Адвокат вольного города.10

Глава 1

Где золото?

Вопрос, который интересовал меня, пока армия слегка разгневанных ногайцев вторгалась в каганат, это где в окрестных горах обитает золотишко. А также почему, собственно, я выбрал себе в качестве вотчины отличный участок, в котором, впрочем, вроде бы не водилось этого самого золота?

Что хорошо, мне удалось уговорить огненного элементаля обработать, расплавить вольфрамовую руду.

Но прошло оно всё-таки крайне непросто.

Огненный элементаль поднял жар от магмы, нечто вроде микро-вулканического извержения в лесочке к западу от города, но в стороне от дороги.

Там теперь был местный филиал ада, там было чрезмерно жарковато, вовсю били горячие источники, да ещё и воняло. Лес под давлением враждебной стихии стремительно таял, элементаль земли по моей просьбе перенёс сотни тонн бревен внутрь города, навалом, то, что осталось — чахло от вулканических газов.

Поскольку ни один из взятых в годовую аренду элементалей не завязан с жизнью, как таковой, то и не стремился сохранить всё органическое. В связи с этим мне пришлось отдельно попросить элементаля земли насыпать вал земли, чтобы оградить «мёртвую зону». Зато там теперь постоянно обитал огненный элементаль.

Ещё элементаль земли построил мне дорогу и результат мне понравился. Он приподнял широкую шестиметровую полосу внутри леса, ровную, плоскую, прочную как гранит, пустую, которую провёл от западной тропы между гор. По сути, от границы моих владений, вдоль города, потом на север, мимо лагеря казаков, и до опять-таки границ владений вдоль реки, ходом на север.

Общая длина дороги составляла где-то двадцать четыре километра, которые он провёл всего за две ночи.

В планах по районе было строительство ещё ста десяти километров дорог, целой сетки, в том числе ко всем границам «моих» владений.

Пока что дорожное строительство я остановил. Элементаль земли перенёс громадный объём грунта — руды, а элементаль огня, запитываясь от жара земли, пропёк эту массу.

Сложнее было поуговаривать элементаля земли, чтобы вернул вольфрам насыпью обратно внутрь моей резиденции, по дороге спрессовав в кубы. Натуральные такие кубы, здоровенные, не знаю почему элементалю нравится эта форма, но кубы были размером примерно метр на метр.

Мне потребовались сведения из справочника, а потом всё равно привести и попросить дядю Ваню оказать мне услуги в области математики.

Он посчитал размер пирамиды и после всего пяти минут расчётов (думаю, у меня бы ушло пару дней) он выдал результат: одна тысяча четыреста тонн.

Вот мне бы к этому ещё представление о цене, было бы неплохо. Но, пока пусть лежит, кушать не просит. А так — в любом случае понятно, что выбросить на рынок такой объём металла разом никак нельзя, я сам себе испорчу рыночную цену.

За пару дней я перенёс все двигатели, пулемёты, рамы и узлы, прочие составляющие для сборки «козликов». Наверное, мастерская Вилли Хофманна могла бы мне всё это счастье и собрать, но тогда бы оно не дало бы себя перенести, было бы за пределами грузоподъёмности моего ворчливого артефакта.

Короче говоря, пока что отвёрточная сборка, ввиду отсутствия бригады Сергея, ложится на Ивана Ивановича, который такую задачу воспринял философски. Не похоже, чтобы это хоть как-то его испугало.

Достав им всё необходимое, в том числе и по быту, я попросил Дмитрия Чуя переводить казаков в их новый лагерь в городе.

Форт, само собой, построил тот же элементаль. Форт представлял собой большущий квадрат, с окнами-бойницами, местом под двойные ворота, пустым квадратным двором.

Квадрат строения был сам себе стеной. Понятно, что город в целом — это защищённая крепостной стеной зона, но воякам ещё одна защита не помешает.

Ворот у этого счастья не было, но что тут сказать? Не любит элементаль работать с мелкими деталями, придётся ворота собирать самим. То же самое касалось и крепостных ворот. Пока что по моей просьбе элементаль закрыл их небольшими кубиками (тонн по пятьдесят). Таким образом, пока что открыты только северные ворота.

И да. Когда казаки строем и с песней (Фёдор прав, слух среди этих парней встречался редко) вошли в город, то они слегка офигели.

Громадный пустой город, расчерченный на кварталы, где как грибы после дождя выросли строения, такие как каганский дворец, прямоугольник аэродрома, часть строений в портово-торговой зоне. Внутри лихой ветер и упрямые волки (не знаю почему, но, пока большая часть животных свинтила, волки почему-то остались), которые теперь ошивались вокруг зоны аэродрома, где их периодически распугивал Варварий.

В портовой зоне поставили юрту, причём прямо внутри пустого громадного склада Николай и Олег. Олег получил от меня инструкцию ждать, когда припрутся торговцы, потому что для того, чтобы взбодрить их интерес, я был намерен всё купить.

Все строения огромные, из по сути монолитного камня, кристаллизованной породы, словно спаянной, с пустыми глазницами окон и дверей.

Если бы местные знали про фантастику, про гротескные абстрактные жанры, то их бы этот вид напугал. Они ждали бы, что из склада вылезет Ктулху или на худой конец, Годзилла, но местные были людьми практичными и всяческими фантазиями не балованными.

Казаки занимали свой форт, Дмитрий взял с собой нескольких офицеров и отправился знакомиться с остальными жителями города.

— Дядя Ваня, — я появился, когда они знакомились.

— Дмитрий, — смутился атаман.

— Пойдёмте я вас с ребятами супчиком накормлю. А потом винтовочки свои заберёте, патроны.

Дела у казаков шли хорошо. Есть и оружие, есть и чем стрелять из него, значит можно не бояться, что придётся в штыковую бегать. Стена опять-таки располагала к шикарной обороне.

— Дядя Ваня, короткий вопрос.

— Да, Аркадий Ефимович, — мне всегда становилось неловко, когда он называл меня по имени-отчеству и вообще был одним из немногих людей, которые вызывали уважение.

— А сколько мы… завезли тем вечером патронов, Вы посчитали?

— Двадцать два ящика, не считая возврата собственного. Полные, по полторы тысячи.

— А в рублёвом эквиваленте в вашу семейную кассу?

— Пойдём, я супчика налью?

— Ну, дядя Ваня, мне же работать надо…

Дмитрий уже отошёл, так что он, возможно, стеснялся сказать при нём.

— Выходит при округлённой цене по тридцать пять копеек общим итогом одиннадцать тысяч пятьсот пятьдесят рублей.

— Отлично, привезу наличку.

— Пусть у тебя побудет, у нас тут ни сейфа нет, ни тайника.

— Понял. Округлю до двенадцати за собранный ретранслятор.

Я отбился от обеда и свинтил обратно в свою резиденцию, где элементаль земли как ребёночек играл с кубиками. Вес кубика вольфрама чуть больше девятнадцати тонн, так что сила моего ребёночка поражает.

— Прости что отвлёкся, дорогой Зёма.

Элементали равнодушно относились к именам, можно было называть хоть горшком.

«Мне нравится простор, человек. Когда я смогу попутешествовать?»

— Тебя устраивает строительство дорог? Это считается за путешествие?

«Да… мне нравится».

— Построишь мне большую дорогу?

«Шире чем то, что я сделал?»

— Нет, большей длины.

«Да. Когда можно начать?»

— Погоди. Давай вернёмся к вопросу элементов Менделеева.

«Ваш Менделеев молодец».

— Вообще, бесспорно. Золота в этой долине нет?

«Мало. Глубоко и мало».

— А насколько глубоко ты можешь занырнуть в своей работе?

«Несколько захочу».

В тональности элементаля была мощная нотка гордости за себя.

— Ладно, к этому вернёмся. А есть железо?

«Да, конечно, железо везде есть».

— А много?

«Мало. Но есть и его легко вытянуть на поверхность. Сколько надо вытянуть железа прежде, чем я могу начать строить дорогу?».

Интересная постановка вопроса. Мне нравится.

Я показал ему на гору вольфрама.

«Столько же по объёму или по весу?»

— Весу, — на секунду почувствовал себя эксплуататором хуже Тома Сойера, который брал плату за право поработать. — Сможешь отгрузить сразу к огненному?

«Да. Пойду к горе, там есть железо.»

Элементали не любят «поговорить». А жаль. Прощаться тоже не в их манере, но это я как-то переживу.

Проводив элементаля, который в какой-то момент взял и погрузился в поверхность пола, хотя я какое-то время чувствовал его неподалеку. Отметив направление его движения, я побрёл к реке.

Элементаль воздуха, как мелкий комар мощностью в неистовое торнадо, появлялся, когда считал нужным и исчезал, слегка пугая. Будь у меня тут море, он мог бы гнать корабли. Будь ветряки, научить ветер их крутить.

А пока что у меня была только расшатанная психика и он меня временами шокировал.

Пройдя пустыми воротами к портовой зоне, дошёл до реки. Там, как десятиметровый карась, игриво плескался элементаль воды.

Я присел на берегу. Течение воды стало спокойным, уверенным, ровным, словно повзрослевшим.

— А стала вода теплее?

«Да… огненный помог».

— А станет ещё теплее?

«Да. До тридцати двух градусов по вашему этому Цельсию», — неспешно ответил элементаль.

— Ого, хоть купайся.

«Так искупайся, человек».

Я потрогал воду рукой. Ну да, уже тепло. Зимой будет холоднее, но замерзать в этом течении не будет. Такого подогрева не хватит на многокилометровый ход до ближайшего торгового порта, но тут суда смогут стоять спокойно.

— А ты можешь выделять вещества из состава воды?

«Разве что хлорид натрия».

Может он так шутил, а может и правда.

« Ты знал, человек, что океаны и моря твоего мира изначально были пресными?»

— Эээээ. Нет, не знал. А откуда… Откуда взялась соль?

«Круговорот воды… Круговорот воды вымывал из земли совсем немножко соли и уносил в океаны. Но вода бывает очень трудолюбива, по крупице и по капельке, за миллионы лет она натащила в океаны много-много соли, так что вода стала горькой, как невкусный суп. А пройдут ещё миллионы лет и океаны станут такими солёными, что жизнь там станет невозможна».

— Крутяк. А можешь собрать мне крупицы золота со дна реки? Сто процентов же она там есть.

«Могу, но мне лень».

— Ну, пожалуйста!

«Искупайся».

«Вот тебе и раз. За хорошую порцию золота я могу купаться, как дельфин», — пронеслось у меня в голове.

«Рыбы скучные и с ними нельзя общаться. Привези сюда дельфина, а я принесу тебе много золота», — предложил элементаль.

Бляха! Я совсем забыл, что элементаль слышит мои мысли.

— Я подумаю.

«Нет дельфинов, нет золота».

Снова-здорова, недавно был кое-как согласен на меня, а теперь вот дельфины нарисовались.

— Есть дельфины, есть золото?

«Семь дельфинов — семьдесят тонн золота»

— Это мать твою, отменная сделка!

«Сделка… Да. Я поплыл добывать золото. Но…»

— Понял, понял. Пока не будет дельфинов, ты мне его не отдашь.

Разобравшись в меру сил с элементалями, я переместился на стойбище Юбы.

Там было тихо, тоскливо и немноголюдно. После некоторых мытарств я нашёл там Архая. По сравнению с прошлым разом воевода был бодр, собран, бронирован, а в глазах лихо плясали черти с плакатиками «ещё повоюем».

— Доброе утро и добрый день, мой дорогой друг. Слышно что-то про наших ногаистых врагов?

— Ну, они пересекли границы дозволенного, то бишь, вторглись.

— Появилась определённость в жизни?

— Ещё бы. Юба усвистал, твоего министра забрал.

— Одного? Михаила?

— Его.

— А второй?

— Не знаю, вроде не брал. Но главное, что при отсутствии нашего бесценного великого кагана я могу свободно командовать процессом. Радует, что при этом безопасность самого солнцеликого — его собственная проблема.

— И при этом есть план сражения?

— Сражения? Как только они окажутся, я скомандую всеобщую… Как там её? Я тут недавно записывал очень достойное слово вместо «бегство»…

— Эвакуация?

— Во-во. Оно. Полная эвакуация всех без исключения по углам, по горам, по долинам. Мы пошлём большое стадо оставить следы в направлении твоего торгового поста, как ты просил. Очень мужественное и важное решение, вызвать гнев врага на себя. Горжусь тобой, Аркадий! Ты настоящий герой!

— Сам от себя в восторге, аж дыхание перехватывает.

— Ну, а дальше долинами, тропами, просачиваемся на север, как раз там, где деревьев побольше и коннице не развернуться, стыкуемся с Юбой, в общем, всё по плану министерства обороны.

— То есть тебя одного?

— Я ещё с котом своим советуюсь, только ты никому не говори.

— Я могила. Надеюсь, что не буквально. А слух про мои богатства распущен?

— У нас всегда ошиваются бродяги, торговцы, менестрели и прочий блудный люд, прихлебатели. Им эта история очень понравилась, так что думаю, она уже на их устах движется навстречу орде вторжения.

— Чудно. Не слышно, чтобы у ногайцев что-то взорвалось, сгорело?

— У меня такой информации нет, но буду держать ухо востро.

— Ладно, тогда… Даст Предок, свидимся.

…

В посольской юрте я нашёл Тайлера, он уже не спал, но имел грустный вид.

— Чего грустишь, братец-детектив?

— Того, что расследовать тут нечего, босс. Задачу по внедрению я выполнил, со всеми познакомился, даже министром стал.

— Министром, кстати, чего?

— Внутренних дел, само собой. Главный полицейский каганата. Теперь и умереть не стыдно, жизнь удалась, ура! Только алкоголя нет, преступлений нет, ничего не происходит.

— А охота?

— Я не люблю охотиться. Вот если бы к рогам быка, на которого идёт охота, прикрутить пулемёт, да приспособу ему какую для стрельбы, тогда может было бы и честно, а так… Профанация. Они на охоту ещё и без бухла поехали. Тьфу, срамота.

— Согласен, неполная подготовка к мероприятию.

— И главное, что в каганате решительно не хватает винных магазинов, — грустно констатировал Тайлер. — А ведь они — цементирующий фактор цивилизации.

— То есть, ты считаешь, что в Южном Алы Тау нет цивилизации, потому что плохо налажено производство и снабжение алкоголем?

— Вооот! Именно так и я думаю. Это прямо факт, очень печальный факт. Мир тут катится в пропасть, а я сижу рядом и…

— И трезвый? — подсказал я, а он лишь горестно кивнул.

— Тайлер, но ведь я привозил обширные запасы… Пёс с ним, ну их ты выпил, но я тебе привёз самогонный аппарат.

— А сырьё? — не поднимая головы, уныло парировал детектив. — Ну ладно сырьё, я могу и ягод каких набрать. Ладно. А ёмкости? Инфраструктура? Помещение?

Он обвёл руками юрту.

— Поехали в мой торговый пост…

— Что я там делать буду? Ты вообще разговариваешь с разочаровавшимся в жизни человеком на краю смерти от тоски. Подчеркиваю, что смерть будет встречена мной в омерзительно трезвом состоянии.

— Ну, смотри, министерский пост ты получил…

— Получил, — буркнул он.

— Познакомился со знатью…

— Побуха… Познакомился, да.

— А теперь я тебе найду помещение, чтобы, как ты говоришь, инфраструктуру… И потом, у меня там две бутылки семилетнего кизлярского коньяка.

— Так что ж ты раньше молчал, аспид! — возбуждённо вскочил Тайлер. — Включай свою колдовскую машинку, или как оно работает? Переноси нас тудой. К конья… К торговому посту! Там поди люди без меня всё вы… Заждались, то есть.

— Давай мы быстренько соберём вещички, а то ты последний тут. Дядя Миша забрал свой рюкзак?

— Он каждый раз как в последний собирается, всё с собой берёт.

— Молодец. Давай поднатужимся и то же самое сделаем. Что-то мне подсказывает, что в эту юрту мы больше не вернёмся.

— Мужчина должен путешествовать налегке! — величаво отмахнулся Тайлер, стараясь казаться выше мирской суеты и барахла вокруг.

— А у меня, если ты согласишься вместе со мной вещички собрать, есть бутылка муската из Темрюкского района, прямиком к тебе в гости.

Тайлер просиял. Ну да, я не первый день с ним знаком, понимаю, что делать.

— Ну так давай свой допинг, знаешь же, старый пират на всё согласен. И будем собираться.

Перетащить всю юрту разом всё же не удавалось, а жаль.

Я собирал барахло не глядя, просто взял ковёр и закидывал туда имущество, потом использовал сундук, накидывал имущество на отсыревшие кресла, кидал на Изнанку, возвращался и вообще не заморачивался.

Под конец, лишённая ковров юрта поддалась, получилось глупо, но я её тоже забрал, типа — уплочено! «Ол инклюзив» — значит, барную стойку беру с собой и официанта заверну в штору.

Тайлер ничему не удивлялся, так что, когда мы оказались в районе аэродрома, совершенно не возражал, что ему надо занять пустое здание около базы Иванычей.

Ушёл по меньшей мере час, пока я перекидал ему всю то же самое, включая самогонный аппарат, под конец он, «измученный нарзаном», уже вовсю использовал пантомиму и трагические вздохи. Такой удивительный артистизм явственно намекал, что начало свидания с кизлярским коньяком чрезмерно затянулось.

Так что я мотнулся в пещеру, вернулся в свой новый город и вручил ему бутылки.

Он сел в кресло, глубоко вздохнул, приосанился, прищурился, словно впервые заметив мир вокруг и сказал:

— Ну, рассказывай, что это за странное место такое?

Глава 2

Изделия из металла

— Как у твоего воинства дела? — я сел около Дмитрия, причём в данном случае притащил себе степняцкое, собранное из кривых палок, но вполне функциональное кресло, покрытое шкурами.

— Нормально… теперь нормально. Есть винтовки, вот… осваивают.

Казакам были розданы английские ружья, и Дмитрий посчитал, что для начала стоит провести строевую подготовку с оружием.

Бойцы путали лево и право, шагали не в ногу, путали команды «на караул», «к ноге», «на грудь», натыкались друг на друга, но атамана это не смущало.

— Что, раньше хуже было? — предположил я.

— Ну да. Это, считай, прогресс. Но я и сейчас не напираю. Война ведь на горизонте?

— Уже считай, пересекла горизонт и началась. Воевода каганата считает, что ногайцы уже вторглись.

— А известно, что у них по вооружению, численности?

— Две с половиной тысячи, одни конники. Клинки сабельного типа, винтовки Энфилд…

— Такие же? В этом была подоплёка?

— Нет, Дмитрий, подоплёка была в том, что в нашем региона хрен купишь двести стволов одинаковых. К тому же патроны, которые руки твоих бойцов тащили в ваш форт, были украдены у врага.

— Кем?

— В широком смысле, мной. Мной и бандой Иванычей. Они, считай самые ценные жители каганата. Без обид, но их авиаразведка, вот эта кража, а также «козлики»…

— Что за «козлики»?

— Ааа…. Ты пока суть да дело, подбери из своего войска семь человек, которые умеют водить машину, грузовик или трактор. Лучше всего, если трактор.

— Навык не самый массовый.

— Ну ты подумай, поспрашивай. И навык владения пулемётом.

— У нас есть два из земель Вьюрковского. Но бойцы говорят, что их было аж пять штук, только… Ну чего там, я ж сам участвовал в этом, в их разоружении.

— Семь пулемётчиков тебе нужны.

— А зачем это всё?

— «Козлики». Вообще-то, там рам и двигателей на шесть штук, так что машин будет шесть, но тебе нужен запасной седьмой экипаж. На всякий пожарный случай.

— Да что за «козлики» такие?

Я хлебнул кофе из термоса.

— А такие, что Иван Иванович, если будешь себя хорошо вести, выкует тебе оружие победы, четыре колеса, двигатель и пулемёт.

— Броневик? В бою видел такую штуку. Вот только они в запрещённых списках.

— Без обид, Дим, но в задницу можешь свои запрещённые списки засунуть. Во-первых, ты не забывай, что ты больше не в империи, а в каганате, где законодательство это, грубо говоря, я сам. Во-вторых, у нас тут война. Что для тебя важнее, победа или соблюдение иллюзорных правил и запретов? В-третьих, это не броневик. Такая черепаха в лесу сядет у ближайшей кочки. Главное, заметь, я тебе не про химическое оружие говорю…

— Откуда знаешь про химическое оружие?

— От верблюда, — огрызнулся я. — Это оружие, если хорошо пойдёт, отлично заточено против конницы. Слышал про принцип камень-ножницы-бумага?

— Это просто детская игра такая.

— Нет. Ну, то есть, игра такая есть, но… Вот давай вспомним про типы войск средневековой пехоты.

— Ну, алебардист, копейщик-щитовик, тяжёлый арбалетчик, мечник, лёгкий конник, рыцарь — тяжелый конник, лёгкий лучник. Как-то так, сумбурно.

— Смысл в том, что универсальной и непобедимой единицы нет.

— Как же, а рыцарь?

— Да, конечно. Бьёшь в него из леса, из кустов, лишаешь манёвра, возможности разгона, стреляешь издалека, а он воин ближнего боя.

— Это подло.

— Зато работает. Против лёгких лучников пускаешь лёгкую же конницу, сечевую. Против тяжёлой пехоты — строй щитовиков, а из-за спин алебардисты, а навесом — стреляешь тяжёлыми болтами.

— Ты просто в настолки переиграл, — отмахнулся он.

— Нет. Нельзя вот так отказываться от логики. Вот что у тебя за пехота?

— Легкая иррегулярная, комбинированная стрелково-сечевая. Сабли и шашки, хвала Предку, у всех есть клинки.

— А если враг их картечью, а? И всё, привет семье. А мы с тобой против этого пушку противопоставить не можем, но у нас есть стены.

— А они магический портал повесят, маги перекинут пару сотен степняков за стену?

Я призадумался. К такому жизнь меня не готовила. Вместо ответа, спросил самого атамана:

— Метод противодействия, офицер!

— Ну по классике, запрещающий магию артефакт, чем выше уровень, тем лучше. Действие стрелкового оружия, детонацию патронов он не блокирует, имеет свой радиус действия.

— Какой?

— Почем я знаю⁈ — развёл руками атаман. — Я офицер, а не колдун. Это скорее ближе к тебе, у тебя было обучение в твоих колледжах для благородных.

— Виноват, прогуливал. Но наверстаю.

— Купишь, привезёшь?

— Ага.

— Так что такое «козлик»?

— Иваныч соберёт, покажет. А ты поставь охрану, чтобы на него лишняя муха не села, а если есть кто-то технически грамотный, дай ему в подмастерье.

Дмитрий недовольно закряхтел, но согласно кивнул и полюбопытствовал:

— Вот как у тебя получается, граф? Я атаман, формально тебе не подчиняюсь, а ты тем не менее мне приказы нарезаешь?

— Я тебе не приказываю. Ну, то есть… Мы просто делаем общее дело. Ты заинтересован от ногайцев отбиться? Бойцы твои заинтересованы? Я тоже. Снабжаю тебя, вооружаю, разведку веду. Да, я не воин, но сделал для победы так много, что по результатам или крест себе на грудь повешу, точнее сказать, ты сам мне его повесишь, я всё же почётный казак и учредитель казачества. Или, если не повезёт, то туда же, на грудь, могильный камень.

— Пессимистично.

— Ну, розовые романтические сопли я не склонен разводить. Ногайцы сюда идут не на дудочке играть, они идут резать, кто под руку попадётся. Поэтому, кстати, надо бы как-то чалдонов предупредить.

— Это я могу, с прошлого раза осталось личное хорошее отношение.

— Во. Сделай, если сможешь. Не в приказ, а прошу.

— Сделаю, конечно.

— Как себя чувствует казна казачества?

— Отсутствует, как явление. Мы пока на голом этом самом… энтузиазме границы империи защищаем.

— Это не дело, я тебе могу деньжат подкинуть.

— И куда их здесь тратить? Ты, граф, нам лучше зернеца подкинь, сахара, соли, посуды разной.

— Вот кстати насчёт зерна. Там должны торговцы прибыть с Оби.

— А что, разве река судоходна?

— Всегда была.

— Не была она судоходна, граф, ну что ты заливаешь? Я, конечно, лишний раз вопросы не задаю. Но тут любой дурак заметит, что строения эти все явно магическими руками возведены. Сам по себе город — тоже. Теперь ещё оказывается, что река стала судоходной. Да хрен с ней, с рекой, у нас из ниоткуда дорога появилась да такая, что армии вторжения любо-дорого по ней проехать.

— Что, не нравится дорога?

— Нравится. Но врагу она понравится ещё больше. Эта дорога противоречит концепции обороны.

— Вредные ты, Дмитрий, вещи говоришь. Что за ради нужд затруднения вторжения жить надо в бездорожье. Вредные.

— А что враг?

— Врага победим, а дороги останутся. И купцы прибудут, новосёлы.

— Ловко ты, Аркадий с темы творящейся тут магии спрыгиваешь и на купцов переводишь.

— Слушай, я тебе одну штуку скажу, но если что, то и не говорил.

— Какую?

— Магия творится какой стихии?

— Ну, если подумать… Маг земли. Только уровень запредельный. Первый уровень может едва-едва горсть земли по столу катать. А тут горы двигает. Не иначе как шестой-седьмой.

— Ладно, допустим. А в чьём роду было много магов-земельщиков?

— Да в чьём угодно.

— А если его, допустим, Пётр зовут, и он по профессии император российский?

— Да ты что⁈

— Вот тебе и что! — рыкнул я и притворно осмотрелся. — Могут у него быть родственники, с которыми отношения не гладкие?

— Семья — штука тёмная, тем более чужая, — округло ответил атаман.

— Вот я и говорю. Человеку плачу, вернее уже заплатил. Сам его толком не видел. Но подозрения самые, что ни на есть… Такие подозрения, что я сам молчу и тебе не предлагаю лишний раз говорить.

— Это поэтому ты считал, что я помалкивать буду?

— А как ты такие вещи в донесении опишешь? Ты если что, атаман, вали всё на меня, а я отбрешусь, мне не в первый раз.

— Это уж точно. И то точно, что война сейчас важнее всего. Донесения — это всё рутина и скукота. А мне этих своих нукеров надо научить пристойно стрелять, дисциплине и ружья чистить.

— И всё же давай я тебе пару-тройку тысяч налички выдам, чтобы, когда прибудут купцы, ты был по всеоружии.

* * *

После умиротворяющего спокойствия новенького и почти пустого города в Южном Алтае, попасть в Кустовой — это как в Москве очутиться. Суета, гам, все куда-то несутся. У меня в каганате война началась, и то спокойнее…

Кажется, я начинаю ворчать, как старик. А может мне в отпуск пора? Положен министрам и адвокатам отпуск?

Не положен?

Эх… Как говорил один мультяшный персонаж — такая уж наша боярская доля.

Для начала я поехал на Чёрный рынок, но в этот раз меня интересовал не Мотл с его оружием, а учётная служба.

— Здравствуйте, Николай Викторович!

— Иван Иванов! — с несгибаемым упорством поправил меня он. Мы поздоровались рукопожатием, и он жестом предложил присесть на стул для посетителей своего аскетичного в убранстве кабинета.

— Так. Для начала держу в курсе… А, может, мне просто не с кем поделиться, что ногайцы вторглись в мой каганат. Или вот-вот или уже.

Иван Иванов задумчиво кивнул:

— Вы полагаете, граф, что за их проделками стоят англичане?

— Ну, так вся Степь полагает, что ногайцы — проводники их интересов.

— Но формально, война только с ногайцами. Всеми или какой-то клан?

— Они пока обращения не прислали, только войска.

— Степняки они такие, люди простые, непосредственные, не любят формализм и бумажки, — не было понятно, это у главы учётной службы такие шутки или он серьёзно?

— Да, выходит, что так. Но, хвала Предку, никакая далёкая Англия ноты об объявлении войны не присылала. Зато прислала убийцу.

— О… На Вас покушались? Мы этого не знали и заверяем, что наше сообщество против подобных демаршей в отношении Вас.

— Верю.

— Нам подключится к расследованию? Уже известна личность убийцы?

— Мои китайцы занимаются этим вопросом. Но они думают, это залётный, из столицы.

— Рад, что с Вами всё в порядке. Чем-то может быть полезно наше сообщество?

— Да, очень даже может. Во-первых, я так до этого просил поискать Кабыра из народа хакасов, стрелка своего…

— Ему передали сообщение и намекнули со своей стороны что нужно срочно явиться. Мы полагаем, хотя и не можем ручаться, что он прибудет к Вам, только непонятно куда, в Кустовой или непосредственно в каганат.

— А он из недр Степи стартует?

— Да.

— Ладно, буду ждать и ловить. Жаль, конечно, что отменный снайпер не у меня на службе, а ведёт вольный образ жизни.

— Такова природа людей. Чем-то ещё могу помочь?

— Да. Во-вторых, у меня тут образовалось некоторое количество вольфрама.

— Буквально вольфрама? Это который металл?

— Да, так получилось, можно сказать, случайно добыл. И вот. Спросил я своего приятеля Хокшилда…

— Это который медный завод держал?

— Он. И вот он вроде спец по цветным металлам, но толком ничего не объяснил. Только намекнул, что существует монополия на добычу. А если есть монополия на добычу, то им моя добыча не понравится. И пусть я граф и дважды министр, но лишний раз драконить людей не хочу. И вот у меня практические вопросы по вольфраму.

— Сразу скажу, что текущим образом не обладаю компетенцией по рынку вольфрама! — Иван Иванов поднял ладони в защищающем жесте.

— А может для меня сообщество провести исследование? На коммерческих началах, не бесплатно, как обычный совет, а за денежку.

— Да, такое допустимо. За двести рублей мы запросим наших коллег в других регионах.

— Хорошо. Вопросы, в сущности, простые. Сколько стоит килограмм вольфрама? Кто крупные потребители? Кто крупные производители и кому они принадлежат, а то фраза «сами знаете, кому» мне не помогает.

Иван Иванов, чья память позволяла вспоминать самые неожиданные факты, эти вопросы записал на бумажку.

…

После учётной службы я-таки зашёл к дядюшке Мотлу.

— Ой-вей, кто это пришёл⁈ Мой дорогой друг! Мой дорогой брат! Ближе, чем сын! Самый лучший на свете человек! Как я рад Вас видеть!

Я улыбнулся и кивнул в ответ.

Мотл и правда искренне и живо радовался тому, что провернул удачную сделку с пулемётами.

Пулемёт — штука сложная. Во-первых, сам по себе тяжёлый, так что почти всегда предполагает стационарное использование. Во-вторых, потребляет кучу патронов. Он стоит гору денег и в карман его не засунешь. В результате, товар дорогой, но как правило, на хрен никому не нужный. А тут какой-то граф купил шесть штук, причём уже не новых, но по цене новых. Его диаспора будет праздновать месяц.

Но у меня война, а он, по сути, единственный поставщик, который «смог», так что я искренне ему благодарен.

— И Вам не хворать, дядя Мотл. Зашёл спросить, нашлись ли ещё патроны на Энфилд?

— Скоро наскребём ещё ящичек. Зайдите на днях.

— А комплект для изготовления патрона, прессовки капсюлей, проволока для сердечников, формы для отлива пуль?

— Отгружено и доставлено Вашим страшных зверям единорогам на базу. Можете изготавливать английский патрон своими силами, понемногу. Гильза есть, два мешка, капсюли в жестяном ящике. Но, как и говорил ранее, главная затыка при производстве — это специально обработанный растительный макр или современный порох.

— Помню, будет решать. Но так можно пару сотен патронов в день делать, не более?

Он пожал плечами. Понятно, что такой набор хорош, чтобы удовлетворять потребности охотников, но никак не воюющей армии.

Беда с этими патронами была в том, что пулемёты потребляли всё тот же винтовочный патрон, что и ординарное оружие казачьей пехоты. С одной стороны, так удобнее снабжать, а с другой, боеприпаса не напасёшься.

— А что дядя Мотл, нравится Вам Кустовой?

— Ой-вей? Что за страшный вопрос, мне аж плохо стало, в глазах потемнело, несите валерьянку срочно!

— Да с городом всё в порядке!

— А шо, у меня не в порядке? Вы шо-то знаете, но молчите, жалеете сердце старого друга?

— Да нет же! Простите, что по-дурацки формулирую свой вопрос.

— Я прощу Вас сто раз, Вы главное скажите, что всё хорошо!

— Всё хорошо. Спрашиваю, потому что строю небольшой торговый пост в своём каганате. Ну Вы, наверное, слышали, что я там в Южной Алы Тау заделался министром.

— Вы-таки очень проникновенный молодой человек. В том смысле, что способны проникнуть куда угодно? Вы не еврей, нет? Хотя, с таким-то носом?

— А что с моим носом?

— Нет-нет, нормальный такой нос. Так что там Ваш торговый пост?

— Ну вот у меня в торговом посту нет оружейной лавки. А там кругом охотники.

— И грабители?

— Нет, криминал в каганате, как ни странно, не шибко распространён, там за это не на каторгу отправляют, а сразу в сырую землю.

— Сибиряки — практичный народ. А что, большая клиентская база?

— Ну, скажем, на весь каганат это будет единственный торговый пост. По реке и по дороге к нам так или иначе придут все. А оружейной лавки, которая могла бы быть единственной в каганате, нет. Печально, правда?

— Печальнее некуда. А что у народа, денежки водятся? Или бедны и станут пытаться выменять на воз сушеной рыбы?

— Люди близки к природе, но не дикие, концепцию денег знают. Сейчас за покупками ездят в Бийск, а это примерно пятьсот километров. В общем, Вы подумайте. Может, есть в Вашей диаспоре кто-то, кто жаждет покорения новых рынков?

— Мы подумаем, — Мотл и правда задумался, судя по выражению лица, у него были сотни вопросов и тем для рассуждений. — Но я для таких переездов уже чрезмерно стар.

— К Вам я и сам приеду, — успокоил я его.

…

Выйдя от Мотла, я поехал в БЦ.

Тихонько прошёл, оценил, насколько там всё круто, можно даже сказать, залюбовался. И хотя головой я понимал, что это всё достижения китайских товарищей, их рук и их денег (которыми они, впрочем, обогатились после начала работы моего прииска), но в глубине души я считал БЦ в значительной степени своим.

Кстати, так и было по документам.

— Господин Аркад Ий, — девушка-китаянка в безупречном, английского стиля костюме подхватила меня под локоть и ловко усадила за один из столиков. — Господин Танлу-Же сейчас подойдёт. А мы Вам пока принесём кофе, карасо?

— Карасо… Тьфу, простите, задумался. Хорошо.

Пока ждал босса триад, набрал Константину, директору медного завода:

— Здарова дневали.

— Привет, главный акционер!

— Не знаешь, моя ремонтная бригада вернулась с государственного заказа?

— Вроде нет их. Я у Галины Ивановны спрошу.

— Не надо. Она же их не родит. Скажи мне лучше, ты умеешь гильзы делать?

— Гильзы?

— Ну да, гильзы.

— Такие промышленные… или по оружию?

— Оружейные, винтовочные, если на то пошло.

— Блин, Аркадий, я до недавних пор автосервисом заведовал, перекупством занимался. Ну, где я и где гильзы⁈

— Но теперь-то ты директор медного завода, а гильзы делают как раз из меди.

— Допустим. Но когда я вступал в должность, эти знания не осенили меня волшебным образом, — упорствовал он.

— А могу я тебя нижайше попросить, чтобы ты выяснил, что нужно, чтобы твой завод выпускал гильзы?

— Ты меня перепрофилировать хочешь? — засопел директор.

— Нет, небольшое побочное производство, особого влияния на общую картину не окажет. Просто мне теперь нужна гильза в количестве несколько тысяч штук. А лучше десятки тысяч.

— Давай так, я узнаю, доложу. А ещё лучше Мин поручу, а то она заскучала.

— Во-во. Одобряю. Какое оборудование, особенности, технология? В целом в отличие от производства патрона, должно быть вполне по силам.

— А кто патрон будет делать?

— Давай всё постепенно.

— Чур, не я! На мне только гильзы.

Глава 3

Системный подход

— Убийца был крепким, физически развитым, но не спортсменом, часть силы продуцирована собственной физический активностью и генами, а часть — магическими зельями долгосрочного действия.

— А так можно было?

— Ну да, почему нет-то? Выпил зелье, и ты силён. Или можешь не спать неделю. Или глаза голубые.

— Знаю-знаю, или негр.

— Да, подход такой, — усмехнулся Танлу-Же. — Возраст тридцать пять и выше. Печень нездоровая, остальные органы в порядке. Загар почти отсутствует. Загрязнений под ногтями нет, кожа рук загрубела от химических ожогов. Классические мозоли лучника, набитые костяшки, зажившие колотые и резаные раны. Далее, у него сведённые татуировки, в том числе лагерно-каторжной тематики. Предположительно. Так же предположительно, что он поляк.

— Это означает, что нанят в Польше?

— Скорее нет, чем да. В Российский империи проживает от полумиллиона до миллиона этнических поляков, в одной только Центральной и Приволжской зоне.

— Профессиональный убийца? — я задал беспокоящий меня вопрос.

— Полагаем, что да, но пока не определили, что за группировка.

— А сможем?

— Мы сделали фото, посмертное, разослали в другие общины, попробуем прощупать.

— А если выясним, сможем с ними тоже пообщаться?

— Да. Вас беспокоит, пошлют ли они следующего?

— Именно это и беспокоит.

— Профессиональные кланы, если организатором исполнения заказа является глава кланов, пришлют замену и не раз. Но он мог быть нанят в частном порядке, как мастер — член гильдии, так дешевле.

— Ладно, поживём-увидим. Если доживём до «увидим». Как дела по прииску, по БЦ?

— Всё работает. А также и посольство. Правда, там работа достаточно странная, посольство просто существует. Было с полторы дюжины обращений степняков в частном порядке, но ни один из них не «наш» степняк, то есть не имеет отношение к каганату.

— А управляющий?

— Да, следуя Вашему пожеланию, наняли Нианзу. Кстати, о вот этом слове «наняли». Там куча документов не подписана, все делают вид, что они есть, верят своему куратору, то есть мне, на слово, но надо бы подписать. Та же проблема по прииску. Но там я взял на себя смелость, и мы часть Ваших подписей изображаем своими силами. Надеюсь, Вы одобрите этот подход, так сказать, задним числом? Ничего ключевого, просто текущие хозяйственные документы.

— Ну, если подпись похожа…

— Эксперты подтверждают высокую степень идентичности и вместе с тем, мы не увлекаемся. Просто, чтобы потушить возмущения Чена.

— Пусть так, я даю согласие, — скрепя сердце, согласился я, учитывая сколько времени провожу в каганате. А после начала войны станет только хуже.

…

Пришлось мне после вежливого намёка главы триад проехаться по своим подопечным.

Чену подписать гору документов, зайти в посольство.

Посольство стало светлым, чистым, возвышенным и, вместе с тем, официально-торжественным строением с аккуратным наполненным светом садом.

— Посол в здании! — секретарь встала и громко крикнула в коридор.

— Звучит, как капитан на мостике, убирайте нарды и бухло, выкидывайте мангал за борт, — пробурчал я, слегка недовольный особым вниманием к своей персоне.

Понятно, что я действительно посол и они вторичны по отношению ко мне, что даже само здание принадлежит мне, но зачем меня пугать таким подходом?

— Так, где мой дорогой и на все времена любимый управляющий посольством Нианзу?

Девушка приосанилась, выпятив свою грудь вперёд ещё больше и показала пальцем.

Ну да, молодец Нианзу. В отличие от моего кабинета в недрах второго этажа, его кабинет был на первом, справа от входа, максимально близко к народу. На случай, если «близость» пойдёт не по плану, там же рядом был и вооружённый охранник, одетый как хорошо постиранный и отмытый степняк, только без сабли и традиционной шапки.

Толкнув дверь, я без доклада и приглашения ворвался в просторный кабинет управляющего, который так же был моим замом.

Он вскочил, сделал виноватый вид, хотя ничего предосудительного не делал, скользнул по кабинету, закрыл дверь и поклонился.

Я отрицательно покачал головой.

— Нианзу…

— Да, господин Аркад Ий, пусть солнце освещает Ваш путь и розы сыплют…

— Отставить розы, я тебе не баба. И поклоны отставить. Я понимаю, что это часть китайской культуры. Так?

Он кивнул, причем кивок тоже получился, как небольшой поклон.

— А в степняцкой культуре… Обращаю внимание, что мы с тобой работники посольства не Поднебесной, а небольшого каганата, там так не принято. Они там не кланяются. Тренируйся не кланяться мне и не требовать поклонов от подчинённых. Я вообще считаю эти формальные части ритуалов лишними.

Он засопел, ему стоило усилий не поклониться в знак согласия.

— Иди, дуй в кресло своё, ты хозяин кабинета. Понимаю, что кабинетное дело для тебя в новинку, но ты молодой, научишься.

— Я бы, господин Аркад Ий, как раз и хотел бы узнать, при всём уважении… А почему я?

— Потому, что молодой, пластичный и тебя можно научить, — отрезал я и сел на место посетителя, попутно с любопытством осматривая кабинет.

— Тебе тут надо фото и рисунков Алтая повесить. Я притащу негативы, есть у нас на службе один, прости Предок, фотограф, он же художник от слова худо…

Он дёрнулся, чтобы кивнуть, усилием воли сдержался и записал что-то на листочке.

— Налицо прогресс. Теперь. Прошу товарищей охранников переодеть в классический костюм.

— Но мы стилизовали их под степняков.

— Тут вы большие молодцы, была проделана хорошая работа… Однако охрана пусть будет в классических костюмах-двойках или тройках, с ремнями, хорошим автоматическим оружием и дубинками. Не надо ничего придумывать в плане стиля, тут голый функционал.

— Сделаем, — он сделал ещё одну запись торопливой рукой. — Познакомитесь с персоналом? Мы все давно ждём возможности поприветствовать Вас лично.

— В каганате нынче война, так что дел по горло, давай отложим до более мирных времён.

— Но это бы заняло полчаса, ну, может быть час… — попытался возражать управляющий.

— Давай, какие есть, документы на подпись. Лови момент и вообще заведи папку для подписи министра.

Нианзу шустро сообразил, о чём я и для меня нашлась кипа приказов, актов и прочего организационного.

Пока подписывал, продолжил разговор:

— Были обращения не по формату граждан каганата?

— А кто мог ещё, кроме граждан?

— Купцы? Промышленники? Из местных.

— Да, такие случаи есть, четыре, со всеми беседую, но ничего толком не обещаю. Они, на мой взгляд, тоже всё больше прощупывают наш каганат на предмет выгодного бизнеса.

— Молодцом, общайся, в общих чертах, записывай что, кто, чем интересуется. Вообще каганату всё нужно, торговля, производство, переработка, фермерство, строительство, ремонт и так далее.

— Мне бы более подробные сведения?

— Будут тебе… Более подробные. Да, запиши в своей бумажке поручение.

— Что сделать?

— Вы наняли юриста?

— Да, русский, причёсанный, трезвый, с образованием. Пока что ничего не делает.

— Что трезвый и причёсанный, это прямо радует. Поручение для него, а ты проконтролируешь.

— Весь внимание.

— Пусть дует при параде… Я хочу сказать, что примет свой наиболее причёсанный вид и идёт в первую адвокатскую контору, к моему отцу, Филинову.

— Найти Филинова-старшего… Записал.

— И возьмёт у него комплект документов по офшору.

— Записал.

— Потом изучит, что там за комплект, потому что этому парню… Кстати, как его зовут?

— Заяц… То есть Игнат Зайцев.

— Зайцев — это хорошо. Ему придётся по такому образцу делать документы. Поэтому что ему не понятно, пусть спрашивает напрямую у отца. Понятно?

— Всё записал. Выполню и доложу… Если Вы оставите способ, как Вам докладывать.

— Пиши телефон, но звони только, если что-то важное.

— А как понять, что важное, а что нет?

— Ну, если я ругаюсь и использую слова «херня» «ерунда» и «хернистрадальчество», значит, вопрос был несущественным, а если заволновался я, значит, важное. Со временем привыкнешь, разберёшься.

— Понял, привыкнуть, разобраться, записал.

— Найми, пожалуйста… Поспрошай на Чёрном рынке, нам нужен аналитик.

— Аналитик? Какой ещё аналитик?

— Нам нужен человек, который склонен всё систематизировать и изучать, даже если это бессмысленная фигня. Со специализацией «Степь».

— А что он должен того… анализировать?

— Степь. Народы, их интересы, правителей, локализацию, кто за нас, кто против. У него сразу задача, подготовить толковый анализ по ногайцам.

— Ногайцам. Записал.

— Да. Какие регионы Степи они контролируют и какие у них слабые места. Ногайцы — наш враг, а врага надо изучить, прежде чем втащить им в слабое место. Сведения по Степи не являются тайной, но никто их на анализирует. Чтоб ты понимал, Нианзу, на имперских картах Степь обозначена как «тут живут хазары, черкесы и степные турки».

— Мне кажется, что нет такого понятия, как степные турки, — предположил Нианзу. — И кто такие хазары?

— Ненавистные хазары. Вообще они давно в приднепровских регионах торчат, отрастили кудри из висков и себя так не называют. Но это я к тому, что имперцы в вопросах Степи — наивные парни. Мы себе такого позволить не можем. Должны знать, кто враг, кто друг, мы же и сами в политическом смысле её часть.

— Её часть…

— Всё ты записываешь… Молодец. Теперь оставляй записи, покатаемся, надо к единорогам доехать, там кое-какой груз. Поможешь мне.

Мы с управляющим действительно выбрались из посольства, причём он сделал важный вид и уверенно сказал секретарше, что «мы по делам, в правительство», сел со мной в машину и уже за закрытыми дверями пробормотал, что ему это всё тяжело даётся.

— Главное, что даётся. И то, что ты человек ответственный.

…

Через пятнадцать минут мы въезжали в настежь открытые ворота базы единорогов.

Управляющий старался держаться независимо и уверенно, но глаза его выдавали, у него было примерно ноль идей о том, что происходит.

— Здравия желаю, господин министр! — отсалютовал мне приветствие командир отряда. — Не желаете зайти в кабинет?

— Нет, мы барахлишко заберём и в путь. Там у меня война, а это военные грузы.

— И всё же есть один небольшой вопросец.

Он затянул меня внутрь приёмной, и жестом прогнал во двор бойца, который куковал на месте секретаря.

— А ты, майор, решил никого не нанимать из гражданского персонала?

— Мы все пошли по пути двойной-тройной специализации. Зачем нам гражданский балласт, который, к тому же надо проверять, зарплату платить, утечки возможны, проблемы косвенные, особенно если секретарши будут бойцам на работе глазки строить… Короче, мы сами себе и медик полковой, и слесарь, кадровик, секретарша, полы моем по очереди, я кушать готовлю на кухне.

— Сурово. Но, как я и говорил, ты тут командир, тебе виднее. Решение за тобой.

— Спасибо за доверие, но я не об том позвал.

— А об чём? — в тон ему спросил я.

— Человечек тут надысь к нам пришёл. Хочет быть информатором единорогов.

— Похвально.

— Ещё и как. У него сразу есть информация.

— Эээээ… И что там за информация, а то я теряюсь в догадках?

— Он знает, где находится «четвертый отряд»!

— Чего? Я что-то в этой жизни пропустил? Что за четвёртый отряд?

— Это он так обозначает четвёртый взвод личного отряда графа Вьюрковского.

Я уже про старого хрыча и думать забыл, а тут какое-то мутное прошлое даёт о себе знать.

— Напоминаю, структура его «карманной армии» была такова, — стал загибать пальцы майор. — Первый взвод личная охрана, порядка пятидесяти человек. Второй — охрана каторги, прииска с заколдованными степняками. Третий самый большой, больше ста человек, впору быть ротой, но Вьюрковский их держал за взводы из личных побуждений. И четвёртый взвод занимался убийствами, покушениями, пытками, захватом заложников. Из автоматов Вас расстреляли тоже они.

— Ну, неудачно же расстреляли.

— Вы везучий.

— Дело не в везении. Они лучше стреляют, майор, я не пытался соревноваться, зато я лучше думаю.

— Имеете в виду, что заранее всё знали?

— Не знал, кто бы меня предупредил? Но резонно прогнозировал, что именно так и будет.

— Ха. Ловко. Короче, этот четвёртый взвод торчит сейчас в городе Барнаул. То, что осталось, восемь человек.

— Чего это их туда занесло?

— Дилемма у них, как говорит наш информатор. Они совершили два сравнительно удачных налёта — на банковскую кассу и дом купца Ермилова. Добрались на перекладных до Барнаула. Сейчас люто печалит их тот факт, что они во всеимперском розыске. Сидят, думают.

— Ну да. Я же и слил когда-то информацию через прокуратуру.

— Они все беглые и после пару грабежей их популярность только возросла. Теперь кукуют, сидя в дешёвом трактире «Веселая жаба».

— А чего не в воровской малине?

— Полиция их ищет как раз по хазам и малинам. А сидят тихо потому, что полиция ищет их в регионе.

— Логично, там тоже не дураки сидят.

— Уйти особо некуда, там за пределами города чуть что — тайга, а народ за городом вовсе не беззубый, там у каждого первого в доме ружьё, по полям особо не пошастаешь.

— Я сейчас заплачу за их несчастную судьбину.

— В общем, по словам информатора, они сидят там и ждут у моря погоды, экономно тратят деньги, ругаются между собой, в Китай бежать или в Америку.

— Мечтатели мамкины. Ну кому они нужны в Китае или в Америке? Или они считают, что там нет смертной казни?

— Там они не совершили преступлений.

— А они что, уже заделались честными гражданами, которые станут зарабатывать на хлеб честным трудом, отнимая, кстати, рабочие места у китайцев или американских негров на хлопке? Нееее. Их путь заканчивается дымящимся стволом полицейского или электрическим стулом.

— То есть мстить Вы им не намерены?

— А ты что, предлагаешь?

— Мы можем совершить командировку, съездить, схватить. Привезти, осудить…

— Это вне юрисдикции единорогов, майор. Просто напоминаю.

— Понимаю. Мы смотаемся инкогнито.

— Да брось ты, майор, месть штука, как ни странно, глупая сама по себе. А с риском для своей шкуры ещё и опасная.

— А как же справедливость?

— Эти шальные парни стреляли в меня, потому что такой у них был приказ.

— Преступный приказ. Они занимались пытками, похищениями, террористическими актами. Они мрази.

— Ну, вот пусть их полиция и ищет. Меня лично те, что пытался проделать пары дырок в моей шкуре в прошлом, мало волнуют. А вот в будущем… Ты знал, что недавно ко мне в дом явился убийца?

— Нет, — профессионально напрягся майор. — Кто, когда, приметы⁉ Мы его отыщем.

— Его убили китайцы, — отрезал я. — Но это профи, наёмник. Он просто пришёл меня убить. Беспокоят меня те, кто его послал, англичане.

— Фамилия тех англичан⁈

— А ты открой бюллетень английского парламента, палаты лордов, вот среди тех благородных козлов и ищи. Начни с буквы «А».

— Сильные мира сего…

— Просто опухшие рожи. Но добраться до них я не могу, а они пришлют замену того супчика. Вот эти бритты меня немножко волнуют. А те горемыки — не особо.

— Так что с информатором?

— Ну, спасибо ему, скажи, что взяли в разработку, заплати сколько считаешь нужным, с операми посоветуйся по ценнику. Договорись о долгосрочном сотрудничестве. Короче, здорово что есть дружелюбные стукачи, но делать с теми злодеями я пока ничего не планирую.

— А он и хочет долгосрочное. Говорит, что может какую угодно информацию нарыть. Типа талант у него такой.

— Талант, говоришь. Ну, пусть он сообщит, где самый пребольшой большой склад у… как их там… О! Компани оф Мерчант Адвентурес, Лондон.

— Как-как?

— Запиши. Это один из крупнейших экономических игроков в Степи, который заодно финансирует войну с моим каганатом.

— И у них есть склады в Степи?

— К гадалке не ходи. Торговля и майнинг. Вот спроси у того информатора, где самый здоровенный. Всё, мне пора идти, у меня заместитель по дипломатии застоялся. А твои, как я погляжу, хотят ему пару приёмчиков самообороны показать. Вы мне так дипломата поломаете. Всё!

…

Груза было много, я совершил целых три серии прыжков, зато перетащил всё. Нианзу взял в первый переброс, так что, когда закончил, он стоял в пустом дверном проёме в центре моего скромного городка и смотрел вокруг, широко и по-детски разинув рот.

— Так, дорогой мой зам. Ты хотел какой-то живой информации? Вот она.

— Что это?

— Это? Не узнал? Ну как же, горы, луга, леса, воздух отличный. У нас экология в каганате — закачаешься.

— Нет, я про….

Он пытался взмахами рук показать на идеальные линии дорог, на хаотично расставленные, но крепкие дома, на крепостную стену.

— А… это… Мне тут один маг знакомый занедорого строит небольшой городишко.

— Небольшой! — Нианзу осип и закашлялся.

— Ну так, с лёгким запасом. Короче, ты увидел? Река есть, пристань есть, дороги в процессе. Давай ещё кое-кто покажу.

Я приобнял его за плечи и снова перенёс. В этот раз сравнительно недалеко, в стойбище Юбы.

…

Тут было неуютно. Почти все юрты исчезли, обнажив завалы мусора, грязи, помоев. Три юрты дымились, догорая, так что в первую секунду я решил, что ногайцы уже тут.

Но нет, остатки обитателей бегали между юрт, ругались, кто-то протяжно кричал. Бродили как неприкаянные, собаки. Коней не было, не было большей части конников.

Впрочем, небольшой отряд, человек пятнадцать сидели около костра чуть в стороне от стойбища. При виде нас они слегка напряглись, но кто-то из них узнал меня и помахал рукой.

Я помахал в ответ и двинулся к ним.

Нианзу наблюдал безрадостную картину и без энтузиазма поплёлся следом за мной.

…

— Здарова, нукеры, а Архай уже выбил?

— Да, найом, — почтительно ответил старший из воинов. — Архай приказал… Увидели ногайцы, бежать на запад, долиной. Быстро, быстро! В сторону Вашего стойбища, Аркадий-найом.

— Мудро. А чего такие расслабленные?

— Ногайцы далеко. Ещё день скакать. Отдыхаем.

— Ну ладно. Рад, что всё по плану. А чего ещё не все эвакуировались? — кивнул на разрозненнее группы гражданских в стойбище.

— Чего? — воин неплохо говорил по-русски, но слово «эвакуация» было слишком сложным.

— Не все сбежали почему?

— Аа…. Тум баш, тупые бошки, говоришь им, говоришь. Ай!

— Всё понял. Ну, удачи, нукеры. Мы пошли.

— Засада готовить для ногайцы?

— Ага.

— Красавчики!

…

Мы перенеслись обратно к порогу посольства, Нианзу имел вид растерянный и слегка испуганный.

— Мне кажется, я не справлюсь, босс Аркад Ий.

— Не бойся, всё будет ровно. Ты пока выдыхай. Главное, что суть уловил? Есть каганат, есть некоторые перспективы, есть лёгкие проблемы. Всё, давай, мне надо двигать шестерни истории, пока на ось на намотало.

Глава 4

Козлища войны

Иван Иванович, и я понятия не имел, как у него это получилось, собрал пусть и не до конца, первого «козлика». Получился правда, вовсе не «козлик», а целый «козёл», даже можно сказать «козлище».

Четыре широких колеса, одинаковых, расставленных широко и с запасом по длине.

Между колесами — дуги, сходящиеся к центру, там же передаётся вращательный момент. Поверху и понизу, но от земли по меньшей мере метр тридцать. Внутри этой арочной конструкции, в нижней её части, по центру висел двигатель, так что стрелок был над ним, а кресло механика-водителя в передней части.

Стекла или замкнутой кабины у мехвода не было, он висел на арках, но сам по себе был защищён со всех сторон бронепластинами, тонкими, такие выдержат только выстрел из винтовки, не более, и не образуют сплошной кокон, оставляя широкий обзор во все стороны.

А ещё члены экипажа были беззащитны против таёжных комаров. Ну тут в помощь только магическая мазь — репеллент.

Стрелок имел небольшое кресло и такой же несплошной кокон. Из кокона он высовывался в кольцо, которое было опорой для пулемёта и крутилось в полный оборот.

Не предполагалось, что «козлик» подбирается к врагу в упор, напротив, пулемёты имели штатную английскую оптику, для сравнительно комфортной стрельбы на большие дистанции.

Бойцы были взаимозаменяемы, если убьют одного, второй отстегивал крепёжные ремни и перебирался на его место. Объединить функцию стрельбы и вождения было нельзя.

Иван Иванович собрал первого «козлика» и для начала на нём лихо рассекали (к вящей зависти казаков) Фёдор (как мехвод) и Варварий (как стрелок). Потом они поменялись, в моменте чуть не уронив конструкцию, несмотря на то, что двигатель внутри арочной конструкции был расположен максимально низко, всё же он поднимал центр тяжести слишком высоко.

После сборки и обкатки первой модели, по сути так, как её задумал я и механики мастерской Вилли Хофманна вместе с ним самим, потратив на это от силы пару дней, Иван Иванович получившегося «козлика» для начала разобрал. Потом снова собрал, внеся какие-то изменения в конструкцию. Он за день трижды демонтировал и монтировал постепенно меняющую облик машину обратно, замысловато ругаясь себе под нос.

Вмешиваться в этот волнительный процесс никто не решился.

Он работал всю ночь и на утро представил доделанный, что называется, при помощи напильника, агрегат.

У него стало больше брони (часть явно запасная от самолёта, отдаёт алюминием), стоит защита двигателя и бака, который симметрично помещён в заднюю часть, появился запасной бак, что-то поменялось в механике, а ещё он при повороте наклонялся, играя сочленениями, что сделало его фантастически устойчивым.

Конечно, по результату он мне выдал длинный список того, что надо довезти, и я тут же попёрся в мастерскую Хоффмана, где заказал всё по списку с пометкой «срочно».

