Сяо Тай 6: Путь Мечника

Глава 1

Глава 1

Соленый морской воздух, легкий бриз, развевающий волосы и шелковые одеяния, крики чаек, далекие звуки сямусена, доносящиеся откуда-то из недр корабля. Деревянные доски палубы под ногами, отполированные до блеска и натертые воском для предотвращения гниения, деревянная рукоять посоха со скрытым клинком в руке, нефритовая подвеска на поясе и корабли Береговой Охраны на горизонте. Красные паруса с иероглифом «Гуо», означающим «царство», «государство» или в данном конкретном случае — «Империя».

— И часто господин второй лейтенант Фудзин изволит посещать «Цветущую Орхидею»? — спрашивает Сяо Тай у стоящей рядом Ай.

— Господин Фудзин, обладающий гуанем «Верный», да славится его имя и будут все его предки благословенны к нему… имеет обыкновение почтить это скромное заведение не реже одного раза в месяц. — отвечает Ай: — он обычно останавливается в Алых апартаментах и проводит все свое время взаперти с госпожой Синь Чунь из рода Хэйсе.

— Хэйсе Синь Чунь? Госпожа Черный Март?

— Она одна из самых почтенных и умудренных сестер «Орхидеи». Кое-кто может сказать, что господин Фудзин испытывает материнский комплекс… или комплекс старшей сестры. Но кто мы такие чтобы обсуждать вкусы наших уважаемых гостей? Мадам Фу говорит что наша задача — удовлетворять потребности и сделать так, чтобы покидая «Орхидею» наши гости хотели бы вернутся сюда еще раз.

— Госпожа Фу поистине великий предприниматель и… довольно циничная особа. Ай, а ты знаешь, что у меня и господина лейтенанта Фудзина есть… некоторые незавершенные дела?

— Старшая Сяо говорит о том, что она разбила мачту и потопила один из кораблей его эскадры? — Ай становится рядом с ней у борта и смотрит вдаль, туда, где над водной гладью горят алым пламенем два паруса с иероглифами «Гуо».

— Лейтенант Фудзин известен в Поднебесной тем, что он обладает гуанем «Верный», выданным ему в Запретном Городе. Говорят, что даже сам Сын Неба был поражен его лояльностью и несмотря на то, что он принадлежал к проклятому роду Гу — пощадил его и вместо казни на городской площади — сослал сюда, в Южные провинции. «Верность» лейтенанта Фудзина не означает его преданность своему командиру. Она означает его преданность своим принципам. Лейтенант Фудзин никогда не сдается и не отступается. Если Старшая Сяо действительно потопила один из кораблей его эскадры… то господин лейтенант обязательно востребует такой долг. — Ай еще раз бросает взгляд на паруса: — и… действительно. Эта недостойная Ай видит на горизонте всего два корабля. А их всегда было три.

— Может быть тогда мне стоит не привлекать к себе лишнего внимания? Не хотелось бы навлечь неприятности на госпожу Фу и это уважаемое заведение. — говорит Сяо Тай с такой уверенностью, которую вовсе не испытывает. У нее нет больше возможности управлять своей Ци, она может только укрепить свое тело, напитывая природной Ци ткани и связки, но не более. Для сражения с кем-то, кто может призвать Кракена — этого слишком мало. И избежать встречи со своим врагом она не сможет, корабли Береговой Охраны уже близко, полчаса и они уже начнут швартоваться к борту «Орхидеи». Спрыгнуть в один из купеческих кораблей и дать деру? Во-первых — куда? И во-вторых — ни один купец не уйдет от скоростных кораблей Береговой Охраны.

— Эй! Желаю праздновать! Чего такие унылые? — раздается громкий крик и она — оборачивается. Неподалеку, у открытой двери палубной надстройки стоят несколько человек. Молодой человек в центре одет в распахнутое на груди шелковое ханьфу, у него растрепанные волосы и бледное лицо. Он эксцентрично машет руками. Рядом с ним суетится девушка в красном жилетике поверх своего одеяния. Такие жилетики позволяют безошибочно отличить обслуживающий персонал и команду «Орхидеи». Тут же — стоит высокая девушка в шелковом платье небесно-голубого цвета и с высокой прической. Она слишком красива и слишком хорошо одета и на ней нет красной жилетки. Значит — певичка. Одна из жемчужин «Орхидеи», именно к ним и приплывают сюда гости со всех концов Южных морей. За спиной у молодого человека возвышается здоровяк с черной бородой и мускулистыми руками. Грязно-белая рубаха с оторванными рукавами — дает возможность оценить его мускулы и на секунду Сяо Тай вспоминает Третьего Брата, Чжан Хэя, здоровяка с черной бородой и руками словно стволы молодых сосен.

— Господин Сю! Прошу вас, пройдем обратно в апартаменты! — уговаривает молодого человека девушка в красном жилете: — в таком состоянии небезопасно находится на палубе!

— В самом деле. — говорит певичка в небесно-голубом: — мы еще не закончили нашу игру в мандариновых уточек на пруду у персиковых садов Лояня. Что делать на палубе? Тут воняет рыбой и чайки орут. А в апартаментах нас ждет нагретое вино… и я могу трубку с лучшей магрибской смесью раскурить…

— Не желаю сидеть в ваших апартаментах! Я — Сю Тиен Пятый! Один из наследников Дома Феникса! И желаю праздновать! Всем — праздновать! Ты! — он тычет пальцем в девушку в красной жилетке: — танцевать! И веселится! А ну сбрасывай свою одежду… ты, конечно, серая мышка, но мне интересно, что там у тебя под жилеткой!

— Дорогой, она не стоит твоего внимания. — прижимается к молодому повесе певичка в небесно-голубом: — она же из обслуживающего персонала! Если у тебя еще остались силы играть в тучку и дождик, пройдем в апартаменты и… — она улыбается и даже Сяо Тай видно, что эта улыбка натянутая. Рядом тихонько хмыкает Ай.

— Кто это такой? — спрашивает Сяо Тай у нее.

— Понятия не имею. — отвечает Ай: — кто-то из молодых богатеев. Вообразил себя большой шишкой.

— Но он упомянул Дом Феникса?

— Не знаю такого Дома. Это северные заморочки. Хоть Феникса, хоть Дракона, хоть Пресвятой Гуанинь. На этом корабле уважаемые гости остаются уважаемыми гостями ровно до того момента, пока соблюдают правила и нормы, установленные мадам Фу. То, что происходит в апартаментах — остается в апартаментах. Но нельзя мешать другим гостям или мешать работе команды. В конце концов мы — в море. — говорит Ай и Сяо Тай — понимающе кивает. Если каждый пьяный придурок будет мешать команде работать, то далеко вы не уплывете. Действительно, это не Дом Персикового Сада, который все же на земле стоит. Это — корабль, а на корабле соблюдение правил техники безопасности возведено в степень. А вот таким вот пьяным мордам даже на палубе лучше не показываться, упадет за борт или там на натертой воском палубе поскользнётся и голову себе разобьет. Теперь становится понятно, почему палуба всегда такая пустынная. На ней только встречают гостей и тут же — провожают в свои апартаменты. Так и вероятность неловкой встречи знакомых друг с другом сводится к минимуму, все равно то, ради чего сюда приплывают — происходит в апартаментах. В средней зоне, зоне Поднебесной — те, у кого есть деньги, но кто звезд с небес не хватает. В высокой зоне, зоне надстройки, называемой Небеса Обетованные — те, кто очень богат и влиятелен. Именно из дверей надстройки и вышел этот господин Сю со своей свитой… значит он довольно богат. И наконец, ВИП-зона, Небесный Дворец. Туда попадают только личные гости мадам Фу. Это еще двумя уровнями выше, оттуда спускаются по широкой лестнице, похожей на ту, что ведет к дверям Императорского Дворца.

Раздается звук удара и вскрик, Сяо Тай поворачивает голову и видит, как певичка в небесно-голубом — отшатывается от повесы, схватившись за щеку.

— Ты будешь меня учить жизни, жалкая тварь? Продажная женщина! — молодой человек в распахнутом на груди ханьфу срывается на крик: — ты! Сучка! Такая же продажная тварь как и все тут! Ничего настоящего! А ты! — он хватает девушку в красной жилетке за плечо: — делай что я сказал, ну! Я заплачу в два раза больше! Что стоишь, дура⁈

— Кажется нам нужно вмешаться. — говорит Сяо Тай, бросая взгляд на Ай: — это же недопустимо. Что… — она осекается, увидев легкую улыбку на губах Ай. Впрочем, стоит отдать ей должное, улыбка тут же пропадает и она — кланяется.

— Как скажете, Старшая Сяо. — говорит она: — ведь это вы тут — Старшая.

— … — долю секунды Сяо Тай изучает склонившуюся перед ней девушку с серебряными волосами. Ей все ясно, кристально ясно. Конечно же, эта Ай — не в восторге от назначения какой-то выскочки со стороны сразу на должность начальника охраны «Орхидеи». И конечно же она не станет ей помогать больше необходимого. Она просто — сделает шаг в сторону, вот как сейчас. Это ваша обязанность, госпожа Начальница, принимайте решения. Чтобы она сейчас не сделала — вся ответственность ляжет на ее плечи. Такой вот тест от Ай, мастера Гибкой Пики.

Она переводит взгляд на группу, стоящую на палубе. Быстрый анализ ситуации. Первое — мы на корабле. В открытом море, здесь можно вести себя разнузданно только в своих апартаментах, в каютах. Нельзя мешать команде. Для этого и носят красные жилетки, чтобы отличать с кем можно заигрывать, а с кем — нет. Тут она все верно поняла, нельзя такому позволять случаться. Однако этот «господин Сю Тиен Пятый, один из наследников Дома Феникса» — достаточно богат, чтобы его принимали на уровне «Небес обетованных». Такие как он — и содержат «Орхидею», на их деньги живут все эти певички, девушки и парни в красных жилетках, команда моряков, охрана, эта вот девушка с серебряными волосами, и сама госпожа Фу. Если Сяо Тай начнет калечить гостей, выбивая из них дурь или по примеру Третьего Брата — вбивая их головой вниз в землю… то довольно скоро никаких гостей у них не останется. Вот только слух разойдется о новой начальнице охраны, что позволяет себе такое… и все. Кому охота чтобы за его же деньги — ему еще и кости сломали. Или чего похуже, дозировать свою силу она так и не научилась толком. Весь прежний опыт столкновений диктовал одно — чем сильнее ударишь, тем лучше, нет такого понятия как оверкилл, следует просто втоптать противника в кровавую пульпу, вот и все. А тут такое недопустимо.

Она срывается с места и успевает перехватить руку пьяного повесы до того, как он ударит девушку в красном жилетике.

— Извините, юный господин Сю, но я вынуждена попросить вас вернутся в каюту. — говорит она, стараясь чтобы ее голос не звучал грубо или вызывающе. Как можно более вежливо и бесстрастно. Она конечно же может сейчас коротко ткнуть идиота под ребра рукоятью своего посоха, в солнечное сплетение, поймав его на вдохе, в печень, или даже просто в центр грудной клетки. Ткнуть его и приказать утащить в его каюту или как там — апартаменты. Но… она знает что это еще один тест от этой Ай — посмотреть как новая начальница справляется с проблемами. Она уверена, что сама Ай с этой ситуацией справилась бы двумя словами, но она не будет помогать ей, более того, если Сяо Тай приказала бы Ай что-то сделать с этим — она бы саботировала приказ. О, нет, никакого прямого непослушания, нет. Скорее наоборот — буквальное толкование этого приказа и слишком много энтузиазма, чтобы никто не мог обвинить ее в непослушании или отсутствии рвения. А виноватой осталась бы Сяо Тай — зачем такие приказы отдаешь? Не коллектив, а банка с пауками…

— А ты еще кто такая? — молодой человек вырывает свою руку из ее захвата. Она — позволяет ему это сделать. Бросает взгляд на девушку в красной жилетке, та смотрит на нее с немой благодарностью во взгляде.

— Это Старшая Сяо Тай. Она — Первая из Багровых Ястребов на «Цветущей Орхидее» — тут же представляет ее Ай, которая стоит у нее прямо за спиной. И если бы не тренировки с сестрицей Ли Цзянь — она бы сейчас вздрогнула. Однако же Ли Цзян столько раз возникала у нее за спиной, столько раз наносила удар кинжалом сбоку в шею, в почку, под лопатку, доставая до сердца… и эта Ай по сравнению с Ли Цзян — неуклюжая невежда. Сяо Тай слышала, как скользили по натертой воском деревянной палубе ее ноги, она скинула деревянные гэта и осталась в белых носочках… однако Сяо Тай слышала ее, чувствовала, как всколыхнулся воздух за ее спиной и слегка развернула корпус, так, чтобы успеть перехватить удар.

Эта Ай… она быстра, она тренирована, она недаром называется Третьей среди Багровых Ястребов. Вот только почему-то она — недостаточно быстра. Недостаточно точна. Сяо Тай совершенно четко услышала, что в ее шаге — не хватает стабильности, она слишком размашиста. Слишком небрежна.

— Багровые Ястребы? Охрана мадам Фу? — хмурится молодой господин Сю: — какого черта ты творишь? Ты не знаешь, кто я такой? Вы тут на Юге совсем от рук отбились! Я — наследник Великого Дома Фениксов! Весь Северо-Запад это вотчина Фениксов! Ты хочешь, чтобы здесь появились войска моего клана⁈ От вашей дешевой лодочки не останется и щепочек, если заклинатели моей семьи обрушат на вас кару небесную!

— Насколько я знаю, уважаемый господин Шао, да продлит Небо его годы — никогда не назначал своим наследником никого с фамилией Сю. Да и вряд ли «Семнадцать Сильных" бросят все свои дела и помчатся сюда, чтобы потопить 'Цветущую Орхидею». — отвечает она. Он — отступает на шаг назад, и она видит, как у него — расширяются зрачки.

— Ты! Откуда ты знаешь о Доме Феникса⁈

— Иногда мне кажется, что я только о нем и знаю. — ворчит она: — но я и сама с Севера, так что знаю достаточно.

— Это… — он вперивает в нее взгляд своих мутных, покрасневших глаз: — это удивительно! Ха! А я говорил, что слава Дома Фениксов велика! Слышишь, Мо Тин! Быкоголовый! А я говорил! Видишь, даже эта из охраны мадам — и та знает про нас! Так молодой Шао все-таки стал главой, а? Черт, я так и знал, что этому скользкому змею нельзя доверять! А ведь он младше меня на пять лет! Вот скотина… постой, а ты давно с Севера? Давай, пройдем в мои апартаменты, я угощу тебя вином и побеседуем!

— К сожалению сейчас я не могу. Однако если господин Сю вернется в свои апартаменты и прекратит причинять неудобства, то чуть позже я возможно смогу зайти к вам в гости и поговорить об общих знакомых.

— О, да, весточки с родины! Ладно, я пойду… но если ты не придешь сегодня — я пойду искать тебя по кораблю. — молодой повеса разворачивается и удаляется, стоящий за ним здоровяк с черной бородой — благодарно кивает ей. Поддерживает своего господина, не давая ему упасть. Девушка в небесно-голубом — все еще прижимает руку к лицу.

— Как ты? — спрашивает у нее Сяо Тай: — дай взгляну. Вызвать лекаря?

— Да ничего страшного. — отвечает та: — спасибо, госпожа Старшая. Юный господин Сю сегодня несдержан. К сожалению, госпожа Юный Ветер оказалась занята с купцами из Зангхая, а он влюблен в нее с самой первой встречи, так что… он все время порывается выйти на палубу. Думает, что сможет найти ее. Он наконец собрал деньги для ее выкупа, но… госпожа Юный Ветер отказалась уходить с «Орхидеи», вот он и злится. Извините, мне нужно идти.

— Разве тебе не нужно к врачу?

— Пустяки. На самом деле мне не больно, это я больше прикидывалась. — девушка улыбается и склоняется в поклоне: — не сердитесь на господина Сю. Он всегда оставляет щедрые чаевые, да и сорвался он в первый раз. Пожалуй я пойду уже, нужно работать. — она подбирает платье и торопится вслед за господином Сю. Девушка в красной жилетке тоже уходит, еще раз бросив благодарный взгляд.

— Вот значит как. — Сяо Тай бросает взгляд на Ай, которая стоит с невинным лицом, расправляя складки своего платья. Действительно подстава. Ай специально поставила ее в такую ситуацию, где она была вынуждена реагировать… и если бы она была обычной абордажницей, умеющей только махать саблей и все это «сарынь на кичку!» — она бы обязательно перегнула палку. Сломала бы руку этому Сю, выкинула за борт его телохранителя… или отрубила бы выступающие части и намотала кишки на кулак, что там обычно абордажники делают? Ребята они скорые на расправу и не страдающие от излишнего гуманизма.

— Так Старшая Сяо на самом деле из Северных провинций? — говорит Ай, всовывая свои ножки в белых носочках обратно в деревянные гэта.

— Младшая Ай, ты ходишь по очень тонкому льду. — предупреждает ее Сяо Тай: — как бы не провалиться под него. У нас на Севере все знают, что если ты уже провалилась под лед — то обратно не выберешься. А в глубине — очень холодно и очень темно.

— Ну что вы, Старшая Сяо. Я повинуюсь каждому вашему слову. Как скажете. Скажете что нужно провалится под лед — конечно же провалюсь. Вы же Первая среди Багровых Ястребов… первая среди нас. — снова поклон. Сяо Тай знает, что этот поклон — не обязателен. Он скорее издевательский, такой — преувеличенно вежливый. Но самое главное, зачем этой Ай нужен поклон — чтобы скрыть свою улыбку. Сяо Тай только головой качает. Неисправимая.

— Я прошу прощения за мою сестренку, Старшая Сяо. — к ним подходит еще одна девушка, совершенная копия Ай — тоже с серебряными волосами и в таком же белом платье. Единственное отличие — это меч, висящий на поясе.

— Этого недостойного зовут Юй и я — старший брат Ай. Сестренка, ты снова напрашиваешься на неприятности? — говорит «девушка» и Сяо Тай понимает, что если снять меч с пояса Юй, то она не сможет отличить одного от другой. И это — парень⁈ У них тут явно проблемы с гендерной идентификацией. Хотя… если учитывать специфику «Цветущей Орхидеи»…

— Юй — Четвертый среди Багровых Ястребов. — добавляет Ай, выпрямляясь: — пожалуйста будьте снисходительны к нему. Он порой говорит странные вещи. Не принимайте его всерьез.

— Старшая Сяо. — Юй, кажется, вовсе не обращает внимания на сестру: — к нам направляется господин Фудзин, а у него особые требования. Он всегда встречается с Первым из Багровых Ястребов в самом начале визита. Раньше это был господин Кума Ти, но сейчас вы — Старшая. Предлагаю Старшей Сяо пройти в свою каюту и переодеться. Привести себя в порядок перед важной встречей. Как говорит мадам Фу, каждый из нас — это лицо «Цветущей Орхидеи».

— Я должна встретиться с ним лицом к лицу? А… вы уверены в этом? Последняя наша встреча… прошла не очень хорошо. И это мы с ним даже не видели друг друга.

— Мадам Фу считает что рано или поздно эта встреча все равно произойдет. Господин Фудзин не видел вас вблизи… и вряд ли узнает при встрече. А ваша новая должность предполагает умение встречать гостей и уверять их в том, что на борту «Орхидеи» они в безопасности. — отвечает Юй.

— Вот как. У меня складывается ощущение что ты не одна по тонкому льду ходишь, младшая Ай. — поджимает губы Сяо Тай. Все это — одна большая ловушка. И выбора у нее особого нет… кроме как взбунтоваться и осложнить все до предела. И конечно же, лягушка брошенная в кувшин с молоком будет барахтаться до последнего, взбивая себе кусок масла, чтобы пересидеть на нем. Они все рассчитывают именно на это — что она будет надеяться на лучшее и не станет разносить все тут к чертовой матери. Все становится окончательно ясно. Как так случилось и почему госпожа Фу в этом участвует, предал ли ее капитан Шо и где сейчас Иссэй и старый шарлатан Чу? Этого она не знает. Она знает только факты… например почему-то всем очень важно чтобы она и лейтенант Фудзин — встретились. Что бы… что? Ее будут вербовать в Береговую Охрану? Или попытаются арестовать?

— Вот только… кто сказал что лягушка может утонуть? Никогда не понимала этой притчи. — бормочет она себе под нос.

— Извините, Старшая, я не расслышал. — склоняется в поклоне Юй: — что вы сказали?

— Я говорю, что лягушки в принципе не могут утонуть, младший Юй. Понимаешь? Они — амфибии.

Глава 2

Глава 2

Никогда прежде Сяо Тай не надевала доспехи. Сколько она себя помнила, она всегда ходила в легких ханьфу, и даже в них ей было тесновато и жарковато, потому что ханцы обожали завернуть девушку в одежду как капусту. Если жаждущий ласки и внимания молодой повеса сорвет с девушки верхнее одеяние… то увидит под ним еще одно. А под тем — еще одно. Видимо эти ребята получают удовольствие от процесса, а не от результата. Сяо Тай же пыталась бунтовать и всегда носила одежду в один, максимум два слоя, что по местным меркам было довольно-таки неприлично.

Вот только должность начальника охраны, Первой из Багровых Ястребов — означала необходимость носить доспехи. И… сперва она даже слегка обрадовалась, увидев их. Потому что внешне они выглядели очень даже ничего, и на первый взгляд двигаться в них было удобнее чем напялить все эти «сто одежек и все без застежек» из шелка и хлопка. Но первое впечатление, как всегда, оказалось обманчивым. Темно-красные доспехи были тяжелыми и неудобными. И чтобы надеть все это дело — потребовалась помощь не только Кайсеки, но и двух девушек в красных жилетках. Затянуть шнурки и ремни по фигуре, подтянуть боевой пояс на талии, подвесить меч… не ее скрытый клинок в палке-посохе, а именно меч. Она пыталась протестовать, но девушка в красной жилетке убедила ее, что при ее должности ходить с палкой на поясе было бы странно. Пообещала, что потом можно будет отдать скрытый клинок в мастерскую и переделать в обычный меч, с ножнами и рукоятью. Ну или не переделывать ничего, ведь у нее теперь есть другой меч. Который можно на пояс подвесить. Этот самый другой меч представлял из себя традиционный ханьский цзянь, прямой обоюдоострый клинок, рукоять для одноручного хвата с навершием и небольшой гардой, богато украшенные ножны. Она взвесила его в руке. Сестрица Ли Цзянь больше любила островные клинки — слегка изогнутые и с односторонней заточкой, с рукоятью, предназначенной для двух рук. Однако она учила Сяо Тай тому, что «мечник не должен зависеть от своего клинка. Все на свете может быть оружием». Поэтому при необходимости она могла сражаться и с ханьским цзянем в руке… стиль фехтования будет очень сильно отличаться, с таким мечом, с такой формой клинка будет меньше взмахов и ударов, рассекающих и разрезающих противника, и больше — проникающих. Словно рапира в руках. Вот только центр тяжести…

Она еще раз взвесила меч в руке. Хмыкнула и убрала его в ножны. Стоящая рядом Ай — покосилась на нее, но ничего не сказала. Стоять на палубе в доспехах было жарковато, где-то под слоями ткани, кожи, приклёпанных пластин стали и слоев красного лака — у нее очень сильно чесалось между лопатками.

Однако почесаться не было никакой возможности, потому что флагман второго лейтенанта Фудзина — швартовался к борту «Орхидеи». Команда суетилась, выравнивая трап, а Сяо Тай стояла на палубе, ожидая своей части выступления. По правую руку от нее, за ее плечом стояла Ай, по левую — Юй. Бывшего начальника, человека по имени Кума Ти — она так и не увидела. Юй сказал, что тому нездоровится и он пока из своей каюты выйти не может. Потому встретиться с ним она еще успеет. Сейчас же необходимо встретить господина лейтенанта надлежащим образом и проводить его в Небесный Дворец, где к его встрече уже готовится госпожа Синь Чунь из рода Хэй. Конечно же, никакого рода у певичек не было… как впрочем и имен. Фамилия и имя у певички «Орхидеи» или на любой другой цветочной лодке — это всего лишь что-то вроде сценического псевдонима. Обычно девушки брали себе «цветочные» имена, ну или что-то романтическое. Лилия, Хризантема, Юная Весна, Крыло Ласточки, Стройная Ива или там Скромная Снежинка. Тем более странное имя у любимой куртизанки лейтенанта Фудзина — ее звали Хэй Синь Чуть… что означало — госпожа Черный Март. Мрачноватое имя…

Сяо Тай переступила с ноги на ногу и вытянула шею, пытаясь разглядеть на каком этапе находятся работы по наведению трапа. Казавшийся таким большим флагман, оказался ниже и меньше «Орхидеи», которая все равно являла собой самый большой корабль из всех, что она видела до сих пор. Спина чесалась под тяжелым доспехом, голове было жарко в металлическом шлеме с войлочной прокладкой. Конечно, такая вот штуковина очень полезна на случай, если кто-то ее заточенной железкой по голове попытается ударить, но в реалиях этого мира… вряд ли спасет от удара мечника, усиленного Ци. Или от атаки заклинателя. Она в принципе не понимала необходимости носить доспехи в этих условиях, тут важнее мобильность…

Наконец команда закрепила трап, моряки заняли свои места справа и слева от трапа, в знак уважения опустившись на одно колено и склонив головы. Трап закачался и над бортом появилась голова. Даже две головы. На палубу ступили двое… и глядя на них Сяо Тай поняла что монополии «Орхидеи» на близнецов больше не существует. Но если Ай и Юй выглядели как утонченные тростинки в своих белых платьях и с высокими прическами, то эти двое больше были похожи на огров из сказок — здоровенные туши с начисто выбритыми головами, такие куски плоти, словно два вставших на задние лапы носорога. Их тела крест-накрест были перехвачены ремнями, а за спинами — торчали рукоятки кривых мечей да-дао.

Сяо Тай едва сдержалась от того чтобы сделать шаг навстречу. Конечно же никто из этих двоих не мог являться лейтенантом Фудзином. Свита. Телохранители. Доверенные лица. Просто головорезы на жаловании. Она покосилась на Ай, желая проверить, улыбается та или нет. Но девушка на этот раз сохранила бесстрастное выражение лица.

— Старшая Сяо. — шепчет сбоку Юй: — господин лейтенант очень небольшого роста. Примерно, как… как Старшая. Вы сразу же поймете кто он.

Сяо Тай — едва удержалась от благодарного кивка. Этот Юй — намного проще в общении чем его сестра и не держит камня за пазухой. Все-таки с мужчинами легче, думает она, глядя как на палубу ступает второй лейтенант Фудзин.

Как и говорит Юй — она его сразу узнала. Невысокого роста (действительно, она могла смотреть ему прямо в глаза не задирая голову), худощавый, в простом ханьфу, с непокрытой головой. Его длинные, черные волосы развевались по ветру, схваченные на макушке серебряной заколкой-гуанем. Обычный прямой меч висел у него на поясе с одной стороны, нефритовая подвеска с какой-то сложной вязью на ней — свисала с другой стороны. А еще из-за пояса торчала флейта.

Вслед за ним на палубе появились и другие, они были одеты в богатые одежды, а некоторые — в доспехи, но Сяо Тай совершенно точно знала, что главный тут — он. По тому как он держал себя, по тому, как — окинул палубу пронзительным взглядом своих темных глаз, по тому как выпрямился и положил ладонь на рукоять меча.

Она сделала шаг вперед и поклонилась, сложив кулак правой руки и ладонь левой. Если бы она была в обычном платье, то просто сложила бы руки ладонями, левую впереди и правую за ней. Однако сейчас она была в доспехе, на поясе висела подвеска «Первый из Багровых», и приветствовать обычным жестом вежливости было как-то… не с руки. Поэтому она выбрала приветствие воина — кулак встречается с ладонью.

— Второй лейтенант Гу Фудзин! Это ничтожная рада приветствовать столь великого человека на нашей скромной лодке! — произносит она, склоняясь в поклоне: — да пребудет с вами Пресвятая Гуанинь!

— Этому скромному лейтенанту приятна такая встреча. — лейтенант отвечает ей тем же жестом, его кулак встречается с ладонью, и он склоняется в поклоне: — я всего лишь скромный последователь и подчиненный Сына Неба, который исполняет свой долг.

— К вашему визиту готово все, госпожа Черный Март ждет вас в апартаментах Небесного Дворца и… — Сяо Тай не успевает удивится поведению лейтенанта, она просто отмечает, что тот — на редкость вежлив и не спесив. Хотя видно что — не терпится ему. Тут вон наследничек Фениксов, который на Юге ничего из себя не представляет — и то распетушился, грудь колесом, позволял себе всякое… а лейтенант Фудзин, местная знаменитость и немаленькая такая гирька на весах хрупкого баланса всего региона — скромен. Кланяется в ответ и уверяет что он всего лишь «скромный последователь». Но не время сейчас зависать, нужно как можно скорее проводить его в апартаменты, а там госпожа Черный Март сама все сделает, пусть он веселится, играет на флейте своей, ест виноград с персей своей любимой куртизанки, или что там еще вытворяет обычно лейтенант Фудзин чтобы расслабиться? Видно же что торопится, он аж подскакивает от нетерпения. Так охота белоснежной плоти госпожи Черный Март?

— Извините, уважаемый Первый среди Багровых. — перебивает ее лейтенант: — а что случилось с господином Кума Ти? Я не вижу его среди встречающих, а эта нефритовая подвеска у вас на поясе… означает ли это, что господин Кума Ти больше не с нами?

— … — на долю секунды она замешкалась. Кто такой Кума Ти и чего от нее хотят? Однако контекст… контекст вопроса лейтенанта, плюс знание кодекса Берегового Братства… он спрашивал — не убила ли она бывшего начальника охраны, чтобы самой стать на его место!

— Извините, что позволяю себе прервать беседу столь уважаемых людей. — делает шаг вперед Юй: — позволю себе отметить, что с господином Кумой все в порядке. Он немного приболел и не может выйти из каюты. Однако уверяю вас, что он вне опасности и с гордостью носит титул «Второй среди Багровых».

— Рад это слышать. — кивает лейтенант: — прошу прощения что сразу к делу, но это не терпит отлагательств. У меня на корабле около двух десятков раненных, из них пятеро — тяжелораненые. Корабельный лекарь не справляется, а лекари «Орхидеи» одни из самых лучших в нашем регионе. Я понимаю, что использовать «Орхидею» в качестве госпиталя… это вызовет вопросы у ваших посетителей и я готов компенсировать все неудобства… но пожалуйста поторопитесь! Господин Первый среди Багровых — я не знаю вашего имени, но моим раненным нужна срочная помощь!

— Ай! Бегом за лекарями! И найди этого старого бездельника Чу, он же тоже лекарь! — командует Сяо Тай. Она не знает, действует ли она в пределах своих полномочий, не знает сколько лекарей на «Орхидее» и чем они сейчас заняты, но она знает одно — в деле оказания помощи тяжелораненым важна каждая минута. А на «Орхидее» сейчас единственное для чего могут пригодится лекари — так это синяк с лица певички в небесно-голубом свести.

Она чувствует, как рядом — взвихрился воздух. Ай может саботировать ее в части «невысказанного», позволяя самой попасть впросак, но не исполнить прямой приказ она не смеет. Сорвалась с места и унеслась за лекарями. Сяо Тай, впрочем, уверена, что по дороге она обязательно госпоже Фу нажалуется. Вернее — поставит в известность, конечно же.

— Мы могли бы принести их… — начинает было лейтенант, но она перебивает его взмахом руки.

— Нет. — говорит она: — если они и правда в тяжелом состоянии, то транспортировка может ухудшить их состояние. Мы пришлем всех лекарей к вам на корабль. Так будет лучше.

— В самом деле… — слегка расслабляется лейтенант: — я рад. Мы спешили к вам на всех парусах. Эй, там! Скажите господину Чану что переносить никого не будем, пусть готовится к приему гостей. Лекари с «Орхидеи» сейчас прибудут! — за его спиной начинается суета, а сам Фудзин — поворачивается к ней и смотрит прямо в лицо.

— Извините за грубость. — говорит он: — я только сейчас понял, что не знаю вашего имени, Первая среди Багровых.

— Меня зовут Сяо Тай. И для меня самой является загадкой, почему госпожа Фу назначила меня на эту должность. Впрочем… может лучше мы продолжим беседу на месте? Вон уже и лекарь бежит.

К ним и правда бежал пожилой лекарь в темно-синих одеждах, вместе с двумя своими помощницами. Вслед за ними следовал и старый шарлатан Чу, которого она уже второй день не видела и куда подевался? Впрочем, «Цветущая Орхидея» — большой корабль, а занятий себе по душе тут еще больше…

— Конечно! Следуйте за мной! — и лейтенант Фудзин легко вскочил на трап. Она заторопилась вслед за ним. Никогда она не думала что ступит на палубу боевого корабля Императорской Береговой Охраны. Впрочем сама палуба не сильно отличалась от любой другой, то же навощенное дерево под ногами, тяжелые противовесы на мачтах, суета матросов на такелаже… вот только очень много людей в форме Береговой Охраны, в светло-голубых накидках с все тем же иероглифом «Гуо» на груди и спине. И еще — на носу корабля стоят какие-то массивные установки, бронзовые драконы раскрыли свои пасти, свиваясь вдоль стволов. Сяо Тай узнает орудия. Корабельные пушки. В этом мире она в первый раз встречается с огнестрельным оружием, ей очень любопытно, но судя по тому, как несколько матросов в суете натягивали тяжелую непромокаемую ткань на установки — ей бы этого не дали.

Они спускаются вниз, под палубу и в нос ударяет кисловатый запах. Аммиак? Или мочевина?

Лекарь опережает ее и бросается к ближайшему раненому, который лежит прямо на полу, на артиллерийской палубе. Его помощницы тут же присаживаются рядом, раскрывая сундучки с лекарствами и раскатывая свертки с инструментами.

— Ногу уже не спасти. — коротко бросает лекарь: — будем резать.

— Да что вы такое говорите, Кракен вас побери! — рычит раненный: — мне нужна нога! Я моряк!

— Уже нет. — говорит лекарь: — дайте ему тройную дозу Пыли, пусть отключится.

— Кракен вас побери!

— Пожалуйста не дергайтесь, вам же только больнее будет… — говорит одна из помощниц лекаря, поднимая голову раненного и вливая ему в глотку лекарство.

— Упрямый ублюдок. — качает головой лейтенант: — а я ему говорил, что ногу придется отнять. И наш лекарь, господин Чан тоже говорил.

Тем временем лекарь с «Орхидеи» — переходит от раненного к раненному, быстро осматривает их и тут же дает короткие команды сопровождающей его помощнице. Та кивает головой и записывает все в толстую книгу, которую носит с собой.

— Что с вами случилось? — спрашивает Сяо Тай, уже догадываясь что ответит ей лейтенант.

— Стыдно в этом признаваться, госпожа Сяо, но эта неделька выдалась нелегкой. — качает головой он: — у нас… случились некоторые трудности. Один из кораблей «Лазурный Дракон» — был разбит и потоплен. Пятеро погибли и восемь — пропали без вести… скорее всего утонули вместе с кораблем. Однако сейчас самое важное — это излечить всех пострадавших.

— Действительно. — она переводит взгляд на лекарей. Корабельный лекарь Береговой Охраны, господин Чан и лекарь с «Орхидеи», а также старик Чу — быстро нашли общий язык и уже совещались все вместе, видимо проводя что-то вроде медицинского консилиума.

— Удовлетворите мне мое любопытство, госпожа Первая Сяо. — тем временем говорит лейтенант Фудзин: — каким же таким образом вы смогли одолеть старого Куму? На вид вы… не производите впечатления. И, простите за такие слова, но вам явно непривычен доспех. Судя по всему, вам будет лучше в шелковом платье, нежели чем в тяжелом доспехе. Вы — заклинательница?

— Я не сражалась за место и должность. Госпожа Фу сама назначила меня командиром охраны «Орхидеи». — отвечает она. Выдавать себя за могущественную заклинательницу — может быть чревато. Она еще не до конца восстановилась и если лейтенант узнает, что она — та самая заклинательница с «Летящей Рыбы», то ей может не поздоровиться. Какое тут наказание для пиратов? Конечно же виселица. Или еще проще — голову отрубят, да и вся недолга. Устраивать показательные казни «Тысячи Порезов» в стиле Гу Тин никто тут не будет… наверное.

— Значит госпожа Фу что-то нашла в вас… — говорит он: — спасибо, что так быстро предоставили необходимую помощь. Как только лекари сделают все, что в их силах — я обязательно посещу «Орхидею» и госпожу Черный Март. Если вас не затруднит присоединиться к нам поздним вечером… я бы хотел перекинуться с вами парочкой слов за нагретым вином и ароматным чаем. А сейчас… прошу меня простить. — и он откланивается. Торопливым шагом спешит к лекарям, обсуждающим ампутацию ноги у моряка.

Сяо Тай смотрит на лежащего рядом раненного. Она ни черта не понимает в местной медицине, но то, что ногу нужно резать — не вызывает сомнений. Воспаленные ткани, гнилостный запах… если бы она владела Ци как прежде — может она могла бы? Хм… нет, нельзя ставить опыты на людях. Сейчас она не может управлять своей Ци, но может — управлять природной, разлитой в воздухе. Звучит круто, но это совсем не так. Потому что своя Ци легче управляется, она покорна и насыщена. Природная — словно потоки воды в реке, у природной Ци есть свои устремления, и она вовсе не торопится подчиниться, а еще — несмотря на то, что ее — много, она — достаточно разреженная. Если сравнивать, то использовать свою Ци — это как направлять воду из шланга — пока она у тебя есть, то ты всегда можешь направить струю туда, куда тебе нужно. А использовать природную Ци — это как будто пытаться направить воду куда-то, будучи по шею в реке. У природной Ци есть свои потоки, свои направления, ты можешь использовать их, это так. Хотя пожалуй «использовать» — неверное слово. Когда человек плывет по течению — это он использует течение или течение несет его туда, куда захочет? Шланг с водой можно направить куда вздумается, а вот течение реки никак не развернуть. Придется плыть по течению. В этом и есть уязвимость и недостаток техники Золотых Ткачей. Она не перестала быть заклинательницей, просто теперь она не может просто выбросить руку и призвать фаербол или там Пушку Гаусса. Однако если течение природной Ци в этой местности ей благоволит, если она найдет точку приложения и сможет слегка перенаправить эту Ци, на какой-то момент совладать с ней — то она сможет достичь гораздо большего. Вот только для этого нужно время, нужны усилия и благоприятные условия.

