Отморозок 3

Глава 1

Сквозь открытое окно в больничную палату проникает шум с улицы. Слышно пение птиц и шум ветра, раскачивающего ветви деревьев, сюда же вплетается звук проезжающего мимо автомобиля. Я смотрю на трепещущую на ветру зеленую листву и пытаюсь вспомнить, где я и что со мной случилось. Понятно, что я в больничной палате. Обстановочка тут, конечно, не ахти. Окно очень старое. Рама деревянная, рассохшаяся, с облупившейся белой краской, она уже давно требует замены на нормальное пластиковое окно с хорошим стеклопакетом.

Краска на стенах тоже местами облупилась. Кровать у меня железная, с провисающей панцирной сеткой, прямо как в моем детстве, когда я приезжал на лето в гости к бабушке. Где, интересно, они такую архаику достали? Это же как нужно было постараться, чтобы сейчас разыскать такую древность. Рядом с кроватью облупленная белая тумбочка — тоже раритетная, как из прошлого века. Телека в палате вообще нет, и я нигде не вижу своей мобилы. Наверное, потерял при взрыве. Надо как-нибудь побыстрее связаться с со своими, сказать что жив, и чтобы поставили охрану у палаты, а то мало ли, вдруг еще добить захотят. Зато я в палате совершенно один, что говорит о том, что это не простая палата. В обычных палатах, как минимум, должно быть четверо, а то и поболее человек.

Интересно, как сильно меня приложило после взрыва? Руки и ноги вроде на месте. Пробую шевелить конечностями, вроде шевелятся, что не может не радовать. Тело у меня странное, такое впечатление, что я усох килограмм на двадцать. В голове шум, и сознание какое-то спутанное. Я вроде бодрствую, но в то же время в голову лезут разные картины. Вот меня бьет мускулистый здоровяк, одетый в только спортивные шорты, я защищаюсь и бью его в ответ. Мы яростно деремся с ним на сцене, а в зрительном зале толпа беснующихся старомодно одетых людей, которые что-то нам кричат и размахивают руками.

Черт, привидится же всякая ерунда. Затем в памяти всплывает образ черноволосой красивой женщины с очень соблазнительными формами, она совершенно обнажена и гладит мою голую грудь своими тонкими красивыми пальчиками с красными коготками. Этот образ мне нравится гораздо больше, я бы с удовольствием с такой пообщался поближе. Дверь в палату открывается, и ко мне в палату входит женщина, образ которой я только что видел в своем полубреду. Только эта одета в красивый бирюзовый брючный костюм, ее густые черные волосы волнами падают на плечи. Я непонимающе смотрю на нее, и мои глаза встречаются с ее темными глазами, и я вижу, как ее лицо вспыхивает от радости.

— Ты очнулся? Слава богу! — кидается она ко мне.

И тут я мгновенно все вспоминаю. В моей голове, как будто, происходит взрыв. Образы с немыслимой скоростью калейдоскопом сменяют друг друга. Это же Марина, а я сейчас не уже Сергей, я Юрка. Попал я в это тело уже больше года назад и уже успел тут порядком освоиться и натворить дел.

— Привет, Марина, — слабо улыбаясь, тихо говорю я.

— Привет мой хороший — она садится на корточки около кровати и прижимается щекой к моей руке.

— Где я?

— Ты сейчас в больнице. Тебя нашли почти две недели назад, сильно избитого, лежащего прямо на дороге. Мимо ехала машина, и хорошо, что тебя заметили, а не проехали мимо.

— А как ты здесь оказалась?

— Ты должен был позвонить мне вечером или на утро после боя, но так и не позвонил. Я специально не поехала туда с Вахо. Мне и в прошлый раз чуть плохо не стало, когда ты дрался на сцене, а на этот раз я бы, наверное, в обморок там упала. Я уже знала от Вахо, что ты выиграл, и что против тебя выставили какого-то огромного громилу, но ты все равно победил. Когда ты не позвонил мне в течение следующего дня, я стала сильно переживать. Тем более, что я знала, что у тебя после выигрыша с собой были большие деньги, и это добавило мне волнения. Я подняла свои связи и узнала, где ты живешь. Я не хотела, чтобы твоя мама узнала о наших отношениях, и поэтому к тебе домой зашел один мой знакомый милиционер, якобы по делу о драке, где ударили ножом твоего товарища. Твоя мама уже сама собиралась идти в милицию сообщить о твоей пропаже, так как тебя больше суток не было дома, и никто из твоих друзей не знал, где ты. Так я и узнала, что ты пропал. Дальше мой знакомый поднял сводку происшествий за последние двое суток и узнал, что ночью в центральную городскую больницу поступил сильно избитый молодой парень без сознания. Мы сразу сорвались с места. Так я и узнала, что с тобой и где ты.

— Моя мать знает, где я? — забеспокоился я. — Она, наверное, себе места не находит.

— Да, конечно, ей сразу сообщили, как только я узнала о произошедшем, и договорились, чтобы тебя перевели в эту палату. Она сразу примчалась в больницу и сидела у тебя, не отлучаясь двое суток. Потом уезжала и снова возвращалась, чтобы побыть с тобой. Мне врач сказал, что она только сегодня утром уехала домой, чтобы немного поспать.

— Ну хорошо, хоть так, — кивнул я — натерпелась она со мной.

— Ты помнишь, что с тобой произошло в тот вечер? — спрашивает меня Марина.

— Смутно. Помню свой бой. Помню, что я его с трудом, но выиграл. Помню, как меня поздравляли, как вручили призовые, как со мной говорил Вахтанг Отаевич, но что точно он мне говорил, я не помню. Помню, что он тоже мне дал деньги, пару пачек. Со мной должно было быть очень много денег.

— При тебе ничего не было, — покачала головой Марина, — тебя нашли без сознания, избитого и с окровавленной головой. Врачи говорят, что тебя ударили чем-то тяжелым по голове сзади. У тебя сотрясение мозга и закрытая черепно-мозговая травма. Скажи, что с тобой случилось тем вечером, и кто тебя ударил? Я попросила Вахо устроить мне встречу с Марком Абрамовичем и выяснила, что ты уехал из клуба на машине со своим приятелем. Это он тебя избил и ограбил?

— Мне бы самому разобраться, что именно случилось, — уклончиво сказал я, думая, о чем можно сказать, а что лучше скрыть от Марины. А потом решил, что скрывать от нее нечего, и все ей рассказал.

— В сводках о происшествиях за ту ночь и следующий день не было никаких огнестрелов, — задумчиво сказала Марина, выслушав мой рассказ. — Я сама со своим знакомым их просматривала и пропустить не могла. Значит, те грабители не обращались в больницу, либо даже если обратились, то милицию в известность об этом не поставили, хотя обязаны были. Этот твой Тима, кстати, пропал. Он живет в квартире вместе с бабушкой, и все это время не появлялся у себя. Теперь понятно, почему он, скорее всего, с деньгами скрылся из города. Тебя еще будет допрашивать милиция, и тебе нужно придумать, что им сказать. Если будет нужен адвокат, то у меня есть очень хороший знакомый, который тебе поможет.

— С адвокатом пока погоди. Посмотрим, о чем меня будут спрашивать, все-таки я потерпевший, а не подозреваемый. Совру чего-нибудь, — слабо улыбаюсь я, — только мне нужно хотя бы немножко оклематься и привести мысли в порядок. А то я сейчас плохо соображаю, и все вокруг мне кажется каким-то нереальным.

— И я тоже кажусь тебе нереальной? — тихо спрашивает меня Марина, и в ее глазах пляшут лукавые огоньки.

— Ты мне кажешься нереально красивой и притягательной, — глядя ей в глаза, отвечаю ей.

* * *

После ухода Марины, лежу и обдумываю сложившуюся ситуацию. Тима, конечно, еще тот гад. Я никак не мог ожидать, что он так со мной поступит. Со мной были призовые и те деньги, что дал мне Вахтанг, всего не менее пяти тысяч. Еще Тима должен был отдать мне мой выигрыш, а там вообще, по моим прикидкам, больше тридцатки. Огромная сумма! Интересно, а на кого в моем бою с Ледоколом поставил сам Тима? Если на меня, то у него должны были быть нереальные для этого времени шестьдесят тысяч. А если против? Если против меня, то он все проиграл. То-то он мне показался каким-то смурным, но я сам был никакой после боя, и не обратил на это особого внимания.

По всей видимости, потеря денег его выбила из колеи, а мой выигрыш, оказался для него слишком сильным соблазном. Вот только замыслил ли он сразу тюкнуть меня по голове и забрать деньги, или это была импровизация после неудачной попытки ограбления, мне уже не узнать. если только я его не найду, и он сам мне об этом не скажет. При здравом размышлении, я все же склоняюсь к мысли, что он решил меня ограбить еще в клубе. Мы поехали обратно по какой-то другой, дальней, пустынной дороге, по которой никогда раньше не ездили. В том обессиленном состоянии, в котором я тогда был, я не обратил на это внимание.

Теперь, в свете того, что произошло тем вечером, думаю, что Тима, по любому попытался бы меня ограбить. Та монтировка, которой он так бодро размахивал, отбиваясь от грабителей, очень уж удачно оказалась у него под рукой. Ладно, о гаденыше Тиме поразмыслю позже. С ним почти все ясно. А вот кто были те, кто пытался нас выставить на дороге? Я этих лиц в зрительском зале не видел. Но там было полно народу, и я мог просто не заметить этой компании. Как они узнали, что у меня должна быть крупная сумма? Про призовые понятно, о них было объявлено во всеуслышание, но три тысячи рублей не такие уж большие деньги. Хотя людей убивали и за меньшее. Но мне кажется, что грабители знали о выигрыше на ставках, и тогда сумма в больше чем в тридцать тысяч — это очень лакомый куш.

Вопрос, откуда они могли узнать? Видели, как Тима получал мой выигрыш? Возможно. А возможно, их кто-то на нас навел. Тогда крыса находится среди организаторов боев. Тима еще в первый раз очень опасался ограбления, мы тогда с ним сорвались с турнира раньше, чем он закончился. Получили деньги у Абрамыча, и рванули, как будто за нами черти гнались. Тогда у нас чуть поменее десятки с собой было. Если Тима опасался ограбления, значит, такие случаи уже бывали. Вот только как теперь об этом узнать? Может показаться, зачем мне это нужно? Ведь попытка ограбления провалилась, и я даже подстрелил двоих грабителей. Но мне интересно узнать, кто на нас навел, чтобы посчитаться с этим типом.

Посчитаться с Тимой у меня если и получится, то это будет нескоро. С такими деньгами, которые он снял с меня, он может уехать достаточно далеко и залечь на дно. Денег ему хватит надолго. Если, конечно, он их не зароет и не дождется Павловской денежной реформы, которая должна случиться через семь лет. Но это не тот тип, чтобы ждать так долго и не пользоваться свалившимся на него богатством. Тима не может знать, убил он меня на дороге или нет. Преследований со стороны ментов он может опасаться менее всего. Что мы в тот вечер уехали с ним, знает очень ограниченный круг людей, и они по любому не станут откровенничать с милицией. Если я мертв, то уже никому не пожалуюсь, если выжил, то писать на него заявление тоже не стану. Мне это никак не нужно. Пойди, объясни в милиции, где я был с Тимой этим вечером и откуда у меня деньги, на которые тот польстился. Так что, придется симулировать потерю памяти. Мол, ничего не помню о том, что произошло в тот вечер, и не представляю, кто мог на меня напасть.

* * *

— Здравствуй, Мариночка — Вахо встал из-за стола и пошел навстречу Марине, обняв ее и поцеловав в обе щечки. — Ты все так же цветешь и пахнешь, моя хорошая.

— Спасибо, Вахо, мне всегда приятно слышать комплименты именно от тебя, — польщено улыбнулась Марина.

— Это не комплименты дорогие, это только констатация факта, — расплылся в улыбке Вахо и указал рукой на накрытый к чаепитию стол посреди большой хорошо обставленной кухни. — Пойдем-ка попьем чайку и перекусим, чем Бог послал.

Он, сделав жест рукой, отпустил молодого парня, стоящего в дверях, и сам провел гостью к столу, отодвинул стул, чтобы девушке удобно было сесть. Потом сам налил ей чаю и придвинул поближе вазочку с конфетами и печеньем.

— Дай я сам за тобой поухаживаю, чтобы в моем почтенном возрасте совсем не забыть, как это делается, — с улыбкой доброго дядюшки говорит девушке хозяин дома.

— Такой мужчина, как ты, Вахо, в любом возрасте умеет ухаживать за женщинами, — засмеялась в ответ Марина.

— Как приятно, когда такая красивая девушка, делает комплименты старому и толстому домоседу — покачал головой Вахо.

— Никакой ты не старый и не толстый Вахо, — начала протестовать девушка. — Ты еще очень видный мужчина в самом расцвете сил, просто напрашиваешься еще на один комплимент от скромной девушки.

На какое-то время за столом воцарилась тишина, и гостья и хозяин дома пили маленькими глоточками чай вприкуску с шоколадными конфетками, думая каждый о своем.

— Меня официально вызвали на допрос, и я пришла тебя об этом уведомить. — сделав маленький глоточек и поставив чашку на блюдечко, — сказала Марина.

— Кто в этом городе мог вызвать на допрос мою любимую девочку? — поднял бровь Вахо, тоже поставив свою чашку на стол.

— Капитан Казанцев Алексей Петрович, — прочитала Марина повестку, которую достала из своей маленькой сумочки. — Я узнавала, это не наш городской следователь, он из московской комиссии, которая тут уже почти месяц носом землю роет.

— Ну сходи, послушай этого капитана — подумав сказал Вахо — какие к тебе могут быть претензии у комиссии? Ты просто красивая женщина и ни в чем таком не замешана.

— Томаз знает меня, и мог в Москве наговорить много лишнего.

— Что значат слова какого-то отщепенца? — раздраженно стукнул кулаком по столу Вахо. — Это лишь его слова против твоих. Никаких фактов у них против тебя нет. Подумаешь, Томаз видел тебя пару раз в моем обществе. Нет ничего криминального в том, чтобы красивой женщине пообедать в ресторане в обществе солидного мужчины.

— Я тоже так думаю — кивнула Марина — в любом случае я пообщаюсь со следователем, узнаю, что он сможет мне предъявить.

— Ничего не бойся, моя хорошая, мы своих людей не даем в обиду. Ничего они сделать тебе не смогут.

— Спасибо, Вахо, — улыбнулась девушка. — У меня к тебе есть небольшая просьба.

— Да, я слушаю, — кивнул хозяин дома.

— Ты, наверное, уже знаешь, что моего знакомого Юру избили и ограбили после боя на тотализаторе. Он сейчас лежит в больнице с черепно-мозговой травмой, и врач говорит, что он, наверное, уже не сможет заниматься полноценно спортом.

— Да, это очень печально. — сочувственно покивал головой Вахтанг Отаевич. — Мне нравится этот парень, и мне очень понравился его последний бой. Жаль, что ты не захотела тогда поехать и посмотреть на это потрясающее зрелище. Я, кстати, поставил на него и хорошо на этом заработал, коэффициент был один к пяти против него, но он все же выиграл у очень сильного противника. Почти никто в него не поверил, а я, памятуя твои слова и твою уверенность в нем, тоже поверил в него и не ошибся.

— Я хочу, чтобы ты помог найти и наказать человека, который чуть не убил Юру. Ты сможешь мне в этом помочь?

— Я подумаю, что можно будет сделать, — после недолгого раздумья сказал Вахо. — У меня есть определенные возможности, и я их задействую для тебя. Но не хочу давать тебе ложных надежд, это будет возможно, если этот человек как-то проявит себя.

— Я понимаю это. Спасибо, Вахо, я всегда знала, что ты не откажешь мне в помощи.

— Как я могу отказать в просьбе моей любимой девочке? — укоризненно ответил Вахтанг Отаевич.

* * *

— Ты что, совсем ничего не помнишь? — уже в который раз меня спрашивает молодой летёха.

— Нет, ничего — отрицательно мотаю головой — Помню, что вечером гулял по улице, потом какой-то удар и все больше ничего не помню. Очнулся я только здесь.

В моей палате напротив меня на стуле сидит сухощавый, жилистый лейтенант милиции в форме. Он пытается записывать мои показания на листике формата А4, который лежит на черной папке у него на коленях. А у меня и показаний-то никаких нет. Я бекаю, мекаю, прикидываюсь валенком и всячески изображаю чудика, потерявшего память о событиях того вечера, когда меня нашли на дороге без сознания.

— А где ты гулял, помнишь?

— Вроде у себя по району, около парка.

— С тобой вместе был кто-нибудь? — уточняет лейтенант.

— Нет, никого со мной не было, — отвечаю ему я. — Я люблю гулять в одиночестве. Можно подумать о том о сем, и никто не лезет с разными разговорами.

— У тебя есть какие-нибудь недоброжелатели?

— Да какие у меня могут быть недоброжелатели? — пожимаю плечами. — Я только пару недель назад, как школу закончил, собирался в институт поступать, а теперь вот пролетел с экзаменами из-за этого происшествия.

— Но кто-то же тебя избил, а потом и огрел чем-то тяжелым по голове. И если ты гулял в городе около парка, то как оказался за городом, лежащим на дороге? Значит, тебя кто-то вывез, а потом выкинул из машины прямо на обочину.

— Так говорю же вам, не знаю, точнее не помню. Помню только сильный удар сзади, и все как отрезало.

— Твоя мама говорит, что ты очень активно занимаешься спортом и даже выступал на соревнованиях.

— Да, я самбо занимаюсь и зимой, на клубном турнире даже второе место взял по своему возрасту и в своем весе — подтвердил я.

— Так вот врач говорит, что о спорте ты можешь забыть — жестко говорит мне летёха — после такой травмы как у тебя, боевые виды спорта, такие как самбо, для тебя закрыты. Так что тот, кто с тобой так поступил, можно сказать, лишил тебя не только возможности поступить в институт в этом году, но и спортивного будущего.

А вот это уже хреновато. Ни мать, которая просто оросила меня слезами, когда пришла в больницу и увидела, что я наконец очнулся, ни мой лечащий врач — широкоплечий бородач Иван Витальевич не говорили мне о противопоказаниях к занятиям спортом, правда я и не спрашивал его об этом. Надо будет обязательно уточнить. А пока я смотрю на лейтенанта и только пожимаю плечами, давая всем своим видом понять, что я реально ничего не помню.

— Хотя, с другой стороны, можно сказать, что тебе повезло, что ты вообще выжил. — продолжает гнуть свою линию летёха — Если бы чуть посильнее тебя ударили, то мог бы и умереть, не дождавшись помощи. Или овощем бы стал, что еще хуже. Кормили бы тебя с ложечки всю жизнь, и ссался бы под себя. Хороша перспективка? А ты покрываешь тех, кто это сделал.

— Да никого я не покрываю, — развожу руками — просто не помню.

— Ну ладно, поправляйся — собирается на выход милиционер и протягивает мне листик, вырванный из блокнота. — Если все же, что-то вспомнишь, вот тебе мой телефон.

Беру листик и вижу номер телефона и фамилию — Карасев Сергей Тимофеевич. Киваю и говорю

— Обязательно, Сергей Тимофеевич. Если что-то вспомню, я вам сразу обязательно позвоню.

* * *

Лейтенант вышел, а я впал в глубокую задумчивость. Неужели то, что он сейчас сказал, правда? Я чувствую себя пока, мягко говоря, не ахти. Слабость, тремор в руках. Могу, конечно, вставать и двигаться. В туалет сам хожу, хотя чтобы дойти до него по длинному больничному коридору, мне приходится несколько раз отдыхать, как будто я старичок какой. Да нет, не может быть. Просто это последствия сильного удара по голове и сотрясения мозга. Сука, Тима! Мой счет к нему вырос до небес. Дай только добраться до тебя. Надо будет поговорить с врачом самому, чтобы понять ситуацию, а не со слов летёхи, которому нужно было вывести меня на эмоции, глядишь, я и сболтнул бы что-нибудь. Ко мне в палату зашла пожилая медсестра и принесла мне баночку с лекарствами. Дождавшись, пока я выпью таблетки, она собиралась выйти, но я остановил ее.

— Извините, а мой лечащий врач, Иван Витальевич, сегодня еще в больнице? Могу я его увидеть?

— Да, он сегодня будет до шестнадцати часов, но я его в отделении не видела, наверное, он где-то по больнице ходит. Если не успеешь его сегодня поймать, то уже завтра на утреннем обходе увидишь.

— Ну да, в таком состоянии, сейчас мне будет трудно поймать даже черепаху — попытался пошутить я.

— Тебе сейчас лежать надо побольше, чтобы восстановиться, — кивнула мне медсестра. — Мать у тебя очень хорошая. Пока ты был без сознания, она почти не отходила от тебя.

— Спасибо, я знаю, — киваю я женщине.

— И дамочка, которая к тебе постоянно приходит, тоже очень волновалась. — продолжает она, — Бегала, шумела, добивалась, чтобы тебя в отдельную палату перевели, и лучшего доктора твоим лечащим врачом сделали. Так что, считай, что тебе повезло, Иван Витальевич, у нас самый лучший в больнице по неврологии, а может и во всем городе. Он, между прочим, кандидат медицинских наук, уж кто-кто, а он тебя на ноги поставит.

— Спасибо — я еще раз поблагодарил медсестру, а на душе стало как-то теплее, от того что кто-то переживает и заботится обо мне.

* * *

Ближе к вечеру, ко мне пришла моя спортивная команда в полном составе. Парни принесли с собой яблоки, малину, палку колбасы, банку кабачковой икры с батоном хлеба и трехлитровый баллон сока. Вместе с ними в мою палату ворвались смех, шум и веселье. Я предложил, не откладывая в долгий ящик, сразу сожрать все, что они принесли, так как кормят здесь вполне на уровне и холодильника, чтобы хранить продукты, у меня нет.

Моя идея получила бурное одобрение. Мы быстренько организовали импровизированный стол на тумбочке и подоконнике. Ванька открыл баллон с соком, несколько раз стукнув локтем по его жестяной крышке сверху. Крышка вогнулась и легко снялась. Стаканов было всего два, но мы люди не брезгливые, так что, пили сок из общих стаканов.

Парни наперебой делились новостями. Ванька — большой молодец! Он поступил в Московский государственный технический университет СТАНКИН на специальность Автоматизация и комплексная механизация машиностроения. Я и не знал, что он такой продвинутый в техническом отношении парень. Ну что же я искренне рад за него. Мои одноклассники, Славка Завадский и Игорь Ким, оба поступили в наш политех на электромеханический факультет на специальность Электропривод и автоматизация промышленных установок. Туда, куда бы и я поступал, если бы не провалялся в больнице во время вступительных экзаменов. Сашка Петров успешно перешел в десятый класс, ну а Армен — на третий курс торгового техникума.

Парни, за время моего вынужденного отсутствия, организовались и пока тренируются на полянке сами. Функции лидера на себя взял Игорь Ким и, судя по настрою группы, справляется с ними очень хорошо. Я очень рад, что мои первые в этом мире ученики не разбежались при возникновении трудностей с залом и из-за болезни тренера, то есть меня, а как настоящая организация, выдвинули нового лидера, и продолжили тренировки. Это показывает жизнеспособность нашей маленькой группы.

Нет, нет, при виде смеющихся полных жизни друзей, глубоко внутри меня пробегала нотка грусти. Я мог бы сейчас, так же как они, радоваться жизни и осваивать новые горизонты, а вместо этого, мне предстоит долгий период восстановления, и еще неизвестно, смогу ли я, вернуть свою прежнюю форму. И еще, как минимум год, я теряю, для учебы в ВУЗе, так как вступительные экзамены везде уже прошли и даже уже известны их результаты. Вот так, эта гнида Тима, одним ударом монтировки по затылку отбросил меня далеко назад. Но ничего, я выгребу из этой ямы и постараюсь найти его, чтобы за все рассчитаться. Долго нам пообщаться не дали. Знакомая медсестра, минут через сорок выставила парней из палаты. И я остался один, с удивлением почувствовав некоторое облегчение. Как-то устал я, от сегодняшних посещений, как будто вагон угля разгрузил в одиночку. Со мной явно что-то не то.

* * *

Утром на обходе мой лечащий врач Иван Витальевич долго меня осматривал, обстукивал, чуть ли не обнюхивал. Судя по всему, результатами осмотра он остался доволен. Так как под конец он потер свои мощные волосатые руки и кивнул головой.

— Ну-с, молодой человек, я вижу, вы уверенно идете на поправку. Если дело так пойдет и дальше, то мы вас на следующей неделе уже выпишем.

— Это здорово, — радуюсь вместе с ним я. — А дальнейшие рекомендации после выписки какие будут?

— Обычные для такой травмы, как у вас, рекомендации. Покой, умеренные физические нагрузки. Лучше всего — специальная лечебная гимнастика. Мы вам подберем лекарственную терапию. Надеюсь, в течение полугода вы, молодой человек, и думать забудете о своей травме. Вам повезло, что функции мозга у вас не нарушены, сохранилась речь, двигательные функции организма сохранены в полном объеме. Та слабость, которую вы еще чувствуете, и тремор рук, который я вижу, со временем пройдут, и вы сможете жить нормальной, полноценной жизнью.

— А спортом я смогу заниматься? — осторожно уточняю у него я.

— Ну, смотря каким и смотря как — качает головой Иван Витальевич. — Я бы рекомендовал обычную физкультуру: бег, плавание, небольшие отягощения. Спорт, молодой человек, и особенно большой спорт, с его запредельными нагрузками, калечит организм, а физкультура его лечит и поддерживает на должном уровне.

— Я занимаюсь самбо и немного боксом — гну я свою линию — и хотел бы продолжать заниматься этими видами спорта и дальше.

— Я бы вам не рекомендовал заниматься подобными видами спорта. Вам получать удары по голове никак нельзя. В течение полугода-года это точно. Да и дальше, я бы вам рекомендовал избегать таких занятий. Мозг — это очень уязвимый орган, и боюсь, та травма, которую вы получили, может вас беспокоить в течение жизни, и вам ни в коем случае не стоит ее усугублять. Мне пришлось наблюдать за многими спортсменами, занимающимися боксом. Поверьте, молодой человек, все эти удары по голове имеют накопительный эффект и могут очень плохо сказаться в будущем на вашем умственном и физическом здоровье.

* * *

Сижу, выпрямив спину и закрыв глаза на стуле в своей палате и мысленно прорабатываю связки ударов руками и ногами. Раз я пока не могу полноценно тренироваться физически, буду тренироваться ментально. В XXI веке ученые доказали несомненную пользу от таких тренировок. Я в свое время прочитал дипломную работу, в которой на примере группы борцов вольного стиля исследовались положительные эффекты подобных занятий. Там почти на сотне страниц были подробно описаны методики проведения экспериментов на разных группах спортсменов, как использующих в своей подготовке идеомоторные тренировки, так и не использующих. Рост результатов у тех, кто использует подобные методы подготовки, по отношению к контрольной группе, был весьма впечатляющим.

Мне доказывать эффективность идеомоторики самому себе не нужно, я не в первый раз в жизни сильно травмируюсь и знаю, что это, в отсутствии полноценных, занятий отлично помогает не потерять форму окончательно. Есть несколько степеней идеомоторной тренировки. Первая, самая легкая — это представление выполняемого физического действия по этапам.

Допустим, я отрабатываю джеб с левой руки. Сидя в спокойной обстановке с закрытыми глазами, я представляю себя стоящим в стойке и пробую нанести удар. Начиная с мысленного скручивания левой стопы, пускаю воображаемую волну через тело в плечо и далее в бьющую руку. Описание подобного действия намного длиннее его мысленного представления. Тем более, если ты десятки тысяч раз выполнял этот удар на обычных тренировках. Нужно просто научиться вызывать уже знакомые ощущения в теле, не производя при этом физического движения.

Более продвинутыми этапами являются отработка связок ударов, где используются комбинации ударов руками и ногами. Здесь тоже, чтобы достичь успеха, нужно начать с хорошо изученных связок, которые легко получаются на обычных тренировках.

Ну и самым продвинутым является этап мысленного боя с противником, когда вам нужно мысленно воссоздавать себе противника и вести с ним бой. Подобные ментальные упражнения повышают концентрацию и позволяют тренироваться даже тогда, когда физические возможности тела уже не позволяют делать это достаточно эффективно.

Я сейчас мысленно вижу свой последний бой с Ледоколом. Пытаюсь восстановить его по памяти от начала до конца. Концентрация постоянно сбивается, но я упрямо вывожу перед внутренним взором своего противника. Вот он загнал меня к экрану, и дальше отступать мне уже некуда. Я, как в замедленной съемке, вижу, как летят его мощные удары. Ныряю под боковой слева, ставлю подставку под боковой справа, блокирую локтем апперкот в печень, и сразу же отвечаю двоечкой боковых в челюсть. Ледокол перекрывается. Вот тут можно было вставить ему колено в печень. А я, в реальной схватке, этот момент и не заметил. Отматываю все назад и повторяю весь цикл, с вставкой под конец удара левым коленом в печень и последующим выпрыгиванием с ударом правым коленом в голову. Вот так хорошо, сделай я так в самом бою, это был бы стопроцентный нокаут. Повторяю все несколько сотен раз до ощущения легкости и непрерывной слитности всей серии действий и перехожу к разбору следующего эпизода того боя.

Глава 2

Марина зашла в небольшой кабинет, в котором за заваленным бумагами письменным столом сидел одетый в серый гражданский костюм сухощавый светловолосый мужчина с невыразительным лицом советского бюрократа. Мужчина что-то быстро писал в открытой папке. Среагировав на вход посетительницы, он поднял голову и сразу же автоматически закрыл папку.

— Здравствуйте, Алексей Петрович! Я к вам по повестке, — обворожительно улыбнулась ему Марина.

Сегодня она оделась особенно тщательно и, к своему удовольствию, сразу заметила взгляд, которым сидящий за столом капитан окинул ее стройные ноги в черных чулках, которые просто шикарно смотрелись из-под короткой, до середины бедра, черной юбки. Верх — строгая белая рубашка с черным воротником и черными отворотами на рукавах. Грудь третьего размера туго натягивала тонкую ткань, и взгляд капитана задержался на этом месте на мгновение, только после этого перейдя на лицо посетительницы.

— Терентьева Марина Сергеевна? — Однако сухо спросил капитан, как будто не он только что глазел на нее с таким аппетитом.

— Она самая, — кивнула Марина, все также обворожительно улыбаясь хозяину кабинета.

— Проходите, присаживайтесь, — капитан указал рукой на деревянный стул, стоящий около письменного стола.

Марина аккуратно присела на стул и, расправив юбку, поставила модную маленькую сумочку себе на колени. Затем ожидающим взглядом посмотрела на сидящего напротив мужчину.

— Я пригласил вас побеседовать на интересующие нас вопросы по поводу некоторых ваших знакомых, Марина Сергеевна.

— Да, я вас внимательно слушаю. — спокойно кивнула девушка.

— Вам знаком некий гражданин Каладзе Вахтан Отаевич, известный в определенных кругах под именем Вахо?

— Да, конечно, это мой хороший знакомый, — утвердительно кивнула Марина.

— Можете рассказать, при каких обстоятельствах вы с ним познакомились и что вас с ним связывает?

— Познакомилась я с ним несколько лет назад как адвокат, когда представляла в суде интересы родного племянника Вахтанга Отаевича, обвиняемого на тот момент в мелком правонарушении.

— Вы хотели сказать в краже? — педантично уточнил капитан.

— Да, в мелкой краже — подтвердила Марина — ничего существенного. Мальчишка немного отбился от рук и пошел по кривой дорожке, но ущерб потерпевшему был компенсирован. Племянник Вахтанга Отаевича получил условный срок, и сейчас, насколько я знаю, он уже отбыл условное наказание без происшествий.

— А вы знаете, что сам Каладзе Вахтанг Отаевич неоднократно судим и в некотором роде является криминальным авторитетом, контролирующим преступную деятельность в вашем городе? — едко спросил Казанцев.

— Информация о судимостях Вахтанга Отаевича у меня, конечно, имеется. А что касается второй части вашего вопроса, то мне об этом ничего не известно. Для меня, это, прежде всего, мой клиент, обращающийся ко мне за консультациями по некоторым правовым вопросам.

— Клиент, с которым вас частенько видят при совместном посещении различных ресторанов?

— Да, мы можем встречаться в общественных местах и обсуждать как вопросы профессионального характера, так и просто общаться на свободные темы. Вахтанг Отаевич, очень интересный собеседник и неординарный человек.

— Да, конечно, — иронично хмыкнул Казанцев, — с его-то криминальным опытом, он может вам рассказать много интересного.

— Я вам еще раз повторяю, что никаких сведений о противоправной деятельности Вахтанга Отаевича я не имею, — покачала головой девушка. — Наше общение ограничивается только деятельностью, никак не нарушающей закон.

— Ну хорошо, отвлечемся пока от Каладзе. — легко согласился с ней капитан. — А какие отношения связывают вас с Потаповым Егором Владимировичем?

— Обычные дружеские отношения, как и со многими другими работниками правоохранительных органов, с которыми я часто контактирую по работе, — пожала плечами Марина.

— Настолько дружеские, что вы можете встречаться с ним в неформальной обстановке? — уточнил Казанцев.

— Алексей Петрович, я девушка свободная, и с кем я встречаюсь в свободное время, это мое личное дело, — вызывающе улыбнулась Марина.

— Да так-то оно так, Марина Сергеевна, — хищно оскалился Казанцев. — Вот, к примеру, вы еще принимаете активное участие в жизни некоего молодого человека, которого часто навещаете в больнице. Кстати, довольно интересный молодой человек. Вчерашний школьник, которого не так давно сильно избили и выбросили на шоссе за городом. Уж не знакомством ли с вами этот парень заслужил такую участь? А ведь был перспективным спортсменом, в институт хотел поступать, а теперь лежит в больнице с черепно-мозговой травмой, и неизвестно чем все это для него закончится.

— Алексей Петрович, если вы говорите о Юре, то да, это мой хороший друг, которого я навещала в больнице и все. Его травма — это несчастный случай, и она никакого отношения к моим профессиональным и иным делам не имеет.

— Ну, если вы так говорите, — кивнул Казанцев. — Так вернемся к Потапову и Каладзе. Интересный компот у нас получается. Один ваш хороший знакомый — полковник милиции, начальник БХСС города, а второй — преступный авторитет и теневой хозяин города. Ничего вам глаз не режет в такой забавной комбинации?

— А что мне должно резать глаз? — Безразлично пожимает плечами Марина. — Я адвокат и по своей работе часто общаюсь с людьми из разных кругов. Вот у вас, например, я думаю, есть много знакомых как среди людей, когда-то нарушивших закон, так и среди людей, работающих в правоохранительных органах. И еще раз прошу заметить, что мне ничего неизвестно про Вахтанга Отаевича, что могло бы говорить о его противозаконной деятельности.

— Так я же не обедаю с теми, кто нарушает закон в ресторанах, и не приезжаю к ним домой в гости, — вворачивает Казанцев.

— Так вы же и не молодая симпатичная девушка, которой мужчины могут оказывать некие знаки внимания — язвительно отвечает Марина.

— Уели, Марина Сергеевна, вот прямо уели! — широко улыбается Казанцев. — Вы-то конечно, пользуетесь большим успехом среди весьма важных лиц города. Кстати, в Москве в следственном изоляторе находится интересный персонаж — Басария Томаз Роинович, который доставил в столицу крупную партию контрафакта и был задержан. Не знаете такого?

— Не припоминаю, — изобразив легкую задумчивость, отвечает Марина.

— А вот он вас, представьте, хорошо знает, — покачал головой Казанцев. — Он утверждает, что вы являетесь связующим звеном между гражданином Каладзе и некоторыми людьми, облеченными властью в вашем городе. Как вы это объясните?

— Я не могу объяснить фантазии неизвестного мне человека, — пожимает плечами Марина. — Возможно, он просто болен и у него наступило обострение.

Разговор Казанцева и Марины продолжался еще около часа. Казанцев, делая пометки у себя на бумаге, в разных вариантах, интересовался различными знакомыми девушки, пытаясь как-то связать их с Вахо. Марина спокойно парировала все его скользкие вопросы. По итогам беседы она, внимательно ознакомившись с содержанием протокола допроса свидетеля, попросила изменить несколько формулировок. Казанцев не стал спорить и внес требуемые изменения. Марина подписала протокол и, улыбнувшись капитану на прощание, вышла из кабинета.

* * *

Через пять минут после ухода девушки, в кабинет к Казанцеву зашел полковник Мезенцев.

— Ну что? — Спросил он у подчиненного.

— Все так, как мы и думали, — пожал плечами Казанцев. — Она ссылается на свою профессиональную деятельность адвоката и на ухаживание мужчин, объясняя этим все свои подозрительные знакомства.

— Хорошо — кивнул Мезенцев — Запускай через своего человека дезу, о том, что именно она является нашим информатором, и что срыв поставки в Москву и арест Томаза, был сделан с ее подачи. Надо будет накрыть еще пару точек Вахо, где появлялась Терентьева и немного подергать Потапова. Мне нужно, чтобы они задергались, глядишь и допустят ошибку. Нужно, чтобы они перестали доверять Терентьевой и встретились лично, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Если мы зафиксируем факт встречи между полковником милиции и вором в законе, то это будет сильным козырем против Потапова.

— Да, хорошо. — кивнул Казанцев — Сделаю. С этой Терентьевой мне еще многое не понятно. У нее слишком широкий круг знакомств в разных кругах.

— Пусти за ней людей, пусть некоторое время посмотрят на ее контакты. И да, пробей этого парня в больнице, каким он боком затесался во всю эту историю. Сам поговори с ним, составь мнение о том кто он ей и чем он вообще дышит.

— Понял.

— А я пока пообщаюсь с Егором Владимировичем. Он сейчас, после взятия подпольного цеха на швейке, в фаворе у высокого руководства в Москве.

* * *

Ко мне в больницу сегодня приперся еще один мент с противной протокольной рожей. Этот, в отличие от первого, одет по гражданке и аж целый капитан — Казанцев Алексей Петрович. Я запомнил его установочные данные из удостоверения, которое он мне показал перед началом разговора. Поначалу он спрашивал меня все о том же, как я оказался на том шоссе, где меня подобрали. Я все так же ссылался на потерю сознания, в результате которой ничего не помню о событиях того вечера. Но неожиданно для меня разговор принял немного другое направление.

— Ну хорошо, ты ничего не помнишь о том, что случилось, когда тебя избили, — пристально глядя мне в глаза, сказал Казанцев. — А поясни мне, как так получилось, что незадолго до этого на тебя и твоего товарища было совершено нападение, в результате которого твой товарищ Армен Оганесян получил проникающее ножевое ранение живота?

— Так я же уже давал по этому поводу пояснения в милиции — не моргнув глазом, ответил я. — Мы с Арменом гуляли по улице, и двое неизвестных мне мужчин попросили у нас деньги, а когда мы ответили, что у нас их нет, они напали на нас. В результате, противник Армена ранил его ножом, после чего оба нападавших убежали.

— Предположим, что так оно и было, — кивнул Казанцев. — Но вот вырисовывается какая-то странная цепь нападений, где ты раз за разом оказываешься в роли жертвы. Тебя это не наталкивает ни на какие мысли?

— Я думаю, что эти нападения никак не связаны между собой — совершенно уверенно отвечаю я чистую правду, которую всегда говорить легко и приятно. — Просто так совпало. Жизнь, она вообще такая штука, что в ней могут случаться разные, невероятные, на первый взгляд, совпадения.

— Да ты знаток жизни, как оказывается, — ехидно заметил Казанцев.

«Еще какой!» — Подумал про себя я. — «Ты бы просто офигел, приятель, знай сколько я в жизни всего повидал. Тебе и половины даже присниться не могло бы. Сидит тут, умничает, как будто все на свете знает.» Естественно, что ничего подобного я вслух не сказал, а просто застенчиво улыбнулся, изображая легкое смущение.

— Я это в книжках читал.

— Это хорошо, что ты любишь читать, — одобрительно кивнул Казанцев, и доверительно продолжил. — Я тут навел справки, ты положительно характеризуешься и в школе, которую ты вот только закончил, и спортом успешно занимаешься. В общем, ты не замечен ни в чем плохом, хотя попал уже пару тройку раз в разные неприятные истории. Меня настораживает то, что у тебя есть не очень понятные знакомые.

— О каких знакомых вы говорите? — Искренне удивился я.

— Например, о Марине Терентьевой, которая часто навещает тебя здесь в больнице, — Казанцев снова пристально уставился на меня, изучая мою реакцию на свои слова.

— Ну какая же Марина непонятная? — Еще больше удивился я. — Очень даже понятная и приятная девушка, она моя давняя знакомая, и можно сказать, что мы с ней дружим.

— Какая-то странная это дружба между вчерашним школьником и взрослой женщиной, которая в два раза старше тебя, — недоверчиво покачал головой Казанцев.

— А что здесь странного? — Я пожал плечами — Люди могут дружить независимо от возраста.

— Только дружить? — скабрезно подмигнул мне капитан.

— Только дружить! — Твердо ответил я. — Только я не понимаю, какое это отношение имеет к тому, что меня ударили чем-то тяжелым по голове?

— Да, вполне может быть, самое что ни на есть прямое, — огорошил меня капитан. — Твоя подруга Марина общается с очень опасными людьми, и весьма возможно, что именно они причастны к нападениям на тебя.

«Во, дает кэп! Это же надо, как он все повернул. Значит, в милиции пытаются прокачать версию, что какой-то хахаль Марины пытается меня устранить таким образом. Впрочем, вспоминая Нукзара, он где-то недалек от истины. Но, слава богу, о Нукзаре, здесь речи не идет, и он уже ни на кого никогда покушаться не сможет.»

— Нет, Алексей Петрович — я широко улыбнулся, чтобы показать кэпу, как он ошибается. — Я ведь, как вы сами говорите, вчерашний школьник, и ничего такого из себя не представляю. Ну зачем, каким-то опасным людям, я нужен, чтобы устраивать на меня такие сложные покушения? Которые, как вы сами видите, результата не достигли.

— Вот и я думаю, зачем? — кивнул мне Казанцев. — Но мы это узнаем. Обязательно узнаем.

— Очень на это надеюсь, — я пожал плечами. — Но думаю, насчет того, что в этом как-то замешана Марина, вы сильно ошибаетесь.

* * *

— Привет, мой хороший! — Марина легко, как бабочка, впорхнула в мою палату и, поставив пакет с гостинцами на тумбочку, поцеловала меня в губы.

— Привет, моя радость! Я очень соскучился по тебе — ответил я, когда она оторвалась от меня. — Пойдем пройдемся, погуляем, а то я уже устал лежать в постели.

Я прижал палец к губам и подмигнул, показывая, что не стоит здесь разговаривать. Марина кивнула и сразу же ответила.

— Пойдем, тем более что на улице сейчас так хорошо.

Мы вместе вышли в длинный больничный коридор и, спустившись по лестнице, вышли на большой больничный двор. На улице действительно было очень приятно. Дневная жара, наконец, отступила, и солнце уже не выжаривало все живое, что имело неосторожность выйти из спасительной тени. Мы медленно пошли по больничной дорожке.

— Ко мне сегодня приходил милиционер — капитан Казанцев Алексей Петрович. Слышала о таком? — тихо сказал я Марине, предварительно осмотревшись вокруг на предмет посторонних ушей.

— Да, он вчера вызывал меня на допрос по делам Вахо, — кивнула Марина.

— Понятно. Он сначала спрашивал меня о моих делах, а потом переключился на тебя и очень интересовался, что нас с тобой связывает.

— И что же ты ему ответил? — Лукаво улыбнулась мне Марина.

— Чистую правду, — серьезно ответил ей я, едва сдерживая прорывающуюся сквозь маску серьезности улыбку. — Что нас связывает чистая, ничем не замутненная дружба.

— А я бы с тобой сейчас немного замутила нашу чистую и непорочную дружбу, — сексуально облизнув губы, сказала мне девушка.

— Боюсь, здесь у нас с тобой это сделать не получится, — с сожалением сказал я, окинув взглядом округу на предмет обнаружения уединенных мест.

— Ладно, тогда потерплю до того момента, когда тебя выпишут и тогда, я тебя просто съем, — ответила мне Марина, больно ущипнув за бок и как ни в чем не бывало, продолжила. — Я подумала, что сейчас вокруг меня поднялся нездоровый ажиотаж и поэтому у меня дома нам лучше пока не встречаться. У меня есть одна хорошая подруга, мы с ней вместе учились на юридическом. Она давно уехала работать в Москву, но у меня есть ключи от ее квартиры. Так что, мы сможем с тобой видеться там.

— Как хорошо иметь дело с такой продуманной девушкой как ты, — ответил я, вернув Марине ее щипок. — Я уже подумал, что нам придется ограничиться поцелуями на скамейках в парке.

— А-а-й! Больно же, — шлепнула меня по руке Марина, а потом поцеловала в щеку. — А на скамейках в парке можно не только целоваться, чтобы ты знал.

— Да знаю я, — с видом завзятого ловеласа кивнул я.

— Интересно откуда ты это можешь знать? Испорченный ты мальчишка. — С подозрением свела свои густые черные брови девушка.

— В книжке прочитал, конечно. — Сделал честные глаза я.

— И в каких книжках про это пишут? — Не сдавалась Марина.

— В книжках про любовь, естественно.

— Держи ключи, герой любовник, — Марина положила мне в карман больничной пижамы звякнувшую связку ключей. — Запомни адрес: Лесная 24 квартира 32.

— Уже запомнил, — кивнул я.

— По телефону будешь звонить, учти, меня могут слушать, — сказала Марина, беря меня под руку.

— Учту. Меня на днях должны выписать из больницы.

— Хорошо, сразу позвони мне, — кивнула Марина. — Я пока не буду появляться здесь у тебя, чтобы не дразнить гусей.

— Слушаюсь и повинуюсь моя госпожа, — я шутливо поклонился.

— А вот это мне нравится, с этого момента, так ко мне и обращайся, мой верный паж, — рассмеялась девушка.

* * *

— Вахтанг Отаевич, добрый день!

К густо увитой виноградом беседке, в которой Вахо, сидя в удобном кресле и водрузив на нос очки, читал толстую книгу, подошел Виктор.

— Здравствуй, Витя! — Вахо оторвался от чтения и, положив закладку между страниц, закрыл книгу, сдвинув очки на лоб. — Проходи дорогой, садись, пообщаемся. Что у тебя за срочное дело?

— У меня для вас есть не очень приятная информация.

— Давай, выкладывай, не тяни.

— Менты накрыли наш склад с готовой продукцией в Майском.

— Это плохо, — покачал головой Вахо. — Много там было товара?

— Товара было не очень много, но тенденция неприятная — осторожно начал Виктор — Такое ощущение, что рядом с нами кто-то работает против нас. Сначала внезапная проблема с Томазом в Москве, потом пара неприятных оплеух здесь. И везде, где у нас неприятности, торчат уши московских ментов.

— Надо вызвать Марину, пусть пообщается с Егором, почему он не предупредил меня о последних облавах. Ведь у нас с ним уговор.

— Да вот Марину как раз вызывать пока не стоило бы, — вздохнул Виктор. — У меня по ней появились вопросы.

— Что за вопросы у тебя к Марине? — Напрягся хозяин дома.

— Есть непроверенный слух, что слив о партии товара в Москве пошел отсюда. Из нашего города ушла информация, по которой там взяли Томаза.

— А почему у тебя возникли вопросы именно к Марине? Об этой партии, кроме нее, знали несколько человек, — сдвинул свои густые брови Вахо.

— Но не у каждого из этих людей есть хорошие знакомые в Москве, причем именно среди ментов, — покачал головой гость. — Марина знала и о том складе, который хлопнули вот только что. Получается, что обо всем, что у нас за последнее время попало под удар, Марина знала или могла знать.

— Как то не очень убедительно звучит и больше похоже на домыслы. — скептически хмыкнул Вахо. — Я знаю ее уже лет двенадцать, и никогда она не давала повода подумать, что играет на стороне ментов.

— Так-то оно так, но у меня тоже есть некоторые связи в Москве, и мне шепнули по секрету, что информация о партии товара туда поступила от женщины. Конкретно не указали, от кого, но это была именно женщина.

— А точнее узнать не получится?

— Точнее пока не получится, — покачал головой Виктор. — Это всплыло случайно, в личном разговоре, под водочку. Если мой знакомый мент начнет задавать уточняющие вопросы, он сразу спалится. Менты умеют беречь своих агентов, и любой направленный интерес по отношению к ним сразу берется на карандаш.

— Я все же не верю, что Марина могла быть подводкой ментов, — задумчиво проговорил Вахо. — За все это время никаких признаков не было.

— Так изначально она могла и не работать на них, ее могли на чем-то подловить. На сто процентов я, конечно, утверждать ничего не могу. Но все же, нужно как-то ограничить ей доступ к информации.

— Витя, как ты ограничишь? Она за эти годы и так узнала столько, что если она работает на ментов, то этого хватит, чтобы закатать нас с тобой лет на пятнадцать как минимум.

— Ну не все так плохо, если нас с вами еще никуда не закатали.

— Так может, это и не Марина сливает информацию?

— Может и не она, но с ней, пока мы точно не определимся по крысе, нужно быть поосторожнее.

— Ладно, работай– тяжело вздохнув, кивнул головой Вахо. — Но смотри мне, напраслину на нее возводить не нужно. Я должен точно все знать.

— Да, конечно.

— Но с Егором мне все равно нужно поговорить. Нам с ним надо определиться в своих дальнейших действиях.

— Буду думать, как организовать встречу, — кивнул Виктор.

* * *

В ведомственной столовой ГУВД к столу, за которым в одиночестве с аппетитом обедал начальник городского БХСС полковник Потапов, подошел полковник Мезенцев с подносом.

— Добрый день, Егор Владимирович! Не помешаю?

— Конечно нет, Сергей Иванович. Присаживайтесь, пожалуйста.

Мезенцев сел за стол, с интересом посмотрев на то, что взял на обед Потапов. Ничего особенного: борщ, макароны с котлетой, компот из сухофруктов и булочка с изюмом. Почти то же самое, что стояло и у него на подносе, только вместо борща у него был гороховый суп.

— Любите музыкальный супчик? — Кивнул Потапов на тарелку с супом на подносе у Мезенцева.

— Музыкальный? — Удивился Мезенцев, а потом до него дошло, и он рассмеялся. — Да, признаться, очень уважаю гороховый суп с копченостями. Здесь в столовке его весьма неплохо готовят.

— Наша столовая вообще славится своей кухней, — кивнул Потапов. — Здешний повар раньше работал в известном городском ресторане, но я сумел его убедить поработать у нас.

— Представляю, как долго вы его уговаривали, — подмигнул Мезенцев собеседнику.

— Да нет, долго его уговаривать не пришлось, — весело рассмеялся Егор Владимирович. — он немножко накосячил у себя в ресторане, так что, альтернатива ему не понравилась бы гораздо больше.

— Да, кстати, о службе, — широко улыбнувшись, сказал Мезенцев. — Мы сегодня накрыли в поселке Майском склад с поддельными джинсами. Видать, одним левым цехом на швейной фабрике, у вас тут дело не ограничивается.

— А почему я об этом ничего не знаю? — Нахмурился Потапов — Вы, все-таки, работаете на моей территории, и я просил бы вас ставить меня в известность о ваших намереньях. У нас сейчас идут свои разработки, и несогласованность действий может поставить под удар наши операции, над проведением которых мы работаем очень давно.

— Дело в том, что у нас есть обоснованные подозрения, что из вашего отдела информация может утекать к преступникам. Не хотелось бы, чтобы тщательно разработанная операция сорвалась из-за того, что сведения о ней утекли на сторону.

— У вас есть конкретные подозреваемые? — С нотками металла в голосе спросил Потапов.

— Нет, что вы, — развел руками Мезенцев. — Я же сказал, что у нас пока просто подозрения, которые, впрочем, основываются на некой информации, которая заслуживает доверия.

— Можете поделиться вашими подозрениями? — Спросил Егор Владимирович, отодвигая пустую тарелку с борщём в сторону и принимаясь за макароны с котлетой.

— К сожалению, нет, — пожал плечами Мезенцев. — Но я хотел бы у вас поинтересоваться вашими знакомствами, которые могут бросать тень лично на вас, как на руководителя БХСС города.

— Какие мои знакомства вы имеете в виду? — Сухо спросил Потапов.

— Ну хотя бы вашу хорошую знакомую, Терентьеву Марину, — глядя в глаза собеседнику, ответил Мезенцев. — Она очень плотно общается с не безвестным вам Каладзе Вахтангом Отаевичем. Некоторые считают его даже негласным теневым хозяином этого города.

— Терентьева Марина является завербованным мной информатором, и все мои встречи с ней обоснованы оперативной необходимостью, — твердо сказал Потапов. — Надеюсь, эта информация от вас никуда не утечет?

— Что вы, я могила, — покачал головой Мезенцев. — Раз так, то я больше не имею к вам вопросов. Извините, если испортил вам аппетит.

— Я так рано проголодался, что мой аппетит не может испортить ничего, — ответил Егор Владимирович, с аппетитом отправляя себе в рот кусочек котлеты.

* * *

Тем же вечером на конспиративной квартире Егор Владимирович встретился с Мариной, которую срочно вызвонил сразу после встречи с Мезенцевым.

— Тварь! Поганая тварь! — бушевал полковник, меряя шагами комнату, — это же надо, подозрения у него имеются. Пусть он эти подозрения засунет себе в задницу.

Марина, одетая в дорогой импортный спортивный костюм, сидела на диване, забравшись на него с ногами и с некоторой брезгливостью смотрела на вышедшего из себя Потапова. Внутри она не ощущала ничего, кроме усталости и той самой брезгливости, слабые отголоски которой сейчас проявились на ее лице. Она никогда не любила полковника. После смерти Фарта, она вообще никого не любила.

В ее жизни были мужчины, просто потому, что так нужно для тела, или для дела. Марина не была легкодоступной женщиной. Все ее мужчины должны были добиться ее, и она, как королева, милостиво дарила им свою благосклонность. С тем же Потаповым она согласилась лечь в постель после полугода настойчивых ухаживаний тогда еще майора милиции, с которым ей поручил наладить контакт Вахо. Со временем майор превратился в полковника и в руководителя городского БХСС, а Марина стала надежной связью между ним и Каладзе.

Отношения между ними остались, но со стороны Марины они никогда не были особо страстными. Егор Владимирович с годами тоже потерял былую пылкость, хотя когда-то, в самом начале их связи, он клятвенно уверял Марину, что обязательно разведется со своей женой и женится на ней. Марине это льстило, но, по большому счету, было совсем не нужно: теперь они лишь иногда могли переспать, быстро и без особых нежностей, как-будто выполняя некую рутинную обязанность.

Случайно встретив милого парня Юрку, Марина и сама не ожидала, что, поддавшись мгновенному капризу, она так увлечется этим будоражащим ее воображение юношей. Уже в первый раз она была просто поражена опытом и чуткостью этого парня. Казалось, он угадывал самые потаенные желания, и делал все так, как ей нравилось. Она сама от себя не ожидала, что после первой встречи сама станет искать второго свидания с зацепившим ее парнем. Даже когда она узнала, что он еще школьник, это не остановило ее. Ситуация с Нукзаром заставила ее взглянуть на Юрку с другой стороны. Он так профессионально и хладнокровно расправился с ее бывшим кавалером, а потом настолько умело смог замести следы, что она не знала, что и думать. Юрка иногда мог вести себя как вырвавшийся на волю брыкающийся теленок — на все свои семнадцать лет, а в другие моменты, он поражал ее точным анализом различных ситуаций и не по годам развитым интеллектом.

Самым сексуальным органом мужчины, Марина всегда считала мозг, и в этом плане Юрка мог дать фору многим ее взрослым знакомым. Сочетание интеллекта, непонятно откуда взявшегося жизненного опыта и юношеская бесшабашность Юрки тянули Марину к нему как магнитом. Она даже потеряла голову тогда в ресторане, когда увидела Юрку в компании симпатичной молоденькой девочки. В порыве накативших эмоций, Марина тогда готова была порвать и Юрку, и его спутницу.

Эта сцена в ресторане не прошла незаметно для Потапова и для какого-то соглядатая от Вахо. Она выдала себя, и Юрка оказался втянут в игру, из которой и она бы сама выскочила, не задумываясь, представься ей такая возможность. На него, как на ее избранника, обратил внимание сволочь Виктор — правая рука Вахо. Марина всегда опасалась этого холодного и до жути опасного мужчину с колючим взглядом. Невысокий, жилистый и очень коварный, он напоминал ей безжалостного хищника — хорька или ласку, которые испытывают буквально маниакальную страсть к убийству. Забравшись в курятник, этот маленький, но очень злобный хищник не остановится, пока не передушит всех кур.

Марина попыталась максимально дать понять Вахо, что Юрка для нее это просто мимолетное увлечение и ничего серьезного между ними быть не может. Но когда Юрку чуть не убил его приятель Тима, Марина не сдержалась и попросила Вахо найти и наказать негодяя. Марина буквально каким-то шестым чувством чувствовала приближавшуюся опасность. Она не могла понять, откуда взялось это чувство, то ли после допроса Казанцева, то ли от того, что она видит, как бушует Потапов, которого обложил со всех сторон полковник Мезенцев из Москвы.

— Ты меня слышишь? — Вырвал Марину из ее размышлений раздраженный голос Егора.

— Да, да, слышу, — поспешно кивнула ему она.

— Постарайся побыстрее увидеться с Вахо, пусть пока приостановит деятельность по всем фронтам, сейчас стало слишком опасно, и я не могу ему гарантировать, что его предприятия будут в безопасности. Скажи ему, что у него где-то сидит крыса. Пусть подумает над этим вопросом.

Потапов некоторое время ходил по комнате молча, а потом продолжил.

— И кстати, эта сука Мезенцев, чтоб он сдох сволочь, спрашивал меня о наших с тобой встречах. Пришлось сказать, что ты мой информатор. Но этот вопрос означает, что за тобой могут смотреть его люди, так что ты поаккуратней. По телефону не болтай и посматривай по сторонам на всякий случай.

— Да, я поняла, — кивнула Марина.

— А теперь иди сюда, мне нужно расслабиться, — Потапов потянул Марину с дивана за руку, поднимая ее с дивана и намереваясь подвести к столу.

Неожиданно даже для себя Марина вырвала руку и оттолкнула Потапова, который сегодня ей казался особенно омерзительным.