Вышло это счастье ещё на восемь тысяч восемьсот рублей. Война осушала счета Вьюрковского, как оголодавший вампир, но запас прочности всё ещё есть.

Обессиленный, я дошёл до Ивана Иванова, который скептически глядя на мою усталость с утра (чёрт его знает, что подумал глава учётной службы), выдал мне информацию по вольфраму.

…

— Итак, вольфрам отгружается по цене сто девяносто три рубля за килограмм, что неплохо для недрагоценного металла, но находится в монопольном владении некоего Кречета Петра Алексеевича, — читал начальник учётной службы.

— Понятно теперь, почему всех так трясёт, — сделал вывод я. — Император добывает вольфрам, продаёт его министерству обороны. Нетрудно догадаться, что влезть в эту внутрисемейную схему нельзя. Вот тебе и лёгкая коррупционная составляющая. А какова стоимость вольфрама на мировом рынке?

— Справочно, по курсу будет чуть меньше, чем девяносто.

— Давайте я догадаюсь, ввоз запрещён?

— Ну да, именно так, причём строго. Так что иностранного вольфрама в империи нет.

— Кхе.

— Есть список предприятий, данные по отгрузкам, телефоны, фамилии директоров.

— Теоретически можно было бы продать добывающему предприятию, тогда я не вмешиваюсь в монополию. Так же поступают мелкие добытчики?

— Трудно сказать, официально никаких «иных» в стране нет. Вот Вам доклад в письменном виде. Чем я могу быть ещё полезен?

— Не знаете, где добыть несколько дельфинов?

— Браконьеры ловят их для рестораций на курортах Чёрного моря, — легко ответил Иван Иванов.

— Козлы, как можно дельфинов есть⁈ А могут вообще черноморские дельфины в пресной воде жить?

— Не знаю, — легко признался хозяин кабинета. — Это слишком далеко от моей специализации. Хотите заказать ещё исследование?

— Пока нет, но за подсказку спасибо.

— Вам бы поспать, Аркадий.

— Это как война отгремит, так сразу и начну.

Пока я был в Кустовом на Чёрном рынке, попробовал найти там магические товары. Вообще тут продавалось то, что запрещено, сочетало магию и яды, наркотики и взрывчатые вещества, но сколь-либо серьёзных артефактов здесь не водилось. Хотя в то же время ассортимент лавки местной магической академии мне также был известен, так что я остановился в недовольной задумчивости.

— Вас ничего тут не устраивает, молодой человек? — спросил меня пожилой продавец.

— Ну… Да, не устраивает.

— А что Вы ищете?

— Артефакт общего магического подавления шестого уровня.

— Ого! Такое только в Екатеринбурге, в Витруме есть. Торговля там, — он понизил голос, — официальная, законная.

Потом заговорщически кивнул, довольный собой.

— А у меня нет самоцели закон нарушать.

— Торговля шестым уровнем требует столичной лицензии, — обиженно и наставительно пояснил продавец, слегка недовольный тем, что его слова не произвели на меня впечатление.

— Ишь ты, лицензия. Посмотрим.

…

— Господин Канцлер!

— О, Аркадий, добрый день. Как там дела в Ваших предгорьях?

— Хреновые там у меня дела, что говорить! Враг вторгся.

— И чем же может помочь старый немощный фальсификатор?

— Тут оно как в сказке про бобовое зёрнышко. Враг может применить магию. Мне нужен артефакт подавления.

— Не можете купить?

— Тут такой крутой даже и не продают.

— Таааак.

— Однако, говорят, есть в продаже в Екатеринбурге.

Канцлер кивнул, он понимал, что мы пока ещё не докатились до нужной точки моей сказочки.

— Для покупки нужна лицензия.

— Наверное, Вы говорите про Правительственную лицензию на покупку артефактов пятого и шестого уровня? На седьмой вообще, кроме лицензии, ещё и спецразрешение нужно.

— Бюрократы чёртовы! Вот я и пришёл к Вам. Можете мне такую лицензию изготовить?

— Geiz ist die Wurzel alles Übels.

— Ась? Как скажете.

— Проблема в том, Аркадий, что это всё треклятые маги. У них магически защищённые бланки, их невозможно подделать, от слова совсем.

— Герр Канцлер, Вы были бы не Вы, если бы не могли.

— Невозможно, — с лёгкой улыбкой подтвердил он.

— Я в немецкую народную мудрость не могу, зато в деревнях есть выражение: «Что один человек построил, то другой завсегда сломать может!».

— Ну, интересная фраза. Ладно, Вы правы, кое-кто можно сделать. И, пожалуй, такое сделать можно только в Москве и в Кустовом.

Он махнул рукой и позвал меня в подсобку.

…

— Как я и говорил, лицензию нельзя подделать.

— Но…

— Можно взять настоящую, например, украденную из сумки в вагоне-ресторане поезда Москва-Таганрог.

Он извлёк документ. От него и правда, даже на мой неискушённый взгляд, фонило магией.

— Так она же уже заполнена?

— А вот тут на сцену выходит на сцену уже моя собственная профессиональная магия.

—?

— Один швейцарский учёный со звучной фамилией Генрих Грайнахер изобрёл магнетрон, он служит для научных целей, также им можно банально греть пищу. Штука редкая, имеет забавный побочный эффект.

Канцлер открыл шкаф, где была установлена достаточно странная микроволновка, которой он явно пользовался для разогрева обедов, а не своих махинаций. Во всяком случае пахла она далеко не типографией, а вполне себе аппетитным супчиком с фрикадельками.

— Что за побочный эффект?

— Разрушение кристаллических структур. Если Вы засунете туда железную ложку, то из-за работы магнетрона она рванёт.

— Это не весело.

— А вот если Вы засунете туда документ, выполненный при помощи порошковой краски, секунд на семь, то магнетрон разрушит структуру краски, превратит её в пыль и мусор.

Канцлер подстелил какую-то толстую не первой свежести бумажку, поколдовал с управлением, сунул следом лицензию, выписанную на Таганрогский судоремонтный завод, и насвистывая какой-то залихватский немецкий мотив, нажал кнопку, подождал семь секунд и извлёк документ.

Под моим удивлённым взглядом он отряхнул серо-чёрный налёт на бланке, который в результате остался без текста, зато с подписью, печатью и всей магической защитой.

Магия такого банального и вместе с тем глубокотехнологического воздействия совершенно не заметила.

— Подпись и печать выполнены обычными чернилами, — пояснил он добродушно, весьма довольный произведённым на меня эффектом. — Штука редкая, документ будет стоит восемьдесят девять рублей. На кого выпишем разрешение?

— А как менее заметно? На частное либо или на организацию?

— На компанию. Большая часть бланков, которую я видел, были на разного рода организации, в том числе оккультного характера. Значит, это менее подозрительно.

— Ну тогда на Филиновский прииск. Есть его реквизиты?

— Есть, с прошлых мероприятий. Ну… Аркадий Ефимович, мне нужна тишина, одиночество и двадцать минут времени.

— Понял, погуляю, зайду.

…

Пока стоял на улице, мне позвонил майор, командир единорогов.

— Он говорит, место называется «Удол», что бы оно не значило.

— Кто говорит? О чём говорит? — не понял я.

— Вы же просили узнать у информатора про самый большой склад той английской компании?

— Ах да. Сейчас запишу себе. И где этот Удол находится, есть представление?

— Да. Это в десяти километрах к востоку от городка Семей, на реке Иртыш, в Степи.

— Логично. Записал, спасибо.

— Так что, работать с ним?

— Да.

Время ожидания конца работы Канцлера я потратил на то, чтобы знатно закупиться магическими приблудами, теми, что есть на Чёрном рынке.

Завершив приготовления и посетив банк, я поспешил в Екатеринбург, куда пока не мог попасть посредством Шило. Шило любезно перенёс меня к Челябинску, прямо в центр. Но я не стал наслаждаться красотами города у озёр, тем более что тут же подвернулся извозчик.

— Куда едем, барин?

— Я тебе не барин… А, впрочем, куда можешь отвезти?

— А куда пожелаете? Любой кабак, варьете, девки разгульные на любой вкус, охотничий клуб, винный погребок, даже дом поэта есть.

— А до Екатеринбурга, до Витрума?

— А денег хватит?

— У меня-то? Хватит вполне, — я был из банка, так что деньгами на всякий случай запасся вдоволь.

— Ну, — стушевался он. — Я так далеко не могу. Но Михей может.

Извозчик отвёз меня в парку, где пересадил в автомобиль, который тоже был оборудован под платный извоз.

— Надо в Екат? — после короткого, но тихого разговора о вознаграждении извозчику, который меня нашёл, спросил водитель.

— В него, конкретно в Витрум. Желательно прямо сейчас. Сколько будет стоить?

Не любое такси ездит между городами, но этот — мог. Глаза Михея загорелись.

— Двести рублей! — затаив дыхание, выдал он. Вероятно, это было много больше, чем обычно.

— Согласен, поехали. Только не заикайся про попутчиков, которых ты захочешь по дороге завезти с вокзала до Еката.

— Ну, барин, это же… Удешевит поездку! К тому же там могут быть приятные в разговорах дамы. Скрасят поездку!

— Ищи себе другого пассажира в категории за двести.

— Ладно-ладно, барин, я же пошутил.

* * *

Дверь трактира со странным названием «Весёлая жаба» со скрипом открылась, мне навстречу прошатались два подвыпивших посетителя, я пропустил их и аккуратно прошёл к бармену за стойкой.

— А кто хозяин заведения, голубчик?

— Ну, я и есть этот счастливый человек, владелец и управляющий в одном лице, а что? — он протёр тряпкой барную стойку, потом ей же свою лысину. Был в этом некоторый символизм.

— А сколько стоит стать Вашим другом? — я предусмотрительно положил на стол сотенную купюру.

— Вот прямо столько и стоит. Как тебя зовут, друг?

— Аркадий.

— Борис. Будем знакомы, — он сцапал деньги со стойки и улыбнулся в свой неполный комплект зубов. — Что-то налить, друг?

— Нет. Тут обретаются мои бывшие подчинённые, такие лихие типчики, человек восемь, примерно.

— Ну да, есть такие. Сидят в дальнем зале. Надоели мне хуже горькой редьки. Платят гроши, жрут пустую кашу, не пьют, а их разбойные рожи у меня в трактире остатки клиентуры распугивают. И ведь не предъявишь таким ничего, всё законно. Может, они у тебя что-то украли, друг? — с проснувшейся надеждой спросил повеселевшей буквально минуту назад трактирщик. — Я быстро полицию приведу.

— Я с ними сначала поговорю, а потом может и полицию.

— Вторая добрая новость за сегодня.

— А первая?

— Я друга приобрёл! — не переставал улыбаться Борис.

…

Я открыл дверь и зашёл в дальний зал, с усилием поставив на пустой стул увесистый рюкзак.

— Здорово, гоблины. Узнали меня?

Шайка сидела за столом и безобидно играла в карты, попивая самый дешёвый в заведении пустой чай.

Я плюхнулся рядом, на другой пустой стул и критически осмотрел «четвёртый отряд». Они определённо меня узнали и трое из восьмерых потянулись к своим поясам.

— Ну, не надо, бродяги. Вы же не думаете, что Вы меня столько убивали-убивали, а тут вдруг возьмёт и получится? К тому же ещё и забесплатно.

— Что… — голос говорившего каторжанина предательски дрогнул. — Кех, кхе… Что это Вас, если память не подводит, Аркадий Ефимович, привело в наши дикие края?

— Да я вот сидел как-то, пил чай и подумалось мне… Может, Вам податься некуда? Может, работа нужна?

— Я слыхал… — бросив быстрый взгляд на остальных, протянул молодой парнишка из шайки. — Слухи бродят, что Вы остальных-то наших того… убили.

— Врут. Они служат казаками в Южном Алтае. Добровольно. А кто не захотел — убрался на все четыре стороны.

— И Вы нас тоже того… Хотите в казаки пригласить?

— Нет, такого предложения у меня для вас нет.

— А какое есть?

— Есть одно горячее предложение, есть… готовы выслушать?

— А мы, — подал голос первый говоривший, с рыжей бородой, — Аркадий Ефимович, никуда не торопимся. Нам хотелось бы для начала разговора одну неопределённость устранить. Так сказать, сгладить.

— Какую? — невинно спросил я.

— Держите ли Вы на нас зло за то, что мы… Вопреки нашей воле и следуя злому приказу своего тогдашнего господина, который был нам не по нутру, сами-то мы невинные овечки… Дык вот, пару раз, грешным делом, в Вашу сторону… ненароком, того… стреляли?

— Было дело и не раз, — уточнил я. — Хорошо, давайте расставим все точки над «И».

— Получится «Й»? — блеснул логикой молодой член шайки.

— Получится, — буркнул я, — Так вот. Если коротко, то мне плевать. Что было, то прошло. Где-то в глубине души осадочек остался, куда без этого. Но я определённо пришёл не убивать вас, не арестовывать… Да и кто я такой, чтобы это делать? А если бы малодушно захотел отомстить, то нанял бы головорезов, которые напластали бы вас крупными ломтями и всё.

— Мир? — спросил рыжебородый, переварив сказанное.

— Мир.

— Прямо от сердца отлегло, — неискренне изобразил радость он. — Так чего же Вы, граф, теперь хотите от несчастных горемычных скитальцев?

— Я же говорю. Работа есть по вашему профилю.

— По какому-такому «филю»? — не понял парнишка, но на него шикнули «коллеги».

— По лихому делу.

— Гробануть надо кого-то? — предположил крепкий с парным шрамом на лице бандит.

— Не совсем.

Я достал из своей сумки первый и весьма дорогой портальный свиток, положил на стол, прямо на карты.

— Это портальный свиток, он перенесёт вас в столь любимую вами Степь, а конкретно в городок с названием Семей. Там, чуть восточнее городка, в десяти километрах, есть место под названием Удол. Запомните или записать?

— Пока ничего не понятно.

— Сейчас будет понятнее, — я аккуратно поставил на стол рюкзак. — Тут двухкомпонентная взрывчатка. В Удоле есть склад или даже склады. Очень большие и наверняка охраняемые. Выберете самое большое строение и закинете туда рюкзак, предварительно выдернув вот этот шнур. Через сорок секунд рванёт первый заряд, он раскидает второй компонент.

— Что ещё за второй компонент?

— Нечто вроде термита, он даст запредельно высокую температуру, по сути, очень долгий пятнадцатиметровый факел. Три сгустка в бомбе, три факела. Первый компонент даст много дыма. Второй добавит. Полыхнёт так, что гореть станет даже бетон. В складе должны быть вещи и товары, которые горят.

— Вы говорите, если я правильно понял, про поджог? — задумчиво почесал за ухом рыжебородый.

— Я говорю, приятель, про самый большой поджог, который возможен в Степи. Я говорю про диверсию. Я говорю про преступление, за которым если вас застигнут, то разорвут лошадьми на части. И вот…

— Что?

— Второй свиток, — я положил артефакт на стол. — Активируется, только если сдетонирует бомба. При помощи второго вы вернётесь. Но не сюда, само собой, а попадёте в город, где я предложу вам работу. Эта диверсия — вступительный экзамен. Без него даже не приходите, сразу же утоплю в реке. Кроме того, за выполнение диверсии вам положено будет по тысяче рублей.

— Деньги вперёд, — предвкушающе выпятил челюсть молодой член шайки.

— Нет. Ни копейки. Можете вообще выкинуть бомбу и забыть мой приход. Но те из вас, кто провернут диверсию, станут членами моей разведки, я обучу их на диверсантов.

— Нам это всё зачем?

— Вам это даёт осязаемое будущее, где вы станете заниматься тем, чем уже занимаетесь, лихими делами, но считаясь при этом почтенными героическими гражданами под моим началом.

— Вьюрковский нам что-то похожее уже обещал.

— У Вьюрковского не было своего города, а у меня есть. К тому же я молод и, в отличие от Амвросия Дмитриевича, дружу с имперским правительством. Выбор в любом случае за вами. Вы плохие люди. Попробуйте использовать сей факт. И вы станете актом войны.

Глава 5

Монополисты

Я занял самый верхний кабинет в своём странном здании, построенном элементалем, в моём городе в каганате.

С той стороны, что была повернута к реке, самый верхний и самый при этом правый, максимально далекий от лестницы. По правде, я дошёл туда один раз, всё же на седьмой этаж топать лень.

Площадь кабинета была громадной, метров пятьсот, мне хватало пятнадцати, где я поставил купленные на Чёрном рынке не новые дубовый стол и кресло, которые были сориентированы к оконному проёму.

Место неуютное, необжитое, единственный плюс — хрен кто побеспокоит и хороший вид на долину, на мои земли и реку.

Река, как мне кажется, стала шире. Или это просто такой ракурс? Надо Олега спросить, он у меня временно специализируется на созерцании за природой.

Утро. Птицы поют, ветра почти нет, спасибо воздушному элементалю.

Сидя за столом, я ещё раз неспешно прочёл доклад по вольфраму.

Выписал себе номера телефонов, но набрал не их, а, словно оттягивая неизбежное, командира отряда единорогов.

— Доброе утро!

— Доброе утро, господин министр. Состояние дел штатное, личный состав на тренировках, боец Фальцет потянул связки, доставлен в гражданский госпиталь.

— Ну, это… Пусть выздоравливает. Слушай, по информатору тому…

— Ещё вопрос ему поставить?

— Спроси его, он умеет информацию только кусками доставать или ещё и анализировать способен?

— Я запишу, чтобы точно воспроизвести вопрос.

— Ну, давай. Скажи ему, что мне в посольство нужен аналитик по Степи, этакий скрупулёзный и вдумчивый человек, способный собирать и раскладывать по полочкам кучу информации. Потянет он такое или он больше по схеме — отдельный факт узнал, денюжку за него получил и в норку?

— Я понял, давить не буду, поговорю лично, дам возможность выбора. В любом случае понятно, что он сейчас сидит без работы и без денег, отсюда такой интерес.

— А он в розыске в империи? Чего эта светлая голова в Кустовом делает?

— Эта светлая голова работала на какой-то мелкой, но ответственной должности у Орлова, того самого, который министр и что-то там здорово напутала, до такой степени, что по нему возбуждено уголовное дело по статье халатность, а министр обещал ему перед каторгой лично морду начистить.

— Это он сам рассказал?

Майор усмехнулся, но отвечать не стал. Понятно, это уже результат работы единорогов как правоохранительного органа, проверки криминального прошлого и настоящего людей.

— А может, тебе самому нравится идея, чтобы он в расположении отряда не ошивался, вот ты под него и копнул? — предположил я.

— Да, врать не стану, мне больше понравится, если он станет работать в посольстве, а нам помогать по совместительству, а ещё лучше, на добровольных началах. Я всё ещё придерживаюсь точки зрения, что внутри расположения будут одни единороги. Исключение — тот мелкий шустрый стрелок, как его, Кабыр. Его бы я принял в отряд без разговоров.

— Я бы тоже. Ладно, ты поговори, пусть он сам созреет, может мы тут планы городим, а ему это всё на хер не надо.

— Принял.

— Конец связи.

…

Я в раздумьях побарабанил пальцами по гулко звучащей столешнице, потом решительно набрал длинный номер.

Это был директор Тырныаузского опытного разреза, акционированного и самого молодого предприятия из списка.

— Андрей Васильевич? — спросил я собеседника.

Это должен был быть исполняющий обязанности директора, то есть пока что главное лицо на предприятии. Отчего-то его держали в статусе и.о. уже полтора года, но это была не моя проблема, общаюсь с кем есть.

— Да? — ответил голос с хрипотцой. — С кем имею честь?

— Меня зовут Аркадий Ефимович, я руководитель региона.

— Какого региона? Вы губернатор?

— Уездный глава. В Сибири. Но звоню не по этому поводу.

— Да-да.

— Мы тут по случаю отобрали у британцев запас незаконно добытого вольфрама.

— А где это они его добыли?

— В Степи, в окрестностях Южного Алы Тау. Это за пределами империи.

— Ааааа, — разочарованно протянул он.

— Так вот. Есть у меня вольфрам.

— Сколько?

— Тонн пятьдесят, может быть — сто. А что?

— Ну, Вы молодец, — многозначительно протянул собеседник. — И что Вы хотите от меня?

— Насколько я выяснил, в стране существует монополия на добычу и продажу. Хотя официальных законов или указов нет.

— Ничего не могу пояснить. Наверняка Вы просто многого в этой жизни не знаете.

Я тактично пропустил это самоуверенное утверждение мимо ушей.

— Обращался к предприятиям-покупателям, — соврал я. — Они вольфрам от меня не берут.

— А Вы спросите лампочковые заводы.

— У них потребность от силы тонна, две тонны в год. Мне нужны большие потребители.

— Мало ли, что Вам надо, — пренебрежительно выдохнул он. — Ещё раз, как Вас зовут?

— Аркадий Ефимович.

— А фамилия?

— Бугуйханов. Так вот, я хочу продать вольфрам…

— Ну, а я при чём? Поставки идут под контролем Министерства обороны и Министерства тяжелой промышленности, они просто не могут купить его со стороны. Есть закрытые циркуляры… Короче, это слишком сложно для среднего ума.

— Андрей Васильевич, я понимаю, что не могу лезть в монополию, принимаю сей факт и не пытаюсь её нарушить.

— Похвально.

— Я бы хотел продать вольфрам Вам. Вы же на добыче, Вы его у себя проверите и отгрузите дальше, всё официально, сохраняя монополию и контролируя рынок в своей части.

— Такое есть, такое допустимо. Ну смотрите, Аркадий, как там Вас по батюшке…

— Ефимович.

— Да-да, как скажете. Так вот. Я могу принять Ваш вольфрам по цене сорок четыре тысячи за тонну. Это цена при доставке до склада моего предприятия, расходы по доставке на Вас. Документов никаких не оформляем, оплата в течение месяца после поставки.

— Андрей Васильевич, Вы меня простите, но это… Вы отгружаете вольфрам по сто девяносто тысяч за тонну. А у меня хотите купить по сорок четыре? Вы уронили цены в четыре раза и хотите заработать, вообще не ударяя пальцем о палец?

— А откуда Вы знаете, по какой там я цене отгружаю? Это по меньшей мере государственная тайна. Как Вы сказали, Ваша фамилия?

— Запоминать надо, — нахмурился я. — Что это за схема такая, четверть цены? А если я пожалуюсь Вашему главному акционеру?

— Ах, Вы и это знаете? — мой собеседник не казался испуганным. — Ну тогда Вы представляете, с какой силой соприкоснулись. Я могу сообщить, кому следует и Ваш вольфрам вообще изымут, без разговоров, будете рады, что не на каторге оказались. Какой у Вас там уезд, Вы сказали? И ещё раз чётко фамилию, имя, отчество.

Я повесил трубку. Вот ведь жмот. Ещё и угрожал.

Угроз я не особо боялся, всё же я за пределами юрисдикции империи, к тому же такой типчик так и не понял, кто я и лишь только имя смог запомнить.

Помолчав полминуты, я посчитал в столбик на полях блокнота. Если расчёты дяди Вани верны, то я могу выручить, грязными, то есть после мероприятий по легализации своего вольфрама, после транспортных расходов и так далее, в глубокой теории — шестьдесят один миллион шестьсот тысяч рублей. Круто, да?

Но, во-первых, мысль о том, что какие-то канцелярские крысы поднимут втрое больше просто потому, что оказались в нужном месте, меня никогда не оставит в покое. А во-вторых, вовсе не факт, что по такой схеме можно прогнать такие объёмы.

Но важнее, конечно, первое. Чувство несправедливости меня сожрёт.

Чуть выдохнув, я пообщался ещё с двумя директорами. Те оказались более вежливыми, но и категоричными, отвечали, что купить никак не могут, с продажей тоже не помогут, посоветовали обратиться с этим вопросом к князю Мышкину Льву Николаевичу.

Странно, это ж министр внутренних дел, вроде? А курирует товар Министерство обороны? Странные дела творятся между Мышкиным и Орловым.

Четвёртый директор долго не брал трубку, а звонил я ему на стационарный номер.

— Дирекция слушает, — ответил чуть дребезжащий голос.

— Мне бы Модеста Сергеевича.

— У аппарата, — собеседник, бессменный директор, немолодой и тёртый калач, судя по ответам и тону, был по меньшей мере скромен.

— Меня Аркадий зовут. Здравствуйте. Хотел бы узнать о возможности продать Вам вольфрам.

— Мне продать? Я же его добываю, голубчик!

— А мне тут досталась по случаю партия в пятьдесят тонн.

— Ого, это почти мой годовой объём по вольфраму. А молибдена у Вас там нет?

— Чего нет, того нет, врать не буду.

— Жаль.

— Сможете у меня выкупить вольфрам… по номиналу или близко к тому?

— По какой цене?

— Ну, номинальная рыночная цена в империи — сто девяносто за килограмм.

— А Вы откуда сами, Аркадий?

— Ну, считайте, что сибиряк, но фактически сижу в Степи.

— И как у Вас там погодка?

— У нас хорошо, ветер облака выгнал. Холодно, но красиво.

— Здорово… А по профессии Вы кто?

— Вообще-то адвокат.

— И как же к Вам попалась партия вольфрама? — беззлобно спросил собеседник.

— По случаю… Его англичане добывали тут… Ну вот он нашему предприятию и достался… В качестве наследства.

— Трудное Вам досталось наследство. Тут такое дело, Аркадий, с этими ценами непростая петрушка получается. Не могу Вам всего объяснить, Вы всё же посторонний в добыче металла человек. Но реальная цена ниже. И есть негласное… Подчеркиваю, негласное указание, у мелких производителей закупать, скажем так, ниже номинальной цены на рынке.

— Вот оно что…

Говорить ему, что общался с тремя его коллегами, само собой, не стал.

— Да. Поэтому, если Вас так прижимает, заключим контракт, только мы в нём его обозначим, как рудное сырьё. Вы отгрузите мне… Далеко Вам до моего предприятия переть груз?

Мой собеседник находился на Дальнем Востоке, так что я смело ответил, мол да, далеко.

— Ну тогда отгрузите на наш склад в Новосибирске. Так будет дешевле. Мы Вам оплатим. Пожалуй, сто тонн мы потребить сможем. Оплату прямо сразу не гарантируем, всё же его надо продать и получить оплаты. За пару месяцев получите деньги на счёт.

— Я Вас понял, Модест Сергеевич. А правильно ли я понял, что потребители, то есть заводы по производству корпусов для… скажем так, для специальной строительной техники, — слово «танк» вслух побоялся произносить. — Они у меня, у постороннего, даже официально — не купят?

— У них такой приказ. И ежели чего, руководитель рискует отправиться добывать лес ближе к Тихому океану.

— Ого, серьёзно как у Вас! Ну, мы будем советоваться с коллегами.

— Хорошо. Ну, привет солнышку. Пойду я в бухгалтерию, хотят что-то от старика.

…

Последний разговор, который прошёл явно лучше, чем предыдущие более-менее расставил всё по местам. Выходит, что в монополию так запросто не влезть, а номинальные сто девяносто — это некая профанация. Что, впрочем, не меняет моего нежелания отдавать им мой вольфрам за копейки.

С этими мыслями я занялся работой грузчика и перетащил всё необходимое для сбора «козликов», передал Ивану Ивановичу.

Поскольку не позавтракал, переместился в БЦ, где заказал себе яичницу с беконом, словно какой-то англичанин.

— Доброе утро, господин посол, — подошедший Танлу-Же светился, как новый червонец и вообще олицетворял успех и здоровье.

— И Вам, господин посол, — устало улыбнулся я.

Глава триад присоединился ко мне, попросил принести себе какой-то национальный суп.

— Что-то Вы грустны, Аркад Ий. Трудности в каганате?

— В некотором роде… Война.

— До меня дошли слухи, что Вы хотите изготавливать гильзы. Для нужд армии?

— Ну да, сейчас-то они всё такие весёлые, стреляют, а я как смотрю на это, мало того, что у меня словно звон монет в обратном направлении, ведь каждый выстрел — это деньги, но также я понимаю, что тридцать тысяч патронов, которые у них в запасах, это не так и много. А кончатся патроны? В штыковую ходить?

— Но им Вы об этом не говорите?

— Конечно! Военный человек не должен думать о таком. Стрельбы нужны, чтобы тренироваться и тысяча выпущенных сейчас патронов — это сэкономленные завтра жизни. Даже вида не подаю. Но сам, конечно, переживаю. У меня есть кустарный станок для прессовки пуль. Думаю, нанять пару ребят, чтобы они их изготавливали, только макр нужен огранённый под патронную детонацию.

— Мы Вам можем их поставить, — беззлобно хохотнул он и тут же пояснил. — Ну, будет забавно, мы — это Филиновский прииск, поставляет самому Филинову-Бугуйхану, то есть собственному акционеру.

— Принцип имущественной самостоятельности, это вполне допустимо. Но разве у нас с Вами есть огранщики?

— Это же не алмазы для колье королевы. Там простая механизированная обработка дешёвых растительных макров. Мы даже на Макарьевской изнанке их мешками добываем, они никому особо не нужны. Серьёзно, хотите, наладим обработку?

— Хочу, — подался вперёд я. — Хочу, чтобы у меня было столько патронов, чтобы мои казаки затрахались ружья чистить. Чтобы я свинцом залил всю тайгу и врагов хоронить было негде, а на моих — ни царапины.

— Я использую внутренний инвестиционный ресурс. Но, хотя мы с Вами большие друзья…

— Лучшие, — пафосно перебил я.

— Да. Аркад Ий — главный друг общины и мы Вам многим обязаны…

Он немного притормозил, чтобы сформулировать мысль.

— Это платно. Конечно же, я согласен, что это платно, — поспешил заверить я.

— Ну, Вам положены отчисления от работы прииска, — загнул пальцы Танлу-Же, — Так же как доходы от БЦ, а они, поверьте мне, уже есть, так же Игорь перечисляет Вам дивиденды по нефтеперерабатывающей фабрике, но эти платежи мы тронуть не сможем.

— Считайте, делайте зачёт, выставляйте счета на разницу. Мне нужны макры для патрона. Сколько сможете выдать?

— Медный завод выдаст Вам десять тысяч гильз в месяц. Выйдем на более мощное производство, сможем и сто тысяч в месяц.

— Вы проконтролируете?

— Да. Мы тоже можем сто тысяч макров выдать, пусть и не сразу.

— Кустарный станок столько не обработает.

— Так давайте наладим производство патрона. Гильзы тут, макры тоже тут. Капсюли не проблема. Где-то на территории Ваших земель под Кустовым забацаем завод.

— Не получится.

— Почему же? Я очень хорошо представляю, как всё организовать.

— Производство патрона под колпаком у правительства империи, главные потребители министерство обороны и внутренних дел.

— Мы не часть империи, — осторожно возразил китаец. — А производство можно развернуть на Вашем заводе, который Вы сдали в аренду Скарабейникову или совместно с ним.

— Мы, то есть Кустовой, уже слишком сильно в империю интегрированы, — после разговоров с директорами по вольфраму я не очень-то верил в бескорыстные мотивы имперской элиты. — Нас прижмут к ногтю и акционируют. Это такая вежливая форма, когда твоё предприятие становится не твоим. Нет, производство надо организовать в каганате. Туда власть империи объективно не дотягивается, там я пока что сам себе хозяин.

— Ну, если заложить в себестоимость гору портальных свитков, то можно всё перевезти до того, как там наладится логистика. Тем более, что там всё достаточно компактное.

— А меня больше беспокоит вопрос такой. Для одного станка я найду на Чёрном рынке пару рабочих. А для целого производства… Почему бы мне не быть печальным?

— Нужен главных технолог?

— Ну да. Без инженера наладить выпуск не получится. Я слишком, как сказать… гуманитарий.

— Кустовой — богатый город, — загадочно улыбнулся Танлу-Же. — Но Вам придётся заказать ещё еды.

— Зачем это?

— Подождать час. И вам привезут подходящего человека. Фамилия его Радов, он тут ошивается и пытается устроится на работу. Его уволили управленцы Кротовского, за то, что он в чёрных списках в империи.

— А за что он в чёрных списках?

— Работал инженером на Тульском императорском заводе, вступил в конфликт с руководством, был уволен с волчьим билетом, здесь перешёл на работу к англичанам, на прокат стали. А теперь, когда англичан Кротовский вытеснил из бизнеса, новые управленцы его того, попёрли. Ирония ещё и в том, что он пытался на Филиновский прииск устроится. Для него не было очевидно, что там, кроме Аркад Ия, весьма специфический национальный состав. Прииск-то русского владельца.

— Ну да, ирония. А за что волчий билет?

— Не знаю, такой информации нет. Официально — воровал порох и продавал его немецким купцам.

— Брехня, — сразу же оценил эту историю я. — За такое его в лучшем случае посадили бы лет на двенадцать на цепь, на каторгу. А то и расстреляли бы, на серьёзных щах.

Танлу-Же внезапно стрельнул глазками куда-то в сторону и сделал серьёзное выражение лица.

— Кажется, я оставлю Вас ждать инженера без своего общества. У меня возникли срочные дела.

Раньше, чем я оценил, насколько бежать посреди разговора не типично для старого китайского мафиози, он с ловкостью шаолиньского монаха упорхнул.

А на его место, шурша подолом платья, элегантно уселась несколько раздражённая Гадюкина.

Вот ведь блин, место-то людное, ещё и напротив её работы!

— Дорогой мой жених, — она отчётливо сделала упор на последнем слове.

— Эээээ. Ядвига, Ядвигочка, ягодка моя, я безумно рад тебя видеть.

— Это хорошо, что рад. А то мне, — она понизила голос, — приходится в одно лицо тащить нашу легенду, цветы себе посылать, подарки. Ты хоть представляешь, насколько это оскорбительно для девушки?

Я понял, что попал, как муха в горячую смолу и терпеливо ждал приговора.

— Сегодня вечером мы идём в театр.

— Но у меня же война.

— Сейчас позвоню, забронирую места в лучшей ложе. Подождёт твоя война, — отрезала она. По тону стало понятно, что она взяла меня в захват и до конца театральной постановки не отпустит.

Глава 6

Имя

Театр — это само по себе не так уж весело, особенно когда дают драму.

Не знаю, как в такой обстановке другие юристы, но мне в театре трудно. Меня совершенно не впечатляют медленная ламповая атмосфера, полумрак и океан потраченного почти впустую времени. Я уже давно привык к долгим бессмысленным паузам, когда просидел миллионы минут в бесконечных коридорах судов всех мастей.

Но игра, актёрская игра?

Мне не довелось видеть таких зубров актёрской игры, как Высоцкий (вообще-то он театральный актёр, а уж потом киноактёр, поэт и музыкант), Миронов, Юрский или Безруков.

Может, с ними было бы другое ощущение? Даже наверняка было бы.

Тут материя тонкая. Юрист, работающий непосредственно с людьми, видит игру, искреннюю и мощную довольно часто.

Сидела передо мной как-то тётка, значительно старше, с руками труженицы, с честными усталыми глазами, мудростью прожитых лет.

И говорит: «Снимите, пожалуйста, арест дня на три. Я весь долг выплачу за это время. Я Вас очень прошу. Прошу!».

Речь идёт об аресте на сеть её магазинов и автопарк.

Вместе с этим, вся суть в том, что она прожжённая мошенница и плутовка, на которой клейма ставить негде, которая в лёгкую обманывает не только граждан, бизнесменов, но даже свою администрацию, банкиров и совершенно мастерски вешает лапшу на уши в налоговой.

И внутренний мой Станиславский ликует: «Верю!». Говорит: «Ты посмотри на это честное лицо, на крупицы слёз в уголках мудрых глаз!». Сердце моё твердит: «Верю!». Душа верит.

А разум, упрямая машинка для вычислений, говорит: «Вера Николаевна обманула примерно всех, кто ей поверил. И ты! Ты можешь верить, во что хочешь, но арест ты не снимешь!».

Вот такая бывает актёрская игра. Мошенники и плуты — актёры не по диплому, а по призванию. И честный интеллигентный дядечка с лицом пожилого профессора может быть четырежды судимым за мошенничество в особо крупных размерах.

Может.

Поэтому что? С годами фальшь видишь без всякой магии, а людям согласно киваешь, но при этом сопоставляешь факты, документы, другую информацию.

Пропадает само понятие «верить», обрастаешь толстой непробиваемой шкурой. Многие юристы, особенно кто крутится в уголовке, становятся чёрствыми.

Ну и попав в театр, как тут верить актёрам, тем более, если они играют «на отшибись»?

Короче, в постановке, которую я сейчас смотрел, изображая трагический интерес с налётом печали, рядом с блистательной Гадюкиной, которая изящно обмахивалась веером, я с некоторым трудом угадывал сюжет.

Две малолетние (по сюжету) сестры, которых играли прокуренные матёрые тётки, при этом были похожи друг на друга примерно, как овчарка и пекинес, что лишний раз мешало верить в их родство.

Их сценическая мать, такая же матёрая, неопределённого возраста, разрывалась между необходимостью играть мать двух юных дочерей (которым по повествованию было лет по семнадцать, а по лицу ближе к сороковнику), то есть почтенную даму и желанием молодиться.

Зато мать на сцене легко узнавалась по наличию прыща на носу.

Их отец, который играл безвольного пьяницу и для достоверности был под мухой (его сценическая жена рычала на него довольно натурально), почти не имел реплик.

И эта вся компания окучивала какого-то страдающего лишним весом кудрявого парня, вероятно — завидного жениха с целью пристроить одну из дочерей.

Чтобы было веселее, дочери соревновались между собой, а кудрявый вёл себя пространно.

В какой-то момент даже примерное представление о сюжете, о нити повествования, я безвозвратно утерял и дальше сидел всё больше, как манекен, стараясь поменьше шевелиться.

Что такое опера? Опера — это когда приходишь, слушаешь три часа, смотришь на часы, а прошло только пятнадцать минут.

Вот она — теория относительности в действии.

В общем, мне это искусство показалось вечным. Не в смысле вклада в развитие человечества, а по затраченному времени.

После пьесы Гадюкина шепнула, что я провожаю её пешком по маршруту мимо магазина цветов.

По закону подлости это оказался ещё и ровно тот цветочный с кавказцем-владельцем, в котором я уже не раз закупал букеты.

Владелец смотрел на меня хитро и даже подмигнул, но, хвала Предку, промолчал. Я купил большой букет, торжественно вручил и проводил Ядвигу до её уютного и не факт, что собственного, особнячка.

Выполнив свой долг (который не занимал), я поцеловал её в щеку и получил полный загадочного молчания взгляд, перед тем, как она закрыла передо мной дверь.

Расслабив бабочку на шее, я хотел совершить активацию Шила, чтобы с наслаждением плюхнуться в кресло в своей холостяцкой пещере, однако прежде проверил мобилет и обнаружил четыре пропущенных вызова от Олега.

…

— Олег, что-то срочное? Я уже просто умотался, столько дел…

— Ну, босс, Вы просили сообщить, когда баржа торговцев прибудет. Вот, выполняю долг. А ещё я тут вспомнил, что как работник юрты министерства иностранных дел, до сих пор не получал зарплату и прошу сейчас мне её выплатить.

— Значит, с товаром прибыли?

— Ну да.

— Ждут до завтра? Ты им дал где-то разместиться, все дела?

— Да, на правах хозяина пустил в одну из каменных коробок.

— А они?

— Ну, удивляются.

— Скажи, что завтра буду первым делом у них.

— Да куда они денутся, босс? Уже же приплыли. Теперь-то на торговлю встанут, если Вы пустите.

— Пущу и даже простимулирую покупательскую способность.

— Ась?

— Говорю, товар у них какой?

— Зерно, соль, гвозди, табак, сахар, охотничьи ружья, пилы, топоры, прочий инструмент… Они не знали, чего мы у них покупать будем, брали всякого понемногу. Говорят, что водка была, но они её уже выгодно продали чалдонам по дороге, так что спиртного нет. Тайлер елико расстроился.

— Переживёт. Что водки нет — это хорошо, пока война не кончится, в городе сухой закон…

— И для Тайлера?!?! — даже через связь по мобилету я ощутил округлившиеся глаза работника ставки министерства иностранных дел.

— Нет, ему закон не писан, но и спаивать его я не горю желанием.

— Чего?

— До завтра, говорю.

…

Мне не спалось. Может быть, сказывался театр, а может события последних дней, но я вскочил ни свет ни заря, выпил богатырскую порцию кофе и побежал с утра пораньше в банк, после чего усвистал в каганат.

Раньше, чем встретиться с торговцами, прошёл пешком по своему городу, отметил, что Дмитрий поставил казачий пост на воротах в портово-рыночную зону и два поста на стене, а также и на входе в казачий форт.

Там меня пропустили без проблем (не хватало ещё, чтобы я в своём городе просил разрешения куда-то пройти!) и подсказали, что Дмитрий на втором этаже форта, руководит созданием оружейной комнаты.

…

— Атаман! Подь сюды!

— А, это ты, Аркадий Ефимович? Доброе утро.

— Доброе утро.

Я вытащил его в коридор второго этажа форта и вручил увесистую пачку денег.

— Что это?

— Известно что. Зарплата твоим гаврикам и тебе. А это, — дал ему вторую пачку, не меньше. — Казна твоего казачества.

— Я же говорил, сейфа пока нет.

— Будет тебе сейф. Раздай, пожалуйста, зарплату, потому что там странствующие торговцы прибыли. Не знаю, какой там у них ассортимент, но у твоих казаков должны быть деньги.

— На кой им деньги? Их кормят, поят, спать укладывают, подъёмы, форму из того, что есть, поправляем. Кстати, нам надо форму разработать.

— Не надо вам форму. Не до формы сейчас, когда ногайцы того и гляди придут. Сосредоточься на военном деле. А деньги им нужны потому, что ты не смотришь на ситуацию с их точки зрения.

— А что с их точкой зрения?

— Они у тебя люди или где? В казачестве или кто?

— Присягу завтра будем принимать, завтра формально будут казаки.

— А беды и страдания на их каторжные головы я свалил уже давно, и они их с переменным успехом несут. Надо дать людям и послабление, причину для радости. Иначе у них мозги из ушей потекут, и ты получишь военный бунт. Оно тебе надо? А так ты будешь хороший атаман, который выбил у жадного графа денег для своих ребятушек. Они тебя больше любить будут.

— Но ведь это не совсем так, — с сомнением ответил атаман, хотя и принял деньги.

— Какая тебе разница, как на самом деле? У людей должен быть дух. И уверенность в завтрашнем дне. Вот какие у них перспективы, когда война пойдёт?

— Служить будут?

— Казаки народ вольный, не казарменный. Толкни речь, скажи, что выпросил для них землицы, каждому по кусочку, примерно там, где вы первоначально стояли лагерем. Кстати, там будет второй форт. А вокруг поля, домики, огородики.

— Думаешь, вспомнят крестьянские корни?

— Землю трудно забыть. У тебя каждый первый родом, если не из деревень, то из пролетарских окраин. Не факт, что они станут отличными крестьянами, но дать им собственность, возможность построить свои дома, иметь свой надел земли, который надо защищать, у них должна быть. Они же должны постепенно переродиться из беглых каторжан в алтайских казаков.

— Ну что, логика в этом есть, — преодолевая некое сопротивление, кивнул Дмитрий. Всё же он был в первую очередь офицером, а не гражданским управленцем. — Ладно, у меня через час построение, там и дам им денег, раз уж нашлось место, где тратить. Только мы получается, по факту финансируем левых речных купцов?

— Прикармливаем. Как ещё имперский бизнес узнает про наше существование? Всё, я побежал. Сам тоже к купчинам присмотрись, может, закажешь у них чего. Налаживай контакт.

При содействии Шила переместился в портовую зону.

Там, радуя мой глаз, при помощи крючьев (всё же на причалах не было швартовочных кнехтов или битенгов, столбов для швартовки, а просто голые плоскости) были поставлены на стоянку целых три плоских самоходных баржи, около одной из которых было оживление.

Подойдя поближе, я обнаружил Тайлера, самозабвенно ругавшегося с незнакомым мне бородатым купчиной.

Постепенно из кубического строения — будущего склада, на ругань подтянулись ещё несколько таких же бородачей.

Вообще, когда говоришь о торговцах, представляешь себе человека в костюме, с папкой документов и прайсов, с мобилетом, делового, со стрижечкой и дежурной улыбкой.

Сибирские речные торговцы не улыбались. Не знаю, водились ли на реках разбойники, но торговцы и сами выглядели как разбойники.

Крепкие, матёрые, с жесткими бородами, дублёной кожей и внимательными цепкими взглядами, они были одеты просто и вместе с тем тепло, и кажется даже имели защиту от случайных стрел.

Но главное, конечно, выражение лиц. Они не выглядели, как слащавые продавцы-консультанты столичных магазинов. Нет, они были суровыми, серьёзными и пришли сюда не для любезностей.

Почему-то такие лица, такой суровой подход мне сразу же понравились.

— Здарова дневали! — поприветствовал я того купца, что спорил с Тайлером.

Он для начала оглядел меня с головы до ног, только потом подал руку для приветствия.

Рукопожатие у него было примерно, как гидравлический пресс.

— А Вы кто будете, любезный?

— Граф Бугуйхан.

— Из местных, что ли? — с сомнением поцедил торговец и его можно было понять. Возможно, что во всем каганате был только один человек в костюме, ещё и английском костюме-тройке и это я. Это максимально не напоминало местную одежду.

— Да, местных.

— Ну, приветствую Вас в городке Николай. Или Вы нас, — хохотнул он и подал руку повторно. — Савелий.

— Аркадий, — в тон ему ответил я.

Тут же до нас добрались и другие купцы, тоже стали знакомится.

— Прокопий.

— Василий.

— А что у вас тут за шум, а драки нету, — спросил самый старший, Василий, с сединой в бороде.

— Он не хочет продавать мне товар в долг, — нахмурился Тайлер.

— Мы в долг не торгуем.

— Я министр внутренних дел каганата. Могу выдать расписку. Да я вообще вправе вас всех арестовать.

— Ну, попробуй, — беззлобно предложил Прокопий.

— Стоп, стоп. Народ. Не надо никого арестовывать. И расписок не надо, ерунда это всё. Тайлер, что ты хотел купить?

— Ну, раз водки нет, то хотя бы сахара полмешка, пока казаки всё не скупили.

— У вас есть казаки? — вычленил из разговора важное для себя Василий.

— Давайте по порядке. Начну с чего… Тайлер, Савелий, вы по цене определились?

— Ага. Восемьдесят рублей за полмешка.

— Это грабёж! — тут же возмутился Тайлер, но уже без особого энтузиазма, видимо, стадию торга они действительно прошли. — На рынке в Кустовом это стоит рублей шесть-семь.

— Ну, так там и купи.

Тайлер посмотрел на меня с надеждой, вероятно ожидая, что я применю антимонопольные меры, припугну и так далее.

— Тайлер, сейчас такая цена. Когда торговцев станет больше, она упадёт. А пока… Я беру за восемьдесят. Всё, отвешивайте ему.

Тайлер вздохнул, но в условиях, когда платил не он, а брагу будет делать он, цена переставала его так сильно триггерить.

— А ты с дрожжами разберёшься?

— Да, уже собрал дикие ягоды с природными дрожжами, ёмкости есть, воду грею на костре, чтобы не кипяток, но и не ледяная.

— Я хотел спросить про Николая.

— Какого Николая? У нас такого нет, — Василий, вероятно имел в виду что торговцы прибыли каждый с одним-двумя помощниками и особых экипажей не имели. Видимо, самоходные баржи, суда по двадцать метров, плоские, но широкие, чьи трюмы перекрыты натянутым брезентом, обходились без большой обслуги.

— Вы сказали «городок Николай», — мотнул головой я, не давай себя сбить с толку, пока Савелий отсыпал Тайлеру сахар.

— Ну да, — согласился Василий, — у меня так на карте написано.

В подтверждение своих слов он достал замусоленную и склеенную в паре мест карту, которая изобиловала рукописными отметками и ткнул мозолистым пальцем в место, где, вероятно, мы находились.

— Вот! У меня так и написано — «Николай».

— Ладно, с Коляном потом разберёмся. Вы старший из коллег?

— Я. Мне сорок три, — выглядел он на все шестьдесят, хотя и был крепким.

— Рад, что Вы прибыли.

— А я… Посмотрю, рад я или нет. Вы местный городской голова? — прямо спросил меня торговец.

Я задумался. На роль мэра я не напрашивался, но других кандидатур пока что не было.

— Пока так. Пока не назначу кого-то.

— А у вас в каганате так?

— У нас… Мы на моей земле, Василий, городок буквально принадлежит мне.

— Ну тогда рассказывайте, как тут обстоят дела?

— Это первый и как мне кажется, единственный торговый пост в каганате. Я проведу дорогу до имперских земель и в направлении Степи. Дорога будет идти только сюда.

— Мудро. Но на это уйдут годы

— А ещё у нас судоходная река.

— Бьюсь об заклад, раньше она не была судоходной.

— Хозяйка всегда было полноводной, — уклончиво ответил я.

— Пороги, перепады, отмели. По ней никогда не ходили, разве что на лодках, — твердил своё Василий.

— Сейчас так, как Вы видите, — отрезал я. — В перспективе тут будет и железная дорога от Транссиба.

— Ну, речным торговцам железка только помеха.

— Не помешает. А ещё у нас есть аэродром.

— Контрабанда из Китая, — обыденно продолжил мысль торговец.

— Возможно.

Он ухмыльнулся.

— Выходит крепкий такой перевалочный пункт. Ну, с чалдонами и алтайцами мы и так знакомы, они зимой, когда хороший снег, приходят к нам на лыжах, закупаются.

— Да, местный рынок тоже имеет место быть. Но пока что город пустой.

— Надолго?

— Думаю, нет.

— А казаки?

— Волей императора нам дозволено учредить южноалтайское малое казачье войско.

— Насколько малое? Спрашиваю, как купец.

— Пара сотен.

— А деньги у них водятся?

— Да.

— Тогда нам хватит. Дозволяете нам стать на торговлю?

— Да, дозволяю. Но есть и плохая новость.

— Налоги? — с вселенской грустью выдохнул Василий.

— Нет. На каганат напали ногайцы. Отсюда у нас интерес к оружию.

— Токма охотничье. Но мне бы поподробнее про налоги. Война — это проходящее, а налоги — нет.

— Думаю, что ближайшие пару лет никаких налогов в городе не будет.

— Точно?

— Как землевладелец, я в таком не заинтересован. Ну, может, портовый сбор введу, за швартовку, но небольшой.

— Это когда порт оборудован будет, ладно? — тут же стал торговаться Василия.

Я кивнул.

— Значит, вас война не пугает?

— Мы, ежели чего, уплывем. А степняк завсегда между собой воюет или набеги чинит. Мы не любим, но привыкли.

— Ладно. Торгуйте, присматривайтесь, знакомьтесь.

— А внутрь города можно? Там казачий пост нас не пускает.

— Это на усмотрение атамана. Как найдёте общий язык, — уклончиво ответил я.

Меня беспокоил воздушный элементаль. Пока мы говорили, он уже третий раз пролетал мимо, явно пытаясь обратить на себя внимание.

Я распрощался с Василием и прошёл вдоль портовой зоны по границе воды, отойдя от остальных людей на пару сотен метров.

— Чего?

«Земельный помогает водному».

— Эээээ. А что случилось?

«Водный строит тёплые озёра, соединил три речки. Будет каскад озёр, перетекающих друг в друга. Потом они впадут в реку. Река делает большой разлив. Водный упросил огненного сделать всё это тёплым круглый год».

— Что вообще происходит?

«Как что? Водный говорит, ты обещал дельфинов. Говорит, что он прошёл по руслу от притока до далеких течений и согнал со дна золотой песок. Водный говорит, что знает людей, что тебе нужен золотой песок. Что ты любишь золотой песок».

— Я виски с колой люблю, хотя и не пью их.

«Водный сказал, ты обещал нам дельфинов. Дельфины умные, с ними можно общаться, они понимают стихии, хотя живут только в воде».

— Ээээ.

«Мы ждём дельфинов. Мы рады, что ты делаешь что-то для нас, а не только мы для тебя».

Конкретно воздушный элементаль всё, что делал, это подрывал основы моей психики, когда проносился рядом как торнадо, я просто не знал, как его приспособить. Спасибо, что остановил северные ветры, но в целом пользы от него меньше всего.

Чёрт. Элементали могут двигать горы и даже занимаются этим. Но при этом как дети малые, они ждут дельфинов как малышня подарков от Деда Мороза.

Причём такая мелочь как война их не волновала. С другой стороны, они правы, мне нужен золотой песок. Это в любой игре аргумент, в юридической, дипломатической, в войне.

Глава 7

Кабырчик

Так как вчера меня вовсю осаждала Гадюкина, то сегодня, едва лишь появившись в Кустовом, я оплатил доставку шикарного букета ей на работу. Разумеется, с карточкой «моей несравненной невесте». Ну, чтобы хоть как-то наверстать, если это вообще возможно в отношениях.

А ещё по этой же причине вчера не состоялся мой разговор с инженером из Тулы, который искал работу.

Сегодня я это в ускоренном темпе исправлял.

— Игорь Мирославович Радов, инженер, — на меня смотрел бледный и с синяками под глазами нездоровый субтильный мужчина неопределённого возраста и с необъяснимой грустью в глазах. Грусть частично скрывали круглые очки.

Это совершенно точно была не такая «грусть всего еврейского народа», это была грусть человека, который привык к отказам, и только какое-то иррациональное упрямство тянуло его вперёд раз за разом, пока плохое питание и стресс не убьют его, не загонят в могилу.

Ну, вообще-то я упрямых уважаю.

— Аркадий Ефимович… С фамилией есть некоторая двойственность. Ай, к чёрту этот формализм. Игорь, можно просто по имени?

— Да, Аркадий. Позвольте представить мои рекомендации, портфолио и резюме.

Мы сидели в обычном кафе, полупустом, если не считать пары растрёпанных гимназистов и без особого желания пили жидковатый чай.

— В адово пекло и резюме также, Игорь. Скажите…. К чёрту абстрактные рассуждения. Скажите, что нужно чтобы наладить производства патрона?

— Оружейного?

— Да.

— Известно, что! Компоненты. Это, по сути, примитивное производство, сбор на обычном сигаретном станке.

— Сигаретном⁈

— Сигаретные станки являются оборудованием двойного назначения. Вы никогда не задумывались над тем, что сигарета имеет тот же калибр, что и ординарный винтовочный патрон?

— Нет, — я помешал чай, в процессе чего ложка стукалась о стенки, а мой собеседник поморщился от неприятного вульгарного звука. — Не задумывался. Сигаретных станков у меня нет. У меня есть примитивная пресс-машина для ручного обжатия унипатрона.

— Много на таком агрегате не сделать, — фыркнул профессионал.

— Другого у меня нет. Но я и не ставил так вопрос. Ещё раз. Гильза нужна?

— Гильза, строго определённых параметров и характеристик. Капсюль, порох, эрзац-порох или специальный макр с капелькой клея, детонирующий. Собственно — пуля, незначительное количество лака для предотвращения окисления, на готовое изделие, чуточку смазки Д-209.

— Про клей слышу впервые. А что за смазка? Сможет её наш нефтеперерабатывающий завод сделать?

— Думаю да, вообще самое сложное — это хорошая пуля и макр. Остальные комплектующие требуют технического контроля, но это несколько проще.

— Это комплектующие. А по оборудованию?

— Станок ВШ-4 или немецкий аналог. Ну, на худой конец, как я и сказал, сигаретный.

— Где мне купить этот ВШ или сигаретный?

Он задумался.

— ВШ Вы не можете купить, там закрытые поставки, это не подстаканник на рынке взять. Нужно разрешение министерской комиссии и целая бюрократия. А вот сигаретный… Ну, я знаю, где взять. Даже в Кустовом они есть, я видел. У них производительность будет раз в десять меньше, скорость ниже, брак проскакивать.

— Допустим. Прямой вопрос. Игорь — Вы можете мне наладить производство?

— Это слишком просто, я бы сказал, что скучно. Не вполне мой уровень, Вам нужен кто-то попроще меня. Скучно.

— Скучно, — покачал головой я. — Встаньте, пожалуйста.

Он встал, я взял его за локоть и активировал Шило.

…

Дул резкий ветер, мы находились за пределами стойбища Юбы, вернее того, что от него оставалось.

На трёх деревьях, нетронутых вырубкой, жутко и тихо покачиваясь, висели обезображенные трупы, один из которых был обгоревшим, вероятно, его сначала жгли, прежде чем повесить.

Тут уже не было людей, тут теперь не было даже бродячих собак.

Я показал пальцем в направлении висельников. До них было пара сотен метров и это даже хорошо, что выражения лиц не видны.

— Что это? — ужаснулся инженер, после того, как поправив очки и рассмотрел трупы.

— Это? Это, Игорь-джан, лик войны. Один из ликов. И ответ на то, что… Я занимаюсь не тем, чем хочу, не тем, что интересно, весело, забавно, развлекает и радует меня. Мне очень понравилась одна история, если позволите.

— Позволите? А нам тут вообще безопасно находиться?

Из далёких кустов привстал и помахал рукой какой-то человек. Я помахал в ответ. Не стреляет, значит, не враг.

— Да, тактика степняков не предполагает оставление гарнизонов и засад, они пользуются динамичной тактикой, они ушли вперёд. Тут ногайцев нет.

— Допустим, попробую поверить. Но можем мы уйти?

— В любую минуту. История. Один молодой еврейский отец пришёл в попечительский совет школы, где учились его дети. А совет тоже состоял из евреев, но вовсе не молодых. И он рассказал им, что сейчас в семье нет денег, потому что он не может найти работу. А он артист.

— Актер? Певец?

— Вроде того.

— И они его пожалели?

— Ничуть. Они сказали — ты молод и здоров, иди работать, или работать дворником, или работать сапожником, иди торгуй.

— А он?

— А он взмолился, — я на всякий случай продолжал следить за незнакомцем, который брёл по тропинке в нашу сторону. — Он говорит, мол, такая работа сделает меня несчастным. Разве наше учение, еврейское, не хочет, чтобы я был счастлив?

