл-Харборе, могли бы быть разгромлены очень быстро. Тогда японский флот не утратил бы так скоро своего преимущества над противником, который быстрее сумел сделать правильные выводы из поражения, чем наши руководители из победы.

ГЛАВА III

Дебаты о стратегии будущего

1. НАСТУПАТЬ НА ВОСТОК ИЛИ НА ЗАПАД?

В начале войны на Тихом океане военные деятели Японии так увлеклись проблемой обеспечения страны нефтью, что не подготовили никакой конкретной стратегической программы военных действий на период, когда эти ресурсы будут завоеваны. К тому же они отдавали себе отчет в том, что в ходе первой фазы войны японский флот часто подвергался серьезному риску (нападение на Пирл-Харбор не было самым рискованным предприятием этого периода), п совсем не были уверены, что она благополучно завершится. Поэтому, прежде чем приняться за разработку стратегического плана последующих боевых действий, они решили несколько повременить и посмотреть, как будут развиваться операции первой фазы.

К январю 1942 года повсеместные успехи Японии убедили ее военное руководство в том, что операции первой фазы будут завершены успешно. Исходя из этого, оно и подошло к решению проблемы о характере нашей дальнейшей стратегии. Перед ним встал целый ряд серьезных проблем. Должна ли Япония с достижением первоначальных стратегических целей перейти к оборонительным принципам ведения боевых действий, чтобы удержать захваченное, или ей следует по-прежнему смело вести наступление, чтобы окончательно сломить решимость союзников вести войну? Если принять последнее, то должна ли она нанести первый удар в западном направлении — против Великобритании или в восточном — против Соединенных Штатов и какие именно наступательные действия будут наиболее эффективными?

Формально разработкой стратегических планов армий и флота занимались соответственно армейский и морской генеральные штабы, организационно входившие в императорскую ставку. Начальник морского генерального штаба являлся одновременно начальником военно-морского управления императорской ставки и согласно этой последней должности мог давать приказы и директивы командующему Объединенным флотом по важнейшим стратегическим и оперативным вопросам. Но на деле в вопросах выработки военно-морской стратегии Объединенный флот гораздо чаще, чем морской генеральный штаб, играл главную роль.

Прошло время, когда главнокомандующий Объединенным флотом мог быть только морским командиром в духе нельсоновских традиций, от которого требовалось лишь вести флот в бой и отдавать приказы с мостика флагманского корабля под градом вражеских пуль. Развитие военно-морского дела и значительное расширение театра боевых действий привели к тому, что главнокомандующему стало трудно осуществлять тактическое руководство флотом, находясь вместе с ним в море. Поэтому теперь штаб Объединенного флота находился преимущественно на берегу и наряду с планированием и руководством тактическими действиями сил стал оказывать значительное, а нередко и решающее влияние на формулирование основ военно-морской стратегии.

Способность Объединенного флота отстоять свою точку зрения перед высшим органом военно-морского командования была продемонстрирована в начале войны, когда адмирал Ямамото, несмотря на сильное противодействие со стороны морского генерального штаба, сумел добиться осуществления своего плана нападения на Пирл-Харбор. Нечего и говорить, что выдающиеся победы Объединенного флота в первый месяц военных действий только усилили его влияние. Окрыленные этими успехами, офицеры штаба Объединенного флота обрели веру в собственные силы. Одновременно и морской генеральный штаб был вынужден вести себя со штабом Объединенного флота как можно тактичнее.

Поэтому не удивительно, что инициативу в деле определения характера военно-морской стратегии второй фазы войны взял на себя Объединенный флот. Начальник штаба Объединенного флота контр-адмирал Угаки приступил к изучению этой проблемы в середине января. В это время он находился на борту флагманского корабля «Нагато», который стоял на якорях в заливе Хиросима. Как видно из дневника Угаки, в течение четырех дней он всесторонне обдумывал этот вопрос. По его мнению, наступательные операции первой фазы военных действий в основном должны были закончиться к середине марта, поэтому решение по вопросу стратегии будущего следовало принять не позднее конца февраля.

С самого начала Угаки пришел к заключению, что японские вооруженные силы вместо того, чтобы возвратиться к оборонительной стратегии, что позволило бы противнику взять инициативу в свои руки, по-прежнему должны вести наступательные действия. Что же касается направления наступления, то он считал, что здесь существуют три основные возможности: наступление на Австралию, Индию или па Гавайские острова. В своем решении он отдал предпочтение наступлению на Гавайские острова, которое следовало начать в июне предварительными операциями по захвату островов Мидуэй, Джонстон и Пальмира. Десантные операции против Гавайских островов предполагалось начать сразу же, как только соответствующие военно-воздушные силы будут переброшены на эти передовые базы. Следует заметить, что в гавайские воды намечалось направить главные силы Объединенного флота прежде всего для прикрытия и поддержки сил, осуществляющих захват Гавайских островов, а также для того, чтобы они вступили с флотом Соединенных Штатов в решающее сражение.

Как видно из дневника, Угаки отдал предпочтение этому варианту по следующим причинам:

1. Захват Гавайских островов и разгром американского флота — это наиболее эффективные удары, какие только могут быть нанесены Соединенным Штатам.

2. Несмотря на очевидный риск, с которым сопряжена попытка осуществить высадку десанта и вступить в бой с флотом противника в непосредственной близости от Гавайских островов, шансы на успех достаточно велики, так как японский флот обладал значительным преимуществом (3: 1) в авианосных силах, не говоря уже о полном превосходстве в линейных кораблях.

3. Время работает против Японии, так как Соединенные Штаты располагают неизмеримо большими материальными ресурсами. Поэтому, если в скором времени Япония не продолжит наступательных операций — причем чем скорее, тем лучше, — она не сможет предпринять ничего лучшего, как ждать прихода американских сил, чтобы контратаковать их. Больше того, хотя Япония и примирилась с мыслью, что ей придется вести длительную войну, совершенно очевидно, что в ее же интересах сократить сроки ведения войны, если это вообще возможно, и в этом смысле наступательные действия — ее единственный шанс.

4. Если Германии удастся захватить Англию, английский флот метрополии сможет усилить военно-морскую мощь Соединенных Штатов на Тихом океане, удвоив тем самым давление на японский флот. Этой угрозы можно избежать, лишь уничтожив американский флот, прежде чем такая обстановка возникнет. Тогда борьба будет вестись против англичан один на один, а уничтожение этих двух флотов союзников позволит Японии быстро закончить войну.

Контр-адмирал Угаки приказал офицерам своего штаба как можно скорее изучить возможности осуществления этого плана. Однако заключение, к которому они пришли, говорило не в пользу задуманной операции. Во-первых, японские силы не могли теперь рассчитывать на элемент внезапности, как это было при нападении на Пирл-Харбор. Во-вторых, военно-воздушные силы (как авианосная, так и базовая авиация), которые можно привлечь к участию в операциях, не смогут обеспечить господства в воздухе в таком большом районе, как Гавайские острова, где военно-воздушные силы противника будут располагаться на чрезвычайно обширной территории. В-третьих, в поединке между кораблями и береговой артиллерией преимущество будет на стороне последней.

Учтя эти неблагоприятные стороны, адмирал Угаки дал указание приступить к изучению другого плана, предложенного старшим офицером оперативного отдела штаба Объединенного флота капитаном 1 ранга Куросима. Этот план предусматривал проведение наступательных операций в западном направлении. Угаки, не разделявший взглядов Куросима, указал, что при изучении его плана необходимо учитывать следующие моменты:

1. Следует принять меры предосторожности на случай возникновения войны между Японией и Советской Россией, хотя непосредственной угрозы в этом отношении пока не существует.

2. Должны быть приняты меры для отражения возможных рейдов американских авианосных соединений специального назначения.

3. Вооруженную борьбу на западе не следует начинать, пока корабли, участвующие в завершающих операциях первой фазы военных действий, не будут перевооружены и отремонтированы. Начало этих операций по времени должно совпасть с наступлением немцев на Ближнем и Среднем Востоке.

4. Следует заранее определить цели наших операций на западе, а именно: а) уничтожение английского флота; б) захват стратегически важных пунктов и ликвидация баз противника; в) установление контакта между вооруженными силами Японии и стран оси в Европе.

Таким образом, Объединенный флот приступил к изучению плана Куросима, считая, что операции на западе должны быть частью согласованного наступления стран оси, которое будет предпринято с двух направлений. Однако, когда штаб флота получил копию нового трехстороннего военного соглашения, заключенного 19 января между державами оси, стало ясно, что этой идее не суждено осуществиться. Хотя в соглашении и упоминалось мимоходом о наступлении Германии на восток, а Японии на запад, в нем ничего не говорилось о будущих совместных усилиях. Угаки был сильно разочарован и пришел к заключению, что Япония в большей степени сможет содействовать успехам стран оси, немедленно выработав свою собственную стратегию, чем если она будет пытаться скоординировать свои действия с действиями европейских союзников.

Тем самым с идеей совместного наступления было покончено, и Объединенный флот продолжил изучение вопроса об операциях на западе, рассматривая их теперь как чисто японское предприятие. Ближайшими военными задачами являлись: уничтожение английского флота, захват о. Цейлон и установление господства в воздухе над Индийским океаном. Более широкие стратегические цели заключались в защите Голландской Восточной Индии и Малайи от угрозы с запада и в быстрейшем соединении с немецкими силами на Ближнем Востоке.

В конце февраля изучение этого вопроса закончилось и был, наконец, подготовлен проект плана. Его вынесли на обсуждение военных специалистов, состоявшееся на борту линкора «Ямато», который только что стал флагманским кораблем Объединенного флота. Обсуждение длилось более четырех дней. В нем принимали участие и представители морского генерального штаба. В результате морской генеральный штаб составил окончательный план операций военно-морского флота на западе, который в середине марта был представлен на обсуждение императорской ставки.

Этот план предусматривал высадку десанта на о. Цейлон и, конечно, требовал участия в операциях сухопутных войск. Однако армия самым решительным образом выступила против, мотивируя свою позицию тем, что она должна быть в полной готовности на случай вступления Японии в войну с Советской Россией и поэтому не может направить свои силы в Юго-Восточную Азию. С точки зрения флота, это возражение было просто благовидным предлогом, так как в это время армия вела военные действия в Бирме. Но как бы то ни было, отказ сухопутных сил от участия в намеченных операциях означал, что при таких условиях планируемое наступление в Индийском океане не осуществимо.

Тем не менее Объединенный флот по-прежнему считал, что так или иначе наступление как таковое должно быть предпринято, и чем скорее, тем лучше. Поэтому штаб Объединенного флота вновь занялся проблемой наступления в восточном направлении, значительно ограничив, однако, задачи выдвигавшиеся в первоначальном плане Угаки по захвату Гавайских островов и уделяя основное внимание операциям, которые флот мог осуществить самостоятельно или при минимальном участии сухопутных сил. В этот период значительно усилилась деятельность авианосных соединений противника, которые с начала февраля успешно атаковали Маршалловы острова, Рабаул, острова Уэйк и Маркус, а также восточную часть Новой Гвинеи. Это и определило характер дальнейших действий Японии. Офицеры оперативного отдела штаба Объединенного флота, пришли к заключению, что для пресечения такого рода действий противника следует захватить о. Мидуэй, который находится всего лишь в 1130 милях от Гавайских островов и мог служить передовой базой для ведения воздушного патрулирования. В то же время они рассчитывали, что удар по о. Мидуэй заставит флот противника принять участие в боевых действиях, и тогда можно будет разгромить его в решающем сражении.

План был разработан контр-адмиралом Угаки и штабом Объединенного флота настолько, насколько это можно было сделать до принятия главнокомандующим окончательного решения. Адмирал Ямамото не вмешивался в разработку плана и не принимал участия в затянувшихся дебатах о том, в каком направлении — на запад или восток — должны развиваться военные действия японского флота. Но теперь последнее слово было за ним, и он быстро, не колеблясь, выбрал предложение о наступлении в восточном направлении. В соответствии с этим решением 29 и 30 марта штабом Объединенного флота был подготовлен предварительный план операции против о. Мидуэй.

Теперь требовалась только санкция морского генерального штаба. Примерно в середине марта штаб информировали о том, что Объединенный флот разрабатывает план нападения на о. Мидуэй, и это не вызвало никаких возражений. 2 апреля капитан 2 ранга Ватанабэ, начальник оперативного отдела штаба адмирала Ямамото, был послан в Токио, чтобы официально представить морскому генеральному штабу предварительный план. Ватанабэ очень скоро понял, что этому плану предстоит нелегкое плавание.

2. ТЕОРИЯ О ПЕРВОСТЕПЕННОЙ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ ВАЖНОСТИ АВСТРАЛИИ

В то время как штаб Объединенного флота, проявляя неистощимую энергию и инициативу, занимался разработкой стратегии второй фазы войны, морской генеральный штаб также не терял времени даром. Все свое внимание он сосредоточил на районе, который находился в стороне от двух основных направлений, предложенных Объединенным флотом. Это был район с Австралией в центре.

Ни начальник генерального штаба адмирал Нагано, ни его заместитель вице-адмирал Ито не принадлежали к числу лиц, которые активно руководят работой своих подчиненных при разработке стратегических планов. Они предоставляли штабу самому проявлять инициативу и появлялись на сцене только тогда, когда план был уже составлен и требовалось лишь одобрить его. Поэтому мнение морского генерального штаба было по существу мнением офицеров оперативного отдела. Этот отдел возглавлял контр-адмирал Фукудомэ, а капитан 1 ранга Томиока руководил группой, которая занималась непосредственной разработкой оперативных планов. Томиока и принадлежит теория о первостепенной стратегической важности Австралии.

Сам Томиока и офицеры его группы считали, что в силу значительных размеров и выгодного стратегического положения на японском периметре обороны Австралия почти наверняка должна стать плацдармом для возможного контрнаступления союзников. Контрнаступление, рассуждали они, будет вестись главным образом силами авиации. Это даст возможность использовать все преимущества американской промышленности в массовом производстве самолетов, но для эффективного использования этих огромных военно-воздушных сил потребуются наземные базы в Австралии. Поэтому до тех пор, пока Австралия не будет поставлена под японский — контроль или надежно изолирована от Соединенных Штатов, безопасность Японии находится под серьезной угрозой.

После того, как в январе без особого труда были захвачены острова архипелага Бисмарка, наиболее рьяные защитники концепции о первостепенной важности Австралии стали требовать прямого захвата ключевых районов этого материка. Однако командование сухопутных сил заявило, что операции такого масштаба немыслимы уже потому, что оно едва ли наскребет и десять дивизий, не говоря уже о невозможности изыскать достаточное количество судов для переброски этих сил и для бесперебойного снабжения их боеприпасами и снаряжением.

Для такого ответа были все основания, но в военно-морских кругах подозревали, что это лишь отговорки. Высказывались догадки, что высшее командование сухопутных сил серьезно рассчитывает на успех большого наступления на Кавказе, которое Германия планировала провести весной. Успех этого предприятия самым радикальным образом изменил бы военную ситуацию в Европе в пользу Германии. Поэтому некоторые подозревали, что армейское командование намеревается сосредоточить и держать в боевой готовности большую часть своих сил, чтобы использовать их на континенте против России, когда для этого сложится благоприятная обстановка. Во всяком случае командование сухопутных сил не было склонно принять участие в попытке вторгнуться в Австралию. Поэтому морской генеральный штаб все свои усилия направил на разработку менее честолюбивых планов. В этих планах предусматривались изоляция Австралии и воспрещение поставок американских военных материалов путем постепенного расширения японского контроля на восточную часть Новой Гвинеи и Соломоновы острова, а также на район Новая Каледония — Фиджи.

В начале апреля, когда Объединенный флот представил свой план нападения на о. Мидуэй, программа, разработанная морским генеральным штабом, уже начала осуществляться. Первым шагом был захват Лаэ и Саламоа в восточной части Новой Гвинеи. К этому времени армия дала согласие на использование ее сил, которые действовали в районе Южных морей и располагались в Рабауле. Эти силы должны были принять участие в оккупации Порт-Морсби, находящегося на юго-восточном побережье Новой Гвинеи, и Тулаги — на Соломоновых островах. Проведение операции Порт-Морсби — Тулаги задерживалось лишь потому, что ожидался подход одной из дивизий авианосцев соединения Нагумо, которая должна была усилить силы прикрытия. Тем временем морской генеральный штаб уже делал попытки склонить армию на участие в операциях по вторжению на острова Новая Каледония, Фиджи и Самоа, которые предполагалось провести сразу же после захвата Порт- Морсби и Тулаги.

В этих условиях для сторонников плана захвата о. Мидуэй наступил едва ли не самый неблагоприятный момент. В плане специально предусматривалось, что действия прочив о. Мидуэй должны быть проведены в первой половине нюня одновременно с вторжением в западную часть Алеутских островов, которое должно было отвлечь внимание противника от о. Мидуэй. Наступление на Новую Каледонию, Фиджи и Самоа предполагалось отложить до момента, пока операция в районе о. Мидуэй — Алеутские острова не будет завершена. Итак, настал решающий момент для пробы сил между штабом Объединенного флота и морским генеральным штабом. Чей голос окажется решающим в определении характера японской морской стратегии?

3. ДЕБАТЫ ПО ПОВОДУ ОПЕРАЦИИ ПО ЗАХВАТУ о. МИДУЭЙ

Обсуждение плана операции началось 2 апреля длительным обменом мнениями между капитаном 2 ранга Ватанабэ, представлявшим Объединенный флот, и капитаном 2 ранга Миё, представителем морского генерального штаба. Мнё очень энергично и искренне выступил против предложенного плана, приводя бесчисленные доводы и подчеркивая трудности в деле изыскания того огромного количества различных материалов, которые требовались для этой операции, столь неблагоприятной в тактическом отношении.

Стратегическая ценность о. Мидуэй даже в случае успешного захвата его представлялась Миё довольно сомнительной

Когда речь зашла о материально-техническом обеспечении, Миё стал доказывать, что проведение в первую очередь операций по захвату островов Новая Каледония, Фиджи и Самоа, как это запланировано морским генеральным штабом, является делом более реальным, так как подготовка к ним уже началась. Он подчеркнул, что ввиду недостатка самолетов и авиационного оборудования почти невозможно вовремя снабдить всем необходимым авиационные группы соединения Нагумо. В результате авианосцы не смогут присоединиться к остальным силам Объединенного флота в назначенной точке развертывания для удара.

Проблема поставки самолетов касалась непосредственно Миё, так как в его обязанности входило следить за тем, чтобы подразделения морской авиации, участвующие в боевых действиях, имели необходимое количество резервных самолетов. Положение в этой области действительно становилось чрезвычайно серьезным. Предполагалось, что каждое авиационное подразделение должно иметь резервные самолеты в количестве одной трети от их обычного боевого состава. На деле подавляющее большинство подразделений не только не имело таких самолетов, но даже не было укомплектовано полностью. В связи с этим Миё был вынужден отклонить настоятельное требование 11-го воздушного флота базовой авиации о поставке необходимого количества самолетов для доукомплектования его подразделений. Он сослался на то, что даже авианосец «Рюдзё» никак не удается укомплектовать истребителями типа «0» и снять с его вооружения устаревшие самолеты типа «96».

Затем Миё заявил, что если даже проблема снабжения и может быть каким-то образом решена, то морской генеральный штаб по-прежнему будет расценивать захват о. Мидуэй неблагоразумным с тактической и стратегической точек зрения. Миё выдвинул следующие основные доводы:

1. Ввиду близости о. Мидуэй к главной тихоокеанской базе флота Соединенных Штатов на Гавайских островах противник сможет для обороны острова эффективно использовать наряду с авианосными силами подводные лодки и, что еще более важно, крупные силы базовой авиации. Следует учитывать также, что противник, наученный опытом Пирл-Харбора, теперь начеку и внимательно следит за всеми передвижениями японского флота. По этой причине осуществить внезапное нападение, по всей вероятности, не удастся.

2. Японскому флоту придется обходиться без помощи базовой авиации даже при ведении разведки. А это означает, что ударная мощь авианосной авиации значительно уменьшится, так как часть самолетов необходимо будет выделить для разведки в помощь разведывательным самолетам с линейных кораблей и крейсеров.

Рис. 6. Легкий авианосец «Рюдзё»

3. Не исключена возможность, что вторжением на о. Мидуэй удастся вынудить противника отважиться на решающее морское сражение, на что и рассчитывает Объединенный флот. Тем не менее морской генеральный штаб считает сомнительным, что для защиты о. Мидуэй противник рискнет воспользоваться скудными военно-морскими силами, оставшимися в его распоряжении. В случае если остров удастся захватить, противник попытается вновь овладеть им или нейтрализовать его, пользуясь тем, что он находится далеко от Японии, но в непосредственной близости от Гавайских островов.

4. Эта последняя возможность заставляет сильно сомневаться, что в случае успешного захвата о. Мидуэй Япония сумеет обеспечить регулярное снабжение своих частей, оставшихся на острове, необходимым снаряжением и оборудованием, а также защиту их от нападения. Остров находится на большом удалении от Японии и к тому же настолько мал по своим размерам, что авиационные силы, которые будут базироваться здесь, не удастся рассредоточить, чтобы уменьшить потери в случае внезапного нападения с воздуха или моря. А непрерывное воздушное патрулирование, которое придется вести в дневное и ночное время и в очень широких масштабах в целях предупреждения такого нападения, потребует значительного количества самолетов и огромных затрат горючего. Поэтому через определенный промежуток времени проблема перевозок и снабжения острова всем необходимым может оказаться неразрешимой.

5. Морской генеральный штаб ставит также под сомнение оценку о. Мидуэй Объединенным флотом, согласно которой этот остров представляет для Японии стратегическую ценность в качестве передовой базы для ведения воздушного патрулирования, что должно облегчить обнаружение оперативных соединений противника, направляющихся к берегам Японии. Патрулирование силами авиации, базирующейся на о. Мидуэй, возможно лишь в радиусе 600–700 миль от острова, что определяется дальностью действия японских патрульных самолетов. Следует учитывать и трудности, которые могут возникнуть в связи с плохой погодой и налетами авиации противника, который постарается затруднить использование имеющихся на острове аэродромов.

6. Наконец, слишком оптимистическим представляется выдвинутое Объединенным флотом положение, что захват

о. Мидуэй, создав угрозу Гавайским островам, вынудит США пересмотреть свою позицию в отношении продолжения войны и тем самым откроет путь к переговорам, а затем — к миру.

Пo мнению морского генерального штаба, действия против Гавайских островов были бы чрезвычайно рискованными, даже если бы о. Мидуэй и был уже в руках Японии. Совершенно очевидно, что оккупация этого острова не создаст никакой угрозы Соединенным Штатам. Это никоим образом не повлияет и на американские планы.

Выдвинув эти доводы морского генерального штаба, направленные против операции по захвату о. Мидуэй, капитан 1 ранга Миё выступил в защиту плана, предусматривавшего захват островов Новая Каледония, Фиджи и Самоа. Он подчеркнул, что эти острова расположены дальше от Японии, чем о. Мидуэй, но они удалены и от главной базы США на Гавайских островах. Таким образом, преимущество, которое имеют американцы при защите о. Мидуэй, здесь сводится к нулю. Кроме того, в виду своих размеров эти острова по сравнению с о. Мидуэй имеют гораздо большее стратегическое значение.

Что же касается стремления заставить американский флот принять решающее сражение, то, по утверждению Миё, этого можно добиться скорее действиями против Новой Каледонии, Фиджи и Самоа, чем нападением на о. Мидуэй, так как в этом случае Австралия, почувствовав нависшую угрозу, непременно обратится к Америке за военной помощью. Соединенные Штаты в свою очередь будут вынуждены принять серьезные меры, даже если такой просьбы и не последует, ибо нарушение коммуникаций, связывающих США с Австралией, самым серьезным образом помешает союзникам использовать Австралию как базу для контрнаступления.

И, наконец, морской генеральный штаб полагал, что успешный захват Новой Каледонии, Фиджи и Самоа подействует угнетающе на Австралию, а затем и на союзников. Кроме того, захват этих островов в гораздо большей степени повлияет на сокращение сроков войны, чем любое другое предприятие, которое Япония в состоянии осуществить.

Однако, приводя все эти аргументы, Миё не отвергал полностью план, предложенный Объединенным флотом.

Больше того, 3 апреля морской генеральный штаб пересмотрел вопрос о наличии материалов и снаряжения, необходимых для осуществления захвата о. Мидуэй, и пришел к заключению, что требования Объединенного флота могут быть удовлетворены примерно на 70 процентов. 4 апреля обмен мнениями между Ватанабэ и представителями морского генерального штаба был продолжен. Однако ни одна из сторон не хотела идти на уступки.

5 апреля переговоры продолжались. На этот раз от морского генерального штаба в них участвовали вице-адмирал Ито и контр-адмирал Фукудомэ. Во время совещания Ватанабэ связался по телефону со штабом Объединенного флота, находившимся на борту флагманского корабля «Ямато», и изложил точку зрения морского генерального штаба, запросив инструкции в отношении тех шагов, которые он должен предпринять. Вернувшись на свое место, он в следующих выражениях изложил окончательную позицию адмирала Ямамото:

«Итоговый анализ обстановки показал, что успех или провал всей нашей стратегии в районе Тихого океана будет зависеть от того, удастся ли нам разгромить флот Соединенных Штатов, особенно его авианосные оперативные соединения. Морской генеральный штаб настаивает на необходимости прервать коммуникации между Соединенными Штатами и Австралией. Этого хотят добиться путем установления контроля над некоторыми важными районами. Однако прямой и наиболее эффективный путь к достижению этой цели состоит в уничтожении авианосных сил противника, без которых эти коммуникационные линии при любых условиях не могут быть сохранены. Мы полагаем, что путем проведения операции по захвату о. Мидуэй нам удастся вынудить авианосные силы противника принять решающее сражение, в котором мы уничтожим их. Но даже если противник и не примет вызова, мы беспрепятственно расширим наш периметр обороны до о. Мидуэй и западной части Алеутских островов».

Это заявление со всей очевидностью говорило о том, что адмирал Ямамото не намерен отступать перед возражениями морского генерального штаба. Когда стало ясно, что другого выхода из создавшегося тупика нет, контр-адмирал Фукудомэ с неохотой предложил согласиться на проведение операции по захвату о. Мидуэй. Ито кивнул в знак согласия.

Таким образом, принципиальное согласие на проведение операции по захвату о. Мидуэй было достигнуто, однако Объединенный флот и морской генеральный штаб все еще не могли прийти к соглашению в вопросе о времени ее проведения. Объединенный флот требовал начать операцию в первых числах июня, а морской генеральный штаб предлагал отложить ее примерно на три недели, чтобы получить больше времени на подготовку. Объединенный флот упорно настаивал на своем первоначальном предложении, мотивируя это тем, что нападение необходимо провести во время полнолуния и что отсрочка на целый месяц может самым серьезным образом снизить шансы на успех. 13 апреля капитан 2 ранга Сасаки, флагманский офицер авиации Объединенного флота, был послан в Токио, чтобы еще раз привести эти доводы в морском генеральном штабе.

Там Сасаки натолкнулся на сильную оппозицию. Зато генеральный штаб сухопутных войск быстро дал свое согласие. Однако готовность армии к сотрудничеству объяснялась не изменением ее отношения к военно-морскому флоту, а скорее тем, что операция по захвату о. Мидуэй и западной части Алеутских островов по своему характеру являлась военно-морской, и армия должна была выделить очень незначительное количество своих войск для усиления десантных сил флота.

В штабах других соединений японского флота по-разному отнеслись к плану операции. В 5-м флоте вице-адмирала Хосогая, который обеспечивал оборону северо-восточных подходов к Японии, давно мечтали о проведении крупной операции в восточной части Тихого океана и, естественно, приветствовали план, предложенный Объединенным флотом. В то же время руководство штаба 11-го воздушного флота вице-адмирала Цукахара, действовавшего в Юго-Восточной Азии, до некоторой степени разочаровалось. Здесь ожидали, что следующая крупная операция будет осуществлена в Индийском океане. В связи с этим Цукахара даже перебазировал свой штаб в Бангкок. В нападении же на о. Мидуэй базовая авиация 11-го флота не могла сыграть сколько-нибудь существенной роли.

Только вице-адмирал Иноуэ, 4-й флот которого вел боевые действия в обширном районе юго-западной части Тихого океана, откровенно выступил против плана Объединенного флота. Когда операция по захвату о. Мидуэй находилась еще в стадии первоначальной разработки, штаб Объединенного флота направил в Трук своего офицера из отдела снабжения, чтобы обсудить с вице-адмиралом Иноуэ и его штабом проблему транспортировки снаряжения и необходимых материалов на о. Мидуэй после его захвата, что было возложено на 4-й флот. Как выяснилось в ходе переговоров, Иноуэ считал, что захват о. Мидуэй расширит район, который придется оборонять, до опасных пределов ввиду ограниченности ресурсов. Он прямо заявил, что не уверен в возможностях 4-го флота выполнить задачу снабжения острова всем необходимым. Представитель Объединенного флота, как рассказывают, со злостью ответил, что если на 4-й флот нельзя положиться, эта задача будет возложена на береговую авиацию.

С двумя командующими флотов, которые должны были сыграть главную роль в операции, — вице-адмиралом Кондо, командующим 2-м флотом, и вице-адмиралом Нагумо, командующим Ударным авианосным соединением (1-й воздушный флот), — не консультировались ни разу за все время разработки плана. До середины апреля оба флота принимали активное участие в операциях на юге, и адмирал Ямамото не хотел отвлекать внимания командующих от их непосредственных задач участием в разработке плана нападения на о. Мидуэй. Однако трудно понять, как могло командование Объединенного флота взяться за разработку плана операции, не узнав мнения командующих этих двух основных флотов по вопросу о захвате о. Мидуэй.

Была уже середина апреля, а Объединенный флот и морской генеральный штаб все еще торговались в отношении различных деталей плана, и было очевидно, что генеральный штаб, несмотря на свое принципиальное согласие на операцию, по-прежнему относится к ней с большим недоверием. Однако 18 апреля произошло событие, которое быстро положило конец этим дебатам.

ГЛАВА IV

Дулиттл прекращает дебаты

1. УГРОЗА НАПАДЕНИЯ С ВОЗДУХА

Несмотря на успехи Японии в течение первых четырех месяцев войны на Тихом океане, апрель 1942 года застал ее армейских и особенно морских руководителей в состоянии тревоги. Причина этого — возможность внезапного нападения с воздуха на столицу империи Токио.

Урон, причиненный флоту Соединенных Штатов в Пирл-Харборе, и захват американских баз в западной части Тихого океана исключали по крайней мере на время возможность постоянных и значительных действий против Японии как силами авианосной, так и базовой авиации. Однако авианосцы и тяжелые крейсера противника, которые не понесли никаких потерь, по-прежнему могли периодически наносить удары небольшими силами с последующим быстрым отходом. Опасались, что подобные действия вполне могут быть предприняты противником в качестве так называемой войны нервов или возбуждающего средства для поднятия морального духа в самих Соединенных Штатах. Для такого рода «партизанских» налетов Токио представлялся заманчивой целью.

Внезапные налеты на столицу Японии могли вызвать сильные разрушения города. Это и порождало то огромное беспокойство, которое испытывали руководители армии и флота. Вместе с тем глубокая тревога, вызванная возможностью воздушного нападения, фактически была подсознательным выражением того почти религиозного, благоговейного отношения к императору, которое столь долгое время являлось характерной чертой японцев. Руководители армии, флота и авиации считали своим долгом избавить императора

от опасности. И, естественно, военные круги были убеждены, что они самым серьезным образом нарушат этот свой долг, если жизнь императора окажется под угрозой.

Согласно условиям соглашения между армией и флотом основную ответственность за защиту Японии от воздушного нападения несли сухопутные войска. Большая доля ответственности ложилась и на флот, так как на данном этапе войны на Тихом океане любой удар с воздуха мог быть произведен только при участии военно-морских сил. В связи с этим задачей флота было перехватить и уничтожить авианосные соединения противника в море до того, как они сумеют подойти на нужную для нанесения удара дистанцию.

Адмирал Ямамото как главнокомандующий Объединенным флотом особенно остро ощущал свою ответственность. Внезапным нападением на Пирл-Харбор он сам дал хороший пример для подражания. К тому же он ожидал, что флот Соединенных Штатов воспользуется первой же возможностью, чтобы нанести ответный удар силами авианосных оперативных соединений.

Мысль о том, что Токио как место, где находится император, должно быть абсолютно надежно защищено от нападения с воздуха, в сознании адмирала Ямамото разрослась до размеров навязчивой идеи. Его постоянная озабоченность по этому поводу видна хотя бы из того, что позднее, когда он был занят проведением операций в далеком юго-западном районе Тихого океана, он никогда не забывал ознакомиться с последней сводкой погоды в районе Токио. Если сводка была плохой, он чувствовал облегчение, так как это давало ему лишнюю уверенность в том, что столица находится в безопасности.

Опасения Ямамото усиливались воспоминаниями об одном инциденте, произошедшем во время русско-японской войны, когда он был еще молодым офицером. Тогда корабли русского флота неожиданно появились у входа в Токийский залив. Это вызвало в столице такую панику, что многие жители, ищя спасения, бросились в горы. Озлобленная толпа забросала камнями дом вице-адмирала Камимура, командующего 2-м флотом, который должен был отразить нападение русских. Вспоминая об этом случае, Ямамото боялся, что если теперь Токио подвергнется воздушному налету, невыдержанность, столь характерная для японцев, прорвется и приведет к большим беспорядкам.

Чтобы не допустить авианосные силы противника на расстояние, необходимое для нанесения по Японии удара с воздуха, адмирал Ямамото еще в самом начале войны установил в 600–700 милях к востоку от берегов Японии линию дальних дозоров из боевых кораблей, которая тянулась с севера на юг почти на тысячу миль. Кроме того, разведывательные самолеты морской авиации ежедневно вели дальнее воздушное патрулирование.

Серия смелых ударов силами авианосных соединений, предпринятая противником в начале февраля 1942 года и начавшаяся налетом на Маршалловы острова, усилила опасения адмирала Ямамото. Сразу же после нападения американцев на Маршалловы острова он приказал двум авианосцам адмирала Нагумо — «Дзуйкаку» и «Сёкаку» — вернуться из юго-западного района Тихого океана и временно оказать поддержку силам, которые вели воздушное патрулирование к востоку от берегов Японии. В середине марта 21-я воздушная флотилия была отозвана из Юго-Восточной Азии и размещена в районе Токио для ведения ежедневного патрулирования и защиты столицы в случае налета авианосной авиации противника. 1 апреля была сформирована 26-я воздушная флотилия, которая с 21 апреля взяла на себя эту задачу.

Уже 3 марта оперативное соединение противника под командованием вице-адмирала Хэлси, состоявшее из авианосца «Энтерпрайз», двух крейсеров и девяти эскадренных миноносцев, нанесло удар по о. Маркус, который находился внутри нашего периметра обороны всего лишь в 1000 милях от Токио. Чувствовалось, что приближается время, когда меры предосторожности, принятые для защиты Японии от нападения с воздуха, будут опробованы.

2. РЕЙД ДУЛИТТЛА

Утром 18 апреля рыболовное судно «Нитто Мару», несшее теперь боевую службу в 5-м флоте, находилось на своей позиции в дальнем дозоре в 720 милях к востоку от Токио. Неожиданно его команда заметила соединение противника, идущее на запад, к берегам Японии. Рассматривая силуэты кораблей в бинокли, взволнованные офицеры решили, что видят три авианосца, и в 06.30 направили об этом радиодонесение в штаб Объединенного флота.

Необычное оживление радиопереговоров противника за последние несколько дней уже говорило о том, что что-то готовится, и командование Объединенного флота в целях предосторожности заблаговременно приказало сосредоточить значительные силы морской авиации вокруг столицы в районе Канто. Получив донесение с «Нитто Мару», штаб немедленно принял меры к отражению угрозы, отдав приказ о применении «Тактического метода № 3 против флота Соединенных Штатов».

Вице-адмирал Кондо, 2-й флот которого только что вернулся в Японию после завершения операций на юге, накануне прибыл на своем флагманском корабле «Атаго» в Йокосука. Ему приказали немедленно выйти в море вместе с надводными кораблями, которые находились в районе Йокосука, и атаковать противника. 1-й флот вице-адмирала Такасу, в состав которого входили четыре линейных корабля, поспешно вышел из залива Хиросима для поддержки сил Кондо.

В это время Ударное авианосное соединение вице-адмирала Нагумо, возвращаясь к берегам Японии из Индийского океана, шло проливом Баши, находящимся у южной оконечности о. Формоза. На борту флагмана «Акаги» царила атмосфера радостного возбуждения — все предвкушали скорое возвращение домой. Я сидел в каюте летного состава, погруженный в эти приятные мысли. Вдруг в комнату вбежал рассыльный и сообщил, что капитан 2 ранга Гэнда хочет немедленно видеть меня в оперативной каюте. Недоумевая, что бы это могло значить, я бегом направился туда.

— Наконец-то они пришли! — сказал Гэнда, передавая мне копию сообщения с «Нитто Мару», и добавил, что Объединенный флот отдал приказ о применении «Тактического метода № 3», согласно которому соединение Нагумо должно принять участие в операциях против корабельных сил противника. Адмирал Нагумо и офицеры его штаба уже стояли над морской картой, на которую наносился курс к предполагаемому району сражения.

Расстояние, отделявшее нас от противника, было настолько велико, что мы почти не имели шансов войти с ним в соприкосновение. Тем не менее в соответствии с приказом командования Объединенного флота наше соединение на предельной скорости направилось навстречу противнику. Все самолеты были подняты из ангаров и выстроены на полетной палубе в полной боевой готовности.

Тем временем 26-я воздушная флотилия контр-адмирала Ямагата, которая находилась в Японии, уже подняла в воздух часть своих самолетов. 32 средних бомбардировщика в сопровождении 12 истребителей направились на восток с аэродрома военно-воздушной базы Кисарадзу, расположенной в районе Токио. Они покрыли столько миль, сколько позволил их радиус действия, однако противника не обнаружили.

В 13.00 на «Акаги» получили сообщение, что Токио подвергся ударам с воздуха. Затем последовали сообщения о налетах на Йокогаму, Кавасаки и Йокосука. Вскоре поступили сведения о налете на города, расположенные дальше к югу — Нагоя, Йоккаити, Вакаяма и Кобэ. Действия противника на таком широком фронте были полной неожиданностью для нас, и мы, находясь на борту «Акаги», не знали, как все это расценивать. Было ясно лишь одно, что штаб Объединенного флота точно так же поставлен в тупик и не имеет ясного представления о намерениях противника.

Ситуация прояснялась, по мере того как поступали дополнительные сведения. Атакующие силы противника были, очевидно, строго распределены по целям, ибо в нападении на каждый из пунктов одновременно участвовало не более 20 самолетов. К тому же это были не самолеты авианосной авиации, а бомбардировщики В-25, имевшие гораздо больший радиус действия. Однако не верилось, что эти бомбардировщики поднялись со своих береговых баз. Очевидно, самолеты взлетели с авианосцев, замеченных «Нитто Мару», более чем в 700 милях от японских берегов. Противник, по всей видимости, нашел способ подъема тяжелых самолетов берегового базирования с палубы авианосца и использовал это новшество для прорыва нашего оборонительного пояса.

Вместе с тем были серьезные подозрения, что при организации этих ударов американское командование решило пойти на заведомую потерю самолетов. Сообщалось, что два самолета противника ушли через залив Осака в южном направлении, а пять других скрылись из виду в районе южной оконечности о. Кюсю, летя в юго-восточном направлении. Совершенно случайно нам пришло в голову, что противник мог решиться на посадку самолетов прямо в море, где- нибудь в районе о. Сикоку, где должны были находиться подводные лодки, чтобы подобрать экипажи этих самолетов. Вскоре картина полностью прояснилась: одно из наших армейских подразделений в Китае сообщило, что несколько самолетов противника разбилось при посадке в окрестностях г. Наньчан.

Атакующие самолеты ухитрились выйти к назначенным объектам, не встретив никакого сопротивления, хотя о появлении вражеских авианосцев и, следовательно, возможности нападения с воздуха было известно заблаговременно. Противнику это удалось потому, что его самолеты летели на предельно низкой высоте, а наши истребители-перехватчики патрулировали на гораздо больших высотах и пропустили их. Еще более важное значение имело совершенно неожиданное и не практиковавшееся ранее использование бомбардировщиков В-25 с авианосцев. Считая, что противник использует авианосную авиацию, имеющую небольшую дальность действия, командование японской противовоздушной обороны полагало, что удара с воздуха следует ждать не ранее рассвета 19 апреля, когда авианосцы противника приблизятся на радиус действия авианосной авиации. Поэтому вполне возможно, что противник нанес удар еще до того, как все приготовления к отражению его закончились.

Из показаний летчиков, самолеты которых остались без горючего, прежде чем им удалось достигнуть своих баз в Китае, японская разведка скоро узнала, что налет был совершен, как и предполагалось, с кораблей соединения специального назначения. Оно состояло всего лишь из двух авианосцев — «Хорнет» и «Энтерпрайз», а не из трех, как указывалось в донесении с «Нитто Мару». При этом все самолеты, которыми командовал подполковник Дулиттл, были подняты с авианосца «Хорнет». Но всю историю этого налета мы узнали от самих американцев только после войны.

Согласно данным, полученным в послевоенное время, по первоначальному плану бомбардировщики В-25 должны были подняться в воздух после полудня 18 апреля в 500 милях от берегов Японии с таким расчетом, чтобы выйти на цели ночью. Подполковник Дулиттл должен был лететь ведущим и сбросить зажигательные бомбы на Токио, чтобы помочь своим самолетам определить боевой курс. Однако ввиду того, что оперативное соединение было обнаружено преждевременно, от этого плана пришлось отказаться. Решили провести атаку в дневное время. По этой причине самолеты были подняты в воздух на значительно большем удалении от целей, чем предполагалось. По крайней мере в этом отношении линия дозоров помешала осуществлению американских планов.

В коммюнике об этом налете, опубликованном императорской ставкой, заявлялось, что нам нанесен лишь незначительный ущерб и что большинство самолетов противника было сбито или повреждено.

Если говорить о материальном ущербе, то налет не достиг своей основной цели. Но он произвел большое впечатление на военно-морских руководителей Японии и повлиял на дальнейший ход войны на море. С этой точки зрения, было бы неверно сказать, что этот налет ничего не дал или дал очень мало. Напротив, его следует расценивать как весьма успешный рейд.

3. РЕШЕНИЕ ПРИНЯТО

Большое значение рейда Дулиттла состояло прежде всего в том, что он оказал непосредственное влияние на споры, которые все еще велись вокруг плана нападения на о. Мидуэй. Хотя 5 апреля морской генеральный штаб и дал принципиальное согласие на эту операцию, по поводу времени ее проведения и по ряду других важных вопросов все еще велись бесконечные споры. А в это время самолеты подполковника Дулиттла успешно выгружали свой запас бомб на Токио и другие японские города.

После рейда противника штаб Объединенного флота уже не сомневался, что задуманную операцию следует провести значительно раньше первоначально намеченного срока. Все меры предосторожности, которые принял адмирал Ямамото для отражения нападения на Японию американской авианосной авиации, потерпели крах, и это задело его за живое. Он решил, что наступление с целью уничтожить авианосные силы противника и продвинуть линию дозоров на восток до о. Мидуэй и западной части Алеутских островов больше не следует откладывать.

Бомбардировка Токио повлияла и на позицию морского генерального штаба. Даже самым ярым противникам плана нападения на о. Мидуэй было теперь трудно отрицать, что угроза с востока если и не больше, чем потенциальная угроза со стороны Австралии, но, во всяком случае, требует более срочных и решительных контрмер. Провал попытки защитить столицу от нападения затрагивал морской генеральный штаб в такой же мере, как и штаб Объединенного флота. В результате противоречия, возникшие в связи с планом операции против о. Мидуэй, сразу же исчезли, и Объединенный флот получил возможность спокойно заняться разработкой окончательного варианта плана операции.

К концу апреля план был составлен и утвержден адмиралом Ямамото. Затем согласно установленному порядку он был передан начальнику морского генерального штаба, адмиралу Нагано, который тоже очень быстро утвердил его. 5 мая адмирал Нагано от имени императора издал приказ № 18, в котором в немногих словах главнокомандующему Объединенным флотом приказывалось «во взаимодействии с сухопутными силами осуществить оккупацию о. Мидуэй и ключевых пунктов в западной части Алеутских островов».

В это же время армейское и военно-морское управления императорской ставки договорились о порядке взаимодействия между силами армии и флота в операции по захвату о. Мидуэй. По этому соглашению армия обязывалась выделить усиленный пехотный полк для высадки десанта. Предполагалось, что после оккупации острова полк будет отозван. Удержание острова возлагалось на военно-морские силы. Местом сосредоточения десанта был предварительно избран о. Сайпан. Войска десанта намечалось перебросить сюда к 25 мая. В соглашении не был намечен день высадки на о. Мидуэй, но указывалось, что она должна начаться до 20 июня, одновременно с действиями против западной части Алеутских островов.

Вопрос о проведении операции по захвату о. Мидуэй теперь был окончательно решен. Объединенному флоту удалось настоять на своем благодаря той поддержке, которую невольно оказали ему Дулиттл и его летчики. На повестку дня встала трудная задача за несколько недель организовать и подготовить флот для проведения самой большой по своим масштабам операции за всю 70-летнюю историю современного японского флота.

ГЛАВА V

План операции по захвату о. Мидуэй

1. ЯМАМОТО — ВДОХНОВИТЕЛЬ ОПЕРАЦИИ

Окончательный план операции по захвату о. Мидуэй, разработанный штабом Объединенного флота и официально названный императорской ставкой «операцией О. М.», явился результатом длительной и напряженной работы многих людей. В общих чертах эта операция была разработана старшим офицером оперативного отдела капитаном 1 ранга Куросима. Он был автором руководства, в котором излагались основы тактики Объединенного флота при ведении нм решающего сражения с флотом противника. Главная роль в боевых действиях отводилась линейным кораблям. Разработкой конкретных разделов плана занимались другие офицеры штаба, каждый в сфере своей компетенции. Общее наблюдение осуществлялось инициативным и изобретательным начальником штаба контр-адмиралом Угаки, сторонником наступательных действий флота против Гавайских островов.

Но в плане операции по захвату о. Мидуэй сильнее всего нашли свое выражение идеи и личные качества выдающейся фигуры японского флота, главнокомандующего Объединенным флотом адмирала Исороку Ямамото. Оценку этому выдающемуся руководителю следует давать более сведущим лицам, чем я. Здесь мне хочется рассказать лишь о некоторых впечатлениях и мыслях, которые возникали у меня — одного из многих сотен офицеров, служивших под его командованием, — при встречах с ним.

Если бы в начале войны на Тихом океане офицеров японского военно-морского флота спросили, кого бы они хотели видеть главнокомандующим Объединенным флотом, то подавляющее большинство, без всякого сомнения, высказалось бы за адмирала Ямамото. Я убежден, что в число его сторонников вошли бы и все офицеры-летчики японского флота. И действительно, когда по окончании войны американские историки задали этот щекотливый вопрос ряду бывших офицеров японской морской авиации (в их числе был и я), наш единодушный ответ был — «адмирала Ямамото».

Огромная популярность Ямамото среди летчиков морской авиации объясняется тем, что он был одним из самых ярых ее сторонников. Не являясь летчиком по профессии, Ямамото еще в звании капитана 1 ранга был назначен заместителем командира касумигаурского учебного корпуса морской авиации. С этого времени он занимал в авиации ряд важных постов. Морская авиация находилась тогда в самой ранней стадии своего развития и нуждалась в сильном руководителе и защитнике. Ямамото с энтузиазмом выполнял свои многочисленные обязанности, во всем проявляя присущие ему дальновидность и чуткое отношение к людям.

Тогда профессия летчика привлекала не многих — слишком уж велико было число несчастных случаев. Дело доходило до того, что многие из старших офицеров флота боялись даже приблизиться к самолету, если знали, что он должен скоро взлететь. В конце тридцатых годов адмирал Ёсида, одноклассник Ямамото, впоследствии главнокомандующий Объединенным флотом, наотрез отказался войти в самолет, предоставленный ему для одной официальной поездки.

Другие высокопоставленные офицеры только на словах признавали большое значение морской авиации. Они даже убеждали молодых людей, начинавших карьеру во флоте, посвятить себя этому делу, но их энтузиазм мгновенно исчезал, когда дело касалось их сыновей или даже когда их дочери собирались выходить замуж за летчиков. Адмирал Ямамото не принадлежал к подобного рода «энтузиастам». Он искренне верил в авиацию и наглядно доказал это, посоветовав многим своим молодым родственникам вступить в корпус морской авиации.

