Анна Старобинец

Логово волка

(Зверский детектив — 1)

* * * * *

Абрикобукс

2019

Глава 1, в которой все узнают убийственную новость

Бар «Сучок» был забит под завязку, как обычно. Те, кому не хватило столиков, ели с пола. Барсук Старший покосился на двух залётных сычей, примостившихся под соседним столом и цедивших из трубочек мутный мухито. Сам Барсук никогда до такого не опускался. Сидеть нужно за столиком. В крайнем случае — у барной стойки. Пить мухито под столом — это просто себя не уважать. А таким, как эти двое сычей, вообще не следует пить мухито, — между прочим, если бы они спросили его мнение, он бы так им прямо и сказал. Уж кто-кто, а Барсук Старший знал толк в мухито. И в сычах он тоже знал толк. Сладко-терпкий коктейль с забродившими домашними мухами — напиток коварный. Сыч закажет его разок, потом ещё и ещё раз — и, глядишь, вот он уже затянул свои печальные народные песни, и глаза у него подёрнулись бессмысленной птичьей плёнкой …

— Вам чего? — завопил над ухом официант Йот, то ли перекрикивая шум, то ли просто от нервов.

Барсук всегда приходил в бар «Сучок» по пятницам. И вовсе не потому, что другого бара в Дальнем Лесу не было, — хотя другого и не было. А просто потому, что он любил это место. Здесь можно было расслабиться после долгой рабочей недели. Подёргать усом под музыку в стиле плеск-треск. Поболтать с друзьями. И вкусно поесть. К примеру, фирменное блюдо от шеф-повара «Пень-Колода». Большой, жирный, трухлявый, полный чуть подкопчённых на солнце личинок …

— Мне, пожалуйста, «Пень» …

Нет. Нет. Нет. Он ведь дал себе слово, что будет худеть. Будет сбрасывать лишний жир, из-за жира он совершенно не в форме. Как преследовать преступника с таким количеством барсучьего жира?.. Так что — бег трусцой и маленькие порции пищи.

Полезной пищи …

— «Пень-Колоду»? — сварливо уточнил Йот.

— Нет. Пожалуй, всё же не «Пень» …

— Определитесь! — завизжал Йот и швырнул на пол блокнот для записи заказов. — Чего вы всё-таки хотите? Вас тут много, а я один! Я совершенно один! И все чего-то хотят! Боже мой! Ах-ха-ха-ха-ха-а-а!

Официант Йот затрясся в приступе хохота. Йот был койотом с очень расшатанной психикой. Его хохот обычно перерастал в рыдания. Всё из-за несчастного детства. Койоты из его стаи были бандитами из Ближнего Леса; в своё время Барсук Старший не раз предлагал им встать на путь исправления, предупреждал, что до добра преступная жизнь их не доведёт, но поделать ничего не мог — на преступников Ближнего Леса его полномочия не распространялись … Так что он мог лишь давать советы — а койоты презрительно хохотали в ответ. И вот однажды все они полегли в стычке с другими бандитами за пограничную приозёрную территорию. Все в одну ночь. Кроме Йота — ему удалось спрятаться, он тогда был ещё ребёнком. Барсук Старший, прибывший на место бойни, забрал малыша Йота сюда, в Дальний Лес, и позаботился о том, чтобы его взяли на воспитание законопослушные животные. Чтобы он не пошёл по кривой преступной дорожке …

— Ах-ха-ха! То одно, то другое! То пень, то не пень! — всхлипывал Йот.

Двое сычей, оторвавшись от мухито, таращились на Йота возмущёнными круглыми глазами. На клюве одного из них повисла жирная забродившая муха.

— Прекрати истерику, парень, — сказал Барсук. — Возьми себя в руки. А вы чего уставились? — повернулся он к сычам. — Койота никогда не видали?

— Вызывающее конфликтное поведение, — мрачно сообщил сыч с повисшей мухой.

— Шокирующая сцена, — констатировал сыч без мухи. — Мы получили большую травму.

— Мы Сычи Адвокаты. Мы требуем компенсации за моральный ущерб. Бесплатное блюдо от шеф-повара, — резюмировал сыч, который был с мухой, а теперь остался без мухи, потому что она наконец упала с его клюва на пол.

— Бесплатное блюдо! — взвыл койот Йот. — Да я из вас самих сейчас блюдо сделаю! Рябчиков с ананасами! Цыплят табака!

— Угроза убийством, — высказался один из сычей.

— При свидетелях, — мотнул клювом другой.

— Как Старший Барсук Полиции Дальнего Леса, — вмешался Барсук Старший, — должен сообщить вам, что у нас, в Дальнем Лесу, мусорить в общественных заведениях запрещено. Это карается штрафом.

— Мы никогда не мусорим! — хором возмутились сычи.

— Муха, — сказал Барсук веско. — Вы бросили на пол муху. Но я, так и быть, вас прощаю на первый раз. Дальний Лес — гостеприимное место. А теперь вот что. Вы подбираете свою муху. Ты, — Барсук повернулся к Йоту, — приносишь господам сычам «Пень-Колоду» в подарок от заведения.

— Опять пень? — завыл Йот. — То пень, то не пень, то пень, то не …

— Ну всё, кончай ныть, — отрезал Барсук. — Им — «Пень». Мне — карпаччо из дождевых червяков. А моему другу, который сейчас придёт, принеси-ка соевый мышиный паштет и …

— Я буду то же самое, что Барсук! — Барсукот, как всегда, пробрался в бар незаметно и вспрыгнул на табурет как будто из параллельного измерения. Только что его не было — и вот уже он тут как тут, уши домиком, усы встопорщены, хвост подрагивает в такт музыке в стиле плеск-треск. Две свеженарисованные чёрные полоски влажно блестят на морде.

— Мой юный друг. — Барсук по-отечески похлопал его по плечу. — Тебе моё блюдо не подойдёт. Я взял себе карпаччо из дождевых червяков — так, лёгкая закуска, чтобы не наращивать жир … Сырые ломтики дождевого червя — неправильная еда для животного твоего вида …

— Мой вид — барсукот! — с вызовом сказал Барсукот. — У меня полоски! Барсучья еда мне вполне подходит. Так что подайте-ка мне карпаччо из червяков!

— Подайте ему! — снова заголосил Йот, и Сычи Адвокаты притворно поперхнулись мухито. — Принесите ему то, не знаю что! То ли мышиное, то ли червивое, то ли дождевое, то ли дрожжевое! Он то ли кот, то ли не кот!..

— Я Барсукот, — упрямо сказал Барсукот. — Младший Барсук Полиции Дальнего Леса. И я буду карпаччо.

— Два карпаччо из червей на пятый столик! — завопил официант Йот, удаляясь на кухню. — И «Пень-Колоду» под седьмой столик в подарок от заведения, пусть подавятся!..

* * *

— … Лягушки квакают. — Барсукот вывернул своё треугольное ухо под каким-то невообразимым углом. — Наверное, что-то случилось.

— Иногда лягушки просто квакают, — мудро отозвался Барсук.

— А вдруг какое-то серьёзное преступление! — В голосе Барсукота прозвучала надежда. Он хотел её скрыть, но не смог.

— Ты хотел бы, чтобы в Дальнем Лесу произошло серьёзное преступление? — строго спросил Барсук.

— Ну конечно нет. — Барсукот зажмурил один глаз и нервно почесал полоску на морде.

Ну конечно да. Ему хотелось, чтобы в Дальнем Лесу кто-нибудь уже совершил, наконец, настоящее зверское преступление. Он понимал, как важна для всех обитателей леса их спокойная, безопасная, полная взаимного доверия жизнь … Но все эти мелкие, робкие правонарушения, из которых состояли его рабочие будни, — как же они ему надоели. Кража кедровой шишки, не убранный с поляны помёт, выдернутое из хвоста перо — кому это интересно? В этих преступлениях не было ни фантазии, ни дерзновения, ни жестокого коварства. Не таких преступников мечтал ловить Барсукот, когда шёл на службу в Полицию Дальнего Леса …

Койот Йот поставил перед ними карпаччо, так сильно хлопнув тарелками, что кусочки сырых червей вывалились на стол и медленно поползли в разные стороны в бессмысленной надежде на спасение.

— Серьёзное преступление — это всегда беда. — Барсук Старший покосился на Йота, ловко собрал со стола уползающие кусочки и сунул в рот. — Это чья-то трагедия. Чья-то потеря. Иногда даже чья-то смерть. Ты понимаешь меня, Барсукот?

— Понимаю. — Барсукот печально посмотрел в свою тарелку. Есть червей совсем не хотелось. Он лениво подцепил когтем кусочек карпаччо — тот, что казался чуть более живым, чем все остальные, — вытащил его из тарелки и стал лапкой подталкивать к краю стола.

— Не надо играть с едой, — строго сказал Барсук, но тут же осёкся. — Прости, сынок. Ты уже совсем взрослый, а я всё делаю тебе замечания. Кушай как знаешь.

Лягушачье кваканье нарастало.

— Они не просто квакают. — Шерсть на спине у Барсукота встала дыбом. — Они передают новости по ква-каунту. Это настоящий позор — что мы, сотрудники Полиции Дальнего Леса, не подключены к лягушачьей новостной сети. Мы всё узнаём последними!

— Не люблю я эти новомодные штучки, — поморщился

Барсук Старший. — Если будет какая-то по-настоящему важная новость, нам Сорока совершенно спокойно принесёт её на хвосте … Посмотри, в этом баре ни у кого нет ква-каунта. Старый добрый «Сучок», он совсем не изменился со времён моей юно …

— Квак!

Две бурые пупырчатые лягушки ворвались в бар и запрыгнули под соседний столик, к двум сычам, которые сидели над «Пнём-Колодой» с такими кислыми лицами, точно это был обрубок их отчего дуба.

— Квак! Убили! Квак! Убили! — заголосили лягушки.

— Кого? — хором спросили Барсук и Барсукот.

— Кого? — заволновались посетители бара.

— Квак! Не скажем! Мы квак вам не скажем! Вы себе квак! ква-каунт не подключили! Мы скажем только сычам! Квак!

И они что-то сказали на ухо сычам.

— Именем закона, — мрачно сказал Барсук Старший, — я приказываю вам, жабы, сейчас же дать показания!

— Убили-и-и! — послышался знакомый надтреснутый голос Сороки. — Зве-е-ерски убили!

Тяжело дыша, Сорока ввалилась в бар и стряхнула с хвоста на пол кусочек серого меха.

— Докладывай, информант Сорока. — Барсук мрачно оглядел кусок меха. С внутренней стороны он был влажным и красным. Барсук Старший потянул носом: кровь.

— Кто-то убил Зайца, — давясь слезами, проговорила Сорока. — Жестоко, зверски убил Зайца. И не просто убил … А с … с … съел.

На несколько секунд в баре «Сучок» воцарилась полная тишина.

Потом двое сычей, пошатываясь, выбрались из-под соседнего столика, растопырили крылья и затянули свою печальную народную песню:

— О-о-ой, мы сычи-сычи-сычи, кого хочешь засычим, засычим, засычим, ух-ух-ух! Ой, рукава мы засучим и ногами засучим, засучим, засучим, ух, ух!..

— Кто это сделал? — побледневшими губами прошептал официант Йот. — Кто убил Зайца?

— Мы это выясним, — мрачно сказал Барсук Старший. — Преступник не останется безнаказанным.

— Вот именно, — кивнул Барсукот. Он уже жалел, что мечтал о настоящем преступлении. Зайца было жалко. Заяц был хорошим парнем.

Глава 2, в которой обнаруживаются зверские детали

— Все кыш с места преступления! — закричал Барсук Старший. — Вы затопчете улики! Разойдись! Разлетись! Расступись! А ну-ка все — назад!

Звери неохотно отступили на несколько шагов, и Барсук с Барсукотом смогли наконец протиснуться в центр поляны. Несколько дочиста обглоданных косточек, пара кусочков меха и пятно крови на пожухшей траве и палых листьях — вот всё, что осталось от Зайца. Такого жестокого убийства в Дальнем Лесу не было уже давно. Барсук Старший потянул носом: терпкий, пряный запах осени. Обвёл глазами окрестности: золотисто-рыжая листва, точно шкура волшебного пятнистого зверя, наброшена на деревья. Красота, какая же красота! А они убивают … Барсук почувствовал усталость. Страшную усталость. Бросить всё и уйти в спячку. Прямо сейчас. В конце концов, он имеет на это право, и зима уже близко. Уйти в спячку, а потом сразу на пенсию. Больше не возвращаться. Пусть они убивают друг друга среди золотистых деревьев, а потом затаптывают следы. Лично он будет спать …

— Барсук Старший! Что с тобой? — шёпотом спросил

Барсукот.

— Я в порядке, сынок.

— Но … ты стоял с закрытыми глазами и покачивался из стороны в сторону. — В глазах Барсукота застыла тревога. — Ты ведь не собираешься впасть в спячку прямо сейчас? Сначала мы с тобой должны арестовать Волка, так ведь? Ты ведь не хочешь, чтобы я ловил Волка один?

— Я не впадал в спячку, — устало сказал Барсук Старший. — Просто немного задумался. А что касается Волка … Его виновность сначала нужно доказать. Не обвиняй животных огульно, сынок.

— Ежу понятно, что Зайца съел Волк! — возмутился Барсукот.

— Да, мне понятно, — выкрикнул из толпы какой-то ёж.

— И нам, — подвякнули другие ежи. — Нам абсолютно понятно. Это Волк убил Зайца!

— Вот именно! — загалдели другие звери.