Она закрывает глаза, прикасаясь к природной Ци, которая движется снизу вверх по восходящей спирали в небо… ощущает силу тысяч маленьких искорок, проходящих через ее тело. Маленькие искорки — вместо огромного горячего солнца в средоточии даньтянь, вместо потока теплой энергии… она открывает глаза, с сожалением констатируя что чуда не произошло.

— Возвращаемся на корабль. — говорит она стоящей рядом с ней девушке с серебряными волосами: — все что могли мы сделали.

— Мадам Фу приглашает вас в свой кабинет. — говорит Ай.

— Да, конечно. — Сяо Тай еще раз бросает взгляд в сторону лекарей, склонившихся над раненным моряком, в сторону лейтенанта Фудзина, который склонился вместе с ними. Его лоб прорезала глубокая морщина, он озабоченно прислушивается к рекомендациям.

Странный человек. В этом мире жизнь бесталанных людей, обычных людей, людей которые не владеют своей Ци, не могут летать и швыряться огненными шарами, не пробивают стены ударом кулака и не имеют в кармане состояния — их жизни как правило ничего не стоят. Она же видит, что на полу артиллерийской палубы, на матрасах лежат обычные моряки, даже не офицеры. И тем не менее лейтенант Фудзин в первую очередь попросил медицинскую помощь. В местных реалиях никто бы не удивился, если бы он проследовал в апартаменты к своей любовнице, оставив все остальное на откуп помощникам. А то и вовсе выбросил за борт бесполезный груз, на черта ему одноногие моряки? Но нет, он действительно заботится о своем экипаже… и в то же самое время — безжалостно сжигает прибрежные деревеньки. Наверняка после такого сотни жертв. Обычных людей, чей вины в том, что они живут на побережье — нет. А уничтожая рыбацкие лодки и снасти он обрекает на голодную смерть целые семьи, которые не смогут прокормить своих детей.

— Ладно. — она еще раз бросает взгляд на странного лейтенанта и отворачивается. Пора на «Орхидею», поговорить с госпожой Фу. И найти этого бездельника Иссэя…

Глава 3

Глава 3

Иссэя она нашла. Даже искать долго не пришлось, бывший ронин наслаждался обществом певички в бирюзовом платье, спадающем с плеч и оставляющим для обозрения ее тонкую шейку и плечи, волосы были убраны в высокую прическу, оставляя затылок на всеобщее обозрение… все-таки странный фетиш у Островитян. Никакого декольте или там вырезов до середины бедра как в ханьском ципао, а вот затылок им почему-то нравится.

Сяо Тай только вздохнула, увидев мутные глаза мечника и его улыбку. Бывший ронин и командир абордажной команды был пьян. И судя по всему — еще и накурился Пыли. Его голова лежала на коленях певички, девушка чистила ему уши маленькой деревянной палочкой с белым хлопковым шариком на конце. Мечник глупо хихикал и тискал ее за коленки.

Решив не мешать им — она закрыла дверь. А что? Ей в верности он не клялся, он сейчас вообще один из клиентов «Орхидеи», его деньги, пусть наслаждается.

Еще она побывала в кабинете у госпожи Фу, которую теперь следовало называть «мадам Фу». Мадам Фу похвалила ее за проявленную инициативу, но отметила что на корабль Береговой Охраны она зря поднялась. Лейтенант Фудзин носится со своими секретными орудиями как кот с дохлой птичкой, не стоит излишнего любопытства проявлять. А то, что он вечером пригласил ее к себе в апартаменты — дорогого стоит. Наверное, в качестве извинения за то, что в самом начале посчитал ее мужчиной. Вряд ли он ее узнал… но бояться не следует. Мадам Фу уверена что лейтенант не позволит себе лишнего, он всегда был очень предупредителен по отношению к персоналу и следовал всем правилам «Орхидеи».

Сама Сяо Тай — очень сомневалась в том, что если «дело дойдет до триариев», то защита мадам Фу ей поможет. Насмотрелась она тут уже на местные обычаи и традиции и если чего и усвоила за это время, так это то, что сила солому ломит. Проще говоря, лейтенант Фудзин обладал силой и возможностью при случае потопить «Орхидею» а потом объявить ее гнездом разврата и заговора против Императора, а также плавучим притоном пиратской вольницы. И никто его за превышение должностных полномочий не привлечет. Утонула «Орхидея» и все тут. Вообще, если на суше власть Императора представляли наместники, то на море — Береговая Охрана. А значит действия лейтенанта Фудзина по приведению к закону и порядку побережья и морского траффика — являли собой волю Императора. В этом свете протекция владелицы цветочной лодки и яйца выеденного не стоит. Так что расслабляться она не намерена.

Мадам Фу — попросила ее обязательно навестить лейтенанта Фудзина в его апартаментах в «Небесном Дворце». После чего сказала «не удивляйся тому, что ты там увидишь», оставив ее в недоумении. Не удивляться? Пусть простит ее пресвятая Гуанинь, что она там может увидеть? Невероятные извращения лейтенанта Фудзина и то, что он вытворяет с певичками и своей любимой куртизанкой, госпожой Черный Март? Ну, так эта лодка по сути своей бордель на воде, чему тут удивляться. Не следует забывать то, что она — из того мира, где даже подросток за два часа в интернете может столько извращений увидеть, сколько человек в средних веках — не увидит и за всю свою жизнь. Не удивить ее извращениями, пусть даже не стараются. Так что она — откланялась и вышла вон из кабинета своей новой работодательнцы, по пути размышляя что ее жизнь — каждый раз как все успокаивается и становится стабильным — закладывает поворот оверштаг. Раз и она уже — разбойница. Два — и уже пират, штурмовик абордажной команды. Три — начальник охраны плавучего борделя. Поистине, хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах.

Она поспешила к себе в каюту и с облегчением избавилась от надоевших багрово-красных доспехов. Нашла в своих вещах, синее ханьфу с огненными фениксами, прощальный подарок капитана Шо. Кайсеки вызвался помочь ей с одеждой, но она выгнала его за дверь. Одеться она и сама сможет, хватит уже. Он в конце концов ученик мечника, а не горничная. Натягивая ханьфу она вдруг поняла что чувствует себя намного лучше. Наверное, лечение старого шарлатана Чу наконец дало эффект… ну или она сама по себе восстанавливаться начала… уже сама одевается. Правда на выходе из своей каюты ее все равно остановил тот же самый Кайсеки и с тихим ворчанием поправил ей пояс, перевесил подвеску в надлежащее место, расправил складки на спине и с удовлетворенным видом осмотрев ее с головы до ног — кивнул. Дескать пойдет.

Она в ответ поворчала что он так точно горничной станет, и мечом махать разучится. Он ответил что мечом махать он все равно толком не умеет, а она его не учит, так хоть полезным будет. Она даже немного удивилась, ну надо же, Кайсеки себе зубки отрастил. Сказала что обязательно его начнет обучать. Вот только немного с делами разгребется. Потому как мы с тобой, дружище Кайсеки в сложной ситуации, прямо скажем. Хотел ты быть помощником начальника охраны на плавучем борделе? Нет? А вот придется.

В ответ на что ее ученик только рукой махнул. А что, сказал, на цветочных лодках тоже люди живут. А с певичками даже веселее. С пиратами тоже неплохо, да вот только живут они недолго, хоть и ярко. А в гости к певичкам все ходят, так что все она правильно сделала… и денег тут заработает и голову не сложит. Сейчас главное — этому Фудзину на глаза не попасть. Лечь, так сказать, на дно и не отсвечивать… а то он, Кайсеки, сам видел, как этот недомерок на госпожу Наставницу зыркал. Как будто съесть хотел. Сразу видно — развратник. Он тут недавно, но ему уже успели рассказать, что Госпожа Черный Март — старая и страшная. Самая старая и самая страшная на всей «Орхидее», представляете? Говорят, что ее и держат тут только для лейтенанта Фудзина, которому мало молоденьких девушек или зрелых женщин, ему именно старух подавай. И еще — Госпожа Черный Март — калека. У нее нет правой руки! Говорят, что ее для него специально подготовили! Купили на аукционе и руку отрубили! Лучше от него подальше держаться! Не ровен час, узнает ее, тогда пиши пропало… то есть лично он, Кайсеки — в госпожу Наставницу верит, знает что она сильна и все такое, но она же еще в себя не пришла! А он — лейтенант Фудзин, Палач Южных Морей!

Она сказала ему, что вечером она идет в гости к лейтенанту Фудзину, Имперскому Палачу, прямиком в его апартаменты и Кайсеки только за голову схватился. Рядом появилась серебряноволосая Ай и выразила желание продолжить знакомить ее со сложным устройством иерархии цветочной лодки, с ее новыми обязанностями и командой.

А на палубе ее снова встретил наследничек Дома Великих Фениксов, тот самый молодой господин Сю Тиен. Он протрезвел и был хмур. За его плечами стояли двое — один тот самый здоровяк в рубахе с оторванными рукавами, выставляющими напоказ его мускулистые руки. Второй — худой, но жилистый. Лицом он напоминал журавля — угловатые и резкие черты. Одет в темно-синее, на поясе висит меч, традиционный ханьский цзянь. При первом взгляде на него казалось, что он мелкий чиновник или писарь в придорожной забегаловке, из тех, что готовы помочь написать письмо родным или договор на скорую руку и за пару серебряных монеток. Но при более внимательном рассмотрении… она увидела мозоль на большом пальце левой рук. Характерная такая мозоль, на боковой поверхности пальца, там, где рукоять меча натирает кожу при фехтовании. И еще… он стоял расслабленно. Именно расслабленно. Островитяне говорят, что для того, чтобы научится расслабляться — нужно сперва сделать десять тысяч взмахов мечом. Тогда мышцы не нужные при взмахе — сами собой расслабятся, потому что устанут. Проще говоря — чтобы научится быть расслабленным — сперва нужно уметь напрячь себя. Скованные и напряженные мышцы не дадут возможности вовремя среагировать, а вот такая расслабленность — это визитная карточка настоящего мечника.

Сяо Тай хмыкнула про себя. Раньше она бы такого нипочем не заметила, все-таки вколотила в нее свою науку сестрица Ли Цзянь… сколько времени она провела в Деревне Вечного Праздника? Казалось — годы. Может быть и больше… время там и тут течет по-разному.

— Прошу прощения, но в прошлый раз я не был готов к нашей встрече. — склоняет голову в поклоне юный господин Сю: — я — Пятый Сю Тиен, один из наследников Великого Дома Фениксов. Здесь на Юге я выполняю часть своего обета паломничества. Госпожа Первая среди Багровых — не могли бы вы представиться снова?

— Меня зовут Сяо Тай. — отвечает она слегка наклонив голову.

— Как я и думал. Значит я не ослышался. Позвольте все же уточнить… — молодой Сю поджал губы: — это ваше настоящее имя? И… откуда вы знаете о «Семнадцати Сильных» и главе Шао? Откуда на вас это платье — с гербами моего рода? Кто же вы на самом деле такая?

Сяо Тай прикусывает губу. Как она и думала, чертов клан Феникса никак не оставит ее в покое, даже во сне скоро являться будет. Откуда она знает главу Шао? Да не знает она его! Слышала, так краем уха, от приемного отца Вон Ми Баошу, слышала от Второго Брата и даже от генерала Ли. И все как один не в восторге от главы Шао… а платье с гербами — подарок капитана Шо. Ну, как подарок… он поспешил от нее избавиться и даже деньги ей в сундук положил, лишь бы духа ее на «Летящей Рыбе» не было. Что же насчет «Семнадцати Сильных», то как не знать, если отшельника Шибуки сам ей в руки свою Вишенку сплавил, дескать с тобой она будет в безопасности… знал бы он. Но рассказать об этом юному господину Сю она, конечно, не может. Уж слишком много вопросов возникнет.

— Извините, господин Сю. Я могу вас уверить что Сяо Тай — мое настоящее имя. Но не более того. Боюсь я не смогу ответить на остальные вопросы. — говорит она, видя, как эта Ай — бросает быстрый взгляд в ее сторону. Она что-то знает?

— В этом случае я не смею настаивать. У всех нас есть свои тайны. — тут же отступает господин Сю: — И я не вправе настаивать, хотя мне, конечно, очень хотелось бы знать. Впрочем, у меня есть еще один вопрос. Извините, что я интересуюсь… но я так понимаю, что госпожа Сяо — мастер боевых искусств? Судя по вашему мечу и тому как вы держитесь — это так.

— Эта скромная девушка не вправе считать себя мастером. Однако кое-что я умею. — отвечает она, глядя на человека, которого можно принять за писаря или мелкого чиновника. Он стоит все так же, но что-то в его позе неуловимо изменилось. Взгляд?

— Хотел бы выразить госпоже Сяо искреннее восхищение вашим заведением. Здесь есть все, что необходимо усталому путнику. Спасибо… вашему персоналу, мне объяснили все. — тут он кидает взгляд на серебряноволосую Ай: — Как оказалось ваша лодка в состоянии предоставить первоклассный сервис! И не только красивые женщины, теплые беседы и чарующие мелодии сямусена привлекают усталых путников в «Цветущую Орхидею». Отличная кухня, возможность поиграть в азартные игры и даже выиграть… есть все — от игры в маджонг или в тё-хан бакути, или в эти новомодные карты. Сянци, го, ставки на петушиных боях, на боях сверчков и конечно же — на знаменитых боях за звание Первого среди Багровых!

— … спасибо за комплимент этому скромному заведению. — Сяо Тай слегка поворачивает голову направо. Так и есть, эта змея Ай — едва сдерживает улыбку. Так вот что значили ее слова про то, что «она хотела бы увидеть ее мастерство» и ее уверенность в том, что скоро обязательно увидит. В голове у Сяо Тай мгновенно установились логические связи, все начало становится на свои места. Перед ней словно бы встала сестрица Ли Цзян, поднимающая палец и выговаривающая ей словно несмышленной девчонке. Слушай, Маленькая Росинка, если ты до сих пор не понимаешь, вот тебе несколько подсказок… Первая подсказка — ее предшественник, некто Кума Ти, тоже носивший звание «Первый среди Багровых» — болен, не выходит из каюты. Вторая подсказка — эта Ай недовольна ее назначением, но не стремится на ее место. Третья подсказка — она не первая на этой должности, да и Кума Ти — тоже не первый. Люди меняются. Третья подсказка — люди меняются на должности «Первого среди Багровых», но остаются на более низких. Четвертая подсказка — этот господин Сю только что ясно сказал «бои за звание Первого среди Багровых». Пятая — лейтенант Фудзин тоже считал, что она — одолела Куму Ти и заняла его место. Шестая подсказка — эта Ай видела что она все еще не до конца восстановилась, что она — все еще болеет. Седьмая подсказка — этот господин Сю явно хочет узнать что-то о ней. Восьмая подсказка — человек в синем за плечом господина Сю — мечник. Хороший мечник. Дуэлянт. Девятая подсказка — она в должности «Первого среди Багровых» вот уже почти целый день и все что за это время сделала — просто поприветствовала гостей. Значит эта должность скорее декоративная. Десятая подсказка — ее так и не представили команде, не передали управление, не рассказали о своих обязанностях, а между тем все идет своим чередом на «Цветущей Орхидее». Кто-то же несет обязанности, кто-то же на самом деле работает, в то время как она — просто лицо на флаге. Одиннадцатая подсказка — этому господину Сю нужна информация, он хочет узнать откуда она знает про Дом Феникса. Двенадцатая подсказка — если ты видел, как человек сражается — ты многое можешь о нем сказать, особенно о мастере боевых искусств. Тринадцатая подсказка — еще больше ты сможешь сказать о заклинателе. Кто его учил, какая у него школа, какими заклинаниями он предпочитает пользоваться, какова его тактика и стратегия, как он держится в бою. Четырнадцатая подсказка — как можно узнать о человеке больше, чем он хочет о себе рассказать? Разозли его. Брось ему вызов. Посмотри каков он в конфликте.

И здесь она бы обязательно перебила сестрицу Ли Цзян и сказала ей — я все поняла. «Первый среди Багровых» — это не начальник охраны цветочной лодки. Это титул местного чемпиона. Что-то вроде переходящего кубка с прилагающимся денежным довольствием. И видимо что-то произошло с прошлым чемпионом, так что госпоже Фу понадобился бы кто-то, кто сыграл бы такую роль… и желательно убедительно. И когда капитан Шо сплавил ее на борт «Орхидеи» — мадам Фу поняла что вон он — счастливый билет. Скорее всего всем управляет молчаливый брат Ай — тот самый Юй. Или они вместе всем тут заправляют. Если нет «Первого», если Кума Ти заболел или его покалечили — значит должность и титул досталась бы Ай… а это по каким-то причинам не устраивало мадам Фу. Скорей всего потому, что с таким вот титулом долго не проходишь… если это звание почетно, то ей постоянно будут бросать вызов на дуэль. Видимо мадам Фу берегла близнецов. Вот потому временным обладателем титула «Первая среди Багровых» — стала Сяо Тай. Темная лошадка. Капитан Шо постарался расписать какая она могучая и сильная, как же — корабль Береговой Охраны потопила! А то, что на Пыли сидит крепко, так кто тут не сидит? У всех свои пороки.

Что еще? А еще, эту Ай такое вовсе не устраивает, она бунтует против воли мадам Фу и искренне считает что справилась бы и с титулом и желающими бросить ей вызов. Она хочет этого звания и честно, будь ее воля — Сяо Тай отдала бы титул не сражаясь. К сожалению, это невозможно, взялся за гуж — изволь на гладиаторскую арену выйти. Или что у них тут?

Что же отсюда следует? Эта мелкая змеюка с серебряными волосами — снова ее подставила. Подстроила так, чтобы они с этим Сюем — столкнулись на палубе. Предварительно — объяснила ему что он может бросить вызов ей за титул. И он — откуда-то взял себе мечника и привел его сюда. Зачем? Чтобы увидеть ее стиль боя. Чтобы больше узнать о ней. Ее манера боя очень узнаваемая — разрыв дистанции, лезвия Ци на ногах, синие кольца ускорителей Пушки Гаусса, маневр и огонь… такое ни с чем не спутать. Хотя Черный Рыцарь — атаковал так же. И если она не хочет отвечать за его деяния — следует изменить и свою манеру боя. Впрочем… без коричневых шариков Дикой Ци она не сможет даже два раза из Пушки Гаусса выстрелить, а коричневые шарики где-то у Кайсеки… и они уже не помогают. Она все еще испытывает слабость, у нее сил на донышке, а придется сражаться за титул… вот же гадство. Остается надеяться что если она сделает первый ход, если покажет что готова, если накатит как следует — то они поведутся на ее блеф и не станут лезть на рожон. В конце концов на дуэлях люди умирают. Или калеками становятся. Господин Кума Ти вон до сих пор в своей каюте лежит.

— Я так полагаю, что нам следует переместиться на арену? Где тут у вас вся эта веселая вакханалия происходит? — она отбрасывает в сторону лишние политесы и поворачивается к Ай: — уважаемые гости желают бросить мне вызов. Я правильно понимаю?

Глава 4

Глава 4

— Наставница, а может не надо? — говорит ей голос разума в облике Кайсеки, который подвязывает ей рукава, пропустив ленту подмышками и завязывая узел на спине: — этот Ло Сы, — мастер боевых искусств из секты Лазурного Дракона. У него и подвеска на поясе висит.

— Так это дракон? Больше на сердитого ежа похоже… — удивляется Сяо Тай, подняв руки и перехватывая волосы, чтобы скрутить их на затылке «бульбочкой». Длинные волосы во время поединка будут мешаться, могут загораживать обзор, так что мало просто высокой прически или убрать их в хвостик, нужно именно скрутить их и закрепить. Сперва лентой, а потом добавить две-три заколки.

— Это дракон! Просто он… вроде как свернулся, и у него шипы вдоль хребта идут. Вот и похоже немного. Но это дракон. Лазурный. Такие вот их мастера носят. А у вас с утра коленки дрожали и вы сами одеться путем не могли. И потеете постоянно. Вон испарина на лбу. — он аккуратно промакивает ей лоб белым платочком: — может не надо, а?

Она хмыкает. Чувствует себя немного странновато, словно бы все происходящее — нереально. Добавляет к этому и знаменитая арена «Цветущей Орхидеи», как оказалось все эти гладиаторские игрища происходили не на палубе корабля, где бойцам изрядно мешал бы такелаж, а зрителям было бы неудобно наблюдать… и даже не на видневшемся вдали берегу. Специально для таких вот событий в рукаве у мадам Фу был трюк. Она вышла на палубу и бросила в море какой-то предмет… что именно за предмет — Сяо Тай разглядеть не успела, но вот результат… результат не заставил себя ждать.

На поверхности моря вырос цветок Колизея! Хорошо, не совсем Колизея, конечно же поменьше и конечно же не из мрамора, а из гладкого, полированного дерева, но все же это было впечатляюще. Гладкая поверхность арены и окружающие эту арену скамейки для зрителей — конструкция была похожа на цветок и выросла из-под воды словно цветок… если, конечно, вы видели цветок, который мог вместить одновременно сотню-другую зрителей. Цветочек размером с небольшой школьный стадион. В центре — круглое пространство арены, ограниченное черной полосой, проведенной вокруг.

К вящему удивлению, Сяо Тай скамейки этого импровизированного Колизея — заполнились почти мгновенно. Когда она ходила по пустынной палубе «Орхидеи», она и не подозревала сколько людей одновременно находятся в апартаментах цветочной лодки. Из всех дверей и люков в палубе на арену через четыре трапа — потек людской поток. Видимо сражение за титул «Первого среди Багровых» — тут очень популярное событие. Гости «Орхидеи» бросили все свои занятия, перестали играть и развлекаться, пить и курить Пыль, наслаждаться общением и мягкой плотью певичек… и расселись на скамейках. Хотя острый глаз Сяо Тай сразу определил что многие сидели на этих скамейках в обнимку с певичками, а те в свою очередь притащили и музыкальные инструменты.

Ну конечно же, думает она, «Цветущая Орхидея» выставляет счет за каждый день… а то и за каждый час пребывания на ней. А общество певичек — оплачивается отдельно. Вот уж где верна пословица «время — деньги». Поэтому такой вот корабль развлечений никак не может обойтись без шоу-программы. И сегодня в такой вот программе выступает она. Кайсеки конечно же прав, не с руки ей сейчас драться с каким-то неведомым мастером боевых искусств из какой-то секты Лазурного Дракона. Было бы лучше на месте освоится, жалом из стороны в сторону покрутить, хоть какими-то связями и знакомствами обрасти, с той же Ай наконец по человечески поговорить, расставить точки над и. Но… вызов на дуэль был неизбежностью. И ведь не она его бросила, она и возможности такой не имела как «Первая среди Багровых». Это ее вызвали, она просто предупредила события, думала, что блеф сработает и люди хоть немного задумаются «а чего это она такая уверенная в себе, может у нее козырь в рукаве?». Отказаться от дуэли она не могла, сам титул и должность не дали бы. Так что если хочешь оставаться на корабле, вкусно кушать, сладко пить и спать на мягких перинах, получая при этом жалование — будь добра отрабатывай. Но говорить об этом Кайсеки — пустая трата времени, так что она выбрала самый доверительный и вежливый ответ своему последователю.

— Ой, да заткнись ты уже. — говорит она ему и взмахивает руками, проверяя насколько хорошо он подвязал ей рукава. Местная мода делать рукава не только длинными, но и широкими — вынуждает подвязывать их когда приходится что-то делать руками. Впрочем, большинство из тех, кто носит вот такие шелковые одеяния как правило гордятся тем, что ничего не делают руками, даже отращивают себе длиннющие ногти на мизинце. Демонстрируя что в жизни не дотрагивались до орудий труда. Так что им такие рукава не мешают… а мечники со Островов во время поединка попросту скидывают мешающие одеяния, ну или спускают с плеч так, чтобы оголить торс и освободить плечевой сустав. Она же так сделать не могла, не хватало тут еще и бесплатного стриптиза для гостей «Орхидеи». Причем не потому, что она стеснялась, а потому что у всех вот этих певичек была грудь, а у нее — так… недоразумение какое-то. Капусты больше кушать, что ли?

Она бросила взгляд на своего противника. Ло Сы, мастер секты Лазурного Дракона с лицом похожим на сердитого журавля — стоял напротив. Он остался в белой парусиновой жилетке без рукавов, он стоял, расставив ноги и опустив руки вдоль тела. Несведущие наверняка даже не увидели бы меча в его руке… а он был. Манера ханьских мастеров меча прятать его за рукой, рукоятью вниз, так чтобы клинок в ножнах был направлен вдоль руки вверх. Потом руки встречались и меч извлекался из ножен… словно бы из руки появлялось лезвие. Красиво. Немного выпендрежно, но красиво. И да, меч в ножнах держался в правой руке. Хотя то, что он левша — она знала еще с момента как увидела мозоль на большом пальце левой руки. Или левша или амбидекстер. И то и другое — не очень хорошо… но лучше уж левша чем обоерукий противник. Такой легко может сменить руку прямо во время боя.

Она делает шаг вперед и кланяется, показывая, что готова к поединку. Ее противник кланяется в ответ. Все, можно начинать. Она нащупывает две коричневые горошинки в своем поясе… горошинки, которые она выпросила у Кайсеки. И которые она поклялась не употреблять без крайней на то необходимости. С другой стороны, бой не на жизнь, а на смерть — чем не повод употребить? Тут же одергивает сама себя — нет. Если она продолжит употреблять Пыль — то все. Конец. Амба. Баста. Смерть в канаве или на деревянном настиле курительного дома. Нет. А коричневые горошинки в поясе — на всякий случай, вот и все. На случай, если этот мастер Ло Сы окажется крепким орешком… ну или у нее ноги подкосятся.

С трибун спускается девушка с серебряными волосами и в белоснежном ханьфу. Она вскидывает руку вверх, становясь между ними.

— Поединок за титул Первого между госпожой Сяо Тай и мастером Ло Сы! — объявляет близняшка Ай: — бойцы готовы? Повторяю правила. Поединок продолжается до того момента, пока одна из сторон не сдастся, не сможет продолжать или же — не будет выброшена с арены, за черную линию. Запрещено использовать приемы и заклинания, которые могут причинить увечья или повлечь за собой смерть зрителей. Запрещено добивать противника, если тот уже не может сражаться. «Цветущая Орхидея» за честный поединок и не одобряет излишней жестокости. Всем все ясно? — она дожидается кивка от мастера Ло Сы и переводит взгляд на Сяо Тай. Дожидается ее кивка и опускает руку.

— Начали! — говорит она и тут же — отпрыгивает назад. Сяо Тай — прокручивает в руке свой посох со скрытым клинком. Стоит, ожидая действий противника. С ее темпераментом она привыкла атаковать, обрушивать на противника множество атакующих действий заставляя того ошибаться и неминуемо пропускать удары. Но сегодня она выбрала иную тактику… атаковать как раньше она все еще могла… наверное минуту. Или полминуты. А потом она бы легла на теплый деревянный настил арены, хватая воздух ртом как рыбка выброшенная на берег. Потому что выносливости у нее ровно как у той самой рыбки. Значит ей нужно беречь силы. Как говорила Ли Цзянь — есть такое понятие как грациозность воина. На высоких уровнях мастерства грациозность воина — это, грубо говоря — коэффициент полезного действия. Чем меньше сил и ресурсов затрачивает мечник на победу — тем лучше. Ли Цзян сама родом с Островов и ей близка манера мечников-островитян затрачивать как можно меньше сил, экономить движения. Идеальный поединок — это когда мастер одним слитным движением выхватывает меч из ножен и… тут же вкладывает его обратно, предварительно стряхнув кровь с клинка… а голова противника уже покатилась по земле. Вот таков путь мечника с Островов. Ханьцы же, со своим цзян — исповедуют совершенно другой тип фехтования. Прямой клинок в их руках порхает как бабочка, атакуя сверху, снизу, сбоку, рубящими и колющими… и это как раз было близко Сяо Тай с ее взрывным темпераментом и желанием как можно быстрей втоптать противника в землю.

Но… сегодня у нее не так много сил, их нужно экономить. Двигаться в режиме «берсерка» или Третьего Брата в момент ярости — она не сможет. Это Чжан Хэю хорошо — разозлился как следует и набросился на врага, размахивая своей алебардой… и неважно куда он попадет. С его силушкой-то…

Она — немного поворачивает кисть левой руки и отжимает секретную защелку, высвобождая клинок. Кладет правую руку на рукоять.

Мир вокруг замирает. Исчезают цвета, все становится черно-белым, все становится четким, словно добавили контраста в изображение. Мир вокруг них — исчезает. Остается только небольшой круг арены, в котором стоит она и ее противник, мастер Ло Сы. Она видит капельку пота на кончике его носа, она слышит, как его дыхание — прерывается, его левая рука встречается с правой и из кулака правой — извлекается длинное лезвие меча.

Они стоят так какое-то время, ей кажется, что они стоят целую вечность. Она не видит его глаз, не видит выражения лица, она видит его позу, его пальцы на рукояти меча, положение его стоп, слышит его дыхание… у нее нет нетерпения, если потребуется она готова стоять вот так вечно, слушая его дыхание, наблюдая за тем как его пальцы меняют хват, а стопы — постепенно изменяют угол положения, указывая направление атаки.

Но это не может длится вечно, стрела, наложенная на лук и готовая к полету — рано или поздно пальцы лучника устанут удерживать ее и она — сорвется к цели.

И она — чувствует как напряжение в воздухе растет. Напряжение в воздухе такое, что его можно почувствовать, но это внешнее напряжение. Она — расслаблена. Она доверилась Вселенной, чувствуя потоки природной Ци и не сопротивляясь неизбежному. Мудрость воина не в том чтобы бороться с судьбой, а в том чтобы смириться с ней и принять то, что судьба уготовила тебе.

Наконец она видит, как мастер Ло Сы — перехватывает клинок особым хватом, как он — выбрасывает руку, атакуя. Но его движения… она воспринимает их так, словно бы его поместили под воду — они медленные, она может видеть каждое. Скрытый в посохе клинок — вырывается наружу и легким ударом перенаправляет острие меча Ло Сы в сторону от Сяо Тай. Не сильно — чуть-чуть. Она могла бы закончить поединок прямо сейчас, по заветам сестрицы Ли Цзян и пути меча Островитян — просто продолжить траекторию удара, довернув клинок в плоскости и рассекая незащищенное горло противника.

Но почему-то она этого не делает. Вместо того, чтобы довернуть клинок движением кисти — она наоборот — разворачивает его плоскостью, меняет траекторию и ударяет противника по плечу.

В мир снова возвращаются краски и звуки, она слышит, как меч, выпавший из руки мастера Ло Сы — катится по плоскости арены, видит, как он — отступает назад, потирая пострадавшую руку. На трибунах — свист и крики. Она замечает лицо лейтенанта Фудзина, который смотрит на нее, прищурив глаз. Видит, как Ай — складывает руки на груди, словно отказываясь признавать реальность.

— Уважаемый мастер Ло Сы. — говорит она, опуская меч: — вы в состоянии продолжать? Может быть лучше вызвать лекаря?

— Обойдусь. — коротко бросает ее оппонент и делает три быстрых шага в сторону, подбирая меч. Правой рукой. Все-таки амбидекстр. И как она не заметила мозоли на его правой руке?

— Прошу меня извинить, госпожа Сяо. — говорит он, и взмахивает своим мечом, взмахивает так, что у Сяо Тай волосы на затылке дыбом встают. Небрежный взмах… но сколько в нем силы. Скорости. Отточенности движений.

— На самом деле я не левша. — говорит он и на его худощавом, угловатом лице появляется улыбка. Нет, даже ухмылка.

— Мне всегда трудно давалось фехтование левой рукой. И я недооценил ваш уровень, госпожа Сяо. Боюсь, мне придется признать, что я не смогу одолеть вас «одной левой». Эта ставка сгорела, а ведь я поставил почти сто серебряных слитков.

— Так уважаемый мастер Ло на самом деле правша? Нехорошо играть в такие игры с окружающими. — качает головой Сяо Тай, выравнивая дыхание. Вхождение в боевой транс далось ей нелегко, сможет ли она сделать это еще раз? Второй раз замедлить мир и ускорить свое восприятие?

— Война — путь обмана. — пожимает плечами мастер Ло: — ведь кажется так говорил Сунь Цзы? А та самая госпожа Кали, говорила что-то вроде «если не можешь победить честно — просто победи».

— Какая практичная особа… — бормочет Сяо Тай: — госпожа Кали то, госпожа Кали се…

— Вы готовы, уважаемая госпожа Сяо? Я атакую! — и мастер Ло срывается с места! Его клинок взблескивает и Сяо Тай едва успевает заблокировать атаку, одновременно отпрыгивая назад! Еще удар! Выпад! Лезвие меча превращается в молнию, атакуя со всех сторон, она едва успевает отбиваться, продолжая отступать.

Мельком она пожалела о том, что больше не может войти в транс, ускорить восприятие, но лишь мельком. Она была слишком занята, отбивая атаки мастера Ло!

Еще один выпад, снова она отбивает его в сторону. Если так продолжится, то она проиграет! Что не так? Почему она не может атаковать в ответ? В чем ее ошибка?

Ли Цзян учила ее, что нельзя только защищаться, так ты отдаешь инициативу противнику, он будет перебирать варианты атаки, учится на ошибках… для него ошибка будет значить лишь отражение атаки, а для тебя — смерть. Первая же твоя ошибка, Маленькая Росинка — будет означать твою смерть. Значит нужно атаковать! Но как?

Сейчас и она и мастер Ло действовали на пределе своей скорости, на пределе возможностей человеческого тела, он — атакуя, а она — отражая атаки. Движения мастера Ло были не похожи на фехтование Ли Цзян, это было фехтование именно цзянем — постоянные колющие атаки на всех уровнях, он редко рубил, предпочитал уколы. Что давало ему возможность атаковать быстро, каскадом атак — укол, укол, взмах, снова укол! Она же отбивала атаки в стиле мечников с Островов — плоскостью клинка, держа рукоять двумя руками…

— Вот оно что… — бормочет она себе под нос: — что же… — и она отпускает левую руку, вытягивая правую руку с мечом и становясь в другую стойку. Такую, которую еще не знают в Хань. Не знают в Чосон и на Островах. В такую стойку, которую Анри де Сен-Дидье, основатель французской школы фехтования назвал бы «se mettre en garde». Теперь она обращена боком к противнику, левая рука, больше не нужная для боя — прячется за спину, она легко балансирует на носках ног, готовая и к атаке и к обороне. Теперь пространство, которое ей необходимо защищать — уменьшилось вдвое. А еще — теперь она может достать выпадом на полметра дальше. И самое главное…

Выпад! Укол! Лезвие меча мастера Ло — встречается с ее клинком, но на этот раз она не отбрасывает его в сторону, не тратит лишних усилий на блокирование атаки, а просто — скользит вдоль него. Игра клинков! Ситуация, когда со стороны кажется будто мастера просто дурака валяют, звеня клинками при соприкосновении, но на самом деле это шахматная партия. Ближе к кончику клинка — легче отвести его в сторону, принцип рычага. Отвести в сторону, но так — чтобы кончик острия твоего клинка — смотрел на противника, давая тебе возможность атаковать! Касаясь плоскостью своего клинка фехтующий, отводит в сторону атаку не ударом по клинку противника, а легким касанием. При этом — отводя кисть в сторону, но оставляя острие на месте, а клинок — направленным на противника. Доля секунды — и вот уже меч противника не угрожает, а сам фехтующий может…

Выпад! — она припадает на колено, выталкивая свой меч вперед слитной волной и… мастер Ло отпрыгивает в сторону, хватаясь за предплечье. На плоскость арены капает темная жидкость. Она его задела… сильно или нет? Судя по тому, что он все еще держит меч — сухожилия остались невредимыми. Но кровь течет довольно бодро, пусть она даже темно-бордового цвета, венозная а не ярко-алая артериальная… все равно через некоторое время он потеряет достаточно крови и ему останется только лечь и сдаться или истечь кровью. У него нет рукавов, он не может оставить кровь, просто замотав рану тканью. Значит — поединок не затянется. Вот и хорошо, а то она уже уставать стала. Она — опускает меч и смотрит на мастера Ло, который должен сам все понимать. У него не так уж и много времени осталось…

— Йохан Кар Фули Дели Си Гаоси! — выкрикивает мастер Ло и перед ним расцветают синие кольца печатей-ускорителей, а с пояса срываются метательные дротики.

Сяо Тай замирает, чувствуя, как у нее начинает дергаться левый глаз. Потому что по радиусу колец ускорителей она видит надпись по латыни «Ultima ratio regis», потому что понимает, что странное заклинание, которое выкрикивает мастер Ло — это же то, как ханьцы выговаривают сложное и непонятное для них имя. Иоганн Карл Фридрих Гаусс… да что тут происходит и почему все знают ее секретные техники⁈

Глава 5

Глава 5

Если бы это было бы голливудская лента, то тут она бы обязательно вступила в диалог с мастером Ло Сы, он бы встал в позу и произнес бы что-то вроде «узри же всю мощь тайного искусства Лазурных Драконов», а она в ответ сказала бы что та, кто изобрела это заклинание — знает все его слабости. И вообще «как ты смеешь применять против меня мои же заклинания⁈»

Но в реальности у нее были доли мгновения чтобы осознать ситуацию, оценить риски и принять решение. Ее заклинание, которое она по шалости назвала именем немецкого математика, физика, астронома и геодезиста, «короля всех математиков» Гаусса, — имело свои недостатки. Кольца ускорителей были яркими из-за вкачанной в них энергии Ци, она пыталась научится делать их невидимыми для окружающих, но пока не преуспела. Направление колец — давало четкое понимание — куда именно полетят дротики. И еще — это заклинание требовало прорву энергии и могло опустошить запасы Ци за раз… чем дальше кольца печатей-ускорителей находятся от заклинателя — тем труднее ими управлять, тем больших затрат энергии это требует. Для того, чтобы выстрелить дротиком — требовалось время. Две-три секунды для формирования печатей… то самое время, которое она нивелировала, выкрикивая имя немецкого «короля всех математиков» для лучшей концентрации.