— Оставь. Я сейчас не хочу.

— Да ладно тебе. Я по-быстрому, — не сдавался полковник, пытаясь неловко обнять девушку.

— Я сказала нет!

Марина уперлась обеими руками в грудь полковнику и попыталась вырваться из его сильных рук, но тот, распаленный желанием и сопротивлением всегда послушной девушки, не сдавался и старался подтащить ее силой обратно к дивану. Тогда Марина жестко ударила его коленкой в пах, и вырвавшись из его хватки, понеслась в коридор, там она просто сунула ноги в кроссовки и, оттаптывая задники, опрометью выскочила из квартиры.

— Су-у-ка! — Схватившись за пах, катался по полу ослепленный болью Потапов. — Да что же сегодня за день такой!

Глава 3

Я легкой трусцой бегу по дорожке парка. Вчера меня, наконец, выписали из больницы, и я к своему огромному удовольствию оказался дома. Больничная палата и больничная еда настолько мне надоели, что я чуть не прослезился, когда хлопотавшая на кухне мать налила мне полную тарелку наваристого свежего борща, и я, дуя на дымящееся варево и обжигаясь, почти мгновенно выхлебал всю порцию. Мать налила мне вторую, которую я уже съел размеренно и никуда не торопясь. Мать все это время сидела напротив и смотрела на меня, как будто не могла поверить в то, что я уже наконец дома и со мной все в порядке.

Что со мной все в порядке, это я, конечно, преувеличил. Последствия предательского Тиминого удара, я ощущаю до сих пор, в виде слабости, головокружений, периодических сильных головных болей и, к счастью, все реже повторяющихся судорог. При выписке лечащий врач порекомендовал мне покой и умеренные физические нагрузки, поэтому я и выбежал сегодня как обычно без десяти шесть на утреннюю тренировку. По началу, даже бег трусцой давался мне с большим трудом. Моментами, я даже боялся просто блевануть прямо на дорожку, но постепенно, втянулся, и дело пошло на лад. Тут, как я понял, главное сразу не рвать жилы, а действовать постепенно. Пусть не скоро, но я обязательно восстановлю былую форму и стану даже лучше чем прежде. Юркин молодой организм и мое упорство, совместно должны перебороть последствия травмы.

Добравшись до своей полянки, я с удовольствием увидел, что там все осталось по-прежнему. Я здесь не был почти месяц, все это время провалявшись в больнице, но все наши самодельные тренировочные снаряды были в полном порядке. По твердой утоптанной земле, и отполированным до блеска ручкам самодельных брусьев и турника было видно, что полянка активно эксплуатируется, и мои парни не бросают тренировки. Я немного походил, восстанавливая дыхание, а потом, не спеша сделав легкую разминку, и попробовал поработать по макиваре. Впрочем, вскоре я оставил это занятие, так как почувствовал головную боль от отдачи после ударов. Видно, мне пока рановато колотить по предметам, придется, вместо работы по снарядам, поразгонять руками воздух, что я и стал делать, отрабатывая связки ударов руками в движении. Увлекшись, я не заметил, как на полянку прибежал мой одноклассник и товарищ по тренировкам Игорь Ким, который заменял меня в качестве тренера во время моей болезни.

— Привет Юрка! — Неожиданно для себя услышал я с боку, и остановившись увидел радостного товарища. Мы с ним крепко обнялись.

— Не думал, что ты так быстро здесь появишься — широко улыбнулся мне Игорь, отпуская дружеские объятия — А мне казалось, что после такой травмы как у тебя, в больнице держат подольше.

— Все уже, хватит мне на койке валяться, — засмеялся я. — Надо себя в порядок приводить, а то меня скоро даже Славка и Армен будут гонять по площадке как лиса зайца.

— А тебе разве уже можно тренироваться? — Осторожно поинтересовался Игорь.

— Можно, если не слишком усердствовать. Поэтому я пока так, в легкую, раскидываю руки и ноги. Давай, разминайся и присоединяйся, поработаем в паре, хочется уже немного подвигаться с настоящим, а не воображаемым противником.

Игорь только кивнул и быстренько провел разминку и растяжку, после чего надел легкие перчатки и подошел ко мне. Я тоже одел свои перчатки, и стукнувшись с товарищем в качестве приветствия кулаками, предложил.

— Давай сейчас поработаем легкий спарринг. В голову не контачим, просто легко обозначаем, в корпус и по ногам средний контакт.

Игорь снова кивнул, и по старой каратисткой привычке, сделав едва заметный поклон, стал легко прыгать на ногах, играя левой рукой, чтобы отвлечь мое внимание. Я не реагировал на раздергивания, ожидая его атаки ногами и оказался прав, Игорь остался верен себе, и имитировав атаку руками, выдал отличную серию ногами, начав с лоукика левой, продолжил быстрым хай-киком в голову и завершил все ударом пяткой в живот с разворота в прыжке. Я пропустил все, и только то, что Игорь не бил по настоящему, а всего лишь легко обозначил удары, избавило меня от нокаута.

Дальше все пошло примерно в том же ключе. Видать с концентрацией и реакцией у меня дела еще хуже, чем я думал поначалу. Мы сейчас работаемдалеко не в полную скорость, а я почти не ловлю ударов своего противника. Я их вижу, но среагировать не успеваю, как будто меня что-то тормозит. Меня спасает пока только то, что я постоянно отступаю и то, что Игорь явно щадит меня, работая даже не вполсилы. Игорь очень скоростной и техничный боец, а удары ногами, это вообще его коронка. Раньше спарринги с ним для меня не представляли особой трудности. Я хорошо знаю его сильные и слабые стороны, и давно к нему приноровился, как, впрочем, и он ко мне. Но теперь, в моем нынешнем состоянии, я проигрываю ему по всем статьям. Игорь тоже это понял, поэтому он вскоре остановился и покачал головой.

— Слушай Юрка, может, пока оставим этот спарринг? Ты сейчас явно не в лучшей форме. Я-то себя контролирую, но ты можешь просто сам нарваться на встречный удар. Зачем так рисковать после травмы?

— Да, ты прав, наверное, — сожалением сказал я, неохотно признавая очевидное. — Мне пока надо немного восстановиться, и тогда я еще тебя погоняю.

— Ну вот и славно — кивнул мне Игорь — я лучше пока поработаю на груше, а там глядишь и остальные парни подтянутся.

Игорь пошел обрабатывать ударами грушу, а я снова занялся перемещениями, отрабатывая скрученный шаг с ударами руками, под руку скрестную делающей шаг вперед ноге. Тем временем, на поляну подтянулись Славка и Армен, которые всегда любили поспать подольше. И снова дружеские объятия, и обязательные вопросы о здоровье. Мне конечно приятно, что парням не все равно, но я начинаю чувствовать себя каким-то инвалидом. Особенно, наблюдая со стороны за тем, как мои дворовые приятели, очень выросшие технически, весьма неплохо работают в паре, отрабатывая в челноке серию руки-ноги.

Два прикармливающих джеба левой рукой, мощная ударная подсечка правой ногой под впереди стоящую ногу противника, и сразу же, вдогонку, завершающий хай-кик левой ногой в голову потерявшему равновесие партнеру. Первым начинает Славка и четко выстреливает всю серию. Завершающий удар ногой в голову, у него особенно хорош. Прямо пятерку бы Славке за него поставил. Армен, принимает этот удар на подставку руками, и тут же, практически без паузы, сам выстреливает эту же серию. Неплохо, но над завершающим ударом в голову нужно еще работать. С растяжкой у Армена пока средненько. Подсказываю ему вместо финального хай-кика в голову, наносить мидл-кик по печени. Армен повторяет так, как я ему посоветовал. На этот раз растяжки ему хватает и все проходит на отлично. Я доволен результатом. При том, что оба и Армен, и Славка еще менее чем год назад, были абсолютными нулями в рукопашке, достигнутый результат особенно впечатляет.

Я вижу, что Киму уже немного надоело отрабатывать удары по груше и предлагаю спарринг Славка и Армен вдвоем против него. Все с удовольствием соглашаются и на поляне начинаются гонки. И Славка, и особенно Армен, оба прилично тяжелее Игоря. Но он гораздо опытней их, а к тому же техничней и быстрее. Пока парни стараются зажать его в клещи, Ким быстро уходит, постоянно двигаясь так, чтобы один его соперник перекрывал сектор атаки другому. На отходе, он еще умудряется контратаковать, стопоря ударами по ногам то одного, то другого противника. Армен, который немного подтормаживал, наконец, догадался обойти Славку, загораживающего ему Игоря, по более широкому кругу. На этот раз, вместе они смогли зажать Игоря около большого дерева, и тут Ким удивил даже меня. Он пуганул Армена фронт киком, заставив его отступить назад, а сам сделав пару шагов, прыгнул прямо на дерево и оттолкнувшись от него в прыжке на уровне груди, сменил направление, и крутанувшись в воздухе, снес ударом ноги Славку, который преследуя его по пятам, уже предвкушал как атакует Игоря сзади. Не остановившись на этом Игорь, тут же закрутил торнадо, и обманув Армена, кинувшегося в атаку, во вращении нанес ему красивый хайкик точно в голову. Армен, рухнул на утоптанную землю просто как подрубленный. Вышло очень красиво. Эту концовку круто было бы снять на видео, и выложить в ютубчик, такой ролик точно бы набрал миллионы просмотров. Жаль, что у нас нет видеокамеры, да и самого ютубчика, вообще, сейчас не нету.

* * *

Марина сидит вместе с Вахтагом Отаевичем в летней беседке у него в саду. Каким-то внутренним чувством, она ощущает, что в его отношении к ней, что-то изменилось. Со стороны вроде все так, как обычно, но все же что-то не так.

— Егор говорит, что пока ничего не может поделать с московскими, — продолжает она свой рассказ, не подавая виду, что заметила холодность хозяина. — Он рекомендует тебе пока приостановить деятельность и залечь на дно. И еще он думает, что в твоем окружении сидит крыса, которая сливает информацию.

— У него есть, что-то конкретное? — кольнул ее глазами Вахо, машинально растирая пальцами запястье левой руки — На счет крысы, я имею в виду.

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Он мне ничего по этому поводу не сказал. Просто сказал про крысу и все.

— Ну ладно, — прикрыв глаза, кивнул Вахо. — Что там у тебя было на допросе, чем интересовался московский мент?

— В основном тобой и Егором. Спрашивал, как я с тобой познакомилась, знаю ли я, что ты судим, называл тебя теневым хозяином города.

— Что за глупые бредни? — брезгливо поморщился Вахо — Что ты ему ответила?

— Ответила, что я иногда помогаю тебе по юридическим вопросам, и что мы с тобой просто хорошие друзья.

— О чем еще шла речь?

— Он пытался увязать тебя и Егора через меня, но я ответила, что никакой связи нет, просто так получилось, что по работе знаю и тебя, и его. Ничего серьезного на, мой взгляд, у них нет, одни только домыслы без конкретных фактов. Если бы у него что-то было, он бы мне это предъявил. Хуже то, что Томаз сидит в СИЗО в Москве и дает показания. Казанцев сказал, что он в них упоминал меня.

— Упоминал, тебя в каком плане?

— В плане того, что я являюсь мостиком между тобой и городскими властями.

— Это плохо — покачал головой Вахо — Тебя сейчас нужно выводить из игры. Посиди пока дома, займись своим женскими делами. С Егором больше не встречайся, и ко мне не нужно ездить. Ограничь все контакты с деловыми людьми. Когда все уляжется, я сам тебя позову и скажу что нужно делать. На вот, возьми себе на расходы.

Вахо положил на стол небольшой бумажный сверток, который достал из кармана халата, и толкнул его по направлению к девушке. Сверток проехал через весь стол и остановился прямо около нее. Марина взяла его, и положила в свою сумочку. После этого, Вахо жестом подозвал отиравшегося около дома молодого парня, одетого, несмотря на жаркий день, во все черное.

— Азамат, проводи нашу гостью на выход.

Марина встала из-за стола, и улыбнувшись на прощание хозяину дома, направилась к выходу из беседки. Внутри нее клокотала злость, но она никак это не показала. Обычно любезный с ней Вахо, сегодня вел себя очень холодно, как будто имел дело с какой-то служанкой. К черту и Вахо и Егора. Как же они все ей надоели!

Вахтанг Отаевич проводив, уходящую девушку взглядом, погрузился в глубокую задумчивость, из которой его вывел только приход Виктора.

— Вахтанг Отаевич, я присяду?

— Да Витя, садись, — кивнул Вахо — Что-нибудь новое по Марине есть?

— Пока нет ничего конкретного, — отрицательно покачал головой Виктор.

— Она только что от меня ушла.

— Да, я видел, как Азамат проводил ее до выхода.

— Она принесла мне весточку от Егора, тот тоже передал мне, что в моем окружении сидит крыса. — Тяжело вздохнул Вахо. — Очень неприятно осознавать, что кто-то рядом с тобой, может так низко пасть, что глядя тебе в глаза, готовит удар в спину.

— Я вас понимаю Вахтанг Отаевич, — почтительно сказал Виктор — Мы обязательно найдем того, кто стучит ментам.

— Найди мне его Витя. Найди. И устрой мне встречу с Егором поскорее. Я, по твоему совету, пока отправил Марину на отдых. Посмотрим, что она будет делать. И что будут делать московские.

— Да, Марина у меня под наблюдением. Мои люди отслеживают все ее контакты.

* * *

Я подъехал на такси к магазину, который находился неподалеку от дома, адрес которого мне дала Марина. Квартира находилась в панельной пятиэтажке в спальном районе города. Аналогичные безликие серые дома стояли ровными рядами, уходя вдаль, а между домами находились довольно большие дворы с детскими площадками, скамеечками перед подъездами, маленькими огородиками, или цветничками под окнами и металлическими или кирпичными гаражами, прилепленными то там, то здесь. Подходя к нужному дому, я издалека увидел машину Марины, стоявшую у тротуара рядом с подъездом, а потом, мое внимание привлек знакомый универсал — «двойка» с номерами 40–52 рдя, стоявший метрах в тридцати, от машины Марины, ближе по ходу движения ко мне.

Опа, какая неожиданная встреча! Это же та самая машина, которая следила за мной, после того как я ухайдокал Нукзара. Интересненькое дело. Эта машина стояла здесь еще до того, как я зашел во двор, значит она явно не за мной. Я приехал сюда на такси, и по привычке, вышел не у самого адреса, а за пару домов от него, чтобы осмотреться на местности. Как хорошо, что я не приехал прямо к подъезду. Я, не спеша, свернул в сторону от нужного мне дома и по дорожке ведущей через двор прошел мимо играющих на спортплощадке в футбол подростков, сев на пустую скамейку за спортплощадкой.

Солнце нещадно припекало, я сидел на скамейке с видом скучающего бездельника, смотрел на азартно играющих мальчишек, а сам исподтишка разглядывал водителя универсала. Им оказался знакомый мне невзрачный мужчинка. Значит и баба, работающая с ним в паре, может быть где то рядом. Это люди Вахо. Почему они следят за Мариной? Она же, вроде бы его доверенное лицо. Или уже не доверенное? По любому, не нужно чтобы эта сладкая парочка засекла меня здесь. С одной стороны, Вахо прекрасно знает, что мы встречаемся, а с другой стороны, если Марина не хочет, чтобы я сейчас приходил к ней домой, значит, она хочет сохранить наши встречи втайне. Они проследили за ней до самого подъезда и контролируют вход, а значит, они сразу засекут меня, если я тупо зайду туда. Не узнать меня они не могут, так как ходили за мной пару недель и должны спалить меня не только по внешности, а даже по походке.

Мне в голову пришла интересная мысль. Я посмотрел на ошивающегося неподалеку разбитного рыжего пацана на вид лет двенадцати. Он завистливо наблюдал за играющими ребятами, которые были на пару лет постарше, и видать не брали его в игру. Пацан, со стороны, выглядел достаточно рисковым для моего плана.

— Слышь, пацанчик, хочешь немного заработать? — Привлек я внимание изнывающего от безделья парнишки.

— А че нужно сделать? — С подозрением уставился тот на меня.

— Да ничего особенного. Вон видишь, напротив нас стоит кофейный «жигуль» у тротуара.

— Вижу — кивнул пацан, посмотрев в указанном направлении.

— Нужно тихонько пробить ему задние колеса. Плачу десятку, по пятере за каждое колесо.

— А зачем тебе? — С любопытством спросил тот.

— Надо мне. Мамку он мою обидел, гад, — «честно» глядя ему в глаза ответил я. — Ну что сделаешь?

— Ага, там же мужик сидит, — немного подумав, опасливо сказал пацан. — Он мне за это ухи может оборвать.

— Ну так я тебе же десятку не запросто так дам. Подкрадись потихоньку сзади, вот тебе ножик, ткни сначала одно колесо, потом другое, и все — десятка твоя. — Сказал я ему, показав свой перочинный ножик, который с недавних пор стал таскать с собой в кармане.

— А если он все таки заметит? — колебался пацан.

— Так сделай так, чтобы он не заметил, а даже если увидит, хрен он тебя поймает, пока он вылезет, ты уже сдристнешь. И ухи свои охранишь и станешь богаче на целую десятку.

— Пятеру давай вперед, — решившись, деловито сказал мне пацан.

— Не вопрос — ответил я, протягивая ему пятерку и ножик.

Пацан взял и то и другое. Пятерку спрятал в карман, а нож зажал в руке. Потом он прогулочным шагом побрел по направлению к нужной машине. Водитель, все так же, не отрываясь, смотрел на подъезд. Пацан подобрался поближе, присел на корточки, как будто завязывая шнурок, и быстрым движением ткнул дальнее от водителя заднее колесо ножом. Потом он на корточках, гусиным шагом обошел машину сзади и точно так же расправился со вторым колесом. После чего он встал и с независимым видом, засунув руки в карманы, посвистывая прошел мимо машины. Водитель не обратил на него никакого внимания. Сделав круг по двору, пацан подошел ко мне с другой стороны и сунул нож мне обратно.

— Сделал, — гордо сказал он мне. — Гони еще пятеру.

— Держи братишка, — сунул ему вторую пятерку я, и поднявшись со скамейки, не спеша пошел на выход. «Сделал гадость — на сердце радость», — пришла мне в голову мстительная мысль.

Теперь мне нужно не замеченным как-то добраться до нужной квартиры. Пошлявшись немного за домами, около прилепившихся друг другу гаражей, я нашел ржавую трубу нужного мне размера. Обернув ее найденной тут же старой газеткой, я вернулся назад. Кофейная «двойка» все так же стояла у тротуара, но уже на двух спущенных задних колесах. Лопух водила ещё не просек, что у него возникли проблемы, но это и к лучшему. Пусть сюрпризом будет.

Я зашел в последний подъезд и птицей взлетел на пятый этаж. Как я и думал, выход на чердак был закрыт старым висячим замком, а к нему вела металлическая лестница, намертво прикрепленная к полу и перилам. Здесь еще не наступили времена, когда эти лестницы посрезали на фиг, а выходы на чердаки укрепили, чтобы туда не шастали шаловливые подростки и всякие подозрительные личности. Внимательно осмотрелся — крышка на чердак держится на соплях и честном слове. Я еще немного постоял на лестничной площадке, прислушиваясь к тому, что творилось за дверями трех квартир располагавшихся на ней, и ничего подозрительного не услышал.

Надеюсь, сейчас никто не прилип к дверному глазку, чтобы посмотреть, зачем подозрительный чужак с газетным свертком в руках ошивается на лестничной площадке. Поднявшись по вертикальной металлической лестнице ведущей к лазу на крышу, я используя трубу как фомку, выдернул проушину из деревянной рамы, и откинув крышку лаза, быстро выбрался на чердак в небольшую надстройку. Дверь из надстройки на крышу была открыта настежь. Аккуратно без стука прикрыв за собой крышку люка, я прихватил трубу и проскочил по просмоленной, покрытой несколькими слоями рубероида плоской крыше до надстройки над нужным мне подъездом. Там отжав с помощью трубы люк лаза наверх, я снова вырвал проушину замка, и уже через несколько секунд оказался на лестничной площадке верхнего этажа.

Почти беззвучно спустившись на третий этаж, я подошел к квартире 32 и прислушался. Внутри негромко играла музыка. Я нажал на кнопку звонка. Мне открыла Марина одетая только в бирюзовый тоненький шелковый халат. Она, схватив меня за брючный ремень, бесцеремонно затащила мою тушку внутрь и закрыла дверь.

— Ну где ты шляешься, гадкий мальчишка, я уже устала тебя ждать.

Оправдаться мне не дали, сразу закрыв рот горячим поцелуем, а ловкие женские ручки нетерпеливо расстегивали мой брючный ремень. В общем, связно излагать свои мысли, я смог только минут через двадцать. Мы с Мариной голыми лежали обнявшись на разобранном диване в большой комнате, куда мы добрались, теряя по пути предметы одежды в процессе обоюдного раздевания. Причем, раздевали в основном меня, так как тонкий халатик буквально сам соскользнул с бархатисто гладкой кожи Марины, а больше на ней ничего и не было.

На журнальном столике сбоку от дивана стоял японский двухкасетник и оттуда тихо доносилась бессмертная музыка «Boney M.» Напротив дивана стояла большая мебельная стенка с множеством книг на полках и дорогим хрусталем за двустворчатыми стеклянными дверцами шкафа. На стенке висел портрет незнакомой молодой девушки со светлыми длинными волосами и очень выразительными глазами. Заметив мой взгляд, остановившийся на портрете, Марина ревниво спросила.

— Что, нравится?

— Симпатичная девушка, — кивнул я и тут же добавил, — но ты, естественно, мне нравишься гораздо больше.

— Прогиб засчитан, — тихо засмеялась Марина. — Это моя подруга Юля, в чьей квартире мы сейчас находимся. Она уже давно работает в Москве.

— Понятно — кивнул я и решил, что настало время перейти к насущным вопросам — Ты знаешь, что за тобой следят?

— Следят? — переспросила Марина, поднимаясь на локте — Кто за мной следит, и откуда ты это знаешь?

— Следят, скорее всего, люди Вахо. Те самые, которые следили за мной, когда пропал Нукзар. Я запомнил и их самих, и их машину. Когда я сейчас заходил во двор, то увидел знакомую машину и знакомого мужика, который наблюдал за этим подъездом. Думаю понятно, что он здесь по твою душу. — Пояснил я.

— Он тебя видел?

— Нет. Я пробрался сюда из другого подъезда через крышу. Думаю, он до сих пор пасет подъезд. Потому что, даже если он и захочет уехать, то у него это сделать не получится из-за пробитых колес. — с трудом сдерживая довольную улыбку, ответил я.

Марина села и подтянула колени к груди, впав в глубокую задумчивость. Я подсел к ней сзади и обнял ее. Так мы молча просидели какое то время.

— Тебе нужно на время ухать из города — сказала вдруг девушка.

— А я тут причем?– искренне удивился я — Следят за тобой, а зачем мне уезжать?

— Ты не причем, — покачала головой Марина. — Просто тут, какая-то непонятная каша заваривается, и тебе желательно на время уехать из города. Вахо в последнее время себя ведет со мной как-то холодно, людей ко мне приставил как ты говоришь. Меня на допрос таскали по поводу его дел и дел Егора.

— Егор, это тот оборотень в погонах, который контачит с Вахо? — уточнил я.

— Как ты сказал? Оборотень в погонах? — вскинула голову Марина — Наверное, так оно и есть. Да это он. Сейчас московские милиционеры активно копают и под одного, и под другого. Чем это закончится, я не знаю. У Егора есть очень сильная поддержка в Москве, и он надеется вывернуться. А Вахо, почти наверняка выйдет из воды сухим. Потому, что он сам никогда ничего не делает. Для этого у него есть люди, которые делают всю грязную работу. Егор через меня предупредил Вахо, что в его окружении кто-то может работать на московских. Возможно, сейчас будут проверять всех, в том числе и меня.

— Ну, а зачем мне уезжать то? — все так же непонимающе спросил я.

— Ну, Во-первых, чтобы поправить здоровье после твоей травмы, — пояснила мне Марина, — А во-вторых, мне сейчас будет проще, если тебя рядом не будет. Я не смогу удержаться от искушения увидеться с тобой, но не хочу чтобы, Вахо или еще кто-то совали свои носы в мою личную жизнь. Как мы ни будем скрываться, все равно, рано или поздно, нас засекут вместе. Пусть пройдет время, все уляжется, и тогда мы сможем с тобой спокойно встречаться. Ну и в-третьих те ребята, которые гнались за тобой с Тимой, и которых ты подстрелил, могут как-то еще проявить себя.

Я задумался, могут ли те неудачливые грабители как то выйти на меня? Могут, особенно если они как то связаны с организаторами боев, а такое исключать нельзя. Сейчас я очень уязвим, ствол Нукзара потерян, физическое состояние никакое. Как боец, в случае нападения, я очень слаб. А может действительно, дернуть на месяц полтора на море, чтобы в спокойной обстановке привести себя в порядок. Средства у меня есть. Я поставил на свой последний бой не всё, и у меня еще остается чуть поменее двух тысяч рублей. Это огромные по нынешним временам деньги. Рублей трехсот мне с лихвой хватит, на то чтобы, не особо шикуя, провести месяц, а то и более на морях. С другой стороны, оставить сейчас Марину одну, как то не очень здорово, мало ли что. Марина неправильно поняла мое молчание.

— Если у тебя нет денег… — Начала, было, она.

— Да, есть у меня деньги, — я с досадой покачал головой. — Слава богу, заработал на боях достаточно, чтобы, как минимум, полгода прожить где-нибудь на море. Просто мне сейчас оставлять тебя одну как-то не очень.

— Да брось ты Юрка. Чем ты мне сейчас сможешь помочь? — Засмеялась Марина — Ни с милицией и с Вахо, ты ничего не решишь, не тот у тебя масштаб, извини за прямоту. Тут никто за меня не уладит ситуацию. Да они мне ничего не и сделают, не за что мне, что-то делать. Я ничего не совершала такого, за что меня можно было бы привлечь по закону. И Вахо я не предавала, поэтому он мне тоже не причинит вреда. Мы с ним знакомы достаточно давно, и он всегда ко мне хорошо относился. Он человек жесткий, но по-своему справедливый. Ты не думай, езжай, отдохни, восстановись. А я пока здесь займусь своими накопившимися делами. Через месяц-полтора приедешь красивым и загоревшим, я тебя тогда просто зацелую. Только смотри мне, не заглядывайся там на молоденьких девчонок, а то, я тебе все волосы кое где повыдергаю.

— Ну какие еще девчонки, что за глупые фантазии? — Вяло запротестовал я.

— Симпатичные, длинноногие и загорелые, — с серьезным видом ответила Марина, а потом не выдержала и засмеялась. — Все Юрка, покупай билеты и дуй на море, и чтобы я тебя в этом городе как минимум месяц не видела. А теперь иди сюда, ты мне еще на месяц вперед отработать должен.

Я ушел из квартиры только через два часа, тем же путем, что и попал туда, и никак не мог отказать себе в удовольствии увидеть, как будет чертыхаться мужик на универсале, когда попытается поехать за Мариной, и поймет, что колеса у него пробиты. Я расположился на той самой скамейке, на которой до этого наблюдал за машиной и увидел всю сцену как в театре. Марина в своей коротенькой юбочке и белой блузочке вышла из подъезда, и покачивая бедрами как на подиуме, продефилировала к своей машине. Через пару минут она отъехала от тротуара. Спустя минуту кофейная двойка попыталась тронуться вслед за ней, но буквально через несколько метров остановилась, и мужик выскочив из машины увидел спущенные до дисков колеса. Он чертыхнулся и пнул по ближайшему к нему колесу ногой. Все, концерт по заявкам закончен. Пора мне на выход.

Глава 4

Железнодорожный вокзал Анапы встретил меня ярким солнцем, иссушающей жарой и толпами людей на перроне. Часть людской массы, преимущественно белая, как сметана и разморенная жарой в вагонах без кондиционеров, буквально выдавилась из нашего поезда Москва — Анапа, как зубная паста из тюбика. Другая загорелая и бойкая часть толпы, наоборот штурмом брала поезд Анапа — Мурманск. Третья — смуглые до черноты шустрые бомбилы в черных кепках, шныряли между нагруженными чемоданами и рюкзаками потными пассажирами, спешащими на выход, предлагая не за дорого довести до Анапы и подыскать «самую добрую и самую гостеприимную хозяйку, сдающую самые лучшие на побережье комнаты, откуда до моря буквально два шага сделать».

— Эй, дорогой, куда спешишь, пыхтишь, торопишься? Все равно море уже никуда от тебя не убежит. Лучше не торопись, а меня послушай, — бросился ко мне невысокий усатый мужчинка в мятых льняных широких шароварах серого цвета, цветастой шелковой рубашке и в черных, начищенных до блеска, остроносых туфлях, говоривший с характерным акцентом. — Тебе комната нужна? У меня много самых лучших комнат здесь в Анапе. Я тебя так поселю, что потом целый год добрым словом вспоминать меня будешь. Приедешь в следующий раз и Ашота, то есть меня, искать станешь, чтобы я тебя снова в хорошее место устроил.

— Мне в саму Анапу не нужно, — покачал головой я — мне бы в Джемете, а еще лучше в Витязево подыскать небольшую комнатушку.

Я в Анапе был не в первый раз, точнее в этой жизни, в первый, а в прошлой, частенько приезжал сюда на сборы или просто отдохнуть. Поэтому я знал, что в самой Анапе народу всегда слишком много, а главный городской пляж вечно забит под завязку. К тому же, там, на центральном пляже, вода грязноватая, и сейчас она как раз должна цвести. А вот широкие песчаные пляжи и дюны Джемете, или Витязево, как раз подходят мне и для тренировок, и для утренних пробежек. Людей там намного меньше, да и спасателей, кстати, тоже, которые имеют обыкновение гонять любителей заплывать за буйки. На десять километров пляжей спасателей не напасешься. Сейчас в этих местах расположены в основном многочисленные пионерские лагеря, которые позже, уже в постсоветское время, сменятся на пансионаты, профилактории и бесчисленные коммерческие отельчики разного уровня комфорта.

— Зачем тебе Витязево? — Искреннее удивился Ашот — Там же скука смертная. Ничего интересного не происходит, одни семейные отдыхающие, да пионерские лагеря вокруг. Ты же молодой парень, тебе движуха нужна. Вся курортная жизнь в самой Анапе и происходит. Там и девочки, и кино, и кафе-мороженое.

— Не нужно мне Анапу. Так есть что-нибудь в Витязево? — Переспросил я.

— Ну, если ты так хочешь, конечно, есть, — развел руками Ашот. — Отвезу, устрою, все в лучшем виде сделаю.

— Сколько там за ночь берут? — Сразу уточнил я.

— Это, смотря насколько ты приехал. Сейчас самый пик сезона, хороших мест почти не осталось, — задумался мужчина.

— Я надолго, как минимум на месяц, а там, может, и на подольше останусь.

— Если так, то для такого хорошего клиента есть у меня одна комнатка, всего пять рублей за ночь, — начал было Ашот.

— Нет подожди, — я жестом остановил собеседника. — Ты не понял, я ее не насовсем покупаю, мне просто пожить месяцок, и я обратно к себе поеду.

— Вот за что люблю молодежь, так это за юмор, — расплылся в широкой улыбке мой собеседник. — Ладно, есть у меня один вариант, для близких друзей держу. Дешевле только даром. Три рубля за ночь, отдельное помещение. Хозяйка просто золото, если доплатишь немного, она тебя и кормить еще будет.

— Пойдет, — кивнул я. — Куда идти?

— Давай за мной, — расцвел еще больше Ашот. — Только за дорогу мне еще пять рублей заплатишь.

— Не вопрос.

Ашот пошел вперед, ловко маневрируя между стоящими на перроне и тянущимися с вещами к выходу группами людей. Я закинул свой огромный, набитый под завязку рюкзак на спину и быстрым шагом, едва поспевая, рванул за ним. Так мы вместе вышли на привокзальную площадь и подошли к новенькой белой шестерке, в которой уже сидела семья, состоявшая из молодых до тридцати лет родителей и забавной светловолосой девчушки лет шести, с двумя косичками, торчащими в разные стороны. Ашот открыл ключом багажник, в котором уже лежали несколько чемоданов и сумок, и я с трудом втиснул туда свой рюкзак. Потом мы оба сели вперед, и Ашот, глянув в зеркало на пассажиров сзади, весело сказал.

— Ну вот и все, сейчас мы парня закинем тут неподалеку, и я вас мигом домчу до пансионата.

— Мы уже чуть не сварились тут, вас ожидая, — недовольно проворчала мамочка, пытаясь усадить непоседливую девочку на место, но та упрямо пыталась высунуться чуть ли не по пояс в открытое окно.

— Не переживайте, девушка, — жизнерадостно ответил ей водитель. — Сейчас поедем, ветерком вас немного обдует и станет совсем хорошо. Посмотрите, как вокруг здорово. Наслаждайтесь моментом! Южное солнце припекает, повсюду горы самых вкусных фруктов, песочек на пляже золотистый, как перина, а водичка просто парное молоко.

— Хотелось бы побыстрее добраться до всего этого, — буркнула недовольная мамочка сзади.

— Один момент, и вы все это увидите сами.

Ашот резво сдал назад и, вырулив на дорогу, рванул со всей возможной скоростью. Он оказался прав, мы доехали буквально минут за десять, оказавшись на небольшой улочке, ведущей вниз к Лиману, перед старыми железными воротами с калиткой. Пять рублей, конечно, многовато за такой короткий путь, но мне уже было все равно, быстрее бы устроиться и сгонять на море. Я с трудом определился на местности, уж очень тут было все по-другому, чем много лет спустя, когда я бывал в этих местах. Но общее местоположение дома я понял и прикинул, что пешком до моря здесь минут пятнадцать неторопливым шагом. С густо заросшего камышом лимана, до которого здесь рукой подать, конечно, могут залетать комары, а до фумигаторов здесь еще дело не дошло. Придется придумывать что-то от кусачих насекомых.

Ашот первым прошел через калитку, я вошел вслед за ним. Мы очутились в длинном дворике, густо засаженном разной зеленой растительностью. Над головами у нас по натянутым направляющим густо вился виноград, даря тень и прохладу, он был еще преимущественно зеленым, но кое-где на свисающих густых тяжелых гроздьях уже начинали наливаться спелой чернотой крупные ягоды. Слева от ворот стоял добротный кирпичный хозяйский дом, а справа тянулась легкая постройка с множеством дверей и окон, которая, по всей видимости, и была предназначена под сдачу отдыхающим.

Рядом с одной из раскрытых настежь дверей сидел парнишка лет пяти и увлеченно возил машинку без одного колеса по выщербленной от времени бетонной дорожке, пытаясь переехать железных солдатиков, разбросанных вокруг него. Вырастет, я бы ему права не давал, мало ли привыкнет вот так кататься по беспределу. В стоящей чуть в отдалении старой беседке, тоже густо увитой виноградом, сидела девчонка лет шестнадцати-семнадцати на вид и читала книгу. При нашем появлении она подняла голову, на миг задержалась на моей личности, а когда я залихватски ей подмигнул, она, вспыхнув до корней волос, снова уткнулась в книгу.

— Степановна, посмотри, какого я тебе симпатичного постояльца привез, — громко сказал Ашот, увидев полную женщину лет шестидесяти в цветастом халате, которая шла по двору с большой миской, полной красных спелых помидоров. Женщина подошла ближе и придирчиво окинула меня взглядом с ног до головы.

— Молодой слишком, — проворчала она, ставя миску на рассохшуюся деревянную скамейку рядом с нами.

— Так я же тебе его и не в качестве жениха предлагаю, — громко заржал Ашот. — Он на месяц хочет снять твою дальнюю комнату. Возьмешь?

— А чего бы и не взять, коль в цене сойдемся, — кивнула она и продолжила, — пойдем, я тебе комнату покажу.

Мы вместе прошли через весь двор к небольшому покосившемуся деревянному сарайчику, с грубо сбитой из потемневших от времени и рассохшихся досок дверью и покрытого крышей из старого, усыпанного опавшей листвой шифера. Слева от входной двери располагалось небольшое окно с шестью квадратами стекол, закрепленных на наборной раме деревянными штапиками, и засиженных мухами. Хозяйка откинула простой железный крючок, на который запирался этот местный Форт-Нокс и открыла дверь.

Я зашел внутрь и огляделся. Изнутри сарайчик был почти таким же, как и снаружи, старым, повидавшим много на своем веку, но, на удивление, опрятным и чистеньким. Площадь всего метров восемь. Узкая металлическая кровать с панцирной сеткой, застеленная и покрытая сверху зеленым хлопковым покрывалом, небольшой старый двустворчатый шкаф светло-коричневого цвета с покосившейся дверью, маленькая тумбочка в изголовье кровати. У второго окна, расположенного напротив входа, стоял небольшой деревянный столик, застеленный белой клеенкой с цветочками и две деревянные табуретки. А мне, ей богу, все нравится. Меблировка сарайчика минималистична, а много ли мне одному надо? Зато буду проживать как король один и без соседей.

— Туалет и летний душ во дворе. — прервала мои размышления хозяйка и поинтересовалась: — Ну что подходит?

— Подходит, — кивнул я. — Ашот сказал цена три рубля за ночь?

— Да, доплатишь еще три рубля, буду кормить три раза в день, — ответила мне хозяйка.

— Соглашайся, — закивал мне Ашот. — Степановна готовит так, что пальчики оближешь, сам бы каждый день у нее столовался, да времени сюда ехать нет.

— Согласен вместе с питанием. Хочу заселиться предварительно на месяц, а там посмотрим, — подтвердил я свое первоначальное решение.

— Ну вот и хорошо, — обрадовался Ашот, — пойдем к машине за твоим рюкзаком, а то мне еще других пассажиров в профилакторий везти надо.

Я прошел за Ашотом, забрал свой рюкзак из багажника и, расплатившись с ним, вернулся обратно. Девчонка в беседке исподтишка глянула на меня, когда я проходил мимо, и я опять подмигнул ей, а она, прыснув со смеха, приняла неприступный вид и снова уткнулась в книжку. Хозяйка ждала меня внутри сарайчика. Она уже принесла чистую постель, которая аккуратно сложенная лежала на кровати. Сейчас она вытирала старой тряпкой пыль со стола. Услышав мои шаги, хозяйка развернулась и строго на меня посмотрела.

— В общем так Юра, меня зовут Надежда Степановна, я хозяйка этого дома и по всем вопросам можешь обращаться ко мне. В комнате не курить, водку не пить и девок не водить.

— Понял вас, Надежда Степановна, — я поставил рюкзак на пол, — а меня Юра зовут. Можете не беспокоиться, я спортсмен, не курю, не пью и по девочкам не пока бегаю, потому как молод ышшо. Спорт нынче– это наше все.

— Ну вот и хорошо, — сразу подобрела Степановна. — За вещички свои не волнуйся, у нас тут не воруют. Люди отдыхают хорошие, семейные, все с детками. Один ты без семьи, поэтому тебе сарайчик и сдаю. Давай сразу расплатишься, за сколько ты сейчас сможешь.

— Да, я сразу за месяц вам дам сто восемьдесят шесть рублей и еще сто четырнадцать рублей сверху, чтобы у вас в доме лежали на всякий случай. — Сказал я, положив на стол триста рублей, оставляя себе пятьдесят пять рублей на мелкие расходы.

— Хорошо, — довольно кивнула Степановна. — У нас хоть и не воруют, а у меня в доме твои деньги целее будут. В общем располагайся. Если хочешь, я тебя сейчас покормлю. Завтрак у нас обычно в восемь, обед в час, а ужин в шесть вечера. Опоздаешь, ничего страшного. Я подогрею потом.

— Спасибо, поем с удовольствием, а то я, признаться, порядком проголодался в дороге, — обрадовался я предложению.

— Подходи минут через десять, там во дворе есть стол под навесом, я пока тебе все вынесу и накрою.

* * *

Уже через десять минут я, переодевшись в легкие шорты, майку и сланцы, с аппетитом хлебал густой наваристый борщ с большими кусками мяса. Передо мной еще стояла тарелка макарон с большой котлетой и миска салата из свежих огурцов с помидорами и зеленью, все это великолепие было заправлено одуряюще пахнущим кубанским душистым маслом. Если здесь так кормят каждый день, то я точно не прогадал с выбором места базирования. Набив живот до отвала, я решил не тянуть и разведать окрестности. Поэтому, заперев свой сарайчик на навесной замок, который лежал вместе с ключом на подоконнике, я вышел со двора и, пройдя совсем немного, оказался на улице Черноморской, по которой Ашот меня и привез сюда.

Если пройти по главной дороге еще пару километров, то она перейдет в самую длинную улицу Анапы — Пионерский проспект, который тянется больше чем на десять километров параллельно береговой линии через поселок Джемете и и так до самой Анапы. Вдоль этой длинной улицы и расположены основные пионерские лагеря и базы отдыха, которыми славится этот курорт. Мне в Анапу не нужно, поэтому я не пошел по главной дороге, там, где она делала поворот на Пионерский проспект. Вместе с другими отдыхающими, направляющимися после обеда на пляж, я спустился по дорожке вниз к песчаным дюнам и уже буквально через пять минут, пройдя между двумя заросшими зеленью высокими дюнами, вышел на широкий, метров под двести, от моря до дюн, песчаный пляж. Море пенилось барашками небольших волн, сверкало отраженными солнечными лучами, и было какого нереально сине-зеленого цвета. Как же я соскучился по этому чудесному виду! Как будто сто лет не был на море. Весь пляж у берега был усеян загорающими людьми, напоминавшими колонию морских котиков, подставляющих свои бока теплому солнышку. Я, держа в руках свои сланцы, шел по обжигающе горячему песку и глупо улыбался, наслаждаясь ярким солнцем, этим горячим песком, гулом многочисленных людских голосов, шумом прибоя и запахом моря.

Обалдеть, как здесь здорово! Бросив свои вещи просто на песок и не заботясь об их сохранности, я буквально влетел в воду и, пробежав метров пятнадцать, пока вода не дошла мне до пояса, нырнул в восхитительно прохладную воду, изо всех сил работая руками и ногами, чтобы проплыть под водой подальше. Проплыв метров двадцать под водой, я, отфыркиваясь, вынырнул и стал грести мерными взмахами рук, уплывая все дальше и дальше от шума толпы в открытое море. Я плыл, делая вдох через каждые четыре гребка, про себя считая взмахи. Сделав ровно пятьсот, остановился и развернулся, охватывая взглядом растянувшуюся передо мной линию берега. Все побережье, сколько охватывал глаз, было усыпано тысячами маленьких людских фигурок. Отсюда не было слышно шума разговоров и детских воплей, только плеск волн и крики чаек, шныряющих тут и там над волнами. Вдалеке, в легкой туманной дымке, виднелась сама Анапа. Я лег на спину и, удерживая себя легкими ленивыми движениями рук и ног, просто наслаждался тишиной и покоем.

Мерно качаясь на волнах, я вспоминал события, предшествующие моей поездке на море, и не в первый раз спрашивал себя, правильно ли я поступил, уехав так надолго и оставив Марину одну. С одной стороны, может, лучше было бы остаться в городе, чтобы быть поблизости на всякий случай. А с другой стороны, а чем я реально мог бы ей помочь? Она правильно сказала, что ни с милицией, ни с Вахо, я ей не подмога, не тот у меня сейчас масштаб. К тому же, мне действительно требовалось привести себя в порядок, восстановиться после тяжёлой травмы и обдумать планы на дальнейшую жизнь.

Все то, что я планировал себе до этого, полетело к черту, разрушенное в один момент предательством Тимы. Теперь нужно будет как-то корректировать свои жизненные планы. Мать отпустила меня с неохотой, опасаясь, что со мной и на море может что-нибудь случиться. Но я убедил ее, что так будет лучше для моего здоровья, припомнив, что и доктор мне посоветовал длительный отдых на курорте. Тогда она пыталась всучить мне деньги, но я и тут сумел отбиться, показав ей пачку денег, которую собирался взять с собой, при этом привычно соврав, что заработал их тренировками и на разгрузке вагонов.

Полторы тысячи рублей, которые оставались от моих богатств, я спрятал в спинке дивана, аккуратно открутив боковину изнутри положил туда между планками деньги и закрутил боковину снова. В общем, собраться мне удалось достаточно быстро, и буквально через два дня после разговора с Мариной, я уже садился в проходящий поезд из Москвы до Анапы. Я договорился с Мариной, что буду ей позванивать время от времени, чтобы убедиться, что у нее все в порядке. Ну и естественно, буду звонить матери, точнее соседям, чтобы они передали уже ей, что я жив и здоров.

— Эй, парень, у тебя все в порядке? — вывел меня из размышлений крик какого-то мужика.

Вскинув голову, я увидел парочку мужчин и женщин на катамаране, проплывавших неподалеку от меня. Я помахал им рукой, показывая, что у меня все нормально, и не спеша погреб к берегу.

* * *

Вечером, за ужином, я познакомился с соседями по двору. Как и говорила Надежда Степановна, здесь снимали комнаты в основном семейные пары с детьми. Самой взрослой из детворы была как раз девчонка из беседки, которую я увидел при заселении. Она приехала сюда вместе с родителями и младшим братом. Её отец — Федор Ильич Столяров, компанейский мужик, слегка за пятьдесят, инженер из московского проектного института, сразу подошел ко мне познакомиться. Он представил мне свою супругу Софью, слегка полноватую, но симпатичную даму, немного за сорок, дочь Светлану, которая перешла в десятый класс, и сына — десятилетнего оболтуса Ваню, который, сразу почувствовав во мне родственную душу, предложил пойти на рыбалку. Я обещал подумать над его предложением.

Как то так вышло, что уже буквально через час мы довольно непринужденно общались со всем семейством Федора Ильича и даже его дочь Светлана, державшаяся по началу скованно и немного высокомерно, присоединилась к нашему разговору на тему путешествий во времени, который начался с повести Герберта Уэлса «Машина времени», а потом плавно перетек на повесть Кира Булычева «Сто лет тому вперед». Именно эту книгу и читала Светлана в беседке. Я сразу же вспомнил, что очень скоро должна появиться экранизация этой повести, в виде телесериала в пять серий и не преминул поделиться этим знанием со своими новыми знакомыми. Свою информированность я объяснил, сославшись на шапочное знакомство с одним из участников съемок, вызвав этим восторженные вопли у Светланы и Ваньки.

— Путешествия во времени, при всей их занимательности, абсолютно невозможны, — посмеивался Федор Ильич. — Куда вы денете парадокс случайного или намеренного убийства своего дедушки, который в итоге не родит вашего отца, и поэтому и ваше появление на свет под вопросом? А значит, и убить вашего дедушку будет некому, и он останется жить. В таком случае получается неразрешимое противоречие.

— Если мы с вами будем иметь в виду одну реальность, то вы наверное правы, хотя и тут могут существовать некие механизмы защиты реальности, которые просто не дадут вам совершить значимых изменений — улыбнулся я — например, при попытке убить своего дедушку, или другую значимую для течения истории персону, у вас ничего не получится, вплоть до уничтожения вас как источника возмущения. Тогда на примере с убийством дедушки получается, что вы убивая дедушку, и тем самым себя, закольцовываете петлю времени и просто стираете последствия своего глупого поступка, а вне этого кольца, ваш дедушка продолжает жить, а вы следующий его уже не убиваете. Или, если взять теорию Эверетта, о мультивселенной, то вы можете попасть в прошлое и даже изменить его, но это будет не прошлое вашей родной реальности, а совсем другое прошлое. Ваше попадание в прошлое, создаст отдельную реальность, которая будет отличаться от исходной именно тем, что вы там натворите, и убийство дедушки уже не сотрет вас, так как это будет уже не ваш дедушка.

— Вы, молодой человек, являетесь поклонником теории мультивселенной? — Рассмеялся Федор Ильич. — Но это же ничем не подтвержденная теория. Просто упражнение для ума. Вы только представьте, ведь каждый раз для возникновения новой реальности нужно создавать новую вселенную со всеми составляющими ее материальными объектами. Откуда вы возьмете столько вещества, запасы которого и в нашей с вами родной вселенной довольно ограничены? Причем, обратите внимание, по этой теории, любая развилка ведет к созданию новой вселенной, и так до бесконечности. Это просто физически невозможно.

— Ну почему же невозможно, — продолжал упорствовать я — А если весь наш мир виртуален, то есть все вокруг, и мы тоже — это некие формулы, или, как у некоторых мистиков — волновые колебания некоей изначальной субстанции отличающиеся разной частотой, и вся наша материальность, это только иллюзия. Ведь ученые уже доказали что-то как мы воспринимаем мир, это своеобразная иллюзия. Пчела, например воспринимает окружающий мир совершенно по другому. В таком случае создать новую иллюзию с чуть-чуть другим течением событий, можно из изначальной реальности простым копированием. Если признать некую виртуальность мира в его основе, то ограничение на количество копий будет зависеть от мощности вычислительной машины, которая и создает эти бесконечные реальности.

— Вот вот, — обрадовался Федор Ильич. — Вы сами противоречите себе, молодой человек. Невозможно создать вычислительную машину бесконечной мощности.

— Вы это говорите мне с точки зрения человека. А с точки зрения Вселенной? Чем, по вашему, машина бесконечной вычислительной мощности отличается от бесконечности Вселенной в современной научной интерпретации? — Парировал я. — Если ученые говорят о бесконечности вселенной, о бесконечности времени и так далее, почему тогда не может быть условной машины бесконечной мощности, которая создает бесконечное количество копий исходной реальности? К тому же какие-то нежизнеспособные копии, могут со временем затухать и схлопываться, само ограничиваясь по каким то неведомым нам еще законам.

— Папа! Юра! — взмолилась совсем потерявшая нить разговора Светлана. — У меня уже все в голове перепуталось от ваших вселенных и мультивселенных. Пусть лучше Юра расскажет про этот новый фильм по книжке. Мне так интересно, кто будет играть роль Алисы Селезневой? И вообще, мне все про этот фильм интересно.

— Все, все умолкаю, — поднял обе руки Федор Степанович. — Если Светланка на меня обидится, она может неделю со мной не разговаривать. Она бывает иногда такой букой.

— Ну папа! — Света раздраженно сверкнула глазами на отца.

— Я же говорю, молчу, дочка! Ну чистая мама.

Федор Ильич подмигнул мне и встал из-за стола, оставив меня отдуваться за мой язык и рассказывать Светлане и ерзающему от нетерпения на скамейке Ваньке про новый сериал «Гостья из будущего», который еще не вышел на экраны.

* * *

Утром, без пятнадцати пять, я был уже на ногах. За окном едва светает. Одевшись в шорты и футболку, натягиваю кеды на ноги и быстро выбегаю на улицу к общей умывалке. Умываюсь, чищу зубы и, вернувшись в свой сарайчик, закидываю полотенце и плавки в небольшой пакет и, свернув его трубочкой, выбегаю со двора, направляясь вниз, к морю. Улицы еще пустынны. Так рано никто не встает. Бегу трусцой, помню о головных болях, если переусердствую.

Уже через десять минут я на пляже. Сейчас на нем совершенно пусто, только чайки и жирные бакланы бродят по песку, испуганно разбегаясь и срываясь в полет при моем приближении. Ноги вязнут в остывшем за ночь песке, и я выбегаю на влажную кромку берега. Рядом, с мягким шипением, разбивается о песок волна и убегает обратно, оставляя пену и кусочки водорослей. Я бегу по широкому пляжу вниз по направлению к Анапе, вижу восход солнца и чувствую внутри себя возбуждающий подъем. Уходят прочь мои проблемы и заботы, такие мелкие перед этой красотой. Есть только поднимающееся из-за дюн солнце, мокрый песок под ногами и море, время от времени пытающееся облизать мои мерно отталкивающиеся от мокрого песка ноги.

Пробежав по ощущениям километра три, я разворачиваюсь и бегу обратно, глазами подыскивая подходящее место для тренировки. Вскоре я увидел высокие дюны, образующие между собой небольшую ложбинку с относительно ровной площадкой посредине. Вроде подходит для разминки. Бегу к найденной площадке и, бросив пакет с полотенцем на песок, делаю разминку. Начиная с шеи, медленно прорабатываю все суставы тела, делаю вращения, махи, скручивания, постепенно увеличивая амплитуду движений.

Полная разминка заняла у меня не меньше получаса. Пока я так разогревался, на вершине соседней дюны появился смуглый худощавый мужчина с бородой, одетый в синие спортивные штаны и синюю же футболку. Как и откуда он возник, я не заметил. Просто кинув очередной взгляд вокруг себя, я увидел метрах в пятидесяти левее сидящего на вершине дюны человека. Он сидел в йоговской асане полного лотоса, выпрямив спину и положив руки ладонями вверх себе на колени. Глаза его были устремлены вдаль.

Я продолжил свою тренировку, приступив к отработке серий ударов в движении, иногда бросая взгляды в сторону бородатого мужика. Все время, что я так тренировался, а прошло никак не менее сорока минут, мужик даже не пошевелился, оставаясь неподвижным, как скала. Йог, наверное. Закончив с тренировкой, я постелил на песок сложенное в несколько раз полотенце и сел по-турецки, полный лотос тоже могу, но пока ненадолго. Закрыв глаза и привычно расслабив мышцы тела, я сконцентрировался на дыхании и стал считать вдохи и выдохи, добиваясь полного очищения сознания от блуждающих туда-сюда мыслей и образов.

Минут через двадцать я открыл глаза и медленно осмотрел все вокруг. Мужчина с бородой уже куда-то пропал, ушел, наверное. На пляже начали появляться первые отдыхающие. Я посмотрел на часы. Ого, уже пятнадцать минут восьмого. Надо бы еще немного поплавать и бежать домой завтракать.

* * *

С этого дня у меня все потекло по заведенному распорядку. Утром подъем в четыре сорок пять, потом пробежка, зарядка, медитация и плавание. Каждое утро делая зарядку, я вижу того самого мужика, который все так же медитирует на верхушке дюны. Мы с ним даже взаимно стали приветствовать друг друга коротким взмахом руки.

После утренней тренировки я трусцой возвращаюсь обратно. Дома завтракаю и, пока не очень жарко, иду гулять на лиман, или просто слоняюсь по поселку, с каждым разом удаляясь все дальше в сторону Анапы. Возвращаюсь обычно ближе к обеду, делаю короткую тренировку по кроссфиту, без остановки чередуя различные упражнения на руки, пресс и ноги. Дальше обед, обязательный послеобеденный сон и после шестнадцати дня, когда жара уже спадает поход на пляж, где я, увязая в песке, бегаю вверх вниз по дюнам, таскаю найденные и принесенные на мое тренировочное место тяжелые камни и растягиваюсь. Потом снова заплыв на пару километров и возвращение на ужин.

После ужина, я обычно болтал в беседке с семейством Столяровых на самые различные темы. Мы частенько сходились с главой семейства в спорах на тему науки, истории, или религии, и иногда в полголоса, мы даже могли затронуть тему политики. Впрочем, ничего криминального или антисоветского в наших разговорах не было, потому как пиндосов и прочих англосаксов, я недолюбливал едва ли не сильнее чем он, имея на личном опыте на это более веские основания.

Мне импонировал этот открытый, образованный и очень умный мужик, который на самом деле был по возрасту моим ровесником. Наверное, именно поэтому, мы с ним так легко и сошлись, и как я видел, ему тоже нравились наши легкие вечерние пикировки. Его дочка Света до сих пор украдкой бросает на меня многозначительные взгляды и томно вздыхает, наверное, оттачивает таким образом свое мастерство обольщения. Сейчас мне это просто смешно. Но я не подаю виду, притворяясь тупым бесчувственным валенком, увлеченным спортом, и разговорами на всякие скучные для нее мужские темы с ее папашей. Ровно в десять вечера у меня отбой, а на следующее утро все сначала.

За прошедшие десять дней, я пару раз звонил Марине из переговорного пункта в Анапе. Мы не могли открыто разговаривать, и старались общаться иносказательно, но я знал, что у нее все в порядке и был более-менее спокоен за нее. Матери я тоже позвонил пару раз, каждый раз прося соседей позвать ее к телефону. К ней время от времени забегают Славка и Армен, чтобы узнать, как у меня дела и передать приветы от всей нашей группы. Приятно когда о тебе не забывают.

Глава 5

Набережная Анапы. Вдоль белого бетонного ограждения гуляют разморенные жарой толпы отдыхающих. Настороженно зыркнув по сторонам, от ограждения отходит сухощавый молодой черноусый парнишка в белых летних штанах из жатого льна и в белой футболке с завязками на груди. Он держит в руках небольшую картонку. Сев на свободное место среди неспешно прогуливающихся людей, он выставляет на картонку три совершенно одинаковых наперстка и громким голосом объявляет:

— А ну, подходи испытать свою внимательность и удачу. Кто угадает под каким наперстком шарик, тому плачу пятьдесят рублей.

— Кручу–верчу, вам дать выиграть хочу. Подходи честной народ, кто самый внимательный, тот много денег унесет.

Парень кладет на картонку маленький черный шарик, накрывает его одним из наперстков и быстрыми движениями рук меняет местоположение наперстков. Заинтересованные происходящим люди на набережной начинают останавливаться и смотреть на ловкие манипуляции парня с наперстками.

— А можно я попробую? — Из толпы выходит сухонький старичок в светлом костюме с орденской планкой на груди и, опираясь на палочку, подходит к картонке.

— Конечно, можно дедушка, — радушно соглашается черноусый парень. — Если угадаешь, в каком наперстке шарик, плачу пятьдесят рублей. Одна попытка — пятьдесят рублей.

— Согласен! — Сразу же выпаливает дедушка и достает пять десяток из внутреннего кармана пиджака.

Вокруг собирается уже целая толпа, привлеченная разворачивающимся на их глазах действом. Парень показывает всем шарик, накрывает его наперстком и начинает очень быстро и ловко менять наперстки местами, время от времени перекатывая шарик между наперстками и приговаривая:

— Кручу, верчу, всех запутать хочу. Подходи, честный народ, поиграть вперед на год. Вы не жмотьтесь, а играйте, свое счастье попытайте.

В какой-то момент парень остановил свои манипуляции и выстроил наперстки в ряд перед дедушкой.

— Левый, левый, бери! — Азартно кричал деду молодой вихрастый парень в кепке набекрень.

— Да нет же, шарик в наперстке с правого края! — Оттолкнула его женщина с сумочкой. — Что вы дедушку то обманываете?

— Ну что, дедушка. Какой выбираешь? — Хитро прищурился парень с картонкой.