Ямамото любил азартные игры и имел репутацию искусного игрока в бридж и покер. Из него получился бы настоящий игрок, так как его девизом было «все или ничего». Если и несправедливо утверждение многих, что при нападении на Пирл-Харбор проявилась его «стратегия игрока», во всяком случае оно было как раз в духе Ямамото, и, возможно, именно отчаянная смелость явилась одной из основных причин успешного осуществления удара по Пирл-Харбору.

Ямамото завоевал уважение и любовь молодых офицеров флота не только способностью принимать смелые и оригинальные решения, но и своим твердым и в то же время четким руководством. В этом отношении он был скорее исключением, чем правилом среди адмиралов японского флота. Вероятно, под влиянием английских морских традиций в нашем флоте с самых первых дней его существования большое внимание уделялось воспитанию в морских офицерах джентльменских качеств. Однако, к сожалению, возникла тенденция причислять к хорошему тону недостаток настойчивости и добродушную уступчивость, в результате чего в нашем флоте было много блестящих и приятных адмиралов, но мало хороших руководителей и боевых командиров.

Отсутствие настоящего руководства проявлялось очень часто. Например, после проведения крупных маневров или боевых учений офицеры обычно собирались для их обсуждения. Командующий флотом или морским районом почти всегда присутствовал на таких совещаниях, но лишь в редких случаях активно участвовал в обсуждении или делал какие-либо существенные замечания. Поэтому офицеры часто не знали, правильно ли они действуют.

Адмирал Ямамото в таких случаях поступал иначе. Он лично руководил разбором проведенных учений Объединенного флота. Если какой-либо маневр был произведен неправильно, он указывал на это и объяснял, как следует поступать в таких случаях в будущем. Для Ямамото его штабные офицеры были не «мозговым трестом», а скорее помощниками, которые неукоснительно выполняли его решения. Четкие требования Ямамото не оставляли никакого сомнения относительно его основных установок, и когда его подчиненным приходилось принимать самостоятельные решения, они знали наверняка, какой вариант будет наиболее правильным по мнению главнокомандующего.

Именно благодаря этим качествам Ямамото — твердости и настойчивости — весь флот видел в нем наиболее подходящего кандидата на пост главнокомандующего. Во время войны судьба всей нации может зависеть от исхода какого-либо одного сражения, что, в свою очередь, во многом зависит от характера и способностей командующего.

И это вполне понятно, ибо только сосредоточение власти в одних руках может обеспечить то единство действий, без которого победа невозможна. Например вопрос о том или ином маневре во время боя не может быть предметом обсуждения за круглым столом и решаться большинством голосов. Такие вопросы командир должен решать самостоятельно и с полным пониманием того, что всякий маневр, сделанный однажды, уже нельзя исправить. Чтобы принимать такие решения, нужно обладать исключительной смелостью и уверенностью в себе. Ямамото обладал как раз этими качествами.

Однако война показала, что хотя Ямамото и был выдающимся командующим, он имел недостатки. Доказательством этого, по-моему, может служить та непонятная настойчивость, с какой он высказывался за проведение операции по захвату о. Мидуэй, хотя против нее было много веских доводов. Трудно удержаться от мысли, что сознание Ямамото в данном случае было затемнено навязчивой идеей о возможности воздушного нападения на Токио и чувством ущемленной гордости вследствие рейда Дулиттла. Если бы эти чувства так сильно не угнетали его, он, безусловно, проявил бы большую гибкость в вопросе о нашей последующей стратегии.

Поспешность, с которой Ямамото решился на такое рискованное предприятие, как операция против о. Мидуэй, была, очевидно, обусловлена его уверенностью, что самое большее через два года после начала войны превосходство в военно-морских силах перейдет к Соединенным Штатам. Учитывая важный фактор времени, Ямамото пришел к выводу, что Япония может рассчитывать на успех лишь в случае, если будут предприняты быстрые и решительные действия, которые заставят противника пойти на соглашение. Ямамото надеялся, что удар по о. Мидуэй вынудит Соединенные Штаты принять именно такое решение. В конфиденциальном разговоре с контр-адмиралом Ямагути и другими доверенными лицами Ямамото заявил, что если в ходе операции ему удастся разбить Тихоокеанский флот США, он намерен оказать давление на политических деятелей страны, чтобы начать переговоры о мире.

Ямамото был, бесспорно, прав в своем убеждении о необходимости при первой же возможности вступить в решающее сражение с флотом противника. Если с этой точки зрения и можно в чем-нибудь обвинить его, то только в том, что он не сумел ничего предпринять в этом направлении еще раньше и после нападения на Пирл-Харбор использовать наше мощное Ударное авианосное соединение для ведения боевых действий на востоке. Во всяком случае уже весной 1942 года уничтожение Тихоокеанского флота США стало первоочередной задачей. Но являлась ли операция по захвату о. Мидуэй единственным или наиболее верным путем для достижения этой цели?

С точки зрения тактики план этой операции свидетельствовал о том, что его составители придерживаются устаревших взглядов на линейные корабли как ядро флота.

Подобные взгляды были несовместимы с той ролью авиации, какую ей отводил Ямамото. Кажется по меньшей мере странным, что человек, который задумал нанести удар по Пирл-Харбору силами авианосной авиации, не спешил произвести коренные изменения в организации и тактике флота, чтобы сделать авиацию ядром его боевых сил. Быть может, Ямамото придерживался характерной для японцев порочной тенденции оставаться верным прошлому или считал, что традиционные понятия настолько прочно укоренились, что радикально изменить их в короткий промежуток времени просто невозможно.

Часто говорят, что война — это бесконечный ряд ошибок с одной и с другой стороны и что победа достается тому, кто сделал их меньше. Адмирал Ямамото и его подчиненные, безусловно, допустили много ошибок, причем некоторым из них трудно найти объяснение. Но для нас гораздо важнее не поиски виновных, а уроки, которые вытекают из этих ошибок и поражения, последовавшего за ними.

2. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПЛАНА ОПЕРАЦИИ

Как указывалось ранее, план операции, разработанный штабом Объединенного флота, предусматривал решение двух основных задач. Первая и более ограниченная задача — захват о. Мидуэй как передовой и авиационной базы с целью обеспечения своевременного обнаружения сил противника, действующих к западу от Гавайских островов. Вторая и гораздо более значительная задача — вовлечь в решающее сражение оставшиеся силы Тихоокеанского флота США и разгромить их.

После рейда Дулиттла значение первой задачи операции, разумеется, повысилось, однако уничтожение флота противника по-прежнему оставалось главной целью. Адмирал Ямамото и его штаб были убеждены, что наступление на о. Мидуэй, которое ставит под угрозу безопасность Гавайских островов, вынудит противника оказать противодействие всеми имеющимися в его распоряжении силами и тем самым может привести к «решающему сражению флотов на Тихом океане». Этот замысел лежал в основе военно-морской стратегии Японии, и флот готовился к осуществлению его на протяжении ряда лет.

С точки зрения соотношения сил, у Японии были все основания не сомневаться в победе, в случае если противник примет вызов. Надводные силы американского флота вследствие уничтожения линейных кораблей в Пирл-Харборе значительно сократились и состояли теперь в основном из авианосцев и крейсеров, в то время как ударная мощь Объединенного флота со времени начала войны даже возросла. К концу апреля 1942 года превосходство Японии над Соединенными Штатами в корабельном составе выражалось отношением 3:1. Против четырех авианосцев, которые по нашим сведениям находились в то время в составе Тихоокеанского флота США — «Йорктаун», «Саратога» «Хорнет» и «Энтерпрайз», — Объединенный флот мог выставить семь тяжелых и четыре легких авианосца.

Принимая во внимание столь ощутимое превосходство в силах, штаб Объединенного флота пришел к заключению, что наряду с решением поставленных перед ним задач без ущерба для дела можно захватить ключевые позиции в западной части Алеутских островов. Постоянная оккупация северных островов считалась нецелесообразной, поскольку на протяжении большей части года вследствие климатических условий острова не могли служить базами для ведения воздушного патрулирования. Тем не менее предполагалось, что временный захват этих островов и уничтожение находящихся там военных сооружений защитит[12] северный фланг главных сил во время удара по о. Мидуэй. Кроме того, можно было не сомневаться, что действия на севере вызовут у противника растерянность. Поэтому общий план операции предусматривал высадку десантов на острова Адак, Кыска и Атту с последующим отходом в середине сентября.

Для проведения этого гигантского наступления на двух направлениях штаб Объединенного флота планировал привлечь максимальное количество сил. В этой операции должны были принять участие все корабли, за исключением подводных лодок, которые находились в то время на ремонте или вели боевые действия на коммуникациях противника в Индийском океане, южноафриканских водах и в районе Австралия — Новая Зеландия. Всего, включая транспортные и вспомогательные силы, для проведения операции было выделено свыше 200 кораблей и судов. Из них не менее 11 линейных кораблей, 8 авианосцев, 22 крейсеров, 65 эскадренных миноносцев и 21 подводной лодки, а также примерно 700 самолетов. Все корабли и суда за одну эту операцию должны были израсходовать больше топлива и пройти большее расстояние, чем весь японский флот за целый год мирного времени.

Согласно оперативному плану эти силы были разделены на шесть основных соединений под общим командованием адмирала Ямамото. Ниже приводятся назначение и состав этих соединений[13]:

1. ГЛАВНЫЕ СИЛЫ

Адмирал Исороку Ямамото

А) ЯДРО СИЛ

Адмирал Ямамото

Линейные корабли «Ямато» (флагманский корабль Объединенного флота), «Нагато, «Муцу»

Легкий авианосец «Хосё» (8 бомбардировщиков типа «96»)

Легкий крейсер «Сэндай»

Девять эскадренных миноносцев

Гидроавиатранспорты «Тиёда», «Ниссин» (несли карликовые подводные лодки)

Б) СОЕДИНЕНИЕ ПРИКРЫТИЯ (АЛЕУТСКИЙ РАЙОН)

Вице-адмирал Сиро Такасу

Линейные корабли «Хюга» (флагманский корабль), «Исэ»

«Фусо», «Ямасиро»

Легкие крейсера «Ои», «Китаками»

Двенадцать эскадренных миноносцев

2. 1-е УДАРНОЕ АВИАНОСНОЕ СОЕДИНЕНИЕ

Вице-адмирал Тюити Нагумо

A) АВИАНОСНАЯ ГРУППА[14]

Вице-адмирал Нагумо

1- я дивизия авианосцев Вице-адмирал Нагумо

Авианосцы «Акаги» (флагманский корабль), «Кага»

42 истребителя, 42 пикирующих бомбардировщика, 51 бомбардировщик-торпедоносец

2- я дивизия авианосцев

Контр-адмирал Тамон Ямагути

Авианосцы «Хирю» (флагманский корабль), «Сорю»

42 истребителя, 42 пикирующих бомбардировщика, 42 бомбардировщика-торпедоносца

Б) ГРУППА ПОДДЕРЖКИ

Контр-адмирал Хироаки Абэ Линейные корабли «Харуна», «Кирисима»

Тяжелые крейсера «Тонэ» (флагманский корабль), «Тикума»

В) ГРУППА ПРИКРЫТИЯ

Контр-адмирал Сусуму Кимура

Легкий крейсер «Нагара» (флагманский корабль)

Одиннадцать эскадренных миноносцев

3. СОЕДИНЕНИЕ ВТОРЖЕНИЯ НА о. МИДУЭЙ

Вице-адмирал Нобутакэ Кондо

А) главные силы

Вице-адмирал Кондо Линейные корабли «Конго», «Хиэй»

Легкий авианосец «Дзуйхо» (12 истребителей, 12 бомбардировщиков-торпедоносцев)

Тяжелые крейсера «Атаго» (флагманский корабль), «Тёкай», «Мёко», «Хагуро»

Легкий крейсер «Юра»

Восемь эскадренных миноносцев

Б) ГРУППА НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ ПОДДЕРЖКИ

Вице-адмирал Такэо Курита

Тяжелые крейсера «Кумано» (флагманский корабль),

«Судзуя», «Микума», «Могами»

Два эскадренных миноносца

В) ТРАНСПОРТНАЯ ГРУППА

Контр-адмирал Райдзо Танака

Двенадцать транспортов и три плавучие базы эскадренных миноносцев с десантом для высадки на о. Мидуэй (5000 человек)

Легкий крейсер «Дзинцу» (флагманский корабль)

Десять эскадренных миноносцев

Г) ГРУППА ГИДРОАВИАТРАНСПОРТОВ

Контр-адмирал Рюитаро Фудзита

Гидроавиатранспорт «Титосэ» (16 поплавковых истребителей, 4 разведывательных самолета)

Гидроавиатранспорт «Камикава Мару» (8 поплавковых истребителей, 4 разведывательных самолета)

Один эскадренный миноносец и сторожевой катер

Д) ГРУППА МИННЫХ ТРАЛЬЩИКОВ

Капитан 1 ранга Садатомо Миямото

Четыре минных тральщика

Три морских охотника

Один транспорт и два грузовых судна

4. СЕВЕРНОЕ (АЛЕУТСКОЕ) СОЕДИНЕНИЕ

Вице-адмирал Мосиро Хосогая

А) ГЛАВНЫЕ СИЛЫ

Вице-адмирал Хосогая

Тяжелый крейсер «Нати» (флагманский корабль)

Два эскадренных миноносца

Б) 2-Е УДАРНОЕ АВИАНОСНОЕ СОЕДИНЕНИЕ

Контр-адмирал Какудзи Какута

Легкий авианосец «Рюдзё» (флагманский корабль) (16 истребителей, 21 бомбардировщик-торпедоносец)

Авианосец «Дзунё» (24 истребителя, 21 пикирующий бомбардировщик)

Тяжелые крейсера «Мая», «Такао»

Три эскадренных миноносца

В) СОЕДИНЕНИЕ ВТОРЖЕНИЯ НА О. АТТУ

Контр-адмирал Сэнтаро Омори

Легкий крейсер «Абукума» (флагманский корабль)

Четыре эскадренных миноносца Один минный заградитель

Один транспорт с армейским десантным отрядом (1200 человек)

Г) СОЕДИНЕНИЕ ВТОРЖЕНИЯ НА О. КЫСКА

Капитан 1 ранга Такэдзи Оно

Легкие крейсера «Кисо» (флагманский корабль), «Тама»

Вспомогательный крейсер «Асака Мару»

Три эскадренных миноносца

Три тральщика

Два транспорта с десантным отрядом морской пехоты (1250 человек)

Д) отряд подводных лодок

Контр-адмирал Оигэаки Ямадзаки

Подводные лодки «I-9» (флагманский корабль), «I-15», «I-17», «I-19», «I-25», «I-26»

5. ПЕРЕДОВОЕ СОЕДИНЕНИЕ (ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ)

Вице-адмирал Тэрухиса Комацу

Легкий крейсер «Катори» (флагманский корабль, находился на рейде Кваджелейн)

А) 3-Й отряд подводных лодок

Контр-адмирал Тимаки Коно

Плавучая база подводных лодок «Ясукуни Мару» (флагманский корабль, находился на рейде Кваджелейн)

Подводные лодки «I-168», «I-169», «I-171», «I-174», «I-175»

Б) 5-й отряд подводных лодок

Контр-адмирал Тадасигэ Дайго

Плавучая база подводных лодок «Рио де Жанейро Мару» (флагманский корабль, находился на рейде Кваджелейн)

Подводные лодки «I-156, «I-157», «I-158», «I-159», «I-162», «I-165», «I-166»

В) 13-Й дивизион подводных лодок

Капитан 1 ранга Такэхару Миядзаки

Подводные лодки «I-121», «I-122», «I-123»

6. СОЕДИНЕНИЕ БАЗОВОЙ АВИАЦИИ

Вице-адмирал Нисидзо Цукахара

А) экспедиционное соединение базовой авиации

Капитан 1 ранга Тисато Морита

36 истребителей (транспортируемых авианосцами)

10 бомбардировщиков (с о. Уэйк)

6 летающих лодок (с о. Джалуит)

Б) 24-я ВОЗДУШНАЯ ФЛОТИЛИЯ

Контр-адмирал Минору Маэда

Авиационная группа с гидроавиатранспорта «Титосэ»

Капитан 1 ранга Фудзиро Охаси '

36 истребителей, 36 бомбардировщиков-торпедоносцев (с островов Кваджелейн и Уэйк)

1-я авиационная группа

Капитан 1 ранга Самадзи Иноуэ

36 истребителей, 36 бомбардировщиков-торпедоносцев (с островов Аур и Вотье)

14-я авиационная группа

Капитан 1 ранга Дайдзо Накадзима

18 летающих лодок (с островов Джалуит и Вотье)

Действия этих многочисленных соединений и групп были тщательно согласованы. Высадка десанта на о. Мидуэй назначалась на 7 июня. Два фактора обусловили выбор именно этой даты. Во-первых, требовалось время для ремонта, детального осмотра и пополнения всеми видами снабжения кораблей соединения Нагумо и 2-го флота вице- адмирала Кондо, которые возвратились в Японию из южных морей лишь в конце апреля, после завершения операций первой фазы войны. Все эти приготовления должны были занять несколько недель, поэтому день вторжения можно было назначать не ранее, чем на первую половину июня. Во-вторых, следовало выбрать такое время, когда достаточно лунного света, что облегчило бы маневрирование кораблей в ночное время. 7 июня было последним таким днем, и только почти через месяц луна достигла бы фазы, которая благоприятствовала бы проведению десантных операций. Но штаб Объединенного флота резко воспротивился отсрочке нападения на о. Мидуэй до июля.

Все соединения надводных кораблей и транспортные группы, чтобы вовремя выйти на исходную линию, должны были выступить между 26 и 29 мая: Северное соединение — из военно-морской базы в Оминато (северная оконечность о. Хонсю), Соединение вторжения на о. Мидуэй, за исключением главных сил вице-адмирала Кондо, — с островов Сайпан и Гуам, а главные силы Соединения вторжения на о. Мидуэй под командованием Кондо, 1-е ударное авианосное соединение вице-адмирала Нагумо и Главные силы под командованием адмирала Ямамото должны были выйти с якорной стоянки у о. Хасира в западной части Внутреннего Японского моря и направиться непосредственно в район предстоящего сражения. По пути Главные силы разделялись на две группы: Ядро сил под командованием Ямамото должно было продолжать движение к о. Мидуэй, а Соединение прикрытия вице-адмирала Такасу — пойти на северо-восток, чтобы обеспечить вторжение на Алеутские острова.

Нападением на Алеутские острова Объединенный флот прежде всего намеревался отвлечь внимание противника от направления главного удара (о. Мидуэй). Поэтому удар и северном районе наносился первым. 4 июня 2-е ударное авианосное соединение контр-адмирала Какута, действовавшее как часть Северного (Алеутского) соединения, должно было произвести налет на Датч-Харбор — главный опорный пункт противника на Алеутских островах. 6 июня намечалось высадить десант на острова Адак и Кыска. Высадка на о. Адак производилась силами Соединения вторжения на о. Атту, которое после уничтожения военных сооружений и минирования заливов и гаваней должно было оставить остров, а 12 июня осуществить высадку десанта на о. Атту и выполнить таким образом свою основную задачу. Высадка десанта прикрывалась 2-м ударным авианосным соединением контр-адмирала Какута, главными силами Северного соединения вице-адмирала Хосогая, Соединением прикрытия вице-адмирала Такасу и отрядом подводных лодок из состава передового соединения, которые были приданы Северному (Алеутскому) соединению.

Атаковать о. Мидуэй предполагалось примерно в таком же порядке. 5 июня 1-е ударное авианосное соединение из точки, находящейся в 250 милях к северо-западу от острова, производит предварительный удар с воздуха по о. Мидуэй с целью уничтожить авиацию противника, оборонительные сооружения и все надводные корабли, которые там окажутся. 6 июня Группа гидроавиатранспортов контр- адмирала Фудзита оккупирует небольшой о. Куре, расположенный в 60 милях к северо-западу от о. Мидуэй, чтобы использовать его в качестве базы гидросамолетов для непосредственной поддержки высадки десанта на о. Мидуэй.

Во время проведения этих предварительных действий Транспортная группа с десантными войсками в охранении эскортных кораблей продвигается к о. Мидуэй и на рассвете 7 июня производит одновременную высадку десантов на острова Санд-Айленд и Истерн-Айленд. Тяжелые крейсера вице-адмирала Курита оказывают непосредственную поддержку высадке десанта, а главные силы Соединения вторжения вице-адмирала Кондо прикрывают десант с юга или юго-запада.

Рис. 7. Развертывание японских сил (время японское)

Предполагалось, что главные силы противника примут участие в сражении лишь после высадки десанта на о. Мидуэй. Поэтому планом Объединенного флота предусматривалось, что к 7 июня все силы должны выйти на исходные позиции, и быть в полной боевой готовности; к основной и решающей фазе операции. На этих позициях они должны оставаться в течение семи дней после захвата о. Мидуэй, если флот противника не атакует раньше. На ядро Главных сил адмирала Ямамото; Соединение прикрытия вице- адмирала Такасу; 1-е ударное авианосное соединение вице- адмирала Нагумо; 2-е ударное авианосное соединение контр- адмирала Какута; Передовое соединение подводных лодок вице-адмирала Комацу возлагалась задача встретить и разбить флот противника.

Эти силы предполагалось развернуть следующим образом: ядро Главных сил Ямамото — в 600 милях к северо- западу от о. Мидуэй;

соединение Такасу — в 500 милях к северу от сил Ямамото;

соединение Нагумо — в 300 милях к востоку от сил Ямамото;

соединение Какута — в 300 милях к востоку от соединения Такасу.

Соединение подводных лодок к 2 июня должно было развернуться в три завесы с задачей обнаружить приближение противника. Завесы предполагалось расположить следующим образом:

Завеса «А» (3-й отряд подводных лодок) между 19°30′ и 23°30′ сев. широты, 167° зап. долготы.

Завеса «С» (подводные лодки «I-9», «I-15», «I-17») между 27° сев. широты, 168° зап. долготы и 36° сев. широты, 168° зап. долготы.

Для различных ситуаций предусматривались соответствующие тактические приемы, но в общем, если какое-либо крупное оперативное соединение противника продвинется западнее 160° зап. долготы, его атакуют прежде всего авианосцы и подводные лодки. Если противник продвинется севернее 40° сев. широты, его атакуют 2-е ударное авианосное соединение и подводные лодки завесы «С» при поддержке соединения Такасу, а если южнее— 1-е ударное авианосное соединение, а также 3-й и 5-й отряды подводных лодок при поддержке Главных сил. Если же противник будет наступать всеми имеющимися силами, японские корабли, находящиеся на севере и на юге, соединятся и вступят с ним в решающее сражение. При этом силы Такасу присоединятся к Главным силам адмирала Ямамото, а 1-е и 2-е ударные авианосные соединения объединятся в одно соединение и поступят под командование вице-адмирала Нагумо.

В силу необходимости удар с воздуха по о. Мидуэй наносился авианосными силами, но базовой авиации вице- адмирала Цукахара также отводилась важная роль. Перед началом операции главные силы Цукахара должны были передислоцироваться на островные базы Тихого океана и вести разведку и патрулирование обширных участков, границы которых будут изменяться по мере того, как надводные силы сосредоточатся и станут продвигаться в район сражения. После захвата о. Мидуэй часть сил Цукахара должна остаться на острове для обороны его, а также для ведения воздушного патрулирования в восточном направлении.

Совершенно очевидно, что базовая авиация не могла вести разведку в таком отдаленном районе, как Гавайские острова, находившиеся в 2000 милях от ближайшей японской базы на атолле Вотье (Маршалловы острова). Это ставило перед нами сложную, но крайне важную проблему: сильное противодействие наступлению на о. Мидуэй со стороны флота противника ожидалось именно из района Гавайских островов, и поэтому до начала операции было очень важно установить состав сил противника и внимательно следить за их передвижением. Японские тайные агенты, которые находились на Гавайских островах и очень многое сделали для успеха нападения на Пирл-Харбор, здесь, разумеется, не могли помочь. Можно было бы вести разведку с помощью подводных лодок или небольших самолетов, базирующихся на подводные лодки. Однако первые были недостаточно эффективны вследствие ограниченного радиуса наблюдения и ввиду того, что легко могли быть обнаружены авиационной разведкой противника, а действия небольших самолетов в районе с такой сильной противовоздушной обороной вряд ли были бы успешны.

Пытаясь хотя бы частично разрешить эту проблему, штаб Объединенного флота решил прибегнуть к уловке, которая однажды сослужила хорошую службу. Речь идет об использовании новейших самолетов дальнего действия — 31 — тонных летающих лодок типа «2». Эти самолеты имели скорость 435 км/час и дальность действия 4000 миль. Однако даже эта дальность действия была недостаточна для беспосадочного перелета от Маршалловых островов до Гавайских и обратно. Но если бы эти самолеты могли совершить посадку у какого-либо не занятого противником атолла п заправиться горючим, заранее доставленным туда подводными лодками, они смогли бы долететь до Гавайских островов, выполнить задание и вернуться на базу.

4 марта, за два месяца до того, как план операции против о. Мидуэй был окончательно утвержден, этот метод был впервые успешно испробован в так называемой «операции К». Вылетев с атолла Вотье, две летающие лодки совершили посадку в районе рифов Френч-Фригейт, заправились горючим с подводных лодок, которые ожидали их там, а затем направились к о. Оаху, где произвели ночную разведку Пирл-Харбора, а перед возвращением на базу сбросили несколько бомб с целью психологического эффекта.

Ввиду успеха «операции К», использованный в ней метод проведения разведки был предусмотрен штабом Объединенного флота и в плане операции по захвату о. Мидуэй. Соединение базовой авиации вице-адмирала Цукахара для выполнения этой задачи должно было своевременно направить две летающие лодки типа «2» к атоллу Вотье между 31 мая и 3 июня (даты восточной долготы), а Передовое соединение подводных лодок вице-адмирала Комацу — несколько подводных лодок, базирующихся на Кваджелейн, к берегам Френч-Фригейт с горючим для заправки самолетов.

Кроме того, перед соединением подводных лодок была поставлена задача следить за передвижением флота противника. Командование Объединенного флота пришло к заключению, что наиболее разумным является развертывание подводных лодок в завесы для прикрытия подступов к районам высадки на о. Мидуэй и Алеутские острова. В соответствии с этим план операции предписывал соединению подводных лодок развернуть две завесы по одному отряду подводных лодок в каждой к северо-западу и к западу от Гавайских островов, примерно на полпути между островами Оаху и Мидуэй, и третью — также силами одного отряда — дальше к северу в направлении к Алеутским островам. Все три завесы по плану следовало развернуть к 2 июня, то есть за 5 дней до начала операции. Об этих завесах уже упоминалось ранее, при описании диспозиции японских сил.

После завершения операции по захвату о. Мидуэй большая часть сил, действовавших в этом районе, к 20 июня должна была прибыть в Трук и начать подготовку к операциям по захвату островов Фиджи, Самоа и Новая Каледония, которые предполагалось начать в первых числах июля. Главные силы под командованием адмирала Ямамото примерно к тому же времени должны были вернуться в Японию и позже, если это будет необходимо, направиться в Трук для подготовки к последующим операциям. Соединению подводных лодок предписывалось продолжать боевые действия против Гавайских островов, используя о. Мидуэй в качестве передовой базы. Основные силы Северного

(Алеутского) соединения должны были вернуться в Оми- нато и получить новую задачу по эскортированию конвоев, направляющихся к о. Мидуэй и Алеутским островам, а также по охране вод к востоку от метрополии.

Таким был вкратце план операции по захвату о. Мидуэй, разработанный штабом Объединенного флота. Как только он был доведен до сведения командиров и штабов соединений, которые должны были принять участие в этой операции, они энергично занялись изучением и детальной разработкой своих задач. Однако внимательное ознакомление с планом показало, что он может удовлетворить только тех, кто настаивает на использовании линейных кораблей в качестве главной ударной силы Объединенного флота. Авианосцам и подводным лодкам также отводилась важная роль в операции, но они должны были действовать прежде всего как силы охранения и прикрытия линейных кораблей, изматывая противника с тем, чтобы линейные корабли в нужный момент могли нанести решающий удар.

ГЛАВА VI

Подготовка к сражению

1. ЗАПОЗДАЛЫЕ КОНСУЛЬТАЦИИ

Уже к концу апреля во Внутреннем Японском море сосредоточилась значительная часть сил, которые должны были участвовать в операции против о. Мидуэй. За исключением 5-й дивизйи авианосцев, выделенной для обеспечения предстоящего захвата Порт-Морсби, соединение вице- адмирала Нагумо 22 и 23 апреля возвратилось к берегам Японии, закончив переход из Индийского океана. 17 апреля в японские воды пришел 2-й флот вице-адмирала Кондо. Однако на следующий же день он вновь вышел в море, получив приказ настичь и уничтожить оперативное соединение противника, с авианосца которого поднялись самолеты Дулиттла. После тщетных поисков, длившихся целую неделю, флот Кондо возвратился во Внутреннее Японское море.

Главным пунктом сосредоточения сил была хасирская якорная стоянка в заливе Хиросима. Здесь на борту «Ямато» — гигантского флагманского корабля Объединенного флота — адмирал Ямамото и офицеры его штаба спешно дорабатывали детали плана и разрешали бесчисленные организационные вопросы, связанные с подготовкой боевых сил к предстоящей операции. Телефонный кабель, связывавший флагманский корабль с берегом, гудел от непрерывного потока сообщений: штаб флота постоянно поддерживал свиязь с морским генеральным штабом в Токио, а также вел переговоры с военно-морской базой Курэ о ремонте кораблей и снабжении их всем необходимым.

Вице-адмирал Нагумо и вице-адмирал Кондо, с которыми прежде не консультировались относительно готовящейея операции, теперь впервые получили возможность ознакомиться с ее планом. Что касается Нагумо, командующего 1-м воздушным флотом, и его штаба, то они отнеслись к этому плану с полным равнодушием. Казалось, их мало интересовало, в каком направлении будет нанесен следующий удар. Ударное авианосное соединение Нагумо в первой фазе войны одержало ряд блестящих побед, и теперь его штаб был совершенно уверен, что и на этот раз оно сможет выполнить любое задание.

В нижестоящих штабах план был принят с большим энтузиазмом. Контр-адмирал Ямагути, командир 2-й дивизии авианосцев, одно время настаивал на захвате Цейлона, что, по его мнению, позволило бы установить контроль над всем Индийским океаном. Однако после ознакомления с планом операции по захвату о. Мидуэй он стал ярым его сторонником. С самого начала войны Ямагути, занимавший в свое время в Вашингтоне пост военно-морского атташе, был убежден, что при первой же возможности следует вступить в решающее сражение с американским флотом. И поскольку операция против о. Мидуэй преследовала эту же цель, она, естественно, получила полное одобрение с его стороны. Что касается офицеров-летчиков соединения Нагумо, то у них также были все основания приветствовать это предприятие, так как оно давало возможность разгромить американские авианосные силы, в которых они видели своего главного нрага.

Совершенно иным было отношение вице-адмирала Кондо и его штаба. 1 мая командующий 2-м флотом прибыл на борт «Ямато». После краткого обсуждения операций первой фазы Ямамото и Кондо перешли к анализу плана операции по захвату о. Мидуэй. Кондо откровенно высказал свои сомнения в успехе операции. Он особенно подчеркнул то обстоятельство, что нападение на о. Мидуэй будет проводиться без поддержки базовой авиации, в то время как противник имеет возможность использовать не только воздушные силы, базирующиеся на постоянных береговых аэродромах, но и авианосную авиацию, которая не понесла серьезных потерь, В этой связи он считал более благоразумным захват Новой Каледонии, чтобы перерезать коммуникации между Соединенными Штатами и Австралией.

На возражения Кондо адмирал Ямамото ответил, что план операции после тщательного изучения согласован между штабом Объединенного флота и морским генеральным штабом и не может быть изменен. Он добавил, что хотя операция и связана с некоторым риском, но если будет достигнут элемент внезапности, бояться поражения не следует. Тогда вице-адмирал Кондо повернулся к начальнику штаба Объединенного флота контр-адмиралу Угаки и спросил, известно ли штабу флота, как трудно будет обеспечить материально-техническое снабжение о. Мидуэй после его захвата. Кондо утверждал, что до тех пор, пока эта проблема не будет разрешена, захват острова бесцелен. Угаки ответил далеко не лучшим образом. Он заявил, что если снабжение оккупационных сил окажется невозможным, они будут эвакуированы сразу же после того, как уничтожат все военные сооружения. На этом дискуссия закончилась. Было ясно, что штаб Объединенного флота, несмотря на все возражения, не собирался отказываться от своего решения захватить о. Мидуэй.

Возвратившись на свой флагманский корабль, вице-адмирал Кондо передал содержание разговора начальнику штаба контр-адмиралу Сираиси и старшему офицеру штаба капитану 1 ранга Янагидзава. Последний с сожалением заметил, что Ямамото следовало согласиться хотя бы на то, чтобы силы вторжения на о. Мидуэй вышли не с о. Сайпан, а из Трука, что уменьшило бы опасность их преждевременного обнаружения. Позднее, на итоговом обсуждении плана операции, представители 2-го флота настаивали на принятии этого предложения, но безуспешно. Штаб Объединенного флота не был склонен к каким-либо изменениям плана.

2. ОПЕРАТИВНАЯ ИГРА

В тот самый день, когда вице-адмирал Кондо изложил Ямамото свои опасения по поводу предстоящей операции, штаб Объединенного флота начал четырехдневные военные игры, целью которых была проверка запланированных, а также намечаемых операций второй фазы войны. На этих играх, проходивших на борту «Ямато» под руководством начальника штаба Объединенного флота контр-адмирала Угаки, присутствовало большинство командиров и штабных офицеров тех соединений, которые должны были принять участие в операции по захвату о. Мидуэй.

Игры начались проигрыванием вторжения на о. Мидуэй. Но это было только начало. Со времени военных игр, проведенных в ноябре 1941 года и явившихся репетицией нападения на Пирл-Харбор и операций по захвату южных районов, ни разу не проигрывалось такой большой программы наступательных действий. По предложению штаба Объединенного флота в ходе игры действия развертывались по следующему плану:

1. В первых числах июня главные силы Объединенного флота захватывают о. Мидуэй, а другие соединения флота — западную часть Алеутских островов.

2. После завершения этих операций большая часть линейных кораблей возвращается в Японию, а остальные силы вторжения на о. Мидуэй сосредоточиваются в Труке для пополнения всех видов снабжения и в начале августа начинают операции по захвату стратегических пунктов в Новой Каледонии и на островах Фиджи.

3. Соединение Нагумо наносит удары с воздуха по Сиднею и другим пунктам на юго-восточном побережье Австралии.

4. Вслед за тем соединение Нагумо, а также соединения, принимавшие участие в операциях против о. Новая Каледония и о-вов Фиджи, вновь собираются в Труке для приема топлива, а также пополнения боеприпасов и снаряжения. В начале августа при участии всех сил Объединенного флота начинаются операции против атолла Джонстон и Гавайских островов.

Кроме офицеров штаба Объединенного флота, все, кто принимал участие в военных играх, были изумлены столь обширной программой, которая, казалось, опиралась больше на фантастику, чем на реальные возможности. Еще более удивительным было то, как проводились игры. Все операции, начиная с вторжения на о. Мидуэй и Алеутские острова и кончая штурмом Джонстона и основных островов Гавайского архипелага, проигрывались на столе без малейшей запинки. Это в немалой степени объяснялось своевольным поведением контр-адмирала Угаки, который нередко просто игнорировал вводные, дававшиеся посредниками.

Например, случилось так, что соединение Нагумо подверглось удару базовой авиации противника, в то время как его самолеты вылетели для атаки о. Мидуэй. Как того требовали правила, капитан 3 ранга Окумия, офицер штаба

4- й дивизии авианосцев, выступавший в роли посредника, бросил игральные кости, чтобы определить результаты налета, и объявил, что авианосцы получили девять попаданий. В число затонувших попали «Акаги» и «Кага». Однако Угаки самовольно уменьшил число попаданий до трех, в результате чего «Кага» остался в числе «потопленных», но зато «Акаги» получил лишь «незначительные повреждения». К удивлению Окумия, даже это решение было затем отменено, и «Кага» вновь появился на следующем этапе игры, посвященном проигрыванию вторжения на Новую Каледонию и о-ва Фиджи. Решения посредников относительно результатов воздушных боев подтасовывались точно таким же образом и всегда в пользу японской стороны.

Ценность игр снижалась также тем, что офицеры штабов основных оперативных соединений, включая соединение Нагумо и 11-й воздушный флот базовой авиации, не имели времени, чтобы как следует изучить операции. В результате они выступали в роли кукол, которых дергали за веревочки офицеры штаба Объединенного флота. Недостаточность подготовки видна хотя бы из следующего инцидента, имевшего место во время проигрывания вторжения на о. Мидуэй. Некоторая опрометчивость, с которой действовало соединение Нагумо, вызвала ряд критических замечаний. Был задан вопрос: какой план действий будет принят, если на фланге соединения появятся авианосцы противника, в то время как оно будет атаковать о. Мидуэй с воздуха. Ответ офицера штаба соединения Нагумо был настолько туманным, что само собой напрашивалось предположение об отсутствии такого плана вообще, и контр-адмирал Угаки лично указал на необходимость тщательно продумать этот вопрос. Как мы узнаем, именно так все и произошло в ходе самого сражения.

4 мая военные игры закончились. Следующие два дня были посвящены разбору игр и заключительным совещаниям. Целый ряд предложений, внесенных в ходе обсуждения и предусматривавших некоторые изменения плана операции, был отвергнут. Почти все командующие флотов и соединений, особенно вице-адмирал Кондо, энергично настаивали на отсрочке операции, чтобы иметь больше времени на подготовку. Но контр-адмирал Угаки утверждал, что такой вариант исключен, так как подобная отсрочка, если только не отложить операцию на целый месяц, означает, что майеврирование в районе высадки десанта придется производить при неблагоприятной фазе луны.

В эти же дни штаб соединения Нагумо доложил, что радиооборудование на флагманском корабле «Акаги» не отвечает предъявляемым к нему требованиям. Это относилось, собственно, ко всем авианосцам. Дело в том, что авианосцы должны были иметь низкие радиомачты, которые не мешали бы взлету и посадке самолетов. Начальник штаба соединения Нагумо контр-адмирал Кусака на совещаниях неоднократно указывал, что «Акаги», вероятно, будет не в состоянии перехватить радиограммы противника, которые могут оказаться чрезвычайно важными для правильной оценки обстановки и намерений противника. По этому вопросу было выдвинуто два предложения. Согласно первому, «Ямато», флагманский корабль адмирала Ямамото, вместо того чтобы возглавлять главные силы линейных кораблей, что потребовало бы соблюдения радиомолчания, должен действовать независимо от них, и все важнейшие сведения, полученные в результате радиоперехвата, передавать соединению Нагумо. Согласно второму, «Ямато» должен действовать совместно с авианосцами. В этом случае адмиралу Ямамото следовало принять на себя непосредственное командование Ударным авианосным соединением Нагумо.

Ни одно из этих предложений принято не было.

Это один из примеров того, что в плане операции не предусматривалось оказание достаточной поддержки соединению Нагумо. При ведении воздушной разведки соединение могло рассчитывать только на свои самолеты. Из-за недостатка кораблей охранения, которые могли бы обеспечить эффективный заградительный зенитный огонь, соединение Нагумо при воздушных атаках должно было полагаться в основном на собственный боевой воздушный патруль. Ясно, что линейные корабли, которые должны были находиться в 300 милях к западу от авианосных сил, не могли оказать какую-либо помощь авианосцам, в случае если последние подвергнутся нападению. Вне всякого сомнения, офицеры штаба Нагумо не представляли себе, каким образом наши линейные корабли, находясь в таком глубоком тылу, смогут принести хоть какую-нибудь пользу в операции.

Вся беда была в том, что, как уже указывалось ранее, составители плана исходили из устаревшей, но все еще господствовавшей в штабе Объединенного флота концепции. Сторонники ее утверждали, что главная сила флота не авианосцы, а линейные корабли. Вместо того чтобы использовать линейные корабли для прикрытия и поддержки авианосцев, наоборот, сами авианосцы должны были поддерживать и прикрывать линейные корабли. Командованию Объединенного флота предстояло убедиться в порочности этой концепции, и к тому же при самых трагических обстоятельствах.

За неделю до военных игр на борту «Ямато» состоялась конференция, на которой обсуждались итоги операций первой фазы войны. На ней капитан 2 ранга Гэнда и другие офицеры соединения Нагумо, отстаивая примат авианосной авиации над корабельной артиллерией, требовали реорганизации флота. Контр-адмирал Ямагути особенно настаивал на том, чтобы все надводные силы Объединенного флота были разделены на три флота специального назначения. Каждый такой флот должен был состоять из трех или четырех авианосцев (главные силы) с соответствующим количеством линейных кораблей, крейсеров и эскадренных миноносцев в качестве сил охранения и поддержки. К этому времени Объединенный флот располагал необходимым числом кораблей охранения, а к концу 1942 года мы должны были иметь достаточно авианосцев для образования трех таких флотов специального назначения. Два из них уже могли быть сформированы, причем каждый представлял бы вполне самостоятельную группу и имел бы сильную авиацию. Штаб Объединенного флота в принципе был согласен с этим предложением, но до самого начала операции фактически ничего не было сделано для претворения его в жизнь.

Итак, военные игры и обсуждение операции закончились, но многие офицеры по-прежнему были неудовлетворены некоторыми положениями плана. В частных беседах они заявляли, что штаб Объединенного флота серьезно недооценивает возможностей противника. Однако на совещаниях никто не осмелился открыто высказать эту мысль. Личный состав наших соединений в значительной степени был сам повинен в чрезмерной самоуверенности. Это верно по крайней мере в отношении соединения Нагумо. Мы были настолько уверены в своих силах, что надеялись разбить флот противника без посторонней помощи, даже без поддержки линейных кораблей.

На последнем совещании, созванном для обсуждения плана операции, адмирал Ямамото призвал всех не щадить сил для успешного его осуществления. В частности, он сказал: «В результате операций первой фазы мы добились стратегического превосходства. Но мы не сможем удержать его, если в дальнейшем будем придерживаться оборонительных действий. Чтобы закрепить достигнутое, мы должны постоянно наносить удары по наиболее уязвимым местам противника. Такова основная цель второй фазы войны».

3. БОИ В КОРАЛЛОВОМ МОРЕ [15]

Когда операция против о. Мидуэй еще только изучалась и проигрывалась в штабах, почти в 3000 милях от Японии, на северо-восточных подступах к Австралии, происходили события, которым суждено было оказать на эту операцию большое влияние. 4-й флот вице-адмирала Иноуэ начал давно задуманный захват Тулаги (Соломоновы острова) и Порт-Морсби (юго-восточное побережье Новой Гвинеи), что 7 мая привело к сражению в Коралловом море.

Согласно плану, принятому в январе, захват Тулаги и Порт-Морсби предполагалось осуществить сразу же после оккупации в начале марта Лаэ и Саламоа. Однако появление в юго-восточном районе американского оперативного соединения, состоявшего, по имевшимся сведениям из двух авианосцев, четырех тяжелых и четырех легких крейсеров и более дюжины эскадренных миноносцев, заставило штаб Объединенного флота отложить проведение операции до тех пор, пока 4-й флот не будет усилен дивизией авианосцев из состава соединения Нагумо и несколькими тяжелыми крейсерами. Это подкрепление, которое состояло из 5-й дивизии авианосцев («Дзуйкаку», «Сёкаку») и 5-й дивизии тяжелых крейсеров («Мёко», «Хагуро») в конце апреля прибыло в базу 4-го флота (Трук). Кроме того, 4-му флоту был придан легкий авианосец «Сёхо».

4- я дивизия авианосцев и 5-я дивизия тяжелых крейсеров должны были принять участие в операции против о. Мидуэй. Поэтому вице-адмирал Иноуэ не стал терять времени даром и поспешил начать боевые действия. Согласно плану операции захват Тулаги следовало осуществить 3 мая, а неделю спустя предполагалось нанести удар по Порт- Морсби. Транспортные суда, перевозившие десантные войска из Рабаула, прикрывались двумя соединениями надводных кораблей — Группой непосредственного прикрытия контр-адмирала Гото в составе легкого авианосца «Сёхо», четырех тяжелых крейсеров и одного эскадренного миноносца и Ударным авианосным соединением вице-адмирала Такаги в составе авианосцев «Дзуйкаку», «Сёкаку», двух тяжелых крейсеров из 5-й дивизии и шести эскадренных миноносцев. В соединении Такаги действиями авианосной авиации должен был руководить контр-адмирал Хара, командир 5-й дивизии авианосцев. Группа Гото и соединение Та- кати вышли из базы в Труке соответственно 30 апреля и 1 мая.

Рис. 8. Бой в Коралловом море, б—7 мая (время по 11 воcт. часовому поясу)

3 мая согласно плану была успешно проведена высадка десанта в Тулаги, а на следующий день из Рабаула вышло Соединение вторжения в Порт-Морсби в составе 14 транспортов, охраняемых легким крейсером и шестью эскадренными миноносцами. Едва оно двинулось в путь, как авианосная авиация противника атаковала район высадки десанта в Тулаги. Было потоплено и повреждено несколько небольших японских судов. Это событие говорило о том, что оперативное соединение противника где-то поблизости. Поэтому Ударное авианосное соединение вице-адмирала Такаги, находившееся севернее Соломоновых островов, полным ходом направилось на юг, чтобы обнаружить противника и вступить с ним в бой. Соединение вторжения в Порт- Морсби, которое было пока в полной безопасности, продолжало продвигаться к своему объекту вместе с Группой контр-адмирала Гото в качестве непосредственного охранения.

К утру 6 мая соединение Такаги обогнуло юго-восточную оконечность Соломоновых островов и вышло в Коралловое море, но только на следующий день ему удалось войти в соприкосновение с противником. На рассвете 7 мая с авианосцев поднялись разведывательные самолеты и вскоре один из них радировал, что примерно в 160 милях к югу он обнаружил оперативное соединение противника, в состав которого входит авианосец. Все ударные силы с «Дзуйкаку» и «Сёкаку» — 78 бомбардировщиков, торпедоносцев и истребителей — немедленно поднялись в воздух. Однако в точке, указанной в радиограмме, был обнаружен лишь крупный танкер в сопровождении эскадренного миноносца. Оба корабля, в которых позднее опознали «Неошо» и «Симс», подверглись яростной атаке. Эскадренный миноносец был потоплен, а танкер тяжело поврежден.

Почти сразу же после вылета самолетов контр-адмирал Хара получил важное донесение от разведывательных самолетов Группы Гото. В нем говорилось, что предыдущее донесение было ошибочным, и указывалось, что оперативное соединение противника находится к юго-востоку от архипелага Луизиада. Однако это донесение поступило слишком поздно, чтобы отменить атаку, и драгоценная возможность нанести удар по авианосцам противника была упущена.

Эта неудача дорого обошлась японцам. Пока самолеты с «Дзуйкаку» и «Сёкаку» расправлялись с «Неошо» и «Симс», авианосная авиация противника обнаружила куда более стоящую цель. Вице-адмирал Иноуэ, находившийся в Рабауле и руководивший всеми этими операциями, приказал транспортам Соединения вторжения отойти к северу и оставаться там до тех пор, пока не будет устранена угроза со стороны авианосцев противника. Транспорты под прикрытием сил контр-адмирала Гото, выполняя приказ, направились на север, но в 11.00 7 мая около 100 американских бомбардировщиков и самолетов-торпедоносцев обнаружили Группу прикрытия и атаковали ее. Все свои усилия противник сосредоточил на легком авианосце «Сёхо». Он получил большое число бомбовых попаданий и в 11.35 пошел ко дну. Было уже далеко за полдень, когда закончилась подготовка авиагрупп с «Дзуйкаку» и «Сёкаку» к новому вылету. Контр-адмирал Хара прекрасно понимал, что атака авианосцев противника связана с большим риском, так как обратный путь и посадку пилоты должны будут проделать в темноте. Но он хотел как можно скорее нанести удар, и решил бросить в атаку самолеты с тренированными для ночных действий экипажами. В 16.30 группа из 27 бомбардировщиков и торпедоносцев поднялась в воздух и направилась к месту, где по предположениям находился противник. Однако обнаружить его не удалось. Вместо этого самолеты натолкнулись на воздушный дозор истребителей. В схватке было потеряно несколько самолетов. На обратном пути самолеты прошли как раз над авианосцами противника, но не имели возможности атаковать их, так как уже сбросили свои бомбы и торпеды.

На рассвете 8 мая Такаги вновь выслал гидросамолеты на поиск противника. В 08.24 с них донесли, что в 235 милях от японских сил по пеленгу 205° обнаружена американская авианосная группа. В донесении указывалось, что группа состоит из двух авианосцев и неопознанного крупного корабля. С «Дзуйкаку» и «Сёкаку» были немедленно подняты все ударные группы, которые в общей сложности насчитывали около 70 бомбардировщиков и торпедоносцев. В 11.20 самолеты вышли на цель и начали атаку, несмотря на сильный зенитный огонь и противодействие истребителей противника.