Что же в итоге? Это заклинание никогда не предназначалось для ближнего боя. Это заклинание — что-то вроде крупнокалиберной снайперской винтовки Баррета или осадного орудия — если хватает энергии. Она всегда сперва разрывала дистанцию между собой и противником, прежде чем начать формирование печатей-ускорителей. Именно поэтому она как правило использовала заклинание Гаусса только в комбинации с Лезвиями Ци, которые придавали ей скорость и маневренность. Разорвать дистанцию и расстрелять противника с расстояния, на котором она будет вне досягаемости его заклинаний и ударов — вот идеальная ситуация. Причем с такого расстояния, с которого ей требуются Линзы Ци для того, чтобы разглядеть цель на горизонте. Только так… потому что это заклинание не давало никакого преимущества в ближнем бою. Она прекрасно помнила, сколько неприятностей могла причинить ей сестрица Ли Цзян когда доставала свою бамбуковую палку.

Поэтому, когда перед мастером Ло Сы вдруг вспыхнули синие печати ускорителей с латинскими буквами по ободу — она уже знала, что делать. Когда острые жала дротиков всплыли в воздухе, указывая на нее — она уже сорвалась с места! Вспыхнули синие Лезвия Ци, разрывая к чертям собачьим новую обувь на ногах!

Дротики погрузились в печати и… исчезли из виду, резко ускорившись, но она уже заложила вираж, заходя сбоку! Деревянная плоскость арены мгновенно была утыкана дротиками, в стороны полетели щепки, раздались глухие звуки ударов, а мастер Ло резко обернулся к ней, закрываясь руками от удара… и, наверное, он бы заблокировал обычный удар. Наверное…

Она упала на колено, тяжело дыша и чувствуя, как в груди что-то лопается. Ее тянуло просто лечь и прижаться щекой к теплому деревянному покрытию арены и закрыть глаза.

Она стиснула зубы. Преодолевая тягучую усталость — встала на ноги и подняла голову. Осмотрелась. Мастер Ло лежал неподалеку, его руки были неестественно вывернуты в стороны и окровавлены. Вот что происходит, когда нога с активированными Лезвиями Ци — врезается в человека. Если так подумать, то… может ли она выпускать Лезвия Ци из рук? Наверняка может… вот только сейчас у нее совсем никакой Ци не осталось. Она облизывает пересохшие губы и опускает руку на пояс, нащупывая два шарика, спрятанных в поясе. Если принять пилюли… станет ли ей легче? Если сейчас мастер Ло встанет и скажет, что «это только начало, несносная девчонка, а сейчас я стану драться всерьез» — то у нее не будет иного выбора.

Она достает два коричневых шарика Пыли и сжимает их в кулаке. У нее не будет иного выбора, как забросить их в рот и насладится вязкой горечью во рту и теплой волной наполняющей ее силы — внутри. Пожалуйста, встань, мастер Ло… дай мне показать всю свою силу…

Она смотрит на своего противника. Что-то изменилось… но что? Ах, да… из-под тела начинает растекаться лужа темной жидкости.

— Поединок завершен! — слышит она где-то на краю сознания, тиская теплые шарике в кулаке, готовая в любой момент закинуть их в рот и…

— Наставница! — кто-то обнимает ее за плечи, мягко, но настойчиво разжимает ее кулак и… забирает драгоценные пилюли! Кайсеки!

— Кайсеки! — рычит она, хватаясь за его плечо, чтобы не упасть: — а ну верни! Мне нужно…

— Старый лекарь Чу сказал, что вам вредно. И что если вы будете так Пыль кушать, горстями, то у вас обязательно что-нибудь отвалится! А этого вы уже победили, а на арене «Орхидеи» запрещено добивать тех, кто не сопротивляется, разве госпожа Наставница не слышала?

— Но… — она смотрит туда, где над мастером Ло уже склонился лекарь из команды «Орхидеи». Прикусывает губу. У нее кружится голова, выхлоп Лезвий Ци истратил все остатки ее Ци, что плескались в самом низу ее разбитой системы меридианов и сейчас ей очень хотелось лечь и помереть прямо тут. На какую-то секунду она даже пожалела, что этот мастер Ло — так и не поднялся. Если бы он поднялся — у нее были бы оправдания, у нее была бы причина все-таки съесть пилюлю… и восторжествовать. Наверняка она сейчас бы не чувствовала себя так хреново.

— Давайте я вам помогу. — Кайсеки поддерживает ее, закинув ее руку себе на плечи: — вы победили, все хорошо… а этот гад использовал заклинания в бою мечников! Вот же хитрая задница, применил Гаоси, едва вас не задел…

— Это модифицированная версия заклинания Гаусса. — бормочет себе под нос она: — попытка приспособить его для ближнего боя, что-то вроде дробовика, несколько печатей и угол разлета в стороны… да, если бы я не рванула в сторону… есть у меня мысль как такое могло случиться… а скажи-ка мне, Кайсеки, какой нынче год?

— Двести двадцать четвертый год правления династии Вечной Небесной Росы. Что с вами, Наставница? Забыли какой сейчас год? — Кайсеки заботливо заглядывает ей в глаза. Она вздыхает. Не помнит она такой династии. Что это может означать? Дикие мысли о перемещении во времени преследуют ее, но пока рано делать выводы…

— Старшая Сяо показала, что ее умения и навыки выше неба и глубже моря. — говорит появившаяся рядом Ай. Про себя Сяо Тай тут же решает, что отныне будет называть ее не иначе чем «эта змея Ай».

— И что же будет дальше? — она выпрямляется и перестает опираться на плечо Кайсеки, не хватало еще показывать слабость перед лицом этой змеюки Ай.

— Госпожа Старшая Сяо, Первая среди Багровых подтвердила свой титул перед всеми заинтересованными лицами. — кланяется эта змеюка Ай: — и я бы рекомендовала госпоже отдохнуть остаток дня и набраться сил. Эта недостойная позаботиться об остальном.

— Что же… — Сяо Тай еще раз мазнула взглядом по этой змеюке и едва удержалась от того, чтобы не сказать ей какую-нибудь колкость. Но сдержалась. В конце концов она и правда очень устала, а этот проходимец Кайсеки отобрал у нее пилюли!

— Позвольте этой недостойной Ай проводить Старшую Сяо в ее каюту. — склоняется в уважительном поклоне змея Ай.

Уже позднее, лежа в своей каюте и глядя в резной потолок — она переваривала события сегодняшнего дня. Тайная техника Лазурных Драконов — это ее техника! Она везде узнала бы эти синие печати, эту латинскую надпись «Последний довод королей», это ее техника, плод ее размышлений и первых манипуляций с Ци… но то, что показал этот мастер Ло — это именно модифицированная техника. То, что случилось бы с ее техникой, если бы она попала в руки местных заклинателей. Инерция мышления, диктующая дистанцию атаки, ограниченность в энергии по сравнению с ней под пилюлями Ци… именно так бы местные заклинатели и попытались бы обойти ограничения и недостатки этой техники — сделав из нее дробовик. Несколько дротиков одновременно в разных направлениях — позволяет создать эдакий сектор поражения. Она никогда так не делала, потому что понимала, что сражаться вблизи она попросту не умеет и проиграет любому мечнику… проиграла бы. До того, как сестрица Ли Цзян взяла ее в оборот. Теперь она — может сражаться с мечниками… и такая вот доработанная, модифицированная техника — может пригодится. Тем не менее… Двести двадцать четвертый год правления династии Вечной Небесной Росы… а она не помнит кто именно был Императором в том времени, откуда она. Не помнит и династии. Черт бы побрал этих ханьцев, ведут летоисчисление от начала текущей династии… вот как установить куда она попала, если это все-таки путешествие во времени? Сколько времени нужно чтобы ее тайная техника — стала известна местным заклинателям и была модифицирована таким вот образом? Десять лет? Сто? Неужели Деревня Вечного Праздника — то самое место, в котором живут древние сиды и в котором час равен десятилетию?

— Наставница. Я принес вам лечебного бульона. Вам нужно покушать, чтобы восстановится. — в каюту входит Кайсеки с подносом: — эти изверги заставили вас сражаться, а вы еще не поправились. Так и надорваться недолго.

— Кайсеки! — обрадовалась она: — слушай что я тебе скажу…

— Нет. — тут же качает головой он: — не дам я вам эти пилюли. Они вредные.

— Не будь занудой. — говорит она: — все знатные и богатые люди их курят. Это же модно. Я вон Иссэя на нижней палубе видела, он так накурился, что даже меня не узнал.

— Вот именно. Они — курят, а уважаемая Наставница — горстями их жрет! — он ставит поднос на столик рядом с кроватью: — а уважаемый целитель Чу говорит, что все есть яд и все есть лекарство, вопрос только в дозировке. Ежели кто из этих знатных людей вот так как уважаемая Наставница горсть шариков Пыль съест — так сразу на тот свет отправится, демонов в Преисподней пугать… вот лучше бульончику попробуйте. Наваристый…

— Ээ… да что этот старый шарлатан знает. У него же руки трясутся, а он иголки в меня втыкает! И глаза красные. И вообще — на чьей ты стороне, на моей или на его⁈

— Я на стороне уважаемой Наставницы. А уважаемой Наставнице вредно пилюли кушать. От них она потом валяется как дохлая треска в кровати и за голову держится. Сперва, конечно, она радостная и всех вокруг подзатыльниками… а потом — снова валяется и ведро обнимает. Я, конечно, всего лишь бедный самурай и заместитель командира абордажной команды, но даже я вижу, что вам это во вред. Вот и испарина на лбу у вас выступила…

— Кого ты смешишь! Ты ж асигару. Голоногий с бамбуковым копьем. И не был ты никогда заместителем командира… тебя даже в абордажники не взяли! Кому говорят, тащи сюда мою коробочку! — сердится она.

— Кушайте бульончик, Наставница. Волноваться вам вредно. Вот… — он помогает ей подняться и сесть в постели, подтыкает ей под спину подушки, чтобы было удобнее, снимает керамическую крышечку с плошки и обтирает фарфоровую ложечку полотенцем.

— Ты меня не слышишь, Кайсеки? Давай сюда коробочку, а дальше я сама разберусь! — говорит она, но этот проходимец тычет ей в лицо ложкой с горячим бульоном, и она вынуждена открыть рот, чтобы не пролить на постель. Бульон действительно наваристый и вкусный, нежирный и без всех этих специй, как раз то что нужно для больного человека.

Но каков наглец, думает она, снова открывая рот для очередной ложки с вкусным бульоном, какой наглец. Спрятал от нее ее имущество… да она в общем и не хотела принимать эти пилюли, ей так… для собственного спокойствия. А вдруг сейчас двери каюты распахнутся и мастер Ло решит реванш взять⁈ Хотя вряд ли, видела она что с его руками произошло… ну хорошо, а если лейтенант Фудзин нападет? Или эта змея Ай? А у нее Ци — кот наплакал и руки трясутся. Это же ей для безопасности нужно, и как этот балбес не понимает?

— Воот. — удовлетворенно говорит этот балбес Кайсеки, вытирая ей рот платочком: — вкусный же бульон, правда? А теперь уважаемая Наставница может и вздремнуть. А то эта негодная Ай говорила что вечером встреча с этим лейтенантом, а какая может быть встреча, если вы — лежите пластом и бледная вся как поганка? Я так и сказал, что уважаемая Наставница никуда не пойдет, она поправляется. Дурно ей, она после болезни не отошла, а вы ее на арену вытащили, да еще против мастера из Лазурных Драконов. Так что можете спокойно отдыхать, Наставница, я обо всем позаботился.

— Не… ну к этому лейтенанту нужно сходить. — говорит Сяо Тай, откидываясь на подушки и чувствуя, как у нее расслабляется спина: — все-таки просьба работодателя. И потом, мне и самой любопытно… но ты тему не переводи!

— Не дам я вам никаких пилюль! У меня коробочку целитель Чу забрал. Нету ее у меня.

— Что ты врешь! Были же у тебя две горошинки. Давай их сюда!

— А эти кошка утащила! Корабельный кот, жирный такой, его все тут Мандарином кличут. Уважаемая Наставница не поверит, но он такой быстрый! Как выскочит из-за угла, как выхватит у меня из рук ваши драгоценные пилюли и как убежит! Наверное, уже сожрал их… и лопнул от переизбытка Дикой Ци. Целитель Чу говорит, что уж кота от двух таких просто порвать должно. А если не порвет, то станет бакэнеко! Кот, который вырастил себе два хвоста и превратился в существо с невероятной духовной силой! — Кайсеки всплескивает руками и вращает глазами, всячески показывая, насколько он сам во все это верит. И в кота-бакэнек и в то, что ее так легко провести.

— Пресвятая Гуанинь… какой же ты все-таки дурень… — смягчается она. В самом деле, чего она взъелась на парня? Он хочет как лучше… молодец. Она же сама его инструктировала чтобы не давал ей эту коробочку… и ладно. Обойдется без них. Дурно, ну и что? Поболит и перестанет. Ну или не перестанет и она помрет. Будет очень обидно, а уж сколько ей люлей накидает сестрица Ли Цзян — и подумать страшно. Кстати, интересно, что ханьцы все время имена переиначивают… Йохан Кар Фули Дели Си Гаоси — это у них Иоганн Карл Фридрих Гаусс. Интересно с этой точки зрения сестрица Ли Цзян… Ли Зянь? Ли За? Получается так. Лиза из Деревни Вечного Праздника… когда же они встретятся вновь?

— Ладно. — говорит она: — лучше расскажи, что там с Лазурными Драконами?

— А что с ними? — пожимает он плечами, накрывая пустую пиалу крышечкой и убирая в сторону полотенце: — секта мастеров боевых искусств. Вроде как говорят, что их в свое время основала сама госпожа Ю, Второй Генерал легендарной Первой Императрицы Чуанши.

— Императрицы Чуанши? Чуанши — значит Основательница? Тронное имя?

— Ну… той самой Чуанши! Которая и основала династию Вечной Небесной Росы, которая изгнала захватчиков с Севера и захватила Чосон! Которая подчинила своей воле Островную Империю! Уважаемая Наставница, вы в самом деле забыли историю нашей страны?

— Ээ… честно говоря я много забыла после того, как ударилась головой… — признается она: — но… скажи-ка мне Кайсеки, а когда именно были изгнаны зарубежные захватчики? И что это были за захватчики?

— Северные племена объединились и захватили половину страны. — Кайсеки убирает поднос: — ну а Секта Лазурных Драконов тогда были чем-то вроде Кулаков Белого Феникса — тайные объединения мастеров боевых искусств, которые устроили заговор против узурпаторов власти. Когда Императрица Чуанши одержала победу — они вышли из подполья и стали официальным орденом при дворе в Запретном Городе. Хоть это уважаемая Наставница помнит?

— Конечно же помню! — защищается Сяо Тай: — еще как помню! Запретный Город, резиденция Императора… он же находится в Лояне, верно?

— Видимо уважаемая Наставница ударилась головой очень сильно. — вздыхает Кайсеки: — Запретный Город находится в Славном Городе Ланьин… стыдно такое не знать.

Глава 6

Глава 6

Интерлюдия

— Сломаны предплечья, частично сожрана кожа, повреждения мышц и сухожилий в руках. Но это все заживет быстро. А вот повреждения меридианов… — лекарь качает головой: — никогда такого не видел. Сейчас говорить рано, пусть пока заживут раны нанесенные плоти. А с восстановлением меридианов лучше обратится к целителям на континенте.

— Спасибо вам, мастер Лун. — склоняется в поклоне Сю Тиен и передает лекарю мешочек, в котором едва слышно звякнули монетки. Лекари на «Орхидее» состоят на жаловании, и медицинская помощь всем гостям оказывается за счет мадам Фу, но никогда не стоит недооценивать власть денег. Всегда нужно показывать людям что ты готов делиться. Располагать всех к себе… потому что никакой человек не откажется от мешочка с серебром.

— Ну что вы, господин Сю. — целитель склоняется в ответном поклоне, а мешочек исчезает в его широких рукавах: — это моя прямая обязанность. Я еще зайду завтра и послезавтра, проведать состояние мастера Ло.

— Конечно. Когда его выздоровление в руках у такого выдающегося целителя — мастер Ло может быть спокоен. — еще поклон и наконец дверь за лекарем закрывается. Сю Тиен садится на стул и закрывает глаза. В каюте наступает тишина.

— Это запретная техника. — наконец нарушает тишину голос мастера Ло: — никогда не думал что увижу такое. Ци истекает через поры в коже, прерывая циркуляцию, такое возможно только при сознательном разрыве меридианов. Запретная техника, тайное знание…

— Ты уверен? — Сю Тиен открывает глаза: — скажи мне, дядя — ты уверен?

— Да. — твердо отвечает мастер Ло, приподнимается на кровати, опираясь на локоть и морщась от боли в забинтованных предплечьях: — уверен. Это она.

— Пресвятая Гуанинь. Все проходят через паломничество, и всегда оно было просто формальностью. Последние лет сто как никто и не надеялся, что мы ее найдем. И конечно, стоило только пятому Сю Тиену отправится в свой хадж — как пожалуйста. Нет, это не может быть она! Никак! Нет! — мотает головой Сю Тиен: — это же какая-то девчонка! А Избранная согласно пророчеству — высотой в десять ли вообще! И огонь из глаз изрыгает!

— Ты никогда не интересовался историей… — вздыхает мастер Ло: — читал все по диагонали. Недаром на тебя учителя жаловались.

— Да потому что эта седая древность никому сейчас не нужна. Кому надо ветхие книги Старого Клана читать? Обязательно для прочтения! — передразнивает он кого-то: — эти книги — основа основ нашего рода еще с тех времен, когда каждый глава стал носить имя Шао! Да кому это нужно, я всего лишь пятый в очереди наследования…

Мастер Ло ничего не сказал, только многозначительно покосился на него. Сю Тиен вздохнул. Он не любил признавать свою неправоту, но понимал, что это порой необходимо. С самого детства Сю Тиен знал, что стать Главой Шао ему не светит, в конце концов Великий Дом Феникса берег своих наследников и быть пятым — все равно что быть сотым. Очередь никогда не дойдет. Разве что война начнется или великая Смута как двести лет назад… вот потому он и не зубрил все эти Древние Писания и Пророчества Миссионарии Протектива. Он больше нуждался в прикладных знаниях, в боевых искусствах, в заклинательном ремесле, в том чтобы суметь защитить себя и в то же самое время — не выпятить слишком много. Выделятся — не самая лучшая идея. Пятый в очереди наследования — слишком далеко от браслета Главы Клана, чтобы быть защищенным от всех опасностей телохранителями и советниками… и в то же самое время — слишком близко, чтобы беспокоиться об наличии яда в утреннем чае, или засаде на тесных городских улочках. Так что фраза «умеешь считать до десяти — остановись на семи» — как нельзя лучше передавала его мировоззрение. И он всегда умел больше, чем показывал, всегда старался снаружи производить впечатление избалованного наследничка и маменькиного сыночка, всегда играл свою игру в долгую, зарабатывая репутацию недалекого, слабого и истеричного неврастеника. И иногда эта маска слишком хорошо прирастала к его лицу. Он вздохнул еще раз. Подобрался и сел ровно. Склонился перед мастером Ло в глубоком поклоне.

— Уважаемый Ло Сы. Я был неправ. Вы были правы. Я никогда не предполагал, что зубрежка текстов древнего пророчества или ветхой истории нашего клана — могут быть полезными в моей будущей жизни. Я плохо подготовился к своему паломничеству, я не уделил должного внимания изучению «Двенадцати Признаков».

— Хм… — мастер Ло взглянул на него: — мне кажется или несмотря на твой извиняющийся тон ты все еще не веришь старому мастеру?

— Извините, мастер Ло, но… всего два Признака! Два! Думаете я не помню, как десять лет назад приволокли из паломничества какую-то сумасшедшую? И тогда у нее было три Признака! А сегодня — всего лишь два! Эта женщина была просто чокнутой, городская сумасшедшая! То, что ошибочно приняли за следование Первому Признаку — оказалось всего лишь умственным расстройством! Я не верю. Не верю и все тут… это невероятно. Пророчества на то и пророчества, чтобы оставаться не исполненными. Меньше всего мне нужно чтобы я — притащил домой вот эту вот… и как⁈ Ладно, ту просто силой приволокли, а эта… она же из бывших абордажников! Мечница уровня Кеншин! Хорошо, отравим мы ее Пылью и свяжем, а потом что? Притащим в цитадель Клана и на ковер вывалим?

— Юный господин. — подает голос мастер Ло и Сю Тиен — замолкает. Вздыхает еще раз. Оглядывается по сторонам. Откидывается на стуле, сложив руки впереди.

— Пророчества Миссионарии Протектива не догма. Двенадцать Признаков Избранной — не догма. Ты еще не достиг Двенадцатой Ступени Посвящения и не знаешь этого… на самом деле Признаки — это не свод заплесневелых правил, которые нужно выучить наизусть для того чтобы правильно заполнять ответы на клановых экзаменах. Нет. И… твой пример десятилетней давности с сестрой Шан — неверен. Ты правильно заметил — сестра Шан нашла городскую сумасшедшую и привезла ее с собой, думая, что исполняет Пророчество. И да, городская сумасшедшая даже верно ответила на Первый Вопрос. Однако… — мастер Ло устроился поудобнее и приподнял палец, указывая им куда-то вверх. Сю Тиен мысленно поморщился. Снова лекция от дядюшки Ло?

— Именно поэтому ты и оказался в таком положении. — замечает мастер Ло: — невежда ты все-таки, прости меня пресвятая Гуанинь. Если бы не твоя матушка, плюнул бы я давно на твое воспитание… эх…

— Простите, дядя. — кланяется Сю Тиен: — однако вы сами учили меня уделять внимание логике и быть прагматичным. Вот я и…

— Логике? Вот тебе простые рассуждения. Смотри — первую ключ-фразу можно произнести случай, или же сестра Шан сама приняла желаемое за действительное и потом — подсказала. Но следующие две она не знала. Не знала она, не знала и ее протеже. Кроме того… городская сумасшедшая, сказал ты. Именно, племянник, именно! Городская сумасшедшая — та, кто не соблюдает нормы и правила, принятые в обществе, думала сестра Шан. Однако тут она попала пальцем в небо по самый локоть. Первый Признак Избранной — ее поведение. Как сказано в тексте Пророчества «и нет для нее ни эллина ни иудея, ни верующего, ни язычника, ни богатого и ни нищего, ни мужчины и ни женщины, ни старика и не ребенка».

— Да, да, да… — морщится Сю Тиен: — вот так себя та сумасшедшая и вела — никакого почтения ни к старшим, ни к знатным, ни к богатству, ни к власти и…

— Ты говоришь об отсутствии уважения к тем, кто больше. А в пророчестве сказано об наличии уважения ко всем. Понимаешь разницу? Для сумасшедшей нет разницы между старшим и младшим, между богатым и бедным, она не уважает всех в равной степени. А для Избранной — нет разницы между старшим и младшим, потому что она — уважает всех в равной степени. Поверхностному взгляду кажется, что она — не уважает старших, но если вдуматься в текст пророчества, то становится ясно, что это особая черта Избранной. Вдумайся, племянник — у кого может появится такая черта характера? Только у существа намного выше нас, у существа перед которым и старшие и власть имущие и младшие, и бедные — всего лишь несмышлёные дети. Однако Она — уважает всякую жизнь и каждого человека, несмотря на его происхождение, знатность и положение в обществе. Все равны перед ней, понимаешь? — мастер Ло опускает свой палец и кивает на поднос: — завари-ка мне чаю, племянничек.

— Вы же обычно не доверяете мне вам чай заваривать… — ворчит Сю Тиен, зажигая небольшую горелку под бронзовым чайником, потемневшем от времени.

— Что поделать. Избранная сломала мне руки. Теперь мне придется довольствоваться чаем, который заваривает такой нетерпеливый человек как этот Сю Тиен, Пятый Наследник. — нарочито грустно вздыхает мастер Ло.

— Ну конечно. Пальцем в небо показывать у вас руки не болят…

— На самом деле очень больно. Я просто виду не показываю. Ой-ой-ой… да не этот! Доставай нормальный чай.

— Ваш особый? Но…

— Праздник сегодня. Я нашел Ее. Ты — нашел ее. Ты же понимаешь, что если она — Избранная из Пророчества Миссионарии Протектива, то ты больше уже не Пятый в очереди на наследование. Если это так, то ты — будущий Глава Шао. Так что заваривай нормальный чай, а не эти бледные листочки. И не жалей. — он устраивается поудобнее: — и кстати… тебе придется нанять мне отдельную служанку. Чтобы ухаживать за мной, пока я не смогу сам себе пуговицы застегивать и завязки завязывать.

— Найму.

— Двоих. Таких, знаешь, чтобы глазки горели. Крепконогих деревенских, чтоб кровь с молоком. А не таких как твоя певичка, бледная немочь…

— Я уже понял, дядя. — вздыхает Сю Тиен: — вы так и будете меня в мои же ошибки носом тыкать?

— Ладно. — смягчается Ло Сы, наблюдая как он — заваривает ему чай: — теперь к дальнейшим действиям. Двенадцать Признаков — это всего лишь способ опознать. Чтобы проверить — есть Три Вопроса и Три Ответа. Ключ-фразы. Ты, как паломник в поиске — знаешь только первую часть. Первый Вопрос и Первый Ответ.

Сю Тиен только головой качает, удерживая фразу, которая чуть не слетела с языка. О том, что всю свою жизнь он считал все эти Пророчества и Истинные Знания — всего лишь бредом старцев, которые выжили из ума и хоть как-то пытались оправдать все то, что происходило во времена смуты и давней войны. И что требование выучить наизусть Двенадцать Признаков Избранной или Истинное Писание Истории Клана он считал такой же дуростью как высчитывать точное соотношение стежков на рукавах красавиц и взмахов их вееров. Информации много, а толку никакого. Для Имперского Экзамена требуется знание официальной истории, прописанной во всех столичных учебниках, той самой, которая преподается репетиторами и учителями в Императорской Академии. Знание канона памятников литературы и словесности, каких как «Озерные заводи», «Сон в Лазурном Тереме», «Путешествие на Северо-Запад» и «Пятицарствие». Получается, что наследникам Великого Дома Фениксов приходилось учить в два раза больше — и официальную историю и свои клановые заветы. Которые могли пригодится только внутри клана. А так как он не собирался оставаться на третьих ролях в клане после того как новый Глава Шао будет избран… то и знания эти ему ни к чему.

Все что ему нужно было для окончательного выхода из клана, так это сдать Императорские Экзамены и пройти обязательное для каждого паломничество. Или хадж. Как его называла молодая клановая поросль — выезд на курорты юга. Каждый из прямых потомков Великого Дома Феникса был обязан в честь о первом Главе Шао и его клятве на аметистовом клинке — провести как минимум один год на Южных Морях в поиске Избранной, которая обязательно должна была появится где-то в этом регионе. Молодежь брала с собой свиту, деньги и друзей и ехала развлекаться. Поисками Избранной давно уже никто себя не заморачивал, это скорее была формальность. Ну да, для приличия порой кто-нибудь привозил в цитадель каких-нибудь дурочек, но в основном все изыскания ограничивались борделями и рынками с молоденькими рабынями. И если бы дядя Ло не был так уверен…

— Первый Признак — «ни эллина, ни иудея…» а кто такие эллины и иудеи? — задается вопросом вслух он: — это что-то вроде родинок на теле?

— Поистине, знания проходят мимо моего бестолкового племянника, как вода из разбитого кувшина. Эллин — это эллипс. Фигура в геометрии, слегка вытянутый в стороны по диагонали круг. А иудей — таково название треугольника в древних языках северных племен. Этим самым в Пророчестве говорится, что для Избранной все ровно, понимаешь? По крайней мере таково толкование Пророчества учеными нашего клана.

— Понятно. Ну и владение запретными боевыми техниками секты Лазурного Дракона. — кивает Сю Тиен: — мне просто повезло что мой родной дядя — из этой секты.

— Твоя матушка тоже была из нашей секты. Пока не вышла замуж. А раз она умерла, да будет ее перерождение легким и благополучным — то я за тобой должен присматривать. Теперь твоя задача — задать Первый Вопрос. И если она ответит правильно, если она знает ключ-фразу, то нам придется прерывать твое паломничество и возвращаться в Северную Столицу. И… думаю что тебе следует приготовить свои иглы.

— Сломать печать? — хмурится Сю Тиен: — зачем? Нам пока ничего не угрожает. Несмотря ни на что, ее должность Первой среди Багровых подразумевает что ей будут бросать вызов, а я умело играю роль избалованного наследника… думаю что мы пока не вызываем никаких подозрений.

— Думай своей головой, племянник. Кто сказал тебе про поединки? Девушка с серебряными волосами. Зачем она это сделала? Почему она хотела избавиться от этой Сяо Тай? Ты не слышал, что про нее говорят? Потом, к ней близок лекарь Чу, старая развалина с такими же иглами как у тебя — он же из Кулаков Белого Лотоса, три точки, вытатуированные у него между пальцев — знак отличия бывших функционеров. И наконец — лейтенант Фудзин, местная легенда — пригласил ее к себе сегодня вечером. Нам с тобой может и не грозит опасность, а вот ей — наверняка. И тут твои иглы могут пригодится. Ведь если она на самом деле Избранная, то… ты знаешь, что это будет означать.

— Да, дядя. Конец эпохи. Начало Кали-Юги. Пришествие Темной Госпожи… не верится что я такое говорю. — качает головой Сю Тиен: — я все еще не верю. И она наверняка не ответит верно на ключ-фразу.

— Вот не ответит — тогда и будем говорить. — ворчливо отвечает ему мастер Ло: — чай наливай, чего сидишь. Остынет же.

— Да, дядя. — Сю Тиен спохватывается и поднимает чайничек: — сейчас…

— Уже проворонил. Перекипятил. Такой хороший чай и в помои… нет у тебя ни терпения ни сосредоточенности…

— Сейчас я вылью его в помои раз такое дело…

— Я тебе вылью! Наливай давай! — мастер Ло подхватывает чашку с чаем и подносит к лицу, закрывает глаза и вдыхает терпкий аромат. Пробует первый глоток. Улыбка расплывается по его лицу. Он открывает глаза и встречается взглядом с Сю Тиеном, который смотрит на него прищурившись.

— Неплохо. — поджимает губы мастер Ло: — а я уж думал ты весь чай испортил. Но все равно букет вкуса не раскрылся. Аромат… аромат есть, но вкус не вышел. Потому что ты сразу горелку на полную раскочегариваешь, а это тебе не девку валять по кровати, тут нежность и деликатность нужна, понимаешь? Жар должен постепенно стенки чайничка охватывать, чтобы металл накаливался без перепадов температуры внутри стенок, плавно…

— Бог с вами, дядя! Это же первичное накаливание! Да никто на свете чайник сперва не прокаливает! Кипятком промывают и все!

— Так делают только дилетанты! Истинный вкус чая… ай, да что с тобой разговаривать! Вот смотри! — и мастер Ло поднимает чайник за дужку, показывая его донышко: — видишь? Видишь⁈ Узор от нагрева неровный! Копоть не лепестками, а в одну сторону ушла! О чем это тебе говорит⁈

— О том, что мой дядя ловко притворяется что у него все еще болят руки? И что ему не нужны две молодых служанки? Как там — крепконогие и деревенские, кровь с молоком? Потому что я смотрю, что дядя может и с пуговицами сам справится и с завязками? — поднимает бровь Сю Тиен. Мастер Ло замирает. Осторожно ставит чайник на поднос.

— Ой, — говорит он: — а я и забыл. До такой степени увлекся, что и забыл. Но сейчас они снова заболели, вот прямо сил нет как болят. Каждую косточку чувствую. С твоей стороны жестоко напоминать старому человеку о том, что он калека. Знаешь, этот вот лекарь говорил, что возможно мои меридианы не станут прежними. Возможно, я теперь совсем беспомощный старик без рук. В конце концов меня Избранная покалечила. Тяжело соревноваться с легендами в моем-то возрасте…

Глава 7

Глава 7

Как долго секрет может оставаться тайной, не превратившись в секрет Полишинеля? Старина Мюллер говорил «что знают двое — знает свинья». Перед тем как сбагрить эту Сяо Тай на «Орхидею», капитан Шо Разящая Длань — понарассказывал мадам Фу всяческих страшилок… и конечно же упомянул о том, что она, дескать, одна потопила корабль Береговой Охраны самого лейтенанта Фудзина! Что и послужило причиной столько скорого найма и наделением должностью «Первой среди Багровых».

Побочный эффект такой вот местной сенсации — это скорость распространения слухов. Если это знает мадам Фу, то скорей всего знает и эта сереброволосая Ай. Знает ее братец Юй. Наверное, знает лежащий в своей каюте Кума Ти, кто бы он ни был. А если так — то об этом знает каждая собака на борту «Цветущей Орхидеи». Это допущение Сяо Тай признавала как аксиому. Что знают двое — знает свинья. Считать, что местные могут хранить тайны по-настоящему… вот уж нет. Люди одинаковы во всех мирах, если что и брать за незыблемые, фундаментальные истины всех миров и вселенных, так это то, что люди — трусливы, коварны, лживы, ленивы и всегда не прочь потрепаться языком о своем ближнем. С другой стороны, именно поэтому неожиданно приятно видеть смелых, честных и трудолюбивых… хотя она лично к таковым себя не относит. И вообще, была бы ее, Сяо Тай воля — она бы сейчас сидела на берегу Влажных Костей, в Деревне Вечного праздника и тренькала бы себе на сямусене, попивая нагретое вино и глядя вдаль… а на ее коленях лежала бы голова одной спящей лисицы…

Она вздыхает и садится ровнее. Сидеть с прямой спиной ей все еще нелегко, словно какие-то струны вдоль позвоночника натянуты. Но приходится. Официальная часть визита этой Сяо Тай к господину лейтенанту Фудзину, приходится соответствовать.

Самое же главное, что ее во всем этом беспокоит — это то, что если все так, как она думает… то лейтенант Фудзин уже должен знать, что она и есть та самая заклинательница. Та, что была на «Летящей Рыбе» и что потопила один из его кораблей. В конце концов лейтенант тут не последний человек, кто-то ему да сказал. Поделился слухом, чтобы лучше выглядеть в его глазах. Ну или кому-то из его экипажа сказали.

Мадам Фу конечно уверяла ее, что лейтенант уважает правила перемирия на «Орхидее». Что он не будет на нее нападать или пытаться арестовать, однако Сяо Тай во все это «Водяное Перемирие» не сильно-то и верила. А потому этот Кайсеки советовал ей под ханьфу надеть легкую кольчугу из сундука, оставленного капитаном Шо, а в рукаве спрятать кинжал. Что за чаепитие без кинжала? Сразу же вспоминается этот хитрый змей Лу Цзижэнь… однако она и так как капуста одета, не хватало еще металлическую рубаху на себя напялить. Жарко и неудобно, а если вдруг лейтенант Фудзин решит ей голову открутить… то кольчуга ни черта не поможет. Только помешает.

Она переводит взгляд на госпожу Черный Март, официальную куртизанку лейтенанта Фудзина. Следит за ее рукой, которая ловко заваривает чай. Ее движения выверены как часовой механизм, она движется с такой точностью и плавностью, что обычное действие по заварке чая — завораживает. Лицо госпожи Черный Март прикрыто черной вуалью и Сяо Тай видит только ее глаза. Ходят слухи что госпожа любимая певичка лейтенанта Фудзина — страшная как смертный грех и у нее нет одной руки. Она не видит ее лица, но сложенный рукав и то, как она движется, действуя только одной рукой — подтверждает слухи. Во всех этих многочисленных нарядах трудно оценить фигуру, но Сяо Тай видит кожу на руке, видит морщинки в уголках глаз. Госпожа Черный Март — женщина среднего возраста… если не пожилая. Почему лейтенант Фудзин выбрал себе такую? Не одну из молодых певичек на средней палубе. Даже не одну из Морских Богинь «Орхидеи», тех что обладают и красотой и умом, но все еще молоды и привлекательны? Он — геронтофил? Ему нравятся старые женщины?

Наконец госпожа Черный Март заканчивает с чайной церемонией и наливает чашку чая — сперва хозяину. Лейтенант Фудзин, сидящий тут же в черном шелковом халате с красными хризантемами на нем — молча принимает свою чашу, проворачивает ее в ладони, вдыхает аромат. Госпожа Черный Март — передает чашу и гостье. Сяо Тай принимает свою чашу и повторяет действия хозяина. Вдыхает терпкий аромат, закрывая глаза. Этот запах неожиданно зажигает у нее в голове картинку о том, как она — прячется от старого Вэйдуна на кухне, дрожа от утреннего холода и протягивая руки к огню в очаге, а тетушка Чо — заварила чай и протянула ей чашку, ворча о том, что «приличные девушки так не делают». По ее губам скользит улыбка.

Наверное, сегодня ее опять будут убивать… лейтенант Фудзин не похож на человека, который легко спустит то, что она — потопила его корабль, убила и покалечила его людей. Она же видела, как он заботится о своих людях, они ему словно семья… и он наверняка уже знает кто она такая. Так что после всех вежливых формул и признания талантов друг друга — скорей всего ей придется опять бороться за свою жизнь.

Но это потом. Всему есть свое время. Сейчас время — пить чай. Молча — из уважения к госпоже Черный Март, которая умеет заварить такой чай, который погружает в воспоминания…

Сяо Тай открывает глаза. Она чувствует себя на удивление неплохо — по сравнению с тем как чувствовала себя еще с утра. Наверное, лечение старого шарлатана Чу действует… ну или она наконец начинает привыкать к дефициту Ци и становится чувствительной к наличию вокруг природной энергии. Или это чай такой чудесный?

После того, как она налила присутствующим чаю — госпожа Черный Март исчезает за перегородкой, оставляя ее наедине с лейтенантом. Они молча наслаждаются чаем.

Сяо Тай ловит себя на мысли что обычно она бы уже заерзала на мягкой подушке, по меркам местных она довольно нетерпелива и не умеет вести себя в обществе, не разбирается в правилах чайной церемонии. Но сегодня она вовсе не против того, чтобы пить чай в полном молчании. Потому что она знает, что как только лейтенант Фудзинг откроет рот и начнет говорить — обязательно случится что-то плохое. Например, он может спросить, была ли она на «Летящей Рыбе» во время той погони, и она ли это та самая заклинательница, из-за которой у него теперь два корабля вместо трех и куча раненных. И убитые есть. А после такого вопроса обязательно что-нибудь плохое произойдет. В конце концов он — представитель власти Императора в этих далеких морях, а она — бывшая пиратка, а нынче охранница в борделе. Чувствуется разница в статусе, да? Государев человек и преступница.

Лейтенант Фудзин — отставляет свою чашку в сторону и делает жест в сторону столика с доской для го, чуть приподняв бровь. Предлагает сыграть? Сяо Тай кивает и они — плавно перемещаются за столик, придерживая широкие рукава одеяний… до чего же неудобно быть одетой как капуста! С другой стороны если бы она все-таки одела кольчугу под одежду — никто бы и не заметил, да и кинжал в рукаве не виден… но ведь и он может под своим красным одеянием доспехи носить, а в рукавах арбалет спрятать. Или осадное орудие — вон какие рукава широкие… чуть не до пола достают.