—?

— А они ответили — нет, не хочет. Наше учение не хочет, чтобы ты был счастлив, оно хочет, чтобы ты работал и кормил детей!

— А как это связано с нашей ситуацией? — нервно сглотнул инженер, который заметил замотанного в тотальные одеяния степняка, неторопливо идущего к нам.

— А так. Мы не развлекаемся, мы горбатимся, чтобы, метафорически говоря, кормить детей. Я стал найомом этого каганата. Я несу за него ответственность. В широком смысле я несу ответственность даже за тех повешенных гражданских.

— Вы же не военный, Аркадий? Вы же Владетель и адвокат?

— А вот не надо этого самоуспокоения. Сейчас мне не нужны рассуждения о прекрасном, мне нужны патроны, много-много патронов. Мне не нужно, чтобы было не скучно. Мне весело, Вам весело. Им, — я показал на трупы, — им больше не весело. А тем, кто остался, тем весело. У Вас есть семья, Игорь?

— Представьте себе, есть. Думаете, почему я хожу, как побитый пёс, между фабрикантами и бизнесменами и слушаю их рассуждения, анекдоты, смеюсь над их шутками и потом раз за разом получаю отказы в приёме на работу? Мне, как тому парню, нужно кормить семью. У меня сын! Как он посмотрит на то, что я сдамся?

— Какая Вам нужна зарплата?

— Восемьсот рублей в месяц! — упрямо выпятил свою челюсть он.

— Я дам Вам тысячу. И мне нужны патроны как можно скорее. Мне нужны они вчера. Есть гильза, есть капсюль, небольшое количество, конечно. Сделайте мне патрон. И сделайте его хорошо.

До нас дошёл тот чужак, остановился, критически на нас посмотрел и скинул с лица пару оборотов ткани.

Это оказался Кабыр, весь закопчённый и очень злой.

— Я рад тебя видеть, Кабыр Онаакович!

— А я нет. Если бы не твои нукеры, послал бы… Ты пригласил меня на войну, Аркадиец?

— Да, Кабыр. Пусть мои слова будут прямыми, как струна. Я пригласил тебя на войну. Ты нужен мне. Руки твои нужны. Прости меня тысячу раз, если это расстраивает тебя, но я бы не передумал, знай заранее. Ты нужен мне.

— Я тебе ничем не обязан, я выполнил все контракты перед тобой и твоим Юбой… Не ожидал, кстати, что вы так споётесь.

— Так уж вышло.

— Я не воин, Аркадиец, я охотник.

— Ну, так давай поохотимся! У тебя это вот весь скарб с собой, на поясе?

— Нет. Я спрятал лошадь и вещи. Ты же не думаешь, что я пешком пришёл в твой каганат?

— Не знаю. Ты можешь. Я прошу тебя о помощи. Помоги.

Кабыр недовольно заворчал.

Инженер, глядя на нас, закашлялся. Такое театральное «кхе-кхе»

— Может, Вы сначала закончите со мной?

— Вас я не прошу. Я знаю, как Вам нужны деньги, Игорь, и что по причине волчьего билета Вас не берут. Да и специализация… Чего Вы вообще хотите, Игорь, что Вас мотивирует?

— Я хочу оружие делать. Пистолет собственной модели. Винтовку, может быть. А не банально собирать тупой патрон!

— Ну… Я не против винтовки, пистолета. У меня есть деньги для инвестирования. Но сейчас…

— Я понял, понял. Патрон. Вы же понимаете, что выбора у меня особо нет?

— Понимаю, поэтому Вам я делаю предложение, от которого Вы не сможете отказаться!

— А что такого умеет делать этот степняк, что его-то Вы просите⁈

— Прошу. Он не в таком уязвимом положении, как Вы.

— Звучит злодейски. Так на что он способен?

Кабыр размышлял, чужие слова мало волновали его, а взгляд блуждал по рисунку далёких гор. Мой городок находился как раз за этими горами.

— Он стреляет, — пояснил Игорю.

Инженер скептически фыркнул и отчасти я мог понять его реакцию.

— Что в этом такого?

— Он стреляет так, что попадает в свою цель, — отрезал я.

— Схожу за вещами, но это не означает, что я согласился тебе помочь.

Я кивнул, сцапал инженера и перенёс его при помощи Шила в свой город, в портово-торговую зону, чья спокойствие и тишина очень и очень отличались от того, что творилось в стойбище Юбы.

Игорь облегчённо выдохнул и поправил очки.

— Река?

— Река, горы, поля, леса. Город, защищённый стеной — тоже мой.

— А далеко до того места, где мы недавно были?

— По карте восемьдесят километров по прямой. Если на самолёте…

— Армия степняков тоже не черепахи. Мы сейчас говорим о том, что надо наладить производство в условиях осады?

— Ну какая осада, у нас есть река.

— Не выглядит это, как безопасный план. Я пока что не перевезу сюда семью, уж простите.

— Без обид. Меня интересуете Вы. Осмотритесь. Любое здание, которое Вам нравится — становится заводом.

— Так просто? Вы договоритесь с владельцем?

— Я владелец.

— Зданий?

— Города, зданий, реки, лесов и так далее. Но, вообще-то, по ту сторону стены, отделяющей портовую зону, в направлении центра есть большой кубик, где лежит сырьё и кустарное оборудование.

— Покажите направлением пальцем.

— Провожу даже, там казачий пост стоит.

…

Я вернулся в стойбище и отыскал Кабыра.

— Я рад тебя видеть так, что хочу обнять.

— А я зол, стреляющий адвокат.

— Да брось, что за жизнь была бы, не попадай ты со мной в неприятности?

— Отличная, сытая и безопасная. Хорошего тут только то, что мне нравятся алтайцы.

— Во! Алтайцам нужна помощь и защита.

Он раздосадовано засопел.

— Ты тут давно? Что-то видел? — уточнил я.

— Сутки. Видел, как уходит конница.

— Куда пошли?

— На запад, по большой тропе.

— Это хорошие новости. Ко мне в городок пошли.

— Хорошие? Тебя во время твоих магических перемещений по голове не бьёт?

— Чувство юмора — это хорошо. А скажи, у них были с собой пушки?

— Была одна. Самих пару тысяч, перед отходом… Не считая того, что они измывались над пленными из местных бродяг, они разделились.

— Это плохая новость. Надо, чтобы все ко мне поскакали.

— Точно голова не в порядке, — сочувствующе вздохнул Кабыр.

— Всё учтено и идёт по плану.

…

Я перенёс Кабыра в город и отпустил гулять, предоставив ему самому возможность выбрать себе жильё по вкусу и местоположению, тоже дав указание казакам на право Кабыра ходить, где ему вздумается.

Хакас посмотрел на воинов несколько странно. Ах да, в прошлый раз он видел их через оптику прицела.

— А то оружие, особенное, оно будет? — негромко задал Кабыр очевидно важный для себя вопрос. Речь шла о магически тюнингованном СВД, оружии из моего прошлого мира (чего ему знать не обязательно).

— Понравилось?

— Готов участвовать в этой войне на условиях, что моей наградой будет это необычное оружие.

Присвистнул. Губа у него, конечно, не дура.

— Я куплю тебе такое же, но без магического обвеса. Зато новое.

Он некоторое время помолчал.

— А увеличительный прицел?

— Да, он будет, он часть штатного… Короче, он будет.

— Согласен.

Мы пожали руки, Кабыр заметно приободрился.

— Мне надо пройтись по местному лесу, посмотреть, что тут и как, освоиться. В нём будем бодаться с ногайцами?

— В нём.

— Ну, показывай проход.

— Пойдём, покажу тебя казакам, пусть выпишут тебе пропуск везде гулять. Выход из города сейчас функционирует только один, северный. Но они делают ворота из подручных материалов, будут и другие.

…

Проводив Кабыра, я отыскал Игоря.

— Ну, как Вам?

— Ужасно и хорошо одновременно. Многого не хватает, в первую очередь генераторов.

— Отлично.

— Что же тут отличного?

— То, что у Вас, Игорь, есть представление о том, как должно быть. Сможете всё купить?

— Эээээ….

— Денег дам. Сутки Вам на то, чтобы нанять себе толпу перспективных молодых работяг.

— Я сам? Сам найму?

— Ну, зачем Вам нянька, Игорь? Вам нужны деньги и свобода действий.

— И время…

— Времени у Вас по нулям. Договаривайтесь, у кого есть нужные станки. Говорите от моего имени. Если у Вас есть проблемы с безопасностью, я придам Вам бойцов.

— Вроде нет проблем.

— И всё же я Вам дам десять тысяч наличными. Будут Вас охранять и вверенные денежные средства.

— Так сразу и такую сумму? Вы же меня совсем не знаете. Доверие, все дела…

— Игорь, если у Вас возникнет желание меня «кинуть», то я Вас найду и утоплю в той широкой и глубокой реке. Это гарантия Вашей честности. Нормальная гарантия? Я считаю, можно работать.

— Вообще-то, я своего согласия не давал.

— Давал-давал. Игорь, не морочь мне голову.

— Ну ладно. Будем считать, что давал. Но Вы пообещайте, что дадите мне возможность изготавливать оружие. Это моя цель, мечта, это мой след в истории, в конце концов то, что придаст моей жизни смысл.

— Что для этого нужно?

— Отдел технического контроля, конструкторское бюро, хотя бы один человек. Специалист по приёмке сырья, инженер по контролю производственного процесса.

Я слушал его, слушал.

Взял мобилет и набрал медный завод.

— Галина Ивановна! Добрый день.

— Здравствуйте, Аркадий Ефимович. Вернулись наши мастеровые.

— Скажите им, чтобы готовились на завтра в командировку.

— Есть! Ещё что-то?

— Нет, спасибо за службу.

Положив трубку, я обратился к Игорю.

— Так, мне кажется, у Вас есть худо-бедно рабочий персонал. Они, конечно, не такую имеет специализацию, но есть фактор, который заставит всех работать с энтузиазмом.

— Какой?

— Ногайцы. Вы все можете сколько угодно демонстрировать характер и спорить, пока под стенами нет степняков с саблями.

Закончив разговор, я перекинул Игоря в Кустовой, сразу же договорившись, что завтра мы ещё пообщаемся, а послезавтра он уже приступает к работе на заводе.

…

Я снова сидел в своём кабинете. У юриста так или иначе есть какой-то свой кабинет, своё место, своя территория. И она очень важна. Не получится наладить какой-то процесс без этого особенного места.

Дул ветер, было зябко. Стоит вставить окна. А пока…

Я взял в руки имперский телефонный справочник, полистал и нашёл императорскую академию наук.

— Алло⁈

Трубку взяли подозрительно быстро.

— Добрый день, Отделение биологии академии наук, — ответил чуть смеющийся немолодой женский голос.

— Здравствуйте, девушка.

— Ой, скажете тоже, девушка, — искренне хохотнул голос.

— По голосу так. Разрешите представится, граф Филинов Аркадий Ефимович, уездный глава. А вы мне можете помочь?

— Графиня Масалова, Патрисия Никаноровна. Между прочим, доктор наук.

— Ого, оказывается, можно в столь юном возрасте стать доктором наук! — я записал себе в блокноте её имя и отчество, в первую очередь, чтобы не забыть уже через пятнадцать секунд.

— Ой, Вы такой шутник, граф. Чем же Вам помочь?

— А мне, Патрисия, нужен лучший в империи специалист по дельфинам. Вот, решил спросить у самых умных.

— Ах. Тогда Вам нужен Самсон Ильич. Но только он не у нас. Самсон Ильич такой умница, он самое большое светило по речной и морской фауне. А сейчас в нашем подразделении, в Самаре. Изучает миграцию налима и окунёвых. Всё пытается выбить из нашего председателя финансирование для командировки в Амазонку.

— А не дадите его номер телефона?

— Дам, адрес и телефон, всё дам. Он должен быть на работе, он очень увлекающийся человек.

— Так это же хорошо!

Записав номер, я распрощался, но набрал не записанный номер, а Чена.

— Чен, брат!

— Аркад Ий, мне надо подписать документы по очередной отгрузке.

— Всё сделаю… Завтра. А сегодня мне надо, чтобы ты организовал срочный перевод на имя Иоффе Самсона Ильича, в Самару.

— Почта работает долго. Могу предложить межобщинную помощь.

— Это как?

— Я попрошу общину в Самаре, нашу, китайскую, они отвезут деньги нужному человеку. А мы им переводим, но на десять процентов больше. Комиссия. Зато работают оперативно. Устраивает? Деньги будут у человека в течение сорока минут.

— Ну давай, почему нет.

— А сколько отправляем? Большая сумма?

— Пятьсот рублей.

— Жду тебя в кабинете, — загнал меня в угол Чен.

Так, ковыряясь в документах и решая организационные вопросы, я выждал час и позвонил из кабинета на проспекте Каспийском.

Так как я тут давно не появлялся, то табличка «адвокат Филинов» исчезла, а мой интерьер потеснил Китай в самом разном проявлении.

Не стал возражать и спорить. За аренду давно платил прииск, где Чен был замом, он же был помощником адвоката.

…

— Здравствуйте, Самсон Ильич.

— Ох-ох… Кто это?

— Меня Аркадий зовут.

— Не тот ли Аркадий, от которого ко мне прибежал остроглазый вьетнамец, что-то пробурчал, и дал конверт с пятью сотенными купюрами?

— Это не вьетнамец, а китаец.

— Вы самый нахальный студент, которого я встречал. Давать взятку при помощи вьетнамца! Простите, китайца.

— Я не студент.

— А кто?

— Как кто? Уездный глава, из Сибири. И деньги я Вам передал не взятку, не мзду, это Вам в финансирование Вашей поездки в регион Амазонки.

— Откуда Вы знаете?

— Дык попросили помочь. Самсон Ильич, мне Ваша консультация нужна.

— Консультация?

— По дельфинам. Сказали, что Вы самый большой специалист по дельфинам в империи.

— Лестно, конечно. Ну, немного разбираюсь.

— У меня задача такая… От губернатора. Запустить дельфинов в реку.

— С ума сошли, они же замёрзнут!

— У нас тёплая река.

— В Сибири? — скепсис учёного можно было черпать даже не ложками.

— Да. До тридцати градусов летом и двадцать три зимой.

— Никогда не слушал про тёплые реки в Сибири. Как называется?

— Река Хозяйка, согревается геотермальными источниками.

— Про сибирские вулканы тоже не слышал.

— Подскажите, могу я переселить туда афалин или белобочек из Чёрного моря?

— Так, не спешите. Допустим, про реку Вы правы, хотя это звучит ненаучно. Ну, допустим, — мне показалось, что сейчас он академическим жестом поправляет очки. — Однако, начнём с того, что морские дельфины в реках не живут.

— Как не живут?

— Вот так.

— Они же, простите, не рыба.

— Ну, похвальны Ваши познания, господин уездный глава, ибо они действительно никаким образом не рыбы. У них нет жабр, дышат воздухом, это правда. И Вы правы, если хотите сослаться на постоянно происходящие случаи захождения дельфинов в реки, в Дон, в Днепр. Они могут без проблем проводить там пару дней, по доброй воле, но жить там не могут.

— Ну, где пара дней, там и десять лет.

— Нет, Аркадий, это так не работает. Для дельфинов в пресной воде есть две проблемы. Во-первых, плавучесть в солёной и пресной воде будет разная.

— Тааак.

— Возможно, дельфины могут адаптироваться. Но вторая проблема — это состав воды. Мы полагаем, после нескольких случаев, когда купцы и промышленники пытались содержать дельфинов в пресноводных водоёмах, а те неизменно болели и умирали, что сама их кожа не способна длительное время пребывать в пресной воде. Баланс соли. Кожа будет отмирать, как при химическом ожоге.

— Ужас какой!

— Ещё и какой. Животных жалко. Они же разумны.

— Получается, что я не могу взять черноморских дельфинов и поселить в реке?

— Можете, но они умрут.

— А что же делать, профессор?

— Ну как что, есть же пресноводные дельфины.

— Расскажите…

— В Амазонии, куда я хочу попасть, в реке водятся дельфины. В Инде, в Ганге. В Китае водится дельфин, которого называют «белый парус», вероятно, за светлый спинной плавник.

— О как. Они смогут жить в речной воде? В пресной?

— Они и так это делают. Но как такое провернуть… Не знаю. Как наука, гарантирую, что вероятность выживания при условии комфортных температур и обильного питания, простора для плаванья, будет высокой.

— Рекомендуете китайского дельфина?

— Ну, климатически, вероятность самая высокая.

— Спасибо за совет и рекомендацию.

— Если у Вас получится, зовите, будет любопытно исследовать такой феномен.

Глава 8

Дело — табак

Некоторое время я думал. Вопрос вообще-то, что называется, тонкий.

С одной стороны, зачем мне сейчас сосредотачиваться на совершенно бессмысленных для меня дельфинах, если на носу война?

А с другой, ну, воевода у нас не я, военная тактика на Дмитрии, я отдавал себе отчёт в том, что определять характер и течение войны будет он.

Вводные у нас аховые. Две тысячи шестьсот клинков против приблизительно двухсот казаков (а реально — меньше). Но у нас стена, у нас превосходство в патронах, мы играем «от обороны», у нас есть уже собранные шесть «козликов» и семь для них экипажей (один запасной). То есть я попытался скомпенсировать недостаток по численности. Опять-таки конница традиционно не сильна в штурме городов.

Итак, я по «козликам» отработал? Да. Всё перетащил. По патронам день-два и тоже всё будет готово. Артефакт общего магического подавления есть в наличии, и я готов включить его в любой момент. Запас продуктов есть, торговцы заряжены привезти ещё. Очень их порадовала наша финансовая состоятельность.

Кабыр на месте, у него его потёртая винтовка неопределённой модели, а также и СВД со строгим наказом — беречь патроны на СВД, ибо их осталось мало.

Я потрогал татуировку водного элементаля.

— Золото готово?

«Золото есть, где дельфины?».

— Я работаю.

…

Золото…

Какой-то старый европеец сказал: «Для ведения войны нужны три вещи — деньги, деньги и ещё раз деньги».

В моём случае — золото. Расходы на войну таковы, что если она продлится пару лет, то я полностью растрынькаю все богатства, накопленные Вьюрковским. Даже сейчас я откровенно боялся считать, во сколько мне становится война и военные приготовления. А это ещё Архай намекал на необходимость нанять наёмников.

Правда… Где он тут в лесах, степях и горах видел готовых к найму наёмников?

В любом случае, золото — веский довод в Большой Игре.

Решившись, я совершил перемещение в Кустовой, успел за пару часов до закрытия библиотеки.

Вообще-то отсутствие интернета — это серьёзная проблема. Яндекс карты сейчас были бы очень кстати, да и вообще поисковики.

Для начала попросил большой справочник по животным и птицам, нашёл там пространную и полную предположений статью про китайского речного дельфина, так же называемого озёрным и байцзи.

Длина тела от полутора метров до двух с половиной. Масса взрослой особи колеблется от сорока килограмм до более ста шестидесяти. Самки крупнее самцов, длинный острый клюв.

Надеюсь, про клюв это они художественно, что у дельфинов настоящего клюва нет.

Кроме абстрактного и не факт, что точного описания вида, есть детализация ареала обитания — Китай, река Янцзы и нижнее течение реки Цяньтан.

После мне понадобился географический атлас Евразии, из которого я сделал себе пометки и записи, где там у нас течёт река Янцзы.

Закончив с библиотекой и искренне поблагодарив бессменную хозяйку заведения, я позвонил Танлу-Же.

— Вы голодны, мой друг?

— Да, честно говоря, кушал только утром один бутерброд.

— Приходите в Ваш БЦ, я Вас угощу, ибо собираюсь ужинать.

— А у меня к Вам будет вопрос по Китаю.

— С удовольствием пообщаюсь.

…

По городу я поехал на извозчике, который посматривал на меня с подозрением, словно пытаясь меня вспомнить.

— Пусть солнце всегда светит над Вашей головой, дорогой коллега-посол! — подал мне руку Танлу-Же.

Он сам, уже прекрасно представляя себе мой достаточно простой вкус в пище, заказал мне жаркое, варёную картошку и легкий салат.

— Что Вы хотели спросить по Китаю?

Я улыбнулся и достал свои записи. Откровенно говоря, у меня были большие сомнения, рассказывать ли Танлу-Же своё намерение увезти семь дельфинов в каганат. Вообще-то они в некотором роде священные животные.

С другой стороны, как провернуть такое без китайца?

— В Китае, в котором я никогда не был, водится белый дельфин байцзи.

Он кивнул.

— Своими глазами никогда не видел, но Вы ведь тоже не лицезрели белого медведя, к примеру?

— Да, но речь не о белом медведе. По некоторым причинам мне надо поселить в реке каганата семь китайских речных дельфинов.

— Вы умеете удивлять. И что могло вас подвигнуть на такое странное мероприятие? Предок-Покровитель?

— Да, — привычно соврал я, ухватившись за такую удобную подсказку. — Вот он у меня такой.

— Сибирские реки холодны. Дельфин водится в Янцзы, а это субтропический муссонный климат.

— Река тёплая за счёт геотермальных источников

— Тоже Предок подстроил? Никогда не слышал про тёплые реки. А она полноводна? Я имею в виду, что десять метров в ширину и три в глубину для подвижного существа — это как камера-одиночка два на метр для человека. Тюрьма как она есть.

— Да, — вспомнил что элементали беспрерывно меняли ландшафт противоположной от города стороны реки. — Ширина метров триста, а то и больше, а глубина до семидесяти.

— С ума сойти, такая глубина?

— Да, я так понял — особенности горной породы. Там целое озеро, плюс течение реки вверх и вниз.

— Допустим, река подходит, хотя история странная…

— Реку я видел своими глазами.

— Это там, где Вы строите свой торговый пост?

— Да, она. Называется Хозяйка.

— Достойное название. А есть представление о том, как приобрести дельфинов?

— Думаю, что их нет в собственности… людей. Словом, тут мне нужна Ваша помощь, личная.

— Личная, — помрачнел он. — Есть некоторые причины, по которым я не могу посещать Китай, даже в дни почитания предков и большие праздники.

— Вряд ли Вас знают в тех провинциях, куда надо отправится, к тому же я намерен лететь туда на самолёте, а Вас перебрасывать при помощи… своего навыка по перемещениям.

— Ну, такое вполне может быть… Что мы не попадем в поле зрения властей. У Вас ведь нет представления, плана действий?

— Нет. Прошу Вашей помощи.

— Хм. Ладно, другому человеку я бы отказал, тем более в такой странной просьбе. Вам нужен артефакт «друг зверей», он продаётся в магической лавке.

— Завтра куплю. А зачем? Приманить?

— Ну да. Как Вы будете их ловить? Сетями?

— Не имею ни малейшего представления.

— Только артефакт, а лучше два, для нас обоих. А сейчас давайте приступим к ужину.

* * *

— Вы просите меня продать Вам двенадцать станков с моего закрытого цеха? — спросил бородатый неприятный владелец табачного заводика, низенький и лысоватый, который смотрел остро и недружелюбно.

— Да, я Владетель и министр юстиции, прошу Вас, Альберт Персеевич, продать мне неиспользуемые станки.

Рядом со мной терпеливо переминался Игорь, который за сегодняшнее утро уже сделал кучу закупок и доставил их до базы единорогов.

Так же два единорога сопровождали меня и один — его, там что тут была почти половина отряда, в броне и с штатными пистолетами.

Мелкие глазки Альберта Персеевича бегали то по моему костюму, то по единорогам.

— Вы не можете меня заставить.

— Не могу, у нас свобода договора. Но могу поднять Вашу бухгалтерию и подтянуть налоговую службу, чтобы понять, до какой степени Вы уклоняетесь от уплаты налогов.

— Это вне Вашей юрисдикции!

— Правоохранительная деятельность — в моей юрисдикции. И конечно же, я не хотел бы этого делать, как и спрашивать о происхождении табака, которого Вы по документам ввезли за год всего двести десять килограмм, а я своими глазами вижу в цеху несколько тонн.

— Это неблагородно, угрожать мне, на моём же предприятии. Не сильно Вы, Аркадий Ефимович, отличаетесь от других Владетелей.

— Как скажете. Я пру к цели, стараясь минимизировать ущерб. Общей картины Вы не знаете. Станки мой инженер осмотрел.

— Да знаю я Вашего этого проходимца, приходил ко мне на позапрошлой неделе, теперь вот явился с Вами, и Вы хотите захапать моё оборудование. Вы поймите, граф, я единственный производитель сигарет в Кустовом. Вы знаете, как сложно было развернуть производство? А теперь Вы всё пронюхали как крыса и развернёте своё, отжимая у меня долю рынка.

— А, так Вы думаете, что я хочу создать Вам конкуренцию?

— А Вы конечно же скажете, что это не так! — скептически выдал владелец сигаретного заводика.

— Клянусь Предком, что купленное у Вас оборудование будет вывезено далеко за пределы республики, в частности в каганат Южный Алы Тау, где так же не будет использоваться для сигаретного производства.

— Китайцам продадите по спекулятивной цене, — прокомментировал Альберт Персеевич.

— Более того, я готов купить партию Вашей продукции… Коробов пятьдесят для поставки в каганат и предложить Вам открыть у нас свою лавку.

— С эксклюзивным правом, монопольным по торговле табаком? — спросил он.

— Нет, монополия играет против рынка, против других игроков. Но у Вас есть шанс стать первым.

— Это всё слова… Даже клятва Предком. Несерьёзный разговор.

— Серьёзный.

— А бумагу с оттиском своего перстня подпишете, поставите? Что Вы обещаете не создавать мне конкуренцию по Кустовому и республике.

— Поставлю, подпишу. Несите писчие принадлежности и велите рабочим демонтировать станки.

Ворота в закрытый по причине отсутствия нагрузки третий цех закрыли, инженер осмотрел станки ещё раз и кивнул, что да, они двойного назначения, английские и могут быть дооборудованы под нужные Игорю и мне цели.

Я впервые слышал, что сигаретные станки могут так использоваться, но ему виднее. Особенности мира, наверное, особенности взаимоотношения мировых держав.

— А почему, — спросил я Игоря, — англичане так запросто позволили вывезти станки двойного назначения?

— Как и многое в Кустовом, — пояснил он, поправляя очки, — эти вещи не очень-то законны. На них стоит оттиск «Albert Levy Thomas».

— И?

— Это фабрика такая. Не думаю, что они станки легально продали. Да и оборудование старое донельзя.

— Украденное?

— Не думаю, что это были обычные воришки. Скорее собственными же завхозами, списано, контрабандой вывезено и продано.

— Завхозы во всем мире они такие… Хозяйственные ребята.

— Да.

— Понятно, контрабанда и контрафакт. Вы правы, в Кустовом такого примерно половина.

— Ну, механизмы пару лет назад заменили на самодельный аналог, можно сказать подвергли капитальному ремонту. По-деревенски, конечно, но работать будет.

…

Я написал владельцу завода расписку, его рабочие демонтировали станки, пока его отдел продаж выписал мне крупную партию сигарет, после чего я попросил запереть цех и перетащил всё в свой город, равно как и сигареты в коробах с синей пометкой «сигары и сигареты 'Альберта»

На картинке Альберт был высок, кудряв, атлетичен, молод и улыбался, чего я за ним не наблюдал. Ну да ладно.

В своём городе я коротко переговорил с Федором и попросил готовиться к полёту, потом вернулся в Кустовой.

В короткий момент сложилась ситуация, когда товар я уже вывез, но не заплатил и я вполне мог бы старого упрямца наказать и кинуть, но… Это не мой стиль.

Мы отпустили инженера и поехали в банк со счетами на оплату, которые я оплатил там же, чем обогатил Альберта на почти восемьдесят тысяч, считая вместе и старые станки, и запас сигарет.

Потом мне пришлось метаться между базой единорогов, перетащить Сергея и его бригаду с Медного завода, ещё в магическую лавку, в общем я запыхался.

«Я могу принять обновление, повысить уровень. Есть рост…» — внезапно порадовал меня Шило, так что я на радостях переместился на Чёрный рынок, где закупил специфические и дорогие макры.

Если для первоначального роста его уровня хватало по одному макру, к тому же — бесплатному, потом снова хватило одного, потом уже три… То сейчас этот проглот сожрал шестнадцать макров и едва согласился перекинуть меня и Игоря в каганат.

Шило удобно устроился у меня на поясе и стал повышать свой уровень, недвусмысленно намекая, что его статус сейчас — «не беспокоить».

В городе я, еле переставляя ноги от усталости, побрёл к Фёдору.

— Ну что, летим? Я готов, самолёт тоже.

— И я, — слабо кивнул в знак согласия. Работа у меня скорее, как у пассажира, так что, поправив пиджак, я полез в гнездо второго пилота.

Фёдор отрицательно показал головой.

— Полёт долгий, одежда по второму формату.

В полёте на высоте в любом случае зябко, для чего нужен и шлем с очками, защищающий лицо и куртка, которая всегда жила на сидении. Но иногда Федор принимал решение, что полёт будет выше, а погода холоднее. С учётом того, что всё в самолёте продувалось и обогрева не было как явления, пилоты вообще одевались в волчьи шубы, унты, защищали шеи, а шлем-маска была тёплой и на меху.

В общем, облачились мы в это снаряжение, даже Иван Иванович помог и нас проводили в полёт. Место назначения затерянный среди холмов, полей и лесов город Чунцин, а точнее какая-нибудь деревня в его окрестностях.

Вообще-то лететь туда — три тысячи километров, то есть больше предельной дальности нашего биплана, но, на наше счастье, там есть несколько аэропортов, обслуживающие летающих контрабандистов.

Среди прочего мы собирались оставить им в качестве информации для пилотов сведения о нашем аэродроме.

Спать в полёте, если ты летишь в душноватом салоне на потёртом, но анатомично созданном кресле, где-то вдали хнычет малыш и ты скушал курицу из предложенного обеда, это нормально.

А вот спать, вцепившись в боковые ручки гнезда пилота, облокотившись о скрипучее кресло, и стараясь не шевелиться, чтобы не тронуть органы управления, особенно педали, это целая наука.

В полёте в течение трёх часов я не то, чтобы поспал, я скорее временно стал мумией. Глотка пересохла, я определённо простужусь.

Но мы летели, упрямо забирая на юго-восток, летели над монгольскими степями, я даже пару раз видел табуны.

Полёт был для меня чередой бесконечных событий, которые я воспринимал смутно. К счастью, меня всюду тащил Фёдор, который с одной стороны видел моё состояние, а с другой осознавал свою ответственность за это мероприятие.

Мы приземлялись, регистрировались, я платил полётный сбор за посадку, Фёдор договаривался о заправке, сам же критически проверял топливо, проверял самолет после его проверки местным техником, потом тащил меня в столовую, где мы кушали какую-то невкусную жирную пищу (а что делать, если живот прихватит в полёте?).

Потом мы полчаса бродили в окрестностях самолёта по степи, причём Федор любовался красотами, а я размышлял о каганате и о том, смог ли сбежать Юба.

И взлёт. От винта давал я, потом карабкался в своём теплом облачении в гнездо.

И снова полёт.

Мы двигались не по прямой. У Федора появилось какое-то мудрёное навигационное оборудование, следуя которому он провёл маршрут от аэродрома к аэродрому, причём по пути мы постоянно встречали другие самолёты, хотя в целом небо было пустым.

Фёдор совершил серию перелётов почти непрерывно, причём ему понравился только аэродром близ города Чабча, где обслуживающий персонал — китайцы, тем не менее знали русский. Там принимали в оплату рубли без всяких проблем и вообще стали долго и обстоятельно расспрашивать его и про самолёт (Фёдор делал вид, что собственник он), и про наш новый аэродром.

А ещё так Фёдор выстраивал понимание того, как нам оборудовать наш аэродром, если мы собирались начать принимать другие самолёты.

В итоге, когда мы оказались в ночном поле возле реки, до меня не сразу дошло, что это та самая река.

Янцзы. Мы были в Китае, но Китай для меня представлял собой слегка наклонное пастбище, по краям которого рос кучерявый лес.

Как я и заказывал, мы были не на окраине города, а километрах в пятидесяти от него, в сельской местности.

— Ну что, Аркадий Ефимович. Врать не буду, мне тут не нравится. Мы сели в поле, хрен знает, как местные отнесутся к самолёту. Хорошо, что сели ночью, может, нас не увидели. Давай по очереди сходим в кустики. И погнали обратно. Достаточно этого для твоего навыка? Или ты дальше своим ходом? Тогда дашь мне денег на полёт.

Я рассеянно сунул ему тысячу двести рублей, потом подумал и добавил ещё пятьсот, на всякий пожарный случай.

Шило не вышел из своей спячки, так что вернуться своим ходом я не мог. Тем не менее, игнорируя ворчание Фёдора, я дошёл до реки, тем более расстояние было всего около полукилометра. Сделал я это один, пилот бросать свой самолёт не был настроен.

Там у реки оказалось, что берега крутые, попасть к воде можно только если сигануть с землистого обрывчика. Место для контакта с рекой я выбрал неудачное.

Я на пробу достал звериный артефакт.

Вообще-то я ни на что особенно не надеялся.

Но вдруг в моей голове появилось масса образов, как ярких пятен.

Рыба спала в реке, где-то в паре километров в загоне спали жвачные животные (не понял, какие).

А ещё в реке была стая разумных животных.

Мне всегда казалось, что называть разумное существо животным как-то неправильно.

А ещё я знаю, что в нашем мире китайский дельфин, к сожалению, вымер. Причём китайцы на него не охотились, они его и правда почитали. Но строительство ГЭС, плюс общее влияние на экологию реки, плюс сокрушение численности рыбы…

В общем, в этом мире дельфины были живы и смотрели на меня с любопытством. Зрение у них не очень, но они каким-то образом знали, что я на берегу. Наверное, за счёт артефакта.

Глава 9

Зал элементалей

Шило был способен открывать портал из воды и, опять-таки, в воду. Я уже пробовал проделывать такое с Изнанки, тёплого озерца с местными земноводными. Пробовал не от хорошей жизни или от неуёмного любопытства, а потому что навернулся туда во время одного из посещений той местности.

Сейчас, пока дельфины лениво плыли в мою сторону, я попытался обратиться к ним, как к Шилу, чем-то вроде прикосновения, передать им сообщение, чтобы ждали.

Не получилось. Они чувствовали мои ощущения, транслировать свои, а также и непонятные мысли. Но передать им информацию не смог, не представляю, как это сделать.

На свой страх и риск побежал в сторону самолёта, чем изрядно напряг Фёдора.

— Враги! Где⁈ — он размахивал пистолетом, который выхватил из-за пояса.

— Нет, я бегу сказать… Ты это, улетай, я тут дальше сам, своих ходом.

— А суетить тогда на кой? — моментально успокоившись, укоризненно спросил он. — Или у тебя там пьяненькая решительная дама и шампанское стынет?

— Нет у меня там никакой дамы.

— Как скажешь, — недоверчиво проворчал он.

— Ладно, улетай, я тут.

— Точно? Скажи, как есть, Аркадий. Почему бежал?

— Там дельфины. Боюсь, что уплывут.

— Покажи.

Теперь уже ворчал я, но проводил его к реке, где под высоким обрывом лениво перемещалась стая. За счёт артефакта я чувствовал, что их восемь, они семья разного возраста, в том числе два мелких детёныша.

— Не видно ни хрена, — с огромным разочарованием посетовал он. — Как ты их рассмотрел? Может, это китайские осетра или сомы?

— Не знаю ничего про сомов. Это дельфины и их в этой местности много… Пока что много. Так-то они не общительные и ночью дрыхнут.

— А сейчас чего фестивалят?

— Магия.

— Тьфу. Опять эта ваша, дворян, магия. Не люблю я магию, люблю рабоче-крестьянскую технику. Пойду к своему самолёту, его хотя бы можно рассмотреть и потрогать.

Я снял с себя всё полётное утепление, отдал ему, остался в своём костюме. И он ушёл, бурча под нос, а я остался на берегу, придумывать как спуститься.

«Прыгай в воду, перенесу вас всех», — внезапно очнулся Шило.

— Пугаешь. Пришёл в себя? Не мотивирует меня идея ноги мочить.

«Не только ноги».

'Что ты используешь как промежуточную локацию на Изнанке?

«Круглые пруды».

— Резонно. Давай попробуем сделать это быстро. Мне не удалось пообщаться с ними, уговорить на переселение. По сути, они тут пребывают за счёт притягательной силы артефакта и из любопытства.

«Давай… прыгай. Это будет забавно».

Забавно ему будет. Тоже, резидента камеди нашёл.

Обрыв не был таким уж крутым, так что, сиганув — я бы оказался в воде. Максимум допрыгну до границы воды, узкого пляжа, попав куда переломаю ноги.

Пока я колебался, Шило нетерпеливо заворчал: «Ой, да хватит уже сомнений!».

…

И перенёс меня прямиком в воду, причём я оказался там погружённым с головой, то есть бросило меня в речную глубину.

Дельфины, которых я всё ещё чувствовал при помощи артефакта, на пару секунд удивились резкой смене моего расположения, но быстро пришли в себя и, используя эхолокацию, звуков от которых я не слышал, но будто бы чувствовал кожей, неспешно двинулись ко мне и через пять секунд, когда я вынырнул, окружили меня плотным кольцом, прижимаясь своими мокрыми боками и мягко тыкаясь длинными носами.

В этот момент Шило по своему усмотрению активировал перенос.

Мы оказались на Изнанке, в круглом, тёплом и освещённым на всю невеликую толщу воды солнцем, в пруду возле лабиринта, где Бакланов когда-то, миллион лет назад прятал сейф.

Из-за резкой смены обстановки дельфины дёрнулись и запаниковали. Раньше, чем они разбежались или напали на меня, Шило снова перенёс нас, в этот раз в реку Хозяйка, где было свежо, просторно и темно.

От всех эти водных плясок я снова погрузился в воду и потерял ориентацию.

Будучи одетым в безнадёжно испорченный костюм, с пистолетом и вымокшим блокнотом, с намоченными же купюрами в кошельке, при часах, которые так же испорчены от воды, в туфлях, я был слишком тяжёл и плавать как следует не мог, так что стал тонуть.

Шило сжалился надо мной и перекинул меня на берег, в портово-рыночную зону, где, став на четвереньки (к счастью, никто меня не видел) я кашлял, вздрагивая всем телом, выплёвывая речную воду из глотки и лёгких.

Через пару минут я пришёл в себя настолько, что смог сесть, всматриваясь в ночную реку впереди.

«Спасибо… за семь дельфинов, человек… куда доставить золото?» — мысленно обратился ко мне водный элементаль.

Что интересно, он был где-то далеко, в горах, но заметил появление дельфинов что называется, удалённо.

— Золото…. Постой, дельфинов не семь, а восемь. Прости, прости, я не прошу доплаты, просто они семья, но их определённо восемь!

«Ты ошибаешься, человек… Семь… они испуганы, мы будем успокаивать их и приводить в чувство… Ты привёл нам друзей».

— Их восемь, — от упрямства элементаля я сжал кулаки.

«Семь».

Дабл Ять.

Шило! Как такое возможно?

Шило не откликался. Может, не хотел, или ещё какие-то причины.

Червь сомнений зашевелился во мне, я активировал Шило на разовый перенос на Изнанку, обратно к тому пруду.

Шило перекинул меня неаккуратно, так что я поскользнулся на берегу и едва не упал, присев и ещё больше перепачкав уже испорченное одеяние, с которого стекала вода.

Сев на берегу я воочию наблюдал разгадку несоответствия между словами элементаля и моими.

Во время промежуточного перемещения один из дельфинов, подросток-девочка килограмм под шестьдесят весом удалилась от меня настолько, что Шило её не зацепил и перенёс «до чего дотянулся», а её бросил в тёплом и странном водоёме на Изнанке.

Вообще-то земные животные в магическом мире не живут. На коней или охотничьих собак цепляют амулеты, а вот с дельфином всё сложнее. Магия Изнанки просто убьёт его, точнее — её.

Я разместился на мокрой траве в чём-то наподобие позы лотоса и взял в руку артефакт «друг зверей». Покопавшись в кармане, нашёл и второй. Так, с двумя и застыл, закрыв глаза.

Раз за разом пытался пообщаться с дельфином, который был в панике и, если этот термин применим к разумных негуманоидам — истерике.

Внешне её поведение это выглядело как бесконечные нарезания кругов внутри пруда и тыканье носом в его берега.

Мои обращения не только не помогали, а даже напротив, злили девушку-дельфина, и я каждый раз получал как телепатический, так и слышимый уху возмущённый вопль.

Между тем прошло уже по меньшей мере пятнадцать минут с начала её пребывания на этой Изнанке. Считается что человек умирает приблизительно за час пребывания. Сколько может подержаться дельфин?

Не знаю, но проверять не хочется.

А что, если так?

Вместо того чтобы успокаивать я стал формировать ментальные образы о том, что её семья в другом месте и ей надо успокоится.

Как это часто бывает, когда человека успокаиваешь, получаешь прямо противоположный эффект.

Она взвилась и ускорилась, словно пыталась взбить воду в пруду в густую устойчивую пену, кстати частично так и происходило. Её визг перешёл в стереозвук и стал непрерывным.

В какой-то момент в своей нарастающей истерике дельфин выбросилась на берег и стала активно биться там, как селёдка.

И всё же дельфин не селёдка, на сути ему сложно находится на суше, и она моментально устала и, хотя не успокоилась, я смог спокойно подойти к ней быстрым шагом, приобнять и активировать Шило.

Да, метод не тот, что я задумал, но уже через секунду она оказалась в воде и, хотя плюхнулась, как корова, тут же дёрнула хвостом, существенно пройдясь по моим рёбрам и унеслась прочь в толщу воды.

Там её встретят родственники, а я совершил переход на берег при помощи Шило.

По берегу беспокойно бродил Николай.

— Как Вы себя чувствуете? — спросил его я, хотя такой вопрос от мокрого и грязного меня прозвучал странно.

— Вроде как нормально. Вы вымокли?

— Всё так. Попал в воду.

— Могу принести Вам плащ-палатку… Не знаю, что ещё предложить.

— А костёр потух?

— Нет, если добавить дров, то разгорится. Он тлеет, я берегу спички. А что вообще произошло, что за движения в воде?

— Дээээ… Это наши друзья. Вы, кстати, про них кому-нибудь рассказывали?

— Про элементалей? — он принялся распалять костёр. — Нет. Не знаю, как сказать, да и человек я необщительный. Просто отмалчиваюсь. Олег мне, в сущности, не друг, он просто мой сосед по юрте. Приятель поневоле.

— Спасибо, что держите секретность, — костёр стал понемногу согревать меня. — Раз уж так, то скажу, что в реке теперь водятся дельфины.

— Дельфины⁈

— Они.

— Ни разу не видел.

— Увидите.

— Я как ветеринарный работник… Никогда не сталкивался.

— А я как адвокат вот столкнулся, ещё и как.

У костра стало теплее, и я осторожно, пока говорил, снял с себя одежду, вынул блокнот, вернее то, что от него осталось и вообще разложился. В свете костра посмотрел на рёбра. От удара последнего дельфина там расцветали синяки. Мда, вот и делай добро людям… В данном случае не-людям.

«Дельфинов восемь… Семья воссоединилась… они далеки от спокойствия, но постепенно становится легче. Мы приглашаем тебя в зал».

— Какой на хрен зал?

«Наш. Туда можно попасть только при помощи пространственных артефактов».

И он каким-то образом объяснил Шило, который совершил, без согласования со мной, переход, оставив Николая одного у костра.

…

Зал. Я бы не назвал эту хрендулу залом.

— Вы что, гору выдолбили изнутри?

Элементали ответили мне чем-то вроде смеха.

Прежде всего тут было светло. Это была громадная приплюснутая полусфера, длиной, наверное, с полкилометра, чьи своды были не ровными, а конструктивно усилены металлическими и сразу видно, что не человеческих рук — арочными опорами, принимающими феноменальный вес горы.

А говорили, что не умеете с мелкими элементами работать. А тут выплавка металлов, формирование конструкций. Ладно-ладно, придёт война, попросите хлеба…

Пола в том чудо-помещении в обычном смысле этого слова — не было. Большую часть пола занимала такая же полусферическая ниша, заполненная водой. Свет, голубоватый и ровный, шёл из глубины воды и заполнял собой зал. Ну то есть не так светло, чтобы «хоть кино снимай», но видно вполне пристойно, разве что в голубоватых тонах.

— Эй, вы здесь?

Мимо меня пронёсся воздушный элементаль и завис в двадцати метрах.

«Мы знакомимся с друзьями».

— И как они?

«Злы на тебя… Ты их испугал и обманул».

— Да что ты говоришь⁈ Я не смог им объяснить.

«Ничего, это не столь важно, они успокоятся, это первая реакция. К нам у них нет негатива. Мы понемногу начали общение».

— Зашибись, опять я плохой. Как там потерянная дельфиниха?

«Ругается на тебя. Пока что мы не рекомендуем тебе купаться».

— Не очень-то хотелось. Они здоровы?

«Физически — да, но мы считаем, что им предстоит акклиматизация».

— Ладно. А что это за место?

«Зал элементалей. Мы создали место только для себя… Вернее для себя и наших друзей».

— Дельфинов?

«Дельфинов и тебя. Ты наш друг, человек. Ты можешь приводить своих друзей, но не переусердствуй. Мы хотим уединения».

— Уважаю ваши желания. Сможешь пояснить, а почему именно дельфины? Ну, то есть, не пингвины какие-то, не жирафы на худой конец?

«Не знаю, что такое жирафы. Дельфины разумны, мы может общаться, их пространственное восприятие нам близко, мы общаемся без слов… Слова — это искажение смыслоформ».

— Ясно… То есть, ничего не ясно, но объясняет выбор дельфинов.

«Водный говорит, что готов отдать тебе золото в любой момент. Всё или частями. По его просьбе элементаль земли спрессовал их в кубики».

— Такие же, метр на метр?

«Он сказал, что тебе нравятся кубики».

— Ему, ему нравится. Ладно, кубики так кубики. Где они сейчас?

«На дне. Куда их перенести?».

— Пусть пока полежат. Сейфа у меня нет. Скажи, воздушный, я выполнил сделку?

«Да. Мы очень довольны и в хорошем настроении».

— Ну хоть кто-то. Ладно, пойду я домой.

«Скажи, как тебе нравится наш зал?»

— Очень, я в восторге. А вода тут тоже тёплая?

«Тридцать два градуса и будет такой круглый год. Чистый воздух. С другой стороны выход магмы, для огненного. Ради наших друзей мы заведём тут рыбу, но в целом жизнь внутри зала будет скудной, в основном просто вода. Тут есть песок, можно купаться».

— Я воздержусь, тем более, что дельфины на меня злы. Сам говорил. Чао, мне надо прийти в себя.

* * *

Утром, приняв душ, отмывшись и поев, всё ещё мучаясь горлом, я прихватил с собой Игоря и кое-какое его барахло, а затем отважно перенёсся в город.

Не успел я усесться в своем кабинете, как громкий и нетипичный для города звук заставил меня вздрогнуть всем телом.

— Бждух! — удар сотряс внешнюю стену где-то в километре от меня.

— От ведь, явились — не запылились, — тоном милой старушки бабы Яги поворчал я.

Матюкнувшись, я совершил перемещение в центр города, а оттуда к месту попадания, а если точнее, то на стену. И немедленно упал, чтобы прижаться к верхней плоскости стены.

Попадание пришлось во внешнюю, в восточную стену, ближе к казачьему форту.

Там, за стеной, в редком лесочке, который рос «за городом», перемещалась группами по десять-двадцать бойцов вражеская конница, но основное веселье нам обеспечивала артиллерия.

Между кустиками в километре мигнула вспышка и стену снова сотряс удар. Пушка проверяла на прочность нашу стену.

Казаки, в отличие от ошалелого меня, уже вовсю занимали позиции на стене, вокруг абсолютной монархией царил мат, а Дмитрия вообще было слышно издалека.

Матюкнулся и я.

Совершил переход на крышу каганского дворца, где лежал артефакт общего магического подавления.

Стараясь унять дрожь в пальцах, быстро склонился над ним.

В этот момент краем глаза я заметил движение.

Странный летательный аппарат заходил на посадку на нашу полосу. В первую секунду я подумал, что недооценил ногайцев и что у них есть авиация. А потом до меня дошло, что это тот же летательный аппарат, что прежде забирал меня на аудиенцию к императору. То есть подозрительным образом имперцы прибыли к самому веселью.

Ударил ещё один выстрел, а потом на территорию города стали падать светящиеся и явно магические шары, которые летели бесшумно и легко, но при соприкосновении с землей бешено взрывались, как сгустки разгневанной плазмы, освещая всё вокруг и сотрясая ударной волной.

Матюкнувшись ещё раз, схватился за артефакт. Он был размеров со старый советский телевизор и помещён в кожух, наподобие пластикового, только мягкий и тёплый, против разного природного воздействия.

Достал из бокового кармана цилиндр с кучей макров и вкрутил его в специальный паз.

В городе взрывалось и гремело, но я старался сосредоточится на своём деле. Оборот за оборотом цилиндр позволил себя вкрутить, после чего я щёлкнул тумблером.

В первую секунду мне показалось, что ничего не произошло и что артефакт не рабочий, а нам в скором времени от рук колдунов-ногайцев придёт карачун.

Но нет. Светящиеся шары больше не падали с небес, а те, которые уже приближались, быстро истаивали, как будто созданные из бутафорского дыма.

Сработало.

Минус правда в том, что Шило, хотя и отозвался на мои прикосновения, обиженно сообщил, что так не играет и подавление надо бы отключить.

Вот ещё! У меня был запасной план, как спускаться с крыши юбовского обиталища. Называется — лестница.

Ноги-руки не забыли, вниз лезть легче, чем вверх, так что уже очень скоро я шагал в направлении аэродрома, а мне навстречу на складном и оттого смешном велосипеде (откуда у него велик?) выкатился Игорь.

— Аркадий Ефимович, что это?

— Это война, Игорь Мирославович, война. Вы не переживайте, занимайтесь патроном.

— Как тут работать в таких условиях?

— С энтузиазмом, — неискренне улыбнулся я.

— Мне кое-какие инструменты нужны.

— Спросите у Ивана Ивановича.

Так я дошёл до оживлённого аэродрома, где казаки для начала взяли прибывших в кольцо. Но оттуда вышел знакомый мне Баранов в строгой военной форме и гаркнул:

— Отставить! Старший кто?

— Известно кто. Атаман.

— Кто тут… атаман?

Дмитрий достаточно быстро появился, явно недовольный тем, что его отвлекают от увлекательного занятия. Его казаки вели обстрел с позиции лёжа по коннице противника и уже вынесли вперёд ногами первых конников, заставив ногайское войско отойти от стен.

— Я! А Вам чего, господин полковник?

— Полковник Баранов. Министерство обороны империи. С кем имею честь?

— Полковник Чуй, — тут я порадовался, перед началом войны Дмитрий сам себя произвёл в полковники, — атаман войска. У нас тут война, господин полковник. На случай, если Вы не заметили.

Они смерили друг друга взглядом, потом переключились на слегка прихрамывающего меня.

Тем временем, раз уж прекратился магический обстрел, английская артиллерия показала, что она тоже на что-то способна и в город прилетел снаряд, который немедленно попал в одно из пустующих зданий и с визгом разорвался картечью.

— Наугад бьют, — по-хозяйски присел в своё кресло Чуй. — Убирайте Вашу стрекозу от греха.

— Куда?

— В ангар. Казаки, подсобляй!

Пока стреляли и толкали чудо-технику, я подскочил к атаману.

— Ну, как ты со своими в целом?

— Живы. Я хотел «козликов» выкатить, пострелять, но у меня от шаров два экипажа ранены, оглушены.

— Меняй запасным.

— Да что ты говоришь, куда б я без твоих неожиданных тактических советов? А второй кем тогда комплектовать?

— Секунду.

Я повернулся к Баранову.

— Вы по мою душу?

— А как же иначе, — недовольно буркнул он, поглядывая на стену, за которой находились абсолютно недружелюбные ногайцы. — К императору, срочно! Без сборов и ожидания.

— Артиллерия с картечью делает погоду совершенно нелётной. А Вы, стесняюсь спросить, стрелять из пулемёта умеете?

— Я?

— Вы. Вы же полковник, а не, простите за выражение, хрен собачий!

— А в чём вопрос? — совершенно не обиделся на сравнение Баранов.

Глава 10

Разминка перед боем

— Вопрос в том… Предлагаю Вам принять участие в боевой операции по защите интересов… Помните, Вы говорили, что, если понадобятся пулемёты, то Вы дадите вместе с обслугой?

— Ну… Что-то такое было, — само собой, Баранов не помнил деталей нашего разговора, а вот мне он в память впечатался крепко и во всех подробностях.

— Так вот, пулемёты есть. Нужен стрелок, — продолжил я.

— Стрелок?

— Вы. Но, чтобы было веселее, Вашим механиком-водителем будет целый граф.

— Да кто бы сомневался, — тут он посмотрел на свой экипаж и сопровождение с некоторым сомнением.

Его спутниками было два матёрых боевых мага. И судя по обрывкам фраз, они уже поняли, что их способности были обрушены на грешную землю подавляющим артефактом.

То есть, сейчас полагаться можно только на старое доброе огнестрельное и холодное оружие.

— Ну, Аркадий… Если Вы погибнете, то я по крайней мере буду точно это знать. Засвидетельствую лично.

— Польщён.

— Вы закончили любезничать? — явно еле сдерживаясь от мата, нетерпеливо спросил Дмитрий. — Если так, то бегом, ваша машина номер четыре.

И мы поспешили.

Забежав внутрь одного из кубиков-зданий, мы обнаружили стоящие в ряд «козлики». Иван Иванович тоже был тут и поправлял что-то в «козлике» номер два.

— По машинам! — Дмитрий уже был тут и орал так, что перекрикивал рёв двигателей. — Всем завести двигатель, проверить уровень топлива, проверить давление масла, проверить ход руля, проверить сцепление!

Я нацепил шлем, в который были вмонтированы динамики и микрофон, как у пилотов, собственно, их оборудование Иван Иванович туда и встроил, что привело Дмитрия в неописуемый щенячий восторг. Сам по себе шлем был утеплённым и тяжёлым, настоящий пехотный шлем, без дураков.

«Козлик» — это даже не трактор, это вообще чудо-мобиль. Моё счастье, что из любопытства я на них тоже катался, так что моё рвение «порулить» было не случайным, я действительно кое-что «мог».

Так-то всё просто. Двигатель дизельный, сцепление, коробка, независимая подвеска, очень особенная расстановка точек опоры и центра тяжести в сочетании с невероятным клиренсом. Кабина по сути подвешена над землей.

— Всем проверить рации! — Дмитрий, рядом с которым был казак с рацией, тут же нацепил на себя массивные наушники. — Стрелкам проверить, что оружие заряжено. Проверить наличие карабинов, проверить короб с лентой, проверить наличие запасных коробов справа в ногах!

Карабинов у нас с Барановым не было, зато были пистолеты, так что мы переглянулись и проигнорировали эту позицию.

Дмитрий орал и орал.

А артиллерия продолжала долбить по городу, без особого, впрочем, результата. Все попрятались, часть казаков торчала на стене в положении лёжа, часть в зданиях, в форте.

Стреляли они картечью и скорострельность для одного орудия была удручающе высокой.

— По порядку называйте номера по рации! — теперь уже рация орала голосом Дмитрия.

— Первый готов, всё штатно, к бою готов.

…

Я честно выполнил все требования «проверить» и даже посмотрел на Баранова, который нацепил шлем. В его шлем выведены динамики от рации, то есть он тоже сопли-вопли слышал, но при этом вставить слово не мог.

Мне он кивнул, мол, всё проверил. И хотя он так и не ответил утвердительно, что умеет орудовать пулемётом, по всему видать, что умеет.

— Четвёртый готов, всё штатно, к бою готов!

…

— По очереди, по номерам, стартуйте и топите к южным воротам. Они единственные оборудованы створками.

Когда шесть машин нажали на газ, то задымили помещение меньше, чем за минуту, так что мы выкатывались из дыма и похали по городу, а за нашими спинами рвались снаряды. Артиллеристы лупили нещадно. Значит, одно орудие нашу диверсию всё-таки пережило, а снаряды нашлись ещё, раз их не экономят.

Рёв, я жму на педаль газа, одновременно вцепившись в широкий руль. Лента пустой, построенной элементалем дороги внутри города вилась под колесами, а от высокой скорости мы даже подпрыгивали. До южных ворот (пока что все события происходят ближе к северным) мы добрались за полторы минуты. Но думаю, что когда город будет уже населён, так быстро будет никак не проехать.

Голос Дмитрия всё ещё был в наших рациях:

— Казаки сейчас откроют ворота. Первый, второй и третий, проехать вперёд, занять позицию к югу по дороге, засадного типа. Приказ ясен?

— Да, атаман.

— Четвёртый, пятый, шестой, после выхода из города сбросить скорость, поворот налево. Разведка считает, что их основной лагерь на поляне к северо-востоку от южных ворот. Прощупайте, но будьте готовы отойти при боевом соприкосновении. Приказ ясен?

— Да, атаман! — проорали все, в том числе и я, благодаря чему на короткий момент почувствовал себя казаком. Но только таким, механизированным.

Вырубив передачу рации, повернулся к полковнику.

— Как механизм поворота пулемётной оси по кольцу?

— Налево туго, направо легко. Так должно быть?

— Нет, техника сыровата. Учту при маневрировании.

Мы шли неровной колонной, поднимая клубы пыли, при приближении к воротам сбросили скорость.

У ворот был военный пост из десятка казаков, которые шустро отперли нам ворота и, судя по напряженным позам, запрут их сразу же, как только мы покинем пределы города.

Первые три машины ушли, лавируя между деревьев, вперёд. Следующие… и тут я внезапно (вряд ли это такой план Дмитрия, просто совпало) оказался передним, то есть — ведущим.