Атака была эффективной, хотя успех и не оказался таким значительным, как об этом докладывали адмиралам Такаги и Хара возвращавшиеся летчики. По их сообщениям, оба авианосца противника, один из которых приняли за «Саратога» в (действительности «Лексингтон»), а другой опознали как «Йорктаун», были потоплены, а линейный корабль или крейсер — поврежден. На самом деле — об этом мы узнали много позднее — «Лексингтон» во время атаки потоплен не был, но получил настолько серьезные повреждения, что экипажу пришлось покинуть его. В тот же день он был потоплен эскадренными миноносцами эскорта, «Йорктаун» же получил только одно бомбовое попадание. Авианосец был сильно поврежден, но не вышел из строя.

Рис. 9. Фазы атаки «Сёхо» в бою в Коралловом море

В это же время соединение Такаги было атаковано американской авианосной авиацией. Самолеты противника вылетели примерно в одно время с японскими. В 10.50 они появились над соединением Такаги. Атаки продолжались до 12.20. «Дзуйкаку» ушел в зону дождя и таким образом скрылся от самолетов противника, зато «Сёкаку» пришлось принять на себя весь удар. Он получил три прямых попадания, в результате чего оказался непригодным для ведения боевых действий, и ему приказали возвратиться в базу. «Дзуйкаку» взял на борт самолеты с обоих авианосцев.

Теперь, казалось, ход боя складывался в пользу японской стороны. Хотя «Сёхо» и был потоплен, а «Сёкаку» поврежден, «Дзуйкаку» оставался невредимым, в то время как оба американских авианосца, как предполагалось, были уничтожены. Казалось, соединению Такаги представилась счастливая возможность завершить разгром противника. Однако 8 мая около 17.00 вице-адмирал Иноуэ, находившийся в Рабауле, неожиданно приказал Ударному авианосному соединению прекратить бой и отойти. Согласно следующему приказу вторжение в Порт-Морсби откладывалось, а транспорты должны были вернуться в Рабаул. Принимая такое решение, командующий 4-м флотом исходил, по-видимому, из того, что хотя американская авианосная группа разгромлена, нам не удастся силами оставшейся авианосной авиации обеспечить прикрытие Соединения вторжения в случае атаки базовой авиации противника.

Вечером 8 мая о действиях вице-адмирала Иноуэ стало известно в штабе Объединенного флота. Адмирал Ямамото, крайне недовольный тем, что Иноуэ не сумел развить успех, достигнутый в бою против авианосцев противника, отправил командующему 4-м флотом приказ, в котором требовал приложить все усилия для завершения разгрома соединения противника. В связи с этим Такаги было приказано немедленно направиться на юг и снова войти в соприкосновение с противником. Но двухдневные поиски окончились безрезультатно, и ночью 10 мая соединение Такаги вышло из района боевых действий.

В списке потерь японцев в бою в Коралловом море значится: легкий авианосец «Сёхо», эскадренный миноносец «Кикудзуки» и три десантные баржи — потоплены; авианосец «Сёкаку» — поврежден; потеряно 77 самолетов; общее количество убитых и раненых — 1074. Как стало известно после войны, потери противника были следующими: авианосец «Лексингтон», танкер «Неошо» и эскадренный миноносец «Симс» — потоплены; авианосец «Йорктаун» — поврежден; сбито 66 самолетов; убито и ранено 543 человека.

Таким образом, если считать, что победу в Коралловом море одержали японцы, то эта победа выражается лишь в том, что они причинили противнику несколько больший урон. Но в то же время японскому флоту пришлось отказаться от захвата Порт-Морсби. Следовательно исход боя далек от триумфа, о котором японскому народу сообщили по радио под аккомпанемент военно-морского марша.

Штаб Объединенного флота решил отложить захват Порт-Морсби на неопределенное время, считая нецелесообразным изменять уже составленный план последующих операций, и приказал 5-й дивизии авианосцев и 5-й дивизии тяжелых крейсеров немедленно возвратиться в Японию для подготовки к вторжению на о. Мидуэй. 17 мая «Сёкаку» прибыл в Курэ. Вид у него был незавидный. Тот факт, что попадание всего лишь трех бомб среднего калибра сделало авианосец непригодным для ведения боевых действий, красноречиво говорил о большой уязвимости авианосцев. Тщательный осмотр всех повреждений показал, что для ремонта потребуется минимум месяц, а это означало, что в операции по захвату о. Мидуэй «Сёкаку» участвовать не сможет.

Флагманский корабль 5-й дивизии авианосцев «Дзуйкаку», прибывший вслед за «Сёкаку», не имел повреждений, по вскоре выяснилось, что он также не сможет участвовать в операции из-за больших потерь в летном составе. До выхода соединения Нагумо оставалась одна неделя, и даже в случае быстрого пополнения авиагрупп авианосца самолетами и экипажами было просто физически невозможно дать новому летному составу необходимую тренировку на борту корабля, чтобы сделать авианосец полностью боеспособным. Таким образом, «победа» в Коралловом море была чревата серьезными последствиями. Отсутствие «Дзуйкаку» и «Сёкаку» лишило соединение Нагумо одной трети его ударной мощи. Возможно, именно это и определило исход сражения у о. Мидуэй.

Однако даже такое непредвиденное обстоятельство не уменьшило оптимизма в штабе Объединенного флота и среди личного состава соединения Нагумо. В Японии были твердо убеждены, что в операции против о. Мидуэй мы будем иметь подавляющее превосходство в авианосных силах, так как считали, что оба американских авианосца, участвовавших в бою в Коралловом море, потоплены.

Личный состав соединения Нагумо, в которое входили такие испытанные в боях авианосцы, как «Акаги», «Кага», «Сорю», «Хирю», был уверен, что сумеет разбить любые силы противника. Даже морской генеральный штаб, который вначале выступал против операции по захвату о. Мидуэй, считая ее слишком рискованной теперь, казалось, почти не сомневался в ее благоприятном исходе.

Дальнейшие события показали, что эти расчеты ошибочны. Как выяснилось позже, «Йорктаун» не был потоплен. Более того, он даже не был сильно поврежден и принял участие в следующем сражении. Как стало известно после войны, «Йорктаун» быстро возвратился в Пирл-Харбор, где ремонтные бригады в течение двух суток сумели подготовить его к выходу в море. Вскоре он присоединился к силам, выделенным для отражения удара по о. Мидуэй. Такая оперативность была ярким контрастом нашей медлительности, в результате которой ни «Сёкаку», ни «Дзуйкаку» не смогли принять участия в операции по захвату о. Мидуэй.

Рис. 10. Боевые действия соединения Нагумо, Пирл-Харбор — Коралловое море (время японское)

4. ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

После оперативной игры и совещаний, состоявшихся в первую неделю мая, «Ямато» снялся с якоря и отправился из Хаеира в Курэ, чтобы пополнить все виды боевого снабжения и произвести некоторые ремонтные работы. В базе было очень оживленно. Ежеминутно прибывали и вновь уходили в море корабли; небольшие суда непрерывно сновали между берегом и военными кораблями, стоявшими на рейде, перевозя различные предметы снабжения. Лето почти уже наступило, и обращало на себя внимание, что авианосцы «Рюдзё» и «Дзунё», входившие в состав Северного соединения вице-адмирала Хосогая, производили погрузку теплой зимней одежды и снаряжения. Как экипажам этих авианосцев, так и личному составу базы нетрудно было догадаться, что соединению предстоят боевые действия в северных водах.

18 мая полковник Итики, командир армейского отряда, который должен был участвовать во вторжении на о. Мидуэй, вместе со своим штабом прибыл на борт «Имато» для совещания с адмиралом Ямамото и ознакомления с планом операции. Этим в сущности и закончился инструктаж командующих и командиров соединений, групп и отрядов, принимающих участие в операции. 19 мая «Ямато» возвратился на якорную стоянку у о. Хасира, чтобы закончить последние приготовления к выходу. На следующий день адмирал Ямамото отдал приказ, в котором окончательно утвердил оперативное построение сил. В приказе давалась следующая оценка сил противника в районе о. Мидуэй, Гавайских и Алеутских островов:

Район о. Мидуэй: примерно 24 патрульных летающих лодки, 12 бомбардировщиков армейской авиации и 20 истребителей. Вблизи о. Мидуэй выставлены дозорные корабли, а несколько подводных лодок развернуты, по всей вероятности, к западу от острова [16].

Район Гавайских островов: авиация — примерно 60 разведывательных летающих лодок, 100 бомбардировщиков армейской авиации и 200 истребителей; военно-морские силы — два— три авианосца, два — три эскортных авианосца, четыре— пять тяжелых крейсеров, три — четыре легких крейсера, около 30 эскадренных миноносцев и 25 подводных лодок.

Район Алеутских островов: военно-морских и военно-воздушных сил противника, а также важных военных сооружений (за исключением района Датч-Харбора) не имеется.

Кроме того, по сведениям японской разведки, о. Мидуэй оборонялся отрядом морских пехотинцев численностью в 750 человек. На острове была мощная зенитная артиллерия и большое количество орудий береговой обороны. Предполагалось также, что, как только станет известно о намерениях японцев, военно-воздушные силы, базирующиеся па острове, могут быть увеличены вдвое авиацией с Гавайских островов. Разведка установила, что летающие лодки противника днем и ночью ведут патрулирование по дуге западнее о. Мидуэй на расстоянии 600 миль от берега.

При оценке авианосных сил противника в районе Гавайских островов штаб Объединенного флота исходил из того, что «Хорнет» и «Энтерпрайз», которые, как было установлено, участвовали в рейде на Токио 18 апреля, возвратились в Пирл-Харбор. К этим двум авианосцам предположительно добавили третий на случай, если один из двух, которые считались потопленными в бою в Коралловом море, окажется только поврежденным и ему удастся добраться до Пирл-Харбора или же если авианосец «Уосп», местонахождение которого было неизвестно, находится в районе Гавайских островов. Было точно установлено, что «Рейнджер» действует в Атлантическом океане. «Лексингтон» (в действительности «Саратога») считали потопленным японской подводной лодкой недалеко от Гавайских островов в январе 1942 года. Однако последующие сообщения свидетельствовали о том, что этот авианосец возвратился в базу на западном побережье Соединенных Штатов и стоит на ремонте, Таковы были авианосные силы противника, если не считать вновь построенных эскортных авианосцев. Несколько из них, как полагали, должны были прибыть в район Гавайских островов. Однако японцы считали, что вследствие небольшой скорости они не смогут существенно увеличить боевую мощь флота противника.

По другим данным, в районе Гавайских островов не имелось даже тех двух — трех авианосцев, которые принимал во внимание штаб Объединенного флота. Однако 18 мая к востоку от Соломоновых островов разведывательным самолетом было обнаружено авианосное оперативное соединение противника, в состав которого входили два авианосца. Возникло предположение, что «Хорнет» и «Энтерпрайз» вновь покинули Пирл-Харбор для ведения боевых действий в юго-западном районе Тихого океана. Такое предположение подтверждалось данными радиоразведки, которые говорили, что к югу от Соломоновых островов находятся авианосные силы противника, а также сообщением о налете авианосной авиации противника на Тулаги, происшедшем несколько позже[17]. Если бы это оперативное соединение противника оставалось у Соломоновых островов, вполне допустимо, что у американцев в районе Гавайских островов фактически не имелось авианосцев, которые можно было бы бросить против наших сил вторжения на о, Мидуэй. В этом случае вторжение на остров оказалось бы легким делом, но тогда не оставалось надежды вовлечь флот противника в решающее сражение.

20 мая из Йокосука и Курэ вышла Транспортная группа, которая должна была доставить армейские и военно-морские десантные части к о. Мидуэй. Она держала курс к месту сбора у о. Сайпан, куда и прибыла 24 мая. Одновременно согласно плану Группа непосредственной поддержки в составе тяжелых крейсеров под командованием контр-адмирала Курита прибыла к о. Гуам. После 20 мая корабли Северного соединения вице-адмирала Хосогая также начали выходить из баз в западной части Внутреннего Японского моря. Они направлялись к Оминато — месту сбора сил вторжения на Алеутские острова. Постепенно вся масса кораблей пришла в движение.

Те силы, которые должны были направиться в район боевых действий прямо из Внутреннего Японского моря, имели в запасе целую неделю. Но адмирал Ямамото решил не терять времени даром, и 21 мая Главные силы, Соединение вторжения вице-адмирала Кондо и 1-е ударное авианосное соединение Нагумо вышли через пролив Бунго в открытое море и на протяжении двух дней проводили маневры, самые большие с начала войны и последние, проводившиеся японским флотом в открытом море.

25 мая по возвращении на якорную стоянку у о. Хасира па борту «Ямато» еще раз были проиграны операции по вторжению на о. Мидуэй и Алеутские острова. Собравшиеся командиры и штабные офицеры прослушали также подробный доклад о бое в Коралловом море, сделанный вице-адмиралом Такаги. Теперь все было готово к началу операции.

ГЛАВА VII

Навстречу сражению

1. ВЫХОД БОЕВЫХ СИЛ

Наконец настало время начать операцию по захвату о. Мидуэй. В каждом из трех пунктов выхода — Оминато на северной оконечности о. Хонсю, Хасира в западной части Внутреннего Японского моря и на островах Сайпан и Гуам в группе Марианских островов — соединения Объединенного флота были готовы направиться в назначенные им районы.

2-е ударное авианосное соединение контр-адмирала Ка- кута, которое должно было нанести удар по Алеутским островам, выступало первым. В полдень 26 мая, держа свой флаг на легком авианосце «Рюдзё», Какута вывел соединение из порта Оминато. Пройдя Сангарский пролив, он взял курс на восток. К вечеру соединение вступило в полосу густого тумана. Удерживать корабли в строю стало очень трудно: ни один из кораблей не имел радиолокационных установок, а приказ о соблюдении радиомолчания оставался в силе. Зато туман уменьшал опасность обнаружения со стороны подводных лодок противника, которые, как было известно, крейсировали к востоку от о. Хоккайдо. Офицеры и матросы были рады туману, но в то же время надеялись, что к 4 июня, когда авианосцы должны будут нанести удар по Датч-Харбору, он рассеется.

На следующее утро с якорной стоянки у о. Хасира вышло 1-е ударное авианосное соединение Нагумо. В полдень

27 мая оно прошло через пролив Бунго и к вечеру было уже далеко в Тихом океане, продвигаясь на юго-восток в заранее установленном походном порядке. Ничто не говорило о том, что подводным лодкам противника удалось обнаружить нас. Все шло хорошо, и удовлетворенный я лег спать.

Однако лично мне сильно не повезло: внезапный приступ аппендицита заставил меня лечь в лазарет. После перенесенной операции я мог выступать лишь в роли зрителя тех волнующих событий, которые вот-вот должны были развернуться.

28 мая из Оминато вышли главные силы Северного соединения под командованием вице-адмирала Хосогая и Соединения вторжения на острова Атту и Кыска. Вечером того же дня из района о. Сайпан вышли транспорты с десантом для высадки на о. Мидуэй в охранении легкого крейсера «Дзинцу» (флагманский корабль контр-адмирала Танака) и 12 эскадренных миноносцев. Вместе с ними были гидроавиатранспорты «Титосэ» и «Камикава Мару», а также другие корабли. Чтобы ввести в заблуждение подводные лодки противника, которые могли находиться поблизости, Транспортная группа и Группа гидроавиатранспортов сначала взяла курс на запад, а затем, обогнув с юга о. Тиниан, направилась на восток. Почти одновременно из района о. Гуам вышла Группа поддержки контр-адмирала Курята, состоявшая из тяжелых крейсеров. Она легла на параллельный курс в 40 милях к юго-западу от Транспортной группы.

Последними вышли главные силы Соединения вторжения на о. Мидуэй под командованием вице-адмирала Кондо и Главные силы Объединенного флота под командованием адмирала Ямамото. Корабли Кондо оставили якорную стоянку у о. Хасира рано утром 29 мая. Первыми шли легкий крейсер «Юра» и семь эскадренных миноносцев 4-й эскадры; за ними следовали 4-я дивизия тяжелых крейсеров («Атаго», «Тёкай»), 5-я дивизия тяжелых крейсеров («Мёко», «Хагуро»), 1-й отряд 3-й дивизии линейных кораблей («Хиэй», «Конго»), легкий авианосец «Дзуйхо» и эскадренный миноносец. Адмирал Кондо держал свой флаг на тяжелом крейсере «Атаго». Пройдя пролив Бунго, соединение взяло курс на восток.

Главные силы, насчитывавшие 32 корабля, вышли вслед за кораблями Кондо. Впереди шли легкий крейсер «Сэндай» и 20 эскадренных миноносцев под командованием контр- адмирала Хасимото, командира 3-й эскадры эскадренных миноносцев; за ними следовали 9-я дивизия легких крейсеров («Китаками» и «Ои») под командованием контр-адмирала Киси, 1-я дивизия линейных кораблей («Ямато», «На- гато», Муцу») под непосредственным командованием адмирала Ямамото и 2-я дивизия линейных кораблей («Исэ, «Хюга», «Фусо», «Ямасиро») под командованием вицеадмирала Такасу. Легкий авианосец «Хосё» и один эскадренный миноносец замыкали строй.

Прошло пять месяцев с того времени, как линейные корабли последний раз выходили из своих вод. Во время операций первой фазы войны они оставались во Внутреннем Японском море, настойчиво готовясь к решающему сражению с американским флотом. Офицеры и матросы этих огромных коробок все еще были уверены, что их огневая мощь решит исход сражения. Теперь, казалось, представился случай доказать это. Моральный дух личного состава был очень высок. Боевая мощь соединения значительно увеличилась благодаря введению в строй «Ямато», вооруженного сверхмощной артиллерией.

Когда Главные силы направились к проливу Бунго, с с эскадренных миноносцев, патрулировавших у выхода из пролива, поступило донесение об обнаружении двух подводных лодок противника. Кроме того, по данным радиоразведки было известно, что у побережья Японии действуют шесть подводных лодок противника и еще четыре — к северо-востоку от атолла Уэйк. Надводные корабли и авиация военно-морской базы Курэ немедленно усилили противолодочную деятельность, а все корабли соединений Кондо и Ямамото получили приказ повысить противолодочную готовность. Оба соединения прошли через опасную зону без каких-либо происшествий.

Выйдя в открытое море, Главные силы построились в походный порядок. Линейные корабли образовали две параллельные кильватерные колонны: справа шли «Ямато», «Нагато» и «Муцу», слева — «Исэ», «Хюга», «Фусо» и «Яма- сиро». Между колоннами располагался легкий авианосец «Хосё», противолодочные самолеты которого вели разведку района прохождения кораблей. Легкий крейсер «Сэндай» и 20 эскадренных миноносцев находились в круговом охранении на расстоянии 1500 метров от линейных кораблей. Легкие крейсера «Китаками» и «Ои» шли позади, на флангах колонн, в 10 000 метрах друг от друга. Они должны были отражать атаки подводных лодок противника, которые могли преследовать соединение. Главные силы направлялись на юго-восток со скоростью 18 узлов, делая отвороты от генерального курса через каждые пять — десять минут.

2. АДМИРАЛ НАГУМО

Когда я находился в лазарете «Акаги», мои мысли, естественно, были сосредоточены на предстоящей операции.

Особенно много я думал о той огромной ответственности, которую нес адмирал Нагумо. Подходит ли он для той миссии, которая на него возложена?

Мое первое знакомство с адмиралом Нагумо относится к 1933 году. Я был тогда лейтенантом и командовал авиационной боевой частью тяжелого крейсера «Мая», входившего в состав 4-й дивизии крейсеров 2-го флота. Кроме Мая», в состав дивизии входили «Тёкай» (флагманский корабль), «Такао» и «Атаго» — новейшие японские тяжелые крейсера. Нагумо, тогда капитан 1 ранга, был командиром Такао».

Согласно организации Объединенного флота, принятой и то время, 2-й флот являлся Передовым соединением. Полому упор в наших учениях делался главным образом на торпедные атаки и ведение боя в ночных условиях, так что Нагумо — большой знаток боевого использования торпедного оружия — был на своем месте. Как младший офицер, работа которого сводилась к руководству полетами самолетов, я с восхищением следил за тем, как отлично справлялся он со своими сложными обязанностями. Выступления Нагумо на разборе проведенных учений всегда были логичными и поучительными, а в правильности его выводов можно было не сомневаться. Прямой, искренний и внимательный, он постоянно помогал молодым офицерам. Среди нас он пользовался огромным уважением и доверием. Мы не встречались больше до 1941 года. К этому времени Нагумо

стал вице-адмиралом и командующим Ударным авианосным соединением (1-й воздушный флот). Я был назначен командиром авиагруппы «Акаги». Встреча с Нагумо живо воскресила мои воспоминания семилетней давности, и я был счастлив вновь служить под его командованием.

Однако скоро я заметил, что Нагумо сильно изменился, и даже начал разочаровываться в нем из-за его явного консерватизма и пассивности. Возможно, причина этого заключалась в том, что теперь он командовал авиацией, которая не была его специальностью. Как и прежде, он был добросердечным и приятным человеком, но его кипучая энергия и инициатива, казалось, исчезли, а вместе с ними исчезло и мое представление о нем, как о выдающемся флотоводце. Он стал казаться мне ниже ростом, и совершенно неожиданно я открыл, что он постарел. Нагумо уже не выступал инициатором операций, а при разработке планов чаще всего просто одобрял предложения своего штаба.

Капитан 2 ранга Гэнда, начальник оперативного отдела штаба, однажды рассказал мне об этом в следующих словах:

«Всякий раз, когда я разрабатывал план операции, адмирал утверждал его, почти не рассматривая. Может показаться, что подобная система облегчала мою работу, но это совсем не так. Наоборот, очень тяжело видеть, как разработанные тобою планы утверждаются вышестоящими лицами без проверки, а затем объявляются как официальные приказы. Я уверен в себе, но не настолько, чтобы не понимать, что каждый из нас может ошибиться. Часто я нахожусь в затруднении, не зная, как решить ту или иную важную проблему. И когда мне приходит в голову мысль, что одно движение моего пера может повлиять на судьбу нации — страх парализует меня.

Если бы я служил под командованием таких командиров, как контр-адмирал Ониси или контр-адмирал Ямагути, планы операций, автором которых я являлся, тщательно изучались бы с различных точек зрения и возвращались бы мне с комментариями и замечаниями. Тогда у меня была бы возможность смелее вносить свои предложения, не задумываясь о том, совпадают ли они с соображениями командующего».

Я прекрасно понимал, что Гэнда имел в виду, и всецело сочувствовал ему. К сожалению, такая пассивность была присуща не одному Нагумо. Командующие флотов предпочитали полностью передоверять разработку планов офицерам своих штабов, а сами осуществляли общее руководство. Таким образом, личность командующего проявлялась лишь в процессе ведения операции. Тенденция чрезмерно полагаться на штаб определялась существовавшими принципами организации военно-морских сил Японии, согласно которым офицеры, подходившие по своему рангу для должности командующего флотом, получали этот пост вне зависимости от того, кем они были по образованию. Один из таких примеров — назначение Нагумо, торпедиста по специальности, на пост командующего 1-м воздушным флотом. Предполагалось, что некомпетентность командующего в специальных областях должна была компенсироваться знаниями специалистов его штаба. В результате влияние штабных офицеров, естественно, стало чрезмерно большим.

Однако это не означает, что офицеры штаба могли принимать решения за своих начальников. В конечном счете ответственность за ведение и исход операции целиком лежала на командующем, и каждое действие предпринималось только с его санкции. Разумеется, Нагумо, хотя он и был пассивен, не всегда предоставлял подчиненным самим разрешать все вопросы. Были случаи, когда он даже не обращал внимания на их советы и принимал свой собственный план действий.

3. СОБЫТИЯ 30–31 МАЯ

Вечером 29 мая японские соединения медленно продвигались в назначенные им районы, не встречая какого-либо противодействия. Только туман все еще сильно мешал соединению Какута. Однако 30 мая погода начала портиться н в том районе центральной части Тихого океана, через который проходили силы Ямамото и Кондо. После полудня соединение Ямамото вошло в полосу дождя и ветра, усиливающегося с каждой минутой. Волны перекатывались через носовую часть эскадренных миноносцев и крейсеров, сильно затрудняя плавание. Соединение уменьшило скорость до 14 узлов и пошло прямым курсом.

Но не только погода вызывала беспокойство. Радиогруппа «Ямато», непрерывно следившая за переговорами противника, перехватила длинное срочное донесение, посланное американской подводной лодкой из точки, находившейся прямо на пути следования Транспортной группы. Донесение адресовалось на о. Мидуэй. Хотя нам и не удалось его расшифровать, однако не исключалась возможность, что противнику удалось обнаружить нашу Транспортную группу. Если это было так, то со стороны противника логично было предположить, что транспорты идут к о. Мидуэй с целью высадки войск, так как большой конвой, следующий из Сайпана северо-восточным курсом, едва ли мог быть всего лишь караваном снабжения, направляющимся к о. Уэйк. Однако офицеры штаба Ямамото не испытывали особого беспокойства. Они опрометчиво решили, что если противник, разгадав наш замысел, вышлет надводные силы, чтобы воспрепятствовать высадке, нам удастся достигнуть главной цели операции — вовлечь флот противника в сражение и уничтожить его.

31 мая в центральной части Тихого океана продолжала удерживаться плохая погода. Не только кораблям соединений Ямамото и Кондо, но и авианосцам адмирала Нагумо, находившимся в нескольких сотнях миль к востоку, приходилось бороться с сильным ветром и дождем. Тем временем радиоразведка «Ямато» отметила новые признаки активности противника, в частности, его самолетов и подводных лодок в районе Гавайских и Алеутских островов. Адмирал Ямамото и его штаб подозревали, что все это может предвещать выход оперативного соединения. Все с нетерпением ждали сообщений летающих лодок, которые в этот день должны были провести разведку в районе Гавайских островов.

Две летающие лодки типа «2», выделенные для этой операции, которая получила название «операция К», своевременно перебазировались на атолл Вотье и 30 мая в 24.00 (по токийскому времени) должны были вылететь с него, чтобы к 14.30 (17.30 по местному времени) незадолго до захода солнца достигнуть рифов Френч-Фригейт, принять горючее с подводных лодок, ожидавших там, и через полтора часа вылететь к Гавайским островам. Если все пройдет благополучно, летающие лодки достигнут островов в 20.45 (01.15 31 мая по местному времени). Закончив разведку, они, как предполагалось, вернутся на Вотье 1 июня в 09.20 (по токийскому времени). Вице-адмирал Комацу, командующий Передовым соединением выделил для этой операции шесть подводных лодок. Три из них предназначались для передачи горючего летающим лодкам у Френч-Фригейт. Четвертая должна была занять позицию на линии между Вотье и Френч-Фригейт, в 550 милях от последнего, и вести радиоразведку, а пятая — крейсировать у мыса Кеахоле и служить спасательным кораблем в случае необходимости. Шестой подводной лодке было приказано занять позицию в 80 милях юго-западнее о. Оаху для несения дозорной службы и наблюдения за погодой.

Рис. 11. Передвижение соединения Нагумо в операции по захвату о. Мидуэй (время по 9 вост. часовому поясу)

Однако этот тщательно разработанный план не удался. 30 мая одна из подводных лодок-заправщиков «I-123» достигла Френч-Фригейт и против всяких ожиданий обнаружила там два корабля противника, стоящие на якорях[18]. Она срочно донесла об этом по радио на Кваджелейн и сообщила, что шансов на передачу горючего летающим лодкам, как это предусматривалось планом, очень мало. Вице-адмирал Гото, командир 24-й воздушной флотилии на Кваджелейне, отвечавший за проведение «операции К», приказал отсрочить прибытие летающих лодок на Френч-Фригейт на 24 часа, а подводной лодке вести наблюдение в надежде, что корабли противника уйдут.

Эта слабая надежда исчезла на следующий же день, когда «I-123» донесла об обнаружении двух летающих лодок противника, направлявшихся к Френч-Фригейт. Стало ясно, что противник использует рифы как базу для гидроавиации. От «операции К» пришлось отказаться.

Все эти малоутешительные известия были сразу же переданы адмиралу Ямамото. С провалом «операции К» рухнули надежды установить состав сил противника, находящихся в Пирл-Харборе. Тем не менее штаб Объединенного флота все еще рассчитывал, что если противник выйдет из Пирл-Харбора с целью воспрепятствовать нашему вторжению на о. Мидуэй, подводные лодки вице-адмирала Комацу, развернутые в завесы между Гавайскими островами и о. Мидуэй, смогут заблаговременно предупредить о выходе сил противника и их численности.

4. СОБЫТИЯ 1–2 ИЮНЯ

Утро 1 июня встретило соединение Ямамото серой мглой. Погода была отвратительная, хотя дождь к этому времени уже прекратился. Низко нависшие облака делали видимость настолько плохой, что с мостика «Ямато» едва можно было различить смутные очертания эскадренных миноносцев, которые шли впереди на расстоянии 1500 метров в качестве охранения. Наконец, настало время встречи с танкерами для приема топлива. Однако в точке рандеву танкеров не оказалось. На поиски их с «Хосё» выслали самолеты. Из-за плохой видимости поиски прошли безуспешно. Но в это время на «Ямато» была получена радиограмма с танкеров, в которой сообщалось их новое место. Теперь мы могли встретиться с танкерами, но радиомолчание было нарушено, и, вполне возможно, противник уже знал о местонахождении Главных сил.

Предположение, что американские силы уже обнаружили наши соединения или во всяком случае подозревали об их продвижении к о. Мидуэй, подтвердилось в тот же день. Радиоразведка установила заметное оживление работы радиостанций противника в районе Гавайских островов, а из 180 перехваченных донесений 72 были с грифом «срочно». Случайная встреча в 50 милях северо-северо-восточнее атолла Вотье японского разведывательного самолета с американской летающей лодкой показала, что радиус воздушного патрулирования авиации, базирующейся на о. Мидуэй, увеличен до 700 миль. Имелись также донесения, в которых сообщалось об обнаружении в 500 милях к северо-востоку и северо-северо-востоку от о. Уэйк подводных лодок противника, что почти наверняка свидетельствовало о существовании завес американских подводных лодок примерно в 600 милях юго-западнее о. Мидуэй.

В это время транспорты с войсками находились почти в 1000 миль к западу от о. Мидуэй и продолжали двигаться северо-восточным курсом. Таким образом, уже 3 июня, то есть за два дня до намеченного воздушного налета на остров авиации соединения Нагумо, конвой, делавший 240 миль в сутки, должен был войти в зону действия американских патрульных самолетов с о. Мидуэй. Становилось совершенно очевидным, что транспорты продвигались быстрее, чем требовалось для их безопасности.

2 июня в районе местонахождения соединения Ямамото удерживалась облачная погода с кратковременными дождями. Прием топлива, начавшийся после запоздалой встречи с танкерами, возобновился утром, но вскоре был прекращен, так как видимость еще больше ухудшилась.

Тем временем был нарушен еще один пункт плана операции. Задержавшийся с выходом из Японии 5-й отряд подводных лодок, который должен был 2 июня развернуться и завесу «В» к северо-западу от Гавайских островов, не сумел вовремя это сделать. Подводные лодки 3-го отряда, выделенные в завесу «А», которую предполагалось развернуть к западу от Гавайских островов, также не смогли из-за задержки вследствие срыва «операции К» в намеченный срок занять свои позиции. Фактически подводные лодки прибыли п заданный район только 4 июня.

Так как завесы подводных лодок развернуты не были, адмирал Ямамото и его штаб находились в полном неведении относительно действий оперативного соединения противника. Правда, 2 июня от подводной лодки «I-168», которая вела разведку у о. Мидуэй, были получены некоторые сведения об обстановке в этом районе. В донесении говорилось, что, кроме дозорного корабля, обнаруженного южнее Санд-Аиленд, других кораблей противника не замечено; что противник, по всей вероятности, интенсивно ведет воздушное патрулирование в юго-западном направлении в радиусе примерно 600 миль от о. Мидуэй; что американцы, по-видимому, держат свои силы в полной боевой готовности, что большое количество истребителей круглосуточно барражирует и что на острове, очевидно, ведутся большие строительные работы, так как замечено много строительных кранов.

Это донесение было единственным важным разведывательным материалом, полученным от подводных лодок за всю операцию по захвату о. Мидуэй, хотя штаб Объединенного флота возлагал на них большие надежды.

2 июня соединение Нагумо, которое продвигалось в 600 милях впереди Главных сил, вошло в зону густого тумана. Облака низко нависали над океаном. Начал моросить дождь. Видимость стала настолько плохой, что соседние корабли едва различали друг друга.

Вице-адмирал Нагумо, находившийся на «Акаги», так же мало знал о местонахождении сил противника и его намерениях, как и штаб Объединенного флота. Из-за того, что приемная радиостанция «Акаги» была очень несовершенной, а также из-за необходимости соблюдать радиомолчание, Нагумо не имел значительной части тех сведений, которыми располагал адмирал Ямамото и из которых следовало, что противник уже знает или сильно подозревает о нашем приближении к о. Мидуэй и готовится предпринять ответные действия. Сложилось именно такое положение, которого боялся начальник штаба соединения Нагумо контр-адмирал Кусака. Еще перед выходом из Японии он неоднократно требовал, чтобы все важные сведения, полученные радио- разведкой, передавались с «Ямато» на «Акаги», но адмирал Ямамото и его штаб, очевидно, все еще надеялись, что элемент внезапности не утрачен, и считали целесообразным соблюдать радиомолчание.

Итак, день 2 июня близился к концу. Японские силы неуклонно приближались к своим объектам. Заметных признаков того, что какая-то часть наших сил обнаружена, все еще не было, и каждый, от главнокомандующего Объединенным флотом до простого матроса, надеялся, что такое драгоценное преимущество, как внезапность, все еще в наших руках.

5. СОБЫТИЯ 3 ИЮНЯ

На рассвете 3 июня туман, в полосу которого соединение Нагумо вступило в полдень прошлого дня, уже напоминал тяжелое покрывало. Идя походным порядком, принятым для плавания в условиях тумана, соседние корабли часто не видели друг друга уже на расстоянии 500 метров. Были включены мощные прожекторы, но и они едва пробивали мглу.

Движение на зигзаге сквозь эту густую пелену, когда лишь изредка, на одно мгновение видишь рядом идущий корабль, было делом трудным и требовало огромного напряжения сил. Но выбора не было, так как мы входили в воды, которые контролировались подводными лодками противника. Туман скрывал нас от разведывательных самолетов противника. Однако это преимущество сводилось на нет опасностями, с которыми сопряжено плавание в таких трудных условиях. Больше того, туман не мешал подводным лодкам противника, оборудованным радиолокационными установками, и в то же время не позволял нам выслать самолеты для противолодочной разведки. Обстановка была крайне сложной и таила в себе много неожиданностей. Поэтому все корабли были приведены в полную боевую готовность, а число вахтенных на противолодочных наблюдательных постах увеличено вдвое.

Адмирал Нагумо и офицеры его штаба находились на правой стороне мостика «Акаги». Они молча вглядывались в плотную завесу, которая окутывала корабль со всех сторон, и лицо каждого выражало напряжение и тревогу. На другой стороне мостика командир корабля Аоки и его штурман Миура, мобилизовав весь свой опыт и умение, старались удержать корабль на заданном курсе и сохранить его место в строю. Время от времени они вглядывались через иллюминаторы в туман в надежде разглядеть хоть что-нибудь.

Ровно в 10.30 соединение должно было лечь на новый курс. Однако прежде чем изменить курс в таком густом тумане, следовало передать подтверждение об этом на все корабли. Ограниченная видимость делала невозможным использование сигнальных флагов и даже прожекторов. Ничего не оставалось делать, как прибегнуть к помощи радио, использование которого могло обнаружить наше присутствие и местонахождение, чего больше всего опасались адмирал Нагумо и офицеры его штаба.

Создавшееся положение со всей ясностью выявило тот факт, что возложенные на соединение Нагумо две тактические задачи по существу несовместимы. Первая — атаковать о. Мидуэй 5 июня в ходе подготовки к высадке десанта — требовала строгого выполнения намеченного плана. Вторая — войти в соприкосновение с флотом противника и уничтожить его, — наоборот, предполагала полную свободу действий и обусловливала необходимость сохранять местонахождение в секрете во время поиска противника.

Необходимо было решить, какой же задаче следует отдать предпочтение. Штаб Нагумо неоднократно обсуждал этот вопрос, но теперь пришло время сделать окончательный выбор. И это тогда, когда о флоте противника не имелось ровно никаких сведений. В такой критической обстановке капитан 1 ранга Ониси, старший офицер штаба, высказался первым. Он заявил:

«Главная цель операции — уничтожение флота противника. Прикрытие и поддержка высадки десанта — вторая по важности задача. Однако в плане операции особо предусматривается нападение с воздуха на о. Мидуэй 5 июня силами авиации нашего соединения. Это значит, что удар должен быть произведен точно в намеченное время при условии, что ко времени начала атаки не будет обнаружено оперативного авианосного соединения противника.

Если мы, как это предусмотрено планом, не сумеем нейтрализовать авиацию, базирующуюся на о. Мидуэй, то двумя днями позже наши десантные силы натолкнутся на сильнейшее сопротивление и весь график вторжения на остров будет сорван».

С обычной прямотой адмирал Нагумо задал вопрос, который был у всех на языке: «А где находится флот противника?»

В ответ Ониси продолжал: «Мы ничего не знаем о местонахождении американских сил, так как нам не удалось провести разведку Пирл-Харбора. Но если противник находится сейчас в Пирл-Харборе, у нас будет достаточно времени для подготовки к встрече с ним, даже если он выступит сразу же после удара по о. Мидуэй. Ведь ему нужно покрыть более 1100 миль.

Больше того, если противник уже знает о нашем продвижении к острову и выступил, чтобы встретить нас, он не мог за это время уйти далеко от своей базы и, естественно, не может оказаться поблизости. Поэтому, я думаю, первое, что мы должны сделать, — это провести задуманный рейд на о. Мидуэй».

В ответ начальник штаба Кусака повернулся к начальнику разведывательного отдела и спросил, нельзя ли на основании перехваченных радиограмм сделать какие-либо выводы о передвижении сил противника. Получив отрицательный ответ, Кусака осведомился, не получено ли об этом каких-либо сведений с флагмана Объединенного флота «Ямато». Снова получив отрицательный ответ, он обратился к адмиралу Нагумо: Поскольку мы должны любой ценой придерживаться графика, не разрешите ли вы воспользоваться нашей маломощной внутриэскадренной радиосвязью для передачи приказа об изменении курса?

Командующий согласился с этим, как с единственно возможным выходом из создавшегося положения. Приказание было передано на средних волнах в надежде, что работа передатчика на пониженной мощности не будет обнаружена американцами. Этим далеко не безопасным способом в прошлом из-за беспечности противника удавалось пользоваться без каких-либо последствий. Однако на этот раз радиограмму при совершенно отчетливом приеме получили даже на «Ямато», который шел на удалении 600 миль. Так как оперативное соединение противника находилось в то время недалеко от нас, о чем мы даже не подозревали, вполне вероятно, что это сообщение также было перехвачено им[19] .

Авторы плана операций с самого начала исходили из того, что флот противника выступит только после нанесения удара по о. Мидуэй. Поэтому мы никак не подозревали, что противник уже поджидал нас, готовый напасть в любой момент. Густой туман продолжал висеть над соединением Нагумо остаток дня и всю ночь. В противоположность напряжению, царившему на мостике «Акаги», в кают-компании стоял гул от громких разговоров и смеха беззаботных летчиков, работа которых заключалась лишь в том, чтобы прыгнуть в самолет и в одно мгновение взмыть в небо. Все было готово для намеченного воздушного налета, до которого оставалось еще два дня. Но плохая погода продолжала удерживаться, а дополнительных указаний не поступало. Летчикам нечего было делать, и они коротали время за картами.

Тем временем погода в районе местонахождения соединения Ямамото улучшилась, и прием топлива, приостановленный накануне, возобновился.

Самое худшее в этом бесконечном тумане было то, что он полностью скрывал от нас передвижение сил противника. Как уже известно, разведка Пирл-Харбора летающими лодками, назначенная на 31 мая, с использованием Френч-Фригейт как заправочной базы не удалась. От подводных лодок мы также не получили никаких сведений. Теперь нашим единственным источником сведений о противнике была радиоразведка. Еще 30 мая в результате радиоперехвата, который велся на «Ямато», удалось заметить повышенную активность противника в районе Гавайских островов. Особенно деятельно вели себя патрульные самолеты. Это давало серьезные основания предполагать, что какое-то соединение противника вышло из своей базы. Но штаб Объединенного флота даже не предупредил об этом адмирала Нагумо!

Адмирал Нагумо и офицеры его штаба были сильно раздосадованы, когда уже после сражения узнали, что штаб Объединенного флота на основании радиоразведки еще до начала боя располагал данными, которые позволяли сделать предположение о выходе сил противника. Почему же Объединенный флот не передал этих важных сведений Ударному авианосному соединению? Ведь тогда американцам не удалось бы захватить нас врасплох. Это не было сделано по двум причинам.

Во-первых, штаб Объединенного флота, не имея на то оснований, решил, что «Акаги», находившийся к противнику ближе, чем «Ямато», наверняка располагает этими же сведениями, и, следовательно, Нагумо примет соответствующие решения. Во-вторых, штаб Объединенного флота опасался, что радиопереговоры между соединениями дадут возможность противнику обнаружить их местонахождение.

Рис. 12. Расположение японских сил на 09.00 3 июня 1942 года (время по 12 зап. часовому поясу)

Во всяком случае тот факт, что адмирал Ямамото не отдал необходимых указаний, чтобы предупредить грозящую опасность, явился одной из важных причин провала операции. Он был слишком увлечен идеей «радиомолчания», и в этом состояла его ошибка. Легко представить себе чувство раздражения и горечи, которое овладело контр-адмиралом Кусака, когда он прибыл на борт «Ямато» после сражения, чтобы доложить о почти полном разгроме соединения Нагумо, и здесь впервые узнал о преступной халатности штаба Объединенного флота. Однако виноват был не только он. Морской генеральный штаб также был частично виновен в поражении, ибо он дважды посылал Объединенному флоту радиограммы, в которых говорилось, что американский флот действует в районе Соломоновых островов. В радиограммах ясно давалось понять, что противник еще не подозревает о движении японских сил к о. Мидуэй.

То обстоятельство, что морской генеральный штаб сначала выступал против операции по захвату о. Мидуэй, нисколько не оправдывает его. Дав согласие, он отвечал за ее проведение и даже больше, чем штаб Объединенного флота. Всего лишь за несколько дней до решающего сражения в морском генеральном штабе были собраны все разведывательные сведения относительно деятельности противника. Но внимание разведывательного отдела привлекали главным образом те данные, которые подтверждали предположение, что американское авианосное соединение — специального назначения все еще находится в районе Соломоновых островов. Это было бы лучшим доказательством неведения противника о наших намерениях. Если бы противник подозревал о чем-нибудь, он, конечно, отозвал бы все свои немногочисленные авианосцы из юго-западной части Тихого океана. Даже перехватив ряд сообщений с грифом «срочно» из района Гавайских островов, морской генеральный штаб продолжал придерживаться своего первоначального мнения. Это произошло, вероятно, в силу присущей японцам тенденции представлять происходящие события в благожелательном для себя свете. Эту тенденцию можно проследить на протяжении всей минувшей войны.

Гром сражения должен был вот-вот разразиться, и в первый раз за 6 месяцев судьба, казалось, не улыбалась нам. Однако руководители морского генерального штаба не внесли в план никаких изменений. Наши соединения бросились вперед через бескрайний туман, подобно лошадям, запряженным в почтовую карету, которые вслепую мчатся вперед, подгоняемые свистящим кнутом.

ГЛАВА VIII

Шторм приближается

1. ОБСТАНОВКА У АМЕРИКАНЦЕВ И ИХ ПРИГОТОВЛЕНИЯ[20]

Адмирал Ямамото и офицеры его штаба были несколько обеспокоены установившейся плохой погодой и отсутствием данных о противнике. Но они пришли бы в ужас, если бы узнали, что противник хорошо осведомлен о всех их действиях. Американские документы, которые стали известны после войны, говорят, что командование Тихоокеанского флота США знало о намерении японцев захватить о. Мидуэй еще до того, как Объединенный флот вышел из своих территориальных вод. Американской разведке удалось раскрыть основной код, которым в то время пользовался японский флот, и она получила возможность узнавать о наших намерениях почти сразу же, как только мы принимали то или иное решение.

Уже в первых числах мая противнику было известно, что японский флот готовится к новой крупной операции, которую намечалось провести в конце мая или в начале июня. Вначале объект операции не был точно известен, но к середине мая противник не только знал, что целью ее является захват о. Мидуэй, но и установил с большой точностью состав сил, которые примут в ней участие. Главнокомандующий Тихоокеанским флотом адмирал Нимиц в начале мая лично посетил о. Мидуэй и принял меры по усилению гарнизона острова и строительству новых оборонительных сооружений.

К началу июня авиация на о. Мидуэй была усилена 16 пикирующими бомбардировщиками корпуса морской пехоты, 7 истребителями «Уайлдкэт», 30 летающими лодками морской авиации, а также 18 самолетами В-17 и четырьмя самолетами В-26 из состава армейской авиации[21]. Более 2000 человек заняло позиции для обороны береговой полосы. Было установлено большое количество зенитных батарей. На остров прибыло несколько торпедных катеров для патрулирования у побережья, а также для ночных атак. Кроме того, силами подводных лодок были образованы три дозорные линии в виде дуг на удалении 100,150 и 200 миль от острова. Все 20 лодок заняли назначенные позиции к 4 июня.

Тихоокеанскому флоту было приказано отразить нападение на о. Мидуэй. В этом отношении расчеты штаба Объединенного флота оказались совершенно правильными. Остров Мидуэй был настолько важен для обеспечения безопасности Гавайских островов, что американский флот не мог отдать его без боя.

Заблаговременное ознакомление с намерениями японцев давало американскому флоту значительные преимущества, но, несмотря на это, он находился в трудном положении. Наши силы, принимавшие участие в операции, значительно превосходили силы противника, а в авианосцах это превосходство было подавляющим. «Лексингтон» был потоплен в бою в Коралловом море, «Йорктаун» в том же бою получил серьезные повреждения, и не верилось, что его вовремя удастся отремонтировать, чтобы он смог принять участие в обороне о. Мидуэй. «Саратога» был атакован торпедами японской подводной лодки 2 января в 500 милях юго-западнее о. Оаху и теперь находился на ремонте в Сан-Диего. Таким образом, оставались только «Хорнет» и «Энтерпрайз», которым после возвращения из рейда на Японию было приказано следовать в юго-западную часть Тихого океана для участия в операциях в Коралловом море. Готовясь отразить нападение на о. Мидуэй, штаб Тихоокеанского флота приказал 16-му оперативному авианосному соединению (ядро соединения — «Хорнет» и «Энтерпрайз») и 17-му оперативному авианосному соединению (в состав соединения входил поврежденный «Йорктаун») немедленно возвратиться в Пирл-Харбор. 16-е оперативное соединение прибыло в Пирл-Харбор 26 мая (27 мая по японскому времени), как раз в то время, когда силы Нагумо вышли из Внутреннего Японского моря, 17-е — после полудня на следующий день. «Йорктаун» был поставлен в сухой док для срочного ремонта.

После приема топлива и пополнения всеми видами боевого снабжения 16-е оперативное соединение на этот раз под командованием контр-адмирала Спрюэнса вышло из Пирл-Харбора 28 мая (29 мая по японскому времени), когда силы Ямамото и Кондо вышли из Японии и направились к о. Мидуэй. Кроме «Хорнет» и «Энтерпрайз», в состав оперативного соединения входили пять тяжелых крейсеров, один легкий и девять эскадренных миноносцев. К полудню следующего дня ремонт «Йорктаун» каким-то чудом удалось закончить. Авианосец принял топливо и был укомплектован самолетами и летным составом, «Йорктаун», два тяжелых крейсера и шесть эскадренных миноносцев составили 17-е оперативное соединение. Утром 30 мая это соединение под командованием контр-адмирала Флетчера вышло из Пирл-Харбора. 3 июня оба соединения должны были встретиться, принять топливо и затем под общим командованием Флетчера направиться в район к северо-востоку от о. Мидуэй с расчетом прибыть в назначенную точку к утру следующего дня.