Лейтенант Фудзин, хозяин апартаментов на уровне «Небесного Дворца» — извлекает из двух горшочков два округлых камешка — белый и черный. Демонстрирует их ей на ладони, сжимает кулак, сводит руки вместе и снова разводит, протягивая ей два сжатых кулака. Предлагает выбор. Чуть поколебавшись она — указывает на тот, что слева. Он разворачивает кисть, раскрывая пальцы. На его ладони лежит черный камушек. Она — молча берет его в руку. Он — разжимает второй кулак, демонстрируя что в нем действительно был белый камушек. Она следит за ним и кивает. То, что он показал ей камень во второй руке — кое-что говорит о нем. Старый как мир трюк — с двумя черными камушками… обычно никто не просит показать вторую руку. Его действия говорят о нем лучше всяких слов. Он желает играть честно, желает показать ей что он — играет честно. Что же… она пододвигает к себе горшочек с черными камушками, опуская туда и тот, что держит в руке.

Он — поднимает руку вверх, придерживая широкий рукав и аккуратно кладет белый камушек в центр доски гобан. Первый камень — в центр доски? Есть два традиционных начала для этой игры — захват центра или же захват углов. Господин лейтенант выглядит необычно, ведет себе необычно, у него странные привычки и манеры, он заботиться о своих подчиненных, у него старая и страшная любовница, но он — консерватор. Поставить первый камень в центр доски — традиционное начало партии. Несмотря ни на что он начал свою партию именно так. Как говорят — «Высший мастер играет в центральной части. Низший мастер располагается по краям. Средний мастер занимает углы. Таково обычное распределение уровней мастерства у игроков в шашки».

Что еще? В его тетсуки не было силы. Поставить камень юнзи на гобан можно по-разному, говорят, что мастера могут прочесть намерения, жизненную силу и даже вероятность выигрыша по щелчку, который звучит в момент, когда камень соприкасается с мореным деревом. Первое движение… и она уже знает что он — предпочитает следовать правилам больше чем нарушать их. Что он желает играть честно и ожидает того же от оппонента. Что у него маловато природной агрессии, по темпераменту он явно не холерик.

Она запускает руку в горшочек. Сестрица Ли Цзян любила настольные игры. На Островах камни для игры были округлые с обоих сторон, но на континенте — они были плоские с одной стороны и округлые с другой… что позволяло ей сделать вот так. Она перехватывает рукав, чтобы не мешался, берет камень указательным и большим пальцами и легко переворачивает его так, чтобы он оказался между указательным и средним пальцами, как и положено. Пижонство, конечно. Что-то вроде трюков с фишками для покера, ну или там карточным трюкам при тасовании колоды, у всего этого только одна цель — показать оппоненту что ты не новичок. Одним слитным движением, придерживая рукав другой рукой — она ставит свой черный камень рядом с белым. Поставив — придавливает сверху указательным пальцем и…

Щелчок! Она позволяет себе улыбнуться. Совсем чуть-чуть. Не так уж она и сильна в го, но того, что она знает об игре — достаточно чтобы понять, что эта игра — в долгую. В отличие от шахмат или сянци, где партия может пройти стремительно. Здесь же — долгая война за каждую стратегическую точку. Порой утомительная, порой захватывающая, но всегда — долгая. По шахматной партии или партии в сянци — трудновато определить характер человека. Скорее — об уровне его подготовки в этой конкретной игре. Индийская защита или детский мат в начале партии не скажет вам о том, какие решения в своей повседневной жизни принимает ваш противник. Скажет о том, насколько он искушен в игре и только. Однако игра в го… правила довольно просты, но сложность самой игры зависит только от оппонента.

И так как партия будет долгой…

Она наклоняет голову, глядя как ее оппонент вытягивает еще один белый камушек из своего горшочка, придерживая его указательным и средним пальцем. Только что она — поставила свой камень рядом с его камнем, используя сильный тетсуки, почти на грани дозволенного. Показала, что она — намерена идти напролом, готова сокрушать и проламывать стены, не остановится ни перед чем. Сильный тетсуки — отражение характера. Сестрица Ли Цзян часто говорила, что скрыть свой истинный тетсуки — все равно что скрыть свое лицо в отражении луны… чтобы это не значило. И она — не собиралась скрывать себя. Как лейтенант Фудзин играет, показывая свое истинное лицо в каждом своем движении — так и она показывает ему кто она такая. Поставив свой камень с силой — она вынудила его реагировать… и если бы его движения чуть ускорились, если бы он поставил свой следующий камень на гобан с таким же щелчком — она бы знала, что уже выиграла. Что она — сможет воздействовать на него. Но… белый камень опускается на полированное дерево совершенно беззвучно, как и первый.

Он не поддается на провокации. Сильный характер. Внешне — он невозмутим, внешне он спокоен и не поддается эмоциям. Но по этому движению она все поняла.

Лейтенант Фудзин обладал таким слабым тетсуки только потому, что постоянно сдерживался. Внутри него шла борьба, бескомпромиссное сражение. Есть два лейтенанта — тот, который как дикий зверь постоянно хочет вырваться наружу и тот, который его сдерживает. Эта борьба высасывает из него силы и снаружи, кажется, что он не обладает силой, что у него недостаточно природной агрессии, но… такой человек не добился бы того, чего добился он. Грозная слава среди пиратов — не возникает сама по себе. Слабый тетсуки от такого человека — признак того, что он сдерживает себя. Слабый тетсуки после ее сильного — означает что ее провокация не задевает его. Что для него владение собой и самообладание — намного более важные факторы чем ее вызов.

Она снова поднимает свою руку, придерживая рукав и вынимает новый камень из горшочка. Раз — и камушек ловко переворачивается в ее руке, а он — ставит его на гобан. Щелчок! Он смотрит на ее руку, на его лице — словно застывшая белая маска и Сяо Тай признает, что под определенным углом и освещением, его лицо — выглядит довольно-таки ничего. Еще и эти длинные волосы и красное ханьфу… правда скулы у него резковаты. Но в остальном… если их переодеть, то, пожалуй, лейтенант Фудзин будет намного более привлекательной девушкой чем она сама. Она вздыхает. Он — бросает на нее быстрый взгляд.

— Рано сдаваться, госпожа Сяо. Не стоит так вздыхать. — говорит он и кладет свой белый камушек, обозначая попытку обогнуть ее построение.

— Сдаваться никогда не рано. Сдаваться может быть поздно. — ворчит она, высвобождая свою руку от широкого рукава и доставая свой камешек. Щелк!

— Слухи о вашем уме и… нестандартном способе мышления оказались верными. Действительно… сдаваться может быть уже поздно. — кивает головой лейтенант: — однако бывает и рано. Все нужно делать вовремя.

— Мудрое замечание. Хотя бесполезное. — отвечает ему Сяо Тай, глядя на то, как еще один белый камушек беззвучно касается доски. У него как будто вовсе нет тетсуки. Нет звука от соприкосновения камушка с поверхностью гобана. Она поводит плечами. Ей жарко в трех слоях одежды, жарко и неудобно, спина чешется, где-то между лопаток начинают собираться капельки пота… да какого черта⁈

Она решительно спускает с правого плеча ткань ханьфу, в конце концов у нее под двумя слоями одежды — перебинтованная грудь. Местный аналог купальника. На черта ей это нужно, если у нее той груди и нет? Неприлично и все тут. Она спускает с правого плеча одежду, становясь похожей на одну из девиц, что ведут игру в тё-хан бакучи — с голым правым плечом и забинтованной грудью. Повинуясь импульсу — разводит руки в стороны, подражая этим девицам. Они обязаны перед игрой показать, что у них ничего не спрятано в рукавах, потому они и спускают рукав с правого плеча. Ведущие мужчины — вообще остаются с голым торсом — чтобы продемонстрировать что нет никакого мошенничества. Вообще-то такое поведение не от ведущей на игре — скандально, но что ей терять?

Лейтенант Фудзин только бровь поднимает, но ничего не говорит. Крепкий зараза, думает Сяо Тай, другой бы уже покраснел. Вон тот же Кайсеки — до сих пор краснеет, хотя ухаживал за ней, когда она без сознания валялась, всякое повидывал и вообще пират, корсар и негодяй. А этот — даже усом не повел. Она достает черный камушек из горшочка и ставит его на доску, защищая свою позицию и одновременно создавая угрозу на правом фланге. Щелк!

В ответ ее оппонент тут же кладет на гобан белый камень, блокируя направление атаки. Сяо Тай глядит на доску и думает, что это было предсказуемо. С открытым плечом ей стало легче, она прекратила потеть под всеми этими одежками. И она наконец сможет насладиться игрой.

Рядом с ними снова появилась госпожа Черный Март, она поставила кувшин с нагретым вином и разлила его по чашам. Достала откуда-то белое полотенце и положила рядом с Сяо Тай. Поставила на столик рядом — несколько блюд с закусками и сладостями. Склонилась в поклоне и снова исчезла.

Сяо Тай — перевернула камушек в пальцах и припечатала его указательным пальцем в центр построения ее противника. Рискованный ход… но в дальней, стратегической перспективе — верный. Сейчас этот лейтенант бросится захватывать этот камушек, сворачивая свои силы и обрастая новыми… оставляя ей остальную доску для захвата. Она же — покажет, что борется с ним за это… фактически заманивая его в ловушку. Получится ли? Такой ли умный этот лейтенант, который прячет свой темперамент и истинное лицо?

Она следит за тем, как он — кладет свой белый камень на гобан и понимает, что неправильно поняла, неверно просчитала его. Потому что он не бросается захватывать ее камень, а сам — ставит свой белый — посреди ее построения. Теперь они в равных позициях. Неожиданный ход для человека, который начал партию традиционным способом. Одним из.

Она открывает свой взгляд от доски и встречается с ним взглядом. Он смотрит прямо на нее.

— Сила адзи… — качает она головой: — господин Фудзин решил повесить на гвоздь дохлого осла?

— Госпожа Сяо первой начала вбивать свой гвоздь. — отвечает ее соперник: — я едва лишь отвечаю на такую стратегию.

— Хуань Тань в тексте «Синь лунь», «Новые рассуждения», говорит… — начинает она, доставая новый камушек из горшочка, проворачивая его в своих пальцах: — В мире есть игра в го, и некоторые считают, что она относится к категории военных знаний. Но в высших проявлениях — это способность издалека расслаблять и напрягать, помещать в ситуацию, создавая соединение и окружение. Это высшее мастерство победы в процессе обретения пути. На среднем уровне — это стремление перекрыть, блокировать и посредством соперничества добиться выгоды. В такой борьбе победа и поражение сомнительны, и нужно определять их посредством расчетов чисел. На низшем уровне — это удержание углов и сторон, стремление сделать глаза и тем самым для себя выжить на малой земле… в какую игру играет господин второй лейтенант Фудзин?

— В свое время сам учитель Кун-цзы сказал — «когда наговорился пустых слов, когда от глупых мыслей возникает распутное желание, тогда холод и голод поднимают разбойника. Лучше играть в облавные шашки, которые противоположны этим занятиям. Человек, который играет в го, хотя и связан победой или поражением, но отдаляется от славы и выгоды. Тем самым облавные го представляют собой прекрасный инструмент для воспитания личности и совершенствования судьбы». Что же вы не кладете свой камень, госпожа Сяо?

— Я думаю. — она припечатывает свой камень, развивая наступление, выбирая инициативу вместо обороны.

— Победитель сначала побеждает, а потом ищет битву. А побежденный сначала борется, а потом стремится к победе. Однако… — и снова белый камень повторяет ее ход. Лейтенант откидывается назад, расслабляясь: — однако я предпочитаю строить, а не разрушать. Если не знаешь, что делать — строй красивую форму.

Она колеблется. Сейчас от ее слов и действий — зависит многое. И не только в игре. Правильно ли она его поняла? Строить, а не разрушать… это значит, что он готов сотрудничать, а не только воевать. И… строить красивую форму? Он — эстет, а такой скорее предпочтет рыцарское отношение к врагу, а не ударит со спины. Эта игра… она многое поняла о лейтенанте Фудзине пока они ставили камни на гобан. И если она правильно все поняла…

— Разрушать всегда легче чем созидать. — она ставит свой черный камень на гобан. И в первый раз за все время — не звучит громкого щелчка. Она просто ставит его — так же как и ее оппонент. Без звука. И… она ставит его вдали от театра военных действий. Недалеко от угла. Этот ход бессмысленный. Она попусту теряет один ход. Она не угрожает захватом новых территорий, не блокирует этот захват противнику, не атакует и не защищается. Просто ставит камень на гобан… и если он воспользуется этим.

— Потому-то созидающий ценится выше, чем разрушающий. — отвечает лейтенант Фудзин и опускает белый камень на полированную доску гобана. В другом углу. Он — принимает ее условия.

Глава 8

Глава 8

Конечно же она проиграла. Когда камень в пальцах лейтенанта Фундзина — опустился на гобан, она уже знала, что проиграла… никогда она не выигрывала сестрицу Ли Цзян, и пусть этому лейтенанту было далеко до рыжей проказницы, но недостаточно для того, чтобы она — выиграла. Путь го — это путь терпения, а в Сяо Тай все еще было слишком много от западного человека. Как говорят, «тигр не может изменить свои полосы». Она — не обладает восточным менталитетом… да и в го скверно играет.

— Как и ожидалось от господина лейтенанта Фудзина. — склоняет голову она, признавая поражение: — эта ничтожная и не испытывала надежды что сможет выиграть. Эта Сяо Тай всего лишь благодарит судьбу за то, что ей удалось сразится с таким человеком.

— Эта Сяо Тай пытается скрыть свои таланты за блеском слов? — ее оппонент поднимает бровь: — в двух случаях у тебя было преимущество, но ты предпочла не атаковать. Ты видела, что можешь, но не стала… решила пощадить мое самолюбие?

— Это не так, господин лейтенант…

— Говорят, что певички и танцовщицы «Орхидеи» обучены тому, чтобы не выигрывать в настольные игры своих клиентов, а всего лишь составить им конкуренцию. Что каждая из них может переиграть кого угодно и в го и сянци и в любую другую игру. Но… если все время выигрывать у клиентов, то у них останется дурное послевкусие. И чтобы мужчины не видели соперников в певичках — те не выигрывают специально. — говорит лейтенант и Сяо Тай — невольно хмурится. Он сравнивает ее с певичками? Как учили ее в том, далеком теперь мире, любой труд в почете, однако же он должен отдавать себе отчет что в этом мире такое сравнение — едва ли не оскорбление. Кроме того, она играла честно, старалась выиграть… и даже не подозревала что он оставлял ей «две возможности для атаки». Впрочем… и ладно. Пусть считает, как считает. Она уже порядком устала сидеть с прямой спиной, потому что все еще испытывала слабость и легкое недомогание. Заботливая сволочь Кайсеки так и не вернул ей коробочку с драгоценными коричневыми горошинками, так что ее все одолевал легкий тремор в конечностях, который было нелегко скрывать, учитывая, что во время игры в го — внимание игрока приковано к пальцам оппонента.

— Оставлю эту часть на усмотрение господина лейтенанта. К сожалению, я все еще не до конца оправилась после болезни и буду вынуждена оставить гостеприимство уважаемого господина Фудзина. — Сяо Тай предпочитает не спорить. Она устала и хочет лечь в свою кровать, выпить наваристого лечебного бульона, свернуться калачиком и мечтать о теплом песке, на берегу Влажных Костей, в деревне Вечного Праздника, о чьей-то рыжей голове у себя на коленях и тихом разговоре по душам.

— Болезни? — молодой мужчина наклонил голову напротив, сделав озабоченное лицо: — эта Сяо Тай — больна?

— Болезнь этой Сяо Тай не стоит просвещенного внимания господина лейтенанта. Мне достаточно чуть полежать в своей кровати и все будет в порядке. — говорит она. Ей не хочется показывать свою слабость, но и оставаться тут — тоже некомфортно. Находясь рядом с ним она чувствует себя словно в клетке с крупным, хищным зверем. Никогда не знаешь когда он нападет. А находится в таком состоянии, быть постоянно настороженной — сильно выматывает. Даже будучи здоровой — она бы устала после этого сеанса общения, а уж в ее нынешнем состоянии…

— Истощение Ци? Вижу все симптомы у уважаемой «Первой среди Багровых». — понимающе кивает мужчина: — будучи в таком состоянии ты — сражалась с мастером Ло. А ведь он — из секты Лазурных Драконов. Владеет тайным заклинанием Гаоси. И судя по всему, ты уже до начала поединка испытывала недостаток Ци. Что же могло так вымотать уважаемую заклинательницу, госпожу Сяо Тай, «Первую среди Багровых», если даже поединок с мастером боевой ветви секты Лазурных Драконов для нее пустяк?

— Я… эээ… у меня просто такое заболевание. Это генетическое, то есть наследственное. — тут же придумывает Сяо Тай, но по глазам своего собеседника, понимает, что выдумка не прошла. Он уже составил о ней какое-то свое мнение… она подбирается. Черт, думает она, нужно было заставить этого придурка Кайсеки вернуть ей коробочку с пилюлями, как она сейчас будет с лейтенантом драться, если у нее руки дрожат?

— Или может быть уважаемая Сяо Тай потратила неприличное количество Ци на то, чтобы потопить один из моих кораблей и убить пятерых из моих людей? — голос лейтенанта Фудзина звучит холодно и сухо: — может быть госпожа Сяо Тай на самом деле — бывшая абордажница и пиратка с «Летящей Рыбы», корабля капитана Шо Разящая Длань?

— … — Сяо Тай молчит, понимая, что проиграла в го, а сейчас, вот только что — проиграла и во все остальное тоже. Значит сейчас ее будут убивать. Как обычно. А у нее Ци — на донышке души, словно немного влаги на дне кувшина, если наклонить его чтобы напиться — до иссушенных губ даже капельки воды не докатится, все на стенках останется. Есть кинжал в рукаве, если неожиданно нанести удар, то может быть и выгорит. Но что делать потом? Придется сражаться со всей командой его двух кораблей? Или по-быстрому спустить шлюпку с борта и вместе с Кайсеки — отчалить к берегу? Потому что сдаваться — точно не вариант. Сдаваться в руки местного правосудия… видела она результаты этого правосудия, вон, вдоль дорог висят в бамбуковых клетках. А перед этим местные мастера Тихих Криков всю душу в пытках вымотают… уж лучше «убита при попытке оказать сопротивление представителю власти», чем такое. Стыдно, конечно, будет в глаза сестрице Ли Цзян смотреть будет… но что поделать, если выбора-то и нет?

Она запускает правую руку в широкий рукав левой, нащупывая рукоять кинжала и перехватывая его поудобнее. Сейчас — чуть привстать, отвлечь его внимание, посмотрев в угол, на госпожу Черный Март, изобразить на лице удивление или даже страх, а когда он — повернет голову — ударить кинжалом в горло!

— Пожалуйста. Не стоит пытаться… что там у вас в рукаве, госпожа «Первая среди Багровых»? Нож? — в руке у лейтенанта Фудзина появляется короткий клинок. Черт, думает она, мы на расстоянии около двух с половиной метров, черт бы побрал эти китайские церемонии, а я еще и сижу. Если бы мы были чуть ближе, то преимущество было бы у кинжала, длинный клинок тут бесполезен и даже вреден. Однако в руке у него не большой меч да-дао, и даже не цзянь, с длинным, прямым клинком. В руке у лейтенанта — короткий абордажный тесак, таким удобно орудовать в тесноте корабельных помещений. Сам факт что он держит именно такой клинок — говорит о том, что это — засада. Он все продумал.

— Я не собираюсь сдаваться в руки правосудия. — предупреждает его она, лихорадочно перебирая варианты. У нее мало Ци, но может она хотя бы сможет — укрепить кожу и кости на левом предплечье достаточно, чтобы выдержать удар? Тогда правой рукой, кинжалом — она сможет достать его глубоким прямым выпадом прямо в сердце.

— Правосудие? Правосудие в Поднебесной может нести различные формы. — лейтенант Фудзин медленно опускается назад, на мягкие подушки, все еще сжимая в руке абордажный тесак: — очень разные формы. Сын Неба ценит таланты и готов принимать на службу людей несмотря на их прошлые прегрешения. Лучше приблизить непокорного тигра, чем возвышать барана.

— Господин лейтенант говорит о том, что… — она колеблется, сжимая рукоять кинжала. Драться ей совсем не хочется и если есть шанс избежать этого…

— Предлагаю перемирие. До тех пор, пока я нахожусь с визитом на «Орхидее» — я не сделаю попытки арестовать госпожу Сяо или же напасть на нее. А госпожа Сяо в свою очередь — тоже откажется от мысли провертеть во мне дырку кинжалом, который она прячет в своем рукаве. Как насчет такой сделки? Мы хотя бы сможем поговорить. — молодой мужчина убрал ладонь с рукоятки абордажного тесака.

— Хорошо. — она в свою очередь — вынимает руку из рукава. В руке — ничего нет, кинжал остался в рукаве.

— Что же. В таком случае… госпожа Черный Март? — возле ее столика появляется Черный Март и снова наливает ей чаю. Она — подносит чашку к лицу и вдыхает терпкий аромат заваренных листьев. Возможно, она все же умрет… не прямо сейчас, так чуть позже, потому имеет смысл насладится хорошим чаем напоследок.

— Госпожа Черный Март умеет заваривать хороший чай. — говорит лейтенант Фудзин: — этого у нее не отнять.

— Так вот почему господин лейтенант ходит именно к госпоже Черный Март. — наклоняет голову Сяо Тай: — она умеет заваривать чай?

— Ха-ха-ха! — покатывается со смеху ее собеседник: — ты слышала?

— Когда господин Фудзин в первый раз выбрал меня — я не умела заваривать чай. — тихо сказала госпожа Черный Март: — если бы не господин Фудзин, меня бы продали на берег. Кому нужна однорукая и старая женщина? Но благодаря тому, что он сделал меня своей — у меня теперь всегда есть кров над головой и рис на столе.

— А после окончания ее контракта с «Орхидеей» госпожу Черный Март ждет ее собственный дом на континенте. Не такой уж и шикарный, но — собственный. И деньги для того, чтобы скоротать обеспеченную старость. — дополняет Фудзин: — она мой верный спутник на протяжении вот уже… пяти лет, да? И заслуживает лучшего.

— И… вас это устаивает? — Сяо Тай бросает быстрый взгляд на госпожу Черный Март. Ничем не примечательна, только руки нет. Старая, однорукая… у него такой фетиш?

— Понимаю, о чем вы думаете, госпожа «Первая среди Багровых». Вы думаете — зачем ему такая некрасивая женщина? Но для меня госпожа Черный Март — самая красивая среди всех. Когда-нибудь вы поймете. Впрочем… давайте к делу. — он наклоняется вперед, впиваясь в нее взглядом: — я хочу, чтобы ты — служила мне. За это я готов закрыть глаза на то, что ты потопила мой корабль и убила пятерых моих людей.

— … прошу прощения? — говорит она. Нет, в целом ситуация ей понятна, этот Фудзин нуждается в ее помощи. Почему? Да черт его знает, нуждается и все. Может она его впечатлила своим камнеметанием… в конце концов она тут ни у кого такое не видела, «Гаоси» от мастера Ло даже на дробовик с ослабленным «сомалийским» зарядом не тянет. А она практически корабельное орудие показала. Да, на драйве от Пыли, ну и что? Кого тут волнуют ее внутренние проблемы со здоровьем или тем более — зависимостью? Тут к наркоманам подход простой — если употребляет наркотики, значит есть деньги на них. А уж если пользу принести может — то и вовсе хорошо. Не осуждают тут такое. Но это ладно. Что у нее в голове не укладывается, так это то, с каким спокойствием он говорит, что «готов закрыть глаза на гибель своих людей». Он не произвел на нее впечатления человека, который плевать хотел на жизнь своих людей, наоборот — он заботился о них. Лично привел врачей, беспокоился о рядовых матросах. Что за когнитивный диссонанс? С другой стороны… будучи боевым офицером он, наверное, привык терять своих людей…

— Мне поставлена задача — прекратить торговлю Пылью на всем побережье. — говорит он, придвигая к себе чашку с ароматным чаем: — поставлена самим Сыном Неба. И я собираюсь справиться с этой задачей. Мною уже разорены многие склады с этой гадостью, сожжены деревни пособников торговли этой дрянью, перехвачены и потоплены десятки кораблей контрабандистов. Однако… я ничего не могу поделать с Черными Кораблями.

— Черные Корабли? Я ничего не знаю об этом. — хмурится Сяо Тай.

— Вот. — ее собеседник достает большой свиток и разворачивает его: — вот указ Сына Неба, изданный в Запретном Городе Ланьин. Здесь написано, что на Береговую Охрану возлагается обязанность прекратить поставки Пыли по всему побережью Поднебесной. Сухопутные пути доставки этой дряни — перекрыты войсками Императора, но вот морские… — он качает головой: — мои корабли — самые быстроходные в этих морях. Быстрее всех — кроме Черных Кораблей. На Черных Кораблях плавают лаоваи, чужаки с безобразными лицами.

— Длинноносые и круглоглазые? — делает предположение она.

— Именно. Варвары из далеких земель на окраине мира. Но их корабли очень быстроходны, догнать их не получается ни у кого. Я даже не могу подойти на дистанцию выстрела из орудия.

— Но у тебя же есть кракен!

— Кракена уже нет. Твоими стараниями, между прочим.

— Ну… извини. — говорит она, чувствуя себя очень глупо. «Извини»? Как будто можно простым извинением исправить смерть питомца, тем более — такого полезного. И это не говоря уже о смерти пяти людей и потопленном корабле. Вот если она найдет этих мерзавцев, что рыбацкую деревню разорили и всех там поубивали, а они ей такие «извините, больше не будем» — что тогда? Она скажет «и вы меня извините» и всем головы поотрубает. Вот. Кстати… о безымянной рыбацкой деревеньке на острове Таохуа… говорили, что это лейтенант Фудзин на аукционе Треугольника продавал жемчужину дракона. Или он сам или его человек. И если это так, то ей придется все же его убить. Пусть не сейчас… сейчас она слишком слабая. Но как только она наберется сил…

— Кракен все равно не мог остановить Черные Корабли. Они защищены черным колдовством их магов. — добавляет мужчина: — вот поэтому ты мне нужна. Поступай на службу в Береговую Охрану и у тебя не будет больше проблем с законом. Кроме того… я слышал, что ты ищешь мести за какую-то деревеньку на востоке. А если ты станешь офицером Береговой Охраны — то тебе будет намного легче вести расследование, и ты сможешь самолично казнить… то есть осуществить правосудие. Хотя обычно это одно и то же. — снова лейтенант поражает своим равнодушием в делах жизни и смерти. Он предлагает ей должность, заранее предполагая, что она воспользуется этим в своих личных интересах? Хотя… это же чертово средневековье, тут давать взятки чиновникам не преступление, а признак хорошего тона, традиция и даже обычная вежливость. Некоторые чиновники вступая в должность — прямо у дверей своего офиса вывешивают ценник на взятки «для решения вопросов».

— Ну так что? Согласна? — спрашивает у нее лейтенант.

— Это зависит от ответа на вопрос. Скажите, уважаемый господин Фудзин, имеете ли вы или ваши люди какое-то отношение к нападению на деревеньку, что была на острове Таохуа? И к похищению Жемчужины Дракона?

— Не имею ни малейшего отношения. Что же до Жемчужины Дракона… то деревенщины называют так любую достаточно крупную жемчужину. Настоящие Жемчужины Дракона — большая редкость. У меня была такая… розовая. Я продал ее через своего человека на аукционе, были нужны деньги. Какого цвета и размера была жемчужина в Таохуа?

— Не знаю. — признается она. В самом деле, она же не видела эту жемчужину, про нее столько разговоров было… наверное если бы она не болела и высказала желание посмотреть — ей бы показали, но тогда ей точно не до этого было.

— Скорее всего — черного. — бормочет Фудзин себе под нос: — слышал я что там именно черная была… однако если госпожа Сяо Тай все же захочет расследовать это происшествие самостоятельно — то к ее услугам будут лучшие эксперты Южных морей. И конечно же действовать со стороны закона — намного проще. Если кто-то не будет давать нужные вам показания или не будет сознаваться в содеянном — к вашим услугам мастер-палач из Имперских Тихих Криков. Очень удобно.

— Мне нужно время, чтобы обдумать это щедрое предложение. — наконец говорит Сяо Тай. Ей и правда нужно время, она очень устала, одежда пропиталась потом, ее трясет. Еще немного и упадет тут в обморок. Господину лейтенанту нужна заклинательница, которая может легко потопить корабль на большой дистанции, а она сейчас как гимназистка глаза закатит и сомлеет. Нельзя слабость показывать, лучше пусть ее грубиянкой посчитают.

— Конечно. — кивает он и откладывает свой тесак в сторону: — госпожа Черный Март, пожалуйста проводи «Первую среди Багровых» к выходу. Было приятно с вами провести вечер, милая Сяо Тай. И, кстати — если что, то не переживайте за свои отношения и контракт, заключенный с хозяйкой Орхидеи, я все улажу. Очень надеюсь на ваше согласие. Потому что это замечательное заведение может не пережить вашего отказа… места тут опасные, а цветочная лодка, пусть и такая большая как эта — все же не предназначена для морских путешествий и легко может затонуть.

— Я… учту. — кланяется Сяо Тай, встает и следует к выходу вслед за госпожой Черный Март. Внутри нее все бушует. Негодяй угрожает потоплением «Орхидеи»! И… да черт с ней, с «Орхидеей», он назвал ее — «милой»! «Милая Сяо Тай»! Это еще что за фокусы⁈

— Массаракш… — шепчет она себе под нос: — вот же сволочь…

Глава 9

Глава 9

Как только она зашла в свою каюту и Кайсеки заботливо снял с ее плеч верхнюю одежду — она тут же завалилась на кровать.

— Принеси мне влажные полотенца, вытереть пот. И деньги. — говорит она, глядя в потолок и чувствуя как наконец расслабляется ее тело. Она устала, голова почти не соображает, но ей нужно убедиться.

— Деньги? — Кайсеки останавливается и замирает: — какие деньги? Тут же все для вас бесплатно, ничего покупать не нужно.

— Принеси мне деньги. Самые разные. Разного достоинства, разные монеты, слитки, купюры… у вас тут есть бумажные деньги?

— Бумажные деньги? Такие были в ходу еще до династии Вечной Небесной Росы, но потом от них отказались. Сейчас бумажные деньги используют только для того, чтобы подношения предкам делать, сжигая их на памятные даты. — отвечает Кайсеки: — а все ваши деньги вон в том сундучке. Сейчас… — он подходит к небольшому деревянному сундучку, обитому медными полосами для прочности, и открывает его, нажав на какую-то защелку. Сяо Тай про себя отмечает, что движения у Кайсеки уверенные и что он у нее уже не только ученик и разнорабочий, вкупе с диетологом и нянькой, а еще и финансовый управляющий оказывается. Вот она например — совсем не знает сколько у нее денег, а он — знает до копеечки. Или как тут мелкая монетка называется?

— Вот у вас тут серебро есть, в юаньбао… — он выкладывает слитки, формой похожие на лодочки, наполненные с горкой: — а вот и связки медных монет. — на свет извлекаются тугие колбаски монеток, нанизанных на бечевку через квадратное отверстие в центре.

— Слитки разных размеров… почему?

— Для удобства. Вот этим например… — Кайсеки поднимает маленький слиток серебра размером с ноготь на большом пальце: — можно хороший обед в самом лучшем чайном доме оплатить. На десятерых человек. Полторы тысячи медных монет стоит. А вот этот, который побольше…

— Полторы тысячи медных монет за такой небольшой слиток? Не сто? — она хмурится, приподнявшись на кровати и разглядывая выложенные Кайсеки монеты и слитки как небольшую экспозицию платежных средств средневекового Китая.

— Полторы тысячи. Вот. — он кладет рядом со свитком три вязанки медных монет: — как раз полторы тысячи и получается. Лапшу поесть в дешевой лапшичной — две монетки, чаю попить — три.

— Плавающий курс серебра. Скажи-ка мне, мой друг Кайсеки… а золото тут дороже чем серебро или нет? — она протягивает руку и берет один из слитков, тот, что побольше, едва ли не с ее кулачок размером. Слиток чувствительно тянет руку вниз, он тяжелый и прохладный. На самом слитке выбиты иероглифы, которые гласят «115-й год Династии Вечной Небесной Росы, сделано в Гуанфенг, стоимость 320 дань риса». Мысленно она прикидывает что 320 дань риса — это шестнадцать тонн. По островным меркам человек прожить целый год потребляя один коку риса, то есть сто пятьдесят килограммов, опять-таки примерно. До чего же неудобны все эти единицы измерения, привязанные к локтям, шагам, количеству съеденного риса и вообще, как бог на душу положит… но получается, что в этом слитке, если по-островному — около ста шести коку риса. Да и шестнадцать тонн риса — тоже количество немаленькое, а слиток — с ее кулачок. Дорого тут серебро, ничего не скажешь. А если Поднебесная тут так же нуждается в серебре, как и в ее мире, то это значит, что Черные Корабли — это испанцы с серебром из россыпей Потоси.

— Золото конечно же хороший металл, красивый, нарядный, да и изделия из него получаются нарядные, но серебром платятся налоги в казну Запретного Города, а потому серебро дороже. Каждый раз поздней осенью оно еще дороже становится. — подтверждает ее догадки Кайсеки: — когда время платить налоги приходит, то по всей Срединной Империи серебро скупается за любые деньги. Спекулянты и ростовщики специально придерживают серебро к этому времени.

— А ты я смотрю ходишь по миру не закрывая глаз. — хвалит его она: — а… скажи-ка мне с какого момента налоги стали только серебром брать? Раньше ж рисом брали, медом брали, рабами тоже брали и даже на общественных и государственных работах можно было налог отработать.

— Разве? — чешет затылок Кайсеки: — как это можно — налог отрабатывать? Не слышал о таком. Хотя у меня на родине тоже можно было налоги рисом платить, но на континенте, везде где цивилизация есть — только серебром. У нас еще юаньбао есть, вот… это выплата от капитана Шо. А это — платеж от мадам Фу. Денег у нас теперь достаточно, если на сушу попадем, то можем лет пять жить и ни о чем не думать. Хотя потом все равно работать придется… — грустит он.

— Спасибо. Можешь убрать деньги обратно в сундук. — говорит ему она. Она узнала все, что ей было нужно. Если в этом мире история пошла по тому же пути, что и в ее мире… а история в большей степени предопределена географическим положением, доступности полезных ископаемых и домашних животных, особенностями климата и прочими объективными факторами. Вот в местном Китае — все пошло примерно по тому же пути, что и в ее мире. Очень много людей, что обусловлено высокими урожаями риса, необходимость сотрудничать на государственном уровне — чтобы выращивать рис нужны эффективные мелиорационные работы, а такие в одиночку не провернешь, изолированное положение — горами и пустыней на северо-западе и западе, относительно малонаселенными землями на севере и морем с юга и юго-востока. В результате — единая Поднебесная под властью Сына Неба, Императора Поднебесной. Отсюда и проблемы — такие же что и у средневекового Китая в ее мире — традиционность, приводящая к консерватизму, воевать им не с кем, нет тут войн, есть либо бунты, либо военные перевороты, либо захват кочевниками в моменты наибольшего ослабления государства… а если нет войн, то и военные технологии практически не совершенствуются, оставаясь на прежнем уровне. Единственное отличие этого мира от ее бывшего — это «магия Ци» и вся эта ненаучная мистика и дребедень. Сказала бы она так, если бы не то, что пользователь Ци в поле или морском сражении — может сравняться по эффективности с полевой артиллерией или орудиями главного калибра на судне. Именно потому в свое время она и начертала «ultima ratio regis», слова, которые первыми отлил в бронзе пушечных стволов кардинал Ришелье, а потом — Фридрих Второй, Великий. Последний довод королей — орудийные жерла, артиллерийский огонь, артиллерия — Бог Войны. Но… и тут сказался подход местных. Мастер Ло в поединке с ней использовал ее собственное заклинание Гаусса, переиначив название на «Гаоси». И оно — на самом деле отличается от того, что практиковала сама Сяо Тай. Дротики, которые он метал — были больше, длинней и с развитым оперением на задней части, чем-то здорово напоминая арбалетные болты. Одновременно он метал сразу несколько дротиков, выбрасывая их в направлении противника с расходящимися траекториями. Как будто из дробовика стрелял. Преимущества такого способа понятны — на средней дистанции труднее увернуться от поражения дротиками. Но и недостатки есть — так на далекое расстояние не выстрелишь. А она в свое время создавала это заклинание как раз для того, чтобы атаковать с предельно возможной дистанции, поставив между собой и целью как можно больше препятствий и пространства. У нее — это либо снайперская винтовка, либо — артиллерийское орудие, а ни из того, ни из другого не ведут огонь в упор.

Она задумалась, опускаясь назад и не заметив, как этот Кайсеки ловко подоткнул ей под спину мягкую подушку.

— Дробовик. — сказала она вслух: — так вот в чем дело… это же гладкоствольное оружие.

— Может наставница чаю хочет? — задает вопрос Кайсеки: — там мадам Фу такой хороший чай прислала… и я сейчас бульончику лечебного соображу. На кухне как раз такого тунца здоровенного разделывают…

— Это же элементарно. — говорит она, не обращая внимания на его бормотание: — винтовка и дробовик, вот в чем разница, ну конечно. Поэтому у них такие большие дротики и такое развитое оперенье на стержне… их заклинание не придает снарядам вращение! Гироскопический эффект тут еще не изучен, а если со стороны смотреть, то и не поймешь! Ты знаешь, что это означает⁈

— И… угорь мягкий есть, с рисом и специями. Мисо-суп опять-таки… — пятится назад Кайсеки, но она хватает его за рукав.

— Ты мне тут зубы не заговаривай. — говорит она угрожающе: — все распределяется по гауссиане, понял? Это местное старичье фундаментальной наукой не занимается ни черта, а только подражать умеют, две ошибки в латинском слове. Я бы никогда такой ошибки не совершила. Понимаешь? Я — не учила их этому заклинанию, они просто подсмотрели и сделали под себя! Они понятия не имеют о баллистике и гироскопическом эффекте, о параметрах поля обдувания объекта, летящего со сверхзвуковой скоростью, о уравнениях Навье-Стокса, о силе Магнуса, правиле Бернулли и даже о правилах написания латинских букв, черт побери! Понимаешь⁈

— Эээ… нет? — хрипит полузадушенный Кайсеки в ее руках: — Наставница! Горло отпустите, умоляю!