— Я понимаю ваше возмущение, — обратился Барсук Старший к толпе. — Волк будет наказан по всей строгости закона, если он действительно виновен. А теперь, Барсук Младший Полиции Дальнего Леса, оцепить место преступления! Гриф Стервятник, приступить к экспертизе!

— Слушаюсь. — Барсукот нехотя начал вбивать деревянные колышки вокруг места преступления.

Гриф Стервятник внимательно изучил красное пятно на траве, потеребил клювом кусочек меха, пару раз клюнул косточку, прошёлся туда-сюда, потом отлетел к краю поляны.

— Зайчик вышел погулять, — изрёк Гриф, — и вдруг …

— Жертва, — тихо сказал Барсук.

— Что, простите?

— Называйте его, пожалуйста, жертвой.

— Извольте. — Гриф слегка оскорбился, но не подал виду. — Жертва шла погулять. Вот так. — Гриф горделиво прошествовал от края поляны к центру. — И тут на него набросился Волк и …

— Убийца, — поморщился Барсук Старший.

— Прошу прощения?

— Жертва. Убийца. Так мы будем их называть.

— Как вам будет угодно, — снова оскорбился эксперт. — Жестокий убийца хищно впился зубами в беззащитную жертву. Вот так. — Гриф угрожающе клацнул клювом. — И повалил. Вот так … — Гриф принялся когтем чертить на земле контур тела Зайца, начиная с длинных ушей. — Ну а дальше … Следы крови жертвы указывают на то, что жертву съели. Или даже, я бы сказал, сожрали. Убийца сделал это быстро — и без всякой жалости. Смерть наступила около девяти часов вечера. Если точнее — в промежутке между восемью тридцатью и девятью тридцатью. После чего убийца покинул место своего чудовищного преступления. А вот и его следы. — Гриф победоносно расправил крылья. — Вот, посмотрите. Эти следы уходят от центра поляны в сторону чащи леса. И эти следы — тут уж вы меня, конечно, простите, но другого слова я не найду — волчьи. Следы убийцы — волчьи.

— Спасибо, Гриф, — кивнул Барсук Старший. — Следы действительно волчьи, я и сам это вижу. Но тут, на поляне, имеется также масса других следов, тут очень сильно натоптали. С чего вы взяли, что именно эти следы принадлежат убийце?

— Это просто … ежу понятно! — возмутился Гриф. — Или вы хотите обвинить в убийстве кого-нибудь из присутствующих?!

— Не хочу я никого обвинять, — тяжело выдохнул Барсук и обвёл взглядом жителей Дальнего Леса. — Но, пока ведётся следствие, под подозрением каждый.

— Зайчик мо-о-о-ой! — послышался вопль из толпы. — Ой-ой-о-о-ой! Заяц мой, Заяц! Пустите меня к нему!

— Зайчиха, — с ужасом прошептал Барсукот. — Какой удар для неё. У них ведь, кажется, дети …

— Штук десять родились летом, — кивнул Барсук Старший. — А до этого, по весне, ещё штук пятнадцать, но те сейчас уже подросли … Мне очень жаль. — Барсук шагнул навстречу Зайчихе. — Мы все сочувствуем вашему горю.

— Никто не знает, как мне тяжело, — сказала Зайчиха и уставилась на контур Зайца, нарисованный Грифом. Её белое с серым подшёрстком тело мелко тряслось. — Покажите мне моего Зайца. Я готова его увидеть и … и … опознать.

— К сожалению, — сказал Барсук Старший, — показывать практически нечего. Вот этот кусочек серого меха. Узнаёте ли вы его?

— Да, — тихо сказала Зайчиха и затряслась ещё больше. — Это мех моего мужа.

— Ничего им не говорите! — раздался голос с небес. — Ничего никому не говорите без нас!

Два сыча тяжело спикировали на поляну. Барсук Старший узнал их — те самые, из бара «Сучок».

— Мы Сычи Адвокаты, — сказали сычи Зайчихе. — Мы сочувствуем вашему горю. Мы будем вас защищать.

— От кого? — изумился Барсукот. — Её ведь не обвиняют!

— Всегда найдутся желающие обидеть несчастную многодетную вдову, — высказался один из сычей.

— Потерявшую кормильца, — добавил другой.

Глава 3, в которой подозреваемый воет

— Открывай, Волк! — Барсукот пнул огромный булыжник, преграждавший вход в логово, передней лапой, потом задней. — Мы из полиции.

Из волчьего логова донеслось глухое рычание.

— Полиция Дальнего Леса! — выкрикнул Барсук Старший.

— Да хоть Ближнего, — отозвался Волк хрипло. — Я сплю. Уходите.

— Не заставляй нас взламывать вход в твоё логово, — спокойно ответил Барсук. — Сопротивление полиции только ухудшит твоё положение. Мы пришли тебя допросить.

— Что, опять? — Волк рывком отодвинул булыжник и высунул из логова пасть. — Опять дело мне шьёшь, начальник? Почему чуть что — сразу Волк?! Украл — Волк! За бок укусил — опять Волк! В чём я на этот раз провинился, а?

— А чем это у тебя из пасти пахнет? — Барсукот потянул носом.

— Да ты вообще … — начал Волк.

— На этот раз всё серьёзно, — перебил его Барсук. — Мы подозреваем тебя в убийстве.

— Я вот думаю — уж не зайчатиной ли попахивает?.. — задумчиво произнёс Барсукот.

— Э, ребят, да вы чё? — взвыл Волк. — Чтоб я?.. Да я!.. Да никогда! — Волк выдрал большой клок седой шерсти у себя на груди и бросил под ноги полицейским. — Я Зайца не ел.

— А откуда ты знаешь, что жертва — это именно Заяц? — проницательно прищурился Барсук Старший. — И кто сказал, что Зайца именно съели?

— Да вот он и сказал, кошачий этот … — Волк указал когтем на Барсукота, сплюнул на землю какую-то чёрную скорлупу и добавил: — Драный.

— Я Барсук Младший Полиции Дальнего Леса! — возмутился Барсукот. — За оскорбление полицейского ты получишь дополнительные трое суток к твоему пожизненному заключению!

— За что пожизненное, начальник? — опешил Волк.

— Мой коллега спросил, что за запах исходит из твоей пасти, — пояснил Барсук Старший. — Не заячий ли. Остальное ты сказал сам. Ты явно в курсе, что Зайца вчера убили и съели.

— Да весь лес в курсе! — взвыл Волк. — А чё сразу я?

— Что ты ел вчера на ужин, подозреваемый? — ледяным голосом спросил Барсукот и шагнул в логово Волка.

— Белые грибы я ел, — огрызнулся Волк, пропуская Барсукота, а за ним и Барсука Старшего в дом.

— Но ты ведь хищник, — возразил Барсукот, озирая логово в поисках улик. — А хищнику нужно мясо. Например, заячье. Так ведь?

— Ты мне дело не шей, котик, — оскалился Волк. — В Дальнем Лесу охота хищников на мясо запрещена законом.

— На обитателей, — сказал Барсук Старший.

— Чё?

— Охота на обитателей Дальнего Леса запрещена. А не на мясо.

— А разница какая, начальник? — Волк сунул себе чтото в пасть и с хрустом разгрыз. — Главное, я закон чту. — Он сплюнул на пол. — Питаюсь преимущественно белыми грибами. Если хорошо их зажарить, они практически как бифштекс. Хотите — проверьте. У меня ещё в сковородке от вчерашних грибов осталось.

— Хотим, — кивнул Барсук Старший.

— Да пожалуйста. — Волк сунул ему под нос сковородку.

— Действительно грибы, — удостоверился Барсук Старший. — Но это совершенно не доказывает, что ты не съел также и Зайца. Грибы могли быть гарниром.

— Я не ел Зайца, — упрямо повторил Волк, снова что-то разгрыз и сплюнул.

— Что это ты лузгаешь? — Барсукот подозрительно уставился на Волка.

— Я лузгаю жуков, — сказал Волк. — Говорят, в них больше белков, чем в оленине. Кроме того, помогает успокоить нервы.

— А ты нервничаешь, Волк?

— Да крутить тебя на хвосте, кошачий! Ты бы не нервничал, если бы тебя обвиняли в убийстве?

— Если бы я этого убийства не совершал, то не нервничал бы, — процедил Барсукот. — Полиция во всём разберётся по справедливости.

— Знаю я вашу справедливость, — процедил Волк.

— Нормальная справедливость, — отрезал Барсук Старший. — Ты лучше скажи, где ты был вчера около девяти часов вечера, когда был убит Заяц?

— Здесь я был, в логове.

— И чем занимался?

— Грибы жрал. Жуков лузгал. Корневизор смотрел.

— Кто-то может подтвердить твоё алиби? — строго спросил Барсукот.

— Подтвердить моё … что ли блин? — не понял Волк.

— Кто-нибудь был здесь, в логове, вместе с тобой около девяти часов вечера? Кто-нибудь жрал вместе с тобой жуков и смотрел вместе с тобой корневизор?

— Конечно нет, — возмутился Волк. — Я Волк-одиночка. Я делаю все эти вещи один.

— Значит, ты был один? — прищурился Барсукот.

— Ну да.

— Получается, никто на свете не может подтвердить, что в момент убийства Зайца ты был здесь, в логове, и смотрел корневизор, а вовсе не убивал Зайца на поляне. Получается, что у тебя нет алиби.

— Получается, так. — Волк наморщил нос, обнажив верхние зубы. — Только всё равно я не убивал Зайца.

— А что показывал корневизор? — как бы невзначай поинтересовался Барсук Старший. — Футбол, кажется?

— Футбол, да, — кивнул Волк.

— Белки Дальнего Леса играли с куницами Ближнего Леса, так? — уточнил Барсук Старший.

— Угу, — сказал Волк.

— Зачем ты ему подсказываешь?! — громким шёпотом спросил Барсукот, но Барсук сделал вид, что не слышит напарника, и спокойно продолжил беседовать с Волком о спорте.

— И победили, конечно же, наши белки? — улыбнулся Барсук.

— А то, — кивнул Волк и тоже осклабился. — Наши белки.

— Белки Дальнего Леса — чемпионы! — Барсук Старший воздел вверх правую лапу и два раза подпрыгнул.

— Чемпионы! Ур-р-ра! — взвыл и запрыгал Волк.

— А ты что радуешься? — Барсук Старший резко перестал улыбаться.

— Так ведь это … — опешил Волк. — Чемпионы же … Белки …

— Белки-то чемпионы, — серьёзно сказал Барсук. — А вот ты — врёшь.

— В смысле, начальник?..

— В смысле — никакого футбола по корневизору вчера не было, — ответил Барсук. — И вообще ничего не было. Корневизоры вчера вечером не работали. Из-за дождя и влажности возникли помехи в корнях центрального дуба. Так что корневизор ты вчера в девять вечера не смотрел. Ты был на поляне, на месте убийства Зайца. Гриф Стервятник обнаружил твои следы. Жена Зайца, Зайчиха, рассказала, что ты неоднократно угрожал Зайцу расправой и постоянно испытывал к нему сильную неприязнь.

— Ну не убивал я, начальничек, ну-у-у-у! — завыл Волк. — Ну был я там, ну-у-у был, но не у-у-у-бивал!

— Волк-одиночка! — деловито перебил его Барсукот. — Ты арестован по подозрению в убийстве Зайца. Всё, что ты воешь, будет использовано против тебя. Лапы вперёд!

И Барсукот в один прыжок оказался перед Волком и очень ловко нацепил на него наручники.

Глава 4, в которой некоторые ведут себя очень странно

— Здорово ты Волка с корневизором подловил, — уважительно сказал Барсукот, когда они заперли Волка в подземной камере предварительного заключения под Неприступным Холмом. — Теперь не отвертится.

— Учись у Старшего, — рассеянно сказал Старший и чуть не споткнулся: прямо из-под его лап выскочила мелкая бородавчатая лягушка и ускакала прочь, оглашая окрестности кваканьем.

— Подслушала, — удовлетворённо кивнул ей вслед Барсукот. — Сейчас разнесёт по всему ква-каунту новости об аресте … Ну что, в «Сучок»? Пропустим по стаканчику молока в честь успешного раскрытия преступления? — При мысли о молоке и об успехе Барсукоту сделалось так приятно, что он заурчал на второй громкости блаженства.

— В «Сучок» … — задумчиво кивнул Барсук Старший. Он явно думал о чём-то другом.

— А ты как будто не рад, — удивлённо оглядел его Барсукот.

— Чему тут радоваться, — буркнул Барсук.

— Что мы раскрыли убийство Зайца.

— Угу, раскрыли … — неохотно согласился Барсук. — Но как-то слишком уж это было просто. Сначала Волк без всякой причины съел Зайца … Потом пришли мы и Волка арестовали …

— Как это без всякой причины? — возмутился Барсукот. — Он же хищник! Вот тебе и причина.

— Он хищник, но всё-таки не маньяк. На протяжении многих лет он вполне успешно контролировал свою жажду крови, ел грибы и не убивал зайцев. Значит, для убийства Зайца у него должен был быть мотив. Какой у Волка мотив?

— Мотив … — наморщил лоб Барсукот. — У Волка … Ты имеешь в виду, он что-то такое напевал, когда подстерегал и убивал Зайца? Типа «ау-у-вау-у-у-у-у!..»?

— Я имею в виду — мотив, — строго сказал Барсук и остановился на пороге бара «Сучок». — Мотив — конкретная, чёткая причина, которая побуждает преступника к преступлению, делает преступление выгодным. Кому было выгодно убить Зайца?