— Давай, выбираю тот, что справа, — кивает дед и отдает парню свои деньги.

Парень с видимым сожалением поднимает указанный наперсток, и оттуда выкатывается маленький черный шарик. Он тут же без разговоров вытаскивает из кармана пятьдесят рублей мятыми пятирублевками и отдает деду.

— Выиграл! — как единый организм выдыхает толпа вокруг. Запах легких денег будоражит воображение, и жадность начинает застилать глаза.

— А ну дай, и я попробую, — вихрастый парень достает деньги и садится рядом с мужчиной с картонкой.

Мужчина согласно кивает и вновь накрывает шарик наперстком, совершая быстрые манипуляции руками и приговаривая при этом:

— Кручу, верчу, всем дать выиграть хочу.

Он выстраивает наперстки в ряд и приглашает парня выбрать, в каком из них находится шарик.

— По центру, по центру! — Кричит усатый мужик в цветастой рубахе рядом с сидящим на корточках вихрастым парнем, но тот только отмахивается и кладет деньги перед левым наперстком. Черноусый открывает наперсток, но там пусто. Вихрастый удивленно выпучивает глаза.

— Да как так-то? — парень растерянно оглядывается вокруг, на стоящих рядом людей, не понимая, как он мог так просчитаться.

— Я играю! Беру центральный! — Врывается вперед мужик с рыжими усами, брызгая слюной. — Делаю ставку!

— Ставка сто рублей, — невозмутимо говорит ему игровой.

— На! — Мужик тут же вытаскивает из кожаного кошелька требуемую сумму и кладет на картонку рядом с наперстком.

Игровой открывает наперсток, и все столпившиеся вокруг люди видят черный шарик, выкатывающийся из-под него.

— Да! — В порыве эмоций кричит выигравший мужик и тут же забирает свои деньги у игрового.

— Я следующий! — Наперебой начинают кричать люди из толпы, которые увидели легкий способ заработать деньги.

Следующие десять минут проигрышей было больше, чем выигрышей, и выигрывали постоянно одни и те же люди. Дедушка с орденской планкой, усатый мужик в цветастой рубахе и солидная женщина с крашеными хной медными волосами, уложенными в тугой узел. В толпе все чаще стал раздаваться глухой ропот проигравших.

— Это жулики!

— Не играйте, граждане, вас обманывают, — надрывалась полная женщина, проигравшая пятьдесят рублей и золотое колечко.

К одному из крикунов подошел крепкий смуглый здоровяк и толкнул его в бок.

— Чего ты орешь, а?

— Это же жулики, — жалобно всхлипнул худой очкарик в смешных цветастых шортах и белой майке-алкоголичке, только что проигравший сто рублей.

— А если бы ты выиграл, он бы не жулик был? — задал резонный вопрос здоровяк.

— Но меня обманули, там, под наперстком, точно должен был быть шарик. — Не сдавался очкарик.

— Да ты глаза разувай в следующий раз, когда наперсток выбираешь, — осадил его здоровяк. — Напялил очки на нос и думаешь, что все видишь. Смотреть надо лучше. А не людей обвинять. Иди отсюда, пока я тебе не накостылял по шее.

Пока толпа отвлеклась на перепалку, черноусый игровой подхватил с картонки наперстки в руку и, взяв саму картонку в другую руку, встал и не торопясь пошел в сторону, ловко протискиваясь сквозь гуляющих по набережной отдыхающих.

* * *

Сегодня утром, после обязательной пробежки и легкой разминки, я решил поработать на силу ног и побегать по дюнам вверх-вниз, чтобы дать хорошую нагрузку на ноги. Последние несколько дней головные боли меня преследовали гораздо реже и были слабее, а тело постепенно приобретало прежние кондиции, поэтому я решил постепенно выходить на более высокие нагрузки. Мой молчаливый сосед, все также уставившись на море, неподвижно сидел в позе лотоса на вершине дюны слева от меня. Поэтому я стал бегать по дюне справа, тем более что ее высота выгодно отличала эту дюну от соседних. А мне чем выше, тем лучше. Разогретый зарядкой, я сразу дал высокий темп и видно не рассчитал силы, потому что в какой-то момент голова у меня закружилась и я потерял сознание, упав на песок.

Очнулся я от ощущения пульсирующего потока тепла в теменной части головы. Я открыл глаза и понял, что лежу все так же на песке, а давешний бородатый мужик сидит рядом со мной и держит одну руку перед моим лицом, а второй, описывая небольшие круги, водит именно там, где я отчетливо ощущал теплый пульсирующий поток. Я попытался сесть, но мужик отрицательно покачал головой.

— Лежи спокойно, не мешай мне. Я еще не закончил.

Я не стал возражать, тем более что ничего плохого мужик мне вроде не делал. Наоборот, он как-то помогал мне, потому что головная боль куда-то ушла, и я чувствовал удивительно теплый поток, который стал опускаться из моей головы по центру груди вниз и дальше по направлению к животу. Остановившись там, он стал собираться внутри большим, теплым, пульсирующим комком, а потом тоненьким ручейком потек вниз, туда, где каратисты помещают точку дань-тянь, на три цуня ниже пупка. О! Оказывается, я еще помню эти названия и меры длины, хотя прочитал книжку с пояснениями лет тридцать назад. Я сосредоточился на этих новых для себя ощущениях и вдруг услышал тихий голос.

— Прижми язык к верхнему нёбу и опускай поток к промежности, к точке хуэйинь, а потом веди к кобчику к точке Вэлюй, и тяни его по позвоночнику вверх, как будто ты тянешь густой кисель через тонкую трубочку.

Что бы это ни означало, я попытался привязаться к этой тоненькой струйке тепла, которая пульсировала в моем Дань-тяне, и мысленно стал тянуть ее вниз, к промежности. Мне не сразу, но удалось опустить этот поток вниз, к промежности, и на этом я застопорился. Я чувствовал весь поток тепла от макушки головы до промежности, где происходила пульсация, но выше подняться не мог, как будто какое-то препятствие мешало пробиться этому потоку.

— Втяни анус вверх и потяни поток сначала к кобчику, а потом от кобчика к пояснице, — снова услышал я подсказку.

Я так и сделал, и пульсация, словно проломив некий барьер, перетекла к кобчику, а оттуда к пояснице, оставляя за собой ощущение теплого ручейка или, вернее, наполненного теплом канала внутри.

— Да, хорошо. Втягивай анус и тяни это ощущение вверх на вдохе, и помни о трубочке и о густом киселе, который ты втягиваешь сквозь нее.

Я старался следовать указаниям и тянул теплую пульсацию по позвоночнику вверх, чувствуя, как мощный поток тепла от руки сидящего рядом мужика наполняет и распирает образовавшийся внутри меня канал, помогая мне тянуть пульсирующую точку вверх. Около затылка я столкнулся еще с одной преградой, казалось, что струйка тепла уперлась в стену и растекается по ее поверхности или даже начинает уходить назад по каналу. Я продолжал упорно гнать тепло вверх, буквально физически чувствуя эту преграду. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мне удалось дотащить пульсацию до точки входа того тепла, которое мне передавал мой незнакомый учитель. В момент замыкания потока я почувствовал мощную пульсацию во всем замкнутом канале, который проходил теперь по кругу от макушки по передней поверхности тела до промежности и поднимался по позвоночнику снова до макушки.

— Теперь сам, по открытому каналу, на выдохе веди шарик вниз, — подсказал мне все тот же голос. — Дойдешь до промежности и поднимай его на вдохе вверх. И так сделай несколько циклов.

Я, сам себе не веря, мысленно, помогая себе еще и дыханием, вел пульсирующий шарик по открытому каналу. В прошлой жизни я столько читал об этом и даже пробовал открыть малый небесный круг, сидя и представляя, как энергия течет внутри меня, но никогда даже близко не подходил к этому ощущению. Тогда я потратил время зря и посчитал все разговоры о меридианах и каналах внутри тела простым шарлатанством. Неужели это было так просто? Хотя почему просто, ведь мне сейчас помогли. Без этой помощи извне, смог бы я открыть малый небесный круг вот так, за каких-то десять двадцать минут? Конечно нет.

Я прогнал шарик еще несколько раз по кругу и, поместив его в нижний дань-тянь, постарался впитать в себя. Потом я открыл глаза и сел. Бородатый мужик, сложив ноги по-турецки, сидел неподалеку напротив и спокойно смотрел на меня. В голове у меня было ясно. Боль, которая хоть понемногу, но присутствовала с момента получения травмы почти постоянно, куда-то ушла. Все мое тело сейчас было очень легким, и казалось, что, поднявшись на ноги, я просто взлечу куда-то ввысь. Видно, что-то такое отразилось в моих глазах.

— Не нужно пока вставать, посиди вот так еще немного, — покачал головой мужик. — Освойся с новыми ощущениями.

— Спасибо! — Тихо сказал я.

— Боль еще вернется, — ответил он. — У тебя сильные нарушения в потоке энергии ци в затылочной части. Там у тебя был сильный застой. Скорее всего, это результат какой-то травмы. Ты, с моей помощью, немного его разогнал. Если хочешь окончательно выздороветь, тебе придется самому много работать.

— Я готов работать, — кивнул я. — Удивительно, но я впервые почувствовал настоящий поток внутри себя, хотя раньше много раз пытался и считал, что это сказка.

— Те ощущения, которые ты сейчас почувствовал в своем теле, они очень яркие и повторить их ты сможешь еще не скоро, — улыбнулся мой собеседник. — Я тебе немного помог. Но теперь ты сам, на своем опыте, знаешь, как это должно быть и к чему нужно стремиться.

— Теперь знаю, — кивнул я. — А почему вы мне помогли?

— А разве люди не должны помогать друг другу? — Удивился мой собеседник. — Ты упал, потеряв сознание, и я подошел посмотреть, что с тобой. Осмотрев тебя, я понял, что могу помочь, и насколько смог, разогнал застой энергии ци. Именно он источник твоих головных болей и некоторых прочих болезненных проявлений. А дальше ты пришел в себя и стал мне помогать. Хорошо, что ты в некотором смысле уже открыт, и смог уловить то, что я давал тебе. Немногие люди могут почувствовать ци и управлять ею. Теперь ты и сам сможешь научиться вести энергию ци по малому небесному кругу.

— Спасибо! Меня Юра зовут, — протянул руку я.

— Сергей, и можешь обращаться ко мне на ты, — подал мне руку собеседник. — У тебя очень интересная и необычная душа, Юра.

— Я в этом совсем не разбираюсь, — пожал я плечами, думая о том, что мне повезло встретить весьма необычного тезку, если иметь в виду мое настоящее имя. Может это какой-то знак?

— А что в ней такого необычного? — Спросил я Сергея.

— Намешано в ней много разного, будто два абсолютно разных человека переплелись между собой. Я такого еще никогда не видел.

«Не удивительно, что намешано — хмыкнул я про себя — все-таки я в этом теле подселенец, сознание его истинного хозяина Юрки угасло от удара молнией, но какая-то часть видимо осталась.» Ничего этого я, естественно, вслух не произнес, сказав вместо этого:

— Не знаю, я ничего такого не чувствую. А как мне можно разогнать этот застой в голове, чтобы окончательно выздороветь?

— Работай побольше над циркуляцией своей ци в теле, прогоняй энергию по малому небесному кругу. Со временем, когда ты хорошо освоишь это упражнение, тогда можно будет открыть и большой небесный круг. Есть много разных техник, направленных на улучшение циркуляции ци. Это и лечит, и укрепляет организм. Многие наши болезни от застоя энергии в теле. Это как вода, там где она течет без препятствий, она чистая как в горной реке, а там где застаивается, там начинает цвести. В ней появляется ил и тина, а за ними и болезни.

— Это даосская йога? — с интересом спросил я.

— В основном да — улыбнулся Сергей — в моей интерпретации. Я даос недоучка. У меня был учитель, но не очень долго, и многие вещи мне пришлось познавать самому. Я вижу, ты знаком с некоторыми терминами и то, что я говорю у тебя не вызывает отторжения. Ты уже встречался с людьми, практикующими даосскую йогу?

— Немного читал об этом, но весьма поверхностно и мало понял из того, что прочитал, — признался я. — Меня всегда больше интересовал боевой аспект тренировок. С циркуляцией энергии и прочими духовными практиками я сталкивался совсем мало и никаких успехов не достиг на этом поприще.

— Так и лет то тебе совсем немного, судя по внешности, — одобрительно кивнул Сергей. — В твои годы я и не думал обо всех этих практиках. А ты и в теории немного подкован, и как я уже успел заметить, боец весьма неплохой. Твоя травма результат удара?

— Да, приложил один товарищ нежданчиком сзади, — вздохнул я.

— Тебе нужно лучше выбирать товарищей, а то так никакая голова не выдержит, — рассмеялся мой собеседник, а потом спохватился. — Мне уже пора. Увидимся завтра утром.

Он легко поднялся на ноги и, махнув мне на прощание рукой, скрылся за дюнами. А я остался один переваривать произошедшее. Вот так на пляже в СССР встретить настоящего даоса, для этого моя удача должна быть гораздо выше среднестатистической. Это никакой не шарлатан, на которых я в свое время насмотрелся достаточно. Подобные умники могли часами рассуждать о непостижимом Дао, рассказывать об энергии ци, о меридианах, искать пресловутую пилюлю бессмертия и всячески морочить голову доверчивым слушателям. Ничего реального за их словами не стояло. Они просто сотрясали воздух, но не могли продемонстрировать даже части того, что только что со мной проделал Сергей.

Сегодня я реально чувствовал поток теплой пульсации, исходивший из его руки. Я реально, пусть и с трудом, с его помощью, провел эту пресловутую энергию ци по малому небесному кругу. И мне реально стало после этого легче. Даже сейчас я не чувствую ставшей уже привычной головной боли. И это так здорово. Когда-то давно я прочитал в одной умной книге, что когда ученик готов постигать учение, учитель обязательно появится. Может я уже готов?

* * *

Федор Ильич вместе со своей семьей гулял по набережной Анапы. Они сегодня с самого утра выбрались развеяться и пройтись по городу. Теперь время уже к обеду, и хорошо бы уже зайти в какую-нибудь столовку пообедать. Ванька выпросил купить ему воздушного змея, и теперь, счастливый, прислонился к белому бетонному ограждению, рассматривая змея и бережно гладя рукой тонкую синтетическую ткань. Жена с дочкой увидели какие-то торговые развалы с разной курортной дребеденью и теперь увлеченно выбирали подарки для родственников и знакомых в Москве.

Скучающий Федор Ильич, отвлекшись от морских пейзажей, увидел неподалеку небольшую кучку людей, которая сгрудилась около сидящего на корточках усатого парня с лежащей перед ним картонкой на земле. Парень ловко манипулировал наперстками: люди вокруг него кричали, толкались и передавали друг другу деньги.

Заинтересованный происходящим Федор Ильич оставил сына стоящим у парапета и подошел поближе к месту событий. Постояв немного и понаблюдав, он увидел, как мужик в цветастой рубахе угадал, под каким наперстком находится шарик, и выиграл целых сто рублей. Ничего себе, это же так просто! Федор Ильич тоже знал, под каким наперстком будет этот маленький шарик. Он еще несколько кругов с неподдельным интересом смотрел, как черноусый парень крутит свои наперстки, и как дедушка с орденской планкой на груди, тот самый мужик в цветастой рубахе, женщина с черной сумкой и еще пара человек то выигрывают, то проигрывают деньги этому черноусому.

Федор Ильич совершенно искренне не понимал, как можно быть такими тупыми и выбирать неправильные наперстки. Может, они не успевают следить за руками черноусого? Лично он каждый раз знал, где находится шарик, а играющие прохожие часто ошибались, но и выигрывали тоже, по ходу игры оставаясь при своих.

— Мужик, я вижу, ты удачливый, — толкнул его локтем усатый мужчина в цветастой рубашке. — Давай на пару сыграем пополам, по двадцать пять рубликов за ставку?

— А давай, — неожиданно сам для себя сказал Федор Ильич, доставая из толстого бумажника пять пятерок.

— От молодец! — Просиял мужчина и предложил, — сам выбирай, где шарик. Я чувствую, у тебя сегодня удача будет.

Перед Федором Ильичом стояли три наперстка. Черноусый показал всем, под каким шарик, а потом быстрыми движениями сделал несколько смен, приговаривая:

— Кручу, верчу, запутать всех хочу. Выбирай, не ленись, и все будет зашибись!

Федор Ильич внимательно следил за его руками и точно знал, где шарик. Он присел и положил деньги на картонку напротив выбранного наперстка. Тут же подсел его напарник по игре, дыша ему в лицо пивным перегаром. Напарник положил рядом свою долю и посмотрел на Федора Ильича. Тот аккуратно поднял наперсток. Шарик был там!

— О так красава! Ты смотри как поперло! — Восторженно заорал мужик и рявкнул на парня с наперстками — Давай, сюда наш выигрыш.

Черноусый безропотно отдал по двадцать пять рублей сверху Федору Ильичу и его напарнику по игре.

— Давай еще! — в азарте закричал мужик рядом.

Черноусый крутанул наперстки еще раз. Федор Ильич видел, что шарик должен находиться под центральным наперстком, но дурак в цветастой рубахе поспешил и бросился, как коршун, на крайний слева наперсток, одновременно кидая свои пятьдесят рублей на картонку. И, естественно, проиграл. Удрученно крякнув, он поднялся и сказал Федору Ильичу:

— Э-эх, поторопился я. Ты хоть видел под каким наперстком?

Федор Ильич гордо кивнул. Он-то хорошо видел, что шарик находится теперь под крайним слева наперстком.

— Так сыграй, что ты менжуешся, — толкнул его локтем мужик. — Ты сейчас сотку как с куста снимешь. Сейчас, когда осталось два наперстка, ставка сто рублей.

— Играю, — решительно сказал Федор Ильич, доставая сто рублей и кладя их перед нужным наперстком.

Черноусый быстрым движением поднял указанный наперсток, но там ничего не было! Федор Ильич стоял ошарашенный и не верил своим глазам. Он же сам все видел и никак не мог ошибиться. Шарик должен был быть под этим наперстком. Черноусый поднял второй наперсток, шарик был под ним.

— Ну что же ты, братуха, — загудел под ухом мужик, обдавая перегаром, — поторопился ты тоже, но ничего, мы с тобой еще отыграемся.

Федор Ильич стоял немного ошарашенный. Может, он действительно перепутал? Он выиграл двадцать пять рублей и проиграл сотню. Потеря семидесяти пяти рублей не смертельна, но очень неприятна. Софочка будет сильно ругаться. Придется отказаться от покупки нового платья, которое он обещал жене, и немного поужаться в расходах. Что же теперь делать?

— Давай, братуха, отыграемся, — гудел под ухом мужик. — Я тоже немного проигрался, не хочу побежденным уходить. Надо этого типа раздеть на хрен.

Федор Ильич подумал, что его проигрыш был просто досадной случайностью. Он ведь до этого всегда угадывал, где находится шарик. Сейчас он соберется и будет следить очень внимательно за руками черноусого. Он даже моргать не будет, чтобы ничего не пропустить. Пара ставок, он вернет то, что проиграл, и сразу пойдет к жене и дочке, помогать им выбирать подарки, и больше никогда в эти игры играть не будет.

— Котик, дай мне двадцать рублей, я там такую симпатичную маечку присмотрела.

Супруга дергала Федора Ильича за рукав, а он непонимающе смотрел на нее. У него в кошельке были только желтые рублевки, зеленая трешка и железная мелочь. Он проиграл рублей триста и еще свое тяжелое золотое обручальное кольцо, которое поставил в конце уже от отчаяния, пытаясь хоть как-то отыграться и спасти положение. Мужик, который его втянул в игру, куда-то смылся. Теперь, Федор Ильич, понимая, что пропал окончательно, беспомощно моргая, ответил жене:

— У меня нет денег зайка.

— Как это нет денег? — Опешила жена от такого ответа. — У тебя что, все деньги украли?

— Я все проиграл в наперстки, — виновато и потерянно ответил ей Федор Ильич.

Потом был крик. Софа стукнула своей сумочной Федора Ильича по голове и вцепилась в черноусого, который не успел удрать вместе со своей чертовой картонкой.

— Отдай деньги, негодяй! — истерично кричала жена Федора Ильича, тряся черноусого, как медведь грушу.

Игроки шарахнулись кто куда, а вокруг Софы, державшей черноусого, стала собираться толпа зевак. Двое крепких парней попытались оторвать обезумевшую женщину от черноусого, но куда там. Софа держала его мертвой хваткой. Толпа вокруг начала роптать, призывая к расправе над мошенником. Вскоре подошел сержант милиции и, взяв черноусого мошенника крепко за руку, громко объявил, что преступник задержан и что милиция во всем разберется.

Подъехал желтый милицейский УАЗик. Водитель милицейского автомобиля и сержант, задержавший черноусого, отвесив ему несколько оплеух запихали того в заднюю дверь машины и заперли в каталажке. Через зарешеченное заднее окошко была видна унылая морда мошенника, попавшего в руки доблестным правоохранительным органам. Милиционеры, призвав свидетелей происшествия явиться в отдел милиции, уехали, оставляя семейство Федора Ивановича разбираться между собой. Увлеченные руганью супруги даже не догадались спросить, в какой именно отдел милиции им обращаться.

* * *

Милицейский УАЗик остановился в нескольких кварталах от набережной.

— Что, Гурам, опять спалился? — Добродушно посмеиваясь, спросил старший патруля, вытаскивая черноусого из каталажки.

— Да, начальник, баба попалась очень шустрая и крикливая, не успел уйти, — заржал черноусый, протягивая милиционеру две купюры по пятьдесят рублей. — Долю начальнику, как обычно, вечером занесу.

— Давай, иди и не попадайся больше, — напутствовал его сержант, садясь на переднее сидение патрульного УАЗика. — Только сразу не начинайте, пусть народ успокоится и разойдется.

— Знаю, начальник. Не новичок уже, — понимающе осклабился Гурам.

* * *

Весь сегодняшний день я пытался повторить вращение энергии ци по малому небесному циклу, но никак не мог уловить эту самую энергию. Мне не хватало того самого толчка, который этим утром дал мне Сергей, влив свою силу в меня. Чтобы что-то куда-то вести, нужно сначала почувствовать это что-то. Вот с этим у меня и вышел затык. Как я ни старался, мне не удалось почувствовать тепло и пульсацию, которые я мог бы вести по двум большим каналам: нисходящему Жень-Май — который проходит по центру тела спереди и восходящему Ду-Май — который проходит по позвоночнику сзади. После нескольких часов бесплодных попыток, расстроенный своей неудачей, я вышел во двор и стал невольным свидетелем семейной драмы.

— Как ты мог играть на деньги, Федор? — Причитала Софья Валерьевна, патетически вздымая руки вверх, как будто призывая сами небеса прислушаться к ней. — Ты же взрослый мужчина, отец семейства, кандидат наук! Ты как последний дурак играешь на деньги с какими-то уличными босяками и проигрываешь всё. Ты проиграл даже свое обручальное кольцо! Ну скажи мне, как можно было играть на обручальное кольцо? А если бы я не подошла вовремя, может, ты бы и меня с детьми проиграл?

— Ну чего ты преувеличиваешь Софочка, — покаянно бубнил Федор Ильич, стыдливо пряча глаза. — Как бы я мог играть на тебя и детей? Что я рабовладелец, или изверг какой?

— Но ты же проиграл обручальное кольцо, а это святое! — Всхлипнула Софья Валерьевна.

— Купим новое, — попытался было оправдаться Федор Ильич, но получил только новую порцию упреков.

— Новое? А на какие деньги мы его купим? Ты все проиграл. У нас билеты назад только через неделю, а денег почти не осталось. Что мы будем есть? Чем мы будем платить за квартиру?

— Ну, кольцо конечно же, мы уже дома купим Софочка, а с деньгами до отъезда что-нибудь придумаем.

— Видеть тебя не могу, Федор!

Софья Валерьевна в расстроенных чувствах убежала в свою комнату, а Федор Ильич, жалкий и виноватый, поплелся было за ней, но я его перехватил.

— Что у вас там произошло, дядя Федя?

— Стыдно признаться, Юра, но сегодня меня, взрослого человека, на набережной в Анапе, развели как ребенка. Я подошел посмотреть, как играют в наперстки, и сам не заметил, как стал играть. Я поначалу даже выиграл. А потом проиграл. Хотел отыграться и снова проиграл. В итоге, я проиграл мошенникам почти все наши деньги и еще свое обручальное кольцо. Что теперь делать, ума не приложу. Жуликов этих забрала милиция. Мы потом туда ходили, но нам сказали, что никаких жуликов не привозили. И вообще, что я сам во всем виноват, раз играть с ними начал. Они даже заявление от нас не захотели принимать.

Ну, все понятно. Федор Ильич, наивная душа, попался на уловку банды наперсточников. Курорты, с большим скоплением постоянно меняющегося народа и где полно залетных денежных лохов — это просто рай для всевозможных мошенников. В СССР наперсточники работали с размахом, выбирая местом работы большие скопления людей. Вещевые рынки, ярмарки, курорты, набережные на море или у реки — это излюбленные места промысла мошенников.

Как правило, у каждой такой шайки есть свое место работы. Все хлебные места давно поделены, и каждая шайка игровых работает на своем участке, зачастую договариваясь еще и с местной милицией. Те их не трогают, а взамен получают определенную мзду за то, что прикрывают глаза на подобные художества. За курортный сезон одна шайка, которая — как правило состоит из пары игровых, двух-трех «быков» и нескольких подсадных игроков, может поднять десятки тысяч рублей. Мне стало искренне жалко соседа по двору. Федор Ильич, вообще-то, хороший мужик. Умный, веселый, хороший семьянин, как раз такие, часто и попадаются в лапы различным мошенникам. Я немного подумал и решился.

— Федор Ильич, я могу попробовать вам помочь, — начал я.

— Да чем ты мне поможешь, Юра? — Печально вздохнул сосед пожимая плечами.

— Я помогу и верну вам деньги, — с нажимом сказал я, вкладывая в свои слова всю силу убеждения. — Мне только нужна от вас определенная информация и какая-то ценная вещь, которая может заинтересовать мошенников.

— У Софочки есть очень ценные бриллиантовые серьги, это подарок ее родителей, — начал, было, Федор Ильич, но тут же испуганно осекся. — Нет, если с ними что-то случится, Софочка меня просто убьет.

— Федор Ильич, тут решать только вам. — Я развел руками. — Я с высокой вероятностью смогу вернуть ваши деньги, но мне нужна приманка для этих мошенников. Такая, от которой у них загорятся глаза.

— Юра, я, конечно, тебе доверяю, но скажи мне, как ты хочешь попытаться вернуть деньги? Сегодня я, по началу, проиграл всего лишь семьдесят пять рублей. Если бы я на этом остановился, то это было бы, конечно, болезненно, но не очень. Я захотел вернуть эти деньги и рискнул сыграть еще и еще. В итоге, я проиграл мошенникам триста рублей и своё обручальное кольцо. Может получится так, что если я захочу вернуть то, что проиграл, и рискну очень дорогими серьгами жены, то тоже их потеряю, и тогда мне вообще конец.

— Федор Ильич, я знаю, как работают эти мошенники, у меня есть идея, как забрать у них деньги. Но мне нужно их заинтересовать, чтобы они вступили со мной в игру. Я могу просто отнять у них деньги, но это будет грабеж. Это уголовно наказуемое деяние, и, сами понимаете, с этим я связываться не буду.

— Стесняюсь спросить Юра, откуда у тебя, в таком юном возрасте, есть специфические знания и умения, что ты надеешься переиграть целую банду мошенников, причем на их поле?

— Жизнь у меня была очень интересная, Федор Ильич, — улыбнулся ему я. — Вы даже не представляете, насколько она у меня была интересная.

Глава 6

Я снова чувствую теплый поток, исходящий из руки Сергея и вливающийся в точку Байхуэй на макушке моей головы. На этот раз я не лежу, а сижу на верхушке дюны в позе полулотоса и прилежно веду теплую струйку энергии вниз. Я буквально физически ощущаю, как раскрывается проходящий внутри меня тонкий канал и как тёплый ручеек течет все ниже и ниже, проходя через грудь и уходя в живот. Медленно разливаясь по животу, этот ручеёк тепла собирается там теплым и рыхлым комком. Я слышу рядом тихий голос Сергея.

— Задержи ци в Дань-тяне, пусть она вливается туда и постепенно накапливается. Когда ци заполнит весь твой живот, сжимай её в тугой шарик.

Представляю себе, как я обеими ладонями начинаю сминать теплый комок у себя в животе, как будто уминаю пушистый снег, сжимая его своими воображаемыми ладонями всё сильней и сильней, образуя большой теплый и плотный снежок, который по мере сжатия становится всё теплее и теплее и начинает сам собой слабо пульсировать. В этот момент тонкий ручеёк тепла, вливаемый в меня Сергеем, иссякает, и я слышу его голос.

— А теперь сам. На вдохе втягивай ци и собирай её в Дань-тяне, постоянно уплотняй шар энергии, пока он не станет совсем плотным, горячим и пульсирующим. Потом веди ци от Дань-тяня вниз к промежности и оттуда, как вчера, поднимай её к копчику и дальше вверх, чтобы замкнуть в точке Байхуэй малый небесный круг. Помни, из промежности нужно тянуть ци вверх, как кисель через трубочку. Сжимай анус и вытягивай энергию ци вверх. Не торопись, следи за своим дыханием. Тяни свою ци вверх на вдохе. У тебя все получится.

Я концентрируюсь на своем дыхании, представляя, как с каждым моим вдохом вниз живота опускается тонкая струйка ци, вливаясь в теплый и уже достаточно плотный комок, медленно пульсирующий в глубине моего тела на три пальца ниже пупка. На выдохе я стараюсь представить, как невидимыми ладонями сжимаю еще плотнее этот комок пульсирующего тепла. И так раз за разом, десятки, а потом сотни раз. Цикл за циклом, я буквально физически ощущаю, как комок в животе становится всё меньше и плотнее, а пульсация в нём становится всё сильнее. Наконец, я пробую опустить струйку ци вниз к промежности, и у меня это неожиданно легко получается. Медленно, словно нехотя, ручеёк опускается вниз, накапливаясь в точке Хуэйинь, являющейся точкой перехода ян в инь. Теперь самое трудное — дойти до точки Вэйлой около копчика, которую еще называют первой заставой. Вчера я прошел её с помощью Сергея, а сегодня мне нужно сделать это самому. Втягиваю анус вверх, и на вдохе тяну ци к копчику. Не с первого раза, но у меня получается почувствовать, как ци поднимается вверх, проходя первую заставу.

Я ощущаю, как поток тепла поднимается вверх, наполняя собой канал Ду-Май. Вторую заставу в точке Цзяцзи прохожу сходу, а вот на третьей заставе, в точке Юйчжэнь, находящейся на затылке, я снова чувствую замедление и остановку теплого потока. Я был уже готов к этому. Вчера мне было очень непросто пройти это место, ведь именно там сейчас и находятся основные мои проблемы. Тяну ци как густой кисель сквозь трубочку и представляю, как в точке остановки усиливается пульсация. Я образно представляю себе мощный таран, который бьет с частотой пульсации в преграду, стоящую на пути потока, раз за разом проникая в неё всё глубже и глубже. Теплый поток ци вымывает осколки из стены преграды, а таран пульсации раз за разом ударяет в одну и ту же точку, пока не пробивает отверстие в казавшейся еще мгновение назад неприступной стене. Поток энергии расширяет брешь и вливается в голову, поднимаясь к точке Байхуэй и тем самым замыкая круг. Я сделал это! Голову начинает распирать от поднимающегося вверх потока, и я усилием воли немедленно отправляю его вниз на новый цикл обращения.

* * *

— Сегодня я хочу показать тебе еще одно упражнение. На самом деле, оно должно было стать для тебя первым, но получилось так, что ты начал с более сложного упражнения, более важного для тебя на тот момент.

Мы с Сергеем сидим на верхушке облюбованной нами дюны и смотрим на безмятежное, спокойное море. Сегодня с утра безветренно и волнения на море почти нет. Ленивые, медленные волны мерно набегают на песок, чтобы сразу отпрянуть обратно, оставляя за собой немного пены и водорослей. Там внизу, на пляже, уже гуляют отдыхающие, пришедшие к морю с утра пораньше. На нас никто не обращает никакого внимания.

— Новое упражнение называется «внутренняя улыбка». Его хорошо делать почти сразу после пробуждения, после того, как ты выполнишь гигиенические процедуры. Оно необходимо, чтобы настроить свой организм на предстоящий день. Тебе нужно сесть, выпрямить спину, успокоить свое дыхание, а потом на вдохе представить, как через точку на лбу ты втягиваешь золотистый поток внутрь себя. Наполни этим потоком свои глаза, поздоровайся с ними и поблагодари их за все, что они делают для тебя, потом опусти поток ниже, к своим губам, и улыбнись сам себе, растягивая губы в искренней счастливой улыбке. Потом опусти ощущение улыбки и омывающего твое лицо и шею золотого потока к своим легким и тоже поблагодари их. Затем обрати внимание на свое сердце, которое так много трудится для тебя, скажи ему за это спасибо и омой его золотым светом. Далее сделай то же самое для своей печени, мочевого пузыря, и пройди дальше к почкам. После этого втяни через точку на лбу еще больше золотого сияния и, собрав во рту слюну, напитай ее этим сиянием, а потом проглоти этот наполненный сиянием шарик и проследи его путь до самого желудка, омыв золотым сиянием и его. После пройдись своим внутренним взором по кишечнику и скажи ему тоже спасибо. Третий круг начинается с той же точки на лбу. Собери золотое сияние у себя в голове и опускай его вниз по позвоночнику, задерживаясь на каждом позвонке и буквально обволакивая его этой золотистой энергией. По ходу движения вниз, пусти сияние сначала в руки, а потом, когда пройдешь весь позвоночник, и в ноги. Это упражнение, при должном освоении, займет всего пять минут твоего времени. Но оно настроит тебя на позитивный лад и гармонизирует твое внутреннее состояние. Несмотря на свою внешнюю простоту, оно имеет очень глубокий смысл.

Все это время, пока Сергей описывал мне технику выполнения внутренней улыбки, я просто следовал его указаниям, живо представляя себе золотое сияние, разливающееся по моим внутренним органам. Полностью выполнив все три части этого упражнения, я открыл глаза и посмотрел на Сергея.

— Ну и как ощущения? — Мягко улыбаясь, спросил меня он.

— Такое ощущение, что я безмерно люблю весь мир вокруг себя, — совершенно искренне ответил я.

— Для тебя это очень хорошее упражнение, потому что в тебе очень много воинственной энергии ян. Наличие в организме большого количества неуравновешенной энергии ян может сделать тебя агрессивным и вспыльчивым. Тебе нужно почаще практиковать внутреннюю улыбку и циркуляцию энергии ци по малому небесному кругу. Тогда ты будешь в большей гармонии с собой и внешним миром. Медитации сделают тебя спокойнее и уравновесят слишком большое количество ян недостающей тебе энергией инь.

— Неужели все практикующие даосы такие добрячки? — Добродушно поддел я Сергея. — Ведь мир вокруг нас зачастую вынуждает нас проявлять агрессию, чтобы пресечь еще большую агрессию в отношении себя или близких людей.

— Нет, конечно же. Последователи даосизма — это не всепрощающие добрячки, — засмеялся Сергей. — Гармония с собой и окружающим миром не означает слабости или всепрощения. Даос всегда действует в соответствии с путем Дао. Он не подставит вторую щеку в ответ на пощечину, но и не станет сразу отвечать наглецу, если обстоятельства не благоприятствуют ответу. Ответ будет дан в удобное время, когда оскорбивший даоса наглец будет меньше всего готов к этому ответу. Есть естественный ход событий, и нужно стараться в своей деятельности следовать ему. Посмотри на море, какое оно большое и величественное. Сейчас оно ласковое, тихое и спокойное, но в другой момент оно может быть бурным и разрушительным. Ни один человек, каким бы сильным он ни был, не может противостоять естественному ходу событий, так же как не может противостоять морю — силы просто несоизмеримы. Но хороший пловец может взаимодействовать с морем, не борясь с ним, а сливаясь и становясь одним целым. Море не враг — море союзник. Подумай на досуге над тем, как достигать своих целей, следуя естественному ходу событий, а не вопреки ему, подстраиваясь под течение жизни, а не вставая у неё на пути. Все жесткое рано или поздно будет сломлено, а мягкое и податливое останется.

— А как понять, какой ход событий естественный?

— Тут нет универсального рецепта, нужно учиться прислушиваться к себе и к окружающему тебя миру, постигая путь Дао. И хотя Дао полностью постичь невозможно, ибо оно в принципе непознаваемо, внимательным последователям оно постоянно дает подсказки, как следует поступить в той или иной ситуации. У даосов есть принцип «У–вэй», или принцип недеяния. Некоторые ошибочно воспринимают его как принцип ничегонеделания. На самом деле, недеяние означает как раз следование естественным проявлениям Дао. Недеяние — это не делание ничего через силу, все должно быть само собой разумеющимся и вытекающим из самой ситуации. То есть, упрощая до примитивности, если ты хочешь поесть — ты ешь, хочешь пить — ты пьешь, а если ты должен защитить себя — ты это делаешь наилучшим образом. Всему свое время и место.

— Так любой обжора может оправдывать свое обжорство тем, что следует естественному ходу вещей, — возразил я. — А потом говорить, что он хочет есть, и поэтому, следуя пути Дао, ест как не в себя.

— Может, конечно, — легко согласился со мной Сергей, — но будет ли это гармонией? Ведь в основе проявления Дао лежит именно гармония, а обжорство её нарушает. Гармония с внутренним и с окружающим миром первична для человека, следующего по пути Дао.

* * *

Федор Ильич вчера все же решился и согласился на мое предложение. Сегодня утром он незаметно стащил у жены её бриллиантовые серьги, а я взял у Надежды Степановны сто рублей, которые дал ей на сохранение при заселении. Я оделся для вылазки в свой старый спортивный костюм, а на голову натянул синюю кепку с надписью «Речфлот», которую позаимствовал у хозяйки дома. Мне, на всякий случай, нужно было сделать так, чтобы потом никто не смог бы опознать меня с нужной степенью достоверности. Поэтому я приготовил в пакетике несколько ватных валиков, чтобы использовать их непосредственно перед началом операции. Вчера вечером я потренировался перед зеркалом быстро менять свой облик, засовывая ватные валики себе в пространство между зубами и щекой на верхней и нижней челюсти. После непродолжительных манипуляций, из зеркала на меня смотрела морда какого-то неандертальца с выдающейся вперед челюстью. Для хорошо знающего тебя человека, конечно, такой способ не прокатит, но незнакомый человек, увидев тебя во второй раз в жизни, уже без всех этих приблуд, и в другой одежде, узнает тебя вряд ли.

Я уже около часа наблюдаю за шайкой наперсточников, спокойно орудующей на набережной Анапы. За это время я уже вычислил всех членов этой шайки. У них два игровых: первый — тот самый черноусый парень лет двадцати семи на вид, про которого мне рассказал Федор Ильич, и второй — зрелый худощавый мужчина с коротко остриженными черными волосами, щедро побитыми проседью. Охраняют игровых два «быка» — это крепкие парни, по виду борцы вольники, с характерно поломанными ушами. Вокруг игровых создают карусель четверо подсадных игроков. Они заполняют паузы, играя с тем из игровых, кто внизу крутит наперстки.

То проигрывая, то выигрывая, подсадные создают видимость честной игры для окружающих и втягивают заинтересовавшихся отдыхающих в игру. Сегодня среди подсадных — дедушка с тростью, он одет в темные короткие брючки, открывающие торчащие из сандалий черные носки, и белую рубаху с коротким рукавом. Второй подсадной — молодой парнишка в очках, играющий студента, третья женщина в платье в мелкий белый горох на черном фоне с крашенными хной медными волосами, и четвертый — рыжеусый мужик в светлом летнем костюме с потертым коричневым кожаным портфелем в руках.

Федор Ильич находится неподалеку от меня, и по всему видно, что его немного трусит перед операцией. Хорошо, что он так и будет наблюдать за всем со стороны, и никак не задействован в предполагаемом действии. Так бы он мне всю игру сорвал в самый неподходящий момент. Я сказал ему, чтобы он не светился особо, и чтобы не случилось, не пытался мне помочь.

Шайка мошенников действует очень слаженно, видно, что работают вместе уже давно. Быки, особо не мозоля глаза, отираются поблизости от места игры. Игровые время от времени меняются и меняют точки игры, чтобы не примелькаться. Подсадные — это настоящие актеры, театр тут просто отдыхает. Они настолько искренне демонстрируют радость от выигрышей и печаль от нечастых проигрышей, что им поверил бы даже Станиславский с его знаменитым — «Не верю!». В какой-то момент рыжеусый мужик с портфелем, несмотря на достаточно плотное телосложение, продемонстрировал даже акробатический этюд. Он, зажав в руке несколько десяток, в прыжке перелетел через сидящего на корточках очкарика, тяжело приземлившись рядом с выбранным наперстком.

— Этот! Этот мой! — Заорал он и шлепнул пять десяток об замызганную картонку.

Седой, явно уже знакомый с репертуаром своих подсадных, даже не вздрогнул от неожиданности. Перевернув наперсток, он показал, что шарик находится под ним, и немедленно расплатился с рыжеусым мужиком. Тот, довольный как слон, отошел в сторонку, уступая место возбужденному зрелищем чужого выигрыша уже немолодому отцу семейства, которого довольно быстро ошкурили на сто рублей и отпустили получать заслуженный нагоняй от рассерженной супруги.

В процессе моего наблюдения произошел еще один забавный случай. Какой-то сердобольный молодой человек с комсомольским значком на белой рубашке попытался было отговорить подсадного дедушку играть в наперстки. Он настойчиво пытался объяснить опытному подсадному, что наперстки — это обман, и что несчастный дедушка сейчас все потеряет и останется без копейки. Подсадной отчаянно пытался вырваться из крепкой хватки неравнодушного комсомольца, но тот упорствовал в своем желании не дать старичку быть облапошенным наглым наперсточником. Закончилось все тем, что к начавшей привлекать нежелательное внимание парочке подошел один из быков и тихо объяснил комсомольцу, что бы тот шел гулять подальше и не приставал к дедушке, а то можно и по шее заработать. Комсомолец, оценив габариты быка, справедливо решил, что здоровье ему дороже, и немедленно ретировался.

Наконец, я решился. Отойдя за ларек с мороженым, я быстро вставил ватные валики себе за щеки, надвинул кепку пониже и, засунув руки в карманы, неспешным прогулочным шагом направился к играющим. В настоящий момент у картонки столпились одни подсадные, они вяло играли с седым, демонстрируя активность и поджидая очередного богатенького лоха. Я подошел поближе и некоторое время с интересом наблюдал за игрой.

— Молодой человек, вы не хотите разделить риски? — вежливо улыбаясь, обратился ко мне подсадной дедушка. — Ставка пятьдесят рублей, а у меня с собой всего двадцать пять. Давайте, если вы не против, мы с вами на пополам сыграем?

— А почему бы и… да — улыбнулся ему в ответ я, во все свои тридцать два зуба. — Давайте сыграем на пару. Я чувствую, что удача сегодня на моей стороне.

Я достал двадцать пять рублей из кармана, дедушка достал свои двадцать пять, и мы оба с интересом стали следить за движениями рук игрового, который умело перекидывал шарик из наперстка в наперсток, успевал менять их местами с ловкостью фокусника. Когда седой, наконец, остановился, дедушка обратился ко мне.

— Заметили, где шарик? У вас-то, молодой человек, глаз поострее моего будет.

— Конечно, — улыбнулся я и положил деньги напротив крайнего справа наперстка. — Здесь!

Дедушка тоже присоединился к моей ставке, и седой, открыв наперсток, показал нам лежавший под ним маленький черный шарик. Дальше все пошло по избитой давно знакомой мне схеме. Дедушка очень радовался и благодарил меня за острый глаз. Седой начал новую партию, и подсадной, явно поторопившись, снял не тот наперсток. На картонке осталось всего два не открытых наперстка. Шарик, по идее, должен был быть под правым оставшимся наперстком, я согласился на ставку в сотню и, естественно, проиграл. И тут же постарался на публику поубедительней сыграть удивление и отчаяние. Сердобольный подсадной тут же предложил мне отыграться, уверяя, что на этот раз мне обязательно повезет. Я согласился и сказал, что сейчас вернусь, только сбегаю за деньгами.

Подхватившись с места, я быстрым шагом ушел за пределы видимости всей гоп-компании и, погуляв минут десять, вернулся обратно. Наперсточники меня ждали на том же месте, наверное, предвкушая, как разденут молодого заезжего лоха до нитки. Я подошел к седому и с сожалением сказал, что денег не нашел, но зато взял у матери ее золотые серьги с бриллиантами. Я предложил седому сыграть на них.

— Покажи серьги, — с интересом сказал седой.

Я вытащил из кармана мастерки тяжелые золотые с бриллиантами серьги Софьи Валерьевны. По уверению Федора Ильича, они стоили никак не меньше тысячи рублей. Но седой, мельком осмотрев их, презрительно оттопырив губу, сказал:

— Это обычные стекляшки. Зачту за сто рублей максимум.

Его выдали жадно блеснувшие глаза.

— Э нет, дядя, — я отрицательно покачал головой. — Тогда никакой игры не будет. Эти серьги подарила маме бабушка на пятидесятилетний юбилей, и я точно знаю, что они стоят полторы тысячи рублей. Если ты не хочешь дать за них нормальную цену, тогда я лучше пойду и отнесу их обратно.

— Ладно, даю триста, — недовольно буркнул игровой.

— Пятьсот, — жестко сказал я.

— Идет, — кивнул седой и тут же поставил условие. — Одна игра.

— Согласен, — кивнул я и с показной жадностью сказал. — Деньги покажи.

Седой достал крупные купюры из внутреннего кармана своего пиджака, отсчитал десять полтинников и демонстративно положил их на картонку перед собой.

— Твоя очередь, — кивнул он мне.

Я сел на корточки и положил со своей стороны картонки серьги. Вокруг нас столпилась целая куча народа. Всем было интересно посмотреть на это эпическое противостояние. Седой кивнул и, подняв наперсток, показал мне шарик. Потом он, молча, без обычных прибауток, начал двигать наперстки, очень быстро меняя их местоположение, стараясь запутать меня частым перекатыванием шарика из наперстка в наперсток. Он был настоящим мастером своего дела. Мне не часто приходилось видеть такую классную игру. Наконец, седой остановил свои хаотические движения руками и ожидающе посмотрел на меня, давая понять, что теперь моя очередь действовать. Я изобразил долгие раздумья и колебания. Шарик находился под центральным наперстком, но я специально потянул паузу, игнорируя многочисленные советы столпившихся вокруг зевак.

— Центральный, — сказал я и потянулся к наперстку.

Седой опередил меня и быстрым движением смахнул центральный наперсток. Под ним ничего не было. Толпа разочарованно охнула, но я поймал руку седого, которую он не успел убрать достаточно быстро, и, вывернув его кисть, увидел зажатый под сгибом пальца черный шарик.

— Это ты, братуха, шарик, наверное, случайно прихватил, — укоризненно сказал ему я, показывая всем заинтересованным зрителям шарик в руке седого. — Но ничего, бывает, я не в обиде.

Седой сипел от боли в вывернутой под прямым углом кисти и пытался что-то кричать на своем языке. Толпа загомонила еще больше.

— А я говорил, что они все жулики! — Торжествующе заорал толстый мужик в расстегнутой на груди рубахе.

— Не надо сними играть!

— Я так понимаю, что эту партию я выиграл? Тогда всех целую, забираю свой выигрыш и откланиваюсь, — миролюбиво сказал я и, оттолкнув седого от себя, одним движением сгреб с картонки и деньги, и серьги и положив их себе в карман мастерки, я сразу застегнув его на молнию.

Поднявшись на ноги, я тут же почувствовал тяжелую ладонь на своем плече.

— Не торопись, пацанчик, — прогудел сзади голос одного из быков.

Я резко повернулся и, сбив ухватившую меня за плечо руку, с разворота жестко ударил локтем схватившего меня бычару в голову. И тут же добавил ему серию боковых корпус–голова. Не ожидавший такой быстрой ответки, парень беспомощно рухнул на асфальт. Раздался пронзительный истеричный женский крик, и толпа, окружавшая нас, бросилась врассыпную.

Краем глаза я увидел налетающего на меня второго быка и, поджав колено к груди, буквально выстрелил ему в голову мощный йоко-гери, вложив в него всю свою массу. Налетев небритой челюстью на мою пятку, второй охранник, взлетев так, что его ноги оказались выше головы, грохнулся спиной на асфальт. Пока я был занят с охраной, седой достал выкидной нож и, щелкнув кнопкой, попытался в выпаде ткнуть мне им в живот. Я, уходя от ножа, быстро одернул свой таз назад и, сбив руку атакующего в сторону одной рукой, пробил ему хлесткий боковой в челюсть другой и придержав вооруженную руку, повторил боковой. Седому этого вполне хватило. Выронив нож, он, закатив глаза, рухнул вниз и лег рядом со своей охраной.

Я не стал задерживаться и быстрым шагом, не смотря по сторонам и ловко протискиваясь сквозь отдыхающих, пошел наискосок через набережную по направлению к домам. Пройдя за угол дома, я сразу избавился от ватных тампонов во рту, снял на ходу мастерку и кепку, а потом, остановившись, быстро стянул с себя спортивные штаны прямо через кеды. Оставшись в коротких синих с полосками по бокам спортивных шортах и в легкой зеленой футболке, я засунул спортивный костюм и кепку в предусмотрительно взятый с собой пакет, после чего прогулочным шагом пошел к заранее оговоренному месту встречи с Федором Ильичом. Сейчас я выглядел обычным туристом и уже ничем не напоминал парня, только что устроившего веселый раскардаш на набережной. Сделав хороший крюк, я, спустя десять минут, вышел к центральному городскому пляжу и увидел своего соседа, который беспокойно ходил назад вперед около ларька с мороженым. Волнуется, наверное, не слинял ли я вместе с его серьгами и с деньгами, мелькнула у меня мысль.

— Юра, я просто поражен! — Федор Ильич, заметив меня, подбежал с сияющими от восторга глазами и эмоционально схватил за руку. — Я, признаться, до самого конца не верил, что у тебя что-то получится. А в какой-то момент, когда ты сел играть во второй раз, я уже внутри себя попрощался с серьгами моей Софочки. Но ты сотворил просто чудо. Я до сих пор не верю, что ты в одиночку смог всё это провернуть.

— Тише, Федор Ильич, — поморщился я, останавливая поток слов, лившийся без остановки. — Не привлекайте к нам внимание. Нам нужно поскорее убраться отсюда. Вот, возьмите, здесь серьги Софьи Валерьевны и четыреста рублей. Я думаю, что это полностью компенсирует ваш вчерашний проигрыш.

— Спасибо, Юра! Я так тебе благодарен, — прочувствованно сказал Федор Ильич, пряча серьги и деньги себе в карман. — Если бы не ты, Софочка не скоро бы меня простила. Когда я ей все расскажу, она мне просто не поверит.

— А вот этого не нужно, Федор Ильич. Я вас очень прошу, никому ничего не рассказывайте о нашем маленьком приключении. Эти люди обязательно будут меня искать, и мне не хотелось бы снова с ними встречаться. Да и вам с семьей лучше больше не ездить гулять по Анапе, так, на всякий случай. Вряд ли вас свяжут со мной, но лучше поостеречься и не дразнить гусей.

— Да, Юра. Конечно! Как ты скажешь. Я буду нем как могила.

— Вот и отлично, а теперь пойдемте на маршрутку. Скоро уже обед, а Надежда Степановна обещала сегодня свежего борща наварить. Он у нее просто обалденно вкусно получается.

* * *

— Что, Георгий, я слышал, у вас сегодня не задался денек? — Ехидно поинтересовался у седого мужика с набережной майор милиции Зарифов, которому тот принес ежедневную мзду за прикрытие.

— Ай, начальник, и не говори. — Сокрушенно вздохнул седой. — Сколько я работаю, в первый раз у нас такое. Налетел, ограбил и убежал. Просто как вихрь какой-то, а не человек. Но ничего, если он здесь на побережье еще появится, ему несдобровать.

— Ты мне только смотри, чтобы без членовредительства, — строго предупредил седого майор. — Мне в городе не нужны никакие серьёзные происшествия. Поучите, но чтобы все тихо было. Ты зайди потом к Палычу, опиши этого типа. Мои парни тоже будут посматривать. Мне тут такие резвые и дерзкие ребята совсем не нужны.

— Да тут такое дело, его никто особо и не запомнил, — еще раз вздохнул седой. — Он в спортивном костюме и в кепке с надписью «Речфлот» был. С виду, совсем молодой парень. Рожа у него такая противная, с тяжелой нижней челюстью и шепелявит немного. Зато дерется как черт. Миху и Батона он очень четко положил, а они парни крепкие, оба в прошлом хорошие вольники.

— Боксер что ли? — заинтересованно спросил майор. — Тогда можно пойти по боксерским залам, посмотреть, кто там занимается, глядишь и найдешь свою пропажу.

— Нет, не боксер, а каратист, скорее всего. Он Батона ногой в голову с одного удара вырубил, — покачал головой седой и машинально потер челюсть, на которой вспух желвак от удара. — Да он и не местный, сто пудов. Анапа городок маленький, не стал бы он в своем городе так опрометчиво работать. По всей видимости, это какой-то спортсмен-гастролер, в одиночку работает. Он уже, наверное, рванул куда-то по побережью, в Сочи или в Ялту. Тут второй раз у него уже ничего не выйдет.

— Ну да, похоже на то, — задумчиво потер подбородок майор. — Ты все равно зайди к Палычу, потолкуй про этого каратиста. Вдруг все же объявится. Тогда-то мы его и прихватим.

Глава 7

Здание городских бань. Отдельная кабинка с длинным тяжелым деревянным столом и обычными деревянными лавками со спинками по всей длине сзади. На столе на большом блюде гора красных донских раков, рядом куча очищенных панцирей и наполовину пустой обычный трехлитровый баллон пива. В кабинке сидят завернутые в чистые белые простыни распаренные Вахтанг Отаевич и Егор Владимирович. Это уже не первая их встреча. В самом начале своей карьеры Егор Владимирович частенько контактировал с Вахо, который тогда еще не был смотрящим за городом, но уже начинал прибирать к рукам самые прибыльные криминальные дела в городе. По мере карьерного роста Егора Владимировича, Вахтанг Отаевич, в свою очередь, становился все более влиятельным человеком в теневом мире города. Растущие возможности Потапова давали больше возможностей и для Каладзе. Со временем они, сохранив взаимовыгодное сотрудничество, ограничили свои личные контакты, предпочитая теперь общаться через Марину. Но сложившаяся ситуация потребовала личной встречи.

— Он, сука, обложил меня со всех сторон, — злобно выдохнул полковник, поставив массивную из толстого стекла кружку с пивом на стол. — Если бы не эта московская гнида Мезенцев, комиссия давно бы уехала с благоприятными для нас выводами. Дело сейчас только в нем. Мне иногда кажется, что у него какие-то личные счеты. Только где я перешел ему дорогу, ума не приложу.

— А что говорят твои покровители из Москвы? — Поинтересовался Вахтанг Отаевич, ловко разделывая рака и с удовольствием высасывая сочную мякоть из большой клешни. — Что, они не могут приструнить этого шустрого полковника? Пусть намекнут ему, чтобы он не слишком усердствовал в своем расследовании.

— Его не могут. Он лично вхож к замминистру и с ним связываться никто не хочет. Сейчас в верхах неразбериха. Наш генеральный, по слухам, на ладан дышит. Если, не дай бог, снова будет смена на самом верху, то и министра внутренних дел могут поменять, поэтому уже сейчас все пристально смотрят друг за другом.

— Мы сейчас несем большие убытки. — Вахтанг Отаевич, очистив раковую шейку, с аппетитом съел розовое мясо, отхлебнул пиво из кружки и, поставив ее на стол, продолжил: — Я был вынужден остановить почти всю свою деятельность. Цеха стоят, люди залегли на дно. Несколько моих складов накрыли. Сколько это может продолжаться?

— Вахо, я сам сейчас у него под подозрением, он мне об этом прямо в лицо сказал. Не удивлюсь, если его люди сейчас пытаются отследить эту нашу встречу.

— Эту встречу точно не отследят, — покачал головой Вахо. — Середина дня, в бане сейчас полно разного народа. Но в этом закутке никого лишнего нет, и сюда никто не войдет. Мои парни контролируют все вокруг. Войти сюда с обыском они тоже не смогут, ордер не успеют получить. Как ты заходил сюда, никто не видел, и выйдешь так же. Ну а то, что мы парились в городской бане в одно время, среди нескольких десятков разных людей, доказательством нашей встречи являться никак не может.

— Мезенцева нужно убрать, — тихо сказал полковник и, отхлебнув пиво из своей кружки, продолжил. — Только сделать это нужно ни в коем случае не здесь. Я узнал, что он завтра поедет в Москву на важное совещание. С собой у него будет все, что он накопал здесь. Ничего конкретного быть у него не может, но мало ли что. Неплохо было бы, чтобы он не доехал до Москвы, например, случайно выпал из поезда или упал с верхней полки неудачно.

— Ты думаешь, это решит наши проблемы? — бесстрастно спросил Вахтанг Отаевич, отхлебнув пиво из кружки.

— Отчасти может решить, — кивнул полковник. — Важно будет, кого назначат ему на смену. Если подмазать кое-какие колесики в Москве, то назначат того, кто по результатам проверки напишет все так, как это нужно нам.

— И во что это обойдется?

— Думаю, двухсот-трехсот тысяч будет достаточно. Ты уже потерял намного больше, и потеряешь еще больше, если Мезенцев продолжит под нас копать.

— Хорошо, — кивнул Вахтанг Отаевич, — я подумаю, что можно будет сделать.

— И еще. Ты нашел у себя крысу?

— Нет, — покачал головой Вахо. — Я пока отстранил от работы нескольких человек, по которым есть вопросы. Марина, кстати, тоже пока побудет не у дел. Так что связь пока будем держать по запасному каналу.

— Думаешь, Марина может что-то сливать? — Глаза у Егора Владимировича расширились. — Да нет, точно это не она. Она, конечно, в последнее время слишком много о себе воображает, но чтобы вот так предать… Нет, не думаю.