— Эти массаракш, якорь им в задницу, — они украли заклинание! Я — не обучала их! Секта «Лазурных Драконов», мастера боевых искусств на службе Императора — чертовы грабители! Более того, они нарушили авторское право! — бушует она, тряся Кайсеки за шкирку: — слышишь! Я буду не я, если не потребую роялти и авторских отчислений за каждый факт применения заклинания Гаусса на территории Поднебесной!

— Воздуха… — синеет лицом Кайсеки и она наконец — отпускает его. Он сгибается пополам у ее кровати и закашивается.

— Но самое главное… если я все-таки перенеслась во времени и… Другая Сяо Тай осталась во дворце города Ланьин, и прошло вот уже двести с чем-то лет… то все равно этому заклинанию их не обучали. Они — подсмотрели и своровали технику, попытались скопировать и приспособить под свои нужды. Без гироскопического эффекта их снаряды не могли лететь далеко и точно, а от неточного снаряда на расстоянии толку никакого… — она задумывается. Теперь понятно, зачем она нужна лейтенанту Фудзину. Кинуть камушек во врага не одна она тут может, но вот кинуть и попасть, быть точной на расстоянии хотя бы в двести метров — уже проблема. Пока не появились нарезные стволы, пехота и артиллерия решали эту проблему массовыми залпами по площади, никто и не думал никуда попадать точно. Ружья без нарезов были точными только на расстоянии до пятидесяти метров. А если у тебя не ружье даже, а заклинание, где ты просто ускоряешь дротик в направлении цели… нет прицельных приспособлений… а линзы Ци со стороны не видны. Она никогда бы не передала своим последователям искалеченное заклинание, что толку от ускорения, если нет вращения, стабилизирующего полет, если нет линз Ци, которые сопровождают кольца ускорителей и являются оптическими приборами наведения?

И еще одно. Когда кто-то при тебе таким же на вид заклинанием попадает точно в цель, а ты — мажешь и даже в собственную ногу попасть не можешь, то в силу местного менталитета никто и не представит, что заклинания отличаются такой мелочью как вращение снаряда вокруг своей оси. Все подумают, что эти вот попадания в цель — это сакральное искусство, которое нужно осваивать годами практики. Менталитет, воспитанный практикой культивации внутренней силы и всей этой Ци. Вывод? Вывод такой, что в этом мире где-то есть… или была — другая Сяо Тай, которая не обучала никого своему заклинанию, но показала его в деле и впечатленные этой демонстрацией мастера секты Лазурного Дракона — скопировали внешние признаки этого заклинания, настолько, насколько смогли. В дальнейшем — приспособили для ближнего боя. Массаракш… что же это получается? Императрица Чуаньши — это она сама? Или одна из ее подружек? А что случилось с Генералом Ли и его сыном? С Золотыми Карпами? С Вишенкой, Гу Тин, Лилинг, тремя Богинями Персикового Сада, с Третьим Братом Чжан Хэем и его огромной алебардой? Что случилось с Вторым Братом и этим хитрым змеем Лу Цзичжэнем? Что случилось с главой Баошу и бывшим палачом из Тихих Криков, работавшим мясником в поместье, старым Вэйдуном?

Она сглотнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Неужели это все правда? Двести двадцать четвертый год правления Династии Вечной Небесной Росы. Сяо Тай… ее имя означает — Маленькая Росинка… неужели это — правда? Нет, она не желает это принимать! Ведь если это все правда, то получается, что никто из ее друзей и знакомых не выжил. Люди не живут по двести лет, а ведь уже тогда они были в возрасте. Например, старый Вэйдун. Нет, пока она не убедится во всем лично — рано делать такие выводы! Может быть это просто еще одна параллельная вселенная и все, а значит — есть портал в свою собственную, должно быть так… и вообще, к черту слезы, возьми себя в руки.

— Наставница? — тихо подает голос Кайсеки: — с вами… все в порядке?

— Да. — твердо отвечает она, утерев слезу: — со мной все в порядке. Я сейчас бульончика бы выпила…

— Сейчас! Минутку! — Кайсеки исчезает за дверью, и она слышит, как тот — топает по коридору, удаляясь. Она складывает руки и расслабляет мышцы шеи, позволяя голове упасть на мягкую подушку. Разглядывает потолок над ней. Возможно ли такое? Возможно. Сестрица Ли Цзян как-то упоминала, что время в Деревне Вечного Праздника и в ее мире — течет по-разному. Может ли быть такое, что сестрица Ли Цзян на самом деле — Королева Сидов, та самая Морриган, за ночь с которой в этом мире проходят годы? Может быть и такое. Но делать предварительные выводы, основываясь на подсмотренном заклинании и своих собственных фантазиях — не стоит. Ей нужно в Ланьинь, ей нужно в Запретный Город, ей нужно узнать, если ли под Запретным Городом — подземное озеро. И… кто именно на самом деле управляет страной. Потому что если у Сына Неба есть мудрая советница, которая обитает в подземном озере…

Она прикусывает себе губу. Что тогда — она и сама пока не знает, но ей нужны ответы! И как обычно, чтобы на твои вопросы начали отвечать — нужно сперва набрать ресурсы и обрасти связями. Если она поможет этому Фудзину поставить точку в торговле Пылью на южном побережье, то лейтенанта вызовут в Запретный Город, чтобы осыпать наградами и почестями. Конечно же она — поедет с ним. Другим способом попасть в Запретный Город практически нереально.

Итак, задача, которая стоит перед ней сейчас — прекратить торговлю Пылью, уничтожить Черные Корабли. Это либо чайные клипперы, самые быстроходные суда того времени, либо манильские галеоны. И… эту торговлю все равно не убить, контрабанда будет продолжаться, но ей и не нужно прекращать ее насовсем, достаточно потопить несколько десятков клипперов или же — ходящие раз в два месяца манильские галеоны, груженые серебром. В свое время гибель всего нескольких галеонов спровоцировала кризис серебра в Империи, результатом чего было свержение династии Мин. Она… если снова вернется к потреблению Пыли — сможет топить такие суда, хоть по два за день. Неделя-другая и вдоль побережья тишина, а она вместе с лейтенантом Фудзином — едет в Ланьин, принимать почести и награды. По крайней мере в теории так… если она совсем не сторчится на коричневых пилюлях. Ну или не научится эффективно орудовать природной, духовной энергией. Ладно, об этом она подумает потом, когда на горизонте будут маячить паруса Черных Кораблей, а пока и думать об этом рано. Может быть ее все же перестанет ломать от Пыли, ну или она найдет чистый сорт, без примесей. Все легче будет.

— Наставница! — дверь открывается и в каюту проходит Кайсеки, ставит поднос с чашками и пиалами на столик у дверей: — я принес вам лечебного бульона. И травы что лекарь заваривать велел. А еще тунца приготовили, пальчики оближите. Он полезный, если его съесть, то сила сразу восстановится. На островах говорят, что очень мужской силе способствует.

— Ага. Мне сейчас как раз мужской силы не хватает. — ворчит она, садясь прямо и чувствуя, как у нее кружится голова: — слушай, Кайсеки, а как тут относятся к тем из бывших пиратов, кто на службу в Береговую Охрану пошел?

— Да как относятся. — он закрывает за собой дверь и снова подхватывает поднос: — плохо относятся, чего уж. Крысами называют. Если поймают, то шкуру живьем спустят и на солнце поставят сушиться.

— Поздравляю, Кайсеки, теперь ты — крыса.

— Что⁈ Наставница!

Глава 10

Глава 10

Она стояла и смотрела вдаль, туда, где на горизонте виднелся парус быстроходного судна чужеземцев. Отсюда было не разобрать тип корабля, то ли чайный клиппер, то ли манильский галеон, однако боевые джонки Имперской Береговой Охраны являлись самыми быстрыми судами среди всех кораблей Поднебесной, уступая в скорости лишь черным кораблям чужеземцев. Исходя из этого она предположила, что это все же чайный клиппер, одно из судов легальных контрабандистов. Значит — англичане, Ост-Индская компания и все такое. Манильские галеоны — это испанцы со своим серебром Сиерра-Рико из Потоси, серебро, которое изменило облик всего мира. Самые богатые месторождения серебра, которые довольно быстро нашли себе путь на восток, в Поднебесную. Тот факт, что в этой Поднебесной вышел указ о взимании налогов только серебром — означал что страна насыщена этим драгоценным металлом. Только в том случае, если даже у бедного крестьянина есть в кошельке парочка серебряных слитков, не обязательно юаньбао, но может таких вот маленьких пластинок размером с ноготь большого пальца. Насытить такую огромную страну серебром — вот на что ушли десятки тысяч тонн серебра из Сиерра-Рико. В обмен Поднебесная делилась товарами, которые в изобилии производила. Самые основные — это чай, шелк и фарфор. В первую очередь все-таки чай, ведь с момента как шелковые черви были вывезены из Империи, производство освоили в Италии и Франции. Но вот чай из Поднебесной пока еще был вне конкуренции.

Перекос торгового баланса вынуждал остальные страны оплачивать все товары серебром. Поднебесной не было нужно ничего от внешнего мира. Ничего кроме серебра. Потому в Поднебесную манильские галеоны отправлялись груженные тоннами серебра, а из Поднебесной уплывали с чаем, шелком, фарфором, пряностями и прочими товарами. Это приводило к тому, что все серебро мира оседало в Поднебесной… что вело к перекосам в балансе. Во-первых, если ты продаешь свой товар и взамен приобретаешь чужой — то получаешь двойную выгоду. Одну — с наценки на свои товары, а другую — при продаже чужого у себя на родине. Во-вторых, если ты все время привозишь серебро, то серебра у тебя становится меньше. Серебро — дорожает. Значит и торговля становится не такой уж прибыльной. Ну и уже не такой очевидный вывод — рыночная стоимость серебра внутри Поднебесной заметно ниже, чем вне границ Империи.

Отсюда мысль о том, что продавать на рынке внутри Империи что угодно — будет выгодно втройне! Как говорил Томас Джозеф Даннинг — нет такого преступления, на которое капитал бы не пошёл ради трехсот процентов прибыли. Вот только… Поднебесная и ее люди ни в чем не нуждались, у них все было. И тогда появилась Пыль. В этом мире не стал популярным опиум, который вырабатывался на маковых плантациях, в этом мире Пыль производилась из корней Истинного Лотоса (что это такое Сяо Тай и сама не знала). Подсадить всю нацию на наркотик… ужасающая мысль. Но ради такой прибыли торговцы были готовы на все. С появлением Пыли на рынке Поднебесной баланс стал меняться, подданые Сына Неба начали покупать Пыль за серебро, возвращая его торговцам на черных судах. Более того — чиновники стали принимать «подарочки» Пылью. Впрочем, сами по себе ингредиенты Пыли были известны в медицине Поднебесной давно, те же самые Пилюли Золотистой Ци… но не в таком концентрированном виде, нацеленном только на то, чтобы вызвать зависимость.

— Мы не догоним их. — сказал лейтенант Фудзин, который стоял рядом. Он опустил вниз подзорную трубу и с легкой досадой сложил ее: — слишком они далеко. Да и скорость…

— Расстояние до видимого горизонта около пяти километров. — задумчиво произносит Сяо Тай, ловит на себе вопросительный взгляд и поправляется: — где-то десять ли. Вполне достижимая дистанция даже для полевой артиллерии. Тут вся проблема в расчетах…

— Ты сможешь попасть по ним отсюда? — делает стойку лейтенант. Сяо Тай еще раз бросает взгляд вперед. Пожимает плечами.

— Попытка не пытка. — говорит она: — давай попробуем. Хуже все равно не будет.

— На худой конец хотя бы напугаем негодяев. — лейтенант спускается вниз, раздавая команды. Передняя площадка боевой джонки быстро пустеет, поднимается вверх носовой парус, ход замедлится, но ей сейчас нужно больше обзора и угол для выстрела. Она растирает запястья, вертит головой в стороны, разминая шею и поворачивается к Кайсеки, который стоит рядом, хмурый как осеннее утро.

— Ты чего такой смурной? — спрашивает она его, хотя — знает. Он ей уже неоднократно дал понять, что крайне недоволен выбором карьеры, а также тем, что она снова пилюли глотать будет. Только поправилась и вот снова.

— Хватит тут на меня исподлобья зыркать. Не было у меня выбора. Мне в столицу надо, а как я туда попаду, если на каждом перекрестке моя рожа с надписью «разыскивается пиратка» и суммой вознаграждения за доставку живой или мертвой? А ты вообще мог на берег сойти, никто тебя не принуждал. Остался бы на «Орхидее» вместе с ронином и лекарем и все дела.

— Да как я вас брошу? — мрачно говорит Кайсеки: — будем уж на рее вместе болтаться. С надписью «эти крысы предали Береговое Братство» и содранной кожей. И чайки мне глаза выклюют.

— Всегда хотела спросить, почему «Береговое Братство»? Вы же в море постоянно… — рассеяно спрашивает она, спуская с плеча рукав ханьфу. Кайсеки — демонстративно отворачивается в сторону.

— А еще наставница опять изволит эту гадость жрать. А через нее у наставницы опять кашель, кровь ртом и бледность как будто померла уже. И пот холодный. Еле-еле я вас выходил.

— Если я не буду ходячей артиллерийской установкой, главным калибром лейтенанта Фудзина и его боевой джонки, то я никому тут не сдалась. Тогда уж точно нас с тобой на рее вздернут. Так что и тут особого выбора нет. — Сяо Тай спускает второй рукав, оставаясь в легкой, хлопчатобумажной рубашке без рукавов под ним. Ветер приятно холодит тело. Она оглядывается. У ее ног аккуратно сложены заостренные чугунные цилиндры. Спереди — остроголовая часть, сзади — плоское дно с торчащим фитилем. Краем сознания она жалеет, что команда так и не успела нанести надрезы, формируя готовые осколки, но и так много сделали. Правда испытаний провести так и не удалось, придется на ходу выверять скорость горения шнура и полета снаряда. Провести же испытания не получилось, потому что тогда бы ей пришлось на испытаниях пилюли есть, а она все же хотела свести употребление к минимуму. С другой стороны, лейтенант Фудзин откуда-то достал ей особые пилюли, говорит в обычную Пыль торговцы обязательно всякую гадость мешают, для лучшего прихода и конечно же чтобы навариться на этом. Больше масса — больше денег. Говорят, что даже беладонну примешивают и тертые мухоморы, но это уж совсем враки.

На своей собственной Ци она могла только себя укрепить и то не сильно. Управляя духовной энергией, как учила ее сестрица Ли Цзян — она могла намного больше, но только в том случае, если находилась в нужном месте в нужное время. Образно говоря, она не могла вызвать удар молнии в ясный день, но если уже шла гроза и между поверхностью и облаками скопился разрядный потенциал — могла направить этот разряд в нужную точку. И если уж обстоятельства складывались как надо, то управляющий природной Ци становился похожим на божество, всемогущее божество, которое не только молниями может пулять, но и горы сдвигать, реки вспять поворачивать. Однако если «разрядного потенциала» в окружающей природе не было совсем, то такой заклинатель становился не опаснее кролика. Все есть Ци и Ци есть все — так говорили заклинатели и это правда. Однако направить Ци исполнять полезную работу не так уж и легко. Опять-таки если сравнивать, то справится с рекой пытаясь ее повернуть руками — бесполезное дело. Но если взять лопату и выкопать новое русло… то это возможно. Только если делать все правильно и упорно. Потому Искусство Золотых Ткачей не было так востребовано и популярно, кроме того, что оно еще и было запрещено. Любые запреты были бы сняты, будь это искусство эффективно. Мораль всегда отступает перед военной необходимостью.

Она еще раз пробежалась внутренним взором по своей системе циркуляции Ци, поморщилась от неприятных ощущений в каналах, переключилась на духовное виденье. Успокаивающая Ци морской воды, протожизни в ней, легкое касание морского бриза… в окружающей ее природе практически нет разности потенциалов, разве что… нет, такого она точно делать не будет. И не потому, что высокоморальная она или совесть замучает, а просто неэффективно. Использовать жизненные силы команды очень затратно, неэффективно, да и видно сразу же будет. Да, она только с постоянной практикой Искусства Золотых Ткачей поняла что может управлять не только Ци природы вокруг… хотя человек — тоже часть природы, тут противоречий нет. Однако и тут нужна разница потенциалов, соединяя которые она и получит энергию. Которой сейчас нет. Она открывает глаза и поворачивается к Кайсеки.

— Давай. — говорит она: — время.

— Наставница уверена? — хмурится мрачный Кайсеки.

— Наставница уверена. Не ной. Давай. — делает она нетерпеливое движение рукой: — нету потенциала вокруг. А клиппер сейчас уйдет. Чем дольше мы тут моря бороздим, тем больше у тебя шансов на рее закончить. С чайками в глазах.

— Ох… — он достает заветную коробочку и открывает ее: — раз так…

— Идите к мамочке… — она чувствует как ее губы разъезжаются в стороны в невольной улыбке. Внутри коробочки, в выстеленных красным бархатом углублениях лежали пилюли Золотистой Ци. Самые настоящие пилюли, не те коричневые шарики, которые тут продавали в курильнях, больше похожие на сушенные овечьи экскременты на вид и на вкус. Эти были по отдельности завернуты в дорогую пергаментную бумагу, аккуратно и эстетично. Когда она — взяла одну такую в руку — то поразилась ее тяжести. Словно свинцовая пуля, подумала она, какая тяжелая… и это только травы? Когда же она развернула пергамент, то в глаза сразу же бросился цвет — насыщено-золотой. Она вдохнула запах, терпкий запах пряных трав, вдохнула всей грудью наслаждаясь им. Надеюсь мне не придется долго употреблять эти пилюли, подумала она, ну или же нужно просто запастить ими надолго.

— Может напополам разделить? — осторожно подает голос Кайсеки: — все-таки большая она, да и вам потом легче будет.

— Тормоза придумали трусы. — декларирует она и закидывает золотистый шарик в рот, прожевывает его, поражаясь тому, что на языке почти не горчит. Интересно, думает она, наверное прежде она всегда дешевые смеси пробовала, а туда и впрямь всякую дрянь добавляли. Терпкой горечи на языке нет, не горчит, не тянет и не вяжет, только вдруг толчком — расправились плечи. Сладко потянуло внизу живота, расширились зрачки, горизонт будто стал ближе, а все чувства — обострились.

— Фугасный. Отрезать фитиль на четвертой отметке. Зажигай. — коротко командует она и сидящий на коленях над кучкой снарядов матрос — тут же обрезает фитиль и сразу же — поджигает его от небольшой горелки.

Она разводит руками в стороны. Молча. Перед ней — вспыхивают синие круги печатей — ускорителей, с выведенными вензелями латинскими буквами по ободу. Последний довод королей. Она не королева, но…

— Орудийный выстрел имени Иоганна Карла Фридриха Гаусса! — и снаряд исчезает, словно его и не было, а грохот преодоления им звукового барьера — бьет по ушам, бросая Кайсеки и матроса с горелкой — на палубу. Краем глаза она видит, как матрос — поспешно гасит горелку, открытое пламя на просмоленной палубе — очень скверная мысль. Молодец, думает она, у него же кровь из уха пошла, но он сперва пламя погасил, молодец. А я — не продумала этот момент, нужно было беруши всем раздать, ладно я тело укрепила перед выстрелом, а остальные? Но ничего, первый выстрел комом… где кстати он?

Она вглядывается вперед, приближая горизонт с помощью Линз Ци и думая о том, как же прекрасно иметь такую кучу энергии… и как жаль что это ненадолго.

— Недолет! — кричит с мачты матрос: — недолет! Разрыва нет!

— Фугасный. Фитиль на третьей отметке. Зажигай. — командует она. Матрос стоит, не реагируя и она тут же — ругает сама себя. Он же оглох к чертям собачьим на него орать нужно. Она толкает его ногой в плечо, он поднимает взгляд, она показывает ему «три» на пальцах. Он кивает и тут же обрезает фитиль. Теперь ему помогают — еще один приближается со свечой в защитном фонаре, поджигает и тут же — поспешно убирается в сторону. Молодец, думает она, сейчас мы все тут наладим.

Снова вспыхивают синие кольца печатей-ускорителей перед ней. Снова она разводит руками, выверяя угол выстрела, баллистическую кривую и скорость полета снаряда.

— Орудийный выстрел имени Иоганна Карла Фридриха Гаусса! — грохот! Кайсеки давно уже ветром сдуло с носовой надстройки, осталась только она и матрос, который обрезает фитили. У него из уха идет кровь, но он не обращает внимания, склонился над снарядной кучкой, готовый обрезать фитиль по команде. Упорный.

— Недолет! Разрыв! — раздается крик с мачты.

— Отлично. — ворчит она себе под нос: — значит дистанцию подрыва мы все же верно определили. Эй ты! — она показывает на пальцах что ей нужен фугасный, обрезать фитиль на три с половиной и дожидается исполнения команды.

Синие кольца. Орудийный выстрел. Имя немецкого математика всуе. Грохот! Голос с мачты, корректирующий попадание. Повторение. Снова синие кольца, снова Иоганн Карл Фридрих, снова грохот. Матрос с ножом окончательно оглох, его шатает из стороны в сторону. Контузия? Вместо матроса — появляется сам лейтенант Фудзин, он в одной белой рубашке с закатанными рукавами и с коротким лезвием в руке. Он — кивает ей, показывая, что готов. Она указывает ему на уши, он мотает головой, показывая ей, что заткнул уши ватными шариками. Эх, все-таки недооценила она степень контузии при таком близком «соник буме», да и масса снаряда… хотя в тот раз она каак киданула камушек в крепость и ничего… ах да, тогда же и Третий Брат и остальные — поодаль стояли, а матрос этот совсем рядышком тут сидел, у ее ног практически. Это как из пушки над ухом стрелять — поневоле контузию получишь. Она показывает ему жестами. Фугасный. Три и четверть. Зажигай.

— Попадание! Попадание! Разрыв! — кричит матрос с мачты. Она выпрямляется. Угол, длина фитиля, скорость снаряда — все это уже вычислено. Всего… сколько? Шесть выстрелов? Неплохо. Но «фугасными» эти снаряды назывались скорее для звучности. Их стоило бы называть «сигнальными», потому что черный порох внутри них годился разве что на фейерверки. Она не рассчитывала, что разнесет корабль противника в щепки такими снарядами. А простыми болванками — тем более. Болванка просто сделает дыру в корпусе. И даже местные джонки имеют структуру с несколькими переборками, одной-двумя дырками их не потопишь. Нет, есть у любого судна этой эпохи, у любого парусника намного более опасный враг.

— Зажигательным! Три и четверть! — командует она, дублируя команду на пальцах. Фудзин кивает, выполняя команду. Перед ней вспыхивают синие кольца ускорителей. Зажигательный заряд в оболочке из тонкостенного медного цилиндра, вес и размеры точно выверены с сигнальными боеприпасами… достаточно одного попадания. Этот огонь не потушить водой… он может гореть и под водой, а температура горения у него выше трех тысяч градусов по цельсию, он может плавить металл. В Средиземном море враги Византии называли это «греческий огонь», а в двадцатом веке прижилось более короткое название, короткое и страшное. Напалм.

— Орудийный выстрел имени Иоганна Карла Фридриха Гаусса! — снова привычно бьет по ушам грохот выстрела и она отслеживает взглядом дымную траекторию снаряда.

— Попадание! — кричит матрос с мачты: — попадание! Пожар на судне!

— Я люблю запах напалма поутру… — ворчит она себе под нос, вглядываясь в горизонт: — это запах победы.

Глава 11

Глава 11

Когда они приблизились к судну противника, то от него остался только остов, догорающий на отмели у острова. Экипаж высаживался на берег, спешно сооружая что-то вроде импровизированных баррикад.

— Так и не получилось у меня стать абордажницей… — проворчала она про себя: — ни одного абордажа в активе. Вот и это скорее высадка на берег, на границе двух сред, этим морская пехота занимается.

— Что⁈ — повышает голос рядом лейтенант Фудзин и она только головой в ответ качает. Несмотря на ватные шарики в ушах Фудзину тоже досталось от «соник бума», грохот преодоления снарядом звукового барьера оглушил его. Хорошо хоть не контузил, судя по всему, лейтенант тоже мог укреплять свое тело Ци. Впрочем — как и ожидалось от лейтенанта Фудзина, грозы пиратов и контрабандистов.

— Ничего! — кричит она в ответ и мотает головой: — мысли вслух! Может мне их прямо отсюда обстрелять? — она прикидывает расстояние до берега, приближая изображение с помощью Линз Ци. На берегу суетятся маленькие темные фигурки, они вытаскивают из воды какие-то предметы, складывают их вместе. К сожалению, горячий воздух над песчаным берегом размывает изображение и деталей не разглядеть, как не приближай. Впрочем, снарядов осталось не так уж и много, а зажигательные боеприпасы будут бесполезны на песчаном берегу, песок не горит.

— Нет. — качает головой лейтенант Фудзин: — главное, что мы их догнали. В прямой схватке никакому бандиту из лаоваев не сравнится с моими людьми. Оставайся на борту, дальше я все сделаю сам.

Сяо Тай — кивнула, не утруждая себя ответом, все равно Фудзин наполовину оглох, а глотку драть не хотелось. Она и так не желала впереди батьки в гущу схватки лезть, размахивая абордажным кортиком, для этого морская пехота Береговой Охраны есть, вон, сидят вдоль борта головорезы в синих мундирах. Сидят, волнуются, кто заточку на клинке выверяет, кто хохочет над чем-то, а кто — просто сидит и вдаль смотрит стеклянным взглядом. Может вообще в каюту спуститься и прилечь, да вздремнуть? После такого вот упражнения по «бери больше — кидай дальше» у нее по телу легкая истома прошлась, захотелось расслабиться и отдохнуть.

Чуть подумав, она отказывается от этой мысли. Вот еще, не уснет она, только ворочаться будет, да и не видно ни черта из каюты, окна на корму выходят. Лучше уж тут… тем более что ей было до жути любопытно с кем именно они сейчас встретятся. Понятно, что с «северными варварами», с «круглоглазыми и длинноносыми обезъянами», чужаками, лаоваями и все такое, но с кем именно? Испанские конкистадоры или английские матросы? Кстати, могут быть еще голландцы и даже французы. Вот поближе подойдут и она узнает.

— Вот. Садитесь Наставница. — раздается голос позади, и она оборачивается. Продувной Кайсеки успел сгонять до каюты и принес ей раскладной стул, а рядом — столик поставил со сладостями и маленьким чайничком. Сперва она подумала было отказаться от такой чести, потому как все-таки боевой корабль Береговой Стражи, вдоль бортом суровые мужчины в темно-синих мундирах и легких доспехах скучковались, периодически бросая на нее странные взгляды. И вообще, женщина на корабле к беде, хотя местные похоже этого суеверия не придерживались, в Поднебесной женщины повсеместно на джонках путешествовали. И в составе команды были тоже, хотя, конечно, реже. И все равно на нее посматривали косо — то ли считая ее наряд слишком легкомысленным для палубы боевого корабля, то ли еще по какой причине. Она еще раз обвела морских пехотинцев Береговой Охраны взглядом и приняла решение.

Демонстративно неторопливо — подобрала подол и уселась в предложенное ей кресло. Слегка повернула голову и верный Кайсеки тут же налил ей ароматного чаю в белую, изящную фарфоровую чашку. Несмотря на попутный ветер на море было спокойно, и она поднесла чашку к губам, отпивая глоток. Вот вам назло, подумала она, что за взгляды такие исподлобья? Я вам тут черный корабль сожгла, вы месяцами никого догнать не могли, а теперь смотрите как Ленин на буржуазию и солдат на вошь. Надулись тут и смотрят. Я вообще тут уникальный специалист, можно сказать ходячая артиллерийская установка, главный калибр вашего флота. Вот если бы орудийная башня линкора «Ямато» могла ходить и имела вид маленькой девушки — наверняка ей почести бы оказывали. Так что складное кресло на палубе и столик со сладостями — это нормальное отношение к своей орудийной установке. Как раз после всей этой стрельбы у нее голова немного кружится, гипогликемия на подходе, не хватает глюкозы в крови. Можно сказать, что это что-то вроде ухода за оружием после стрельб, вся эта чистка, смазка и… она поежилась, представив, как прочищают ствол орудия огромным и грязным банником, с силой проталкивая его внутрь… и тут же призналась сама себе, что аналогия очень плохая. Пожалуй, она выкинет эту картинку из головы, пока фантазия не разыгралась совсем.

— Кайсеки. — роняет она, ставя чашку на блюдце и выбирая себе конфетку из тарелки со сладостями.

— Да, Наставница?

— Спасибо. — говорит она и Кайсеки — молча кивает. Она усмехается. Молодец парень. Кто она ему? Но поди ж ты, решил за ней следовать и следует. Верный, лояльный, внимательный к мелочам. Заметил, что у нее кончики пальцев дрожат и сразу же верный вывод сделал, кресло принес и сладости. И бульон замечательный научился варить, поспрашивал рецепт на «Орхидее».

Подошел лейтенант Фудзин, на этот раз в полном боевом, в своих доспехах и с двумя короткими мечами за спиной, посмотрел на ее шезлонг со столиком, эдакий натюрморт «барышня на курорте». Хмыкнул, головой покрутил. Проверил легко ли вынимаются клинки из ножен, достал подзорную трубу и стал изучать приближающийся берег.

Она же — уселась поудобнее и принялась размышлять о том, как именно она может усовершенствовать свои навыки по дистанционному поражению противника. Человечество всегда воевало и всегда находило наиболее изощренные и эффективные способы уничтожения себе подобных. Можно ли с помощью Ци например — вытеснить весь кислород из воздуха? Или… например — поднять в воздух мельчащую взвесь горючих материалов? И на каком расстоянии это возможно? Что если — сжать что-либо до невероятных давлений в сферу Ци а потом — метнуть во врага? Как только сфера выйдет из-под прямого контроля — она взорвется… и это будет слишком близко. Вот почему большинство заклинателей работает на ближней и средней дистанции, зона контроля у пользователя Ци небольшая. Именно в ближней дистанции и проявляется гибкость и многогранность управления своей Ци, тут и сверхбыстрые удары, и прочная кожа и каменные колья из-под земли и огненные шары и все что угодно. Но только вблизи… кстати наверное потому огненные сгустки, так называемое «Дыхание Феникса» — используют только на таких дистанциях. По сути это — сгустки энергии, что-то вроде гибрида шаровой молнии и стеклянного сосуда с напалмом… если закрутить энергию внутри сферы Ци…

— Наставница! — голос Кайсеки заставляет ее вернуться в реальный мир. Она моргает оглядывается по сторонам. Воины лейтенанта Фудзина — толпятся вдоль бортов. Берег уже близко. Лейтенант взял чуть левее, так чтобы они высадились поодаль, хорошая тактика. Высаживаться на корабле прямо напротив возведенных баррикад врага было бы глупостью. Вдруг у них там тоже найдется маг, который стихией огня владеет? И, кстати — есть ли у лаоваев магия? Должна быть, но какая она тут? Черная и белая, как в «Молоте Ведьм»? Что могут сделать маги Запада тут?

Она берет приближающийся берег в развилку между указательным и большим пальцами, формируя Линзы Ци, приближая изображение и хмыкает, увидев металлические отблески на кирасах и характерные формы печально знаменитых «морионов». Высокий гребень, поля загнутые спереди и сзади, неотъемлемая часть образа конкистадора. Значит все же испанцы. Значит в этом мире, в эпоху правления Династии Вечной Росы — еще не было битвы с Великой Армадой и Испания надежно держит половину мира под своей властью. Лучше это или хуже? Кто ж его знает. Она приближает изображение еще ближе и хмурится. Помимо длинных пик и небольших пушек она видит в руках у солдат противника предметы, которые любой современный человек отличит в долю секунды. Огнестрельное оружие. Мушкеты или аркебузы. Аркебузы, больше похоже на аркебузы, мушкеты больше, тяжелее, с граненным стволом.

Значит и тут прогресс вооружений на Европейском континенте быстрее пошел, думает она. Конечно, Поднебесная едина, практически нет войн, только власть меняется, династия сменяет династию, а вот в Европе постоянные войны, постоянная проверка на эффективность тактики, стратегии и конечно же оружия. Порох изобрели в Поднебесной, сам факт возможности применения пороха в качестве оружия — тоже открыли здесь. Ракеты, взрывчатка, первые модфы и кулеврины… но совершенства огнестрельное оружие обрело именно в Европе. Потому что подданые Сына Неба не любили изменения и у них не было мотивации к тому, чтобы менять то, что было заповедано предками. До тех пор, пока Европа не пришла к ним во всем блеске огнестрельного оружия… она еще раз бросает взгляд через Линзу на противника. Может все-таки мушкеты?

— Приготовиться! — зычно рычит боцман, здоровенный детина поперек себя шире. Берег все ближе, а баррикады испанцев — в стороне, сперва им нужно высадиться. Она не замечает как привстает с места, глядя вперед. Берег уже совсем рядом, хорошо, что у джонки плоское дно, она может подойти так близко, как десантный корабль, нет нужды спускать на воду шлюпки.

Толчок! Корабль останавливается, а она едва не катится кубарем вперед, по деревянной палубе от неожиданной остановки, ее подхватывает чья-то крепкая рука. Лейтенант Фудзин. Он скалится ей своей ослепительной улыбкой, помогая удержаться на ногах.

— Вперед! — кричит он и тут же — спрыгивает за борт, вслед за ним словно горох из разрезанного мешка — сыплются вниз морские пехотинцы Береговой Охраны. Она подбегает к правому борту и смотрит вперед. Никакого строя, никакой тактики, они просто бегут на врага, размахивая оружием. Сперва она думает, что это глупо — бежать по песку на укрепления, она своими глазами видела среди баррикад две небольшие пушки, да и ружья у них есть, неважно аркебузы это или мушкеты. Потом она видит, как над бегущим впереди лейтенантом Фудзином — вспыхивает золотистая пленка щита и успокаивается. Тут тебе не твой мир, думает она, тут совсем другая тактика и стратегия, исковерканная наличием магии и одаренных пользователей. Какая к черту тактика, когда один такой как Фудзин может батальон головорезов раскидать?

Она видит, как Фудзин поднимает свой клинок и над ним — расправляет крылья огненная птица! Феникс! Короткий миг — и птица обрушивается на хлипкие баррикады противника, она аж зажмуривается, представляя себе море огня среди бочек с порохом, взрывы и крики… но вместо этого — птица схлопывается и исчезает, словно лопнувший воздушный шарик!

— Что происходит? — шепчет рядом с ней Кайсеки, также перегнувшийся через борт: — как такое возможно?

— Vade retro, Satana! — гремит над песчаной полоской берега чей-то голос: — Изыди Сатана, ибо написано Господу Богу своему поклоняйся и Ему одному служи! Аминь!

— Латынь? Точно латынь. — бормочет себе под нос Сяо Тай, глядя как опадает золотистое сияние щита над головой лейтенанта: — да не стой ты на месте!

Баррикады противника окутываются белым дымом, слышится треск ружейной пальбы, грохот пушек! Первые ряды морпехов Береговой Охраны складываются на песок словно костяшки домино.

— Наставница! — она чувствует, что Кайсеки удерживает ее за руку. Она оборачивается.

— Не надо. — говорит он: — они сами справятся.

— А я и не собираюсь. — отвечает она и тут же — опускает взгляд. Ее колено уже опирается на поручень борта, она уже почти перепрыгнула его. И когда она успела? И самое главное — куда она собралась? Чем она там поможет, в суматохе ближнего боя, тем более что первые ряды морпехов уже лежат на песке? Да ее там в бок ножиком пырнут и все. Или не ножиком а испанским клинком из толедской стали, но все равно обидно. Кроме того, она же сама видела, как заклинание Фудзина было развеяно вражеским магом.

— Ладно. — она спрыгивает с борта обратно на палубу: — ты прав, нечего мне там делать. Скажи матросам, чтобы снаряды мне принесли, я отсюда их поддержу и…

— Так нету никого. — отвечает ей Кайсеки: — все туда убежали. Они ж морская пехота, все в штурме участвуют. Если выживут так все, а коли погибать тоже всем.

— А мы чего на судне сидим? — задается вопросом она: — если сейчас их в песочек вкатают, то и нам не жить, не так ли?

— Так. — мрачнеет лицом Кайсеки: — да только это ж люди самого лейтенанта Фудзина! Они их одолеют, как пить дать одолеют! Вот увидите…

— Увижу? — она снова наводит Линзы Ци на поле боя. Белый пороховой дым рассеивается клочками и становится видно, что чужаки и морские пехотинцы Фудзина — уже сцепились в рукопашную. Сяо Тай мысленно благодарит Вселенную за то, что тут пока еще нет унитарного патрона и пулеметов, а уж в рукопашной схватке бойцы Береговой Охраны сейчас покажут чужакам что почем. Она приближает изображение, изучая детали схватки. Первое что бросается в глаза — это разница в росте и весе. Она привыкла быть маленькой, привыкла что на большинство людей она снизу вверх смотрит, но сейчас люди лейтенанта Фудзина выглядели карликами рядом с рослыми чужаками, едва ли не вдвое меньше. Кроме того, чужаки двигались заметно быстрее чем наши, отметила она, они как будто под заклинанием ускорения находились. Она отметила, как боцман команды Фудзина — принял удар от рослого испанца на лезвие своего короткого абордажного тесака, принял и тут же — рухнул на песок как подкошенный. Потому что лезвие «broadsword» противника — разбило тесак вдребезги, словно тот был из стекла и прорубило доспехи, мундир, плоть и кость. Где сам лейтенант? Она заметалась взглядом по полю битвы. Не видно.

— Кайсеки! — командует она и тот сразу подбирается: — принеси мне мой меч. Дело дошло до триариев.

— Вот ваш меч. Я всегда его с собой беру. — немного обиженно говорит он, протягивая ей деревянные ножны со скрытым клинком: — и что такое триарии?

— Ты не подумай, что это я ради этого негодяя и шантажиста Фудзина делаю, даром он мне не сдался. — говорит она, принимая у него меч и развязывая пояс: — просто если его сейчас тут убьют, то прощай моя сделка со следствием. Так мы с тобой и останемся в Южных Морях, ни в звезду, ни в Красную Армию. От пиратов уже открестились, а к законникам не прибились. Шаткое у нас положение, Кайсеки. Ну и потом, раз уж я абордажница… дротики подай с запасом и коробочку тоже.