В свете этих фактов становится понятным, что «операция К», на которую штаб Объединенного флота возлагал такие большие надежды, вряд ли принесла бы какую-либо пользу, если бы ее и удалось провести. Летающие лодки, которые должны были прибыть в район Пирл-Харбора в 01.15 31 мая, уже не застали бы там соединений Спрюэнса и Флетчера. Нет сомнений, что неудача, постигшая «операцию К», принесла даже некоторую пользу, так как сообщение об отсутствии авианосцев в Пирл-Харборе могло привести к ошибочному выводу, что силы противника все еще находятся в юго-западной части Тихого океана, как об этом сообщалось в последний раз. Это заблуждение усугубилось бы сообщением, полученным 1 июня адмиралом Ямамото из морского генерального штаба, в котором содержалось утверждение, что авианосцы противника все еще действуют в районе Соломоновых островов.

Ну а что же можно сказать о завесах подводных лодок? Американские документы, доступные авторам, позволяют сделать вывод, что выход американских сил к о. Мидуэй мог бы быть обнаружен, если бы подводные лодки заняли свои позиции 2 июня, как это предусматривалось планом. Однако 4 июня, когда они, наконец, сделали это, авианосные соединения противника находились уже к северу от о. Мидуэй, далеко за линиями завес, выжидая удобного момента для нанесения удара во фланг ничего не подозревавших японских сил.

Вся беда в том, что план операции, включая пункты о проведении разведки Пирл-Харбора с помощью летающих лодок и организации завес подводных лодок, был рассчитан на достижение тактической внезапности, а также на то, что флот противника не предпримет ответных действий до тех пор, пока не начнется вторжение на о. Мидуэй. Авторы плана не предусмотрели, что противник может каким-то образом заблаговременно узнать о наших намерениях и, следовательно, получит возможность развернуть свои силы для нанесения внезапного удара.

Провал операции объясняется прежде всего безграничной самоуверенностью, порожденной прошлыми победами. Мы привыкли к успехам и не сомневались в превосходстве наших сил. Многие даже не допускали мысли, что события могут развернуться не так, как мы предполагаем.

Но и противник чувствовал уверенность в силах, хотя перевес был на нашей стороне. Накануне выхода из Пирл- Харбора 16-го и 17-го оперативных соединений адмирал Ни- миц, обращаясь к офицерам и матросам, выразил надежду, что «предстоящая операция даст возможность нанести противнику мощный удар», а 3 июня адмирал Спрюэнс, выступив перед личным составом своего соединения, следующим образом ориентировал его:

«Ожидается нападение противника с целью захвата о. Мидуэй. Атакующие силы могут состоять из боевых кораблей всех типов, включая четыре или пять авианосцев, а также транспортов и вспомогательных судов. Если присутствие 16-го и 17-го соединений специального назначения останется неизвестным противнику, мы сможем нанести внезапный фланговый удар по его авианосцам из района северо-восточнее о. Мидуэй. Последующие операции будут зависеть от результатов этого удара, от того, какие потери удастся нанести противнику силами, обороняющими о. Мидуэй, а также от ответных действий противника. Успешное завершение предстоящей операции будет иметь для нашей страны огромное значение. В случае если нашим авианосцам придется рассредоточиться во время налетов авиации противника, им следует оставаться друг от друга на расстоянии зрительной связи».

С самого начала июня самолеты, базирующиеся на о. Мидуэй, вели разведку в районе радиусом в 600 миль к лападу от острова, чтобы своевременно обнаружить японские силы вторжения. Правда, туман сильно затруднял патрулирование, однако американцы, которые, как мы полагали, находились в неведении относительно наших намерений, в действительности были обо всем осведомлены и находились в полной готовности нанести удар в нужный момент.

2. ЯПОНСКИЕ ТРАНСПОРТЫ ОБНАРУЖЕНЫ [22]

Непрерывный дождь, который сопровождал Главные силы, 3 июня (4 июня по японскому времени), наконец, прекратился, но небо по-прежнему было пасмурным и угрожало разразиться новыми потоками воды. В 08.00 согласно плану адмирал Ямамото приказал соединению вице-адмирала Такасу оставить Главные силы и обеспечить прикрытие Северного соединения, действующего в районе Алеутских островов. К 6 июня Такасу должен был достигнуть пункта, находящегося в 500 милях к югу от о. Кыска. К этому времени Главные силы адмирала Ямамото должны были согласно плану занять позиции на 500 миль еще дальше к югу. В случае контратаки противника в плане предусматривалось объединение этих двух соединений. Примерно через час после того как соединение Такасу оставило Главные силы, Ямамото получил донесение с флагманского корабля контр-адмирала Танака «Дзиицу», который находился в непосредственном охранении транспортов с десантом для высадки на о. Мидуэй. В донесении сообщалось, что в 09.00 разведывательный самолет противника обнаружил наши транспорты в 600 милях к западу от о. Мидуэй. Танака сообщил также, что летающая лодка противника неотступно следовала за транспортами до тех пор, пока огонь зенитной артиллерии с кораблей эскорта не заставил ое отстать.

Это событие в корне изменило весь ход операции. Часть наших сил была обнаружена, и, по всей вероятности, командование противника уже знало об их местонахождении.

В полдень девять бомбардировщиков В-17 атаковали конвой. К счастью, попаданий не было, и транспорты продолжали движение. Однако утром 4 июня самолеты противника появились вновь и атаковали транспорты с бреющего полета. Один из самолетов сбросил торпеду, которая попала в носовую часть танкера «Акэбоно Мару», шедшего в хвосте колонны. Было убито 11 человек и ранено 13, но повреждения самого судна оказались незначительными. Танкер лишь на мгновение замедлил ход, но не оставил своего места в строю.

Сообщение о происшедших событиях срочно передали на «Ямато». На лицах офицеров штаба Ямамото появилось беспокойство. Еще совсем недавно они были преисполнены оптимизма и никак не ожидали, что противнику удастся обнаружить транспорты раньше, чем соединение Нагумо начнет атаку о. Мидуэй. Впрочем, если говорить откровенно, обнаружение транспортов было скорее вопреки их надеждам, чем ожиданиям.

Согласно плану операции транспорты, обладающие небольшой скоростью, вышли раньше и двигались далеко впереди Ударного авианосного соединения. Поэтому противник мог обнаружить их особенно легко. Этой опасности можно было избежать, выслав соединение Нагумо на день раньше, чтобы оно нейтрализовало авиацию, базирующуюся на

о. Мидуэй до того, как конвой транспортов войдет в зону действия разведывательных самолетов с острова. Офицеры оперативного отдела штаба Объединенного флота, взвесив все обстоятельства, предложили этот вариант адмиралу Нагумо. Со своей стороны Нагумо предложил на один день задержать выход транспортов. Но с этим не согласился адмирал Ямамото: высадка десанта была намечена на последний день полнолуния и отсрочить ее не представлялось возможным. Итак, несмотря на некоторые опасения, все опять сошлись на первоначальном варианте.

3. ДЕЙСТВИЯ НА СЕВЕРЕ 3 ИЮНЯ [23]

В то время, когда обнаружение конвоя предвещало начало сражения на юге, японцы уже наносили вспомогательный удар по Алеутским островам.

2-е ударное авианосное соединение контр-адмирала Какута, являвшееся авангардом Северного соединения,

3 июня, до наступления рассвета, достигло исходной позиции для удара по Датч-Харбору. Солнце всходило в 02.58, по все приготовления к взлету самолетов были закончены па 45 минут раньше с тем, чтобы воспользоваться преимуществами долгого северного рассвета. Но, к всеобщей досаде, на небе не было заметно даже первых его признаков.

На ходовом мостике флагманского корабля «Рюдзё» капитан 1 ранга Тадао Като, одетый в тяжелое меховое пальто, отдавал последние распоряжения командирам авиационных боевых групп.

Обстановка была чрезвычайно сложной: сведения о противнике отсутствовали, а летчики, которым до этого не приходилось вести боевых действий в северной части Тихого океана, не знали, с какими условиями погоды им придется встретиться. Озабоченный контр-адмирал Какута тронул за плечо командира авиационной боевой части соединения капитана 3 ранга Масатакэ Окумия, стараясь привлечь его внимание среди шума разогреваемых авиационных моторов,’ и спросил, когда по его мнению лучше начать атаку.

— Следует подождать еще немного, — ответил Окумия.

Он взглянул на часы: было уже 02.28, но небо не начинало светлеть. Старший офицер штаба капитан 2 ранга Одагири, который вот уже несколько минут не отрываясь смотрел в небо, сказал, что, по всей вероятности, будет туман. Его предположение оказалось верным и объяснило причину позднего рассвета.

Возглавляемое авианосцем «Рюдзё» оперативное соединение приближалось к Датч-Харбору со скоростью 22 узла. Термометр показывал 7 °C ниже нуля. Однако все трудности были впереди.

Прежде всего карта района Датч-Харбора, которой снабдили летчиков, была переснята с карты тридцатилетней давности. Правда, имелась еще фотография, но такая же старая, как и карта. Во многих местах очертания острова па карте были нанесены пунктиром, обозначавшим необследованные места. Фактически мы ничего не знали об острове даже в общих чертах. Смогут ли летчики найти этот незнакомый объект в трудных метеорологических условиях? Если же им это не удастся, то вернуться на авианосцы будет очень трудно. Но война есть война. Японские корабли пришли издалека, чтобы победить, и теперь не должно было быть места нерешительности. Несмотря на туман, атаку предполагали начать сразу же, как только видимость несколько улучшится. Окумия со все возрастающим нетерпением смотрел на небо.

Но вот стали проясняться очертания соседних кораблей. В 02.43 легкий авианосец «Дзунё», находившийся в 1000 метрах от «Рюдзё», стал ясно видим, и Окумия крикнул:

— Можно начинать!

Адмирал кивнул. Послышалась команда:

— Эскадрильям подняться в воздух для атаки!

На флагманском корабле включили сигнальные огни. Самолеты один за другим взлетали с полетной палубы и уходили в сырой туман. С «Рюдзё» поднялось 11 бомбардировщиков «97» и 6 истребителей с «Дзунё» — 12 пикирую-

Рис. 13. Развертывание сил Северного (Алеутского) соединения, 3–7 июня 1942 года (время по 10-часовому поясу)

щих бомбардировщиков и 6 истребителей. Все эти самолеты летели под командованием капитан-лейтенанта Сига. Облака, низко нависшие над морем, делали невозможным полет в строю, и самолеты поодиночке направились к Датч-Харбору, который находился примерно в 180 милях к северо-востоку. Наступил день, но солнце все еще не появляюсь. Один из бомбардировщиков с «Рюдзё» во время г. лета упал в море, но благодаря быстрым действиям эскортного миноносца весь экипаж каким-то чудом удалось спасти.

Едва самолеты скрылись из виду, как над соединением Какута стали кружить разведывательные самолеты противника. Одна летающая лодка под прикрытием тумана долгое время оставалась в непосредственной близости от наших кораблей. Перед тем как улететь, она сбросила бомбы, но ни одна из них не попала в цель.

Несмотря на плохую погоду, группе капитан-лейтенанта Ямагами с авианосца «Рюдзё» удалось пробиться сквозь разрывы облаков и достигнуть Датч-Харбора. К счастью, как раз над целью небо оказалось безоблачным. Но ни самолетов, ни кораблей противника не было видно. В 04.07 бомбардировщики атаковали радиостанцию и цистерны с горючим, а истребители обстреляли летающую лодку, стоявшую на воде у причала. Все самолеты вернулись на авианосцы, кроме одного истребителя, который был подбит во время обстрела и сделал вынужденную посадку на южном побережье о. Акутан, находящимся в 20 милях к северо- востоку от Датч-Харбора. Пять недель спустя американская поисковая партия нашла этот самолет. Он имел незначительные повреждения.

На пути к цели самолеты с авианосца «Дзунё», ведомые капитан-лейтенантом Сига, встретили летающую лодку противника. Истребители сопровождения сбили ее, но в результате этой задержки, а также из-за плохой погоды группа Сига не достигла Датч-Харбора и возвратилась, не атаковав наземные цели.

Таким образом, атака Датч-Харбора не дала ожидаемых результатов. Однако сделанные во время налета аэрофотоснимки вызвали искреннее удивление. Они показали, что Датч-Харбор оборудован гораздо лучше, чем мы предполагали. Там были современные пакгаузы, казармы, пристани, склады цистерн с горючим. Уже одна только хорошо развитая сеть дорог красноречиво подтверждала стратегическую важность сооружений.

На обратном пути Ямагами сообщил, что пять эскадренных миноносцев противника стоят на якорях в бухте Макушинская (северное побережье о. Уналашка). Контр-адмирал Какута приказал атаковать эскадренные миноносцы. К атаке участвовали не только эскадрильи обоих авианосцев, но и гидросамолеты с тяжелых крейсеров «Такао» и «Мая». Всего к цели вылетело 24 самолета, но отвратительная погода заставила большинство из них повернуть назад.

Вскоре после их вылета погода испортилась настолько, что нельзя было различить даже соседние корабли. Самолеты, ушедшие на задание, не могли держать строй и возвращались небольшими группами, низко летя над самым морем. Из-за сильного холода моторы у большинства из них работали с перебоями. На кораблях затаив дыхание следили, как они один за другим садились на полетную палубу. Когда все самолеты закончили посадку, соединение адмирала Какута легло на прежний курс и продолжало продвигаться вперед, пока не оказалось примерно в 100 милях от вражеского побережья.

В это время четыре двухместных разведывательных гидросамолета «95» с «Такао» и «Мая» были перехвачены истребителями противника. Разгорелся жестокий бой. В результате два наших самолета были сбиты, а два других получили повреждения, но все-таки сумели добраться до своих кораблей. Однако в момент посадки оба самолета буквально развалились, едва коснувшись воды. Экипажи удалось спасти.

Так окончились боевые действия первого дня операций в северном районе. Теперь было ясно, что американцы имеют авиабазы или на самом о. Уналашка или где-то около него. Налет на Датч-Харбор не причинил противнику большого ущерба. Более того, он даже не достиг своей цели — отвлечь внимание противника, так как американцы уже знали, что главный удар будет нанесен по о. Мидуэй.

4. ЛОЖНЫЕ ТРЕВОГИ

Далеко к югу подводные лодки, выделенные в завесы «А» и «В», 4 июня, на два дня позже, чем это предусматривалось планом, заняли, наконец, назначенные позиции. Днем они находились в подводном положении, а ночью всплывали, высматривая неприятельские силы, появления которых ожидали со стороны Пирл-Харбора. Но подводные лодки прибыли слишком поздно: корабли противника уже прошли линии завес и теперь находились далеко на западе.

2 июня в полдень соединение Нагумо, держа курс на юго-восток, со скоростью 24 узла направлялось к о. Мидуэй. В центре боевого порядка шли четыре авианосца, а линей ные корабли «Харуна» и «Кирисима», тяжелые крейсера «Тонэ» и «Тикума», легкий крейсер «Нагара» и 12 эскадренных миноносцев осуществляли ближнее и дальнее круговое охранение.

В 19.40 на «Тонэ» неожиданно подняли сигнал, извещавший о появлении десяти самолетов противника по пеленгу 260°. С «Акаги» немедленно поднялись три истребителя, чтобы перехватить самолеты противника. Однако никого обнаружить не удалось. Сигнал с «Тонэ» был, очевидно, ошибочным.

Соединение продолжало свой путь без каких-либо происшествий вплоть до 02.30 4 июня, когда один из сигнальщиков на «Акаги» доложил:

— На траверзе правого борта огни. По-видимому, самолет противника. Пеленг 70°. Идет над облаками. Приближается.

Все, кто находился в этот момент на мостике, устремили взгляд в указанном направлении, но никто ничего не заметил. Тем не менее капитан 1 ранга Аоки, бессменно находившийся на мостике с тех пор, как его корабль оставил берега Японии, немедленно приказал объявить общую боевую тревогу. Весь личный состав бросился к своим боевым постам. Среди разбросанных по небу облаков мерцали яркие звезды, и из-за качки казалось, что они движутся.

После полуминутного безрезультатного наблюдения и ожидания командир корабля окликнул сигнальщика и спросил, видит ли он огни самолета. Последовал ответ:

— Нет, командир, я потерял их.

Тогда Аоки посоветовал всем сигнальщикам учитывать качку: из-за нее звезды можно принять за движущиеся огни.

— Прежде чем докладывать, убедитесь, что вы не ошибаетесь, — приказал он.

На мостике вновь воцарилось молчание. Командир уже хотел дать отбой боевой тревоги, как вдруг тот же сигнальщик закричал:

— Вижу огни в том же направлении! Это не звезда!

Всем кораблям соединения был немедленно передан

приказ приготовиться к отражению воздушной атаки. Но тревога опять оказалась ложной.

Время нанесения удара по о. Мидуэй быстро приближалось. Ровно в 02.45 в громкоговорителях «Акаги» прозвучал приказ: «Экипажам самолетов, назначенным в атаку, приготовиться!» Команды технического обслуживания уже готовили машины к вылету. На палубе стоял оглушительный рев запускаемых и разогреваемых моторов.

Авиагруппы первой волны уже были готовы вылететь

к о. Мидуэй, а адмирал Нагумо все еще не имел сведений о противнике. Документы военного времени показывают, что перед началом атаки Нагумо так оценил, или вернее недооценил, сложившуюся обстановку;

1. Флот противника, очевидно, подойдет к о. Мидуэй и завяжет бой в то время, когда начнется высадка десанта.

2. Заградительный воздушный дозор авиации с о. Мидуэй будет гораздо сильнее к западу и югу от острова, чем к северу и северо-западу.

3. Радиус действия патрульных самолетов противника составляет примерно 500 миль [24].

4. Противник еще не разгадал наших намерений и не обнаружил Ударное авианосное соединение.

5. Ничто не говорит о том, что оперативное соединение противника находится поблизости.

6. Поэтому мы можем атаковать о. Мидуэй, уничтожить базирующиеся там самолеты и оказать поддержку высадке десанта. Затем — развернуться, встретить приближающееся со стороны моря оперативное соединение противника и уничтожить его.

7. Возможные контратаки базовой авиации могут быть успешно отражены нашими истребителями-перехватчиками и огнем зенитных орудий.

Такова была оценка сил противника, руководствуясь которой адмирал Нагумо повел Ударное авианосное соединение в сражение, которому суждено было закончиться так трагически для японской стороны.

ГЛАВА IX

Соединение Нагумо в бою

1. ПОИСК ПРОТИВНИКА

2 июня около трех часов утра меня разбудил сильный шум попеременно запускавшихся авиационных моторов, который вскоре перерос в ровный гул. На «Акаги» готовили самолеты для удара по о. Мидуэй. Я вылез из под одеяла и попытался встать, но ноги еще не слушались.

Решив во что бы то ни стало присутствовать при взлете, я выбрался из лазарета. Водонепроницаемые двери были прикрыты, оставляя лишь небольшой проход. Я был очень слаб, и мне стоило больших усилий протиснуться через эти узкие щели. Несколько раз силы совсем оставляли меня, и так сильно кружилась голова, что приходилось прислоняться к стене, чтобы удержаться на ногах.

Никто не попался мне навстречу — все были на своих постах. Лампы горели в полнакала, как это предусматривалось по боевой готовности № 1, и предметы можно было различить лишь на расстоянии нескольких шагов. Наконец, с большим трудом, на каждом шагу хватаясь за поручни, я вскарабкался по трапу в свою каюту, которая находилась как раз под полетной палубой. Там я постоял немного, чтобы отдышаться, и прежде чем пойти на пост управления авиацией, одел форму. Самолеты первой волны уже были выстроены на полетной палубе. Разогревание моторов закончилось, и рев умолк. Первым, кого я встретил, был капитан 2 ранга Масуда, командир авиационной боевой части «Акаги». Он руководил подготовкой самолетов к вылету.

Офицеры авианосца принялись было бранить меня за то, что я поднялся с постели, но вскоре поняли мое состояние. Я посмотрел на темное небо. Казалось, до рассвета еще далеко. Низко висели облака. Погода оставляла желать лучшего, но не была настолько плохой, чтобы помешать взлету самолетов. Море было спокойно.

Я спросил- капитан-лейтенанта Фурукава, когда взойдет солнце.

— В 05.00, — последовал ответ.

— Разведывательные самолеты уже вылетели?

— Нет еще. Они вылетят как всегда одновременно с первой волной.

Я вспомнил налеты на Коломбо и Тринкомали в Индийском океане, когда мы так же высылали разведывательную авиацию одновременно с ударной группой самолетов. Эта тактика не оправдала себя. В обоих случаях разведывательным самолетам удалось обнаружить надводные силы противника, но наши атакующие группы были в это время уже далеко и бомбили вражеские базы. Наши авианосцы оказались в большой опасности, и мы пережили много неприятных минут. Помня об этом, я спросил, какой порядок действий установлен на тот случай, если наши разведывательные самолеты обнаружат флот противника во время атаки о. Мидуэй.

— Не стоит тревожиться об этом, — ответил капитан

3 ранга Мурата. — После вылета первой атакующей волны любые надводные силы противника, какие только удастся обнаружить, сможет атаковать вторая волна самолетов, состоящая из пикирующих бомбардировщиков капитана 3 ранга Егуса, моих бомбардировщиков-торпедоносцев и истребителей капитана 3 ранга Итая.

— Ах вот оно что. План хорош, и нам остается только надеяться, что флот противника появится именно в тот момент, когда мы будем в состоянии уничтожить его. Какими же силами и где предполагается провести разведку?

Фурукава подошел к карте.

— Вот семь разведывательных маршрутов, идущих на юг и восток. Остров Мидуэй также находится в секторе разведки. Для проведения разведки выделено по одному самолету с «Акаги» и «Кага», по два гидросамолета с «Тонэ» и «Тикума» и один с «Харуна». Радиус поиска для всех самолетов — 300 миль, кроме самолета типа «95» с «Харуна», который может покрыть лишь половину этого расстояния.

Сектор разведки, казалось, был вполне достаточным, но я чувствовал, что при данных обстоятельствах следовало организовать воздушную разведку в две фазы. Однофазная разведка была бы целесообразна, если бы мы хотели лишь подтвердить свое предположение, что поблизости нет флота противника. Но так как мы допускали, что это предположение может оказаться ошибочным и что не исключено появление флота противника в этом районе, нам следовало вести воздушную разведку таким образом, чтобы обнаружить противника и атаковать его прежде, чем он нападет на нас. А для этого нужно было применить двухфазную разведку.

При такой организации разведки используются две трупы самолетов, которые обследуют один и тот же сектор, но с определенным интервалом во времени. В тот период наши самолеты не имели радиолокационных установок и наблюдение велось лишь визуальным способом. Поэтому эффективно вести разведку можно было только в дневное время. Отсюда ясно, что для просмотра заданного сектора разведки как можно скорее после наступления рассвета первая группа самолетов (первая фаза) должна вылететь с таким расчетом, чтобы на рассвете достигнуть границы сектора разведки. Это означало, что район, который она пролетает в темноте, остается неразведанным. Следовательно, самолеты второй фазы должны вести разведку в том же секторе, но вылететь примерно на час позже.

Летчики, назначаемые в первую фазу разведки, должны быть хорошо подготовлены к ночным полетам. Нагумо располагал такими летчиками и мог прибегнуть к этой тактике. Но тогда потребовалось бы в два раза больше самолетов, а наши военно-морские руководители, несмотря на чрезвычайно важную роль разведки, всегда очень неохотно выделяли для этого больше положенного минимума авиационных сил. 10 процентов самолетов — вот все, что они соглашались предоставить для разведывательных действий, считая, что остальные самолеты должны быть сохранены в качестве ударной силы. Но такая чрезмерная забота об ударных силах уже не раз мешала осуществлению наших замыслов, и это могло случиться вновь.

Адмирал Нагумо, естественно, хотел иметь как можно больше авиационных сил для атаки о. Мидуэй и не собирался выделять для разведки больше необходимого минимума самолетов. К тому же у него не было оснований подозревать, что противник находится где-то поблизости, а в этом случае однофазная разведка являлась вполне достаточной мерой предосторожности против всяких неожиданностей.

Разведывательные самолеты с «Акаги» и «Кага» вылетели в 04.30, одновременно с самолетами первой атакующей волны, направлявшимися к о. Мидуэй. В это же время с помощью катапульты был выпущен гидросамолет с «Харуна». Но самолеты с «Тонэ» и «Тикума», которые должны были вести разведку на центральных разведывательных маршрутах, задержались, Наблюдая за обоими крейсерами, я заметил, что последний разведывательный самолет поднялся в воздух лишь перед самым восходом солнца, то есть почти на полчаса позже назначенного времени. Как потом выяснилось, самолеты с «Тонэ» не вылетели вовремя из-за неисправности катапульты, а у одного из самолетов с «Тикума» отказал мотор. Этот самолет в 06.35 был вынужден повернуть обратно, так как мотор вновь стал работать с перебоями. К тому же самолет попал в район плохой погоды.

Даже однофазная разведка, начатая за полчаса до восхода солнца, могла принести пользу, если бы велась согласно плану. Однако задержка с вылетом самолетов с «Тонэ» пагубно отразилась на дальнейших событиях. Из японских и американских материалов об этом сражении, ставших известными теперь, мы знаем, что разведывательному самолету «Тикума» не удалось обнаружить оперативное соединение противника. Но если бы он действовал так, как это было предусмотрено, он пролетел бы как раз над ним. Это соединение было обнаружено лишь, когда запоздавший самолет с «Тонэ», маршрут которого проходил южнее маршрута самолета с «Тикума», уже лег на обратный курс. Если бы адмирал Нагумо предпринял своевременную и тщательно спланированную двухфазную разведку, если бы наблюдатель на разведывательном самолете с «Тикума» более внимательно следил не только за своим районом поиска, но и за прилегающими участками, или если бы гидросамолеты были подняты в установленное время, поражения можно было бы избежать,

В японском флоте излишне большое значение придавалось атакующим действиям и, следовательно, уделялось мало внимания поиску и разведке. Именно поэтому соединение противника и не было обнаружено вовремя. Как в подготовке личного состава, так и в самой организации морской авиации все было подчинено одной цели — нанесению удара. Разведку изучали лишь как часть общей программы, и никакой специальной тренировки летчики не проходили. В японском флоте не существовало специальных разведывательных подразделений сколько-нибудь значительных по своему составу. Когда требовалось провести разведку в том или ином районе, в нее назначали самолеты из состава ударных сил. Авианосцы не имели специальных разведывательных самолетов. При нападении на Пирл-Харбор бомбардировщики со всех шести авианосцев Нагумо предназначались для атаки, а для разведывательных целей имелось лишь немногим более десяти поплавковых гидросамолетов с линейных кораблей и крейсеров. По нашему мнению, такая организация разведки и явилась причиной того, что адмиралу Нагумо пришлось уйти, не использовав своего преимущества. В самый критический момент, когда требовалось решить, нужна ли еще одна атака Пирл-Харбора, он не располагал важными сведениями, которые могли доставить самолеты-разведчики. В последующих операциях соединение Нагумо также постоянно испытывало недостаток в разведывательных сведениях.

Рис. 14. Ведение воздушной разведки самолетами соединения Нагумо на рассвете 4 июня 1942 года (время по 12 зап. часовому поясу)

В начале этого года во время поиска английского флота в Индийском океане наши разведывательные самолеты часто не могли самостоятельно определиться для возвращения на корабль, и авианосцам приходилось давать им радиосигналы, что позволяло противнику установить местонахождение наших сил. Поэтому вполне понятно желание адмирала Нагумо и его штаба не прибегать к помощи разведывательных самолетов, если в этом не было крайней необходимости. Такое мнение существовало и во время проведения операции против о. Мидуэй, а усугубленное неправильной оценкой обстановки, оно и привело к тому, что план поиска, утвержденный адмиралом Нагумо, оказался явно недостаточным.

Перед выходом соединения на выполнение задачи были предприняты некоторые, правда, весьма незначительные меры, чтобы в какой-то степени поправить существовавшее положение с разведкой. После длительных переговоров с высшим командованием Нагумо удалось получить два авианосных разведывательных самолета нового типа, только что прошедших испытания. По своему назначению они являлись пикирующими бомбардировщиками, но их решили использовать для ведения разведки. Позже эти самолеты получили название авианосных разведывательных самолетов типа «2», или пикирующих бомбардировщиков «Суйсэй», и на их успех в разведывании сил противника возлагались большие надежды. Два таких самолета были погружены на борт «Сорю» перед выходом в море.

Утром 4 июня адмирал Нагумо и его штаб еще не знали, что наша Транспортная группа обнаружена и атакована самолетами с о. Мидуэй. Наши потери были незначительны:

противнику удалось лишь повредить «Акэбоно Мару», да и то не настолько, чтобы вывести его из строя. Но дело не в этом. Главное, противник узнал о приближении японских кораблей к о. Мидуэй и готовился их встретить. Мы же ни о чем не подозревали.

2. ВЫЛЕТ ПЕРВОЙ АТАКУЮЩЕЙ ВОЛНЫ

4 июня в предрассветной мгле в 240 милях к северо- западу от о. Мидуэй первая атакующая волна самолетов была готова подняться с авианосцев соединения адмирала Нагумо для атаки о. Мидуэй. Юго-восточный ветер и спокойное море создавали идеальные условия для взлета. Восточная часть неба была залита бледно-розовым светом. Оставалось 40 минут до восхода солнца, когда по боевой трансляции прозвучала команда: «Летчики, сбор!» Послышался топот ног пилотов, бежавших в каюту под мостиком, где происходил инструктаж экипажей. Я был слишком слаб, чтобы идти за ними, и остался на посту управления авиацией. Вскоре летчики появились на палубе и побежали к своим самолетам. Командир авиационной боевой части прибыл на пост управления, и вот раздались команды:

— Экипажи на стартовые площадки!

— Запустить моторы!

— Командир, разверните корабль против ветра, увеличьте скорость, заданная относительная скорость 14 метров [25].

Заревели моторы, из выхлопных труб вырвалось синевато-белое пламя. На полетной палубе стоял оглушительный рев моторов.

Капитан-лейтенант Тихая на минуту задержался на посту управления авиацией и попрощался со мной. Я пожелал ему удачи и долго смотрел вслед, наблюдая, как он быстро спустился по трапу, вышел на полетную палубу и влез в открытую кабину своего ведущего пикирующего бомбардировщика, который стоял почти у самого мостика. Вскоре па крыльях его самолет зажглись синяя и красная лампочки — это означало, что летчик готов к вылету. Через некоторое время на крыльях всех самолетов зажглись такие же лампочки.

— Все самолеты готовы, — прозвучал чей-то голос. И поток света залил полетную палубу, превратив ночь в день,

— Самолеты готовы к взлету, — доложил командир авиационной боевой части командиру корабля.

«Акаги», увеличив скорость, шел точно против ветра. Ветромер показывал требуемую скорость.

— Начинайте взлет! — последовал приказ с мостика.

Держа в руке зеленую сигнальную лампу, офицер авиации описал ею в воздухе большой круг.

Истребитель, возглавлявший стаю нетерпеливых боевых птиц, увеличил число оборотов, набрал скорость и поднялся в воздух под гром приветствий команды «Акаги». Фуражки и руки мелькали в ярком свете палубных огней.

За первым самолетом взлетело еще восемь истребителей. За ними последовали пикирующие бомбардировщики, каждый из которых имел 250-килограммовую бомбу. Фонарь самолета Тихая был открыт, и молодой командир на прощанье помахал рукой всем собравшимся на палубе. Через несколько мгновений его самолет, ревя, исчез в темноте. Скоро все 18 пикирующих бомбардировщиков были в воздухе. Четкая линия красных и синих огней говорила о том, что истребители уже построились.

Примерно в 4000 метрах по левому борту от «Акаги» поднялись в воздух самолеты с «Хирю». За 15 минут с четырех авианосцев взлетело 108 самолетов. Произведя построение, они сделали большой круг над кораблями и в

04.45 направились на юго-восток.

Ведущим первой волны был капитан-лейтенант Томонага, он же возглавлял 36 бомбардировщиков «97», поднятых с «Сорю» и «Хирю». Слева от него шли 36 пикирующих бомбардировщиков «99» с «Акаги» и «Кага». Их вел капитан-лейтенант Огава — командир эскадрильи с «Кага». Капитан-лейтенант Суганами с «Сорю» возглавлял эскорт из 36 истребителей (по 9 с каждого авианосца).

Я наблюдал, как исчезали в темноте огни самолетов и, проклиная свою болезнь, молился за их удачу.

На полетной палубе, где минуту назад стоял оглушительный гул, стало тихо. Лишь несколько палубных матросов мелькали то тут то там, поспешно убирая различные приспособления. Но вот тишина снова нарушена. По боевой трансляции раздался приказ: «Второй атакующей волне приготовиться!»

Под аккомпанемент звонков самолеты подняли на палубу и откатили с лифтов на предназначенные для них места. Носовые лифты подняли истребители, — средние и кормовые— бомбардировщики. Матросы технического дивизиона авиационной боевой части доставляли торпеды из погребов для боезапаса и подвешивали их к самолетам. Все работали с лихорадочной быстротой. Отдыхать было некогда — на востоке уже начинало светлеть.

Было 05.00, когда багровое солнце поднялось над горизонтом. Полетная палуба снова заполнилась самолетами, готовыми взмыть в воздух при первых признаках появления противника. Каждый пикирующий бомбардировщик нес одну 250-килограммовую бомбу, а бомбардировщики «97» — по торпеде. Вторая атакующая волна тоже состояла из 108 самолетов — 36 пикирующих бомбардировщиков «99» (по 18 с «Хирю» и «Сорю»), 36 бомбардировщиков-торпедоносцев «97» (по 18 с «Акаги» и «Кага») и 36 истребителей.

Адмирал Нагумо считал, что американское авианосное соединение находится далеко от нас, но тем не менее держал наготове авиагруппу, чтобы немедленно атаковать противника в случае его появления.

Казалось, мы были готовы к любой неожиданности. При обнаружении кораблей противника оставалось только подать сигнал, и вторая атакующая волна позаботилась бы обо всем остальном. Тем не менее сложившаяся обстановка вызывала всеобщее беспокойство. Мы по-прежнему не имели точных сведений о местонахождении соединения противника и могли узнать об этом лишь через некоторое время, так как разведывательные самолеты вылетели совсем недавно. Но угроза появления соединения противника не была единственной. Следовало ожидать атак базовой авиации с о. Мидуэй. Находясь на небольшом удалении от острова, паши авианосцы с самолетами на палубах представляли собой заманчивую цель. Мы напоминали человека, идущего по глухому лесу с мешком золота за плечами, которого он мог лишиться при встрече с первым же грабителем. Обеспокоенный возможностью внезапного нападения, я спросил, находятся ли в воздухе истребители прикрытия.

— Да, — ответили мне. — После вылета первой атакующей волны с «Кага» поднялись девять истребителей. Еще девять в полной боевой готовности стоят на полетной палубе нашего авианосца.

18 истребителей для защиты всего Ударного соединения! Им, конечно, не удастся отразить нападение противника.

Но мы уже бросили в атаку на о. Мидуэй 36 истребителей, а еще 36 находились в резерве в составе второй атакующей волны. Таким образом, для прикрытия с воздуха оставалось лишь 18 истребителей. И вот они должны были защитить Ударное авианосное соединение, которое насчитывало 21 корабль!

Я подумал, что оставляя половину наших ударных воздушных сил в резерве, мы тем самым связываем себе руки. До тех пор пока не будет обнаружен флот противника или не подтвердится его отсутствие, половина наших самолетов должна оставаться на авианосцах в полной боевой готовности. И поскольку эту готовность следовало соблюдать даже в случае налета базовой авиации, инициатива с самого начала переходила в руки американцев.

Ослабев от напряжения, я почувствовал сильное головокружение и спустился к себе в каюту. Но мысленно я не расставался с Томонага и его летчиками, которые вот-вот должны были нанести первый удар по о. Мидуэй.

3. АТАКА о. МИДУЭЙ

В 04.45 первая атакующая волна закончила построение и, набрав высоту 4000 метров, направилась на юго-восток. В 150 милях от цели самолеты были обнаружены летающей лодкой противника. Никем не замеченная, она следовала за ними. В 30 милях от острова летающая лодка поднялась над строем наших самолетов и сбросила светящую бомбу, послужившую сигналом для истребителей-перехватчиков, которые уже находились в воздухе.

Увидев сигнал, вражеские истребители всей стаей бросились в атаку. Жестокий воздушный бой продолжался с 06.45 до 07.10. Здесь вновь подтвердилось тактическое превосходство наших истребителей: нападение противника было отбито. Благодаря эффективным действиям истребителей капитан-лейтенанта Суганами все наши бомбардировщики благополучно достигли цели.

И вот пикирующие бомбардировщики капитан-лейтенанта Огава, не обращая внимания на неистовый зенитный огонь, ринулись на цели. С рискованно низкой высоты вниз полетели 250-килограммовые бомбы. Тем временем 12 бомбардировщиков Томонага с высоты 3500 метров бомбили взлетно-посадочную полосу на о. Истерн-Айленд. Остальные бомбардировщики уничтожали ангары и другие сооружения на Истерн-Айленд и Санд-Айленд.

Наша атака не была неожиданностью для неприятеля, и это значительно снизило ее эффективность. Противник, заранее приготовившийся к нашему нападению, поднял в воздух все самолеты: некоторые для того, чтобы перехватить и атаковать наши самолеты, другие — просто для большей безопасности. Не обнаружив самолетов на аэродромах, бомбардировщики Томонага сбросили свой бомбовый груз на ангары и взлетно-посадочную полосу. Однако уничтожение пустых ангаров не имело большого значения, а полностью вывести из строя взлетно-посадочную полосу наши самолеты не мотли просто потому, что их было слишком мало.

Капитан-лейтенант Томонага понимал, что его главная задача состоит в уничтожении авиации противника на о. Мидуэй. Но так как в результате первой атаки эта цель не была достигнута, он решил, что самолеты противника необходимо атаковать еще раз и уничтожить, как только они вернутся на остров. Поэтому, возвращаясь назад к своим авианосцам, он передал по радио: «Необходима вторая атака. Время: 07.00».

Наши потери были незначительны: четыре бомбардировщика, из них один пикирующий, были сбиты зенитным огнем, и не вернулись лишь два истребителя.

Американские документы, опубликованные после войны, полностью подтверждают тот факт, что защитники о. Мидуэй ожидали нашего нападения и находились в полной боевой готовности. Примерно в 05.20, как мы узнали позже, летающая лодка «Каталина» обнаружила наше авианосное соединение и донесла об этом по радио на о. Мидуэй. Другая летающая лодка заметила самолеты первой волны в 150 милях от цели и последовала за ними. Наши самолеты были обнаружены и радиолокационными установками на о. Мидуэй.

Вскоре после 06.00 все самолеты, которые находились на острове, поднялись в воздух, оставив взлетно-посадочную полосу пустой. Американские истребители сразу же набрали большую высоту, чтобы атаковать наш строй сверху. На самом острове расчеты зенитных батарей заняли боевые посты. Когда в 30 милях от острова летающая лодка сбросила светящую бомбу, американские истребители-перехватчики, находившиеся на 1500 метров выше наших самолетов, ринулись в атаку. Численность первой волны была явно преувеличена. По донесениям американцев, она состояла из 60–80 бомбардировщиков и 50 истребителей.

Судя по американским отчетам, защитники острова считали, что во время атаки было сбито 53 японских самолета: десять — огнем зенитных орудий, а остальные — в воздушном бою. На самом деле на авианосцы не вернулось лишь пять самолетов. Заявление наших летчиков о том, что им удалось сбить 42 американских самолета, также было преувеличено, хотя в значительно меньшей степени. Всего в воздухе находилось 26 американских самолетов, из них только два вернулись на остров без повреждений. Остальные были или сбиты или сильно повреждены.

Сооружения на о. Мидуэй, как мы и предполагали, пострадали незначительно. Однако американские отчеты показывают, что система снабжения авиации горючим была так сильно повреждена, что после налета заправку горючим приходилось производить вручную. Была повреждена в значительной степени и взлетно-посадочная полоса; на аэродроме погибло более 20 человек. На о. Санд-Айленд наши самолеты уничтожили ангар для гидросамолетов и склад цистерн с горючим.

4. НАЛЁТ БЕРЕГОВОЙ АВИАЦИИ

После вылета первой волны на «Акаги» воцарилось напряженное ожидание. Все ждали известий о результатах атаки о. Мидуэй, а также ответных действий противника, которые должны были последовать в скором времени. И действительно, противник не заставил себя долго ждать.

Спустившись с полетной палубы в свою каюту, я прилег на койку. Но не прошло и нескольких минут, как раздался сигнал воздушной тревоги. Почти тотчас же послышался рев истребителей, взмывавших в воздух. Я быстро считал самолеты, проносившиеся по палубе как раз у меня над головой. Всего взлетело девять истребителей. Я взглянул на часы: было 05.20.

Внезапно наступившую после взлета самолетов тишину нарушили залпы зенитных орудий. Сильное желание увидеть происходящее заставило меня преодолеть слабость и подняться на пост управления авиацией. Там командир авиационной боевой части сообщил мне, что целью является летающая лодка противника[26] Итак, наше соединение обнаружено. Было 05.25.

Я спросил сигнальщика, удалось ли нашим истребителям сбить летающую лодку. Его отрицательный ответ поpазил меня.

Командир авиационной боевой части объяснил:

— Летающая лодка сумела ускользнуть от них очень хитрым маневром. Впервые она была замечена в южном

направлении на высоте 4000 метров. Она шла прямо на нас, как будто собиралась бомбить. Но когда истребители поднялись, чтобы встретить ее, о на тотчас же исчезла в облаках в восточном направлении. Мы решили, что она ушла, но вскоре она появилась снова. Однако и на этот раз нашим истребителям не удалось настигнуть ее из-за большой облачности. Теперь эта летающая лодка, кажется, убралась подобру-поздорову.

Вскоре радисты сообщили, что какой-то самолет противника, находившийся, очевидно, поблизости, так как прием был очень четким, передал длинное сообщение. По всей вероятности донесение было послано летающей лодкой, которая сообщала о нашем местонахождении. Теперь мы были совершенно уверены, что нас атакуют. Вопрос состоял лишь в том, какими силами и как скоро. Крайне утомленный, я опустился на палубу. Какой-то офицер подложил мне под голову парашют, и я, лежа, долго смотрел в постепенно светлеющее небо и прислушивался к голосам.

В 05.35 разведывательный самолет с «Тонэ», вылетевший полчаса тому назад, донес по радио, что в 40 милях от иле заметил летающую лодку противника, направляющуюся к нашим авианосцам. Это была летающая лодка, которая уже обнаружила нас и теперь возвращалась, чтобы возобновить контакт, или другая, направлявшаяся к нам с той же целью. На мостике «Акаги» все внимательно следили за горизонтом, но прошло несколько минут, а летающей лодки все еще не было видно.

В 05.42 сигнальщик, находившийся на ходовом мостике, неожиданно доложил:

— На траверзе правого борта летающая лодка противника. Угол места 50°. Летит над облаками, видна время от времени.

Все стали смотреть в указанном направлении. Скоро командир авиационной боевой части крикнул:

— Вот она! Очень высоко. Выше 4000 метров.

Минутой позже наши истребители с ревом начали подниматься с палубы «Акаги» для преследования незваного гостя.

В течение следующего часа наше соединение было обнаружено еще несколькими летающими лодками и самолетами, тип которых установить не удалось.

В 05.55 разведывательный самолет с «Тонэ» донес, что в нашу сторону направляются 15 самолетов противника. Соединение увеличило скорость до 28 узлов. Однако только в 06.43 над «Тонэ», который поставил дымовую завесу, чтобы избежать атаки, появились три вражеских самолета. Поскольку за все это время атаки не последовало, оставалось предположить, что некоторые донесения об обнаружении противника были ошибочными, или же мы приняли за самолеты противника наши истребители, патрулировавшие в этом районе. Однако тот факт, что летающие лодки противника неотступно следовали за нами, искусно ускользая от преследования, не вызывает никаких сомнений.

Всякий раз, когда то с левого, то с правого борта появлялась летающая лодка, командир службы наведения истребителей с «Акаги» приказывал нашему воздушному прикрытию преследовать ее. Но летающие лодки, скрываясь в облаках, так умело уклонялись от погони, что все усилия наших летчиков настигнуть их неизменно оканчивались неудачей. Таким образом, в то время как американское командование постоянно получало донесения о всех наших действиях, мы по-прежнему не имели никаких сведений о флоте противника.

В 07.00 на «Акаги» было получено донесение Томонага о необходимости повторной атаки о. Мидуэй. До сих пор ни один самолет противника не атаковал нашего соединения. Но почти сразу же после получения этого донесения береговая авиация противника провела первую серию атак, которые подтвердили правильность заключения Томонага и наглядно показали, что воздушные силы на о. Мидуэй уничтожены далеко не полностью.

В 07.05 прозвучал сигнал воздушной тревоги. Все, кто находился на командном пункте авиации, стали напряженно всматриваться в южную часть неба. Я приподнялся, чтобы узнать в чем дело. День был чудесный. Правда, на высоте около 2000 метров плыли тяжелые облака, но воздух был чист и видимость хорошая.

Но вот эскадренный миноносец, находившийся впереди, поднял сигнал: «Вижу самолеты противника!» Дублируя предупреждение, он выпустил облако черного дыма и открыл огонь из зенитных орудий. Скоро на курсовом угле 20° левого борта мы обнаружили четыре самолета. Это были, по-видимому, бомбардировщики-торпедоносцы, но прежде чем самолеты приблизились настолько, чтобы мы могли убедиться в этом, наши истребители атаковали их и три из них сбили. Последний самолет отказался от атаки и повернул назад, преследуемый истребителями.

Минуту спустя сигнальщик на мостике доложил:

— Правый борт 20°, на горизонте шесть средних самолетов береговой авиации. Приближаются.

Пристально всматриваясь в небо, я действительно увидел по правому борту корабля самолеты противника. Очевидно, американцы решили атаковать с обеих сторон, но, к счастью для нас, эта атака не была согласована по времени.

Вслед за эскадренными миноносцами огонь открыли крейсера. Затем заговорили орудия главного калибра на линейном корабле «Кирисима», который шел справа от «Акаги». Но самолеты все приближались, летя низко над водой. Когда в дело вступили орудия «Акаги», три наших истребителя, не обращая внимания на плотный заградительный огонь кораблей, ринулись на американские самолеты. В следующее мгновение три самолета противника были охвачены пламенем и, оставляя за собой длинные шлейфы дыма, рухнули в море. Три оставшиеся самолета продолжали идти прежним курсом. Наконец, они сбросили торпеды. Освободившись от своего смертоносного груза, самолеты круто повернули вправо и стали уходить — все, кроме ведущего, который пронесся прямо над «Акаги», едва не задев мостик. На фюзеляже самолета, это был В-26, ясно виднелась белая звезда. Не успев скрыться, самолет вспыхнул и упал в море.

Сброшенные противником торпеды шли прямо в левый борт «Акаги», оставляя за собой белый след. «Акаги» искусно сманеврировал, и ни одна из них в цель не попала. Все с облегчением вздохнули.

Как стало известно позднее, эта атакующая группа в действительности состояла из шести торпедоносцев и четырех бомбардировщиков В-26. Все они несли торпеды. Эти самолеты поднялись с о. Мидуэй в 06.15 и не имели истребительного сопровождения. Американские отчеты показывают, что на базу вернулись лишь один торпедоносец и два бомбардировщика.

Адмирал Нагумо не сомневался более в необходимости повторной атаки о. Мидуэй. К тому же надводные силы противника по-прежнему не давали о себе знать. Поэтому в 07.15, как только атака была отбита, он приказал самолетам второй волны, которые предназначались для атаки кораблей противника, приготовиться к атаке о. Мидуэй. Это означало, что бомбардировщики с «Акаги» и «Кага», на которых были подвешены торпеды, следовало загрузить бомбами[27]. Самолеты, которые находились на полетной палубе, один за другим спустили в ангары.

После короткой передышки соединение Нагумо вновь подверглось атаке с воздуха. Около 08.00 сигнальщик на «Акаги» доложил, что бомбардировщики противника атакуют «Хирю». Белые столбы воды вздымались вокруг авианосца. Через несколько минут такие же водяные столбы поднялись вокруг «Сорю». Однако черного дыма, говорящего о прямом попадании, не было. Когда водяная завеса опустилась, мы увидели, что оба авианосца продолжают идти вперед. Как видно, они не получили никаких повреждений.

Я посмотрел альбом силуэтов самолетов и обнаружил, что «Сорю» атаковали В-17 — американские бомбардировщики новейшей конструкции. Их было 14. Как показывают американские материалы, опубликованные после войны, эти самолеты еще до рассвета поднялись с о. Мидуэй, чтобы атаковать Транспортную группу, но, встретив авианосцы, отказались от своего намерения. Сбросив с высоты 6000 метров более чем по четыре тонны бомб, они благополучно вернулись в базу, где американские летчики оптимистично доложили, что два авианосца получили четыре попадания.