— Волку … — неуверенно сказал Барсукот.

— Волку это было невыгодно. Сам посуди — разве один вкусный ужин стоит того, чтобы потом много лет просидеть в тюрьме? Странно всё это. Нелогично. Иди-ка ты в бар один, а я лучше сбегаю к Зайчихе, задам ей пару вопросов.

— Зачем тревожить вдову лишний раз? — удивился Барсукот. — Она ведь вчера сказала, что Волк угрожал Зайцу …

Но Барсук Старший уже засеменил прочь по тропинке.

Барсукот удивлённо посмотрел ему вслед, пожал плечами и зашёл в бар «Сучок».

Посетители бара встретили его аплодисментами.

— Мы всё уже знаем! — восторженно взвыл койот Йот. — Поздравляем с успешным раскрытием преступления!

— Как вы ловко подловили Волка на лжи! — заулыбалась Лисичка, сидевшая за барной стойкой.

— Ква-подписывайтесь на самые свежие ква-ква-новости по ква-каунту! — загалдели лягушки. — Оставайтесь-ка-ква в нашей сети! Подключайтесь-ка-ква к нашей сети! Вы-ква будете первыми узнавать-ква о преступлениях-ква и наказаниях-ква Дальнего Леса!

— Молоко для героя в подарок от заведения. — Официант Йот поставил перед Барсукотом огромную миску. — А теперь — живая музыка в стиле плеск-треск!

Диджей Бобёр шумно вынырнул из корыта с водой, окатив деревянную сцену фонтаном брызг.

— Браво-о-о! — заверещал Йот. — Па-а-а-приветствуем диджея Бобра а-а-аплодисментами!

— Бо-бёр! Бо-бёр! — завопили, засвистели и захлопали посетители бара.

Койот Йот протянул диджею вязанку сухих веток. Бобёр, поклонившись, вставил её себе в рот, после чего принялся подпрыгивать в корыте, расплёскивая воду, и ритмично перекусывать ветки, разбрасывая по сцене древесные обломки и щепки.

Барсукот машинально задёргал хвостом в такт музыке. Глаза его были полуприкрыты, как всегда, когда он лакал молоко, а откуда-то изнутри — Барсукот и сам не вполне понимал, откуда именно, но считал, что скорее из живота, — доносилось урчание на четвёртой громкости блаженства.

— Плеск-треск! — взвыл официант Йот и забился в страшных конвульсиях, которые он почему-то считал танцем.

Барсукот приоткрыл один глаз и нахмурился. Его урчание резко переключилось на нулевую громкость блаженства — то есть полностью смолкло. Что-то неправильное было в танце койота Йота. Что-то вообще было с койотом не так. Барсукот снова прикрыл глаза и попытался понять, что именно. Перевозбуждение? Нет. Койот всегда был слегка на взводе. Конвульсивные дрыганья? Тоже не то. Койот так всегда танцевал. Но радость, радость, сквозившая в каждом движении Йота, — вот эта радость не давала Барсукоту покоя. Барсукот потеребил лапой свои густые усы-вибриссы. Его вибриссы обычно были очень чувствительны. Его вибриссы чувствовали пространство. Его вибриссы чувствовали угрозу. Его вибриссы чувствовали подвох … Внезапно он понял — и шерсть вздыбилась у него на загривке. Он отодвинул от себя миску с недопитым молоком и поманил официанта Йота пальцем. Тот сразу прервал свой дёрганый танец и подошёл к столику Барсукота.

— Чего изволишь? Сегодня всё что угодно, в подарок от заведения для доблестных полицейских Дальнего Леса!

— Изволю задать вопрос, — сказал Барсукот серьёзно. — Покойный Заяц — он ведь был твоим другом?

— О да, мы с Зайцем были лучшими друзьями, — кивнул койот и отвёл глаза.

— Тогда почему ты такой довольный? — Зрачки Барсукота сузились, превратившись в две тонкие зелёные линии. — Ведь у тебя горе. Вчера сожрали твоего лучшего друга. Разве не так?

— Я просто доволен, что полиция поймала преступника, — заскулил Йот. — Жестокого убийцу, который зверски сожрал моего друга! А что такого? Разве койоту нельзя порадоваться, что справедливость восторжествовала?!

Глава 5, в которой трудно жить без кормильца

— Желаете капустного сока? — спросила Зайчиха дрожащим голосом. В Зайчихе всё было немного дрожащим, не только голос, — и мех на хвосте, и белёсые ресницы, и лапы, и чуть розоватые, как будто полупрозрачные уши.

— Пожалуй, — кивнул Барсук. — Немного капустного сока не повредит.

— А вот у нас его нету, — сказала Зайчиха с вызовом. — Ни капустного, ни морковного. Мы бедные. Зайчатам хронически не хватает витаминов. А теперь, когда мы потеряли нашего дорогого … — она всхлипнула, — кормильца, нам конец. Мы голодаем. Наша нора не утеплена и слишком мала для такого количества зайчат! — Она указала дрожащим пальцем на люльку с пищащими серыми меховыми комочками, вокруг которой с визгом носились зайчата постарше. — Мы обречены. Разве что чудо спасёт нашу семью.

— Чудо спасёт нашу семью, — раздался голос Зайчихи из-за спины Барсука, и его усы и шерсть немедленно встали дыбом, потому что сама Зайчиха по-прежнему была прямо перед ним. — Мы обречены. Разве что чудо, — с хнычущей интонацией повторил голос.

Барсук опасливо обернулся. Позади него стояло нечто конусообразное, накрытое тёмной тряпкой.

— Нора не утеплена, — послышался голос Зайчихи из-под тряпки.

— Что … это?! — выдавил из себя Барсук Старший.

— Не что, а кто, — обиженно поправила его Зайчиха, подошла к конусообразному предмету и сдёрнула тряпку.

Под тряпкой обнаружилась клетка, а в ней — взъерошенный скворец, который с любопытством уставился на Барсука Старшего.

— Проживаете в тесной норе вместе со скворцом? — спросил Барсук.

— Приютили сиротку, — сказала Зайчиха. — По-вашему, если мы бедные и несчастные, мы не имеем права брать в семью других несчастных?

— Ничего такого я не имел в …

— Между прочим, — перебила его Зайчиха, — Мышь Психолог считает, что общение бедных детёнышей разных видов помогает им всем гармонично развиваться.

— В тесной норе вместе со скворцом, — изрёк скворец голосом Барсука Старшего. — Ничего такого я не имел.

— Потрясающе! — Барсук подошёл к клетке. — Какой талант звукоподражания!

— Да, наш Скворчонок очень способный.

— А почему он в клетке, ваш способный Скворчонок?

— Мы решили, что, даже несмотря на тесноту, мы обязаны выделить ему отдельное личное пространство, — с гордостью сообщила Зайчиха.

— А почему клетка была накрыта тряпкой? — не унимался Барсук.

— Это что, допрос? — оскорбилась Зайчиха.

— Это мирная беседа о том о сём, — ответил Барсук. — Просто мне любопытно, для чего нужна тряпка.

— О том о сём, — сказал Скворчонок голосом Барсука. — О том о сём, томосём, томосём, томосёмто, мосёмто, мосёмто, мосёмто …

— Клетка была накрыта, чтобы он хоть немного помолчал. — Зайчиха взялась за тряпку. — В темноте он говорит меньше.

— Погодите, не накрывайте, — попросил Барсук. — Я хотел бы с ним побеседовать.

— Побеседовать, — повторил Скворчонок. — Побеседовать с ним, побеседовать …

— Это невозможно, — покачала ушами Зайчиха. — Он способен только повторять за другими.

— Вот это-то мне и нужно. Вы говорили, что незадолго до убийства Волк приходил к вам в нору и угрожал вашему покойному мужу. Значит, Скворчонок может повторить эти его угрозы?

— Значит, может, — подбоченилась Зайчиха. — А мне вы не доверяете?

— Ну что вы, — успокоил её Барсук. — Просто заячья память — это такая, знаете ли, сложная штука. Вам может казаться, что вы очень хорошо что-то запомнили, а на самом деле всё было не совсем так …

— Заячья память — совершенно простая штука! — возмутилась Зайчиха. — Но раз полиция мне не доверяет — пожалуйста. Угрозы Волка легко можно найти по ключевым словам … — Она повернулась к скворцу и на секунду задумалась. — Я тебя убью, — сказала Зайчиха чётко и внятно.

— Я тебя убью-у-у-у! — включился скворец, и Барсук даже вздрогнул от того, насколько по-волчьи прозвучал голос птицы. — Если ты ещё раз такое выкинешь, я тебя убью и не посмотрю на законы Дальнего Леса! Если ты ещё раз такое выкинешь, я тебя убью и не посмотрю на …

— Какое «такое»? — спросил Барсук.

— Какое такое, — ответил ему скворец барсучьим голосом.

— О чём говорил Волк? Что такого сделал Волку Заяц? — спросил Барсук.

— Что такого сделал Волку Заяц? — спросил скворец.

Зайчиха обиженно поджала дрожащие губы.

— Вы хотите сказать, мой безобидный Зайчик сам в чём-то провинился? Обидел это серое кровожадное чудовище?

— Ничего такого я не хотел …

— Мой Зайчик, наверное, просто пискнул. Или пробежал по дорожке и хрустнул веткой. Волк ненавидел в нём всё, любые его проявления. Всё что угодно могло вызвать в этом чудовище дикую ярость! Хорошо, что он заточён под Неприступным Холмом. Больше он не сможет терроризировать нашу семью. Между прочим, мои Сычи Адвокаты считают, что нам, как потерпевшим, должны отдать логово Волка.

— … вам, как потерпевшим, должны отдать логово Волка, — немедленно подвякнул скворец сычовым голосом. — Мы добьёмся, чтобы руководство Дальнего Леса передало вам его в собственность. Если вы будете во всём нас слушаться, вам, как потерпевшим, должны отдать логово Волка. Мы добьёмся …

— Очень может быть … — задумчиво кивнул Барсук. — Вы говорили, Волк угрожал съесть вашего мужа?

— Да сколько можно! — Зайчиха тряхнула ушами. — Угрожал съесть — и съел.

— Но скворец ничего такого не повторил. Конкретно про … э-э-э … съедение.

— Значит, Волк говорил это не в норе, а снаружи, и скворец не услышал.

— Возможно, — кивнул Барсук. — Даже наверняка. Но давайте на всякий случай попробуем. Заяц, я тебя съем, — чётко сказал он скворцу.

— Даже наверняка, — деловито отозвался скворец барсучьим голосом.

— Я же говорила, — сказала Зайчиха.

— Ещё одна попытка … Я сожру тебя! — страшным голосом произнёс Барсук.

— Ещё одна попытка, — сказал скворец.

— Съем тебя с потрохами, — без особой надежды сказал Барсук.

— … Я лично съем тебя с потрохами с большим удовольствием! — неожиданно взвыл скворец, и Барсук с ужасом осознал, что этот истерический вой — не волчий. — Между прочим, зайчатина очень вкусная, — продолжил скворец. — Ха-ха-ха! Тебя, Заяц, надо подавать в нашем баре на ужин. Я лично съем тебя с потрохами с большим удовольствием! Между прочим, зайчатина очень вкусная. Ха-ха-ха!..

— Койот Йот … — прошептал Барсук Старший. — Да что же это творится?

Глава 6, в которой свидетель кое-что знает

В сырую погоду полоски на морде Барсукота быстро блёкли, и он вынужден был постоянно подрисовывать их чёрной краской. Вот и сейчас он отправился в туалет бара «Сучок», чтобы их слегка подновить. Три уверенных движения кисточкой — и полоски опять заблестели … Барсукот стоял перед зеркалом и смотрел на себя. Он любил смотреть на себя. Ему нравилось то, что он видел. Вернее, тот, кого он видел, — изящный, эффектный, подтянутый, гибкий, проницательный, с упругими мышцами, с пружинистыми лапками, с пушистым хвостом, с большими зелёными глазами, с ухоженными чувствительными вибриссами, с блестящими чёрными полосками, молодой и сильный барсук. И пусть завистники и глупцы сколько угодно твердят, что он кот. Он барсук. Младший Барсук Полиции Дальнего Леса. Воспитанник и ученик Барсука Старшего. Практически его сын. Ежу понятно, что практически сыном Барсука Старшего может быть только барсук.

А что полоски постепенно стираются с морды, а если их не подновлять, и вовсе исчезают бесследно — так это небольшой дефект шерсти. Мало ли у кого какие дефекты. Это ещё не повод называть барсука котом.

Да, он подкидыш, с этим действительно не поспоришь.

Да, в раннем младенчестве его нашли в чаще Дальнего Леса в коробке, озябшего и голодного. Только кто это, интересно, сказал, что в коробках обычно бывают брошенные котята? Это ёж, вероятно, сказал? Ерунда. Просто нонсенс, так полагал Барсукот. В коробке в чаще Дальнего Леса может быть кто угодно. Любой подкидыш. Котёнок, койотик, птенчик, пуделёк, барсучок. Вот он, например, был подкинутым барсучком. И тот простой факт, что на воспитание его взял Барсук Старший, лишь подтверждает эту железную логику.

Да, он умеет урчать на четырёх громкостях блаженства. А другие барсуки не умеют. Что с того? Мало ли у кого какие таланты. Это вовсе не повод называть барсука …

— Эй, ко-о-отик. — Лисичка тихо притворила за собой дверь уборной и встала у Барсукота за спиной. — Если хочешь, я расскажу тебе кое-что интересное. Про койота.