— Как скажете, Наставница. — Кайсеки прекрасно понимал что когда она начинала говорить таким тоном, спорить с ней было бесполезно и даже опасно. Тем временем Сяо Тай — скинула мешающее ей верхнее ханьфу, оставшись в шелковых шароварах и белой рубашке, подпоясалась кушаком, спрятала в пояс две горошинки Золотистой Ци и привесила к поясу десяток дротиков. Стрелять издалека было рискованно — сейчас сражающиеся находились прямо перед ней и спины ее товарищей закрывали врага. Отсюда очень простой вывод — не нужно стрелять через головы своих. И простой маневр — обойти поле битвы по дуге, выйдя так, чтобы вести огонь с фланга, так называемый фланкирующий огонь, так любили делать пулеметчики в Первую Мировую. Правда для этого ей придется взять с собой намного больше дротиков… даже не дротиков, а именно пуль — металлических шариков. Мешка, который принес Кайсеки… может и хватит. На пятнадцать минут интенсивного боя.

Она закидывает мешок с шариками за плечо и спрыгивает с борта корабля, но не с правого, который обращен к берегу, а с противоположного. Еще в полете активирует Лезвия Ци и словно на коньках — скользит над водной гладью, закладывая вираж. Обойти поле сражения можно с двух флангов, но из мангровых зарослей она не сможет вести огонь и будет скована в маневре. Так что она обойдет их по морю! Выйдет во фланг и расстреляет противника! Именно для такого боя и были разработаны ее заклинания, именно так она и планировала выигрывать сражения. Маневр, скорость и подавляющая огневая мощь!

— Пулемет Гатлинга! Имени Иоганна Карла Фридриха! — перед ней закрутились синие кольца ускорителей, шесть печатей в круг, прокрутились и замерли, готовые к придаче ускорения металлическим шарикам калибра десять миллиметров. Там, на песке — вскинул голову мужчина с выбритой тонзурой и в монашеском платье, но она уже опустила руку.

— Гаусса! — и стальной поток раскаленной добела смерти обрушился на берег, вздымая пыль и песок в воздух, закрывая от нее все происходящее…

Глава 12

Глава 12

— Бррррррррррт! — рев постоянного потока уносящихся вдаль медных шариков калибра десять миллиметров, грохот преодоления звукового барьера, тучи пыли и песка, поднятые от ударов скоростных боеприпасов в песок на берегу. Она поливает берег, не скупясь на боеприпасы, зная, что лучше уж переборщить, чем недобить. На что способны эти ребята в кирасах и этот священник с выбритой тонзурой она не знает и знать не желает. Она знает только одно — нельзя недооценивать противника, как бы он не выглядел. Как говорят пилоты боевых вертолетов, полет закончен только тогда, когда ты рассказываешь о нем за кружкой пива в кантине, но не раньше.

Вон, лейтенант Фудзин посмел недооценить противника, сказал что-то вроде «моим людям нет равных в бою» и что? Вон его люди, на песочке валяются, с дырками от аркебузных пуль, а там такие пули, что кулак просунуть потом можно и никакой санитарии в помине нет… хотя какая к черту санитария и медицина, если такая пулька в грудь прилетит, то никакой хирург не спасет. «Огненный Феникс» лейтенанта, секретная клановая техника — не сработала. В первый раз она видела эту технику в бою, но узнала сразу же. Откуда у лейтенанта знание тайного заклинания Ордена Феникса? Или в этом времени секретная техника также как и ее «Гаусс» — стала достоянием общественности? Не умеют хранить тайны старцы Ордена, ох не умеют. Впрочем, какая ей сейчас разница?

— Бррррррррт! — поток медных шариков закончился. Она усмехнулась про себя, чувствуя что практически стреляет деньгами. Откуда в этом веке взять столько одинаковых по массе медных шариков? Ей пришлось бы мануфактуру открыть по производству… однако она поступила проще. Медные монеты из ее запасов, те самые, в тяжелых связках. По крайней мере они все были одинаковой массы, оставалось только скатать их в шарики. Если подать немного Ци в руки, природной, растекающейся по всему плану бытия, если сосредоточиться, то можно скатывать медные монетки в шарики как пластилин. Она бы не заморачивалась с скатыванием, но баллистика медных монет была отвратительной сама по себе, да и вращение такому снаряду не придать. Так что пришлось потратить почти два вечера скатывая пять связок монет в медные шарики, потом все пальцы и ладошки черными были… но зато сейчас она могла смело сказать, что она — стреляет деньгами!

— Война — ужасное дело… — ворчит она себе под нос, прекратив огонь и ожидая, пока пыль на берегу уляжется. Она беспокоится за этого идиота Фудзина, который оказался вовсе не таким крутым, каким казался и каким себя считал. Беспокоится за оставшегося на корабле Кайсеки. Надеется, что испанцы на берегу — или погибли или уже готовы сложить оружие, ведь она только что продемонстрировала подавляющую огневую мощь. Еще она беспокоится о том, насколько ее хватит. Новые пилюли Золотистой Ци — невероятны, даже не горчит во рту, но надолго ли ее хватит? Она все еще не чувствует слабости, хотя сегодня она метнула почти десяток массивных снарядов главного калибра и почти пятьсот медных монет, да и сейчас — скользит над поверхностью воды на Лезвиях Ци, прикрытая Щитом от случайной пули. В общем — расходует Ци как не в себя, еще немного и все. Закончится Ци, закончится Сяо Тай. Принимать вторую пилюлю даже она не собирается. Порвет ее. Как раньше от двух пилюль рвало.

Она наклоняется вперед и устремляется к берегу. Пыль понемногу оседает, нужно найти этого дуралея Фудзина и по голове ему надавать, нашелся тут герой государственной границы, наш друг Мухтар. Кто же с голой пяткой на шашку лезет? Она только по виду испанцев могла сразу сказать, что эти ребята легкой добычей не станут. Рослые, сильные, в кирасах и металлических шлемах-морионах, с суровыми лицами, длинными пиками и аркебузами… это же чертова терция. Лучшая пехота этого времени — испанская терция, пикинеры прореженные аркебузерами. Да и на море испанцы — лучшие мореходы и авантюристы. Колумб, Писарро, Кортес… эти отчаянные ребята захватывали целые страны с сотней-другой испанской пехоты, знаменитой терции. И если этот мир хоть чуточку похож на тот, который она оставила позади, то недооценивать людей, который проплыли полмира и везде отстояли себя и свое имя — никак не стоит. Это уже потом Англия, сэр Френсис Дрейк и красные мундиры колониальных войск затмят славу испанцев как великих мореплавателей и лучшей пехоты в мире. И на долгие века воцарится «Империя над которой никогда не садится солнце», а Юнион Джек будет развеваться над половиной мира. Но это все — потом. Сейчас же перед ними была испанская терция, причем не только с пиками и аркебузами, но и с пушками! А этот Фудзин полетел на них, словно пьяница за крепким баочжу!

И, кстати — если тут есть Ци и заклинатели, то какая-то своя магия должна быть и у лаоваев… например — Благословение Господне, ну или «Изыди Сатана» — массовый диспел магии. Ведь католическая церковь отрицала магию, любую магию, кроме Чудес Божьих. Значит — ей нужно быть осторожней, чтобы…

Она устремляется к берегу, ускоряясь и держа прямо перед собой пять дротиков висящими в воздухе на всякий случай. Любой, кто попробует остановить ее — получит сверхзвуковой дротик в грудь и разлетится в клочья! Пыль и песок оседают, и она видит на берегу все те же баррикады, сгорбившиеся фигур за ними, золотистое сияние щита над ними и выпрямленную фигуру монаха в белом и с выбритой тонзурой. Он поднимает руку, глядя на нее.

— Черт! — она закладывает вираж, уклоняясь в сторону, дротики срываются со своих место, проходя через синие печати-ускорители и исчезая с тем, чтобы — бессильно отрикошетить от золотистого сияния щита.

— InnomineDominiPatrisetFiliietSpiritusSancti! — гремит голос и латинские слова разносятся над морской гладью. Она — уходит в сторону, не понимая, что именно задумал монах, какая именно магия спрятана у него в рукаве. Поспешно — набрасывает на себя еще один щит, меняет направление, закладывая вираж в противоположную сторону, тут не привыкли воевать вот так, он не попадет по ней заклинанием, даже если оно будет бить по площади, она уйдет из зоны поражения. На ее стороне — скорость и маневр, она…

— AMEN! — гремит голос и на секунду ей кажется, что сами небеса — повторяют. Все словно бы замирает на секунду, а потом… потом внезапно стена воды бьет ее прямо в лицо и она — барахтается, не понимая, что происходит! Вода, кругом вода, ослеплённая и оглушенная — она бьет руками и ногами, выныривает на поверхность, и новая волна накрывает ее с головой! Еще волна! Наконец она — нащупывает дно и следующая волна — выбрасывает ее на берег. Она откашливается, выплевывая воду и отхаркивая собственные легкие на песок. В голове светло и пусто, она не понимает, что происходит. Нельзя лежать, мелькает в голове паническая мысль, я же на берегу, они тут рядом, два или три десятка аркебуз, пушки, пики и священник, вставай!

Она пытается встать на ноги, поднимает голову и видит направленные в ее сторону стволы аркебуз. С такого расстояния и ракурса отверстия дульных срезов кажутся просто бездонными и огромными, из них на нее смотрит сама Смерть. Она сглатывает, вставая на ноги и нашаривая скрытый клинок на поясе. Вот и пришла пора нам встретиться вновь, сестрица Ли Цзян, деревня Вечного Праздника и Берег Влажных Костей — подумала она, отжимая защелку скрытого клинка и вынимая его из ножен. Сдаться? О сдаче не может быть и речи. Довольно она уже в колодках посидела, хватит с нее. Уж лучше так… и почему она не может собрать свою Ци? Ни свою, ни природную… она запускает руку в пояс и пытается нашарить драгоценный шарик пилюли Золотистой Ци. Ну конечно, думает она, их нет. Было два шарика, нет ни одного. Или они — растворились в воде, когда она упала? Нет, так быстро не могли раствориться, значит — потеряла. Что же…

Она перехватывает клинок поудобнее и вытягивает его вперед, указывая на рослого испанца в кирасе и шлеме, украшенном позолотой. В отличие от остальных он не держит в руках ни аркебузы, ни пики, он не склонился над пушкой, не суетится, прочищая банником ствол орудия. Он стоит прямо, а на поясе у него висит… меч? Рапира? Корзинчатая гарда, рукоять типичная для испанской рапиры, но ножны широкие. Значит военный броадсворд. Широкий меч, предназначенный именно для боевых действий в отличие от рапиры, гражданского оружия самообороны и защиты чести и достоинства.

Она указывает на него своим клинком, универсальный жест вызова на поединок. У нее не осталось Ци, чертов священник умеет развеивать заклинания и лишать запаса Ци? Неважно, сейчас все что у нее есть — это искусство сестрицы Ли Цзян, умение владеть своим телом и лезвием в руке. И если командир сейчас просто опустит поднятую руку — то аркебузы изрыгнут пламя, а она — рухнет на песок с пробитой навылет грудью. Для любого пользователя Ци полное отсутствие Ци и заклинаний стало бы шоком, скорее всего он просто не смог бы продолжать двигаться, но она уже бывала в такой ситуации, когда острые коготки жажды Ци — скребут ее изнутри, она уже знает, что у нее все еще есть время. Немного, но есть.

Рослый испанец что-то говорит, и она жалеет, что не выучила испанский. Насколько было бы легче, будь это англичане, думает она, все учили английский, кто же знал, что ей так будет нужен испанский?

Тем временем — стволы аркебуз поднимаются вверх, а священник — вступает в спор с рослым, но тот только рукой машет и делает шаг в ее сторону, вынимая свой меч их ножен. Да, так и есть, думает она, броадсворд. Широкое лезвие военного меча, корзинчатая защита руки. Он намного выше, она ему едва по пояс, даже рядом с Третьим Братом она себя такой маленькой не ощущала. Его меч… какой большой! Если его просто в песок воткнуть, он пожалуй ей по плечо будет!

Успокойся, думает она, выдохни. Искусство фехтования изначально было придумано для того, чтобы тот, кто меньше и слабее — мог победить сильного и большого. За счет опыта и умения. Правда… рассчитывать, что этот капитан лаоваев не имеет опыта смертельных схваток и ничего не умеет — глупо. Она — салютует противнику своим мечом, в европейском стиле — поднеся его к лицу и выпрямившись, слегка притопнув ногой. Так салютуют рапирой, в восточной традиции никто так не делает, но… «будучи в Риме — поступай как римлянин».

Рослый испанец на секунду остановился и нахмурился, глядя на нее. Медленно поднял руку и отсалютовал своим мечом, так же как и она — поднеся его к лицу и выпрямившись. Затем опустил руку с оружием и вопросительно глянул на нее.

— Cómo quieres morir, monito? — сказал он. Сяо Тай ничего не поняла. Это был вопрос, но что именно он у нее спрашивал?

— EnGarde! — ответила она ему, становясь в стойку, поднимая свой меч на уровень глаз и вытягивая свободную руку в сторону противника.

— En Garde? Creo que encontré un traductor, Santo Padre… — ворчит рослый испанец, взмахивая своим мечом: — probablemente le cortaré la mano.

— Какая жалость что я испанского не знаю. — качает головой она, украдкой оглядываясь по сторонам. Морская пехота Береговой Охраны разгромлена, по пляжу ходят солдаты в морионах, добивая раненных ударами пик. Она вдруг понимает, что дело оказывается не только в том, что на море никто не может догнать черные корабли чужаков, ведь кораблям нужно пристать к порту, им нужно пополнять припасы. Наверняка за все это время на них не раз устраивали засады, особенно учитывая, что манильские галеоны везли в своих трюмах ценный груз Пыли сюда, чая, фарфора и шелка — обратно. И туда, и обратно — серебра. Ей надо было сразу понять, что свято место пусто не бывает, что не раз уже пытались и скорей всего не раз уже ловили испанцев… но их черные корабли все так же плавали, а тех, кто их поймал — больше никто не видел. Столкновение цивилизаций, думает она, огнестрельное оружие и новая магия. Не просто магия — религия. На что способна культивация она уже видела, а что, если все то же самое, но с централизованной религией, с монастырями, где учат всему этому, со Святым Писанием, с настоящими ведьмами и настоящей же Святой Инквизицией? А родина Святой Инквизиции — как раз Испания. «Молот Ведьм» и все такое. Что могут сделать Святые Инквизиторы, что они должны уметь делать в первую очередь? Конечно же умение рассеивать всю магию вокруг, это и есть «Изыди Сатана». Благословение своих, вот почему они кажутся такими большими, не могут они быть такими великанами, это просто эффект заклинания, бафф, наложенный на своих солдат. И как только Фудзин со своими людьми бросился на них — священник развеял всю магию, а солдаты, усиленные благословением — разнесли атакующих выстрелами. Вот и все, вот и вся культивация. Наверное, крутые культиваторы высших рангов могли бы что-то сделать, но ее и Фудзина силы не хватило. С другой стороны — что может сделать рыба, если ее лишить воды? Как культиватор-заклинатель покажет себя в бою, если у него не будет Ци? Или не будет возможности воспользоваться Ци?

— Alabatalla, pagano! — рослый испанец взмахивает своим мечом, он довольно быстр для своих размеров, но для Сяо Тай, после скорости сестрицы Ли Цзян — он словно на месте стоит! Удар плоскостью клинка в верхнюю треть клинка противника, отводя его в сторону и короткий выпад… кончик острия скользит по кирасе и Сяо Тай отпрыгивает назад. Доспехи. Отработанные движения иногда подводят, она реагирует не думая, отражение удара — выпад.

— Pequeño diablo rápido… — хмыкает ее противник, взмахнув своим мечом перед собой.

— Сам ты «дьябло». — отвечает она ему: — и борода у тебя неприятная. Ну, давай, покажи мне на что способны сыны Королевы Изабеллы и короля Филиппа.

— Você falaportuguês? — кричит из-за баррикад священик. Она отрицательно мотает головой.

— Не понимаю. Может кто тут английский знает? — отвечает она, взвешивая в руке свой меч. Ее противник понял, что она не промах и стал осторожным. Его защищает кираса, но она имеет преимущество в скорости, сейчас она сделает шаг вперед, отведет его клинок в сторону накладкой и выбросит руку с мечом вдоль его руки, нагнувшись вниз и вперед, как и учила ее Ли Цзянь. В подмышку. Уж там-то кираса его не защитит. Шаг вперед… клинки звенят, соприкасаясь… она наклоняется и отчетливо видит удивление на лице испанца, когда она — скользит под его рукой, выбрасывая руку вперед и…

— Puta madre! — к ее удивлению, испанец все еще жив, хоть и схватился за пострадавшую подмышку, а на лезвии ее меча — нет крови. Кольчуга!

— Да ты прямо как Ахиллес… — бормочет она, отпрыгнув от ответного взмаха мечом: — и куда тебя бить? В лицо? Пожалуй, в следующий раз… — она видит, как испанец — отступает назад, послушавшись повелительного окрика священика. Вот я и узнала кто у них главный, подумала она, все-таки этот священник — непрост. Святая Инквизиция? Кто его знает. Она опускает руку с мечом, чувствуя, как изнутри ее скребут тысячи маленьких коготков, как жажда Ци лишает ее энергии и сил. Еще немного, думает она, еще немного, я не могу сейчас сдаться. Чертов Фудзин, сколько было гонора, а сам лег на песок, как и все его бойцы… да почему я всегда на проигравшей стороне выступаю… если бы я могла с ними договориться…

— Давайте так. — говорит она: — у вас же корабля больше нет. А у меня на корабле слуга стоит с факелом. И пороха валом. Взорвет его и все — считай вы тут остались, на сраном острове посреди океана. И я с вами. Давайте договариваться. Как говорил Флавий Вегеций — «si vis pacem…» (хочешь мира (лат))

— Para bellum… (готовься к войне (лат)) — заканчивает цитату за нее священник: — unde scis Latine, puer? (откуда ты знаешь латынь, дитя? (лат)).

Глава 13

Глава 13

Начало переговоров было многообещающим. Не успела она даже рта открыть, как доселе лежащий на теплом песочке господин лейтенант Фудзин — поднялся на ноги. Бросив взгляд на него и на пляж, усеянный телами морских пехотинцев, Сяо Тай поняла, что переоценила эффективность огнестрельного оружия чужаков. Несмотря на плотный огонь, несмотря на весь этот грохот выстрелов несмотря на то, что шрапнель из пушек хлестнула вдоль рядов нападающих, выкосив заросли пальм на берегу, несмотря на все это — морские пехотинцы Береговой Охраны по большей части выжили. Они вставали, раненные, потрепанные, с разбитой броней, но — вставали. Как? Пуля, выпущенная из огнестрельного оружия такого калибра, пусть и гладкоствольного, пусть с дымным порохом, пусть даже с дозвуковой скоростью — должна была убивать на месте.

А самое главная загвоздка была в том, что латынь — мертвый язык. На нем не ведут переговоры, не разговаривают и очень мало людей могут вести диалог на латыни. Ее знания латыни исчерпывались латинскими называниями заболеваний, растений и поговорками. Ах, да и еще — молитвами. Как разговаривать, если ты только поговорки и крылатые фразы знаешь? И какая именно крылатая фраза тут пригодится? Facquoddebesetquodfuturumest? (делай что должен и свершится то, чему суждено?(лат)) или там Cogito, ergo sum (мыслю, следовательно существую(лат)).

— Стоять! — кричит она, видя, как лейтенант Фудзин вскидывает руку с мечом, как чужаки — поднимают стволы своих аркебуз, как святой отец — произносит свое «In nomine Domini…»

Мозг работает с лихорадочной скоростью, она просчитывает варианты развития событий, вероятности и возможности. Сейчас, без Ци, без своей магии, без призывных зверей лейтенант Фудзин — всего лишь невысокого роста мужчина с полоской заточенной стали в руке. И пусть он владеет своим мечом на невероятном уровне — ему не отбить пулю. Чужаки не теряли времени даром, небольшие пушечки, которые они вытащили на берег — уже заряжены шрапнелью и следующий залп — окончательно поставит точку в противостоянии. Первый залп был встречен остатками щита лейтенанта, потому его люди все еще живы, пусть и пострадали, но следующий… и она тоже ничего не сможет сделать. Вернее — сможет. Если следующим удар рослому чужаку она нанесет не в кирасу, не в подмышку, а в лицо, сразу под козырек его мориона, то она поразит капитана, а если рванет вперед… если повезет, то зацепит и священника. Однако, что будет потом? Лишенная усиления Ци она тоже была всего лишь маленькой девушкой, ей достаточно будет одного удара от любого из этих рослых солдат, пусть даже вскользь, пусть даже не клинком или прикладом, а просто рукой. Продолжение схватки не сулит ничего хорошего сторонам, а ведь она только-только вступила в диалог!

— Стоять! — кричит она: — господин лейтенант! Позвольте мне провести переговоры! — и тут же поворачивается к священнику: — господи, как это сказать-то? Bene placito! (по доброй воле(лат)) Cedant arma togae! (пусть оружие уступит миру!(лат))

— No entiendo. Estáspidiendopaz? — отвечает священник, делая жест рукой солдатам. Те колеблются, но ружей не опускают, все так же дымятся фитили, все так же дульные срезы обращены в сторону пехотинцев Фудзина.

— И почему я так скверно латынь знаю? — задается вопросом она: — ладно, попробуем, эээ, как там? Pax optima rerum est. (Мир — самая важная вещь(лат)).

— Pax optima… — священник качает головой: — I swear I don’t know what he’s talking about. (Клянусь, я не понимаю, о чем ты.(англ))

— Englishman? Do you understand English? Godbless… (Англичанин? Понимаешь английский? Слава Богу… (англ))- вздыхает она, переходя на английский. Действительно, слава Богу, что современный английский не так сильно изменился с шестнадцатого века и она может его понять. А еще слава богу, что этот священник знает английский… хотя для испанцев того времени это не так удивительно. Она тут же одергивает себя — не того времени, а настоящего. Здесь и сейчас — она находилась в этом времени и все тут было настоящее, например — дульные срезы аркебуз, направленных на нее.

— Госпожа Сяо Тай! — кричит лейтенант Фудзин, который опускает свой меч и опирается на него, переводя дух и шатаясь от потери крови: — скажите этим чужакам, что если они не сдадутся немедленно, то их всех ждет мучительная смерть! Я лично срежу с них кожу и пущу на корм акулам!

— Surrender and we will spare your life! (Сдавайтесь и мы сохраним вам жизнь!(англ)). — говорит священник.

— Хорошо. — говорит она, пряча меч в ножны: — let’s talk… давайте-ка отойдем в сторону.

Она задирает голову и щурится на солнечный свет, прикрываясь ладонью. Кокетливый головной убор, прилагающийся к ханьфу — не прикрывает от солнечных лучей, подразумевая что рядом со знатной дамой всегда идет слуга с зонтиком, дающим тень. Кроме того — потеряла она этот головной убор, да ханьфу на корабле осталось, вон Кайсеки торопится к ней с платьем… а то она до сих пор в одной нижней рубашке да шароварах… да еще и промокло все, когда она в море упала. Чертов священник и его рассеивание энергии Ци на большой площади… и как это работает? Если каждый слуга божий с крестом может такой вот диспел магии устраивать, то шансов в войне с ними у Сына Неба не так уж и много. Раньше она считала, что история тут пойдет другим путем, что не будет позора Китая — опиумных войн, что благодаря боевой мощи заклинателей страна выстоит, но сейчас она уже не была так уверена в этом. Если есть Ци, то высокоуровневые заклинатели могут на войско противника огонь, молнии и воду наслать, расколоть землю под ногами и единым взмахом меча — рассечь всю армию до горизонта. Но если Ци — нет? Если все эти могучие заклинатели разом превратятся в седых старичков с заточенными железками в руках? Даже если они хорошо фехтуют… парочка шрапнельных залпов из пушек и все. Она прислушивается к своему телу. Ничего. Нет отклика. Однако… она чувствует духовные силы вокруг! Не сильно, едва-едва, на берегу почти нет природной энергии, нет потенциала для разряда. Потому-то она и не почувствовала это сразу, по сравнению с ликующей сенсацией Золотистой Ци от пилюль, духовный фон сил природы — как бледный свет свечи по сравнению со слепящим полуденным солнцем. Однако сейчас она чувствует этот фон, ощущает его… и даже может управлять им. Мало, мало силы, мало энергии, но ведь эта сила и работает по-другому. Не так, как прямолинейные заклинания вроде Гаусса, тут нужно работать тонко.

Она переводит взгляд на лейтенанта Фудзина. Тот выглядит неважно, без поддерживающей его Ци он словно медуза, выброшенная на песок. Интересно, когда же действие заклинания святого отца пройдет?

— У нас не так много времени, ниньо. — повелительно говорит капитан Родриго, на удивление он довольно сносно говорит по-английски: — скажи своему comandante чтобы сдавался и передал нам свой корабль. Так и быть я оставлю его в живых. А ты можешь поплыть с нами… нам нужен переводчик. И, кстати, что за arma milagrosa стоит на вашей посудине? Которое… — он щелкает пальцами: — diablo de fuego?

— Огненный дъявол? — уточняет она и в ответ на его кивок пожимает плечами: — это я. Заклинание называется «Зажигательный Снаряд Орудия Гаусса».

— Ты? — капитан смотрит на нее сверху вниз и качает головой: — malditos paganos, пятеро моих лучших людей погибли в огне.

— О чем он говорит? — спрашивает лейтенант Фудзин, который напряженно вслушивается в незнакомую речь: — скажи ему чтобы сдавался! Пусть сложит оружие и тогда я обещаю оставить жизнь его людям. Но его самого и этого заклинателя я доставлю в Северную Столицу в клетке. Как дар Сыну Неба.

— Господин лейтенант. — вздыхает Сяо Тай: — у нас за один залп семеро убитых и пятнадцать раненных, из них трое тяжелые. А у них потери только от пожара на корабле. Да они с нами переговоры только потому ведут, что я им сказала, будто у нас на корабле люди с факелами над бочкой с порохом стоят и если что — взорвут все к такой-то матери. А это остров. Если бы не это они бы расстреляли нас как уток в тире и все дела.

— Если бы не их нечестное заклинание, я бы надел голову этого чужака на пику!

— К сожалению у них есть это нечестное заклинание. Объективная реальность. — отвечает ему Сяо Тай. Подоспевший Кайсеки — протягивает ей сложенное ханьфу с вышитым на нем Фениксом. Неприлично вот так в компании мужчин в одном исподнем, да еще и мокром… прилипло все к телу, просвечивает везде. Хотя сейчас всем не до ее худосочных прелестей, сейчас тут решается дело жизни и смерти. Будет ли продолжен бой, или все же можно обойтись без кровопролития.

Она надевает ханьфу, мельком думая, что если бы Ци у нее была, то она просто нагрела бы поверхность кожи и высушила одежду, натягивать ханьфу поверх мокрого исподнего некомфортно, однако и отойти в сторону, за кустики, чтобы переодеться у нее нет возможности. Пока все что сдерживает этих двоих от того, чтобы впиться друг другу в глотку — это она. Так что она надевает ханьфу, подпоясывается и принимает из рук Кайсеки ту самую коробочку с пилюлями. Как только она берет ее в руку — к ней сразу же возвращается чувство уверенности в своих силах. Она прячет коробочку в поясе и выпрямляется, поворачиваясь к переговаривающимся сторонам.

— Что он говорит? — хмурится капитан чужаков: — скажи ему, что если он сейчас же не сложит оружие и не отдаст нам его корабль, то мы с вас всех шкуру живьем спустим и на барабаны натянем!

— У нас на корабле запас таких же снарядов, которыми мы ваш корабль сожгли. Это греческий огонь, его не потушить водой, он сжигает даже металл. Если мы не договоримся, то наш человек подожжет его и мы все останемся на этом острове. — предупреждает она.

— У вас всех нет шансов! Признаю, ты паренек — неплохо машешь мечом, но этого мало. Наш святой отец защитит отряд от нечистой магии, а без вашего темного сатанинского искусства вы бессильны против оружия, освященного самим Папой Римским и окропленного святой водой! Вы проиграете в любом случае, так что лучше сдавайтесь! — испанец кладет одну руку на рукоять своего боевого меча с корзинчатой гардой.

— Вы тоже проиграете. — отвечает она. Кайсеки тем временем — протягивает ей полотенце и она — выжимает мокрые волосы, вытирает их и скручивает в гульку на голове, проткнув длинной шпилькой с навершием в виде… ну конечно же Феникса.

— Как это мы проиграем? У вас не осталось вашей богохульной magia negra. А ваши люди ранены и не готовы к бою. — указывает капитан Родриго.

— Если вы нападете на нас, то мы подожжем корабль. Как по мне, так остаться на этом острове навсегда — уже проигрыш. — замечает она.

— Тут я с тобой согласен. — хмурится рослый испанец и поворачивается к стоящему рядом священнику: — а вы что скажете, Santo Padre? Может быть хватит разговаривать с этим пареньком, может стоит показать им силу гнева Божьего?

— Для начала это не паренек, дон Родриго. Это девушка. — говорит священник: — и она права. Наш корабль разбит, так что иного выхода у нас нет. С учетом того, что в запущенных ей снарядах и правда был греческий огонь, я склонен верить, что у них на корабле есть запас этой смеси. Если она загорится на борту корабля… то да, все мы останемся тут. Хотелось бы напомнить, что у всех нас есть свои пути. Вам нужно выполнить приказ Короны, а у меня миссия по распространению истинной веры. И ни вы, ни я не исполним своего предназначения, если останемся на этом Богом забытом острове.

— Это — девушка? Jesucristo y su madre ! — округляет глаза рослый капитан: —

rápida diablesa!

— О чем они говорят? — снова вмешивается Фудзин: — скажи им, что гнев Сына Неба убьет их! Скажи, что вслед за этим кораблем за нами идет флотилия Береговой Охраны, количеством до ста кораблей и десяти тысяч моряков! Что я могу призвать Дракона Южных Морей, и он пожрет их вместе со всеми их потрохами.

— Ничего себе. — присвистывает она: — и правда можешь? А откуда у нас сто кораблей? У нас же только один, второй у «Орхидеи» остался на ремонте…

— Просто скажи им это! — настаивает лейтенант Фудзин, видит ее лицо и вздыхает: — не могу я пока никого призвать. Но им про это знать не обязательно. Скажи, что им конец и все тут. Мы-то если что и уплыть можем, а они тут сдохнут на острове.

— Ну… во-первых они уже парочку орудий на наш корабль направили, а во-вторых, оставшиеся — шрапнелью заряжены. Мы не сумеем никуда убежать. — отвечает она: — может быть договоримся? Им отсюда уплыть нужно, а нам нужна победа. Так мы считай победили. Корабль потоплен? Потоплен. Скажем что все с ним потонули и все. А в будущем нужно от абордажа воздерживаться, издалека их топить и вся недолга. — говорит Сяо Тай, чувствуя на себе взгляд испанца.

— О чем вы там шепчетесь? Хотите нас обмануть? — хмурится он: — не выйдет. Santo Padre заверит любую клятву перед Господом Богом нашим.

— Как насчет того, чтобы ваши люди отложили оружие? Лейтенант Фудзин — офицер Береговой Охраны, а указ Императора запрещает торговлю Пылью и вообще любую торговлю кроме одного порта. Если вы сложите оружие…

— То у вас от самодовольства лицо треснет. Это вы должны сложить оружие! И перейти на сторону Испанской Короны!

— И в истинную веру. — дополняет священник: — вот скажи мне, дитя, разве ты не устала жить во грехе? Я же вижу, что ты образованная девушка, а плывешь на одном корабле с этими мужланами-язычниками.

— Погоди, так она все-таки señorita? Puta Madre … — качает головой капитан: — такая pequeño…

— Пута Мадре — это грубо. — говорит Сяо Тай: — может я испанский и не понимаю, но уж тут по контексту можно догадаться. Сами вы пута мадре. Предлагаю перемирие. Пока. Обещаю, что никто ни на кого не нападет.

— Хорошо. — говорит капитан : — но ты останешься с нами. Как заложница. Перемирие. Мы подумаем.

— Что он говорит? — хмурится лейтенант Фудзин, который едва стоит на раскаленном песке.

— Предлагает перемирие. — отвечает она: — и в гости меня зовут. На чай, судя по всему.

— Хорошо. За это время мы перевяжем раненных и соберемся с силами. А когда они расслабятся — ударь им в спину. Убей командира, а там легче будет. — советует ей лейтенант: — только ничего там не ешь и не пей — отравят.

— Поняла. Ударить в спину. Ничего не есть. — кивает она и поворачивается к испанцам: — он согласен. Перемирие на два часа. Или до вечера.

— Мы выставим часовых. — предупреждает капитан: — и если увидим что корабль снимается с якоря — ударим по нему из пушек. А потом убьем всех вас. Кроме тебя, раз уж ты девица. Но поверь мне, ты пожалеешь, что выжила.

— О, я не сомневаюсь. — отвечает она, скользнув взглядом по нахмуренным лицам испанских солдат: — похоже, что благородных идальго тут нет…

— En la guerra como en la guerra, señorita… — хмыкает испанец. Она же — осторожно нащупывает нити духовной силы, пронизывающей все вокруг.

Глава 14

Глава 14

— В начале было Слово и это было Божье Слово. Так учит нас Писание. Его свет проникает даже в самые потаенные уголки мира, вроде этого. — говорит отец Бенедикт и осеняет себя крестным знамением. Сяо Тай кивает, отпивая из своей чашки. Думает о том, что все же чай на экспорт жители Поднебесной посылают самый гадкий, тот самый «красный» чай, который легко перевозить на дальние расстояния, выжженый под солнцем досуха, потерявший всякую идентичность и аромат. То, что в будущем будут называть «английским чаем», хотя в Англии чай испокон веков не рос. А еще она думает, что сейчас она, капитан Родриго со своими конкистадорами, лейтенант Фудзин с морскими пехотинцами Береговой Охраны — находятся в ситуации Мексиканской Ничьей. И это не дуэль, в дуэли победит тот, кто выстрелит первым и наверняка выведет противника из строя, прежде чем тот — успеет выстрелить в тебя. Однако в Мексиканской Ничьей обычно более двух сторон. Скажем трое — все взяли друг друга на мушку, у каждого по два пистолета, никто никому не доверяет и все хотят, чтобы другие двое сдохли как бешеные собаки. Однако, если допустить что участник «А» выстрелит в участника «В» и убьет его, то участник «С» — выстрелит в участника «А» и убьет уже его, тем самым выиграв противостояние. То есть тот, кто стреляет последним — имеет наибольшие шансы на успех.

Здесь ситуация немного другая — если испанцы нападут первыми и начнут побеждать, то человек лейтенанта Фудзина — подожжёт фитиль на корабле Береговой Охраны и тот бесславно сгорит, оставив победителей с носом. Если же победу начнут одерживать люди Фудзина, то испанцы откроют огонь из пушек по кораблю, выведя его из строя. Сперва она сомневалась, что ядра смогут повредить корпус корабля в достаточной степени, но ей показали один из зажигательных снарядов, которые применялись на короткой дистанции. Так что если свести все к логической задаче, то получалось противостояние за объект, который легко может быть разрушен одной из сторон. Убить мгновенно всех противников невозможно, а значит кто-то обязательно подожжёт фитиль на корабле или поднесет раскаленный прут к затравочному отверстию в пушке. Вон, выкатили отдельную пушку, направили ее на корабль Береговой Охраны и часового приставили. Убить одного часового не проблема, но рядом полно людей.

Сяо Тай понимала, что выйти из этой ситуации живой, невредимой и с кораблем, который в состоянии доплыть до порта или хотя бы до материка — сложная задача. Никто тут никому не доверял. Лейтенант Фудзин просил ее напасть со спины на командира испанцев, хотя прекрасно понимал, что ее после такого убьют на месте. Да, она умеет владеть мечом, и будь это простые мечники или пикинеры — справилась бы. Искусство фехтования сестрицы Ли Цзян может помочь в таких случая, многочисленные нападающие только мешались бы друг другу, и если среди них нет искусных мастеров меча, то она бы справилась. Но у них были аркебузы. Огнестрельное оружие сводило на нет превосходство мечника и самое главное — формировало правильный паттерн противостояния такому противнику. Никто не бросится к ней с мечом наперевес, нет. Все останутся на своих местах, а то и вовсе — сделают несколько шагов назад. И поднесут к плечу приклад аркебузы. Затем — залп. И все. Если бы у нее была ее Ци, если бы пилюли действовали, то она могла бы — резко отскочить в сторону, или, активировав Лезвия Ци на ногах (снова босиком, ну и черт с ним!) — ворваться в самую гущу вражеской пехоты, чтобы не дать им взять ее на прицел. А без своей Ци она по физическим параметрам представляла собой пусть очень злобную, но небольшую девушку весом со среднего барана. Даже прыгнуть в сторону далеко не сможет. Она вздыхает и ставит чашку с чаем на крышку деревянного сундука, обитого железом, который служит ей в качестве импровизированного стола. Нет, насилие определенно не выход. По крайней мере пока у нее нет достаточно сил для того, чтобы совершить это насилие. Значит придется разговаривать.

— Так вы говорите в начале было Слово? — задает вопрос она. Самое главное сейчас — найти союзника среди врагов. Найти человека, с которым можно договориться. Нет, смешно думать, что она сможет перевербовать кого-то или там уговорить сдаться, конечно же нет. А вот найти человека, который начнет хотя бы слушать… это и есть первостепенная задача. Начинать же с того, что предлагать варианты… не лучшая идея. Сперва человека нужно заинтересовать. Заставить согласится с тобой один раз. Улыбнуться. А что может заставить незнакомого тебе человека улыбнуться? Анекдот. Короткая смешная история. Она посмотрела на своего собеседника.

— Именно так, дитя мое. В начале было Слово. — кивает отец Бенедикт: — истинно говорю тебе, душа моя разрывается при виде столь одаренной юной девушки, вынужденной проводить свои дни во тьме невежества и язычества. Тебе достаточно принять Бога в сердце своем, и я тотчас же проведу обряд крещения. По крайней мере в воде для совершения обряда тут недостатка нет. — он окинул взглядом песчаный берег. Тем временем испанские солдаты плавно сместились с кромки берега под тень деревьев, оставив на солнце возведенную баррикаду из ящиков и мешков, а также орудия и часовых рядом с ними. Солнце нещадно пекло, превращая броню на солдатах в орудия пытки, так что часовые стояли на посту без кирас, а на морионы были надеты какие-то чехлы из парусины, смоченной водой. Сяо Тай такое в первый раз видела, нигде ни разу не упоминались чехлы на такие шлемы… но век живи — век учись.