Я огорчился, увидев, что ни один из наших истребителей не преследует В-17. Но, вспомнив о броневой защите этих больших машин, я понял, что истребители со своими 20-мм пушками едва ли могли сбить их. Тем временем В-17 удалялись, вызывающе ревя моторами. Наши зенитные автоматы сосредоточили на них весь огонь, но попаданий отмечено не было.

К этому времени все истребители второй атакующей волны поднялись в воздух для усиления боевого сопровождения. В 08.00 сигнальщик доложил о приближении группы самолетов со стороны о. Мидуэй. Эскадренные миноносцы охранения выбросили столб дыма и открыли огонь.

Метод атаки, который американцы применили на этот раз, смутил нас. Самолеты летели слишком высоко для торпедной атаки и слишком низко для бомбометания с пикирования. Они приближались в пологом пикировании, идя прямо на «Хирю». Всего самолетов было 16. Их атаковали 10 или более истребителей, и самолеты противника один за другим стали падать в море. Но даже когда половина их была сбита, остальные самоотверженно продолжали идти прежним курсом и, наконец, сбросили бомбы. Казалось, что авианосцу на этот раз не удастся избежать попаданий. Но когда всплески от разрывов осели и дым развеялся, все увидели, что величественный и гордый «Хирю» невредим. Мне показалось странным, что в этой атаке американские самолеты не прибегли к их обычному и высокоэффективному бомбометанию с пикирования.

Я нашел объяснение в американских отчетах о сражении у о. Мидуэй. Ведущий этих 16 пикирующих бомбардировщиков корпуса морской пехоты прекрасно знал, что его пилоты не подготовлены к бомбометанию с пикирования. Поэтому, увидев авианосцы, он решился на бомбометание с горизонтального полета. В результате на базу не вернулась почти половина самолетов, а шесть из числа вернувшихся были настолько сильно повреждены, что отремонтировать их оказалось невозможным.

К этому времени мы уже подверглись бомбометанию с горизонтального полета и с пикирования, а также атакам торпедоносцев, но по-прежнему оставались невредимыми. Откровенно говоря, я считал, что за все это время американские летчики не проявили большого искусства. Такого же мнения придерживались адмирал Нагумо и его штаб. Все сошлись на том, что нам нечего особенно бояться наступательных действий противника. Но, как это ни парадоксально, именно неэффективность атак противника на первом этапе в значительной степени определила конечную победу американцев. Мы, не имея на то оснований, пренебрегли некоторыми необходимыми мерами предосторожности, и это в значительной степени решило нашу судьбу. Напрасные, как казалось вначале, жертвы береговой авиации противника в конечном счете были оправданы.

Когда последняя атака была отбита, эскадренный миноносец, находившийся в дальнем круговом охранении, дал сигнал дымом, который означал появление новых самолетов противника. Их насчитали около ста. Эскадренный миноносец открыл по ним огонь, но после нескольких залпов

Рис. 15. Действия авиации 4 июня 1942 года

неожиданно замолчал. Это были самолеты нашей первой волны, возвращавшиеся после налета на о. Мидуэй.

Часы показывали 08.30.

В результате бесчисленных уклонений от воздушных атак и частых поворотов для подъема в воздух и посадки истребителей, наш некогда строгий боевой ордер оказался сильно расстроенным. Нам, конечно, следовало воспользоваться временным затишьем и перестроиться, но теперь более важным был прием самолетов первой волны. С опытными летчиками, которыми мы располагали в то время, быстрая посадка самолетов на авианосцы даже в боевых условиях была для нас довольно простым делом. Если корабль шел против ветра, все самолеты могли сесть на его палубу за 15 минут.

Вскоре начался прием самолетов. На авианосцах прозвучала команда: «Очистить палубу для приема самолетов!»

На «Акаги» засуетились. Все энергично и быстро делали свое дело. Через несколько минут полетная палуба была свободна, и в 08.37 на мачте был поднят сигнал: «Начинайте посадку!» Самолеты описывали круг и один за другим садились на палубу. Немногим позднее 09.00 все четыре авианосца приняли свои самолеты.

Три поврежденных бомбардировщика прежде чем идти на посадку сделали круг над «Хирю». Капитан 3 ранга Кавагути, командовавший приемом самолетов, немедленно вызвал на командный пункт хирурга — один из самолетов должен был сесть на одно колесо. Пилот этой машины лейтенант Кадоно, когда его самолет сильно тряхнуло во время посадки, потерял сознание. К тому же во время атаки американских истребителей на подходе к острову он был ранен в ногу. Но, несмотря на ранение, Кадоно принял участие в атаке и сумел возвратиться на авианосец.

У самолета капитан-лейтенанта Томонага был пробит бензобак в левом крыле. Томонага рассказал о геройской гибели лейтенанта Кикути — пилота бомбардировщика с «Хирю». Когда его самолет был подбит огнем зенитных орудий, Кикути открыл фонарь кабины, махнул рукой, прощаясь со своими товарищами, и ринулся к земле.

5. ПОЯВЛЕНИЕ АМЕРИКАНСКИХ АВИАНОСЦЕВ

Почти за час до того, как самолеты Томонага возвратились на авианосцы после налета на о. Мидуэй, произошло событие, которое коренным образом изменило обстановку. Разведывательный самолет с «Тонэ», вылетевший на полчаса позже, в 07.20 достиг, наконец, конечной точки своего 300-мильного маршрута по курсу 100° и повернул на север, чтобы, пролетев 60 миль в этом направлении, лечь на обратный курс. Восемь минут спустя наблюдатель заметил вдалеке по левому борту самолета группу из десяти кораблей, направляющихся на юго-восток. Не дожидаясь, пока можно будет рассмотреть их ближе, с самолета немедленно послали радиограмму соединению Нагумо: «Вижу десять кораблей, очевидно, противника. Пеленг 10°, дистанция 240 миль от о. Мидуэй. Курс 150°, скорость свыше 20 узлов. Время 07.28».

Это важное донесение было получено на флагманском корабле после небольшой задержки, вызванной тем, что его сначала приняли на «Тонэ» и уже оттуда передали на

«Акаги»[28] Для адмирала Нагумо и его штаба это донесение явилось громом среди ясного неба. Никто не предполагал, что флот] противника может появиться так скоро, и уж, конечно, не думал, что корабли противника находятся совсем рядом, выжидая лишь подходящий момент для нападения.

Капитан 3 ранга Оно, начальник разведывательного отдела штаба, быстро нанес на навигационную карту местонахождение кораблей противника, указанное в донесении, и измерил расстояние между ними и нашими силами. Нас разделяло всего лишь 200 миль. Это означало, что противник находится в пределах досягаемости наших самолетов, если же он имеет авианосцы, то мы в свою очередь рисковали попасть под удар его авиации. Каков же состав сил противника? Есть ли у него авианосцы? Последний вопрос особенно сильно волновал нас.

Полное отсутствие сведений об этом в донесении разведывательного самолета вызвало беспокойство и раздражение адмирала Нагумо, начальника его штаба Кусака и остальных офицеров штаба. «Десять кораблей, очевидно, противника» — не слишком подробное описание. Конечно, это корабли противника, но что за корабли? В 07.47 на разведывательный самолет передали категорический приказ: «Установить класс кораблей и продолжать наблюдение».

За две минуты до этого адмирал Нагумо отдал еще одно распоряжение, вызванное внезапным появлением противника. С 07.15 на бомбардировщики-торпедоносцы с «Акаги» и «Кага», входившие в состав второй волны, поспешно подвешивали 800-килограммовые бомбы для новой атаки о. Мидуэй, и к этому времени более чем на половине самолетов торпеды были заменены бомбами. Но обстановка изменилась. Теперь требовалось быть готовым во всеоружии встретить надводные силы противника, если новое донесение разведывательного самолета подтвердит реальность угрозы, нависшей над соединением Нагумо. Поэтому в 07.45 адмирал Нагумо приказал немедленно приостановить эти работы, а всему соединению приготовиться к атаке кораблей противника.

В 07.58 с разведывательного самолета донесли, что противник лег на курс 80°, но классы кораблей опять не упоминались. Офицеры штаба сгорали от нетерпения, и в 08.00 на разведывательный самолет вновь отправили распоряжение немедленно доложить о составе оперативного соединения противника.

Наконец, в 08.09 пришел ответ: «Соединение противника состоит из пяти крейсеров и пяти эскадренных миноносцев».

— Я так и думал, — победоносно заявил Оно, — авианосцев у них нет.

Он передал радиограмму начальнику штаба. Мнение Кусака на этот счет было следующим: поскольку соединение противника не имеет авианосцев, им следует заняться позже, а сейчас необходимо покончить с авиацией, базирующейся на о. Мидуэй.

Однако облегчение, которое все почувствовали после получения последней радиограммы, было недолгим. В 08.20 поступило еще одно донесение: «Колонну замыкает корабль, похожий на авианосец».

Эта новость поразила всех. Но слова «похожий на авианосец» оставляли еще какую-то надежду. Ведь класс корабля точно не установлен. К тому же если в состав соединения противника входит авианосец, почему же авианосная авиация до сих пор не атаковала соединения Нагумо? Так рассуждали оптимисты.

В 08.30 с разведывательного самолета приняли новую радиограмму: «Вижу еще два корабля противника, очевидно, крейсера. Пеленг 8°, дистанция 250 миль от о. Мидуэй. Курс 150°, скорость 20 узлов».

Теперь, судя по численности соединения, адмирал Нагумо пришел к выводу, что оно должно включать по крайней мере один авианосец. Поэтому он решил, что целесообразнее сначала атаковать эти корабли, а потом уже нанести удар по о. Мидуэй. Однако начать атаку немедленно было очень трудно. Во-первых, к 07.45 у большей части бомбардировщиков-торпедоносцев с «Акаги» и «Кага» уже сменили торпеды на бомбы, и, во-вторых, вследствие непрерывных атак береговой авиации противника, все истребители сопровождения второй волны были подняты в воздух для усиления воздушного прикрытия соединения. В результате только 36 пикирующих бомбардировщиков с «Хирю» и «Сорю» были готовы атаковать корабли противника.

Адмиралу Нагумо предстояло сделать нелегкий выбор. Атака оперативного соединения противника пикирующими бомбардировщиками могла привести к большим потерям из-за отсутствия истребительного сопровождения. Возникал также вопрос, стоит ли использовать бомбардировщики- торпедоносцы, уже выстроенные на полетных палубах «Акаги» и «Кага», но имевшие не торпеды, а 800-килограммовые бомбы. Конечно, при удачных попаданиях эти бомбы могут причинить серьезные повреждения, хотя они и менее эффективны, чем торпеды, но торпедоносцы еще больше, чем пикирующие бомбардировщики, нуждаются в сопровождении истребителей. Чтобы атака была успешной, торпедоносцы должны точно выдерживать курс и высоту, но это делает их крайне уязвимыми, и без прикрытия они станут легкой добычей быстрых и маневренных истребителей противника.

Возвращение самолетов Томонага заставляло Нагумо торопиться с принятием окончательного решения. Некоторые самолеты имели значительные повреждения, а у истребителей был на исходе бензин, поэтому медлить с их приемом было нельзя. Следовало как можно скорее очистить палубы авианосцев для приема самолетов первой волны. Но как это сделать? Послать ли пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы в атаку без истребительного прикрытия или убрать самолеты вниз и тем самым на некоторое время отложить атаку?

В это время командир 2-й дивизии авианосцев контр- адмирал Ямагути доложил адмиралу Нагумо свое мнение относительно последующих действий. Находясь на своем флагмане «Хирю», он внимательно следил за донесениями разведывательного самолета с «Тонэ», и нерешительность адмирала Нагумо в момент, когда необходимо было немедленно отдать приказ об атаке оперативного соединения противника, казалась ему крайне опасной. Поэтому через эскадренный миноносец «Новаки» он передал в адрес Нагумо следующий флажный сигнал: «Считаю целесообразным немедленно поднять в воздух ударную группу».

Однако адмирал Нагумо не решался послать ударную группу без истребительного прикрытия. Гибель американских бомбардировщиков, атаковавших его корабли полтора часа назад и не имевших сопровождения истребителей, служила ему наглядным примером. Самое разумное, думал Нагумо, сначала принять самолеты, возвратившиеся после налета на о. Мидуэй, и истребители второй волны, которые обеспечивали воздушное прикрытие, затем перестроиться, одновременно отходя к северу, чтобы избежать новых атак с воздуха и, наконец, когда все приготовления будут закончены, уничтожить оперативное соединение противника, бросив на него все силы.

Рассуждения Нагумо были логичны. Численно его соединение, по-видимому, значительно превосходило соединение противника. Поэтому ему казалось, что противника легко удастся уничтожить, собрав все ударные силы в один мощный кулак. Этот замысел был, разумеется, верным, но Нагумо допустил один серьезный просчет — он не учел фактора времени. Победа в бою не всегда достается сильнейшему. Часто побеждает тот, кто смелее и решительнее встречает непредвиденные обстоятельства и умело использует малейшую благоприятную возможность.

Наконец, в 08.30 Нагумо решил сначала принять самолеты, вернувшиеся после налета на о. Мидуэй. Это означало, что он остановился на втором, более осторожном варианте действий. На «Акаги» усталые матросы снова стали опускать торпедоносцы на ангарную палубу. Опять был отдан приказ подвесить к самолетам торпеды, которые только что были заменены бомбами.

Командир палубного дивизиона Масуда, которого, казалось, никогда не покидали беззаботность и хорошее настроение, приветствовал этот приказ веселым восклицанием:

— Опять все сначала! Это начинает напоминать состязания на быстроту перевооружения самолетов.

В то время как на полетную палубу один за другим садились самолеты первой волны, внизу, на ангарной палубе, матросы, одетые в короткие штаны и рубашки с закатанными по локоть рукавами, торопливо снимали тяжелые бомбы, складывая их тут же на палубе, так как опускать их в артиллерийский погреб не было времени. Когда позже

бомбы противника попали в «Акаги», они не раз вспомнили и пожалели о таком размещении смертоносного груза.

В 08.55, когда прием самолетов подходил к концу, адмирал Нагумо передал всем кораблям новый приказ: «После приема самолетов соединение временно отойдет к северу. Наша главная цель — войти в соприкосновение с оперативным соединением противника и уничтожить его».

Одновременно адмирал Нагумо донес по радио адмиралу Ямамото и вице-адмиралу Кондо, командующему Соединением вторжения на о. Мидуэй, о создавшемся положении: «В 08.00 обнаружено соединение противника в составе одного авианосца, пяти крейсеров и пяти эскадренных миноносцев. Пеленг 10°, дистанция 240 миль от о. Мидуэй. Направлюсь навстречу ему»[29].

К 09.18 прием самолетов был закончен. Развив скорость в 30 узлов, соединение Нагумо направилось курсом 30°, стремясь уменьшить опасность нападения со стороны авиации противника, базирующейся на о. Мидуэй, и занять наиболее выгодную позицию по отношению к американскому соединению.

Находясь на командном пункте авиации, я выступал и роли взволнованного и беспомощного зрителя. Вокруг меня развертывалась лихорадочная деятельность. Успешное отражение бесчисленных атак береговой авиации заста- пило меня разделить общую радость. Потом кто-то сказал мне, что обнаружено оперативное соединение противника, по лишь после операции я узнал подробности о той борьбе мнений, которая разгорелась на ходовом мостике «Акаги» и закончилась решением адмирала Нагумо не предпринимать никаких действий, пока все соединение не будет готово к решительному удару.

Ничего не зная об этих спорах, я радовался тому, что самолеты второй волны не успели вылететь к о. Мидуэй, и одновременно сожалел о слишком поспешном решении подготовить бомбардировщики-торпедоносцы для атаки по наземным целям. Ну что ж, думал я, группа пикирующих бомбардировщиков с «Хирю» и «Сорю» может атаковать противника, и с минуты на минуту ожидал приказа об их вылете. Однако надежда на это исчезла, когда я заметил, что прием самолетов первой волны уже начался, а пикирующие бомбардировщики все еще не поднимались. Я был крайне удивлен и обескуражен, когда узнал, что в 08.55 адмирал Нагумо отдал приказ не атаковать противника до тех пор, пока мы, отходя к северу, не перестроим своих сил.

Вспоминая об этом критическом моменте, который в конечном счете решил исход сражения, я хорошо представляю себе, какой трудный выбор стоял перед командующим нашего соединения. Но и теперь мне трудно оправдать принятое им решение. Разве Нагумо не мог поступиться всеми другими соображениями и немедленно бросить пикирующие бомбардировщики в атаку на корабли противника? Разве нельзя было послать в атаку торпедоносцы, несмотря на то, что они имели бомбы? Наконец, он мог поднять бомбардировщики в воздух, где они оставались бы в непосредственной близости от соединения до тех пор, пока истребители приняли бы на авианосцы, заправили горючим и вновь подняли в воздух для обеспечения прикрытия. Самолеты, вернувшиеся после атаки о. Мидуэй, могли на некоторое время задержаться с посадкой и произвести ее после вы- лета бомбардировщиков второй волны. Поврежденные самолеты в крайнем случае могли совершить аварийную посадку в море, где их экипажи подобрали бы эскадренные миноносцы.

«Умнеешь после случившегося» — говорит пословица.

И все-таки нет сомнений, что правильнее было бы немедленно бросить в атаку пикирующие бомбардировщики, даже без истребительного прикрытия. При сложившихся обстоятельствах другого решения не могло быть. В таком критическом положении следовало даже пойти на риск и атаковать вражеское соединение бомбардировщиками «97» без истребительного сопровождения. Возможно, их постигла бы участь американских самолетов, недавно атаковавших наше соединение, но вполне возможно, что именно они уберегли бы нас от катастрофы.

6. АТАКА АВИАНОСНОЙ АВИАЦИИ ПРОТИВНИКА

В то время как соединение Нагумо отходило на север, на авианосцах лихорадочно шла подготовка к атаке кораблей противника. В состав ударной группы должны были войти 36 пикирующих бомбардировщиков (по 18 типа «90» с «Хирю» и «Сорю») и 54 торпедоносца (по 18 типа «97» с «Акаги» и «Кага» и но 9 с «Хирю» и «Сорю»). Но и на этот раз не удалось обеспечить ударную группу необходимым количеством истребителей прикрытия, так как налеты авиации противника вскоре возобновились, и большую часть истребителей пришлось использовать для защиты самого соединения. В итоге для сопровождения бомбардировщиков у нас оказалось всего лишь 12 истребителей (по три с каждого авианосца). К 10.30 все приготовления к вылету ударной авиационной группы в составе 102 самолетов должны были закончиться.

После того как стало известно, что в состав оперативного соединения противника входит авианосец, мы с минуты на минуту ожидали атаки авианосной авиации. Но она не появлялась, и это крайне озадачивало нас. Как стало известно после войны, американцы, давно ожидавшие появления наших сил, регулярно получали сообщения летающих лодок о всех наших действиях и теперь выжидали лишь удобного момента для нанесения решающего удара. Адмирал Спрюэнс, командовавший американским соединением, готовился атаковать в то время, когда наши авианосцы будут заняты приемом и заправкой самолетов, возвратившихся после налета на о. Мидуэй. Наконец, его долгое ожидание было вознаграждено. Добыча была в его руках, и терпеливый охотник мог рассчитывать на успех.

Между 07.02 и 09.02 а воздух поднялся 131 американский самолет — пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы. Примерно в 09.20 наши корабли охранения сообщили о приближении авианосной авиации противника. Мы приготовились к отражению массированного налета. Для соединения Нагумо наступили часы тяжелых испытаний.

Будто электрическая искра пронизала всех нас, когда истребители-перехватчики поднялись в воздух, сопровождаемые радостными возгласами.

За короткий промежуток времени было получено большое количество сообщений о появлении все новых и новых групп американских самолетов. Вскоре всем стало ясно, что столько самолетов не могло подняться с палубы одного авианосца. Когда адмирал и его штаб осознали это, их оптимизм сразу улетучился. Оставалась единственная возможность предотвратить катастрофу — немедленно поднять самолеты в воздух. Последовал приказ: «Ускорить приготовления к немедленному взлету!» Но эта команда была почти не нужна. Офицеры и техники авиационной боевой части и сами пилоты напряженно работали, стараясь обогнать время.

Первая группа авианосных самолетов противника состояла из 15 бомбардировщиков-торпедоносцев. Когда их обнаружили корабли охранения и самолеты прикрытия, они еще не были видны с авианосцев. Но вскоре эти самолеты появились справа по носу «Акаги» в виде маленьких темных точек на фоне синего неба. Их крылья сверкали на солнце. Неожиданно одна из точек вспыхнула, охваченная ярким пламенем, и, оставив за собой черный хвост дыма, упала в воду. Наши истребители начали действовать, а противник, кажется, и на этот раз не имел прикрытия.

В скором времени от ведущего группы истребителей поступило сообщение: «Все 15 торпедоносцев противника сбиты». На перехват самолетов противника, не имевших сопровождения, вылетело почти 50 истребителей, и не удивительно, что им не удалось прорваться.

В 09.30 сигнальщик на мостике закричал: «Торпедоносцы противника, правый борт 30°. Идут низко над водой». За этим донесением последовало еще одно от сигнальщика левого борта: «Приближаются торпедоносцы противника, левый борт 40».

Атакующие самолеты приближались с обеих сторон, скользя над самой поверхностью моря. Летя в колонне по одному, они были уже милях в пяти от нас и, казалось, направлялись прямо к «Акаги». Я наблюдал за ними затаив дыхание и думал, как трудно будет уклониться от всех их торпед. Но эти самолеты также не имели прикрытия, и наши истребители уже завязали с ними бой. Взгляды всех находящихся на полетной палубе «Акаги» были устремлены в небо. Когда самолеты противника один за другим стали падать в море, палуба потонула в громких радостных криках и свисте.

Из 14 торпедоносцев, приближавшихся с правого борта, половина была сбита, а из 12, шедших с левого, уцелело лишь 5. Оставшиеся продолжали лететь прежним курсом, быстро приближаясь к нашему авианосцу.

Вот обе группы достигли точек сбрасывания. Теперь мы внимательно следили за поверхностью моря, стараясь вовремя заметить всплески воды от сброшенных торпед, нацеленных в «Акаги». Но, к нашему удивлению, торпеды не были сброшены. Совершенно неожиданно в последнюю минуту самолеты оставили «Акаги», резко взмыли вверх и направились к «Хирю», который находился у нас за кормой по левому борту. Когда самолеты миновали «Акаги», к нашим зенитчикам вернулось самообладание, и они открыли уничтожающий огонь, к которому присоединился и «Хирю». Не обращая внимания на эту огневую завесу, истребители продолжали преследовать американские самолеты. Их число неуклонно уменьшалось.

Наконец, семь самолетов противника сбросили торпеды в «Хирю», пять с его правого борта и две с левого. Уклоняясь от торпед, «Хирю» резко отвернул вправо, и теперь мы с волнением ожидали, попадут они в «Хирю» или пройдут мимо. Взрыва не последовало, и все с облегчением вздохнули. «Хирю» тотчас же повернул влево и лег на прежний курс. Во время этих атак против нас действовало более 40 торпедоносцев, но лишь 7 из них смогли сбросить торпеды, причем ни одна из них не попала в цель. Почти все атакующие самолеты противника были сбиты[30].

В этом успехе самая большая заслуга принадлежала нашим истребителям-перехватчикам, решительные и самоотверженные действия которых были отлично видны с флагманского корабля.

Израсходовав горючее и боеприпасы, истребители спешно возвращались на авианосцы. Пилотов встречали веселыми улыбками и ободряюще похлопывали по плечам. Как только самолет снова был готов к боевому вылету, пилот кивал головой, давал газ, и самолет с ревом взмывал вверх. Эта картина повторялась вновь и вновь. Жестокий воздушный бой продолжался.

7. ПЯТЬ РОКОВЫХ МИНУТ

Приготовления к ответному удару продолжались на борту наших четырех авианосцев и во время атак торпедоносцев и бомбардировщиков противника. Самолеты один за другим поднимали из ангаров и быстро выстраивали на полетной палубе. Нельзя было терять ни минуты. В 10.20 адмирал Нагумо отдал приказ самолетам подниматься в воздух по мере готовности. Наконец все самолеты на «Акаги» были выстроены на полетной палубе. Разогревание моторов заканчивалось. Огромный корабль начал разворачиваться против ветра. Через пять минут все самолеты должны были оказаться в воздухе.

Пять минут! Кто бы мог подумать, что картина боя может полностью измениться за такой короткий промежуток времени?

Видимость была хорошая. Однако на высоте 3000 метров постепенно сгущались облака, которые, несмотря на разрывы, служили отличным укрытием для приближающихся самолетов противника. В 10.24 с мостика в мегафон был отдан приказ начать взлет. Командир авиационной боевой части взмахнул белым флагом — и первый истребитель, набрав скорость, со свистом оторвался от палубы. В это время сигнальщик крикнул: «Пикирующие бомбардировщики!» Я взглянул вверх и увидел три вражеских самолета, в крутом пике идущие прямо на наш корабль. Послышалось несколько торопливых очередей зенитных автоматов, но было уже поздно. Американские пикирующие бомбардировщики стремительно приближались. Вот несколько черных капель отделилось от их крыльев. Бомбы! Они летели прямо на меня! Инстинктивно я упал на палубу и пополз за щит управления.

Сначала я услышал ужасающий рев пикирующих бомбардировщиков и затем страшный взрыв. Прямое попадание! Вслед за ослепительной вспышкой раздался новый изрыв. Волной горячего воздуха меня отбросило далеко в сторону. Еще один взрыв, но уже менее сильный. Бомба, очевидно, упала в воду рядом с авианосцем. Лай автоматов неожиданно смолк, и наступила удивительная тишина. Я поднялся и взглянул на небо. Американских самолетов уже не было видно.

Атакующим никто не мешал, так как наши истребители, которые несколькими минутами раньше были заняты торпедоносцами противника, не успели набрать высоту. Можно сказать, что торпедоносцы проложили дорогу пикирующим бомбардировщикам. А наши авианосцы не имели времени уклониться, потому что облака скрывали приближение самолетов противника до тех пор, пока они не бросились в атаку. Нас застали в момент, когда авианосцы были наиболее уязвимы — их палубы были забиты самолетами, нагруженными бомбами, торпедами и горючим.

Оглядевшись, я был потрясен разрушениями, произвел денными в течение нескольких секунд. В полетной палубе, как раз позади центрального лифта, зияла огромная дыра. Сам лифт был скручен, как полоска фольги. Искореженные листы палубной обшивки причудливо свернулись. Самолеты горели, охваченные густым черным дымом. Пламя разрасталось все сильнее и сильнее. Я пришел в ужас от мысли, что огонь может вызвать взрывы, которые неминуемо погубят корабль. Тут я услышал крик Масуда:

— Вниз! Вниз! Все, кто не занят — вниз!

Не в силах чем-нибудь помочь, я с трудом спустился по трапу в помещение для дежурных летчиков. Оно уже битком было набито пострадавшими. Вдруг раздался новый взрыв, за ним последовало еще несколько. Во время каждого взрыва мостик содрогался. Дым из горящего ангара хлынул по проходам на мостик и в помещение для дежурных летчиков. Нам пришлось искать другое убежище. Снова вскарабкавшись на мостик, я увидел, что «Кага» и «Сорю» тоже повреждены и окутаны огромными клубами черного дыма. Это было страшное зрелище.

«Акаги» получил два прямых попадания, одно в задний срез центрального лифта, другое — в участок полетной палубы по левому борту. В обычных условиях ни одно из этих попаданий не смогло бы вывести из строя такой гигант, как авианосец, но вызванные пожаром взрывы горючего и боеприпасов сеяли смерть и разрушение, сотрясая мостик и наполняя воздух бесчисленными осколками. Пламя молниеносно распространялось по кормовой части полетной палубы, охватывая один за другим выстроенные крыло к крылу самолеты. Торпеды начали рваться, делая невозможной борьбу с огнем. Пылающая ангарная палуба представляла собой сущий ад, и пламя со сказочной быстротой подбиралось к мостику.

Неудержимое распространение огня, общая потеря боеспособности и, главное, нарушение радиосвязи заставили начальника штаба контр-адмирала Кусака предложить адмиралу Нагумо немедленно перейти на легкий крейсер «Нагара». Нагумо лишь вяло кивнул, но Кусака терпеливо настаивал на своем: «Большинство наших кораблей невредимы. Вы должны командовать ими».

Обстановка требовала немедленного принятия решения, но адмирал Нагумо не хотел оставлять свой корабль. Тяжелее всего ему было покидать офицеров и команду «Акаги», с которыми он привык делить все горести и радости войны. Со слезами на глазах командир корабля Аоки сказал: «Адмирал, я позабочусь о корабле. Мы все просим вас перенести флаг на «Нагара» и возобновить командование соединением».

В это время на мостик поднялся адъютант адмирала капитан-лейтенант Нисибаяси. Он доложил Кусака:

— Все проходы внизу объяты пламенем. Единственный путь спасения — по шкентелю через передний иллюминатор рубки спуститься на палубу, а оттуда пройти на бак. Катер с «Нагара» подойдет с левого борта, в него можно спуститься по шторм-трапу.

Кусака в последний раз попросил Нагумо оставить обреченный корабль. Наконец, убедившись, что командование соединением с «Акаги» невозможно, Нагумо попрощался с Аоки и с помощью Нисибаяси вылез в иллюминатор рубки. Кусака и остальные офицеры штаба последовали за ним. Было 10.46.

На мостике остались лишь командир корабля Аоки, главный штурман, командир авиационной боевой части, несколько матросов и я. Аоки тщетно пытался наладить связь с машинным отделением. Штурман старался установить повреждения рулевого механизма. Остальные собрались на полубаке и всеми силами боролись с безжалостным огнем. Но языки пламени уже лизали мостик. Командир авиационной боевой части посмотрел на меня и сказал:

— Футида, вы больше не можете оставаться на мостике. Вам лучше выбраться на палубу, пока еще не поздно.

В моем положении сделать это было не так-то просто. С помощью матросов я выбрался через иллюминатор и по уже тлеющему шкентелю соскользнул вниз, на батарейную палубу. Но до полетной палубы оставалось еще около трех метров. Трап, соединяющий батарейную и полетную палубы, накалился докрасна, так же, как и железная плита, на которой я находился. Пришлось прыгать. В то же мгновение раздался очередной взрыв в ангаре.' От сильного удара я упал на спину и потерял сознание. К счастью, палуба, на которую я упал, еще не горела. Придя в себя, я попробовал подняться, но обе ноги оказались сломанными.

Матросы подобрали меня и отнесли на полубак, где было уже много народу. Меня прикрепили ремнями к носилкам, спустили в катер и отвезли вместе с другими ранеными на легкий крейсер «Нагара». Переправка штаба Нагумо и раненых закончилась в 11.30. Вскоре крейсер отошел от «Акаги». На его мачте развевался флаг адмирала Нагумо.

Команда «Акаги» не прекращала попыток ликвидировать пожары, но скоро все поняли тщетность этих попыток. Нос корабля находился прямо против ветра, поэтому пилоты и матросы отступили на бак, чтобы спастись от огня, который добрался уже до нижней ангарной палубы. Из строя вышли динамомашииы, корабль лишился освещения. Перестали работать помпы, бороться с пожаром стало невозможно. Взрывами были уничтожены огнеупорные двери на ангарной палубе. В этот трудный момент отказали даже химические огнетушители.

Матросы нашли несколько ручных помп и установили их на баке. По длинным шлангам вода пошла к нижней ангарной палубе. Пожарные партии делали все возможное, чтобы ликвидировать очаги огня. Но каждый следующий взрыв наверху вызывал разрушения на нижней палубе, калеча людей и сводя на нет их отчаянные усилия. Переступая через трупы товарищей, матросы устремлялись на их места, чтобы продолжить борьбу, но тотчас же падали, сраженные новыми взрывами. Санитары и добровольцы выносили мертвых и раненых из пункта первой помощи на нижней палубе, который был переполнен. Врачи и хирурги работали не покладая рук.

В машинном отделении пока все было в порядке, но пожары на средней палубе уничтожили всякую связь с мостиком. Однако взрывы, мощные сотрясения корпуса и грохот наверху говорили команде машинного отделения, что с кораблем не все благополучно. Но машины работали отлично, и членам команды ничего не оставалось делать, как находиться на своих местах. Предпринимались неоднократные попытки связаться с мостиком. Но все каналы связи, даже многочисленные запасные, оказались выведенными из строя.

Рис. 16. Пикирующие бомбардировщики атакуют «Акаги»; «Кага» и «Сорю» (модель)

Огонь распространялся быстро. Раскаленный воздух через воздухозаборные люки стал проникать в нижние отсеки, и люди, которые там работали, падали от удушья. В отчаянной попытке спасти своих людей, командир электромеханической боевой части капитан 2 ранга Тампо пробился наверх через пылающие палубы и доложил командиру корабля о положении в машинном отделении. Срочно был отдан приказ всем людям из машинного отделения немедленно подняться на палубу. Но было уже слишком поздно. Посыльный, ушедший в машинное отделение, не вернулся, не удалось выбраться оттуда и всем остальным.

Так как число убитых и раненых с каждой минутой возрастало, а огонь распространялся все дальше, командир корабля Аоки в 18.00 отдал приказ команде оставить авианосец. Раненых погрузили в шлюпки и катера, высланные эскадренными миноносцами, а многие из тех, кто не был ранен, бросались прямо в море и спешно отплывали от гибнущего корабля. Эскадренные миноносцы «Араси» и «Новаки» подобрали всех, кому удалось спастись. Когда спасательные работы закончились, Аоки, находившийся на одном из эскадренных миноносцев, в 19.20 по радио запросил у адмирала Нагумо разрешения затопить горящий авианосец, Этот запрос был передан на флагманский корабль Объединенного флота, откуда к 22.25 адмирал Ямамото отправил приказ временно воздержаться от затопления авианосца. Получив это приказание, Аоки один возвратился на авианосец. Он добрался до бака, который еще не был охвачен огнем, и там, привязав себя к якорю, стал ждать конца. Ночью эскадренный миноносец «Араси», который по-прежнему стоял рядом с авианосцем, получил сообщение, что в 90 милях к востоку от «Акаги» появилось соединение противника. Час спустя сигнальщик заметил в темноте расплывчатые силуэты нескольких военных кораблей. Командующий группой эскадренных миноносцев капитан 1 ранга Арига начал преследование обнаруженных кораблей всеми своими четырьмя эскадренными миноносцами — «Араси», «Новаки», «Хагикадзэ» и «Майкадзэ». Однако ему не удалось даже определить принадлежность этих кораблей, и эскадренные миноносцы вернулись к авианосцу. Позже выяснилось, что таинственные корабли входили в состав 2-й эскадры эскадренных миноносцев контрадмирала Танака[31]. Адмирал Ямамото приказал подождать с потоплением «Акаги», так как не видел причин для спешки в этом деле — в это время его силы продвигались на восток, чтобы ночью атаковать противника. Однако теперь, когда над нами нависла угроза поражения и перспектива ночного боя стала весьма сомнительной, следовало немедленно принять определенное решение.

4 июня в 03.50 адмирал Ямамото отдал, наконец, приказ

о затоплении огромного авианосца. Нагумо передал это решение капитану 2 ранга Арига и приказал его эскадренным миноносцам после потопления «Акаги» присоединиться к соединению. Арига в свою очередь приказал эскадренным миноносцам торпедировать корабль. Командир «Новаки» капитан 2 ранга Кога впоследствии писал, как тяжело ему было стрелять новыми мощными торпедами по своему авианосцу, который оказался его первой целью за все время войны. В течение 20 минут все четыре эскадренных миноносца выпустили торпеды. Семь минут спустя море сомкнулось над могучим кораблем. Раздался страшный подводный взрыв, который ясно ощутили на всех эскадренных миноносцах. Место гибели корабля находится на 30°30′ сев. широты и 179°08′ зап. долготы[32]. Время — 04.55, всего за несколько минут до восхода солнца.

В этом последнем бою «Акаги» погибло 263 человека. Все остальные члены его команды были спасены. Прежде чем корабль был уничтожен торпедами, штурман «Акаги» капитан 2 ранга Миура поднялся на борт авианосца и убедил командира изменить свое решение погибнуть вместе с кораблем. Оба благополучно добрались до одного из эскадренных миноносцев.

«Кага», который во время внезапного налета пикирующих бомбардировщиков получил бомбовые попадания почти одновременно с «Акаги», оставался на воде гораздо меньше времени, чем флагманский корабль. В 10.24 девять пикирующих бомбардировщиков атаковали авианосец. Каждый из них сбросил по одной бомбе. Первые три упали рядом с кораблем. Они подняли тонны воды, но не причинили никакого вреда. Однако следующие по меньшей мере четыре бомбы нашли свою цель. Они попали в носовую, среднюю и кормовую части полетной палубы. Бомба, попавшая в носовую часть корабля, как раз перед мостиком, взорвала стоявшую там небольшую цистерну с бензином. Высоко взметнувшееся пламя охватило мостик и прилегающие участки палубы. Командир корабля Окада и большинство других офицеров, находившихся на мостике, погибли на месте. Из старших офицеров в живых остался лишь командир авиационной боевой части капитан 2 ранга Амагаи. Он немедленно принял командование кораблем.

Вскоре пламя охватило весь корабль. В течение нескольких часов аварийные партии отчаянно боролись с пожаром, стараясь хотя бы локализовать его. Но все попытки оказались безуспешными. На корабле уже трудно было найти место, не охваченное огнем. Амагаи был вынужден искать убежища на шлюпочной палубе, где к нему присоединились многие члены команды. Судьба авианосца, по-видимому, была предрешена.

Рис. 17. Боевые действия соединения Нагумо, 4 июня 1942 года. Путь следования флагманского корабля («Акаги» до 11.25, с 11.25 «Нагара»)

Примерно через три с половиной часа после налета пикирующих бомбардировщиков возникла новая угроза. Капитан 2 ранга Амагаи, внимательно следивший за поверхностью моря, неожиданно обнаружил перископ подводной лодки, находившейся в нескольких тысячах метров от его корабля. Несколько минут спустя в 04.10 командир дивизиона живучести капитан 3 ранга Кунисада заметил следы трех торпед, стремительно приближавшихся к авианосцу. Казалось, они наверняка попадут в цель, и Кунисада, закрыв глаза, стал молиться в ожидании взрывов. Но их не последовало. Две торпеды прошли мимо, а третья, хотя и попала в корабль, но почему-то не взорвалась. Она скользнула вдоль борта и разломилась на две части; при этом зарядное отделение затонуло, а остальная часть торпеды продолжала плавать. Несколько человек из команды «Кага», которые или сами прыгнули в воду или были сброшены с корабля взрывной волной во время разрывов бомб, ухватились за эту часть торпеды и держались на воде в ожидании помощи. Так орудие смерти по воле случая стало средством спасения людей [33].

На эскадренных миноносцах «Хагикадзэ» и «Майкадзэ» и не подозревали о присутствии подводной лодки, пока она, наконец, не произвела торпедной атаки. Обнаружив подводную лодку, эскадренные миноносцы полным ходом направились к предполагаемому месту ее погружения и забросали подводную лодку глубинными бомбами. Результаты этой атаки остались неизвестными. Подводная лодка больше не появлялась, поэтому эскадренные миноносцы возвратились к тонущему авианосцу и возобновили спасательные работы.

Тем временем огонь на авианосце распространялся все дальше, и в 16.40 капитан 2 ранга Амагаи отдал приказ оставить корабль. Все, кому удалось уцелеть, были переправлены на эскадренные миноносцы, стоявшие рядом. Спустя два часа пожар несколько утих, и Амагаи во главе аварийной партии вернулся на корабль, все еще надеясь спасти его. Однако героические усилия отстоять авианосец от огня оказались тщетными. Некогда могучий авианосец теперь представлял собой пылающий неподвижный остов. Раздались два сильных взрыва, и в 19.25 авианосец пошел ко дну. Место его гибели — 30°20′ сев. широты и 179°17′ зап. долготы. В этом бою погибла треть команды авианосца — 800 человек.

«Сорю» — третья жертва налета пикирующих бомбардировщиков получил на одно попадание меньше, чем «Кага», но его повреждения также были очень серьезны. Когда началась атака, команда корабля была занята подготовкой самолетов к взлету. О грозящей опасности узнали лишь тогда, когда на палубе «Кага», находившегося на некотором расстоянии по левому борту, увидели яркие вспышки огня, вслед за которыми раздались взрывы, взметнувшие в небо огромные столбы черного дыма. Глаза инстинктивно поднялись к небу, и все увидели, что 13 американских бомбардировщиков в крутом пике идут прямо на «Сорю». Было 10.25.

В течение трех минут в авианосец попало три бомбы. Первая разорвалась на полетной палубе перед носовым лифтом, а две следующие накрыли центральный, до неузнаваемости разворотив палубу. Вскоре огонь перекинулся на цистерны с бензином и погреб для боеприпасов. К 10.30 пылающий, окутанный клубами дыма корабль представлял собой ужасающее зрелище. Вызываемые огнем взрывы следовали один за другим.

В течение десяти минут остановились главные машины, вышла из строя система рулевого управления, были уничтожены пожарные магистрали. Уже через 20 минут после попадания первой бомбы авианосец был охвачен таким сильным пламенем, что его командиру Янагимото пришлось отдать приказ покинуть корабль. Многие, спасаясь от всепожирающего огня, бросались в море, где их подбирали эскадренные миноносцы «Хамакадзэ» и «Исокадзэ». Другие члены экипажа переправлялись на эскадренные миноносцы более организованно.

Однако вскоре обнаружилось, что Янагимото остался на мостике пылающего корабля. Ни одного командира во всем японском флоте матросы не любили так, как его. Янагимото был настолько популярен, что если он собирался выступить с речью перед командой, матросы собирались раньше на час или более, чтобы занять места поближе. Теперь они решили спасти его любой ценой.

Это дело поручили главному старшине Абэ, чемпиону японского флота по борьбе, так как было решено применить силу, если Янагимото откажется уйти с авианосца добровольно. Когда Абэ вскарабкался на мостик «Сорю», Янагимото стоял там неподвижно с саблей в руке, устремив взгляд на нос корабля. Шагнув вперед, Абэ сказал:

— Командир, я пришел сюда по поручению всей команды, чтобы спасти вас. Я прошу вас перейти со мной на эскадренный миноносец. Матросы ждут вас.

Ответом было молчание. Абэ угадал мысли командира и направился к нему с твердым намерением унести его в поджидавшую их шлюпку. Но сила воли и решимость командира остановили Абэ. Со слезами на глазах он повернул назад. Покидая мостик, Абэ слышал, как Янагимото тихо пел национальный гимн.

В 19.13 на глазах членов команды, которые находились на борту эскадренных миноносцев, «Сорю» погрузился в морскую пучину, унося с собой тела 718 человек и своего командира. Место погружения авианосца — 30°38′ сев. широты и 179°13′ зап. долготы.

Ни один из многочисленных свидетелей последних часов жизни этого гигантского авианосца не заметил никаких признаков присутствия подводной лодки, никто не видел и следов торпед. Перед погружением авианосца на нем произошел целый ряд взрывов, но они, несомненно, были вызваны пожарами и не чем другим. Поэтому совершенно очевидно, что в американских отчетах о сражении у о. Мидуэй, где честь потопления авианосца «Сорю» приписывается подводной лодке «Наутилус», допущена ошибка, так как объектом атаки подводной лодки был авианосец «Кага». Но, как сказано выше, атака «Кага» подводной лодкой не явилась причиной его гибели.

8. «ХИРЮ» В БОЮ

Когда из-за полученных повреждений «Акаги» как флагманский корабль Ударного авианосного соединения Нагумо перестал существовать, командование соединением на некоторое время автоматически перешло к контр-адмиралу Абэ, командиру 8-й дивизии крейсеров, который держал свой флаг на тяжелом крейсере «Тонэ». Командование авианосной авиацией принял контр-адмирал Ямагути, командир 2-й дивизии авианосцев. Его флагман «Хирю» был единственным авианосцем, не имевшим повреждений после опустошительного налета пикирующих бомбардировщиков.

Хотя поражение казалось неизбежным, мы по-прежнему должны были продолжать боевые действия, пока в нашем распоряжении оставалась пусть даже небольшая часть ударных сил. Контр-адмирал Абэ сразу же приказал контр-адмиралу Кимура, командующему 10-й эскадрой эскадренных миноносцев, обеспечить охранение трех поврежденных авианосцев силами шести эсминцев и одного легкого крейсера «Нагара». После того как адмирал Нагумо и его штаб перешли на «Нагара», крейсер стал флагманским кораблем соединения. Каждому авианосцу было придано по два эскадренных миноносца в качестве охранения, а также для спасения команды в случае, если какой-либо из кораблей придется оставить. Остальные силы соединения Нагумо продолжали движение на север.

Контр-адмирал Ямагути решил не теряя ни минуты атаковать американские авианосцы. В 10.40 ударная группа в составе 18 пикирующих бомбардировщиков и 6 истребителей сопровождения поднялась в воздух. Группу вел капитан-лейтенант Кобаяси, командир эскадрильи с авианосца «Хирю», участник всех боевых походов соединения Нагумо. Самолеты, набрав высоту 4000 метров, направились к оперативному соединению противника. На пути к цели они заметили американские самолеты, возвращавшиеся на свои авианосцы, и Кобаяси приказал пилотам незаметно следовать за ними. Но два истребителя вопреки приказу атаковали торпедоносцы противника и вступили с ними в бой. В прикрытии группы Кобаяси осталось лишь четыре самолета. Почти у самой цели бомбардировщики были перехвачены американскими истребителями. Завязался жестокий бой. Однако восемь самолетов сумели прорваться и вышли на цель. Два из них были сбиты зенитным огнем крейсеров и эскадренных миноносцев, но шесть остальных атаковали авианосец, добившись попада- иий, которые вызвали пожары и подняли огромные столбы густого черного дыма.

Во время атаки были сбиты 3 истребителя и 13 пикирующих бомбардировщиков, включая бомбардировщик Кобаяси. Возвратившиеся пилоты смогли сообщить лишь отрывочные сведения о проведенной атаке. Летчики утверждали, что было сбито не менее семи американских самолетов. Судя по их словам, было сброшено шесть бомб, но точное количество попаданий осталось неизвестным. Однако все единодушно сошлись на том, что американский авианосец потерял ход и окутался огромными клубами дыма. Адмирал Ямагути заключил, что авианосцу удалось причинить серьезные повреждения, так как, по его подсчетам, в него попали по меньшей мере две 250-килограммовые бомбы.

Ямагути не знал, что аварийным партиям на американском авианосце «Йорктаун» (это был именно он) удалось быстро справиться с пожаром и ликвидировать повреждения и что к 14.00 авианосец снова мог идти своим ходом со скоростью 18 узлов.

Когда были получены первые сведения о появлении американских авианосцев, адмирал Нагумо приказал выслать с «Сорю» новый скоростной разведывательный самолет с задачей установить контакт с противником и определить состав его сил. Самолет тотчас же вылетел, но от него не было получено ни одного радиодонесения. Возвратившись, пилот увидел, что авианосец поврежден и объят пламенем, и поэтому произвел посадку на палубу «Хирю». Явившись к адмиралу Ямагути, летчик объяснил:

— Я поспешил возвратиться, так как радио вышло из строя. В состав соединения противника входят три авианосца — «Энтерпрайз», «Хорнет» и «Йорктаун».

Это было потрясающее известие, хотя если судить по количеству самолетов противника, участвовавших в первом налете, уже раньше следовало прийти к выводу, что в состав американских сил входит не один авианосец. Теперь только «Хирю» противостоял трем первоклассным американским авианосцам, из которых лишь один был поврежден, причем далеко не настолько, как это мы себе представляли. К нашему удивлению, одним из авианосцев оказался «Йорктаун», который, по нашим подсчетам, был потоплен или по крайней мере сильно поврежден в сражении в Коралловом море.

Адмирал Ямагути решил вновь атаковать противника всеми оставшимися самолетами. Ведущим ударной группы, состоявшей из десяти торпедоносцев (один с «Акаги») и шести истребителей (два с «Кага») — это было все, чем располагал Ямагути — был назначен капитан-лейтенант Томонага. Левый бензобак на самолете Томонага, поврежденный во время налета на о. Мидуэй, все еще не был отремонтирован. И когда механик напомнил Томонага об этом, тот только улыбнулся и сказал:

— Все в порядке, не беспокойтесь. Оставьте левый бак в покое и заправьте правый.

После минутного колебания механик сказал:

— Есть! Ваш самолет тоже подтянуть к стартовой линии?

Застегивая свой летный костюм, Томонага спокойно ответил:

— Да, и поторопитесь — мы сейчас вылетаем.

Поврежденный самолет вскоре был подготовлен к взлету. Несколько летчиков предлагали Томонага поменяться машинами, но он отказался. Каждый понимал, что у него не хватит горючего, чтобы вернуться на авианосец, но никто не упомянул об этом — все уговоры были бесполезны, раз Томонага принял решение.