Мы заложили влево и стали пробираться в направлении лагеря ногайцев. Как я понял по обрывкам фраз в ангаре, пока садился в «козлик», ногайцы прибыли ночью и наши их засекли. Прибыли большой толпой, но до утра себя не проявляли.

Мы поднялись на дорогу, которая возвышалась над уровнем земли в лесу, зависли так на пару секунд, поняли, что нас пока никто не засёк и покатились прямо, лавируя между стволами.

«Козлик» из-за тарахтящего двигателя плохо подходит для тайных операций, зато скорость давала нам фактор внезапности.

Так, в какой-то момент мы буквально ворвались на край военного лагеря ногайцев, которые ставили походные юрты, расставляли обозные прицепы, словом, шла обычная организационная суета.

Не сказать, чтобы ногайцы нас не услышали… Они просто не поняли, кто это и что делать. А мы, став в одну линию, поняли.

— Пятый докладывает, стоим на краю лагеря, множество целей, к ведению огню готов!

— Четвёртый, пятый и шестой! Огонь по готовности, прицельно, патроны экономим! Огонь!

У меня над головой раздался грохот пулемёта, так что я на секунду присел. А лагерь впереди превратился в ад. Три пулемёта, не сговариваясь, поделили сектора стрельбы на центральный и два боковых, да и принялись поливать огнём метавшихся ногайцев, среди которых немедленно воцарилась паника.

Никто патроны, конечно же, не экономил.

Сотни конников погибли в первые же секунды. Что хуже всего для противника, они даже не пытались стрелять по нам, а просто убегали прочь.

Через две минуты, когда стрельба стала все менее активной (было больше не по кому стрелять), два механика-водителя выскочили, держа в руках бутылки с зажигательной смесью и кинули их в обоз и ближайшую уже развёрнутую юрту.

Прикинув, что кроме нас людей сейчас тут нет, я коснулся татуировки огненного элементаля.

«Прошу огонь в лесу… поджечь этот участок».

«Там люди», — недовольно отозвался элементаль.

«Мы сейчас уедем».

«Попробую».

— По машинам! — заорал я, поскольку казаки замерли в сомнениях, не устроить ли лёгкое мародерство, пока хозяева лагеря разбежались.

Меня минутная победа не убеждала, мы разогнали только тылы, только тех, кто был тут. Ещё пара минут и к нам прискочат те, кто под стеной, а это основная масса конницы.

Казаки неохотно вернулись, я развернул машину и крикнул Баранову:

— Стрелок, разверни оружие на сто восемьдесят!

Потом тронулся и посмотрел, что два других стрелка поняли мою мысль, что сейчас вероятно понадобится отстреливаться при выполнении тактического манёвра «отступление» и развернули стволы для стрельбы назад.

Собственно, ногайцы не подвели. Стрельба из орудия прекратилась, артиллеристы не знали, чего от нас ожидать. А командиры конницы под стенами, поняв по грохоту выстрелов, что какая-то подлая сила напала на их лагерь, бросили на нас лавину конников.

Мы выскочили на дорогу и припустили, но не в сторону города, а в противоположную. В рациях по-прежнему ругался вездесущий Дмитрий.

Надо сказать, каким бы ты ни был быстрым, для преодоления больших расстояний тебе нужно время. Не знаю, могут ли «козлики» соревноваться с конницей в скорости, но очень скоро она появились за нашими спинами и тут же об этом пожалела.

Мой стрелок, а я старался держаться последним, хладнокровно подпустил ногайцев поближе и даже проигнорировал пару выстрелов от них (они пытались стрелять по нам из ружей на ходу).

Когда пара десятков конников оказалась близко, он открыл огонь и срезал их одной долгой очередью, после чего загрохотал коробками и проорал у меня за спиной «перезаряжаю!».

Гибель передней группы сделала остальных острожными, но не заставила отступить. Мы бежали, а они, следуя инстинкту хищника, догоняли.

Однако первая тройка «козликов» стояла в лесу и даже, благодаря ору Дмитрия знала о динамике приближения волны конницы.

Мы проехали мимо засады стремительно, так что только когда я начал тормозить, номера пять и шесть тоже стали останавливаться, причём шестой всё-таки улетел в кювет.

— Мать твою! Пятый, стать на позицию для ведения огня.

Я врубил заднюю и газанул к шестому.

Каким бы «козлик» ни был устойчивым, он завалился на бок и опёрся о ствол дерева, который от такого события — треснул.

Я выскочил их кабины, игнорируя вопли Дмитрия и метнулся к задней части «козлика», где был буксировочный крюк. Там же был и трос, который я размотал, зацепив за арочную опору колеса шестого и за свой крюк, осторожно тронул машину вперёд, чтобы выровнять его. Получилось. Кабина пострадала, сами казаки помяты, но ничего, техника всё ещё в строю.

Они откинули трос, а я газанул на дорогу прямо за ним. И как раз вовремя.

По широкой дороге и вокруг неё плотной и как казалось со стороны, несокрушимой кавалерийской волной со свистом и криками неслась ногайская конница. Было их по меньшей мере тысяча человек.

Три пулемёта с обоих сторон дороги ударили синхронно, повинуясь крикам Дмитрия, который, казалось, был готов охрипнуть. Наши пулемёты присоединились через секунду.

Надо сказать, в этом раз ногайцы стреляли в ответ. Воздух наполнился росчерками разгневанного свинца и сполохами искр попаданий, когда пули ударяли о металл.

Стекло справа от меня разлетелось, по шлему чиркнули осколки, но я лишь поморщился.

Впереди что-то взорвалось, досталось нашей кабине, меня даже ударило по грудным пластинам броника.

Во время марша механик-водитель главный, а во время ведения огня он статист, который ждёт и молится, чтобы по нему не стрельнули чем-то более весомым.

Но, пулемёты есть пулемёты. За пятнадцать секунд они остановили, а ещё за минуту обратили в бегство или убили всю толпу ногайцев.

Ещё через две минуты на месте скоротечной битвы были только «козлики», дымящие выхлопом от работающих дизелей.

— Это шестой! Прошу разрешения подобрать трофеи! — раздалось в рации.

— Разрешаю! — гаркнул Дмитрий. Видимо, ему там со стены видно. — Но следите, чтобы раненые вас не подстрелили.

Козлики из засады тоже выехали, чтобы поучаствовать в грабеже.

Я тоже вышел, но трофейные ружья, шитые золотом пояса и прочие богатства меня не интересовали. Зато нашёлся раненый, у которого я отобрал пистолет, но добивать не стал.

— Этот из знати! — весомо сказал Баранов за моей спиной. Стрелки своих позиций не покидали. — Тащи его ко мне, будет твоему атаману язык.

Было убито по меньшей мере три сотни конников, а сколько получили ранения, мы даже не могли себе представить.

Я приподнял и оттащил к нему раненого, которого, к чести сказать, он тут же перевязал штатным медпакетом. И поместил у себя у ног, в люльке.

— Атаман, как там враг? — задал вопрос я.

— Пока что в панике разбежался по лесу. Там, кстати, возник пожар.

— А арта? То есть, а артиллерия?

— Английская дисциплина. Стоят.

— Атаман, это четвёртый, прошу разрешения разгромить артиллерию.

Даже по рации было слышно, как скрежещет зубами Дмитрий.

— Четвёртый и пятый, следуйте к месту расположения артиллерии. Маневрировать зигзагами, в случае опасности приказываю отступить немедленно.

— Есть.

Пятый с сожалением прекратил мародерство.

Я, конечно, понимал, зачем Дмитрий разрешил грабить перебитых и благородство тут ни при чём, как и алчность. Его даже не интересовал тот факт, что казаки — бывшие каторжане и им банально нравилось грабить.

Дело в том, что скоро мы оставим поле боя за противником и укроемся за стеной. Значит каждый собранный с тел патрон, винтовка и пистолет — это оружие, которого противник лишается.

И пока мы двинулись к артиллерии, остальные набивали кабины винтовками и награбленным барахлом.

Баранов разделял моё стремление разделаться с артиллерией. В какой-то момент они лишились прикрытия, надо с ними поквитаться.

Через минуту около нас раздался грохот картечного разрыва. Артиллерия заметила нас и пытается подбить. И всё же это осадное орудие, не противотанковое (да и нет в их мире пока что, противотанковых-то). Артиллерия засела в болотце так, чтобы враг не смог подойти незаметно.

Их беда была в том, что «козлики» задумывались мной именно как многоцелевая проходимая техника, которая легко идёт по болотистой местности. Орудие выстрелило ещё раз прежде, чем мы стали в паре сотен метров под разным углом и открыли кинжальный огонь по расположению артиллерии.

Тут даже английская дисциплина не помогла.

Да, артиллеристы стреляли по нам из винтовок, но без особого результата, только подбили мне фару, что было несущественно.

Через минуту я решился въехать на их позицию. Всё это время я волок за собой хвост — несвёрнутый буксировочный трос.

— Господин полковник, осилишь ещё одного раненого?

— Живой?

— Вполне. Англичанин.

Номер пятый катался по окрестностям и мне пришлось попросить его подъехать.

— Доставай трос.

— Ты чё, граф, нас тут подстрелят сейчас! Какой трос⁈

Я, матюкаясь, перецепил свой трос на его машину и зацепил за него ящики со снарядами. Казак, который был водителем, матюкнулся.

— Кати к воротам и в город.

Он кивнул и покатил, волоча за собой запас снарядов в ящиках, медленно и пачкая ящики в грязи.

Англичане делали короба на совесть, они такой способ транспортировки выдержали.

Я же собрал коллекцию английских шлемов и знаков различия.

— На кой они тебе? — Баранов оказывал первую помощь раненому, и на мои действия смотрел неодобрительно, а я уже изымал документы и личные вещи.

— Надо.

Закончив с грабежом, который тоже не был продиктовано алчностью, я зацепил орудие.

— Хочешь укатить? — спросил Баранов.

— Ну да, почему бы и нет.

Баранов скептически показал на одно из колёс артиллерии, разлохмаченное несколькими попаданиями из пулемёта.

— Дотащим.

И мы потащили. Пушку, кучу барахла, трёх раненых и комья грязи с болота. Никто за нами не погнался, но Баранов не успокаивался ни на секунду. Наша машина вернулась в город последней и только когда створки массивных ворот из свеженьких брёвен с грохотом захлопнулись за нами, он с шумом выдохнул, как полковой конь.

— А теперь лица умоем и к царю. Развлеклись, потешились, пора и за дело, граф.

Глава 11

Золото и обвинения

— Казакиии! — рёв Дмитрия резонировал о стены города.

Большая часть войска была выстроена в тройную шеренгу возле казачьего форта.

Перед ними стоял, переминаясь с носков на пятки и обратно, их атаман.

Чуть поодаль стоял экипаж кеппера, Баранов, я, семья дяди Вани, а также Олег, который всячески прикидывался шлангом, чтобы его тоже не завербовали в казаки, очень уж ему нравилась непыльная работа на министерство иностранных дел (следи за юртой и всё) и даже по такому случаю Николай.

Коллектив патронного завода так же присутствовал и даже жался к своему бригадиру Сергею.

То есть, по сути, присутствовало всё население города.

Из казаков остались вне построения только постовые на углах города и у ворот.

Для начала два офицера казачьего войска доложились атаману (что он знал и так, это было скорее часть ритуала) констатировали, что ногайцы понесли потери, деморализованы, часть ещё и пострадала от пожара в лесу, который постепенно разрастался.

А Дмитрий подводил некоторые итоги дня. Подводил он их громко и торжественно, как считал нужным.

— Войско!! Смирнаааа!!

Казаки, некоторые из которых были ранены и перевязаны, подтянули животы и выпятили подбородки. Обязательных требований по бритью лиц у казаков не было. Когда Дмитрий появился, то обрил или подстриг всех коротко или под ноль, но «сверху», а вот бороды велел привести в чистый и аккуратный вид, но, при желании, оставить, так что алтайское казачество щеголяло бородами и усами в самой разной комплектации.

— Казаки! Слушайте меня! Слушайте меня один раз. Вы больше не стадо баранов, не сброд уголовников и висельников. С этого дня и столько, сколько вы проживёте, вы — казаки! Потому…. Потому что вы поступили, как воины, вы сражались за свою землю и проливали за неё кровь, свою и, конечно же, врага. И говоря про свою землю я имею в виду…

Он коротко оглянулся на меня, я постарался приосаниться.

— По моей просьбе, графом каждому из вас по окончанию оборонительной войны будет дан земельный надел под сельское хозяйство и строительство своего дома. Каждый из вас с этого дня казак, а казак означает «вольный» и казак означает человека, который связан с землей. Вы не обязаны держать огород и растить хлеб, но вы теперь связаны с той землей, которую защищали… Как ваш атаман, я объявляю вам благодарность за выдержку и отвагу, которую вы проявили сегодняшним днём. Не скрою, враг всё ещё у ворот, но сегодня мы показали…

Моё магическое чутьё почувствовало какие-то изменения и я, стараясь особо не подавать вида, осторожно оглянулся.

У дворца Юбы (кстати, сам он о существовании своего дворца не знал) открылся портал.

Я и пара боевых магов Баранова здорово напряглись и незаметно ощетинились стволами.

Так я узнал, что у них на руках крупнокалиберные пистолеты неизвестной мне марки. Я держал свой верный кольт. Вместе мы осторожно и не привлекая к себе внимания отделились от толпы и двинулись к порталу.

…

Из портала один за одним шагнули семеро степняков. Но прежде чем боевые маги показали, что в огнестрел они тоже могут, я придержал их порыв останавливающим жестом.

Степняки увидели меня, вздохнули с какой-то непонятной скорбью и стали… выстраиваться в шеренгу.

…

— А вы их знаете, кстати, — обратился я к ближайшему боевому магу.

— Да ну? — скепсис имперца просто переливался через край.

— Они как-то в Кустовом нападали на меня, а вы их размазали, не буквально, а так, бока намяли. В день, когда забирали меня к императору в прошлый раз.

— Во-первых, не надо про императора языком молотить, — сурово нахмурился маг. — А, во-вторых, если бы мы всех запоминали…

— Понял, понял.

Степняки, которые вовсе степняками и не были, а были так называемым четвёртым отрядом, между тем стали в нечто наподобие шеренги.

— Ваша светлость! Докладываем, задание выполнено, — докладывал бородатый, чья борода стала опалённой, а сам он периодически беспокойно стрелял глазками в сторону магов.

— Можете им доверять… Раз уж им министр обороны Орлов доверяет, — успокаивающе махнул рукой я. — Говорите своими словами.

— Ну, мы это… Пожар зажгли до небес. Всё, как Вы приказали… А Вы там, меж тем кое-что нам обещали.

— Обещал. Так, пока я не улетел…

— Улетел? — заметно ужаснулся бородатый.

— Да. Констатирую, что портальный свиток дал вам хороший. Преодолел, значит…

— А что, мог не сработать⁈ — запоздало удивился тот молодой парнишка, который вечно говорил быстрее, чем думал.

— Так вот, — проигнорировал вопрос я, — в северной зоне здание, занимайте его под свою резиденцию, под свой дом. Доложитесь атаману Дмитрию Чую, что вы вольная группа под моим руководством. Вода для вас в реке, продукты спросите у Олега. Да, у нас тут вовсю идёт война.

— Из-за нас?

— Нет, оно само.

— Ваша светлость, прикажете нам поучаствовать?

— На ваш выбор. Можете принять… Как вольнонаёмные. Так-то у вас особый статус и задача. Вообще, лучше придите в себя, а я всё урегулирую.

— Есть!

— А что насчёт обещанного вознаграждения? — кашлянул молодой.

— Да, — я шагнул к бородатому и на глазах всех отсчитал и передал ему семь тысяч рублей, фантастическую сумму.

К счастью, я был заряжен наличкой на случай прибытия речных торговцев. С другой стороны, если они не соврали и проделали всё, на что я их «зарядил», то ущерб моему противнику составил миллионы и миллионы рублей. К тому же важно закрепить в их сознании, что новый граф за свои слова отвечает, обещания выполняет.

— Отдыхайте пока, мастера шального дела. Потом расскажете подробно, что да как.

— А мы приняты на Вашу новую лихую службу?

— Приняты. Вас семеро теперь?

— Да… Так получилось.

— Как скажете. Сколько есть, все приняты.

— Аркадий Ефимович, простите великодушно, что отвлекаю от общения с подданными. Но нам пора, — поиграл желваками один из магов.

…

— Ну, братец, уважил, дал пострелять вволю, забыл уже, когда последний раз так веселился! — задорно хохотнул Баранов, после того, как кеппер взлетел.

Мне хотелось бы полюбоваться, что там за пределами города, но пилот небронированного кеппера, памятуя о наличии у ногайцев оружия, взлетал в направлении реки.

Зато хоть посмотрел на реку. Она стала подозрительно широкой, а предгорья напротив города обросли большим количеством плоских шестигранных площадок. На них и раньше рос лес, а вот ровными они отродясь не были.

Выходит, элементали засунули туда излишки грунта, который образовался при создании зала элементалей. Сколько они там внутри горы всего создали?

А ещё, всё это перестаёт выглядеть, как временное пребывание для магических существ. Но, всё постепенно, шаг за шагом. Разберёмся.

Я коснулся татуировки элементаля земли.

«Можешь начать строительство двойной дороги, как мы с тобой обговаривали?»

«Могу… Завтра, сегодня я отдыхаю и общаюсь с друзьями».

«Сколько дней потребуется для строительства?»

«Восемь или десять… Не знаю».

И он отрубил контакт. Вот и поговорили.

— Рад, господин полковник, что порадовал Вас участием в нашей войне. Но для меня, чтобы Вы понимали, всё серьёзно. Я не развлекался.

— Понимаю и уважаю. Только вот, если ничего не изменится, то ногайцам нечего будет возразить против этих Ваших «козликов». Они потрепали конницу так, что только клочья летели.

— Да, ногайцы не могут, но англичане могут, именно те, кто это всё затеял.

— Что же можно выставить против такой техники?

— Не знаю, — пожал плечами я, — но против любой силы всегда есть другая сила, против любой уловки — защита. Временный дисбаланс мне на пользу, но если война затянется… Впрочем, я тогда придумаю что-то ещё.

— Магию? Технический прогресс?

— Ногайцы не могут блокировать реку, я могу доставлять товары и войска. Фактически мой городок не в осаде.

— Большой город… Кстати, что-то я не помню на штабных картах такого чуда чудного, как Ваш этот городок?

— А мы его случайно обнаружили, природное образование. Приподнятая местность, стены…

— Давайте, граф, будем уважать друг друга и не нести херни, — небрежно остановил мои рассуждения Баранов. — В лучшем случае, это дело рук сильнейшего мага земли прошлого. В худшем — настоящего. Поскольку я питаю к Вам уважение, то не стану докладывать в куншт-коллегию.

— Это что ещё за зверь?

— Вы же должны были в колледже изучать…

— Прогулял, — легкомысленно мотнул головой я.

— Служба, объединяющая высоких магов на случай чрезвычайных ситуаций, а также как экспертов в магии. Могли бы взяться за расследование Вашего феномена.

— Не надо мне расследований, хватит с меня и войны.

— У вас на виске кровь не останавливается, — сменил тему Баранов.

Он полез под одно из сидений и достал оттуда аптечку, поковырялся у меня в виске пинцетом и достал осколок стекла.

— Спасибо.

— Первая Ваша рана? — он достал тонкую нитку и стянул рану в один стежок.

— Хотелось бы, — когда он закончил, я показал ему бронежилет и места, где он был зашит и восстановлен кропотливыми китайцами. Мест, где в него попадали пули, было удручающе много, последнее принадлежало Вьюрковскому.

— Однако! А Вы знали, что бронирующий жилет находится в запрещённых списках?

— У нас в каганате его может носить найом. Как я, например. Местное законодательство.

— Ах да, Вы же не совсем имперец. В любом случае, рекомендую Вам поспать после такой передряги. А бронежилет спрятать.

Я запахнул грязную рубашку и подумал, что чистой и целой одежды осталось очень мало.

Я последовал его совету, разлёгшись на трёх сидениях и даже в полудрёме держась за них при совершении кеппером манёвров.

Поскольку мы летели на запад, то хотя в каганате был уже полдень, в столице тоже был полдень, то есть кеппер летел со скоростью, почти нагоняющей движение планеты от утра к вечеру.

Сон хоть и не дал мне ощущение бодрости, но я по крайней мере не валился с ног.

…

Мы вылезли, маги пошли покурить, Баранов куда-то позвонил и пробурчал несколько фраз, выслушал и коротко буркнул «есть».

— Во дворце Вам могут выдать новый костюм, — предложил Баранов, когда закончил разговор.

— Мне отлично и в этом, — возразил я.

— Ну как знаете. Моя работа — привезти человека, а по внешности никаких ограничений.

В машине, похожей на прошлую, мы гнали по столичным улицам, но попали в этот раз не во дворец императора, а на задний двор какого-то правительственного здания в самом центре. В этот раз я был не с пустыми руками, у меня был большой саквояж, который даже досмотрели. Свой пистолет и Шило я оставил на сохранение Баранову.

Мрачный узкий двор, мы сразу же прошли в одну из дверей. Контроля тут было меньше, а суеты наоборот больше.

— Мы где? — шепнул я Баранову.

— Министерство иностранных дел.

— Аааа… Круто. У нас в каганате оно скромнее, — мне сразу же вспомнилась юрта, за которой всё ещё присматривал Олег.

Баранов провёл меня по какому-то узкому коридору.

— Стойте тут, Вас позовут.

И я остался стался стоять в каком-то техническом, но довольно чистом проходе, опираясь на пустую тумбочку. В этот раз Баранов меня не покинул, но стал так, чтобы я был явно ближе к двери.

Ждать, в отличие от прошлого раза, пришлось недолго.

Молодой парень, вышел из двери, окинул меня взглядом, недовольно фыркнул и негромко позвал:

— Барон Филинов, извольте следовать за мной.

— Я граф.

Он закатил глаза.

— Как скажете.

И я вошел.

В узком кабинете, уставленном большим количеством книг, за столом, покрытым зелёным сукном, сидел император, который, в отличие от прошлого раза, был беспокоен и барабанил пальцами по столу.

Кроме него в кабинете был немолодой мужчина с документами и тот парень, что меня позвал.

Я отметил для себя, что меня завели с какой-то боковой двери.

Император махнул рукой и эти двое покинули кабинет.

— Ну-с… Аркадий, рассказывайте, как Вы докатились до такой жизни?

— Какой именно?

Кречет закряхтел.

— Вы вообще знаете, батенька, что произошло и происходит?

— Война. На мой каганат напали ногайцы, подстрекаемые англичанами.

— Ну, у каждого своя точка зрения.

— Царь-батюшка, — нахмурился я, — а помните наш разговор про конституционную монархию? И что война, инициированная британцами, была совершенно предсказуема, предугадана нами?

— Было дело. Но теперь англичане обвиняют в войне тебя, батенька. Нападения на торговых представителей Британии, похищения степняков, убийства, пытка гражданских, каннибализм, грабежи.

— Принцип безумного крика. Чем абсурднее обвинение, тем труднее по ним оправдаться. Тем более, простите… каннибализм⁇!!

Император выдохнул, трижды резко сжав и разжав кулаки.

— Пётр Алексеевич, разрешите присесть?

— Валяй.

Я сел, хотя и помнил по советам Баранова, что это не по правилам. В топку правила, мне надо, чтобы мои глаза были на уровне его.

— Разрешите доложить толком, как идёт развитие каганата и чем я могу перевесить абсолютно все обвинения?

— Так уж и абсолютно⁈

— Государь простил бы меня, даже если бы я убил сыновей-наследников трёх союзников империи, и надругался бы над дочерями.

— Там не будет столько детей, — кривовато усмехнулся он. — Ну валяй, адвокат, рассказывай.

— Посольство я основал, оно работает.

— Молодцом, помню про твоё обещание.

— Казачество создано, — последовательно загибал пальцы я, — вооружено, патроны для них изготавливаю своими силами.

— Похвально, патрон в государстве в дефиците. Наш руководитель войска?

— Так точно, рекомендованный секретной службой, защитник Отечества, Дмитрий Чуй, герой войны в Степи, комиссован по ранению, что не помешало ему стать атаманом.

— Подходящий.

Я еле заметно выдохнул. Никакая магия императора не возьмёт, а вот психология… Я докладывал ему так, как подчинённый начальнику, чтобы он чувствовал, что контролирует и меня, и ситуацию. И если каганат будет ощущаться им, как контролируемый проект, он будет его защищать.

— А министерские посты? — напирал император.

— Четыре министерства за нами, я задружился со степняком, министром обороны, плюс два сына кагана отправлены учиться в столицу военному делу и экономике.

— Похвально. Законы?

— Мы остановимся пока что на одной только конституции, не будем усложнять.

— Экономика?

— А вот это самое главное. Каган даровал мне кусочек земли.

— Большой?

— Большой, чего уж скромничать, но там всё больше горы да камни. Но ничего, мне хватает. Основан торговый пост, на нём аэродром, есть речной порт, строятся дороги в Степь и к русской Сибири. Туда же нужно будет построить железную дорогу.

— Торговля с Китаем и Степью? Конкуренция британцам. А производство, сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых?

— А вот тут у меня и припрятан аргумент против любого обвинения любого лица.

— Что, весомый?

— Рекордно весомый. Вам понравится.

* * *

— Внимание! — громогласно провозгласил старый, но крепкий слуга, причём слуга не рядовой, какой-то матёрый, выглядевший как человек, который баюкал три поколения великих князей и способный возражать даже государю. — Чрезвычайное заседание по вопросу международного конфликта объявляется открытым!

Большая редкость, чтобы в присутствии императора российского его подданные сидели. Это такой средневековый пережиток, стоять в присутствии короля, монарха.

Пережиток отмирал, но ещё давал о себе знать. Такое вот собрание — это мероприятие пограничное, комбинированное.

Мы находились на третьем этаже здания в просторной, тёмных тонов зале.

Два полукруглых стола, буквой «с», образовывали круг, но разорванный. В разорванной части две напротив друг друга — трибуны, одну из которых занимал я, что слегка утомляло, а другая пока что пустовала. За столами же народ с комфортом сидел.

Полукруглый стол справа от меня занимал император и ряд высших чиновников, среди которых не доставало Мышкина и Орлова. А стол слева от меня занимали откровенно иностранные надменные морды, которые перешёптывались и пялились на меня.

Да, посмотреть было на что. В костюме несколько дырок, на мне грубо в один стежок зашитая рана на виске, левая рука запачкана плохо вытертой кровью.

А ещё за моей спиной был мой саквояж, к тому же и не пустой.

Когда слуга объявил об открытии, в зал вошёл тридцатилетний полноватый парень с безвольным подбородком.

— Посол Соединенного королевства в Империи Российской сэр герцог Арчибальд Стюарт Форбс.

Для полноты картины слуге не хватало посоха, которым он бы гулко вдарил по полу.

Я неторопливо записал, как зовут этого хлыща в новый блокнотик, который заменил утопленный.

Посол, ни на кого не глядя, прошёл к пустующей трибуне напротив меня.

Таким нехитрым образом было визуально выстроено противостояние меня и этого надменного хрена.

Задрав нос до небес и откашлявшись, он положил напротив себя папку с золотыми уголками и неспешно открыл её:

— Итак, я имею честь, от имени его величества, короля Соединённого Королевства Великобритании и Се…

— Минуточку, — бесцеремонно перебил говоруна я, — я прошу так же представить и меня. Как минимум, иной вариант мне представляется невежливым.

Посол от того, что кто-то посмел его перебить, слегка офигел, а вот слуга — нет. Отлично поставленным голосом слуга пророкотал (и мне захотелось подарить ему трость из красного дерева, с золочением и рукоятью из слоновой кости):

— Оппонирует сэру послу граф-найом Аркадий Ефимович Бугуйханов, министр иностранных дел каганата Южное Алы Тау, так же министр юстиции вольного города Кустовой, так же известный в силу прошлого родового статуса как Филинов.

Народ слева, то бишь иностранцы, стал перешёптываться активнее. А мне, когда он закончил, захотелось подарить старикану ещё и лимузин, чтобы было где катать трость.

— Сэр, — холодно протянул надменный посол после возникшей вслед за словами слуги паузой, — Вы позволили себе меня перебить.

— Дай Предок, не в последний раз. Извольте говорить… сэр.

— Кхе, — он одарил меня презрительным взглядом, — я, сэр герцог Форбс имею честь, от имени его величества, короля Соединённого Королевства Вели…

— Минуточку, — я снова бесцеремонно перебил посла и от такой наглости офигела уже большая часть присутствующих, — прошу гражданина посла отметить себе в блокнотик. Пометку сделать неровным почерком… Так вот. Ваша с длинным названием Британия не имеет дипломатических отношений с каганатом Южное Алы Тау. По принципу взаимности и декларируемому равенству, заявленному в Амстердамской конвенции, в частности статье два и четыре, Вы, сэр, для моей державы не имеете статуса дипломата, как и я для Вас, что так же означает неприменимость принципов дипломатического этикета и гарантий личной безопасности.

Мысль моя была сложной, если не сказать, слишком сложной.

Если по-простому, он был дипломатом для империи, но не для меня. Этикет не работал, а его жизнь обещала не трогать империя, а не я.

Народ зашумел.

— К чему Вы сообщили мне эту очевидную мысль, сэр? — в очередной раз оторвавшись взглядом от бумажки, надменно спросил посол.

— К тому… чуть позже пойдёмте, не всё сразу. Начнём с того, что в Вашей бумажке содержаться длинные и совершенно вымышленные обвинения моего государства от имени Вашего.

— И я бы хотел свою официальную позицию озвучить! Если позволите!

— Ещё раз, для тупых и слабослышащих повторяю, этикет не распространяется на меня. Вы посол в Российской империи, можете им в уши наливать.

— Что Вы себе позволяете, крайне невоспитанный молодой человек⁈ — посол сделался пунцовым.

Лица участников со стороны моей империи стали весёлыми, но они держались. Ещё бы, молодой адвокат, выскочка и пройдоха, одетый возмутительно с точки зрения того же этикета, позволял себе говорить то, что им самим быть может хотелось бы, но нельзя…

Глава 12

Как струна

— Я не хочу, чтобы Вы и дальше зачитывали свою ерунду на постном масле по этой лживой бумажечке.

— Как Вы сказали, сэр⁈

— Тамбовский волк тебе сэр. Снова напоминаю, что этикет между нами — не работает.

— Есть ещё элементарный такт и воспитание!

— У меня их отстрелило английскими пулями.

— Жаль, что стрелку не удалось поразить мозг. Может, его просто там нет?

Я флегматично потрогал прорехи на пиджаке и проигнорировал таким образом эту колкость на уровне восьмиклассника.

— С этого места я, граф-найом Аркадий Бугуйхан, говорю о том, что Британия инспирировала войну силами своих наёмников, — иностранцы зашумели, но тут надо помнить, что кое-кто из нас был матёрым адвокатом и меня не так уж легко смутить, тем более, что жизнь в профессии полна лицемерия. — В частности, ногайцев. Мы обвиняем Британию, с которой у нас нет дипломатических отношений в нападении на наш мирный каганат.

— Ложь, клевета! — по сравнению со мной, который говорил спокойно, истеричный выкрик посла выглядел некрасиво, но на это я тоже рассчитывал. — Это Вы вероломно напали на миролюбивых демократичных ногайцев, без объявления им войны, совершили немыслимое количество военных преступлений, и мы требуем…

— Я больше скажу, Аркибальт.

— Я Арчибальд!!!

— Акакий? Впрочем, не важно. Вы напали на мою страну, намереваясь захватить золотоносные недра каганата.

— Британия — страж спокойствия и законности, мы не участник этого Вашего преступления. И опровергаем любые обвинения, как лживые и безосновательные.

— Вы что-то сказали, плохо слышно? Так вот… Вы хотели нашего золотишка? Я официально заявляю, что, применив разовую алтайскую магию, каганат извлёк из недр все обнаруженные запасы, двадцать тонн золота. Так что теперь Вам ничего не светит, герцог. Вам больше нечего у нас брать.

— Ещё раз повторяю, глупый Вы туземец, мы не имеем отношения к…

— А если так? — я нырнул в свой саквояж и извлёк оттуда пачку британских эполетов, погон, шевронов, жетонов, значков «Royal Artillery/RA», скопом заложенных в британский лёгкий шлем, шагнул вперёд и оказался перед английским послом.

— Передадите погибшим подданым своего короля, не сочтёте же за труд? Ибо мы всех Ваших парней убили, просто привычка у нас такая, убивать всех вторженцев. А хотя нет, одного мы взяли в плен и пусть пока придерживаемся гуманного отношения, он нам всё же многое рассказал.

Пока Арчибальд вращал выпученными глазами и думал, что мне возразить, я усилил театральный эффект, бросив пару металлических знаков различия на пол и демонстративно раздавив их туфлей.

— Если Вы не поняли, Арчи, это аллюзия, я давлю ногой символы Британии, которая, вместе с ногайцами, напала на мою страну. И чтобы Вы далее не тешили себя иллюзиями и не делали вид, то да, я в гневе и это официальная позиция моей страны.

— Это враждебный акт. Мы будем вынуждены применить самые серьёзные…

— Что? Что вынуждены? Напасть? Так вы уже напали. Разорвать дипломатические отношения? Не можете, формально вы не признаёте наше существование. Даже объявление нам войны придаст нам официальный статус. И это, кстати, за пределами полномочий посла.

Я шагнул к своей трибуне.

— Вернёмся к теме золота, ибо золото имеет большое значение. Каганат официально заявляет, что намерен продать все до крошки двадцать тонн золота российской империи за бумажные рубли, для чего просит эмитировать соответствующую денежную сумму. Продажа состоится по цене семьдесят четыре рубля за грамм золота при пробе девятьсот девяносто девять. Оставим только чуточку на зубы нашего кагана.

Кто-то из иностранцев в шоке закатил глаза и быстро пробежался ручкой по листочку.

— Аркадий, простите, что врываюсь. Я Сташер, торговля транспортным оборудованием. Вы сейчас сказали, что продаёте империи золота на… Семьдесят четыре тысячи за килограмм, семьдесят четыре миллиона за тонну, или один миллиард четыреста восемьдесят миллионов рублей за ваши двадцать тонн?

Золота у меня было больше, но никому, в том числе императору, не обязательно об этом знать, как и то, что золотишко принадлежит не абстрактному каганату, а мне лично.

— Отменно считаете, Сташер. И отменная причина у островитян напасть на мою страну. Верно, Арчибальд? Кстати, эту причину я устраняю, золото будет помещено в хранилища золотого запаса империи и это уже не наша собственность. А рубли будут помещены на хранение в двадцать банков, в основном имперских, для кросс-счетов с банком каганата и запуском нашей национальной экономики.

— Мы бы хотели, чтобы вы пересмотрели продажу империи этого золота, — подался вперёд один из иностранцев, который не стал представляться.

— Нет.

— Что, нет? Не хотите, не будете? Не продадите? Не пересмотрите? Не станете дробить партию? Вы ещё докажите сначала, что партия вообще существует.

— Нет. Что может быть однозначнее, чем ответ «нет»? А Вы заметили, что когда прозвучала тема золота, то всем стало наплевать и на обвинения, и на войну?

— Ну, что Вы, — вставил Сташер. — Мы все оооочень обеспокоены.

— Если государь не возражает против сделки по золоту, то другого варианта нет, и вы можете даже считать её исполненной, ибо физически мы уже переместили золото в Сибирь.

— Куда конкретно?

— Мы считаем, — подался вперёд немолодой и, я бы сказал, серый дядька стола российских имперцев, про которого мне только сказали, что он руководитель секретной службы, — что очень сильно отвлеклись от темы нашей встречи.

Я согласно кивнул.

— Мы, каганат Южный Алы Тау опровергаем все обвинения посла с забавным именем. Мы считаем, что нападение инспирировано Британией и не скрываем своих обвинений.

— Чем Вы можете это доказать? — усмехнулся Арчибальд.

— А знаете, что я сделаю в качестве министра страны, у которой только что стало чуточку больше денег?

— Какую-нибудь глупость.

— Как скажете. Первое, что я сделаю, это оплачу киллерам миллион за убийство… как там у меня записано… сэра герцога Арчибальда Стюарта Форбса.

— Что???!!! — зал буквально взревел.

— А что вы думали, — я продолжал смотреть и морально давить Арчибальда, — твари вонючие, когда послали ко мне убийцу? Двух, если на то пошло. Одного пришибла моя охрана в Кустовом.

— Это наглая и глупая ложь.

— Тогда и Ваша смерть будет ложью, как могила с пустым гробом. Попрошу Вас взорвать, так веселее. Вы послали ко мне двух убийц, второй был схвачен в каганате.

Я повернулся к серому человеку, потому что полагал, что это и есть глава секретной службы, а тот поджал губы и утвердительно кивнул. Некоторые это заметили, а самые умные даже догадались что пленник находится в руках секретной службы, просто та не спешит сей факт и результаты допросов оглашать.

— И всё же, Аркадий, позволю себе сказать, что Вы переходите границы, — сделал мне замечание министр иностранных дел империи.

— Не я, коллега, — тут я козырнул тем, что формально имею такой же статус. — Почему все считают, что нужны вести себя как джентльмены? Англичане как джентльмены послали ко мне парочку убийц, и я должен улыбаться им? Простить должен? Вести себя лучше, чем они? С хрена ли, простите за формулировку?

Я обвел присутствующих взглядом.

— Да, с формулировками беда, — нейтрально прокомментировал «серый человек».

— А вы знаете, что сегодня утром я управлял боевой машиной, которая отбивала нападение ногайцев, над моей головой силами одного полковника гремел пулемёт, а в меня стреляли и даже пару раз попали, откуда у меня и разрывы на одежде, и кровь? Чего мне бояться? Британцы зажгли мой дом войной, за мою жизнь оплатили фунтами одному польскому клану убийц. Я уже смертник, ну так уйду не один, а десяток англичан прихвачу. Есть у меня хоть одна причина улыбаться этого чёрту?

— Наше совещание превращается в профанацию, — Арчибальд взял себя в руки и захлопнул папку.

— Даю Вам тридцать дней, чтобы Вы прекратили войну! — я ткнул в посла Англии пальцем. — Или лично Вы не спрячетесь даже в самой глубокой норе. Через тридцать дней Ваша голова превратиться в мишень. А ещё через тридцать дней я оплачу жизнь Вашего министра шестого министерства.

— У нас нет такого министерства, — слабо возразил посол, хотя тут не было настолько наивных людей, чтобы в это поверили.

— Вам легко рассуждать о прекрасном, когда Вы посылаете на убой тупых степняков, а попробуйте-ка устоять на ногах, когда Ваша жизнь висит на струне.

— Мы делаем выводы такие, — министр иностранных дел империи за столом русской группы встал и поднял руку. — Империя к ситуации отношения не имеет. Золото принадлежит империи, приобретена и тут не будет никаких альтернатив. Такова воля нашего государя. Войну надлежит окончить. Уважаемые коллеги из Соединённого королевства, вы просили надавить на каганат, мы надавили, а то, что вам не нравится результат, это вопрос вкуса. За слова своего юного коллеги… За его слова я не отвечаю, это его страна и его политика. Предлагаю всем расходиться.

Слуга, который всё это время неподвижно стоял в зале, стрельнул глазками на императора. Что интересно, государь, который был почти в самом эпицентре громких событий, всё это время молчал, словно зритель на пьесе, который её уже пару раз видел.

Император еле заметно кивнул, его губы были сжаты в трубочку, и он не был доволен ни мной, ни моими словами.

— Совещание завершено! — пророкотал слуга.

Некоторая часть иностранцев сразу же встала и окружила меня, мне совали визитки и со мной знакомились.

— Вы подумайте насчёт золота, — тряс мне руку толстяк в бархатном и на мой взгляд, безвкусном фраке.

— Я уже подумал, таково решение моего монарха. В смысле, кагана.

Мой каган тем временем морозил задницу по алтайским долинам, пока прятался от ногайцев и про золото, само собой, не знал. Но его задницу и незнание прикрывал дядя Миша, так что эти люди ничего не узнают.

— Я адвокат вольного города. И мой каганат независимая страна, маленькая и гордая, — продолжил говорить иностранцам. — Давайте, господа, расскажу вам про географию.

Тем временем посол Англии вышел с гордо поднятой головой, а к нему присоединились как минимум четверо иностранцев. Выходит, это была его группа поддержки, а мне даже не дали взять Тайлера.

— А что Вы скажете про географию? — мою руку обвила взрослая, но очень даже ничего дама.

— Наш каганат граничит со Степью, через неё с Китаем, Афганистаном, а напрямую с Монголией и с Российской империей.

— И?

— По итогу мы не очень-то боимся «Владычицы морей», потому что у нас нет морей и портов даже поблизости, а дружить будем с тем, с кем судьба расположила нас по соседству.

— Друзей надо выбирать осторожно.

— Как вам нетрудно догадаться, я коренной алтаец, — улыбнулся иностранцами по все тридцать два, подняв повыше свой типично рязанский нос, — поэтому склонен дружить с Российской Империей. Дикси, я всё сказал.

Ко мне вплотную приблизился один из русских членов совещания.

— Передаю Вам, что государь не вполне доволен Вашим поведением, — шепнул он.

— Я не золотой червонец, чтобы всем нравиться, — многозначительно ответил ему тихо, но так что иностранцы слышали.

Вообще-то это всё цирк, игра.

Я озвучил государю свою позицию ещё до совещания, так что ничего принципиально нового он не услышал. А вот то, что оно не превратилось во многочасовые дебаты с бессмысленным и лицемерным повторением одних и тех же аргументов по кругу, моё личное адвокатское достижение.

Царя отпустил пораньше в парк рыбу удить? С Британией при свидетелях поругался, золото сбыл. Осталось только по магазинам столичным прошвырнуться и войну выиграть, потому что на здравый смысл английский аристократии я особо не рассчитывал.

…

В какой-то момент император встал и началось общее движение.

Он вышел, за ним, неосознанно копируя его движения, шла его свита и два личных телохранителя, от которых фонило магией так, что хотелось жмуриться.

Император около меня притормозил.

— До свидания, Пётр Алексеевич, — поклонился я ему.

— До свидания, — скорее по привычке, чем осознанно, ответил он, уже частично погружённый в свои мысли.

И вся его свита повторила по очереди «до свидания», а вторая половина даже попрощалась со мной за руку.

Один из них задержался и передал мне записку.

«Можно было и повежливее. Перед отъездом встретитесь с главой казначейства Детали Вам сообщат. П. А.»

Записку я прочёл за долю секунды и тут же спрятал во внутренний карман. Ага, значит несколько часов у меня теперь есть.

Слуга, который дождался убытия «персоны номер один», стал нас достаточно неделикатно выгонять из зала, и я в очередной раз подивился, каков авторитет у него, если он шикает на князей и генералов.

Постепенно нас выдавило в коридор, где меня ждал Баранов.

Что интересно, у иностранцев были свои сопровождающие, но работники МИДа, молодые и крепкие, достаточно настойчиво стали вытеснять их, говоря о том, что раз встреча на высоком уровне закончена, то им пора покинуть здание.

Таким образом иностранцев, которые смотрели на меня с сожалением, как подвыпившая бухгалтерша на молодого розовощёкого бармена, то есть как на упущенную добычу, но удалялись по коридору — уводили.

Постепенно только российская, да и то не вся, группа — осталась.

— Ну Вы, граф, конечно, дали копоти, — поймал меня за локоть Баранов.

Теперь в коридоре кроме него был ещё «серый человек», как мне кажется, не представленный мне глава секретной службы и ещё несколько высших чиновников.

Однако те, кто тут остался, вполне себе уровнем министры, замминистры и главы ведомств.

Сам министр иностранных дел схватился за мобилет и тоже отошёл, остался только его заместитель.

— А как получилось, Станислав Андреевич, — обратился к серому человеку замминистра иностранных дел, тоже не представленный мне, с бородой и бакенбардами, — что каганат курирует Ваше ведомство?

Вероятно, все друг друга знали, как и то, что он «секретная служба его императорского величества».

— А так, — голос «серого человека» был скрипучим и громким, — Ваше ведомство от Степи открестилось, мол там бардак один, какая там дипломатия?

— У нас просто не установлены дипломатические отношения… Там нет сформированной государственности.

— А почему они должны сами её создавать?

— Ну, как мы можем их заставлять?

— Как он, — 'серый ткнул в меня пальцем, причём буквально, уперев её на секунду в мой потрёпанный пиджак, — у Вас даже в их каганате нет посла.

— Мы скоро назначим… Когда закончатся боевые действия.

— Само собой, Вашим модным хлыщам приятнее, чем в Степи задницы морозить, по французским балам с профурсетками скакать, да попивать шампанское.

— Когда такое было? — побагровел МИДовец.

— Вам факты и фамилии назвать? Или Вы считаете, что раз Хамелеонов помер, то теперь никто ни за кем не приглядывает? А Вы, министерство обороны, сказали, мол, что там оборонять, это не наше дело и не наши проблемы.

Потом он ткнул пальцем в еще одного господина.

— А Вы, Марат Каримович, не ухмыляйтесь, Ваш министр сказал, что это не внутреннее дело, значит, не дело МВД. Вот так и получилось, что Степь у нас сирота. Никто из ведомств ею не занимается. И кто там хозяйничает?

— Кто? — спросил Баранов, который вытянулся во фрунт от слов «серого», но мой локоть не выпустил.

— Англичане. И все, кто им противостоит — это этот безусловно нахальный молодой человек.

— А Вы, значит, — не унимался МИДовец, — за ним стоите?

— Присматриваю, — с размеренностью старой черепахи, которая твёрдо вознамерилась пережить всех присутствующих, поправил «серый».

— А как Вы, граф Бугуйханов… — начал МИДовец.

— Бугуйхан, — поправил я его.

— Да-да. И как Вы относитесь к тому, что они, — он показал на «серого человека», — за Вами присматривают?

— А я… не знаю, как Вас величать, но отлично отношусь к тому, что за мной присматривают. Забыл с утра, куда ключи положил, позвонил — они подсказали. Забыл на когда встреча назначена по телефону, спросил — а они всё слушают и записывают. Молодцы! Заблудился в лесу — нашли. Я вообще-то единственный в роду, фактически, как выразился господин, сирота. Сиротинушка я. А так вроде не одинок, кому-то в целом свете нужен, кто-то за мной присматривает. Приятно, значит. А то бы, глядишь, дров бы наломал.

— Вы и так наломаете, Аркадий Ефимович, — неторопливо прокомментировать «серый».

— Разрешите идти? А то дрова сами себя не наломают.

— Идите, — серьёзным голосом ответил «серый», — и не задерживайтесь в столице, Вам в Вашей Степи безопаснее.

Глава 13

Буквы и их последствия

— Никуда мы не летим. Пока не летим, — пока мы шли, я коротко переговорил с Барановым.

— Знаю, — простодушно ответил он. — Приказ поступил. Вас заселят в гостиницу, я довезу.

— А это безопасно? Ну, то есть, господин полковник, хочу сказать, что вообще я человек не пугливый…

— Заметил. Лихо ты баранку крутил. Как, говоришь, машинку зовут? «Козёл»?

— «Козлик».

— А кто придумал?

— Да как-то… Идея в том, — мы прошли контроль и вышли во внутренний двор. — Мне один немец, инженер, показал катерпиллер, американский вездеход для тайги, для северов.

— Слыхал, но своими глазами не видел.

— Я тоже только на картинке. Так вот, он как черепашка. А мне для войны нужно было нечто иное.

— То есть «козликов» Вы выдумали?

— Только идею. Отдельные колеса, двигатель и пулемёт.

— Полное переосмысление броневика.

— Так он вообще не бронированный, его функция проходимость, а не удержание удара на поле боя. Это скорее партизанская тактика, чем общевойсковой бой.

— Ну так-то да, на поле его быстро выщелкают.

— А в лесу, степях, болотах, туда, где волки с… спать бояться, туда он проедет и даст прикурить.

— Это точно. Так получается, ты нарисовал?

— Моя схема выглядела несколько иначе, немец изготовил по-своему. Перевезли заготовки по частям в город. А там их собрал наш Иваныч с золотыми руками, причём много матюкался. Он всё за нами переделал и обтачивал напильником.

— Народное творчество… Война закончится, буду просить изучить ценность этой машины для нашей армии.

— Сразу говорю, бесплатно не отдам.

— Само собой, — хохотнул он.

Я забрал свои пожитки, подвесил на место кобуру скрытого ношения, Шило, деньги и документы рассовал по карманам. Вопрос безопасности и того факта, что меня могут похитить, чтобы добраться до золота, изрядно беспокоил, потому что Шило в условиях столицы вёл себя странно и капризно.

Мы выехали из центра Москвы, но недалеко. Было сравнительно ранний вечер, ещё светло, так что я видел, как мы проехали парк, торговые ряды, после чего машина с визгом остановилась около гостиницы с нетипичным для Москвы названием «Бристоль».

Выглядела она очень не очень.

— Что, ноль звёзд и продолжает падать? — не слишком-то тонко намекнул я на невысокое качество отеля.

— Но-но, это гостиница с постоянным контрактом с министерством обороны, тут регулярно селятся иногородние командированные офицеры.

— То есть те, кто способен спать хоть в поле, обложившись убитыми ими же волками?

— Зато тут есть армейский пост охраны. Нормальная гостиница. Ну, не «Метрополь», конечно.

— Уют. Экономный отдых на случай конца света.

— Могу тебя в казармы офицерские определить, — надулся Баранов.

— Ладно, селите меня здесь, господин сатрап. Я всё понял, это расплата за то, что припахал на боевые действия.

— Аркадий Ефимович!

— Да ладно-ладно, я всё понимаю, приказ… Приказ пугать иногородних гостей Москвой, чтобы не ломились тут жить.

Для полноты унылой картины администратора за стойкой регистрации не было, но Баранов этого уже не увидел, помахал рукой из машины и дождался, чтобы я зашёл в здание.

Проводив взглядом машину Баранова, я снова вышел на воздух.

— Хотите к девкам весёлым, господин хороший? — окрикнул меня из-за угла извозчик.

От неожиданности я вздрогнул всем телом и непроизвольно потянулся к кольту.

— К девкам не хочу. А есть в центре гостиницы в этом городке?

— Это Москва! — патриотически обиделся извозчик на «понаехавшего».

— Знаю-знаю, город в окрестностях Коломны.

— Да я могу даже в гостиницу возле Красной площади отвезти, там номера есть с видом на Кремль!

— Ну так вези, чего стоишь?

Мы поехали. Я был без багажа, что озадачило извозчика. По ощущениям этот типчик, весьма разбойного вида, посматривал на меня так, словно подумывал над тем, чтобы притормозить и ограбить меня. Во всяком случае под сидением он прятал короткую, с металлическими кольцами дубинку.

— А что, господин хороший, Вас в «Бристоль» привезли-то?

— А я в карты все деньги проиграл, банку должен. Я банкрот. Меня судить будут за банкротство.

— А разве за банкротство судят?

— А как же! Закон вышел что, если не можешь банку отдать деньги, отправляешься на рудники, отрабатывать.

— А мне-то заплатить будет? — поздновато забеспокоился извозчик.

— Будет.

— Двенадцать рублей будет за проезд.

— Будет, не бойся, вези.

— И костюмчик у Вас ничего такой. Фигурой точь-в-точь как мой сосед, он бы такой купил рубликов за тридцать, — извозчик решился всё-таки и, фальшиво посвистывая под нос, притормозил в тёмной аллее.

Недобро улыбаясь, он развернулся с дубинкой ко мне. Судя по движениям, угрожать он мне даже не собирался, хотел сразу приложить по темечку и ценности (а денег у меня объективно было много, я всё ещё таскал кассу на случай приезда плавучих торговцев в каганат) изымать с «бесчувственного тела».

Резко остановившись, он ошеломлённо замер, уставившись в темноту ствола кольта, нацеленного ему в лицо.

— Столица, твою мать. А манеры как у дикарей, — я сцапал дубинку и мощным пинком вытолкнул его с его лавки.

— Да я просто… Как Ваше здоровье хотел спросить!

— Получше твоего, — я пересел на его место и указал стволом, чтобы он проваливал.

— Барин, ну это ж мой экипаж!

— Найдёшь его около Кремля, пёс. И чтобы эта попытка ограбить была последней. Я офицер секретной службы, если узнаю за тобой новые грехи, то получишь десять лет каторги, именем императора клянусь.

Тронул вожжами лошадку и неспешно покатил вперёд. Вообще я не так себе представлял собственную езду по столице, совсем не так… Не на угнанном у шального извозчика двухместном экипаже.

Тем не менее я катил в направлении центра и в дорожных развязках не разобрался. К тому же на меня с большим подозрением посмотрели патрульные, так что оказавшись в самом центре, я свернул в переулок и экипаж бросил, прошёлся пешком.

Было ещё не поздно, так что я зашёл в ресторан и сравнительно недорого покушал, размышляя о своих делах и намечая мероприятия.

Я всё-таки адвокат вольного города, только сразу целого города и не Кустового. Надо кое-что предпринять.

— Желаете десерт? — вежливо спросила немолодая, но приятной наружности официантка.

— А не подскажете, где в такой час можно купить хороший костюм? А то меня… На охоту друзья таскали, вот, поистрепался.

— В центре-то? Хоть среди ночи. Спросите через квартал ателье МакКалистеров, там хорошие костюмы.

Я расплатился и дал щедрые чаевые, а пока не ушёл, набрал Ивана Иванова.

— Николай Викторович. Добрый вечер!

— Иван Иванов, — спокойно поправил он. — Добрый вечер! Как Ваши дела, граф?

— Встретился с государем и всё ещё жив, бодр и на свободе.

— Рад за Вас и за нас, потому что пока у Владетелей всё хорошо, республика будет на месте.

Я покрутил глазами.

Ну да, логично, пока есть республика, будет и некоторая вольница в исполнении закона, укрытии беглых, контрабанде. Да что там, сама концепция Чёрного рынка предполагает попустительство властей. А придёт империя, хоть закрывайся.

— Так чем могу быть полезен я или наше сообщество?

— Сообщество. Мне нужна платная услуга.

— Что произошло, чем помочь?

— А сможете организовать мне на завтра встречу с крепкими и матёрыми журналистами?

— Работники печатной промышленности? Хотите печатать газету в каганате?

— К чёрту газету, там её используют по назначению, даже не читая! Буду просить на встрече кое-что написать в центральных печатных изданиях империи.

— Хм. Понял. На какой бюджет могут рассчитывать найденные нами субподрядчики, кто организуют встречу?

— Может, Вы подскажете какая сумма будет нормальной?

— За пять тысяч к Вам явятся, чтобы официально и не официально поговорить пять-семь работников пера, влиятельных и опытных.

— Значит, пять тысяч подрядчику и пару тысяч Вашему сообществу.

— Это лишнее.

— Я настаиваю.

— Всё организуем. Забронируем Вам место где-то в центре. Ориентируйтесь на двенадцать. Да, такая публика жуть как любит поесть за чужой счёт.

— Покормлю.

— Что-то ещё?

— А сможете узнать, где у нас сиживает начальник службы императорских железных дорог?

— Такой человек почти в ранге министра… Я имею в виду, что мы не сможем…

— Это я сам. Мне будет достаточно адреса.

— Утром сообщу.

— Тогда до связи и спасибо, что помогаете.

…

По дороге к ателье МакКалистеров располагался скромный, но солидный магазин магических товаров.

— Здравствуйте.

— И Вам не хворать.

— А можно спросить… Существуют ли какие-то лекарства для бессмертия?

— Могу порекомендовать таблетки для похудения, — без тени иронии ответил продавец, немолодой и стильно одетый дядька. — Хотя в Вашем случае, скорее, мазь против прыщей.

— Ого, вот это уровень иронии, какой тонкий намёк, что я прыщавый юнец! Моё почтение, я буду брать у Вас уроки!

Мой собеседник позволил себе улыбнуться:

— А если серьёзно, молодой человек?

— У меня не потребность в товаре, скорее нужен совет.

Продавец на долю секунду скосил глаза.

За его спиной внутри стеллажа стояла громадная стеклянная ёмкость, заполненная какими-то одинаковыми бледно-розоватыми конфетами явно магического свойства. В отражении стекла этой бутыли явно мигнул огонёк зелёной лампочки.

Мать моя пернатый Предок, да у него там детектор лжи!

— Ну так спрашивайте, Вы всё равно не отвлекаете меня от других покупателей, — широким жестом он показал, что кроме нас в лавке никого нет.

— У меня есть артефакт.

Лампочка мигнула зелёным.

Обмануть детектор я не мог, но обойти… Опыт у меня имелся.

— Тааак, — подбодрил меня он.

— Он способен переносить меня на Изнанку.

Зелёный огонёк.

— Какую-то определённую?

— Да.

— Вы, наверное, знаете, что такой артефакт подлежит регистрации в магическом бюро префектуры.

— Конечно же, есть регистрация, — соврал я и, мы оба это понимали, даже и без того, что мигнул красный огонёк.

А некислая у него приблуда для продавца. Удобно вести бизнес с таким девайсом.

— И Вы, наверное, не москвич, — он с лёгким осуждением посмотрел на моё сильно потрепанное за последние дни одеяние.

— Не имею чести.

— Хотя, как дворянин, — безошибочно угадал он и продолжил, — Вы должны были проходить подобные факты в колледже, училище, институте, в блоке магических знаний.

— Виноват, филонил, пил горькую.

Лампочка слабо мигнула зелёным, я ведь и правда пил виски со льдом… Но только в своём мире.

— Вы же не шпион?

— Я, хотя и имею гражданство вольного города Кустовой…

— Ого!

Зелёный огонек.

— … Но блюду интересы империи и даже дружу с секретной службой.

Зелёный огонек.

— Ну раз так, то восполним Ваш пробел. В столице стоит МЗ. Магическая защита. Ещё дедушка нашего Петра Алексеевича сделал её тотальной, хотя и до этого была. Она препятствует стройной работе некоторых видов магии и создаёт помехи, блоки. Вероятно, магия, которой хочет воспользоваться Ваш артефакт, такого же свойства.