— Посмотрим. — Прикрыл глаза Вахо. — Пока пусть отдохнет, больше через нее никаких дел.

* * *

Полковник Мезенцев сел на переднее пассажирское сиденье в неприметную шестерку желтого цвета. На водительском сиденье сидел капитан Казанцев, одетый в неброский штатский костюм.

— Ну что, удалось что-то зафиксировать? — поинтересовался Мезенцев, протягивая руку капитану.

— Нет, — сокрушенно покачал головой Казанцев, пожимая руку начальника. — Там в бане все было плотно обложено людьми Вахо. Приблизиться к кабинке, где он сидел, не представилось возможности. Потапова тоже постоянно пасти не получалось. Люди Каладзе, вроде не намеренно, но очень грамотно отсекали моих людей. У меня там было всего два человека, и мне кажется, что их вычислили, потому что им просто не давали работать. Рядом постоянно был кто-то из людей Каладзе. По итогу, мы знаем только то, что в одно и то же время в городских банях находился начальник городского БХСС полковник Потапов, и там же в это время был смотрящий по городу уголовник Каладзе.

— Это нам ничего не дает, — задумчиво сказал Мезенцев. — В этот момент в бане было как минимум пятьдесят человек. И ходить в баню у нас не запрещено. Мало ли кем окажется твой сосед по парилке. Так что эта встреча, считай, для нас прошла впустую.

— Так вот, то и оно. — Кивнул Казанцев. — При такой плотной опеке, отследить там встречу, а тем более использовать специальную аппаратуру, не было никакой возможности. Если бы мы узнали о встрече заранее, то можно было бы попробовать установить записывающую аппаратуру в отдельные кабинки, но их там три, и для этого нужно было засветиться перед персоналом бани. А там, на сто процентов, есть люди Каладзе. У Вахо очень хороший начальник безопасности — некто Виктор Смирнов. Он из бывших офицеров, ушел из армии по ранению. Более точной информации о нем нет, она закрыта под грифом секретно. Это не мой уровень.

— Ладно, буду в Москве, попробую побольше узнать об этом Смирнове. По Каладзе и Потапову надо работать дальше. Эта встреча у них не последняя. Что у тебя по Терентьевой?

— Да ничего. — Пожал плечами Казанцев. — Сидит дома или ездит по магазинам, да в парикмахерскую. Ни с кем из интересующих нас лиц она больше не встречается.

— Значит, деза про то, что она сливает информацию нам, сработала? — Удовлетворенно потер руку Мезенцев.

— Значит так.

— Твой человек в окружении Каладзе, может нас заранее предупредить о возможной встрече Каладзе и Потапова?

— Вряд ли. Не его уровень. Он может узнать о ней только по факту, а для нас это уже будет поздно.

— Это плохо. Тогда остается слежка и фиксация. Я сегодня выезжаю вечерним поездом с собранными материалами в Москву. Постараюсь добиться приема у замминистра. Ты остаешься за главного. Не спускайте глаз с Потапова и Каладзе. Мне нужно, чтобы ты зафиксировал их связь.

— Понял, товарищ полковник.

* * *

В тамбуре скоростного пассажирского поезда Ростов — Москва, вглядываясь в кромешную темноту за мутным стеклом, покрытым грязными потеками, задумчиво курит полковник Мезенцев. У него между ног стоит небольшой черный чемоданчик, в котором находятся документы, собранные следствием. Это настолько важные документы, что полковник не рискнул оставить их в купе, выйдя покурить в тамбур вместе с ними. Под мерный стук колес и лязганье вагонных сцепок, он обдумывает сложившуюся ситуацию с расследованием, формулируя в уме доводы для руководства, почему он считает начальника городского БХСС Потапова креатурой смотрящего за городом вора в законе Каладзе.

У Мезенцева пока нет железобетонных доказательств, только косвенные свидетельства, собственные догадки и внутренняя интуиция. Как это все можно облечь в доклад на завтрашней встрече в министерстве, он пока не знает. Нужно убедить руководство выделить под это расследование еще людей и спецаппаратуру. Нужно получить доступ в архив министерства обороны и получить информацию по Смирнову. С теми силами, что у него сейчас, он катастрофически не успевает закрыть все дыры. Вроде было правильное решение дискредитировать Терентьеву перед Каладзе, чтобы вынудить его напрямую встретиться с Потаповым, но Каладзе здесь сумел его переиграть, встретившись с полковником в городской бане. Тем количеством людей, что у него там было, Казанцев не смог установить факт встречи. Достоверно известно, что Каладзе и Потапов находились в бане в одно и то же время, как и полсотни других людей. Это никак не бросает тень на Потапова. Как не бросает тень на то, что он имеет близкую связь с Терентьевой, которая в свою очередь является очень хорошей знакомой Каладзе. Терентьева адвокат и может встречаться официально и с тем, и с другим. К тому же, она просто красивая женщина, и вполне понятно, почему Потапов ею заинтересован. Ну и элегантный ход Потапова с объявлением Терентьевой своим информатором, тоже основательно прикрыл его задницу. Поди теперь докажи, что это не так.

В тамбур зашел сухощавый мужчина в синем рабочем халате, похожем на халат уборщицы. Мужчина достал из кармана халата пачку сигарет и, вытащив оттуда сигарету, вставил себе в рот. Потом пошарил по карманам и с просительной улыбкой подошел к Мезенцеву.

— Можно у вас прикурить?

Мезенцев молча протянул ему свою выкуренную до половины сигарету огоньком вверх, и мужчина несколькими затяжками прикурил от нее свою, поблагодарив Мезенцева вежливым кивком. Полковник собирался сделать еще затяжку, как вдруг мужчина в халате нанес очень точный и сильный удар ему по печени, а потом еще и еще раз. Мезенцева скрутило от сильной боли, и он, судорожно хватая ртом воздух, сполз по стенке тамбура, садясь прямо на грязный пол. Мужчина в халате подскочил поближе и, схватив его за подбородок и за волосы, резко крутнул голову, ломая шейные позвонки.

Безжизненное тело Мезенцева растянулось на полу, а мужчина, предварительно надев на руки простые нитяные перчатки, открыл своим ключом дверь вагона, наполнив тамбур еще большим лязгом снаружи. В тамбур сразу ворвался теплый воздух снаружи, вынося с собой запах сигаретного дыма и вагонного туалета. Там снаружи в полной темноте мелькали столбы линии электропередач. Убийца с трудом подтащил тяжелого Мезенцева к двери и мощным толчком выбросил труп полковника наружу. Он снял с себя халат и перчатки, оставшись в обычном спортивном костюме. Мужчина взял черный чемоданчик Мезенцева и обернул его своим халатом. Потом, засунув получившийся сверток себе под мышку, он окинул прощальным взглядом тамбур и, убедившись, что ничего не забыл, оставил дверь наружу открытой и спокойно перешел в другой вагон.

* * *

После наших вчерашних приключений на набережной Анапы в семье Федора Ильича установился прочный мир. Не знаю, как он объяснил своей супруге возврат денег в семейный бюджет, но Софья Валерьевна, ни Светлана, никак по-другому на меня не смотрели, и в целом, вели себя как обычно. Что подтверждало мою уверенность в том, что Федор Ильич не проболтался. Ну что же –респект ему и уважуха. Не каждый мужик может сдержать свой язык и скрыть от своей второй половинки приключение, подобное нашему.

Я тоже веду себя как обычно и собираюсь сегодняшним вечером хорошенько позаниматься на пляже. После двух недель, проведенных на море, я чувствую себя намного лучше. Не знаю, то ли морской воздух такой целебный, то ли упражнения, которые мне показывает мой тренер Сергей, оказали на меня такое благотворное действие, но я потихоньку возвращаю себе свою прежнюю форму. Размеренный и строгий распорядок жизни, утренние и вечерние тренировки, постоянные медитации, тоже пошли мне на пользу. Я сижу один в беседке и заканчиваю обедать, доедая картошку с мясом. Ко мне подходит и подсаживается Светлана.

— Привет!

— Привет, — киваю ей я.

— Ты что собираешься делать сегодня вечером? — Света смотрит на меня взглядом кота из мультфильма про Шрэка, наверное, ей что-то от меня нужно.

— Тренироваться пойду на пляж, потом поплаваю, потом, может, с твоим отцом поболтаем и байки, — осторожно говорю я.

— Юра, ты такой скучный, все время чем-то занят: бегаешь, тренируешься, споришь о всякой ерунде с отцом. Давай сегодня вечером сходим, погуляем в городской парк на аттракционы и зайдем на дискотеку. Там должно быть очень интересно.

— Да я не знаю. Я так-то сегодня не настраивался на парк и дискотеку, — оторвавшись от тарелки, начал, было, я.

— Я же говорю, что ты скучный, — расстроенно, протянула Света. — Как будто ты одного возраста с моими родителями, а не мой ровесник.

— Вообще-то, я постарше тебя буду — для порядка уточнил я.

— Тоже мне постарше. Ты старше меня всего лишь на год. Чтобы ты знал, девочки взрослеют раньше, чем мальчики, так что на самом деле, может, это я ментально постарше тебя буду. — Света показала мне свой аккуратный розовый язычок.

— «Знала бы ты, подруга, что на самом деле я буду даже постарше твоего папы, фиг бы ты говорила, что я скучный», — подумал я, но вслух, неожиданно для себя, сказал.

— Ладно, давай сходим. Только у отца спроси разрешение.

— С тобой он меня точно отпустит — просияла Света. — Он вчера вечером маме сказал, что ты самый положительный молодой человек из всех кого он знает. Правда, не знаю, с чего он это взял.

— Слушай, папа, он плохого не скажет, — довольно ухмыльнулся я. — Он просто видит, что я приличный парень, а не лоботряс какой-нибудь.

— Тогда вечером поедем в Анапу после шести, как раз жара спадет. Сначала в парке погуляем, а потом пойдем на танцы. Они, по-моему, в восемь вечера начинаются.

— Угу, — ответил я. — Только ненадолго, пару-тройку часов и домой, мне еще потренироваться вечером надо.

— Я же говорю, ты скучный, — скривилась как от лимона Света.

— Так что, поход в парк отменяется? — с надеждой спросил я.

— Нет, ничего не отменяется. — Света снова показала мне язык.

* * *

Я вместе со Светой брожу среди толпы праздношатающегося народа по городскому парку Анапы. Мы уже успели съесть по мороженому и по сладкой вате на палочке. Потом покатались на нескольких аттракционах. Конечно, по сравнению с аттракционами XXI века, нынешние выглядят весьма примитивненько, но неизбалованные изысками отдыхающие искренне рады и таким развлечениям. Самая большая очередь стояла на колесо обозрения, называемое в народе «Чертово колесо», и совсем новый для этого времени аттракцион «Сюрприз» — большое круглое колесо, к боковым стенкам которого пристегивали ремнями любителей острых ощущений. Потом колесо сильно раскручивалось и людей прижимало центробежной силой к бортикам ограждения. Венцом всего был подъем крутящегося колеса в вертикальное положение. В этот момент восторженные крики и девичий визг заполняли собой всю площадку аттракционов, привлекая толпы новых желающих испытать столь сильные ощущения.

Мы со Светкой прокатились на чертовом колесе один раз, осмотрев сверху панораму вечернего города и полюбовавшись садящимся прямо в море солнцем. Зато на сюрпризе мы крутились целых три раза. Для этого нам пришлось отстоять в огромной очереди тоже три раза, но, по мнению Светы, оно того стоило. Правда, после третьего проката она позеленела, и я всерьез опасался, что ее стошнит прямо на меня, но ничего, все обошлось. Вдоволь накатавшись на аттракционах, мы наконец-то вышли на площадку, где гремела ритмами зарубежной эстрады курортная дискотека.

На большой асфальтированной площадке, огражденной тонким металлическим заборчиком в крупную сетку, под зарубежную музыку топчутся несколько десятков человек. Площадка подсвечена несколькими цветными прожекторами, которые мигают в такт музыке. Низкие басы из больших колонок, кажется, стучат прямо у тебя внутри. Я приобрел в кассе билетики, и мы со Светкой, миновав бабушку-билетершу, зашли внутрь. Не то чтобы мне очень хотелось танцевать, но раз я пообещал выгулять Светку, надо обещание выполнять. Мы с ней позажигали под несколько песен. Светка, кстати, очень прилично двигалась и хорошо чувствовала музыку. Я тоже немного пошалил и замутил несколько па из брейк-данса, которые помнил еще по девяностым. Юркино тело, слава богу, было уже достаточно подготовленным и пластичным, так что вышло вполне неплохо, и я даже заработал одобрительные вопли соседей по танц площадке. И все бы ничего, но в спокойное и размеренное течение вечера внезапно ворвалось возмущение в виде выехавших на площадь нескольких сигналящих машин с зажженными фарами, из открытых окон которых развевались флаги ВДВ и торчали парни в голубых беретах.

— «Твою же мать! Так, сегодня второе августа? Вот это попадос!» — одна за другой понеслись мысли у меня в голове. Если бы я помнил, что сегодня за день, то лучше бы вместе со Светкой сидели бы дома, несмотря на все ее нытье. Это в десятых и двадцатых годах XXI-го века десантники, в своей основной массе, отмечали этот праздник вполне цивилизованно. В восьмидесятых и девяностых годах XX, второго августа, каждый уважающий себя десантник должен был напиться до невменяемости, искупаться в фонтане, отнять арбуз у усатого джигита и кому-нибудь начистить физиономию.

Справедливость последнего сразу же и продемонстрировали полтора десятка пьяных парней в синих беретах и тельняшках, вывалившиеся из остановившихся у танцплощадки машин и начавшие бить попадавшихся им на встречу молодых парней смуглого вида. Под горячую руку доставалось и вполне рязанского вида ребятам, которым просто не повезло оказаться на пути у «войск дяди Васи». Организованной орде из пятнадцати весьма крепких, пусть и пьяных, рыл противостоять довольно непросто, поэтому сообразивший, что нужно спасаться народ, начал разбегаться, куда глаза глядят.

Я через решетку танцплощадки увидел, как двое десантников попытались напасть на смуглого крепкого усача на площади, но тот оказался парнем не промах и смог броском через себя отправить одного из них в фонтан за своей спиной, а от второго просто удрать. Часть отдыхающей публики, находившейся на танцплощадке, попыталась вырваться за пределы ограждения, но было уже поздно. Основная масса десантников смела хлипкое ограждение на входе и начала гоняться за парнями, имевшими неосторожность оказаться в этой своеобразной ловушке.

Если бы я был один, я бы легко смог уйти, перепрыгнув через заборчик. Для меня он не был препятствием от слова совсем. Но со мной на площадке находится напуганная происходящим Светка, и уходить таким путем нельзя, она-то через ограду не перепрыгнет. Я схватил Светку за руку и потащил вдоль забора за собой, стараясь избежать встречи с разошедшимися не на шутку ребятишками в тельняшках. Мне это почти удалось, но уже на выходе я натолкнулся на двоих мощных парней лет по двадцать пять на вид, которые закрыли свободный проход, пока их товарищи гоняли отдыхающих на самой танцплощадке.

— Куда ты прешь, душара? — заорал мне тот, что слева от меня, — и замахнулся, чтобы отвесить мне леща.

Вот это он сделал зря. Во-первых, он неуклюжий, а во-вторых пьяный, и в-третьих, мне очень не нравится, когда меня бьют по голове. Я легко поднырнул под его руку и пробил ему боковой правой рукой по ребрам, стеганув, вдобавок, на выходе из нырка вторым левым боковым уже в челюсть. Десантник, подкатив глаза, грузно упал на асфальт.

— Полундра, братва, наших бьют! — Заорал второй загораживающий выход парень в тельняшке и бодро бросился на меня.

Я оттолкнул Светку на выход, прошипев ей.

— Беги быстрее отсюда на остановку, я тебя потом догоню.

Поднырнув под удар подоспевшего второго десантника, я ушел в сторону и увидел, как ко мне несутся еще несколько парней в голубых беретах, бросивших гонять беззащитных отдыхающих и решивших отстоять честь ВДВ, запинав кучей наглого парнишку, уложившего отдыхать их товарища. Мне резона махаться с такой толпой не было, поэтому я эффектной вертушкой с ноги в голову снес второго парня, который пытался не выпустить меня с танцплощадки. Ким бы точно оценил этот удар, мелькнула у меня шальная мысль в голове.

Светка уже успела удрать довольно далеко, да и девчонкам опасаться было особо нечего. Все-таки, как истинные джентльмены, парни в тельняшках девочек не трогали, предпочитая бить их кавалеров. Поэтому я тоже выскочил с площадки, намереваясь «дать по тапкам», но от машин ко мне на встречу вырулила еще пара десантников, которые просто не успели зайти на танцплощадку, развлекаясь мордобоем на самой площади. Сзади у меня на плечах висело еще четыре человека. Шесть десантников, пусть и пьяных — это многовато даже для меня, поэтому я заметался, как заяц, между собак, пытаясь уйти от боя с превосходящими силами противника.

— Лови его с-суку! — Азартно заорал кто-то сзади.

— Стой, пидар, и дерись как мужчина! — Поддержал его другой голос.

Ага, сейчас только шнурки поглажу, и стану с вами драться один против всей толпы. Я, спасаясь от погони, петлял туда-сюда, ловко маневрируя среди с улюлюканьем гоняющих меня десантников. В какой-то момент я почти вырвался из окружения, когда прямо рядом со мной, буквально пропахав асфальт, упала тяжелая литая урна для мусора, сделанная в виде тюльпана на ножке. Ну, ни фига себе! Это же какой надо обладать силищей, чтобы метнуть такую тяжесть! Хорошо, что не попал, а то я бы точно здесь и остался. Надо валить отсюда побыстрее.

Я перепрыгнул через урну и, обманув расставившего руки, чтобы схватить меня здоровяка, перепрыгнул еще и через белую клумбу с цветами. Тут же, увидев спереди еще пару голубых беретов, я резко сменил направление бега, потом ловко перепрыгнул через здоровую садовую скамейку со спинкой и выскочил на боковую дорожку, буквально наткнувшись на парня в тельняшке, который с грацией бычка-производителя бежал на меня. Отступать было некуда, да и разгон был хорош, поэтому я выпрыгнул вверх и, крутнувшись в воздухе, с разворота всадил ему удар в пяткой в грудь. Парень отлетел назад, шлепнувшись спиной на землю, а я продолжил бег, на ходу перепрыгивая через кусты и скамейки.

Фу-у-ух. Вроде оторвался. Но останавливаться, чтобы отдышаться, нельзя, а то у моих противников хватит соображалки устроить на меня облаву. Я, как лось, пронесся через весь парк и, не снижая скорости, выскочил на улицу, ведущую к остановке общественного транспорта. Добежал до места встречи, Светки там еще не было. Черт, придется возвращаться и искать ее. Приняв праздный вид, я спокойным шагом прошел обратно и увидел несколько милицейских бобиков, которые, сверкая мигалками, катили в сторону парка. Не прошло и полгода, как наша доблестная милиция приехала на разгон веселых стартов, устроенных десантурой в честь дня ВДВ. В этот момент я увидел Светку, которая потерянно брела по улице мне навстречу, ничего вокруг не замечая. Я подошел к ней и мягко взял за руку.

— Не бойся, это я. — Все, поехали домой, я думаю, нам на сегодня хватит драйва.

— Я думала, что тебя там и убили, — с ревом уткнулась мне в грудь Светка.

— Кто меня убьет, дурочка, я же бессмертный. — Утешил ее я, гладя ладошкой по голове.

* * *

Майор Зарифов небрежно кинул в ящик стола конверт с деньгами, который ему как обычно принес седой.

— Как дела? Как работа? Никто больше не тревожит? — Благожелательно поинтересовался майор у главы шайки наперсточников

— Всё хорошо начальник, — жизнерадостно ответил тот. — Работа у нас кипит, отдыхающих много, народ в это время идет денежный, так что грех жаловаться.

— Это хорошо, — кивнул Зарифов. — У меня тут для тебя одна новость есть. Вчера же у нас было второе августа — день ВДВ. Десантники как обычно напились и немного побузили в парке и на набережной.

— Да, слышал про драку в парке вечером, — подтвердил седой. — Мы вчера специально себе отдых устроили, чтобы не нарываться лишний раз.

— Ну и правильно, лучше в такие дни поостеречься, — одобрил Зарифов. — Так вот, вчера вечером в парке на танцплощадке, пьяные десантники зажали какого-то молодого парнишку. Так вот он один, сумел положить нескольких здоровых парней и убежал. Причем, свидетели говорят, что этот парнишка очень красиво дрался ногами. Ну, прямо как тот тип, который пару дней назад, отделал тебя и твоих парней. Правда его толком никто не рассмотрел, но по возрасту и по манере драться, очень похож на того, что описывал ты. Не думаю, что у нас в городе сейчас много таких дерзких каратистов.

— Знаешь начальник, — покачал головой седой. — Я тут подумал, не будем мы искать того парня. Хрен с ним. Он и взял то у нас немного. Мы лучше своим делом заниматься будем, так мы с большей пользой время потратим, чем искать того козла который у нас взял немного денег. Я за пару часов час своими руками больше сделаю. На всякий случай, я кинул по знакомым весточку о нем, чтобы были в курсе и на этом с меня хватит.

— А может ты и прав, Георгий, — задумчиво сказал Зарифов. — Действительно, каждому лучше заниматься своим делом.

Глава 8

С момента отъезда семейства моих приятелей-соседей прошло уже десять дней. Федор Ильич на прощание расчувствовался и оставил мне свой адрес и номер телефона, сказав, что всегда будет рад встрече, и чтобы я, если буду в Москве, обязательно заходил в гости. Светка попрощалась со мной отдельно. После памятного вечера второго августа она больше не строила из себя обольстительницу и покорительницу мужских сердец, превратившись в обычную шестнадцатилетнюю девчонку, с которой можно просто мило поболтать на разные темы. Перед отъездом она сама зашла ко мне в комнату, сказала, что будет очень рада встретиться со мной когда-нибудь еще, поцеловала в щеку и, сильно зардевшись, быстро убежала. Забавная девчушка, когда вырастет, будет настоящей красавицей. После отъезда Столяровых я уже ни с кем из соседей по двору так близко не сходился. Вежливо здоровался с периодически сменявшими друг друга постояльцами при встрече, но предпочитал держаться на дистанции. Мне так проще. И больше времени остается на свои дела.

Мои ноги мерно шлепают по влажному песку, рядом с периодически набегающими на берег волнами. Сейчас полшестого утра, и пляж еще совершенно пустой, если не считать многочисленных чаек и бакланов, которые, забавно нахохлившись, сидят большими группами на прохладном после ночи песке. Здорово вот так бежать по обрезу воды и, под шум морских волн, неторопливо прокручивать в голове недавние события или разговоры, пытаясь увидеть какой-то скрытый смысл в обычных, на первый взгляд, словах или действиях других людей.

Я почти уже месяц нахожусь здесь на море. Мне очень нравится неторопливая курортная жизнь, жаркое южное солнце, ласковое и теплое море, завораживающе красивая природа и приветливые люди. Так здорово, встречая рассвет на пляже, каждое утро размеренно бежать вдоль береговой линии, рассматривая живописные дюны, отгораживающие сплошной стеной широкую полосу песчаного пляжа, уходящего на многие километры вперед. Люблю много плавать, уходя на километр-полтора от берега и болтаясь в открытом море, всем телом впитывать его особую, ни с чем несравнимую энергетику. В своем ощущении текущих внутри меня потоков энергии ци, я чувствую ощутимый прогресс. За это я очень благодарен моему загадочному учителю Сергею.

Кстати, я ведь до сих пор так и не знаю, кто он, откуда и где живет. Сергей просто появляется около шести утра на пляже, когда я уже заканчиваю делать разминку после пробежки, и проводит со мной час-полтора на дюнах. Он может показать что-то, ответить на мои вопросы, а может, просто молча сидеть в позе лотоса на песке, уставившись на море, и не проронить ни слова. Потом он уходит до следующего раза. Я научился чувствовать его настроение и не докучать, когда он не в настроении общаться. В такие дни он не подходит ко мне, а просто приветствует взмахом руки и садится на облюбованной им дюне. В другие дни он сам подходит ко мне, интересуется моими успехами и показывает что-то новое.

Как-то, в ответ на мой вопрос, почему он одно и то же упражнение объясняет совсем не так, как вчера, Сергей рассказал притчу о старом учителе ушу, к которому подошел ученик с вопросом, почему тот выполнил давно практикуемое тао-лу сегодня совсем по-другому. На что тот ответил: «Сегодня идет дождь».

В этом весь Сергей, иногда он может подробно объяснить и показать, как выполняется то или иное упражнение, а в другой раз он максимально расплывчат и неуловим, словно ветер. Во всем в жизни он видит проявление непознаваемого и неуловимого Дао. По его мнению, на пути Дао лучше сделать меньше усилий, и тогда ты все еще будешь находиться на этом пути, чем делать чрезмерные усилия, которые могут тебя перенести через точку равновесия и гармонии, к которой стремится каждый истинный даос.

Серединный путь равновесия — это путь даоса. В нашей жизни нет ничего плохого, ни хорошего. Все события, происходящие с людьми, абсолютно нейтральны. Эмоциональную окраску любым событиям придаем мы сами, оценивая их для себя как «хорошие» и «плохие». Абсолютно любое событие, при должной практике, можно представить как плохое или хорошее, смотря с какой стороны на это посмотреть. Я попытался оспорить это утверждение, приведя Сергею пример абсолютно для меня плохого события — когда меня ограбил приятель, ударив монтировкой по затылку. Сергей с улыбкой ответил:

— Но ведь благодаря этому удару ты приехал сюда на море и смог узнать для себя много нового и научиться тому, чего раньше не умел. Этот удар послужил отправной точкой к новому повороту на твоем жизненном пути. Возможно, этим тебе был дан знак, что что-то, чем ты занимался до этого, неправильно, и тебе стоит как-то изменить свою жизнь?

— Хорош знак, — скептично хмыкнул я. — А если бы он меня вообще убил, или после его удара я бы инвалидом на всю жизнь остался?

— Это тоже был бы знак, что ты превысил лимит своих ошибок, не замечая предыдущих знаков, которые обязательно были. Значит, в данной жизни ты оказался не обучаем, и тебе нужно начать сначала, чтобы получить шанс усвоить нужный урок, а не множить твои ошибки и заблуждения.

Меня как током ударило. Блин, а ведь действительно, из моей предыдущей жизни меня и вышибло взрывом. Интересно, какие же я знаки проморгал, что меня в итоге так быстро и невежливо попросили оттуда на выход? Надо бы поразмыслить над этим на досуге.

— Начать сначала, в другом перерождении? — осторожно уточнил я у Сергея. — Ты веришь в переселение душ, и в то, что мы бесконечно перерождаемся?

— Это вопрос дискуссионный, — пожал плечами Сергей. — Ты же учил в школе закон сохранения материи?

— Конечно, учил. Ничто материальное не может исчезать никуда и появляться из ничего, — кивнул я, приблизительно припоминая формулировку из учебника.

— Тогда почему бы не расширить этот закон на твою, или на любую другую сущность? Если ты появился в этом мире, значит, из какого-то другого мира ты исчез. И наоборот, когда ты уйдешь из этого мира, ты появишься где-то в другом. Надеюсь, ты не думаешь, что ты — это только твое тело?

— А что тогда, если не тело? — озадачился я.

— Когда человек умирает, его тело остается?

— Да, конечно, остается, если его не сжигают или не уничтожают иным способом.

— Вот и подумай, — Сергей смотрит на меня своими черными глазами, и в их глубине пляшут озорные огоньки. — Человек умер, его тело осталось, но это уже не человек, а просто его физическая оболочка. Логично предположить, что что-то покинуло это тело, оставив лишь материальную оболочку? Ведь просто тело, без этого чего-то, что безвозвратно ушло, уже не человек?

— Чисто теоретически да, хотя с большими натяжками, — неохотно признаю я.

— Тогда это что-то, по закону сохранения, должно куда-то деться, ведь так?

— Так, наверное, — задумался я. — Хотя, может быть, по-другому. Если принять тело как компьютер, а личность человека — как программу, или точнее — операционную систему. Тогда, при выключении компьютера, операционная система никуда не девается. Она продолжает существовать просто не явно. Но включи компьютер и она снова проявится.

— Можно и так сформулировать, — согласился со мной Сергей. — В любом случае операционной системе, чтобы проявиться и стать явной, нужен совместимый с ней компьютер, а до тех пор она будет существовать в неявном виде, просто как возможность.

— Отсюда следует вывод, что если операционная система соответствует возможностям железа, то ее можно запустить и на другом компьютере путем переноса на том или ином носителе, — внезапно осенило меня.

— Я не специалист в вычислительной технике, — немного подумав, ответил мне Сергей. — Но, наверное, да. Даже в твоем примере ничто никуда не исчезло и не растворилось в небытии. Всегда есть теоретическая возможность запустить твою операционную систему на другом компьютере, главное, чтобы он был совместим с ней. Вот так же и с перерождениями, если то, что остается после смерти человека, никуда не исчезает, значит есть вероятность, что в том или ином виде, это сможет проявиться вновь.

В моем случае, подумал я, это и произошло. Каким-то образом тело Юрки, погибшего от удара молнией, оказалось совместимо с моей душой, и она, говоря современным мне языком, запустилась на новой машине. Куда делась душа Юрки, и кто и зачем сделал этот перенос, мне неизвестно, и вряд ли мне об этом сообщат. Возможно, Сергей прав, и жизнь нам подсказывает некие знаки, которые подсказывают нам правильный путь? Эх, как бы разобраться во всем этом. Вот в чем я был неправ с тем же Тимой? В том, что доверял ему как своему? Или, я был неправ в том, что вообще стал выступать на тотализаторе? А может, я во всем был прав, но мне просто была необходима эта поездка и встреча с Сергеем, и тот самый удар меня и привел в эту точку и к этому разговору?

— Слушай, Серега, а вот как, по-твоему, зачем мы все здесь? — решил попытать я счастья и прояснить для себя один вопросик — ну какой смысл нашей жизни? Вот даосы выплавляют пилюлю бессмертия или алхимией, или как ты, внутри тела, открывая каналы и накачивая себя под завязку энергией, чтобы спустя десятки лет внутренних практик сублимировать эту пилюлю бессмертия уже внутри себя. А для чего все это? Зачем тебе бессмертие?

— Тебя же на самом деле интересует совсем не этот вопрос, — засмеялся Сергей. — Ты хочешь узнать, для чего конкретно в этом мире появился ты?

— Ну, пусть так, — кивнул я. — Так для чего?

— Откуда мне это знать? — развел руками Сергей. — Это вопрос к извечному Дао и к тебе. Может поиск ответа на этот вопрос и есть твое предназначение в этом мире. Каждый из нас отвечает лично за себя, и все наши поступки в этом мире это наше проявление себя в нем. Однажды появившись на свет, мы, по аналогии с твоим примером с компьютерной программой и самим компьютером, получили возможность стать явными и возможность действовать меняя себя и окружающий мир. Когда мы уходим из жизни мы застываем в неизменности — становимся своеобразными тенями, без возможности осуществлять действия и что-то изменять в мире или, что гораздо важнее лично для нас — изменять в себе. Следующая попытка может быть нам дана лишь в ином воплощении. Даосы стремятся обрести бессмертие, или, вернее сказать, долгую и плодотворную жизнь, чтобы продлить состояние, когда возможно изменять себя и окружающий мир, либо сохранить память о предыдущем воплощении в последующем.

Сергей какое-то время помолчал, а потом лукаво взглянув на меня, продолжил:

— Есть забавный анекдот на тему высшего смысла жизни. Умер праведник, который всю жизнь жил по законам Божьим. Когда он явился к Богу на суд, тот его, естественно, направил сразу в рай. Но праведник, которого всю жизнь мучил один вопрос, попросил Господа разрешения задать его. «Задавай», — ответил благожелательно ему Господь. «Господи, я всю жизнь мучаюсь над вопросом, зачем ты меня создал и зачем все это вокруг. Какой высший смысл моей жизни?» Бог подумал некоторое время, а потом спросил праведника: «Помнишь шестьдесят четвертый год, весна, ресторан „Дубравушка“, там за партейкой в покер, один мужчина попросил у тебя прикурить?» Праведник подумал и вспомнил. «Господи, так это был ты?» «Ну да, именно за этим», — хитро подмигнул ему Господь.

Я засмеялся, представив себе рожу праведника, которого Господь создал только чтобы кто-то дал ему прикурить в нужный момент. Сергей поддержал мой смех, а потом продолжил:

— Представь себе жизнь как большой прекрасный гобелен. Он складывается из миллионов маленьких тоненьких ниточек. Так вот каждая ниточка, которая сама из себя ничего не представляет, вкупе с другими ниточками и формирует эту прекрасную вытканную картину. Не задавайся над смыслом, а просто живи и наслаждайся этой жизнью. И ты вплетешь свою нить в гобелен жизни. Действуй, твори, пробуй, раз уж тебе дана такая возможность.

* * *

В наполненной сухим паром парилке, на деревянной лавке лежит весь красный Вахтанг Отаевич. Над его белым крупным телом, покрытым густой порослью седеющих волос, усердно машет березовым веником Виктор — начальник его службы безопасности. Напротив, на лавке, не снимая обмотанной вокруг тела белой простыни, сидит Егор Владимирович и блаженно улыбается. Все волнения прошедших нескольких месяцев уже позади. Он получил из Москвы достоверные сведения, что вместо трагически погибшего в поезде полковника Мезенцева, который неосторожно курил у открытой двери поезда во время движения и случайно выпал при толчке, комиссию возглавит его старый однокашник и даже, можно сказать, товарищ. Полковнику пришлось покрутиться как ужу на сковородке, но в итоге, все оказалось не зря. Его покровитель из Москвы намекнул, что, возможно, уже в следующем году Потапов может уйти в столицу с повышением. Впереди намечаются очень хорошие перспективы, и это не может не радовать.

— Ну вот, видишь, Егор, я свое слово держу, — кряхтя, говорит Вахтанг Отаевич, поворачиваясь лицом к полковнику. — Сказал, сделал.

— Вижу, Вахтанг, и очень ценю нашу давнюю дружбу, — солидно кивает ему Потапов. — Я тоже выполню все, что обещал. Теперь ветер из Москвы дует совсем в другую сторону, и мы с тобой сможем беспрепятственно развернуться намного шире прежнего.

— Это хорошо. В последнее время у нас все было парализовано. Нужно поскорее запуститься, у меня полно заказов на продукцию, а самой продукции почти не осталось. И еще мне нужно завезти сырье, много сырья. Масштабы у нас, сам знаешь, какие. Мне нужно, чтобы транспортная милиция мне не чинила препятствий и не тормозила нужные мне поставки.

— Сделаем, Вахо. Я поговорю с начальником транспортной, мы решим этот вопрос. Очень скоро мы сможем решить почти любой вопрос в этом городе.

* * *

Марина, погруженная в раздумья, сидела в одиночестве на кухне. На столе стояла полупустая бутылка советского шампанского, наполненный шампанским хрустальный фужер и раскрытая начатая коробка шоколадных конфет. В полной окурков пепельнице дымилась наполовину выкуренная сигарета, рядом на столе лежала раскрытая пачка Мальборо и дорогая позолоченная зажигалка Зиппо.

Уже три дня она не выходила из дома. К ней приходила домработница, убирала и приносила продукты, после чего девушка снова оставалась в квартире совершенно одна. Все эти дни она почти не ела и много пила. В последнее время все в ее жизни пошло наперекосяк. Налаженная и обеспеченная жизнь дала трещину. Вахо дал ей ясно понять, что пока он не желает ее видеть, и чтобы она максимально ограничила свою деятельность и контакты с деловыми людьми.

С чем это связано, она не понимала. Точнее, она знала, что из-за приезда москвичей у Вахо и у Егора возникли большие проблемы. Возможно, Вахо захотел лечь на дно и специально ограничивает свою активность. Ему не нужно, чтобы его как-то связали с начальником городского ОБХСС. Потерять своего человека на таком высоком посту будет слишком болезненным ударом. Вахо недавно даже пошел на то, чтобы сдать свой цех Егору, чтобы дать тому возможность заработать перед руководством побольше баллов. А она оказалась засвечена перед милицией, не зря ее вызывал капитан Казанцев и расспрашивал о ее контактах. Им нужно кровь из носу доказать связь между Вахо и Егором. Вахо, наверное, поступает правильно, ему нужно сохранить свою империю, поэтому он и поставил все на паузу. Ну а что делать ей? Сидеть вот так дома и ждать с моря погоды?

Может, ей стоит снова активно заняться адвокатской практикой? Деньги у нее пока есть, и много денег. Но ее угнетает совсем не финансовый вопрос. Ей нравилась та жизнь, которой она жила. Нравилось чувствовать себя входящей в элитный круг людей, для которых возможно, и которым позволено гораздо больше, чем остальным советским гражданам. Нравилось ощущение причастности к большим делам. Нравилось то подобострастие и предупредительность не последних в городе людей, с которыми те к ней обращались, зная о ее связях. Сейчас Марина оказалась не у дел, и для такой деятельной натуры, как она, это было просто мучительно.

В коридоре раздался звонок телефона. Хоть какое-то разнообразие. Марина подхватилась с места и подбежала к телефону.

— Привет, моя радость! — раздался из трубки такой знакомый и родной голос Юрки.

— Привет, мой гадкий мальчишка! — Непроизвольно растягивая губы в счастливой улыбке, проворковала Марина.

— Как у тебя дела? Чем занимаешься? — жизнерадостно спросил у нее Юрка.

— Сижу дома и грущу. — Пожаловалась, сама того не ожидая, девушка.

— А почему грустишь, у тебя что-то случилось? — Встревожено спросил Юра.

— Соскучилась по тебе, дуралею, — засмеялась Марина, у нее уже поднялось настроение, и она была не прочь подразнить парня. — Ты, наверное, там на морях все по девкам бегаешь?

— Нет, не бегаю я за девками. — Сразу ушел в отказ Юра. — Я от них бегаю, а они за мной тут табунами носятся. Боюсь, не отобьюсь, если поймают. Так все время и провожу — в бегах

— Так ты им всем передай, что я приеду и им космы-то повыдергаю, — с внезапно вспыхнувшей ревностью сказала Марина.

— Так приезжай, я только рад буду! — совершенно искренне ответил ей Юрка.

Марина подумала. А что ее сейчас тут держит? Послать все к черту и уехать на пару недель на море. Там им с Юркой не нужно будет ни от кого скрываться. Просто пожить другой жизнью, глядишь, тут к тому времени тоже все установится и наладится. Да, наверное, так и нужно сделать.

— А я, пожалуй, воспользуюсь твоим предложением и приеду, — ответила, уже приняв решение, Марина.

— Отлично! — обрадовался Юра. — Когда тебя ждать?

— Что, хочешь успеть замести следы? — Поддела Юрку Марина.

— Ну да, согласись, неловко будет просить голую девушку прыгать в окно, если ты внезапно окажешься на пороге.

— Я тогда тебя просто задушу, паршивец ты эдакий! — Звонко рассмеялась Марина.

— Если в объятиях, то я согласен. — Раздалось в трубке.

Закончив разговор с Юркой, обещанием приехать через пару дней, Марина уже совсем в другом настроении пошла на кухню. Ей хотелось петь и веселиться. Надо навести порядок на кухне, — подумала она и, мурлыча под нос модный мотивчик, принялась убирать со стола. Когда она заканчивала домывать посуду, раздался длинный нетерпеливый звонок в дверь, потом еще один и еще. Марина, недоумевая, кто бы это мог быть, пошла открывать. Глянула в глазок. За дверью стоял Егор с цветами и пакетом в руках. Что ему еще нужно? Вахо ей ясно сказал прекратить любое общение с Потаповым, да и последняя встреча ничем хорошим ей не запомнилась, как, наверное, и ему. Девушка стояла в задумчивости, а Потапов все звонил и звонил. Это становилось уже каким-то глупым фарсом, поэтому Марина все же открыла дверь.

— Привет! Ты чего не открываешь? — недовольно буркнул Потапов и, увидев, что Марина стоит в дверях, не торопясь освободить ему проход, удивленно спросил: — впустишь, я надеюсь?

— Проходи. — Марина отошла назад, давая возможность Егору войти. — Не думала, что ты вот так приедешь ко мне домой.

— А что мне мешает? — Удивленно спросил Потапов, вручая Марине букет и закрывая за собой дверь. — Мне ничего не может помешать нанести красивой девушке визит почтения.

— Мог бы позвонить для начала, вдруг я не одна. — Ответила Марина, принимая букет бордовых роз и возвращаясь с ними на кухню.

— Ничего страшного, познакомила бы меня с тем, с кем могла бы быть не одна, — ухмыльнулся полковник, разуваясь и направляясь вслед за девушкой. — Ты что, все еще увлечена этим мальчишкой, который дерется на тотализаторе за деньги?

— Может быть и да, кто мне может помешать? — Кивнула Марина, наполняя большую вазу водой из-под крана. — Я девушка свободная, и могу увлекаться тем, кем захочу.

— Да я и не спорю, Мариночка, увлекайся себе на здоровье.

Потапов подошел поближе и попробовал обнять со спины стоящую у раковины девушку и поцеловать в шею, но Марина недовольно его оттолкнула и, вырвавшись из его рук, подошла к столу, на котором лежал букет, и стала аккуратно по одному ставить цветы в вазу.

— Ты что, все так же сердишься? — не смутился полковник и сел на стул стоявший рядом. — Ты злишься, что я так и не развелся с женой? Поэтому ты и завела себе этого мальчишку? Представь себе, я даже не ревную. Хочешь развлекаться — пожалуйста, развлекайся. А насчет развода, ты же знаешь, что сейчас не время. У меня большие планы перебраться отсюда в Москву и стать генералом, а ты сама понимаешь, как у нас в ведомстве смотрят на разводы.

— Егор, мне уже это не интересно, — покачала головой Марина, закончив с букетом и поставив его на подоконник. — Да, было время, когда я этого очень хотела, а потом в какой-то момент поняла, что одной мне гораздо лучше. Я сама решаю, что мне делать, и ни от кого не завишу.

— Не зависишь, даже от Вахо? — Поддел девушку Потапов.

— А что, я крепостная, и он меня купил что ли? — Внезапно разозлилась Марина. — У меня с тобой и с ним деловые отношения, и каждый из нас вправе в любой момент прервать эти отношения.

— Э, нет, девочка моя, тут ты категорически не права, — ухмыльнулся Потапов, качая головой. — Отношения, отношениям рознь. Есть такие, которые вот так просто не разорвешь. Слишком мы все друг с другом связаны.

— Наши отношения с Вахо — это наши с ним отношения, — как отрезала Марина. — Мы с ним сами определим, что и как.

— Не надейся так просто соскочить, Мариночка. У тебя только одна возможность сделать это безболезненно — это я. — Покачал головой Потапов.

— Да ты сам по уши в дерьме из-за московской комиссии, — отмахнулась Марина. — Разберись сначала со своими проблемами, а потом мне свою помощь предлагай.

— А вот тут ты не права, Мариночка, — полковник достал из пакета бутылку французского шампанского и поставил ее на стол, выложив заодно коробку шоколадных конфет фабрики Рот Фронт и полукилограммовую синюю банку черной икры. — Все мои проблемы уже позади. Ты тут взаперти, отстала от последних событий, давай неси фужеры, отметим благополучное завершение всех наших проблем.

Марина подошла к кухонному шкафчику под стеклом и вытащила оттуда два хрустальных фужера, поставив их на стол. Потапов ловко открыл бутылку с шампанским и разлил пенящийся напиток по фужерам.

— Скоро, очень скоро в нашей жизни все изменится, Мариночка. Мне уже намекнули, что в начале следующего года меня переведут с повышением в Москву, и я заберу тебя туда с собой. А там еще пара-тройка лет, и я, наконец, смогу развестись.

— Не надо ничего, Егор, — устало покачала головой Марина, она подошла к окну и посмотрела вниз, во двор. — Если хочешь, разводись, это твое дело. Но я никуда с тобой не поеду.

Потапов встал со стула, подошел к девушке и попытался снова ее обнять. Марина нервно дернула плечами, сбрасывая руки полковника. Тогда тот крепко обхватил ее обеими руками и стал страстно целовать в шею сзади.

— Пусти! Пусти, я сказала!

Марина начала отбиваться от настойчивых рук полковника, которые жадно шарили по ее телу, развязывая поясок тонкого халата и пытаясь забраться внутрь. Ей удалось развернуться, и она со всего размаха ударила Потапова ладошкой по лицу, а потом попыталась ударить его коленом в пах, как когда-то на конспиративной квартире.

— Ах ты, сука! — Рассвирепел от сопротивления Потапов и, оттолкнув ее от себя, сильно ударил открытой ладонью по лицу. Марина от удара отлетела, запнулась о стул и, не удержавшись на ногах, упала, ударившись в падении головой об угол стола.

— С тобой, я смотрю, нельзя по-хорошему! — Бушевал Потапов, стоя над лежащей девушкой. — Вставай, давай, чего разлеглась?

Девушка лежала неподвижно, не подавая никаких признаков жизни, а из-под ее головы медленно растекалась лужа крови. Потапов похолодел, он присел и положил руку на шею Марине, пытаясь нащупать пульс. Посидев так некоторое время, он потерянно встал, а потом вскочил и начал собирать в пакет принесенное им шампанское и продукты. Туда же он закинул фужеры, выплеснув из них шампанское в раковину и тщательно спустив воду, смывая из раковины алкоголь. Потом он взял висевшее у раковины кухонное полотенце и тщательно протер все поверхности, к которым прикасался.

Держа полотенце в руках, Потапов вышел в коридор, обулся и выглянул через глазок в подъезд. Там было пусто, тогда он, протерев дверную ручку с внутренней стороны, открыл через полотенце замок и вышел из квартиры. Уже из подъезда он протер дверную ручку с внешней стороны двери и, кинув полотенце в пакет, неторопливо стал спускаться по лестнице.

Внутри Потапова бушевала паника, но снаружи он был совершенно спокоен и невозмутим. Он вышел из подъезда и, не осматриваясь по сторонам, пошел от дома в сторону своей машины, которую он специально оставил подальше от дома Марины. Он понимал, что Марину скоро найдут, и что его мог кто-то увидеть входящим и выходящим из подъезда. Время смерти Марины эксперты легко вычислят, и если будут свидетели, видевшие, как он входил или выходил в подъезд девушки, то ему конец. Полковник быстро принял решение, он прошел еще несколько сот метров до телефона-автомата и позвонил оттуда по известному ему номеру. Когда после нескольких гудков на той стороне ответили, он сказал в трубку:

— Алло, здравствуйте, это Антон, мне очень срочно нужен Степан Иванович. Буду ждать его через час в оговоренном месте. Скажите ему, что дело не терпит отлагательств.

* * *

Вахтанг Отаевич, мрачнее тучи, сидел у себя в кабинете за столом. Напротив него в кресле сидел Виктор.

— Рассказывай, — тяжело вздохнув, велел хозяин кабинета.

— Потапов сегодня днем позвонил по номеру для экстренной связи. Передал, что нужно срочно встретиться. Как только мне сообщили, я выехал на трассу. За мной слежки не было, за ним тоже. Шоссе было чистое в обе стороны. Говорили с ним у меня в машине. В общем, он ее убил. Говорит, что случайно толкнул во время разговора, она упала и ударилась головой об угол стола. Теперь он раскис как квашня и просит помощи.

— Зачем он вообще к ней поперся, козел! — вспылил Вахтанг Отаевич. — Вот ведь гнида поганая.

— Не знаю, — пожал плечами Виктор. — Наверное, хотел отпраздновать удачное завершение дела с московской комиссией. А может просто хотел с ней переспать. Марина, видимо, была против, и в процессе он ее ударил или толкнул. Я, когда был на месте, все осмотрел. Так и есть. Марина мертвая лежит на кухне, на полу рядом с кухонным столом, на полу растеклась кровь. Следов борьбы нет. Нужно принимать решение, что делать дальше. Я знаю, что к ней время от времени приходит домработница, у нее есть ключи от квартиры. Больше туда зайти никто не сможет.

— А этот ее парень, Юра?

— Насколько я знаю, его сейчас нет в городе. Он, по рекомендации врача, уехал на море месяц назад и пока еще там.

— Плохо, все плохо. — Вахтанг Отаевич, сцепив пальцы мощных рук, с хрустом их разминал, впав в глубокую задумчивость.

— Вахтанг Отаевич, — напомнил о себе Виктор. — Нам нужно что-то делать. Если Марину найдут и как-то свяжут ее с полковником, то ему конец. А там, и к вам ниточка может потянуться, уже по экономическим делам. Его будут по всякому на следствии крутить, а он молчать вряд ли станет.

— Да, Витя, да. Все так. Что сам думаешь?

— Думаю, что Марину уже не вернуть. Потапов, конечно, мудак, но он вам еще нужен. Тем более сейчас, когда вы столько вложили в его продвижение, и когда его карьера может пойти резко в гору. Я думаю, мне с ребятами нужно, предварительно подготовившись, снова заехать сегодня ночью на квартиру к Марине. Мы там все зачистим, вывезем оттуда ее тело и тихо где-нибудь похороним.

— Ну да, нет тела — нет дела, — соглашаясь, кивнул Вахтанг Отаевич. — Так и сделай. Возьми с собой Гочу и Азамата. Они парни надежные. Только будьте поосторожнее, не спалитесь там на месте.

— Хорошо, Вахтанг Отаевич. Все чисто сделаем.

Виктор легко поднялся из кресла и вышел из кабинета, оставив Вахтанга Отаевича сидеть в одиночестве. Грузный седой мужчина за столом задумчиво смотрел перед собой и с силой сжимал свои толстые сильные пальцы, как будто хотел кого-то схватить и придушить.

— Эх, Марина, Марина. Как же так вышло-то… — тяжело вздохнул он и, налив себе рюмку коньяка, залпом выпил ее.

* * *

Этой же ночью к подъезду многоэтажки, в которой жила Марина, подъехала серая «Буханка» с надписью: «Санэпидемстанция» на боку. Из машины с переднего пассажирского сидения вышел невысокий худощавый мужчина в черной кожаной куртке и черных джинсах, чем-то неуловимо напоминающий хорька. Он подошел к зеленому «Москвичу» 412, который стоял неподалеку от подъезда. Тихо переговорив с водителем «Москвича», он кивнул, осмотрелся по сторонам и, легко поднявшись по лестнице, зашел в подъезд. Водитель «Москвича» и водитель «Буханки» вышли из своих машин и подошли друг к другу. Они не разговаривали, а закурили по сигарете и так и стояли, куря и молча посматривая на окна многоэтажки на верхних этажах.

Тем временем, мужчина, вошедший в подъезд, быстро поднялся пешком по лестнице на восьмой этаж. Там он осмотрелся, натянул на руки тонкие кожаные перчатки и аккуратно заклеил глазки всех дверей на лестничной клетке черной изолентой. Потом он, застыв на какое-то время, просто прислушивался к окружающим звукам. Не определив для себя опасности, мужчина, достав из кармана куртки связку ключей, открыл нужную ему дверь. Включив фонарик, он прошелся по квартире, тщательно осматривая все помещения. В последнюю очередь он зашел на кухню. Мертвая девушка все также лежала на полу, вокруг ее головы на линолеуме растеклось кровавое пятно. Уже не опасаясь, мужчина включил на кухне свет и присел на стул рядом с трупом девушки.

В тот момент, когда в нужном окне зажегся свет, парни, курившие внизу у подъезда, не говоря ни слова, натянули на руки перчатки и вытащили из «Буханки» большой деревянный ящик. Прихватив его за ручки по бокам, они, стараясь не производить шума, вошли с ним в подъезд. Через несколько минут они были в квартире и укладывали уже начавшее твердеть тело девушки в принесенный из машины ящик. Худощавый мужчина все также сидел на стуле, не вмешиваясь в работу своих подручных. В процессе неприятной работы никто из них не произносил ни слова. Справившись с телом, парни, все также молча, убрали с линолеума на полу все следы крови принесенными заранее тряпками, а потом замыли место, где она была, какой-то жидкостью с неприятным едким запахом. Плотно закрыв ящик, парни взяли его за ручки и вышли в подъезд.

Мужчина в черной куртке, оставшийся в квартире, намочив чистую тряпочку из какой-то бутылочки, прошелся по всем поверхностям на кухне, потом вышел в коридор и протер там все ручки дверей. Затем, осмотрев еще раз всю квартиру, он вытащил из шкафа в коридоре большой кожаный чемодан, покидал туда вещи убитой девушки из шкафа в спальне и положил туда же ее дорогую черную кожаную сумочку с документами. Закончив собирать вещи, мужчина выключил свет во всей квартире и вышел в подъезд с чемоданом в руках. Там, поставив свою ношу на пол, он аккуратно без лишних звуков прикрыл дверь и закрыл ключом замок. Потом мужчина, мягко ступая обутыми в кроссовки ногами, прошелся по лестничной клетке, снимая изоленту с глазков на дверях соседей, и, подхватив чемодан, двинулся по лестнице вниз. Через пару минут и «Буханка», и «Москвич» выехали со двора и растворились в ночи.

Глава 9

Со времени моего последнего разговора с Мариной прошло уже пять дней. Тогда, в завершении нашей беседы, она сказала, что поедет на вокзал, возьмет билеты на поезд, а завтра сообщит мне, когда ее нужно будет встречать. Я позвонил ей из переговорного пункта на следующий день, но вместо ответа в трубке слышались только длинные гудки. Я не придал этому значения. Уже бывало так, что я не дозванивался ей с первого раза. Я позвонил еще через несколько часов, а потом на следующий день, а потом еще на следующий. Ответа так и не было.

Тут я уже начал волноваться не на шутку. Марина постоянно вращалась среди не самых лучших людей города, и я не понаслышке знал, что бывает с теми, кто по какой-то причине вышел из доверия у подобного рода публики. Перед моим отъездом она явно была под наблюдением людей Вахо, значит, он по какой-то причине не доверял ей. По нашим отрывочным с ней разговорам, я знал, что у Вахо большие проблемы из-за московской комиссии, расследовавшей деятельность крупных подпольных цехов по производству контрафактной продукции в нашем городе. Марина была под подозрением также и у милиции, на это явно указывал мой разговор с капитаном Казанцевым, который приходил ко мне в больницу и пытался выведать, что связывает меня с Мариной.

Внезапное молчание Марины на фоне ее явно выраженного желания приехать сюда, ко мне на море, меня сильно тревожило. Могло быть, конечно, так, что она внезапно куда-то уехала и не смогла меня предупредить, потому как позвонить мне ей было некуда. В Советском Союзе телефон был роскошью, и у хозяйки дома, в котором я жил, его не было. Все звонки я всегда совершал из переговорного пункта в Анапе. У Марины тоже мог сломаться телефон. Она могла внезапно заболеть и попасть в больницу. Для ее молчания могли быть десятки причин. Думать о плохом мне не хотелось, но нехорошие мысли сами лезли в голову.

— Тебя что-то тревожит? — спросил меня Сергей, когда я в пол-уха слушал его объяснения по проводке ци по меридианам конечностей.

— Да, один очень дорогой мне человек — моя девушка — внезапно перестала выходить на связь, — кивнул я. — Я начинаю волноваться о ее судьбе.

— У тебя есть причины думать, что с ней могло произойти что-то плохое? — Уточнил Сергей.

— Да, есть, — кивнул я. — Когда я уезжал сюда, у нее были кое-какие трения с весьма опасными людьми, поэтому я и тревожусь.

— А ты пробовал попросить кого-то из своих друзей там, у себя дома, узнать о ней?

Я задумался. Из моих друзей и учеников телефон был только у Вани. Но Ваня сейчас должен быть в Москве, так что он мне точно не поможет.

— Там все сложно. И я бы никого не хотел вводить в курс наших отношений с этой девушкой. — Я покачал головой.

— Тогда тебе нужно возвращаться, — пожав плечами, сказал мне Сергей. — Зачем терзаться неизвестностью, если можно самому все узнать? Тем более, если ты считаешь, что твоей девушке может грозить опасность.

— Я так и думал сделать, — согласно кивнул я. — Сегодня же уеду домой.

— Будь осторожен и помни, что Дао всегда дает нам подсказки, нужно только быть внимательным и не пропустить их. Не торопись действовать, сначала разберись в ситуации. Надеюсь, что с твоей девушкой ничего плохого не случилось.

— Спасибо за науку, — улыбнулся я. — Может быть, еще увидимся когда-нибудь.

— Может быть, — улыбнулся в ответ Сергей. — У каждого из нас свой путь, но наши пути могут иногда пересекаться. Все в жизни происходит так, как должно произойти. Следуй вместе с потоком, а не вопреки ему.

* * *

Город встретил меня сильным ливнем, и грозой с молниями. Я выскочил из вагона поезда и бодро припустил к зданию вокзала, держа свой тяжеленный рюкзак перед собой в руках. Пока добежал, вымок до нитки, как будто в бассейн с водой нырнул. В зале ожидания было душно и полно людей. Все попрятались от августовской грозы, хлещущей потоками воды перрон, стоящие на путях поезда и большие окна вокзала. В такую погоду выходить на привокзальную площадь, чтобы поймать машину, не имело смысла. Все таксисты и частники либо попрятались у себя в машинах, либо стояли внутри вокзала и вместе с остальным народом глазели в окна на потоки воды, лившиеся безостановочно с разверзшихся небес. В поезде всю дорогу я обдумывал план действий, но ни к чему конкретному так и не пришел. Для начала, надо собрать побольше информации, а уже потом что-то предпринимать. Теперь, стоя у окна и глядя на бьющие по пузырящимся лужам крупные капли воды, я гадал, что ждет меня в ближайшем будущем. Хочется верить в хорошее, но на душе какое-то гнетущее чувство. Ладно, сначала нужно как-то добраться домой, скинуть мокрые вещи, отмыться от душного запаха плацкартного вагона, въевшегося, кажется, даже в волосы, а дальше посмотрим.

Через полчаса я выскочил из красного «москвича» у своего дома на вымытый грозой дочиста тротуар. Расплатившись с водителем и забрав из багажника свой рюкзак, я сразу потопал к себе домой. Матери, как и ожидалось, дома не было, ну оно и понятно, сегодня среда, одиннадцать утра, где же ей еще быть-то, как не на работе? Меня дома явно не ждали. Я ведь не сообщал о своем приезде. В последний раз, когда мы созванивались около недели назад, я сказал матери, что побуду в Анапе еще как минимум недельки две до начала сентября. Скинув с себя мокрые вещи, я прямо с порога побежал в душ, с наслаждением отмывшись после дороги. Потом быстренько перекусил тем, что нашел в холодильнике, и, натянув на себя спортивный костюм и кроссовки, выбежал из дома.