К 12.45 все приготовления закончились. 16 самолетов поднялись в воздух и направились к соединению противника. Адмирал Ямагути неподвижный как статуя, с волнением наблюдал за взлетом самолетов. Их вел человек, который заранее знал, что не вернется. Все стояли угрюмые и молчаливые, подавленные жестокостью войны. Один за другим самолеты отрывались от палубы. В молчаливом прощании поднимались руки, глаза наполнялись слезами.

Рис. 18. Эскадрилья бомбардировщиков-торпедоносцев на борту «Энтерпрайз», июнь 1942 года

В 14.26 ударная группа обнаружила авианосец противника и несколько кораблей охранения, которые шли милях в десяти впереди него. Томонага приказал летчикам приготовиться к атаке. Американские истребители, находившиеся в воздушном прикрытии, попытались было перехватить самолеты, но наши истребители завязали с ними бой, а торпедоносцы направились к авианосцу. В 14.32 Томонага приказал самолетам рассредоточиться, чтобы атаковать цель с разных сторон. Две минуты спустя он отдал приказ начать атаку. Резко снизившись с высоты 2000 метров до нескольких сот метров над водой, самолеты устремились прямо на цель. В 14.45 на «Хирю» была получена радиограмма, в которой сообщалось о попадании в авианосец двух торпед (полчаса спустя его опознали как авианосец типа «Йорктаун»).

Подробности атаки сообщили уцелевшие летчики, возвратившиеся на «Хирю» в 16.30. На авианосец вернулась лишь половина ударной группы — пять бомбардировщиков- торпедоносцев и три истребителя. Летчики утверждали, что в авианосец попала по меньшей мере одна торпеда и что был сильно поврежден крейсер типа «Сан Франциско». Однако позднее выяснилось, что за взрыв торпеды, которая, по словам летчиков, поразила крейсер, был принят взрыв сбитого японского самолета, упавшего рядом с крейсером. Кроме того, летчики доложили, что в результате атаки уничтожено восемь американских истребителей.

Как следует из американских материалов, опубликованных после войны, приблизительно в 14.42 две торпеды попали в «Йорктаун» и еще от двух ему удалось уклониться. Эти два попадания, а также повреждения, полученные во время атаки пикирующих бомбардировщиков, решили судьбу корабля[34]. Следует заметить, что ни один из кораблей охранения не получил повреждений во время этой атаки.

Рис. 19. Авианосец «Йорктаун» уклоняется от атаки японских торпедоносцев, июнь 1942 года.

Как и следовало ожидать, Томонага не было среди возвратившихся. Лейтенант Хасимото был очевидцем гибели бесстрашного летчика. Вот что он рассказал: «Его самолет, хорошо заметный по хвосту, выкрашенному в желтый цвет, был ясно виден, когда Томонага бросился на авианосец сквозь плотную завесу заградительного огня. Он сбросил торпеду, и в следующий момент его самолет развалился. Атака авианосца при таком зенитном огне была равносильна самоубийству».

Так закончился второй налет самолетов с авианосца «Хирю». Это была последняя атака американских кораблей в сражении у о. Мидуэй. И летчики, участвовавшие в этих атаках, и контр-адмирал Ямагути не сомневались, что во время первого и второго налетов нам удалось поразить различные цели и что, следовательно, два американских авианосца получили серьезные повреждения. На самом же деле оба раза целью был авианосец «Йорктаун». После первой атаки аварийно-ремонтные работы на авианосце были закончены так быстро, что летчики Томонага приняли «Йорктаун» за неповрежденный корабль.

9. НОВЫЙ НАЛЕТ АВИАНОСНОЙ АВИАЦИИ ПРОТИВНИКА

После трех воздушных атак, включая и атаку о. Мидуэй, «Хирю» лишился почти всех своих самолетов, Когда в 16.30 вернулся последний самолет из группы Томонага, на авианосце осталось всего шесть истребителей, пять пикирующих бомбардировщиков и четыре торпедоносца. Летчики с самого рассвета вели трудные бои и теперь едва держались на ногах. Не в лучшем состоянии находилась и вся команда корабля. В то время как самолеты с «Хирю» атаковали противника, авианосец подвергался бесконечным атакам американской авиации. Начиная с восхода солнца, авианосец атаковало не менее 79 самолетов. Ему удалось уклониться от 26 торпед и 70 бомб. Тем не менее адмирал Ямагути не отказался от своего решения бороться до конца, несмотря на ничтожно малое количество самолетов, оставшихся в его распоряжении, и крайнюю усталость людей. Он понимал, что налет в дневное время едва ли может принести успех, и поэтому решил предпринять последнюю атаку в сумерки, когда у его немногочисленных самолетов будет больше шансов нанести противнику решительный удар.

Около 17.00 наступило затишье. Пользуясь этим моментом, решили накормить команду — ведь матросы с самого раннего утра находились на боевых постах. Все с жадностью набросились на сладкий рис. Но даже во время этой короткой передышки приходилось вести воздушное патрулирование. Кроме того, велась подготовка к намеченной атаке в сумерки. Мы считали, что у противника остался один авианосец, и для определения его местонахождения адмирал Нагумо приказал послать скоростной разведывательный самолет.

В 17.03, когда разведывательный самолет был готов к взлету, вдруг раздался крик сигнальщика: «Прямо над нами пикирующие бомбардировщики противника!» Самолеты появились с юго-запада, со стороны солнца, и, не имея радиолокационных установок, мы не смогли заметить их приближения. 13 самолетов выбрали своей целью «Хирю».

На «Хирю» открыли огонь, и в тот же момент его командир, капитан 1 ранга Каку, приказал положить руль на правый борт. Корабль резко пошел вправо. Этот своевременный поворот позволил уклониться от первых трех бомб, но на авианосец уже пикировали другие бомбардировщики, и вскоре «Хирю» получил четыре прямых попадания, которые вызвали пожары и взрывы. К небу поднялись столбы черного дыма, авианосец стал терять ход.

Все четыре бомбы упали около мостика. От сильного сотрясения вылетели стекла. Палуба в том месте, где находится носовой лифт, была так искорежена, что с командного пункта авиации стало невозможно следить за происходящим впереди. Огонь быстро распространился по палубе, захватил загруженные боеприпасами самолеты и отрезал путь в машинное отделение. Там, внизу, люди героически работали до последней возможности, пока не погибли от невыносимой жары и удушающего дыма.

Когда наш последний авианосец был выведен из строя, самолеты противника занялись кораблями охранения. Уже в 16.49 линейному кораблю «Харуна» пришлось выдержать атаку четырех бомбардировщиков, а 19 минут спустя — еще двух. Но ни одна из бомб не попала в цель, и линейный корабль остался невредимым. В 18.26 его атаковали бомбардировщики базовой авиации, но и на этот раз он избежал попаданий. Тяжелый крейсер «Тонэ» в 17.20 атаковали три пикирующих бомбардировщика, в 17.28 — еще девять и затем в 18.18 три бомбардировщика базовой авиации, но крейсер остался невредимым. В 17.32 «Ти- кума» уклонился от атаки девяти пикирующих бомбардировщиков, в 17.45 — от атаки одного и в 18.10 —трех бомбардировщиков базовой авиации.

В 21.23 «Хирю» остановился и начал крениться. По мере того как корабль наполнялся водой, крен его увеличивался и в конце концов достиг 15°. Пожарные помпы бездействовали, рулевое устройство тоже. Несколько позже одну из помп удалось отремонтировать, после чего она безостановочно работала. Через некоторое время неподвижный авианосец был вновь атакован на этот раз бомбардировщиками В-17, но ни одна из бомб не попала в цель.

«Кадзагумо» — флагманский корабль капитана 1 ранга Абэ, командующего 10-й эскадрой эскадренных миноносцев, — был искусно подведен к горящему авианосцу, чтобы помочь команде бороться с огнем и снабдить ее едой и питьем. Охранение авианосца нес эскадренный миноносец «Югумо».

Две отчаянные попытки проникнуть в машинное отделение окончились неудачей. Вскоре стало ясно, что надежды на спасение корабля нет. Контр-адмирал Ямагути через эскадренный миноносец «Кадзагумо» послал адмиралу Нагумо донесение, в котором сообщал, что намеревается отдать приказ команде «Хирю» покинуть корабль. 5 июня в 02.30 контр-адмирал Ямагути приказал капитану 1 ранга Каку собрать всю команду на верхней палубе. Собралось около 800 человек. Контр-адмирал Ямагути обратился к ним со следующими словами: «Как командир этой дивизии авианосцев я один несу ответственность за гибель «Хирю» и «Сорю». Я останусь на борту до конца. Приказываю всем немедленно покинуть корабль и продолжать верно служить Его Величеству Императору».

Офицеры штаба адмирала Ямагути просили разрешения остаться вместе с ним, но адмирал наотрез отказал, и офицеры неохотно стали готовиться к переходу на стоявший рядом «Кадзагумо». Перед расставанием Ямагути и офицеры его штаба в молчании подняли прощальный тост. Бокалы пришлось наполнить водой из находившегося под рукой бочонка. Начальник штаба Ямагути капитан 2 ранга Ито спросил, нет ли у адмирала каких-либо поручений к нему. В ответ Ямагути снял свою фуражку и отдал ее Ито на память. Потом он попросил у

Рис. 20. Атака «Хирю», 4 июня 1942 года (модель)

Ито кусок парусины, которую тот держал в руках. Ямагути решил привязать себя к мостику, чтобы ничто не могло помешать ему погибнуть вместе с его кораблем.

Капитан 1 ранга Каку решил сам остаться на борту авианосца и умолял адмирала оставить корабль. Ямагути понимающе улыбнулся, но категорически отверг это предложение. Оба командира молча простились с подчиненными. Луна ярким серебряным светом заливала искалеченную палубу авианосца.

Команда «Хирю» уже начала перебираться на «Кадза- гумо». Командир группы эскадренных миноносцев капитан

1 ранга Абэ подошел к авианосцу, пытаясь убедить Ямагути и Каку оставить корабль. Но все было бесполезно. Когда последние матросы оставили корабль, адмирал Ямагути и капитан 1 ранга Каку поднялись на мостик и оттуда в последний раз попрощались с людьми, которые так долго служили под их командованием.

Когда эсминцы отошли от авианосца, Абэ приказал выполнить последнее приказание адмирала Ямагути — потопить корабль. В 05.10 раздались оглушительные взрывы. Торпеды «Кадзагумо» и «Югумо» попали в цель. Огромный авианосец начал тонуть. В 05.40 на «Ямато» получили сообщение Абэ о потоплении «Хирю». В донесении также указывалось место его гибели — 31°38′ сев. широты и 178°51′ зап. долготы. Однако через двадцать минут самолет с легкого авианосца «Хосё», посланный на восток с целью установить местонахождение соединения Нагумо, обнаружил «Хирю», который все еще находился на плаву. Пилот сообщил, что на борту авианосца видны люди. Было сделано несколько снимков горящего и покинутого командой корабля.

Ознакомившись с донесением, адмирал Ямамото передал его адмиралу Нагумо и приказал проверить, затонул ли корабль. В противном случае необходимо было сделать все возможное, чтобы спасти людей, замеченных на его борту. Но ни «Таникадзэ», ни разведывательный самолет с «Нагара», посланный ему в помощь, «Хирю» не нашли.

По американским данным, опубликованным после войны, «Хирю» оставался на воде примерно до 08.20. Люди, которых видели на палубе, спаслись просто чудом: торпеды, выпущенные эскадренными миноносцами Абэ, открыли им выход из машинного отделения. Когда авианосец затонул, людей смыло водой. Несколько позже их подобрал американский корабль. Последний бой «Хирю» стоил жизни 416 членам его команды и двум командирам, которые решили погибнуть вместе со своим кораблем.

Со смертью адмирала Ямагути японский военно-морской флот потерял одного из лучших офицеров. Ямагути считали наиболее подходящим преемником адмирала Ямамото на посту главнокомандующего Объединенным флотом. Его смелость и ум вызывали уважение у его начальников и веру у подчиненных. Каждый, кто знал адмирала Ямагути, глубоко скорбел о его гибели.

10. ОТХОД

В 11.30 флаг адмирала Нагумо был перенесен на крейсер «Нагара». Несколько ранее разведывательный самолет с «Тикума» радировал: «Противник по пеленгу 70°, в 90 милях от нашего соединения. Время 11.10». Это донесение вызвало некоторое замешательство. Затем капитан 1 ранга Оиси обратился к адмиралу: «Противник находится намного ближе, чем мы предполагали. Если мы на полной скорости пойдем вперед, нам удастся вступить с ним в бой».

По нашим предположениям, у противника, кроме авианосцев, было семь крейсеров и пять эскадренных миноносцев. Если бы два наших быстроходных линейных корабля, два тяжелых крейсера и один легкий, а также двенадцать эскадренных миноносцев сумели навязать бой вражескому соединению, мы имели бы шансы уничтожить корабли противника орудийным огнем и торпедами. Правда, следует напомнить, что в момент получения радиограммы вместе с «Нагара» находились только пять эскадренных миноносцев: другие остались около трех поврежденных авианосцев и несколько шли на север вместе с линейными кораблями «Харуна» и «Кирисима», тяжелыми крейсерами «Тонэ» и «Тикума» и авианосцем «Хирю».

Адмирал Нагумо обдумывал предложение Оиси до 11.53 и затем решил принять его. Всем кораблям соединения был передан по радио короткий приказ: «Идем в атаку. Сбор!» Приказ был повторен в 11.56 и затем еще раз в 11.59. В последней радиограмме дополнительно указывался боевой порядок, который следовало принять на курсе 170°: впереди должна была идти 10-я эскадра эскадренных миноносцев, а за ней соответственно 8-я дивизия крейсеров и 2-й отряд 3-й дивизии линейных кораблей. «Нагара» тем временем лег на северо-восточный курс и со скоростью 24 узла направился на встречу с остальными кораблями соединения.

Прежде чем отдать этот приказ, адмирал Нагумо послал адмиралу Ямамото и командующему Соединением вторжения на о. Мидуэй вице-адмиралу Кондо донесение, в котором информировал их о сложившейся обстановке и своих намерениях. В этом донесении, отправленном в 11.50, в частности, говорилось: «В результате воздушного нападения противника «Акаги», «Кага» и «Сорю» получили серьезные повреждения. Начавшиеся на кораблях пожары окончательно вывели их из строя. Я перенес свой флаг на «Нагара». После боя с противником намереваюсь отойти со своим соединением к северу…»

Однако в 13.00 разведывательный самолет с крейсера «Тонэ» сообщил обескураживающую новость — противник отходит. Американцы имели превосходство в воздухе, поэтому и следовало ожидать, что они постараются держаться от японских сил на безопасной дистанции и предпримут серию атак силами авиации. Охранение противника состояло лишь из крейсеров и эскадренных миноносцев, и с его стороны было бы глупо вступать в морской бой с нашим мощным соединением. Больше того, его корабли поддерживались авиацией, базировавшейся на о. Мидуэй, и он имел достаточное количество разведывательных самолетов, чтобы неотступно следить за нашим соединением. Было ясно, что как бы мы ни рвались вперед, у нас было мало шансов сблизиться с противником и вступить с ним в бой, который мог бы склонить чашу весов в нашу сторону. Мы только рисковали попасть в приготовленную для нас западню.

Поэтому примерно через час Нагумо и его штаб решили отказаться от дневного боя с противником. Теперь единственным шансом нанести противнику ответный удар был ночной бой. В связи с этим адмирал Нагумо решил временно отступить, чтобы подготовиться к ночным действиям.

В 14.45 «Нагара» встретился с «Хирю» и другими кораблями. Соединение перестроилось: флагманский корабль шел головным, авианосец — в центре, линейные корабли и крейсера — на флангах. В 16.20 Нагумо получил донесение контр-адмирала Ямагути о том, что в сумерки он намеревается атаковать авианосцы противника всеми самолетами, оставшимися на «Хирю». Командующий соединением согласился с ним, но тем не менее, пока велись приготовления к атаке, приказал соединению идти прямо на запад, то есть от противника.

Ямагути намеревался поднять свои самолеты в 18.00. Однако, как уже было сказано, в 17.03 пикирующие бомбардировщики противника атаковали и вывели из строя «Хирю», лишив соединение Нагумо последних самолетов. Штаб Нагумо ясно сознавал, что сражение проиграно и что единственный шанс избежать полного разгрома — вовремя вывести корабли из-под удара противника. Но каждый офицер чувствовал личную ответственность за поражение, и ни один из них не решался предложить отступление.

Мы оказались в чрезвычайно опасном положении. Наши воздушные силы были уничтожены, а противник имел по меньшей мере один неповрежденный авианосец. Нам не удалось вывести из строя аэродромы на о. Мидуэй, и некоторые из наших кораблей все еще находились в радиусе действия береговой авиации. Господство в воздухе безраздельно принадлежало противнику, и это предрешало исход сражения.

Даже слабая надежда на ночной бой исчезла, когда в 17.33 мы получили сообщение разведывательного самолета о том, что американское оперативное соединение продолжает отходить на восток. Это известие вызвало ярость Нагумо. Тем не менее Оиси продолжал усиленно готовиться к ночному бою. Он приказал подготовить к вылету единственный во всем соединении ночной разведывательный самолет с «Нагара», чтобы установить местонахождение противника.

Разумеется, прежде чем вступить с ним в бой, его нужно обнаружить. Но никто из нас не верил, что нашему единственному разведывательному самолету ночью удастся разыскать корабли противника. Большинство офицеров штаба Нагумо скептически относились к задуманному предприятию, но Оиси упорно настаивал на своем плане. Стремясь усилить соединение для ночного боя, он рекомендовал собрать все эскадренные миноносцы, находившиеся около поврежденных авианосцев. Адмирал Нагумо согласился с этим, и в скором времени был отдан приказ всем кораблям, включая эскадренные миноносцы, немедленно соединиться с главными силами.

Этот приказ явился полнейшей неожиданностью для офицеров штаба. У многих возник вопрос — что станет с командами авианосцев, если они затонут. Больше того, если снятие команд с тонущих авианосцев и затопление кораблей не будут своевременно закончены и если соединение не успеет уйти до рассвета, все наши корабли могли стать мишенью для многочисленных американских самолетов. Об этом думали, вероятно, многие, но все молчали.

В 18.30 с «Тикума» было получено донесение, которое еще больше усилило мрачные настроения на «Нагара». В нем говорилось: «В 17.13 самолет № 2 с «Тикума» обнаружил четыре авианосца, шесть крейсеров и пятнадцать эскадренных миноносцев противника в 30 милях к востоку от горящего авианосца. Соединение противника идет на запад»[35]

Это донесение заставило пересмотреть все наши планы, так как из него следовало, что противник много сильнее, чем мы предполагали. Было бы просто чудом, если бы нашему соединению, которое не имело радиолокационных установок и располагало всего лишь одним ночным разведывательным самолетом, удалось обнаружить и успешно атаковать такого сильного противника. Если же мы проиграем ночной бой, у нас не будет возможности избежать атаки на рассвете, и наши корабли окажутся в чрезвычайно опасном положении. Уяснив все это, адмирал Нагумо в конце концов решил отказаться от ночного боя и выбрал более разумный путь — отступление. Эскадренным миноносцам было приказано вернуться к поврежденным авианосцам.

Итак, мы проиграли сражение. Соединение Нагумо отходило на северо-запад. Горящий «Хирю» постепенно отставал и вскоре скрылся из виду. С ним остались эскадренные миноносцы «Кадзагумо» и «Югумо».

ГЛАВА X

Боевые действия соединения адмирала Ямамото

1. НА МОСТИКЕ «ЯМАТО»

Ранним утром 4 июня флагманский корабль Объединенного флота «Ямато» находился в 800 милях к северо-западу от о. Мидуэй и держал курс на восток. В 04.52 взошло солнце, но туман, вот уже несколько дней окутывавший соединение, оставался таким густым, что с палубы «Ямато» не было видно других кораблей.

На мостике флагмана царило молчание. Каждый думал о соединении Нагумо, которое шло в авангарде. Находилось ли оно в полосе тумана? Ведь туман мог сорвать всю операцию.

Настроение несколько поднялось, когда туман понемногу стал рассеиваться. Был отдан приказ о приеме топлива, и линейный корабль «Нагато» тотчас же пришвартовался к танкеру «Тоэй Мару».

В 05.35 на «Ямато» поступило донесение гидросамолета с крейсера «Тонэ» об обнаружении летающей лодки противника. Ямамото и его штаб стали ожидать дальнейшего развития событий, почти не сомневаясь, что американской летающей лодке вскоре удастся обнаружить соединение Нагумо.

В следующем донесении с этого же самолета, полученном в 05.55, сообщалось о появлении 15 самолетов противника. Стало ясно, что над соединением Нагумо нависла угроза воздушного нападения. Однако это обстоятельство не вызвало беспокойства у главнокомандующего Объединенного флота и его штаба, так как предполагалось, что самолеты первой волны уже вылетели в атаку на о. Мидуэй и что истребительное прикрытие соединения Нагумо легко отразит такое незначительное количество самолетов противника. Другими словами, операция началась, и все шло так, как это предусматривалось планом. Теперь всеобщее внимание было приковано к боевой трансляции, через которую передавались новые сообщения. Донесения с разведывательного самолета продолжали поступать, но флагманский корабль Нагумо очевидно, по-прежнему соблюдал радиомолчание. Вскоре была получена радиограмма от капитан-лейтенанта Томонага, ведущего первой атакующей волны, в которой он докладывал о выполнении порученной ему задачи, а также говорил о необходимости нанесения еще одного удара по о. Мидуэй. Ямамото и его штаб с нетерпением ждали сообщения о вылете второй атакующей волны и не сомневались, что авиация противника на острове скоро будет уничтожена.

Накануне адмирал Ямамото был нездоров, но теперь, слушая доклады ликующих штабных офицеров, был в отличном настроении. Весь штаб считал, что операция проходит гладко.

Поэтому следующее донесение, посланное разведывательным самолетом с «Тонэ» в 07.28 и полученное штабом Ямамото в 07.40, в котором говорилось об обнаружении десяти кораблей, «очевидно, противника», явилось для всех полнейшей неожиданностью. Стало ясно, что, вопреки всем расчетам, надводные силы противника находились где-то поблизости. Все на мостике были взволнованы. Противник находится на дистанции, позволяющей немедленно нанести удар по нашему соединению! Неожиданно вспомнилось и приобрело значение резкое увеличение количества радиопередач противника, отмечавшееся за неделю до этого.

Теперь встал вопрос, каков же состав соединения противника. Все хранили напряженное молчание, пока в 08.20 не было получено новое донесение самолета с «Тонэ» о том, что соединение противника состоит из пяти крейсеров и пяти эскадренных миноносцев. Через 10 минут последовало дополнительное сообщение— противник имеет также один авианосец.

Дело принимало серьезный оборот. На мостике «Ямато» от прежнего благодушия не осталось и следа. Куросима, старший офицер штаба, спросил командира авиационной боевой части Сасаки, предусматривается ли планом боевых действий соединения Нагумо готовность самолетов второй волны на случай атаки надводных сил противника.

— Да, и они скоро покончат с противником, — уверенно ответил Сасаки.

Начальник оперативного отдела Мива перебил его:

— Но разве вторая волна самолетов не вылетела еще для атаки о. Мидуэй?

Это замечание встряхнуло всех. Все, кто находился в этот момент на мостике «Ямато», вдруг вспомнили, что соединение Нагумо для завершения разгрома базовой авиации противника должно было нанести второй удар по о. Мидуэй. Сасаки смутился. Он немедленно позвонил в радиорубку и спросил, не поступали ли какие-либо сведения о том, что вторая волна самолетов вылетела для атаки о. Мидуэй.

— Таких сведений не поступало, — ответили из радиорубки.

Этот ответ вызвал вздох облегчения. Все решили, что самолеты второй атакующей волны в скором времени займутся авианосцами противника.

Подобный оптимизм тем более поразителен, что всего лишь несколько минут назад никто даже не помышлял, что авианосцы противника могут оказаться поблизости от о. Мидуэй. Теперь же, когда расчеты оказались неверными, всех это лишь несколько удивило, но, казалось, никто не был сильно встревожен ни этим фактом, ни тем, что штаб Объединенного флота виновен в этой серьезной оплошности. Офицеры штаба Ямамото, по-видимому, были убеждены, что японские силы в любом случае смогут быстро разгромить противника.

В 08.47 от разведывательного самолета с «Тонэ» поступило новое донесение, в котором сообщалось об обнаружении еще двух крейсеров противника в 250 милях к северо-востоку от о. Мидуэй. Но вскоре пилот самолета радировал, что у него кончается горючее и что он вынужден возвратиться. На борту «Ямато» забеспокоились: на некоторое время мы могли лишиться источника ценных сведений. Однако вскоре была перехвачена радиограмма командира 8-й дивизии крейсеров контр-адмирала Абэ, в которой летчику приказывалось продолжать наблюдение до тех пор, пока его не сменят.

Это своевременное приказание вызвало одобрение начальника штаба Угаки. Он высказал предположение, что соединение Нагумо сумеет справиться со стоящей перед ним задачей. Но в 09.00 от разведывательного самолета с «Тонэ» поступило новое сообщение. В нем говорилось, что десять авианосных самолетов противника направляются к соединению Нагумо. После этого в течение почти двух часов мы не имели о соединении Нагумо никаких известий. Однако, несмотря на это, угроза нападения, которому вот-вот должно было подвергнуться соединение Нагумо, не вызывала у Ямамото и его штаба ни малейшего беспокойства.

И вдруг раздался гром среди ясного неба. В 10.50 командир боевой части связи капитан 2 ранга Вада молча вручил адмиралу Ямамото радиодонесение от контр-адмирала Абэ. В нем говорилось: «В результате атак авианосной и базовой авиации противника на «Кага», «Сорю» и «Акаги» начались пожары. Намереваемся силами самолетов с «Хирю» нанести удар по авианосцам противника. Временно отходим к северу, чтобы собрать силы».

Картина изменилась. Вместо легкой победы — катастрофическое поражение. Из четырех авианосцев Нагумо три, включая флагманский корабль, по-видимому, выведены из строя, и только «Хирю» мог продолжать бой. Адмирал Ямамото и его штаб с трудом верили случившемуся. Главнокомандующий от волнения не мог говорить и застонал, читая донесение Абэ. Офицерами штаба овладело отчаяние.

Оставался лишь один выход — сосредоточить силы и, пользуясь своим явным количественным превосходством, попытаться уничтожить противника. Адмирал Ямамото решил немедленно двинуться со своими линейными кораблями на поддержку Ударному авианосному соединению, собираясь лично руководить боевыми действиями.

Над морем вновь опустился туман. «Нагато» и другие корабли, принимавшие топливо, были едва видны с флагманского корабля. Следовало спешить, но прошел целый час, прежде чем корабли смогли, наконец, собраться и выступить. Соединение шло курсом 120°. Прием топлива продолжался и тогда, когда корабли шли уже 20-узловым ходом. Вскоре туман сгустился настолько, что соседние корабли перестали различать друг друга, но скорость движения оставалась по-прежнему высокой. В мирное время такой порядок следования трудно даже себе представить и, конечно, он не имел ничего общего со здравым смыслом. Но это было сражение, а в сражениях, как и в войнах, которые их порождают, не всегда руководствуются здравым смыслом.

В 12.20 Ямамото отдал следующий приказ;

Соединения действуют так, как указано ниже, и атакуют противника в районе о. Мидуэй:

(1) Место Главных сил на 12.00: 35°08′ сев. широты, 171°05′ зап. долготы; курс 120°; скорость 20 узлов.

(2) Соединению вторжения на о. Мидуэй (Кондо) выделить часть сил для прикрытия Транспортной группы. Транспортам временно отойти в северо-западном направлении.

(3) 2-му ударному авианосному соединению (Какута) как можно скорее соединиться с 1-м ударным авианосным соединением (Нагумо).

(4) 3-му и 4-му отрядам подводных лодок развернуться в линию завесы С[36]

Из приказа видно, что Ямамото и его штаб все еще надеялись уничтожить американское соединение и захватить о. Мидуэй. Вскоре было отдано дополнительное распоряжение Транспортной группе находиться в 500 милях к западу от о. Мидуэй, то есть достаточно близко на случай его оккупации.

2. НЕРЕШИТЕЛЬНОСТЬ

Ямамото и его штаб сильно беспокоил вопрос, какими воздушными силами располагает противник на о. Мидуэй. С этим приходилось серьезно считаться при подготовке к ответным действиям. Три японских авианосца были выведены из строя, но «Хирю» все еще оставался невредимым, и его предполагали использовать для удара по авианосцам противника. Можно было прибегнуть также к ночному бою и другим видам наступательных действий. Но нашим единственным оружием против базовой авиации противника по- прежнему оставалось Ударное авианосное соединение, а о результатах первого воздушного удара по о. Мидуэй мы до сих пор не имели точных сведений. Поэтому контр-адмирал Угаки запросил у адмирала Нагумо подробный отчет о результатах первого налета на о. Мидузй. Ответа не последовало, и Ямамото заключил, что атака Томонага оказалась, вероятно, мало успешной. Такой вывод напрашивался еще и потому, что сам Томонага неоднократно настаивал на необходимости повторного налета на остров, Все это, вместе взятое, заставляло предположить, что если авиабазу на о. Мидуэй не удастся уничтожить в ближайшее время, американцы смогут перебросить на остров авиацию с Гавайских островов и захватить остров будет еще труднее.

Поэтому капитан 1 ранга Куросима настаивал на артиллерийской бомбардировке острова этой же ночью силами надводных кораблей. Адмирал Ямамото сразу принял его предложение и решил возложить эту задачу на вице-адмирала Кондо, так как главные силы Соединения вторжения находились недалеко от острова и имели в своем составе быстроходные корабли. Было также принято решение отложить высадку десанта на о. Мидуэй и Алеутские острова до тех пор, пока мы не уничтожим авианосцы противника. В соответствии с этими решениями адмирал Ямамото в 13.10 отдал следующий приказ:

(1) Против оперативного соединения противника применить метод «С».

(2) Командующему Соединением вторжения на о. Мидуэй выделить часть сил для бомбардировки и уничтожения авиабаз на о. Мидуэй.

(3) Высадку десанта на о. Мидуэй и Алеутские острова временно отложить.

Метод «С» требовал сосредоточения всех боевых сил, участвовавших в операции по захвату о. Мидуэй и Алеутских островов, чтобы иметь возможность вступить с флотом противника в решающее сражение.

Примерно за час до того, как был отдан этот приказ, Ямамото получил донесение адмирала Нагумо, отправленное в 11.50 (первое донесение Нагумо с «Нагара»), в котором последний сообщал о размерах повреждений, полученных авианосцами, а также о своем намерении атаковать противника оставшимися силами и затем отойти к северу. Немногим позже 14.30 на «Ямато» приняли новую радиограмму Нагумо, адресованную на этот раз командующему 2-м ударным авианосным соединением контр-адмиралу Какута, находившемуся к югу от Алеутских островов. Радиограмма гласила:

(1) Место 1-го ударного авианосного соединения на

14.0 4 июня — 30°48′ сев. широты, 178°31′ зап. долготы. После уничтожения оперативного соединения противника, находящегося к востоку, направимся на север.

(2) 2-му ударному авианосному соединению немедленно встретиться с нами.

Очевидно, многое зависело от того, как скоро адмирал Какута со своими двумя авианосцами «Рюдзё» и «Дзунё» сможет прийти на выручку Нагумо. Однако ответ Какута, полученный в 15.30, не был ободряющим:

«2-е ударное авианосное соединение направится на юг сразу же, как только будут приняты самолеты, атаковавшие Дагч-Харбор. После приема топлива утром 6 июня в точке 44°40′ сев. широты, 176°21′ зап. долготы встретится с 1-м ударным авианосным соединением. Место на

15.0 4 июня — 120 миль к юго-западу от Датч-Харбора».

Из радиограммы следовало, что, несмотря на густой туман, соединение Какута осуществило намеченный удар по Датч-Харбору. Но было ясно и то, что оно сможет прибыть к о. Мидуэй не раньше, чем в полдень 8 июня.

Между тем разведывательные донесения были настолько противоречивы, что штаб Объединенного флота фактически не имел точных сведений о составе и численности авианосного соединения противника до тех пор, пока в 16.15 не получил от адмирала Ямагути радиограмму следующего содержания: «Судя по докладам возвратившихся из атаки летчиков, соединение противника состоит из трех авианосцев, пяти тяжелых крейсеров и пятнадцати эскадренных миноносцев. Нам удалось повредить два авианосца». Это был очень сильный противник, и тем приятнее было узнать, что летчикам Ямагути удалось нанести повреждения двум его авианосцам.

В 17.36 разведывательный самолет с «Тикума» донес, что соединение противника обнаружено им примерно в 100 милях к востоку от линейных кораблей и крейсеров Нагумо. Соединение направлялось на восток. В этот день солнце должно было зайти в 18.32, поэтому мы надеялись, что силы Кондо успеют вступить с противником в ночной бой, который, может быть, изменит ход сражения в нашу пользу. В программе боевой подготовки японского флота ночному бою уделялось большое внимание, и наши командиры всегда предпочитали придерживаться этой тактики. Теперь же ночной бой, по всей вероятности, был нашим последним шансом.

Но несчастьям, казалось, не было конца. В 17.55 от адмирала Нагумо поступило новое ошеломляющее донесение: «В 17.30 в «Хирю» попало несколько бомб, начались пожары». Выход из строя последнего авианосца соединения Нагумо означал, что мы полностью лишились нашей главной ударной силы.

В такой обстановке приказ Ямамото, отданный в 19.15, через час двадцать минут после получения сообщения о потере «Хирю», выглядел неоправданно оптимистическим. Казалось, главнокомандующий Объединенным флотом старался сделать все возможное, чтобы как-то поддержать моральный дух личного состава своих сил. Приказ гласил:

(1) Соединение противника фактически уничтожено и отступает к востоку.

(2) Силы Объединенного флота, находящиеся в этом районе, готовятся к преследованию остатков соединения противника и одновременно к захвату о. Мидуэй.

(3) Главным силам в 03.00 5 июня быть в точке 32°08′ сев. широты, 175°45′ вост. долготы. Курс 90°, скорость 20 узлов.

(4) Ударному авианосному соединению, Соединению вторжения (исключая 7-ю дивизию крейсеров) и Соединению подводных лодок во взаимодействии немедленно атаковать противника.

Нервное напряжение на борту «Ямато» свидетельствовало о все возрастающей тревоге. Все с нетерпением ждали ночного боя и надеялись, что он даст возможность компенсировать наши потери. Однако несбыточность этих надежд стала очевидной, когда в 21.30 Нагумо донес: «Соединение противника насчитывает в общей сложности пять авианосцев, шесть тяжелых крейсеров, а также пятнадцать эскадренных миноносцев и направляется на запад. Отступаем к северу-западу, прикрывая «Хирю». Скорость 18 узлов».

Угаки выразил мнение всего штаба Объединенного флота, мрачно захметив:

— У адмирала Нагумо нет никакого желания вступить в ночной бой с противником.

Но адмирал Ямамото не собирался отказываться от своего намерения. Понимая, что в данный момент командование как никогда должно быть единым, он приказал адмиралу Кондо возглавить силы, выделенные для атаки американского соединения.

Вскоре на «Ямато» был перехвачен приказ, отданный Кондо в 23.40 специально сформированному для ведения ночного боя соединению:

(1) Главным силам Соединения вторжения (соединение Кондо) быть в 03.00 5 июня в точке 30°28′ сев. широты, 178°35′ зап. долготы. С этого времени с целью вовлечения противника в ночной бой вести разведку в восточном направлении.

(2) 1-му ударному авианосному соединению, кроме «Хирю», «Акаги»[37] и их эскорта, немедленно лечь на обратный курс и принять участие в ночном бою.

Уже этот приказ свидетельствовал о том, что войти в соприкосновение с противником до рассвета едва ли удастся. А ведь это был наш единственный шанс. На борту флагмана надежда мало-помалу сменялась отчаянием.

3. БЕСПОКОЙСТВО В МОРСКОМ ГЕНЕРАЛЬНОМ ШТАБЕ

Морской генеральный штаб со все возрастающим вниманием следил за развитием сражения. Когда поступило донесение, что «Хирю» постигла та же участь, что и «Акаги», «Кага» и «Сорю» в штабе поняли, что исход операции предрешен.

Потеряны четыре лучших авианосца. Авиация на о. Мидуэй не уничтожена. Противник имеет по крайней мере один или даже два неповрежденных авианосца. Взвесив все это, в Токио пришли к выводу, что продолжать операции по меньшей мере безрассудно.

Теперь главное беспокойство у адмирала Нагано и его штаба вызывала не задержка со вторжением на о. Мидуэй и Алеутские острова и даже не потеря четырех авианосцев — японский флот по-прежнему превосходил Тихоокеанский флот США в кораблях всех классов. В морском генеральном штабе опасались, что адмирал Ямамото, стремясь во что бы то ни стало отомстить за поражение Нагумо, предпримет какой-нибудь рискованный шаг, принеся в жертву превосходящим воздушным силам противника все свои силы, находящиеся у о. Мидуэй. Тем не менее морской генеральный штаб по-прежнему ни во что не вмешивался. Начальник оперативного отдела капитан 1 ранга Томиока позднее вспоминал, что даже в самые напряженные моменты штаб лишь молча следил за развитием событий. Из Токио не поступало никаких инструкций, приказов, советов. Руководство операцией было целиком возложено на адмирала Ямамото.

4. ОТКАЗ ОТ ПРОДОЛЖЕНИЯ ОПЕРАЦИИ

Поскольку от ночного боя пришлось отказаться, штаб Объединенного флота принялся за разработку нового плана. Каждый сознавал, что мы потерпели поражение, однако ни один из офицеров штаба не предложил прекратить операцию. Наоборот, они лихорадочно изыскивали способы, которые позволили бы спасти положение. Они, как утопающие, хватались за соломинку.

Один штабной офицер авиации с целью выиграть время предложил еще раз атаковать флот противника с воздуха, образовав для этого группу из небольшого количества самолетов, находившихся на легких авианосцах «Хосё» (соединение Ямамото) и «Дзуйхо» (соединение Кондо). Эту группу предполагалось усилить гидросамолетами с линейных кораблей и крейсеров. В результате такой атаки, мы, по мнению этого офицера, могли нанести авианосцам противника хотя бы частичные повреждения и тем самым понизить их ударную мощь, а это дало бы нашим линей» ным кораблям и крейсерам реальную возможность изменить ход сражения.

Командир артиллерийской боевой части выступал за уже намеченную ночную бомбардировку авиабазы на о. Мидуэй силами тяжелых крейсеров соединения Кондо. По его мнению, такая бомбардировка при участии достаточного числа кораблей с мощным артиллерийским вооружением могла вызвать разрушения, которые нейтрализовали бы авиацию противника, базирующуюся на острове, по меньшей мере на один день. Другой оптимистически настроенный штабной офицер заявил, что воздушные атаки, которые может предпринять против соединения Ямамото авианосная авиация противника, легко будут отражены огнем зенитных орудий линейных кораблей.

После всех этих дискуссий капитан 1 ранга Куросима составил несколько фантастический предварительный план артиллерийского обстрела, который предполагалось осуществить днем 5 июня из орудий главного калибра всех линейных кораблей, включая «Ямато». Когда этот план представили контр-адмиралу Угаки, он признал его безрассудным и отклонил наотрез:

«Вам должно быть ясно, что глупо использовать надводные силы против таких береговых сооружений»[38]. Аэродром на о. Мидуэй не выведен из строя. На острове находится значительное количество американских самолетов, а несколько авианосцев противника даже не имеют повреждений. Наши линейные корабли со всей их огневой мощью будут уничтожены авиацией и подводными лодками противника прежде, чем мы сможем подойти на дистанцию, позволяющую открыть огонь из орудий главного калибра.

Если позволят обстоятельства, мы сможем начать новое наступление только после того, как к нам присоединится 2-е ударное авианосное соединение (Какута). Но даже если наступление окажется невозможным и мы будем вынуждены признать себя побежденными в этой операции, это еще не значит, что мы проиграли войну. Наш флот располагает восемью авианосцами, считая и те, постройка которых скоро будет закончена, и мы не должны терять присутствия духа. В сражении, как и в шахматной игре, нельзя впопыхах делать необдуманные ходы».

Таким образом, Угаки, который трезво подошел к оценке создавшейся обстановки, отклонил этот план. Однако далеко не все офицеры штаба были удовлетворены таким решением. Для некоторых ответственность за поражение была слишком тяжелой ношей, и они были готовы рискнуть чем угодно, лишь бы «не потерять лицо». Их настроения выразил один из офицеров, возразивший Угаки:

— Но как мы сможем оправдаться перед Его Величеством за это поражение?

Адмирал Ямамото, не вмешивавшийся до сих пор в эти дискуссии, резко ответил:

— Предоставьте это мне. Только я один должен отвечать перед Его Величеством.

Из этой реплики видно, что адмирал Ямамото почти окончательно решил отказаться от дальнейших попыток вступить в бой с флотом противника или захватить о. Мидуэй. В 00.15 5 июня он предпринял первые шаги к осуществлению этого решения, приказав вице-адмиралу Кондо и вице-адмиралу Нагумо, соединения которых все еще готовились к ночному бою с соединением противника и к бомбардировке о. Мидуэй, прекратить эти приготовления и присоединиться к Главным силам. В приказе говорилось:

(1) Соединению вторжения на о. Мидуэй (кроме Транспортной группы, но включая 7-ю дивизию крейсеров) и 1-му ударному авианосному соединению (кроме «Акаги», «Хирю» и кораблей их охранения) присоединиться к Главным силам.

(2) Сегодня в 09.00 Главные силы будут в точке 32°08′ сев. широты, 179°01′ вост. долготы. Курс 90°, скорость 20 узлов.

Теперь адмиралу. Ямамото предстояло принять еще одно трудное решение — потопить авианосец «Акаги». Раньше, когда командир «Акаги» просил разрешения потопить корабль, Ямамото приказал временно воздержаться, так как его силы и силы Кондо спешили на помощь, намереваясь вступить в бой с противником. Теперь эта надежда исчезла, и соединениям Кондо и Нагумо было приказано соединиться с Главными силами. Поэтому следовало как можно скорее принять какое-то определенное решение. Адмирал Ямамото оказался в крайне затруднительном положении: до этого история японского флота не знала ни одного случая потопления собственного корабля. После долгих размышлений Ямамото в 02.50 приказал уничтожить «Акаги».

Уже через пять минут после того, как этот приказ был передан с «Ямато», командующий Объединенным флотом отдал новый приказ, из которого вытекало, что японский флот потерпел поражение. В нем говорилось:

(1) Операция по захвату о. Мидуэй отменяется.

(2) Соединению вторжения на о. Мидуэй и 1-му ударному авианосному соединению (кроме «Хирю» и его эскорта) соединиться с Главными силами. Прием топлива произвести утром 6 июня в точке 33° сев. широты, 170° вост. долготы.

(3) Соединению прикрытия, «Хирю» и его эскорту, а также гидроавиатранспорту «Ниссин» следовать в вышеуказанную точку.

(4) Транспортной группе отойти к западу от зоны действия самолетов, базирующихся на о. Мидуэй.

Итак, операция по захвату о. Мидуэй окончательно отменялась. Теперь оставалось лишь собрать разрозненные японские силы и вывести их из района сражения, что было довольно сложной задачей, поскольку угроза нападения со стороны противника все еще существовала.

Тем временем 4 июня, несмотря на неблагоприятную погоду, самолеты с авианосцев контр-адмирала Какута нанесли еще один удар по Датч-Харбору. Атака была осуществлена отборными силами, состоявшими из девяти истребителей, одиннадцати пикирующих бомбардировщиков и шести бомбардировщиков «97». Умело используя облачность, они уничтожили цистерны с горючим, различные строения, крупные торговые суда и другие цели. На обратном пути, как раз над мысом Оттер, который находится в северо-восточной части о. Умнак, самолеты с «Дзунё» были перехвачены несколькими американскими истребителями «Р-40». Завязался воздушный бой, в котором, судя по докладам летчиков, было сбито четыре самолета противника. Во время этой кратковременной стычки японские летчики заметили внизу аэродром противника. Это был единственный аэродром, обнаруженный нашей авиацией за все время операции по захвату Алеутских островов. Наши ударные силы потеряли один истребитель и два бомбардировщика. Еще два бомбардировщика были сильно повреждены и не смогли дотянуть до своих авианосцев. Так окончились боевые действия авиации 2-го ударного авианосного соединения против Алеутских островов.

ГЛАВА XI

Финал

1. ЗАДАЧА КОНТР-АДМИРАЛА КУРИТА

Почти в тот же момент, когда адмирал Ямамото отдал приказ о прекращении операции по захвату о. Мидуэй, судьба вновь наказала японцев. Но на этот раз противник имел к этому лишь косвенное отношение. 4 июня в 13.10 главнокомандующий Объединенным флотом приказал вице-адмиралу Кондо провести ночной артиллерийский обстрел о. Мидуэй. Кондо возложил эту задачу на Группу поддержки контр-адмирала Курита, состоявшую из четырех тяжелых крейсеров 7-й дивизии крейсеров — «Кумано», «Судзуя», «Микума» и «Могами» и двух эсминцев 8-й эскадры эскадренных миноносцев. Эти крейсера имели по 10—203-мм орудий и были самыми быстроходными кораблями в японском флоте. Адмирал Кондо считал целесообразным включить в ударную группу быстроходные линейные корабли «Конго» и «Хиэй», так как их 356-мм орудия заметно увеличили бы эффективность обстрела. Но эти линейные корабли входили в состав главных сил Соединения вторжения, которое находилось на значительном удалении от острова, и не могли прибыть к нему раньше восхода солнца 5 июня.

Адмирал Курита получил приказ Кондо о проведении артиллерийского обстрела береговых объектов на о. Мидуэй около 15.00 4 июня. Его группа немедленно увеличила скорость. Но она находилась в 400 милях к западу от острова и едва ли могла подойти к цели раньше утра следующего дня даже при предельной скорости 32 узла. Впрочем, если бы это и удалось, выходить из боя пришлось бы днем под угрозой нападения авиации противника. Поэтому Курита сообщил адмиралу Кондо, что для успешного выполнения задачи необходимо взаимодействие с другими соединениями. Кондо, имевший в своем распоряжении легкий авианосец «Дзуйхо» с некоторым количеством истребителей, передал мнение Курита адмиралу Ямамото. Ямамото категорически отклонил его: Курита должен выполнить эту задачу один.

Корабли Курита на предельной скорости двинулись на восток. Эскадренные миноносцы не могли угнаться за крейсерами и скоро отстали. В 23.00 они совсем скрылись из виду. На борту крейсеров велись приготовления к отправке на берег группы смертников-подрывников на случай, если артиллерийский обстрел по каким-либо причинам будет сорван.

Тем временем на «Ямато» поступили новые данные, позволившие точно определить местонахождение соединения Курита. Оказалось, что оно находится гораздо дальше от острова, чем предполагалось. Расчеты показали, что намеченный обстрел провести в срок не удастся. Поэтому в 00.20 Курита был послан приказ, который отменял его действия против берега. Ко времени получения приказа Курита находился уже в 90 милях от о. Мидуэй.

Но приказ есть приказ. Курита повернул и пошел на северо-запад. Вскоре на флагманском корабле «Кумано» справа по носу заметили подводную лодку противника, находившуюся в надводном положении. Курита немедленно приказал своим кораблям повернуть всем вдруг влево на 45°. На «Судзуя», который шел вслед за «Кумано», приказ передали сигнальным фонарем. Вскоре «Кумано» повернул влево. «Судзуя» в свою очередь так же передал сигнал и произвел поворот. То же сделал и третий крейсер «Микума».

Все это произошло приблизительно за два часа до восхода солнца. Облака висели низко, обволакивая все вокруг. Когда группа Курита отвернула от о. Мидуэй, напряжение на крейсерах спало, и, возможно, поэтому бдительность ослабла. Но в чем бы ни была причина, «Мотами», замыкавший строй, не получил вовремя сигнала о повороте и врезался в левую раковину «Микума». В результате столкновения «Могами» лишился носовой части по первую башню, и ему пришлось застопорить машины. У «Микума» был слегка поврежден корпус, но это не снизило его боевой мощи и маневренности.

Адмирал Курита немедленно приказал повернуть на обратный курс и оказать помощь поврежденному кораблю. Но командир «Могами» капитан 1 ранга Содзи вскоре доложил, что корабль может двигаться со скоростью 12 узлов. Поэтому Курита приказал «Микума» и двум кораблям 8-й эскадры эскадренных миноносцев — «Арасио» и «Асасио» — сопровождать «Могами». Остальные корабли направились в точку рандеву с Главными силами адмирала Ямамото. К этому времени начало рассветать. «Могами» и его эскорт шли на запад со скоростью 12 узлов. На всех четырех кораблях со страхом ждали атаки авиации противника или преследования его надводных сил.