— А что это за МЗ?

— Ну, характеристики, само собой, секретны и даже о факте её существования не принято лишний раз болтать, — пожал плечами он. — Но Вы же не хотели бы, чтобы посреди Красной площади открылся портал и оттуда повалила орда армии вторжения?

— Не хотел бы.

— Или монстры, высокоуровневые, из глубоких слоёв Изнанки. Вы знали, что монстры могут быть размером с гору?

Забавно, а в нашем мире есть эпос про Кинг-Конга и Годзиллу. А не обратное ли это влияние этого мира на мой?

Свои мысли я, само собой, оставил при себе.

— Я слышал, но считал это байками, художественным вымыслом.

— Так вот, чтобы это осталось байками, существует МЗ, а также и тайные подразделения, которые поддерживают его работу.

— Наверное на этом стоит завершить разговор?

— Стоит. И если Вы не хотите ничего приобрести.

— Знаете, пока мы стояли, захотел. У Вас на стенде есть очки для ночной охоты…

— Вы охотник?

— Да, у меня есть отменная двустволка с итальянским цевьём на пистолетной рукояти, — сказанное мной было правдой, но к реальной причине желания купить отношения не имело.

Зелёный огонек.

— Да, очки на магии третьего уровня, высокоточные для дальней стрельбы. В абсолютной темноте не помогут, но такая встречается разве что в глубоких пещерах. А вот для стрельбы в ночном лесу очень даже. Но стоят четыреста тридцать рублей за штуку. Есть и более экономные варианты.

— А можем проверить? — я показал на улицу, где стемнело, и, хотя фонари зажглись, возможность проверить местный прибор ночного виденья был.

— Ну, почему бы и нет.

Мы вышли, отошли от лавки на несколько метров, он надел на меня очки.

Ну да, круто, чего уж там. Во-первых, мир не был кислотно-зелёным, как я ожидал. Да цвета оставались преимущественно серыми, но всё контрастно, ровно, узнаваемо и чётко. Особо радовало, что очки подсвечивали людей, вероятно, как представителей фауны, в широком смысле этого слова.

— А будет таких несколько штук?

— Гм. Есть четыре.

— Беру все. Компанию порадовать.

— А у Вас там в Кустовом хорошие зарплаты!

— Не у всех, но мне досталось большое наследство.

Кроме того, я приобрел зелья восстановления сил, дюжину защитных артефактов самых разных типов, амулет сокрытия, чтобы меня нельзя было найти их антинаучной магией и большой справочник по макрам. Напоследок спросил совета по отелю здесь, в центре.

— Если у Вас нет желания кутить, — продавец, который только что сделал на мне большую продажу, с достоинством всё это паковал, — то Вам нужен отель «Боровицкий». Не самый известный и дорогой, но весьма приличный и держит уровень. Он по той улице, только не первым домом к Кремлю, в вторым, но там при желании есть номера на верхнем этаже с видом на башни Кремля.

— Башни — это не обязательно. Спасибо за совет.

Я забрал покупки, зашёл в ателье, где молчаливый англичанин или, точнее, шотландец, судя по классическому килту, за три минуты подобрал для меня два отменных костюма, которые я тоже купил.

Он же придал мне слугу, молодого парня, который помог дотащить их до отеля, рекомендованного торговцем магией.

* * *

Строгий и вежливый администратор (с табличкой «мажордом») поселил меня, не задав ни одного лишнего вопроса.

За постой с меня взяли достаточно круто, восемьдесят восемь рублей за сутки. Но, а что я хотел, отель в самом центре империи⁈

— Любезнейший, а не подскажете, где ближайший крупный книжный магазин?

— Господин желает на ночь глядя почитать?

— Ну да, желаю. Это плохо?

— Ну, что Вы! Это вызывает уважение и восхищение. Я только хотел сказать Вам, что отель у нас строгий, в нём не приветствуются гости, особенно посетители противоположного пола. Если, конечно, Вы не скажете, что это Ваша супруга, причём как джентльмены, мы будем верить этому на слово.

— Нет, я не планировал менять своё семейное положение сегодня.

— Это тоже похвально. С Вашего позволения, Вы теперь наш гость, я позову нашего извозчика, он отвезёт Вас в большой книжный магазин на Мясницкой, дождётся вас и привезёт обратно. Только не балуйте его чаевыми.

…

Магазин был ярко освещён и вызывал желание купить всё и побольше.

В двух ярусах, со стендами и вообще ассоциировался у меня с современными магазинами моего мира. А не попаданец ли его запили?

Ведь есть стереотип, что, попав в другой мир таксист станет полководцем, офис-менеджер — царём, сторож — рыцарем.

Не берусь делать глобальных выводов, но я был адвокатом, и стал адвокатом. Хотя… Я-то подвинулся далеко вперёд от стартовой позиции. Похоже, что я сам себе противоречу. А что, если это имеет объяснение?

Что, если это эффект Эйнштейна? Говорят, не берусь судить насколько точно, но говорят, что он имел замедление в развитии, отставал от сверстников в школе.

И вот, где-то, например, в тринадцать, он стал догонять. И стал задавать вопросы «А почему солнце оранжевое? Почему горячее — это горячее?».

Его сверстники смотрели свысока, потому что он задавал с их точки зрения тупые вопросы о само собой разумеющихся вещах.

Однако на практике, он подвергал сомнению и ревизии всё принятое тогда мировоззрение, в том числе и человеческие заблуждения. И поскольку его взгляд был не замыленным, то видел дверь там, где остальные видели только стену. И это, среди прочего, делало его гением века.

Попаданец, человек, допустим, из моего мира, если он не совсем соплежуй, который сядет и будет рыдать об утерянном, сможет иметь целых два преимущества. Он будет знать о каких-то вещах, хотя бы схематично, которые видел и знает, даже без понятия о технологии (как это работает).

Знание того, что интернет, фаланга, парусник с управляемым парусом, нарезное оружие, маркетинг — возможны, уже даёт фору.

Ну и второе, попаданец будет как Эйнштейн, хотя и без его гениальности, подвергать сомнению и ревизии всё статичное, общепринятое и обыденное.

Так что может быть, и не каждый попаданец станет топливом для костра.

Глава 14

На бумаге

Я прихватил корзинку (эта штука тоже встречена в этом мире впервые) и сходу закинул туда сборников кодексов империи (чтобы было откуда списывать), потом следом — атлас растений и мхов Сибири, справочник агронома, учебник практической механики, большой сборник карт империи, криминальный анализ экономических преступлений.

— Ищете что-то конкретное или просто выбираете книги потяжелее? — путь мне преградила девушка в простом воздушном платье в горошек.

— Ищу. А Вы тут работаете?

— Да, могу подсказать. Я люблю книги. А Вы?

— Тоже, но времени на них нет.

— Все так говорят. Так что Вам подсказать?

— Ну… Есть у меня друг, приятель, который очень увлекается работой шпионских организаций, художественную и не очень литературу, про шпионов, разведчиков, лазутчиков и диверсантов. Про тайную полицию или наоборот, бойцов за линией фронта.

— Как Вас зовут?

— Аркадий.

— Вика.

— Очень приятно.

— А мне вот не очень. Зачем Вы лжёте про друга, городите околесицу? Нужны Вам такие странные книги, так и скажите, зачем врать?

— Я… Привычка, Вика, привычка. Профессиональная деформация. Но отчасти это правда, у меня есть… Ну, не сказать, что друг, но знакомый, он очень интересуется работой тайной полиции, нашей и иностранных. Я даже помог ему устроится на работу, чем-то родственную этой деятельности.

— А ведь это правда…

Я покрутил головой. Детектора лжи не видно. Может, у неё навык?

— А про диверсантов?

— Всего не могу рассказать, уж простите. Но в одной далёкой стране, гордые и немногочисленные воины защищают её от вторжения орды.

— Вы поэтому приехали в Москву?

— И снова не могу ответить. Не вправе.

— Ну, тайны я уважаю, хоть они очень меня заводят. И как это связано с диверсантами?

— Численность не на стороне хороших парней.

— А как же технологии?

— А что, есть что-то по военным технологиям?

— Нет, — она опустила глаза, — министерство обороны такое не одобряет. Даже в запасниках нет. Публикуется и распространяется только внутри ведомства.

— Вот видите. А мы знаем местность, можем действовать малыми, но эффективными группами против больших. Знать бы ещё как.

— Как, — она закусила пухловатые без всякой гиалуроновой кислоты. — «Как?» — это хороший вопрос.

Она повернулась, резко, так что меня обдало её тонким запахов и шагнула вперёд, куда-то между стеллажей, так что мне пришлось просто следовать за ней.

— Вот.

— Что это?

— Позвольте представить, — она очаровательно улыбнулась, — история без романтики. Вы знаете такое слово как «пират»?

— Да, конечно.

— А что оно значит?

— Ну, пират — это морской разбойник, промышляющий нападением на гражданские суда, на города и поселения, как правило, по морю, более распространены в Новом свете. Быть пиратом уголовно наказуемо.

— Это Вы определение дали, Аркадий. А пират от греческого «пейран», что значит — искатель, добытчик. Слово «корсар» — испанское, от латинского «бег». «Флибустьер» от старо-норманнского «Фрайбайтер» — вольный добытчик. В общем, из этих слов, апеллирующих к словам — добыча, искать, свобода. Из этого ряда синонимов выбивается слово «буканьер».

— Не понимаю к чему это и почему.

Она открыла книгу и показала на одну из первых иллюстраций.

Там был нарисован непропорциональный мужик, который коптил мясо.

— Знаете слово «барбекю»? — сморщила носик девушка.

— Блюдо такое, мясо.

— Слово французское и оно сильно искажает смысл. «Барбако» — это решётка, на котором мясо готовят. А мясо называлось — «букан».

— Отсюда английское «буканьер»?

— Французское. В общем, французские колонисты поселились на острове Гаити. Там нашли общий язык с индейцами и научились у них приготовлению букана. Само собой, европейцы использовали барбако не из веточек, а из металлических проволок. В таком виде устройство для барбекю используется и сейчас.

— Такое видел.

— Так вот. На острове, а он был размером с пару губерний, расплодились дикие свиньи и коровы. Буканьеры не стали сажать огороды, они охотились по лесам, убивали свиней и готовили букан.

— Не много ли мяса для одной группы людей? А зелень, салатик?

— Много. Мяса было много, метод приготовления делал мясо хранимым, особенно если мясо пересушить. И оно вкуснее солонины, а консервы ещё не изобрели. Словом, они продавали его морякам, в том числе английским. В том числе и откровенным пиратам.

— Бизнес?

— Да и весьма прибыльный. Дела шли так хорошо, что это не понравилось испанцам, которых те английские пираты грабили. И они пару раз буканьеров попросили перестать снабжать вражеских разбойников первоклассной пищей.

— А буканьеры?

— Послали их, ведь для них пираты были просто хорошие и щедрые клиенты.

— Испанцы обиделись?

— Ещё и как, прислали войска и разгромили колонию.

— Буканьеры полегли?

— Нет, они разбежались. Но тут и начинается самое интересное. Буканьеры — охотники, отлично знающие свои леса. Из тех же ружей они начали отстрел испанцев, которые стали лагерем в их колонии. И, хотя испанцев было раз в двадцать больше, они лучше обучены и вооружены, даже легкую броню имели, раз за разом буканьеры выбивали солдат и офицеров, но оставались в лесах неуязвимы.

— У них там еще и еда. И долго буканьеры продержались?

— Пару лет.

— Ого. Молодцы.

— Да. В какой-то момент прибыли их бывшие клиенты и перевезли всей толпой на Ямайку. Там буканьеры приобрели корабли и с утроенной силой гоняли испанцев. Со временем они основали свой орден, забыли про фермерство и стали чистокровными пиратами.

— Об этом книга?

— Книга про пиратов без романтики. Никто не хочет покупать, — усмехнулась она. — Её написал французский офицер Де Жерс. Конкретные примеры, тактика, техника, описание и картинки. Скучно, это не романтическая история, зато обучает.

— Француз? — вычленил из её рассказа я. — Не силён во французском.

— Написано на русском. Де Жерс служил в нашей армии и выйдя на пенсию, он пытался продать свои исследования и тактику императорскому министерству обороны.

— Не проканало? Ну то есть, они не заинтересовались?

— Нет, хотя эта та самая тактика малых групп, про которую Вы говорили.

— Наше министерство — неподходящий клиент. Они та самая регулярная армия, против которой действуют партизаны. Есть такое слово, партизаны?

— Есть, — согласилась она. — А не хотите пригласить девушку на ужин?

Я тут же вспомнил слова мажордома насчет привода девушек и жён, хотя об этом речь и не шла, подумал, что дела мои слишком серьёзны и опасны, чтобы получать удовольствие от ужина с красивой начитанной девушки. Война, политика, дипломатия, двадцать тонн золота. Её, к примеру, запросто возьмут в заложники, как только англичанам покажется что у меня симпатия, чтобы добраться до золотишка.

— Простите, Вика, но меня дома ждёт супруга, дочь кагана, она бы не оценила. Простите.

— И Вы простите, — она отвела взгляд. — Хотите я Вам ещё наберу книг по шпионскому делу?

— Хочу. А скажите, это де Шон… Де Жерс, он ещё жив?

— Не знаю, — буркнула она и устремилась в недра зала.

* * *

Утро началось со звонка Баранова:

— Аркадий Ефимович, извиняйте, что солдафонски ругаюсь, но где Вас демоны носят?

— Не прощу. Вы знаете, что меня в той дыре пытались ограбить?

Баранов засопел. Ещё вчера он защищал эту гостиницу, но было видно, что это ему не по нутру.

— И потом, у Вас свой приказ, у нас свой. И вообще, я в очень приличной гостинице, в центре, около Кремля. Называется «Боровицкая».

— Знаю такую. Заеду к Вам. Считается, что мне надо Вас окружить заботой и развлекать до вечера, но мне кажется, что Вы не дитя малое.

— Жду здесь, закажу себе манной кашки без комочков.

Встав с кровати, проверил все амулеты и пошёл отодвигать шкаф (кстати, за шкафом было пыльно) от двери. Да, я обложился, как параноик, но не зря «серый человек» просил меня поберечься.

Спустившись в фойе, обнаружил что у отеля есть своё кафе, где заказал две порции английского завтрака — яичницу, бекон, жареный хлеб, припущенные помидоры, фасоль и чёрный кофе. Словом, рай для холестериновых бляшек. Англичане не задавались вопросом, почему так рано нарезают дуба? Не чувствуют тонкой взаимосвязи?

Мне сейчас было не до здоровья. Пока Баранов не прикатил, набрал Танлу-Же.

— Доброе утро, господин посол, — спокойным деловым тоном приветствовал он.

— И Вам доброе утро, господин посол. Спешу поделиться, что снова пережил встречу с императором, но радоваться мало. Буду чувствовать, себя в безопасности после того, как окажусь в нашей криминальной глуши. Мне там уютнее.

— Будем ждать Вас.

— А ещё, не знаю, как сказать…

— Такое с Вами редко бывает, Аркад Ий.

— Я совершил разведывательный полёт в Китай.

— Удачно? Или что-то случилось.

— Даже слишком удачно… Мне случайно удалось заполучить дельфинов, и они уже в каганате, плещутся в реке.

— Боитесь, что это меня расстроит?

— Ну да, у меня чувство незавершённости, пообещал, договорился.

— Напоминаю, Аркад Ий, — вздохнул он, — у меня в родной стране есть некоторые проблемы с властями, недопонимание. Да и летали бы мы не в мои родные края, так что… То, что мероприятие по приманиванию чудесных существ отпало, это само по себе хорошо. Однако…

— Да-да?

— Не скрою, меня печалит то, что я их не увидел. Вашего торгового поста не увидел. Словом, моё любопытство не удовлетворено.

— Обещаю, что Вы всё увидите. У меня там война начала в активной фазе.

— Война меня не пугает, её я уже видел. Хотите, мы сформирует роту китайцев-добровольцев для защиты Вашего городка? Но им придётся что-то пообещать.

— Китайская казачья рота? Спрошу мнения атамана. Пообещать могу возможность жить в этом городе или деньги.

— Поговорите, поговорите. Вы уже летите в Кустовой? Через Челябинск?

— Нет, меня пока не отпустили. Дела.

— Ну, как только прибудете, буду рад Вас видеть.

…

В кафе зашёл недовольный Баранов и, одновременно, так уж совпало, подали два завтрака.

— Это Вы специально? Театральный эффект?

— Я так не умею. Просто заказал заранее. Сижу, жду Вас, скучаю.

Мобилет позвонил, это был Иван Иванов.

— Добрый день. Много времени не займу. Двенадцать тридцать, кафе «Розалия» на углу Маросейки и Старосадского переулка. Деньги должны быть при Вас.

— Секунду, я записываю.

— Что это Вы там записываете, Аркадий? — поинтересовался Баранов, присаживаясь за стол.

— Девушка встречу назначает, — шёпотом ответил ему, придержав трубку.

— А где тот дядька сидит, что я вчера искал адрес? — вернулся к разговору по мобилету.

— Глава железных дорог у нас имеет кабинет по Новой Басманной, два дробь один. Зовут его Михаил Аристархович.

— Когда Вы, молодёжь, всё успеваете? — посетовал Баранов по поводу моей предстоящей «встречей с девушкой», благодушно разглядывая свою порцию английского завтрака. — Я вообще-то успел перекусить, но перед таким благолепием не устою.

— Ну, тогда приятного аппетита.

…

— Так, в общем я понял, что Вы цветёте и пахнете. Хотелось бы услышать, что телохранитель Вам не нужен, как и нянька? — с армейской прямолинейностью спросил Баранов.

Я на миг вспомнил про извозчика, который мне чуть не намял бока.

— Нет, вроде справляюсь.

— Хорошо. В четыре часа я Вас… Да прямо туточки и жду, в этой гостинице и везу на встречу с главой казначейства. Есть приказ верховного, сделку по золоту провести за пару дней.

— Я ещё документов не видел. Но, со своей стороны отработаю максимально быстро.

— Ну, каждый должен стараться. Тогда до вечера. За завтрак спасибо, граф. Увидимся.

Когда он ушёл, я тоже поспешил.

Зашёл в номер, переоделся в новый костюм, повязал галстук, посмотрел, что в портфеле. Большая часть лежащих там вещей не пристала юристу, всякая магия, амулеты. Словно не к высокому чиновнику иду, а на «Битву экстрасенсов».

Поймал извозчика, им оказался молодой подтянутый татарин, поехал на Новую Басманную.

По пути думал, что что-то упускаю.

Когда я не могу понять, что упускаю, то начинаю моделировать события по шажкам, по кирпичикам.

Так, ситуация с китайцами. Что мне делать, соглашаться с ротой «монгольских» казаков? Материя тонкая, это создаст ещё один центр силы в каганате. С другой стороны, я изначально собирался населять город людьми пришлыми, китайская диаспора там тоже будет, как и армянская, английская и так далее. Поговорю с Чуем, пусть он думает, чего это я должен обо всём сам беспокоиться?

Как попасть обратно в город? Это проблема, мой же артефакт не пустит меня. Допустим, чтобы убраться из Москвы, надо отсюда улететь. Но в каганат как попасть?

Пока ехали, подумал, кому могу позвонить и понял для себя, что в городе в каганате почти нет абонентов. Ну, то есть Дмитрий ехал, считая, что там нет связи. У Олега нет, у Николая нет. Вот чёрт.

— Любезный, а притормози у той лавки, не сочти за труд.

Извозчик остановил, я выскочил и зашёл в магазинчик, торгующий, как следовало из его вывески, мобилетами и другими модными устройствами.

— Мне пять штук самых простых.

— Для работников берёте? — спросил бородатый крупный как кузнец, продавец за прилавком. — Сейчас все для работников берут.

Он выложил на прилавок пять неприметных аппаратов.

— С Вас триста двадцать рубликов, господин хороший.

Продолжив путь, я просчитал в голове, что мобилеты есть у Игоря, инженера и у Фёдора, так что набрал ему.

— Фёдор Иванович, моё почтение.

— Приветствую. Ну как там Москва? На месте?

— Да. А мой городок ещё не пал под натиском орды, пока я по императорам раскатываю?

Извозчик покосился на меня. По его глазам было видно, что моим словам, которые он подслушал, он не верит, наверняка считает, что это я так пытаюсь ему пыль в глаза пустить.

— На месте. В город Николай прибыли торговцы. С ними общается. Чуй, ну и мы немножко. Кое-что заказываем.

— У Вас финансов хватает? Я приеду, подкину. Стоп, тпру. А почему, мать его, «Николай»?

— У торговцев так указано на карте. Я тебе больше скажу, в аэропортах контрабандистов, где я оставлял данные, тоже отмечено как аэродром при городе Николай.

— Дабл Ять. Кто это придумал? Фёдор Иванович, что за диверсия? Признаюсь, за суетой не выдумал конкретного названия. Я думал Срединнорогск назвать или Алтайск.

— Ты и придумал, — простодушно ответил он. — Ты мне сказал, лети к Николаю. Я отметил на карте. А потом, кто купцам сообщал, кто контрабандистам? Я и карта. А там написано русским по белому — «Николай». Я, между прочим, при тебе отметки делал, и информация распространял по твоей просьбе.

— Бляха.

— Потом переименуешь. Да и Срединнорогск название дурацкое. А Алтайском должна столица называться.

— А мы пока единственный город и дворец кагана тоже у нас. Ладно, пусть будет пока что Порт-Николай. Пока что. Скажи, ты сможешь долететь до той деревеньки, где мы в первый раз чалдонов встретили?

— Вполне способен, дольше взлетать, туда пятнадцать минут лёту. А ты сможешь туда магически переместиться?

— Могу. Дальность артефакта подавления всего около одиннадцати-двенадцати километров, это дальше.

— Сейчас лететь?

— Нет, просто следи, чтобы самолёт был заправлен, готов.

— Я и так всегда готов.

— Как пионер?

— Кто? Не знаю никаких «пионеров». Как ответственный пилот.

Для начала в управление железных дорог не пускали без пропуска. Народу кругом сновали просто толпы, но охранник упёрся как вратарь сборной.

Я отошёл, прикидывая, как быстро смогу подделать попуск, но краем глаза увидел, что один из суетливых мужичков сунул охраннику червонец и то его пустил. А ларчик-то просто открывался!

— Голубчик, совсем забыл, вот же у меня пропуск, на работе выдали.

— Показывайте!

Я сунул ему червонец, он, не меняя выражение лица, пропустил.

Глава 15

Четвертая власть

Я прикидывал возможность позвонить в приёмную этого босса железных дорог от имени канцелярии императора и велеть меня принять.

Но, действуя скорее по наитию, я просто спросил ближайшую уборщицу, где его кабинет, получил ответ, что на третьем и поднялся.

В приёмной оказалось на удивление тихо, причём настолько, что так было отчётливо слышно, как тикают большие напольные часы.

Длинный кабинет приёмной был представлен в классическим стиле с большим, совершенно прозрачным намёком на Францию. За лёгким, в светлых тонах столом, сидела и откровенно спала женщина-секретарь.

Высокая, с прямой спиной (которая сейчас опиралась на высокое же кресло) и сложной причёской на голове, немолодая, но со следами былой красоты дама спала, не издавая ни звука, при этом ухитрялась даже во сне время от времени хмуриться. Быть может, даже во сне она работала.

За счёт ковров я бесшумно прошёл и сел напротив.

Выждав в таком режиме минуту и поняв, что она не проснётся без внешнего раздражителя, я негромко кашлянул.

Секретарь мгновенно открыла глаза и тихонько вздохнула, поправив очки.

— Простите, задумалась. Чем могу помочь?

— Я граф Аркадий Бугуйхан. Мне в канцелярии императора велели прийти на приём к Михаилу Аристарховичу.

— У меня нет такой информации и приказа, — задумалась она.

Я в ожидании пожал плечами.

— Видите ли, граф… Михаил Аристархович у нас захворал, о чём в высокой канцелярии, само собой, подзабыли.

— Тогда что делать? — всем своим видом я намекал, что если она мне на этот вопрос не ответит, я пойду спрашивать в местной «администрации президента». То, что меня оттуда никто не отправлял, я, само собой, никому не говорил.

Вместо этого достал своё прошение на имя императора в папочке с золотым теснением.

Положил перед ней, она пробежалась глазами и, хотя удивления там не отразилось, некоторое уважение к документу чувствовалось.

«Прошу оказать содействие в строительстве нитки железной дороги в каганат, беспошлинной торговле, основанию малого алтайского казачества, подчинённого уральскому, всемерную поддержку в оформлении прав, регистрации, допусках, наследовании».

Потом её взгляд переместился на визу «Всем лицам империи и за её пределами, до отмены распоряжения — поддерживаю и ожидаю того же. П. А. Кречет».

— В общем, мне надо эту позицию, эту задачу тоже начать закрывать. Я человек подневольный, как и Вы.

Она вздохнула.

— Значит, речь идёт о строительстве новой нитки?

— Да.

— Сибирь? — уточнила она.

— Формально и по политическим причинам мы считаемся Степью. Южный Алтай. Но нитка будет из Сибири, из Бийска.

Она кивнула и подняла трубку массивного стационарного телефона.

— Ильдар Фаридович… Да, я. Надо человека одного принять… Да, прямо срочно и прямо важно… Его из императорской канцелярии послали. Да… Да… Да, по Вашему профилю… Ну, а как бы Михаил Аристархович смог его принять? Да… Да, гоните всех в шею. Всё, сейчас он подойдёт. Спасибо.

— Граф. Я Вас прошу с Вашим вопросом дойти до заместителя по развитию и строительству. Очень прошу.

— Ну, спасибо, что хлопочите. Давайте попробуем.

— Вам надо на второй этаж, в северное крыло, до конца, кабинет двести семьдесят девять.

— Я пошёл.

…

К моему удивлению, управление железных дорог было большим зданием, странным, но нужный кабинет я нашёл с первого раза и даже ни у кого не спрашивал дорогу.

— Ай, заходите, заходите!

Хозяин кабинета, квадратного и светлого, поливал цветы, стоящие у него на шкафах.

— Вы Ильдар Фаридович?

Заместитель босса железных дорог был человеком немолодым, если не сказать, что старым, но спокойным и даже с некоторой полуулыбочкой на расслабленном лице.

— Ай-ай. Да, я. Присаживайтесь. Как Вас, простите, величать?

— Граф Бугуйхан Аркадий Ефимович.

— А я даже рад, что этих гавриков повыгонял. Часами готовы языками молоть. Простите, это я о своём.

В целом, мне такие люди нравятся. Но будет ли это от такого приятного дядьки толк?

— Рассказывайте, Аркадий.

Он принёс на стол две чашки чая и тарелочку печенья, уселся напротив меня. Что подкупало, чай он сделал сам, никакой секретарши у него не было.

— Ну, мы новый каганат, дружественный империи. И среди прочего, для целей развития интеграции, император пообещал нам нитку железных дорог.

— Слово какое молодёжное, интеграция.

— Ну, чтобы связать империю и каганат в транспортном и экономическом плане.

— Одноколейка?

— Думаю да, а что?

— Ну, государь у нас человек щедрый… Мало ли. Хотя мне такое распоряжение ни в какой форме не передавали, — посетовал он.

Тон его, однако, указывал на то, что отсутствие прямых приказов — норма жизни и волю императора, даже и без бумаг, он не оспаривает.

Мне даже не пришлось показывать ему прошение, хотя я был готов.

— А где там Ваш каганат?

На стене у него висела большая и подробная карта империи, испещрённая рисунком железнодорожной сети.

Я встал и показал на Бийск и оттуда на юго-восток.

— Какая длина пути?

Он тоже встал и достал булавку, которую мы совместными усилиями воткнули в примерное местонахождения своего города.

— По прямой недалеко, километров сто-сто двадцать.

— Значит по извилистой, по грешной земле, все сто пятьдесят.

— Наверное.

— На память не помню, но вокзальный узел Бийска по логике вещей, наверняка на северной стороне, а вы, значит, напротив, на южной. По пути — река Бия. Нужен мост. Это сильно усложняет и удорожает. Ещё десяток притоков, тоже мосты, не такие большие.

Я не стал спорить, мы снова сели.

— Аркадий, врать Вам не буду, в бюджет на этот год Вы не заложены. Значит, Вы напишете нам запрос на строительство, я Вам дам образец.

— Напишу.

— А мы вас включим в проект бюджета на следующий год и далее. Утвердим… Пока туда-сюда, в марте законтрактуемся с подрядчиком, но для начала это будет геология под насыпь. К сентябрю будет результат, геология и проект. К ноябрю законтрактуемся с подрядчиком. Они запросят мобилизацию работников и техники для срочного строительства, наши откажут.

— Таааак.

— Строить будут без спешки, земляные работы параллельно с прокладкой пути. Года за четыре построят. Отдельно будут строить большой мост и вокзал, когда будут заканчивать, окажется, что вокзалу надо ещё полгода на отделочные работы и вроде как никто не виноват, у строителей всегда есть куча оправданий.

Проследив за моей реакцией, он вздохнул.

— Ну да, бюрократию, плюс горы-косогоры, буераки-реки-раки эти. Ещё четыре раза смета строительства подорожает. Хорошо, если в четыре уложатся. И это при условии, что Вас не перенесут в бюджет на годик-другой.

— То есть деньги — это основная проблема?

— Деньги — это всегда проблема, — развёл руками он.

— А если деньги есть у каганата?

— Ну, смотрите, наше управление может «осметить», грубо, всё строительство и выставить Вам счёт. Вы переведёте деньги и это сократит время на год, при условии, что Вы будете оперативно доплачивать при удорожании.

— Вот здорово, — скептически ответил я.

— Вы пейте чай. Я Вам могу предложить более короткий путь.

— Какой?

— Выкинуть наше громоздкое в принятии решений и не самое разумное управление из всей этой схемы.

— Это как?

— Пишете запрос на управление, просите предоставить Вам подключение и технические на него условия. А дальше на месте общаетесь с начальником Бийского узла… Как-то договоритесь.

— Допустим.

— Я Вам дам контакты подрядчиков, поговорите со всеми. Да хоть своих привлекайте, главное, чтобы строительство было по нашим техническим условиям. Принимать будут серьёзно, тут если что не так, заставим переделывать. Прочность, шаг, материал шпал, точность расстояния по оси и так далее. А строить могут хоть китайцы.

— Китайцы?

— Они много железных дорог построили, по всем континентам. Компромиссный вариант — нанять группу технического контроля, они будут в реальном времени следить, чтобы условия соблюдались и всё в итоге будет хорошо.

— То есть я нанимаю подрядчика, строю насыпь, нитку, мосты?

— А также и карманы, стрелку, станции долива воды. Тут не надо упрощать, есть куча требований и все придётся выполнить.

— Выполним, доведём до Бийска, подключаемся и всё?

— Ну, там будет своя бюрократия, мы изготавливаем технический паспорт и документацию… Мы бы в любом случае это делали. Маршрутную документацию, кутурлы — мутурлы. Вокзал, узел, депо. И, как говорили в парижском кафе, когда приносили мне булку хлеба с маслом — вуаля. Но скорость строительства будет целиком под Вашим контролем, как и хищения при его ведении.

— Вы так говорите, как будто всегда воруют.

— Всегда воруют, — вздохнул он. — Но, если Вам нужен результат, придётся гонять, но терпеть.

— Давайте попробуем.

— Давайте, — покачал головой он. — Даю Вам, граф, образец, бумагу, ручку. Печать каганата у Вас есть?

— Есть печать министерства иностранных дел каганата.

— Пойдёт. Напишете, а я зарегистрирую документ. Ещё чаю?

* * *

В двенадцать я встретился с акулами пера столицы.

Вообще-то они выглядели как люди, которых выгнали с фестиваля моды за нестандартное одеяние.

Ну, могу понять, это же творческие люди, им, наверное, можно. У всех необычные причёски, одежда и даже цвета этой одежды. А ещё они ухитрились, пока заказывали, уже переругаться.

Пока шли процесс заказа сопутствующих предстоящей беседе запивок-закусок и перьевая акулья дискуссия, я расплатился с представителем столичного преступного мира, который выглядел как приличный немолодой бизнесмен.

Мы с пониманием посмотрели друг другу в глаза. Я не стал спрашивать, как они собрали журналистов, он не стал спрашивать, на кой мне это надо.

Я, вежливо кивнув, молча передал ему пачку купюр (по совсем недавним временам — целое состояние), он их профессионально пересчитал, крепко пожал мне руку и ушёл.

А я остался с акулами пера за дальним столиком, куда толстый розовощёкий журналист заказал пива и ему принесли пять кружек с пеной и пузырьками.

— Вы, я так понял, правитель маленькой далёкой страны? — спросила молодящаяся дама.

— Нет, я скромный министр иностранных дел, человек маленький и подневольный.

— Но? — с большим намёком на продолжение мысли, спросил высокий с длинными кудрями мужчина.

— Господа авторы. Ситуация такая…

Я выложил на стол пачки денег.

— Вас пятеро. Так?

— Вы великолепно считаете, — сострил толстяк.

— Мне нужно написать неоднократно одни и те же мысли, блоками.

— Ну, травите сенсацию.

— Итак, в каганате Южный Алы Тау идёт война, её устроили британцы, напали ногайцы и британские наёмники.

— А как местные?

— Гражданское население разбежалось, казаки держат оборону. Им удалось разгромить артиллерию британцев, но конница… Конницы степняков слишком много.

— Сколько?

— Двадцать пять тысяч против двухтысячного гарнизона казаков.

— Кто командует казаками? — спросил кудрявый. — Нам нужны фамилии.

— Дмитрий Чуй, атаман.

— Мы нарисуем его с одним глазом, черноволосого, шального как пиратский капитан, всего в шрамах, крупного, волосатого, лет пятидесяти. Это соответствует его внешности или я что-то пропустил?

— Нет, всё довольно точно, — усмехнулся я, вспомнив стройного русоволосого Чуя не более тридцати лет от роду. — Но у него ещё массивное золотое кольцо в ухе. Казачья традиция.

— Он, наверное, из кубанских?

— Ростовских. Ладно, с казаками всё просто. Далее… Военную интервенцию финансирует британская компания — Компани оф Мерчант Адвентурес.

— И?

— Диверсанты от каганата взорвали ряд складов этой компании и ведут отстрел её сотрудников.

— Прямо невинных торговцев?

— Диверсанты — сущие звери. Они платят по сто рублей за убитого степняками сотрудника компании.

— Правда платят?

— Я же говорю, сущие звери. И что акции компании от этого того и гляди пошатнутся.

— Война затянется?

— Мы пока не знаем. Ещё надо написать… Знаете, независимо от этого. В Кустовом…

— Я слыхал про существование такого города, — щегольнул познаниями толстяк, допивая вторую кружку халявного пива. Всё пиво он купил себе. — У меня дядька туда сбеж… Переехал.

— В Кустовом открылась биржа макров.

— Прямо макров и прямо биржа?

— Да. Торгуют макрами.

— А как же государственная монополия и регулирование торговли? — нахмурилась дама.

— Кустовой — не часть империи.

— Но имперские купцы там покупают?

— Самые шустрые. Макры поступают со всего света, тамошнее законодательство позволяет их покупать и продавать.

— А они не контрабандные?

— По правилам биржи происхождение спрашивать нельзя, во всяком случае, никто, кроме сторон сделки, это не может обсуждать.

— То есть контрабанда? — обвиняюще переспросила она.

Я молча развёл руками и произнёс главное:

— Теперь о гонораре.

— По пять публикаций на эти темы и в восхваление Вашего каганата, какой он красивый, богатый и всё такое. Там же есть красоты?

— Да. Предгорья, степи, чистые леса, звери в лесах, кристально чистая вода.

— Там есть реки?

— Да и очень полноводные.

— Ой ли?

— Они даже судоходные, — про дельфинов уж рассказывать не стал.

— В общем, по две тысячи каждому…

Я сначала задумался, но затем немного повысил ставки:

— Тогда по семь публикаций с каждого.

— Идёт! — подался вперёд толстяк. — Но деньги вперёд.

* * *

Я посмотрел на часы. Вроде успеваю. Для поездок я арендовал шустрое автомобильное такси, то есть — машину с молчаливым водителем, которому я пообещал сто рублей на чай, если он не будет болтать, а водить быстро, но без риска.

Частный сектор, дома подряд один за одним. Где-то дальше по лестнице гавкала собака.

Я постучал в калитку.

— Мерд… Проваливайте.

Голос говорившего был совершенно трезв, но неимоверно раздражён.

— Мсье Анри де Жерс? — я проигнорировал нежелание видеть гостей и толкнул калитку.

Дом имел большую просторную площадку под крышей, как у американских домов, где на кресле-качалке сидел хозяин дома, запутанный в плед, рядом на столике стояла чашка с остывшим чаем, где были потушены три бычка.

Де Жерс был в печали, возможно, хронической.

— Я присяду? — освободив лавку от барахла и не дожидаясь ответа, присел, оперившись о стену.

— Даже не хочу спрашивать, кто Вы и чего хотите. Проваливайте и захватите мусор у дверей.

— Вы написали эту книгу, мсье де Жерс?

Он какое-то время рассматривал книгу у меня в руках, которую я уже успел полистать.

— По сути, это не художественная литература, это, по факту, инструкция. Написано странновато, но смысл понятен.

— Вам книгу подписать? Найдётся ручка?

— Мне не нужен автограф.

— Мерд. А что нужно? — заворочался он.

— Я представитель страны, которая ведёт войну… Знаете, для начала я спрошу. Как Вы относитесь к англичанам?

— Вы русский?

— Да. В настоящий момент южноалтаец, но да, русский.

— А я француз. Как я могу относится к англичанам?

— Как?

— Вот именно, как⁉ К этим напыщенным самодовольными скотам, который много раз подло нападали на мою страну, да ещё и без всяких оснований считают себя умнее французов?

— То есть, плохо?

— Мерд.

— Я представляю интересы каганата. На нас напали наёмники англичан, ногайцы.

— Идёт война… Как Вас зовут?

— Аркадий. Да, война.

— Сочувствую, но не представляю, чем могу помочь.

— Можете. Ваша книга — это тактика малых групп против регулярной армии.

— Ваши ногайцы — это регулярная армия?

— Ну, расстановка сил такая. Мы маленькие, они большие. И даже когда я отобьюсь от этой группы вторжения, где гарантии, что англичане не пришлют вторую, третью и так далее?

— И Вы хотите применить мою партизанскую тактику?

— У меня есть одна маленькая шайка, которая за деньги совершила крупную диверсию. Ребята лихие, но необученные.

— Вы хотите, чтобы я их учил? Привозите их в Москву, найдём им место под тренировку, за полгода натаскаю.

— Анри, Вы много лет провели на военной службе…

— Я? Да я, мсье Аркадий, двадцать шесть лет отдал военной службе на империю, и четыре года до этого в Экваториальной Гвинее.

— А на войне были?

Он поёжился.

— Не довелось.

— А я ни дня не служил… Но зато был на войне. Такой у нас дисбаланс во вводных.

— Чего Вы от меня хотите.

— А чего хотите Вы? Вы пытались внедрить свою тактику в нашем министерстве обороны и потерпели неудачу.

— Мерд. Вы знаете этих министерских жлобов?

— Знаю, понимаю, о чём Вы. А теперь представьте себе Степь.

— Ту, которая непонятно чья?

— Которая сама по себе. Тысячи и тысячи километров, сотни народов, тысячи кланов, интересов и событий. И Вы можете оказать на них влияние. Оставить свой след в истории. Без дураков. Но не с этого кресла в виде небритого клошара. Нет. Если хотите, Вы отправитесь со мной. Какое у Вас звание?

— Пехотный подполковник. Упёрся в потолок.

— А хотите быть генералом?

— Ну… Можно.

— Не учить, а руководить, натаскивать, определять тактику. И вести боевые действия по Вашей тактике, доказав себе и министерским жлобам, что она работает и способна противостоять регулярной армии, в том числе англичанам. Я дам Вам магию, оружие, людей. А Вы будете ими командовать в связке с казаками.

Француз задумался.

— Я приеду к Вам вечером. И Вы сядете ко мне в машину, чтобы уехать в каганат. Или нет, и тогда Вы больше меня никогда не увидите.

Я встал и вышел, оборачиваясь и смотря ему в глаза. Француз был сердит, но молчал. Быть может, он сердит на себя или на холод, который пробирался к нему под плед.

Но с холодом борются немного не так.

Глава 16

Закупщики

Ко встрече с Барановым я успел буквально за несколько минут до его приезда. Даже переодеваться не стал, просто забежал в номер, сменил содержимое портфеля и спустился в фойе, чтобы уже скоро выйти навстречу его министерской машине.

Он вышел из машины, осмотрел меня с головы до ног, ни к чему придираться не стал (или не захотел) и жестом попросил садиться внутрь.

Ехали всю дорогу молча, только в какой-то момент Баранов открыл окно и закурил. Добирались до места довольно-таки долго, но, как мне показалось, не очень далеко, просто странным кружным путём.

Наконец мы добрались до здания без опознавательных знаков, если не считать таблички на входе «Департамент Государственного казначейства».

Баранов уверенно вёл меня вперёд и очень скоро, буквально подрезав какого-то модного дядьку с пачкой документов, он навалился на стол секретаря, достав из кармана своё удостоверение.

— Назначено.

Секретарь, а это был парень, пару раз хлопнул глазами, вчитываясь в документ.

— Ну да, у меня есть распоряжение. Прошу садиться.

— Но позвольте, — возмутился модный мужичок, элегантно потряхивая кудрями и благоухая дорогим парфюмом. — Я уже сорок минут жду, а тут из ниоткуда появляются эти мужланы и их принимают без очереди, по блату.

— Нам назначено, — с намёком рыкнул Баранов таким тоном, чтобы было понятно, чуть что не так, он ещё и ударить может.

Мы даже не стали присаживаться, а Баранов, ещё раз сомкнув брови, уставился на секретаря и уже через пару мгновений я оказался в кабинете главного казначея департамента.

Насколько я понимал, формально казначейство подчинялось министерству финансов, но реально было самостоятельной структурой, которая ведала, среди прочего, золотым запасом.

Глава казначейства не представился, а рассматривал меня с холодным любопытством старой крысы.

— По какому вопросу Вам придано сопровождение аж от Министерства обороны? — нейтральным тоном спросил он.

— А Вы не осведомлены? — я ответил вопросом на вопрос, прозрачно намекая, что такая неосведомлённость ни разу не причина для гордости.

Он презрительно фыркнул.

— Меня зовут маркиз фон Лерче Антон Патрикович.

— Граф-найом Бугуйхан Аркадий Ефимович, — я неторопливо сел, не дожидаясь разрешения сесть и замолчал.

Фон Лерче недовольно заворочался, тема моего визита всё ещё ускользала от него и этот факт его безмерно расстраивал.

Хозяин кабинета позвонил по внутреннему, резко буркнул в трубку что-то неразборчивое. Буквально через несколько секунд к нему стремительно, но крайне аккуратно ворвался секретарь с какой-то узкой бумажкой. Маркиз его отослал жестом и бегло пробежался взглядом по листочку.

— Велено закупить у Вас… ого, двадцать тонн. Вы какой прииск представляете, любезный?

— Я Вам не любезный, голубчик. Я представляю не прииск, как Вы изволили выразиться, а целую страну. И нахожу печальным, что… Документы не готовы, детали для обсуждения неизвестны.

— Ну, — покровительственно усмехнулся он, — сейчас принесут типовой договор…

— В котором указана какая цена?

— Обычная, четыре тысячи двести двадцать два рубля за унцию.

— Сколько весит унция?

Он неодобрительно покачал головой, как матёрый профессор на неправильный ответ нерадивого студента.

— Стандарт — это золотая унция, она весит сто тринадцать и четыре сотых грамма. Стандарт принят после того, как…

— Погодите. Я не гений математики, но это за тонну… Примерно пятьдесят миллионов?

— Меньше. Но так никто не считает. Есть цена за унцию.

— Я считаю. И пользуюсь метрической системой.

— Не будем спорить. Это обычная закупочная цена, — снисходительно улыбнулся он, — однако, если Вы заинтересованы в более высокой цене, то есть возможность договориться на взаимовыгодной основе. А пока что, как я и сказал, стандартная закупочная цена.

— С чего это банька упала? С каких чертей она сильно ниже рыночной? Вы же понимаете, что мы согласовали с императором цену в семьдесят четыре миллиона за тонну, то есть цену по рынку со скидкой в Вашу пользу.

— В пользу государства, я человек казённый, не в мою.

— В таком случае Вы не государственно мыслите.

— Напротив, молодой человек, я чётко исполняю приказы и инструкцию. Мне ничего не надо.

— Да ну? А кто на мзду намекал? Ладно. Идея простая и выгодная для империи. Я Вам — отменное золото, Вы мне — напечатанные на станке деньги, которые без моего и подобного моему золота — просто бумага.

Я уже немного жалел, что не пошёл по пути эмиссии собственных денег каганата, какого-нибудь «южноалтайского алтына». Однако, обдумывая эту идею, пришёл к выводу, что тут возникает слишком много политического негатива (Российская империя будет благосклонна к нашей рублёвой юрисдикции и по факту, работает без пошлин, как со своей территорией). Да и технически, кто будет регулировать, хранить, изготавливать так, чтобы Канцлер и такие, как он, не штампанули лишние пятьдесят миллионов?

— У меня такого приказа нет. Вы получаете меньшую сумму, но имеете вычет по налогам, снижение, это по финансовому ведомству, а мы подтверждаем отгрузку.

— Мы не платим налогов.

— Все платят, даже дворяне.

— Ещё раз. Я представитель каганата, это другое государство. С каких чертей я императорский налогоплательщик? Я, с такой точки зрения, экспортный поставщик.

— Ооооо… Тогда Вами должен заниматься МИД!

— Император в стенах как раз-таки МИДа отправил меня сюда, помимо моей воли. Я бы вообще заключил договор с ним напрямую.

— Так не делается, — задумался он. — Значит, соберём завтра утром совещание, всё обсудим, наметив протокол поручений. Ведомства эти поручения быстренько в течение месяца-другого исполнят…

— Утром я улетаю в каганат. Но до этого времени успею написать докладную на императора на Ваше имя.

— Не пугайте меня, — скептически поморщился фон Лерче, — я и сам могу на Вас какую хотите написать докладную записку.

— На чьё имя, твою мать? — не сдержался от грубости. — Я министр иностранных дел, а в настоящий момент функциональный руководитель каганата, который ведёт войну. Я буквально один перед судьбой и богами.

Насчет полноты моей власти это я, конечно, загнул, но ему это знать не обязательно.

— Ваши слова — это просто слова.

— Это моё физическое золото и моя устная договорённость с императором, — я встал и открыл дверь, жестом позвав Баранова, который скучал в приёмной.

Баранов зашёл и учтиво, но без подобострастия поклонился.

— Итак, у Антона Патриковича на данный момент нет для меня готовых документов, присутствует неверное понимание цены, нет представления о порядке оплаты и сроках отгрузки. Я ничего не упустил?

— Аркадий, как там Вас… Не раздувайте скандал. Я тридцать лет занимаюсь закупками золота и не Вам мне указывать, как работать.

— Это верно, не мне. Итак, скажите при представителе Министерства обороны, который вынужден возиться со мной, но скоро я его от этой ноши избавлю, за какую цену Вы собрались покупать у меня золото?

— Я как официальный закупщик Отечества заявляю, что государственная цена составляет четыре тысячи двести двадцать два рубля за унцию. А если Вам что-то не нравится, Вы можете выйти вон!

И он указал на дверь.

Баранов отчётливо засопел в обе ноздри, как разъярённый бык.

Я никуда не пошёл. Ни на кого не глядя, достал блокнот. Современному человеку трудно считать в столбик, но выбора у меня не было.

Итак, указанная казначеем унция — это сто тринадцать и четыре десятых грамма. А стоит она по четыре тысячи двести двадцать два рубля за эту самую унцию.

Пу-пу-пу.

Получается примерно тридцать семь рублей за грамм, тридцать семь тысяч за килограмм и тридцать семь миллионов за тонну. И это против моих желанных семидесяти четырех миллионов за тонну. Некислое такое нагревалово! Я так не играю, я лучше цыганам на зубы своё золото продам в мелкую розницу.

Маркиз и полковник смотрели на мои манипуляции с ожиданием.

Я беспардонно взял у маркиза со стола бумажку.

— Не трогайте! Это зарплатная ведомость, — яростно взвился фон Лерче.

— Новую сделаете, — небрежно огрызнулся я.

Своей ручкой стал писать.

Характеристики сделки.

Двадцать тонн. Базис поставки — вывоз из каганата, личного склада Бугуйхана, силами покупателя. Рекомендуемый транспорт — военно-транспортная авиация. Примечание — война. Оплата — в день отгрузки безналичным расчётом на счёт продавца.

Подумав, я дописал.

Поставщиком/Продавцом выступает Бугуйхан Аркадий Ефимович, граф, министр иностранных дел каганата Южный Алы Тау, полномочный представитель данного государства во всех международных делах, действует от имени и в интересах каганата, но в сделке выступает лично как грузоотправитель, отчуждающее лицо и получатель денежных средств.

К этому я поставил дату и встал.

— Я не могу оставаться и спорить с этим господином. По дороге напишу докладную записку на имя государя и отбываю в каганат.

— Аркадий Ефимович, — сдержанно отреагировал Баранов, — мы не вправе Вас удерживать. Но вопрос по продаже золота не решён…

— Пётр Алексеевич просил с казначеем встретиться? Я встретился. И упёрся в тупик. Я не вижу отказа, — казначей при этих моих словах заулыбался, — но вижу непонимание. И всё отражу в своём рапорте.

Казначей помрачнел.

— А что? — встал я. — От своей договорённости по семьдесят четыре за грамм на весь объём до крошки, не отказываюсь. Несмотря на иностранных коршунов, которые сулят мне франки, фунты и прочие талеры! Верен интересам империи. С государем я встретился…

В ходе своей тирады я упорно игнорировал казначея:

— С послом Британии поругался, лицом поторговал, простите за мой плохой французский. А ведь там у меня война, не время сейчас по кабинетам расхаживать.

Я вышел из кабинета, не прощаясь, впрочем, мы и не здоровались.

…

— Ну что же, я со своей стороны тоже напишу рапорт, доложусь, так сказать, — подвёл итог Баранов.

— Согласен.

— Но Вы опять накаляете ситуацию, Аркадий Ефимович!

— Ну, вот такой я человек. Приказа о моём насильном удержании нет?

— Нет, — легко ответил Баранов. Видимо, если бы был, он так же легко стал удерживать.

— А есть бумага и чего подложить?

— Да, — мы сидели в машине, хотя и не уезжали, водитель ждал команды. Баранов подал мне картонку-планшет и бумагу.

Я выдохнул, закрыл глаза на пару секунд и в быстром темпе, до того, как машина тронется, принялся писать.

Докладываю…

Я писал в стиле подчинённого, который докладывает начальнику, а не в стиле министра иностранных дел, который пишет письмо правителю чужой державы, потому что другой тон и постановка вопросов, во-первых, отдалили бы императора от меня, а во-вторых, повлекли бы переключение работы с министерства обороны на МИД, что было бы долго и скучно.

… встречу произвёл, не нашёл понимания по цене (она отличается в меньшую сторону и весьма существенно). Нет представлении о доставке, нет представлении об оплате. Документы на моё имя не готовы, собеседник вообще не подготовился к встрече, несмотря на то, что она состоялась во второй половине дня.

Выдохнул. Баранов и водитель терпеливо ждали, отчётливо понимая, что пишу я на имя правителя, такое можно и подождать.

В любом обращении к инстанциям, будь то сельсовет или правитель крупнейшей империи (по разным методам расчётов самой большой была или Британская с колониями, или российская), надо бы уже прийти к просительной части, то есть, ну рассказал я о своей злой судьбине, ну доложил о беде. А хочу-то я от адресата чего?

Учитывая изложенное, прошу согласовать цену в 74 рубля за грамм, вывоз силами покупателя, приёмку первичную на месте, оплату в момент первичной приёмки, но до вывоза, на счёт продавца/поставщика в полном объёме.

Прошу дать указание на совершение сделки по таким условиям и в кратчайшие сроки.

Дописал, поставил подпись, печать своим перстнем и дату.

Передал это Баранову.

— Это Вам к донесению, к рапорту. В качестве приложения. А второе приложение… Есть у нас по дороге банк?

— Найдём, — уверенно громыхнул Баранов.

…

Первый банк я забраковал. Это был банк Берклей. Мы остановились, я прямо из машины позвонил управляющему банка Берклей в Кустовом.

— Добрый день, Александр Велиевич!

— И Вам, Аркадий Ефимович. Как Ваши дела?

— Да вот, я в столице. Хотел у Вас спросить. Вот у меня счёт в Вашем отделении. А могу я с этого счёта снять деньги из Московского отделения банка Берклей?

— Можете. Мы, по сути, один банк, просто разные отделения.

— И зачислить туда тоже можно?

— Ну, зачисление будет на Ваш счёт, сделать можно хоть из Москвы, хоть из Лондона.

— Понял. Как там мой башкирский подопечный?

— Заболел, но завтра будет на работе. Что-то передать?

— Думаю, его надо готовить к отправке в каганат.

— Ой, Аркадий, такой человек мне уже самому нужен. Светлая голова!

— Договоримся! — я завершил разговор.

— Банк Берклей не подходит, — резюмировал я Баранову.

— Это чем же он плох?

— Это английский банк. Представьте, что я деньги от продажи золота зачислю в английский банк? Воюя с англичанами? Во-первых, меня никто из императорского руководства не поймёт. Подумает, что я или дебил, или предатель. Во-вторых, честные джентльмены англичане в мгновение ока придумают на меня какие-то санкции и деньги отнимут.

— Что ещё за санкции?

— А есть такое слово. Нет, банк нужен отечественный.

Второй оказался Российский земский банк.

— Пошли вместе, полковник.

Баранов заворчал, но пошёл.

В банке я за пятнадцать минут открыл на своё имя счёт и положил туда пятьдесят рублей.

— Будут ещё на счёт поступления? — осведомилась улыбчивая девушка-оператор.

— Будут некоторые, — я попросил два экземпляра своих банковских реквизитов, один из которых передал Баранову.

— Это второе приложение к Вашему рапорту-донесению.

— То есть Вы шли к главному казначею империи, заведомо не имея счёта, куда Вам платить? — быстро сообразил полковник. — Сразу знали, что никакой продажи не будет?

— Догадывался. Не первый день с чиновниками работаю, — мы вышли из банка и сели в машину. Водитель завёл двигатель, но не трогался, ждал указаний, куда двинемся дальше. — Скажите, господин полковник, с учётом того, что я самовольно убываю, Вы мне того волшебного транспорта не дадите?

Он отрицательно покачал головой.

— Вообще странно, Аркадий Ефимович, что я Вами занимаюсь. По идее, это МИДовские должны хлопотать.

— Они не справятся. А вдруг нападение? А Вы из пулемёта стрелять умеете.

— Смешно. Но в каждой шутке есть урок для добра молодца.

— Да. Это шутка только отчасти. Наверное, так сложилось, что Вам со мной морочиться. Того и гляди, Вам поручат на кеппере золото забирать. Какая у него грузоподъёмность?

— Хотя официально я к истории с золотом отношения не имею, — угрюмо засопел Баранов, — но понимаю, что речь идёт о двадцати тоннах. Столько кеппер не потянет. Но Вы не волнуйтесь за императорскую авиацию, всё-таки найдём, чем отвезти, ещё и истребителями сопроводим. Куда Вас довезти?

— До отеля, если можно.

В отеле я полистал телефонный справочник и нашёл там закупочную алмазную компанию, которая принимала обработанные и необработанные алмазы от населения.

Снова нанял машину с тем же молчаливым водителем, и мы поехали в местный De Beers (самая крупная корпорация по алмазам в моем мире в масштабах планеты).

…

— Я бы хотел продать что-то из этих камней.

Я развернул большое полотнище и стал доставать. Признаться, я всё это сделал сам, кроме алмазов, которые забацал мне элементаль. Итого он сгенерировал двадцать восемь крупных камней. У каждого была приклеена бумажка с инвентарным номером. У меня был изготовленный мной же реестр, в котором все камни имели номера вроде П0111 или А045 и разные даты, которые должны были означать, что добыты они в течение пяти лет.

— Макар, закрой дверь и стань охраной, — важный клерк, минуту назад спокойный как рыба, при виде таких алмазов позволил себе заволноваться. — Откуда у Вас всё это?

— Я министр иностранных дел каганата Южный Алы Тау. На все камни есть документы.

Я показал и удостоверение, и реестр, свидетельства о добыче на алтайском и русском языке на каждый камень (мне Канцлер сразу сто штук сделал) с печатью кагана (её мне тоже изготовил Канцлер, на всякий случай сразу две).

— Камни существуют официально.

— Добыты в вашем каганате?

— Да. Место разработки засекречено.

— Никогда про него не слышал. Но камни вижу своими глазами. Необработанные. У нас нет суммы в наличии, способной оплатить Ваши камни. Но мы бы хотели…

— Кто учредитель Вашей компании?

— Зачем Вам это? — спросил клерк подозрительно.

Было странно, чтобы проверяли его, а не он.

— Я не ошибусь, если окажется, — я нарочито осмотрелся, мы в кабинете одни, — что главный держатель акций — наш государь?

— Если знаете о таком, то зачем говорить вслух?

— Затем, что о такой крупной продаже доложат, так что пусть доложат, что Бугуйхан знал, кому продаёт камни. Какие мы можем оформить прямо сегодня?

— Я с Вашего разрешения сфотографирую все. Могу сегодня же оформить этот и этот. Выйдет… Согласитесь на семьсот тысяч?

— Соглашусь, — в отличие от рынка золота, рынок алмазов был мне пока что незнаком, но закупщик-то солидный!

— Мы оплатим Вам наличными прямо сейчас. Документы оформим. Как бы нам у Вас купить остальные?