Мне не терпелось зайти к Марине, может у нее действительно просто проблемы с телефоном, и она сидит дома, и не знает, как со мной связаться, а тут я сам, раз и нарисуюсь у нее на пороге. Легкая пробежка до нужного мне дома заняла у меня около пятнадцати минут, и там я, не дожидаясь лифта, птицей взлетел на восьмой этаж, немного запыхавшись по дороге. На мои звонки в дверь, как я и подозревал, мне никто не открыл. Потоптавшись еще немного перед закрытой дверью, я решил проверить, где находится машина Марины. Во дворе перед домом ее не было, это я заметил еще тогда, когда собирался зайти в подъезд. Спустившись по лестнице вниз, я за несколько минут добрался до гаражного комплекса, в котором находился гараж Марины. Гараж тоже был закрыт. Я подтащил пару пустых ящиков к стене гаража и, соорудив своеобразный помост, заглянул в маленькое зарешеченное вентиляционное отверстие. Машина, с виду совершенно целая, стояла на месте. Значит, попасть на ней в аварию Марина не могла. Минус еще одна версия.

Я, уже не спеша, побрел обратно к дому Марины, обдумывая на ходу, что можно еще сделать. Пока, при здравом размышлении, вырисовывалось только одно приемлемое решение: дождаться домработницу Марины. Елена Степановна — женщина лет за шестьдесят, несколько раз в неделю приходила к Марине убраться и приготовить еду. Мы с ней были немного знакомы, она приходила несколько раз в тот момент, когда я был у Марины в гостях. Марина в первую встречу меня представила как своего друга, и мы даже как-то поболтали немного о воспитании детей, пока Марина была в ванной. У Елены Степановны, кажется, есть пятилетняя внучка. Она о ней много рассказывала, умиляясь ее маленьким детским шалостям.

Так что, на правах хорошего знакомого Марины, я могу подойти и поинтересоваться, куда пропала хозяйка квартиры. Беда только в том, что я не знал точно, когда Елена Степановна появится на квартире в следующий раз. Нужно бы подежурить у подъезда и подождать ее. Решение, конечно, не очень оптимальное. Она может появиться с равной вероятностью уже сегодня или через пару дней. Сидеть на скамейке во дворе несколько дней подряд в ожидании домработницы — это так себе занятие. Того и гляди, соседи примут за вора домушника и вызовут милицию. Хорошо, что я знаю, что домработница обычно приходит днем после двенадцати и проводит в квартире пару-тройку часов, наводя там порядок и готовя еду. Значит, мне не нужно здесь сидеть с утра и до вечера. А достаточно будет подежурить с двенадцати до шестнадцати несколько дней. Если Марина внезапно куда-то уехала, она по любому должна была предупредить свою домработницу. Тогда Елена Степановна может приходить реже и проводить в квартире времени меньше. В общем, получается, что несколько дней мне придется провести здесь по любому.

Я посмотрел на часы, было около двенадцати дня, как раз время заступать на дежурство. Хорошо, что я перекусил дома, и умереть на посту от голода мне не грозило. Я еще раз поднялся наверх проверить, не пришла ли домработница, пока я бегал в гараж. На мой звонок дверь снова никто не открыл. Ну что же, остается только ждать. Спустившись вниз, присел на скамейку на дворовой спортплощадке, так, чтобы мне было хорошо видно нужный подъезд и подходы к нему. Я коротал время, чередуя подходы на турник и брусья, с перерывами на упражнения на прогон энергии по меридианам, или просто бродил по двору, не теряя из виду нужный мне подъезд. Циркуляция по малому небесному кругу у меня получалась уже почти автоматически. Сейчас это уже не требует от меня полной концентрации внимания. Можно спокойно сидеть и наблюдать за домом, и в то же время работать над вращением ци, что я и делал, чередуя это с посылом потока энергии вместе с выдохом в свои конечности, заставляя усилием воли пульсировать и наливаться теплом то кисти рук, то ступни ног.

Так я дотянул до пяти вечера и, решив, что сегодня Елена Степановна уже вряд ли появится, вернулся домой, чтобы успеть приготовить что-то на ужин до прихода матери. Решив сильно не заморачиваться, я поставил вариться макароны, натер пол тарелки пошехонского сыра и нарезал помидоры и огурцы для салата. Услышав, как поворачивается в дверном замке ключ, быстренько заправил горячие макароны сыром и сливочным маслом и вышел в коридор, встречая удивленную мать, которая не ожидала, что сын вернется с моря так рано. После обязательных объятий и расспросов, что да как, я легко поужинал вместе с матерью, выбежал из дома на вечернюю тренировку.

* * *

Забежав по пути к дому Марины, я убедился, что там ничего не изменилось, и никто в квартире не появился. Оттуда я сразу направился в парк на наше тренировочное место и застал там Кима, Славку, Сашку Петрова и Армена, которые, судя по их лицам, были очень рады меня видеть.

— Юрка, здорово! Ну, ты и загорел, бродяга! И выглядишь ты уже совсем хорошо!

Парни окружили меня со всех сторон. Они дружески хлопали меня по плечам, жали руки и всячески выражали искреннюю радость. У меня даже защипало глаза от избытка чувств. Хорошо, все-таки, после долгого перерыва, оказаться среди своих. Меня засыпали вопросами о здоровье, о море и о планах на будущее. И если первые два вопроса у меня трудностей не вызывали, то с планами на будущее у меня пока полная непонятка. Я не стал грузить друзей своими проблемами. Тут нужно все вывозить самому. Не хочу никого впутывать в возможное противостояние с криминалом. Мне достаточно одного ножевого ранения Армена в обычной драке. Если в пропаже Марины замешан Вахо и его люди, то наша групповая драка с самбистами из Заводского может показаться просто забавным недоразумением. Поэтому, спрятав гнетущие меня мысли поглубже, я сделал объявление.

— Все нормально, парни, начинаем тренироваться по своему обычному графику и ищем помещение для зала. Нам до холодов кровь из носу, нужно что-то найти, сделать ремонт и завести туда весь свой спортинвентарь.

— У меня есть на примете один заброшенный подвальчик рядом с нашим гастрономом, — кивнул Игорь Ким. — Я еще не разговаривал о его использовании. Ждал, пока ты появишься, можно будет на неделе зайти в ЖЭК пообщаться. Может, удастся его выбить под спортзал.

— Отлично! — обрадовался я. — Давай займемся этим вопросом в первую очередь. А теперь, парни, давайте поработаем, я так соскучился по настоящим тренировкам.

После разминки я встал в пару с Игорем. До отъезда на море, я пробовал поработать с ним в легкий контакт и тогда я явно не вывез, несмотря на то, что Игорь щадил меня. Игорь, памятуя о моей травме, сегодня работал очень аккуратно. Он технарь высокого класса и умеет контролировать свои удары. Поэтому, пока я не наберу прежнюю форму и окончательно не выздоровею, мне лучше работать в паре именно с ним. После начала боя Ким сразу атаковал меня серией лоу-кик в левое бедро и хайкик в голову, с завершающим ударом с разворота в прыжке пяткой в живот. На этот раз, в отличие от прошлого спарринга, я все видел и реагировал адекватно. Я принял первый удар по ноге, чуть подвернув бедро навстречу, отбил удар в голову подставкой и убрал таз, уходя от удара в живот. Мое тело полностью слушалось меня, и я снова почувствовал себя в своей стихии. Мы с Кимом обменивались сериями ударов руками и ногами, плели вязь защитных и атакующих движений, сходясь на ближнюю дистанцию и снова уходя на дальнюю, разрывая контакт. Да, это еще не то, что нужно, и впереди у меня еще долгий путь для того, чтобы вернуть себе прежние кондиции, но уже есть первые успехи.

— Стоп! — Я остановил бой и показал Игорю большой палец. — Спасибо! Отличный спарринг.

— Ты уже приходишь в норму, — кивнул мне он. — Я опасался, что после травмы и долгого перерыва ты будешь заторможенным, но ты отработал сегодня почти как раньше.

— Ладно, не льсти мне, — покачал головой я. — Я-то сам вижу, что пока еще много лажаю. Ты же сегодня со мной работал не на полную. Ведь так?

— Ну да, — признался Игорь. — Но ты не парься, пара месяцев тренировок и ты восстановишься.

— Пара месяцев — это слишком много, — усмехнулся я. — Мне надо гораздо раньше. Нужное чувствовать себя деревяшкой.

Под конец тренировки я отошел с Игорем в сторону, так чтобы нас никто не слышал.

— Игорь, у меня к тебе разговор есть, только не для всех, — начал я.

— Да, говори, — Игорь внимательно посмотрел на меня.

— Помнишь, ты как-то говорил, что у тебя есть друзья, которые занимаются раскопками, и нет, нет, да, находят что-то интересное со времен Великой Отечественной войны?

— Ну да, у меня есть пара знакомых, которые копают на месте сражений, находят каски, железные кресты, котелки и прочую дребедень. — Подтвердил Игорь. — Они продают потом свои находки разным коллекционерам или что-то оставляют лично для себя.

— Наверное, им попадаются не только котелки, каски и кресты, — испытывающе посмотрел я на Игоря.

— Насколько я знаю, да, — кивнул Игорь. — Тебе нужно что-то конкретное?

— Мне нужен пистолет с патронами в рабочем состоянии, — сказал ему я. — Готов купить, заплачу нормальные деньги.

Игорь задумался, я явно видел, что у него в голове бродят разные вопросы, но он не решается мне их задать.

— Ты не парься. Это нужно лично для меня. Никто и никогда не узнает, откуда я его взял.

— Да, я не поэтому задумался, — запротестовал Игорь. — Просто мне интересно, куда ты еще ввязался, если тебе, с твоими-то навыками, потребовался ствол.

— Все в порядке, братишка, — улыбнулся я ему. — Поверь, мне действительно надо. Рассказать зачем, не могу, это не моя тайна.

— Хорошо, я узнаю, — кивнул Игорь. — Ну и ты знаешь, если тебе по каким-то вопросам нужна помощь, то можешь всегда на меня рассчитывать.

— Спасибо, Игорь, я всегда знал, что ты настоящий друг, — обнял его я.

Задумываться о том, чтобы достать где-то новый ствол, я начал еще по дороге из Анапы домой. Мой, который я когда-то забрал у Нукзара, благополучно канул в лету, вместе с моим выигрышем на тотализаторе. Чтобы черти подрали этого гаденыша Тиму. С теми раскладами, что я себе на воображал, мне без ствола никак нельзя. Надо будет навестить родственников Тимы, может он объявлялся в городе. Марина мне говорила, что она, с ее знакомым из милиции, пробивали Тиму, когда я исчез после боя. На тот момент его в городе не было. Он тогда быстро снялся и исчез в неизвестном направлении. Я бы, на его месте, здесь вообще бы не объявлялся, а залег бы где-то с деньгами на дно и не отсвечивал. Но он не я, может и рискнуть приехать домой в надежде, что я коньки отбросил. Милиция то его не ищет.

Потом, нужно будет подержать за вымя Абрамыча, есть у меня мыслишка, что те парнишки на двух машинах, которые преследовали нас с Тимой, в тот вечер увязались за нами не просто так. Знать о крупном выигрыше, который снял Тима, поставив мои деньги, мог либо Абрамыч, либо его кассир, ну, может быть, еще кто-то из его окружения. Но из всех, кто мог знать, мне почему-то не нравился больше всех именно Абрамыч. Может, это просто бытовой антисемитизм?

Кроме решения вопроса с Абрамычем, мне придется столкнуться с Вахо. Что-то мне говорит, что внезапное исчезновение Марины напрямую связано с ним. Хотя Марина мне не жена и не невеста, но я чувствую, что должен разобраться с тем, что с ней произошло. Это мой путь и мой способ взаимодействия с Дао, как сказал бы Сергей, советовавший мне слушать свой внутренний голос и искать подсказки в окружающем меня мире. Мой внутренний голос говорит мне, что я должен закрыть для себя этот вопрос. Вахо — это фигура гораздо серьезней, тут и ствол может не помочь. На дворе, конечно, пока еще не девяностые, но его ребятки прикопать меня и сейчас смогут с легкостью. Особенно тот неприятный тип с лицом хорька. Вот кто реальный убийца. Я это почувствовал в нем. Это как один хищник смотрит на другого, признавая того сильным соперником и прикидывая, справится ли он с ним, если дело дойдет до схватки. Интересно, смог ли этот Виктор почувствовать что-то от меня?

* * *

Встретить домработницу Марины мне удалось только через два дня. Я каждый день, как по расписанию, приходил во двор знакомой двенадцатиэтажки и проводил там по несколько часов в ожидании. Елена Степановна появилась ближе к вечеру в пятницу. Я увидел, как она подходит к подъезду, и, чтобы не пугать ее, подходя к ней на улице, подождал, когда она зайдет в дом и через пять минут двинулся за ней следом. На мой звонок, дверь почти тотчас растворилась, и я увидел Елену Степановну, которая уже успела переодеться в рабочий халат и в данный момент собиралась приступить к уборке, судя по стоящему в коридоре пылесосу.

— Здравствуйте, Елена Степановна, — жизнерадостно обратился к ней я.

— Здравствуй, Юра. — Кивнула мне женщина, сразу узнав меня, — Ты, наверное, к Мариночке пришел?

— Да, Елена Степановна. Я только пару дней как приехал с моря и никак не могу застать Марину дома. Может, вы знаете, где она?

— Проходи, Юра, — женщина пригласила меня в квартиру и, дождавшись, пока я зайду, продолжила. — А Мариночка куда-то уехала.

— Вот как? — Озадачился я. — А она не сказала вам, куда именно она поехала?

— Нет, не сказала. — Покачала головой Елена Степановна. — Она очень внезапно уехала и даже не предупредила меня об этом.

— А откуда тогда вы знаете, что она уехала?

— Я раскладывала вещи Мариночки в шкафу и увидела, что нет большого дорожного чемодана, с которым она всегда ездит, и некоторых ее вещей не хватает.

— То есть, вы думаете, что она уехала потому, что в квартире нет ее чемодана, и не хватает некоторых вещей? — уточнил я.

— Ну да. Куда же она делась, если не уехала? К тому же, ее паспорта тоже нет. Он у нее всегда или в серванте на полочке лежал, или она его с собой в сумочке носила. И сумочки ее любимой тоже нет. Может, Марина поехала к подруге в Москву, а может и к матери навестить. Она у нее где-то в поселке живет.

— В поселке, здесь неподалеку? — снова уточнил я.

— Мариночка говорила километров сто от нас, — кивнула женщина. — Я точно не знаю, где она мне об этом не рассказывала.

— Елена Степановна, а часто Марина вот так внезапно уезжает, не предупредив вас об этом?

— Да вроде бы нет, — задумалась женщина. — На моей памяти это в первый раз. Обычно Мариночка всегда заранее меня предупреждает и говорит, что сделать по дому в ее отсутствие. Наверное, у нее что-то срочное возникло.

— А когда вы увидели, что она уехала?

— Наверное, это было около недели назад, — после небольшой паузы ответила Елена Степановна. — Да, точно. Я тогда пораньше пришла, мне вечером с внучкой посидеть нужно было. Прибрала, мусор выбросила. Тогда и заметила, что ее чемодана нет, и вещей не хватает.

— И еще один вопрос, Елена Степановна, — я просительно посмотрел на домработницу. — Вы когда пришли и увидели, что Марины нет дома, вы ничего необычного в квартире не заметили?

— Да вроде ничего особенного не заметила. Цветы свежие в вазе на кухне на подоконнике стояли, они потом засохли, так я их уже выкинула, чтобы вода не застоялась. И запах какой-то химический был в квартире, я хорошенько все проветрила. А так все как обычно.

— Спасибо вам огромное, Елена Степановна — искренне поблагодарил я и решил поделиться своими опасениями с Еленой Степановной, чтобы иметь возможность встретиться с ней снова. — У меня есть подозрения, что с Мариной случилось что-то нехорошее. Я ей звонил как раз чуть больше недели назад, и она собиралась приехать ко мне на море. А на следующий день она уже не отвечала на мои звонки. Не могла она вот так уехать и не оставить никакой весточки.

Елена Степановна присела на банкетку, и с ужасом уставилась на меня.

— Ты думаешь, с ней могло произойти что-то плохое?

— Не знаю — я пожал плечами. — Но мне очень не нравится, что она исчезла вот так внезапно. У меня есть знакомые в милиции. Я хочу проконсультироваться с ними, можно ли как-то подать в розыск. У вас есть телефон, чтобы связаться с вами, если возникнут вопросы?

— Да, есть, запиши.

— Диктуйте, я запомню.

Елена Степановна продиктовала мне свой номер. Я видел, что мои слова ее огорошили. Она, по всей видимости, относилась к Марине хорошо, и мысль о том, что с девушкой что-то могло произойти, ее сильно расстроила.

* * *

Я вышел из подъезда и задумчиво побрел по тротуару. Значит, Марина действительно пропала. Версия с внезапным отъездом мало правдоподобна. Марина совсем не импульсивная девушка, чтобы совершать такие взбалмошные поступки. Насколько я ее знаю, она всегда четко знала, чего она хочет. Ее склад ума и характер не предполагали таких сумасбродств. Наоборот, она была очень логична и последовательна в своих поступках и суждениях. Даже если бы ей нужно было срочно уехать, она бы обязательно оставила хоть какую-то весточку мне или домработнице.

Насколько я правильно понимаю, Елена Степановна зашла к Марине утром на следующий день после нашего с Мариной разговора. Марины уже дома не было, на кухне стояли свежие цветы, и чувствовался химический запах. Вряд ли Марина купила себе цветы сама. Значит, их кто-то принес и подарил ей. Это произошло либо до, либо после нашего с ней разговора. Предположим, что это случилось после. Значит, у нее здесь был кто-то знакомый с цветами. И в промежуток между нашим разговором и приходом домработницы на следующий день Марина исчезла.

Может, этот кто-то сообщил ей какую-то новость и увез? Вопрос, добровольно ли? С другой стороны, не мог же он силой тащить Марину, она бы отбивалась и кричала и привлекала внимание. Нет, это вряд ли. Значит, ушла добровольно, предполагая скоро вернуться. Надо попробовать как-то опросить соседей, может, кто что видел. Вот только кто будет откровенничать с непонятным парнем о своих соседях?

Со мной не будут, а с милиционером могут. Сейчас середина восьмидесятых, и люди милиции пока доверяют. Официально обратиться с заявлением о пропаже человека я вряд ли смогу. Я ей не родственник и вообще никто, поэтому меня просто пошлют подальше и скажут, что девушка уехала на отдых, а куда — это не мое собачье дело.

Мне нужен свой человек в милиции, и у меня, по счастью, есть парочка таких, к кому можно обратиться. Первый это Жора Гонгадзе — мой напарник по тренировкам самбо. Он мне уже помогал в деле с заводскими, и я думаю, что не откажет и сейчас. С другой стороны, он работает по другому району и начнет меня у выпытывать, что да как, а я пока сам не знаю, что сказать. Лучше оставить его на крайний случай.

Мне бы выйти на местного участкового. Он знает свой контингент, сейчас не то время, когда милиционеры полагаются на видеокамеры и биллинг мобильных телефонов. Сейчас нужно больше ножками бегать и общаться с населением. На участкового я смогу выйти через инспектора по делам несовершеннолетних Руслана Харитоновича. Это его земля, и он, сто процентов, должен знать участкового. Все, решено, иду к Рамазанову.

* * *

Я зашел в знакомый подъезд и в знакомую дверь на первом этаже. Мне повезло, Рамазанов был на месте. Он, как обычно, сидел у себя за столом и что-то быстро писал в толстой тетради.

— Здравствуйте, Руслан Харитонович! — Прямо с порога громко поздоровался я.

— Привет, Юра! Сколько лет, сколько зим. — Приветливо улыбаясь, встал мне на встречу Рамазанов и первым протянул руку. — Я тебя с зимних соревнований по самбо не видел. Как ты? Школу закончил? В институт, наверное, поступил?

— Школу закончил, — кивнул я и вздохнул. — А вот с институтом пролетел в этом году.

— А что так? Баллов не набрал? — Искренне огорчился за меня Рамазанов.

— Да, я заболел некстати, и все вступительные экзамены провалялся в больнице. — Развел руками я.

— Понятно, бывает, — кивнул инспектор. — А сюда по делу, или так, проведать зашел?

— Я к вам по делу, — печально улыбнулся я — Мне очень нужна помощь, чтобы выяснить, что случилось с одним дорогим мне человеком, который внезапно пропал, но официально я обратиться в милицию не могу, потому как, я ему никто, а кроме меня заявить о пропаже некому.

— Рассказывай, что у тебя за человек пропал, — глаза Рамазанова из добродушных стали внимательными и серьезными.

— Это молодая девушка, она намного старше меня и я с ней дружу, — начал я и постепенно, в лайт варианте, рассказал ему историю пропажи Марины.

— Да-а-а, дела — протянул Руслан Харитонович. — Тебе просто везет на разные приключения. Как ты успеваешь во все влипать, я просто ума не приложу!

«Знал бы ты, в какие приключения я влип, и сколько еще таких, о которых ты не знаешь, ты бы так добродушно меня не корил» — подумал я, но сказал совсем другое.

— Да оно само как-то получается, — развел я руками, показывая что я тут не причем.

— Получается у него, — проворчал Рамазанов и направился к телефону. Он набрал номер.

— Палыч, привет! Как поживаешь? Да, я тоже. Твоими молитвами. Слушай, я к тебе сейчас одного молодого человека пришлю, его зовут Юра, он парень хороший. Помоги ему, если сможешь. Ну да. Хорошо. Давай. — Инспектор закончил разговор и повесил трубку.

— Сейчас я тебе дам адресок местного опорника, к которому относится адрес твоей девушки. Подойдешь там к участковому Гаврилову Ивану Павловичу, он мужик нормальный, но к нему нужен подход — Рамазанов подмигнул мне, щелкнув себя пальцами по шее.

— Понял, — кивнул я, — будет самый лучший подход к Ивану Павловичу.

* * *

Иван Павлович оказался невысоким, плотненьким мужичком, чем-то неуловимо напоминающим актера Маклакова в роли прапорщика Шматко. Наверное, больше даже не внешностью, а манерой разговора и его постоянным — «ё-моё». Я нашел его уже через час после разговора с Русланом Харитоновичем. Участковый сидел у себя в опорном пункте, который располагался неподалеку от дома Марины. Предупрежденный Рамазановым, я явился на встречу заряженным несколькими бутылками «Жигулевского» и бутылкой «Столичной».

В самом опорнике я, предварительно постучав, вошел в дверь с надписью «Участковый инспектор милиции тов. Гаврилов И. П.» и, звякнув бутылками в пакете, бодро представился.

— Здравствуйте, Иван Павлович, меня зовут Юра, я к вам от Руслана Харитоновича зашел.

— Одна звенеть не будет, а две звенят не так, — задумчиво пробормотал участковый и, взглянув на меня, кивнул на стул у стола, за которым он сидел. — Проходи, садись, Юра. Чем я могу тебе помочь?

Я поставил свой пакет рядом со столом, поближе к участковому и сел на стул, с интересом осмотрев небольшое помещение. На стенах висели многочисленные плакаты: «Милиционер — слуга народа», «Отличник — опора начальника в решении служебно-оперативных задач», «Слава советской милиции!». С этих плакатов на меня смотрели бравые, подтянутые советские милиционеры, и, глядя в их внимательные и умные глаза, становилось ясно, что с такими слугами народа ты точно не пропадешь. За спиной у Гаврилова висел красный вымпел: «Лучший милиционер». По всему видно, что наглядная агитация в этом конкретном опорнике поставлена на должном уровне.

— Иван Павлович, у меня вот какая проблема, — начал я. — Человек пропал. Точнее, девушка, с которой я давно дружу.

— И как же она пропала, ё-моё? — заинтересовался участковый.

— Чуть больше недели назад, я в последний раз говорил с ней по телефону. Я на тот момент еще отдыхал на море, и мы договорились, что она вскоре приедет туда ко мне. Она в этот день должна была взять билеты в кассе, чтобы сообщить мне, когда ее нужно будет встречать. Но когда я перезвонил на следующий день, никто не взял трубку. С этого момента я больше не имел с ней никакой связи. Я приехал сюда обратно три дня назад. Дома ее, естественно, не оказалось. Мне удалось встретить женщину, которая ей помогает по хозяйству, и та сказала, что хозяйки квартиры не было с того самого дня, как я говорил с ней по телефону.

— Ну ё-моё, что же это за девушка у тебя такая, у которой есть своя помощница по хозяйству? — недоверчиво хмыкнул Гаврилов. — С какого дома такая краля?

Я назвал адрес Марины.

— Это адвокатша Маринка Тереньтьева, что ли? — Гаврилов с удивлением посмотрел на меня.

— Она самая, — кивнул я.

— Ну, ты и хват, парень, ё-моё! — уже уважительно посмотрел на меня участковый. — С такой бабой задружить многие бы захотели. Красивая, при своих квартире и машине, да еще и адвокатша. Правда, постарше тебя годков на десять будет, а так вообще-то высший класс. Так ты говоришь, что она пропала?

— Да, я же все рассказал, — кивнул я.

— А может, она загуляла с кем? — хитро прищурился участковый, — а ты тут сейчас панику поднимаешь. Заявления о ее пропаже не поступало, я это точно знаю.

— Так некому заявлять-то, — терпеливо пояснил я. — Она живет одна, мать у нее где-то в поселке, в ста километрах отсюда. К ней только домработница приходит Елена Степановна. Она говорит, что из квартиры пропали чемодан, некоторые вещи и паспорт Марины. Все устроено так, как будто она сама уехала. Вот только она никуда не уезжала, я это точно знаю. И машина ее в гараже стоит.

— Знает он, ё-моё, — проворчал Гаврилов — Знаешь, сколько раз уже такое бывало. Ищут мужика или бабу, а они либо у любовников валандаются, либо пьют где-то горькую, а может и то и другое сразу. Нет, ну Маринка-то пить горькую не станет, не тот у нее типаж, но с любовником вполне могла укатить. Думаешь, ты у нее один такой красавчик?

— Иван Павлович, так вы мне поможете? — Нетерпеливо заерзал на стуле я.

— Сиди, блин, не ерзай, ё-моё — махнул в мою сторону участковый. — Чем могу, помогу. Заявления от ее родных нет, поэтому могу только неофициально поработать со своим контингентом. Спрошу, может, кто чего видел или знает.

— Спасибо, Иван Павлович, — улыбнулся я — за мной не заржавеет.

— Иди, давай, ё-моё. Не заржавеет за ним, — хмыкнул участковый. — Зайди ко мне денька через два, я за это время все, что смогу узнаю.

* * *

Когда необычный посетитель вышел, Гаврилов почесал подбородок и пробормотал себе под нос.

— Маринка Тереньева пропала, говоришь? Интересное дело, ё-мое.

Потом он открыл блокнот, полистал его и, остановившись на нужном месте, потянулся к стоящему на столе телефону. Набрав номер, он замер в ожидании ответа.

— Ало Здравия желаю! Мне капитана Казанцева. Скажите, участковый Гаврилов Иван Павлович звонит.

Участковый некоторое время подождал, пока позовут нужного ему человека и, услышав в трубке ответ, продолжил.

— Здравствуйте, Алексей Петрович. Участковый капитан Гаврилов вас беспокоит, помните такого? Я чего вам звоню-то? Помните, вы интересовались Терентьевой Мариной Сергеевной, проживающей у меня на участке? Сегодня ко мне заходил молодой парень, Юра. Он вроде ее хороший знакомый. Да, так точно. Молодой такой, крепкий, спортивный. Ему, по виду, еще и двадцати нет. Сказал, что она чуть больше недели как пропала и с тех пор не появляется у себя дома. Просил помочь с ее поисками, поговорить с соседями, может, кто что видел. Понял вас. Да, доложу.

Участковый, закончив разговор, положил телефонную трубку на аппарат и задумался.

— Занятная, однако, канитель тут у нас намечается, ё-моё.

Глава 10

Для того чтобы разыскать Марину или хотя бы узнать, что с ней произошло, я сделал все, что мог. Теперь, пока участковый Гаврилов опросит соседей Марины и свой контингент во дворе, у меня есть пара дней, чтобы поинтересоваться, не появлялся ли мой приятель Тима у себя дома, и попробовать найти Абрамыча.

Я решил начать свои поиски с Тимы. Пока я ехал на автобусе к дому, где тот жил, мне пришла в голову мысль о том, что неплохо бы мне приобрести какие-нибудь колеса. Мне в ближайшее время предстоит много двигаться по городу и, возможно, за его пределами. Возможно, придется понаблюдать за кем-нибудь. Сделать это на своих двоих и на общественном транспорте будет весьма затруднительно. А если у объекта наблюдения есть машина или он сядет в такси, то вообще невозможно.

В СССР права можно получить с шестнадцати лет, а потом просто нужно, чтобы до 18 лет во время управления автомобилем в салоне находился взрослый человек с правами. Но это условие можно и обойти. Помню, как в своей настоящей юности, лет с пятнадцати, я потихоньку от отца брал его машину и раскатывал с друзьями по городу и по ближайшим и не очень окрестностям.

Никаких прав у меня тогда не было, и я ездил на свой страх и риск. За несколько лет таких вояжей я ни разу не попался ГАИ. Мои тогдашние приятели тоже могли кататься на родительских машинах, и, как правило, все удачно сходило им с рук. Правами я и сейчас, к сожалению, не озаботился. Думал позже этим заняться, да как-то пока руки не дошли.

Можно, конечно, купить себе мопед, на него прав вообще не нужно. Сейчас пока еще тепло, и я могу раскатывать по своим надобностям на нем. Держать его можно у Славки в гараже, я думаю, что его отец будет не против. И по деньгам не особо накладно выйдет. Та же «Верховина-6» сейчас стоит всего 226 рублей, я еще весной интересовался. Думал, может, купить его себе, погонять на лето, да как-то тоже не сложилось. А с другой стороны, тарахтеть на мопеде по моим деликатным делам — не очень здорово. И в багажник никого не засунешь при надобности. Шучу я. Никого я засовывать в багажник пока не собираюсь. Ну, если очень сильно не припрет, конечно.

После отдыха на море у меня остается еще чуть больше тысячи рублей с моих призовых и выигрышей на тотализаторе. Хорошо еще, что я не все деньги поставил на свой бой с Ледоколом. С одной стороны, тысяча рублей — деньги не малые, а с другой, тут только начни, они сразу разлетятся и не заметишь. Игорь Ким обещал разузнать про пистолет. Я так думаю, приличный ствол будет стоить рублей четыреста — пятьсот. Значит, для покупки транспорта рассчитывать можно пока только на пять сотен. За эти деньги ничего приличного не купишь. Ну не на мопеде же мне на самом деле раскатывать. Надо думать дальше.

За этими мыслями я и не заметил, как доехал до нужной остановки. Оттуда до дома Тимы пять минут быстрым шагом. Подойдя к нужной панельной пятиэтажке, я вошел в подъезд, взбежал по ступенькам на второй этаж и нажал на залапанную кнопку перед старой деревянной дверью с номером двадцать шесть. В квартире раздалась дребезжащая трель звонка. Я подождал секунд тридцать и позвонил еще раз.

— Да, иду, я иду! — раздался раздраженный старческий голос из-за двери. — Я же не реактивная, летать тут по квартире.

Отчетливо клацнул дверной замок, и дверь со скрипом открылась. За ней стояла сухонькая, опирающаяся на палочку старушка и, подслеповато щурясь, смотрела на меня.

— Здравствуйте, бабушка, — вежливо обратился к ней я. — Я старый друг Тимофея. Зашел его проведать, давненько не виделись. Не подскажете, как мне его найти?

— Да откуда же мне знать, где носит этого ирода проклятого? — Старушка со злостью стукнула своей палочкой по полу. — Он, гадёныш этакий, как умотал куда-то месяца два назад, так и не появлялся после этого. И ни весточки мне не прислал с тех пор. Не знаю, где он и что с ним. Вот так растишь их, воспитываешь, всю душу вкладываешь, а они в один момент уедут и знать тебя не хотят.

— Понял, бабушка, бывает, — сокрушенно развел руками я. — Может, вам нужно чего? Продукты купить или лекарства какие из аптеки?

— Сходи, мил человек, в магазин, если тебе не сложно, купи мне кирпичик черного хлеба и пару бутылок молока. Сейчас я тебе денежку принесу. Самой-то мне долго ходить, ноги давно уже не те.

Бабуля Тимы повернулась, чтобы сходить за деньгами, но я только махнул рукой.

— Да не надо денег. Я сейчас сбегаю и вам принесу.

Значит, Тима дома так и не объявился. Ну, это было вполне ожидаемо. Я так, на всякий случай, проверил, а вдруг все же появится. Я быстренько сходил до ближайшего гастронома и купил продукты, взяв вдобавок еще килограмм сахара и пачку сливочного масла. Я бы еще что-нибудь захватил, только в руки больше не влезло. Пакетов-то в советских гастрономах отродясь не было. Все покупатели шли в магазины со своими домашними сумками и авоськами. Поэтому мне пришлось тащить все в руках, опасаясь выронить что-нибудь по дороге.

Но все прошло удачно, я без потерь занес продукты бабушке Тимы и, выслушав кучу благодарных слов, отправился по своим делам дальше. Есть, конечно, вероятность, что бабуля разыграла передо мной спектакль, а на самом деле Тима сидит сейчас у себя на кухне и пьет чай с баранками, а я ему еще масла и сахарку принес, чтобы вкуснее было. Проверю эту мысль позже, как с основными делами раскручусь.

* * *

Ещё по дороге из Анапы у меня появилась идея, как можно попытаться найти Абрамыча. Тима как-то говорил мне, что мой второй противник, Паша Евдокимов, или Лесоруб, хороший боксер и тренируется в боксерском зале на спартаковском стадионе. Поэтому сегодняшним вечером я стою около боксерского зала на стадионе «Спартак» и внимательно окидываю взглядом входящих туда ребят. Надеюсь, Лесоруб не затаил на меня обиду за свое поражение. Бились мы с ним хоть и жестко, но без подлянок, и выиграл я у него честно.

Мимо меня проходили парни со спортивными сумками, поодиночке и небольшими группами. Они окидывали меня заинтересованными взглядами и, не узнавая, проходили мимо. Приближалось время начала тренировки, а Паша все не появлялся.

Лесоруба я узнал издали. Он шел пружинистой походкой от ворот стадиона к залу с большой спортивной сумкой на плече. Я двинулся к нему навстречу.

— Привет, Паша! — Я, широко улыбаясь, протянул ему руку.

— Здорово, Отморозок! — Паша Евдокимов улыбнулся в ответ и крепко пожал мою руку. — Рад тебя видеть! Я тут краем уха услышал, что у тебя были проблемы со здоровьем?

— Да, было немного, — с досадой поморщился я. — Но сейчас уже все в порядке. Видишь, бегаю, как новенький.

— После твоего крайнего боя с Ледоколом все, кто в курсе, на ушах стояли. Народ хочет видеть своего героя еще и еще. Я сам, признаться, не ожидал, что ты вытянешь тот бой. Очень запоминающееся зрелище тогда получилось. Будешь на следующем турнире выступать?

— Я пока завязал с выступлениями, — с сожалением покачал головой я. — У меня травма была, врачи сказали мне полгода — год вообще о тренировках думать не стоит, а о турнирах так и подавно.

— Обидно, если так, — кивнул Евдокимов. — Абрамыч расстроится, у него на тебя вроде большие планы были.

— Да, кстати, об Абрамыче — я перешел к основной цели своего визита. — Я чего к тебе зашел-то? Мне бы с ним потолковать, вот только где найти его, не знаю. Раньше с ним Тима в основном общался, а теперь он куда-то пропал.

— Так ты к Абрамычу в наш драматический театр зайди, он почти всегда там днем ошивается.

— В театр? — удивился я. — А он что, в театре артистом работает?

— Нет, сторожем — совершенно серьезно сказал Лесоруб.

— Сторожем? — еще больше удивился я.

— Да, шучу я. Он там играет. В основном второстепенные роли, но играет. — Лесоруб увидел мой недоуменный взгляд и рассмеялся. А потом удивился моей неосведомленности. — Так ты что, в нашем драмтеатре никогда не был? Ну, ты и дремучий тип, одно слово — отморозок.

— Каюсь, грешен, — откровенно признался я и совершенно искренне поблагодарил Лесоруба. — Спасибо, Паша, выручил.

— Выздоравливай, еще глядишь, в паре поработаем, и я отыграюсь за то поражение на турнире, — подмигнул мне тот и спохватился. — Ладно, заболтался я тут с тобой. Сейчас уже тренировка начнется.

Паша пожал мне руку на прощание и быстрым шагом пошел в зал.

* * *

Мы с Кимом подошли к воротам частного дома на окраине города. По дороге от автобусной остановки он давал мне последние инструкции по общению с его хозяином.

— Юрка, я на правах старого знакомого первым начну разговор, а ты подключишься по ходу. Ты только аккуратней разговаривай, Тимур вообще-то парень нормальный, но немного нервный и с юмором у него туговато. Он вообще офигенный токарь с золотыми руками. Любит возиться со всяким железом и любит раскопки. Так и делит свое время между этими двумя увлечениями. На этой почве он сошелся с ребятами-поисковиками. К нему пацаны, которые что-то находят на местах боев, часто тянут всякую дребедень, но иногда попадается и что-то стоящее. Кто в курсе, знает, что он может восстановить и починить старое оружие, которое пролежало в земле много лет.

— Не переживай, — заверил я товарища, — буду общаться с этим местным Левшой, как воспитанный английский джентльмен в Палате лордов.

Игорь позвонил в звонок рядом с железной калиткой. Через некоторое время ожидания нам открыл здоровенный, коротко стриженный парень лет двадцати пяти на вид, одетый в промасленную синюю спецовку. Вид у хозяина дома был действительно внушающим — косая сажень в плечах, с пудовыми кулачищами и тяжелой квадратной челюстью. Его тут же глаза остановились на мне, внимательно изучая незнакомого посетителя.

— Привет, Тимур! — Игорь вышел вперед, чтобы обратить внимание на себя. — Вот как мы и договорились, я привел своего друга посмотреть на твои железки.

— А чего на них смотреть, здесь не музей же, — еще раз окинув меня хмурым взглядом с ног до головы, неприветливо буркнул парень. — У меня, вообще-то, работы полно.

— Так я же не только посмотреть. Если что-то увижу, то и заберу сразу, — улыбнулся я и протянул руку. — Меня Юра зовут.

— Это другой разговор, — взгляд хозяина дома немного потеплел, и он крепко сжал своей лапищей мою руку. — Тимур.

Некоторое время он стискивал мою ладонь, как тисками, но я не уступал, и Тимур ослабил свою хватку, отпустив мою руку.

— Нормально, — одобрительно кивнул он мне и открыл калитку пошире, пропуская нас во двор.

Мы с Игорем прошли вслед за хозяином через довольно запущенный двор, мимо одноэтажного кирпичного домика, к деревянному сарайчику, стоящему в глубине двора. Тимур открыл дверь и, включив свет, запустил нас внутрь. В сарайчике оказалось на удивление чисто. Там стояли: верстак с тисками, небольшой токарный станок по металлу, сверлильный станок и еще какое-то токарное оборудование. Все было старое и порядком поюзанное, но, судя по состоянию, вполне рабочее.

Тимур подошел к внушительному стальному шкафу, который стоял у противоположной от входа стены, и открыл его своим ключом. Покопавшись, он вытащил оттуда небольшой стальной ящик и поставил его на металлический верстак, стоявший у грязноватого окна.

— Сейчас у меня не так много чего-то подобного. Здесь все, что есть, — Тимур открыл крышку ящика и вытащил оттуда три завернутых в мягкие тряпицы свертка, разложив их на верстаке в ряд.

Он по очереди развернул все три свертка. В первом оказался «Наган», во втором хорошо мне знакомый пистолет «ТТ», а вот в третьем был обалденный «Вальтер П38». Мои руки, против воли, сразу потянулись к «Вальтеру». Вот это машинка!

Этот пистолет считался лучшим пистолетом Второй мировой войны. Легкий, удобный, в руке сидит как влитой. Наши офицеры любили его брать как трофей у фрицев. Я выщелкнул пустую обойму и оттянул затвор. Как и ожидалось, пистолет был не заряжен. Отпустив затвор обратно, я нажал на спуск. Послышался сухой металлический щелчок удара бойка. Еще раз нажал на курок. Как и ожидалось, последовал еще один щелчок. Усилие нажатия на этот раз было заметно сильнее. Так и есть, у «Вальтера» ударно-спусковой механизм двойного действия, можно взводить его вручную, а можно стрелять самовзводом. Пощелкал флажковым предохранителем на левой стороне, попробовал нажать на курок. Заблокирован. Отлично!

— Что по патронам? — поинтересовался я у Тимура, с интересом смотрящего на мои манипуляции с оружием.

— С патронами туговато, — с сожалением сказал он. — Пару десятков найду, но за качество не ручаюсь. Могут давать осечку. Сам пистолет я довел до ума, почистил, поменял пружины, заново заворонил. А с патронами, уж извини, как есть.

Я с неохотой положил «Вальтер» обратно на тряпицу и взял в руки знакомый и привычный «ТТ». «Вальтер» пистолет конечно хороший и в руке сидит классно, но засада с патронами. В наших сегодняшних реалиях достать их очень проблематично. Есть еще одна проблемка, «тт-шек» в СССР пруд пруди: и после войны, и краденных со складов, а вот «Вальтер» — это машинка штучная. Чем более штучный ствол, тем легче потом выйти на его владельца, в случае применения.

— С этим тоже все в порядке, — тут же сказал Тимур, наблюдая со стороны, как я кручу в руках пистолет. — Я поменял в нем затворную пружину, она просела от времени, почистил, тоже заворонил. Ствол в нем вообще не разношенный, бить будет точно. Зверь — машина.

— Разобрать можно? — Я вопросительно посмотрел на хозяина.

— Валяй, — согласился он.

Я быстро, прямо на столе, произвел неполную разборку пистолета. Отсоединив затворную раму, вытащил тугую пружину и вытащил ствол, тщательно посмотрев его на просвет. Вроде ничего так. Не убитый.

Я собрал пистолет обратно, передернул затвор и нажал на спуск. Все сработало, как и ожидалось. Хорошая машинка. Положив пистолет обратно на тряпицу, я обратился к Тимуру.

— А патроны на него у тебя есть?

— На это есть. Тут все нормально, никаких осечек, — подтвердил Тимур. — Сам понимаешь, с «ТТ-шниками» у нас гораздо проще.

— Что по цене на «Вальтер» и на «ТТ»? — поинтересовался я.

— «Вальтер» пятьсот, патроны на него по червонцу, «ТТ» четыреста и патроны по пятерке, — ответил хозяин мастерской.

Я прикинул. «Вальтер», конечно, супер машинка, но разница в цене значительная, да и с патронами на него непонятка. Не хочется в самый ответственный момент оказаться с бесполезной железкой в руках вместо пистолета. Ну и штучность ствола тоже играет роль. В общем, лучшее — это враг хорошего.

— Беру «ТТ» и двадцать патронов к нему, — сказал я и выложил на верстку пять сотенных бумажек из кармана. И добавил, снова взяв со стола в руки «немца» и тряпочку. — Я «Вальтер» протру на всякий случай, чтобы мои пальчики на нем не остались.

Тщательно вытерев пистолет, я прямо в тряпочке вернул его на верстак.

Тимур понимающе кивнул и в глазах его добавилось уважения. Он ловко смахнул с верстака деньги, положив их в карман спецовки, и убрал обратно в ящик «Наган» и «Вальтер». Сам ящик он поставил в стальной шкаф и, достав оттуда небольшую картонную коробочку, соорудил из лежавшей на верстаке газеты кулек. Отсчитав туда двадцать новеньких желтых патронов для пистолета «ТТ», он завернул кулек и положил его рядом со стволом.

— Забирай. Все точно как в аптеке.

Я расстегнул свою спортивную сумку и спрятал между тренировочной формой и перчатками сверток с пистолетом и кулечек с патронами к нему.

— Если возникнут вопросы по этой теме, могу еще обратиться к тебе? — Спросил я напоследок хозяина.

— Обращайся, — милостиво разрешил он.

Немногословный Тимур проводил меня и Игоря до ворот, где мы, довольные друг другом и прошедшей сделкой, тепло распрощались.

— Юра, это, конечно, не мое дело, но у тебя что, проблемы возникли? — спросил меня Игорь, когда мы отошли от дома Тимура достаточно далеко по улице.

— Есть кое-какие, не то чтобы проблемы, но намеки на возможные трудности, — кивнул я. — Но мне пока помощь не нужна. Я помню о твоем предложении и обращусь при необходимости, но я уверен, что и сам все порешаю.

— Ты так профессионально обращался со стволами у Тимура в сарайчике. У меня сложилось такое впечатление, что тебе уже не раз приходилось держать в руках оружие, и не только держать, но и пользоваться им.

— Все мы полны загадок, мой друг, — многозначительно улыбнулся я товарищу. — Не забивай себе голову всякой ерундой, главное, что я твой друг и товарищ по тренировкам, а остальное это ерунда. У меня к тебе есть просьба.

— Да конечно, — кивнул Игорь. — Что нужно сделать?

— Я буду очень сильно занят в предстоящие несколько недель, поэтому не смогу проводить тренировки и заниматься поисками зала. Не мог бы ты и дальше выполнять функции тренера и руководителя школы. Не хочу, чтобы наши парни страдали от моего отсутствия. У тебя это так хорошо получается, я сегодня оценил. — Улыбнулся я и положил руку на плечо товарищу.

— Да, Юрка. Конечно я подменю тебя на время твоей занятости, — вспыхнул от моей похвалы Игорь. — Если еще что нужно помочь, ты обращайся. И я, и все остальные парни, всегда будем рады сделать что-то для тебя.

— Спасибо друг. Я это очень ценю.

* * *

Вечером этого же дня я зашел к знакомому мужику, живущему в соседнем подъезде. Роман Васильевич Быков, или для всех окружающих просто Быня — в прошлом футболист, а потом и тренер заводской команды по футболу, давно уже спившийся мужик неопределенного возраста.

На вид я ему бы дал лет семьдесят, но мать мне как-то сказала, что ему еще нет и шестидесяти, и что раньше он был красивым статным мужчиной, на которого заглядывались многие женщины. Возможно, так оно и было когда-то очень давно, но сейчас Быня — это сухой мужчина с красным носом и немного трясущимися руками. Женщины на него уже внимания никакого не обращают, разве что обругать, когда тот включает телевизор на полную мощность во время матча чемпионата СССР по футболу и болеет за любимую команду так, что это слышно даже в соседнем доме.

В нынешней жизни Быня был безобидным и словоохотливым мужичком, любящим рассказать молодежи вроде меня веселые истории из времен своей спортивной молодости. Несмотря на пристрастие к зеленому змию, Быня в общении был довольно интеллигентным и мата, за редким исключением, себе не позволял. Самым распространенным ругательством из его уст было слово — «албанец».

Албанцами у него были кривоногие игроки нашей сборной по футболу, наш вечно пьяный сантехник из ЖЭКа и мужики с соседней улицы, не разбирающиеся в футболе. Я тоже иногда удостаивался этого почетного звания, когда произносил какую-нибудь глупость с точки зрения Быни. Чем ему не угодили конкретно албанцы, для всех было загадкой, и никто не обижался, считая Быню просто старым безобидным чудаком.

Мне от соседа нужны были не рассказы о его давнем спортивном прошлом, а другая вполне конкретная вещь. Быня был счастливым обладателем автомобиля и гаража. Его металлический гараж стоит рядом с гаражом Славкиного отца, и в нем без дела пылится белая «двойка» — универсал. Сегодня, когда я всерьез думал о покупке мопеда, мне вдруг пришла замечательная мысль. А не арендовать ли мне автомобиль у соседа? Он у него все равно стоит в гараже без движения. Я в последний раз видел, как Быня куда-то ездил на своей машине еще прошлой осенью. С тех пор он, наверное, и в гараж-то свой не заходил. Если у него машина стоит без дела, а с деньгами у него как всегда затык, то он может согласиться на взаимовыгодный «чейндж». Я возьму у него машину на время, а взамен отдам ему навсегда свои кровно заработанные денежки.

Сейчас я сижу у Быни на кухне и слушаю его рассказ о том, как он когда-то, считай в одиночку, вытащил матч с против конкурирующей футбольной команды с завода Газоаппарат.

— Обхожу я Протасова, затем пасую на Вовчика с литейного, сам проскакиваю дальше к воротам, Вовчик возвращает мне мяч, и я в падении через себя бью в левый верхний угол. Вратарь в прыжке пытается достать мяч, но куда там… — Увлеченно рассказывает мне Быня.

— Да, Роман Васильевич, это очень интересно, — пытаюсь я направить разговор в нужное мне русло. — Но я вот по какому, собственно, вопросу к вам.

Быня наполняет свою опустевшую пивную кружку из принесенного мной баллона с пивом и пытается долить в мою, из которой я за все время нашего разговора сделал только один чисто символический глоток. Я закрываю кружку ладошкой, показывая, что мне хватит.

— Ладно, — сдается Быня. — Так по какому ты вопросу ко мне зашел-то?

— Мне, Роман Васильевич, машина нужна на пару-тройку месяцев, пока не похолодает совсем, — наконец перехожу я к своему делу.

— Машина? — Удивляется Быня, пытаясь навести фокус на моем лице. — А зачем тебе машина, Юрка?

— Понимаете, на природу хочу почаще выезжать. Мне врачи после больницы советуют побольше времени проводить на свежем воздухе. А тут, у нас в городе, какой у нас воздух! Одни выхлопы, да заводы. Опять же пыль угольная повсюду летает. А на природе и рыбалка, и грибы, и ягоды, и прочие радости жизни.

— Да я не знаю как-то, — растерялся от такого предложения Быня, — ты же молодой еще, и водить-то, наверное, не умеешь.

— Дядя Роман, да я вожу как Шумахер! — горячо возражаю я, и только потом понимаю, что Михаэлю Шумахеру сейчас всего пятнадцать, и он пока гоняет только на картингах и неизвестен еще широкой публике.

— Это Витька Шумахер с Владимировки, что ли? — Глядя на меня с сомнением чешет затылок Быня. — Да он вроде не очень за рулем-то.

— Нет, нет, это другой Шумахер, не Витька. — Отмахиваюсь я. — Я же не просто так, дядя Роман. Я у вас машину в аренду возьму.

— В аренду? — еще больше удивился Быня. — А это как в аренду?

— Я вам буду каждый месяц пользования машиной платить по сто рублей. Бензин и ремонт — все с меня.

— По сто рублей в месяц? — с сомнением протянул Быня, снова задумчиво почесав затылок.

— По сто пятьдесят, — тут же накинулся я, увидев, как желание заработать борется в нем с жалостью к своей машине.

— А давай! — сразу согласился Быня. — Только деньги за месяц вперед, и если что с машиной, весь ремонт с тебя.

— Согласен, — тут же выпалил я и вытащил из кармана три пятидесятирублевки, положив их веером на стол, пока хозяин машины не передумал. — Давайте ключи от машины, гаража и документы на машину. Сейчас доверенность еще мне напишите от руки.

Быня, сглотнув, взял деньги и, крепко зажав их в руке, словно боясь, что я передумаю и захочу их забрать обратно, пошел в комнату. Вернулся он через пару минут с ключами и документами на машину.

— Дядя Роман, тогда давайте сразу доверенность напишем, — я достал из картонной папки чистый листок и ручку.

— Чего писать-то? — Быня взял у меня листик, положил перед собой и, держа ручку в руке, с ожиданием уставился на меня.

Я продиктовал ему текст доверенности, и он, аккуратно выводя каждую букву, красивым четким почерком записал все за мной.

— Ну, вот и все, — сказал я, засовывая доверенность и документы на машину в папку. — Спасибо вам, Роман Васильевич. Не переживайте, я буду беречь вашу машину как зеницу ока.

— Давай, Юрка, только ты там аккуратней с моей «ласточкой», — сказал Быня, провожая меня до двери. — И если что, сразу ко мне.

* * *

Я вышел из квартиры и направился к гаражу. Открыв ворота, я увидел белую «двойку» — универсал, стоящую в полумраке. Машина была покрыта толстым слоем пыли, но выглядела вполне прилично, если не считать полуспущенных колес.

Я сел за руль, вставил ключ в замок зажигания и повернул его. Как я и ожидал, ничего не последовало. Наверное, аккумулятор совершенно разрядился за время, пока машина стояла без дела. А может, и еще что-то не так.

Когда я шел по гаражному кооперативу к гаражу Быни, я заметил, что в своем гараже у своего старенького «Москвича», как всегда, крутится старик Михалыч — матерый водила с большим опытом. Немного подумав, я решил обратиться к нему за помощью в реанимации Быниной «ласточки».

— Добрый вечер, Василий Михалыч! — поздоровался я, подходя к открытым воротам гаража Михалыча.

— Привет, Юра! — Отвлекся на меня Михалыч, оторвавшись от изучения внутренностей двигателя своей машины. — Ты что-то хотел?

— Я тут у Быни машину арендовал на время, а она не заводится. Не поможете мне разобраться? — спросил я и, по-заговорщицки подмигнув, добавил: — Магарычовое дело.

— Магарычовое говоришь? — При упоминании о магарыче нос у Михалыча так и заходил, как у породистой собаки, почувствовавшей запах любимого лакомства. — Ну, давай посмотрим, что там Быня со своей машиной накуролесил.

Он вышел из гаража, прикрыл ворота и пошел вслед за мной. Мы подошли к гаражу Быни, и я открыл ворота. Михалыч сразу же направился к машине, открыл капот и начал осматривать двигатель, первым делом обратив внимание на контактные клеммы аккумулятора. Поводив немного жалом, он сел в машину и попробовал ее завести. Ноль эффекта.

— Аккумулятор, скорее всего, сел, — задумчиво сказал Михалыч, выдав мне очевидное. — Надо проверить уровень электролита в батарее и поставить его на зарядку. Да и свечи могли закоксоваться. Давай-ка, Юра, доставай инструменты, будем все проверять.

Я прошел дальше, к задней стенке гаража, и нашел на стоявшем там стеллаже ящик с инструментами, притащив его поближе. Михалыч, немного покопавшись внутри, вытащил из ящика свечной ключ и, сняв свечи, начал их осматривать.

— Да, как я и думал, свечи закоксовались, — сказал он, показывая мне черные от нагара свечи. — Надо бы их почистить и прокалить. А пока давай проверим аккумулятор.

Мы достали аккумулятор и понесли его к Михалычу в гараж, где у него был зарядник. Михалыч открутил крышечки и долил внутрь дистиллированной воды из бутыли. А потом поставил аккумулятор на зарядку. Пока аккумулятор заряжался, Михалыч почистил свечи тонкой наждачкой и прокалил их на газовой горелке.

— Со свечами порядок. Теперь давай, пока идет зарядка, пойдем и проверим карбюратор, — задумчиво сказал он. — Наверняка там тоже все засорилось.

Мы снова пошли в гараж к Быне и, сняв карбюратор, понесли его обратно в гараж Михалыча. Там он показал мне, как правильно промыть карбюратор в ведре с бензином. Вся возня заняла у нас часа три, и уже давно стемнело.

Пока Михалыч возился с карбюратором, я успел сбегать в гастроном и купить три бутылки «Столичной», докторской колбасы, несколько плавленых сырков «Дружба» и кирпичик хлеба. Себе я взял только бутылку лимонада «Буратино».

Когда я вернулся, карбюратор уже был промыт и собран. У Михалыча, при виде принесенных мной богатств, нос снова заходил, словно у собаки, когда та почует запах хорошей ливерной колбасы. Работа пошла еще более споро, и вскоре мы уже устанавливали все снятое оборудование на машину Быни обратно.

— Ну что, давай попробуем завести, — сказал Михалыч, когда мы закончили все работы.

Я сел за руль, вставил ключ в замок зажигания и повернул его. Двигатель подхватил с первого раза, он зачихал, закашлялся и, выплюнув клубы едкого дыма, наконец, завелся.

— Отлично, Юра, начало уже положено, — сказал мне Михалыч, довольно улыбаясь.

После этого он еще какое-то время регулировал карбюратор, добиваясь максимально ровной работы двигателя.

— Ну вот, теперь твоя «ласточка» готова к полетам, — наконец сказал Михалыч, протирая измазанные руки ветошью. — Только не забывай периодически поглядывать на уровень масла в двигателе. Резинки могли рассохнуться.

— Спасибо вам, Василий Михалыч, — сказал я, благодарно улыбаясь. — Без вас я бы точно не справился.

— Пустое, кто как не соседи помогут друг другу, — махнул рукой Михалыч и заторопился к себе в гараж, где его уже ждали принесенные мной вкусняшки.

Глава 11

Вчера вечером, после того, как Михалыч ушел дегустировать принесенные мной деликатесы, я накачал ручным насосом, который лежал у Быни в багажнике, все колеса до штатного давления. Проверил уровень масла и тормозной жидкости, а также работу электрооборудования. Все было в относительно приличном состоянии, правда пришлось заменить пару предохранителей, так как не работали фары и печка. Приведя автомобиль в относительный порядок, я аккуратно проехался на нем по темным, плохо освещенным дворам и поставил его обратно в гараж. Там же в гараже я спрятал в куче инструментов и запчастей купленный у Тимура пистолет и патроны к нему. Дома держать такие вещи — это далеко не лучший вариант. Мало ли мать найдет, или вообще по моим прошлым делам нагрянет милиция. Вариант с милицией и обыском, конечно, маловероятен, но все равно лучше перебдеть, чем потом кусать локти.

На следующее утро, через два дня после первой встречи с участковым Гавриловым, я снова зашел в уже знакомый опорный пункт. Дверь кабинета участкового была закрыта, а в щель между дверным полотном и проемом был засунут тетрадный листик, на котором крупными печатными буквами было написано от руки — «Ушел на участок». Справедливо решив, что рано или поздно Гаврилов по любому появится в своем кабинете, я решил подождать его, особо не отдаляясь, в пределах визуальной видимости.