2. ПОДВИГИ ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ «I-168»

В плане операции по захвату о. Мидуэй подводным лодкам отводилась важная роль, но фактически только одна из них заслуживает внимания. Это лодка «I-168»,

которой командовал капитан 3 ранга Танабэ.

Закончив разведку района о. Мидуэй 1 июня, «I-168», никем не замеченная, крейсировала в районе острова, и 4 июня,

Рис. 21. Подводная лодка «I-168»

когда сражение уже началось, все еще оставалась там. Танабэ не были известны подробности развивающихся событий, но из радиограмм, перехваченных подводной лодкой, он понял, что обстановка складывалась не в пользу японцев. 4 июня вскоре после 20.30 он получил приказ главнокомандующего Объединенным флотом «обстрелять и уничтожить авиабазу противника на Истерн-Айленд». Согласно приказу Танабэ должен был продолжать обстрел до 02.00 5 июня, то есть до того момента, когда его сменят тяжелые крейсера контр-адмирала Курита, которые имели задачу завершить уничтожение этой базы.

Танабэ немедленно вывел лодку на боевую позицию, всплыл на поверхность и в 01.30 открыл огонь. Обстрел был мало эффективен, но он мог оказать некоторое психологическое воздействие на защитников острова, заставив их думать, что опасность вторжения все еще существует. Прожекторы с острова начали прощупывать темноту в направлении подводной лодки, и вскоре береговые орудия противника открыли огонь. Дальнейшее присутствие подводной лодки в этом районе становилось опасным. Она немедленно погрузилась и ушла. После восхода солнца разведывательные самолеты противника обнаружили ее и атаковали противолодочными бомбами, но лодке удалось ускользнуть. После этого «I-168» продолжала крейсировать в районе о. Мидуэй, выискивая подходящую добычу.

Рано утром Танабэ получил донесение, что один из авианосцев противника поврежден и дрейфует в водах севернее о. Мидуэй, не далее чем в 150 милях от его лодки. Танабэ направился к заманчивой цели, осторожно пробираясь мимо дозорных кораблей противника, охранявших подступы к острову. Наконец 6 июня в 13.31 в точке 30°35′ сев. широты, 177°20′ зап. долготы Танабэ обнаружил в перископ поврежденный авианосец, вокруг которого сновали семь американских эскадренных миноносцев. С дистанции 700 метров «I-168» выпустила четыре торпеды. На таком расстоянии они наверняка должны были попасть в цель.

Сразу же после залпа подводная лодка ушла на глубину. В течение пяти минут она содрогалась от взрывов на авианосце, а затем на нее обрушились глубинные бомбы. Подводники насчитали 60 близких разрывов. В конце концов повреждения, полученные «I-168», заставили ее всплыть. Преследователи немедленно бросились к лодке. Пришлось снова погрузиться, Эскадренные миноносцы продолжали утюжить поверхность моря. Казалось, они никогда не прекратят преследования. В конце концов Танабэ опять был вынужден всплыть. Но, к счастью, быть может, за минуту до этого эскадренные миноносцы отказались от преследования, и подводной лодке чудом удалось спастись от неминуемой гибели.

Рис. 22. Гибель авианосца «Йорктаун», июнь 1942 года

В результате смелых действий Танабэ двумя торпедами удалось полностью вывести из строя американский авианосец «Йорктаун», а эскадренный миноносец «Хэмманн», который находился рядом с ним, был разорван торпедой на две части и почти тотчас же затонул.

3. СБОР СИЛ

В 02.55 5 июня был отдан приказ о прекращении операции по захвату о. Мидуэй. В это время адмирал Ямамото, пользуясь последними часами темноты, продолжал вести свои линейные корабли на восток, чтобы соединиться с силами Нагумо и Кондо, выходящими из района боя. Мрачные мысли появились у всех на флагманском корабле, когда стало ясно, что движение этим курсом может привести Ямамото в зону действия авиации противника и вызвать ненужные потери.

В 04.40 на ясном, безоблачном небе показалось солнце, и видимость увеличилась до 40 миль. Это был самый тихий и теплый день с тех пор, как десять дней тому назад мы покинули берега Японии.

В этот день линейным кораблям Объединенного флота, за исключением четырех старых линейных кораблей Соединения прикрытия вице-адмирала Такасу, впервые с начала войны предстояло войти в непосредственное соприкосновение с противником. На всех кораблях бдительно следили за воздухом, опасаясь внезапного налета вражеской авиации.

Вскоре после восхода солнца корабли Ямамото обнаружили и присоединились к главным силам Соединения вторжения вице-адмирала Кондо. К 07.00, находясь в 320 милях к северо-западу от о. Мидуэй, корабли построились в общий походный порядок и взяли курс на северо- запад.

Тем временем адмирал Нагумо продолжал отступать в северо-западном направлении, стремясь соединиться с Главными силами. Однако в назначенное время он на их видимости не появился, и на поиски был послан разведывательный самолет с «Хосё». Самолет обнаружил соединение Нагумо в 40 милях к северо-востоку. К 11.55 большинство его кораблей догнали и присоединились к Главным силам. Все что осталось от сил Нагумо мало чем напоминало то мощное Ударное авианосное соединение, которое отошло от берегов Японии. В числе подошедших кораблей не имелось ни одного авианосца, а эскадренных миноносцев было только шесть (шесть остальных прикрывали поврежденные авианосцы). Это печальное зрелище довело до сознания людей всю трагедию поражения.

Примерно в это же время разведывательный самолет с «Хосё» донес об обнаружении разбитого и оставшегося без хода «Хирю». Несмотря на торпеды эскортных миноносцев, выпущенные в него несколько часов назад, авианосец все еще держался на плаву. На поиски «Хирю» Нагумо тотчас же выслал эскадренный миноносец «Таникадзэ». Он должен был спасти оставшихся в живых. В помощь ему послали гидросамолет с «Нагара». Гидросамолет вовремя прибыл в указанную точку, но никаких следов «Хирю» не обнаружил. Ничего не удалось обнаружить и «Таникадзэ». Во время поисков эскадренный миноносец был атакован американской авианосной авиацией. Первая волна из 4 пикирующих бомбардировщиков атаковала его в 16.36, вторая из 26 бомбардировщиков — через полтора часа и третья из 6 бомбардировщиков — в 18.45. Но эскадренному миноносцу повезло: он получил только легкие повреждения, которые не повлияли на его боеспособность. Ему удалось сбить один самолет противника.

Благодаря тому что «Таникадзэ» принял на себя все эти атаки, основные силы, находившиеся поблизости, остались незамеченными, и перевозка эскадренными миноносцами членов экипажей четырех потопленных авианосцев на линейные корабли «Муцу», «Нагато», «Харуна» и «Ки- рисима» была проведена без всяких помех.

Крейсера Курита, в том числе и поврежденный «Могами», находившиеся несколько южнее, подверглись яростным атакам 12 американских бомбардировщиков В-17 и 12 пикирующих бомбардировщиков корпуса морской пехоты. Первые добились довольно скромных результатов: лишь один раз бомба разорвалась рядом с «Могами», убив двух человек. Раненый летчик ведущего пикирующего бомбардировщика пытался протаранить мостик «Микума». Однако это ему не удалось, и он врезался в кормовую башню. Над воздухозаборным отверстием машинного отделения правого борта взметнулось пламя. Это вызвало взрыв газовых паров. Все, кто находился в машинном отделении, погибли. Крейсер, который до этого имел лишь незначительные повреждения корпуса, полученные при столкновении с «Могами», был тяжело поврежден. Тем не менее крейсера продолжали двигаться на запад, причем мало кто верил, что им удастся уйти от преследования противника.

6 июня в 12.59 2-му ударному авианосному соединению контр-адмирала Какута было приказано соединиться с главными силами Северного соединения вице-адмирала Хосогая с задачей оказать поддержку высадке десанта на Алеутские острова. Высадку предполагалось произвести на день позже, чем предусматривалось планом. Следующим приказом, отданным в 23.20, адмирал Ямамото передал под непосредственное командование Хосогая линейные корабли «Конго» и «Хиэй», крейсера «Тонэ» и «Тикума», легкий авианосец «Дзуйхо», плавучую базу гидроавиации

«Камикава Мару» и 14 подводных лодок из 2-го отряда и 13-го дивизиона подводных лодок. Посылка этого подкрепления имела целью предотвратить возможную попытку противника снова овладеть островами Кыска и Атту. Кроме того, Ямамото надеялся, что операции на севере заставят выступить флот противника, создав тем самым возможность его уничтожения.

Рис. 23. Движение японских сил, 4–5 июня 1942 года (время по 12 зап. часовому поясу)

После того как экипажи погибших кораблей перевезли на линейные корабли, соединение направилось в точку 30°00′ сев. широты, 170°00′ вост. долготы для встречи с танкерами. К рассвету следующего дня все корабли, за исключением «Могами», «Микума» и двух сопровождающих их эскадренных миноносцев, должны были оказаться вне досягаемости самолетов противника, базирующихся на о. Мидуэй. Однако угроза со стороны авианосной авиации оставалось, если бы американские авианосцы начали преследование.

При виде этой большой группы боевых кораблей удивляло то, что в ней не было тяжелых авианосцев. Исключением являлись лишь легкие авианосцы «Дзуйхо» и «Хосё». Самолеты, которые вели противолодочное патрулирование, то и дело поднимались с их палуб или заходили на посадку.

Какие чувства владели членами экипажей кораблей, когда наши силы отступали к западу? Был ли среди них хоть один человек, который находил утешение от потери четырех лучших авианосцев в том, что линейные корабли — «Главная сила» остались невредимыми? Пожалуй все теперь с горечью осознали, что одними тяжелыми орудиями нельзя выиграть сражение. Потеряв авианосцы, мы лишились нашей главной ударной силы. Все были подавлены тяжелым сознанием того, что японский императорский флот только что потерпел решительное поражение.

4. ОТСТУПЛЕНИЕ

Утром 6 июня (7 июня по японскому времени), в тот самый день, когда по плану должно было начаться вторжение на о. Мидуэй, флагманский корабль Объединенного флота «Ямато», находясь более чем в 600 милях от острова, направлялся к берегам Японии. Погода снова испортилась. Над морем опускался густой туман. К этому времени большая часть японских сил уже находилась вне радиуса действия американской базовой авиации, но основания для беспокойства все еще имелись, так как местонахождение оперативного соединения противника по- прежнему не было известно. Правда, несколько утешала мысль, что если американские авианосцы ведут преследование, туман скроет наши корабли от вражеской авиации.

Слева по носу «Ямато» шел «Нагара», на мачте которого как-то виновато трепетал флаг вице-адмирала Нагумо. После такого жестокого поражения отступление было особенно унизительным. Приказания, нервно отдаваемые командиром «Ямато», выдавали его беспокойство за судьбу корабля, который мог стать жертвой самолетов и подводных лодок противника. Самолеты с легкого авианосца «Хосё», замыкавшего строй линейных кораблей, неустанно вели противолодочное патрулирование. Офицеры штаба с волнением ждали дальнейших событий. Казалось, всех их томило предчувствие, что борьба еще не кончилась.

Больше всего опасений вызывала судьба поврежденных крейсеров «Микума» и «Могами», а также охраняющих их эскадренных миноносцев «Арасио» и «Асасио». Опасения не оказались напрасными. В 06.30 от командира «Микума» Сакияма пришло донесение: «Вижу два авианосных самолета противника». Последующие донесения, поступавшие с кораблей, создали ясное представление о сложившейся обстановке:

«Атакован шестью пикирующими бомбардировщиками. Получил одно попадание. Авианосцы противника, видимо, преследуют нас».

«06.45. Атакованы большим количеством самолетов авианосной авиации. Обнаружен гидросамолет противника».

«Три гидросамолета противника неотступно следуют за нами. Надводные силы противника, очевидно, также включились в преследование».

«07.45. «Могами» получил бомбовое попадание. Повреждения незначительны. Сбито три самолета».

«08.00. Нас преследуют авианосцы и другие корабли противника, действующие в этом районе. Идем к о. Уэйк. Находимся на расстоянии 710 миль от о. Уэйк по пеленгу 30°».

Поврежденные крейсера находились уже в 500 милях к западу от о. Мидуэй, когда они были атакованы первой волной самолетов с авианосцев противника. Во время этой атаки в «Микума» попала одна, а в «Могами» — две бомбы, но они причинили кораблям незначительные повреждения. Однако атаки продолжались, число попаданий росло и повреждения увеличивались. В 10.30 в «Микума» попало пять бомб. В результате на корабле начались пожары, которые и заставили его остановиться. Огонь распространялся с неимоверной быстротой, и в 10.58 во внутренней части корабля произошел взрыв колоссальной силы. Надежды на спасение рухнули. В 12.00, когда команду гибнущего корабля спешно переправляли на эскадренный миноносец, противник предпринял еще одну атаку. В ней участвовало 10 самолетов. В крейсер попало еще несколько бомб, и он затонул.

В «Могами» в общей сложности попало шесть бомб. Было убито 9 офицеров и 81 матрос. Однако быстрые и умелые действия команды, самоотверженно боровшейся за живучесть корабля, спасли его. Кроме того, удалось сбить восемь самолетов противника. Командир «Могами» капитан 1 ранга Содзи принял командование тремя оставшимися кораблями и, после того как были подобраны оставшиеся в живых с «Микума», продолжал отступление на запад.

Эскадренные миноносцы сбили два самолета противника, но каждый из них получил по одному бомбовому попаданию. На борту «Арасио» было убито 37 человек, а капитан 2 ранга Огава, командир 8-й эскадры эскадренных миноносцев, получил тяжелое ранение. На «Асасио» погибло 22 человека. Однако эти попадания отразились на боевых качествах кораблей не настолько, чтобы они не могли продолжать успешно справляться с задачей охранения крейсеров.

После авианосцев, которые мы потеряли два дня назад, «Микума» был самым крупным военным кораблем, потопленным с начала войны. Его постоянным боевым спутником был «Могами». Они вместе участвовали в сражении в районе Батавии и потопили американский корабль «Хаустон», а также австралийский крейсер «Пёрт». Они действовали совместно в операции по вторжению в Бирму, на Андаманские острова и в боевых действиях в Бенгальском заливе. Они находились вместе до последнего момента, и «Микума», оставаясь рядом со своим боевым товарищем, погиб, защищая его.

Когда стало ясно, что над крейсерами нависла смертельная опасность, адмирал Ямамото решил предпринять ответные действия. В 12.30 он направил Соединение вторжения адмирала Кондо и 8-ю дивизию крейсеров на выручку злополучных кораблей Сакияма, а сам со своими Главными силами последовал за ними в южном направлении, чтобы своевременно прийти на помощь в случае необходимости.

Рис. 24. Пожар на тяжелом крейсере «Микума» после атаки американских самолетов, июнь 1942 года

В это время мы полагали, что силы противника состоят по меньшей мере из трех авианосцев (два из них — переоборудованные), а также нескольких крейсеров и эскадренных миноносцев. Если противник не откажется от преследования, соединение Кондо могло вступить с ним в бой ночью или же Главные силы, находившиеся под командованием Ямамото, получили бы возможность на следующее утро встретиться с противником в решительном бою. В последнем случае прежде всего следовало лишить противника его военно-воздушных сил. Для этой дели Ямамото мог мобилизовать всего лишь около ста самолетов, то есть самолеты с легких авианосцев «Хосё» и «Дзуйхо», и гидросамолеты с линейных кораблей, крейсеров и плавучих баз гидроавиации. И так как мы располагали очень ограниченным числом самолетов, противника следовало заманить в зону действия нашей авиации с о. Уэйк, где насчитывалось около 50 средних бомбардировщиков.

Исходя из этих соображений, адмирал Ямамото в 15.00 отдал всем кораблям, находившимся под его командованием, следующий приказ:

(1) Кораблям Объединенного флота, действующим в этом районе, настичь и уничтожить оперативное соединение противника в зоне действия авиации, базирующейся на о. Уэйк.

(2) С 15.30 из точки 33°24′ сев. широты, 169°00′ вост. долготы Главным силам (Ямамото), Ударному соединению (Нагумо) и 2-му отряду 3-й дивизии линейных кораблей следовать курсом 180° со скоростью 18 узлов.

(3) Соединению прикрытия (Такасу) оказать поддержку Северному соединению.

(4) Соединению базовой авиации (Цукахара) использовать все возможности для атаки противника.

Этот приказ оставался в силе фактически до утра следующего дня (7 июня). В дальнейшем в связи с тем, что противник не был обнаружен, а кораблям потребовалось принять топливо, Ямамото отказался от бесполезного преследования и направился к берегам Японии.

Тем временем «Могами», стремясь заманить противника в зону действия авиации, базирующейся на о. Уэйк, продолжал отходить на запад. Благодаря героическим усилиям команды («Могами» имел несколько тяжелых повреждений, а в результате столкновения с «Микума» лишился носовой части) к 15.15 кораблю удалось развить скорость в 20 узлов. К счастью, ни один самолет противника не появлялся с тех пор, как затонул «Микума», и «Могами» благополучно встретился с соединением Кондо и под его охраной прибыл в Трук.

Однако американцы не отказались от дальнейших попыток нанести удар. 7 июня 26 бомбардировщиков В-17 с о. Мидуэй пытались настичь и атаковать наши силы, но густой туман помешал им обнаружить нас. Опасаясь нападения самолетов с о. Уэйк, авианосцы противника, наконец, прекратили преследование. Вошедшее в историю сражение закончилось.

Единственным утешением для японской стороны был некоторый успех в районе Алеутских островов, где нам удалось захватить две американские базы. Операции на севере, возобновленные после некоторого перерыва, протекали успешно и 7 июня привели к захвату островов Атту и Кыска. Но это незначительное приобретение было слишком скромной компенсацией тех огромных потерь, которые японский флот понес на юге. В конечном счете они еще глубже затянули нас в трясину поражения.

Катастрофа у о. Мидуэй явилась переломным моментом в ходе войны на Тихом океане, и с этого времени Япония неотвратимо приближалась к капитуляции.

ГЛАВА XII

Анализ поражения

1. ОБЩИЕ ВЫВОДЫ

Такова японская трактовка сражения за о. Мидуэй. В заключение авторы намерены сделать попытку установить основные причины поражения Японии, затронув некоторые другие вопросы, которым не было уделено достаточного внимания в предыдущих главах.

Известный американский профессор С. Морисон, занимающийся историей военно-морского флота, характеризует победу Соединенных Штатов в сражении у о. Мидуэй, как «победу разведывательной службы». Авторы вполне согласны с такой точкой зрения, поскольку осведомленность американцев о нашем намерении нанести удар по о. Мидуэй, без всякого сомнения, явилась главной причиной поражения японской стороны. По нашему мнению, этот успех разведки противника объясняется исключительно тем, что мы не сумели принять соответствующих мер для сохранения в тайне наших планов. Если бы операция против о. Мидуэй была сохранена в такой же строжайшей тайне, как и пирл-харборская операция, исход сражения мог бы оказаться иным.

Но победу американской разведки следует рассматривать гораздо в более широком смысле. В данном случае одинаково важную роль сыграли как успешные действия разведывательной службы противника, так и плохая, малоэффективная работа японской разведки. А о том, что наша разведка работала действительно плохо, красноречиво свидетельствует тот факт, что морской генеральный штаб вплоть до самого начала сражения не имел ни малейшего представления о действительном местонахождении флота противника и лишь дезориентировал командование Объединенного флота, сообщая, что американское оперативное соединение действует в районе Соломоновых островов, и, всячески подчеркивая, что противник ничего не подозревает о предстоящем нападении на о. Мидуэй. Не лучше работала и разведка Объединенного флота. Несмотря на необычную активность противника, которая отмечалась в районе Гавайских островов с 30 мая по 1 июня, штаб Объединенного флота не счел это достаточно серьезным признаком того, что противник готовится к отражению нападения, и даже не предупредил о такой возможности Нагумо.

Другой не менее важной причиной поражения японцев у о. Мидуэй явилось неправильное планирование операции. В этом отношении самой большой и очевидной ошибкой было принятое командованием оперативное построение наших военно-морских сил. Офицеры, разрабатывавшие план операции, прибегли к рассредоточению сил — одному из своих излюбленных тактических приемов, который на этот раз оказался роковым. Вместо сосредоточения, которое позволило бы создать самое грозное и невиданное до сих пор единое оперативное соединение, штаб Объединенного флота предпочел распылить свои силы и тем самым значительно ослабил их. Со стратегической точки зрения, алеутский кулак не имел важного значения, поскольку в задачу Северного соединения входило лишь уничтожение американских сооружений и временная оккупация Алеутских островов с последующим отходом. С тактической — диверсия с целью отвлечения внимания противника от объекта главного удара, — он также имел небольшую ценность, так как решение пожертвовать явными преимуществами концентрации сил ради сомнительных преимуществ отвлекающей диверсии, которая могла не удаться и в действительности потерпела неудачу, вне всякого сомнения, не может быть оправдано.

Но рассредоточение не ограничивалось разделением сил на две группы — для удара против Алеутских островов и против о. Мидуэй. Распыление сил существовало внутри каждой из этих групп. На севере 2-е ударное авианосное соединение должно было действовать самостоятельно в 300 милях впереди от линейных кораблей Соединения прикрытия. Силы, брошенные против о. Мидуэй, были еще более распылены: авианосцы Нагумо действовали на северо-западе от острова, линейные корабли Главных сил Ямамото — в 300 милях сзади, главные силы Соединения вторжения находились южнее или юго-западнее о. Мидуэй, а Группа непосредственной поддержки шла с Транспортной группой с юго-запада.

Распыление сил — одна из основных тактических слабостей в войне на земле, на море или в воздухе. В сражении у о. Мидуэй это обстоятельство облегчило противнику задачу разгрома соединения Нагумо, так как другие японские силы находились слишком далеко, чтобы помочь ему. И как только авианосцы Нагумо были уничтожены, эта слабость японского флота превратилась в почти полное бессилие. Следует также обратить внимание на высокую степень концентрации сил противника, благодаря чему американцы достигли максимума наступательной и оборонительной мощи.

Более разумное расположение сил могло бы привести к другому исходу сражения. Чтобы убедиться в этом, достаточно представить себе, насколько возросла бы мощь японского флота, если бы линейные корабли адмирала Ямамото действовали совместно с соединением Нагумо в качестве прикрытия. Огромная огневая мощь линкоров и кораблей их сопровождения позволила бы отразить нападение большей части самолетов противника. Вместе с тем эти силы отвлекли бы некоторое количество американских самолетов от наших несчастных авианосцев. Такое расположение сил позволило бы адмиралу Ямамото непосредственно руководить боевыми действиями, а этой возможности он был лишен, так как находился далеко от места сражения. При правильном использовании линейные корабли выступили бы в своей настоящей роли и принесли бы большую пользу.

Следующая ошибка состояла в том, что в плане операции не делалось упора на достижение главной цели — уничтожить флот противника. По первоначальному замыслу предполагалось путем захвата о. Мидуэй вовлечь флот противника в решающее сражение. Но это намерение было сведено на нет уже в тот момент, когда штаб Объединенного флота в соответствии со своим тактическим планом сковал действия авианосцев необходимостью придерживаться жесткого боевого расписания и поставил перед ними задачу поддержать вторжение на о. Мидуэй. В результате авианосцы не могли уже действовать в зависимости от требований обстановки, а свобода действий — важный фактор достижения успеха в морском бою. Вероятно, штаб Объединенного флота не видел в этом никакой опасности в силу твердого убеждения, что противник выйдет из своей базы лишь после нашей атаки о. Мидуэй. Но нужно было быть готовым и к другой возможности. Уничтожение флота противника следовало рассматривать как главнейшую цель операции, и все остальное необходимо было подчинить этой цели. В связи с этим проведение операции требовалось отложить до момента введения в строй авианосцев «Дзуйкаку» и «Сёкаку», которые значительно усилили бы наши ударные силы. Но командование Объединенного флота отказалось от этого из-за неоправданного стремления провести высадку десанта на о. Мидуэй при наиболее благоприятных метеорологических условиях.

В равной степени не отвечали требованиям обстановки и разведывательные мероприятия, проведенные перед вторжением на остров. Уже двухдневная задержка подводных лодок с выходом из Японии исключала всякую возможность прибытия их на назначенные позиции достаточно своевременно, чтобы обнаружить подход сил противника и предупредить об этом командование. Но даже если бы подводные лодки вышли согласно плану, представляется сомнительным, что им удалось бы обнаружить американские силы, так как лодки должны были довольно строго придерживаться своих позиций. Они должны были не только точно соблюдать расписание, но и патрулировать лишь вдоль линии Гавайских островов, начиная с вод к северо-востоку от о. Мидуэй. План «операции К», предусматривавший воздушную разведку Пирл-Харбора, был составлен слишком небрежно и не предусматривал никаких дополнительных вариантов на случай провала основного замысла.

В результате этих грубых ошибок, допущенных в плане операции, уже с самого начала два фактора действовали явно не в нашу пользу. Но даже и в этом случае, если бы не тактические ошибки, допущенные командующими соединений во время операции, исход ее, по всей вероятности, не был бы таким печальным. Говорят, что сражение — это непрерывный ряд ошибок с обеих сторон и что победу одерживает та сторона, которая совершает их меньше. Вопрос о том, кто в сражении у о. Мидуэй совершил больше ошибок, не вызывает сомнений. В самом деле, изучая действия американских и японских сил, трудно не признать, что все ошибки в этом сражении были совершены только нашей стороной.

В большинстве из них повинен вице-адмирал Нагумо. Но это вовсе не объясняется его меньшей компетентностью по сравнению с командующими других соединений. Дело в том, что в борьбу с противником вступило фактически лишь 1-е ударное авианосное соединение, и Нагумо пришлось принять большую часть тех решений, которые оказали непосредственное влияние на исход сражения. Остальные командующие, включая даже адмирала Ямамото, который должен был руководить действиями всех японских соединений, оказались в роли беспомощных наблюдателей. Они не могли совершить ошибок уже потому, что им не пришлось принимать каких-либо серьезных решений.

Перейдем, однако, к анализу тех трех крупных ошибок, которые допустил вице-адмирал Нагумо.

Первая ошибка состояла в том, что в день нападения на о. Мидуэй Нагумо не сумел надлежащим образом организовать поиск противника. Командующий должен был предпринять двухфазную разведку, причем начать ее следовало несколько раньше. Тогда оперативное соединение противника, появления которого никто не ожидал, удалось бы обнаружить достаточно своевременно, чтобы первыми нанести удар. Как только стало известно, что поплавковые гидросамолеты с «Тикума» и «Тонэ» не смогут вылететь в назначенное время, Нагумо следовало немедленно приказать другим самолетам вылететь вместо них. Но, конечно, нельзя ставить в вину ему то, что самолет № 5 с «Тикума» не сумел обнаружить авианосцы противника, хотя, по-видимому, пролетел как раз над ними.

Вторая ошибка заключалась в неправильном распределении самолетов на первую и вторую атакующие волны. Каждая атакующая волна состояла из пропорционального количества самолетов со всех четырех авианосцев. Вместо этого Нагумо следовало составить одну волну из самолетов с первых двух авианосцев, а вторую — из самолетов с двух других. При одновременном использовании самолетов с четырех авианосцев требовалось меньше времени на взлет и посадку, но зато неизбежно возрастала уязвимость авианосцев в случае атаки противника во время и сразу же после приема самолетов, так как авианосцы, занятые посадкой, не могли быстро поднять в воздух самолеты для отражения нападения. Больше того, в эти промежутки времени соединение не могло атаковать

противника даже в случае крайней необходимости. Если бы Нагумо бросил на о. Мидуэй самолеты с двух авианосцев, а два других держал бы в резерве, у него не были бы связаны руки в самый критический момент.

Третья и, возможно, самая серьезная ошибка Нагумо состояла в том, что он, как только выяснилось, что в состав американского оперативного соединения входит авианосец, не атаковал противника всеми имеющимися в его распоряжении самолетами, пусть даже не имевшими истребительного прикрытия и вооруженными бомбами вместо торпед. По общему признанию это было чрезвычайно рискованно, но разве не больший риск подвергнуться атаке авиации противника, когда все самолеты, находясь на борту, заправляются горючим и пополняют боезапас? Имел ли Нагумо право думать, что противник не нападет на него именно в этот момент, когда его авианосцы наиболее уязвимы? Чего же стоит его осторожность, если отказ от атаки противника пусть не имевшими прикрытия и не вооруженными соответствующим образом бомбардировщиками привел к их уничтожению, причем без единого ответного удара, который в какой-то мере мог компенсировать эту потерю. В этом критическом положении единственно правильным было мнение Ямагути. Нагумо принял решение, которое показалось ему наиболее верным и самым надежным, и с этого момента его авианосцы были обречены.

Ошибки Нагумо предрешили судьбу 1-го ударного авианосного соединения прежде, чем адмирал Ямамото смог что-нибудь сделать. Другими словами, японские силы потерпели полное поражение еще до того, как главнокомандующий Объединенным флотом успел прийти к определенному решению. Но самое ли разумное решение выбрал адмирал Ямамото, оказавшись в этом трудном положении? Не виноват ли он, так же как и Нагумо, в нерешительности и колебаниях? Составленный его штабом и одобренный им самим план ночного боя, посредством которого он намеревался изменить ход сражения, был просто планом отчаяния, заранее обреченным на провал.

Но таким ли безвыходным было наше положение? Противнику удалось потопить авианосцы Нагумо, зато адмирал Ямамото имел основания считать, что самолетам с «Хирю» удалось вывести из строя по крайней мере два авианосца противника. А это означало, что у американцев остался только один неповрежденный авианосец, в то время как Ямамото имел два боеспособных авианосца в составе 2-го ударного авианосного соединения, находившегося на севере, и еще два — «Дзуйхо» и «Хосё» — в составе своих сил и сил Кондо, Почему главнокомандующий Объединенным флотом вместо возобновления приостановленной операции против Алеутских островов не оставил в силе своего приказа контр-адмиралу Какута присоединиться к силам, действовавшим против о. Мидуэй, и не придал Какута авианосцы «Дзуйхо» и «Хосё», создав тем самым новое мощное соединение с четырьмя авианосцами в качестве ударной силы? Это тем более трудно понять в свете составленного им двумя днями раньше плана вовлечь оперативное соединение противника в решающий бой, имея в качестве поддержки с воздуха лишь самолеты с «Дзуйхо» и «Хосё» и гидросамолеты с линейных кораблей и крейсеров, если не считать базовую авиацию с о. Уэйк, помощь которой представлялась довольно сомнительной.

Трудно установить причину, которая заставила адмирала Ямамото отказаться от этого плана. Можно предположить, что он стремился добиться успеха в боевых действиях против Алеутских островов, чтобы несколько оправдаться за поражение у о. Мидуэй, но не в характере Ямамото увиливать от ответственности за неудачи.

Серьезная ошибка была допущена также в вопросе о местонахождении главнокомандующего. Здесь сказалось традиционное для японского флота мнение, что во время операции главнокомандующий должен находиться в районе боевых действий. Следуя этой установившейся традиции, Ямамото держал свой флаг на «Ямато» и вышел в море, чтобы вдохновлять личный состав Объединенного флота. Совершенно ясно, что в современной войне на море моральный фактор далеко не самое главное. Важно, чтобы главнокомандующий имел возможность знать обо всем происходящем, мог руководить боевыми действиями соединений, находящихся под его командованием, и своевременно информировать их об изменениях обстановки. Американцы учли это, и штаб адмирала Нимица в течение всей войны располагался на берегу, сначала в Пирл-Харборе, а позднее на о. Гуам. Находясь на «Ямато», адмирал Ямамото был лишен возможности поддерживать связь с другими кораблями своего флота, вследствие приказа о соблюдении радиомолчания. По той же причине он не мог передать Нагумо чрезвычайно важные сведения, полученные из Токио, и своевременно взять в свои руки руководство операцией. Когда же он получил эту возможность, было уже слишком поздно. Если бы штаб Объединенного флота находился на берегу, лучше всего в Токио, где сходились все нити разведывательной службы и службы связи и где не было ограничений в использовании радио, Ямамото мог бы и информировать свои соединения о последних событиях и поступающих сведениях, и непосредственно руководить операцией на всем ее протяжении.

2. МИФ О ВСЕМОГУЩЕСТВЕ ЛИНЕЙНОГО КОРАБЛЯ

Мы уже много говорили об анахронических взглядах морских офицеров «старой школы» и об их убеждении в превосходстве линейных кораблей. Сторонникам авианосной авиации было тяжело видеть, какие колоссальные усилия и средства затрачивались на постройку сверхмощных линкоров «Ямато», «Мусаси» и «Синано». Правда, последний в процессе строительства благоразумно переоборудовали в авианосец, но 28 ноября 1944 года «Синано» был потоплен в Токийском заливе подводной лодкой противника— всего лишь через 17 дней после спуска на воду и через 24 часа после того, как он снялся с якоря, чтобы совершить первое плавание. По-видимому, это был самый недолговечный боевой корабль.

Казалось, ни прогресс в технике, ни изменения, вызванные им в способах и методах ведения войны, не оказывали никакого влияния на «линкорных адмиралов». Уже в тридцатых годах стало очевидным, что авиацию необходимо признать серьезной силой в современной войне на море. Правильность такой точки зрения подтвердилась в первые же месяцы войны на Тихом океане, когда японские военно-воздушные силы добились серьезных успехов. Но упрямцы продолжали умалять значение авиации в морском бою и утверждали, что первые победы объясняются исключительно удачей. Авианосцы слишком уязвимы по самой своей природе, заявляли они, а береговая авиация не обладает достаточным радиусом действия, чтобы играть какую-то роль на огромных просторах Тихого океана, поэтому последнее слово в войне на море остается, как и раньше, за линейными кораблями. Сторонники линкоров полагали, что огневая мощь этих кораблей вполне достаточна, чтобы обеспечить их безопасность в случае воздушного нападения.

Другая группа лиц придерживалась совершенно противоположных взглядов. Эти люди считали, что самолеты и авианосцы могут самостоятельно выигрывать сражения и даже войны, и рассматривали первые успехи авиации, как неопровержимое тому доказательство. Эта точка зрения также неверна, потому что отвергает ту важную роль, которая отводилась линейным кораблям во второй мировой войне. В результате сторонники авиации стали вообще сбрасывать со счета линейные корабли, считая их совершенно бесполезными, и сделали «хасирский флот» мишенью для презрительных насмешек.

Морская авиация по праву заняла место линейных кораблей и стала решающей ударной силой на море. Это было продемонстрировано уже в первые два дня войны, когда японская морская авиация — авианосная и базовая— уничтожила линейные силы как американского Тихоокеанского флота в Пирл-Харборе, так и британского Дальневосточного флота у берегов п-ва Малакка. Интересно отметить, что в наступательных операциях против собственно Японии, которые привели ее на грань поражения, американцы также широко использовали авианосную и базовую авиацию. И в течение всей войны можно было наблюдать следующую картину: японцы радовались своим первоначальным победам над американцами, а последние учились на своем горьком опыте первых месяцев войны, стремясь поднять свои силы до такого уровня, который позволил бы им выиграть войну на Тихом океане.

Использование линейных кораблей во флоте США — наглядный пример находчивости американцев. Военно-воздушные силы и авианосный флот стали играть в войне на море большую роль. Однако, по мнению американцев, это не означало, что линейные корабли с их мощным артиллерийским вооружением должны оставаться в бездействии до тех пор, пока им не представится маловероятный случай проявить свои боевые качества в решающем сражении. Наоборот, линкоры ВМС США умело использовались для артиллерийского обстрела аванпостов на оккупированных японцами островах в ходе подготовки к захвату их, причем действовали они достаточно успешно, что могут подтвердить оставшиеся в живых японские военнослужащие из состава гарнизонов этих островов. Линейные корабли применялись также для прикрытия авианосцев. Их сильный заградительный зенитный огонь был настолько эффективен, что не позволял нашим самолетам даже приблизиться к авианосцам противника.

Руководители японского военно-морского флота знали об этих изменениях, произошедших в характере ведения войны на море, но они, по-видимому, не хотели смотреть действительности прямо в глаза. Например, 1 марта 1942 года контр-адмирал Ониси был отозван в Токио с поста начальника штаба 11-го воздушного флота, дислоцировавшегося на Южном театре военных действий. Направляясь к месту своей новой службы, Ониси побывал в штабе Объединенного флота и доложил командованию о боевой обстановке в районе Филиппинских островов и Голландской Восточной Индии. Он подчеркнул, что в современных условиях корабельная артиллерия отошла на второй план по сравнению с авианосной и базовой авиацией. Однако его сообщение не произвело должного впечатления. Это видно из ответа начальника штаба Объединенного флота контр-адмирала Угаки, который заявил, что столь категорический вывод, основанный исключительно на опыте ограниченных по своим масштабам операций, является преждевременным. Запись, которую Угаки сделал в тот день в своем дневнике, отражает точку зрения высших морских кругов на этот вопрос:

«На бескрайних просторах океана базовая авиация может использоваться очень ограниченно, и я сомневаюсь, что одни авианосцы обеспечат достаточное количество самолетов для ведения активных боевых действий. Фукудомэ [начальник первого отделения Морского генерального штаба] сказал мне, что он отложил решение вопроса о прекращении постройки «Мусаси», на чем настаивает Симада [морской министр]. Общепризнано, что линейный корабль является важнейшей боевой единицей флота, поэтому мы должны сохранять мощь своего линейного флота до тех пор, пока у нас не появятся другие средства для противодействия линейным кораблям противника».

Такова была точка зрения тех, кто верил в главенствующую роль линкоров.

3. НЕПРАВИЛЬНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КАДРОВ МОРСКОЙ АВИАЦИИ

Другой важной причиной поражения Японии была так называемая «политика использования лучших экипажей», согласно которой все наши лучшие летчики несли боевую службу в действующей авианосной авиации. Многие считали эту политику чрезвычайно недальновидной. По их мнению, лучших и наиболее опытных летчиков следовало посылать в авиационные военно-морские училища в качестве инструкторов, чтобы они могли поделиться своими знаниями и боевым опытом с неоперившимися юнцами.

В самом начале войны (в Пирл-Харборе и в Индийском океане) «политика использования лучших экипажей» оправдала себя, и поэтому с авианосцев для работы в качестве инструкторов было отозвано очень небольшое количество летчиков.

Зато после сражения в Коралловом море резерв опытных летчиков оказался исчерпанным. А пилотам, которыми мы располагали уже после боя в Коралловом море, даже лучшим из них, требовались недели практического обучения только взлету и посадке на авианосцы, да плюс еще недели для изучения боевой техники. Единственной причиной того, что «Дзуйкаку» не принял участия в сражении у о. Мидуэй, и явилась нехватка готовых к боевым действиям летчиков. А если бы нам удалось своевременно отремонтировать «Сёкаку», то он опять-таки смог бы участвовать в операции лишь в том случае, если бы у нас в резерве было достаточное число кадровых летчиков.

Таким образом, в сражении у о. Мидуэй мы могли бы иметь по крайней мере на один авианосец больше (а ведь он мог сыграть и решающую роль), если бы не близорукость наших руководителей, не сумевших понять, что война в воздухе — есть война на истощение и что с ограниченным количеством блестяще подготовленных воздушных асов нельзя одержать верх над противником, обладающим неисчерпаемым резервом летчиков, которые могут управлять самолетом и пользоваться его вооружением.

4. ТЕХНИЧЕСКАЯ ОТСТАЛОСТЬ

В области техники Япония также отставала от американцев с самого начала и на протяжении всей войны на Тихом океане. Наиболее ярким и убедительным примером этому явилось отсутствие в японском флоте радиолокационных установок. За два дня до выхода наших сил к о. Мидуэй радиолокационные станции удалось установить на линкорах «Исэ» и «Хюга» — первых японских боевых кораблях из числа тех, которые должны были получить радиолокационную технику. Авторитетные представители военно-морского флота давно уже настаивали на оборудовании радиолокационными станциями всех наших авианосцев, но мы настолько отстали в этой области электроники, что две установки, полученные нами буквально в последнюю минуту, представляли собой всего лишь экспериментальные модели и для авианосцев даже не предназначались. Успешное развитие радиолокационной техники самым положительным образом повлияло бы на исход этого решающего сражения. Радиолокационные установки сумели бы справиться с туманом, который сильно мешал соединению Нагумо во время перехода и на подходах к району боевых действий. И, что еще более важно, радиолокаторы помогли бы вовремя обнаружить разведывательные самолеты противника, и наши истребители уничтожили бы их прежде, чем они сообщили о нашем местонахождении. Радиолокационные установки предупредили бы нас о самолетах, атаковавших авианосцы Нагумо, а если бы они имелись на наших разведывательных самолетах, мы обнаружили бы оперативное соединение противника намного раньше, чем это было сделано визуально.

Невольно вспоминается один случай, относящийся к развитию радиолокации в период второй мировой войны. Одной из важных частей радиолокатора является направленная антенна. Японскому профессору Яги первому удалось усовершенствовать антенну применительно к радиолокатору. Он опубликовал свое открытие еще в 1932 году. Вскоре Яги посетил Соединенные Штаты, где сообщение о его работах было помещено в нескольких научных журналах. Когда японцы вторглись в Шанхай, они испытали чувство мимолетной гордости, узнав, что там на электронных установках использовалась «антенна Яги». Англия и Соединенные Штаты сумели найти применение новому открытию, в то время как Япония не сочла нужным сделать это.

Следует помнить, что японцы по своей природе мало пригодны для работы в условиях массового производства. Они скорее склонны к труду, требующему высокой квалификации, чем к работе на конвейере. То же самое, что было с подготовкой летчиков, с ремонтом или постройкой боевых кораблей и всеми другими мероприятиями по подготовке к войне, случилось и с техническим развитием: с самого начала войны Япония оказалась технически отсталой страной, и чем дальше, тем она отставала все больше и больше. Были, конечно, исключения, как, например, наши парогазовые торпеды с кислородным питанием, превосходившие американские. Наш истребитель типа «О» был гораздо лучше истребителей союзников, которыми они располагали в начале войны на Тихом океане. Но вскоре американцы получили новые истребители, которые по своим боевым качествам превосходили наши. Японские оптические приборы всегда считались лучшими. Очевидно, что прекрасные ночные бинокли, которыми пользовались на наших боевых кораблях, в немалой степени способствовали успеху в ночных боях. Но ночные бинокли не могли заменить радиолокационных станций.

5. САМОУВЕРЕННОСТЬ

Начиная с маньчжурского инцидента и вплоть до декабря 1941 года, Япония имела дело лишь со слабым противником и одерживала легкие победы. Поэтому она с некоторыми опасениями начинала войну на Тихом океане. Япония, как и все другие страны, была удивлена рядом крупных побед, одержанных в первые месяцы войны, и ее первоначальные опасения скоро рассеялись. Население в тылу и солдаты на фронте упивались успехами, следовавшими один за другим и скоро все стали весьма скептически рассматривать способность противника бороться или сопротивляться. В обстановке всеобщего ликования и развилась самоуверенность. Эту болезнь удачно назвали «недугом победы». Вирус самоуверенности распространился очень широко, и его влияние можно проследить на каждом этапе планирования и проведения операции против о. Мидуэй.

Вплоть до весны 1942 года война для Японии проходила столь успешно, что составители плана операции по захвату о. Мидуэй исходили, по-видимому, исключительно из того, что противник должен предпринять, не учитывая всех его возможностей. Нашей целью было вступить в бой с флотом противника, и самый верный способ достичь ее состоял в том, чтобы нанести удар по наиболее важному объекту противника. Если американцы не бросят свой флот на защиту о. Мидуэй, тем хуже для них — мы захватим этот остров, и он станет еще одним нашим опорным пунктом, так же как алеутские базы на севере. Тем самым наш оборонительный периметр увеличится, и мы сможем осуществить еще один бросок вдоль цепи Гавайских островов. Каждый новый бросок будет служить подготовкой для последующего. В конце концов мы заставим флот противника принять бой. Рассуждая таким образом, мы, однако, не допускали мысли, что противник может действовать не так, как мы предполагаем. В этой близорукости виноват не только штаб Объединенного флота. На совместном совещании, посвященном обсуждению плана операции по захвату о. Мидуэй, представитель морского генерального штаба заявил: «Больше всего в этой операции нас беспокоит то, что противник не захочет встретиться с нашим флотом и не выйдет из своей базы».

Что могло быть хуже такой недооценки противника! Американцы не только не отказывались от боя, но с нетерпением ждали его и были готовы дать отпор. Наше оптимистическое предположение, что противник будет захвачен врасплох, основывалось опять-таки на убеждении, что американцы ничего не подозревают о наших намерениях. Но в действительности это было не так.

Решение рассредоточить силы — еще одно доказательство самоуверенности. Принимая это решение наши руководители не сомневались, что боевые силы можно будет легко объединить, если противник примет бой. Ошибочность принятого оперативного построения сил подтвердилась тем, что наши соединения, находившиеся на большом удалении друг от друга с началом сражения, не смогли соединиться для ведения эффективных боевых действий.

Младшие офицеры, сержантский и рядовой состав были заражены «недугом победы» в неменьшей степени, чем наши командующие. Эта болезнь распространилась здесь не так широко и не имела столь далеко идущих последствий, но симптомы были те же. Когда 4 июня нашим авианосцам был нанесен смертельный удар, большинство потерь было вызвано не взрывами и осколками снарядов, а ожогами. В большинстве случаев этих ожогов можно было бы избежать, если бы матросы были одеты соответствующим образом. Но на них были лишь рубашки с короткими рукавами и трусы. Да и почему бы им не одеться так? Лето в тропиках теплое, а опасаться атак противника нечего. Так зачем же обременять себя тяжелой одеждой, чтобы уберечься от ожогов! Так же небрежно обращались и с бомбами, которые сняли с самолетов, чтобы заменить торпедами. Зачем принимать меры предосторожности и убирать их в защищенные места? Сложим их прямо на палубе! Противник никогда не нанесет удара по нашему кораблю. Но он сделал это.

Заслуживает внимания оперативная игра в период подготовки к операции по захвату о. Мидуэй. При проигрывании сражения согласно установленным правилам было зафиксировано девять попаданий, в результате которых два японских авианосца оказались потопленными. Однако число попаданий и потопленных кораблей произвольно уменьшили: попаданий — три, потопленных авианосцев — один, поврежден — один. Затем и эти потери были пересмотрены, и в результате потопленных авианосцев не оказалось вовсе. Такая же «гибкая» система подсчета применялась и при установлении потерь самолетов — принималось то количество, которое устраивало японскую сторону.

В заключение следует сказать, что главная причина поражения Японии не только в сражении у о. Мидуэй, но и во всей войне заключается в особенностях национального характера японцев. Для нашего народа характерна нелогичность в поступках. Японец часто принимает решение под влиянием порыва, а это приводит к действиям случайным и часто противоречивым. Традиционный провинциализм — вот источник нашей ограниченности и догматизма. Мы неохотно расстаемся с предрассудками и медленно принимаем даже необходимые улучшения, если они несут с собой новые идеи. Из-за своей нерешительности мы легко становимся чванливыми, что в свою очередь порождает в нас презрение к другим народам. Мы соглашатели, но из-за отсутствия смелости и чувства независимости привыкли полагаться на других и раболепно подчиняться старшим начальникам. Отсутствие трезвого подхода к действительности часто приводит к тому, что мы принимаем желаемое за действительное и поэтому действуем без тщательно разработанного плана. Только тогда, когда наши поспешные действия оканчиваются неудачей, мы начинаем анализировать их обычно для того, чтобы оправдать свои неудачи. Короче говоря, нам, как нации, недостает зрелости ума и собранности, благодаря которой мы знали бы, когда и чем жертвовать во имя главной цели.

Таковы отрицательные черты японского национального характера. Они и привели к поражению, которое мы потерпели в сражении у о. Мидуэй и которое зачеркнуло все смелые подвиги и драгоценные жертвы тех, кто принимал в нем участие. В этих отрицательных чертах лежит причина и всех несчастий Японии.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Потери американской и японской сторон в сражении у о. Мидуэй[39]

ПОТЕРИ АМЕРИКАНЦЕВ

1. КОРАБЛИ

По японским данным

2 авианосца типа «Э н т е р п р а й з» — потоплены

1 авианосец типа «С а н Ф р а н ц и с к о» — поврежден

1 эскадренный миноносец — потоплен

Фактические

Авианосец «Й о р к т а у н» — потоплен

Эскадренный миноносец «X э м м а н н» — потоплен

2. САМОЛЕТЫ

По японским данным

Сбито или уничтожено во время налета на о. Мидуэй… 45

Сбито во время атак американских авианосцев……….15

Сбито в ходе боевого воздушного патрулирования……90

Сбито зенитной артиллерией японских кораблей……..29

Всего. . 179

Фактические

Потеряно самолетов авианосной авиации. .109[40]

Потери американской береговой авиации:.