— А Вы запишите мои данные, я готов придержать камни и никому не продавать, подождать Вас. На безналичный расчёт тоже готов. Но, давайте всё последовательно…

…

Я продал два камня и у меня образовалась громадная сумма, так что я заехал в банк и инкассировал полмиллиона, то есть положил на счёт. Оттуда я позвонил в аэропорт и узнал, что за две с половиной тысячи могу зафрахтовать самолёт. Сразу же согласился:

— Бронируйте.

— Мы так не работаем. Приедете до семи вечера, покажете деньги, внесёте в кассу и только тогда полетите в свой Челябинск.

— А до Кустового?

— Это будет уже три тысячи сто рублей, — ответила женщина на той стороне.

— Беру. Бронируйте.

— Опять-таки, приезжайте, мы всё сделаем. У нас нет и не может быть никакого бронирования самолёта по телефону.

* * *

Машина со свистом покрышек лихо остановилась у дома старого француза-ветерана де Жерса.

Он сидел на лавке возле ворот и немного нервно курил трубку. При виде машины он резко встал, держа саквояж и решительно открыл дверь.

— Мерд. Я думал, Вы уже не приедете, Аркадий.

— Как я мог⁈ Я же обещал.

— Что так долго?

— Да… Всякие мелочи задержали. Ну, садитесь, садитесь, — я помог ему вскарабкаться в машину. От него мощно пахнуло ароматами дорогого табака и выдержанного коньяка. На трезвую он не стал ехать, а может это последствия борьбы с русским холодом. Кажется, я везу понимающего друга для Тайлера.

— Добро пожаловать на борт, господин генерал.

— Мерд. Насмотрелся я в Экваториальной Гвинее на местных генералов! Давайте хотя бы до полковника доживём. Трогай!

Глава 17

Франтиреры

Самолёт оказался принадлежащим какой-то частной французской компании и от возможности поболтать на родном языке де Жерс пришёл в отменное настроение. Впрочем, стоит упомянуть, что этому так же поспособствовал французский же коньяк Martell, на всенепременной покупке коего он категорически настоял по дороге.

Самолётик совсем небольшой, даже скорее маленький, но уже двухмоторный, в отличие от алюминиевой «птицы» Фёдора. Нас подвезли туда на аэропортовской машине, но экипажа на месте ещё не было. Мы уселись в узком, но сравнительно комфортабельном салоне и стали ждать.

О национальной принадлежности экипажа и самолета мы узнали, потому что, когда экипаж (а это было два пилота и бортмеханик) приехал на такой же машине, то первый пилот вышел с нами поздороваться и поговорить.

Моя память подсказывала ситуацию, когда меня и состав угля вёз пьяный машинист. Но он-то делал это регулярно, к тому же паровоз не падает, разве что с рельс сходит. А вот чтобы меня поднимал в воздух самолёт с нетрезвыми пилотами⁇!!

Такое да, такое впервые.

Когда де Жерс и пилот по носам и своеобразному акценту безошибочно и синхронно узрели друг в друге французов, то обрадовались, как разлучённые в детстве братья. И, мать их морально нестойкую француженку, по этому поводу ещё и немедленно накатили.

Через пятнадцать минут, когда мы все уже находились в кабине на откидных стульчиках (первый пилот, звали его Клод-Готье, пожелал, чтобы мы увидели взлёт в первых рядах), я уже был единственным трезвым на борту.

Однако, хвала судьбе, всё прошло благополучно. Умело и явно привычно маскируя акцентом опьянение, пилоты поговорили, вдобавок ещё и пофлиртовали с диспетчерами-девушками, получили разрешение на взлёт, и мы безболезненно покинули столичную землю.

…

— Оберон! — обратился я к соседу.

— Зови меня Бэра, в конце протяжное такое «ааааа»… Что, мой дорогой заказчик Аркадьё? — второй пилот уже сидел со мной практически в обнимку.

Моё имя он произносил своеобразно, видимо у французов был аналог имени Аркадий, но звучал он с окончанием на «дьё», гортанно и по-своему красиво. Я был трезв, но обаяние французов на меня тоже действовало, я находил их красавчиками и молодцами, но… какие-же они всё-таки чёртовы разгильдяи!

Впрочем, первый пилот, хотя и пел дуэтом с де Жерсом французскую народную песню фривольного содержания, рулить не забывал.

— Ты не переживай, Аркадьё, мы полетим медленно, легко как пёрышко, вжух-вжух. Долетим до вашего Кустового. Будет утро, сядем на местной полосе.

— А нас там нет аэропорта, я предупреждал при оформлении фрахта.

— Не бойся, нам подойдёт любое ровное поле.

— Есть такое и не одно, например, я знаю такое в пригороде.

— Договоримся с землевладельцем?

— Я землевладелец!

— О! Давай за это выпьем! — мне пытались налить примерно каждый раз и у французов в арсенале была ужасающая пятилитровая бутыль вина.

— Я не могу, мне доктор запретил. Уколы от бешенства.

— О! Ужасно, ужасно!

Впрочем, это не помешало ему налить себе и бортмеханику, чокнуться и выпить.

— А я смогу нанять вас сделать пару рейсов в каганат? Какая вообще грузоподъёмность у этой машины?

— Мы берём на крыло, не считая экипажа и топлива, две тонны и сто килограмм.

— Условно двадцать человек?

— Очень условно, ведь кресел у нас в салоне всего восемь. Можем, наверное, и двадцать пассажиров, если они сядут в проходе, будут без багажа и не толстые.

— А дальность полёта?

— Наша рабочая дальность две тысячи. Насколько далеко надо?

— Полторы.

— Справимся. А то можем и два дополнительных бака навесить и увеличить полётную дальность. Что надо отвезти?

— Да много чего. Оружие, медикаменты, амуницию. У нас война идёт.

— Ого. А есть ПВО у противника?

— Нет у них ПВО, одна конница.

— А чего тогда не портальными свитками?

— На месте посадки действует артефакт подавления магии.

— Ну, тогда мы. А там-то есть аэродром?

— Там есть. Практический вопрос, что нужно для того, чтобы вас зафрахтовать?

— Если к концу полёта не передумаешь…

— А что изменится?

— Ну, может, Аркадьё, в тебе винные пары говорят?

— Я трезв, забыл?

— О! О? Оо! Фикен. Ну да. Мы позвоним нашим боссам, есть заявка, нужна будет полная предоплата.

— Будет вам предоплата. А если маршрут вас устроит, я бы зафрахтовал на долгосрочный контракт.

— А в вашем каганате есть одинокие дамы?

— Нет.

— Мерд. А в Кустовом?

— Есть, конечно.

— Тогда ладно.

* * *

Я лёг спать в салоне, потом ко мне привели де Жерса, и я спал до утра.

А утром меня ни свет ни заря разбудил звонок с незнакомого номера. Я посмотрел в иллюминатор. Мы летели над каким-то городом.

— Да, кто это?

— Меня зовут Анастас Петрович. Канцелярия его императорского величества.

— Слушаю внимательно, — сон мгновенно слетел, как туман от дуновения тайфуна.

— Мне поручено переговорить с Вами по поводу ситуации с золотом.

— Всё так же внимательно…

— Аркадий Ефимович, а Вы, говорят, покинули столицу?

— Анастас Петрович, напоминаю, у меня в родной стране идёт война.

— Граф, Вы родились в Филёвском роддоме в Москве. Ну, это так, на секунду.

— Подловили, но только на буквальном. Так-то Вы понимаете, что мой каган прячется в лесах, а казачество может рассчитывать только на те поставки, которые обеспечу я. Это весомая причина?

— Такое не мне решать. Так Вы выбыли из города?

— Я… Фиксируйте. У Вас докладные на руках? Моя записка, реквизиты?

— Вы верно поняли ситуацию. Сегодня в полдень статс-секретарю будет докладывать государю.

— Тогда фиксируйте. Я стойко придерживаюсь сделки на условиях, которые ранее были обговорены, по цене семьдесят четыре. Более того, я прилечу на место и буду готовить груз к отправке. Исхожу из того, что государь даст пенделя застрявшему бюрократическому механизму и сделка будет. Меня устроит, если пакет документов прибудет вместе с самолётом, который вывезет золото.

— А оплата?

— Вы сильны в поставках, в их организации?

— Нет, врать не буду.

— Прибудет самолёт, скорее всего, это будет машина от Министерства обороны.

— Отчего Вы так думаете? Почему не императорское казначейство? Общались по этому поводу с кем-то из военного ведомства?

— Нет. Однако позволю себе секунду напоминаю Вам, что у меня там война. Грузу понадобится вооружённая охрана. И эта же причина, по которой чиновникам следует пошевелить задницами. Вместе с военными прибудут специалисты по золоту, которые подтвердят, что это оно, а не крашеный свинец. Так же у них будут и весы. Это называется первичная приёмка.

— К чему Вы это?

— Когда они увидят, что золото есть в наличии, мы готовы к погрузке, они звонят и подтверждают готовность к загрузке. И казначейство отправляет оплату.

— Чиновники казначейства работают не так споро, как Вы описываете.

— Так пусть научатся, в порядке исключения, шевелить бугелями, потому что без оплаты я не отгружу товар.

— Вы серьёзно это говорите?

— Да. Это максимально честный деловой подход. Я защищаю интересы империи, но и каганата также. И не хочу потом годами бегать за своими деньгами.

— Я передам Ваш подход в донесении.

— Передайте. И особо отметьте то, что золото… Что бы я там не сказал британцам, золото в охраняемом хранилище в городе, осаждаемом врагом.

— Всё сейчас серьёзно?

— Ни разу не шучу. Врагом с двенадцатикратным преимуществом, за спиной которого стоят британцы и я понятия не имею, что эти черти выкинут в следующую минуту. Именно это, кстати, и заставляет меня вернуться.

— Вам было бы безопаснее переждать военные действия в столице.

— Кораблю безопаснее в гавани, но строят его не для этого. Понятна моя точка зрения?

— Более чем. Могу ли я фиксировать, что Вы придерживаетесь исполнения договорённости?

— Да. И заковыка только в коррумпированном казначее. Я хотел сказать, в неорганизованным.

— Отметил. Хотели бы узнать реакцию государя, если таковая будет?

— Ого, вот это у Вас сервис. Хотел бы.

— Я постараюсь позвонить с комментариями, если таковые случатся.

Самолёт снижался, включилась громкая связь.

— Мсье и мсье! Мы пребывает в славный город Челябинск, — голос первого пилота исказил примерно все буквы в названии города и всё равно получилось забавно и узнаваемо. — Нам нужна дозаправка, сбегать в кустики и переждать грозовой фронт.

Я позволил себе расслабиться и ждать посадки, попутно размышляя о планах на день.

Прежде чем колёса коснулись полосы, я дозвонился до Фёдора.

— У аппарата, — рявкнул он.

— Фёдор Иванович, дорогой. Ты моя единственная связь с городом. Как там у вас дела?

— Ну, в город Николай прибыли ещё торговцы. Они офигевают от того, что город в осаде, но торговля очень выгодна, они утраивают цену.

— Жмоты. Но конкуренции у них нет. А они спокойно доплыли?

— Нет, говорят, что ногайцы по ним стреляли с берега.

— А они? Испугались?

— Аркадий Ефимович, ты их видел? Эти разбойные рожи стреляли в ответ.

— Красавчики. Скупайте у них всё. Что привезли?

— Рис, пшено, соль, сахар, иван-чай, там кое-что ещё атаман Чуй заказал для себя.

— Бизнес прёт. А город? Стоит?

— На месте. Только внутри города вокруг каганского дворца за ночь появилась стена, круглая и без единого прохода. Это чё? Опять тот таинственный маг, неуловимый и невидимый?

— Он. Всё нормально. Это цитадель, их вообще будет три. Когда-нибудь. Это не часть первоначального проекта города, но ситуация заставляет вносить изменения.

Я действительно заказал элементалю три, но он отказывается работать вокруг форта казаков, говорит, много людей. Зато согласился сделать оборонный квадрат вокруг самолёта и дома Иванычей.

— Ни один проект, Ефимыч, не бывает в конце таким же, как в начале.

— Соглашусь. Что там местные?

— Ногайцы разослали отряды во все стороны. Атаман предупредил чалдонов, те, нехотя, согласились предупредить алтайцев из деревеньки. Но кто будет быстрее, конные разъезды, или предупреждение, мы не знаем.

— А к стене конница подходила?

— Пытались с наскока бросать дымовые заряды, наверняка ядовитые. Но по тем, кто близко, казаки стреляли, отогнали, а дымы от дальних никакого впечатления на нас не произвели.

— Хорошо.

— Так что там с полётом к той деревеньке, чтобы тебя забирать?

— Пока отбой. Держи машину в готовности, но пока отбой. Я попробую прилететь на наёмном самолёте, привезти по мелочи полезностей всяких.

— Ну, хозяин-барин.

— Держитесь там.

Мы приземлились.

Местный аэродром, знакомый мне по прошлым полётам, не присылал машину и вообще не интересовался самолётом, как только он укатился с ВПП на рулёжную дорожку (по сути, это была просто хорошая грунтовка) и к стояночным местам.

— На сколько времени мы становимся на прикол? — спросил я первого пилота.

— Не меньше шести часов. Вы можете поспать или отобедать в местном кафе. Мы определённо поспим.

— Мсье Анри, не желаете со мной в город?

— Можно и размяться.

…

Мы арендовали экипаж, конный, втридорога, но я этот момент решил игнорировать, тем более, что таскал с собой солидную сумму денег. Из семисот тысяч выручки от продажи необработанных алмазов, каждый из которых был размером с половину кулака и в обработанном виде будет стоить как три годовых бюджета Либерии, я положил на счёт в банке пятьсот, а в портфеле у меня покоилось двести тысяч. Мне кажется, это достаточно большая сумма, чтобы меня пристрелить без разговоров. Хорошо, что про деньги никто не знал, но не стоит сбрасывать со счетов существование артефактов, долбаной магии и магических навыков у потенциальных грабителей.

Мы поехали, для начала, в оружейный магазин.

— У вас есть порох, россыпью?

— Есть, — с достоинством ответил продавец.

— Я возьму весь.

— Вы даже не спросите, сколько его? Нужно ли Вам столько? Насколько это отяготит Ваш бюджет? — скептически спросил молодой щекастый продавец.

— Ага. В смысле не спрошу. Есть охотничьи ружья с оптикой?

— Есть четыре разных модели, — он показал мне широким жестом на стенд за его спиной. Ружья были дорогие и явно пафосные. — Какую будете брать?

— Все. И патронов к ним. Все патроны дротик и крупная дробь под их калибр. Все гильзы, все капсюли.

— Зачем Вам столько?

— А я из города… — мне не хотелось называть город Николаем, потому что я не был до конца уверен, что это его будущее название. — Из каганата Южный Алы Тау. У нас там нет оружейного магазина, закупаюсь оптом.

— Если Вы сейчас не шутите и действительно всё купите, то я на Вас выполню месячный план продаж.

— Без проблем. Тащите, считайте, можете закрыться на спецобслуживание.

— Пожалуй, что так, закроюсь. Расчёт векселями? Или Вам выставить счёт, и Вы оплатите его в банке?

— Векселя-шмекселя, денежные суррогаты. Понапридумывают, чтобы деньгами не платить. Наличные у меня, братан. Мне бы ещё доставку.

— Я лично всё отвезу, куда скажете. Только… После оплаты.

— Согласен. Де Жерс, Вам что-то нужно?

— Вот та трость и тот пистолет, — он ткнул пальцем на массивный пистолет.

— Пистолет моему другу, кобуру под него, и патроны.

— Все, что есть в наличии? — спросил продавец.

— Ловите на лету.

— Документы нужны?

— Да, всё нужно. Можете посчитать, чтобы мы не стояли у Вас над душой, а Вы всё спокойно оформляли.

Мы написали записку для экипажа, чтобы они не удивились, когда к ним прибудет такой большой груз оружия, после чего я заплатил девятнадцать тысяч шестьсот двадцать рублей, получил квитанцию об оплате и тысячу раз спасибо от счастливого продавца. Видимо, его зарплата зависела от продаж

Мы вышли на улицу, чтобы не путаться у парня под ногами и де Жерс закурил.

— А что вообще нужно для нашей диверсионной армии?

— Солдаты, само собой.

Я подумал над его словами.

— Есть два варианта. Вариант номер один. В Кустовом полно бездельников, у которых руки чешутся повоевать, тем более, что многие участвовали в тех или иных боевых действиях в Степи.

— Она никогда не была спокойной?

— Она? Я не помню периода, чтобы в мире не горела пламенем война примерно от начала времён. Так что Степь тут не причём, такова природа людей. Но, вернёмся к рекрутам. Есть возможность нанять наёмников низкого качества.

— Сколько можем и сколько нужно?

— Как обычно, чем больше, тем лучше.

— Чем больше войско, тем ниже эффективность в расчёте на одну душу. Военная народная мудрость.

— Буду знать. У меня нет представления о военном потенциале противника, но вторглась к нам группа в две с половиной или около того конников.

— А пополнение?

— Пёс его знает. Не исключено.

— Нам нужны пять сотен диверсантов. Итак, наёмники?

— Есть ещё местные. После того как ногайцы станут громить деревеньки местных жителей, а они уже начали, местные захотят им отплатить.

— А кто у нас местные? — он присел на лавку, я присоединился к нему.

— В каганате проживают три основные нацгруппы. Алтайцы местные, они охотники и люди спокойные. Потом пришлые, несколько сотен лет назад, степняки. Но те откочевали вслед за каганом и воеводой, они не в счёт. И есть чалдоны, крестьяне, рыбаки и охотники. Тоже будут злы на ногайцев.

— Меня устраивают и такие бойцы, и такие. Причём я бы их обучал отдельно. Местные будут куда более эффективны в лесах, они знают местность. А наёмников можно использовать против крупных соединений, но без особой надежды, что они смогут адекватно вести себя в лесу.

— Хотите позавтракать? Я тут знаю неплохое заведение, кушал там со своим дядюшкой.

— Я старый солдат. Ну, как я могу отказаться от халявного угощения? Ведите, показывайте.

Нанятый мной на весь день экипаж стоял наготове, так что скоро мы отправились покорять местные предприятия общественного питания.

— А если сформировать смешанные подразделения? — предложил я на пути в ресторан.

— Теоретически это должно совместить сильные стороны наемников и знания местных. Но на практике идея дрянь. У них разная мотивация, разная культура, разная модель поведения. Вместо сплочённого единой целью соединения мы получим конфликты и военно-полевые суды с постоянно работающей виселицей.

— Ого, да Вы психолог, мсье Анри!

— Я не боевой офицер, но и не штабная крыса, — с достоинством выдал де Жерс. — И много лет я служил в учебной части, учил пехотных капралов и сержантов, учил артиллеристов, сапёров. Меня несколько раз перекидывали, переводили. Словом, я насмотрелся на солдат. Командовать боевыми действиями для меня будет внове.

— Давайте сразу проведём линии разграничения. Основной воевода у нас атаман Дмитрий Чуй.

— Старый?

— Нет, довольно молодой.

— Ничего, я найду общий язык, мне доводилось служить под началом молодых и ретивых. Но у него казаки, у меня франтирёры.

— Новое для меня слово. Да, я думаю, что каждый ведет своё направление, так будет проще.

— Штаб из двух офицеров? Недурно.

— Итак, ищем наёмников!

— Вам нужен вербовочный пункт, мсьё. Казаки нуждаются в пополнении?

— Думаю, да. И думаю, что смогу развернуть такой пункт на найм в казаки и в эти Ваши франтирёры.

— Уи. А когда появятся местные, буду обучать и их. Пять учебных рот, всего за пару недель они смогут держать винтовку и стрелять по команде.

Глава 18

Сабли и рога

Мы зашли в ресторан «Эрмитаж» и это первый раз, чтобы я был тут не по работе или без попыток объегорить своего совершенно неблизкого «родственника» Вьюрковского.

Мы сели за дальний, уютный и обособленный столик, к нам подошла молоденькая симпатичная официантка.

— Меня зовут Марина, я сегодня буду вашим официантом.

— Марина, а есть сегодня Закир?

— Да, — после растерянной секундной паузы ответила она.

— А могу я, как клиент, выбрать официанта, который будет меня обслуживать?

— Да, — явно преодолевая некоторое сопротивление, с еле заметным разочарованием ответила девушка.

— Простите, если такое Вас обидело…

— Уи, Вы красивый девушка, лучший на свете! — встрепенулся галантный де Жерс.

— Просто я рассказывал своему другу про Закира, — говоря это, я поманил девушку пальцем и незаметным жестом положил ей в руку сложенную вчетверо купюру в пятьдесят рублей.

Надо сказать, местные дают на чай очень пафосно и напоказ, обставляя это так, чтобы все видели, смотрите как я крут, что я могу! Мне, человеку, который жил когда-то давным-давно в СССР и нёс в себе реликты прежней морали, этот пафос был несвойственен.

Она в недоумении отодвинулась, затем бросила на купюру взгляд и просияла.

— Понимаете, нам хотелось бы… — вздохнул я. — Сами мы не местные, бываем в Челябинске редко. Порадуете нас, а?

— Конечно! Сейчас позову, всё будет в лучшем виде.

Пятьдесят рублей — это, возможно, половина или треть её месячной зарплаты.

— Исэнмесез! Я так рад Вас видеть, Закир!

— Добрый день! Вам как всегда? Борщ, телятину с восточными травами, рис басмати, лёгкий салат, чёрный чай и десерт?

— Гм, — его тирада вогнала меня в ступор. Видимо, такой был мой прежний или первый заказ. Видимо, потому что сам я не помнил, а вот Закир, похоже, помнил. — Да, вполне устроит.

— А мсье? — спросил он де Жерса.

— Луковый суп, — француз изучал меню, — петух в вине кок-о-вен с багетом.

— Салат?

— Есть у вас салат с голубым сыром и шалотом?

— Безусловно.

— Оу, какой у вас приличный ресторан! А на десерт бланманже, штучек шесть, разных цветов.

— Наш повар всегда готовит бланманже только белым, говорит, положено так? — озадачился Закир.

— Уи, так и называется, но у меня на родине его ещё и красят. Сможет он?

— Я попрошу сделать для Вас.

— И бутылку вина из Божоле, двух-трёхлетнюю. Ну и бокал кальвадоса, чтобы согреть желудок. И можно мне принести ручку? Я хочу сделать пару записей…

— Бумагу, мсье?

— Мне хватит вашей салфетки.

Пока кухня слегка озадачилась нашим заказом, де Жерс развернул пару салфеток. Как эти ни странно, если действовать достаточно аккуратно, то на салфетках удобно получалось писать.

— У Вас есть научный подход к войне?

— Нет, — удивлённо буркнул я. — Если Вы ещё не в курсе, то я юрист, адвокат, сугубо мирный человек.

— Это поэтому Вы носите под мышкой кольт?

— Всего лишь показатель регионального уровня преступности.

— Значит и я не зря попросил револьвер, — удовлетворённо усмехнулся француз. — Итак, численность врага есть, первичная. А вооружение?

— Конник.

Де Жерс нарисовал (надеюсь, что обучать солдат он умеет лучше, чем рисовать) всадника, который улыбался.

— Изогнутый клинок, у некоторых короткие копья, у многих отменные изогнутые луки.

— Без огнестрела ребятки?

— Нет, у них тяжёлые ружья, Энфилды, а вот по патронам дефицит.

— То есть, ружья и луки?

— Ну блин, получается, что так. Сочетание традиций и современности.

— Ладно, я верю. Ножи?

— Наверняка, пару раз видел, — я умолчал, что большую часть ногайцев видел уже убитыми и возможности рассмотреть не было. — Изогнутые, скорее, чтобы ногти чистить или добивать. В мире тесаков и штыков — нож не рулит… то есть, слабоват.

— Слабоват, — со стороны казалось, что де Жерс меня не слушает, но руки его делали пометки.

— Шпоры?

Я задумался.

— Не наблюдал. Нет. Благодаря тому, что степняки с детства на лошадях, они умеют находить общий язык с ними без всяких шпор.

— Как донские казаки?

— За донских не скажу, но… Скорее всего степняки знают о концепции шпор, но они им не нужны.

— Броня? Есть какой-то доспех, кольчуга?

— Клееные кожаные нагрудники, редко когда кольчужные. Но у знати, я таких двоих видел, прямо-таки европейские кирасы, остроконечные шлемы, защита горла, тяжёлые перчатки.

— Пистолеты?

— Нет. Вообще, мсье Анри, у них нет унификации вооружения, амуниции. Кто во что горазд.

— Конечно, конечно. Но надо же от чего-то отталкиваться…

Закир принёс кальвадос.

— Ваше здоровье! — де Жерс отсалютовал официанту, чем вызвал у последнего улыбку. После француз заметил какую-то даму, одиноко сидящую за столиком и встрепенулся, как петух в деревне.

— Мсье Анри, вернитесь к военному искусству, тем более, что её кавалер отошёл в гальюн.

— Ах, кавалер… ладно. В целом по противнику понятно. Есть у них пулемёты, гренадеры с гранатами? Артиллерия?

— Теперь уже нет, мы выбили, но возможны новые пополнения. Пока что только конница, даже пехоты нет. Это их сильная сторона.

— Чем же?

— Высокая мобильность армии.

— Тут не поспоришь. Ну, господин губернатор…

— Я найом.

— Если я генерал, а я уже мысленно генерал, то Вы губернатор. А вместе генерал-губернатор!

— Они там спирт в кальвадос не плеснули? — с подозрением тихо спросил я.

— Кстати, нам понадобится ящик спирта и несколько ящиков коньяка.

— Купим. Тайлер будет рад.

— Тайлер? У Вас в войске англичанин? — на лице француза явственно отразилось недовольство наполовину с непониманием.

— Он такой, рязанского происхождения. Это его творческий псевдоним. Не волнуйтесь, он англичан недолюбливает.

— Молодец! Вернёмся к нашим франтирёрам. Что мне нужно? Доспех — клееный кожаный, типа кираса. Лёгкая и дешёвая. Шлем, тоже лёгкий, скорее всего кожаный. От пули не защитит, но защитит от стрелы, осколков и так далее.

— Понял.

— Оружие. Что у нас по огнестрельному?

— Мы закупаем в Степи и Кустовом свободные Энфилды.

— Тяжёлая бандура. Ну, пусть будет. На них бы оптику поставить?

— Подумаем. Хотите много снайперов?

— Да, хочу. Хочу всем, у кого есть задатки, дать превосходный инструмент. Хорошие ружья мы всем не купим. Так хотя бы оптику и встроить сошку в цевьё, чтобы можно было стрелять из засады. Первый выстрел самый результативный. На этом можно построить стратегию.

— Не проблема.

— Дальше сложнее. Всем нужны пистолеты. Дешёвые, простые, но всем. Представьте ситуацию, что наши ребята устроили засаду на группу аборигенов-кавалеристов. Первым выстрелом выбили парочку. И дают дёру. Ногайцы погонятся, наши бегут по лесу, кругом конница. Тут пистолет, то бишь оружие ближнего боя, дающее шесть выстрелов, причём попадая больше по коням, которые, как мсье Аркадий сказал, не имеют брони.

— Это же не рыцарские кони.

— Это бесчестно, но так наш боец обездвижит врага и сбежит. К тому же, налицо урон. По людям в суматохе попасть трудно, но конь в ближнем бою будет крупной и беззащитной мишенью.

Я кивнул.

— Дальше. Нам нужны пики.

— Пики? Какие пики?

— Те, которые в картах. Целая колода пик!

— Шутите? — озадачился я.

— Про карты, да. Пика — это копьё, короткое. В нашем случае остроконечное, прямо как игла. Только на укол, без зазубрин.

— Понятия не имею, где купить пики.

— Заказать. В каганате есть кузнецы?

— В Кустовом есть.

— И абордажные сабли.

— После пик не удивлён, но позволю себе заметить, что мы весьма далеки от региона Карибских островов.

— Смеётесь?

Де Жерс стал рисовать. Получалось не очень красиво, но понятно.

— Защищённая ручка, полотно тонкое как бритва, но широкое, вдвое, по сравнению с обычной саблей. Почти без изгиба.

— Таких тоже нет в продаже.

— Тоже придётся отковать.

— Пу-пу-пу. А почему без изгиба?

— Противник использует изогнутые клинки.

— Заметил. А мы почему прямые?

— Логика в том, что для конника более результативен изогнутый клинок. Так что они правы. Но для пехотинца более эффективен прямой. Кстати, он допускает колющий и рубящий удар. Короткий, чтобы сражаться в свалке, в тесном пространстве, как на корабле.

— У Вас, мсье Анри, оказывается, есть полное виденье картины!

— Ну да. Оружие под тактику, тактика под врага. Итак, пика, чтобы противостоять коннику, удару можно обучиться за неделю-другую. И позволяет держать на расстоянии в случае ближнего боя. На средней дистанции пистолет, на дальней…

— Винтовка под снайпера?

— Точно. И стрелять наш шустрый парень будет из положения лёжа, так точнее. Выходит, у него есть оружие на все дистанции.

— А штыки?

— Штык-нож, который так же является ножом для выживания. А ещё им нужны кресала и навыки разжигания костра, умение строить себе хижины, антисептик, нитки для ран.

— Давайте ещё раз. Как говорится, прошу помедленнее, я записываю. С первой позиции. Броня…

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Скарабейников уже собирался домой, когда увидел, как ему навстречу бежит охранник его предприятия. Тот самый, который должен постоянно сидеть на проходной. От того, что тот покинул «пост», Скарабейников нахмурился, но только и успел, что рот открыть, когда охранник затараторил:

— Сергей Константинович, там это… На проходной люди, они к Вам.

— Какие ещё люди? Объявление об аренде подать ещё не успели, вроде…

— Нет-нет, Сергей Константинович, люди серьёзные. И они именно к Вам. Поговорить с ними надо.

Скарабейников вздохнул и покачал головой:

— Пошли, раз серьёзные.

Он был недоволен тем, что кто-то дёргает самого директора, тем более какими-то посетителями, но всё же шёл лично узнать, что там такого случилось, сорвавшее с места даже обязанного никуда не уходить охранника.

Возле заводской проходной важно стояли и небрежно курили четверо крепышей в кожанках, словно с картинки про святые девяностые.

— Мне сказали, вы желали меня видеть? — максимально пренебрежительным тоном спросил дворянин-директор. По всем признакам выходило, что это чья-та шпана, и с такими это охранное недоразумение позвало его общаться? Похоже, пора бы высказаться по поводу профориентации Климова.

— Желаем, ага, — криво ухмыльнулся и вальяжно шагнул навстречу коротко стриженный сероглазый здоровяк.

Все они были неопределённого возраста, примерно в диапазоне от двадцати пяти до сорока пяти лет, но выглядели довольно-таки решительными, да ещё и не менее надменными, чем сам Скарабейников.

— Мефодий, который был тут до тебя, платил нам за безопасность по две тысячи в месяц. Мы тут покумекали, цены растут, мир того… дорожает. Короче, Скарабейников, Ваше благородие… С тебя три тысячи в месяц, и мы вовсю потеем, обеспечиваем твою безопасность.

Произнеся такую явно непривычную ему длинную речь, он засопел обоими ноздрями, словно хотел что-то ещё сказать, но ресурсов мозга хватило только на это. Остальные лишь молча наблюдали, предвкушающе ухмыляясь.

От неожиданного «наезда» уже отвыкший от прежнего мира барон слегка опешил и даже перевёл взгляд на охранника. Но тот лишь виновато опустил взгляд и нерешительно сделал шаг назад. Похоже, действительно пора сделать взбучку Климову, его люди совсем от рук отбились, что ли?

— Простите, судари, но, похоже, вышло недоразумение. Вы же знаете, кому принадлежит этот завод сейчас? Какие люди за мной стоят?

— А ты знаешь, шкура, какие люди стоят за нами? — один из посетителей чуть оттеснил сероглазого и навис надо мной, пытаясь задавить морально. Да ещё и руки перед собой выставил, взбугрив немалые бицепсы и угрожающе потирая левой ладонью кулак.

— Меня зовут Витька из Тушино, — голос сероглазого был полон искреннего превосходства. — Ты прежде, чем вякать мне, у хозяина завода поспрошай, сколько людей я в могилки сырые отправил. Да и не держи нас за лохов, всем известно, что старый хозяин дуба врезал, а новый молодой, глупый, да в городе не появляется. Поэтому, на первый раз твою глупость и дерзость мы прощаем. Первого числа придём за деньгами. Если денег не будет, мы вас вывезем в лес и отрубим ноги. Понятно?

— Понятно, поспрашиваю, -многообещающе сказал барон, вызвав одобрение и пренебрежительные смешки рэкетиров. — Всё вам будет…

Когда посетители, довольные и гордые произведённым эффектом, вразвалочку ушли, Скарабейников нарычал на охранника:

— Это что вообще такое сейчас было? Почему ты меня позвал, а не связался с Климовым или Печаткиным?

— Так я, это, мобилета нет, — виновато-придурковато «отмазался» горе-охранник.

— Что⁈

Директор гневно развернулся и вернулся на территорию завода. Там, чуть придя в себя, он решил позвонить Филинову. И объясниться, как минимум. Уж что-что, а таких подстав от него он точно не ожидал.

Связь долго «думала», но в какой-то момент вызов пошёл.

* * *

Шторм прошёл, освежив город своим влажным дыханием, и мы ехали в том же экипаже обратно в аэропорт, позвякивая бутылками в ящиках под ногами, когда у меня позвонил телефон. Звонил, неожиданно, Скарабейников.

— Сергей Константинович, безмерно рад тебя видеть, тьфу, слышать!

— Увы, не могу сказать того же, — с едким сарказмом ответила трубка.

— Что случилось? — его настрой не мог сменить моего отменного настроения. Ещё бы, рядом со мной сонно сопел старый француз, у которого было, пусть не идеальное, но какое-то очень проработанное виденье той войны, которую я так хочу закончить.

— На меня тут… Как сказать, наехали?

О как? Словечно из девяностых, сродни «рэкет», «крыша», «наезд», «разборки», «подстава». Совпадение?

— Поясни, пожалуйста, — привыкший к провокациям секретной службы, уже нейтрально спросил я.

— Ну, как. Пришли криминальные ребята и сказали, что за пользование твоим заводом я должен платить им три тысячи в месяц. И… Во-первых, я не закладывал в экономику, в свой бюджет, такие траты. Во-вторых, о подобных вещах ты меня, как арендодатель, обязан был уведомить заранее, до сделки, до того, как я взял этот завод. И я не потерплю!..

— Сергей, — перебил я, недовольно поморщившись от такой экспрессии Скарабейникова. — Не надо сейчас мне высказывать и на мне отрываться, ладно? Компенсировать по Фре… Короче, не надо.

— Ладно, я отодвину эмоции, — попытался успокоится мой собеседник. — Но факты, факты… Я не считаю, что это моя проблема. Не считаю, что должен платить или что-то делать. Практический вопрос, Аркадий, ты решишь эту проблему?

— Они хоть представились, что-то сказали? — мне требовались хоть какие-нибудь зацепки, но пока что Скарабейников транслировал мне одни только эмоции.

— Ну да. Четверо, от тридцати до сорока, главный назвался Витькой из Тушино.

— Из Тушино, — я достал блокнот и записал. — Ты на заводе?

— Пока тут, но ненадолго, а что?

— Будь. Мои ребята подъедут скоро.

— Во-первых, они уже ушли. Во-вторых, бандитские разборки лучше проводи подальше от места производства.

— Не бандиты. Так что сиди и жди, сейчас на месте всё и решим.

Я сбросил вызов, потому что мы подъезжали к самолёту, а также потому, что мне эта ситуация, по сравнению с той хренью, что творилась вокруг меня, вообще не показалась серьёзной.

Пока извозчик, которому я «скормил» ещё два червонца, грузил алкоголь в самолёт (подозреваю, что далеко не весь алкоголь долетит до точки «К» из точки «Ч»), снова взялся за мобилет.

Обычно я так не делаю, предпочитая живое личное общение, хотя из Москвы пришлось. Звоню в учётную службу Чёрного рынка:

— Иван Иванов?

— И… Иван Иванов, — мой собеседник от неожиданности сбился, потому что я позволил себе отойти от стандартного нашего личного ритуала. — Что-то произошло, Аркадий Ефимович?

— Да, мой человек подвергся агрессии, — несмотря на смысл фразы, я по-прежнему был в отличном настроении.

— Кто, от кого, чем наше сообщество может быть полезно?

— Есть такой гражданин Витька из Тушино?

— Да, такой человек существует. Настоящее имя Сергей Валахович Брагин, бывший вор, грабитель, ведёт сравнительно спокойное существование.

— Мне бы адресок.

— Если он позволил себе перейти границы, мы с ним разберёмся.

— А могу я просить адресок и уведомить сообщество, что сам разберусь?

— Мне бы хотелось услышать от Вас, Аркадий Ефимович, что Вы не имеете претензий к сообществу. Или же имеете, но мы можем их каким-то образом загладить, урегулировать.

— Не имею, само собой. С чего бы Вам отвечать за всех конченых в нашем славном городе? Если всех утырков Кустового посадить в большой пароход, то он затонет. С другой стороны, я знаю силу слухов. И если мне удастся покарать их своими силами, то это будет первое и последнее поползновение в мою сторону. Остальные просто сделают выводы.

— Пишите адрес, — без лишних слов собеседник посчитал мои доводы логичными.

…

Закончив разговор, я набрал городской номер специального подразделения при министерстве юстиции Кустового «Единороги».

— Дежурный, — трубку взяли быстрее, чем закончился первый гудок.

— Это Филинов. А где командир?

— У себя должен быть. Найти?

— Нет, просто переключи, пожалуйста.

…

— Господин майор?

— Да, господин министр. Чем могу быть полезен?

— Можете, ещё как можете. По Вашей основной специализации назрел вопрос.

— Весь внимание…

— Берите ручку и лист бумаги.

— Под рукой… Готов.

— Итак, преступник… Некто Сергей Валахович Брагин, так же известный, как Витька из Тушино.

— Записал.

— Потерпевший, мой друг и арендатор моего завода, Скарабейников Сергей Константинович.

— Есть.

— Пиши адрес завода, там сейчас потерпевший, также пиши и адрес хаты бандитов.

— Вооружение, численность? — мне очень нравился подход Майора, того не интересовали улики и инкриминируемая статья, он был человеком военным, из той породы, что сначала стреляет, а потом задаёт вопросы.

Глава 19

Лекарство от глупости

— Сколько нам лететь по времени? — спросил я первого пилота, который сладко потягивался и пил кофе, в котором, возможно, был не только кофе.

— Полчаса на подготовку и проверку самолёта. Все процедуры. Потом в воздухе два часа, заход на посадку. Сегодня уже будете в Кустовом.

— Дайте карту, я Вам поле нарисую, где можно сесть.

— Вам?

— Я воспользуюсь магией, а за вами пришлю такси.

— Ну, Ваше право, — с точки зрения пилота, было глупо заказывать самолёт, а потом перемещаться магией, всё равно что купить билет на поезд, но поехать на такси.

Однако не стоило забывать и про де Жерса, и достаточно большой объём груза.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Через сорок минут к проходной арендуемого Скарабейниковым завода прибыл чёрный автомобиль. Тонированный, тяжёлый, служебный единорогов. Он оказался достаточно большим и был рассчитан на то, чтобы перевозить всё подразделение на такие вот операции, за рулём сидел Джо. Китаец вовсе не был лучшим водителем подразделения, скорее наоборот. Но так проявлялось упрямство командира единорогов. Майор считал, что есть ряд навыков, которым должен овладеть каждый боец, включая первую помощь, вождение автомобиля и умение врезать по зубам (конкретно этому критерию соответствовали все).

Скарабейников был наготове, поэтому подошёл со стороны открытого окна, где был виден пассажир. На пассажирском сидении, в бронежилете поверх полностью чёрной формы с разгрузкой и штатным пистолетом на поясе, сидел командир подразделения «Единороги», Майор. Выглядел тот внушительно и вызывал уважение, Скарабейникову он вообще напомнил спецназовца из прошлого мира.

— Сергей Константинович, — протягивая для рукопожатия руку, представился Скарабейников.

— Мой командир сообщил мне, — кивнув, ответил на рукопожатие Майор он вообще произвёл впечатление на директора, потому что был немолодым, крепким как глыба, с квадратной челюстью, с таких обычно рисуют плакаты про настоящих мужиков, — что Вы являетесь потерпевшим в результате преступного нападения.

— Я? Да, являюсь. Нужно написать заявление, дать показания? — как это принято в работе с полицией, логично предположил Скарабейников.

— Заявление? — недоумённо приподнял бровь командир отряда. — Вы можете называть меня Майором. А заявление — это да, это важно. Но нет, я говорю про опознание преступников.

— Это я запросто, — согласно кивнул Скарабейников с улыбкой.

— Садитесь, — махнул офицер и пригасил в салон автомобиля.

Салон оказался битком набит такими же в чёрных тонах безликими бойцами — единорогами, на груди которых красовалась единственная светлая деталь, белый круг, внутри которого был белый же мифический единорог в профиль. Скарабейников ожидал увидеть очередных бандитов, ведь именно по такому пути шли остальные владетели. Но Филинов пошёл по пусти создания квазиполицейского подразделения, и они следовали такому направлению в одежде и амуниции. И внушали уважение.

Джо решил, что гость сел и после закрытия двери не вывалится, внешне сохраняя хладнокровие, включил первую скорость, слишком резко бросил сцепление, отчего машина ушла в старт резко, а пара бойцов, зная, что китаец управление машиной освоил не до конца, матюкнулась.

— Так, подлётное время пять минут. Все собрались, враг опасен, может быть вооружён, стрельба без команды, на своё усмотрение. Приоритетных нет, информации о заложниках нет. Всем проверить малое табельное! — командовал Майор.

До Скарабейникова внезапно дошло, что он едет натурально на штурмовую операцию и что, когда Филинов говорил «не бандиты», это совсем не значило что-то про дипломатию, связи или политическое давление.

Бойцов было, считая командира, семеро.

— Пистолет в порядке! — по очереди повторил каждый, включая даже командира. Пистолеты у них были ну просто крайне внушительные, такие можно и в качестве холодного дробящего использовать.

— Тяжёлое проверяем.

Тут же каждый из них проверил дробовик или автомат, потом так же, как гости на свадьбе, один за одним орали, потом в том же режиме проверяли ножи.

Пока они проводили своё ритуальное действо, авто уже тормозило у какого-то обшарпанного особняка, некогда шикарного, но приведённого в ужасно неприятный и грязный вид.

Командир покрутил в сторону здания внезапно оказавшемся в его руке каким-то прибором, словно танк стволом пушки. Удовлетворённо кивнул сам себе и озвучил результат действий магического артефакта:

— Восемь человек. Второй и третий, основной вход. Четвёртый, справишься с дальним входом?

Сидящий за рулём азиат уверенно кивнул. Все они тем временем использовали английские маски, которые Филинов при них пару раз обозвал «балаклава». Без маски остался только Майор.

— Я прикрываю четвёртого, остальные за вторым и третьим, — рыкнул командир.

— Погнали!

Про «гостя» словно забыли, высыпали из машины, словно горох из банки, буквально за пару мгновений и резво рванули вперёд. Дверь огромной машины осталась открыта, через неё Скарабейников видел весь развернувшийся перед ним блиц-штурм.

Пара единорогов уже находились у парадной двери, пока китаец шустро преодолел забор. Затем один из них направил свой дробовик на дверной замок и не теряя ни секунды, оглушительно жахнул.

Громыхнуло так, что даже у сидящего в машине заложило уши.

Тем временем другие участники операции выбили окна и бросили внутрь небольшие гранаты.

Первые уже устремились внутрь, когда через выбитую входную дверь было видно, что один из обитателей дома вскочил и попытался схватить со столика револьвер.

Лишь попытался, потому что почти слитно трижды громыхнуло, а от непуганого шустрика, который до оружия так и не дотянулся, буквально отлетели куски плоти. Кто-то вскочил, но один из единорогов сделал ем подсечку и пару раз от души приложил кулаком по голове.

Тем временем кто-то сиганул через забор и почти преуспел, но ему что-то помешало, и он плашмя ударился о плоскость сплошного забора.

Потом он безвольно осел, а из-за забора показался источник «помех» — это был тот китаец, что управлял машиной.

Спутать его, несмотря на балаклаву, было нельзя, потому что он прыгнул, приземлился как кошка. Пока его противник стал в позе пьяного дебошира, плавно переместился чуть вправо и без затей быстро ударил его сбоку под рёбра.

* * *

В Кустовом я появился в районе БЦ, тепло поздоровался с Танлу-Же и договорился что община отправит за французами пару машин.

— Тот груз, что я везу, порох, гильзы и по мелочи, пусть остаётся в самолёте.

— Выставить охрану самолёта? — это китаец так намекал, что у меня до сих пор нет охранной фирмы в «землях», что было вопиющим нарушением традиций.

— Будет здорово.

— Я могу поселить их в БЦ. Могу в китайском квартале.

— Пусть будет БЦ. Расходы за мой счёт.

Он кивнул и сделал себе пометку.

— Через сколько они прилетят?

— Часа два-три. Примерно так.

— Мои ребята будут рады посмотреть самолёт вблизи.

— А как там пекинцы? Начали осваивать Изнанку с прииском, бывшую рабскую?

— Да, понемногу. Вас что-то беспокоит?

— Ну да, — признался я. — Там на моего знакомого, на Скарабейникова оказали давление какие-то сторонние бандиты. И я послал на подавление единорогов.

— Переживаете как они там? Вы же понимаете, Аркад Ий, они не дети малые.

— Понимаю. Но всё равно переживаю.

— Идите, посмотрите тогда, как они там. Вернётесь, допьёте чай. Расскажете, что можете, про столицу и Владыку.

* * *

— Красиво, да? — какое-то время я даже с интересом наблюдал, как Джо играючи расправляется с бандитом.

После истории с селянами, которые приходили нас бить и, если бы не Джо, у них бы получилось, так что в нём я и не сомневался.

Скарабейников оглянулся на мою реплику.

— Почти как Брюс Ли… — расслабленно продолжил мысль я. — Ну, у меня такой знакомый спортсмен был.

— Ну, конечно, — скептически отозвался он, внимательно глядя мне в глаза. — А почему не Джеки Чан?

У меня от его слов ёкнуло, но я по привычке не подал вида.

Тем временем бандит оправился после удара и попытался накинуться на китайца, который несколькими трудно различимыми и не особо зрелищными ударами его остановил, а потом ударом ноги в лицо отправил в нокаут.

— На медведя я, друзья, — негромко напел я, — на медведя я, друзья, выйду без испуга, если с другом буду я…

И выжидающе замолчал.

— А медведь без друга, — так же тихо подхватил пение торговец.

Вот те на! Да Вы батенька того… оттуда, с родных земель?

Тем временем единороги выволокли три скованных и четыре бездыханных (убиты или без сознания) тела и разместили на газоне перед особняком.

Их разували, снимали ремни и беспардонно обыскивали.

Майор, заметив меня, кивнул, а потом сделал призывающий жест рукой. Мы подошли.

Подняв голову задержанного, главный единорог задал Скарабейникову короткий вопрос:

— Он?

Ну да, это хороший вопрос. Ну, то есть, был бы конфуз, если бы единороги покрошили каких-нибудь левых бандитов.

Однако информация Чёрного рынка была точной. Это был тот, кто попытался запугать Скарабейникова. А сам Витька из Тушино лежал бездыханным с прострелянной головой.

— Он, они… К чему вопрос? — недоумённо ответил торговец. Наверно, ожидал процедуру опознания до проведения захвата.

— Ну, как что? — праведно возмутился Майор. — А ну, если мы адресом ошиблись? Скажете тоже, господин хороший! Ладно, они так они.

— И что с ними будет? — отстранённо спросил торговец, при этом ни к кому конкретно не обращаясь.

— Хранение оружия из запрещённых списков, наркотиков, нападение на сотрудника правоохранительных органов, разбой, кражи, торговля краденым. Тем, кто выжил, отгрузят лет по двадцать каторги, — уверенно отрапортовал Майор.

— Официально? — явно не доверяя законности действа, на всякий случай уточнил Скарабейников.

— Вполне, мы же действующий правоохранительный орган.

Единороги занялись рутиной: обыском, допросом, который они препровождали предупредительными ударами. Жаль мне рэкетиров не было, таких отбитых идиотов ещё поискать надо было. Даже если бы не мы, так чужой костью подавились бы рано или поздно. Это отморозки и место их на каторге.

Когда все от меня отвлеклись, торговец тихонько спросил:

— Да?

— Да.

И мы оба поняли, о чём речь.

— И давно? Глупый вопрос. А много наших?

— Трудно сказать, — тяжело вздохнул я. — Могу лишь определённо сказать, что об этом не стоит никому говорить, ни детям, ни жёнам. Знаете, за что прихлопнули Вьюрковского?

— Вашего дядюшку? — с какой-то иронией спросил Скарабейников.

— Ага, «дядюшку». Не за торговлю наркотиками в особо крупных.

— А он барыжил? — искренне удивился мой коллега по попаданству.

— Крупнейший оптовик. Не за рабовладение, контрабанду, теракты, похищения, пытки и убийства. На это годами закрывали глаза. А вот когда выяснилось вдруг, что он пришлый из нашего мира, он и недели не прожил, несмотря на личную армию.

— Настолько всё серьёзно? — торговец прямо на глазах мрачнел и хмурился.

— Секретная служба узнает и всё, чуточку будут пытать перед казнью и упакуют в ящик. Без вариантов. Причём труп Вьюрковского мне до сих пор не выдали.

— А кто его, того… Сдал?

— Я, само собой. Но так-то я хороший друг.

— Намёк ясен, — по-доброму ухмыльнулся Скарабейников и поинтересовался. — Но нельзя же просто так оклеветать… Или можно?

— Поверь, у них есть методы. Только они требуют, так сказать, тесного контакта, потому без официальных обвинений руки связаны. Хоть какой-то плюс для нас. Так что ты аккуратней будь, Сергей Константинович.

— Я сама аккуратность, не беспокойся. Тем более, у меня договор с Первопредком, отлечу, — торговец многозначительно кивнул вверх, — ещё до появления этой секретной службы, скорее всего.

— Отлично. Тебя подвезти? — разумеется, такси или другого средства передвижения у меня не было, но был Шило.

— Нет, хочу немного пройтись, свежим воздухом подышать.

— Бывай.

Мы попрощались.

Коротко переговорив с Майором, я зашёл за угол забора и переместился обратно к Танлу-Же.

…

— Прямо вот такой чертёж? — Танлу-Же крутил перед собой картинку с размерами и кратким описанием пики.

Мы сидели в фудкорте БЦ, его водители отзвонились и доложили, что забрали экипаж и де Жерса.

Да, я постепенно утряс с де Жерсом точные, по его мнению, требования к копью. Не важно, насколько оно было верным, а оружие — удачным. Для того чтобы заказать (а ничего подобного в Кустовом никогда не было) нужны весьма конкретные параметры, называются «техническое задание», общеизвестное понятие, знакомое любому инженеру, но трудное для меня, для юриста.

Были длина, толщина, размеры острия в сантиметрах.

— Итак, мы можем взяться и изготовить Вам тысячу штук. Но с условием.

— Полная предоплата? Не проблема.

— Это тоже да. Но я хочу использовать бамбук.

Он поймал официанта и бросил ему несколько фраз.

— Нашим строителям он нужен для строительных дел.

— Хотите сказать, что тут есть бамбуковые перекрытия? — я потрясённо ткнул в стену.

— Нет, — понимающе усмехнулся китаец, — кирпич и железобетон, в основе никакого дерева, тем более, что формально бамбук — это вообще трава.

— А в качестве чего?

— Строительные леса. Не обращали внимание? Лёгкие, прочные, с небольшим показателем гибкости. В Китае достаточно много вариантов копий из бамбуковых стволов.

Тем временем какой-то работяга прибежал и вручил ему здоровенную бамбуковую палку.

Он покрутил её в руке и вручил мне.

Ну да, штука лёгкая, легче обычного древка, и по ощущениям, весьма прочная.

— Конечно, хороший удар клинковым оружием, если под сорок пять градусов, и бамбук будет прочно зафиксирован, то враг способен его разрубить. Но и обычное лёгкое копьё может.

— Ну, практика — критерий истины, как говорил один бородатый дядька. Если сотнями лет делали копья из бамбука, то это аргумент.

— Мы их отсортируем, дадим пропитку из нефтепродуктов, смеси креозота и медного купороса с кальцинированной содой, это утяжелит граммов на пятьдесят, но сделает водостойким, чтобы можно было месяцами по тайге ходить. Ведь Ваши солдаты станут использовать пику как посох, опору для шалаша и так далее. Поверьте моему личному опыту.

— Думаю, что если бы Вы могли бы рассказать про свою молодость, я бы узнал много нового.

— Да… Итак, мы берёмся изготовить Вам тысячу штук пик этих. Металл кованый, лёгкий, чтобы точился и сходился в одну узкую иглу. Смысл же в способности продавливать лёгкую броню?

— Да. А по саблям? — по ним у меня тоже было техническое задание.

— Не получится, — отказался китаец. — Все наши кузнецы и слесаря бросят все хозяйственные процессы на неделю, будут работать день и ночь, чтобы отработать этот заказ, тем более, если так я пристрою бамбук. Но давайте только по одному проекту за раз.

— Да, согласен, не будем перегружать. Мне бы ещё вербовочный пункт открыть. Думаю, один при посольстве, второй на Чёрном рынке.

— А не думали нанести удар по своим экономическим противникам, Компани оф Мерчант Адвентурес, Лондон?

— Что-то упускаю. Они есть и в Кустовом?

Танлу-Же усмехнулся.

— У них есть крупный офис и склады. Можете использовать своё политическое влияние.

— Это сложно, как и задействовать единорогов. Но в чём преимущество хорошего художника, так это большой набор инструментов для творчества.

— А Вы обещали показать мне Ваш город.

— Проследите за французами, чтобы не разбежались? И можем слетать туда, осмотреться.

— Я готов. Во сколько, куда подъехать?

— Переночую, дела по вербовке и заказам решу и алга, погнали.

…

Танлу-Же пообещал принять французов как радушный хозяин и заодно присмотреть, чтобы они не играли в казино (во всяком случае не просаживали там деньги) и не загуляли. А то ищи их по всем злачным местам Кустового, а злачных мест тут много.

Прямо пока мы ужинали, я потрогал татуировки элементалей. Связь с ними работала, но была бледной, слабой. Видимо приличное расстояние давало о себе знать.

На Изнанку я прыгнул прямо из туалета БЦ.

Возвратившись в своё жилище первое время я с подозрением осматривался, не прислали ли англичане мне в гости ещё одного киллера. Я с уважением относился к точке зрения, что они пришлют «замену». Это как в спорте, только не на кубок, а на мою голову.

Замены не было, жилище моё остыло, в котле повылетали и повыгорали макры. В шкафчике лежала замена, так что я поменял камушки и даже без особого энтузиазма принял ванну, чтобы смыть негатив прошедших дней.

Когда голова пришла в порядок, прокрутил события дня, всё ли правильно сказал, всё ли сделал, наметил план на завтра.

Глава 20

Сила стихии

Суматошным утром я встретился с торговцем оружием Мотлом.

— Что-то я Вам до сих пор зарплату ни разу ни давал, — покорил я самого себя и вручил озадаченному таким поворотом событий дядьке тысячу рублей.

— А шо, сегодня великий праздник, о котором моя голова таки забыла? — если дать старому Мотлу денег, то он заберёт раньше, чем задастся вопросом за что.

— Нет, хотя мы оба понимаем, что Вы закладываете свой интерес в цену отпуска мне, просто захотелось Вас премировать, как главного поставщика каганата в области оружия.

— И я с достоинством Вашу прэмию принимаю, дорогой друг Аркадий. И Ви, наверное, в эту минуту сделали на одного счастливого еврея больше. И Вам, наверное, шо-то надо?

— Что-то надо. Много чего надо. Списком и техническим заданием. Я Вас попрошу выступить генеральным заказчиком этого всего для каганата.

— И я-таки с удовольствием возьмусь. Шо там надо? Надэюсь, это имэнно по оружию?

— Да, безусловно, тематика Ваша, родная. Надо изготовить заказ, проконтролировать исполнение и получить.

— Думаете у нас в торговом городе Кустовой чего-то нэт? — усмехнулся он.

— Нагрудники из грубой кожи в качестве брони, тысячу штук.

— Эээээ… Да, пожалуй, шо такого и в таком количестве наши городские атэлье к Вашему приезду нэ нашили. Это нам сделают стэпняки.

— А ремни, сапоги?

— Они же.

— Абордажные сабли, штык-ножи под Энфилд.

— А чем таки плохи простые остроконечные штыки?

— У генерала такое мнение.

— Вообще есть модель штык-ножа, даже полсотню образцов можно найти. Но нэ больше, стэпнякам они таки тоже нравятся, и в отличие от винтовок, нэ трэбуют патронов.

— Реплика, подделка, делаем, комплектуем. А как закупка свободных Энфилдов по дешёвке?

— Ведём закупку, в наличии двэсти тридцать штук. После начала Вашей войны патроны стали ещё большим дэфицитом и ружья превратились в нэфункциональный актив.

— Здорово. Вот список «покупок». Сколько Вам выделить денег на заказ?

— Скажете тоже, надо изучить рынок, прицэниться.

Я положил перед ним сто тысяч, дядя Мотл растерянно сглотнул:

— Я Вам-таки выпишу самый большой красивый приходный ордэр. Слушайте, Аркадий, а тут слухи ходят что Ви каких-то бандитов пострэляли?

— Да, было дело, они наехали на директора моего производства.

— А шо полиция?

— А зачем мне этот посредник при причинении добра и справедливости? Сам, сам, всё сам. Люди меня расстроили, пришлось пролить кровь. Хотя Вы же меня знаете, обычно я и мухи не обижу.

— Да-да, Ви поэтому мой постоянный покупатель по оружию, а на охоту нэ ходите. Это всё от миролюбия. Ну, я во всяком случае, Вас постараюсь не расстраивать. Мине много лэт, но я ещё не всё видел и таки нэ со всэми соседями поругался.