Коротать время, имея под задницей какое-нибудь транспортное средство, гораздо комфортнее, чем просто слоняться в ожидании по улице. Я залез в машину, которую поставил у соседнего с опорным пунктом подъезда, приспустил окно и, с удобством развалившись в кресле водителя, стал ждать участкового. Во время ожидания я лениво обдумывал свои планы относительно Абрамыча. У меня, кроме смутных подозрений, ничего против него нет. Возможно, это он подослал тех грабителей, которые преследовали нас с Тимой, а возможно и нет. Если я его просто спрошу об этом, он рассмеется мне в лицо и скажет, что я болен. Я, конечно, могу его спросить так, что он смеяться будет мало расположен, но сразу переходить к жестким методам дознания не хочется. К тому же, он может быть совсем не при чем, и тогда как-то нехорошо получится. Если попробовать просто следить за ним, то нет никакой гарантии, что я за короткое время смогу выявить его связь с теми грабителями. Вряд ли он с ними общается постоянно и очень тесно, это было бы слишком очевидно и легко вычислялось бы. А тратить на слежку недели у меня нет ни времени, ни желания.

Если бы я сам был на месте Абрамыча и играл в такие опасные игры, то я бы держал некую команду на подхвате, никак внешне со мной не связанную. То есть, это должно быть явно не его ближнее окружение. И даже лучше не из этого города. Так меньше риска спалить исполнителей. В дни проведения мероприятий, когда определится победитель значимого боя, можно дать наводку этой команде на снявшего большой куш клиента прямо в клубе. В той толчее, шуме и гаме, которые там бывают, никто не просечет быстрого контакта. С другой стороны, делать это часто нельзя, можно и спалиться. Поэтому, такие акции должны быть редкими, и сумма выигрыша потенциальной жертвы должна быть весьма значительной, чтобы был смысл рисковать.

В моем случае, у нас в машине была очень уж большая сумма. Там было никак не меньше тридцати пяти тысяч, и это, если считать только мои деньги, а ведь у Тимы должна была быть своя тридцатка, если он, конечно, тогда поставил на меня. Вместе с его деньгами приз становился вообще сказочным. Ради такого Абрамыч мог бы и рискнуть, как, впрочем, и еще несколько человек, которые тоже могли знать о моем выигрыше.

Мне нужно попробовать как-то сильно шугануть Абрамыча, так чтобы он задергался, а мне было возможно посмотреть, куда он кинется за помощью. По телефону он о помощи попросит, вряд ли. Не тот это разговор, который можно доверить телефону. Тут понадобится личная встреча. Если мне удастся его хорошенько испугать, то останется только проследить за ним, и тогда многое станет ясно. Это легко, конечно, только на словах, а реально мне одному провернуть такую комбинацию будет очень непросто. А привлекать к такому делу кого-то постороннего совсем не хочется.

Между тем, по прошествии часа ожидания, я наконец увидел участкового, который не спеша шел к себе в опорник, держа в руках черную папочку. Палыч явно не торопился засесть у себя в кабинете за бумагами. Поэтому он, смакуя каждую затяжку, еще покурил перед входом и только потом, тщательно затушив бычок о перила и кинув его в переполненную мусором урну, двинулся к себе в кабинет. Я подождал, пока он зайдет в подъезд, и только тогда вышел из машины. Не зачем светить ему то, что я теперь передвигаюсь на колесах. А то с него еще станется спросить у меня права.

К моменту, когда я зашел в опорник, Палыч уже замутил себе чайку, набрав в литровую банку воды и воткнув туда кипятильник. Вода в банке уже бурлила, а Палыч, насыпав в граненый стакан горсть черной заварки, подошел к стулу, на котором булькая стояла банка с кипятильником.

— Здравствуйте, Иван Павлович! — поздоровался я прямо от входа, и тут же продолжил. — Приятного вам чаепития!

— Привет, — кивнул мне участковый, наливая кипяток из банки в стакан с заваркой, и тут же предложил. — Чаю будешь?

— Не откажусь, если угостите, — не стал чиниться я.

— Тогда бери вон чистый стакан на полке, заварка на подоконнике, там же и сахар, и кипяток в банке. Как раз нам обоим хватит. — Деловито буркнул мне он.

Я взял с полки чистый стакан, щедро сыпанул туда из бумажной пачки заварку, кинул пару кубиков рафинада и залил все это кипятком.

— Бери, еще пряники, ё-моё. Они там, в бумажном пакете, рядом с сахаром стоят, — сказал мне участковый, сильно дуя на исходящий паром стакан.

Пользуясь разрешением хозяина, я вытащил твердый как камень глазированный пряник из пакета, потом взял обжигающий руку стакан и вместе со всем этим богатством присел за стол к Палычу. Попытавшись грызнуть сильно пахнущий мятой пряник, я понял, что ему в обед исполнилось не менее ста лет, и что таким макаром можно себе об него и зубы обломать. Пришлось размачивать пряник в кипятке и только потом откусывать от него маленькими кусочками. Какое-то время мы оба пили чай молча, пока я первым не нарушил молчание вопросом.

— Ну как там с нашим расследованием, Иван Павлович, вы узнали что-нибудь интересное?

— Что-нибудь, да и узнал, — отхлебнув из стакана, важно кивнул мне Гаврилов. — Что, говорить пока не буду, рано еще. Там, ё-моё, еще кое-какие вопросики будут и к тебе, кстати, тоже.

— А ко мне-то какие могут быть вопросы, Иван Павлович? — удивился я. — Меня, когда Марина пропала, вообще в городе не было. И я первым, считайте, тревогу поднял.

— А ты, ё-моё, приходи завтра утром сюда к десяти часам, тогда и поговорим, и про твою Марину, и с вопросами к тебе определимся, — твердо сказал участковый. — Сегодня на эту тему разговора не будет, рано еще пока.

— Хорошо, Иван Павлович, зайду к вам еще и завтра. — Я догрыз пряник, несколькими большими глотками допил свой чай и спросил: — А стакан, где можно помыть?

— Там, в коридоре, вторая дверь налево — туалет, там и раковина есть. Только ты, ё-моё, заварку в мусор выкини предварительно, чтобы раковина не засорилась.

— Обижаете, Иван Павлович, — усмехнулся я. — Я же не свинтус какой, заварку в раковину выкидывать.

Я тщательно вымыл за собой стакан и, попрощавшись с Гавриловым, вышел из опорного пункта. Черт возьми, непонятно, что он там нарыл и почему он сегодня весь такой загадочный. Ладно, гадать сейчас не буду. Завтра приду и послушаю, что мне там Гаврилов расскажет.

* * *

Сразу после участкового я поехал к городскому драмтеатру, надеясь найти там Абрамыча и немножко его попугать. Приехав, я поставил машину так, чтобы с места стоянки хорошо просматривался вход и подходы к театру, и, заперев двери, пошел справиться о Кацмане. На входе мне бабушка-вахтерша сказала, что Марк Абрамович сегодня еще не появлялся, и когда появится, она не знает. Я какое-то время послонялся рядом со входом, внимательно рассматривая старые афиши. Там действительно среди прочих артистов был и незабвенный Марк Абрамыч. Реально он, значит, артист. Я, несмотря на слова Лесоруба, до последнего момента думал, что он меня разводит, и Кацман работает в театре каким-нибудь зам-зав-завом. По типажу, он больше на бухгалтера или завхоза похож, а никак не на артиста.

Вернувшись в машину, я еще некоторое время скучал в ожидании, провожая взглядами редких в это время прохожих. Минут через сорок я увидел, как к свободному месту на стоянке подъехала новенькая синяя «семерка», и оттуда из передней пассажирской двери вышел Абрамыч. С водительского сидения, вслед за ним, вышел незнакомый мне молодой плечистый парень, запер машину ключом, и они вместе с Абрамычем направились к входу в театр. Я быстро выскочил из машины и, не запирая ее, чтобы не терять времени, бросился на перехват.

— Марк Абрамович, здравствуйте! — Я, широко улыбаясь, внезапно возник у них на пути, выскочив перед Кацманом, как чертик из табакерки. — Уделите мне пару минут вашего драгоценного времени, пожалуйста.

Парень рядом с Абрамычем немного напрягся и дернулся было в мою сторону, но тот, узнав меня, остановил его рукой.

— А-а-а, Юра, здравствуй! — Лицо Кацмана, казалось, прямо залоснилось, излучая радость от нашей неожиданной встречи. — Куда же ты пропал после своей эпической победы? Ко мне теперь люди часто подходят, спрашивают про тебя, хотят видеть твои бои еще. Так что ты не пропадай, появляйся, я тебе интересного противника подберу, и ты сможешь неплохо заработать.

— Да, не до боев мне пока, Марк Абрамович, — я с видимым сожалением развел руками. — Я сейчас злых людей ищу, что покусились на мое кровно нажитое.

— Ай-яй-яй, как не хорошо! — сочувственно зацокал Кацман. — Нехорошо, когда злые люди на чужое рот разевают. Так, а я-то тут причем, Юрочка? Ты ко мне, зачем тогда пришел? Или ты просто мимо проходил и решил со мной поздороваться?

— Так мысли мне в голову нехорошие лезут. Уж я их гоню прочь, а они все лезут и лезут, — все так же улыбаясь, сказал я, глядя прямо в глаза Абрамычу. — Те нехорошие люди, ведь на мое покусились не просто так. Их на меня навел кто-то. И это, по какому-то ужасному совпадению, случилось как раз тогда, когда мы после моего боя с Ледоколом назад в город ехали. Представляете, нас с Тимой по дороге домой и встретили.

— Так ты, Юрочка, наверное, головешкой своей юной и неразумной думаешь, что это от меня люди вас встретили? — ехидно спросил меня Кацман, и как бы желая поддержки зрителей, посмотрел на стоявшего рядом набычившегося парня. Потом, резко сменив тон, он снова взглянул на меня и злобно прошипел: — Ты что, это гаденыш мелкий, мне сюда предъяву кидать пришел?

— Слышь, Абрамыч, — я сменил тон и усмехнулся в ответ на его попытку придавить меня таким старым трюком. — Ты за своей метлой последи-ка. Я пока у тебя просто интересуюсь, как, да что. Если я тебе предъявить решу, то не сомневайся, я это сделаю, и поверь мне, тебе это очень не понравится.

— Ах ты, с-сука!

Парень рядом с Абрамычем, с опущенных рук выкинул довольно неплохую серию ударов руками мне в голову. Обостряя разговор, я держал его в поле зрения и уже был готов к атаке. Поэтому, когда она последовала, я, сделав пружинящий шаг назад, просто отшатнулся, уходя от ударов, и сразу же атаковал вразножку противника сильным пинком ноги в живот. Его отбросило назад, и он согнулся от боли. Я вдогонку выпрыгнул и ударил его коленом в голову, на этом заканчивая с ним. Потом снова повернулся к Кацману.

— Да ты, Юра, действительно отморозок. Думаешь, что тебе все это так сойдет с рук? — Спокойно глядя на меня спросил меня тот, совсем не испуганный тем, как я разделался с его слишком нервным спутником.

— Я пришел задать вопросы, — покачал головой я. — Вы, вместо того, чтобы спокойно на них ответить, сами обострили ситуацию. И этот придурок тоже сам на меня бросился, за что в итоге и получил. Вы это навели на меня, или не вы — вы просто подумайте. Те лихие люди, которые хотели меня ограбить, в итоге не забрали у меня ничего. Если вы с ними в сговоре — вы знаете, что с ними стало, если нет — то поясню — ничего хорошего. Вы, как организатор, должны обеспечить безопасность всем участникам мероприятия. Иначе за что вы берете свои деньги? Конкретно мне, вы безопасность не обеспечили. И конкретно сейчас я, выражаясь вашими же словами, вам это предъявляю. Грабителей навел на меня кто-то из вашего ближайшего окружения. Если это не вы, разбирайтесь сами — кто у вас крыса. А пока, с вас десять тысяч рублей за попытку меня ограбить по дороге. Даю два дня, не считая сегодняшнего. Просто соберите нужную сумму и держите деньги при себе, а я сам вас потом найду. Угрожать не стану. Но лучше бы вам меня не злить. Я очень не люблю, когда кто-то пытается меня надуть.

Закончив свою напыщенную тираду и не дожидаясь ответа, я развернулся и быстрым шагом пошел в сторону от своей машины, не желая светить свой транспорт Абрамычу. Проходящие мимо люди косились в нашу сторону, но никто не кричал и не звал милицию. Хорошо, что драка не затянулась, все же махать кулаками на улице в центре опасно, в любой момент, как из ниоткуда, могут возникнуть доблестные сотрудники милиции, что мне сейчас совсем не нужно. Надеюсь, мое сольное выступление подействует на Абрамыча нужным мне образом.

Не сбавляя темпа, я зашел за здание и, уже бегом обогнув его по кругу, встал за углом и осторожно выглянул оттуда, на место где состоялся недавний инцидент. Кацман что-то резко выговаривал своему спутнику, который уже поднялся на ноги и, виновато кивая, только время от времени трогал свою челюсть там, куда пришелся мой удар коленом. Судя по состоянию, с ним уже все в порядке. Ничего, за одного битого двух небитых дают. Теперь будет поумнее, если не совсем дурак.

Раздумав идти в театр, Кацман, вместе с побитым мной парнем вернулись обратно в машину. Я, пока они не видели, молнией рванул к своей «двойке» и заскочил в нее. Синяя «семерка» уже отъехала от тротуара и резво притопила с места в карьер. Я завелся и рванул следом, плотно сев им на хвост. Похоже, мне все же удалось напугать Абрамыча, раз он так резко раздумал идти в театр. Теперь нужно понять, к кому он обратится и куда меня приведет.

Кацман заехал не куда-нибудь, а на междугородний переговорный пункт, что хорошо укладывалось в мою теорию об иногородних исполнителях грабежа. Я остановился немного дальше и стал смотреть, что последует потом. Оставив сопровождающего его парня сидеть в машине, Абрамыч вошел внутрь. Эх, жаль, что я не могу туда проследовать за ним. Он, гад, меня там сразу срисует.

А почему собственно не могу? Парень в машине на вход не смотрит, он весьма заинтересованно глазеет на гуляющих по улице длинноногих девчонок, и его голова, недавно отбитая мной, этому совсем не помеха. Я быстро натянул на голову кепку с длинным козырьком, которая валялась на заднем сидении, и накинул на себя мастерку, чтобы немного изменить внешний вид. Выйдя из машины, я встал так, чтобы парень, оставшийся в «семерке», мог видеть только мою спину, и сквозь большие стеклянные окна во всю стену, стал наблюдать за тем, как Кацман, предварительно поговорив с телефонисткой, заходит в кабинку для переговоров.

Кинув искоса взгляд назад и убедившись, что парень в машине, поглощенный рассматриванием стройных ножек, меня еще не раскрыл, я быстро зашел внутрь переговорного пункта и, подойдя поближе к кабинке, где уединился Кацман, услышал концовку разговора.

— Да, Миша, подъезжай сегодня в город, надо срочно поговорить. Он уже появился. Да, где обычно, в восемь вечера. Когда увидимся, я все тебе поясню. Ну, все. Пока. До встречи.

Увидев, что Кацман закончил разговор и уже выходит, я нырнул в соседнюю пустую кабинку, сделав вид, что поглощен разговором.

Абрамыч, не обращая ни на кого внимания, вышел из переговорного пункта и сел обратно в «семерку». Водитель сразу же завел двигатель и тронулся с места. Мне пришлось пулей выскакивать наружу и нестись в свою машину, чтобы не отстать. Мне повезло, что тачка Абрамыча задержалась на светофоре. Я встал за ними через один автомобиль и, не высовываясь, покатил следом. Впрочем, ничего интересного мне эта поездка больше не открыла, потому что Кацман вернулся обратно к театру. Там он вместе со своим спутником зашел внутрь, а я остался снаружи дожидаться, что же будет дальше.

Побитый мной парень вышел из театра через полчаса с каким-то пакетом в руках и сразу куда-то укатил. Тут хоть разорвись: так хочется и к умным и к красивым. Мне интересно было, куда и зачем он поехал, и что лежит в том пакете. Но в то же время Абрамыч мог выйти в любой момент и самостоятельно куда-то намылиться. Я решил остаться у театра, разделив цели по приоритетам. Кацман, явно был более жирной целью, поэтому буду пасти его.

* * *

Подслушанный в переговорном пункте разговор для меня был очень интересным. Абрамыч сказал, что кто-то появился и предложил своему собеседнику приехать в город встретиться. В свете произошедших сегодня событий, я на полном основании решил, что речь шла именно обо мне. Я как раз недавно вернулся в город. Еще с утра Абрамыч не горел желанием кого-то вызванивать, а после встречи со мной вдруг неожиданно воспылал. Если это те самые ребята, что пытались ограбить нас с Тимой, то у них обо мне должны были остаться самые неприятные воспоминания. Простреленные ноги никому не прибавляют дружелюбности, а эти парни и в самом начале нашего знакомства отнюдь не отличались излишней добротой и сердечностью. Жаль, что я не знаю, где состоится сама встреча. Придется мне весь день так и висеть на хвосте у Абрамыча, чтобы иметь счастливую возможность посмотреть со стороны на это знаменательное событие.

Я, периодически ненадолго отлучаясь, чтобы попить и сделать нечто противоположное, прождал на своем посту до шести вечера, когда к театру снова подъехала уже знакомая мне синяя «семерка» и тот самый, знакомый мне водитель, зашел в здание театра. Через пятнадцать минут они вышли вместе с Абрамычем, и я, уже привычно, пристроился к ним в хвост. Через двадцать минут «семерка» добралась до цели. Это был новый, незнакомый мне район города, застроенный преимущественно панельными многоэтажками. Водитель поставил тачку в карман рядом с двухподъездной двенадцатиэтажкой и Абрамыч первым вышел из машины. Водитель немного задержался, наконец вылез, запер «семерку» и отдал ключи Кацману. Они еще немного поговорили, и водитель, кивнув на прощание, пошел на выход со двора, а колобок Кацман довольно резво, для своего веса и возраста, поднялся по ступенькам и исчез в подъезде.

Я рванул следом, но немного опоздал, и тот уже уехал на лифте. Я слышал, как лифт, громыхая, идет вверх, значит Абрамыч еще едет. Мне, кровь из носу, нужно было определить, в какой квартире он живет, поэтому я тоже притопил с максимальной скоростью по лестнице наверх. Я так разогнался, что чуть не вылетел на лестничную площадку в тот момент, когда Абрамыч приехал туда на лифте. Это был седьмой этаж. Вовремя остановившись, я с лестницы слушал, как Кацман звенит на лестничной площадке ключами, а потом громко хлопает закрываемая металлическая дверь. Ну что же, этаж мне уже известен, попробую теперь определить квартиру. Я, стараясь сдерживать еще частившее после быстрого подъема дыхание, тихо скользнул на лестничную площадку и буквально на цыпочках пробежался по ней, пытаясь услышать шум за какой-то из дверей. Нужная мне дверь оказалась под номером 114. Я услышал, как клацает запираемый замок, и звякает накидываемая дверная цепочка. Все, что мне нужно, я здесь уже узнал. Поэтому, со спокойной совестью, я, уже никуда не спеша, пошел обратно в свою машину, ждать, пока Кацман соберется на вечернюю встречу.

* * *

Абрамыч снова появился во дворе без двадцати восемь. Он сел в машину на водительское сиденье и тронулся с места. Я, немного выждав, пристроился за ним. Абрамыч ехал по дворам очень аккуратно, скорость не превышал, вечером во дворах полно играющих детей и особо не разгонишься, даже если захочешь. Мне приходилось следить, чтобы не подобраться к нему слишком близко, но в то же время не дать ему слишком оторваться. Наконец, он вывернул со дворов на широкую дорогу и двинулся по направлению к центру. Я отпустил его метров на пятьдесят, чтобы не маячить рядом в зеркале заднего вида. Глянул на часы, судя по времени, мы уже должны быть где-то недалеко от места встречи. Но тут ветреная госпожа удача решила таки изменить мне. По ходу движения впереди, у тротуара, стоял желтый мотоцикл ГАИ с коляской. Сам гаишник стоял с полосатой палочкой рядом со своим железным конем и внимательно всматривался в проходящие мимо машины. Вот он пропустил Абрамыча, а я, подъезжая ближе, сделал морду кирпичом, и даже не смотрел на гаишника, чтобы не притянуть к себе его внимание. Не помогло, милиционер лениво махнул палочкой, давая мне однозначное указание прижаться к тротуару. «Вот же ж гад ползучий, ну что тебе стоило пропустить меня! Что я один на дороге что ли?» — с тоской подумал я. Не выдавая своей злости, я дисциплинированно включил поворотник и остановился чуть дальше его мотоцикла. Выскочив из машины, я пошел навстречу направляющемуся ко мне инспектору.

— Добрый вечер, товарищ сержант! — радостно улыбнулся я милиционеру, словно давно потерянному и вновь найденному брату.

— Добрый вечер. Сержант Арсентьев, предъявите ваши права и документы на машину. — Ответил он мне, не оценив моей открытой братской улыбки.

Гаишник был самым классическим — пузатым и красноносым, с плохо сидящей на нем серой формой. По всему видно, что он любит выпить и закусить не дурак тоже. Вот же не повезло мне нарваться на него в самый неподходящий момент. Но ничего не поделаешь, Абрамыча я уже упустил, теперь бы выйти из этой ситуации без сильных потерь. Я протянул гаишнику корочку техпаспорта на машину и рукописную доверенность от Быни. Тот внимательно изучил документы, а потом снова посмотрел на меня. В глазах у него уже отчетливо плескался огонек заинтересованности.

— А права где?

— Дома забыл, командир, но готов немедленно оплатить штраф за свою забывчивость. — Я преданно смотрел на него своими чистыми глазами, всем своим видом излучая раскаяние и горячее желание загладить свою вину.

— Штраф, говоришь? — Задумчиво протянул сержант и, посмотрев по сторонам, понизил голос. — Ну, и во сколько ты оцениваешь свою забывчивость?

— Так это, по тарифу, пятерка вроде, — сделал простецкое лицо я.

— По какому такому тарифу? — Недовольно пробурчал сержант, закрывая техпаспорт. — По такому тарифу я твою машину сейчас на штрафстоянку поставлю, а тебе за езду без прав вообще пятнадцать суток влепить можно.

— Так, товарищ сержант, пятнадцать суток, это же за повторную езду без прав только. А я сегодня в первый раз права дома забыл и сразу же вам попался. У меня с собой сейчас только червонец, может, мы на месте разойдемся, охота вам со мной возиться и протокол писать?

— Ладно, — немного подумав, кивнул сержант и вернул мне документы. — Положи незаметно штраф в техпаспорт и дай мне, я его оценю.

Я забрал у него документы и, сгоняв в машину, незаметно достал из кармана червонец, сложил его вдвое и положил в техпаспорт. Вернувшись обратно, я снова протянул корочку гаишнику. Тот открыл ее и отработанным движением ловко смахнул оттуда купюру. Потом, немного покрутив документ в руках, словно нехотя вернул его мне.

— У тебя права-то хоть есть вообще? — насмешливо спросил он меня напоследок.

— Есть, конечно, — легко соврал я, сделав очень честные глаза.

— А машина чья?

— Так, дядина, он дал мне ее на дачу сгонять, — не моргнув взглядом, снова соврал я.

— Ладно, езжай, давай, и не забывай про права больше, — разрешил он, теряя ко мне интерес.

Абрамыча я все же безнадежно потерял. Покрутившись немного по центру и не найдя его приметной машины, я решил вернуться к его дому и посмотреть, когда и с кем он вернется обратно.

* * *

Ожидание во дворе затянулось. Кацман вернулся ближе к десяти вечера. Причем, он был не один, а с пышнотелой крашеной блондинкой, по возрасту прилично за тридцать. Они под ручку продефилировали от машины к подъезду, на ходу оживленно переговариваясь и смеясь. В руках у Абрамыча был пакет, и, судя по тому, как он топорщился, там было и что выпить, и что закусить.

Видать, Кацман решил сбросить стресс от нашей дневной встречи самым приятным образом. Я проследил за тем, как они вошли в подъезд, а потом дождался момента, когда зажгутся окна на седьмом этаже. Больше сегодня мне здесь делать нечего. Все, что было можно, я уже узнал.

По дороге домой я напряженно думал о том, с кем же мог сегодня встречаться Кацман, которому нужно срочно как-то решить проблему со мной. Я в нашем утреннем разговоре нарочно назвал ему нереальную сумму выплаты. Десять тысяч неустойки на столь шатких основаниях — звучит как бред. Мне пока не нужны его деньги, и я пока не собираюсь их у него брать. Мне нужно было, чтобы он бросился за помощью. Если у него рыльце не в пушку, то он мог бы, например, обратиться к Вахо и пожаловаться на юного беспредельщика.

Вахо — как смотрящий за городом, которому Абрамыч сто процентов отстегивает долю, вмешался бы и послал бы бригаду разбора. Но Кацман предпочел связаться с кем-то со стороны, значит, он не хочет, чтобы Вахо узнал о моих претензиях. Возможно, Абрамыч опасается, что я могу наболтать лишнего, и тогда вопросики возникнут уже к нему. Если все же, это он навел на меня, то он должен знать о простреленных ногах исполнителей и о том, что мои угрозы реальны, и поэтому должен был предпринять какие-то ответные меры.

Вечером, после состоявшейся встречи, он позвал к себе бабу. С одной стороны, это может быть простым желанием расслабиться после трудного дня, а с другой стороны, эта баба будет его алиби, если со мной сегодня произойдет что-то не очень хорошее. А как это можно устроить? Да, очень просто. Допустим, Абрамыч знает мое местожительство и знает мой обычный график. Ничего сложного в этом нет. Местожительство он мог выяснить уже давно у Тимы. А график моей жизни до последнего времени был весьма рутинным и тоже вычисляется на раз-два. Примерно сейчас я должен возвращаться домой с ежедневной вечерней тренировки. А что, если меня уже кто-то ждет неподалеку от моего дома?

Конечно, это может быть паранойя, но все же. Кацман явно что-то предпринял. Про машину он ничего не знает. Про нее вообще никто не знает, кроме Быни и Михалыча, и я не собираюсь никого ставить о ней в известность. Про мою слежку он тоже не в курсе. Значит, по идее, он мог дать задание ребятам со стороны прихватить меня. Это наверняка можно сделать около моего дома, я всегда от остановки хожу пешком по одному и тому же маршруту. Время вечернее, людей на улицах почти нет, если что-то будет, это должно произойти в ближайшие три дня, если учитывать то время, что я дал Абрамычу. Значит, нужно подготовиться к возможной встрече с группой возмездия.

* * *

Я поставил Бынину машину в гараж и, не выходя из него, остановился в раздумьях. Сейчас самое время усилить свою ударную мощь. Ствол тут будет явно чересчур. Стрелять в городе, в жилых кварталах, где меня каждая собака знает, — это верный способ отправиться на зону. Думаю, что и противная сторона не станет использовать огнестрел, слишком это привлечет внимание. В Советском Союзе разборки с применением огнестрела — дело чрезвычайно редкое, и каждый такой случай попадает под особый контроль. Скорее всего, меня могут пырнуть ножом, это легко можно списать на обычный уличный грабеж. Покопавшись среди инструментов хозяина гаража, я достал оттуда небольшую фомку. Покрутил ее в руках, определяя размер, вес и удобство удержания в руке. Вроде бы самое то. Надев мастерку, я сунул фомку в спортивную сумку, так чтобы легко ее достать в случае необходимости.

Снарядившись подобным образом, я закрыл гараж и по большому кругу вышел к дальней автобусной остановке, чтобы приехать на автобусе уже на свою остановку. Когда я вышел из почти пустого автобуса, людей на улице совсем не было. Время приближалось к одиннадцати вечера, и все приличные люди нашего, не совсем благополучного района, уже давно сидели по домам.

Я шел от остановки вниз по темным улочкам частной застройки, внимательно сканируя перед собой местность. Все мои чувства были до предела обострены. Мне казалось, что я глазами улавливаю каждое движение, ушами слышу каждый шорох, а кожей буквально чувствую малейшее движение теплого сентябрьского воздуха. Эта улица — самое удобное место с точки зрения нападения. Слабо освещенная, людей в это время здесь не бывает. Все ворота закрыты наглухо, окна зашторены от случайных прохожих, а у кого-то они даже закрыты деревянными ставнями.

Помню почти год назад, именно на этой улице меня перехватила троица гопников, подосланных местным авторитетом Толяном, чтобы поучить меня. Тогда я жестко разобрался с этой троицей с помощью носка с камнем внутри, а потом запугал до потери памяти и самого Толяна, так что теперь, я уже почти забыл как он выглядит. Сегодня у меня в сумке оружие посерьезней, но и мои противники на этот раз ожидаются не чета тем, что были тогда.

Я неспешно прошел всю улицу от начала до конца и, перейдя дорогу, вышел к кварталу пятиэтажек. Тут до моего дома уже рукой подать. На сердце немного отлегло. На улице уже горели фонари освещения, а из окон пятиэтажек вниз во дворы лился мягкий желтый свет. Здесь уже были немногочисленные прохожие, и я, расслабившись, убрал руку, которой до сих пор стискивал стальную фомку, из сумки. Повернув в свой двор, я по выработанной привычке отсканировал его, отметив незнакомую зеленую «шестерку», стоявшую около тротуара напротив небольшой по пояс изгороди, с полутораметровыми кустами и цветами за ней. Эти растения любовно высаживала и выращивала одинокая бабуля с первого этажа, из квартиры прямо напротив нашей.

Я, немного напрягшись, прошел прямо, стараясь понять, есть ли кто в машине. На улице очень темно, но вроде в тачке кто-то есть. На пассажирском месте, рядом с водительским виден огонек сигареты. Проходя мимо машины, я пристально взглянул в открытое боковое окно и обомлел, увидев, как оттуда мне навстречу высунулся сдвоенный ствол обреза. Баба-х-х!!!

Мне показалось, что прямо в лицо жахнуло пламя выстрела. Вот только буквально за мгновение до самого выстрела я, как подброшенный какой-то неведомой силой, взмыл в воздух и перелетел через изгородь, падая плашмя на землю, на руки.

С-сука!!! Я и подумать не мог, что эти дебилы такие отмороженные. Стрелять из обреза во дворе в 1984 году — это, блин, нужно быть полным бараном! Заметив движение, я кувырком ушел в сторону, а потом, ломая цветы и кусты, сделал еще пару кувырков по палисаднику. Баба-х-х. Вспышка и еще один выстрел в то самое место, где я только что был.

— Атас, заканчивай! Валим!

Слышится чей-то крик и тень, что выпустила в меня два выстрела подряд, нырнула обратно в машину и та с пробуксовкой рванула с места, сжигая резину и виляя задницей, уходя со двора. Я выскочил из палисадника с другой стороны и попытался разглядеть тех, кто был в машине. Куда там. На улице темень, а зеленая «шоха» так резво смылась со двора, что понять, кто внутри, не было никакой возможности. В окна, привлеченные шумом, стали выглядывать соседи, а я по-над домом пробрался к подъезду и позвонил в дверь, так как ключи от дома забыл в машине. Мне открыла мать, одетая так, как будто собиралась ложиться спать.

— Что там за шум во дворе? — встревожено спросила меня она.

— Да не волнуйся, мам, — я, с деланным равнодушием, вяло махнул рукой. — Это мальчишки взрыв-пакеты кидают.

— Вот же ж сорванцы. Куда только их родители смотрят? — стала ругаться мать. — А ты не видел, кто это был? Я завтра к их родителям пойду.

— Нет, мам, не видел, — с сожалением ответил я.

Глава 12

Этим утром я пропустил свою обычную утреннюю пробежку. Я лежал, заложив руки за голову, в своей постели и задумчиво смотрел в потолок. В свете вчерашних событий бегать по улицам и, тем более, по парку мне в ближайшее время категорически противопоказано. Абрамыч вчера натравил на меня полных дебилов, которые не постесняются завалить меня прямо посреди улицы. И он меня еще называет отморозком! Его подельнички — вот где полная отморозь. Я, признаться, не ожидал от противника такой резкой эскалации. Да, я думал, что нападение весьма возможно, и даже немного подготовился к этому, но того, что все будет организовано настолько быстро и настолько нагло и безбашенно, совсем не ожидал. Если бы не моя реакция и физическая подготовка, то меня вчера замочили бы прямо под окнами нашей с матерью квартиры в лучшем стиле только еще предстоящих впереди девяностых.

Кажется, уже настала пора переходить ко второй части моего плана и по меткому средневековому итальянскому выражению — «ложиться на матрасы». Эта фраза означала переход на запасные рубежи и тотальную войну, ее еще использовал Санни в «Крестном отце» Марио Пьюзо. У меня есть такой запасной рубеж. Нежданно-негаданно мне пригодились ключи от квартиры Марининой подруги, которые мне дала сама Марина, когда я еще лежал в больнице после удара по голове. Изначально мы с ней планировали использовать квартиру для наших свиданий, а теперь вот как вышло. Я был там всего один раз, тогда и обнаружил, что за Мариной следят люди Вахо. Я тогда обманул их, попав в квартиру к ждущей меня Марине через соседний подъезд, а потом через крышу. Вряд ли это место как-то запомнилось для тех, кто тогда следил за ней, разве что порезанными колесами. А так, ну приехала она по некоему адресу, побыла одна в пустой квартире несколько часов и уехала. Меня там вообще ни разу не видели, и со мной это место никак не свяжут.

У меня сейчас есть арендованная у Быни машина, есть купленный у Тимура ствол. Надо только собрать вещи, что-нибудь придумать для матери и по-тихому сняться отсюда. Чую, что в стратегическом плане пришло мое время менять место жительства по-настоящему. Вот только задержусь еще ненадолго в этом городишке, чтобы старые долги отдать, и окончательно встану на лыжи.

Я еще в прошлой жизни привык платить за все той же монетой. Если ко мне люди по хорошему и я к ним со всей душой. Ну, а если по-плохому, пусть уж не обижаются, получат то, что заслужили. Прежде всего это касается Абрамыча. Никаких сомнений в его руководящей роли в попытке неудачного ограбления после боя и во вчерашней попытке моего устранения у меня больше нет. Мне больше не нужно никаких доказательств. Настала пора действий. Есть у меня еще один большой долг — перед Мариной. Как бы то ни было, она моя девушка, от нее я, по отношению к себе, видел только хорошее и она мне небезразлична. Я узнаю, что с ней произошло и если что-то плохое, пусть берегутся те, кто в этом как-то замешан.

* * *

Я вышел на кухню, где мать, уже завтракала, собираясь на работу. Мой завтрак, как всегда накрытый стальной миской, стоял на другом конце стола.

— А ты чего сегодня утром не побежал на зарядку? — Участливо спросила у меня мать. — Ты не заболел, Юрочка?

— Нет, мам, у меня все в порядке, просто решил сегодня немного отдохнуть, — качнул головой я. — Тут такое дело, я должен уехать на пару недель из города.

— Как уехать? Куда это ты собрался? — Удивилась мать. — Ты же только недавно с моря вернулся.

— Да я на море познакомился с одной девочкой из Краснодара, — начал я озвучивать наскоро придуманную мной легенду. — Она меня пригласила в гости. Хочу поехать туда к ней, посмотреть город, может, со временем, я туда совсем уеду учиться и работать.

— Да как же так, Юра? — Всплеснула руками мать, ее глаза налились влагой, а губы задрожали. — Почему это так внезапно? Почему ты не обсудил ничего со мной, а просто сейчас ставишь меня перед фактом? Я что, не заслуживаю, чтобы ты, мой сын, посоветовался со мной, прежде чем принимать такие ответственные решения?

Я не стал спорить, а просто подошел к ней, заботливо обнял и тихо сказал:

— Извини, так вышло. Отпусти меня, мам, пожалуйста. Я уже ведь взрослый, и мне нужно пробиваться в жизни. Я пока просто на пару-тройку недель съезжу туда, посмотрю, а потом вернусь обратно. И тогда мы с тобой вместе сядем и все хорошенько обсудим. Я тебе это обещаю.

— А деньги? Где ты возьмешь деньги на все эти поездки? — Попыталась спорить со мной мать.

— Не волнуйся, у меня еще есть деньги из тех, что я заработал на разгрузке вагонов и своими тренировками.

— Тебе их хватит, может, я добавлю? — Тяжело вздохнула мать.

— Хватит, еще и останется, — улыбнулся я. — Я за год много заработал и еще заработаю. Так что не переживай, с финансами у меня все в полном порядке.

— Когда ты хочешь ехать?

— Прямо сегодня, — я виновато пожал плечами. — Понимаешь, я вчера вечером созвонился с этой девушкой, и она меня уже сегодня будет ждать. Тут на автобусе всего четыре-пять часов ехать.

— Как хоть ее зовут-то? — Окончательно сдалась мама.

— Оля, — я на ходу придумал имя для мифической девушки.

* * *

После ухода матери я тоже позавтракал и быстро собрал свою сумку с вещами, взяв все необходимое для автономного существования на пару ближайших недель. Хорошо, что мне удалось успокоить и убедить мать, что я и на самом деле уезжаю к девушке, с перспективой поступить там на вечернее отделение в институт или в техникум. Здесь мне по любому уже оставаться нельзя, потому что это может грозить не только мне, но и ей. А вдруг эти козлы гранату решат в окно закинуть? С этих дебилов еще и не такое станется. А если я исчезну, их интерес к квартире упадет. Мстить матери они не станут, это был бы уже полный беспредел. Да и не успеют, я намерен в ближайшее время решить эту проблему кардинально.

На всякий случай, я оставил матери сто рублей, засунув их под сахарницу на столе. В итоге, после всех расходов, у меня на все про все оставалось еще около двухсот рублей. Маловато, конечно, но ничего, как-нибудь перекантуюсь. Перед выходом я из-за занавески осмотрел все окрестности на предмет подозрительных машин или личностей, ошивающихся в нашем дворе. Не обнаружив ничего интересного, я взял сумку с вещами и вышел из квартиры. Во дворе ничего не говорило о вчерашнем вечернем происшествии. Только поломанные ветки и цветы в палисаднике напоминали о моих беспорядочных кувырках в попытке уйти от выстрела. Надеюсь, соседка Елена Михайловна не сильно расстроится.

Весь путь до гаража Быни я внимательно сканировал окружающую обстановку. Вокруг все было спокойно и никто за мной не следил. В самом гараже я первым делом достал из железного хлама пистолет и, снарядив обойму, на всякий случай загнал патрон в ствол. Если произойдет что-то серьезное, то на счету будет каждая секунда. Потом я спрятал оружие под сиденье и, закинув сумку с вещами в багажник, выехал из гаража. На часах было без десяти девять. У меня сегодня на десять утра назначена встреча с участковым. Поэтому я поехал прямо туда, решив оставить машину за квартал до нужного дома и прогуляться до опорника пешком.

* * *

Когда я открыл дверь в кабинет участкового, то меня там уже ждали. Помимо самого участкового, там находились: мой давний партнер по самбо и по совместительству опер из центрального Жора Гонгадзе и знакомый мне капитан Казанцев, который приходил ко мне, когда я лежал в больнице и, помимо прочего, интересовался моими отношениями с Мариной.

— Ну, проходи давай, чего столбом встал, — ворчливо буркнул мне участковый Гаврилов, видя, что я не спешу заходить внутрь.

— Доброе утро всей честной компании, — дурашливо сказал я, заходя внутрь и изобразил некое подобие поклона.

— Здорово, Юрка! — Встал мне навстречу Гонгадзе и протянул свою крепкую ладонь для рукопожатия.

Я сжал его ладонь в ответ и увидел короткий кивок Казанцева, которым тот ответил на мое приветствие. Казанцев был сегодня хмурым, как будто у него болели зубы.

— Ну, я пойду, пройдусь по участку, — заторопился вдруг на выход участковый, — а вы пока здесь пообщайтесь.

Гаврилов вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Жора проводил его и закрыл замок, торчащим с внутренней стороны двери ключом, а сам пошел в угол и уселся на подоконник.

— Садись, Юра, побеседуем. Разговор у нас с тобой, наверное, долгим будет.

Я пожал плечами и сел на стул, так чтобы мне было видно и Жору, и капитана Казанцева. Тот пока никак себя не проявил. Дело принимало интересный оборот. Я быстро прикинул, что если Казанцев интересовался Мариной, то он, наверняка, должен был пообщаться с ее участковым, чтобы узнать о ней побольше. В эпоху отсутствия камер, телефонов и компьютеров именно хороший участковый мог выдать о значимом человеке на своей территории минимально нужный набор информации. Поэтому он просто не мог пройти мимо участкового.

Марина девушка видная, и на сто процентов, соседи обращают на нее внимание и могут рассказать много интересного, если к ним найти подход. Скорее всего, выпытав у Гаврилова все, что ему нужно, Казанцев оставил ему свой телефон, чтобы тот сообщал ему о всех интересных моментах, связанных с Мариной. Пропажа Марины и мой интерес к ней, вполне могут сойти за важную информацию, которую Палыч сразу же выдал наверх в надежде помочь «московским», а может и срубить палку, если повезет.

А теперь Гонгадзе, как он оказался в одной компании с Казанцевым? Жора работает опером в центральном, а Казанцев приехал к нам в город в составе комиссии из Москвы. Они вполне могли пересечься по работе, если Жору привлекали для совместных операций. А там могла всплыть и информация и обо мне в связи с моим тесным общением с Мариной. Значит, Жора сказал, что знает меня, и он сейчас находится здесь, чтобы я был более расположен к доверительной беседе. Ну ладно, посмотрим и послушаем, что мне сейчас скажут.

— Юра, мы хотели поговорить с тобой о твоей знакомой девушке Марине, — начал Жора, предварительно посмотрев на Казанцева. — Ты оказался прав, и она действительно куда-то пропала. Делу пока не дан официальный ход, так как у нас нет заявления от родственников, но у нас есть кое-какая тревожная информация.

Жора замолчал. И снова посмотрел на Казанцева. Тот кивнул и продолжил уже сам.

— В общем так, Юра, я пообщался с тобой в больнице, поговорил о тебе с твоим товарищем, — Казанцев кивнул на Жору, — и понял, что парень ты серьезный и очень непростой. Давай с тобой договоримся так, я тебе расскажу то, что мы узнали по вопросу исчезновения твоей подруги, а ты ответишь на мои вопросы.

— Ну давайте попробуем, — немного потянув время, изображая душевные колебания, согласился я.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно потер руки Казанцев. — Ты не против, если сначала поспрашиваю тебя я, а потом уже отвечу и на твои вопросы, исключая те, которые касаются тайны следствия. Видишь, я с тобой откровенен и не обещаю ответить абсолютно на все твои вопросы.

— Ценю вашу откровенность, — с сарказмом сказал я и, посмотрев на пожавшего плечами Гонгадзе, согласился. — Спрашивайте.

— Как ты познакомился с Мариной?

— Случайно на пробежке, это была случайная а не инициативная встреча, если вы об этом, — ответил я.

— Ты знаком с понятием «инициативная встреча»? — С недоверчивой улыбкой уточнил у меня Казанцев.

— Я же тебе говорил, он весьма образованный и подкованный молодой человек, — вставил реплику Гонгадзе из своего угла.

— Ладно, пойдем дальше, — кивнул Казанцев, не дожидаясь ответа от меня. — Ты состоишь с ней в личных отношениях?

— Да, — просто сказал я, чтобы не отпираться и не валять дурака. К тому же, это секрет Полишенеля, а мне нужно создать видимость полной откровенности.

— Занятненько, — буркнул себе под нос Казанцев и продолжил. — Что тебе известно о ее знакомствах? Ты знаешь кого-нибудь из тех, с кем она общается, по работе или просто так?

— Практически кроме ее домработницы, я больше никого не знаю, — пожал плечами я, демонстрируя полную откровенность.

— А может быть, она рассказывала тебе о ком-то из своих знакомых? Такие имена как Вахо, или Вахтанг Отаевич, Виктор, Егор Владимирович, тебе ничего не говорят?

— Нет, о таких людях мы не говорили. Мы вообще с ней о ее знакомых и о ее делах не разговаривали, — покачал головой я.

— А о чем же вы тогда с ней разговаривали? — удивился Казанцев. — У вас же должны были быть какие-то общие темы для разговоров.

— Мы, если вас это интересует, вообще мало разговаривали, — многозначительно сказал я, демонстрируя самодовольство подростка, который знает себе цену. — У нас были другие, более интересные занятия.

— Ну да, ну да, — покивал головой Казанцев, покусывая нижнюю губу. — Понимаю. А ты знаешь, что ты был не единственный мужчина в ее жизни, и возможно даже не один?

— Алексей Петрович, я, несмотря на мой юный возраст, понимаю, что Марина взрослая женщина и что у нее есть своя взрослая жизнь и своя история, которая началась задолго до нашего с ней знакомства. Я рад, что такая женщина как она обратила на меня свое внимание и устраивать ей сцены ревности не собираюсь. Я искренне беспокоюсь о том, куда она могла пропасть, и именно поэтому обратился за помощью к Ивану Павловичу.

— Боюсь, что ничего хорошего я тебе сказать не смогу, — вздохнул Казанцев. — Никаких конкретных данных о ее местонахождении у нас нет. Но есть свидетель, который видел, как в ночь, когда, по твоим словам, ты в последний раз разговаривал с ней по телефону, к ее подъезду подъехала «буханка» и оттуда двое неизвестных вытащили большой ящик. Они легко занесли ящик в подъезд, а через некоторое время они вышли из подъезда с тем же ящиком и в нем, судя по тому, как они его выносили, было уже что-то тяжелое. Ты понял мою мысль?

— Да, понял, — закусив губу, ответил я. — Есть описание этих двоих?

— Оба высокие, крепкие, были одеты во все темное. Лиц не было видно. Там был еще третий, скорее всего старший — невысокий, худощавый, двигается легко и очень мягко. Он приехал на «буханке,» а уехал отдельно на «москвиче». Есть какие-то мысли по поводу этих людей? По описанию не узнал никого?

— Нет, — покачал головой я, несмотря на вспыхнувшие подозрения. — Да и описания, если честно, так себе, одни общие фразы.

— Какие уж есть, — пожал плечами Казанцев. — Ты говорил, что у Марины есть домработница, у тебя есть ее контакты?

— Да, сейчас напишу, — я подошел к столу и написал Казанцеву на маленьком листочке телефон Елены Степановны.

Казанцев посмотрел на листочек и сунул его себе в карман. Потом он взглянул на меня и задумчиво покачал головой.

— А вообще, Юра, не в обиду тебе сказано, ты связался не с той женщиной, и прими это как данность. Марина Терентьева была связана с очень опасными людьми, и можно сказать, что она ходила по самому краю. Вот и доходилась.

— Была? — Тупо спросил я, все еще гоня от себя мысль, что могло быть в том ящике, который вынесли из подъезда.

— Не хочу внушать тебе ложные надежды, но, наверное, да, — кивнул Казанцев. — Недавно при странных обстоятельствах погиб мой старший товарищ, который занимался делами, в которые была замешана твоя девушка. То есть, в деле знакомых твоей Марины уже есть труп, и я не удивлюсь, если будут еще погибшие. Ты еще молодой и многого не понимаешь, но подумай сам, откуда у одинокой молодой женщины могут быть такая шикарная квартира, машина, дорогие вещи?

«Откуда все это может быть, я и сам знаю не хуже тебя, а возможно даже лучше», — мелькнула у меня мысль, но сказал я совсем другое.

— Извините, я плохо соображаю и мне нужно сейчас побыть одному. Если у вас ко мне больше нет вопросов, можно я пойду?

— Да, конечно, — кивнул Казанцев и, что-то быстро написав на бумажке, протянул ее мне. — Вот возьми мой телефон, если вспомнишь что-нибудь или у тебя появится новая информация, позвони мне.

Я взял бумажку и махнув Жоре на прощание рукой, вышел из кабинета.

* * *

Когда Гонгадзе и Казанцев остались в кабинете одни, Казанцев посмотрел на Георгия и спросил:

— Как ты думаешь, он был с нами полностью откровенен? Ты же его лучше знаешь.

— Сложно сказать, — задумался Гонгадзе, почесывая нос, а потом продолжил. — Насчет полной откровенности это вряд ли. Насколько я могу судить, Юрка парень нормальный без гнильцы, но в последнее время вокруг него слишком уж много всякого происходит. Мне непонятно, как он умудрился во все это попасть. Не думаю, что он как-то связан с вероятной гибелью Терентьевой.

— Да нет, я тоже его в этом не подозреваю. К тому же, его в этот момент и в городе-то не было. Я думаю, может Марина с ним чем-то делилась из проблем, может, рассказывала что-то, а он от нас утаил.

— Ты думаешь, что взрослая тридцатичетырехлетняя женщина будет рассказывать пацану десятикласснику о своих махинациях с криминалом? — Недоверчиво хмыкнул Гонгадзе.

— Но спать-то она с ним спала! — Резонно заметил в ответ Казанцев.

— Сам удивляюсь и даже где-то завидую Юрке. В его возрасте такую женщину окрутить, это просто, какое невероятное везение и харизму надо иметь.

— Но, но, ты мне эти разговоры брось. Завидует он этому пацану. Нам с такими дамочками точно не по пути. Достаточно, что полковник Потапов из БХСС с ней шашни крутил.

— Кстати, а что там с расследованием по нему и его по связи с Каладзе? — Поинтересовался Георгий.

— Да ничего, — с досадой стукнул кулаком по столу Казанцев. — С гибелью полковника Мезенцева все резко поменялось. Новый руководитель и слушать ничего не хочет по этому вопросу. Мы, наверное, здесь последние дни дорабатываем и скоро уедем обратно с благоприятными для Потапова результатами проверки.

— Да-а-а, — протянул Гонгадзе. — Очень не вовремя погиб Сергей Иванович.

— Убили его, Жора, убили, а обставили все так, как будто он сам случайно выпал из поезда.

* * *

Описание третьего человека у подъезда, данное Казанцевым, очень напомнило мне Хорька — спутника Вахо, которого я видел на боях. Он еще тогда мне показался очень опасным. Марина мне как-то говорила, что Хорек является правой рукой Вахо и зовут его Виктор. Подытожим: у Вахо возникли некоторые подозрения на счет Марины, он поставил за ней слежку, я ведь сам видел, как за ней следили люди Вахо. Через некоторое время Марина исчезла, а человек очень похожий на ближайшего его сподвижника участвовал в выносе чего-то тяжелого из ее подъезда. Почти со стопроцентной вероятностью там был труп Марины. Они не хотели, чтобы ее нашли, и обставили все так, как будто она сама куда-то уехала. Как говорится: нет тела — нет дела.

Ежегодно в СССР пропадает несколько десятков тысяч людей, значительную часть которых не находят никогда. С большой вероятностью Марину как раз и запишут в без вести пропавшие. У милиции до сих пор нет заявления о пропаже Марины. Казанцев, скорее всего, приехал поговорить со мной по собственной инициативе. У него тут свой интерес, связанный с Вахо и Потаповым. Долго возиться с этим делом он не будет. Укатит в свою Москву, и поминай как звали. А дело о пропаже человека, когда все-таки заявление появится, повесят на местный райотдел и оно навсегда так и останется «висяком».

Надо взглянуть правде в глаза, Марина, скорее всего, уже мертва. Вариант с похищением и содержанием ее где-то в тайном месте маловероятен. Тогда не нужно было обставлять все так сложно с выносом в ящике. Слишком велик риск спалиться, что в итоге и произошло, ведь их заметили за выносом тела. Если бы ее нужно было похитить, то ее просто вызвали бы в какое-то уединенное место и забрали бы уже оттуда. С убийством тоже непонятно, зачем это нужно было делать именно в ее квартире? Это ведь тоже огромный риск, и я не думаю, что Вахо и этот Хорек — Виктор настолько тупые, чтобы этого не понимать. Гораздо проще было бы устранить Марину вне дома. Организовать несчастный случай или так же вывезти в лес и уже там прикопать без свидетелей. Может убийство в ее квартире произошло случайно? Во время разговора что-то пошло не так, Марина занервничала и сделала что-то такое, что ее собеседник ее убил, а уже потом, вечером, приехала команда по зачистке чтобы скрыть следы?

Выглядит вроде логично, но это только один из вариантов, а ведь их может быть намного больше. Как бы то ни было, я не хочу, чтобы те, кто убил Марину, продолжали спокойно коптить эту землю. Она была моей девушкой и этого достаточно, чтобы выяснить, что же на самом деле произошло и чтобы наказать тех, кто в этом виновен. Пока самый вероятный виновник это Вахо, или кто-то из его людей, что для меня в принципе равнозначно. Но в одиночку бодаться с местной мафией — это не научная фантастика.

Каким бы ни был крутым перец, мафия его сожрет и не подавится. То же будет и со мною, если я рискну спросить с Вахо. Значит нужно что-то придумать, чтобы посчитаться с местным авторитетом и при этом не отправиться снова в страну вечной охоты. Хотя теперь, когда я живу уже вторую сознательную жизнь, смерть уже не так меня и страшит, возможно, за ней будет новое рождение…

* * *

Я дождался, пока в окнах у Абрамыча загорится свет. Выйдя из машины, убедился, что рядом с подъездом никого нет, и быстро вошел внутрь. Войдя в стоявший на первом этаже лифт, вонявший застарелой мочой, я нажал на оплавленную сигаретой пластмассовую кнопку с цифрой семь. Блин, и дом вроде новый и район неплохой, а поди-ка, лифт уже такой загаженный и исписанный разной чепухой, как будто обитатели и посетители этого дома недавно с гор спустились.

Пока лифт, громыхая, поднимался вверх, я надел на голову скатанную шерстяную шапочку и раскатал ее, закрывая лицо и оставляя только прорези для глаз, потом натянул на руки хлопчатобумажные белые перчатки. Поднявшись на этаж, я, взяв в руку носовой платок, чтобы не обжечься, быстро выкрутил на лестничной площадке лампочку и, подсвечивая себе фонариком, подошел к общему электрощитку. Найдя там по номеру квартиру Абрамыча, переключил выключатель вниз, отрубая ему свет. Погасив фонарик, я отошел дальше за дверь, ведущую на лестницу, и затаившись стал ждать. Минуты через полторы я услышал клацанье замка и звук открывающейся двери.

— Черт! И здесь света нет.

Услышал я сдавленное ругательство. Дверь снова закрылась. Я так стоял за углом, затаив дыхание и не шевелясь. Через минуту дверь открылась, и я увидел, как лестничная площадка озарилась слабым мигающим светом. Абрамыч явно ходил за свечкой. Я услышал, как он подходит к щитку и чертыхаясь возится там.

Метнувшись, как молния вперед, я увидел в неровном колеблющемся свете, который давала небольшая свечка, зажатая руке Абрамыча, его широко открытые от испуга глаза. Абрамыч, увидев непонятную фигуру с натянутой на голову маской, попытался было заорать, но мой правый кулак уже воткнулся в его солнечное сплетение, и из его горла вышло только задушенное шипение. Не теряя ни секунды, я крепко ухватил его сгибом локтя за шею и поволок обратно в квартиру, захлопывая за собой тяжелую металлическую дверь. Там, орудуя в полной темноте, я еще раз угостил его ударом кулака на этот раз уже по печени, чтобы не вздумал сопротивляться, и уложив его на пол, вытащил из кармана прихваченный из спортивной сумки свои тренировочные носки, плотно забив их ему в рот. Вывернув его руки назад, я быстро обмотал кисти загодя прихваченной изолентой. После прошелся той же изолентой по голове, фиксируя носки, забитые в рот Кацману и усадил его, прислонив спиной к стене. Потом включил фонарик и осветил лицо своего визави.

Абрамыч шумно сопел носом и пучил на меня испуганные глаза. Я снял с головы шапку с прорезями.

— Доброго вам вечера, Марк Абрамович! — Почти нежно сказал я, освещая на мгновение свое лицо. — Я вчера вечером получил вашу посылку, за что премного вам благодарен. Сегодня к вам ответочка пришла, с доставкой прямо на дом.

Кацман начал биться, выгибаясь, пытаясь встать и освободить руки. Его лицо исказила бешеная ярость, и если бы не мои носки у него во рту, то я, наверное, услышал бы о себе много лестных слов. Явно мое юное лицо не было для него настолько внушительным, чтобы он сразу понял всю серьезность ситуации, в которой он оказался. Ну что же, и на его хитрую задницу у меня есть болт… ну почти болт, с винтом.

Я встал, открыл дверь в коридор и, убедившись, что там никого нет, подошел к щитку и включил свет в квартире Абрамыча. Вернулся обратно и, закрыв дверь на замок, посмотрел на Кацмана. Тот все так же сидел на полу и с ненавистью таращился на меня.

— Ну что, Марк Абрамович, говорить будем? — Деловито спросил у него я.

Абрамыч замотал головой и бешено завращал глазами, пытаясь, наверное, напугать меня таким образом. Дурачок меня пугать, как медведя трахать, удовольствия мало, а страху натерпишься. Я вытащил и под брючного ремня прихваченный из гаража Быни паяльник с толстым жалом, помахал им перед глазами Абрамыча и волоком за шиворот подтащил его поближе к розетке. Там я перевернул его филейной частью наверх и засунул ему паяльник под спортивные штаны жалом прямо между толстых волосатых ягодиц. Потом перевернул его обратно, чтобы видеть лицо.

— Ну что, счастливчик вы мой, палец в жопе чувствуете? А ручки-то они вот они, — весело подмигнул ему я, вспомнив старый бородатый анекдот.

— Теперь мы будем конструктивно с вами общаться? — Спросил я.

Тот обреченно кивнул, выражая покорность. Я убрал изоленту вниз и вытащил носки у Абрамыча изо рта.

— А-а-а! Тебе конец, выблядок! Я тебя…. — сразу же захрипел тот, опять прожигая меня ненавидящим взглядом.

Я быстро забил носки снова ему в рот и натянул обратно изоленту.

— Клиент не хочет по-хорошему, — с сожалением развел руками я. — Ну на нет, как говориться, и суда нет.

Под охреневшим взглядом Абрамыча я демонстративно воткнул вилку в розетку. Видать, он до последнего не верил, что я это сделаю. Ну да, папаша, милый советский мальчик Юра, такого, совершенно точно бы не сделал. Но на твою беду, я ведь не совсем он, а точнее — совсем не он. Кацман забился в истерике, видно сзади стало припекать, и начал делать умоляющие глаза.

— Клиент созрел? — Участливо спросил у него я.

Кацман быстро закивал головой, и я вытащил вилку из розетки. Потом повторил операцию с вытаскиванием носков из его рта. На этот раз Абрамыч молчал. Придется расшевелить его наводящими вопросами.