— Знаете историю про двух венецианских дожей? — спрашивает она и не дожидаясь ответа — продолжает: — так вот, два очень богатых венецианских дожа едут по своим делам. Дорога дальняя, в дороге скучно. Вот один из них выглядывает из своей кареты и видит, что она обочине лежит собачье дерьмо. Он и говорит своему попутчику, мол Валентино, ты очень богатый и сделал свое состояние, не стесняясь ничего — ни подкупа, ни угроз, ни шантажа. Ты и правда способен на все ради денег? Попутчик отвечает, мол, конечно, Джиованни, я беспринципный венецианский дож, ради денег я сделаю все что угодно. Что же, говорит первый, тогда спорим на тысяч золотых дукатов, что ты не съешь вот это собачье дерьмо на обочине. — она краем глаза проверила реакцию отца Бенедикта. Испанцы не очень-то и жаловали Венецианскую Республику и флот дожей, который в свое время доставил им неприятностей, так что мишень для насмешек она выбрала беспроигрышную. Главное, чтобы «собачье дерьмо» не покоробило святого отца, хотя, с другой стороны, этот человек проплыл через половину света на деревянном судне с сотней матросов… его такое уже не покоробит. Кто хоть раз видел гальюн на парусном судне — не забудет никогда.

— Они ударили по рукам и Валентино выходит из кареты, берет собачье дерьмо и съедает его. Запивает андалузским вином, Джиованни отдает ему мешочек с тысячью золотых дукатов и они едут дальше. Но Валентино чувствует себя не в своей тарелке, вроде и получил десять тысяч, а все равно какой-то нехороший привкус остался. — продолжает, она, убедившись, что святой отец слушает ее.

— Наверное это привкус собачьего дерьма на губах. Впрочем, если эти ребята венецианские дожи, то им не привыкать. — хмыкает стоящий тут же капитан Родриго. У этого проблем с сомнительным чувством юмора нет вовсе — он лыбится до ушей при слове «собачье дерьмо».

— Тогда уже Валентино выглядывает из кареты и находит собачье дерьмо на обочине. Он обращается к своему попутчику и говорит, мол со мной все ясно, я венецианский дож и сделаю что угодно за деньги, а ты? Давай-ка поспорим на тысячу золотых дукатов что ты не съешь собачье дерьмо с обочины. Они ударяют по рукам и уже Джиованни выходит из кареты, подбирает собачье дерьмо, съедает его с серебряной тарелки, запивая превосходным анжуйским.

— Такая трата хорошего вина. — качает головой капитан: — а тут хорошей выпивки нет вовсе, только отвратный ром. Так чем там все закончилось?

— Валентино отдал Джиованни тот самый мешочек с тысячью золотых дукатов, и они поехали дальше. Едут они, едут и тут Валентино и говорит — послушай-ка Джиованни, а тебе не кажется, что мы с тобой задарма дерьмом объелись?

— Ха! — капитан хлопнул себя по бедру: — ха!А ведь точно! Тысяча дукатов туда, тысяча дукатов обратно, вот и получается, что задарма. А ты веселая, певчая птичка, даже немного жалко тебя убивать.

— Интересная история. — отец Бенедикт смотрит на нее в упор: — а в чем мораль этой без сомнения поучительной истории? В том, что гордыня и жадность ведут человека к горькому послевкусию?

— А разве у всех историй есть мораль? Так в свое время еврей Авраам, вследствие увещаний Джианнотто ди Чивиньи, который уверял его в том, что только истинные христиане живут духовной жизнью, отрицая разврат и похоть и посвящают свою жизнь служению Бога — решил проверить так ли это. Он отправился к римскому двору, дабы своими глазами увидеть там благочестие и чистоту помыслов служителей Церкви. Через некоторое время он возвращается в Париж, и принимает решение обратиться в христианскую веру. Когда же Джианнотто ди Чивиньо спросил его, что он увидел в Риме, тот ответил, что служители Церкви ведут развратную жизнь не только с женщинами но и с мальчиками, берут взятки, чревоугодничают и ведут праздный образ жизни. Когда же удивленный Джианнотто ди Чивиньо воскликнул — как же тогда ты решил стать христианином, Авраам, а ныне Михаил — ответил ему, что если и при таком разврате глав церкви вера католическая распространяется и крепнет, значит, в ней подлинно есть Святой Дух. Вот разве есть в этой истории мораль, святой отец? — она наклоняет голову, глядя на священника. Рядом хохочет капитан Родриго, он явно наслаждается этой историей. Ну еще бы, думает она, в это время люди еще не избалованы хорошими анекдотами, а «Декамерон» со своими ста историями бригатты — оставался классикой столетия. Если в этом мире Джованни Бокаччо еще не написал свой «Декамерон», то это будет еще одна интересная история «на грани». А если уже написал и кто-то из присутствующих читал эту книгу — значит у нее найдется что-то общее с этим человеком. Она внимательно отслеживает выражение лица священника и удовлетворенно кивает, видя как он поджимает губы. Так и есть…

— Эта богохульная книжица проложила себе дорогу даже сюда? — говорит отец Бенедикт и складывает руки, словно собираясь произнести молитву: — поистине пути Господни неисповедимы. Если все свои знания о Истинной Вере вы черпали из таких вот еретических трактатов, то неудивительно, что лики ваши были отвращены от Бога, а души — обречены на вечные муки в жарком пламени Преисподней.

— А я бы еще послушал. — откликается капитан Родриго: — все равно сейчас они сдадутся, а не сдадутся так мы их расстреляем. Думается что в любом случае нам недолго наслаждаться обществом этой chiсita.

— Поверьте мне, я бы и сама хотела разговаривать а не воевать. Дон Родриго умелый фехтовальщик и в бою с ним мне пришлось туговато. — говорит она и поводит правым плечом, невольно морщась от боли: — вроде и не отбивала удар напрямую, ставила скользящий блок, а все равно в плече отдает.

— Ты умелая, chi с ita . — кивает капитан: — эдакая pequeño diablo. Сумела отразить мои удары и все еще стоишь на ногах. Может быть, ты бросишь своих желтожопых братьев и присоединишься к нам? Испанская Корона умеет ценить таких людей как ты. Конечно не пристал сеньорите мечом махать, но некоторые chiсita из Андалузии владеют ножами из Альбасетте не хуже. Для них с навахой за поясом ходить как высморкаться. Поможешь нам захватить корабль — вознагражу тебя долей с продажи Пыли. И если не захочешь плыть с нами дальше, то высажу там, где скажешь. Однако твоя техника метания огненных снарядов на дальние расстояния… может она и богохульна, но весьма полезна. Если отправишься с нами и научишь наших людей этой технике — станешь богата. И… наверняка тебе пожалуют звание.

— Я помогу вам. — тут же отвечает она: — конечно я вам помогу. Ведь я ваш союзник. У вас и у меня — общие интересы. Выбраться с этого острова, пока Береговая Охрана не сожгла свой собственный корабль.

— Ты нам поможешь? — святой отец взглянул на нее по-новому: — мне казалось что сеньора не из тех, кто может предать своих товарищей.

— Никого предавать не придется. — говорит она, вставая и глядя на то, как к временному лагерю приближается двое — лейтенант Фудзин и Кайсеки рядом с ним, несущий флаг перемирия.

— Бывают такие времена, когда нужно выбрать сторону, дитя мое. И я умоляю тебя сделать верный выбор. — говорит отец Бенедикт, в свою очередь вставая и осеняя себя крестным знамением: — да будет на то воля Божья.

— Аминь, святой отец. — отвечает она и делает шаг вперед. Время начать переговоры. Ведь когда говорят пушки музы молчат… значит если она хочет, чтобы разговор продолжался — нельзя допустить чтобы пушки заговорили. Она достает заветную пилюлю и кладет ее в рот. Разжевывает и не чувствует ничего, кроме терпкого, вяжущего вкуса на языке. Вздыхает. Как же просто было бы все решить, если бы у нее была ее Ци сейчас. Она бы не думала так напряженно, не искала варианты, не просчитывала бы ходы, а просто — раз, взмахнула рукой и половина солдат уже лежали бы на песочке с дырками в голове. Заклинание, рассеивающее магию прошло, она чувствовала это всем телом, но Ци не восстанавливалась… почему? Отец Бенедикт что-то говорил о «животворящей силе» святых мощей. Артефакт, рядом с которым невозможно накопление Ци? Как невовремя. Что же, будучи в Риме…

— Лейтенант. — приветствует она Фудзина поклоном. Он кивает в ответ и косится на сопровождающих ее капитана и священника.

— Тебе не удалось убить его. — говорит он и качает головой: — ты разочаровываешь меня, Сяо Тай. Я ожидал от тебя большего. Помни, твое помилование все еще у меня в руках. Наша задача — привезти головы этих варваров в Северную Столицу и прекратить торговлю Пылью в регионе. Сейчас же потребуй от них сдаться и признать власть Сына Неба, сложить оружие и передать нам все товары, а также пушки. И тогда они будут казнены как чиновники Империи — через отсечение головы на помосте и не будут мучаться перед смертью. Иначе… — он сплевывает на песок и презрительно смотрит на испанцев.

— Что говорит этот малый? — тут же подбирается капитан Родриго: — мне кажется что он оскорбляет нас и Испанскую Корону в нашем лице, а я никому не позволю плевать на лик Королевы Изабеллы!

— Это не оскорбление. – успокаивает его Сяо Тай: — таков уж обычай в Северных Провинциях, откуда лейтенант родом. Плюнуть на песок означает уважение к равному как к воину. Что поделать…северные варвары. — пожимает она плечами: — они и по меркам Поднебесной дикари. А говорит он о том, что готов обсудить условия.

— Условия? Какие к черту условия? Пусть отдает нам свой корабль… иначе мы их всех перебьем и все! — вскипает капитан Родриго.

— Лейтенант говорит, что он готов предоставить свой корабль и вывезти вас с вашими людьми на берег, однако он опасается, что вы можете на него напасть. Поэтому он предлагает обоим сторонам сложить оружие на время и…

— Puta madre ! А может ему еще и задницу поцеловать⁈ Ему и его Императору⁈ — капитан выразительным жестом бьет себя ребром ладони по локтевому сгибу правой руки, отчего та — подскакивает вверх, являя собой ультимативное оскорбление соперника: — а хрен в рожу он не хочет⁈

— Что он там говорит? — напрягается лейтенант Фудзин: — он оскорбляет Императора⁈

— Он говорит, что готов обсудить условия сдачи в плен. — спокойно переводит Сяо Тай: — а что до жестов… на его родине такой жест означает уважительное отношение к мудрецу. Что-то вроде нашего «поистине таланты ваши выше неба и глубже моря, а слава ваша опережает вас».

— Но… почему эти жесты столь вульгарны? — хмурится лейтенант Фудзин.

— Варвары. — пожимает плечами Сяо Тай: — что с них взять? Западные варвары. Круглоглазые и длинноносые обезьяны.

Глава 15

Глава 15

— … таким образом мы все остаемся живыми и относительно невредимыми. Каждый остается при своем. Господин лейтенант Фудзин вы получаете награду за то, что потопили черный корабль и предотвратили незаконную торговлю и контрабанду Пыли, а эти поганые лаоваи убираются отсюда, пообещав никогда больше не появляться. Заодно — принимая власть Императора Поднебесной, Сына Неба и Истинного Властителя. — говорит она, чувствуя, что во рту у нее изрядно пересохло. Протягивает руку и отпивает немного подогретого вина, принесенного людьми лейтенанта с их корабля.

— Хм. — хмурится лейтенант: — но мне нужен их капитан. Чтобы я посадил его в клетку и отправил в столицу. А их всех — казнил прямо тут. Развесил на ветках как обезъян.

— Будьте благоразумны, господин лейтенант. — вздыхает она: — разве ж это компромисс? Как можно предлагать им сдаться, если вы собираетесь их всех казнить? Нужно хоть что-то предложить взамен. Например — жизнь. И сохранение оружия и товаров.

— О чем вы говорите? — спрашивает Родриго, положив руку на эфес своего «broad sword»: — этот желтожопый пытается меня надуть? Маленькая синьора может сказать этому узкоглазому пердуну что я вспорю ему живот и увижу какого цвета у него потроха…

— До захода солнца, да, я уже слышала. — кивает Сяо Тай: — лейтенант Фудзин говорит что готов предоставить вам транспорт и безопасный проход через эти воды при условии что вы покинете прибрежную зону Поднебесной.

— Я не могу оставить свои товары. Здесь около двух тысяч либр Пыли! — складывает руки на груди капитан Родриго: — уж лучше я и все мои люди — умрем на этом сраном острове. Но сперва — убьем вас всех!

— Будьте благоразумны, благородный синьор. — увещевает его она: — во-первых мы не такая уж легкая добыча, даже я. Ваши ружья хороши, но по факту у нас только около десятка из строя выбыло. Кроме того, даже если вы победите — вы проиграете, оставшись на острове. Я узнавала, этот остров вне основных торговых путей, шансов выбраться отсюда мало. А я предлагаю вам добраться до Манилы и там — высадиться и валить на все четыре стороны. Да, с потерями груза, ну скажем вполовину от объема и…

— Четверть. — тут же ориентируется Родриго: — и то только из уважения к прекрасной сеньорите.

— Ну надо же. Я теперь «прекрасная сеньорита». — ворчит она себе под нос: — вот только что была «этот паренек», а тут сразу сеньорита. Вот же скользкий жук…

— Что он там говорит? — подается вперед лейтенант Фудзин: — что ему нужно?

— Он говорит, что готов отдать свой товар для уничтожения на берегу, но ему нужен транспорт до Манилы. Погрузим их на нашу джонку и повезем. Разделим помещения и поставим часового у бочек с зажигательной смесью. В Маниле — высадим их на берег и скатертью дорога. — отвечает Сяо Тай и поднимает руку, прежде чем лейтенант открывает свой рот, чтобы возразить.

— Минутку! — повышает она голос и лейтенант — поспешно закрывает свой рот. Сяо Тай разговаривает с этими тупоголовыми вот уже добрых два часа и еще ни до чего не договорилась. Ей это все уже надоедать начало. Тем более что к ней начала возвращаться чувствительность к Ци и она уже чувствовала колебания природной Ци вокруг — моря, воздушных течений и растений на берегу. Свой Ци она все еще не чувствовала… может и к лучшему. Но вот толочь воду в ступе, говоря об одном и то же — ее уже утомило.

— Господин Лейтенант Фудзин! — говорит она, вставая и добавляя металла в голос, так, чтобы знал.

— Каковы ваши цели? Что вам нужно? — задает она вопрос, скорее риторический чем по существу и тут же отвечает на него сама: — вам нужна победа, не так ли? Вам нужно ликвидировать контрабанду Пылью, потопить черный корабль и получить за это награду в Запретном Городе из рук Императора, не так ли?

— Младшая Тай и сама знает об этом. — глаза у лейтенанта Фудзина прищуриваются. Нехорошо так прищуриваются, но в остальном он себя не выдает. В первый раз за все это время она показывает ему зубы и она видит, что ему это не нравится.

— На самом деле все что вам нужно — это предоставить в Запретный Город доказательства того, что вы победили. — объясняет она: — а вы и в самом деле уже победили. Вы уничтожили черный корабль. Ни у кого из командиров Императорской Береговой Охраны прежде такое не удавалось. Точно так же — вы ликвидировали контрабанду Пылью. Ведь эта Пыль — уже не пойдет на подпольные рынки Поднебесной, а осядет в Маниле. Другого черного корабля у лаоваев тут нет, а если они решат попытаться доставить Пыль в Империю на джонке, то… напомните мне, господин лейтенант, у кого самые быстроходные боевые джонки?

— У Береговой Охраны. — лейтенант вскидывает голову: — так ты говоришь, что…

— Вы уже победили, господин лейтенант. — вздыхает Сяо Тай: — и все что вам сейчас нужно — это донести весть о своей победе до Императорского Двора. А это недопонимание… — она обводит взглядом полоску песчаного пляжа на котором стоят в готовности напротив друг друга две группы вооруженных людей: — все это может помешать донести добрую весть. И получить награду конечно же. Ведь если эти лаоваи сейчас все же выстрелят из пушек по нашему кораблю с такой дистанции… то даже если потом мы их все поубиваем — на чем мы потом с острова уплывем?

— Хм. Действительно… они не смогут доставить Пыль без своего черного корабля. Но я уверен, что у них есть еще черные корабли. — хмурится лейтенант.

— С которыми мы прямо сейчас ничего сделать не можем. — кивает она: — вот появятся — тогда и будем решать проблему… этот потопили и те потопим. А от того, что вы прямо сейчас этих лаоваев убьете — ничего не изменится. В смысле — от их смерти черные корабли где-то там в Испании не исчезнут. Зато если мы сейчас договоримся и довезем их до Манилы, то вопрос о вашей награде и восстановлении рода или что там — практически решен. Вы уже выполнили приказ Императора, все что нужно — это чтобы при Дворе об этом узнали. Потому что можно быть преданным и лояльным слугой Императора, но застрявшим на этом пустынном острове… и никто никогда так и не узнает о вашем подвиге и о том, что вы до конца выполнили свой долг… а можно быть таким же преданным и лояльным, но — при Дворе, с новым титулом и наградами. Вы же хотели попросить Императора о милости в отношении вашей семьи? Вот ваш шанс. От того, что вы останетесь вот тут, пусть и до конца воюя с врагами — никому не станет лучше. Даже Империи. Испания не почешется от потери двухсот матросов, там намного важнее будет потеря корабля, а его мы уже потопили.

— О чем вы говорите? Мои люди готовы открыть огонь! — встревает в разговор капитан Родриго: — маленькая сеньорита, мне не нравится твой капитан! У него глаза как у diablo de mar… хитрые.

— Он согласен предоставить вам и вашим людям проезд на нашем корабле до Манилы… вот только насчет ваших товаров и оружия… пушки придется оставить. И Пыль…

— Черта с два! Я не оставлю пушки!

— У вас уже большая часть потонула! — Сяо Тай показывает на затопленный и обгорелый остов черного корабля: — потом отправите сюда экспедицию, и все заберете! И Пыль… да у нас на корабле просто столько места нет! Закопайте тут где-нибудь, спрячьте, людей оставьте чтобы охраняли, потом из Манилы на джонках приплывете и заберете! Я бы вообще вас тут всех оставила и уплыла, а потом помощь направила, но вы же нам не доверяете. Думаете, что мы потом сюда со половиной Императорского Флота приплывем, чтобы вас в лепешку раскатать…

— А что не так⁈ Если бы вы могли нас убить — давно убили бы. — скрещивает руки на груди капитан: — ладно. Значит до Манилы? Но на корабле нам нужны свои помещения и контроль за рулем и компасом. Все будем делать по человеку от каждой команды.

— И половину Пыли мы уничтожим прямо тут, на берегу. — уточняет она.

— Четверть.

— Хорошо, четверть. — соглашается она. Искусство переговоров — это искусство уступок… которые на самом деле не уступки. И она и он понимают, что бочонки с Пылью сейчас — уже не имеют никакого значения. В отличие от сундуков с серебром. Ведь кроме Пыль Испания везла в Поднебесную серебро. Много серебра. Пыль должна храниться в особых условиях, в бочонках, залитых сургучем или жиром для герметичности, и чтобы влага не контактировала с содержимым. И даже так долго храниться она не могла. Возни с Пылью тоже было невпроворот… а вот серебро — это же практически валюта. Деньги. Иероглиф «ДЕНЬГИ» состояли из двух других — один означал «металл», а другой — «слишком мало». Металл, которого всегда мало — вот что такое деньги. Серебра в Поднебесной всегда не хватало… оно всегда было нужно и сейчас за спиной у испанца на песке — стояло десять тяжелых сундуков с неизвестным содержимым. Сам капитан Родриго сказал, что у него «две тысячи либр Пыли». Две тысячи испанских либр, это где-то одна тонна, да. Но он ничего не сказал о количестве серебра. Так что на самом деле капитан хотел спасти себя и своих людей, а еще — свое серебро. Черт с ней с Пылью и с пушками. И он торговался именно с этой позиции. Так что он своего добился — Сяо Тай только что гарантировала ему проезд до Манилы вместе со всей командой и личным оружием, а также с «личным имуществом», куда без сомнения входили и эти десять сундуков. Теперь осталось только убедить лейтенанта Фудзина.

— Они оставляют тут пушки и Пыль. Готовы на уничтожение четверти от общего веса прямо тут, на берегу. Думаю, можно утопить груз в море. — говорит она лейтенанту и в его глазах мелькает какая-то мысль, словно рыбешка в пруду — раз и ускользнула на глубину, взмахнув хвостом.

— Четверть от общего веса… — задумчиво говорит и он кивает: — скажи, что мы согласны. Доставим их до Манилы, готов принести клятву перед Небом, гарантируя им безопасность с момента как взойдут на мой корабль. Там и расстанемся. Пушки и остальную Пыль они оставят на острове, остальное пусть забирают с собой.

Она кивает головой, чувствуя облегчение. Наконец-то они сдвинулись с мертвой точки. Переводит условия капитану Родригесу. Тот кривит рот, но тоже кивает. Условия не устравиают полностью ни лейтенанта Фудзина, ни капитана лаоваев… самые лучшие соглашения так и заключаются. Каждый остается немного недоволен сделкой. Это и есть признак хорошей сделки. Но у каждого есть что терять и в общем ситуация все равно остается «win-win». Так что… она вздыхает и расслабляется.

— Единственное — Пыль нельзя в море топить, Морской Дракон разгневается. — добавляет Фудзин: — нужно сжечь. Разожжем большой костер и сожжем, составим документ о уничтожении, как и положено в таких случаях.

— Документ? — слегка удивляется она. Все-таки порой ее удивляла скрупулёзность чиновников Поднебесной, тут у них все учитывалось, от арбалетов и до пуговиц.

— Документ. — кивает головой Фудзин: — а костер разожжем вот тут, прямо на нейтральной земле, между нами, чтобы все видели. Пока не сожжем всю Пыль — никто с места не двинется, так и передай.

— Конечно. — она переводит все капитану Родриго и тот — кивает, соглашаясь. Гортанным голосом отдает команды и вот уже десяток его людей — выкатывают запечатанные бочки с Пылью. Устанавливают их между морскими пехотинцами Фудзина и испанцами в «морионах», выставляя в этакую пирамиду. По команде Фудзина обливают все маслом и матрос — подносит факел. Сухое и пропитанное жиром дерево тотчас вспыхивает и занимается жарким пламенем. Ветер дует в сторону испанцев и она — чуть морщится. Не устоял лейтенант против мелкой мести или изначально так задумал? С другой стороны, все логично, пока они все еще на берегу, — сразу же сжечь проклятую Пыль… она вдыхает терпкий дым и удивляется аромату.

Пахнет… словно и не дымом. Запах яблок. Или — яблочный запах? Аромат яблока и ванили, смешанный с запахом детства, ключевой холодной воды, чтобы аж зубы заломило, первым поцелуем и… стоп, разве бывают такие запахи? Она вдруг почувствовала что ее язык стал слишком большим и неуклюжим, он не помещался во рту и единственным способом сделать с этим хоть что-то — было открыть рот и вывалить его наружу. Язык продолжал расти и ей это показалось безумно смешным. Она попыталась сказал капитану Родриго, что им придется поискать себе нового переводчика, потому что у нее — язык уже наружу вывалился и едва ли не до колен достает. Очень неудобно. И локти как-то не на своих местах… да еще и запах этот…

Запах? Запах! Это не запах, это дым! Она вдруг вспомнила тесные домики в которых курят Пыль и обернулась. Позади нее на песке сидел капитан Родриго и изо рта у него шла пена, он смотрел прямо перед собой бессмысленными глазами, а отец Бенедикт — выплясывал, выкрикивая бессмысленные слова и сдирая с себя рясу. Строгий боевой порядок испанской терции, аркебузиров пополам с пикинерами — тоже рассыпался, кто-то лежал на песке, кто-то стоял, выпучив глаза и покачиваясь, а кто-то — истерично плакал… или смеялся.

Вот оно что, подумала она, чувствуя, как язык тянет ее вниз, вот оно что… они сожгли всю Пыль между морпехами Фудзина и испанцами, а ветер дул в сторону испанцев… вот оно что. Расширенными глазами она смотрела как морские пехотинцы Береговой Охраны, замотав лица какими-то тряпками — бросаются на беспомощных испанцев и перерезают им глотки, добивая упавших. Да, она достигла соглашения на переговорах, вот только в этом мире всегда можно не выполнить свою часть договоренности, если убить вторую сторону. Силы покидают ее и она — оседает на песок, чувствуя, как все ее тело становится мягким как кисель. Какая-то тень закрывает от нее солнце, и она с усилием поднимает голову. Над ней стоит лейтенант Фудзин, он занес руку для удара, сталь его короткого абордажного тесака — блестит на солнцу.

— Ты все-таки поедешь в Запретный Город. — говорит он: — в клетке как преступница. Я лишу тебя магии, как в старину — бамбуковыми гвоздями в средоточия ци. Ты говорила что я — уже победил. И это так. Сегодня я уничтожил черный корабль, убил всех лаоваев, прекратил контрабанду Пыли а еще — захватил в плен известную пиратку. Впрочем… Клан Феникса предлагает за тебя намного больше, чем при Императорском Дворе, а это большие люди. Так что скорее всего я отдам тебя им.

— Но… почему? — едва ворочает она распухшим языком: — почему?

— Во-первых ты слишком опасна, чтобы оставлять тебя на свободе. — отвечает он и растягивает губы в улыбке: — ты слишком сильна для обычного заклинателя. И ты — не из наших краев. Сильная но ничего не знающая о мире… ты очень походишь на Госпожу Кали, которая проспала тысячу лет и возродилась чтобы уничтожить мир… хотя, знаешь — я не верю в эти небылицы. Я поступил так, потому что увидел возможность. Эти идиоты надышались дымом от концентрированной Пыли и ты вместе с ними… так что теперь я избавлюсь от тебя и получу награду, если привезу тебя в Столицу в клетке. Либо от Императорских палачей, либо от Клана Феникса, которые ищут свою Избранную. Но самое главное… — он наклоняется вперед и перехватывает свой короткий абордажный тесак так, чтобы ударить плоскостью клинка: — Ты уничтожила мой корабль и убила пятерых моих людей. — говорит он: — такое не прощают.

Тесак поднимается вверх и обрушивается вниз… и наступает темнота…

Глава 16

Глава 16

Полуденное солнце палило с небес, а в железной клетке, поставленной прямо на палубе, некуда было скрыться от его безжалостных лучей. Прошла уже целая неделя с того момента, как люди лейтенанта Фудзина вырезали испанцев на узкой песчаной полоске пляжа. За это время она уже успела привыкнуть к тупой боли от застроенного бамбукового колышка, который вбили ей в средоточие Ци, прямиком в солнечное сплетение. Честно говоря, она думала, что вот тут ей и конец настанет… острая палка в живот. Чуть выше — пенетрация диафрагмы, пневмоторакс, быстрая смерть. Относительно быстрая, конечно… но уж неделю она бы точно не протянула. Полдня максимум. Вбей эту заостренную бамбуковую щепку чуть глубже — и прободение брюшной полости. Тут можно и неделю продержаться, но в конечном итоге обширный сепсис и шок. Но местные мастера заплечных дел давно отработали технологию лишения магии и заостренная бамбуковая щепка, входя в плоть — раскрывалась как цветок, блокируя истечение Ци, но не протыкая брюшную полость. Конечно было очень больно, но когда Имперские Тихие Крики заботились об анестезии? Больно — значит хорошо, в конце концов они палачи. Тут главное, чтобы клиент не отбыл к праотцам слишком рано, а все остальное — сопутствующий ущерб. Каждый вздох давался ей с трудом, каждое движение вызывало боль и потому — она скорчилась в своей клетке, стараясь не двигаться, чтобы не беспокоить вбитый в тело бамбуковый гвоздь, который был закреплен на месте тугой повязкой, охваченной цепью. В остальном она была свободна, могла двигать руками и ногами, могла говорить… но это кажущаяся свобода. Когда каждое движение вызывает боль — не сильно-то и попрыгаешь. Впрочем, и смысла особого не было — она находилась в железной клетке, на виду у всей команды. Первые несколько дней ее положение вызывало живой интерес, и она ожидала что ее начнут тыкать палками или там плевать через прутья решетки, как это было с бедняжкой Гу Тин, но морские пехотинцы Фудзина в отличие от пиратов обладали железной дисциплиной и ни единым действием не проявили своих чувств. Смотрели — да. Смотрели презрительно, со злорадством, смотрели так, как смотрят на тигра, запертого в клетку — с опасением. Но только смотрели. Ей же было все равно как на нее смотрят. Даже тот факт, что из одежды на ней осталась только набедренная повязка и какая-то тряпка поверх — не смущал ее. Потому что когда весь мир вокруг желтый от постоянной боли, то ты прикладываешь все усилия для того, чтобы тебе не было так больно. Каждый вздох отдавался болью в солнечном сплетении, а еще — джонка покачивалась на волнах и каждый наклон корпуса был болезненным для нее. Она старалась подгадывать дыхание под качку корпуса, чтобы приступы боли происходили в одно время — наклон корпуса, вдох. Наклон корпуса — выдох. Между вдохом и выдохом — замереть, чтобы на несколько секунд насладится временем без боли. Некоторое время назад, ночью, когда все судно спало — ее Кайсеки попытался просунуть через прутья клетки немного еды и лекарства, но был пойман часовыми и бит плетьми. Бит безжалостно, она видела, как с его спины кожа лохмотьями сходила. Потом он — исчез. Что с ним случилось — она не знала. На ее вопросы никто не отвечал, так словно ее и не было. Напротив нее — стояла вторая такая же клетка. В клетке был отец Бенедикт, с которого содрали одежду и так же — вбили бамбуковые гвозди в средоточия Ци. Почему-то с ним обошлись жестче чем с ней, у нее был всего один гвоздь — в солнечном сплетении. Отец Бенедикт мог похвастаться тремя таким гвоздями — в паху, там, где находится даньтянь, в солнечном сплетении и чуть выше — в грудине. Из-за этого он не приходил в себя и все время валялся словно груда грязного тряпья. Наверное, лейтенанту Фудзину было все равно, в каком виде он довезет своих пленников в столицу. А может и не все равно, но он разумно опасался магии лаоваев и ее гнева.

Честно говоря, она завидовала отцу Бенедикту, который все время проводил без сознания. Скорее бы закончились ее мучения, перестать испытывать эту боль… что самое отвратительное, так это то, что она — сама себе причиняла эту боль, каждым вздохом, но и не дышать она не могла! Никто не поет гимнов дыханию, думает она, сдерживая вздох, подгадывая его под очередной крен корпуса, никто не поет гимнов дыханию, но попробуйте обойтись без него…

Она вспоминает учение Сестрицы Ли Цзян, пытаясь зачерпнуть хоть немного Ци, чтобы облегчить боль… но циркуляция Ци по организму связана с дыханием, а если каждый вздох дается тебя с трудом и через боль, то никакой концентрации не получается.

— Добрый день, госпожа Сяо Тай! — раздается бодрый голос рядом с ней. Она не поднимает голову, она не собирается шевелится, чтобы не вызвать новый приступ боли. Она и так знает, что рядом с клеткой стоит вполне довольный собой второй лейтенант Императорской Береговой Охраны Фудзин. В первые разы она поднимала голову, пыталась поговорить с ним. Убедить. Дать понять, что в таком вот виде он ее вряд ли до столицы живой довезет вообще. Просила не избивать Кайсеки. Убеждала что и без бамбукового гвоздя в солнечном сплетении она не сможет управлять своей Ци, она же как дырявое ведро, ей нужны пилюли с Ци, без них она обычная маленькая девушка и ничего не сможет сделать, ни к чему ее в клетке держать. Однако потом она поняла, что лейтенант Фудзин не выпустит ее из клетки и не вынет бамбуковый гвоздь из ее тела. Он просто приходил поболтать. Скоротать время, наслаждаясь своим триумфом. Он приходил к ней два раза в сутки, в полдень, когда солнце нещадно пекло ее кожу через железные прутья и поздно вечером, когда на корабле все засыпали, оставалась только ночная смена. И, честно говоря, она не любила дневные визиты. Потому что днем лейтенант Фудзин обычно открывал клетку и входил внутрь, еще раз показывая, что эта клетка была нужна вовсе не для того, чтобы защитить кого-то от нее или там предотвратить ее побег. В таком состоянии она едва ноги могла передвигать, не то, что бежать куда-то или сражаться. Нет, клетка была нужна для того, чтобы унизить ее. Сломать. Превратить в животное.

— Вот, пожалуйста. — лейтенант ставит перед ней небольшой серебряный кувшин: — уверен что на такой жаре у госпожи Тай пересохло в горле. Смочите губы, попейте водички. Говорят серебряные сосуды придают воде приятный и освежающий вкус. Я позволил себе добавить в воду немного фруктов…

Она облизывает пересохшие и потрескавшиеся губы, но не притрагивается к серебряному кувшину перед ней. С того самого момента как она поняла, что с лейтенантом Фудзином не договориться — она перестала разговаривать и принимать что-либо из его рук. С таким как он — бесполезно вести переговоры. Такие понимают только язык силы. Поэтому она не собиралась с ним разговаривать. Вот уже четвертый день она не пьет воды, находясь в железной клетке на палубе, под палящим солнцем. Насколько она может судить — не так уж долго ей и осталось. Сколько можно протянуть в таких условиях? Три дня. Максимум — неделю. Необратимые изменения в организме, интоксикация, повреждение почек, психическая заторможенность, снижение когнитивных способностей… еще несколько дней, и она отправится в гости к Сестрице Ли Цзян, которая только головой покачает и вздохнет. И конечно же, напоит ее самым вкусным на свете вином, чаем, ключевой водой, свежевыжатыми соками и молоком! Ради такого — можно и потерпеть, тем более что в будущем здесь ее не ждет ничего хорошего, попасть в руки Императорских Тихих Криков, будучи объявленной в розыск пираткой… хуже, наверное, только в Клан Феникса быть проданной. Потому что имперские палачи свое дело быстро сделают, церемониться не станут, что там нынче пиратам грозит — вывернут суставы, ослепят раскаленным железом, а потом или голову отрубят или повесят в бамбуковой клетке пока дух не испустишь. А вот на что именно клановые мастера пыточных дел способны — кто ж его знает. Те, кто узнал на своей шкуре — уже ничего и никому не расскажут. Так что второй лейтенант Береговой Охраны может своей водичкой сам захлебнуться, а она просто глаза прикроет, чтобы его не видеть.

— В последнее время вы неразговорчивы, госпожа Тай. — журчит голос Фудзина откуда-то сверху: — это не вежливо. Впрочем, я готов проявить вежество и развлечь вас легкой ни к чему не обязывающей беседой. Столица уже совсем недалеко, буквально в двух днях пути. Вы, наверное, удивлены, что мы прибыли так быстро? Я же говорил, что мои боевые джонки — самые быстрые во всей Поднебесной. Так что я сдержал свое обещание — доставил вас в столицу. Мы уже в половине дня пути до речного устья, а там рукой подать. Впрочем, наверное, вам не придется полюбоваться столицей… потому что Сю Тиен Пятый готов выпрыгнуть из своего ханьфу, лишь бы заполучить вас в свои маленькие и потные ручонки. Не знаю на что ему вы так сдались… но эти избалованные сыночки из богатых семей считают, что могут заполучить в своим руки все. Наверное, эта Сяо Тай на своем посту Первой из Багровых — здорово оскорбила его и он решил отомстить. Я слышал, что между вами на «Орхидее» произошло некоторое недопонимание, в результате которого он выставил своего кланового заклинателя против вас… и проиграл. Что, впрочем, неудивительно. Ваша сила, госпожа Тай — невероятна. Точность, с которой вы посылаете свои снаряды на большое расстояние, сила и мощь ваших ударов… пожалуй с таким талантом вас можно было бы записывать в Императорскую Гвардию и смело давать чин генерала. Подумать только, вы бы могли быть моей начальницей!

Она не отвечает. Она сидит, уперевшись спиной в железные прутья клетки и синхронизирует свое дыхание с качкой корпуса. Вдох. Выдох. Это не может длится вечно, думает она, это обязательно должно закончится. Вот только почему время течет так медленно?

— Что же вы не пьете, уважаемая госпожа Тай? — продолжает звучать голос лейтенанта: — я вам не враг. Вы сами — худший враг самой себе. Я же отдаю должное вашим талантам… я уже сказал, что вы — одна из самых могущественных заклинателей, что я видел за всю свою жизнь. Да, вы постоянно потребляете эти пилюли, но если это дает такую мощь, то какая разница? Это особенность вашего организма и нужно ей пользоваться, а не зажимать себя. Никто не может съесть целый шарик концентрированной Пыли и получить энергию Ци! Люди сразу же умирают, но у вас это получается. Почему-то вы — не умираете. Если бы я был на вашем месте, то я бы потреблял пилюли горстями. И сразил всех своих врагов. К сожалению, слишком сильный тигр не блещет умом. А вот кошке приходится выживать, прилагая хитрость. Так что… теперь госпожа Тай сидит в клетке, а этот Фудзин — везет ее в столицу. К покупателям. Этот Сю Тиен так жаждет вас увидеть, что особенно настоял на вашей неприкосновенности. Именно поэтому я не дал матросам отыграться на вашем теле за смерть своих товарищей. Именно поэтому вы все еще живы, ведь для Императорского Двора было бы достаточно доставить вашу голову в коробе, заполненном солью. Признаюсь честно, был соблазн все же отдать вас своей команде, уступив их просьбам… но сумма, которую выплатит нам Клан Феникса все же перевесила. Не думаю, что тут можно вздохнуть с облегчением, слышал я разные слухи про то, что клановые делают со своими врагами, которые попали к ним в плен. Особенно с женщинами. Тем более с такими молоденькими. Думаете я не знаю, чего вы добиваетесь, госпожа Тай⁈ — голос повышается, цепкие пальцы хватают ее за подбородок и вздергивают наверх, причиняя боль: — думаешь, что ты тут у меня от жажды загнешься⁈ Убежишь к предкам? Как бы не так! — сильные пальцы разжимают ей челюсти и край серебряного кувшина разбивает ей губу. От неожиданного движения у нее темнеет в глазах, что-то льется по ее коже, по шее и конечно же — заливается в рот! Вода! Она пытается оттолкнуть его, но он силен, а она — ослабла после вынужденной голодовки и постоянной борьбы с болью, она не может сделать ничего. Может захлебнуться, думает она, просто вдохнуть вместо того, чтобы пить и все… вдохнуть.