— Вам нужен склад под эту деятельность?

— Ой-вей, что Ви, нэ переживайте, у нас таки есть охраняемый склад, племяшки Анания, он хранит там коронки для своей стоматологии. Кстати, Вам не нужен хороший стоматолог?

— Пока нет.

Он действительно выписал мне приходный ордер и заверил, что предоставит подробную отчётность по расходованию.

Сложнее всего оказалось с вербовочным пунктом. Тут я решил посоветоваться с Майором.

— В городе полно разного качества наёмников, но они в основном нанимаются отрядами и многие будут готовы отправиться на войну.

— У нас нет таких классических боевых действий, мне нужны одиночки.

— Тогда, босс, Вам нужно два человека, которые эту войну видели своим глазами, видели тех ногайцев.

— Зачем?

— Ну как, соискатель будет спрашивать про условия, про деньги.

— Я могу оставить расценки и инструкцию, мы обсудили это с генералом.

— Было бы любопытно посмотреть на этого цельного генерала, но… Соискатель будет спрашивать, как вояка вояку, какие-то жизненные вещи, грубые, опасные, личные. Про смерть, про риск, про то, пытают ли враги. Словом, тот, кто в ней не участвовал, будет мало ценен. Вы не можете посадить туда улыбчивую девушку с глубоким вырезом, чтобы она наловила Вам будущих солдат, разве что Вам нужны дебилы.

— Понял. А почему два бойца?

— Два вербовочных пункта, один в посольстве, второй на Чёрном рынке. И дайте десяток объявлений в наши газеты, с указанием адресов вербовочных пунктов. И готовьте транспорт, чтобы отправлять желающих сразу, пока не передумали.

— Да, я тоже об этом подумал. Спасибо за совет.

…

Следующий звонок, прямо с Чёрного рынка, я сделал Цветлану.

— Привет.

— Здравствуйте, босс. Что-то покупаем?

— Надо снять в аренду помещение где-то в центре Чёрного рынка.

— Вы открываете лавку?

— Нет, это будет вербовочный пункт для найма желающих повоевать на далёкий, маленький, но гордый каганат.

— Босс, мне сейчас нечем заняться…

— Нет заказов?

— Ну, Константину Ивановичу с медного завода я всё купил, продал, арендовал. Диаспора сейчас вопросов не задаёт. В общем…

— Я могу предложить тебе возглавить вербовочный пункт на Чёрном рынке.

— Да? Тогда, для начала, я бы его разместил в районе одного из входов и нам нужны буклеты, чтобы был текст, кого и зачем мы нанимаем. И вывеска. Я хотя и риэлтор, но когда-то отказался наниматься строить железную дорогу близ Амура.

— Ой, точно, ещё подрядчика по железке надо найти!

— Какого подрядчика⁈

— Не важно. Считай, я тебя нанял. Дам распоряжение в банк, тебе переведут для работы и всей этой мутотени пять тысяч. Работай, а бойцов-вербовщиков я тебе привезу.

— Зачем? А найму студентов-актёров.

— Цветлан, ценю твою креативность, но давай без театральщины. Бойцы будут настоящими. Арендую точку, заказывай буклеты-шмуклеты, вывеску, арендуй мебель. Всё с тебя. Можешь студентов своих в качестве обслуги нанять, а бойца, который пороха уже понюхал, я тебе привезу. Всё, давай, дел много.

Потом я позвонил (от телефона уже голова кругом) в банк по распоряжению для Цветлана, затем набрал Нианзу.

— Юрист работает, все наняты, охрана переодета, по оружию согласовал с мастером Танлу-Же, эксперт по поиску всего, которого Вы просили нанять, принят и ему отведён кабинет… Пишет для Вас отчет по Степи. Пугает как пишет, он увеличивает свой опус на двадцать страниц в день. Вам надо пообщаться с ним как можно быстрее, пока его труд не дорос до двухтомника.

— Принял. Ты молодец. Смотри, мне надо открыть вербовочный пункт при посольстве.

— Я могу посадить их в основном здании слева от входа. Могу посадить в отдельном здании, бывший домик для прислуги, он отремонтирован и пустует.

— Ну, отдельное строение даже лучше. Хочу спросить тебя, остались бланки паспортов граждан каганата?

— Да.

— А дипломатических паспортов?

— Тоже есть.

— Будь готов, что я привезу двух головорезов, а ты выпишешь на них диппаспорта, как на дипломатических работников.

— Гм. Раз головорезы, то это наверно, всё-таки военные атташе?

— Отлично. У них есть мутное прошлое в Кустовом, не хочу, чтобы их арестовали.

…

Закончив разговор, активировал Шило и покинул Чёрный рынок в направлении БЦ.

Танлу-Же уже покормил плотным завтраком экипаж, причём, скрепя сердце, поддался на уговоры по алкоголю.

— Они полетят? Ну, то есть, — он украдкой показал на первого пилота и бортмеханика. — Этот и этот выпили по три стакана вина.

— Сам в шоке. Всем привет! Ну что, вносить вам предоплату, мы летим в каганат?

— Мы готовы, покушали и насладились видами, — первый пилот проводил полным любви взглядом стройную официантку-китаянку.

— Погнали наших городских. Отвезём груз, я там кое-что с собой прихватил, посетите аэропорт и оцените возможность полётов в этом направлении.

…

Полёт шёл нормально примерно до середины пути, когда раз за разом мы попадали в воздушные ямы, а первый пилот перестал шутить и рассказывать байки по громкой связи.

— Я редко летаю, — поделился со мной Танлу-Же, — но мотает нас знатно.

— Да, видимо какой-то фронт, — тем временем я коснулся татуировки воздушного элементаля.

«Можешь помочь?».

«М… чем?».

«Я и друзья летим в город, но погода не очень, ветра бешеные».

«Могу. Но я не понимаю, где вы, не чувствую. Далеко вы?».

«Да, судя по всему ещё километров пятьсот. К западу. Сможешь?».

«Погоди».

Я знал, что воздушный элементаль быстр, но что настолько… Он появился (я почувствовал его присутствие) уже через четыре минуты, в ходе которых самолёт дважды заваливался набок, чтобы пилоты его судорожно выправляли, борясь с неровным боковым ветром.

«Ну… Здешние ветра злы».

«Сможешь их успокоить?»

Пока он молчал, я прикинул что лететь нам ещё километров пятьсот, а он преодолел их за четыре минуты. То есть это сто двадцать пять километров в минуту? Два с небольшим километра в секунду? Ну, он же воздушный элементаль, чёрт возьми, но даже для такого парня скорость невероятная.

Ветер вокруг салона между тем успокоился.

«У ветров есть разговоры, у них есть характеры и желания».

«Круто».

«Я могу научить их течь плавно и сильно в одном направлении, например тут в сторону востока, а на пятьдесят километров южнее в направлении запада, а возникающие вихри подавлять. Это потребует времени… Несколько дней».

«Валяй. А можешь создать такую ветровую трассу от Кустового и до каганата?».

«Что такое Кустовой?».

«Я объясню. А сейчас можешь сопроводить мой самолёт?».

По ощущениям элементаль стал как великан, только невесомый, который плыл над самолётом и даже вокруг него.

Ветер не то, чтобы успокоился, он стал ровным и уверенным, тащил вперёд самолёт, словно игрушку, однако делал это так мастерски, что пилоту должно казаться, что машина полностью управляема.

Я встал и прошёл в кабину пилотов, благо после нашего первого полёта они от нас не запирались.

— Ну что?

Экипаж что называется, выдыхал, причём буквально. Лбы в испарине, лица серьёзные, ни тени того разгильдяйства, что было накануне.

— Мы, наверное, прошли фронт. Так бывает, когда области низкого и высокого давления вызывают сильную, как это по-русски… турбулентность, перепады.

Я кивнул.

— Мне кажется, что до каганата лететь будет спокойнее.

— Как называется аэропорт куда мы летим, а то у нас только координаты? — спросил бортмеханик, который во время полета так же совмещал свою работу с лоцманской.

— Николай, — нехотя ответил я. — Порт-Николай или просто Николай.

— В честь какого-то конкретного Николая?

— Ага, в честь любимого дяди, упокой Предок его прах.

* * *

Порт-Николай встречал нас дымами, которые клубились над городом, но вполне сносной видимостью.

Поскольку последние километры я подсказывал дорогу (одно дело подсказывать такси, но направлять самолёт — такое не каждый день случается!), то видел это всё из кабины пилотов.

— А у вас тут есть бары, одинокие дамы? — спросил первый пилот.

— Нет, пока нет.

— Мерд. А как связаться с диспетчером?

Я проверил мобилет, связь была, набрал Фёдора.

— Фёдор Иванович?

— Ась?

— А вы там не наладили работу диспетчера?

— Да, там Варварий сидит, но он шибко злой, что его сняли со стены, не дали повоевать, так что вы это… Это вы там гудите на самолёте своём?

— Я, мы.

— Садитесь так. Я встречу вас в конце полосы, выиграл в карты велосипед у Игоря.

— Куплю ему новый. Ладно, тогда мы садимся так.

…

Посадка прошла без сучка, без задоринки, несмотря на дымы.

Пока приземлялись, я увидел, что по городу дымятся сотни точек, но слабо, зато горит одна из куч сваленного элементалем леса.

…

— Привет. Это от степняков огненные подарки?

— От них. Они собрали или притащили катапульту. Теперь пуляют в нас зажигательными снарядами. К счастью, твоё неведомое волшебство, — он показал на город, — создало практически несгораемые строения, так что было пару попаданий и ноль пожаров. Ну, пока эти гамадрилы не попали в кучу дров. Извини, их мы потушить не смогли.

— Не смогли… Знакомься с экипажем. Скажи, мы сможем затащить этот самолёт в строение?

— Сможем и затащим, защитим от катапульты.

— Как там Кабыр?

— Скучает. Подстрелил пятерых ногайцев, но это всё мелочи, не его размах. Те и сами стреляют из кустов по казакам на стене. Есть двое убитых и несколько раненых.

— Я понял. Бери на себя французов.

— Каких?

— Самолёт и экипаж французские. А мне надо прогуляться.

…

Что-то эта беда затянулась.

Я дошёл пешком до своего офиса, поднялся, раз уж работает артефакт подавления, пешком до кабинета, сел в кресло и активировал татуировки всех элементалей.

Сидя в кресле, я, словно растворился в воздухе, был везде и одновременно нигде. Определённо мои навыки росли.

— Земля, моё почтение.

— И тебе доброго времени суток, человек.

Мысленно я находился в зале элементалей и все они висели в воздухе в непосредственной близости со мной. Само собой, это была лишь коммуникация, только виртуальный разговор, зато более понятный и удобный.

— А ты построил то, что я попросил?

— Слепая пещера готова, ваши пришлые человеки использовали её, как жилище. Но, напоминаю, мы не взаимодействуем с людьми и не станем вмешиваться в ваш межчеловеческий конфликт.

— Воздух?

— Да, человек.

— Ты можешь пролететь над той частью леса и показать мне?

— Могу и всем показать.

Картинка задвигалась быстро, элементаль не имел зрения, но строил объёмную модель из белых плоскостей, куда ветер не имел доступа, твёрдые предметы, деревья, камни, люди.

Сейчас, в середине дня, степняки стояли большим лагерем возле пещеры, которая показалась им природной, громадной по размеру, сухой и уютной.

Похоже, что часть из них считали это место опасным, слышались голоса на английском.

Ну понятно, они послали разведку, послали сапёров, думают, что я там всё заминировал. Нет, батеньки, мины там нет, ловушка — это вся долина в целом.

— Земля, можешь заблокировать все выходы из долины с этой стороны реки?

— Могу. Могу прямо сейчас.

— Делай.

Огненный элементаль зашевелился.

— Человек, если ты думаешь, что я разожгу огонь под твоими сородичами, чем поджарю их, то нет, я против. Это нарушение нашей морали.

— Мне бы положения вашей морали в виде текста почитать, инструкции. Я понял, врать не буду, были такие мысли, но попробую обойтись тем, что есть. Воздух?

— Да, человек.

— У тебя большая дальность полёта?

— Да, человек. Я могу переместиться в любое место в вашем мире.

— Земля?

— Заблокировал.

— Воздух. Я хочу, чтобы ты стащил со всех окрестностей облака. Я же правильно понимаю, ты можешь управлять дождём?

— Могу собрать облака и заставить ветра их удерживать, они выпадут дождём.

— Я хочу самый большой дождь, который видела эта земля. И я хочу, чтобы на город падали отдельные капли, а на горы около лагеря ногайцев падали тонны воды на квадратный метр.

— Хм… Ты хочешь помыть своих недругов? У вас странные взаимоотношения. Впрочем, это нас не касается.

— Хочу. Ты сделаешь? В моём мире есть легенда о Великом потопе.

— Мы слышали. Это праздник для воды.

— Но воды станут очень грязными, — подал голос элементаль воды.

— Я построю отвод для воды, выход оттоков воды из долины.

— А можешь построить его в виде трубы, туннеля? Я знаю, что ты по моей просьбе уже много туннелей построил под городом.

— Могу. Но сделаю эту трубу отдельной, пущу на глубине пяти метров ниже уровня грунта. Она будет большой, чтобы любой объём воды поместился и выпущу в озеро в тридцати километрах, его уровень как раз ниже.

— Валяй. Я хочу большой поток. Можешь сразу эту трубу вывести в ту пещеру?

— Вода пойдёт туда?

— Вода идёт вниз, пещера идет вниз.

— Но твои недруги тоже будут в этой пещере?

— Такой у меня план. Помыть их. Смыть их грехи. Потому что каждым днём ожидания я плачу жизнями своих казаков.

— Это нам не нравится. Мы держимся в стороне от людей и их конфликтов.

— Эти люди не любят дельфинов.

— Что⁈

— Не любят, они противоречат их морали, и они могут их убить, если победят в этой войне.

— Делай, что хочешь, человек.

* * *

Внезапно зазвонил мобилет. Посмотрел, это была учётная служба Чёрного рынка.

— Николай Викторович?

— Иван Иванов, — привычно отмахнулся он. — Аркадий Ефимович, Вы там не собираетесь совершить какую-то сделку или резкий поступок?

— Ну да, сделку, в некотором роде, а что?

— Я хочу Вас отговорить. Что бы Вы не надумали сделать, прошу, передумайте.

Я засопел. Не так много людей, к мнению которых прислушиваюсь. Проще всего было бы соврать, но и любопытно было.

— А чем продиктована забота?

— Вы очень особенный человек для города Кустовой и нашего сообщества, поэтому… Есть двенадцать фамилий, которые регулярно проверяет наш человек при помощи одного артефакта, касающегося судьбы.

— Судьбы?

— Не всё могу Вам рассказывать… Но магия говорит о том, что Вы собираетесь совершить поступок, который приведёт Вас к большой беде и в конечном итоге, трагической смерти.

Я закряхтел.

Ну да, без всякой их магии и сверхспособностей я и так понимал, что будет. Долина заблокирована, река ещё и рассекает её на две части. Когда начнётся дождь, а если элементаль не врёт, это будет буря века, она естественным образом загонит ногайцев в сухую и спокойную пещеру, которая станет их ловушкой, могилой.

Да, город тоже потреплет, но он крепкий, люди укроются в домах.

Тем временем горные склоны, не крутые, но всё же наклонные, аккумулируют большой объём водной массы и в какой-то момент пойдут вниз потоками. Ударная волна воды с гор устремилась в пещеру с тридцатиметровым входом. И хотя она не будет способна заполнить её всю, она создаст такую водный поток, что он унесёт с собой любой объект любого размера.

Такова сила стихии. Элементали не нарушат своих правил и запретов. Формально и я не нарушу.

— Что Вы молчите, Аркадий? — спросил мобилет.

Я адвокат. И всё же мне жаль тех людей… Да, они пришли с оружием в руках, пришли на мою землю, пришли, чтобы насиловать женщин-степнячек, чалдонок, алтаек, пришли грабить и убивать. Они военный враг.

— А можно я кое-кто спрошу, Аркадий? — голос Иванова был вкрадчив и спокоен.

— Да, валяйте.

— Кто Вы? Ну то есть, понятно, что Вы Бугуйхан, Филинов, граф, министр юстиции.

— А также министр иностранных дел, посол, владетель, акционер, патриарх. Если подумать, я обложился статусами, как дурак фантиками.

— А что среди этих статусов и ярлыков главное?

— Адвокат. Я адвокат. Потому что никто не посмел снять с меня статус даже после получения множества других и нарушения формального запрета на госслужбу. Правда, на госслужбе платят жалование, а у меня наоборот, я вбухиваю кучу денег.

— Скажите, вот Вы, как адвокат, Вы пришли к определённой точке, уровню, месту. Не знаю, откуда Вы стартовали в своём пути, но Ваша нынешняя точка Вас устраивает, в том числе, по сравнению со стартом?

— Ну да, безусловно. Было время, причём не так давно, я в подсобке спал, а теперь у меня два особняка в Кустовом, один из которых пустует, второй я задействовал под посольство, особняк в землях, квартирка.

— В которой, насколько известно нашему сообществу, Вы преимущественно ночуете. Но так Вы довольны?

— Да, пожалуй, что да, хотя есть и некие ногайские шероховатости.

— Ну шероховатости всегда будут в нашей жизни. Но я не об этом, — терпеливо продолжил Иванов.

В кабинет плавной походкой вошёл Танлу-Же. Он помахал мне рукой и, хотя не выглядел уставшим, подъём на седьмой этаж без лифта дался ему с трудом.

— Выходит, Ваша методология, Ваш стиль действий, который Вы применили как адвокат, привели Вас к текущему результату и этот результат Вас устраивает, — подвёл итог Иванов.

Танлу-Же дошёл до меня и уселся на ящик. Он был облачён в строгую, вероятно, парадную форму подполковника китайской армии, сочетавшую в себе и европейский стиль, и некую национальную особенность.

Надо же, он старший офицер?

— А то, что Вы вознамерились делать, оно укладывается в Вашу методологию? — спросил, наконец, Иванов.

И это был чертовски умный вопрос.

— Нет! — почти без раздумий ответил я. — Однако ситуация складывается…

— Это лишнее, лишние слова, — мягко перебил меня Иванов. — Вопрос не в том, что Вы собираетесь делать, он заключается в том, куда Вас приведёт резкая смена жизненного курса. Кем Вы станете после этого, будете ли Вы довольны? Видите ли, как я и сказал в начале, это приведёт Вас к краху. Это может странно прозвучать, но наше сообщество и я за Вас переживаем.

— Может. Всякое может быть.

— Это Ваша жизнь, Аркадий Ефимович, Ваша судьба. Я не вправе Вам указывать. Я могу только задать несколько вопросов.

— Чертовски хороших вопросов. Ладно. Я Вас услышал и даже больше. Я к Вам прислушаюсь.

Я повесил трубку и посмотрел на китайца.

— Нужен совет, господин посол. Или будет правильнее сказать, господин подполковник?

— Ну, в подполковники это я сам себя произвёл. У Вас же тут есть генерал, а я видел, что эполеты ему купили Вы сами, так что, подозреваю, рост званий в каганате происходит стремительно. Вот я и решил соответствовать моде. Тем более, что на войне надо быть военным.

— Об этом и совет. Надо ли мне быть военным?

— А что не так?

— Я тут кое-что задумал… То есть, в целом, если говорить о том результате, который я хочу достичь, то есть мир с ногайцами, при этом мой ход, он укладывается в общую логику. И силу ногайцы ценят, даже если не всё переживут её применение.

— И многие не переживут?

— Все, кто в окрестностях города. И всё же, так я сам себя назначил судьёй и палачом, а я всё больше адвокат.

— Судя по тому, что Вы меня спрашиваете, Вам самому это не по нутру. Тогда Вам нужен иной ход.

* * *

Я с Кабыром сидел на стене. Был день, но темно как ночью, потому что тучи во много слоёв накрыли небо.

Французы, семья Иванычей и вообще все сейчас укрылись в зданиях. Такую же команду я дал Игорю, Олегу (ему я привёз телефон), Николаю и вообще всем.

После некоторых колебаний и десяти минут локального климатического ада, атаман Чуй согласился снять со стены казачьи посты.

По сути, на открытом воздухе, на стене, укрывшись плащ-палатками, которые были мокрыми насквозь, был только я и Кабыр. Мы оба смотрели в оптику, я в бинокль, он в оптику СВД. И оба ни хрена не видели.

— Это самый сильный дождь, что я видел в жизни. Это «потоптаньар», большая беда из-за большой-большой воды.

— Ага. Утро будет весёлым.

На город действительно падала незначительная часть осадков. То, что падала с небес, способно заполнить самую большую емкость, предоставленную природой.

Через сорок минут дождь прекратился так же внезапно, как и начался, потому что воздушный элементаль, которого я задействовал как разведку, доложил о «заполнении» до нужного уровня.

Такова сила стихии.

— Теперь можно и отдохнуть. Будешь горячего чая, Кабыр-джан?

Глава 21

Свобода договора (ст.421 ГК РФ)

Воздух стоял.

Ещё минуту назад ветер неистово шумел, жалобно скрипели деревья, всё вокруг скрипело и завывало. А потом ветер взял и стих.

Если знать, что процессом управляет элементаль, то ничего удивительного. А так со стороны, лютая мистика.

Часть леса превратилась в громадную «миску», заполненную водой на глубину три метра. Когда я решил, что концепцию надо менять, попросил об этом элементаля земли и он поднял земляной вал, который отделил громадный круг более трёх километров в диаметре, от остального леса. В середине был лагерь степняков и его он тоже неохотно приподнял, сделав так, что сам уровень земли повысился. Таким образом, в середине круга был здоровенный пятак, где располагался вымокший до последней нитки отряд ногайцев.

Теперь, когда воздух остановил течение воды в искусственном озере, оно стало ровным, как стекло и лишь урчание мотора нарушало эту природную идиллию.

Это по озеру плыл я.

Лодку купил у алчных торговцев, которые содрали с меня три шкуры, потому что внезапно оказалось, что никакой лодки у города Николай (пока что за всеми событиями я смирился с таким названием) нет. Пришлось спешно купить моторку на одноцилиндровом двигателе, про которую торговцы рассказали мне сказку о том, что двигатель сильный, как мул и абсолютно молодой, дескать, только вышел из сборочного цеха в Баварии.

На деле двигатель работал достаточно напряжно и неравномерно, чихая и проскакивая каждый пятый-шестой такт, что в наступившей тишине раздражало, и это только на мой неприхотливый слух!

Единственный, кто составлял мне компанию, был Танлу-Же в военной форме китайского подполковника. Он вызвался сам.

— А если меня застрелят? Я же правильно понимаю, что борта лодки пули не удержат? — спросил я его до заплыва, во время приготовлений, где мне пришлось напрячь всю свою власть, чтобы Дмитрий согласился на мою авантюру.

— Ну, в такой компании не страшно и умереть. Зато я приму участие в историческом событии.

Мы сидели в плащ-палатках в лодке, старый китаец управлял двигателем на оси, лавируя между стволами крупных и торжественных среди водной глади крон сосен.

Над лодкой развевался белый флаг, международный символ дипломатии и французских роялистов.

В таком неторопливом темпе мы подошли на дистанцию в сто метров до острова-лагеря. Было что-то около десяти часов утра и посмотреть на меня высыпала целая толпа степняков.

Танлу-Жу провернул ручку подачи топлива, заглушив двигатель лодки.

— Мне нужен хан Каратай! — прокричал я в сторону островка.

Пленник, добытый накануне, в руках казаков рассказал не так уж много сведений, но кто ведёт войско, не пытался скрывать. Пытать его не стали, но кое-какие представления появились

— А кто спрашивает? — на краю острова, верхом на коне, что смотрелось в условиях затопления несколько странно, сидел крепкий и весь в доспехе старик, который недовольно поблёскивал глазками.

— Граф-найом Бугуйхан, министр иностранных дел каганата.

Старик, который и был без сомнения ханом Каратаем, сделал пару покачивающихся движений из стороны в сторону. Его взгляд блуждал между мной и китайцем. И форму, и знаки различия он видел и сделал из этого свои выводы.

И хотя во время переговоров китаец ничего не сказал ни слова, его молчание было красноречивым и давящим на сознание, явным намёком на поддержку моих действий со стороны Китая.

Что интересно, официально предъявить Поднебесной никто ничего не мог, китайцы ничего ведь не делали, не стреляли, не поставляли. Один из них просто сидел в моей лодке.

— Ты приплыл, чтобы сдаться нам на милость победителя?

— Ага, щас, неси седло! Я пришёл рассказать старую русскую байку.

— Мне не до сказок.

— А мне как раз кажется, что тебе ровно нечем заняться. Но не переживай, она короткая. Жил да был дед Мазай.

— Татарин? Мазай твой — татарин был, судя по имени?

— Наверное. Так вот. Он жил в местности, которую иногда затапливало, случалось половодье. И в той местности жили зайцы.

— Ты намекаешь, что мы зайцы?

— Погоди. Суть байки в том, что Мазай плавал на большой лодке по воде и спасал зайцев с островков, пока их не затопило.

— Мы не нуждаемся в спасении. Позаботься о себе, найом.

— Снова ты перебиваешь, хан. Так вот тех, кто хорошо себя вёл, он спасал, а тех, кто плохо, он веслом оприходовал или оставлял тонуть. Потому что зайцы не очень сильны в плаванье по затопленному лесу. И те зайцы, которые остались в живых, очень его любили.

— Переходи к сути, Бугуйхан.

— А те, кто его не любил, — тем не менее, продолжил я, — подохли. А к сути? Вы нуждаетесь в спасении, хан. Вы со всех сторон окружены водой.

— Нас не испугает какая-то водичка, вонючий рус-баш, — вперёд агрессивно выступил здоровенный лысый воин, который вскинул винтовку в направлении лодки, раздался выстрел, но…

Он сам упал с прострелянной головой.

Я осуждающе цыкнул.

— Кто-то ещё хочет пооскорблять хозяина этих земель и нарушить традиции мирных переговоров? — в трёхстах метрах на здоровенном кедре располагалась позиция Кабыра, вооружённого СВД и горящего подкреплённым денежным вознаграждением желанием проредить ногайцев.

— Посмотри на небо, хан.

Хан и всё его войско подняли голову вверх. Несмотря на то, что был день, небо было чёрным от туч и таким плотным, словно уже поздний вечер.

— Это место, куда ведомой жаждой войны ты пришёл, называется долина старых богов.

— Никогда об этом не слышал.

— А ты думаешь, почему тут никто не жил из людей? Я шесть лет медитировал в хижине в этих горах, чтобы научиться с ними разговаривать, — на голубом ясном глазу соврал я. — Только тогда они позволили людям тут жить, но соблюдать правила. И уж, конечно, не всем людям.

— Это твои тупые боги устроили потоп? — хмуро спросил хан.

— Ещё раз назовёшь их тупыми, почти мёртвый ногаец, и я сворачиваю переговоры. Более того, я могу попросить богов, и они продолжат затопление. Ещё пара часов и твои люди станут без затей тонуть. Но могу, в общем-то и ускорить процесс. Ибо…

На плече, на портупее у меня был включённый телефон.

— Атаман, покажи.

Через несколько секунд вокруг лагеря одновременно завелись несколько моторов.

— Это мои моторизированные пулемёты. А ты, дорогой мой, на пятаке, откуда не можешь сбежать. Соображаешь? Я просто убью тебя, как тех зайцев, которые плохо себя вели.

— Ты наглый найом, — несмотря на браваду, степняки и их хан поняли, что находятся на открытом месте, откуда не могут отступить и под угрозой перекрёстного огня со стороны казачьих пулемётов.

Шансы на выживание в таких условиях были околонулевые. Только если случайно, под грудой трупов.

— Я — стреляющий адвокат, Каратай.

— О как! Но тебе положено обращаться ко мне на Вы и перед этим говорить «хан».

— Нет. Я тебе ровня, Каратай. Больше того, в конкретной ситуации я ещё и доминирую. Так вот, я хочу услышать от тебя о том, что ты и твоё войско сдаётся и клянётся перед Великим Оком и предками жизнью всего своего рода, сложить оружие, объявить вечный мир между ногайцами и каганатом Южный Алы Тау и уйти без победы.

Хан задумался.

— Чтобы тебе легче было думать, — я посмотрел на небо и потрогал татуировку воздушного элементаля.

С неба стали падать, причём прицельно, они падали строго на головы лагеря и пока что не падали за пределы островка, первые тяжёлые капли.

— Как ты себе это представляешь? Я ни разу не проигрывал битвы, найом.

— Неправда, — благодаря специалисту по сбору информации из посольства, я знал некоторые факты биографии своего собеседника, чем не преминул козырнуть, — Когда тебе было шестнадцать, ты проиграл в сражении с уйгурами. Потом трижды битвы против другого ногайского хана. А восемь лет назад ты проиграл сражение при Аягоз. Ты старый опытный полководец, ты умеешь вставать, даже поваленным на землю, ты не выберешь смерть, хан.

— Тогда… Как ты себе это представляешь? То есть, как ты видишь себе это? Ты осушишь озеро и дашь продовольствия в дорогу? А как насчёт компенсации? Мы понесли расходы на организацию похода!

— Я дарую тебе жизнь и даже, отчасти, воинскую честь. Для начала ты подпишешь акт о капитуляции.

— Я не люблю этих умных слов.

— Ничего. Капитуляция — это заявление о том, что ты сдаёшься.

— Ты тут где-то видишь писаря, найом? — капли падали всё чаще.

Мы могли разговаривать сколько угодно, пока ногайцы не утонут. Тогда, конечно, не поговорим.

— А ты за это не переживай, хан. После того, как ты подпишешь акт, старые боги создадут брод, узкий, для прохода по одному. Каждый ногаец пройдёт, в конце у него заберут всё огнестрельное оружие, и он пройдёт по дороге в Степь.

— Какая ещё дорога в Степь?

— Боги создали такую дорогу, с туннелями и мостами. Отменный путь для торговцев. А вот воинам она не понравится. По ту стороны наших небольших, но красивых гор, после туннеля над озером создан мост, — это была чистая правда, и трассу строил элементаль ещё до всех этих потопов, как раз для целей транснациональной торговли. — Те, кто по нему едут, могут оказаться на открытом месте под огнём из казачьей башни. Так можно положить любую орду. Так сказать, вэлком.

— Допустим, я подпишу. Дальше? Мы все уедем и всё?

— Твой акт означает, что ты сдался мне и обещаешь больше с каганатом не воевать. Оружие вы сдадите, будете рады, что ушли живыми.

Дождь над островком усилился, постепенно расширяясь, капли попадали к нам в лодку. Ни у кого в неестественности природы дождя не было сомнений. Более того, если сейчас гулять по лесу в пяти километрах, то он бы удивился, потому что там было мокро от вчерашнего дождя, но совершенно «без осадков».

— Вы подплывёте поближе, чтобы я подписал твою бумажку?

— Не переживай. Ты просишь меня о сдаче оружия, хан?

Глава ногайцев думал целую минуту, и хан это время даже активно общался с парочкой подчинённых.

Я мог бы подслушать при помощи водного элементаля, который всё это время торчал в воде, но ногайского языка я всё равно не знал.

— Допустим, я тебе верю, найом.

— Патриарх граф-найом. И меня не устраивает такая формулировка. Ты должен сказать это сам. И твои люди, которых ты спасаешь, вас сами горы услышат. Или нет, я тогда поплыл. А если получу пулю в спину, вы проживёте не больше минуты, а о своём поведении сможете подумать, пока будете тонуть.

Хан вздохнул.

— А с твоими заказчиками ты разберёшься сам.

— Ходят слухи, что ты платишь за голову каждого убитого англичанина?

Фига себе, как быстро слухи добрались от московских журналистов и до Степи!

— Нет, я ничего не имею против англичан. Я плачу только за представителей компании Мерчант Адвентурес по сто рублей. Скрепя сердце, это не мой стиль, но ведь они финансируют эту войну и подослали ко мне убийц.

— Граф-найом, ты пережил нападение убийц…

— Двух. От англичан. В принципе, меня много раз пытались убить.

— И ты тот самый стреляющий адвокат, — констатировал хан, — который в одиночку перерезал половину стойбища только за то, что один из уйгуров попытался обратить тебя в рабство.

Я промолчал. Эта информация самую «чуточку» сгущала краски, я же только ногу ему прострелил и никого не убивал.

— Ты тот, кто убил своего дядю и стал каким-то там министром. Такому не слишком стыдно сдаться. Жаль, что не платишь за англичан, я бы продал тебе девятерых. А может, всё-таки купишь их у меня? По двести рублей за голову?

— Ну, только если за живых. Мне не нужна смерть посторонних англичан.

— О… Они не посторонние, это уж точно. Мы весьма злы на тебя и очень злы на них. Они нас обманули, не рассказали про ловушки, про магию. А в той перестрелке, что казаки учинили, погиб наследник Юбы, юный и красивый его племянник. Кого теперь сажать на престол в каганате? У нас были законные притязания, а теперь… Купишь?

— Живых — куплю.

— Ну, тогда плыви сюда.

— Хан, ты заключаешь сделку не с глупцом. Скажи, что ты сдаёшься.

Он закряхтел.

— Я хан, что был во всей Степи от моря и до моря, Каратай сын Кучима, сдаюсь в этом походе граф-найому Бугуйхану, на условиях того, что, сложив оружие, я и мои люди смогут невозбранно уйти обратно в Степь. И мы просим тебя, граф-найом похоронить тех наших, кто погиб, но не смог быть предан священному костру или земле.

— Я обещаю их похоронить. Мы умеем уважать погибших, своих и чужих, — сделал жест в сторону неба (а сам незаметно коснулся татуировки воздушного элементаля) и дождь внезапно и резко прекратился.

Сказал это и, услышав вынужденное «сдаюсь» от врага, я неспешно положил на воду кусок заранее сорванной по пути бересты, массивный, который наверняка утонул бы, если бы его не контролировал элементаль воды. На него я водрузил заранее подготовленный акт о капитуляции, выполненный на языке ногайцев (в русской транскрипции) и на русском языке, в двух экземплярах, а сверху массивную шариковую ручку.

Перед взглядом сотен глаз этот кусок бересты поплыл.

Хан чему-то усмехнулся и с превосходством посмотрел на одного из своих подчинённых, словно выиграл спор.

Видимо, разговор бы о том, настолько ли я тупой, получив их обещания, подплыть и попасть им в руки.

Нет уж, ребятки, ежу понятно, что с тупыми и слабаками никто договариваться не станет. Диалог не строится на добром слове, право голоса есть только у того, за спиной которого стоит сила.

Кусок бересты доплыл к ногам хана, его воины подхватили документ (заодно помяли) и саму бересту, пытаясь понять, как та без посторонней помощи плыла.

Хан, который всё ещё сидел верхом, внимательно прочитал документ, покрутил пальцами, ему подали и подписал.

— Прочти вслух, хан. Прошу, это часть сделки, там клятва.

Каратай закряхтел, но прочёл клятву, обещание не нападать, только сбился на фразе «все ногайцы».

— Я не могу обещать за всех ногайцев, граф-найом, но мой клан и мои люди, а это целое ханство, которых у ногайцев шесть, обещает, пока я жив, придерживаться мира.

Я скривился. С одной стороны их кривая структура управления и власти меня раздражала. Да и оговорочка «пока я жив» не то же самое, что вечный мир, хотя вечным он отродясь не бывал. А с другой стороны, он прав.

— Принимается.

Подписал и озвучив документ он кивнул солдатам, те положили документ на кусок бересты, и он поплыл ко мне.

— Что дальше? Как мне передать тебе англичан? Тоже посадить на деревяшку?

Я не стал обсуждать с ним тот момент, что англичане только что считали себя хозяевами положения, а после потопа, когда их маги не справились с ситуацией, хан явно всех их арестовал, ещё и бока намял.

— Нет. Пошли их с первой партией степняков. Пошли тех, кому доверяешь, чтобы они подтвердили тебе, что проход за пределы моих земель существует, что я не врал, говоря о том, что вы сможете уйти.

Хан кивнул.

Их вывод занял весь день. Брод реально был и был ещё и вымощен белым камнем, который ещё и поднялся над водой. Элементали согласились работать вблизи людей в порядке исключения и только потому, что это решало и их моральную дилемму, прекращение непонятной им войны, где существовала угроза дельфинам (да, я обманул доверчивых магических существ, каюсь) и нежеланием пускать степняков под нож.

По узкой дорожке степняки, слушаясь своего хана, двигались группами по пятьдесят человек за пределы искусственного озера.

В месте их выхода, не слишком-то доверчивый Дмитрий поставил два «козлика», способных положить ногайцев в случае, если они предадут и нападут.

На берегу их разоружали и отправляли дальше по дороге.

Дорога шла за пределы долины и первый отряд, в котором был конник с английской рацией, проследовал по ней.

Мы не поставили никаких постов, чтобы отслеживать миграцию степняков, кроме башни, в которой сидели казаки и смотрели за мостом по ту сторону туннеля.

Но пару раз воздушного элементаля всё же посылал.

Степняки, по ощущениям, которыми поделился элементаль, от существования дороги слегка офигели, но не остановились, пока не отошли на сорок километров южнее, где стали лагерем.

Мы, само собой, на своей лодочке уплыли, оставив степняков в некотором беспокойстве. Кажется, у них всё ещё была идея меня пристрелить и посмотреть, что будет?

Забрал Кабыра и отслеживал эту миграцию из леса.

— Жаль, что только одного. Ты мне денег обещал, Бугуйхан.

— Обещал, значит дам. Сколько я тебе должен?

— За каждого ногайца по сто рублей, я подстрелил, считая сегодняшнего, шестнадцать воинов. Итого тысяча шестьсот рублей. Плюс тысяча за участие в войне. Плюс ты должен мне такую же винтовку.

— Такую, но без магии.

— В умелых руках хорошее оружие — само по себе магия.

Танлу-Же с иронией посмотрел на нас, достал массивный термос и налил чай.

— Кабыр-Жаньши, а ты не хочешь себе невесту из нашей общины? — спросил хакаса глава триад.

— Я тут по дороге сюда с одной девушкой познакомился, из местных охотников. С трёхсот шагов белке в глаз бьёт, — мечтательно вздохнул Кабыр. — Но это нужны подарки и чтобы кто-то за меня говорил богатый и знаменитый.

— Купим подарки, деньги не проблема, и слово замолвим, — похлопал его по плечу. — Не зря же ты меня за полтинник с того стойбища вывез.

— Пятьдесят рублей и особенная палка, я из неё копьё сделал.

— Кстати…

Глава 22

Совет в Филях

— Я так понимаю, — расстроенный де Жерс дохнул почти несочетаемым запахом малосолёных огурцов и коньяка, — «спасибо, генерал, и вали обратно в Москву»? Война закончена, твои услуги больше не нужны?

— Хрен там плавал, — не задумываясь, бодро ответил я.

Мы сидели в центре «пустого города», которые не был совсем уж пустым, но по большей части незаселённым, во дворце Юбы.

Большой зал, внутренним пространством как многоэтажный дом, широкий и в верхней части сферический, с ровным полом и ощущением, что мы находимся в пещере какого-то отсутствующего великана.

Кагану мы, наверное, не скажем, что обживали его жилище, но события требовали подвести итог.

Присутствовали де Жерс, развалившийся на кресле, Тайлер, который за пару суток с французом нашёл общий язык и я, кажется, знаю, что выступило тому катализатором. Само собой, атаман Чуй и его говорливый заместитель Карась, который сегодня был необычайно тих. Был Игорь, Николай (вообще случайно за нами зацепился), Фёдор как делегат своего семейства и, всё в той же форме подполковника китайской пехоты, Танлу-Же.

Мы сидели вокруг обычного костра, который трещал массивными дровами и на всех нашлись так или иначе, стулья и кресла. Сидели мы кругом, что продиктовано не этикетом, а близостью к источнику тепла. Тайлер с де Жерсом тихонько попивали коньяк, предложили Дмитрию, он позволил плеснуть себе и Карасю на донышко чайных кружек.

— Поясняю мысль, мсье Анри. Мы выкрутили руки отдельно взятому хану и вынудили его покинуть каганат. Однако… Для начала, пока мы не выгнали всех ногайцев с нашей земли, глобально мы ещё не выиграли.

— А почему бы им не последовать за своим ханом? — спросил Игорь, который тоже пригубил коньяк.

— Армия вторжения была неравномерна, — по-военному чётко выдал атаман Чуй, — и если ядро — это люди Каратая, его личная гвардия и степняки, которые пришли из его ханства, там были ещё наёмники-степняки, которых привлекли англичане, собственно английская егерская рота лёгкой пехоты, артиллеристы, и ногайцы из других частей Степи.

— Вот Ваша война, господин генерал, — повернулся я к де Жерсу.

— То есть, — попробовал подвести итог Тайлер, — ни хрена ещё не закончено?

— С философской точки зрения, да, — согласился. — Но… Знаете, как едят слона?

— И как же? — заинтересованно встрепенулся Карась, который видел слона только на картинке и то в детстве.

— По частям. И я предлагаю, если никто не против, накинуть план действий.

— Ну, жги, — подбодрил меня Фёдор.

— Авиация продолжит снабжение города со стороны Кустового, там ещё много чего надо притащить.

— Магия пока не будет работать?

— Маги покинули хана до его капитуляции, то есть, если бы это были шахматы, можно было бы сказать, что они ещё на игровом поле. Хотя наверняка мы знать не можем.

— Принял, — кивнул Фёдор.

— Предлагаю казачеству продолжить держать оборону.

— Ну, мы так и собирались, — прокомментировал Дмитрий. — Сил идти в атаку у нас пока нет.

— Дмитрий, а могу я предложить твоим людям… Они ведь собрали трофеи?

— Такова природа вольной казачьей жизни.

— Я готов откупать Энфилды, устаревшие английские ружья, по восемьдесят рублей за штуку.

— Ха. У казачьего войска в целом их полно, я собирался так и так отдать их тебе, граф.

— А мне надо тебя и твоё войско финансировать. К тому же, к гадалке не ходить, твои что-то нашли, да сдавать не стали.

— Ну проводить обыски я не склонен. Лучше кто-то что-то прихватит, припрячет. Хорошие отношения внутри отряда важнее, чем пара винтовок.

— Так я и не настаиваю. Буду скупать, у людей будет стимул побродить по лесу и найти, если что-то кто-то обронил. Казачество по ружьям укомплектовано. А я так и так скупаю Энфилды.

— С какой, кстати, целью? — спросил Игорь.

— Это Вам. Патроны — первый шаг. Второй шаг, модернизация существующего парка оружия. Вы говорили, что можно доработать затвор, механизм заряжания, прицельная планка безнадёжно устарела, деревянные части пострадали и так далее.

— Ремонт и глубокая модернизация. А как же патрон?

— И то, и это. И третий этап, когда набьёте руку на паре тысяч Энфилдов…

— Кстати, а куда мы их денем?

— Продадим в Степь. Но на условиях достойного снабжения по патронам.

— Да, им такое будет интересно. То есть, модернизация с учётом эксплуатации в Степи…

— Именно.

— Но у нас, простите, что углубляюсь в оружейную тему, нет лицензии от англичан на производство патрона, нет лицензии на модернизацию их оружия…

— Да, есть парочка конвенций, к которым мы пока что не присоединились на эту тему. Но, напоминаю, мы в состоянии необъявленной войны с Британией, так что на все лицензии, вернее, их отсутствие, мы возложим пофигистичный хрен. Понятна моя мысль?

Де Жерс, который англичан и так не любил, от моих слов подавился коньяком, получился звук наподобие хрюка.

— Понятна. А как набьём руку, сможем своё оружие начать делать? — задал Игорь беспокоящий его вопрос.

— Да. Хоть завтра.

— Завтра у нас работа по патрону, — недовольно вздохнул инженер.

— Вернёмся к казачеству.

— А что Вам казачество? — поправил дрова Чуй.

— Пополнение нужно? Нужно вербовать ещё «казаков»?

— Казак — не обычный солдат, — неторопливо ответил атаман, — казак — это образ жизни, это философия, привязка к земле. Что мои парни, которые натерпелись сначала от меня, потом повоевали, скажут, если сюда привезут пару сотен бритых новичков и скажут, что они тоже казаки? Несправедливо.

— То есть, найм не производим?

— Только бывших казаков из других частей империи, бывших военных.

— Поручу Цветлану придумать короткий опросник с такими вопросами.

— Снова Цветлан?

Ну да, он же им прошлый офис искал, ещё и сам по соседству работал.

— Да.

— Пусть ищет. Сформирую третью роту. А пока у нас и так забот полон рот. Расчистка, пост в новой башне на охране тракта в Степь, посты на стенах. В общем, не надо нас грузить проблемами.

— Ладно. Теперь господин генерал, — я повернулся к французу, который игриво помахивал ножкой. Все знали, что генерал он ненастоящий… Хотя, как ненастоящий, как доберёмся до министра обороны, который прячется по долинам и лесам, подпишем все назначения. Атаману было проще, он был «сам себе режиссёр», сам наделял званиями, в том числе и себя.

— Мон шер?

— Найм головорезов не прекращаем. Клич, который кинули по местным, тоже даст отдачу. В итоге у Вас будет две группы диверсантов, из местных и наёмники. С меня их вооружить и снарядить. А Вы вместе с атаманом придумывайте, как подпалить хвост ногайцам.

— Хорошенькое дело. Для начала мы понятия не имеем, где они, по каким долинам. Ладно, хоть карты есть.

— Разведку вам Фёдор произведёт. Плюс местные подтянулся, они расскажут кого, где носит.

— А местные что, знают тайные тропы, чтобы шастать мимо ногайцев?

— На то они и местные. Плюс я… Короче, возможность транспортировки солдат туда-сюда я вам обеспечу.

— Магия?

— Она.

— Ладно. Давайте новобранцев, первую группу я лично потренирую, через две недели будут знать, с какой стороны за винтовку браться.

— Что для этого нужно кроме, само собой, винтовок, пик и оружия по странному списку?

— Надо построить полосу препятствий, чучела для отработки ударов… Мон шер, да мы сами всё построим и сделаем, нужны только топоры, лопаты, молотки.

— Будет вам инструмент.

— А что вообще нужно строить? — подал голос Танлу-Же.

— Всё нужно. В городе ни одного окна или двери. Но это ерунда, мне надо построить железную дорогу.

— Куда?

— Бийск. Насыпь на мне. По сути, только рельсы, шпалы, инфраструктура. Община готова отправить часть населения для строительных нужд?

— Мои ребята никогда не занимались железной дорогой. Но… У нас часть проектов по прииску, по БЦ и другим закончились, так что думаю да, можем человек сто-сто пятьдесят направить. Вижу, что им будет, где спать?

— Будет.

— Я нарисовал схему города, — он действительно достал лист с аккуратной схемой прямоугольника города. — Мы бы хотели разместить китайский квартал между центром и портово-рыночной зоной.

— Недурно. Построите мне дорогу?

— За новый квартал, построим.

— Ну, пока других желающих нет, валяйте. А сам господин китайский подполковник останется?

— Улечу, но останусь. Аркадий Ефимович, а Ваш этот неизвестный маг, таинственный… Он не хочет построить канал в направлении Кустового, для организации торговли? — было видно, что в существование колдуна он не верит, но в мудрости своей вопросы не задавал.

— Канал для речной торговли? Замой замерзать будет.

— Ваша река Хозяйка, например, не собирается замерзать.

— Геотермальный подогрев. На дистанции в полторы тысячи так не получится. К тому же я вопрос вентилировал, такой канал пересекал бы несколько рек, которые тут в основном текут в северном направлении, а канал пошёл бы по направлению «восток-запад», это повлияет на их акваторию, там будет перепад высот, нужна система шлюзов.

— Понял. Сложно, трудно, дорого. А хотя бы прямую трассу?

— Это мы знаем, умеем, практикуем. Только сейчас строится такая в направлении Бийска.

— Практический вопрос, как нам перебросить наши трудовые ресурсы? — озадачил меня Танлу-Же.

Самолётом такую толпу возить я утомлюсь. Тот же вопрос был по потенциальным диверсантам.

— Портальные свитки. Сюда нельзя, тут подавление. В западную часть долины, оттуда двенадцать километром пешком. Осилят?

— Да, такое допустимо, но портальные свитки с Вас.

Я кивнул. Это куча денег, зато быстро и эффективно.

— Тогда я предлагаю поднять наши кружки или у кого что… И выпить за промежуточную победу города Николай над подлым и многочисленным врагом.

* * *

Я вышел на свежий воздух и набрал полковника Шпренгера.

— Господин полковник!

— И тебе добрый вечер, Аркадий. Как жизнь молодая?

— Ну, заиграла новыми красками. Сегодня прогнали ногайцев.

— Ай, молодца. Мне первому рассказываешь? — вопрос был с подвохом, службисту было важно понимать, что он и его служба по прежнему меня контролирует.

— Ну, кроме участников, да. Держу в курсе, Вы же мой куратор.

— Вообще-то твой куратор в каганате. Но спасибо.

— Ну, он за каганом присматривает, с ним нет связи. А у Вас?

— Только пакетные шифровки. Могу сказать, что он жив, весел и на посту. Всех победили?

— Нет, врать не буду, победа не полная.

— Подробности?

— Случился ливень, мы окружили врага пулемётами и провели переговоры.

— Дипломатия с применением пулемётов, одобряю. И что?

— Ногайцы ретировались. Но только та основная группа, которая осаждала мой торговый пост. Есть ещё сабель пятьсот, которые бродят по каганату.

— Ну, с этими справишься. Будешь кагану о своей победе рассказывать?

— Нет, поберегу его сердце, прогулки полезны, радость вызовет рост давления. Не знаете, его сыновья там как?

— Учатся. Раздельно, если тебе интересно.

— Интересно и мне бы их адреса?

— Зачем это?

— Денег им передать, а то собирались в спешке, а они как сироты. Тем более с таким батей жмотским. Я хотел сказать, прижимистым.

— Инвестируешь в будущее, чтобы, когда кто-то из них займёт трон, припомнил дядюшку Аркадия?

— Преклоняюсь перед Вашей мудростью. Ну и просто за парней переживаю, по-человечески.

— Мы за ними присматриваем, с ними всё хорошо. Из личных будешь их финансировать?

— Да, других-то у меня нет.

— Уточню адрес, сообщу.

— Какие планы?

— Воспользуюсь ситуацией и увеличу влияние, организую войско.

— Казаки?

— Казаками Чуй занимается, Вы же знаете. Нет, отряды отважных лесных франтирёров.

— Не силен во французском. А после войны что с войском будешь делать?

— Часть уволю, а часть — будет у меня вооружённое население, как в Швейцарии.

— Ну, дерзай. И учти, линейная пехота, если ты создашь такую, станешь поддерживать в мирное время — это достаточно дорого, заставит относиться к тебе с уважением, но и создаст напряжение по отношению к тебе.

Я попытался осмыслить то, что он говорит.

— То есть имперские чиновники решат, что я тут дофига сильный и независимый?

— Чиновниками их только ты и называешь. Это же кланы. Баланс кланов — это основа государств. А ты просто новая сила, с тобой будут выстраивать отношения. Если тебя не сомнут, то долгосрочные.

— Ну да, мне же ещё киллеров переживать. Как только прибудут новые поселенцы, среди них будет убийца от англичан.

— Попробуй найти двойника.

— Ага, сразу нескольких. Двойника тоже жалко.

— Попробуй поговорить с теми англичанами, что с тобой в дружбе, может они смогут поменять английскую политику.

— Попробую. У нас есть дорога в Степь, есть речной порт, приглашу их, заодно пообщаемся. Спасибо за совет и за благословение.

— Ты так говоришь, словно я тебя к ним в объятия толкнул, — заворчал Шпренгер. — И вообще, не забывай, что я старый вредный старик, который многих хотел бы видеть на дыбе.

— Вы мне как дедушка. Дедуля.

— Не ёрничай. У тебя всё? Звони, не забывай, было приятно иметь дело.

Пока разговаривал, дошёл до дома, где кто-то обитал. Постучал по стене.

— Тук-тук, кто в теремочке живёт?

На мой вопрос высунулась небритая морда, в которой я без труда узнал бойца «четвёртого отряда».

— Здрасьте Вам, Ваше сияние. А мы тут отдыхаем после трудов праведных. Помогали братцам-казакам.

— Молодцы. Рыбку жарите?

— Да, наловили. Рыбы тут много. Только Макар пьяным делом видел царь-рыбу, большую, как человек. И что она у него слопала с удочки ребёху. Клянется именем матери, что видел, а мы думаем, что браги перепил.

— Где вы только брагу успели добыть? Он не врёт, тут и правда водятся… Короче, большие местные рыбы.

— Монстры?

— Нет, просто животные водоплавающие. И трогать их категорически нельзя. Боюсь, что местные могущественные божества такого человека прибъют и я сейчас не фигурально выражаюсь.

— Ого! Передам своим.

— Пошли, поприветствую всех.

Я зашёл, вся компания расселась на грубо напиленных бревнах и при моём появлении дружно встала.

— Садитесь, в ногах правды нет.

— А правда, что Вы нам цельного генерала привезли? Он вроде как утром ходил и искал нас.

— А вы, значит, спрятались от старшего по званию?

— Поближе к кухне, подальше от начальства…

— Он вас диверсионному делу будет учить. Вы пока что не только лучшие шальные люди, но и единственные. Когда появятся остальные, то вы должны быть лучше всех. Или вы так не считаете?

— После всего пережитого, считаем, что мы лучшие по праву.

— А готовы на ещё одну диверсию?

— А премия будет? — спросил самый молодой из бойцов.

— Обратно в Степь?

— Нет, надо в Кустовой, один офис разнести, ограбить. Всё, как мы любим.

— В офисах денег нет. Разве что, если в сейфе припрятаны?

— А вот эта информация вам понравится, — хитро прищурился я, ведь «поисковик информации», местный гугл кое-что мне нарыл. — Согласно официальной налоговой ведомости, они почти не имеют оборота и денег у них нет. Налогов опять-таки почти не платят. То же самое по банку, счёт почти всегда пуст.

— Так может они того, бедны?

— Компани оф Мерчант Адвентурес бедны? Которые сидят в Кустовом и имеют одиннадцать машин на балансе, склад на четыре корпуса с собственным железнодорожным подъездом?

— Нет, если подумать, такие не голодают, — единодушно согласился четвёртый отряд.

— Интересно вам?

— Да! — дружно заголосили лихие парни. — А будет план здания, фамилии, какая-то информация?

— Что-то есть. Надо всё спланировать и провести. Я вам помогу.

Они переглянулись.

— Мы готовы, Ваше сияние, предложить Вам сработать пополам. Половину того, что украдём — Вам, — высказался самый старший из отряда.

— Нет, — усмехнулся я. — Я деньги не так зарабатываю. Но условие такое, половину денег вы потратите на то, чтобы оборудовать себе лучшую казарму, купить снаряжение, которое вы же и будете использовать. Я себе ни копейки не возьму.

— Звучит щедро. Половина нам, вторая половина тоже нам.

— Но, условие! — я выставил вверх палец.

— Да, Ваше сияние?

— Никому откуда деньги не проболтайтесь. А то будет дипломатический скандал. Ещё один. Того, кто проболтается, будем сечь розгами и выгоним из отряда.

— Понял? — повернулся их старший к самому молодому.

— А я что, а я же ничего?!?! — заморгал часто-часто он.

— Значит, тогда история такая, — подвёл итог я. — Завтра самолет увезёт парочку вербовщиков из казаков, инженеру надо в Кустовой, моему китайскому другу, почту передать атаману.

— А Вы? Тоже улетите?

— А мы с вами помашем рукой самолету, отправимся через реку на западную сторону, прогуляемся до дальней полянки и оттуда, за пределами артефакта, маханём в Кустовой, инкогнито.

Глава 23

Баня

Элементаль земли построил дорогу из города, который находился на восточном берегу, на западный берег и до самых гор, в том числе вместе с водным элементалем дуэтом забацали мост на опорах, чуть к северу от города.

Мост хороший, позволял проплывать под ним хоть парусникам и в этой конструкции снова элементали собрали его, как и каркасные опоры «зала элементалей» из непонятного мне металла. Будем надеяться, что ржаветь не будет.

Рано утром, бодро прошагав мимо зевающего во весь рот казачьего поста, я с «четвёртым отрядом» вышел из города в западном направлении, чтобы покинуть пределы действия подавляющего артефакта.

Конечно, я мог просто добраться до него и выкрутить часть схемы, тем самым выключив его, однако не стоит забывать, что война не закончилась, а маги, неизвестно кем привлечённые к участию в ней, могут быть неподалёку. Обрушат на моих ребят огненный дождь, что мне с этим делать?

Я шёл налегке, как студент на прогулке, а вот головорезы навьючились как гномы, которые топают к страшной горе со злобным драконом.

По идеально ровной дороге, а такого качества дорог в этом мире я не встречал, идти было легко и приятно (ну, мне было легко, а им — не знаю). Кругом был лес, матёрый, нетронутый, дышащий свежестью и поскрипывающий на слабом ветру.

Несмотря на то, что мы в лесу, связь тут ловила вполне нормально, так что я набрал Цветлана.

— Доброе утро, Ваше сиятельство.

— Доброе утро, Цветлан сын Иванов, а скажи, где ключи от квартир на Вестминстеровской, которые мы новые откупили?

— У меня, я не знал, где Вам их передать.

— Ты на Чёрном рынке сейчас?

— Да, на южном входе, пытаюсь тут сторговать одну пустующую лавку в аренду под вербовочный пункт.

— Понял, оставайся там, ладно?

— Я и так собирался.

Вышагивать по лесу, пустому от людей, вместе с вооружённой бандой отчаявшихся в жизни головорезов — занятия рискованное, но я был спокоен, а после ухода отряда вторжения, ещё и доволен развитием ситуации.

Люди, в массе своей действуют рационально, но исходя из своей мотивации. Пару месяцев назад эти же люди предприняли несколько попыток меня убить и даже, если бы не моя интуиция, везение и бронежилет, преуспели бы.