— Слушай меня, Абраша, и отвечай четко, ясно и по делу. Будешь врать и юлить, включу паяльник и просто уйду. Ты понял меня?

Тот только обреченно кивнул, не проронив ни слова.

— Ты послал людей за мной и Тимой тогда после боя?

— Да, — с трудом, еле слышно выдавил из себя Абрамыч.

— Вчера твои люди стреляли в меня у моего дома?

— Да.

— Ну что же, на этот раз разговор у нас с тобой вполне может получиться, — довольно кивнул я.

Глава 13

Как я изначально и предполагал, схему изъятия нетрудовых доходов придумал сам Абрамыч. После его мероприятий, время от времени, сорвавших крупный куш игроков, прихватывали бравые ребята, которых он пару лет назад нашел в районном центре, в пятидесяти километрах от нашего города. Предводитель банды Миша, когда-то даже выступал на боях, организованных Кацманом, правда не особо удачно, но зато у него были другие — криминальные таланты, на почве которых он и сошелся с Абрамычем, которому нужны были исполнители. Деньги после делили пополам: половина Абрамычу за наводку, остальное банда распределяла между собой.

Работали они редко, но всегда по крупному. Как собственно и должно было произойти в моем случае. Карты им тогда спутал мой ствол и то, что я не стал церемониться, а сходу прострелил ноги двум самым борзым из грабителей. С ними, кстати, все в полном порядке, они уже бегают и прыгают как молодые козлики. Пока. По словам Абрамыча, у Миши — главаря банды, еще тогда на меня вырос большой зуб, так как именно ему я первым и прострелил ногу. Вот и делай после этого людям добро, я ведь отпустил их тогда, а мог бы всех пятерых уложить в рядок, вот только это мне совсем невыгодно было в тех обстоятельствах.

Абрамыч поклялся мне своей старушкой матерью, что он не давал им поручение меня мочить. Говорит, что на встрече просил Мишу только сильно избить меня для науки, поломать руки и ребра, но не убивать ни в коем случае. Не знаю, верить ли ему. Мог быть, конечно, и эксцесс исполнителей, а может он мне и сейчас врет, несмотря на паяльник, торчащий из его штанов.

Кстати, Тима действительно в тот день поставил против меня. Не верил он, значит, в мою победу над Ледоколом, вот и проиграл все до копейки. Представляю, как его душила злоба, когда он забирал мой выигрыш у кассира, в котором были и его проигранные деньги. А если бы он тогда в меня поверил, то все могло быть иначе. Может и не стал бы он бить меня монтировкой по голове. Да что уж там, все сложилось так, как сложилось, и ничего уже не исправить.

Передо мной сейчас стоит сложная дилемма: что мне теперь делать с Абрамычем? Начав свой наезд на него, я запустил неостановимый процесс и сейчас стою на развилке в раздумьях, куда повернуть. Конечно, он гнида еще та, но завалить его как-то рука не поднимается. Точнее, рука и поднялась бы и опустилась, но мне не дает это сделать некое чувство внутренней справедливости. Ну, нет у меня уверенности в том, что Абрамыч должен сейчас сыграть в ящик. Если я его оставлю в живых, он еще может мне доставить проблем, но и пригодиться он мне тоже может, например, прямо сейчас. Для меня в данный момент гораздо большую проблему представляют его протеже, которым он дал команду разобраться со мной, и которые решили это сделать самым кардинальным образом. Даже если он даст команду оставить меня в покое, то не факт, что его они послушают, если уж решили меня привалить вместо того, чтобы просто покалечить. Вот и получается, что мне нужно с этими ребятами решать кардинально и как можно скорее, а выдернуть их из логова для меня должен сам заказчик.

Я присел на корточки перед сломленным Кацманом, который, закончив свой рассказ, изредка направляемый в нужную сторону моими короткими вопросами, теперь просто сидел молча и тупо таращился в стену перед собой.

— Слышь, Абрамыч. Ты сейчас прямо отсюда из дома позвонишь своим друзьям, которым ты сделал на меня заказ, и скажешь, чтобы они срочно подъехали на место, которое я тебе укажу. Ты понял меня?

Абрамыч перевел взгляд со стены на меня и, молча, кивнул.

— Смотри, если ты скажешь что-то не то или подашь им какой-то знак, то я прямо в процессе разговора просто и незатейливо перережу тебе глотку, — я продемонстрировал ему кухонный нож, взятый с его же кухни, и продолжил. — Хочешь остаться в живых, сделай так, как я тебе говорю, и даю слово, я тебя не трону. И еще, учти, если я не вернусь со встречи с твоими друзьями, ты так и сдохнешь здесь связанным и с вонючими носками во рту.

Абрамыч снова кивнул, и в глазах у него загорелась надежда, а это очень хорошо. Самая опасная крыса — это та, которую загнали в угол. Пока он надеется выпутаться из этой ситуации, он будет склонен сотрудничать со мной.

— Так откуда, ты говоришь, эти ребята? — Как бы между делом поинтересовался я.

— С Майского, — тихо сказал Кацман, шумно сопя носом. — Их Миша сам подобрал из своих знакомых. Я никого из них больше не знаю. Все контакты всегда шли только через него.

Я прикинул, что из Майского до места, где я хочу их встретить, езды минут сорок-пятьдесят. Сейчас десять вечера. Нужно их выдергивать прямо сейчас, потому что я не смогу долго контролировать Кацмана, а он, освободившись, сможет предупредить их, и тогда мне достать этих ребятишек будет гораздо сложнее. Если я смогу решить вопрос с ударным отрядом Абрамыча, то ему, кроме Вахо, будет уже не к кому обратиться, а к нему ему обращаться невыгодно. Пусть живет гнида, вот только я еще ошкурю его на прощание, но это потом, а пока у меня более важная задача. Я взял с полки в коридоре телефон и, аккуратно растянув длинный провод, подтащил его поближе к хозяину квартиры.

— Давай, говори какой номер, я сам его наберу. Скажешь, что возникла срочная необходимость встречи, много им не расписывай что да как, типа потом объяснишь все при встрече. Уточни, что будешь их ждать через час-полтора рядом с заброшенной заправкой на выезде из города по Дачной улице. Понял меня?

Абрамыч нехотя кивнул и продиктовал мне телефонный номер, который я тут же и набрал, накручивая диск. Услышав длинные гудки, я приставил телефонную трубку к голове своего пленника, а в другую руку взял нож, который приставил острием к сонной артерии и наклонился поближе, чтобы слышать весь разговор.

— Алло. — Раздался из трубки хриплый мужской голос. — Ну, говорите, я вас слушаю.

— Привет Миша, это я. — Наконец, выдавил из себя Абрамыч. — Нам нужно срочно увидеться по нашему делу. У меня есть для тебя новая информация.

— Как срочно? — Недовольно переспросил Миша с того конца провода. — Ты на время смотрел?

Это неотложное дело, поэтому и звоню. Подъезжайте через час к заброшенной заправке, которая на выезде из города по Дачной улице. Возьми с собой еще кого-то. Нужно сегодня будет все порешать с нашим приятелем.

— А до завтра это никак не потерпит?

— Нет, надо сегодня, я при встрече все объясню.

— Ладно, жди. Будем.

В трубке послышались длинные гудки. Я требовательно посмотрел на Абрамыча.

— Где документы и ключи от твоей машины?

— В ящике в прихожей, — ответил Абрамыч, показывая глазами на прихожую прямо напротив нас.

Я поднялся с пола, открыл ящик и обнаружил там искомое. Там же лежали ключи, которые, по виду, явно были от входной двери. Я сгреб все в карман мастерки и повернулся к хозяину квартиры.

— Я сейчас поеду, встречусь с твоими друзьями и вернусь обратно. Не надейся, что я с ними не справлюсь и веди себя хорошо, тогда останешься жив. Ты понял меня?

Абрамыч кивнул. Тогда я забил ему в рот уже намокшие от его же слюны носки и снова для надежности прихватил их изолентой. Потом волоком оттащил его в темную комнату, и там связав ему ноги, оставил отдыхать на большом ковре.

— Полежи тут пока, подумай о насущном. — Сказал ему на прощание и пошел на выход.

* * *

Я приехал на назначенное место встречи на машине Абрамыча уже через двадцать пять минут. Выезд из города через Дачную улицу активно использовался только днем, тогда по нему часто туда сюда сновали грузовики с щебнем с щебеночного завода, который работал на камне, добывавшемся тут же неподалеку из нескольких карьеров, а по вечерам и ночам тут было совершенно пусто. Старая, давно заброшенная заправка стояла на самом выезде и к ней больше ничего не примыкало. Вокруг только заросли кустов и чистое поле. Я поставил открытую машину с включенными габаритами у обочины, прямо на повороте на заправку, так чтобы ее было хорошо видно издали. Сам же, засунув за пояс пистолет патроном в стволе и прихватив с собой удобную фомку, захваченную из гаража Быни, спрятался в густых кустах сирени, которые росли буквально метрах в трех от стоящей у обочины машины. Из этого места мне хорошо было видно дорогу в обе стороны, а меня самого разглядеть с дороги было бы очень проблематично.

Мне пришлось посидеть в кустах по ощущениям минут тридцать, когда я увидел приближающиеся издалека фары. По времени, это как раз должны были быть ребятки Абрамыча, но чем черт не шутит, это могла быть и просто проезжающая мимо залетная легковушка. В ожидании скорой развязки, я сидел тихо, не шевелясь, но внутри был весь натянут как струна. Ощущения были совсем как перед выходом на финальный поединок или перед броском через простреливаемое пространство при зачистке городских кварталов. Это был не страх, а скорее какое-то предвкушение скорых активных действий, когда все будет висеть буквально на ниточке и зависеть только от меня.

Подъехавший вскоре автомобиль остановился рядом с «семеркой» Абрамыча, осветив фарами ее заднюю часть. Это была уже знакомая мне белая «шестерка». Та самая, что стояла вчера вечером у меня во дворе, и именно из нее в меня стреляли. Значит и люди в ней должны быть те же самые. Заднее стекло «семерки» было закрыто бархатной синей шторкой, поэтому подъехавшим не было видно, кто находится в машине. Они некоторое время постояли, поморгав фарами. Никакого эффекта. Тогда одновременно из обеих передних дверей «шестерки» вышли два парня. Один из них, тот, что вышел с пассажирского сидения, был с обрезом двустволки, со стволами направленными вниз. Я его сразу узнал. Это был тот самый тип, которому я прострелил ногу, когда нас с Тимой пытались ограбить после моего боя с Ледоколом, у него тогда тоже в руках был обрез. Наверное, это и есть тот самый Миша, и это именно он стрелял в меня вчера. И где они только берут эти обрезы, штампуют что ли? Видать что-то в звонке Абрамыча его насторожило, недаром он прихватил с собой огнестрел.

— Чего он там валандается, уснул что ли? — недовольно буркнул Миша, поглаживая свой обрез.

— Может поссать отошел, — озираясь по сторонам, отозвался его напарник и не найдя никого, предложил. — Пойдем в машине глянем.

Парни подошли с разных сторон к машине Абрамыча и, предварительно заглянув внутрь, одновременно открыли обе передние двери, словно пытаясь убедиться, что внутри точно никого нет. В этот же момент я как лось выломился из кустов и одним мощным рывком сократив расстояние, ударил парня с обрезом фомкой по вооруженной руке, чтобы выбить у него оружие. Раздался полный боли крик, обрез упал на землю, а я вторым ударом фомки размозжил голову его владельцу. Быстрый взгляд в сторону, где второй? Бах! Раздался неожиданный для меня выстрел, и что-то резкой болью обожгло мое левое плечо. Вот же-ж тварь! Он тоже вооружен.

Я, дернувшись в сторону, перекатился кувырком через капот «семерки», чтобы оказаться поближе ко второму противнику и, очутившись на ногах с другой стороны машины, буквально в паре метров от себя увидел второго парня, пытающегося поймать меня трясущимися руками на прицел пистолета. Бах! Бах! Прозвучало два выстрела, почти слившиеся в один, но я, увидев, как остановился направленный на меня ствол, сразу ушел с линии огня, качнув боксерский маятник в одну и сразу же в другую сторону. При каждом уклоне сближаясь со стрелявшим, я всего в два шага подскочил вплотную к своему противнику. Сбив руку с пистолетом в сторону от себя своей левой рукой, я нанес мощный удар фомкой по голове своему противнику правой, а потом еще и еще уже по упавшему на землю телу. Внезапно вокруг наступила полная тишина. Стрелявший лежал без движения в свете фар своей машины рядом с ним на асфальте валялся старый потертый «наган», из которого он только что чуть не застрелил меня. Вот ведь нежданчик получился. Я совсем не предполагал, что оба моих противника окажутся вооружены огнестрелом. Я, вспомнив о первом выстреле, глянул на свое левое плечо, там оказалась простая глубокая царапина, на которую пока можно не обращать внимания, потом пластырем заклею, благо у Абрамыча в машине есть аптечка.

Надо быстрее заметать следы, ведь на выстрелы в любой момент может кто-то появиться. Я сам изначально не стал стрелять, надеясь справиться со своими врагами одной фомкой, а вот у этих парней таких сомнений не было. Ну, еще бы, они вчера по мне стреляли прямо во дворе, и тогда их тоже ничего не смутило. Я потащил волоком по асфальту тяжелое тело парня в его же машину и с трудом, но запихнул его на заднее сиденье. То же самое я сделал и с первым вырубленным мной парнем, у которого был обрез. После этого тряпкой из салона машины Абрамыча я собрал кровь, растекшуюся по асфальту, и притрусив ее землей с обочины, забросил грязную тряпку в машину с телами. Хорошо еще, что не придется искать гильзы, которые после выстрелов так остались в «нагане».

Не теряя времени, я отогнал тачку Абрамыча на темную заправку и спрятал ее за зданием. Трофейное оружие, подобранное на земле около машины, оставил там же, в салоне «семерки». А сам сел в «шаху» и благо ключи были в замке, и сразу же двинулся по виляющей темной грунтовке в сторону карьеров. Там недалеко от действующих есть несколько давно заброшенных карьеров, заполненных водой. В одном из них я даже купался, точнее не я, а Юрка. Он ездил туда вместе с приятелем Славкой и его отцом пару лет назад. Памятью Юрки я помню, что там есть низкий берег, где можно купаться, и высокий берег, от которого до поверхности воды примерно метров пятьдесят. Вот туда-то мне сейчас и нужно. Поблукав какое-то время по освещенным луной грунтовым дорожкам, я наконец выехал к наполненному водой карьеру с нужной мне высокой стороны. Хорошо, что дорогу мне освещала полная луна, иначе в тусклом желтом свете фар я рисковал здесь потеряться.

Добравшись до нужного места, не глуша двигатель, я вышел из машины и подошел к краю обрыва. Внизу, метрах в пятидесяти, в черном зеркале воды отражалась полная луна. Я еще раз осмотрел путь от машины до края и сев в «шаху» подъехал поближе к обрыву. Сзади раздался слабый стон. Значит, кто-то из этих парней еще жив и приходит в себя. Но тут, на войне как на войне, не я все это начал. Заглушив двигатель и поставив коробку на нейтралку, я вылез из салона и, упираясь со всей силы ногами в землю, стал толкать машину вперед. «Шестерка» с трудом, но пошла к краю, и постепенно набирая скорость под маленький уклон, она ухнула с обрыва вниз, чтобы буквально через секунду войти в черную воду с громким плеском. Некоторое время машина, булькая выходящим воздухом, уходила под воду. Потом из-под воды еще некоторое время выходили пузыри, пока наконец поверхность воды не успокоилась и не стала снова походить на ровное черное зеркало.

* * *

Назад к заправке, где меня ждала «семерка» Абрамыча, я возвращался бегом, и дорога назад заняла у меня около часа. Эта ночная пробежка живо мне напомнила такое же возвращение в город после того, как я сжег «волгу» Нукзара вместе с телом хозяина машины. И ведь всего ничего времени прошло с того момента, а все повторилось, но только с небольшими вариациями. Такой метод устранения проблем уже стал походить на нехорошую закономерность, надо что-то делать с такой настораживающей тенденцией. Я даже в девяностые не решал проблемы подобным способом так часто. Не хочется становиться бездушной машиной для убийства, но эти ребята, как и Нукзар несколько месяцев назад, не оставили мне выбора. Вопрос встал ребром: либо они, либо я, и выбор был очевиден.

На заправке ничего за время моего отсутствия не изменилось. «Семерка» все также стояла за полуразрушенным зданием, и трофейное оружие, подобранное мной на месте короткой схватки, все также лежало в салоне за водительским сидением. Не став терять времени, я завелся, выехал на дорогу и медленно покатил обратно к дому Абрамыча. По дороге ничего не произошло, и уже через полчаса я добрался обратно. У дома я поставил тачку на то же самое место и, сходив в свою машину, которая стояла в соседнем дворе, принес оттуда спортивную сумку, чтобы забрать свои трофеи.

Двор в это время был абсолютно пустым, но я, выходя из машины, снова накинул кепку на голову и немного сгорбился, чтобы изменить очертания фигуры, на случай если меня сейчас кто-то видит. Вместе с сумкой я поднялся на лифте на нужный этаж и открыл ключом дверь в квартиру Кацмана. Войдя внутрь, я увидел, что хозяин квартиры откатился с того места, где я его оставил, поближе к окну. Я отсутствовал часа три-четыре, и видимо все это время он старался освободиться. Упрямый черт. Но ничего, сейчас я его немного обломаю.

— И снова здравствуйте, — приветливо обратился к своему пленнику я, попутно освобождая его от кляпа во рту. — Спешу вас обрадовать, Марк Абрамович. Наша маленькая операция прошла успешно, и наши друзья навсегда отправились в страну вечной охоты. Надеюсь, что их бренные тела никто и никогда уже не найдет. Чтобы у вас не было соблазна куда-то бежать и что-то кому-то рассказывать, хочу обратить ваше внимание на то, что им звонили и вызывали на встречу именно вы. Я ездил на встречу к ним на вашей машине, и алиби на время исчезновения ваших друзей у вас никакого нет. А меня здесь и тем более там просто никогда не было. Поверьте, у меня найдется несколько свидетелей, что я в это время мирно спал в своей кроватке. Вы меня понимаете?

Я откровенно блефовал насчет свидетелей, но Кацман то этого не знает, а мне нужно, чтобы он не дергался.

— Да, — отдуваясь и отплевываясь, наконец, ответил мне Абрамыч. Он уже смотрел на меня совсем другими глазами, и в них теперь плескалось что-то вроде уважения. — Я бы никогда не стал с тобой связываться, если бы знал, каков ты на самом деле. Не переживай, никуда я не пойду. Если ты, конечно, выполнишь свое обещание и оставишь меня в живых.

— Выполню, обязательно, — охотно согласился я. — Зачем мне вас убивать, мы же договорились, что вы не будете делать никаких глупостей. Но штраф за попытку ограбления и моего убийства остается в силе, так что не обессудьте.

— Десять тысяч? — С тяжелым вздохом уточнил Кацман. — У меня сейчас нет столько.

— Марк Абрамыч, ну не вынуждайте меня прибегать к пошлым угрозам, — недоверчиво покачал головой я. — Я ни в жизнь не поверю, что при ваших-то доходах такая ничтожная сумма представляет для вас сильные затруднения.

— Я отдам остальное золотом, — словно от боли поморщился Абрамыч и ворчливо добавил. — Может ты все-таки развяжешь меня? У меня уже все тело затекло валяться на полу.

— Ну а почему бы и нет, если вы обещаете не глупить, — ответил я, разрезая ножом изоленту у него на ногах.

— Что я враг себе, что ли, глупить с таким отморозком как ты, — тихо пробурчал Кацман себе под нос. — Кто бы мог подумать, что внешне такой милый мальчик может оказаться подобным чудовищем.

— Но, но, Марк Абрамыч, — укоризненно покачал головой я. — Я ведь все слышу.

* * *

Сквозь плотно закрытые шторы пробивался солнечный свет. Из открытой форточки до меня доносились визгливые голоса ругающихся во дворе женщин.

— А ты за своим мужем смотри, корова! — Заходилась одна из склочниц. — Твой пьет побольше моего, и мой у подъезда пьяный не валяется.

— Зато мой на заводе работает, и если и пьет, то на свои, а твой мало того что у всех мужиков во дворе на выпивку побирается, так он уже полгода дома сидит бездельничает. Вот напишу заявление участковому, пусть его за тунеядство привлекут. — Не отставала от нее вторая.

— Я те так напишу, что писать разучишься ишь писательница выискалась. — Вызверилась первая.

— А ну давай, давай, ударь меня, я потом и на тебя участковому заяву напишу. — Подзадоривала ее вторая.

«Чтоб вас сороки, поспать не дали.» Про себя выругался я и поднявшись с дивана закрыл форточку и открыл шторы. Крики с улицы не исчезли совсем, но стали намного тише. Глянул на часы на комоде. Без пятнадцати девять утра. Это сколько же мне удалось поспать? Я приехал сюда в четыре тридцать утра, пока то се, лег около пяти, значит спал меньше четырех часов. Ладно, потом отосплюсь, сейчас нужно умыться, размяться и крепко подумать, что мне делать дальше.

Я осмотрелся. Уже знакомая по первому посещению комната в однокомнатной квартире Марининой подруги. Разобранный большой диван резанул мгновенной болью в память о том последнем свидании с Мариной. Напротив большая стенка с книгами и хрусталем, на стене портрет хозяйки квартиры. Кажется, Марина говорила, что ее зовут Юля и она сейчас работает в Москве. Полез в свою спортивную сумку. Там кроме обреза, «нагана» и «тт» лежали пачки денег. Абрамыч изыскал для меня шесть с половиной тысяч деньгами и семь царских червонцев. Я зачел этому жулику их по пятьсот рублей, хотя тот чуть не со слезами на глазах убеждал меня, что им цена минимум шестьсот рублей за штуку. Я не прогнулся и взял семь тяжелых желтых кругляшей с рельефным профилем Николая II вместо шести. Они у меня лежали отдельно, столбиком завернутые в целлофановый пакет.

Пора бы мне подумать о дальнейших планах. С одним самым простым делом я разобрался. Остается решить, как мне поступить с Вахо. Про себя я уже решил, что это именно он стоит за исчезновением, точнее за гибелью Марины. Ну а кто, если не он? Скорее всего, он ее в чем-то подозревал и боялся, что Марина сдаст ментам какую-то критическую для него информацию. Наверное между ними вышел серьезный разговор, он или кто-то от него убил ее в собственной квартире, это было днем после моего разговора с ней. Потом убийца ушел, а вечером приехала группа зачистки и убрала труп, подчистив все следы. Я больше чем уверен, что милиция даже в случае обыска при нынешнем развитии криминалистики ничего не найдет в квартире, и это дело так и останется висяком.

Мне себе доказывать ничего не нужно. Виноватого я уже для себя определил, теперь стоит подумать о наказании. Мне о Вахо известно очень мало. Знаю, что он часто бывает в том самом ресторане «Эллада», в котором Марина устроила мне сцену, когда я появился там с Ленкой. Боже, как недавно и давно это было. Сейчас кажется, что с тех пор прошло уже полжизни.

В самом ресторане мне его не достать. Просто привалить еще может выйти, но я мне нужно задать ему несколько вопросов, хочу узнать, за что он приговорил Марину. И вот в такой постановке задача сильно осложняется. У Вахо всегда есть силовое сопровождение, и без шума и пыли ничего сделать не получится. А шуметь в самом центре города себе дороже, уйти потом будет очень сложно, да и засекут меня, и тогда нужно будет бежать и скрываться от родной советской милиции. Марина как-то мне говорила, что Вахо живет где-то на окраине города в большом собственном доме с красивым садом. Вот только по таким скудным приметам дом не сыщешь.

Из своей прошлой жизни мне хорошо запомнилась поговорка, что самый больной удар — это удар по карману. Может с этого и начать? От Марины я знаю, что Вахо не классический вор в законе. Он относится к новой формации так называемых «апельсинов». То есть живет не чистым криминалом, а контролирует цеха по производству контрафакта и даже не контролирует, а владеет. Получается он некий вор-«цеховик». Это, конечно, не приветствуется в криминальных кругах, но при желании все проблемы можно обойти. Отсюда у Вахо необходимость иметь контакты с правоохранительными органами и совсем другой, склад ума больше из девяностых, когда криминал открыто попер в власть и даже где-то ее подменил.

Воры старой формации должны избегать контактов с госорганами и тем более с милицией, это вообще для них зашквар. Они не должны иметь собственности, жены, детей и так далее по списку. Вахо совсем не такой. Он любит власть, роскошь, и имеет прикормленных ментов, типа того же Егора Владимировича из БХСС. Он окружен охраной и у него даже есть собственная служба безопасности, которую возглавляет Хорек — Виктор. Марина как-то говорила, что Виктор очень непростой человек и раньше он служил где-то в армии, причем как бы не в ГРУ. Это тоже, конечно, весьма тревожный звоночек. Не хотелось бы столкнуться с ним по-настоящему, но ничего не поделать.

Мне нужно очень четко просчитать последствия своих действий. Ударить так, чтобы самому нигде не засветиться и не навлечь на себя подозрений. Сейчас я для Вахо кто — вчерашний школьник, который умеет хорошо драться. По идее, мы с ним не то что нигде не пересекаемся, а даже находимся на разных этажах, и в силу моей незначительности просто не можем вступить в конфликт интересов. Слишком уж они у нас разные. Есть одна точка пересечения — это Марина. Но ведь по мнению Вахо, я никак не могу знать, что он причастен к ее гибели.

Есть еще одно тонкое место — это Кацман. Вот уж кто знает о моих способностях лучше всех в этом мире, потому как только он столкнулся со мной по-настоящему и остался жив. Будет ли он откровенничать с Вахо? Они ведь с ним тоже обитают на разных жизненных этажах, хотя несомненно знакомы, Вахо бывает на мероприятиях Кацмана как почетный гость. Зачем бы это Кацману нужно, сдавать меня Вахо? Только чтобы отомстить. А с другой стороны, пойдя к Вахо, он сам подставится признанием в организации грабежей своих гостей, а это удар по репутации и невозможность дальнейшей работы. Мне все же кажется, что Абрамыч не станет рубить сук, на котором сидит, и смирится с потерей денег и подельников, чтобы не потерять все. А даже если злоба и мстительность у Абрамыча перевесят доводы разума, то что мне Вахо может выкатить? Предъявив Абрамычу, я был в своем праве. Правда, летит к черту легенда о безобидном юноше Юре. Но сопоставить удары, которые я хочу обрушить на него с мной, у Вахо не будет повода, ведь мы с ним, по его мнению, нигде не пересеклись.

Все вроде так, но что-то я могу не учитывать. Поэтому посижу-ка я на подпольном положении, пока не разделаюсь с этим вопросом полностью. Хрен меня кто найдет, даже если захочет. А сегодня скатаюсь-ка я на автобусе на один денек в Краснодар. Мне ведь нужно поддерживать легенду для матери, что я уехал туда к девушке. Заодно и планы свои хорошенько обдумаю, и мозги проветрю.

Глава 14

План, как разузнать местонахождение склада с товаром, принадлежащим Вахо, созрел у меня во время поездки на автобусе из Краснодара обратно в наш городишко. В сам Краснодар я приехал ближе к вечеру, немного послонялся по городу, почти не узнавая знакомые мне по иному времени улицы и площади. Все было какое-то провинциальное, маленькое и неухоженное, зато пробок по городу не было вообще, не то что в мое время, когда Краснодар, как и Москва, чуть ранее, стал «нерезиновым».

Позвонив из переговорного пункта соседям, я попросил их позвать к телефону мать. Немного поболтав с ней, узнал, что дома все в порядке, и меня никто не искал. Потом рассказал ей выдуманную историю своей встречи с мифической девушкой, с которой я познакомился на море, и пообещав маме еще звонить, я скоренько завершил наш разговор. Ужинать пошел в довольно приличное кафе, находившееся неподалеку от переговорного пункта. Накормили меня там без особых изысков, зато сытно и вкусно.

После ужина я сел в такси и попросил шофера отвезти меня в лучшую гостиницу города. Таксист, естественно, подвез меня к «Интуристу», который здесь открылся всего четыре года назад.

— И ты на самом деле надеешься сюда заселиться? — недоверчиво хмыкнул он, когда я расплачивался за поездку.

— Конечно, — уверенно кивнул я и улыбнулся. — Думаешь, мне денег не хватит?

— Насчет денег не знаю, а мест здесь точно не будет, — подмигнул мне водила. — Если не заселишься, подходи обратно, я тебя отвезу туда, где точно места будут.

— Хорошо, — кивнул я, уверенный, что мне его услуги больше не понадобятся.

Оказалось, что таксист все же был прав. С «Интуристом» я пролетел как фанера над Парижем. Администратор — пухленькая женщина с большим бюстом — оказалась совершенно нечувствительна ни к моей юной неиспорченной излишествами внешности, ни к моей харизме опытного ловеласа из XXI века. Не помогло даже предложение дать за номер двойную цену. Так что пришлось мне оттуда уйти не солоно хлебавши, к встретившему меня понимающей ухмылкой таксисту.

Переполненными оказались и еще несколько более-менее приличных гостиниц, по которым мы с водилой проехались последовательно, по мере убывания комфортности. Устроиться на ночь мне удалось только в «Доме колхозника». Но и там место было только в общем номере, представляющем собой большую комнату, очень похожую на казарму с двумя рядами металлических кроватей с панцирными сетками. Делить сей чудесный номер мне пришлось приблизительно с полутора десятками таких же, как я, бедолаг, не нашедших ничего более приличного.

Эта ночка выдалась для меня веселой. Помимо богатырского храпа соседей по номеру, от которого дрожали стекла в окнах и падали на лету мухи, были еще и другие возмущающие факторы. Явившиеся позже всех двое подгулявших мужичков долго препирались между собой, натужно вспоминая друг другу старые обиды. Когда мне надоело слушать их ругань, я встал и успокоил обоих подзатыльниками, в чем меня охотно поддержали еще несколько мужиков — соседей по номеру, которые вытолкали возмущающихся пьянчуг за двери, пообещав намылить им шеи уже по-настоящему, если еще хоть один звук раздастся с их стороны. Перекурив минут десять на улице, пьянчуги помирились и, тихонько проскользнув к своим кроватям, угомонились, уже не мешая остальным обитателям номера спать относительно спокойно.

Утром, позавтракав на дорожку булочкой и кефиром, я сел на обратный автобус, и тут меня посетило озарение. Мне нужно нанести удар по бизнесу Вахо, чтобы вынудить его как-то проявить себя. Из разговоров с Мариной я знал, что в Москве люди Вахо спалились с контрафактными джинсами. Оттуда и возник весь сыр-бор с комиссией, приехавшей в наш город. Марина как-то проговорилась, что цех по производству паленых джинсов находится где-то в нашем городе. Не может быть, чтобы часть товара не реализовывалась у нас же в городе. Чтобы вычислить цех, мне нужно сначала найти перевалочный склад, а уже через него выйти и на само производство.

У нас на рынке, в вещевых рядах, постоянно крутятся барыги, продающие разный импортный или не очень ширпотреб. Среди всего прочего продают и джинсы. Нужно будет заказать у какого-нибудь спекулянта такую большую партию, которой у него с собой точно не окажется. Вогнав его в цейтнот, можно тем самым вынудить его сразу же смотаться за недостающим товаром на склад. Никто не захочет упустить хорошую прибыль от продажи целой партии контрафакта. Проследив за барыгой, я узнаю местоположение склада, а уже потом, последив за складом, вычислю и само производство, если они не находятся в одном месте, что, конечно, вряд ли по соображениям безопасности. Одному мне провернуть все это не удастся, так что придется обратиться к своим друзьям за помощью. Я долго не хотел их втягивать в свои дела, но иного выхода я не вижу. В сами разборки я их не потяну, но в первоначальных розысках без чьей-то помощи мне уже никак не обойтись.

* * *

Я иду следом за своими приятелями Кимом и Славкой на расстоянии метров десять по местной вещевой толкучке. Мы делаем вид, что незнакомы друг с другом. Мои приятели идут целенаправленно к месту, где тусуется местная фарца. В основном это молодые парни и девушки от двадцати до тридцати лет, хорошо по местным меркам одетые, которые подходят к слоняющимся по рынку покупателям и вполголоса предлагают купить у них модный ширпотреб.

— Джинсы «Левайс», «Вранглер», «Дизель», — гнусаво тянет тощий прыщавый парень в модном джинсовом прикиде, состоящем из джинсов фирмы «Дизель» и джинсовой же рубашки того же наименования. — Все размеры. Все настоящая фирма.

— Жвачка, жвачка, — кидает на меня вопрошающий взгляд забавный толстячок с пакетом в руках. Увидев, что я никак не реагирую на его предложение, он быстро теряет ко мне интерес.

— Косметика, польские наборы, все новое, запечатано, ни разу не пользовались. — Не отстает от него размалеванная девица в мини-юбке и в зеленой майке с большим принтом на груди «KISS ME».

Девица выглядит довольно вульгарно и потаскано, целовать ее я бы точно не стал, чтобы не дай бог не подцепить от нее чего-нибудь. Игорь решительно подходит к парню, предлагающему джинсы, а я делаю вид, что заинтересовался кроссовками, стоящими на пустой коробке, которая в свою очередь лежит на газетке прямо на асфальте.

— Фирма, говоришь? — Делая ударение на последнем слоге, интересуется Игорь у прыщавого. — Почем у тебя «Левайс» и «Вранглер»?

— Конечно настоящая фирма, — солидно подтверждает продавец и, заинтересованно окинув взглядом Игоря и Славку, добавляет: — «Левайс» по сто пятьдесят, «Вранглер» по сто двадцать пять отдам. Есть все размеры, если что.

— Мне много надо, — говорит ему Игорь.

— Сколько, много? — С интересом поднимает брови прыщавый.

— Сначала покажи образцы. Если сойдемся по цене и по качеству, то возьмем десять штук «Вранглера», — вступает в разговор Славка, называя количество, заранее оговоренное со мной.

— Неплохо. Так вы оптовики, получается. Тогда давай за мной, — уважительно кивает прыщавый и быстро направляется в сторону выхода с рынка, ловко маневрируя в толпе людей.

Парни синхронно двинулись следом за барыгой, а я пристроился в нескольких метрах за ними, изображая праздно гуляющего зеваку. Выйдя с рынка, прыщавый подошел к приткнувшемуся у высокого тополя красному ушастому «Запорожцу» с открытой настежь дверью водителя. На водительском месте под блатнячок в исполнении Вилли Токарева, развалившись на разложенном сиденье, сладко дремал смуглый черноусый парень лет двадцати пяти. Прыщавый звонко хлопнул ладошкой по крыше машины и громко сказал:

— Подъем, Мага. Сейчас надо будет по-быстрому на склад за товаром мотануть, если клиентов устроит качество.

Мага открыл глаза, кинул взгляд на подошедших к машине парней и поморщившись недовольно пробурчал:

— Ну, а че ты шумишь-то, не мог что ли потише, спокойно сказать, что нужно. В следующий раз я тебе сам в ухо заору, чтоб ты оглох, чтобы на будущее тебе орать неповадно было.

— Ладно, дружище, извини, — сразу сдал назад прыщавый. — Просто у нас сейчас очень хорошая сделка намечается. Дай, пожалуйста, любые «Вранглеры», они там сзади лежат, пусть парни посмотрят на качество товара.

Маганехотя полез назад и подал прыщавому пакет с темно-синими джинсами. Тот сразу передал пакет Игорю. Ким вытащил джинсы из пакета и стал их придирчиво рассматривать, буквально нюхая каждый шов и подолгу рассматривая каждую заклепочку. Мы с приятелями договорились заранее, что на этом этапе они максимально потянут время, чтобы дать мне подогнать машину поближе. Поэтому я, отметив для себя, что они с успехом выполняют задуманное нами, метнулся к своей машине, которая стояла метрах в трехстах от приткнувшегося у дерева «Запорожца», чтобы подогнать ее поближе. Я справился за три минуты и подал знак Славке, который время от времени посматривал вокруг, что уже готов. В это время Ким, с недоверчивым выражением на лице, щупал и мял джинсы, попутно что-то выспрашивая у продавца.

— Ладно, пойдет, — кивнул Славка, давая понять Игорю, что хватит тянуть время. — Давай определимся, что все-таки по цене за такое количество?

— Ну, а что по цене? — Развел руками прыщавый. — Если берете десять штук, то скину по десяточке со штучки. Итого будет тысяча сто пятьдесят рубликов с вас.

— Нет, братан, так не пойдет, — засмеялся Игорь и по-заговорщицки подмигнул барыге. — Я-то в джинсах немного разбираюсь и вижу, что у тебя не настоящая фирма а голимый «самопал». Нитки по цвету близко, но по структуре точно не те, и заклепка тоже отличается. Не спорю, сделано качественно, но все-таки — это явно не фирма.

— А ты знаешь, сколько бы стоил настоящий «Вранглер»? — сразу набычился Мага. — Двести пятьдесят минимум. Мы тебе цену и так сильно сбавили, если еще сбавим, самим ничего не останется. Не можем же мы благотворительностью тут заниматься.

— Какая еще благотворительность, да им цена максимум сотка. Ладно, давай так, еще пятерку скидываете с цены и мы согласны, — покачал головой Ким. — Вы же на нас сейчас легко по минимуму соточку заработаете.

— А у тебя деньги на такую партию хоть есть? — Вдруг с внезапной подозрительностью посмотрел на него прыщавый.

— Не волнуйся, все есть у меня. — Ким вытащил из внутреннего кармана запечатанную пачку десяток и еще пару пятидесятрублевок. — Видишь? Все при мне. Будет скидка, и если остальной товар не хуже этого, значит, будет сделка.

— Хорошо, — сказал прыщавый, переглянувшись с Магой. — У нас здесь столько джинсов сразу не будет. Давай сделаем так, ты сейчас заплатишь за три штуки, которые есть в наличии. Мага пока смотается до склада и привезет недостающие джинсы, а мы с вами постоим о жизни побазарим.

— Не вопрос, — кивнул Игорь и сразу уточнил. — Долго нам так стоять придется?

— Да нет, полчаса и я здесь, — ощерился золотыми зубами Мага и, сев в салон, завел двигатель своего пепелаца.

Игорь со Славкой придирчиво осмотрели трое джинсов, вытащенных прыщавым с заднего сиденья машины. Все оказалось нормально, и парни заплатили триста тридцать рублей по оговоренной цене. Барыга, тщательно пересчитав, передал деньги Маге в открытое окно, и тот, спрятав деньги в карман джинсовой рубашки, сразу сорвался с места, заложив приличный вираж на повороте.

Мне, рискуя спалиться, пришлось трогаться сразу за ним, чтобы не отстать. Хорошо, что во время разговора Игоря и прыщавого я перегнал свою тачку поближе, иначе я бы не в жизнь не успел за этим местным Шумахером. Мага на «Запорожце», в спешке и желании обернуться побыстрее, чтобы жирные клиенты не ушли, нарушал все, что только было можно. Он превышал скорость и проскакивал на желтый, а один раз чуть не сбил тетку на зебре, которая ругалась и махала кулаком ему вслед. Мне пришлось встроиться вплотную за «Запорожцем», чтобы не потерять его на каком-нибудь повороте.

К счастью, увлеченный дорогой и музыкой Мага не замечал, что на хвосте у него плотно висит моя «двойка». Таким образом, мы буквально за десять минут долетели до улицы Красина, где движение было поменьше, и уйти ему было некуда. Там я немного отпустил Магу вперед, чтобы не мозолить ему глаза в зеркале заднего вида. «Запорожец» заехал во дворы жилых четырехэтажек и подъехал к неказистому одноэтажному кирпичному зданию с большими железными воротами по центру и плоской крышей из бетонных плит, покрытых рубероидом. Ворота в здании когда-то давно были покрашены в зеленый цвет, но краска уже давно выгорела и местами облупилась, кое-где свисая неопрятной шелухой. Само здание прилепилось к длинному бетонному забору, уходящему метров на двести вдаль. Забор был увенчан наверху колючей проволокой; наверное, за ним либо большой склад, либо какое-то предприятие. Я остановился среди других автомобилей, около густых кустов сирени, метрах в пятидесяти от своего подопечного и, откинувшись назад, стал наблюдать за тем, что произойдет дальше.

Поставив свою тачку рядом со зданием, Мага вышел и, громко хлопнув дверью, кулаком постучал в гулко отозвавшиеся ворота. Через некоторое время открылась калитка в правой части ворот, и оттуда выглянул заспанный неказистый мужичок в мятом поношенном сером костюме. Мага что-то сказал ему и зашел внутрь. Мужичок, внимательно оглядев округу, сразу затворил за ним калитку.

Мага вышел через пять минут с объемистым пакетом, кинул его на заднее сиденье и отбыл восвояси. Я остался во дворе, отогнав «двойку» чуть дальше в тень под дерево, так чтобы контролировать вход в помещение, но не особо мозолить глаза его обитателям. Насколько я понимаю, в этом здании должен быть небольшой перевалочный склад. Цех по пошиву сюда точно не влезет, слишком уж небольшое сооружение, оно больше похоже на какой-то маленький автосервис на пару постов.

Убедившись, что никого в ближайшей округе нет, я пошарился вокруг здания, на предмет обнаружения других входов или возможности как-то заглянуть внутрь. Входов больше не оказалось, три окна по длинной стене располагались достаточно высоко, стекла в них были закрашены белой краской изнутри, а снаружи окна были закрыты толстыми проржавевшими железными решетками. Никакой возможности увидеть, что внутри, кроме как заглянуть в одну из небольших отдушин, которые находились у самой крыши метрах в четырех от земли, я не увидел.

Я просидел на своем посту до десяти вечера, время от времени отламывая кусочки от лаваша и запивая его молоком из пакета. Хорошо, что я позаботился и заранее взял с собой продукты, а то бы сидел голодный как собака. Однако больше ничего интересного так и не случилось. Никто больше к складу не приезжал и не тревожил сон мужичка внутри. Как только стемнело, я повторил свою вылазку и забрался на крышу здания, воспользовавшись для этого высоким деревом, росшим у боковой стены склада. Стараясь не производить шума, я по крыше подобрался к самому краю и, свесившись вниз, заглянул в отдушину, которая находилась прямо над единственным освещенным окном. Ничего путного мне разглядеть не далось. Тогда я оставил это бесперспективное занятие, спустившись с крыши тем же самым путем.

Решив, что на сегодня с меня хватит, я отбыл восвояси, отправившись первым делом к Киму, чтобы узнать, как у них все прошло с прыщавым на рынке. Игорь вместе с родителями живет в частной застройке в одноэтажном добротном кирпичном доме. Я, по привычке, поставил свою тачку подальше от места назначения и прошел остаток пути быстрым шагом. Не то чтобы я не доверял Игорю, но въевшаяся в кровь привычка к перестраховке диктовала свои правила. Я не стал ломиться в калитку, чтобы не беспокоить родителей Игоря, и просто незатейливо постучал согнутым пальцем в его освещенное окно. Буквально через несколько секунд оттуда выглянула голова моего приятеля. Разглядев, кто это, Игорь тут же открыл окно и предложил:

— Давай, быстрее лезь ко мне сюда.

— Неудобно как-то, поздно уже, — засомневался было я. — Может, лучше ты на улицу выйдешь?

— Лезь, давай, — безапелляционно подтвердил свое приглашение Ким.

Не став больше спорить, я быстро проник внутрь, благо окно располагалось невысоко от земли. Я уже не первый раз бывал у Игоря, поэтому сразу же сел на его кровать, прислонившись спиной к стене, и потребовал:

— Рассказывай, как у вас там все прошло?

— Все нормально, — улыбнулся Игорь. — Как только вы уехали, мы со Славкой разыграли перед барыгой сценку ссоры на почве дележки и, под конец, послав друг друга подальше, разошлись в разные стороны. Он там охренел от удивления. Но задерживать нас не стал, потому как мы там изобразили, что-то легкого махача между собой.

— Надеюсь, вы там друг друга не сильно помяли? — Засмеялся я.

— Обижаешь, — тоже заржал Игорь. — Мы сейчас такие сцены показушных драк можем выдавать, что актеры в боевиках обзавидуются.

Он протянул мне остаток денег и джинсы в упаковках. Я забрал деньги и одну упаковку, кивнув на оставшиеся две.

— Это тебе и Славке.

— Да ну тебя, мы же не за это старались, — попытался было отказаться Игорь.

— Бери и не болтай много, — махнул рукой я. — Куда мне столько, у меня же не шесть ног. Мне завтра и ближайшие дни еще будет нужна ваша со Славкой помощь. Я нашел склад, теперь нужно найти цех, а для этого нужно обеспечить круглосуточное дежурство на точке, сменяясь по очереди через какое-то время. Твой мопед на ходу?

— Ну да, — кивнул Игорь. — Я всегда держу его в полном порядке.

— Отлично. По ночам я буду сидеть там один, а днем будем дежурить по двое, я и кто-то из вас со Славкой. Я буду на месте постоянно, а второй, если что на смене и на подхвате, чтобы можно было и вздремнуть и поесть и в туалет сбегать. Сейчас я поеду, высплюсь, а с утра заеду за тобой и за Славкой. И смотри, никто кроме тебя и Славки не должен знать, что я в городе. Для всех я уехал в Краснодар к своей девушке.

— Может, ты у меня останешься переночевать? — Предложил Игорь.

— Нет спасибо, — отказался я, — у меня есть своя берлога.

* * *

Наше дежурство началось на следующий день с восьми утра. До этого я заехал к Киму в семь, он смотался на мопеде за Славкой, который перебрался ко мне в машину, и мы со Славкой на «двойке», а Игорь на мопеде, вместе поехали к складу, ворота которого все так же были закрыты.

Я уже знал, где поставить машину так, чтобы она не выделялась среди местных автомобилей. Мы со Славкой остались дежурить, а Игорь уехал на своем мопеде. Ему еще нужно было попасть на занятия в институте. Мы все вместе решили, что первую половину дня со мной будет дежурить Славка, а на вторую, после института, будет приезжать Игорь, он же отмажет Славку в деканате, сказав, что тот заболел. Славка сегодня же после приезда Игоря смотается в поликлинику и возьмет справку у врача на недельку. Неделя это еще с запасом, думаю, что реально наша засада больше пары-тройки дней времени не займет.

Мы со Славкой удобно расположились в машине, коротая время за болтовней о том о сем. У меня с собой был хлеб с колбасой и кефир, так что голодными мы не сидели. До приезда Игоря к складу подскакивали раз пять разные тачки, среди них был и уже знакомый нам Мага на красном «Запоре», и три раза приходили парни пешком. Посетители звонили в расположенный на стене звонок, или просто стучали в ворота, а потом исчезали внутри максимум минут на десять, выходя оттуда с полными пакетами. Все это было на вынос и особого интереса для меня не представляло, но я на всякий случай записал в блокнот номера всех подъезжавших к складу машин. То, что мы дежурили вдвоем, давало нам возможность и немного вздремнуть по очереди и отойти в кустики, и смотаться в ближайший магазин за продуктами.

Игорь приехал к шестнадцати часам, мы отпустили Славку отдыхать домой, а Ким провел со мной время до одиннадцати вечера, потом он тоже укатил на своем мопеде, я остался у склада на ночную смену. За время нашего дежурства с Кимом к складу подъезжали еще три машины. Все посетители ничего с собой не приносили, а только забирали товар. Хочется надеяться, что его запасы в складе не велики и потребуется новая доставка или непосредственно из цеха, или из большого склада. Из цеха, конечно, было бы получше, ведь для меня это самая жирная цель, за исключением логова Вахо.

При здравом размышлении, в таком складе как этот, нельзя держать большие запасы. Слишком много людей знает о нем, и если его накроют менты, лучше потерять меньше. Удивительно, что его еще не накрыли. Если розничный склад сумел так легко найти я, то и мало-мальски толковый опер должен был уже давно спалить эту точку. Тут уже вопросы к местным милиционерам. Думаю, им хорошо платят, чтобы они закрывали глаза на такое интересное заведение, расположившееся у них под боком. Но все же, даже если местные менты и прикормлены, держать здесь много товара все равно нельзя, а значит, в течение ближайшего времени должна быть доставка, чтобы обновить самый ходовой товар.

Несмотря на мои размышления и ожидание скорой доставки, эта ночь прошла спокойно. Никто на склад не приезжал, а я коротал время идеомоторными тренировками, прогоном «ци» по каналам и короткими прогулками по окрестностям, чтобы не уснуть. К складу я больше не подходил, предпочитая держаться на расстоянии. Мне пока туда не нужно, а неосторожно спугнуть обитателей этого загадочного помещения очень не хочется.

Утром к пол восьмому приехал Славка и привез мне из дома полноценный завтрак: гречку с котлетами. Все это я уплел за милую душу и отправился дрыхнуть на заднее сиденье. Весь день мы фиксировали барыг, приезжавших за товаром. В полпятого вечера Славку сменил Ким, который уехал на своем мопеде ближе к одиннадцати. Ночь прошла так же спокойно, а утром без десяти семь к складу подъехала серая «буханка». Внутри меня гулко бухнуло сердце и всю вялость после бессонной ночи как рукой сняло. Твою ж мать! Сто пудов, это та самая «буханка», на которой вывозили тело Марины в ящике. Сука! Вот ты мне и попался, гад!

Из машины вышел водитель — крепкий парень в джинсах и свободной синей футболке. Он нажал на кнопку звонка и в ожидании, пока откроется калитка в воротах, закурил, расслаблено посматривая по сторонам. Я с ненавистью смотрел на него. Мне хотелось выскочить из машины, схватить его за голову и бить ей о кирпичную стену склада, пока она не разлетится как гнилой арбуз. Тварь!

Огромным усилием воли я сдержал себя и заставил опустить взгляд, чтобы моя ненависть не передалась туда к нему. Моя месть никуда от меня не уйдет. Я еще поспрашиваю этого типа с пристрастием. А пока мне надо понять, куда он поедет отсюда дальше.

В этот момент открылась калитка, и оттуда выглянул уже знакомый мне мужичок. Он поздоровался с водителем «буханки» за руку и стал открывать ворота. Водила сел за руль, и «буханка» въехала на склад. Мне издали не было видно, что там внутри, но сейчас это было не важно. Ворота закрылись, а я быстро вылез на улицу и плеснул себе в лицо воды из бутылки, а потом, наклонив голову, просто вылил сверху остатки воды, чтобы немного освежиться. Вытерев волосы полотенцем, валявшимся на заднем сиденье машины, я немного потянулся и стал ждать.

«Буханка» выехала из гаража минут через двадцать. Не знаю, что водила делал там так долго, может чаи гонял, а может на толчке сидел. Разгрузить машинку, на которой он приехал, можно было максимум минут за десять. За время ожидания ко мне присоединился Славка. Я сказал ему, что время нашего дежурства закончилось, и хотел было оправить его домой, но Славка взмолился, чтобы я взял его с собой, и я, немного подумав, согласился. Пусть едет, может еще пригодится мне для чего-нибудь.

Я пристроился метрах в пятидесяти сзади и следовал за развозной машиной Вахо как приклеенный. По дороге я размышлял о том, как бы мне потом потолковать с водителем машины и пришел к выводу, что пока этого делать не стоит, для разговоров «по душам» еще будет время. Минут через двадцать «буханка» въехав квартал новостроек, называемый в народе «БАМом», остановилась у длинной девятиэтажки и водитель, заперев машину, зашел в третий подъезд.

Снова потянулось время ожидания. Через десять минут, поняв, что водила, скорее всего, приехал к себе домой и быстро не выйдет, я, откинувшись назад, задремал прямо на водительском кресле, строго настрого наказав Славке разбудить меня сразу, как наш подопечный выйдет из подъезда.

Проснулся я от толчка локтем под ребра.

— Вот он! Вышел! Вставай, давай, а то уйдет, — возбужденно зашептал мне Славка.

С трудом разлепив тяжелые веки, я с силой потер ладонями глаза, жалея, что не могу сейчас нормально умыться, чтобы разогнать сон. Вторая бессонная ночь подряд, несмотря на то, что я дремал и вчера днем и немного сейчас, все же сказались на мне не лучшим образом. «Буханка» уже тронулась с места, и я, выждав немного, тронулся за ней. На этот раз мы приехали к городскому рынку, прямо рядом с тем местом, где я подрался с Нукзаром. Водила ушел на рынок, и я, оставшись в машине, попросил Славку пройтись за ним, посмотреть к кому он там обратится.

Минут через двадцать водила появился вместе с местным грузчиком, который катил впереди себя большую тележку с продуктами. Они подошли к машине и стали не спеша грузить ящики внутрь. Я с интересом наблюдал за этим процессом, в этот момент передняя пассажирская дверь открылась, и на сидение рядом плюхнулся Славка.

— Ничего интересного, он подошел к какому-то типу в черной кожанке, они переговорили, тот подозвал грузчика с тележкой, и потом они проехались по разным торговцам, чтобы забрать уже собранные продукты. — Отрапортовал он.

— Ну да, понятно, скорее всего, он сейчас отвезет продукты в цех. У них там, наверное, своя столовая. Солидно, как я посмотрю, они там устроились, — кивнул я.

Погрузив все ящики внутрь, водитель махнул рукой, отпуская грузчика, а сам сел в машину. «Буханка» отъехала от тротуара и, набирая ход, влилась в поток машин. Я вырулил вслед за ней и пристроился чуть подальше. Так вместе мы проехали весь город и вышли на Загородное шоссе. За городом я отпустил «буханку» подальше, чтобы не вызвать подозрений. Через несколько километров мой подопечный свернул на грунтовку, и я, спустя немного времени, свернул туда же. Следуя за впереди идущей машиной, мы проехали пару километров через небольшой лесок, потом миновали заброшенные длинные одноэтажные здания то ли казарм то ли конюшен. Через несколько минут мы увидели открытые ворота какого-то предприятия или склада, огороженного высоким бетонным забором. За забором виднелись длинные кирпичные одноэтажные здания и металлические ангары. «Буханка» подъехала к преграждавшему въезд натянутому тросу и водитель требовательно посигналил. Я не стал останавливаться на въезде, а проехал дальше вдоль забора, наблюдая в зеркало заднего вида, как трос загораживающий въезд опустился, и машина въехала на территорию предприятия.

Проехав еще метров триста до конца забора, я свернул с дороги на едва заметную грунтовку и остановился так, чтобы мою машину не было видно с местного КПП.

— Славка, я сейчас смотаюсь, посмотрю, что тут есть, а ты открой капот и сделай вид, что возишься с двигателем. Если кто-то появится и будет спрашивать, чего ты тут стоишь, скажи, что двигатель троит, и ты свечи смотришь. — Сказал я приятелю и вышел из машины.

— Может я с тобой? — сделал попытку Славка.

— А кто у машины останется, на случай, если кто-то сюда придет? — возразил я. — Нам нельзя вызвать подозрения.

Выйдя из машины, я разбежался и подпрыгнул, уцепившись за край забора, подтянулся и заглянул внутрь. По внешнему виду, то, что я увидел, больше всего напоминало большую складскую базу. Длинные приземистые кирпичные здания с пандусами для разгрузки и множеством разгрузочных площадок по всей длине зданий. Некоторые ворота были раскрыты, и около них стояли грузовички, преимущественно «ГАЗоны» и ЗИЛки', около которых возились работяги в черных и синих спецовках. Прямо около забора рядами стояли штабеля старых, потемневших от времени поддонов. Чуть дальше валялись большие пустые деревянные катушки из-под кабеля. Еще далее были горой навалены бетонные блоки.

Я залез наверх забора и спрыгнул вниз, мягко спружинив ногами при приземлении. Аккуратно пройдя вдоль забора, я выглянул из-за штабеля, чтобы убедиться, что мой маневр остался незамеченным. Никто на меня не обращал никакого внимания. Все были заняты своим делом. Тогда я вышел и уже не скрываясь, пошел по асфальтовой дорожке, приняв независимый деловой вид. Когда я обошел по дуге длинное здание склада, я увидел, что дальше, метрах в двадцати, параллельно ему стоит еще одно такое же, а за ним еще и еще.

Я прошел мимо нескольких однотипных складов, пытаясь увидеть знакомую «буханку». Она обнаружилась рядом с двухэтажным зданием из красного кирпича. Территория около здания была обнесена еще одним забором из сетки рабицы. Доступ на закрытую территорию осуществлялся через еще один КПП с таким же натянутым тросом, как и на въезде на общую территорию складов. На этом въезде стояла небольшая деревянная будочка с открытой настежь дверью, а перед ней, на видавшем виды деревянном стуле, грелся здоровый пузатый мужик, который, по всей видимости, был местным вахтером. Рядом на цепи дремал огромный и мохнатый кабыздох, очень похожий на кавказскую овчарку. Не хотелось бы знакомиться поближе с такой псиной.

И вот это уже похоже на цех. Отдельная охраняемая территория, довольно вместительное кирпичное здание. Для просто склада меры предосторожности явно излишни. Надо будет подготовиться получше и вернуться сюда еще, чтобы понаблюдать за этим местом тщательнее. Я, увидев, что мне было нужно, вернулся к тому месту, где я перелез забор, и выбрался тем же путем наружу. Славка, открыв капот, усердно делал вид, что копается в движке.

— Славик, ты мне там в движке ничего не напортачил от усердия? — Поинтересовался я, возникнув у него за спиной. — Не хотелось бы потом тащить машину до города на тросе.

— Не боись, я только вид делал, что внутри копаюсь, — весело подмигнул мне приятель и тут же спросил. — Ну что там у тебя?

— Да так, лабуда разная, — равнодушно пожал плечами я. — Склады здесь обычные. «Буханка» сюда продукты привезла для столовки.

— Мы что сюда зря приехали? — расстроился мой приятель.

— Не совсем зря, конечно, — нагнал я туману. — Просто нужно будет дополнительно тут пошариться потом. А пока поехали, я тебя домой завезу и сам потом отосплюсь. Нам известно, где живет водила, известен склад, известно это место. Высиживать здесь и ждать пока «буханка» снова выедет, сегодня уже не будем. Он может до самого вечера здесь просидит. А шариться по территории базы без спецухи слишком большое палево, могут поинтересоваться, что тут за мажор во всем чистеньком разгуливает?

Мы вернулись на дорогу и проехали по накатанной грунтовке дальше, чтобы узнать, что еще располагается за этой складской базой. Приблизительно через полтора-два километра, мы въехали в небольшой поселок и, проехав его до конца, уперлись в узловую железнодорожную станцию. Покрутившись еще немного по поселку, я решил вернуться обратно в город. Слушая в пол-уха болтовню Славки и время от времени кивая, чтобы он не обиделся, я обдумывал дальнейший план действий.