Авиация морской пехоты. . 28

Авиация флота. . . . . 6

Армейская авиация. . . . 4

Общие потери береговой авиации 38

Всего. .147

3. НАЗЕМНЫЕ СООРУЖЕНИЯ

По японским данным

о. Истерн-Айленд:

1 ангар — сгорел

2 строения — сгорели

Взлетно-посадочная полоса — повреждена в двух местах

о. Санд-Айленд:

1 ангар для гидросамолетов — сгорел

Платформа для гидросамолетов — уничтожена

2 цистерны с горючим — сгорели

2 платформы зенитных орудий — уничтожены

Фактические

Командный пункт морской пехоты и столовая — уничтожены

Теплоэлектростанция — повреждена

Взлетно-посадочная полоса повреждена, но осталась пригодной для использования

1 ангар для гидросамолетов — уничтожен

Цистерны с горючим — уничтожены

Система снабжения самолетов горючим — повреждена

Госпиталь и склад — сгорели

ПОТЕРИ ЯПОНЦЕВ

1. КОРАБЛИ

Потоплены 4 авианосца («А к а г и», «К а г а», «Хирю», «Сорю»)

1 крейсер («М и к у м а»)

Сильно поврежден 1 крейсер («Могами»)

Получили средние повреждения. 2 эскадренных миноносца

(«А р а с и о», «А с а с и о»)

Легко повреждены. 1 танкер («А к э б о н о М а р у» авиационной торпедой)

1 эскадренный миноносец («Т а н и к а д з э» разорвавшейся вблизи бомбой)

1 линейный корабль («X а р у н а» разорвавшейся вблизи бомбой)

1. САМОЛЕТЫ

Потеряны во время атаки о. Мидуэй. 6

Истребители, потерянные во время боевого воздушного патрулирования 12

Потеряны во время атак американских авианосцев….. 24

Погибли вместе с авианосцами 280 (приблизительно)

Всего… 322[41]

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Организация

Объединенного флота, 5 июня 1942 года

ОБЪЕДИНЕННЫЙ ФЛОТ

Адмирал Исороку Ямамото, флагманский корабль «Ямато» Начальник Штаба контр-адмирал Матомэ Угаки

ГЛАВНЫЕ СИЛЫ (1-й флот), адмирал Ямамото

ЯДРО СИЛ, адмирал Ямамото

Группа линейных кораблей (1-я дивизия линейных кораблей),

адмирал Ямамото

«Ямато», капитан 1 ранга Гихати Такаянаги

«Нагато», капитан 1 ранга Хдадэо Яно

«Муцу», капитан 1 ранга Тэйдзиро Ямадзуми

Авианосная группа, капитан 1 ранга Каору Умэтани

«Xосё» (легкий авианосец), капитан 1 ранга Умэтани

Авиационная группа (8 бомбардировщиков), старший лейтенант Есиаки Ирикиин

«Юкадзэ» (эскадренный миноносец), капитан 3 ранга Сидзука Кадзимото

Специальное соединение, капитан 1 ранга Каку Харада

«Тиёда» (гидроавиатранспорт)[42], капитан 1 ранга Харада

«Ниссин» (гидроавиатранспорт), капитан 1 ранга Кацуми Комадзава

Охранение (3-я эскадра эскадренных миноносцев),

контр-адмирал Синтаро Хасимото

«Сэндай» (легкий крейсер, флагманский корабль), капитан 1 ранга Нобуэ Морисита

11-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Киитиро Содзи

«Фубуки», капитан 2 ранга Сидзуо Ямасито

«Сираюки», капитан 2 ранга Таро Сугахара

«Хацуюки», капитан 3 ранга Дзюннари Камиура

«Муракумо», капитан 2 ранга Хидэо Хигаси

19- й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Рандзи Оэ

«Исонами», капитан 2 ранга Рёкити Сугама

«У р а н а м и», капитан 2 ранга Цутому Хагё

«Сикинами», капитан 2 ранга Акифуми Кавахаси

«Аннами», капитан 2 ранга Эйдзи Сакума

1 й отряд снабжения, капитан 1 ранга Оигэясу Нисиока

«Н а р у т о» (танкер), капитан 1 ранга Нисиока

«Т о э й М а р у» (танкер)

СОЕДИНЕНИЕ ПРИКРЫТИЯ (Алеутский район)

Вице-адмирал Сиро Такасу, флагманский корабль «Хюга»

Начальник штаба адмирал Кэнго Кобаяси

Группа линейных кораблей (2-я дивизия линейных кораблей),

вице-адмирал Такаеу.

«Хюга», капитан 1 ранга Тиаки Мацуда

«Исэ», капитан 1 ранга Исаму Такэда

«Фусо», капитан 1 ранга Мицуо Киносита

«Ямасиро», капитан 1 ранга Гуддзи Когурэ

Охранение, контр-адмирал Фукудзи Киси

9-я дивизия крейсеров, контр-адмирал Киси

«Китаками» (легкий крейсер, флагманский корабль), капитан 1 ранга Саидзи Норимицу

«Ои» (легкий крейсер), капитан 1 ранга Сигэру Нарита

19-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Юдзи Ям ада

«Асагири», капитан 2 ранга Нисабуро Маэкава

«Югири», капитан 1 ранга Масаеси Мотокура

«Сиракумо», капитан 2 ранга Тоедзи Хитоми

«Амагири», капитан 1 ранга Буити Асида

24-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Ясудзи Хираи

«Умикадзэ», капитан 2 ранга Нагахидэ Сугитани

«Ямакадзэ», капитан 2 ранга Суити Хаманака

«Кавакадзэ», капитан 2 ранга (Кадзуо Вакабаяси

«Судзукадзэ», капитан 2 ранга Кадзуо Сибаяма

27-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Матакэ Ёсимура

«Ариакэ», капитан 2 ранга Соити Ёсида

«Югурэ», капитан 2 ранга Киёси Камо

«Сигурэ», капитан 2 ранга Нобору Сэо

«Сирацую», капитан 3 ранга Киммацу Хасимото

2-й отряд снабжения, капитан 1 ранга Мацуо Эгути

«Сан Клементе Мару» (танкер), капитан 1 ранга Эгути

«Тоа Мару» (танкер)

1-е УДАРНОЕ АВИАНОСНОЕ СОЕДИНЕНИЕ

(1-й воздушный флот)

Вице-адмирал Тюити Нагумо, флагманский корабль «Акаги»

Начальник штаба контр-адмирал Рюносукэ Кусака

АВИАНОСНАЯ ГРУППА, вице-адмирал Нагумо

1-я дивизия авианосцев, вице-адмирал Нагумо

«Акати» (авианосец), капитан 1 ранга Таидзиро Аоки

Авиационная группа, капитан 2 ранга Мицуо Футида

21 истребитель типа «О», капитан 3 ранга Сигэру Итая

21 пикирующий бомбардировщик, старший лейтенант Такэхико Тихая

21 бомбардировщик-торпедоносец, капитан 3 ранга Сигэхару Мурата

«Кага» (авианосец), капитан 1 ранга Дзисаку Окада

Авиационная группа, капитан 3 'ранга Тадаси Кусуми

21 истребитель типа «О», старший лейтенант Macao Сато

21 пикирующий бомбардировщик, старший лейтенант Соити Огава

30 бомбардировщиков-торпедоносцев, старший лейтенант Итиро Китадзима

2-я дивизия авианосцев, контр-адмирал Тамон Ямагути, флагманский корабль «Хирю»

«Хирю» (авианосец), капитан 1 ранга Томэо Каку

Авиационная группа, старший лейтенант Ёити Томонага 21 истребитель типа «0», старший лейтенант Сигэру Мори

21 пикирующий бомбардировщик, старший лейтенант Митио Кобаяси

21 бомбардировщик-торпедоносец, старший лейтенант Рокуро Кикути

«Сорю» (авианосец), капитан 1 ранга Рюсаку Янагимото

Авиационная группа, капитан 3 ранга Такасигэ Эгуса

21 истребитель типа «0», старший лейтенант Масахару Суганами

21 пикирующий бомбардировщик, старший лейтенант Масахиро Икэда

21 бомбардировщик-торпедоносец, старший лейтенант Хэйдзиро Абэ

ГРУППА ПОДДЕРЖКИ, контр-адмирал Хироаки Абэ, флагманский корабль «Тонэ»

8-я дивизия крейсеров, контр-адмирал Абэ

«Тонэ» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Тамэцугу Окада

«Тикума» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Кэйдзо Комура

2-й отряд 3-й дивизии линейных кораблей капитан 1 ранга Тамоцу Кома

«Xаруна», капитан 1 ранга Кома

«Кирисима», капитан 1 ранга Сандзи Ивабути

ОХРАНЕНИЕ, 10-я эскадра эскадренных миноносцев, контр-адмирал Сусуму Кимура

«Нагара» (легкий крейсер, флагманский корабль), капитан 1 ранга Тоеё Наои

4-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Косаку Орига

«Новаки», капитан 2 ранга Маготаро Кога

«Араси», капитан 2 ранга Ясумаса Ватанабэ

«Xагикадзэ», капитан 2 ранга Юити И|вагами

«Майкадзэ», капитан 2 ранга Сэйдзи Накасуги

10-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Тосё Абэ

«Кадзагумо», капитан 2 ранга Масаёси Ёсида

«Югумо», капитан 2 ранга Оигэо Сэмба

«Макигумо», капитан 2 ранга Исаму Фудзита

17-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Масаюки Китамура

«Уракадзэ», капитан 2 ранга Нагаёси Сираиси «Исокадзэ», капитан 2 ранга Сунити Тосима

«Таникадзэ», капитан 2 ранга Мотои Кацуми

«Хамакадзэ», капитан 2 ранга Цунэо Орита

ГРУППА СНАБЖЕНИЯ, капитан 1 ранга Масанао Ото

«Кёкуто Мару» (танкер), капитан 1 ранга Ото

«С и н к о к у Мару» (танкер)

«Тоно Мару» (танкер)

«Ниппон Мару» (танкер)

«Кокуё Мару» (танкер)

«Акигумо» (эскадренный миноносец), капитан.2 ранга Сохэй Сома

СОЕДИНЕНИЕ ВТОРЖЕНИЯ НА о. МИДУЭЯ

(2-й флот)

Вице-адмирал Нобутакэ Кондо, флагманский корабль «Атаго»

Начальник штаба контр-адмирал Кадзутака Сираиси

ГЛАВНЫЕ СИЛЫ, вице-адмирал Кондо

1-й отряд 4-й дивизии крейсеров, вице-адмирал Кондо

«Атаго» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Мацудзи Идзуин

«Тёкай» (крейсер), капитан 1 ранга Мике Хаякава

5-я дивизия крейсеров, вице-адмирал Такэо Такаги

«Мёко» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Тэрухико Миёси

«Хагуро» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Томоити Мори

1-й отряд 3-й дивизии линейных кораблей, контр-адмирал Гунити Микава

«Конго», капитан 1 ранга Томидзи Коянаги

«Хиэй», капитан 1 ранга Macao Нисида

ОХРАНЕНИЕ (4-я эскадра эскадренных миноносцев), контр-адмирал Содзи Нисимура

«Юра» (легкий крейсер), капитан 1 ранга Сиро Сато

2-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Macao Татибана

«Мурасамэ», капитан 2 ранга Наодзи Суэнага

«Самидарэ», капитан 2 ранга Такисабуро Мацубара

«Xарусамэ», капитан 2 ранга Macao Камияма

«Юдати», капитан 2 ранга Киёси Киккава

9-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Ясуо Сато

«Асагумо», капитан 2 ранга Тору Ивахаси

«Минэгумо», капитан 2 ранга Ясуацу Судзуки

«Нацугумо», капитан 2 ранга Моритаро Цукамото

АВИАНОСНАЯ ГРУППА, капитан 1 ранга Суэо Обаяси

«Дзуйхо» (легкий авианосец), капитан 1 ранга Обаяси

Авиационная группа

12 истребителей типа «О», старший лейтенант Мориясу Хидака

12 бомбардировщиков-торпедоносцев, старший лейтенант Кадзи Мацуо

«Микадзуки» (эскадренный миноносец), капитан 3 ранга Санэхо Маэда

ГРУППА СНАБЖЕНИЯ, капитан 1 ранга Дзиро Мурао

«Сата» (танкер), капитан 1 ранга Мурао

«Цуруми» (танкер), капитан 1 ранга Тосидзо Фудзита

«Гэнё Мару» (танкер)

«Кэнё Мару» (танкер)

«Акаси» (плавучая мастерская), капитан 1 ранга Цунэкити Фукудзава

ГРУППА НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ ПОДДЕРЖКИ, контр-адмирал Такэо Курита

7-я дивизия крейсеров, контр-адмирал Курита

«Кумано» (тяжелый крейсер, флагманский корабль), капитан 1 ранга Кикумацу Танака

«Судзуя» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Маса- томи Кимура

«Микума» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Сакао Сакияма

«Могами» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Акира Содзи

8-я дивизия эскадренных миноносцев, капитан 2 ранга Нобуки Огава

«Асасио», капитан 2 ранга Горо Ёсии

«Арасио», капитан 2 ранга Хидэо Кубоки «Нитиэй Мару» (танкер)

ТРАНСПОРТНАЯ ГРУППА, контр-адмирал Райдзо Танака

Транспорты [43]:

«Киёдзуми Мару»

«Дзэнъё Mару»

«Тоа Мару № 2»

«Аргентина Мару»

«Бразил Мару»

«Адзума Мару»

«Кэйё Мару»

«Госю Мару»

«Каво Мару»

«Xокурику Мару»

«Кирисима Мару»

«Нанкай Мару»

Сторожевые катера №№ 1, 2, 34 (с десантниками на борту)

«Акэбоно Мару» (танкер)

Охранение (2-я эскадра эскадренных миноносцев), контр- адмирал Танака, флагманский корабль «Дзинцу»

«Дзинцу» (легкий крейсер), капитан 1 ранга Торадзо Кодзаи

15- й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Сиро Сато

«Куросио», капитан 2 ранга Тамаки Угаки

«Оясно», капитан 2 ранга Токикити Арима

16- й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Сиро С и буя

«Юкикадзэ», капитан 2 ранга Кэндзиро Тобита

«Амацукадзэ», капитан 2 ранга Тамэити Хара

«Токидукадзе», капитан 2 ранга Гиитиро Накахара

«Xацукадзэ», капитан 2 ранга Камэсиро Такахаси

18-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Ёсито Миясака.

«Сиранухи», капитан 2 ранга Дзисуо Акасава

«Касуми», капитан 2 ранга Хиёси Томура

«Арарэ», капитан 2 ранга Томоэ Огата «Кагэро», капитан) 2 ранга Минору Ёкои

ГРУППА ГИДРОАВИАТРАНСПОРТОВ[44], контр-адмирал Руитаро Фудзита

11- й дивизион гидроавиатранспортов, контр-адмирал Фудзита

«Титосэ» (гидроавиатранспорт), капитан 1 ранга Тамоцу Фурукава

16 истребителей гидроавиации

4 разведывательных самолета

«Камикава Мару» (плавучая база гидроавиации), капитан 1 ранга Тарохати Синода

8 истребителей гидроавиации

4 разведывательных самолета

«Хаясио» (эскадренный миноносец), капитан 1 ранга Киёси Канэда

Сторожевой катер № 35 (с десантниками на борту)

ГРУППА ТРАЛЕНИЯ, капитан 1 ранга Садатомо Миямото

Тральщики:

«Тама Мару № 3»

«Тама Мару № 5»

«Сёнан Мар у № 7»

«Сёнан Мару № 8»

Морские охотники №№ 16, 17, 18

«Соя» (транспорт), капитан 2 ранга Тоси Кубота

«Мэйё Мару» (грузовое судно)

«Ямафуку Мару» (грузовое судно)

СЕВЕРНОЕ (АЛЕУТСКОЕ) СОЕДИНЕНИЕ

(5-й флот)

Вице-адмирал Мосиро Хосогая, флагманский корабль «Нати»

Начальник штаба капитан 1 ранга Тасуку Накадзава

ГЛАВНЫЕ СИЛЫ, вице-адмирал Хосогая

«Нати» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Такахико Киёта

Охранение, капитан 2 ранга Хадзимэ Такэути

«Инадзум а» (эскадренный миноносец), капитан 2 ранга Такэути

«Икадзути» (эскадренный миноносец), капитан 3 ранга Сунсаку Кудо

Группа снабжения

«Фудзисан Мару» (танкер)

«Ниссан Мару» (танкер)

3 грузовых судна

2-е УДАРНОЕ АВИАНОСНОЕ СОЕДИНЕНИЕ, контр-адмирал Какудзи Какута

Авианосная группа (4-я дивизия авианосцев), контр-адмирал Какута

«Рюдзё» (легкий авианосец), капитан 1 ранга Тадао Като Авиационная группа, старший лейтенант Масаюки Ямагами

16 истребителей типа «О», старший лейтенант Минору Кобаяси

21 бомбардировщик-торпедоносец, старший лейтенант Ямагами

«Дзунё» (авианосец), капитан 1 ранга Сидзуэ Исии

Авиационная группа, старший лейтенант Ёсио Сига

24 истребителя типа «О», старший лейтенант Сига

21 пикирующий бомбардировщик, старший лейтенант Дзэндзи Абэ

Группа поддержки (4-я дивизия крейсеров), капитан 1 ранга Сунсаку Набэсима

«Мая» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Набэсима

«Такао» (тяжелый крейсер), капитан 1 ранга Бундзи Асакура

Охранение (7-я дивизия эскадренных миноносцев), капитан 1 ранга Канамэ Кониси

«Акэбоно», капитан 3 ранга Минору Накагава

«Усио», капитан 2 ранга Еситакэ Уэсуги

«Садзанами», калитан 3 ранга Дзироси Уваи

«Тэйё Мару» (танкер)

СОЕДИНЕНИЕ ВТОРЖЕНИЯ НА о. АТТУ, контр-адмирал Сэнтаро Омори,

флагманский корабль «Абукума»

«Абукума» (легкий крейсер), капитан 1 ранга Сэйроку Мураяма

21-й дивизион эскадренных миноносцев, капитан 1 ранга Тосио Симидзу

«Вакаба», капитан 3 ранга Масакити Куроки «Нэнохи», капитан 3 ранга Сабур о Тэраути

«Xацухару», капитан 2 ранга Хироси Макино «Хацусимо», капитан 3 ранга Сатору Мигихама

«Маганэ Мару» (минный заградитель)

«Кинугаса Мару» (транспорт) [45]

СОЕДИНЕНИЕ ВТОРЖЕНИЯ НА о. КЫСКА, капитан 1 ранга Такэдзи Оно, флагманский корабль «Кисо».

21-я дивизия крейсеров, капитан 1 ранга Оно

«Кисо» (легкий крейсер), капитан 1 ранга Оно

«Тама» (легкий крейсер), капитан 1 ранга Масахару Кавабата

«Асака Мару» (вспомогательный крейсер), капитан 1 ранга Дзиро Бан

Охранение (6-й дивизион эскадренных миноносцев), капитан

1 ранга Юсукэ Ям ада

«Xибики», капитан 3 ранга Хагуму И сии

«Акацуки», капитан 2 ранга Осаму Такасука

«Хокадзэ», капитан 3 ранга Томоо Танака

Транспорты [46]

«Xакусан Мару»

«Кумагава Мару»

13-й дивизион тральщиков, капитан 1 ранга Тосё Мицука

«Кайхо Мару»

«Сюнкоцу Мару»

«Xакухо Мару»

ОТРЯД ПОДВОДНЫХ ЛОДОК[47], контр-адмирал Сигэаки Ямадзаки, флагманский корабль «I-9»

1-я эскадра подводных лодок, контр-адмирал Ямадзаки

«I-9», капитан 2 ранга Акиёси Фудзии

2-й дивизион подводных лодок, капитан 1 ранга Хироси Инадзато

«I-15», капитан 2 ранга Набуо Исикава

«I-17», капитан 2 ранга Кодзо Нисино

«I-19», капитан 2 ранга Сэйго Нарахара

4-й дивизион подводных лодок, капитан 1 ранга Мицуру Нагаи

«I-25», капитан 2 ранга Мэйдзи Тогами

«I-26», капитан 2 ранга Минору Ёкота

ПЕРЕДОВОЕ СОЕДИНЕНИЕ (подводные лодки, 6-й флот)

Вице-адмирал Тэрухиса Комацу, флагманский корабль «Катори»

(находился на рейде Кваджелейн)

Начальник штаба контр-адмирал Хисаси Мито

«Катори» (легкий крейсер), капитан 1 ранга Нобору Овада

3-я ЭСКАДРА ПОДВОДНЫХ ЛОДОК [48] контр-адмирал Тимаки Коно

«Рио де Жанейро Мару» (плавучая база подводных лодок, флагманский корабль, находился на рейде Кваджелейн)

19-й дивизион подводных лодок, капитан 1 ранга Редзиро Оно

«I-156», капитан 3 ранга Кацу о Охаси

«I-157», капитан 3 ранга Сакаэ Накадзима

«I-158», капитан 3 ранга Сосити Китамура

«I-159», капитан 3 ранга Тамори Ёсимацу

30-й дивизион подводных лодок, капитан 1 ранга Macao Тэраока

«I-162», капитан 3 ганга Такаити Кинаси

«I-165», капитан 3 ранга Такаэ Харада

«I-166», капитан 2 ранга Маке Танака

13-й дивизион подводных лодок[49], капитан 1 ранга Такэхару Миядзаки

«I-121», капитан 3 ранга Ясуо Фудзимори

«I-122», капитан 3 ранга Садатоси Норита

«I-123», капитан 3 ранга Тоеитакэ Уэно

СОЕДИНЕНИЕ БАЗОВОЙ АВИАЦИИ (11-й воздушный флот)

Вице-адмирал Нисидзо Цукахара (находился на о. Тиниан) Начальник штаба контр-адмирал Мунэтака Сакамаки

ЭКСПЕДИЦИОННОЕ СОЕДИНЕНИЕ БАЗОВОЙ АВИАЦИИ (о. Мидуэй), капитан 1 ранга Тисато Морит а

36 истребителей типа «О» [50], капитан 3 ранга Мицугу Кокуфуда 10 бомбардировщиков (с о. Уэйк)

6 летающих лодок (с о. Джалуит)

24-я ВОЗДУШНАЯ ФЛОТИЛИЯ, контр-адмирал Минору Маэда[51]

(находился на о. Кваджелейн)

Авиагруппа с гидроавиатранспорта «Титосэ», капитан 1 ранга Фудзиро Охоси (находился «а о. Кваджелейн)

36 истребителей типа «О»

36 бомбардировщиков-торпе доносцев

1-я авиагруппа, капитан 1 ранга Самадзи Иноуе (с о. Аур и атолла Вотье)

36 истребителей типа «О»

36 бомбардировщиков-торпедоносцев

14-я авиагруппа, капитан 1 ранга Дайдзо Накадзима

18 летающих лодок (с о. Джалуит и аттола Вотье)

НАЗВАНИЯ УПОМИНАЕМЫХ В КНИГЕ КОРАБЛЕЙ И СУДОВ В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ НАПИСАНИИ

Абукума Abukuma

Адзума Мару Azuma Maru

Акаги Akagi

Акаси Akashi

Акацуки Akatsuki

Акигумо Akigumo

Акэбоно Akebono

Акэбоно Мару Akebono Maru

Амагири Amagiri

Амацукадзэ Amatsukaze

Арарэ Arare

Араси Arashi

Арасио Arashio

Аргентина Мару Argentina Maru

Ариакэ Ariake

Аризона Arizona

Асагири Asagiri

Асагумо Asagumo

Асака Мару Asaka Maru

Асасио Asashio

Атаго Atago

Аянами Ayanami

Бразил Мару Brazil Maru

Бэллард Ballard

Вакаба Wakaba

Вестал Vestal

Гермес Hermes

Гонолулу Honolulu

Госю Мару Goshu Maru

Гэнё Мару Genyo Maru

Даунс Downes

Дзинцу Jintsu

Дзуйкаку Zuikaku

Дзуйхо Zuiho

Дзунё Junyo

Дзэнъё Мару Zenyo Maru

Дорсетшир Dorsetshir

Икадзути Ikazuchi

Инадзума Inazuma

Исокадзэ Isokaze

Исонами Isonami

Исэ Ise

Йорктаун Yorktown

Кавакадзэ Kawakaze

Kaгa Kaga

Кагэро Kagero

Кадзагумо Kazagumo

Кайхо Мару Kaiho Maru

Калифорния California

Камикава Мару Kamikawa Maru

Кано Мару Kano Maru

Касуми Kasumi

Катори Katori

Кёкуто Мару Kyokuto Maru

Кёртисс Curtiss

Киёдзуми Мару Kiyozumi Maru

Кикудзуки Kikuzuki

Кинугаса Мару Kinugasa Maru

Кирисима Kirishima

Кирисима Мару Kirishima Maru

Кисо Kiso

Китаками Kitakami

Кокуё Мару Kokuyo Maru

Конго Kongo

Корнуол Cornwole

Кумагава Мару Kumagawa Maru

Кумано Kumano

Куросио Kuroshio

Кэйё Мару Keiyo Maru

Кэнё Мару Kenyo Maru

Кэссин Cassin

Лексингтон Lexington

Маганэ Мару Magane Maru

Майкадзэ Maikaze

Макигумо Makigumo

Мая Maya

Мёко Myoko

Микадзуки Mikazuki

Микума Mikuma

Минэгумо Minegumo

Могами Mogami

Муракумо Murakumo

Мурасаме Murasaмe

Мусаси Musashi

Муцу Mutsu

Мэйё Мару Meiyo Maru

Мэриленд Maryland

Нагара Nagara

Нагато Nagato

Нанкай Мару Nankai Maru

Наруто Naruto

Нати Nachi

Наутилус Nautilus

Нацугумо Natsugumo

Невада Nevada

Неошо Neosho

Ниппон Мару Nippon Maru

Ниссан Мару Nissan Maru

Ниссин Nissin

Нитиэй Мару Nichiei Maru

Нитто Мару Nitto Maru

Новаки Nowaki

Нэнохи Nenohi

Оглала Oglala

Ои Oi

Оклахома Oklahoma

Оясио Oyashio

Пенсильвания Pennsylvania

Пёрт Perth

Принс ов Уэлс Prince of Wales

Рио деЖанейр Rio de Janeiro

Рио де Жанейро Мару Rio de Janeiro Maru

Рипалс Repulse

Рэлей Raleigh

Рюдзё Ryujo

Садзанами Sazanami

Самидарэ Samidare

Сан Клементе Мару San Clemente Maru

Сан Франциско San Francisco

Саратога Saratoga

Сата Sata

Сёкаку Shokaku

Сёнан Мару Shonan Maru

Сёхо Shoho

Синано Shinano

Сигурэ Shigure

Сикинами Shikinami

Симс Sims

Синкоку Мару Shinkoku Maru

Сиракумо Shirakumo

Сиранухи Shiranuhi

Сирацую Shiratsuyu

Сираюки Shirayuki

Сорю Soryu

Соя Soya

Судзукадзэ Suzukaze

Судзуя Suzuya

Сюнкоцу Мару Shunkotsu Maru

Сэндай Sendai

Такао Takao

Тама Tama

Тама Мару Tama Maru

Таникадзэ Tanikaze

Теннесси Tennessee

Тёкай Chokai

Тиёда Chiyoda

Тикума Chikuma

Титосэ Chitose

Тоа Мару Toa Maru

Токицукадзэ Tokitsukaze

Тоно Мару Tono Maru

Тонэ Tone

Торнтон Thornton

Тоэй Мару Toei Maru

Тейё Мару Teiyo Maru

Умикадзэ Umikaze

Уосп Wasp

Уракадзэ Urakaze

Уранами Uranami

Усио Ushio

Уэст Виргиния West Virginia

Фубуки Fubuki

Фудзисан Мару Fujisan Maru

Фусо Fuso

Хагикадзэ Hagikaze

Хагуро Haguro

Хакусан Мару Hakusan Maru

Хакухо Мару Hakuho Maru

Хамакадзэ Hamakaze

Харуна Haruna

Харусамэ Harusame

Хаустон Houston

Хацукадзэ Hatsukaze

Хацусимо Hatsushimo

Хацухару Hatsuharu

Хацуюки Hatsuyuki

Хаясио Hayashio

Хелена Helena

Хибики Hibiki

Хикава Мару Hikawa Maru

Хирю Hiryu

Хиэй Hiei

Хокадзе Hokaze

Хокурику Мару Hokuriku Maru

Хорнет Hornet

Хосё Hosho

Хэмманн Hammann

Хюга Hyuga

Цуруми Tsurumi

Шо Shaw

Энтерпрайз Enterprise

Юбари Yubari

Югири Yugiri

Югумо Yugumo

Югурэ Yugure

Юдати Yudachi

Юкадзэ Yukaze

Юкикадзэ Yukikaze

Юра Yura

Юта Utah

Ямакадзэ Yamakaze

Ямасиро Yamasiro

Ямато Yamato

Ямафуку Мару Yamafuku Maru

Ясукуни Мару Yasukuni Maru

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие к русскому изданию

Предисловие к американскому изданию

Предисловие к японскому изданию

От авторов

Предисловие американских редакторов

Глава I.Выход сил флота

Глава II. Эволюция японской военно-морской стратегии

1. Развитие стратегии в предвоенный период

2. Стратегический план первой фазы войны

3. Нападение на Пирл-Харбор

4. Участие соединения Нагумо в операциях на юге

Глава III. Дебаты о стратегии будущего

1. Наступать на восток или на запад?

2. Теория о первостепенной стратегической важности Австралии

3. Дебаты по поводу операции по захвату о. Мидуэй

Глава IV. Дулиттл прекращает дебаты

1. Угроза нападения с воздуха

2. Рейд Дулиттла

3. Решение принято

Глава V. План операции по захвату о. Мидуэй

1. Ямамото — вдохновитель операции

2. Общая характеристика плана операции

Глава VI. Подготовка к сражению

1. Запоздалые консультации

2. Оперативная игра

3. Бой в Коралловом море

4. Последние приготовления

Глава VII. Навстречу сражению

1. Выход боевых сил

2. Адмирал Нагумо

3. События 30–31 мая

4. События 1–2 июня

5. События 3 июня

Глава VIII. Шторм приближается

1. Обстановка у американцев и их приготовления

2. Японские транспорты обнаружены

3. Действия на севере 3 июня

4. Ложные тревоги

Глава IX. Соединение Нагумо в бою

1. Поиск противника

2. Вылет первой атакующей волны

3. Атака о. Мидуэй

4. Налет береговой авиации

5. Появление американских авианосцев

6. Атака авианосной авиации противника

7. Пять роковых минут

8. „Хирю“ в бою

9. Новый налет авианосной авиации противника

10. Отход

Глава X. Боевые действия соединения адмирала Ямамото

1. На мостике „Ямато“

2. Нерешительность

3. Беспокойство в Морском генеральном штабе

4. Отказ от продолжения операции

Глава XI. Финал

1. Задача контр-адмирала Курита

2. Подвиги подводной лодки „I-168“

3. Сбор сил

4. Отступление

Глава XII. Анализ поражения

1. Общие выводы

2. Миф о всемогуществе линейного корабля

3. Неправильное использование кадров морской авиации

4. Техническая отсталость

5. Самоуверенность

Приложение 1 Потери американской и японской сторон в сражении у о. Мидуэй

Приложение 2 Организация Объединенного флота, 5 июня 1942 года

НАЗВАНИЯ УПОМИНАЕМЫХ В КНИГЕ КОРАБЛЕЙ И СУДОВ В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ НАПИСАНИИ

Примечания

1

В американской литературе обычно не различаются понятия остров и атолл. Мидуэй является атоллом, в лагуне которого расположены два небольших острова Санд-Айленд и Истерн-Айленд. (Прим. ред.)

2

«Тиёда» и «Ниссин» имели водоизмещение свыше 10 000 т каждый, скорость хода 28–29 узлов. Палубные ангары вмещали до 24 самолетов, которые запускались с помощью катапульт. Каждый корабль имел четыре катапульты. Полетная палуба на «Тиёда» была оборудована во время войны. (Прим. американского издательства)

3

7 декабря по пирл-харборскому времени. В дальнейшем в книге дается местное (Гавайское) время. (Прим. американского издательства.)

4

Японцы предполагали, что четыре американских авианосца «Йорктаун», «Лексингтон», «Хорнет» и «Энтерпрайз» в это время базировались на Гавайские острова. На самом же деле здесь находились лишь «Лексингтон» и «Энтерпрайз», а «Йорктаун» и «Хорнет» действовали в Атлантике. Японцы были правильно информированы о том, что «Саратога» находится в районе западного побережья США и и скором времени присоединится к Тихоокеанскому флоту. (Прим. американского издательства.)

5

Взрыв произошел на линейном корабле «Аризона», где в результате прямого попадания крупных бомб взорвались котлы и носовой артиллерийский погреб. Корабль был уничтожен. (Прим. американского издательства.)

6

В линейный корабль «Мэриленд» попали две бомбы, которые причинили мало вреда. Корабль был отремонтирован и готов к боевым действиям к февралю 1942 года. (Прим. американского издательства.)

7

Из кораблей, находившихся в Пирл-Харборе утром 7 декабря, были потоплены или повреждены следующие: линейные корабли «Аризона», «Калифорния» и «Уэст Виргиния» — потоплены; «Оклахома» — перевернулся; «Невада» — тяжело поврежден; «Мэриленд», «Пенсильвания» и «Теннесси» — повреждены; легкие крейсера «Хелена» и «Рэлей» — тяжело повреждены; «Гонолулу» — поврежден; эскадренные миноносцы «Кэссин» и «Даунс» — горели и получили тяжелые повреждения; «Шо» — тяжело поврежден; ремонтное судно «Вестал» сильно повреждено; минный заградитель «Оглала» — потоплен; плавучая база гидроавиации «Кёртисс» — повреждена; вспомогательное судно «Юта» — перевернулось. (Данные взяты из доклада Объединенного комитета по изучению нападения на Пирл-Харбор «Исследование нападения на Пирл-Харбор»). (Прим. американского издательства).

8

В дальнейшем события даются по японскому времени. (Прим. американского издательства.)

9

После операции против атолла Уэйк соединение Ямагути (2-я дивизия авианосцев, 8-я дивизия крейсеров и два эскадренных миноносца) возвратилось в Японию, где получило приказ направиться на юг и оказать поддержку силам, участвующим в десантных операциях в море Банда. 24–25 января это соединение силами авианосной авиации нанесло несколько ударов по о. Амбоина, подготавливая вторжение на остров. 4 февраля авиация с «Сорю» и «Хирю», действовавшая на этот раз с береговой базы в Кендари, приняла участие в чрезвычайно успешном нападении к югу от о. Кангеан на соединение союзников, состоявшее из четырех крейсеров и семи эскадренных миноносцев. (Прим. американского издательства.)

10

На самом деле английский Дальневосточный флот состоял в то время из трех авианосцев, пяти линейных кораблей, восьми крейсеров, пятнадцати эскадренных миноносцев и пяти подводных лодок. Причем два крейсера и две подводные лодки были голландскими. (Прим. американского издательства.)

11

На самом деле это были 10 бомбардировщиков «Бленхейм». Пять из них были сбиты, остальные получили повреждения. (Прим. американского издательства.)

12

На самом деле «Лексингтон». Японцы считали, что «Лексингтон» был потоплен японской подводной лодкой в районе Гавайских островов в январе 1942 года. В действительности же был атакован «Саратога», который хотя и не был потоплен, но получил сильные повреждения. Эта ошибка привела к тому, что японцы в бою в Коралловом море приняли «Лексингтон» за «Саратога». См. главу VI. (Прим. американского издательства.)

13

Полный перечень всех японских сил, принимавших участие в нападении «а о. Мидуэй и Алеутские острова, дан в приложении 2 (Прим. американского издательства).

14

5-я дивизия авианосцев («Дзуйкаку», «Сёкаку») сначала была включена в состав этой авианосной группы, но после боя в Коралловом море (см. гл. VI) от этого пришлось отказаться. (Прим. авторов.)

15

Время по 11 вост. часовому поясу. (Прим. американского издательства.)

16

Правильные сведения об американских силах в районе о. Мидуэй приведены в главе VIII. (Прим. американского издательства.)

17

Авианосцы, замеченные японским патрульным самолетом 18 мая восточнее Соломоновых островов, действительно были «Энтерпрайз» и «Хорнет». Они вышли из Пирл-Харбора для усиления 17-го оперативного соединения, действующего в Коралловом море. Однако к этому времени оба авианосца с кораблями охранения получили приказ возвратиться в Пирл-Харбор и легли уже на обратный курс. Поэтому предположение японцев, что эти силы ведут боевые действия в районе Соломоновых островов, было ошибочным. (Прим. американского издательства.)

18

Вероятно это были гидроавиатранспорты «Торнтон» и «Бэллард», стоянка которых находилась у рифов Френч-Фригейт. (Прим. американского издательства.)

19

Возможность перехвата действительно имелась, но американцы эту радиограмму не приняли. (Прим. американского издательства.)

20

Время дается по 9 зап. часовому поясу. (Прим. американского издательства.)

21

Всего на о. Мидуэй насчитывалось примерно 120 самолетов. (Прим. американского издательства.)

22

В дальнейшем местное время и исчисление дат даются по западной долготе. В этой части главы указывается мидуэйское время (12 вост. часовой пояс). (Прим. американского издательства.)

23

Время по 12 зап. часовому поясу. (Прим. американского издательства.)

24

Такая оценка кажется странной, если учесть, что 30 мая (1 июня по японскому времени) в 700 милях от о. Мидуэй произошел бой между американским и японским патрульными самолетами. Очевидно, адмирал Нагумо не знал об этом. (Прим. американского издательства.)

25

Скорость ветра в м/сек. (Прим. американского издательства.)

26

Этот самолет с о. Мидуэй первым обнаружил японские авианосцы. Он донес также о японской ударной авиагруппе, направляющейся к острову. В это. время американские авианосцы находились примерно в 200 милях к северо-востоку от соединения Нагумо. (Прим. американского издательства.)

27

Это касалось лишь «Акаги» и «Кага», так как группа бомбардировщиков-торпедоносцев второй волны, как указывалось выше, состояла из самолетов с этих двух авианосцев, а самолеты с «Хирю» и «Сорю» составили группу пикирующих бомбардировщиков. Бомбардировщики-торпедоносцы с «Хирю» и «Сорю» входили в первую атакующую волну, в которой группу пикирующих бомбардировщиков составляли самолеты с «Акаги» и «Кага». (Прим. американского издательства.)

28

Сведения, которые мы находим в документах о точном времени получения этого донесения, противоречивы и неубедительны. В кратком официальном отчете о боевых действиях соединения Нагумо указывается, что донесение было получено приблизительно в 05.00 (08.00 по времени о. Мидуэй). Однако записи в журнале боевых действий, который приложен к этому документу, показывают, что в 07.45 и 07.47, то есть, надо полагать, сразу же после получения этого сообщения, адмирал Нагумо отдал распоряжения, которые показывают, что сообщение разведывательного самолета с «Тонэ» к этому времени уже было ему известно. Из журнала боевых действий явствует также, что другие донесения разведывательного самолета с «Тонэ», на которых проставлено время отправления и приема, были получены почти тотчас же после их отправления или, как это было в нескольких случаях, с задержкой, не превышавшей 10 минут и вызванной, очевидно, повторной их передачей уже с «Тонэ». («Подробное боевое донесение 1-го воздушного флота, № 6, 15 июня 1942 г.» стр. 6, 28–32). (Прим. американского издательства.)

29

Неточности этого сообщения очень интересны. Если бы адмирал Ямамото сам не располагал всеми донесениями разведывательного самолета с «Тонэ», то радиограмма Нагумо, где было проставлено среднее время получения донесений — 08.00, могла заставить его думать, что противник был обнаружен на полчаса позднее, чем это произошло на самом деле. Эта неточность нашла свое отражение в упоминавшемся ранее официальном отчете о действиях соединения Нагумо, где время получения донесения разведывательного самолета с «Тонэ», принятого в 07.28, указано не верно.

Сообщение грешит еще и тем, что в нем указано местонахождение американского соединения на 07.28, то есть когда оно было впервые замечено, а не его место на 08.00. В нем также не упомянуто еще о двух крейсерах, замеченных разведывательным самолетом в 08.30, за 25 мин. до отправления этой радиограммы.

Наконец, курьезной является последняя фраза сообщения — «Направлюсь навстречу ему» без упоминания о временном отходе к северу для подготовки к атаке. В этой связи следует отметить, что японское разведывательное управление военно-морского флота расшифровало эту фразу в отчете о действиях соединения Нагумо как «Направляюсь навстречу ему». Но поскольку особенности японской грамматики допускают понимание одного и того же глагола как в настоящем, так и в будущем времени, то адмирал Нагумо предпочел избрать форму будущего времени, как и дается в настоящей книге. (Прим. американского издательства.)

30

Всего с трех американских авианосцев был послан 41 самолет, и лишь 6 вернулись после атаки. (Прим. американского издательства.)

31

2-я эскадра эскадренных миноносцев входила в состав Соединения вторжения на о. Мидуэй вице-адмирала Кондо и несла охранение Транспортной группы. Когда Кондо продвинулся на восток, намереваясь вступить в бой с противником в ночь с 4 на 5 нюня, 2-я эскадра была включена в состав его соединения. Этим и объясняется ее появление в этом районе. (Прим, американского издательства.)

32

Координаты мест потопления японских авианосцев («Акаги» и «Хирю»), которые приводятся в этой книге, совпадают с координатами, указанными на карте боевых действий, приложенной к официальному отчету о боевых действиях соединения Нагумо. («Подробное боевое донесение 1-го воздушного флота, № б, 15 июня 1942 г.».) Но места, помеченные на этой карте (кроме места потопления «Кага»), значительно отличаются от мест потопления, указанных в самом отчете и в таблице повреждений кораблей, которая приводится в этом же документе. Наибольшие расхождения имеются в координатах места потопления «Хирю». На карте указано 31°38′ сев. широты и 178051' зап. долготы, а в отчете и таблице — 31°27′30″ сев. широты и 179°23′30″ вост. долготы. Ввиду этих (расхождений американские редакторы попросили автора тщательно проверить все эти сведения и установить, если возможно, действительные места потопления. Автор сделал это, ознакомившись со всеми имеющимися документами и выяснив мнение всех оставшихся в живых участников событий, включая и капитана 2 ранга Гэнда. Совершенно самостоятельно авторы пришли к выводу, что верны места потопления, указанные на карте. Интересно отметить, что в японском оригинале книги этот вопрос старательно обойден и места потопления не даются ни в тексте, ни в картах. (Прим. американского издательства.)

33

Подробности атаки «Кага» подводной лодкой известны от капитана 2 ранга Амагаи. Его показания подтверждаются картой боевых действий, находящейся в официальном отчете о боевых действиях соединения Нагумо, а также упоминанием в самом отчете о безрезультатной торпедной атаке «Кага» подводной лодкой в 11.10 5 июня по японскому времени (14.10 4 июня по времени о. Мидуэй). Как указывается в отчете, гибель «Кага» «была вызвана взрывами в бензиновых или бомбовых складах». (Прим. американского издательства.)

34

Через 15 минут после попадания торпед командир «Йорктаун» приказал покинуть корабль, но авианосец продержался на плаву еще два дня, пока японская подводная лодка «I-168» днем 6 июня не обнаружила и не торпедировала его. В «Йорктаун» попали две торпеды и на следующий день в 6 часов утра он пошел ко дну. Одна из торпед попала в эскадренный миноносец «Хэмманн», занимавшийся спасением имущества. Корабль затонул через четыре минуты. (Прим. американского издательства.)

35

В этом сообщении правильно указано общее количество кораблей, но два крейсера были ошибочно приняты за авианосцы. Если не считать горящего авианосца («Йорктаун»), оба оперативных соединения не понесли потерь в кораблях и насчитывали два авианосца, восемь крейсеров и пятнадцать эскадренных миноносцев. (Прим. американского издательства.)

36

Линия вдоль зап. долготы 168°, от 26° до 36° сев. широты. (Прим. американского издательства.)

37

К тому времени и Ямамото и Кондо уже знали, что «Кага» и «Сорю» потоплены и на плаву остались только «Хирю» и «Акаги». (Прим. американского издательства.)

38

Не ясно, какие береговые сооружения на о. Мидуэй вызывали столь сильное беспокойство японского командования. Огневая мощь японской корабельной артиллерии была тогда много выше огневой мощи американской корабельной и береговой артиллерии на о. Мидуэй. (Прим. американского издательства.)

39

Приводимый список потерь составлен японцами после сражения на основе донесений командиров кораблей и авиаподразделений. Потери американской стороны, естественно, преувеличены. Поэтому справа в интересах точности и для сравнения с японскими данными приводятся фактические потери американской стороны, взятые из американских источников. (Прим. американского издательства.)

40

Эта цифра включает потери, понесенные 4, 5 и 6 июня, и 11 самолетов, погибших с «Йорктаун», когда он затонул 7 июня. (Прим. американского издательства.)

41

Общее количество потерянных японцами самолетов значительно превосходит цифру 250 самолетов, которая обычно приводилась в американских источниках. Поскольку эта цифра больше и боевого состава авианосной авиации соединения Нагумо (261 самолет), следует предположить, что в число 280 самолетов, которые считаются погибшими вместе с авианосцами, включены также резервные самолеты, которые имелись на борту авианосцев. (Прим. американского издательства.)

42

Гидроавиатранспорты «Тиёда» и «Ниссин» несли карликовые подводные лодки.(Прим. американского издательства.)

43

Транспорты находились под общим командованием капитана 1 ранга Минору Ота и имели на борту десант, предназначенный для высадки на о. Мидуэй (5000 человек). Десант состоял из 2-го объединенного специального десантного отряда морской пехоты под непосредственным командованием Ота и армейского отряда под командованием полковника Киёнао Итики. (Прим. американского издательства.)

44

Группа гидроавиатранспортов шла вместе с Транспортной группой. Перед ней была поставлена задача оккупировать атолл Куре и создать там базу гидроавиации.

45

На борту «Кинугаса Мару» находился десантный отряд, предназначенный для высадки на о. Атту в составе 1200 человек под командованием майора Мацутоси Ходзуми.

46

На борту «Хакусан Мару» находился десантный отряд вторжения на о. Кыска в составе 550 человек под командованием капитана 3-го ранга Хифуми Мукаи. На борту «Кумагава Мару» находились строительное оборудование и строительный отряд численностью 700 человек. (Прим. американского издательства.)

47

В конце мая «1–9» произвела разведку о. Кыска, «I-15» — о. Адах, «I-17» — о. Атту, «I-19» — Датч-Харбора, «I-19» патрулировала в проливе Унимак у Датч-Харбора, а «I-9», «I-15» и «I-17» развернулись в завесу «С» между 49° сев. широты, 166° зап. долготы и 51° сев. широты и 166° зап. долготы. После разведки о. Чирикова, о. Ситкинак и гавани Кадьяк «I-25» и «I-26» патрулировали в районе Сиэтла и соответственно «I-25» обстреляла Асторию, а «I-26» — Ванкувер.

48

«I-168» патрулировала у о. Мидуэй. «I-174», «I-175», «I-169» и «I-171» находились в завесе «А» на линии между 19°30′ сев. широты, 167° зап. долготы и 23°30′ сев. широты и 167° зап. долготы. (Прим. американского издательства.)

49

В связи с проведением «операции К» «I-121» и «I-123» должны были доставить горючее к рифу Френч-Фригейт, а «I-122» — к о. Лейсан.

50

Эти истребители вместе с пилотами и обслуживающим персоналом находились на авианосцах 1-го и 2-го ударных авианосных соединений. (Прим. американского издательства.)

51

Контр-адмирал Маэда принял командование после неудачи «операции К». Его предшественником был вице-адмирал Гото. (Прим. американского издательства.)

Content

Сражение у атолла Мидуэй

ГЛABA I Выход сил флота

ГЛАВА II Эволюция японской военно-морской стратегии

ГЛАВА III Дебаты о стратегии будущего

ГЛАВА IV Дулиттл прекращает дебаты

ГЛАВА V План операции по захвату о. Мидуэй

ГЛАВА VI Подготовка к сражению

ГЛАВА VII Навстречу сражению

ГЛАВА VIII Шторм приближается

ГЛАВА IX Соединение Нагумо в бою

ГЛАВА X Боевые действия соединения адмирала Ямамото

ГЛАВА XI Финал

ГЛАВА XII Анализ поражения

ПРИЛОЖЕНИЕ 1 Потери американской и японской сторон в сражении у о. Мидуэй

Примечания