А сейчас, ведомые мной, идут в глухой лес.

Кстати, это так же означает, что если ситуация повернётся по-другому, они прирежут меня как барашка.

Шило оживился, показал, что «готов» к работе и вообще недовольно тем, что кто-то там смеет его подавлять.

— Народ! Готовимся к перемещению.

Навьюченные бойцы окружили меня, и мы перенеслись в Кустовой, для начала на улицу Вестминстерскую, потом я оставил их и прыгнул к Цветлану, с которым коротко поздоровался, отобрал ключи и махнул обратно в свой квартальчик.

— Так, вот этот дом.

Бойцы невидимого фронта в растерянности озирались.

— Что, знакомая улочка? — усмехнулся я. Ещё бы, тут им намяли бока при попытке напасть на меня, маги министерства обороны.

— Да…. Барин, кто старое помянет, тому глаз вон.

— Ладно-ладно, уже и пошутить нельзя.

Пока я посмеивался над своими подопечными, спокойно прошёл мимо своего домика (точнее того, в котором жил, так-то тут уже пол-улицы мои), помахал китайцу, который что-то там готовил в окне напротив и отпер дом по соседству.

— Нам бы тайное жилище, — высказал сомнения самый молодой в отряде.

— Ну извини, дупла в тёмном лесу у меня для вас нет. Да не бздите, тут почти все дома пустые.

— А этот? — старший боевик показал на одно из окон напротив, где на плечиках (в моем мире такие ещё называли тремпелем) сушилась парадная форма офицера единорогов.

— Мой подчинённый, как и вы. Не забыли, я министр юстиции! Отряду «Единороги» про ваше присутствие сообщу, чтоб не вышел конфликт. А так, — я махнул рукой, приглашая их заходить. — Тут живут, по сути, только люди, связанные со мной. Чужаков тут не бывает, полиция и казаки не ходят. Только товарищи китайцы.

— Ну, про китайцев-то мы, того… Знаем.

— Само собой. И что они никому ничего не скажут. Ладно, хата не прибрана, уж простите, но я вам не отельер, а министр. Десять минут вам в себя прийти и расположиться, жду вас на улице, выходите, пойдём заберём ваши новые паспорта, купим одежду и покормлю вас.

— А денег на текущие нужды дадите?

После того, как Канцлер передал заранее заказанные паспорта с фотографиями из личных дел, которые хранились в сейфах у Вьюрковского, мы зашли в сомнительное ателье там же, на Чёрном рынке, в котором я и облачил их всех в простые тёмно-серые костюмы. Как всегда, самый молодой решил повыкаблучиваться и попытаться приобрести ярко-алый костюм, делающим его похожим на тамаду, но мы дружными усилиями его порывы пресекли.

Не так важны деньги, которые на эту братию уходили в больших количествах, сколь важен принцип конспирации, чтобы их внезапно не опознал никто из старых знакомых или полиции, которая могла точить зуб ещё со времён их работы на Вьюрковского.

— Зачем вы его вообще терпите? — осторожно спросил я старшину отряда.

— Да, йон как дитя малое. Мы даже об ентом гутарили, когда он спал, однажды в Степи. И мы порешили… Мы ж все бездетные, командир, все одинокие. А он хоть и бестолковый, но он нас развлекает, мы его опекаем. Как ни странно, он тот фактор, которые удерживает нас вместе, как старых и потерявших чувства супругов удерживает вместе привычка и совместное, даже непутёвое дитя.

— О как. Не знал. Восхищен вашей мудростью и больше эту тему не поднимаю, отнесусь к малому с пониманием.

— Нам бы поесть, мы со времён Бийска не кушали нормально. Да и так, признаться честно, не шибко наедались.

Повёл я их, как ни странно, в баню, одну из не пафосных, где мылись всё больше работяги после рабочего дня. С утра тут никого не было, так что они смогут спокойно помыться после всех своих скитаний и дел. Как предложил мне предусмотрительный хозяин заведения, он может попросить соседнюю корчму, те кого угодно и в любом количестве запросто накормят.

— Так, за своих… геологов плачу я.

— Это геологи? — сам по себе хозяин бани был тоже похож на разбойника, но и в людях, раз дожил до седин, вполне себе разбирался.

— Ага. Свинец ищут.

— А Вы, стало быть, сам граф Филинов?

— Я, да. А можно им парикмахера? А то они заросли после… геологической экспедиции.

— Девчонки из соседней парикмахерской наверняка откажутся. Есть у меня Семён, человек тёртый, на каторге шесть лет сидельцев стриг.

— Пойдёт. Давайте Семёна.

— Ежели они выпить закажут?

— Пиво пусть пьют хоть литрами, а крепкое не давайте, чтобы не повело.

— Понял, девок тоже не пущать?

— Всё верно. Мне тут бордель и бардак не нужны.

— Мне тоже, мы приличное заведение.

Оставив их в таких надёжных руках, пробежался по офису с Ченом, подписал документы, посетил единорогов, предупредил их про свой отряд по странным поручениям, дядю Мотла, потом в посольство, где познакомился со специалистом по поиску информации. Звали его Эдуард и он, несмотря на невеликий рост, посмотрел на меня с превосходством.

— Я составил отчёт по взаимоотношениям степняков, их политике и экономике, семейно-родственных делах на глубину в четыре поколения. Боюсь, что язык будет скучноват и сложноват для Вас, Аркадий Ефимович, но для простоты понимания я нарисовал простые графики-схемы.

— Вы отлично поработали.

— Я знаю.

— Я хотел бы поставить перед Вами, Эдуард, вопрос по компании Мерчант Адвентурес.

— Ей посвящен третий раздел, — снисходительно пояснил он.

— Вопрос не в том, кто они и каковы… — я раскрыл третий раздел и пробежался по графикам классов товаров, которые вывозит и ввозит компания, а ввозила она всё больше табак и побрякушки, тогда как вывозила в основном металлы, — каковы их товарные позиции. Конкретно сейчас, уважаемый Эдуард, ситуация такова, они финансируют убийство лично меня и войну с каганатом Южный Алы…

— Тау, в целом, они даже не скрывают своего интереса к недрам каганата после того, как у них появилась возможность, благодаря существования конституции в каганате, сменить там правителя и назначить марионетку. К тому же они усмотрели в каганате возможность создания транспортного коридора с Китаем и отправлять добытые там металлы в восточные порты.

— Удобно им, козлам мичуринским. До того, как я стал помогать Юбе, никому этот каганат не был нужен.

— Почему же, дело не в Вас, — менторским тоном возразил Эдуард, — они обвинили в агрессии Юбу, поставят своего человека на его пост, империя будет считать конфликт исчерпанным, тем более что корпорация способна прикормить и высших чиновников, возникнет баланс интересов, в котором корпорация будет выгребать ресурсы, а империя довольна, что в её подбрюшье всё тихо.

— Короче, мне нужно понимать, где у корпорации слабые места, где склады, директора, нитки транспорта. Где, если ударить, то это структура завалится, как дом.

— Видно, что Вы никогда не ломали дома, — сокрушённо покачал головой аналитик.

— Главное, что Вам поставленная задача понятна? Сможете это сделать или мне Вас переводить в посольстве на ведение кадрового учёта? — настроение было таким отменным, что никакого раздражения я не испытывал, но надо же сделать лёгкий намёк немного зарвавшемуся гражданину аналитику?

— Не надо мне угрожать! А задача вполне ясна.

После посольства я заехал в банк, оплатил кучу счётов, с грустью понимая, что поскольку все эти проекты запустил я, а расходуют они кучу денег, то если они не начнут давать отдачу, то через какое-то время расходы надо будет значительно сокращать.

После поехал в межведомственное подразделение по прослушке.

Там был дым коромыслом.

— Александр Георгиевич! Приятно познакомится, Аркадий Ефимович! — каким-то немыслимым способом, вновь назначенный командир подразделения догадался, что пришёл я и выловил меня в коридоре. Скорее всего, курил у окна и заприметил.

— Очень рад.

— Я тоже, — замминистра внутренних дел говорил, что подполковника Погорелова стали отправлять, было, на пенсию, несмотря на его вялые протесты. Поэтому, когда ему предложили перевод сюда, на руководящую должность, он ухватился за неё двумя руками, тем более что в отличие от всех прочих, он сразу же ухватил из сути предложения две мысли.

Первая, финансирую их я и финансирую на стартовом этапе, щедро. Подполковник отдал должное этому факту и всем своим видом показал, что готов сотрудничать и вообще человек, несмотря на столько лет в органах, лояльный.

И второе, что более для него важно. Он назначался на пост двумя подписями, замминистра и моей, которую я через полторы минуты поставил в его прокуренном, но очень уютном кабинете на втором этаже.

А это значит, что снять его с должности можно только совместным решением двух министерств, то есть, фактически невозможно.

— А Вы большой кабинет не стали занимать?

— Оперативникам отдал, к чему мне те хоромы? — тепло улыбнулся он и закурил прямо в кабинете.

Действительно, раньше в здании было старое управление каторг по республике. Сейчас они отстроили новое и съехали, а тут сделали (опять-таки, за мой счёт) ремонт китайцы и всё подновили.

И раньше главный по каторгам занимал кабинет, который был размерами в половину этажа.

Новый командир отвёл себе узкий вдоль внешней стены кабинет аж с тремя окнами, которые держал на распашку и курил, присматривая за улицей, двором и часто гулял по зданию, не вмешиваясь, между тем, в работу своих подчинённых.

А ещё он прямо на работе дул коньяк, причём не так, чтобы тайком посасывал, он поставил на стол бутылку и предложил мне, а когда я традиционно отказался, налил себе в вискарный стакан на полтора пальца и с наслаждением сделал небольшой глоток.

Это он так намекает, что употребляет, но это не влияет на его работу. Ну… Мне как-то по фигу, в подразделении порядок, все заняты делом, а подчинённые, которых он в основном старше, его явно уважают.

— У вас тут оживлённо.

— Да… Ведомственных инструкций нет, но мы отрабатываем такой порядок, что, если следователям по уголовным делам нужна прослушка, они пишут заявку, визируют своим начальником, потом ко мне и мы включаемся в работу. Причём я бюрократию не развожу, у меня столько техников, что подключение происходит уже через полчаса-час после обращения.

— Разговоры пишете?

— Всё больше слушаем и только тех, по кому есть согласование начальников отделений по полицейскому ведомству. К нам один адвокат заходил, по уголовному делу, бывший следователь, так он говорил, что рано или поздно нас заставят получать санкцию суда.

— Заставят, он прав, тенденция такова. Есть право на тайну переписки, мы фактически вмешиваемся в личную жизнь. Разрешение на такое даёт суд. Другое дело, что сейчас этого в законах республики нет, так что пока работаем так.

— Ну, как станет обязательной бумажка от суда, мы её со следователей и спросим. Наше дело — администрирование и техническое выполнение, а не судам доказывать, верно?

— Верно. Пусть следователь доказывает. А пока что у Вас дел много, не буду Вам мешать. Какие-то потребности есть?

— Да. Нам бы записывающее оборудование. А то пока что, оно как? Следователь сажает стажёра, а тот сидит с наушниками часами и ждёт, когда кто-то кому-то позвонит и сболтнёт лишнего. Оттого у нас столько народа. А если бы мы могли поставить на запись… Позвонили, оборудование раз и включилось. Раз и выключилось. И всё, не надо молодёжи кресла просиживать.

— Понял, закажу, привезут.

— А мы чем можем быть полезны господину министру?

— Я просто пройдусь, посмотрю, как тут и что.

Оставшись без опеки командира подразделения, я шустро нашёл и вывел покурить Данайца.

— Скажи, пожалуйста, как ты тут?

— Людно, — недовольно ответил он. — Мне больше нравилось, как было раньше, я один и пара оперативников. И всё. А теперь не протолкнуться.

— Слушай, мне в каганате нужна прослушка!

— Там есть хоть один телефон?

— Есть и не один, но слушать надо несколько другое. Там сейчас остались по долинам бродящие группы ногайцев и наёмников. Пленники рассказали, что у большинства групп есть рации. Для них это круто, они могут координировать свои действия и вызывать подмогу. А вот для нас плохо.

— У любого факта есть и обратная сторона. Но… Радиопрослушка — это совсем другая аппаратура.

— Знаю, это хорошие радиостанции.

— Несколько, и при условии, что нет шифрования.

— Англичане не рассчитывали на нашу оснащённость. У нас есть одна рация, мы её с убитого ногайца взяли. Есть частота и модель.

— Оборудование нужно. В Челябинске продаётся, но оно в запрещённых списках.

— А у нас где-то купить можно? — заворчал я, потому что лишний раз мотаться в Челябинск, да ещё и добывать разрешение на покупку оборудования, не было ни малейшего желания.

— Ну, ребята одни паяют. Но они строгие нелегалы, конкретно шифруются, следы заметают.

— С законом проблемы?

— Их четверо и кажется, они все в розыске в империи за то, что слушали военных не там, где надо и узнав что-то, что знать не должны, ещё и чего-то упёрли.

— Отличные парни! Сможешь им заказать самый мощный принимающий аппарат для армейских нужд? Опиши им ситуацию и скажи, что мы боремся со злом.

— Ну, я не знаю.

— Вот тебе пара тысяч, должно хватить. И предложи им работу в каганате. Условия у нас пока что не очень, зато денег платят много.

— Что за работа?

— А вот я хотел бы, чтобы вы вместе сидели и прослушивали ногайцев.

— Повторюсь, мы не знаем языка.

— Ничего, найду вам переводчика. Ты заказывай. И подумай сам, готов ли ты к поработать на меня в каганате?

— Скорее да, чем нет. Но только без потери этой работы.

— Я договорюсь о командировке. Если ты забыл, то финансирую всю эту богадельню я сам. А теперь скажи, что удалось нарыть по англичанам?

…

Через час после этого, уже изрядно уставший, я приехал в баню, где, глядя на весёлые и уже не сильно трезвые лица своих «геологов», положил перед ними на стол собранные сведения по компании, которую им предстоит обокрасть.

— А известно ли, где ихний сейф? — вмиг став серьёзным, спросил старший из боевиков.

— Да, благодаря… Не важно, откуда. Словом, он на складах, у них там есть административный корпус, часть которого отделена под хранилище, куда даже своих не пускают, и даже проход, где не показывают. Там большой защищённый сейф.

— Там ещё много чего может быть, — потёр бороду старший. — Нам бы подумать…

— Да. Вам бы подумать. В бане вы помылись, собирайтесь, я вас перевезу домой, будете там сидеть пару дней и придумывать план.

— Мы вечером выйдем погулять и посмотрим на их офис воочию. Вы не против?

— Ну, вы чистые, выбритые, подстриженные, в новенькой одежде. Документы тоже есть. Если будете себя вести нормально, полиция вас не арестует.

— Мы будем себя вести, как самые мирные граждане, да, малой? — спросил старшина у молодого.

— А чё сразу я? Я вообще разговаривать не буду.

— Это только пока гуляем. В офисе тоже может быть много полезного, хранилище опять-таки. Так что, мы всё себе оставим?

— В каганате создавайте себе отдельную базу, только свою. Это ваш дом, я вам его даже подарю.

— И даже дарственную бумагу подпишете? — спросил один из боевиков.

— Да, буду вас приземлять и приучать к сравнительно законному образу жизни. Два дня вам на подготовку.

— Но мы без Вас на дело пойдём, ладно, босс? — скорее утвердительно спросил старейший из отряда. — Нам будет не сподручно, чтобы ещё и Вам спину прикрывать, и дело делать.

— Я человек, если вы забыли, бронированный. Но в целом вопросов нет, действуйте сами. Другое дело, я бы хотел, чтобы в ходе операции никто не пострадал, в том числе и среди корпорации. Нет у меня цели, чтоб «кровь рекой».

— Эх-хе, босс. Нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц.

— Я не говорю, что полный пацифизм. Примените сонный газ, я вам его уже заказал. И не надо никого их охраны убивать. Это просто люди, которые делают свою работу.

— Ну, у нас нет самоцели душегубить. Тут мы не против. Только газ за Ваш счёт!

Глава 24

Пилите, Шура

Сколько весит кубометр золота?

Я этого не узнавал, потому что элементали не придерживались метрической системы. Ну, то есть, они её знали и считали в ней, но…

Вечером мне позвонил незнакомый номер.

— Да.

— Это Анастас Петрович, канцелярия Его Императорского Величества.

— Рад Вас слышать. Вы с хорошими новостями?

— Продуктивными, — уклончиво вздохнул собеседник. — В итоге сделкой занимаемся мы, в том числе и я, так что буду с Вами держать контакт.

— То есть, всё в силе? Государь ругался?

— Я не уполномочен транслировать мнения правителя, но да, он выражал некоторое недовольство.

— Ладно. Что делаем?

— Вот я и звоню Вам обсудить, что мы делаем.

Я находился в центре города, недалеко от площади, заходил проверить, как там дела у министерства юстиции, после чего прогуливался, наслаждаясь красотами вольного города и пытаясь проветрить голову.

Получив звонок такого уровня, я, само собой, присел на лавку, чтобы ничего не отвлекало от разговора.

— Ну, документы, вывоз, — высказал я свою точку зрения.

— Нет, — возразил мне собеседник.

Со стороны площади меня заметила девушка и решительно направилась в мою сторону. Это была Гадюкина, и я наверняка попался в плен и буду вынужден посетить очередное светское мероприятие.

— Начнём с чего… Груз готов?

— Мероприятия проводятся. Вы же понимаете, — уклончиво ответил я, — Специфика груза такова…

— Да что с ним сложного? — возмутился чиновник «администрации» императора. — Это же металл. Проверить, сложить, запереть.

— Это у Вас в городе, где под рукой есть дюжие гвардейцы и сейфы любого размера, — раздражённо огрызнулся я. — А у нас практически дикая местность. Негде мне запереть такую ценность, охраны, чтобы были не бывшие каторжники, нет. Не буду людей подвергать соблазну. Буду сам стеречь аки дракон.

— Это как знаете.

Гадюкина была уже близко, и она ухитрялась одновременно хмуриться и улыбаться.

— Но, мне тогда нужно понимание, — напирал Анастас Петрович, — когда Вы можете доложить мне о готовности?

— Завтра к вечеру и доложу, то есть, буду готов и позвоню по этому поводу.

— Хорошо, звоните на официальный номер канцелярии, добавочный номер тринадцать и шестьдесят две. Это защищённый канал.

— Угу.

Гадюкина присела рядом и раскрыла было рот, чтобы что-то сказать, хотя и видела, что я говорю по мобилету, но я скорчил страшное лицо и замахал рукой.

Она явно обиделась, скрестила руки на груди, но молчала. Пока молчала.

— Теперь. Документы готовятся, тоже скоро будут, — чиновник явно делал себе пометки. — Однако в связи со спецификой ситуации, у нас не будет возможности их Вам заранее дать на согласование. У Вас есть представитель в Москве, которому Вы могли бы поручить их контроль, вычитку?

Я прикинул, что некоторая часть семейства Филиновых уже перебралась в столицу, в том числе кто-то из братьев. Однако меньше всего на свете я бы хотел, чтобы эти троглодиты знали про мою сделку с империей по продаже золота.

— Нет у меня такого человека… С таким уровнем доверия и ответственности, Анастас Петрович. Поэтому я делегирую эту задачу Вам.

— Мне? — удивился он. — Но я лицо заинтересованное.

— И ответственное. Что входит в комплект документов?

— Частное распоряжение закрытого, то есть в данном случае это ведомственный аналог понятия «совершенно секретно», типа. Потом собственно договор в двух экземплярах. Передаточный акт, акт первичной апробации, акт погрузки. В данном случае есть отход от стандартного протокола. Казначейство проводит экспертизу всей партии, прежде чем оплатить. А Вы поставили условие, что оплата производится, когда пройдёт погрузка.

— Нет, до погрузки. Вы погрузитесь, улетите, а мне потом клянчить свой миллиард?

— Да-да. Ну то есть, оплата практически сразу?

— Не практически сразу, а сразу. Ещё раз. Ваши учёные и вояки прибывают, проверяют золото. Вы можете провести экспертизу у меня. Я дам полный контроль над золотом и отдельное здание под это.

— Что-то такое мы и организуем.

— Ну вот.

— Это не типично. Я полдня общаюсь с низовыми чинами, которые мне рассказывают порядок.

— Наверное потому, что высокие чины ни хрена не смыслят и попытались Вам пустить пыль в глаза?

— Не буду это комментировать. Обычно защищённый спецтранспорт или бронированный вагон пребывают к прииску, где уже находится спецрота охраны. Происходит внутренняя передача и контрольное взвешивание. Потом под конвоем груз следует в… В специальное и достаточно секретное место.

— Я не спрашиваю, где хранится. Меньше знаешь, крепче спишь.

— Так вот. Там есть и лаборатория, которая проводит проверку партии. Само собой, таких крупных партий, как у Вас, раньше не бывало, поставка касается пятидесяти килограмм, иногда больше. Максимум полтонны в песке или промежуточных слитках.

— У вас тоже будут слитки, точнее, куски. Увидите.

— Нужно знать заранее.

— Завтра доложу и опишу.

— Я фиксирую. Значит, к Вам прибудет транспорт, это действительно военный транспорт, но со спецротой.

— Как скажете, — вообще-то наличие у меня левых военных не радует, так и переворот можно прозевать, но ничего, потерпим.

— Всего будет четыре самолёта. Два грузовых, в которых будет охрана и два истребителя, чтобы прикрывать грузовые. У Вас есть аэропорт? В рапорте Баранова написано округло.

— Есть у нас аэропорт и полоса в полтора километра. Хватит Вам?

— Я уточню.

— А Баранов будет?

— А зачем Вам Баранов? У него другая специализация.

— Потому что я его знаю, а он меня. Он там… то есть тут, был, поймёт, всё ли в порядке. Словом, я бы хотел, чтобы в сделке участвовал Баранов.

— Зафиксировал. Я думаю, это не столь существенно и, если не получится, Вы откажетесь от этого требования.

— Раз не существенно, то и обеспечить его присутствие будет несложно.

— Тоже верно. Транспорт пребывает, в нём командир операции, скорее всего это будет Румянцев.

— Какая красивая фамилия.

— Что? Как угодно, главное, что человек имеет достаточный уровень доверия и опыта. Они прибывают, проверяют, сообщают. И, действительно, мы производим срочный платёж. Ещё нужно под эту операцию в императорском бюджете деньги выбить.

— Эмитируйте, выпустите нужную сумму, она же сразу становится обеспечена, как иной раз пишут на деньгах — золотом и драгоценными камнями.

— Это работает не так, Аркадий Ефимович. Но, не переживайте, деньги будут.

— Я переживаю и не брошу это дело, пока сделка не дойдёт до конца.

— Ваше право. Мы отправляем платёж, он будет обработан в течение нескольких минут, может быть, часа, в ускоренном режиме. По результату деньги окажутся на Вашем счёте. Мне надо ещё раз запросить, чтобы банк подтвердил. А почему именно этот банк?

— Российский земский банк, потому что… Ну не в английском же банке открывать счёт верно? А этот банк с государственным контрольным пакетом акций.

— Это верно. В банке будет наша группа, следить, чтобы операций на счёте не произошло до тех пор, пока самолёт не прибудет в место назначения. Понимаю, что такого условия не было, но на сей счёт есть прямое указание императора.

— То есть риски разделяем, и я не могу пользоваться деньгами, пока транспорт не прибудет в точку Б как в школьной задаче?

— Даже если Вы против, наша сторона настаивает на именно таком механизме.

— Да нет, почему же, надо так, значит надо так. Я подчиняюсь воле императора.

— Это очень радует. Тогда все вопросы согласовали, документы от имени каганата вычитаю я. Это странно, но… Я отнесусь к Вашей просьбе со всей ответственностью. Оригиналы Вы получите с транспортом, они уже будут подписаны нашей стороной.

— Да. Цена и объёмы?

— В таких договорах закладывают возможность отклонения от объёмов, указывая цену за грамм. Погрешность меньше грамма в весе округляется до грамма в нашу пользу.

— Как скажете, Анастас Петрович. Расхождения, наверное, будут.

…

— С кем ты там говорил и о чём? — спросила всё ещё сидящая рядом Гадюкина, а я подпрыгнул от неожиданности, потому что так увлёкся разговором, что забыл про её присутствие.

— С императорской канцелярией.

Она пару раз моргнула.

— Не врёшь. Что у тебя там за дела с ними?

— Не имею право рассказывать, — вздохнул я. — Даже своей горячо любимой девушке. Могу только сказать, что выполняю приказание императора и вообще человек подневольный.

— Да уж, конечно, — она сузила глаза. — Что-то продаёшь империи? А почему этим занимается канцелярия?

— Повторяю, что не вправе.

— Ладно-ладно. Я тебя поругать шла, за то, что пропал. Ну неужели там в каганате столько дел, что нет времени за ручку со мной погулять?

— Вообще-то там война, тут империя, там англичане. И вообще, англичане наняли клан убийц, чтобы меня порешить.

— А известно кого? — спросила она.

— Поляков каких-то… Я не знаю, мы пока что не выяснили.

— Поляков. Я выясню и попытаюсь аннулировать твой контракт.

— А так можно?

— Клан потерял хотя бы одного исполнителе?

— Двух. Одного порешили китайцы, второго… Словом, он в плену у имперцев.

— Темнишь ты, Аркадий Ефимович, мой жених. Темнишь. Что мне будет, если я аннулирую твоё убийство?

— А что бы ты хотела?

— Торгуешься ещё, как молдавский цыган. Жениться хочу на тебе, ты завидный жених! К тому же попадаешь в такие переплёты, что я смогу стать молодой и обеспеченной вдовой.

— Кхе. Нет, давай без этого, без брака.

— Тогда особняк Вьюрковского, который по соседству с базой «Единорогов».

— Ого, вот это аппетиты у Вас, Ядвига Павловна!

— На здоровье не жалуюсь. Ну не надо тут такое лицо делать, Аркадий, ты же не пользуешься тем домом, не живёшь там. Всё время в каганате проводишь.

— Я подумаю. «Нет» не говорю, но подумаю.

— Подумай. Это хорошая сделка. Кстати, тебе надо назначить наследника, на случай, если ты соберёшься помирать.

— Я ещё молод.

— В тебя сколько раз стреляли в твоём нежном возрасте? Ты задумайся над своим поведением. В принципе ты не обязан назначать наследника. Если помрёшь, твои братья наследуют, твой отец выберет кого-то, и он станет на твоё место. Как юрист ты понимаешь, что вопросы наследования будут плясать от твоей персоны, Хомяковы тут уже никак не появятся.

— Понял тебя. Да, и правда, надо назначать.

— И я — лучшая кандидатура!

— Слушай, мне срочно надо в каганат, там кое-что для императора готовить.

— Ты кого больше любишь, меня или императора? — Гадюкина откровенно издевалась надо мной.

— Я Родину люблю больше всего! В данном случае это сказочно красивый Алтай. Всё, мне пора.

…

Элементали управляли погодой и могли блокировать дождь, ну или, напротив, его ускорить. Я попросил, чтобы время от времени дождь шёл, чтобы был естественный ход вещей, чтобы не было засухи и так далее.

Сейчас я брёл среди леса в окрестностях города по западной стороне, проделывая обратный путь по сравнению с тем, как вёл недавно «четвёртый отряд».

Шел по дороге, под небольшим, но надоедливым дождём, а из кустов на меня назойливо пялилась местная рысь. И хотя мой пистолет был при мне, как и Шило с возможностью сбежать, её неотвязчивое внимание меня нервировало.

Позвонил Фёдору.

— Фёдор Иванович!

— Да-да.

— А скажи, тебе же там атаман по моей просьбе придал один «козлик»? Тот, где пулемёт стуканул и снят для ремонта.

— Ну да, в авиаотряд, для хозяйственных нужд, но это временно, пока пулемёт не починят.

— Надо техники в город привезти…

— Ты об этом позвонил поговорить?

— Нет. Я прошу тебе завести «козлика» и забрать меня с новой дороги на западной стороне.

— По ту сторону моста?

— Да. Приедешь?

— Ну, «козлик» — не машина для перевозки пассажиров, тебе ехать только в люльке пулемётчика. Ты ж промокнешь?

— Фёдор Иванович, я сейчас пешком иду по этой дороге и так промокну ещё сильнее.

— Ну, моё дело предупредить.

…

Он появился через двадцать минут, весело оглашая окрестности гулом работы дизеля, чем спугнул, наконец, любопытствующую рысь.

Когда я залез в люльку, куда Фёдор заботливо положил для меня плащ-палатку, то пообщался с элементалями.

«Система туннелей под городом готова?».

«Да, но сейчас я строю двойную трассу на север, я далеко, так что не проси ничего срочно сделать».

«Понял, спасибо. Водный элементаль⁈».

«Да, человек».

«Я хочу забрать двадцать тонн золота из хранящихся у тебя».

«…»

«Какие-то проблемы с золотом?», — несмотря на то что я мок под холодным дождём, меня пробил пот.

«Нет, но я не формировал кубики пропорционально тоннам или пропорционально двадцати тоннам», — мысль водного элементаля была спокойной и неспешной.

«А сколько?».

«В кубике примерно девять целых и сто тридцать две тысячных тонны… Всё дело в размере и форме. Такой размер был самым красивым».

«Грузи три штуки. Сможешь их перебросить к моему Чёрному зданию?».

«Нет, я только на берег, дальше сам».

«Принял. Куда поставишь?».

«Граница города… Порт. Три кубика».

«По моему сигналу».

«Ладно, но давай поскорее, мне надо укладывать спать наших друзей. Не хочешь посмотреть? Они в зале элементалей».

«Прости, пока что моя транспортная магия в городе не работает».

«Заболел? Ну, выздоравливай. Вы, живые, такие хрупкие. Береги себя, человек».

…

Я действительно промок, но сейчас меня это мало волновало. Когда притормозили чтобы войти в поворот в направлении города, я крикнул Федору.

— А сколько «козлик» потянет веса?

— Ну… Полтонны можно разместить на решётке за двигателем.

— А если волоком?

— Чёрт его знает. А что?

— Погнали сразу отсюда и в порт.

…

По моей телепатической просьбе элементаль вытолкнул на пирс три кубика, которые в темноте смотрелись серыми и безобидными.

— Вот такой надо тащить.

Я выпрыгнул из люльки и сам занялся буксировочным тросом, обвязал насколько получалось плотно кубик, а Фёдор попробовал тянуть.

Получилось, но за один рейс мы смогли волоком оттащить только один кубик.

Таскать за собой массивный, хотя и не очень большой, значительно меньше кубического метра кусок золота в форме идеального куба, штука по меньшей мере, странная.

На проходе в портово-рыночную зону был казачий пост, но по факту они укрылись в самодельном шалаше и максимум посматривали на нас, не понимая, чего это «козлик» туда-сюда катается.

Так мы перевезли в здание авиаотряда, основной дом и базу семьи дяди Вани три здоровенных куска благородного металла.

…

— Золото? — дядя Ваня погладил металлический бок.

— Оно. И тут это…

— Что?

— У нас нет весов, чтобы его взвесить, но эле… изготовитель сказал, что в одном кубике девять тонн и сто тридцать килограмм. Примерно.

— Золото с килограммовой погрешностью? — дядя Ваня понимающе хмыкнул.

— Суть в том, что скоро прибудет спецтранспорт от императора и нам надо отдать им двадцать тонн.

— Он хоть за это заплатит? — насупился Варварий, который сразу же уловил ужасное слово «отдать».

— Заплатит.

— Ну, тогда ладно, — по лицу среднего из братьев было видно, что он готов разжечь пламя революции и начать активно свергать императора прямо отсюда, если золото уйдёт просто так.

— Но три куба — это больше. А больше отдавать не хочется, потому что… Потому что я сказал, что у нас двадцать тонн и всё.

— Для начала покурим, — Фёдор уселся на один из кубов и закурил. Я немного удивился, вроде бы бросал недавно, но принципиально ничего не имел против. Дядя Ваня уселся рядом, и мы всё удобно расположились по ещё тёплым, согретым речной водой кускам металла.

Иванычи, если не брать в расчёт казаков, единственные, кто оборудовал себе жильё. У них были ворота, была дверь, вместо окон — ставни. Вообще их опыт оборудовать везде себе уют отчётливо давал о себе знать.

А ещё они собрали из неограниченного запаса брёвен столы, стулья, распускали брёвна на грубые доски и собирали себе мебель. Дядя Ваня уже понемногу продавал такую мебель казакам, у которых появились деньжата. Можно сказать, что город стал обрастать мастерскими и внутренней торговлей.

— Давайте я всех покормлю? Сегодня у нас жареный угорь, я его у Олега купил. Молодец парень, зарабатывает как может, с торговцами общается, заказы фиксирует, плату с торговцев берёт за стоянку.

— Что-то не припомню, чтобы в казну поступил оттуда хотя бы рубль. И не уверен, что угорь водился тут до недавних пор. Ну ладно.

За таким вот грубым, но крепким и пахнущим смолой столом мы и кушали.

…

— С точки зрения математики ничего сложного нет, — после еды взял слово дядя Ваня. — Два этих куба — это восемнадцать тонн с небольшим. Остаётся отрезать от третьего куба менее двух тонн и будет приблизительно двадцать.

— А мы сможем отрезать? — спросил я, сознательно используя местоимение «мы», поскольку рассчитывал на их помощь и работу. То есть фактически я имел в виду — «вы», потому что навык попила золота у меня отсутствовал.

Они переглянулись.

Фёдор откашлялся и деловито уточнил:

— Я так понимаю, что за непосредственное участие в этом золотовалютном деле мы можем рассчитывать на участок земли?

— Небольшой, — на всякий случай добавил от себя дядя Ваня.

— Да, — не задумываясь, щедро выдал я. — На том берегу появились шестиугольные террасы на разной высоте. Выбирайте любую.

— Четыре, — обаятельно глядя на меня, выдал алчный Фёдор.

— Чёрт с ним, пусть будет четыре, любые. Как закончим, выберете и забирайте. Документы вам выдам, всё равно казакам землю выдавать тоже, правда, тем не так много. Там каждый участок — это по полсотни гектар. Но тогда я прошу вас ещё и взять на себя функцию авиаотряда ещё хотя бы на год.

— А что с зарплатой? — хлопнул ресницами Фёдор.

— Что тебя учил торговаться, Фёдор Иванович? Там в небе есть цыгане, а я не заметил? Ладно, с зарплатой как раньше. На вас авиация, разведка как договаривались, ремонт «козликов».

— И мы тогда пыль заберём, — задумчиво вставил слово Иван Иванович. — Пилить будем лучковой пилой. Она по дереву, но золото — металл мягкий, должна взять. Плюс постоянный износ и точка полотен. Ничего, справимся. Чтобы не было вопросов, почему кубы, надо разрезать каждый большой блок на куски.

— Пропилим в трёх плоскостях, — нарисовал на бумажке схему дядя Ваня. — Из каждого идеального и прекрасного в своей геометричности кубика получится восемь более маленьких и кривых. Зато каждый чуть больше тонны. От третьего отпилим кубик чуть побольше, в итоге получим… Семнадцать кубиков по тонне с небольшим.

Я кивнул. Мне правда показалось, что они придумали разделить большие кубы только чтобы сгенерировать побольше металлической пыли, которую они соберут и расплавят на всякие самодельные перстни и зубы.

— А можно их взвесить? — не унимался я. — Хотя бы грубо? Есть в городе хоть одни весы?

— У торговцев есть амбарные, они привирают, но в целом пойдёт. Но они их просто так не дадут.

— Купи, Фёдор Иванович. Или возьми в аренду. Я денег дам, а ты мёртвого уболтать сможешь.

— Тогда надо пилить прямо сейчас, — средний брат уже вовсю разминал кисти, словно собирался драться.

Дядя Ваня стал собирать тарелки.

— Сейчас? А чего не утром?

— Все важные дела делаются в темноте. Сейчас идёт дождь, и никто не заглянет. А если заглянет, я его пошлю так, чтобы пошёл. Будем пилить прямо сейчас. Поставим кубики отдельно, укроем брезентом. А обрезок спрячем среди хлама в дальней части комнаты.

— Надо его вообще убрать из здания, например, в мой Чёрный дом, большое здание на северо-западе города.

— Да, — согласился дядя Ваня, — Там можно его задвинуть за кубики вольфрама, подобное спрятать за подобным.

— Ну тогда что? Иваныч, тащи пилу, пилить буду, — встал из-за стола средний брат.

— Наша лучковая пила двуручная, вдвоём надо пилить, не одному, — остудил его пыл старший брат. — Аркадий Ефимович, ты ложись спать у нас, на одной из лежанок, не побрезгуй. Заодно за процессом присмотришь и нам так спокойнее, что тебя ногайцы не украдут. Ты нам теперь живой нужен, чтобы землю нам дал.

И очень скоро они стали пилить, прямо дальней части зала, надев на руки рабочие рукавицы, чтобы не натереть мозоли, а я стал спать.

Устал за сегодня. Так устал, что даже зрелище того, как пилят девятитонные кубы золота, не стал смотреть, хотя и слышал сквозь сон монотонную работу пилы.

Глава 25

Готовность

Почему всё сложное и даже местами неприятное, должно произойти и одновременно, и так, чтобы ещё и мешать друг другу?

— Докладывай, какой план? — я сидел на грубо сколоченной и вместе с тем претендующей на звание лучшей в городе, ввиду отсутствия иных, скамейке и общался с «четвёртым отрядом».

— Мы думали, Вы приедете, чтобы пообщаться?

— Сам же сказал, что срочно? Меня тут прочно держат, так что, товарищ предводитель диверсантов, рассказывай.

За последние сутки я и правда не отдалялся от резиденции Иванычей, и, в данном случае, хранилища золота, кушал с ними, слушал анекдоты в исполнении Ивана Ивановича, даже нашёл время, чтобы почистить свой кольт.

— Ну дык, да, сегодня ночью самое время, ближе к утру, — доверительно говорил старшина боевиков.

— Почему? — мой хороший знакомый татарин, Решат, таким простым вопросом ставил людей в тупик и заставлял задумываться. Ну то есть, у всего есть причина, он её спрашивал и если её не было, то говорящий и сам понимал, что чёткой причины нет.

— У них день рожденья у реги-ональ-ного дирехтура, — несмотря на коверканье слов, старшина довольно глубоко копнул. — И они выбывают усе на озёра, на как его… корпо-против. Бухать будут, дык одних виски купили цельных шесть ящиков и мяса три барана. Знамо дело, калдырить будут до ночи, в офисе никого не остаётся, а на складах токма два сторонних сторожа, которые загодя тоже водочкой затарились.

— Откуда такие познания по розничному товарообороту отдельно взятой торговой компании в Кустовом?

— У Вас своё секретство, у нас своё. Старые связи и ишшо наш один там цельный день шлёндал, балакал с ихними, пытался на работу устроиться.

— Не взяли?

— Нетушки, отказали, морды аглицкие. Но много чего услышал. Так что на зорьку самое то будет по времени.

— Вводные шикарные, — мобилет отобразил, что мне звонит второй номер и это был номер императорской канцелярии. — А план какой?

— Перво-наперво заходим в офис. У них тама мощная сигнализация на только входах. А мы с обратной стороны стену провалим парой ударов кувалды. Тама с чёрного двора в одном месте была дверь, её заложили, замуровали и поштукатурили, цветочки поставили. Мы пощупали, халтура, кладка в полкирпича. Заходим, выносим всю документацию и два сейфа. Можа, там ничего ценного и нет, но Вы же, босс, хотите им подгадить?

— Ну в целом ты верно политику мою понимаешь, за это спасибо.

— А потом подпалим.

— Не слишком жёстко?

— Апосля тех степных складов Вы такие слова говорите, босс?

— Ну да, там был поджог, но тут-то вокруг город Кустовой. В конкретном этом здании никого из людей не будет, а вокруг?

— Смежных строений нет, здание наособь стоит, огонь не перекинется. Со складами токмо сложнее будет.

— А что склады?

— На складах постучим в ворота, попросимся пописять, Малой так уже делал, у него голос жалистный.

— Не пустят, это ж охраняемый объект.

— Знамо, не пустят, это верно. Но морду набить, когда он станет калитку обсикивать, откроют, тут-то мы и в дюньдель и дадим обоим.

— Зачем в дюньдель? Я же вам купил газ?

— Газ не сподручен, наперёд зная, сколько их и где они, нам газ не нужен. К тому же как нам самим потом по загазованному ходить? В общем, мы их аккуратно. Потом свяжем, кляпы в рот и… Сейф вскрывать не станем, утащим целиком, как и всё ценное.

— А куда столько? Ну то есть, вам же грузовик нужен?

— Нам китайцы дадут, мы договорились. У них на складе всё и раскурочим, сейф они себе заберут, говорят, что знают, там стоит артефакт поиска, они его снимут, разберут и макры продадут. И сейф перекрасят, иероглифы набьют и тоже продадут, но уже в другом месте. Славные ребята.

— Когда это вы уже успели познакомиться?

— Ну, главарь ихний приехал смотреть на нас, кто это в доме графа, то есть Вашем, поселился. Имя у него такое… Не запомнить. Татьян-жыв!

— Танлу-Же. Ну, если он не против, тогда ладно.

— Грузовики есть, мы есть, место есть. Ну что, мы тогда приступаем?

— Ага, то есть… — снова позвонили, с частного незнакомого номера, вторым вызовом. — В общем, операцию согласую, если что, у каждого из вас есть портальный свиток, бегите в бывшую военную часть, а оттуда я вас уже вытащу. И помните, если что, ваши жизни важнее операции, чуть что — давайте дёру.

— А как же «результат любой ценой»?

— Нет у нас сейчас такой концепции. Ваши жизни важнее, если что, пёс с ней, с компанией, как-нибудь по-другому разберёмся.

— Приятственно такие слова добрые слышать, босс, но я думаю Вы зря переживаете. Всё будет чики-пуки. Слово модное, Малой где-то языком подцепил.

— Будьте осторожны, я за вас переживаю. Всё, конец связи.

…

Закончив разговор, перезвонил по незнакомому номеру.

— Да, кто это? Вы мне звонили.

— Аркадий Ефимович…

— Я.

— Это Анастас Петрович, помните меня такого?

— Вы в моей жизни в последние пару суток занимаете больше места, чем возлюбленная девушка в сердце пылкого парня.

— Гммм… Надеюсь, это чистая аллегория. Вы, наверное, стихи пишете?

— Нет, только исковые. Вы звонили сказать, что всё в силе?

— В силе? Нет, Аркадий Ефимович, согласно Вашим словам, Вы, аэропорт и груз готовы уже длительное время.

— Ну да, вроде того, тридцать шесть часов, как расстелили ковровую дорожку. А что?

— Наши борты готовы ко взлёту.

— Уже?

— А Вы собирались ещё годик подождать? Император сказал «срочно», Вы выразили готовность.

— Говорю же, ковровая дорожка расстелена. Нам, что нищему собраться, только подпоясаться.

— Ничего себе нищие, с двадцатью тоннами… металла.

— Я-то готов, а вот что Ваша сторона так быстро собралась, изрядно удивлён.

— Готовы, ждут от меня отмашку на взлёт. А я до Вас дозвониться не могу.

— Машите. Четыре борта, как договаривались?

— Да, всё по специально под Вас согласованному протоколу. Самолёты садятся, выходит офицер войск спецсвязи, один. Его встречаете Вы, тоже один. Он Вам вручает конверт, Вы вскрываете, там письмо с просьбой принять вооружённую делегацию и заверение, что таковая не является вторжением.

— Это что-то из международного дипломатического этикета?

— Ну да.

— А раньше Баранов просто прилетал, как к себе домой и делал, что хочет.

— Мероприятие организуем мы, а не Ваш приятель из Министерства обороны. Вы проверяете письмо, оно имеет магическую защиту и не может быть подделано. Вы подтверждаете, что готовы начать приём, офицер даёт сигнал Румянцеву, тот выходит с вооружённой охраной и начинает руководить операцией. Дальше уже Вы с ним договаривайтесь на земле. Конечно, было бы время, мы бы согласовали каждый шаг, каждое действие поминутно.

— Это лишнее. Не дети малые, разберёмся. Так получается, они сейчас взлетают? На ночь глядя?

— По нашим данным, у Вас будет ещё светло на момент посадки и выгрузки. Какие-то возражения?

— Ну почему, государь же сказал бегом, роняя это самое на асфальт, значит давайте всё сделаем в темпе.

— Государь ничего про асфальт не говорил, но в целом Вы правы. Надо сказать, Аркадий Ефимович, что Ваши фигуры речи в общении с Императорской канцелярией…

— Лишнего болтнул?

— Ну, скажем, это за рамками обычных служебных выражений, ближе к неформальному общению.

— А для меня зо… груз, я хотел сказать, это личное, неформальное, я к нему привык, как к родному дитя, которое в столице отправляю учиться. Вот, расчувствовался…

— Транспорт будет у Вас через четыре часа.

— Так быстро?

— Эти самолёты летают быстро. Я буду набирать каждый час.

— Хорошо, — мне захотелось брякнуть, что я пока пойду пирог для «хлеб-соли» испеку и кокошник поглажу, но не стал. Анастас прав, от нервов я шучу, причём иногда резковато.

Закончив разговор, я встал, щёлкнул суставами и поплёлся к «козлику», сел на место водителя, завёл.

— Ты куда? — окликнул меня бдительный Фёдор.

— К атаману, скажу, чтобы привёл казаков в полную боевую готовность.

— Они же и так, в полной… Ещё полнее?

— Ага. Вы тоже готовьтесь, через четыре часа прибудут наши столичные гости.

— Я встречать их не буду. Что я, москвичей не видел? В диспетчерской пересижу.

— Могу дать парадный костюм.

— Не надо, суета это всё. Суета.

…

Доехал до казачьего форта, заглушил «козлика», кивнул посту охраны и прошёл внутрь.

Обстановка после активных боевых действий и промежуточной победы улеглась, но нервозность от приезда москвичей, хотя они и не комиссия из Генштаба, чувствовалась.

Атаман курил у входа.

— Здорово дневали.

— И тебе не хворать, — мы обменялись крепкими рукопожатиями.

— Ну что, позвонили, через четыре часа будут.

— Я тогда своих по казармам не отпускаю, — Дмитрий достал ещё одну сигарету, между прочим, курил он подаренный мной контрабандный кубинский табак в сигаретах, ароматный и убийственно крепкий. — Посты стоят на всех воротах.

Он предложил мне, но это скорее по привычке и от некоторой усталости, так-то он знал, что я сам не курю.

Я отрицательно мотнул головой.

Элементаль снял каменные запоры со всех ворот, но сами ворота ещё не изготовлены, кроме частично готовых северных.

— Боеспособные «козлики» станут в боевое охранение. Гости будут садиться с севера на юг по полосе или наоборот, с юга на север? Ну то есть, куда перегонять взвод встречающих?

— Фёдор, как диспетчер, будет сажать их с юга на север, потому что груз и здание под проверку у нас возле здания диспетчерской, а это север и ближе к форту.

— Мои люди расставлены будут все. Расставлю я их за час до прибытия, чтобы они не разбрелись и не уснули на постах.

— Лады. А знаешь, Дмитрий, что всё может пойти не по плану?

— Не пугай меня, Аркадий.

— А я и не пугаю. Это ж грёбанные коммандос, целая рота прямо внутри города. Им ничего не стоит меня арестовать, а золото забрать просто так. Ты только представь, какая экономия бюджета!

— Император не такой, — недоверчиво буркнул Дмитрий, но тут же умолк. Реальность войны в степи и службы сделала его более трезвым и циничным.

— Я говорю это только тебе и для твоих ушей. Мне может, не так много лет, но я вижу в глазах людей то, на что они способны. Его и его подчинённых, а среди них наверняка будут те, которые предложили такой сценарий, останавливает только то, что я озвучил существование золота перед иностранцами. И теперь, если он заберёт его просто так, силой… Не будем называть это ограблением, хотя это именно оно… То всё мировое сообщество будет знать, что дела с ним иметь опасно.

— Думаешь, они могут нас всех того? — шёпотом спросил атаман. — Ты поэтому при иностранцах про золотишко соловьём разливался? Хотя у нас в городе до сих пор казаки ни черта не знают, все думают, что просто делегация пребывает.

— Да, я специально это дело раструбил.

— То есть, не доверял?

— Нет, братан, не доверял. И больше тебе скажу. Ты, к примеру, формально государев человек.

— Я прежде всего офицер и человек чести.

— Димас, я в твоей честности и том, что ты твёрдый как вольфрамовый гвоздь, не сомневаюсь ни секунды. И что после того, как я огнём гнал степняков, дипломатией решал с ними, не говоря уже про то, что эти самые мобильные пулемёты — вообще моё детище, ты меня уважаешь и считаешь боевым товарищем?

— Мы тебе, когда дым рассеется, медаль за отвагу дадим. Есть конкретные критерии, та вылазка и захват артиллерии им соответствует. Надеюсь, что доживу до вручения медали. И ты доживёшь.

— Так вот. Ты ещё и агент секретной службы.

— Как и ты.

— Да. Поэтому, если ты получишь приказ меня арестовать…

— И предать дела каганата? Дело всех этих моих парней?

— Здорово, что ты их перестал стадом каторжников называть.

— Мы с ними уже два пуда соли вместе съели. Да и они теперь далеко не те придурки, что вшей гоняли под местными берёзками и соснами некоторое время назад. Люди меняются под влиянием обстоятельств.

— Так вот, Дмитрий, мы отвлеклись. Если получишь приказ, то ты парней не предашь, ты обернёшь их против меня, не более того. Я тебя прошу такой приказ… Выполнить.

— Хе…

Чуй достал ещё одну сигарету.

— Не ожидал от тебя такой жертвенности. Ты серьёзно?

— Да, я всё посчитал, вероятности, модели событий, за последние пару дней время было. Легче пожертвовать мной и золотом, чем казаками и всеми жителями города… И в итоге лишиться золота и опять-таки всех жителей города.

— Принял. Это ты меня так сейчас хочешь избавить от моральных страданий?

— Проговариваю варианты.

— То есть получается, что сейчас мы с тобой, и все жители города, включая волков, которых мои ребята из второго взвода прикормили и понемногу одомашнивают, все зависим только от честности людей, в которую ты сам не больно веришь? И то, что ты человек умный и дальновидный, доказывает тот странный факт, что этот город вообще существует, как и мы в нём?

— Ну да, в честность не верю. Верю, что они тоже всё просчитали и решили, что им будет выгоднее нас не кидать, не обманывать, а просто провести сделку и похлопать по плечу. Тем более что ярд… То есть миллиард, в масштабах империи — это не так уж и существенно.

— У королей и императоров есть мораль.

— Знаешь, не так давно британский король дал приказ убить полмиллиона ирландцев, а ещё миллион вывезти в Новый свет как белых рабов, а ирландок скрещивать с неграми, чтобы вывести идеальную рабочую расу. И ничего, все считают британских королей джентльменами.

— Так-то британский… Ладно, эти слова мне неприятно слышать. Несущественно… Миллиард — несущественно, наши жизни и мы — несущественны. Ладно. Закончили этот разговор. Ты парадный костюм наденешь? А то выглядишь, как будто уголь грузил.

— Да, точно, переоденусь, скатаюсь к Чёрному зданию.

— Куда?

— Ну, та здоровенная бандура, которая на северо-востоке стоит.

— Ну давай.

…

Ожидание, когда вот-вот должно начаться что-то большое, значительное и важное, томительно. Семья Иванычей, например, кроме Фёдора, чтобы отвлечься, занималась своими рутинными делами. Мне позвонила Гадюкина и снова пыталась что-то выведать про мои отношения с императорской канцелярией.

— Я понимаю твой интерес, но они сами запретили мне даже маме родной что-то рассказывать. Не обессудь.

— А тебе не интересно, что по полякам?

— Интересно. Не на первом месте, но да, любопытно.

— Есть у меня такая возможность через одного генерала, что в Кракове служит… Но это если мы договоримся про особняк в качестве оплаты.

— А если я скажу «да», а потом обману? У нас же нет письменной сделки.

— Аркадий, не морочь голову, ты не такой чтобы по мелочи людей кидать. Ты если обманываешь, то по-крупному.

— Это в какой момент особняк в Кустовом стал мелочью? Ладно, мне надо подумать.

— Не тяни, ты уже всё для себя решил. Хоп-хоп, я запущу процесс и через неделю можешь ходить по Кустовому и ничего не бояться.

— Я и так ничего не боюсь.

— Сможешь бронежилет снять. Не удивляйся, я всё про тебя знаю.

— Не удивляюсь. Рад, что для кого-то я — открытая книга.

— Не могу понять, ты вроде съязвил, а вроде и искренний.

— Я… Я устал и мои дела ещё не закончены.

— Так что с особняком?

— Завтра. И даже если я соглашусь… Я подчёркиваю, «если». Мне надо его ещё с нанятыми магами перерыть сверху до низу, чтобы отыскать тайники и забрать всё себе.

— Не переживай, я сама найду за это время и честно верну тебе твои и твоего Вьюрковского тайны.

— Не дави на меня. Всё, давай до завтра. Мне спать пора, я приболел, врач дал мне снотворное.

— Опять Вы врёте, Аркадий Ефимович!

…

Элементаль воздуха остановил ветры над долиной и к моменту, когда в наше воздушное пространство вошёл пока ещё одинокий штурмовик, мы с Фёдором сидели в диспетчерской, то есть башенной надстройке высокого здания будущего аэропорта и созерцали небеса.

Все в городе, пожалуй, кроме Николая, стояли на ушах, генерал французского происхождения облачился в парадную форму с генеральскими погонами, атаман крутился по городу, как бешеная пчела по лесу.

— Неизвестный самолёт, это «земля» Порт-Николай, Вы в воздушном пространстве каганата Южный Алы Тау, назовитесь.

— Это борт «один-каппа-три», Вас должны были предупредить.

— Предупредили, «один-каппа-три». Вы должны назвать кодовое слово.

— Дрофа.

— Принял, «один-каппа-три». Всё штатно, полоса готова, Вы ожидаете остальных?

— Да. Но мы видим ещё один борт в небе, чужой. Вам что-то известно про него, «земля»?

— Уже прилетели? Это, скорее всего, французы.

— Какие, к лешему, французы, «земля»? Что у Вас там происходит⁈

— Обычные такие французы. Это гражданский борт, везёт груз коньяка и инструментов для города. Мы их посадим, пока Вы ждёте своих.

— Ладно, но пусть поторапливаются, и я буду за ними следить, кружить.

— Всё верно.

— Меня не предупреждали, что тут бывают другие самолёты, «земля».

— «Один-каппа-три», это аэродром, тут бывают самолёты, мы его посадим и загоним в ангар.

— О-ля-ля, мон шери Фьёд-дор! Это ми, Клод-Готье и друзья прилететь, — в «радиоканал», а это была просто общая частота, ворвался французский пилот. — То есть, ми хотеть сказать, борт «Эф-Монреаль сто четыре».

— Борт «Эф-Монрель сто четыре», полоса готова, садитесь как можно скорее, нам надо очистить полосу к прибытию других бортов.

— Ми можем и покружить, как птичка, о-ля-ля!

— Нет, — раздражённо зарычал Фёдор. — Садитесь немедленно, чтобы не нервировать другой борт.

— Ой, какие ми нешные, аристократическая дама! Сейчас сьядем, Фьёд-дор, пусть не дуйют щёчки.

Пилот штурмовика лишь возмущённо фыркнул в эфир.

Интерлюдия

Граф Румянцев с любопытством смотрел в окно.

— Странно, что под нашу миссию Вам разрешили сесть на хвост, — он обратился к сидящему рядом пожилому старцу, одетому в длинный просторный балахон, новенький и чистый, но из самой недорогой ткани.

— У Инквизиции свои пути.

— Вам должно быть известно, что секретная служба его проверяла и пришла к выводу о благонадёжности. Личная охрана проверяла его, когда он встречался с сами знаете кем.

— Ну, то что он не представляет опасности, не значит, что не представляет опасности то, с чем он имеет дело, что он не заигрался, — старик демонстративно указал в иллюминатор. Самолёт заходил на посадку, в нём был виден город.

Город с идеально ровными улицами и столь же аккуратными, словно на чертеже отличника-студента, домами.

— А что, он делает что-то плохое? Ну город построили, небольшой, тысяч на десять, двадцать жителей? Он богатый человек, вложил свои капиталы.

— Построили, но без строителей, — недовольно причмокнул старик. — Вы правы, у Вас своя работа, у меня своя. Вы просто высадите меня и всё.

— А познакомить? Как мне Вас прикажете представить? Мне велено сказать, что Вы учёный, гидрогеолог.

— Вот так и скажете. Оставите меня тут и забудьте, что видели меня.

Румянцев неодобрительно закряхтел. Как человек прямой и честный, он всех этих подковёрных игр не любил.

— Внимание, пассажиры, — ожил динамик в голове самолёта. — Приготовиться к посадке. Садимся по очереди, максимально быстро, чтобы успел приземлиться четвёртый борт, пусть погода пока на удивление отличная, но всё равно может чуть тряхнуть.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Адвокат вольного города.10

Content

Адвокат вольного города.10

Глава 1 Где золото?

Глава 2 Изделия из металла

Глава 3 Системный подход

Глава 4 Козлища войны

Глава 5 Монополисты

Глава 6 Имя

Глава 7 Кабырчик

Глава 8 Дело — табак

Глава 9 Зал элементалей

Глава 10 Разминка перед боем

Глава 11 Золото и обвинения

Глава 12 Как струна

Глава 13 Буквы и их последствия

Глава 14 На бумаге

Глава 15 Четвертая власть

Глава 16 Закупщики

Глава 17 Франтиреры

Глава 18 Сабли и рога

Глава 19 Лекарство от глупости

Глава 20 Сила стихии

Глава 21 Свобода договора (ст.421 ГК РФ)

Глава 22 Совет в Филях

Глава 23 Баня

Глава 24 Пилите, Шура

Глава 25 Готовность

Интерлюдия

Nota bene