Для достижения моей цели можно было бы пойти длинным путем и устроиться работать на базу. Я думаю, что грузчики здесь нужны всегда. Тогда я смогу не спеша узнать, что находится на особо охраняемой территории, и понять, как проникнуть туда. А с другой стороны, зачем идти таким сложным путем? Он займет много времени и вероятность засветиться будет очень высока, особенно если диверсию на базе будут расследовать правоохранительные органы. Тогда они перетряхнут всех вновь устроившихся на работу. Я так бы и сделал на их месте. Нет, этот вариант отпадает.

С вероятностью девяносто девять процентов, здесь находится нужный мне цех по производству контрафакта. Моя конечная цель — посчитаться с Вахо за гибель Марины. Для этого мне нужно узнать, где он обитает. Если с его цехом что-то случится, сюда примчится либо он сам, либо начальник его охраны Виктор. И тот и другой варианты устраивают меня полностью. Я смогу сесть им на хвост и узнать, где находится логово Вахо. Значит, мне нужно просто понаблюдать за зданием со стороны, например, засев в куче старых поддонов, чтобы понять, как охраняется этот объект. Тогда, как следует подготовившись, я смогу осуществить диверсию и дождаться, когда приедет кто-то из высшего руководства, чтобы сесть им на хвост.

Глава 15

— Доброе утро, Вахтанг Отаевич, я вам не помешаю? — Виктор Смирнов, правая рука смотрящего за городом, подошел по выложенной камнем садовой дорожке к беседке, стоящей в тени деревьев. Вахо сидел внутри за большим, застеленным белой скатертью столом с чашечкой утреннего кофе и свежей газетой в руках.

— Проходи, Витя, присаживайся. Как ты мне можешь помешать? Сейчас тебе кофе принесут. — Приветливо кивнул Вахо, отложив газету в сторону и кивнув молодому парню во всем черном, стоявшему неподалеку, чтобы тот принес кофе для гостя. После он снова посмотрел на Виктора и спросил.

— Ты сегодня так рано зашел, чтобы проведать старика, или у тебя опять что-то по делу?

— По делу, Вахтанг Отаевич, вы уж меня извините, — сокрушенно развел руками посетитель.

— За что мне тебя извинять, Витя? Знаю, что ты всегда работаешь другим на зависть, поэтому и дела с которыми ты приходишь, всегда важные. Что там сегодня у тебя?

— На этот раз у меня не очень важное дело, но все же. Помните, вы мне давали поручение разыскать некого Тиму — Тимофея Короткова, который после памятного вам боя на тотализаторе этим летом, ограбил и выбросил прямо на дорогу победителя того самого боя — молодого человека по имени Юра? У этого Юры еще прозвище «Отморозок», и он дружил с Мариной.

— Помню, Витя, конечно помню, — сразу помрачнел Вахо. — Жалко мне мою девочку. Не уберег я её. Простить этого себе до сих пор не могу. Плохо она умерла, а наказать человека, сделавшего с ней это, я сейчас не могу. Нужен он мне очень, и не только мне нужен, а обществу нашему. Не могу я свое личное выше общественного поставить.

— Понимаю, Вахтанг Отаевич, — соглашаясь, кивнул Виктор, и чтобы смягчить наступившее молчание, добавил: — Мы её в хорошем месте похоронили, на излучине реки. Там лишних людей не бывает, никто её не потревожит, а её душе простор будет виден — вся даль наших степей и сила реки могучей.

— Знаю, Витя, знаю, — тяжело вздохнул Вахо и острым взглядом посмотрел на Виктора. — Так что там с этим Тимой, Витя?

— Нашли его мои бывшие коллеги по приметам. Засветился он с деньгами под Москвой, в Железнодорожном. Сорил ими сильно, думал, наверное, что не найдут его. Мне как сообщили, где он обычно бывает, так мои ребята туда выехали и там же на месте его и наказали. Поломали его сильно, жить будет, но разбойничать уже вряд ли. Деньги, украденные им, забрали, он сам все отдал, там было почти двадцать пять тысяч. Остальное он потратил — машину новую купил и по кабакам с бабами шлялся. Машину его мы сожгли. Так что, он остался ни с чем и здоровье потерял. Все как вы и говорили.

— Хорошо, Витя, это справедливо. Как говорится, «глаз за глаз». Мне хоть немного на душе легче, что последнюю просьбу Марины мы выполнили. — Ещё раз вздохнул Вахо и тут же продолжил, глядя прямо в глаза Виктору. — Чтобы уж до конца закрыть это дело, сделаем так: я добавлю туда ещё денег, чтобы добить до тридцатки, и отдай эту сумму Юре. Я знаю, Марине бы это понравилось. Он и сам вроде парень не глупый, пусть жизнь свою устраивает и Марине пусть в душе спасибо скажет, что попросила за него. Драться, как я слышал, он уже не сможет?

— Я узнавал тогда, после удара по голове у него была сильная черепно-мозговая травма. Он там, вроде даже память терял. А со спортом, и тем более с контактными боями, врачи ему рекомендовали вообще завязывать, — подтвердил Виктор. — Я сам завезу ему деньги. Честно признаться, за делами да заботами, я совсем потерял его из виду. Он, после больницы, на длительное время на море уехал, здоровье поправить. Это было ещё, когда Марина была жива. Может, уже и вернулся.

— Хорошо. В общем, давай найди его, и отдай деньги, он их честно заработал.

— Выполню, Вахтанг Отаевич, — кивнул Виктор и добавил: — Теперь о делах. У нас новый цех на базе наконец вышел на проектную мощность. Сейчас готовим крупную партию для переброски в Москву. Все материалы уже завезены, думаю, что через пару недель вся партия будет готова. Друзья Потапова в Москве, те, которые нужного человечка поставили во главе комиссии, расследующей наш весенний провал, гарантируют, что на этот раз там все пойдет нормально и никаких накладок больше не будет.

— Ну что же, это хорошая новость, Витя, — непроизвольно потер большой и указательный пальцы на правой руке Вахо. — Пора бы нам компенсировать свои потери и получить прибыль от вложенных в развитие инвестиций. а там и о более крупных делах подумаем. Пусть Егор отрабатывает то, что мы в него вложили.

* * *

Я сижу в заранее подготовленном схроне, среди штабелей старых поломанных поддонов, и наблюдаю за загадочным зданием внутри основной складской базы. Сегодня я подготовился получше, чем в прошлый раз. На мне одета синяя спецовка Славкиного отца. Она большая и болтается на мне как на пугале, но зато сейчас я один в один похож на местных работяг, суетящихся на погрузке у пандусов. Кроме того, я взял с собой из своих запасов бинокль, еду и воду, так как сидеть мне здесь достаточно долго. Машину, чтобы не палиться, я сегодня поставил в паре километров от базы, спрятав её в развалинах каких-то казарм или конюшен, не знаю, что там на самом деле раньше было.

Нахожусь на своем посту уже несколько часов, отмечая все события, связанные с закрытой территорией. Какие-то люди время от времени выходят покурить из дверей здания. В окна ничего не увидать, они совершенно непрозрачные, скорее всего выкрашены белой краской изнутри. Днем к цеху ещё раз приезжала уже знакомая мне серая «буханка» с тем же водителем. Тот, вместе с рабочим, вышедшим на помощь из здания, сначала выгрузили продукты, а потом погрузили в машину несколько больших картонных коробок. Из одной из них во время погрузки выскользнуло несколько упакованных пакетов с джинсами. Упавшее быстро подняли и засунули обратно, но я, разглядев в бинокль, что находится в упаковках, ещё раз уверился, что это именно нужный мне объект. «Буханка» после погрузки сразу же уехала и больше не появлялась.

Для того чтобы попасть на закрытую территорию цеха, нужно пройти или проехать мимо давешнего вахтера и огромной собаки, сидящей на толстой цепи. Собачья будка прилепилась сбоку к будке охраны на въезде. Лишние люди в это место не заходят. Все на базе заняты своим делом и никому кроме меня нет дела до двухэтажного кирпичного здания, стоящего на отшибе.

Ближе к семи вечера на огороженный двор заехал небольшой белый автобус — старенький ПАЗик, в который погрузилось около полутора десятков женщин и несколько мужчин, скорее всего это работники цеха, которых сейчас отвезут в город или на станцию, смотря как тут у них все устроено. Ну что же, разумно — централизованная доставка и вывоз персонала с работы, это удобно и для самих рабочих, и для хозяев цеха. Опять же, судя по привозимым продуктам, у них здесь своя столовка. Не удивлюсь, если у них тут и отпуска, и премии бывают для особо отличившихся ударников капиталистического труда. А что, в моем времени у меня были знакомые владельцы крупных предприятий, выходцы из воровской среды, которые со временем стали респектабельными предпринимателями. Так вот, у них на предприятиях был образцовый порядок и все было «в белую» и по закону, потому как они были заинтересованы в долгой работе своих предприятий, а не хапнуть по-быстрому и сбежать. Здесь тоже видно рачительного хозяина, заботящегося о своих капиталах. Люди, а особенно хорошие специалисты — это тоже своего рода капитал и по всему видно, что его умеют здесь ценить.

После отъезда рабочих охранник проверил двери самого цеха и закрыл ворота на территорию, уже не полагаясь на натянутый поперек въезда трос. Потом он спустил с цепи собаку, которая первым делом поплелась к углу цеха и задрав заднюю лапу, тут же пометила его. Собака — это совсем для меня не здорово. Ещё в первое свое посещение я отметил эту сложность. Судя по виду охранника, ночью он будет спокойно дрыхнуть у себя в будке. А вот ожидать того же самого от его огромной псины будет верхом неблагоразумия. Но на этот случай я ещё вчера заехал к Тиминой знакомой медсестричке, с которой свел близкое знакомство ещё этой весной, когда она давала нам обезбол для моих сломанных ребер. Я сменял у неё коробку шоколадных конфет на пачку «Бензонала» или «фенобарбитала». Симпатичная девчонка, томно вздыхала, демонстрировала свои стройные ножки и под конец поинтересовалась у меня, куда пропал «этот гадкий Тима». Да, если бы я знал, куда он пропал, то уже обязательно навестил бы его, чтобы ласково поинтересоваться где мои денежки. Естественно, я этого вслух не произнес, а только пожал плечами на этот вопрос и постарался поскорее смыться получив то, что мне было нужно. Медсестричка была явно разочарована моей толстокожестью и непонятливостью, но мне, ей-богу, сейчас совсем не до неё и ее прелестей.

Тем же вечером я проверил таблетки на дворовой собаке подходящего размера, которая живет в районе, в котором я сейчас временно обитаю. Воткнув несколько таблеток в хороший кусок молочной колбасы, я скормил её благодарной псине. Собака сожрала все в один присест, а после угощения ещё некоторое время побродила по двору, после чего спокойно задрыхла рядом с песочницей. Я попробовал её почесать за ухом и всячески растолкать, но животинка благополучно дрыхла и никак не реагировала на мои тщетные потуги её разбудить. С ней уже все в порядке, сегодня утром эта псинка приветливо махала мне хвостом, видать помнила о вчерашнем угощении. Надеюсь, что и на здоровенного кабыздоха, охраняющего закрытую территорию, колбаса с таблетками подействует не хуже.

Во время наблюдения за цехом я продумывал способы проведения диверсии, выбирая между вариантами поджога и взрыва. И то, и другое для меня устроить не проблема. Компоненты взрывного устройства и средство подачи искры можно сейчас спокойно приобрести в обычном советском продуктовом или хозяйственном магазине, заглянув по пути в магазин радиотоваров. Взрыв, конечно, штука очень эффективная и очень эффектная, но могут пострадать люди, и это почти на сто процентов привлечет внимание правоохранительных органов, которого мне очень желательно всячески избежать.

Поджог будет менее эффектен, но не менее эффективен, и вариантов засветиться перед милиционерами меньше. Руководство базы, скорее всего, знает, что за объект находится у них на территории, и постарается замять дело с пожаром, тем более здание стоит отдельно и риск, что пожар перекинется на стоящие вдалеке склады, — минимален. Я думаю, что они будут пытаться потушить пожар своими силами и сразу сообщат хозяевам цеха о происшествии. А те не смогут не приехать, чтобы лично оценить ущерб. Цех — это актив по нынешним временам очень даже солидный. Наверное, как целый завод, в мое время. Мне лишь нужно будет находиться поблизости и, заметив знакомые личности, уцепиться за них как клещ за собаку. Так, чтобы не стряхнуть.

Мысль о том, чтобы перед диверсией отловить и допросить ещё и водителя «буханки», долго крутилась у меня в голове, но тут велик вариант засветиться раньше времени. Пропажа водителя сразу насторожит его руководство. Да и что мне потом делать с ним после допроса? Отпускать нельзя, он меня сразу же сдаст и тогда на меня начнется охота. Валить его как-то не хочется. В конце концов, я же не терминатор и не маньяк, чтобы мочить всех подряд. Водила, скорее всего, просто участвовал в выносе и захоронении тела, но никак не в убийстве. Связать его и спрятать, а где и сколько мне придется его держать в таком положении? И опять же это след, по которому на меня можно будет выйти, а я хочу сработать чисто, чтобы ко мне потом ничего не привело. В общем, не стану с этим связываться.

Уже совсем стемнело, а я все сидел в штабелях поддонов. Мне нужно было посмотреть, как несет службу охранник. Когда только начало смеркаться, он прошелся по территории и включил прожектора, которые осветили охраняемое здание. А сам пошел себе в будку. В маленькое окошко с моего места было видно, что он смотрит там телевизор. Псина некоторое время свободно бродила по территории, а потом это ей надоело, и она тоже забралась в свою будку.

Время тянулось медленно как тугая резина, на основной базе давно все угомонились. Местные сторожа вообще службу несли халатно. Обязательных обходов территории я не увидел ни одного за все время сидения в схроне. Решив провести маленький эксперимент, я аккуратно вылез из своего убежища и пошел по направлению к цеху. Метров за двадцать до забора пес что-то услышал и выбравшись из будки стал бегать вдоль забора и грозно лаять, смотря в мою сторону. Он вставал на задние лапы и, опираясь на передние, сотрясал забор всей своей мощной тушей. Я тут же спрятался за большую пустую катушку от кабеля и замер. На лай собаки выглянул охранник и, покрутив головой, в попытке увидеть причину переполоха, прикрикнул на кавказца.

— Амур, а ну фу. Чего ты разгавкался? Фу, я сказал! Это, наверное, просто кошка мимо пробежала.

Пес не унимался и охранник, махнув рукой, зашел обратно к себе в будку. Я, выглянув из-за катушки, прямо оттуда запустил через забор солидный шмат колбасы и снова спрятался. Кавказец, гавкнув ещё несколько раз, подошёл к упавшей в метре от него колбасе, понюхал, а потом сожрал все и снова начал лаять в мою сторону, наверное, обижался, что мало дал и требовал продолжения банкета. Отлично, Амур потерпи, завтра я тебе принесу ещё вкусняшку. Я, выполнив последнюю миссию, вернулся к своему схрону, чтобы забрать рюкзачок с вещами и потом аккуратно пробрался к забору и перекинул свои вещи наружу. Перебравшись на другую сторону, я подобрал рюкзак и, закинув его на плечи, легко припустил к своей машине, до которой мне было минут десять неспешного бега.

* * *

С утра я приступил к подготовке к проведению диверсии. Первым делом я приготовил несколько бутылок с «коктейлем Молотова». Это самое быстрое и надежное средство для того, чтобы устроить пожар на объекте подобном тому, с которым мне придется работать. Благо ингредиенты для этого у меня были под рукой. Бутылки я сложил в ящик и поставил в багажник, накрыв его тряпкой.

Я подумал об огнестреле и пришел к выводу, что на дело с собой мне лучше будет взять не купленный у Тимура «тт-шник», а трофейный «наган», который достался мне в наследство от недавно усопших подельников Абрамыча. Интересно, как он там, не строит ли мне ещё козни? Мне сейчас явно не до него, надеюсь и ему после нашей последней встречи совсем не до меня. «Наган» мне больше подходит, чтобы оставить после себя меньше следов. Если мне придется все же применить оружие, не хочу потом собирать гильзы, да и времени на это у меня точно не будет. Правда, после трех выпущенных в меня пуль, в барабане «нагана» осталось всего четыре патрона. Надо бы заглянуть сегодня к Тимуру и прикупить ещё десяточек, больше мне вряд ли потребуется, я же, в конце концов, не на войну собираюсь.

Немного поразмыслив, я прихватил с собой в машину ещё и обрез. Двух зарядов крупной картечи с близкого расстояния может хватить, чтобы пустить на мясо даже кабана. Или как метлой вымести салон легковушки. Я проигрываю своим противникам в численности и надо бы компенсировать это в плотности огня.

Под конец я приготовил специальную ленту для остановки машины, вдруг потребуется. Для этого я взял выпрошенный Славкой у отца из гаража плоский и толстый кусок резины длиной около двух метров и шириной сантиметров двадцать и с помощью молотка и пары толстых деревянных брусков утыкал всю поверхность ленты толстыми гвоздями «сотка». Чтобы вытянуть ленту неожиданно перед идущим транспортом, я привязал к ней длинную веревку. Аккуратно свернув получившегося «ежа», я тоже поместил его в багажник. Может и пригодится, мало ли как ситуация повернется.

* * *

Глубоким вечером того же дня я поставил машину в развалинах и оттуда совершил марш-бросок с рюкзаком, наполненным нужными мне для предстоящей диверсии материалами, к уже знакомому месту, где я несколько раз преодолевал бетонный забор складской базы. Предварительно убедившись, что за забором никто меня не ждет, я залез сначала на него сам, а потом на веревке подтянул рюкзак и осторожно опустил его на другую сторону. Затем спрыгнул сам и пару минут сидел, прислушиваясь к звукам и пытаясь определить, нет ли где движущихся объектов. Не обнаружив ничего подозрительного, я медленно двинулся по уже знакомому маршруту к своему схрону в штабелях сломанных поддонов.

Засев в облюбованном местечке, я стал наблюдать за закрытой территорией. Охранник ещё не спал, трансляции телеканалов были уже закончены, но свет в его окошке ещё горел. И чего ему не спится? Я просидел так в штабелях около часа. Свет в окошке охранника погас уже полчаса назад, но я хотел дать ему уснуть покрепче, мне ещё нужно нейтрализовать собаку, которая свободно слоняется по огороженной территории. Наконец, понадеявшись, что охранник уже крепко спит, я очень аккуратно подобрался к уже знакомой катушке из-под кабеля. В руках у меня был солидный кусок колбасы, начиненный таблетками. Не знаю, может я и переборщил, но я затолкал туда двойную дозу, от той, что проверял на дворовой собаке. Так здесь и псина больше, как бы не в три раза. Надеюсь, снотворное на неё подействует. Я вышел из-за катушки и осторожно пошёл к ограде. Кавказец почувствовал меня и начал грозно лаять, яростно бросаясь на забор. Сделав ещё пару шагов, я бросил заряженную колбасу через ограду и рванул обратно к катушке из-под кабеля.

Спрятавшись, я замер, напряженно всматриваясь в темноту, чтобы понять, видел ли кто-нибудь мой маневр. Все было тихо, и никто не бежал ко мне с криками «Держи его!». Окошко в будке охранника оставалось темным, и с той стороны не было никакого движения. Пес уже сожрал принесенное мной угощение и немного успокоился. Он продолжал злобно гавкать, смотря в мою сторону, но на забор уже не бросался. В этот момент дверь будки открылась, и охранник все же выглянул посмотреть, что там происходит. Он, казалось, смотрел прямо на меня, и я затаился, стараясь даже не дышать. Мне было прекрасно видно всю закрытую территорию, потому что она была освещена прожекторами, сам же я сидел в кромешной темноте и охранник, даже если бы вглядывался в темноту через бинокль, ничего бы не заметил из-за перехода света и тьмы, который играл мне на руку. Охранник, видимо побуждаемый чувством долга, все же вышел на улицу и обошёл по кругу территорию, а потом снова прикрикнул на собаку, и вернулся обратно в свою будку.

Отлично! Теперь мне нужно только подождать, пока они оба уснут: и охранник, и его огромный бдительный пес. Я просидел за катушкой ещё минут сорок, прежде чем рискнул выйти из-за своего укрытия и подойти к забору с той стороны, которая не просматривалась из будки охранника. Все было тихо, никто не гавкал. Пес уже благополучно уснул у себя в будке, сраженный целой горстью снотворных таблеток. Я прошелся вдоль забора и осмотрел здание цеха. От самой ближней точки до него было метров пятнадцать, в принципе можно докинуть бутылку с «коктейлем Молотова» и отсюда, но беда в том, что с этой стороны нет окон, а мне желательно попасть именно туда, чтобы пожар возник именно внутри. Придется все-таки лезть через забор.

Я вернулся обратно к своему схрону в штабелях и достал из рюкзака все три бутылки с горючей смесью, уложенные в пакет. Привязав к ручкам пакета веревку, я аккуратно, по обходному пути, вернулся к точке забора, которая не просматривалась из окон охраны. Поставив пакет с горючим содержимым на землю, я принес к забору несколько старых ящиков и соорудил подобие помоста. Взгромоздившись на это возвышение так, чтобы доставать край забора, я подтянул на веревке пакет с бутылками и аккуратно переместил его на другую сторону. Потом быстро перемахнул через забор сам и, взяв пакет, подошёл к облюбованному мной среднему окну здания, находящемуся с обратной стороны от будки охранника. Вытащив бутылки и аккуратно расставив их перед собой, я свернул пакет, спрятав его в карман. Потом нашёл два подходящих камня, валявшихся под ногами, и положил рядом с бутылками. Выполнив все подготовительные действия для окончательного приведения бутылок в готовность, я поджег зажигалкой первую, а затем, швырнув в окно камень, сразу же отправил ему вслед бутылку с горючей смесью прямо в тёмный провал окна цеха. После попадания камня в окно, раздался оглушающе громкий звон битого стекла, а потом уже звук бьющейся бутылки, и внутри помещения ярко вспыхнуло пламя. Я поджег вторую бутылку и кинул её в другое окно, тоже предварительно рассадив его камнем, а потом, следом полетела и третья бутылка. Все эти действия заняли у меня всего несколько секунд. Всё. Ходу отсюда!

Не теряя ни секунды, я понесся обратно к забору и сходу перелез через него, отступая в спасительную для меня темноту. Обходя закрытую территорию по дуге, я максимально быстро двигался в сторону своего схрона в штабелях. Глянув назад, я увидел мечущегося в свете прожекторов охранника, который бестолково суетился около разбитых окон, из которых вырывались языки пламени. Вот охранник сорвал с пожарного щита пустое ведро и пытался закидывать в открытое окно песок из кучи, насыпанной метрах в пятидесяти. Но куда там. Пламя разгоралось все сильнее и сильнее, отбрасывая причудливые тени на стоящие чуть в отдалении длинные здания складов. Уже засев в штабелях, я увидел, как к закрытой территории, на которой разгорался пожар, бегут люди, скорее всего охрана базы и какая-то ночная смена. В руках у некоторых были ведра. Охранник, увидев спешащую к нему помощь, кинулся открывать ворота.

Через некоторое время добровольные пожарники, выстроившись в цепочку, передавали друг другу ведра с песком, чтобы затушить пожар, который полыхал уже по всему цеху, но куда там, языки пламени поднимались все выше и выше, не давая шансов затушить пожар. Наконец люди поняли всю тщетность своих усилий и отошли в сторону, чтобы бессильно наблюдать за бушующим пламенем. Опасности, что огонь перекинется на соседние здания, не было. Здание цеха стояло в стороне от складских помещений, и было сложено из кирпича. Так что максимум, что могло грозить, это полное выгорание всех внутренних помещений цеха и всего, что там находилось.

Примерно через полчаса приехала пожарная машина, хотя, по сути, тушить уже было особо нечего. Но пожарные все же размотали шланг и стали усердно поливать в окна из брандспойта. Все это время я сидел в своем укрытии, наблюдая, как горит цех, и суетятся люди вокруг. Никаких угрызений совести я не испытывал. В данном случае, я сработал максимально чисто. Цех сгорел, люди не пострадали, а материальный ущерб, который понес Вахо, меня только радовал. Мне бы до него только добраться, и он ещё не так ответит за убийство Марины, сволочь.

В этот момент я увидел, как подъехали две черные «волги», которые остановились в некотором отдалении от места пожара. Из одной вышел Хорек в сопровождении рослого водителя, а из второй ещё два молодых крепких парня. Вот и приехали те, ради которых я все и устроил. Жаль, что самого Вахо нет, так бы можно было попытаться привалить его под шумок. Но на нет и суда нет. Теперь нужно незаметно свалить отсюда, чтобы меня не спалили. Уж больно профессионально ведет себя Хорек и его сопровождающие. Вот он что-то сказал, и парни растворились в толпе, внимательно сканируя окружающее пространство. Сам Хорек подошёл к охраннику и о чем-то с ним поговорил, а потом подошёл к собаке, мирно дрыхнущей в своей будке, сел на корточки и потрепал её, пытаясь разбудить. Сообразил гад, что с собакой что-то не то.

Я тихонько стал отступать из своего укрытия. Все что могло демаскировать место моего схрона, я заранее сложил в рюкзак, и теперь мне осталось только закинуть его за спину и незаметно добраться до забора пока меня тут не засекли. Мне удалось уйти незаметно и уже через несколько минут я бежал по направлению к своей машине, чтобы подогнать её поближе и сесть Виктору на хвост, когда он поедет на доклад к Вахо. А он обязательно отсюда поедет сразу туда. Сведения о таком ущербе нужно доложить хозяину сразу же.

* * *

Уже начало светать. Поднятый с постели ночным звонком Виктор Смирнов ходил возле сгоревшего цеха, развалины которого ещё дымились, и напряженно думал, пытаясь осмыслить произошедшее. Это была катастрофа. Оправиться после такого удара будет очень непросто. Потом ещё будет время хорошенько все осмотреть, чтобы четко понять, как начался этот пожар. Можно будет привлечь спецов пожарников, которые все тут обнюхают и определят причину, но уже сейчас есть четкие звоночки, что он начался не просто так. Пожар — это не случайность, это явно диверсия, причем проведенная очень квалифицированно. Первый признак диверсии — это состояние собаки, она жива, но спит, не реагируя на внешние раздражители, ей явно что-то подмешали в пищу. Потом разбитые стекла окон, невидимых со стороны будки охраны, да и охранник слышал звук бьющихся стекол. Разбить стекло и закинуть внутрь бутылку с зажигательной смесью — дело всего нескольких секунд.

Кто-то усыпил собаку, затем проник на территорию цеха, разбил окна и устроил поджог. Тот, кто это сделал, скорее всего уже скрылся, но возможно, что он ещё находится здесь, наблюдая за делом своих рук. Возможно, что это месть кого-то из недоброжелателей Вахо, которые давно хотят подвинуть его с его места. У Вахтанга давние терки с некоторыми авторитетами по поводу методов работы и использования им прикормленных ментов. Кое-кто считает, что Вахтанг отошел от пути правильного вора и занялся коммерцией. Особенно замшелых ортодоксов возмущало то, что у Вахо были контакты с правоохранительными органами. Истинный законник избегает всяческих контактов с любыми госслужащими, а особенно с ментами. Пока Вахтанг на сходках успешно отбивал такие наскоки. Формально, он не был хозяином подпольных предприятий, для всех он только собирал с них деньги в общак, но реально, Вахтанг был и организатором, и управляющим всем крупным подпольным бизнесом города.

У Вахтанга были сторонники, которые как и он считали, что времена изменились и что нужно начинать работать по-новому, а не «тырить мелочь по карманам». А что касается контактов с госорганами, то хорошо, что большинство его обвинителей даже не представляют, насколько Вахо глубоко запустил свои щупальца в этом направлении. В последнее время, помимо московской комиссии, самой большой проблемой Вахтанга, был Баро — лидер цыганской общины, который постоянно оспаривал его авторитет и не желал платить в общак с доходов. Конфронтация никогда не переходила определенных границ. Но с недавних пор, Виктор по указанию Вахо, поприжал некоторых людей Баро, и выгнал их с городского рынка. Баро был очень недоволен и шипел из-за угла. Неужели это пришла ответка от него? Неужели он мог решиться на такой дерзкий выпад?

Сейчас нужно собрать максимально достоверную информацию, а потом думать, что делать дальше и вычислять, кто мог все это устроить, чтобы показательно наказать эту сволочь. Удар, кто бы его не нанес, получился очень сильным. Мало того, что сгорело все оборудование, так ещё и полностью уничтожена крупная партия готовой продукции, лежавшей на цеховом складе, а также не менее крупная партия сырья: ткань, нитки, фурнитура. Все это стоит колоссальных денег, Вахтанг Отаевич будет в ярости. Сейчас нужно ехать к нему, чтобы рассказать о масштабах произошедшего.

Но есть одна мысль, как заноза сидящая в голове. Тот, кто все это устроил, может находиться ещё здесь. Но как его найти? Территория базы большая, тем количеством людей, которые сейчас с ним, осмотреть её всю нереально, хотя можно осмотреть только места откуда можно наблюдать сгоревший цех, их не так много, но будет ли от этого толк? Наблюдатель поймет сразу, что его ищут, и улизнет, тем более он может быть из персонала базы и может сейчас спокойно стоять в толпе зевак, которые с некоторого отдаления глазеют на дымящееся сгоревшее здание. Можно попробовать устроить наблюдателю ловушку, если принять предположение, что он здесь есть, и что он захочет удостовериться в том, куда поедет правая рука Вахо.

Виктор подозвал к себе Гочу, который на пару с Азаматом осмотрев всю округу, сейчас крутился неподалеку, внимательно наблюдая за тем, чтобы посторонние не подходили к цеху.

— Гоча, только тихо не суетись. Бери сейчас Азамата, садитесь в машину и езжайте в сторону поселка километра на два-три. Ровно через полчаса, минута в минуту, ты должен быть метрах в пятистах от выезда с базы. Я в это время выеду из ворот. Следуй с выключенными фарами за мной, ближе не подъезжай, смотрите в оба, не пристроится ли мне в хвост какая-то машина. Если да, то как только преследователи войдут в лес, быстро сближайтесь с ними, чтобы не дать им уйти. А я тормозну и сдам назад. Будем их брать и потрошить. Все понял?

— Понял, — коротко ответил Гоча.

— Отлично, а теперь сверим часы, — удовлетворенно сказал Виктор, показав свои наручные часы Гоче, чтобы тот выставил время своих с точностью до минуты как у него. Удостоверившись, что время совпадает, он добавил: — Оружие держите наготове. Тех, кто будут в машине, нужно взять живыми, но ушами не хлопайте, если будут стрелять, стреляйте тоже, но по возможности бейте по ногам. Валить наглушняк только в крайнем случае. Понял?

— Да. — кивнул Гоча.

— Тогда выполнять. — жестко бросил Виктор и развернувшись пошел к цеху, чтобы отдать распоряжение оставшемуся с ним помощнику и совершенно потерянному охраннику, чтобы они никого не подпускали к сгоревшему зданию до приезда подмоги.

Глава 16

Я затаился в тех самых старых развалинах, в которых оставил свою машину перед осуществлением диверсии. Место засады я выбрал так, чтобы просматривать как можно больший кусок дороги, а меня самого не было видно. Моя машина была прогрета и спрятана за полуразрушенным одноэтажным зданием казармы. В случае необходимости я смогу быстро выехать оттуда и сесть на хвост Хорьку. На всякий случай я был готов к самому худшему развитию событий. Под водительским сиденьем «двойки» лежит заряженный патронами с крупной картечью обрез, а «наган» торчит у меня из-под ремня на животе, скрытый курткой спецовки. Мне немного зябко, утренняя прохлада предательски пробирается сквозь тонкую ткань спецовки и футболку. А может, на самом деле это лёгкий мандраж, ведь я сейчас буквально своей задницей чувствую, что впереди у меня будет знатный замес, в стиле давно ушедших в моём мире девяностых. С тех пор я значительно повзрослел и, надеюсь, хоть немного поумнел, чтобы успешно претворить в жизнь свой план мести. Но на душе у меня всё равно неспокойно, что впрочем заставляет меня быть только внимательнее и собраннее.

Начало светать, и я рассчитывал, что Хорек уже скоро поедет обратно на доклад к Вахо. Все равно он там ничего особо выяснить прямо сейчас не сможет. Всё, что было можно узнать без детального осмотра, он уже знает, а с детальным осмотром ему придётся подождать. Пока окончательно остынет сгоревшее здание, пока там покопаются специально обученные люди, чтобы выяснить причину возникновения пожара, на всё это уйдёт время. А Вахо, скорее всего, ждёт информацию из первых рук о том, что произошло, уже сейчас. Хорек, на мой взгляд, достаточно квалифицированный спец, чтобы понять, что в цеху имела место диверсия, и информация о ней должна быть сразу донесена до шефа, а тот, в свою очередь, должен созвать большой сбор своих сторонников, чтобы определить, как искать виновника и как ответить на удар.

У любого криминального авторитета такого масштаба обязательно должны быть враги. Я думаю, что до сих пор в городе криминальная обстановка была в состоянии некоего равновесия, а мой нынешний выпад должен это равновесие явно нарушить. Именно поэтому Виктор не должен долго валандаться на базе, а наоборот, просто обязан как можно быстрее доложить масштабы бедствия шефу и сформулировать предварительные соображения о причинах произошедшего.

Погружённый в подобные размышления, в какой-то момент я услышал звук приближающегося издалека автомобиля. Спустя несколько секунд я увидел и саму машину, это была чёрная «волга», и она ехала одна. Ну что же, это вполне разумно, Хорек оставил вторую машину на месте, чтобы контролировать пожарище, а сам поехал на доклад к шефу. Всё как я изначально себе и предполагал.

Спустя минуту «волга» проехала мимо меня, и я увидел, что в салоне автомобиля находится только один Хорек. Видимо, он решил оставить всех своих людей на базе, чтобы контролировать обстановку. Тем лучше. Меньше народа, больше кислорода. Эх, знал бы раньше, что он будет возвращаться один, можно было бы попробовать его захватить с помощью заранее приготовленного «ежа», а потом допросить здесь же в развалинах. Если Марину убили по приказу Вахо, то скорее всего, исполнителем был именно он. Хотя, конечно, захватить Хорька — задача трудно выполнимая, если выполнимая вообще. Нутром чую — это ещё тот волкодав. Его, в случае неприятностей, нужно только валить.

Все эти мысли у меня неслись в голове вскачь, пока я бежал в свою машину и выезжал на грунтовку, чтобы пристроиться «волге» в хвост. Машина Хорька шла метрах в ста спереди, я решил, что это будет лучшая дистанция, чтобы не вызвать подозрений у Хорька. Когда выедем на трассу, тогда я подберусь поближе, а в городе придётся ещё сильнее прижаться, чтобы не потерять его в переплетении улиц.

Машина Хорька заехала в лес, и я чуть прибавил газу, чтобы не потерять его. Я тоже заехал в лес и, проехав совсем немного, увидел стоящую метрах в пятидесяти ту самую «волгу», за которой вёл слежку. Это меня напрягло, и я сбавил газ, решая, что делать дальше, как вдруг в зеркале заднего вида я увидел ещё одну чёрную «волгу», которая быстро сокращала расстояние, нагоняя меня. Та машина, что была спереди, в свою очередь дала задний ход, и я резко ударил по тормозам.

Бля! Вот значит оно как! Хорек — сволочь, разгадал мой замысел и решил сам сделать на меня засаду, а я как последний лошара тупо залез в его ловушку. Попал прямо как муха в растянутую паучью сеть. Вот только я не муха, а скорее шершень, и пауку, который решил на меня поохотиться, сейчас очень не поздоровится. Я прихватил из-под сиденья обрез и быстро выскочил из остановившейся машины. Мне нужно остаться с Хорьком один на один, войну на два фронта я точно не потяну. Сам Хорек мне ещё нужен, чтобы попытаться что-то выкружить из сложившейся ситуации, а вот его помощники не нужны совсем, поэтому с выбором приоритетных целей у меня трудностей не возникло.

Машина, летевшая мне вслед, только оттормозилась буквально в паре метров от задницы моего «универсала». Из неё ещё никто не успел выйти, как я, остановившись на мгновение, вскинул обрез и дуплетом в лобовое стекло просто «вымел» картечью салон тачки преследователей. Услышав звук открывающейся сзади двери, я сразу бросился на землю, буквально на мгновение опередив выстрел.

Это на место встречи прибыл сам Хорек и видать сразу решил зайти с козырей. Я отбросил бесполезный теперь обрез в сторону и быстро перекатился за свою машину. Ещё один выстрел, и пуля выбила пыль из места, где я только что находился. Я уже вытащил наган, который чудом не вывалился из-под ремня, пока я совершал отчаянные кульбиты, спасаясь от выстрелов Хорька, и теперь лежа на боку, напряжённо вглядывался в направлении остановившейся впереди машины, готовый в любой момент открыть ответный огонь. Пока я не мог увидеть, где затаился мой противник, и это меня очень сильно нервировало.

— Юра — дружище, это ты? — Услышал я веселый голос Хорька. — Вот уж кого я совсем не ожидал тут увидеть. Удивил ты меня, однако, удивил. А ты оказался очень шустрым парнишкой.

— Спасибо на добром слове, оно ведь и кошке приятно, — отозвался я, крутя головой и пытаясь вычислить, откуда доносится голос.

— Зачем ты всё это сделал? Тебе кто-то заплатил? Вахтанг ведь тебе совсем не враг. Наоборот, он позаботился о тебе и по просьбе Марины наказал твоего приятеля Тимофея, который тебя ограбил и чуть не убил. Он даже велел мне деньги, которые по его приказу забрали у Тимофея, вернуть тебе в знак справедливости. Они сейчас у меня. Выходи, поговорим, и я отдам тебе твои деньги. Всё ещё можно уладить.

«Вот ведь врёт — как дышит», — восхитился я таким незамысловатым способом выманить меня на открытое пространство. — «После того как я сжёг цех Вахо и убил двух его людей, он спокойно отдаст мне деньги и отпустит с миром. Просто пять баллов!»

— А в знак какой такой справедливости, скажи мне пожалуйста, он приказал тебе убить Марину? — выкрикнул я и, услышав хруст гравия, перекатился в другую сторону, наконец увидев ноги Хорька, обутые в мягкие чёрные мокасины, подбиравшегося ко мне вдоль обочины.

Мгновенно вскинув ствол, я из положения лёжа на боку, практически не целясь, выпустил две пули, взбившие лёгкие облачка пыли рядом с ногами моего противника. Он прыжком ушёл за бугорок, и оттуда снова раздался его весёлый голос.

— Неплохо стреляешь, но тебе нужно бы ещё потренироваться.

— Как и тебе, — ехидно заметил я. — У нас обоих по два промаха.

— Уел, зараза! Кстати, насчёт Марины, — снова раздался издевательски веселый голос Виктора. — С чего это ты взял, что я её убил? И что Вахо приказал мне это сделать? Он всегда к ней очень хорошо относился и никогда бы не сделал ей ничего плохого.

— А с того, что это именно ты с двумя приятелями, может быть даже и теми, которых я сейчас грохнул, грузил ночью труп Марины в ящике в серую «буханку», в ту самую, что вывозит палёные джинсы из цеха.

Какое-то время длилось молчание, а потом из-за бугра снова раздался голос Хорька, и на этот раз в нём уже не было никакой издёвки.

— Как я тебя недооценил, однако. Кто ты такой, малец?

— А какая сейчас разница? Ты мне по существу ответь, — настаивал я.

— Да, мы грузили тело, — наконец признал он, — но ни я, ни Вахо её не убивали. Я тебе даю слово.

— А чего стоит твоё слово?

— Это тебе решать. Повторяю, Вахо и все его люди, в том числе и я, тут совершенно не причём.

— Зачем тогда было прятать тело и организовывать всё так, как будто она сама уехала?

— Чтобы помочь одному важному человеку.

И тут меня как молния пронзила догадка — начальник городского БХСС Егор Владимирович Потапов! Марина говорила, что он за ней ухлёстывал, и между ними даже раньше что-то было. Об этом же мне говорили и Казанцев с Гонгадзе. Свежие цветы, которые на следующий день после пропажи Марины стояли, по словам домработницы, на подоконнике на кухне, а до этого их там не было. Марина никогда сама не покупала себе цветы. Значит, их кто-то ей принёс. Она сама открыла гостю дверь, значит, этот кто-то был ей хорошо знаком. Она поставила цветы в вазу, значит, разговор начинался очень спокойно и не предвещал такой развязки. Ради кого Вахо будет посылать своих людей, чтобы скрыть смерть своего же человека? Только ради того, кто очень ему нужен. А Потапов ему очень нужен. Это я знаю точно. Вот пазл и сложился. Сука!

— Ради Потапова? — Всё же спросил я.

— Я не знаю, кто ты, малец, но тебе однозначно не жить. Слишком ты мутный и слишком много знаешь. — Уже с глухой угрозой раздалось из-за бугорка.

— Слепой сказал: посмотрим, — ответил я и перекатом ушёл в сторону расстрелянной мной «волги».

Вслед мне никто не стрелял. У меня в барабане оставалось пять патронов, у моего противника, скорее всего, на один больше, если нет запасной обоймы. Значит, в этом у Хорька перевес. Стреляет он хорошо, наверное, тренируется до сих пор. Я в прошлой жизни тоже неплохо стрелял: и на войне, и потом уже в мирной жизни частенько бывал в тире, занимаясь практической стрельбой. Вот только в этой жизни мне стрелять почти не приходилось, а это навык, который нужно тренировать постоянно, как и любой другой. Значит, и в этом у него преимущество. Мой шанс выиграть эту схватку — обмануть его. Вот только как это сделать? Сейчас ещё раннее утро, только рассвело, но скоро уже поедут машины на базу и в посёлок, поэтому надо решать всё быстро и сразу же валить отсюда.

Я быстро пополз по дороге назад, чтобы обогнуть «волгу» сзади и попробовать подловить Хорька там, где он меня не ожидает. Добравшись до места назначения, осторожно выглянул из-за колеса и прикинул расстояние до бугорка, за которым должен был быть мой противник. Нормально, метров десять от силы, для «нагана» как раз самое то. Я приготовился сделать бросок в сторону, чтобы попытаться достать прячущегося за бугорком Хорька с боку. Но услышал хруст сухой ветки и, понимая, что безнадёжно опаздываю, начал быстро перекатываться боком в сторону от машины, не выпуская ствол из руки. Грохот выстрелов слился в непрерывную серию. Место, на котором я лежал секунду назад, прошили три пули, а я, остановив вращение, вскинул руку и из позиции лёжа на боку выпустил тоже три выстрела в тёмную фигуру, которая внезапно возникла из-за дерева метрах в пятнадцати передо мной.

Фигура подломилась и упала, а я броском сделал перекат в сторону и снова ушёл за «волгу». У меня оставалось всего два патрона, и теперь нужно было действовать наверняка. Хорек хитрый гад, вон как ловко обошёл меня, пока я думал, что он отсиживается за бугорком. И сейчас он мог притворяться, чтобы выманить меня. Идти проверять, что с ним, мне очень не хотелось. Но нужно. Мне нельзя оставлять его в живых, потому как тогда мне точно крышка. Вахо с его возможностями найдёт меня где угодно.

Я быстрым броском перескочил свободное пространство между «волгой» и своей машиной и, обогнув её по кругу на корточках, лёг на землю и пополз с дороги в лес. Сделав хороший крюк, я выполз приблизительно в то место, где видел упавшую фигуру, и услышал тихий стон. Тогда я удвоил осторожность и сдерживая себя очень медленно стал ползти к месту, откуда он раздался. Это было чуть в стороне от той точки, где, как я считал, должен был лежать Хорек. Значит, он ещё жив и отполз в сторону, чтобы подловить меня, когда я пойду его добивать.

Время сильно поджимало. Нужно было быстрее заканчивать и валить отсюда. Звук выстрелов мог привлечь свидетелей, да и скоро уже поедут грузовики на базу и обратно. Двигаясь буквально по сантиметру, я аккуратно выполз сбоку, буквально метрах в семи от Хорька, и увидел его, лежащего, прислонившись спиной к дереву и зажимающего левой рукой грудь. Вокруг его ладони расползалось кровавое пятно. Он, хрипло дыша, смотрел в сторону машин и держал в другой руке, которая лежала у него на бедре, пистолет Макарова. Играть в благородство и разговаривать разговоры мне ни времени, ни смысла не было, поэтому я незатейливо поднял ствол, прицелился и всадил две оставшиеся пули ему точно в голову.

Подходить проверять состояние Хорька я не стал. Там и так было видно, что всё закончено. А лишний раз топтаться, оставляя следы, для многочисленных экспертов, которые уже совсем скоро здесь всё перероют, я не хотел. Это хорошо, что я взял на дело «наган», и мне не нужно искать сейчас гильзы. Да я бы и не стал этого делать. Теперь надо подобрать обрез и быстрее валить отсюда. Я, чтобы проверить, не выронил ли чего, прошёлся по своим следам обратно, вернулся на дорогу и, подобрав на земле выброшенный мной обрез, закинул его обратно под сиденье. Ещё раз окинув на прощание взглядом место нашего побоища, я сел в машину и, не теряя времени, свалил оттуда, оставляя за собой растерзанную «волгу» с двумя трупами внутри, вторую — абсолютно целую машину и труп Хорька с размозжённой пулями головой, растянувшийся у дерева в лесу.

* * *

Сейчас сразу ехать в город мне никак нельзя. Когда узнают о произошедшем, менты обязательно будут опрашивать свидетелей, и мою машину, въехавшую в город с этого направления, кто-то может заметить и запомнить. Не так уж и много в нашем городе белых «двоек». А зачем Быне и мне лишние проблемы? Выбравшись с грунтовки на трассу, я махнул в сторону противоположную от города, чтобы обогнуть его и въехать совсем с другого направления.

По дороге я напряжённо раздумывал над словами Хорька. Неужели Вахо действительно невиноват в гибели Марины? При здравом рассмотрении выходило именно так. Теперь всё логично ложилось в строчку. После нашего телефонного разговора в гости к Марине пришёл Потапов с цветами. Она его впустила, поставила цветы в вазу, а потом между ними что-то произошло. Причём я думаю, что изначально этот «оборотень в погонах» не планировал её убивать и пришел с другой целью.

Слишком это рискованно — убивать вот так самому, когда его могли заметить соседи, входящим в квартиру или в подъезд. В таком случае, чтобы связать Потапова с убийством, много ума не нужно. А там уже дело техники — устроить очную ставку и доказать его вину. Да и цветы, зачем тогда он их принёс? Любой человек с цветами, заходящий в подъезд, гораздо сильнее запоминается, чем человек без цветов. Потапов мент и должен был это понимать. То, что никто не смог вспомнить его просто его удача, а не закономерность. Он не дурак, и рассчитывать только на удачу не мог.

Скорее всего, убийство произошло спонтанно. Может, в процессе разговора они поругались, и он её сильно ударил или задушил. Сделав это и поняв, что убил девушку, он запаниковал и сразу смылся из квартиры. Для Потапова это был конец и карьеры, и свободы. Тогда-то он и обратился к своему давнему подельнику Вахо. Только Вахо, с его возможностями, мог решить его проблемы

А тому, как ни крути, Егорка нужен. Кто будет лучше всего прикрывать его делишки, как не начальник городского БХСС? Марину уже не вернуть, а дела делами, поэтому Вахо и помог Потапову выйти сухим из воды, послав на квартиру Марины команду зачистки с Виктором во главе.

Вахтанг, конечно, сволочь и гад, но строго говоря, он не виноват непосредственно в гибели Марины. Он, руководствуясь соображениями выгоды, помог Потапову скрыть следы преступления, за что я его уже наказал.

В свете этого вся моя месть Вахо была бессмысленна. Не то чтобы я сейчас жалел о сгоревшем цехе или об убитых мной Хорьке и его подручных. Это были далеко не ангелы, и я с ними схлестнулся в настоящем бою, где выбор прост — либо они, либо я. Так что там в лесу всё было по чесноку. Мы сошлись кость в кость, и вышло так, что благодаря немалой толике удачи победителем оказался я. А ведь мог бы вместо них сейчас там лежать, остывая. Ладно, это всё лирика, и на неё нет времени.

Мне нужно сейчас хорошенько подумать, где я мог наследить. Во-первых, нужно избавиться от оружия, а значит, обрез и наган придётся срочно скинуть. Во-вторых, нужно избавиться от одежды, что сейчас на мне. В-третьих, нужно вымыть машину Быни, особенно колёса, и поставить её в гараж, чтобы больше не трогать вообще. С этим покончено. Нет у меня никакой машины, и никогда не было. Что меня может связывать со сгоревшим цехом? Ничего. С Хорьком и его подручными? Тем более. У меня нет мотива. Кто может знать о том, что я интересовался цехом? Только Славка и Игорь, но: во-первых, их об этом никто и никогда не спросит, а во-вторых — это мои друзья, и я в них уверен на сто процентов.

Первым делом я направился к реке, к тому месту, где знал один хороший съезд. Там можно подъехать на машине прямо к реке, и людей там особо никогда не бывает. Ближайший посёлок находится в нескольких километрах вверх по течению. Остановившись на берегу, я полностью разделся, оставшись в одних трусах. Потом набил в рюкзак тяжёлые камни и затолкал туда же спецовку Славкиного отца и свои кроссовки, в которых я был во время операции. Зайдя в воду поглубже, я утопил рюкзак с вещами, туда же вскоре отправились и «наган» с обрезом, и под конец свёрнутый иглами внутрь сделанный мной собственноручно «ёж», который мне так и не пригодился. Потом я долго мыл машину, особенно тщательно оттирая колёса и вымывая из протекторов мельчайшие песчинки земли. Мало ли какая экспертиза случится, пусть ей будет как можно меньше материала для исследований.

Полюбовавшись со стороны на блестящий в свете солнца кузов машины, я взял из багажника бутылку ацетона, смочил тряпочку и несколько раз тщательно протёр руки, начиная с ладоней и до локтей. Потом протер лицо и шею. Смыв на порох мне вряд ли кто будет делать, в этом-то времени, но как говорится — «бережёного бог бережёт». Наконец сделав всё, что наметил, я нырнул в реку и, проплыв метров двадцать, вернулся обратно.

Будем считать, что от улик я избавился, насколько это в данной ситуации вообще было возможно. Теперь можно возвращаться обратно в город. Там первым делом нужно поставить машину Быни в его же гараж. Потом надо заскочить на квартиру Марининой подруги, чтобы забрать оттуда вещи и скрыть все следы своего пребывания, и оттуда сразу же рвануть на автобусную станцию, чтобы сесть на автобус до Краснодара. Отсижусь там пару-тройку недель, и если всё будет тихо, вернусь обратно. Что делать с Егором Владимировичем я подумаю по дороге. Пока его трогать нельзя. Вахо далеко не дурак и может связать дважды два. Поэтому, скорее всего, мне нужно будет подождать, прежде чем я спрошу с него за Марину.

* * *

Мрачный как грозовая туча Вахо сидел в своём кабинете за задёрнутыми плотными шторами и тяжёлым взглядом смотрел на своих ближников. В помещении, кроме самого хозяина, находились ещё трое. Его двоюродный брат Васо — худой как скелет, обтянутый кожей, Рыба смотрящий за рынком — вставший на место погибшего Нукзара, и Фрол — здоровенный парень с поломанным носом, бывший офицер десантник и ближайший помощник погибшего Виктора.

— Ну что делать будем? — Первым нарушил гнетущее молчание Вахо. — У кого есть какие-то мысли?

— Я думаю, что за всеми недавними событиями стоит Баро, — осторожно начал Рыба. — Сами посудите, этой весной у нас загадочно погибает Нукзар, труп которого сжигают в его же машине. Как раз по рынку у Нукзара и Баро не раз были жесткие тёрки. Теперь сгорел новый цех, и на пути из цеха к городу неизвестные люди сделали засаду, где погиб Виктор. А ведь это именно Виктор выгнал людей Баро с рынка и прижал его торговлю по городу. Кроме Баро, я думаю, это было сделать некому.

— А я вообще думаю, что засада была не на Виктора, а на самого Вахо, — вставил Васо с дивана. — Цех подожгли, чтобы тебя туда выманить. Думали, что ты сам кинешься на пожар и будешь в одной из машин. Поэтому сделали засаду в лесу и расстреляли наши машины внезапно. Виктор, видно, пытался раненным уйти в лес, но его догнали и добили.

— А ты что скажешь? — Внимательно посмотрел на Фрола Вахо.

— Пожарники завершили дознание, и теперь установлено совершенно точно, что причиной пожара был поджог. Кто-то разбил окна цеха и закинул внутрь бутылки с горючей смесью. Собаку перед этим усыпили. Действовали очень профессионально. Продумали и как подойти, и как уйти незамеченными. — Отозвался с кресла Фрол. — Теперь по засаде в лесу. Я общался с одним человеком, он состоит в группе, которая занимается следствием по этому делу. Информация такова: Гоча и Азамат убиты картечью из ружья, они даже не успели выйти из машины. При них было оружие, но они его не успели пустить в ход. Виктор был найден рядом в лесу, у него ранение в грудь и две пули попали в голову. По следам определили, что он стрелял по напавшим из-за дерева, потом был ранен и отполз в сторону, где его и добили двумя выстрелами в голову. Сама перестрелка началась ещё на шоссе, когда Виктор выскочил из машины, там нашли две гильзы. В лесу, там где Виктор был ранен, нашли ещё три гильзы от его пистолета. Все попавшие в Виктора пули выпущены из «нагана». Гильз, естественно, не найдено. По мнению милиции, картина такая. Виктор с ребятами преследовали и зажали какую-то машину. Там внутри было, скорее всего, два или три человека. Первыми стрельбу начали именно они. Один расстрелял машину Гочи, а второй тем временем вступил в перестрелку с Виктором. Виктор вынужден был отступить в лес, где его зажали с двух сторон и ранили, а потом добили, когда он пытался отползти после ранения. Нападавшие сразу скрылись. У Виктора с собой во внутреннем кармане куртки на молнии было найдено тридцать тысяч рублей в пакете. Их нападавшие не тронули, как и его оружие.

— Что ты сам думаешь по тем, кто смог безнаказанно убить Виктора и Гочу с Азаматом? — После паузы тяжёлым взглядом уставился на Фрола Вахо.

— Думаю, что это были очень подготовленные люди, с хорошим боевым опытом, — твёрдо ответил Фрол. — На их стороне сыграло то, что Виктор с людьми хотели их брать живыми, а те сразу били наповал. Гоча с Азаматом просто ничего не успели сделать. Потом те люди, все вместе навалились на Виктора и вынудили его отступать и, в конце концов, убили. Нужно искать людей с боевым опытом, бывших офицеров или сверхсрочников «афганцев», скорее всего. Простые бандиты не смогли бы действовать настолько эффективно и переиграть Виктора.

— Надо валить Баро. — подал со своего места голос Васо. — Завалить показательно, чтобы все поняли, чьих это рук дело.

— А если это не он? — Вскинулся Фрол. — Откуда у Баро люди с боевым опытом? Максимум, что могут сделать цыгане — это подрезать кого-то или подстрелить исподтишка. Те, кто убил Виктора в настоящем бою, имеют спецподготовку, которая не уступает его собственной или моей.

— Все равно, — жёстко отрезал Васо. — Нам нужно сейчас показать, что мы на коне. Нас ударили, и мы сразу ответили. Иначе это будет слабость, а там и другие полезут на нашу территорию и начнется хаос. Баро надо мочить и точка.

— Баро уже давно напрашивается, поэтому он или не он, сейчас совсем не важно, — поддержал Васо Рыба. — Сейчас, по горячим следам, разберёмся с ним, но все равно будем искать других. Если найдём кого другого, тоже накажем.

— Фрол, готовь акцию, — немного поразмыслив, повернулся к десантнику Вахо. — Сделайте всё так, чтобы у ментов к нам вопросов не было, но чтобы кому нужно было понятно, за что подох Баро.

— Понял, сделаем, — уверенно кивнул Фрол.

* * *

Белая «волга» быстро едет по загородному шоссе. Внутри салона, на заднем сидении, оживлённо общаясь и дымя сигаретами «Мальборо», вальяжно развалились двое мужчин в чёрных костюмах и шляпах, а за рулём сидит молоденький смуглый парнишка-цыган с живыми чёрными глазами. Машина сворачивает с основной трассы по направлению к цыганскому посёлку. На полпути до посёлка парнишка-водитель увидел белую шестёрку и стоящих рядом с ней двух гаишников. Гаишник, что с полосатым жезлом в руке, повелительно указал ему водителю, чтобы тот остановился. Цыганчонок сразу послушно затормозил, прижимаясь к обочине.

— Чего им ещё надо? — Сверкая золотыми зубами, ворчливо спросил Баро с заднего сиденья. — Никогда тут менты не стояли.

— Не знаю, — пожал плечами водитель и виновато добавил. — Может, скорость немного превысил. Я права сегодня дома забыл, что делать будем?

— Голову ты дома не забыл? Ладно, если будет придираться, не спорь с ним, сразу дай четвертак, не хочу долго стоять и разбираться. — Важно кивает Баро и снова поворачивается к собеседнику.

Милиционер подошёл к остановившейся «волге» и, строго посмотрев на водителя, повелительно сказал:

— Добрый день! Сержант Васильев. Предъявите ваши права и документы на машину.

— Командир, да у нас всё в порядке, — широко улыбнулся гаишнику чёрнявый парнишка и протянул ему сиреневую купюру. — Давай так, вот тебе двадцать пять рублей и отпусти нас, поскорее, нас дома очень ждут.

— Предъявите ваши права и документы на машину. — Настойчиво повторил гаишник, словно не замечая протянутых денег.

В этот момент к машине подошёл второй милиционер и, наклонившись, посмотрел внутрь прямо на удивлённого таким поведением Баро. Потом, удостоверившись, что там сидит именно тот, кто ему нужен, он кивнул первому гаишнику и, достав из кармана пистолет, спокойно расстрелял пассажиров «волги». Первый гаишник тоже достал пистолет и два раза выстрелил прямо в лицо побелевшему от ужаса водителю. Потом они оба сели в свою машину и спокойно уехали с места убийства.

Уважаемые читатели, закончена третья часть цикла «Отморозок».

Content

Отморозок 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16