— Я не котик, — прошипел Барсукот. — И мне совершенно неинтересно про ко … про кого? Про койота? У тебя есть какая-то информация?

— О да, информа-а-а-ция, — протянула Лисичка, любуясь на себя в зеркало. — Очень полезная для следствия информация. Если я расскажу тебе, ты сможешь сделать мне ответное одолжение?

— Чего ты хочешь?

— Я бы хотела … — Она наклонилась к уху Барсукота и горячо зашептала.

— Задушить?! — вскинулся Барсукот. — Об этом не может быть и речи. Закон есть закон.

— Но ведь любой закон можно при желании … аккуратненько … обойти … Особенно если представитель полиции готов пойти навстречу несчастной Лисичке …

— Я Младший Барсук Полиции Дальнего Леса, — возмутился Барсукот. — Ты предлагаешь мне пойти на должностное преступление.

— Нет, что ты, что ты! — Лисичка отступила на шаг. — Действительно, закон есть закон. Я лучше не буду тебе рассказывать, где был койот Йот во время убийства Зайца.

— Но он ведь … был здесь, в баре? — удивился Барсукот.

— Конечно. Вот именно. Пусть лучше Младший Барсук Полиции думает, что койот Йот был здесь, чем он пойдёт на должностное преступление и разрешит несчастной Лисичке …

— Так где же был койот?!

— Так я смогу осуществить свою скромную девичью мечту?

— Валяй, — сдался Барсукот. — Только будь осторожна.

Ну? Теперь говори.

— Я здесь была вчера вечером, — с улыбкой сообщила Лисичка. — Пила мухито, они тут дивно готовят этот коктейль …

— Короче! — перебил Барсукот.

Лисичка обиженно прижала к голове уши и закуталась в хвост.

— Не надо кричать. Обидеть бедную беззащитную пушистую девушку может каждый … Я просто подумала, что любая деталь может быть важна. Так вот, в восемь вечера я решила, что выпила уже достаточно мухито и не мешало бы подкрепиться. Я подозвала Йота и заказала себе цыпочку на гриле. Конечно, в баре «Сучок» цыпочку готовят из овощей, но блюду хотя бы придают форму куриной ножки …

— Это важно? — не выдержал Барсукот.

— Да, это важно. Я прождала свою цыпочку полчаса. Койот Йот так и не принёс мне заказ. В полдевятого вечера я отправилась на кухню, чтобы его поторопить и взглянуть, насколько подрумянилась моя цыпочка. Но их не было. Ни койота, ни цыпочки. Никого.

— И куда …

— «И куда это он ушёл с моей цыпочкой?» — подумала я. Я вышла на улицу и взяла след.

— Цыпочки?

— Нет, койота. Он шёл … по направлению к месту преступления. То есть к тому месту, где позже случилось преступление. И я услышала, как он разговаривал сам с собой и хохотал. Это было … так страшно.

— Что страшно?

— Страшно, когда хохочут койоты. И разговаривают сами с собой. И говорят такие ужасные вещи.

— Что он говорил?

— Он говорил: «Тебе конец, Заяц». Он говорил: «Ну, Заяц, ты труп». Он говорил …

Оттолкнув Лисичку от двери уборной, Барсукот ринулся в зал. Койота Йота там не было. Барсукот метнулся на кухню — но Йота не было и там тоже. Барсукот отворил дверь бара и посмотрел в осеннюю тьму.

— Где койот?! — завопил Барсукот. — Кто видел койота Йота?

— Где койот? — пропыхтел Барсук Старший из темноты. — Чёрт возьми, неужели ты его упустил? Против него есть серьёзные улики … Есть записи на скворце …

— Я найду его, — сказал Барсукот и нырнул в кустарник.

— Подожди. — Барсук Старший, задыхаясь и фыркая, потащился за ним. — Лишний вес … — Он попробовал перейти на трусцу, но дыхания не хватало. — Нужно сбрасывать лишний вес … Ничего калорийного …

Капля дождя упала на его пересохший, дышащий паром нос. Барсук Старший остановился и посмотрел вверх, на жёлтую и мутную, как сонный кошачий глаз, луну. Пора спать, пронеслось в его голове. Так хочется спать. На всё плюнуть и уйти в спячку. Пусть другие ищут сумасшедших койотов во тьме, под дождём. Скоро холод, скоро зима. Пусть другие ловят койотов. Лично он будет спать … Барсук Старший закрыл глаза. Всё равно он никого не догонит. Он не чувствует запахов — ни койота, на Барсукота, ничего он не чувствует. Дождь смывает все запахи … Сырость, старость приглушают все запахи … Пора на покой …

— Никакого покоя! — завопил кто-то Барсуку прямо в ухо. — Безобразие! Вы полиция или нет? Наведите порядок!

Барсук Старший открыл глаза. Перед ним стоял возмущённый хромой Хорёк. Его красные глазки злобно сверкали, шерсть на загривке встопорщилась.

— Я инвалид! Я редкий пушной зверёк! Я ветеран Сорок Третьей Лесной Охоты! И что же — я не имею права ночью поспать?!

— Идите, спите, — устало сказал Барсук. — Вам никто не мешает.

— Как не мешает? Это как это — не мешает?! А как же шум? Невыносимый, ужасный шум? Кто дал им право на проведение ночных работ? Вы дали право? Вы, полицейские, дали право?

— Какое право? — Барсук поморщился. — Какие работы?

— Ну да, конечно. Как будто бы вы не в курсе. Ужасный грохот из логова Волка. То стук, то скрежет, то пилят, то сверлят, то долбят, и так всю ночь, невозможно спать!

— Но Волк у нас … под арестом, — изумился Барсук.

— Само собой, под арестом, — смягчился хромой Хорёк. — Нет, я вообще-то не возражаю против передачи его логова семье пострадавших. Это нормально, это по справедливости … Но проведение ночных ремонтных работ?! Как будто нельзя это делать днём! Как будто нельзя проявить уважение к хорьку-инвалиду, ветерану Сорок Третьей …

— Как вы сказали? — перебил Барсук Старший. — Передача логова семье пострадавших?

— Да, я сказал, что это нормально, но …

— Нет, не нормально! — сказал Барсук. — Совсем не нормально. Суда ещё не было. Вина ещё не доказана! — И он трусцой засеменил по направлению к логову Волка.

Хорёк проводил Барсука воспалённым недобрым взглядом.

— Неуважение. — Хорёк обнажил два длинных жёлтых резца. — Неуважение к инвалиду. Неуважение к потерпевшим.

Неуважение ко всему!

Глава 7, в которой лучше не экономить на дятлах

— Это самое, стены тут отсыревшие, — сообщил Выхухоль. — Так что, хозяйка, вам, конечно, решать, но это самое. Прежде чем клеить берестяные обои, нужно по стенам дятлом пройтись.

— И сколько стоит пройтись дятлом? — прищурилась Зайчиха.

— Десять шишей, это самое, за квадратный метр.

— Десять шишей?! Это же огромные деньги! — возмутилась Зайчиха. — Мы звери бедные, многодетные. У нас таких денег нет …

— Да вы как хотите, хозяйка. Бедные так бедные. Только я вам, это самое, если дятлом по стенам не пройдёмся, гарантии не дам, что у вас там через месяц личинки не заведутся.

— Личинки, — побледнела Зайчиха. — И что они нам могут сделать?

— Лично вам, это самое, ничего. Они просто сожрут это логово. Сначала стены, потом …

— Давайте пройдёмся дятлом, — быстро сказала Зайчиха и покосилась на двух Сычей Адвокатов. Они сидели в пыльном углу нахохлившись.

— Вот и правильно, это самое, — одобрил её решение Выхухоль. — Дятлом пройдёмся — и личинки вам не страшны!

— Только вы дайте скидку на дополнительную услугу, — подал голос один из сычей и раздражённо махнул крылом, подняв облако строительной пыли.

— Какую такую, это самое, скидку? — оторопел Выхухоль.

— Такую вот эту самую скидку, — язвительно отозвался второй адвокат. — Заказчица у вас многодетная и малоимущая. По Закону о Защите Животных ей полагается скидка.

— Хорошо, это самое, — кисло кивнул Выхухоль. — Двенадцать шишей за квадратный метр, со скидкой это получается десять шишей …

— Вы сказали, что квадратный метр стоит десять шишей! — хором заголосили Сычи Адвокаты и Зайчиха.

— А цена, это самое, выросла, — развёл когтистыми лапами Выхухоль. — Но зато я дам скидку. Получается десять шишей. Теперь дальше, это самое, надо решать. Тёплый пол хотите? Я крота могу запустить, он электрику под полом проведёт.

— Сколько стоит пустить крота?

— Сто шишей.

— Сто шишей?! — Зайчиха бессильно облокотилась о стену, но тут же вспомнила о личинках и отшатнулась. — А со …

— Это уже со скидкой, — сообщил Выхухоль.

— Тогда не надо нам тёплый пол. Это слишком дорого.

— Хорошо, это самое, как хотите, хозяйка. Но учтите — в этом логове пол зимой будет ледяной. Ваши детки, это самое, заболеют без тёплого пола.

— Хорошо, — устало кивнула Зайчиха. — Пусть будет крот.

— И ещё, это самое, электрический скат.

— Электрический что?!

— Электрический скат. Для тёплого пола и электрики. Можно, конечно, без ската, просто на светляках всё сделать … — Выхухоль на секунду задумался. — Но по шишам получится то на то. Потому что ската, это самое, достаточно одного, а светляков нужно сотен пять …

— Пять сотен светляков, — прошептала Зайчиха.

— По шишу за штуку, — кивнул Выхухоль.

— Как же так? — Зайчиха шмыгнула носом. — Как же так, Выхухоль? Ведь мы договаривались, что у нас будет недорогой ремонт.

— Это самое, как хотите, хозяйка. Мне-то что. Хотите сэкономить — мы сэкономим. Тогда пусть стены с личинками, а пол, это самое, с наледью.

— Не надо с наледью … — прошептала Зайчиха и всхлипнула.

— Вот и я о чём говорю. Это самое, а на пол что стелим? Травяную подстилку, листовую, кору или лапник?

— А какая дешевле?

— Травяная. Если хотите сэкономить, берите её. Она, правда, сгниёт быстро. К середине зимы уже сгниёт. Так что если хотите нормальный зверский пол — лучше делать из коры, а под кору ещё слой елового лапника.

— А если без лапника, — пропищала Зайчиха, — если просто кору? Я смогу тогда сэкономить?

— Я сейчас вам помогу сэкономить! — раздался голос Барсука Старшего у неё за спиной.

Зайчиха вздрогнула и повернулась к нему.

— Стопроцентная экономия, — продолжил Барсук. — Ни одного шиша не потратите.

— Правда? — нерешительно улыбнулась Зайчиха.

— Истинная правда. Потому что никакого ремонта не будет. Именем закона этот ремонт отменяется. Всем, кто не проживает в данном логове, я приказываю немедленно освободить помещение. А не проживает тут, — Барсук окинул взглядом всю компанию — Зайчиху, Выхухоля и Сычей Адвокатов, — никто из присутствующих. Все на выход. Это логово я сейчас опечатаю.

Сычи угрожающе расправили крылья, подняв вокруг себя плотное облако пыли.

— Как же так, хозяйка? — нахохлился Выхухоль и чихнул.

— Никакая она вам не хозяйка, — сказал Барсук. — Это логово принадлежит Волку. А Волк под следствием.

— Как так — Волку? — оторопел Выхухоль и уставился на Зайчиху глазами-бусинками. — Я ж сюда специально из Ближнего Леса припёрся, ремонт вам делать. И ребята уже, это самое, выехали — дятел, крот, электрический, это самое, скат … и другие животные … Вы ж сказали, что логово ваше, заячье?

— Так и есть, — хором высказались Сычи Адвокаты. — Это логово уже практически заячье. По законам Дальнего Леса семья потерпевших, лишившаяся кормильца, то есть в данном случае Зайца, имеет право получить в свою собственность логово убийцы кормильца, то есть в данном случае логово Волка.

— Вина Волка пока ещё не доказана, — возразил Барсук Старший.

— Но ведь это же чистая формальность! — запищала Зайчиха.

— Вина Волка не доказана, — ледяным тоном повторил Барсук Старший. — Помимо Волка у нас есть и другие подозреваемые.

— Какие такие другие? — заинтересовались Сычи Адвокаты.

— Тайна следствия, — сказал Барсук Старший. — И вообще, здесь я задаю вопросы. Почему, хотел бы я знать, — он повернулся к Зайчихе, — вы попытались присвоить себе логово Волка до решения суда?

— Дело в том … — Зайчиха неуверенно покосилась на Сычей Адвокатов, те кивнули, и Зайчиха продолжила: — Понимаете, все эти судебные разбирательства, вся бумажная волокита, доказательство вины Волка — это всё займёт ещё недели две, верно? А зима уже на носу … Вы поймите меня, господин полицейский, я животное бедное, многодетное, мне к зиме ремонт сделать надо …

— Всё понятно. А вот эти вот господа, — Барсук кивнул в сторону Сычей Адвокатов, — почему появились у нас в Дальнем Лесу в день убийства вашего мужа? Вы, случайно, их не пригласили заранее? Вы, случайно …

— Протестуем! — завопили сычи. — Потерпевшая не должна отвечать на такие вопросы.

— … случайно, не знали заранее о грядущей трагедии?

— Я?! — Зайчиха схватилась за сердце. — Заранее? — Её огромные глаза покраснели от подступивших слёз. — Вы считаете, это я убила моего бедного Зайчика?..

— Я считаю, что вы ведёте себя подозрительно, — ответил Барсук.

— Ух-ух-ух! — заголосили Сычи Адвокаты. — Ух как мы протестуем! Ваше дело — ловить преступников. Вместо этого вы здесь стоите и унижаете нашу беззащитную подзащитную. А преступника, койота Йота, вы упустили! Ух-ух-ух! Думали, мы не знаем про побег койота из бара? Мы получаем все новости по ква-каунту! Что вы можете сказать про упомянутого койота, Барсук Полиции?

— Э-э-э, койот … — Барсук смутился от неожиданности. — Койот будет найден и допрошен по всей строгости закона.

— Мы очень на это надеемся, — сказали Сычи Адвокаты. — Этот койот с самого начала показался нам весьма подозрительным. По нашему мнению, койот Йот действовал вместе с Волком, они были сообщниками. Они вместе убили, а потом поделили и съели кормильца … то есть несчастного Зайца. А раз виноват также и койот, мы требуем, чтобы помимо логова Волка семья потерпевших получила в порядке компенсации за потерю кормильца круглогодичное обеспечение овощными блюдами от бара «Сучок».

— Вина койота также ещё не доказана, — ответил Барсук.

— Это просто формальность, — прошелестели сычи.

— Что же я ребятам скажу? — заныл Выхухоль. — Они ж выехали уже, это самое … Дятел, крот, скат …

— Ну, крота и ската ко мне можешь направить, — милостиво разрешил Барсук Старший. — Я давно уже тёплый пол хочу сделать. На нём в спячку уютнее впадать …

Глава 8, в которой Младший Барсук полиции проявляет героизм

Потоки воды, обрушивающиеся с небес, смывали полоски с морды Барсукота, смывали следы и запах койота Йота, но Барсукот всё равно отчего-то чувствовал, нутром понимал, куда ему нужно бежать и где тот, кого он преследует. В промозглой, пропахшей гнилыми листьями тьме, в колючих кустах таится лживый койот, но он найдёт его. Найдёт его непременно. Ведь он Барсукот с глазами, видящими во тьме, и со зверски развитым шестым чувством. Он не совсем понимал, почему это чувство — особое чувство охотника, умеющего понять, где прячется жертва, — называют шестым. Возможно, у кого-нибудь вроде медведя действительно было в запасе так мало чувств — всего лишь пять, и иногда шестое в нагрузку. А лично у него, у Барсукота, разнообразных чувств великое множество, не меньше пятисот, но если всем так нравится называть именно это его охотничье чувство шестым, то и пожалуйста. Ведь главное, что оно очень развито … Койот где-то здесь … Возможно, в этих кустах …

Ударил гром, молния с шипением выплеснула ушат ядовитого белого света на поляну, на Барсукота и на мокрый кустарник. И в короткой пронзительной вспышке тишины, за переплетеньем тонких кривых ветвей, точно за колючей проволокой, Барсукот вдруг увидел морду койота Йота. Искажённую. С ощеренной пастью. С жуткой гримасой. Лишь секунда — и снова настала влажная тьма. Но теперь Барсукот уже точно знал, куда прыгнуть. И в прыжке, выпуская когти, вонзая их в шкуру Йота, он успел подумать, что нет никакого мотива. Никакой особенной выгоды, никакой конкретной причины, побудившей койота Йота к убийству Зайца. Просто он ненормальный, этот койот, и всё. Его дикий смех. Его взгляд. И его оскал. Никакого мотива. Просто он сумасшедший.

— Именем закона Дальнего Леса, — прорычал Барсукот, мёртвой хваткой вцепившись в койота и придавив его мордой к мокрой земле, — койот Йот, ты арестован по подозрению в убийстве Зайца. — Он защёлкнул за спиной койота наручники.

— Я не убивал … Зайца … ха-ха-ха!..

Барсукот скорее почувствовал, чем увидел, как лежащий в грязи койот содрогается в приступе беззвучного хохота, и ему стало не по себе.

— Поднимайся, — сказал он Йоту. — Пора идти.

— Идти-и-и-хи-хи! Куда-а-а-ха-ха-а? — взвыл Йот.

— Отведу тебя в полицию для допроса.

Глава 9, в которой Барсуки полиции виртуозно ведут допрос

— Не помню. Не помню. — Койот смотрел в одну точку и покачивался из стороны в сторону. — Ничего я не помню.

— А мы сейчас освежим тебе память, — раздражённо сказал Барсукот. — У нас есть свидетель, который видел, как ты вышел из бара «Сучок» и отправился к месту преступления незадолго до убийства Зайца. Этот же свидетель слышал, как ты выкрикивал: «Тебе конец, Заяц!», «Ну, Заяц, ты труп!» — и так далее.

Миндалевидные глаза округлились и стали похожи на две огромные зелёные виноградины.

— Ты это помнишь, Йот? — спросил Барсук Старший. — Помнишь свои слова?

— Припоминаю … — чуть слышно отозвался койот и перестал покачиваться.

— Почему ты угрожал убить Зайца? Ведь вы с Зайцем были друзьями?

Койот шумно сглотнул, но ничего не ответил.

— Ты убил Зайца, — спокойно констатировал Барсукот. — Зачем ты его убил?

— Я не убивал Зайца! — взвизгнул койот. — Ах-ха-ха! Не убивал я! Ха-ха-ха-ха!

— То есть ты не помнишь, куда ты побежал и зачем, — сказал Барсук Старший, — но при этом помнишь, что не убивал Зайца. Так, Йот?

— Я просто не мог убить Зайчика, — стуча зубами, выдавил из себя койот. — Он был моим другом!

— Тогда почему ты кричал, что ему конец?

— Я разозлился. — Койот попытался взять себя в руки и говорить спокойно. — Я был на него обижен.

— А что он сделал?

— Он украл … я не хотел об этом рассказывать, чтобы не очернять его светлую память … Но раз всё так получается, я скажу … Незадолго до своей, — нижняя челюсть койота мелко задрожала, — смерти … мой друг Заяц украл из кладовки бара «Сучок» … все овощи.

— Овощи?!

— Да, овощи. Я даже не смог подать посетительнице Лисичке овощную цыпочку на гриле.

— Почему ты решил, что это именно Заяц украл все овощи? — недоверчиво спросил Барсукот.

— Потому что перед этим я отдал Зайцу запасные ключи от кладовки. Ключи были только у меня и у Зайца. А дверь кладовки не была взломана, её открыли ключом …

— Зачем ты отдал Зайцу ключи?

— Он попросил. Он сказал, что ему нужна пара морковок для голодных детей. Я разрешил взять морковки, но сам я работал с посетителями, поэтому просто дал ему ключ. Когда потом я пришёл в кладовку, там не было овощей. Вообще.

— И за это ты убил Зайца, — произнёс Барсукот.

— Я не убивал его! — взвыл койот. — Я разозлился, да, но убивать … я просто был в ярости! Как он мог, а? Как он мог со мной так поступить? Ведь я доверял ему. Я так доверял ему, что даже согласился показать ему своё у … у … убежище в Ближнем Лесу, в котором я прятался, когда … у … у … убили моих родителей … То самое, в котором вы когда-то нашли меня маленьким, Барсук Старший … Вы помните, как нашли меня?..

— На память не жалуюсь, — буркнул в ответ Барсук. — В отличие от некоторых. Зачем же ты повёл его в убежище, Йот? Мне казалось, у тебя с тем местом связаны не самые лучшие воспоминания.

— Заяц сказал, раз мы с ним лучшие друзья, мы должны знать друг о друге всё. Все тайны.

Барсук задумчиво покивал.

— Давно вы туда ходили?

— Дней пять назад.

— Койот Йот, допустим, ты и правда не помнишь, что было после того, как ты выбежал из бара «Сучок» с угрозами в адрес Зайца, — прищурился Барсукот. — Но ты допускаешь, что именно ты мог убить Зайца? Из мести и от обиды?

— Не думаю … сомневаюсь …

— Но ведь это возможно?

— Не знаю … — Койот снова закачался из стороны в сторону. — Я сам уже ничего не знаю …

— Ежу ведь понятно, что именно у тебя был мотив! — сказал Барсукот, торжествуя. — И алиби у тебя нет. Ежи на суде

однозначно вынесут обвинительный приговор. В твоих интересах признать свою вину прямо сейчас. Добровольное признание, как известно, смягчает наказание, и я тебе просто советую …

— А Заяц раскрыл тебе какую-то свою тайну, Йот? — перебил вдруг Барсук Старший. — Вы ведь договорились узнать друг о друге все тайны. Какая тайна у Зайца?

Барсукот застыл от изумления с открытым ртом. Как он мог, как мог Барсук Старший перебить его в такой важный момент? Когда он, Барсукот, уже почти додавил преступника? Когда до добровольного признания вины оставалось всего ничего? Печально, но факт: Барсук Старший потерял форму. Он слишком стар для работы в полиции, ему пора на заслуженный отдых. Он ни догнать убийцу не может, ни допросить толком, ни хотя бы посидеть молча, когда он, Барсукот, так виртуозно ведёт убийцу к признанию. Вот взял и сбил койота с нужного настроения!..

— Какая тайна у Зайца? — бессмысленно, как скворец, повторил койот Йот.

— Да, вспоминай, какая тайна у Зайца, — как можно мягче сказал Барсук.

— У Зайца … тайна … он рассказал … — Лицо койота вдруг прояснилось. — Он рассказал про себя и Волка.

— А что про него и Волка? — удивился Барсук.

— Ну, Заяц сказал, что втайне мстит Волку за всех загубленных в Дальнем Лесу зайцев. За тех, кого сожрали здесь волки, прежде чем был принят Закон о Защите Животных.

— И как он мстил?

— Он пробирался в логово Волка и рассыпал по полу всех поджаренных Волком жуков. А Волк об этом узнал и пришёл в страшную ярость, и … и Заяц говорил, что Волк ему угрожал.

— А ведь у Волка тоже мотив … — прошептал Барсукот. — И тоже нет алиби …

— Я так обрадовался, когда вы арестовали Волка, — всхлипнул койот. — Ведь я не помню, где был во время убийства. И я подумал, раз это Волк — значит, точно не я. Я был так счастлив! Так счастлив, что я — не убийца! Ха-ха-ха-ха-ха! Теперь вы мне объяснили, что у меня был мотив! Теперь получается … Что теперь получается?! Что мы с Волком оба — убийцы? Ха-хо-ха-хи-ху! — Койот затрясся в истерическом хохоте и повалился на землю.

— Припадок, — констатировал Барсук Старший. — Нужно позвать Мышь Психолога. Мы сами не справимся.

Глава 10, в которой думают о личинках

— Ты никуда … — голос жужелицы сорвался, — никуда не пойдёшь! — Чтобы скрыть подступившие к горлу рыдания, она вцепилась жвалами в кору потолка.

— Но, Жужа, милая. — Жук Жак взобрался на потолок и повис рядом с женой. — Это не займёт много времени. Я только туда — и обратно.

— Туда и обратно, — с горечью повторила она. — Ну почему жизнь ничему тебя не учит, а, Жак? Ты правда думаешь, что в этом зверском лесу, живущем по зверским законам, жук вроде тебя может вот так вот просто сходить в полицию и вернуться обратно? Ты о личинках наших подумал?

— Я подпадаю под Закон о Защите Свидетелей. — Жак ласково погладил жену по переднеспинке и узким, хрупким надкрыльям. — Они ничего мне не сделают.

— Они поймают и сожрут тебя прежде, чем узнают, что ты — свидетель! — Её огромные фасеточные глаза наполнились слезами. — Это же звери, Жак, звери! И по их зверским законам они имеют полное право тебя сожрать!

— Но я пойду с белым лепестком, — возразил ей жук Жак. — По их Закону о Защите Свидетелей, если насекомое-свидетель имеет при себе лепесток, его не могут …

— Могут, не могут! — яростно воскликнула Жужа. — В лесу царит зверство! Они могут всё! Тем более ты — член Партии Жужелиц и Комаров! Зачем тебе, жучку, встревать в их зверские дела об убийствах? Не ходи в полицию, Жак! Подумай о наших личинках!

— Я думаю о личинках, — упрямо ответил Жак. — Я думаю о том, что однажды они превратятся в жуков и скажут мне: «Папа, а ты всегда поступал по совести и говорил правду? А ты всегда вставал на сторону невиновных? Ты не был трусом? Ты настоящий, ты порядочный жук?» Что я отвечу детям на этот вопрос? Что мы с тобой ответим им, Жужа? Что я хотел сказать правду, но струсил?

Жужа переползла с потолка на стену и зябко передёрнула надкрыльями.

— Делай как знаешь, — сказала она. — Только, пожалуйста, будь осторожен.

Глава 11, в которой рисуют психологический портрет преступника

— А сейчас я буду говорить что-то, — Мышь Психолог пригладила мягкую серую шерсть над ушами, — а вы в ответ на каждое слово тоже говорите мне слово. Только сразу, не задумываясь. Первое, что придёт в голову. Договорились, Йот?

Койот безучастно кивнул.

— Ёж, — сказала Мышь.

— Игла, — отозвался койот.

— Шерсть?

— Кровь, — ответил койот.

— Друг?

— Предатель.

— Убийство?

— Папа.

— Заяц?

— Волк.

— Мясо?

— Еда.

— Клык?

— Страх.

— Койот?

— Один.

— Спасибо.

— На здоровье.

— О, это я сказала «спасибо» в том смысле, что мы закончили, Йот, — улыбнулась Мышь. — Сейчас мы с Барсуками Полиции обсудим результаты нашей с вами беседы.

* * *

— Да что тут обсуждать! — воскликнул Барсукот, когда койота Йота увели. — Ежу понятно, что это койот и Волк вдвоём убили Зайца.

— Ежу, может быть, понятно, а мне — не очень, — загадочно улыбнулась Мышь.

— Ну как же? — изумился Барсукот. — Вы же сами слышали, какие у него преступные ассоциации с самыми безобидными словами в голове возникают: «кровь», «предатель», «страх», «мясо» … И ещё «волк» — потому что это его сообщник!

— Ассоциации койота Йота действительно нетипичны, — кивнула Мышь. — К примеру, в ответ на слово «ёж» обычно отвечают «понятно», «шерсть», как правило, ассоциируется с красотой или теплом, в ответ на слово «друг» животные обычно называют имя лучшего друга …

— Ну так вот именно!

— … Так вот ассоциации койота, — продолжила Мышь, — говорят о глубокой психологической травме, которую пережил этот зверь в раннем детстве. Обратите внимание на ассоциацию «убийство» — «папа». Ведь родителей Йота убили и даже, если я не ошибаюсь, загрызли, когда он был ещё маленьким, не так ли? Убийство произошло на глазах ребёнка, отсюда «шерсть» — «кровь» и «клык» — «страх»: естественно, этот страх, эти жуткие воспоминания остались с ним навсегда. «Друг» — «предатель», «ёж» — «игла»: недоверие к окружающим, чувство незащищённости, ожидание агрессии извне. Ну и конечно же одиночество: «койот» — «один».

— А «мясо» — «еда»? — сварливо спросил Барсукот.

— Ну, Йот ведь работает в системе общественного питания. Не все звери довольны тем, что в нашем лесу запрещено питание мясом других зверей. Я уверена, многие клиенты-хищники пытаются уговорить официанта Йота подать им на ужин что-нибудь, скажем так, натуральное, естественное … К примеру, зайчатинку, мясо птицы или, скажем, мышиный паштет. — Мышь Психолог пристально посмотрела в глаза Барсукоту, и тот отвёл взгляд. — Поэтому ассоциация еды с мясом представляется мне вполне естественной, к сожалению … Просто у нас пока ещё слишком дикое общество.

— То есть вы полагаете, что койот Йот не убивал Зайца? — подал голос Барсук Старший.

— Скажем так, это представляется мне сомнительным, — глубокомысленно ответила Мышь Психолог. — Но он что-то видел. Отсюда — амнезия на нервной почве.

— Ам … что? — недоверчиво уточнил Барсукот.

— Амнезия. Потеря памяти … Итак, мой профессиональный вывод таков: я бы сказала, что койот Йот — это животное с глубокой детской травмой, но на убийцу он не похож.

— А я бы сказал, что животное с глубокой детской травмой вполне могло в результате травмы сойти с ума и стать убийцей, — раздражённо возразил Барсукот. — И съесть Зайца.

— Не каждый, у кого есть детская травма, обязательно съедает Зайца, — сухо ответила Мышь.

— На что это вы намекаете? — У Барсукота шерсть на загривке вмиг встала дыбом.

— Я ни на что не намекаю. Я Мышь Психолог, профессионал своего дела, и я говорю ровно то, что думаю. А вот некоторым котам, которых в раннем детстве подкинули в Дальний Лес, следовало бы с уважением относиться к мнению …

— Я Барсукот! — завопил Барсукот. — Я Младший Барсук Полиции Дальнего Леса! Какая-то мышь не смеет меня учить уважению!

— Коллеги, не ссорьтесь, — устало сказал Барсук Старший. — И не кричите. У нас тут отделение полиции, а не птичий базар. Давайте мы все сейчас успокоимся и уважаемая Мышь Психолог нарисует нам психологический портрет предполагаемого преступника, убийцы Зайца.

— Извольте, — холодно сказала Мышь.

Барсук Старший протянул ей уголёк и кусок бересты, и Мышь принялась рисовать портрет, высунув от усердия кончик языка.

— Преступник очень хитёр, — пробормотала Мышь, водя по бересте угольком. — И даже, я бы сказала, коварен … Он умеет очень хорошо притворяться … Это кто-то, кого очень трудно заподозрить … Он умеет хорошо маскироваться … Он … или она … виртуозно изображает из себя жертву … Ну вот, готово. — И Мышь Психолог продемонстрировала портрет.

С бересты на Барсука Старшего и Барсукота смотрело кроткое, доброжелательное лицо в обрамлении пушистого облачка шерсти и двух длинных, мягких ушей.

— Но это же … — оторопел Барсукот, — это же похоже на … Зайчиху?.. Не может быть. Это какая-то ерунда. Я в это не верю. При всём уважении, у Волка и у койота нет алиби и есть мотив, так что …

— Прошу прощения, — раздался испуганный голос с порога. — Меня зовут Жак.

Жук Жак шагнул внутрь и в нерешительности остановился в центре помещения, держа в лапке белый лепесток. Лапка мелко-мелко дрожала, и от этого лепесток трепетал, точно на ветру.

— Это что ещё? — прищурился Барсукот. — Закуска с доставкой? А почему всего одна порция? Можно я его съем, а то у меня от голода урчит в животе?

Жук Жак затрясся ещё сильнее и сделал пару шагов к стене, пытаясь прикинуть, как быстро он сможет вскарабкаться на потолок.

— О, поохотимся! — сделал стойку Барсукот.

— У него белый лепесток, — сказал Барсук Старший.

— Ну и что? Лепесток я выплюну.

— Выплюнет он. Ты, вообще-то, законы леса давно повторял? — возмутился Барсук. — Если насекомое имеет при себе белый лепесток, оно подпадает под Закон о Защите Свидетелей и есть его запрещено. У вас какая-то информация? — обратился он к жуку Жаку. — По какому делу?

— Об … уб … ийи …

— Что, простите?

— Об убийстве Зайца, — взял себя в руки Жак. — Только можно я залезу на потолок? Мне оттуда будет удобнее давать показания.

— Да, пожалуйста, — разрешил Барсук Старший. — Мы вас внимательно слушаем.

Глава 12, в которой у жуков идеальное чувство времени

— Волк и койот невиновны, — сообщил жук Жак с потолка.

— Но у них нет алиби, — сказал Барсукот, помахивая хвостом.

— Я их алиби, — ответил жук Жак. — Потому что Волк меня выронил.

— По порядку, — попросил Барсук Старший. — Давайте всё по порядку.

— Как вы знаете, Волк очень любит жарить и лузгать ж … жу … жуков, — выдавил из себя жук. — В тот вечер, когда погиб Заяц, — который, кстати, в жизни ни одного жучка не обидел, и жена его тоже, и детки, дай им всем бог здоровья …

— Ближе к делу, — попросил Барсукот.

— … Так вот, в тот вечер Волк как раз собирал нас, жуков, и складывал в свою большую корзину. Эта корзина … О, эта корзина, пропахшая страхом и смертью! Камера пыток для многих и многих поколений жуков!.. Моя двоюродная тётка однажды рассказывала …

— Пожалуйста, к делу, — сказал Барсук Старший.

— Ну конечно же, к делу. Кому интересны поломанные судьбы каких-то там жужелиц! Так вот, в тот вечер Волк поймал меня и мою жену Жужу в эту корзину. Мы были обречены. Мы …

— В котором часу?

— Что?..

— В котором часу Волк поймал вас в корзину? — спросил Барсук Старший.

— В половине восьмого вечера, — сказал Жак. — Так вот, мы с женой сидели в корзине, обнявшись и тесно сплетя лапки, и оплакивали наших рождённых и нерождённых личинок, которым суждено было остаться сиротами …

— Жук Жак, — сказала Мышь Психолог, — мне очень …

— Вам очень хочется, чтобы я не отвлекался, я понимаю.

— О нет, мне хочется вам сказать, что мне очень жаль. Я так сочувствую вам и всем вашим родственникам. У вас очень трудная жизнь.

— Спасибо, — серьёзно кивнул Жак. — Так вот, мы с Жужей как раз прощались друг с другом и с жизнью, как вдруг раздался ужасный вой Волка. Потом весь мир вокруг нас опрокинулся — это Волк уронил корзину. Мы были свободны. И мы поползли как можно быстрее, как можно дальше. Но я успел разглядеть то, что так напугало Волка. Это был хвостик бедного Зайца в траве. И я успел услышать, как Волк завыл: «Ну-у-у-у вот, теперь на меня повесят у-у-убийство Зайца! У-у-у-уж лучше бы я сам его съел!» Потом Волк подобрал пустую корзину и убежал.

— Сколько времени вы провели в корзине у Волка? — быстро спросил Барсук.

— Вечность, целую вечность! — воскликнул Жак.

— Нельзя ли немного поточнее? — деловито осведомился Барсук. — Точность очень важна для следствия.

— Ну конечно, точность … — обиделся Жак. — Точность очень важна. А вот чувства простых жуков никого не волнуют.

— Ну что вы, Жак, — запротестовала Мышь. — Ваши чувства тоже важны. Там, в корзине, вы получили серьёзную психотравму, и я обещаю пять бесплатных сеансов психотерапии для вас и вашей супруги, если вы вспомните, сколько именно времени вы провели в корзине.

— От сеансов не откажусь, — сказал Жак. — Но ещё мне нужна неприкосновенность. Для меня, моей жены Жужи и наших личинок. На всю жизнь. Полная неприкосновенность в Дальнем Лесу.

Мышь вопросительно посмотрела на Барсука Старшего.

— Хорошо, — кивнул тот. — Вы получите неприкосновенность. Полагаю, своим смелым поступком вы это заслужили. А теперь давайте всё-таки вернёмся к вопросу: сколько времени вы провели в корзине?

— Сто двадцать девять минут сорок три секунды, — выпалил Жак. — У нас, жуков, идеальное чувство времени.

— Сто двадцать девять минут, — пробормотал Барсук Старший. — То есть это получается два часа и пятнадцать минут …

— … и ещё сорок три секунды, — уточнил жук.

— … и ещё сорок три, да … Итак, в соответствии с показаниями свидетеля, Волк был занят сбором жуков в корзину на протяжении двух часов пятнадцати минут с половины восьмого вечера … а преступление было совершено в промежутке с полдевятого до полдесятого вечера … получается …

— Получается, что у Волка есть алиби, — закончил за Барсука Старшего Барсукот. — Получается, что Волк — не убийца.

— Только это не всё, — не без гордости сообщил жук. — На месте преступления я видел кое-кого ещё.

— Кого? — хором спросили Барсуки Полиции и Мышь Психолог.

— Спустя минуту после того, как Волк убежал, — ведь мы, жужелицы, бегаем медленно, так что мы всё ещё были рядом с местом убийства, — так вот, спустя минуту мы увидели там койота Йота. Он появился со стороны заячьей норы. Он бежал через поляну и кричал как безумный: «Где ты, Заяц? Тебе конец, Заяц!» А потом он заметил хвостик Зайца в траве. Он понюхал его и стал смеяться, и плакать, и кататься по земле. И всё кричал: «Кто это сделал с тобой, мой друг?» Потом он поднялся, отряхнулся и изумлённо так оглядел окрестности. И взгляд у него, я вам доложу, был совершенно безумный. Он вдруг сказал: «А что это я здесь делаю? И как я сюда попал? И что это за странный кусочек меха лежит на земле?» И, хохоча, он удалился в сторону бара «Сучок» …

— И вы можете назвать точное время, когда увидели койота на месте преступления? — жадно спросил Барсук Старший.

— Несомненно. — Жук Жак самодовольно шевельнул правым усом. — В без тринадцати минут и шестнадцати секунд десять вечера.

— Так-так, — засопел Барсук и повернулся к Барсукоту. — А свидетель Лиса утверждает, что койот Йот покинул бар «Сучок» в …

— В девять вечера. Получается, что с девяти до девяти сорока семи койота никто не видел. За это время он вполне мог убить и сожрать Зайца — а потом притвориться, что он случайно наткнулся на заячий хвост.

— Притвориться перед кем? — уточнила Мышь Психолог.

— Перед жуками, — раздражённо ответил Барсукот. — Перед самим собой. Откуда мне знать, что в голове у сумасшедших. Это ваше психологическое дело — объяснить, перед кем он притворялся!

— Как психолог, я полагаю, что у вас слишком кошачьи манеры для Барсука Полиции! — возмутилась Мышь.

— Прекратить склоку! — приказал Барсук Старший. — Вместо того чтобы выяснять отношения, включите лучше мозг и выясняйте обстоятельства убийства! Жук Жак показал, что койот Йот появился со стороны заячьей норы, так?

— Так, — кивнул Жак.

— Это совершенно противоположное направление по отношению к бару «Сучок». То есть из бара койот сначала направился к Зайцам, а только потом — к поляне преступления. Это доказывают и записи на скворце, сделанные в тот вечер. Койот явился в заячью нору с угрозами, но Зайца там не застал. Дорога от бара «Сучок» до заячьей норы занимает не меньше пятнадцати минут, даже если бежать очень быстро. Прибавьте к этому ещё пять минут истерики с угрозами непосредственно в норе. Итак. В девять двадцать койот выбегает из заячьей норы и несётся на поляну преступления. От норы до поляны — ещё минут пятнадцать, это если бежать напрямик. Итак, допустим, в девять тридцать пять койот уже на поляне.

— Остаются ещё двенадцать минут до девяти сорока семи, когда койота опознал свидетель, — упрямо возразил Барсукот. — На эти двенадцать минут у койота нет алиби.

— Это так, — согласился Барсук Старший. — Но способен ли койот убить, разодрать на части, прожевать и проглотить жертву размером с Зайца всего за двенадцать минут?

— Психи на многое способны, — отозвался Барсукот.

— Допустим, — кивнул Барсук. — Но тут ещё одна неувязочка. Эксперт Стервятник установил по следам крови на заячьем хвосте, что преступление было совершено в промежутке с восьми тридцати до девяти тридцати вечера. А койот, как мы с вами выяснили, мог оказаться на поляне не ранее девяти тридцати пяти. Не говоря уже о том, что, судя по показаниям жука Жака, койот Йот был искренне удивлён и шокирован гибелью Зайца. Получается … — Барсук Старший выразительно замолчал.

— Получается, что койот Йот тоже невиновен. — Мышь Психолог злорадно посмотрела на Барсукота.

— Тогда кто же, — растерянно начал Барсукот, — кто же тогда …

Он запнулся и уставился на кусок бересты с психологическим портретом, нарисованным Мышью. На пушистые, длинные, трогательные мягкие уши …

— Идиот! Какой же я идиот! — От бессильной ярости Барсукот выпустил когти на лапах.

Мышь Психолог согласно кивнула, но на всякий случай отодвинулась от Барсукота подальше.

— Я ловил и обвинял невиновных, а ведь это она! Зайчиха! Ведь это Зайчиха! Очевидно, что именно у неё был мотив. За убийство кормильца ей полагается логово убийцы. Она инсценировала всё так, будто это Волк убил Зайца, чтобы его подставить и получить его логово! Она заранее договорилась с Сычами Адвокатами, чтобы они ей помогли!

— И она настолько не сомневалась в успехе, что начала ремонт в логове Волка ещё до решения суда, — добавил Барсук Старший. — Впутывать в преступление койота Йота они с сычами, возможно, не планировали, но раз уж Йот тоже попал в список подозреваемых, они решили заодно потребовать в качестве компенсации бесплатные овощи от бара «Сучок».

— Какая бессовестная, коварная, хищная самка! — воскликнул Барсукот. — Нужно немедленно её схватить и арестовать! — С этими словами он бросился вон из полицейского участка.

— Уверен, что в норе её уже нет, — спокойно сказал Барсук Старший ему вслед. — Я полагаю, она сбежала.

— Да, вы правы, — кивнула Мышь. — Побег в данном случае вполне укладывается в психологический портрет преступницы.

Она пририсовала угольком длинные ресницы к пушистому лицу, и изображение на бересте обрело окончательное сходство с Зайчихой.

* * *

Когда Барсукот, дрожащий, насквозь промокший, с обвисшими усами и с начисто смытыми с морды полосками, вернулся в участок, Барсук Старший, Мышь Психолог, жук Жак и койот Йот пили чай с печеньками и мирно беседовали.

— Зайчиха сбежала, — убитым голосом сообщил Барсукот. — Она оставила зайчат с двоюродной тётей, а сама сбежала.

— Я так и думал, — спокойно сказал Барсук Старший и сунул в рот печеньку.

— Но как вы можете спокойно сидеть и пить чай, когда преступница безнаказанно гуляет на свободе?! — возмутился Барсукот.

— Чай успокаивает, — ответил Барсук Старший. — Тебе тоже следует выпить чашечку-другую.

— Но ведь Зайчиха сбежала неизвестно куда!..

— Ну почему же неизвестно? — невозмутимо сказал Барсук. — У меня есть идея, где она может быть.

— Так побежали скорее туда! Её ведь надо схватить!

— Дождь, темень, ветер! — поморщился Барсук Старший. — Ночь на дворе. Сейчас мы никуда не побежим. Мы лучше чайку попьём.

— Тогда завтра утром, да? — спросил Барсукот. — Выдвигаемся на рассвете? И куда, кстати, выдвигаемся-то?

— В Ближний Лес, — ответил Барсук Старший. — Но завтра мы тоже туда не пойдём. Пойдём послезавтра.

— Почему?

— Завтра я занят, — сказал Барсук. — Ко мне Крот придёт тёплый пол делать.

— Тёплый пол?! — оторопел Барсукот. — Какой ещё … тёплый … пол?

— Очень тёплый. — Барсук Старший мечтательно улыбнулся. — На нём так сладко будет в спячку впадать …

«Ты выжил из ума, — с горечью подумал Барсукот. — Барсук Старший, ты впал в старческий маразм, тебе пора на покой. По лесу рыщет убийца, а ты думаешь про какой-то там тёплый пол». Барсукот уже открыл рот, чтобы сказать это вслух, но посмотрел в доброе, мирное, родное лицо Барсука Старшего и не решился.

— Так тебе чаю налить? — спросил Барсук Старший и засунул в открытый рот Барсукота хрустящую печеньку.

Глава 13, в которой сычи злорадствуют

Покрытые тончайшей ледяной корочкой инея палые листья, трава и ветки хрустели у них под лапами, слегка обжигая и приятно щекоча подушечки пальцев, отвыкших за тёплые месяцы от прикосновений мороза. Они бежали по лесу небыстрой трусцой — иначе Барсук Старший не поспевал за Барсукотом, — слегка пофыркивая, принюхиваясь и щурясь от яркого света. День выдался холодным и солнечным — как первое напоминание о скорой зиме и как последнее воспоминание о недавнем лете. Над их головами, над голыми деревьями, в слепящей небесной синеве парили, раздражённо поухивая, Сычи Адвокаты.

— Следят за нами, — констатировал Барсукот. — Заметил, Старший? Летят за нами от самого отделения Полиции Дальнего Леса. Уже Ближний Лес начался, а они всё вертятся прямо над головой, как стервятники.

— А кто им запретит? — пыхтя, ответил Барсук Старший. — Они же вроде как местные, домой к себе прилетели.

— А всё-таки с чего ты решил, что Зайчиха прячется здесь, в Ближнем Лесу?

— Есть всякие соображения, — загадочно отозвался Барсук и поправил сползший набекрень походный рюкзак.

— Что это у тебя там булькает в рюкзаке? — спросил Барсукот.

— Да так, водичка.

— Так какие у тебя соображения насчёт Зайчихи?

— Всякие.

— Со мной, значит, поделиться не хочешь? — разозлился Барсукот. — Ну и пожалуйста. Всё равно мы уже столько времени потеряли, пока ты себе тёплый пол делал, что она уже наверняка и отсюда ушла.

— Как знать, — рассеянно отозвался Барсук, к чему-то принюхиваясь, — как знать …

— Как пахнет, а?! — восторженно потянул носом Барсукот. — Как будто бы мышиными хвостиками, ты не находишь?

— Гнилыми пнями … — отозвался Барсук. — И червячками …

— Но больше мышиными хвостиками.

— Мышей есть нельзя, — напомнил Барсук.

— Да, но если в Ближнем Лесу, а не в Дальнем, то, может быть, всё-таки можно? Здесь же другие законы, а?

— Офицеру полиции мышей есть нельзя нигде, — сурово отозвался Барсук.

— А если я только хвостики съем, а остальное оставлю?

— А если я тебе за это только усы оторву, а остальное оставлю?

— О, вот они, вот они, смотри! — закричал Барсукот. — Мышиные хвостики! Просто хвостики, без мышей!

— И правда. — Барсук Старший уставился на связку мышиных хвостов, висящих на сучковатом пне. — Без мышей …

Подозрительно, странно …

— У нас тут, в Ближнем Лесу, так принято! — закричали с неба Сычи Адвокаты. — Развешиваем угощение для дорогих гостей! Мы очень гостеприимны, не то что некоторые!

— Ну что ж. — Барсукот напружинился, чтобы запрыгнуть на пень за мышиными хвостами. — Спасибо за гостеприимство!

— Постой! — закричал Барсук Старший. — Похоже, это ловушка!

Но было уже слишком поздно. Барсукот запрыгнул на пень, земля содрогнулась, раздался гулкий утробный звук, как будто рыкнул, завидев жертву, гигантский бешеный зверь, и в ту же секунду и пень, и сидевший на нём Барсукот, и стоявший рядом Барсук провалились в глубокую яму. Раздался ещё один звук — хлюпающий. Как будто бешеный хищник проглотил своих жертв и причмокнул.

* * *

— Ух-ух-ух-ух! — обрадованно закричали с неба сычи. — Ух, какие глупые эти животные из Дальнего Леса! Попали в ловушку! Теперь им оттуда не выбраться! Они там погибнут! Их затопят подземные воды! У нас тут, в Ближнем Лесу, очень много подземных ручьёв! А потом, когда их тушки всплывут, их сожрут падальщики Ближнего Леса. Ведь у нас тут, в Ближнем Лесу, все животные имеют право кушать друг друга!

Глава 14, в которой кончается электричество

— Мы тут погибнем, — прошептал Барсукот. — Нам отсюда не выбраться …

Его зрачки, окаймлённые жёлтыми радужками, от страха стали чёрными и огромными, как две глубокие ловушки, открывшиеся в осенней листве.

— … Мы захлебнёмся. Нас затопят подземные воды. Видишь, уровень воды поднимается?.. А потом нас сожрут падальщики. Местные падальщики … Тут же это разрешено … — Барсукот затрясся крупной дрожью и поджал хвост.

— Давай без паники, — спокойно сказал Барсук Старший.

— Это я, я виноват, что мы сюда провалились! — взвыл Барсукот. — Это я запрыгнул на пень! Я погубил нас обоих! Из-за каких-то жалких мышиных хвостов! Зачем они мне сдались?! Как будто я кот какой-то! Трещит!.. Ты слышишь, что-то трещит? Такой жуткий звук! Это, наверное, падальщики уже крадутся сюда, к западне!..

— Не вопи, — строго сказал Барсук. — Ты мне Ската пугаешь.

— Кого пугаю?..

— Электрического Ската. Это он у меня в рюкзаке булькал. А теперь это он трещит. От ужаса. Потому что ты всё время кричишь. Если ты не успокоишься, он потратит всё своё электричество и не сможет нам помочь. И мы тут действительно погибнем.

— Откуда у тебя скат? — изумился Барсукот.

— От Выхухоля. Он у него в ремонтной бригаде работает. Тёплый пол умеет делать.

— Ну да! — истерически засмеялся Барсукот. — Он-то нам и поможет! Тёплый пол тут, наверное, сделает!

— Если ты немножечко помолчишь, он поможет. Произведёт серию электрических разрядов, и эти разряды почувствует Крот.

— Какой крот?!

— Из ремонтной бригады. Который делает тёплый пол.

— Ты совсем из ума выжил, а, Барсук Старший? Ну сделал ты себе тёплый пол, ну и что, зачем теперь постоянно про него говорить?! Вот сейчас, например, мы обречены, мы стоим на пороге гибели, а ты всё «тёплый пол» да «тёплый пол»!

— Я не сделал себе тёплый пол, — сказал Барсук Старший.

— Что ты не сделал?..

— Тёплый пол я себе не сделал, бестолковое ты животное. Ты что, правда думаешь, что я, Старший Барсук Полиции, отложил бы раскрытие преступления ради тёплого пола?! Я работал над нашим делом. Для этого и привлёк ребят, Крота и Ската … Скат, готов?

Скат бодро засветился в воде на дне ямы.

— Тогда давай, р-разряд!

Яма содрогнулась, и Барсукоту показалось, что от кончика хвоста до затылка кто-то невидимый полоснул его тонким и острым когтем — так, что мурашки побежали по телу.

— И ещё разряд!.. И ещё!

Комья земли с хлюпаньем посыпались в воду на дно ямы. Шерсть на Барсукоте и Барсуке Старшем наэлектризовалась и встала дыбом. Скат замигал, потрескивая, а потом погас.

— Ну давай, Крот, найди нас, — прошептал Барсук Старший. — Давай же, не подведи.

* * *

…Они молча стояли в яме и ждали. Вода прибывала. Скат потратил всё своё электричество и не мог больше производить разряды. Не мог даже освещать яму. А тем временем округлый кусочек неба над ямой сделался тёмно-сизым, вечерним. В яме стало темно и холодно. Как в могиле.

— Мы скоро погибнем, — тихо сказал Барсукот. — Барсук Старший, напоследок я хочу задать тебе очень важный вопрос. Обещай, что скажешь мне правду.

— Обещаю, — сказал Барсук.

— Кот или барсук? Вот в чём вопрос, — сказал Барсукот. — Так кто я, Старший?

— Хорошо, я скажу, — тяжело вздохнул Барсук Старший. — Ты …

— Пригни-и-ись! — послышалось вдруг откуда-то справа, и на головы и спины Барсукота и Барсука Старшего посыпались крупные комья земли, куски корней, камни и слизни, а следом за всем этим из образовавшейся в стене круглой дырки вывалился Крот.

— Мы думали, ты уже не придёшь, — выдохнул Барсук Старший.

— Как это я уже не приду? — слепо сощурился Крот. — Мы же договорились: как почую разряды Ската — сразу копаю дополнительный подземный лаз. Просто копать издалека пришлось. Вы поближе к нужному месту в яму не могли упасть? Мы же договаривались, что я метров двадцать прокопаю … А тут километра три, не меньше, копать пришлось. Ладно, чего теперь выяснять, полезайте за мной. — И Крот проворно нырнул в дыру, из которой только что выпал. — Лаз узкий, но вы по размерам пройдёте, — добавил он и пополз вперёд.

— Лезем, — скомандовал Барсук Старший и, кряхтя, пополз за Кротом по узкому тёмному лазу.

Глава 15, в которой Барсукот не верит своим глазам

— Я ничего не понимаю, — признался Барсукот, пробираясь следом за Барсуком Старшим. — Откуда Крот знал, что мы окажемся в яме? О чём вы договорились? И куда мы, собственно, ползём? И что вообще происходит?

— Мы ползём в Заячье Убежище.

— Туда, где прячется Зайчиха?

— Можно и так сказать, — загадочно отозвался Барсук. — Мы с Кротом договорились, что он проделает лаз от центрального оврага Ближнего Леса до Заячьего Убежища. Именно этим он вчера занимался, а вовсе не тёплым полом в моей норе. Предполагалось, что мы с тобой упадём в овраг, сделаем вид, что утонули в ручье …

— Зачем упадём в овраг?..

— Чтобы Сычи Адвокаты перестали за нами следить и нам мешать …

— А откуда ты знал, что сычи будут следить и мешать?

— Зверская логика, — ответил Барсук. — Я предположил, что, раз сычи работают на Зайчиху, поняв, что мы идём за ней, они попытаются за нами проследить и нас остановить. Просто я не предполагал, что они устроят ловушку так далеко от убежища. И что ты, Барсукот, так поведёшься на приманку в виде мышиных хвостиков … Так вот, по плану мы должны были сделать вид, что утонули, и подать Кроту сигнал разрядом Ската. Он бы прорыл до нас небольшой лаз под оврагом, вывел бы нас под землёй к основному лазу, и, никем не замеченные, мы бы добрались до Заячьего Убежища. Но случилось то, что случилось, мы попали в ловушку …

— А откуда ты узнал, где именно прячется Зайчиха?

— Зверская логика, — ответил Барсук, но развивать тему не стал. — Так вот, случилось то, что случилось, и Кроту пришлось прорыть дополнительный длинный лаз, но сути дела это не меняет: по дополнительному лазу мы доберёмся до основного лаза, а по нему — до самого убежища.

— Может быть, если бы ты с самого начала посвятил меня в свой план, того, что случилось, не случилось бы? И мы не попали бы в ловушку? Почему ты ничего мне не объяснил?

Барсук Старший на секунду остановился и кряхтя обернулся к Барсукоту:

— Когда у кого-то есть секретный план, чем меньше других животных знают о нём, тем лучше.

— Но я не другое животное! — возмутился Барсукот. — Я твой напарник! Зачем ты вообще меня с собой взял, если не доверяешь?

— Прости меня, — сказал Барсук Старший и снова пополз вперёд по тоннелю, который постепенно становился всё шире. — Конечно, я тебе доверяю. Просто ты слишком горяч и молод. Слишком порывист. Неопытен. Слишком падок на мышиные хвостики … Я скрыл от тебя свой план, чтобы ты случайно что-нибудь не испортил. Но я взял тебя с собой, потому что ты мой напарник и с тобой хорошо работать. Ты силён и ловок. Но мудрость приходит с годами, мой юный друг. Зато уходят сила и ловкость … Мы с тобой отличная пара, ты и я. Мы взаимодополняем друг …

— Тише, начальник, — прошептал Крот. — Мы уже на месте. Убежище — прямо над нами.

— И как это ты его видишь? — Барсукот изумлённо посмотрел вверх, в темноту.

— Я ничего не вижу, — хихикнул Крот. — Я слепой. Но зато я чую. Так что, начальник, — Крот повернулся к Барсуку Старшему, — мне копать вверх?

— На какой высоте над нами убежище? — спросил Старший.

— Метр двадцать, — уверенно сообщил Крот.

— Сколько времени …

— Пятнадцать секунд мне нужно, чтобы прокопать метр двадцать.

— Копай, Крот, — скомандовал Барсук Старший. — Только стремительно. Р-раз — и всё. А ты, Барсукот, как только Крот прокопает, отталкивайся и прыгай туда, вверх, в убежище. Застанем их врасплох.

— Их?.. — удивился Барсукот. — Её, ты хотел сказать?

Он не успел услышать ответ Барсука. Стремительно, как и было приказано, слепой Крот прорыл тоннель вверх, и Барсукот, напружинившись и оттолкнувшись как следует лапами, запрыгнул в убежище.

— Именем закона, Зайчиха, ты … — начал Барсукот, но осёкся. Шерсть у него на спине встала дыбом, а когти сами собой выщелкнулись из пушистых лапок на максимальную длину. Перед ним была не только Зайчиха. Вместе с ней посреди убежища, на груде морковной ботвы, сидел призрак. Невинно убиенная жертва.

— Заяц … — в ужасе прошептал Барсукот. — Тут мёртвый … Заяц … грызёт … морковку.

— Он живой, — пропыхтел у него за спиной Барсук Старший. — А морковка — ворованная. Именем закона Дальнего Леса, — сказал Барсук грозно. — Зайчиха и Заяц, вы арестованы по обвинению в мошенничестве, воровстве и лжесвидетельстве. Надень на них наручники, Барсукот.

Глава 16, в которой Барсуку Старшему не дают спокойно уснуть

— Но откуда вы узнали? — Мышь Психолог восхищённо заглянула Барсуку Старшему в глаза и помешала ему ложечкой сахар в чае.

— Да, откуда же ты узнал, что Зайца вовсе не съели? — спросил Барсукот. — И что он прячется в том самом убежище, где ты когда-то нашёл койота Йота?

— Ха-ха-ха! — Койот Йот затрясся от хохота и выплеснул на себя полчашки чая. — В том самом месте! Ха-ха! Кто мог подумать!

— Зверская логика, — ответил Барсук Старший. — Простая зверская логика. Всё стало ясно после допроса койота Йота — в вину которого я, кстати, ни секунды не верил. Из слов койота следовало, что Заяц на протяжении некоторого времени «мстил Волку за всех загубленных в Дальнем Лесу зайцев» посредством рассыпания поджаренных Волком жуков. Я вас умоляю! Какой из Зайца мститель?! И при чём тут жуки? Совершенно очевидно, что Заяц просто методично бесил Волка. Зачем, спрашивается?

— Чтобы Волк угрожал ему расправой в присутствии ежей и других животных, — ответил Барсукот. — И чтобы после инсценировки убийства все подумали, что именно Волк виновен.

— Вот именно, — кивнул Барсук Старший. — Зверская логика. Затем Заяц просит своего друга койота показать ему убежище, в котором тот прятался в детстве после убийства родителей. Под тем предлогом, что у друзей не должно быть тайн друг от друга …

— Ах-ха-ха! — печально рассмеялся койот. — Какая подлость! Какая низость!..

— … на самом деле Заяц просто хладнокровно подыскивал себе убежище, в котором он сможет спрятаться после инсценировки собственного убийства. Убежище койота Йота показалось ему привлекательным. Укромное, тёплое, удобное место достаточно далеко отсюда. Место, где можно перезимовать со всеми удобствами … Далее, Заяц крадёт еду из бара «Сучок». Совершенно очевидно, что он запасает провизию. А заодно ставит под удар койота Йота — койот в ярости, он злится на Зайца, угрожает — и таким образом становится запасным подозреваемым на случай, если с Волком что-то пойдёт не так. Ну а дальше всё просто. Заяц жертвует пушистым кончиком своего хвоста. Вместе с Зайчихой они подкладывают окровавленный хвост на поляну, приминают вокруг листву и траву, как будто бы там происходила борьба, — одним словом, инсценируют страшную гибель Зайца. Они заранее нанимают Сычей Адвокатов из Ближнего Леса, чтобы те помогли Зайчихе как можно быстрее завладеть логовом Волка … Когда Мышь нарисовала на бересте психологический портрет преступника, мои последние сомнения отпали.

— Но ведь на портрете была Зайчиха, — возразил Барсукот.

— Это ты увидел на портрете Зайчиху — что тоже в каком-то смысле верно, ведь она соучастница преступления. Но лично я увидел не кого иного, как Зайца.

— Неужели они пошли на такое коварное преступление только ради жилплощади? — задумчиво произнёс Барсукот. — А я ещё считал Зайца хорошим парнем …

— Только ради жилплощади, — высказался скворец, изъятый из преступной семьи Зайцев для нужд полиции. — А я ещё считал Зайца хорошим парнем. Неужели они пошли на такое коварное преступление?

— Они утверждают, что пошли на преступление ради зайчат, — сказал Барсук Старший. — От безысходности и от бедности. Потому что зайчатам тесно и холодно в маленькой норке. А логово Волка такое просторное, так хорошо расположено …

— Ради зайчат, — встрял скворец. — От безысходности и от бедности. Потому что зайчатам тесно.

— Но Заяц-то, Заяц! — взвыл койот Йот. — Ха-ха! Ведь он не смог бы вернуться обратно и жить в волчьем логове. Ведь все должны были считать его мёртвым!

— Ха-ха, — поддакнул скворец.

— Возможно, Заяц решил пожертвовать не только кончиком хвоста, но и семейным счастьем ради своих зайчат, — вздохнул Барсук Старший. — А может быть, собирался вернуться весной, перекрасившись в другой цвет, под видом нового зайца. Они с Зайчихой притворились бы, что только что познакомились … Кто знает, что у преступников в голове … — Барсук широко зевнул. — Пора впадать в спячку … Дело сделано, преступники пойманы, Крот и Скат обещали мне к ночи закончить в норе тёплый пол …

— А как будут наказаны Зайцы? И их сообщники сычи? — поинтересовалась Мышь Психолог.

— Зайцы — по всей строгости закона Дальнего Леса. — Барсук Старший снова зевнул. — Лишение свободы и общественные работы. А сычей мы наказать не можем, они граждане чужого леса. Но им будет запрещено переступать либо перелетать нашу границу … Ну всё, ребятки, я домой, спать. — Барсук Старший поднялся.

— Спокойной спячки, учитель! — уважительно сказал Барсукот.

— Спокойной … Что это? — насторожился вдруг койот Йот. — Я слышу лай. Вы слышите, кто-то лает?

— Действительно, лают, — досадливо кивнул Барсук Старший. — Вот только бешеных псов нам в Дальнем Лесу не хватало …

Лай — хриплый, грозный, сварливый — становился всё ближе. Как будто целая стая сорвавшихся с цепи псов неслась по лесу прямо в полицейский участок. Вот уже слышно за дверью их хриплое, частое дыхание. Вот уже ощущается густой, удушливый запах собачьего пота …

— Ры-ы-ы-а-а-а-у-у-у! — Огромный лохматый пёс с порванным ухом ворвался в участок, тяжело дыша и морща влажный, нечистый нос. — Кто тут старший? Я спр-р-р-рашиваю, кто стар-р-рший?!

— Ну я Старший, — спокойно сказал Барсук Старший. — А ты кто такой?

— А я — Мухтар. Начальник службы охраны села Охотки. Такое дело. Тут ваша лиса незаконно пробралась на сельскую территорию. Схватила нашу курицу и уволокла в Дальний Лес. Немедленно выдайте нам преступную лису вместе с курицей на растерзание.

— А вы кого терзать собираетесь, лису или курицу? — спросил Барсук Старший.

— Терзать мы будем лису. А из курицы суп сварим.

— Курицу забирайте. А лису свою мы сами накажем, — рассудил Барсук.

— Так не пойдёт. — Мухтар неприятно оскалился. — В соответствии с правилами села Охотки хищение сельского скота и птицы жителем Дальнего Леса карается растерзанием жителя леса.

— Такие, значит, у вас правила, — прищурился Барсук Старший.

— Такие правила, — подтвердил Мухтар.

— И если мы их не выполним — тогда что?

— Тогда — охота! — рявкнул Мухтар, и стая, поджидавшая его снаружи, залилась хриплым лаем.

— Лису не выдадим, — вмешался вдруг Барсукот. — Это я виноват. Я ей разрешил украсть курицу.

— Тогда давайте на растерзание и лису, и кота, — обрадовался Мухтар.

— Я не кот, — прошептал Барсукот. — Я Младший Барсук Полиции Дальнего Леса.

— Барсука тоже давайте, — рыкнул Мухтар. — Если не хотите охоты.

— Охоты мы не хотим. Но и своих не сдаём. — Барсук Старший с тоской подумал про тёплый пол, который, наверное, уже заканчивал Крот. — Давайте подумаем, как нам решить дело миром.

— У вас есть только один шанс избежать охоты. Предоставить нам зверей, виновных в краже курицы, для растерзания. Ну и саму потерпевшую курицу тоже вернуть. Даю вам времени — сутки. Если завтра в это же время потерпевшая курица, а также лиса и котобарсук не будут доставлены к нам в село Охотки, мы вернёмся сюда с охотниками и ружьями. Это ясно?

— Ясно, — сказал Барсук.

Ясно, что спячка на тёплом полу отменяется.

Content

Анна Старобинец
Логово волка
(Зверский детектив — 1)

Глава 1, в которой все узнают убийственную новость

Глава 2, в которой обнаруживаются зверские детали

Глава 3, в которой подозреваемый воет

Глава 4, в которой некоторые ведут себя очень странно

Глава 5, в которой трудно жить без кормильца

Глава 6, в которой свидетель кое-что знает

Глава 7, в которой лучше не экономить на дятлах

Глава 8, в которой Младший Барсук полиции проявляет героизм

Глава 9, в которой Барсуки полиции виртуозно ведут допрос

Глава 10, в которой думают о личинках

Глава 11, в которой рисуют психологический портрет преступника

Глава 12, в которой у жуков идеальное чувство времени

Глава 13, в которой сычи злорадствуют

Глава 14, в которой кончается электричество

Глава 15, в которой Барсукот не верит своим глазам

Глава 16, в которой Барсуку Старшему не дают спокойно уснуть