Пока она собирается с духом, чтобы выдохнуть жидкость — край кувшина исчезает. В глазах вспыхивает и щеку обжигает боль!

— Это тебе за смерть моих парней, тварь. — говорит лейтенант Фудзин и в его голосе звучит удовлетворение: — хочешь узнать один секрет? Та женщина на «Орхидее», про которую все думают, что она моя старая и страшная любовница? Это моя мать. Семья Фудзин — лишена титула и званий, лишена земель и доходов, а моей матери было произведено усекновение руки и отсылка в морской бордель, с запретом жить на суше в приличном доме. Но все изменится, когда я принесу Императору победу над Черным Кораблем лаоваев. А ты — сгниешь в клановых застенках, ублажая наследника Фениксов своими криками. Как ты могла подумать, что офицер Береговой Охраны, принесший присягу Императору — станет сотрудничать с преступницей? С той, кто убила его людей⁈ Молчишь? Тебе нечего сказать? Молчи, молчи, твой голос тебе еще пригодится — кричать от боли в руках клановых мастеров.

— Отпусти Кайсеки. — выдавливает она из себя: — парень ни в чем не виноват.

— Кого? Этого мелкого преступника? Он — пират, а каждый пират заслуживает казни. И никто не собирается платить мне за него выкуп. Так что я исполню свой долг как офицер Империи и как только мы прибудем в столицу — вздерну его на рее. Если он доживет конечно. Жалко, что мне не удалось поймать этого лекаря и мечника, которые были в твоей команде, но… они же тебя предали, да? Не последовали за тобой. Или это ты их предала, поступив на службу к Береговой Охране? Вы же — пираты, разве у вас нет своей, пусть и пиратской, но чести⁈ А, да неважно, вы все — сборище морских крыс, заслуживающие только веревку палача. А ты — наивная девочка с большой силой, думающая что если у тебя есть сила, то весь мир перед тобой расступится. Вот тебе жизненный урок, девчонка… хотя ты вряд ли проживешь достаточно долго, чтобы воспользоваться им.

— Корабль на горизонте! — кричит впередсмотрящий и лейтенант Фудзин наконец отпускает ее подбородок. Вытирает руку белым платком и выпрямляется.

— Кажется это твои покупатели. — говорит он, вглядываясь вдаль: — клановые цвета. Целый корабль за тобой выслали, не поскупились. Ну… чем раньше я тебя им отдам, тем меньше шансов что ты загнешься прямо у меня на руках. И знаешь, что… напоследок, — в глазах снова вспыхивает и она чувствует, как падает на бок от удара.

— Так-то. — удовлетворенно говорит лейтенант: — наверное перед тем как я тебя отдам нужно приказать вывести твоего слугу и вспороть ему живот да так, чтобы кишки вывалились в воду и волочились за кораблем, пока он еще живой. Пусть видит как его кишки жрут рыбы.

— Я… запомню это, господин лейтенант Фудзин. — выдавливает она из себя, опираясь дрожащими руками о пол клетки: — я запомню.

— Слышал у тебя хорошая память, Сяо Тай. Запомни. — легко соглашается он: — хорошенько запомни. А хочешь я — дам тебе лишний повод запомнить, а? Такую… зарубку на память? — в его руке появляется короткий и очень острый кинжал: — чтобы помнила?

Глава 17

Глава 17

Интерлюдия господин Сю Тиен, пятый наследник клана Феникса

— И пройдет она не различая ни бедного ни богатого, ни князя ни простолюдина, ни сильного ни слабого, равны в ее глазах и женщины и дети и старики, ибо она есть Избранная и в сравнении с ней все смертные подобны муравьям под стопой ее… это обязательно? Обязательно перечислять Двенадцать Признаков Ее? — говорит Сю Тиен, вглядываясь в появившийся на горизонте корабль Береговой Охраны.

— Кто я такой, чтобы указывать самому господину Пятому Наследнику? — хмыкает Ло Сы, пряча руки в длинные рукава шелкового ханьфу: — ведь если он ошибся, то мы сейчас отдадим серебра вдесятеро чем весит молодая девушка. Даже если она очень худенькая, то это будет… примерно десять тысяч лян серебром! Да за такие деньги можно войско нанять. Во всяком случае вот таких джонок штук пять купить… а мы… нет, не мы. Господин Пятый Наследник отдаст клановые деньги за какую-то сумасшедшую побродяжку. Так что пока у нас еще есть время — давай вспомним что именно гласят Древние Писания и Пророчества Миссионарии Протектива. Первый признак Избранной — «равны все в глазах ее». Таков текст Писания, но апокриф к нему разъясняет что это означает. Избранная не разбирается в чинах и положениях, вот и все. Истинное знание этого признака предполагает, что Избранная росла и воспитывалась в Небесном Дворце, Госпожа Кали не разбирается в наших земных чинах и званиях, для нее все равны, потому она всегда будет выделяться в обществе и неважно куда она попадет и в каком облике переродиться, ее будет легко найти. Люди, которые не соблюдают чинов и не видят званий, не понимают, как обращаться к старшим и как следует обращаться с младшими — выделяются. Очень сильно выделяются. Будь ты правителем и большим человеком или последним нищим — такое сразу бросается в глаза.

— Хорошо, хорошо, я понял. — вздыхает Сю Тиен и опирается на деревянный поручень, вглядываясь в корабль, на котором везли Избранную: — я понял. Давайте повторим все Признаки. Пусть она — пройдет все проверки, как и сказано в тайных свитках клана. Первый признак налицо, дядя. Ты же сам видел, как она себя ведет. На борту «Орхидеи»… помнишь? Никакого пиетета перед большими людьми и слишком запанибрата с низшими. С той же девкой из проституток, например. Или как она с раненными матросами Береговой Охраны обращалась… первый признак зачтен. И ты прав, такое сразу в глаза бросается. Не соответствие своему положению и чину. Слишком свободно ведет себя в присутствии старших и слишком снисходительно по отношению к младшим. Но ведь самое главное, почему ты считаешь, что она Избранная — это владение тайной магией! Секретные клановые техники «Гаоси»! Она владеет ею на высшем уровне! Способна мгновенно перестраивать свое заклинание, приспосабливаясь к обстоятельствам. А на такое способны только Высшие Мастера, обладающие мудростью прожитых веков… а она всего лишь девчонка!

— Опять. Сказано, что «Избранная будет обладать мудростью не по годам ее и облик ее будет молод, но слова ее будут мудры. И не всякий мудрец поймет ее намерения, проникнет в ее мысли, услышит ее слова верно, потому что будут тысячи смыслов в каждом ее слове». — мастер Ло Сы встал рядом с Наследником и вздохнул: — если это и в самом деле она, то… у тебя наконец появился шанс, юный мастер Сю.

— Шанс. Когда я привезу Избранную в Цитадель — я стану Первым Наследником. Это даже не обсуждается, так сказано в Книге Перемен. То-то Шао и Лань удивятся. Шао будет слюной плеваться дальше, чем видит, а Лань, наверное, повесится. Или яд выпьет. Хах… туда ей и дорога. — Сю Тиен хохотнул и подбоченился: — никто не ожидал что я найду ее, а я — нашел. Уж столько лет все это паломничество на Юг скорее формальность, никто и не искал всерьез, но я… я — нашел!

— Твои конкуренты на место Первого наследника сделают все, чтобы этого не произошло. Попробуют не признать ее как Избранную. В крайнем случае — даже попытаются устроить несчастный случай. Тебе. Или… — Ло Сы делает паузу. Достаточно длинную, чтобы Сю Тиен осознал ее значение и обернулся. Его глаза слегка округлились.

— Да что ты такое говоришь, дядя Ло! — он повышает голос, почти перейдя на крик: — ты о чем⁈ Наш клан, мы провели все эти годы в поисках Ее! Ведь весь смысл существования нашего клана в том, чтобы однажды встретить переродившуюся Госпожу Кали и вымолить у нее прощение и воздать почести, отдать долг жизни и смерти! Это предначертано в Древнем Писании, в Миссионария Протектива, этому учат с самого детства! Даже мои братья и сестры, этот змеи со скорпионами — никогда не решатся навредить Избранной словом или делом!

— До чего ты все-таки наивный, юный мастер Сю. — качает головой Ло Сы: — сам подумай. Конечно же никто не нанесет вреда Избранной, Госпоже Кали… но если думать что привезенная тобой девушка на самом деле никакая не Избранная, а всего лишь еще одна сумасшедшая, которую ты нашел чтобы упрочить свое положение и выучил правильным ответам на вопросы, научил как себя вести и приодел.

— Я бы так не поступил!

— Никто и не говорит, что поступил бы. Тут вопрос не в том, как бы поступил юный мастер, а о том, как на это отреагируют другие в очереди на наследство. Пятый Наследник — не близко, но и не далеко, удобная позиция. Никто не стремится подвинуть тебя с места достаточно сильно, чтобы начать планировать что-то серьезное. Но все изменится, как только она войдет в Цитадель. Все изменится. И господин Шао, и госпожа Лань — скорее предпочтут думать, что юный мастер не нашел никакую Избранную, а просто подобрал немного странноватую девушку и обучил как отвечать на вопросы и как себя вести.

— Но… есть же Тайные Вопросы, которые скрыты в скрижалях! И о них знает только Глава! Как я могу подделать это?

— Юный мастер сам ответил на свои вопросы. Если мы не знаем какой именно Тайный Вопрос, то не знаем как ответит на него наша Избранная. Так что пока рано праздновать победу. Нужно вести себя очень осторожно. Возможно даже — поделить победу с госпожой Лань…

— Что⁈

— Подумайте об этом, юный мастер. Вам нужны союзники, а господин Шао — никогда не пойдет на компромисс, он уже Первый Наследник, для него это как нож к горлу. А вот госпожа Лань — вторая в очереди наследования, и она как раз заинтересована в том, чтобы сместить Шао с его места…

— Но… а как же я⁈ — Сю Тиен ударяет кулаком по деревянным перилам и морщится от боли: — это же моя заслуга! Это я нашел ее!

— И если юный мастер попробует отстоять ее в одиночку, то скорей всего проиграет. На вас ополчаться все. Стоящие перед вами — господин Шао, госпожа Лань, люди юного Суна… и стоящи за вами тоже. А вот если вы объединитесь с госпожой Лань и станете ее союзником, выступив единым фронтом, то ситуация изменится. Не вы один против целого клана, а два лагеря друг против друга, понимаете? И пусть даже госпожа Лань станет Первой Наследницей… мы можем этим воспользоваться. — понижает голос Ло Сы: — юный мастер станет вторым после нее…

— Ожидать благодарности от моей сестрицы Лань? — фыркает Сю Тиен: — дядя, ты как будто не знаешь ее. Когда она станет Первой, то сразу же вышлет ко мне слугу, чтобы подсыпал отраву мне в чай. Или убийц наймет. Отблагодарит по-родственному, так сказать…

— И в кого ты такой глупенький, мастер Сю? — вздыхает Ло Сы и качает головой. Сю Тиен не обижается, у них с дядей особые отношения, Ло Сы его с детства нянчил, вместо отца был, так что ему — можно. Еще совсем недавно мастер Ло Сы ему подзатыльники раздавать мог, так что он вполне мог вытерпеть такое обращение. Чего он не мог вытерпеть, так этого того, что не понимал причину такого обращения.

— Почему это? — немного обиженно говорит он: — сам же говорил, что никому в клане доверять нельзя. — и потом… история же. И твоя и моя…

— Да, я говорил. — кивает Ло Сы: — но ты головой своей подумай. Ты все верно говоришь, про своих братьев и сестер и про пауков со змеями и скорпионами в кувшине, вот только ты одну вещь забываешь. Говорил я тебе — читай Писание, читай апокрифы, читай древние тексты… бездельник.

— А что там такого, что…

— И полем плодородным станет Избранная, ибо справедлива она и сурова. — нараспев читает древние строки Ло Сы: — не обманывайтесь, Она поругана не бывает. Что посеет человек — то и пожнет. Сеющий зло и беззаконие — пожнет вдвойне зла для себя и потомков своих. Сеющий добро — будет вознагражден и приближен от щедрот ее. — он откашливается: — разве не помнишь?

— Но… и как древние тексты…

— Дурень! Древние тексты истину писали! Ты что, не понял — мы живем в предсказанном древними времени! И тут описано, как Избранная будет к людям относится! Если ты первым ее признаешь, станешь ей незаменимым слугой и товарищем — то никто и никогда не сможет тебя от нее отодвинуть! Она — справедлива и лояльна, по-настоящему, а не как твои братья и сестры. Понимаешь? Все вокруг тотчас бросятся интриги плести, а ты… ты должен стать ее лучшим другом, преданным соратником и человеком, который всегда говорит ей правду! Не казаться, а именно стать таким! И тогда — как бы не пыталась госпожа Лань и кто бы там ни был — перетащить Избранную на свою сторону — она никогда не забудет тебя. Понятно? Кто бы не встал во главе клана — они будут вынуждены считаться с тобой — с того самого момента, как все признают ее Избранной. Понятно⁈ — Ло Сы аж покраснел от гнева. Сю Тиен — поднял руки в примиряющем жесте.

— Я понял, понял, дядя, не нужно сердиться. — сказал он: — я все понял. Это… рискованная ставка.

— Это ставка на то, что она — Истинная Избранная. Та, кого мы ждали все эти годы. — говорит Ло Сы: — если она не Избранная, то нам с тобой конец в любом случае. Тебя изгонят из клана, а я… скорей всего изгнанием не отделаюсь.

— Иногда бесит, насколько мудрый наставник Ло Сы все знает. — вздыхает Сю Тиен: — надеюсь к такому возрасту я обрету хоть толику мудрости наставника.

— Если будешь меня слушаться, то сможешь хотя бы дожить до моего возраста. — ворчит Ло Сы: — а вот мудрость будь добр сам зарабатывай… прикажи якорь бросать, они уже совсем близко.

Сю Тиен отдает команду капитану и смотрит на то, как боевая джонка Берегового Дозора — приближается, покачиваясь на волнах. Борта у боевого морского корабля были выше, чем у кланового судна и снизу не было видно, встречает ли их Избранная или нет.

— Эй, на клановом корыте! — высовывается сверху, перегибаясь через борт чья-то физиономия: — лови конец!

Вниз летит веревка, которую матросы тут же закрепляют. Вслед за веревкой опускается и лестница. С широкими деревянными ступенями, не просто веревочная.

— Я хочу поговорить с вашим капитаном! — кричит Сю Тиен и над бортом появляется голова лейтенанта Фудзина, грозы местных пиратов.

— Добрый день, господин Сю Тиен! — повышает голос Фудзин, чтобы его было слышно.

— Добрый день, уважаемый господин лейтенант! Я хотел задать вопрос… — начинает было Сю Тиен, но Фудзин перебивает его.

— Вы привезли серебро? А то я могу передать ее в Императорский Суд. У меня товар, у вас серебро, так?

— Так! Конечно так! — торопиться Сю Тиен: — серебро в сундуках, сейчас все погрузят. Но я хочу сперва убедиться, что это она!

— Ну так поднимайтесь и смотрите, чего орать? — отвечает Фудзин и исчезает за бортом. Сю Тиен подходит к лестнице и, чертыхаясь — подбирает длинные полы своего шелкового ханьфу. Все же на море неудобно в таких богатых одеяниях, однако и щеголять в штанах как простой матрос он тоже себе позволить не может. Все-таки Пятый Наследник… положение обязывает… но боги, как же неудобно по лестнице подниматься…

Наконец он переваливается через высокий борт боевой джонки Береговой Охраны и встает перед лейтенантом Фудзином, который стоит, широко расставив ноги и поигрывая коротким кинжалом. На лице у Фудзина играет улыбка.

— Еще раз приветствую уважаемого господина лейтенанта. — почтительно кланяется Сю Тиен. Да, он Пятый Наследник немаленького и не последнего клана, но лейтенант Фудзин — человек Императора, находится на службе и командует своим флотом. От того, что Сю Тиен лишний раз поклонится у него спина не сломается.

— И я приветствую господина Сю. Особенно приветствую его серебро. — хмыкает Фудзин: — как только его на борт поднимут.

— Не беспокойтесь. — следом за Сю Тиеном через борт переваливает и мастер Ло Сы: — сейчас серебро поднимут и… боги, что за запах…

— Ну… это боевое судно. — пожимает плечами Фудзин: — неженок тут не держат.

— Прошу прощения за неудобство, но мы очень торопимся. — говорит Сю Тиен: — не могли бы вы проводить нас к госпоже Сяо Тай?

— Проводить? — улыбка на лице лейтенанта становится настолько широкой, что на секунду Сю Тиену кажется, что у него уголки губ сейчас треснут и порвутся: — зачем? Вот же она! — и он делает широкий жест. Сю Тиен следит за его жестом и у него что-то падает в груди. Железная клетка посреди палубы, а в ней то, что он сперва принял за кучу грязного тряпья. Неужели? И этот запах…

— О, так высоким гостям не видно? Сейчас, сейчас… эй там — уберите эти тряпки, пусть господин Сю взглянет на товар как полагается! — командует лейтенант и кто-то споро протягивает через решетку багор и прежде, чем Сю Тиен успевает запротестовать — стягивает лохмотья в сторону.

Он глядит на лежащую девушку, это она, без сомнения она, но в каком виде! Кожа багровая от солнечных ожогов, потрескавшиеся от жажды и искусанные в кровь губы, пропитанная кровью и закрепленная цепью повязка поперек живота… они лишили ее магии! Больше никакой одежды, грязные потеки по всему телу, ребра выпирают через кожу и лишь прерывистое дыхание говорит о том, что она — все еще жива.

— Вы… вы… — выдавливает он из себя.

— О, нет-нет-нет! — поднимает руки лейтенант: — никто ее не пользовал. Если она была девственницей, таковой и осталась. Все для того, чтобы вы сами насладились процессом. Что же до остального… она сильный заклинатель и без бамбуковых гвоздей я бы ее не довез. Остальное… она отказывалась пить и есть. Упертая. Так что, где мое серебро? Имейте в виду, десятикратный вес ее тела в серебре — не учитывает похудения за время путешествия.

— Откройте клетку. — командует Сю Тиен. У него пересохло во рту. Матросы открывают клетку и он — проходит внутрь. Первым делом — накапливает Ци на ладони и одним легким ударом — сбивает цепь с повязки, разматывает ее и… аккуратно извлекает бамбуковый гвоздь из тела Избранной. Она издает легкий стон и открывает глаза. На ее руке Сю Тиен видит вырезанные иероглифы «Фудзин». Он стискивает зубы.

— Не обманывайтесь, — говорит он, снимая с пояса небольшую коробочку и нащупывая ее пересохшие и растрескавшиеся губы: — Она поругана не бывает. Что посеет человек — то и пожнет. Сеющий зло и беззаконие — пожнет вдвойне зла для себя и потомков своих. Сеющий добро — будет вознагражден и приближен от щедрот ее.

— Что ты там бормочешь? — сзади раздается голос лейтенанта Фудзина: — и чего делаешь? Пока не заплатил серебром — она не твоя, слышишь? Кормить, поить и трахать — запрещено. Вот заплатишь и тогда…

Тем временем тяжелый золотистый шарик исчезает во рту Избранной и она — моргает. Белки ее глаза — затапливает золотой свет. Она сглатывает и поднимает голову, ее лицо приобретает осознанное выражение и она — сужает глаза. Стискивает кулаки.

— Сеющий зло и беззаконие — пожнет вдвойне зла для себя и потомков своих. — повторяет Сю Тиен и выпрямляется: — господин лейтенант, вам следовало бы читать древние тексты.

За его спиной — разгорается золотое сияние.

Глава 18

Глава 18

Интерлюдия мастер Ло Сы

Он все понял, едва увидел, как закаменела спина юного мастера Сю Тиен, среднего сына его любимой сестренки Чиа. Еще малышом юный мастер мог бы… всяким. Он не мог сказать, что Сю Тием был воплощением добродетели и кроткого нрава, не мог сказать, что он в достаточно степени благоразумен и сдержан. А потому — он сразу понял, где они просчитались. Именно они, а не лейтенант Фудзин, который поступил так, как и должен был поступить любой капитан Береговой Охраны на его месте. Да, они не сказали ему что это Сяо Тай так важна для них, послание было написано в небрежном тоне, вроде «там была какая-то девица, которая задрала ногу на нашего Пятого Наследника, если доставите нам — вознаградим». Почему так? Да потому, что если бы они сказали, насколько им на самом деле важна именно эта девица — то лейтенант Фудзин потребовал бы все серебро клана! Потому что тогда пришлось бы подключать к переговорам самого Главу… а еще, потому что появление Избранной — меняло весь расклад сил в Поднебесной и являлось тайной, секретом клана. Но самое главное — не употреби они столь пренебрежительный тон в письме — Фудзин нипочем бы не отдал ее им задешево, а у Ло Сы и юного мастера сейчас не так много наличного серебра, они и так собрали все что было, да еще и заняли у ростовщиков в столице под залог личных вещей Пятого Наследника.

Именно потому этот негодяй Фудзин позволил себе отнестись к Избранной как к куску грязного мяса, содержал ее в железной клетке на палубе, морил голодом и жаждой, вырезал свое имя на ее предплечье, да и следы избиений по всему телу… а еще — обезмаживание, конечно же. Старая школа, бамбуковые гвозди в средоточия энергии Ци… острые бамбуковые щепки, раскрывающиеся в колючие звезды.

И все это — было их ошибкой. Слишком пренебрежительный тон… подразумевающий что она им нужна только для того, чтобы Пятый Наследник, умело играющий роль избалованного и капризного аристократа — отыгрался на ней за якобы задетое самолюбие. Сю Тиен Пятый привычно считал до семи, умея считать до десяти и обычно это играло ему на руку. Но сейчас… сейчас это его поведение и его письмо — привели к тому, что лейтенант Фудзин едва все не испортил. Это знал сам Ло Сы, это понял и юный мастер Сю Тиен, недаром у него закаменела спина, едва он увидел железную клетку и состояние Избранной.

Видя, как он — наклоняется над бедной девушкой, Ло Сы каким-то своим внутренним чутьем понял, что именно сейчас произойдет. Да, они совершили ошибку, но лейтенант Фудзин — совершил еще большую ошибку. Ведь после того, как человека лишали возможности управлять потоками Ци, после того как раскрывающиеся внутри плоти бамбуковые звезды — уничтожали средоточия Ци в теле заклинателя — никто не мог больше сотворить никакого заклинания. Даже самый сильный заклинатель на свете становился беспомощным как ребенок. О том, что в мире существовала Школа Золотых Ткачей, магов с разрушенными центрами управления Ци — ходили легенды, слухи, но не более того. Даже если вы извлечете бамбуковые гвозди из тела — центры средоточия Ци никогда больше не станут прежними. Чем-то это сродни кастрации… человек, который подвергся такой процедуре уже никогда не станет полноценным. Точно так же и маг с уничтоженными центрами средоточий — через десятки лет упорного труда может научиться управлять Ци, но это так же сложно как вышивать ногами…

Однако лейтенант Фудзин все же совершил ошибку. Он ошибся два раза. Первый — когда решил, что можно позволить себе лишнего в отношении «товара», предназначенного для Пятого Наследника. И второй — когда подумал, что эта Сяо Тай такая же как и все остальные маги Поднебесной. Ло Сы — читал древние тексты и знал, что Госпожа Кали порвала свои меридианы еще во Второе Пришествие, когда коварный приемный отец отравил ее пилюлями Золотистой Ци, избыток энергии разорвал ее меридианы и с тех самых пор она была вынуждена самостоятельно формировать меридианы, для каждого отдельного заклинания — снова! Именно это и делало ее одной из самых могущественных заклинателей Поднебесной! Она не была богиней, не была сверхъестественным существом, она сама предостерегала от того, чтобы обожествлять ее. Она бывала уязвима, ее можно было отравить, можно было обмануть, можно было ударить в спину… но в открытом бою Госпожа Кали никогда и никому не проигрывала!

Поэтому, едва увидев, как закаменела спина юного мастера, как вспыхнуло золотое пламя впереди — он успел рвануть вперед, вытаскивая Сю Тиена из клетки и роняя на палубу, прикрывая его своим телом и чувствуя, как спину обжигает яростное пламя!

* * *

Короткая вспышка боли — вернула ее в сознание. Но эта боль — отличалась от прежней, постоянной, зудящей и не дающей покоя. Эта боль была… облегчающей. Она открыла глаза и увидела человека, который склонился над ней.

Она сразу же узнала его. Мелкий аристократ, тот самый, которого она обидела на «Орхидее». Пятый Наследник Клана Феникса. Если бы она могла сейчас поднять руку, если бы могла собрать Ци в указательном и среднем пальцах, формируя «руку-меч»… к ее удивлению — Ци откликнулась! Слабые потоки энергии заструились по ее предплечью, обтекая запекшиеся шрамы с именем лейтенанта Фудзина… она снова могла управлять Ци! Почему?

Она опускает взгляд. Ткань и цепи, удерживающие бамбуковый колышек у нее в солнечном сплетении — сорваны с ее тела. А вот и сам колышек, такой маленький и незначительный, даже странно думать, что такая маленькая вещь, столь небольшой объект смог причинить ей столько боли…

— Не обманывайтесь, — раздается тихий голос над ней и чьи-то руки — нащупывают ее губы и маленький круглый объект — проталкивается двумя пальцами ей в рот: — Она поругана не бывает. Что посеет человек — то и пожнет. Сеющий зло и беззаконие — пожнет вдвойне зла для себя и потомков своих. Сеющий добро — будет вознагражден и приближен от щедрот ее.

Сила — затапливает ее и за какую-то долю секунды она забывает о боли и жажде, о трясущихся от слабости руках, она забывает обо всем, кроме главного.

Что-то говорит лейтенант Фудзин, что-то кричит невысокий человечек, который пришел вместе с Пятым Наследником… но все это уже не имеет никакого значения, потому что она — наконец понимает.

Одним движением — она поднимается на ноги и выходит из железной клетки, перешагивая через лежащих на палубе людей. Кто-то кричит, матрос тычет в нее острым багром. Не поворачивая головы, она сбивает острие багра в сторону, дергает его на себя, вырвав его из рук матроса и коротким тычком древка в лицо — опрокидывает его на спину. Матрос хватается за лицо и стонет, корчась на палубе. К ней бросаются новые морские пехотинцы, у них в руках — короткие абордажные тесаки и багры с крючьями, кто-то держит в руках сеть. Она втыкает острие багра в горло ближайшему из них, перехватывает падающий из его руки тесак и выпрямляется, проворачивая клинок и описывая им красивую дугу. По палубе веером разлетаются капельки крови, катится чья-то голова. Шаг вперед — вот летит отрубленная кисть, сдавленный крик, тут же вбитый в глотку кулаком, еще один тесак, подхваченный ею у самой палубы и вот она уже вооружена двумя клинками.

— Остановите ее! Нам еще не заплатили! — кричит лейтенант Фудзин, а она — стискивает в руках рукоятки тесаков. Набирает воздуха в грудь, глядя на замерших напротив морских пехотинцев.

— Ты одна, и ты не ела и не пила уже несколько дней! — выкрикивает Фудзин: — это просто последняя вспышка! Сейчас силы оставят тебя, ты выдохнешься… а потом я отдам тебя команде! Плевать я хотел на серебро кланов! Заберут тебя после того, как последний матрос позабавится с тобой! А я вырежу свое имя у тебя на спине, животе и на лбу!

— Вперед, ребята! Навались! — орет боцман и толпа морских пехотинцев Береговой Охраны — ревет и бросается вперед. Она — делает шаг им навстречу, поднимая клинки в ее руках. Взмах! Отлетают пальцы, кисти рук, на палубу падает перерубленное древко багра! Взмах! Капли крови разлетаются красивым веером, чье-то искаженное лицо перерублено пополам, лезвия клинков не встречают сопротивления… взмах! Она входит в ритм, превращаясь в вихрь сверкающих на солнце клинков и каждый ее взмах несет с собой смерть! Она проходит по палубе, но это не танец клинков, красивый в своей изящности, нет. Это словно ужасающий блендер, крутящаяся мясорубка, тут нет никакой изящности, нет красоты, нет грации. Просто вихрь, разрубающий все на своем пути — руки, ноги, головы, тела, клинки и доспехи. Снова и снова она то припадает вниз, скользя по залитой кровью палубе, то воспаряет над ней, обрушиваясь сверху на кричащих людей. Крики, искаженные лица, отрубленные руки… тесак в правой руке ломается, и она не глядя — заменяет его абордажным топориком, который тут же застревает в чьем-то черепе. Клинок в левой руке тоже переламывается пополам, она складывает вместе указательный и средний пальцы, вспыхивает яростное золотое пламя! Клинки Ци!

— Ааааа!!! — кричит она, взмахивая руками и проходя через строй морских пехотинцев как раскаленный нож через мягкое масло. Летят в стороны обломки оружия, щитов и доспехов, отрубленные руки и ноги, во все стороны брызжет кровь!

В спину ей — ударяет огненный шар! Она — падает, тут же перекатывается и вскакивает на ноги! Спина — сплошной ожог, сожжена кожа, видны кости, но все тут же заживает, покрывается пленкой и через секунду — она уже не чувствует боли.

Выпрямляясь — она бросает взгляд по сторонам. На залитой кровью палубе куда не кинь взгляд — тела. Кто-то стонет, держась за обрубок ноги, кто-то собирает руками вывалившиеся из вспоротого живота кишки, но большинство — мертвы. Никто не стоит на ногах… никто, кроме лейтенанта Фудзина, который вскинул руки, формируя заклинание. Она — наклоняет голову набок и опускает правую руку. Развеивает Клинок Ци и молча смотрит на лейтенанта Береговой Охраны.

Он снова кастует свой огненный шар, но тот развеивается в воздухе, не достигнув ее.

— Я все поняла. — говорит она, воспаряя над палубой: — я все-все поняла. Это просто смешно. Я — вспомнила. Кто я такая. Кто такая сестрица Ли Цзян и что такое Деревня Вечного Праздника… или вернее назвать это место — Чистилищем? Кто вы такие. Зачем мы все тут… и почему в этой реальности работает магия. И — как именно она работает… это даже не так интересно, как я думала.

— Огненный Шар! — выкрикивает Фудзин с исказившимся лицом: — огненный шар! — на кончиках его пальцев растет пламя и — тут же гаснет. Снова растет и снова гаснет.

— Бесполезно. — говорит она, глядя на него с любопытством: — но я отдаю должное твоему упорству. А знаешь почему бесполезно? Теперь я знаю, как именно работает магия. Не это ваше управление Ци, а — настоящая магия… я бы сказала — Истинная, но у вас и так слишком много понятий, которые вы произносите с Большой Буквы.

— Огненный Шар! Ледяное Копье! Укус Скорпиона! — новые и новые заклинания Фудзина — гаснут на кончиках его пальцев.

— Что такое магия в ее ультимативном смысле? Разве магия и религия не идут рука об руку? — задается она вопросом: — подумай, Фудзин. Вот ты веришь в то, что ты все правильно делаешь, правда? Что ты вправе обманывать людей. Что твоя ложь никогда не вскроется и не вытечет наружу зловонным потоком.

— ОГНЕННЫЙ ШАР! — на кончиках пальцев у лейтенанта гаснет очередное заклинание.

— Что, не выходит каменный цветок? — она наклоняет голову, изучая тяжело дышащего противника: — и когда ж вы уже научитесь…

— Что ты такое⁈ — лицо Фудзина искажено, он бросается в атаку, взмахивая своим клинком, но останавливается и поднимается в воздух, хватаясь за горло и перебирая ногами.

— Какой философский вопрос. — говорит она спокойным голосом: — но вообще-то я — в ярости. Я злая как черт и это твоя вина. Знаешь, вот в этом всем — не было необходимости. Ты мог бы поступить иначе. Сдержать свое слово. Сыграть так, чтобы все выиграли. Но нет, тебе важно обмануть, показать, что ты самый умный и коварный. Пройти к успеху по головам. Терпеть таких как ты не могу.

— Как… как ты можешь управлять Ци⁈ У тебя же нет больше… — хрипит лейтенант, барахтаясь в воздухе.

— Есть многое на свете, брат Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. — отвечает она: — знаешь, я уже даже и зла на тебя не держу. Потому что — понимаю. И тебя с твоей сраной трагедией семьи и вот этих, которые кусками на палубе валяются и даже Императора. Всех вас. У тебя вон трагедия, семья в немилость впала. Отобрали поместье, отца убили, мать в бордель продали… правда непонятно зачем на прибрежных деревеньках отрываться?

— Ты не понимаешь!

— О, уж я-то еще как понимаю. Я такое понимаю, что у тебя понималка не отросла пока. И не отрастет, к сожалению. Потому что ты приплыл, лейтенант.

— Кто ты такая вообще⁈ Чудовище! — выкрикивает он, суча ногами: — отпусти меня немедленно! Я — лейтенант Императорского Флота!

— Будь повежливее с Госпожой Кали! — вмешивается в разговор один из клановых, приподнимаясь с колен: — и может твоя смерть будет не такой мучительной!

— Кали? Быть не может! Это сказка! Легенда! Небылицы для детей! Темная Госпожа? Кали-Юга⁈ Бред! Бред!

— Ты такой идиот, лейтенант. — снова говорит клановый мастер: — ты не увидишь золота, даже если будешь смотреть прямо на него. Если бы ты держал свое слово и не дал своей мелочности и мстительности проявится — может быть ты бы и остался в живых. Госпожа Кали, прошу вас на наш корабль… мы подготовили горячую ванную с травами и смену одежды. А еще у нас есть две девушки, лучшие мастерицы лечебного массажа… и конечно же уже готовится ужин. Сейчас вам лучше не злоупотреблять яствами… так что пока легкий бульон. Ваше тело должно выздороветь полностью.

— Моя мстительность⁈ — хрипит лейтенант: — ты же сама говорила, что не испытываешь ко мне зла! Ты убила всех моих людей! Потопила мой корабль! А я всего лишь держал тебя в клетке и даже не убил! И твой слуга… он до сих пор жив! Ты сама говорила, что не держишь зла!

— Не держу. — качает она головой: — и будь моя воля, я бы, наверное, оставила тебя в живых. Чтобы ты понял всю глубину своих заблуждений. Держала бы тебя при себе, а по вечерам играла с тобой в шахматы. Спасибо, что не убил Кайсеки.

— Будь на то твоя воля? Что же тебе мешает оставить меня в живых?

— Слово. Когда-то давным-давно я дала слово над могилой последнего мужчины из рода Су, смешного мальчишки по имени Жиминь, что я — найду его убийцу и покараю его. Что я найду всех женщин из этого рода и если они еще живы — то освобожу. А если мертвы — то похороню и отомщу. Думаешь я не запомнила этот твой удар от плеча к паху наискось? Твою манеру ходить, чуть проихрамывая? Это ты и твои люди были на острове Цветов, это твои люди потом продали Жемчужину Дракона. Это ты — убил мальчишку и увел его мать и сестер в рабство. Так что сейчас ты можешь облегчить свою участь и сказать куда именно ты продал его мать и сестру.

— Ну надо же! — лейтенант Фудзин улыбается окровавленным ртом: — так значит великая госпожа Кали не знает?

— Обещаю, что не трону твою матушку, хоть она и воспитала такого как ты… ну так что? — она разводит руками: — в отличие от тебя, я — сдержу свое слово.

— Великую Госпожу Кали так легко обвести вокруг пальца. Неужели ты думаешь, что лейтенант флота Береговой Охраны Императора может себе позволить якшаться с владельцами борделей по всему Югу? У меня всего один контакт и это…

— «Орхидея». — понимает она и отпускает его. Лейтенант — валится на палубу словно куль с мукой, грузно возится там, встает на ноги и сплевывает в сторону алым. Вытирает рот и вытаскивает из ножен свой кортик.

— Не моя вина что все тебя обманывают. — говорит он, поднимая клинок: — ты просто наивная дурочка, у которой слишком много силы.

— Господин Пятый Наследник. — слышится ее голос: — пожалуйста возьмите своего наставника и убирайтесь на свой корабль. Заберите свое серебро и все, что хотите сохранить.

— Но как же вы, госпожа…

— Я улажу дела с лейтенантом, а потом потоплю это вонючее корыто. Исполняйте.

— Будь ты проклята! — выплевывает Фудзин: — и пусть мое имя на твоей руке напоминает о моей ненависти!

— Во исполнение данного слова, лейтенант. Я не испытываю к тебе злости. — она делает шаг к нему, он взмахивает своим клинком, но она — перехватывает его руку и доворачивает, вонзая кинжал в его же грудь. Он хрипит и медленно опускается на палубу, а она — подхватывает его тело и склоняется над ним.

— Смерть — только начало, господин лейтенант. Мы с тобой еще встретимся. — говорит она, закрывая ему глаза: — и пройдя долиной смертной тени не убоюсь я зла, ибо она будет со мной…

Глава 19

Глава 19

Интерлюдия Кайсеки

Когда он открыл глаза, то увидел наставницу, которая сидела рядом с ним и читала какую-то книгу, и эта картина была такой мирной, такой спокойной, что он поневоле умилился тому, как же уютно она выглядит. Но только на первый взгляд. Если присмотреться внимательней, то сразу же становилось видно ее крайняя болезненная худоба и бледность, даже в желтоватом свете светильника у кровати. У кровати?

Он приподнял голову озираясь. Так и есть, он лежал на кровати! И что самое главное — у него ничего не болело. При осознании этого простого факта у него вдруг закружилась голова и он непроизвольно вцепился руками в одеяло, словно боялся, что сейчас — перевернется и упадет с кровати.

— Ты проснулся. — сказала наставница, закрывая книгу: — это хорошо. Я хотела быть с тобой рядом, когда ты проснешься.

— Где это я? Наставница, с вами все хорошо? Где мы и… — забеспокоился он, пытаясь встать. В последний раз как он себя помнил — он был на корабле этого трижды проклятого предателя Фудзина, который грозил что выпотрошит его и выбросит за борт на веревке, чтобы акулы сожрали его потроха живьем! Что случилось⁈ И… как он может тут лежать, когда наставница — сидит! Нужно срочно вскочить и предложить ей лечь, вон какие круги у нее под глазами!

— Тшшш…. — говорит наставница: — не дергайся. Лежи. Кому сказала — лежать! Вот так. Встать ты все равно не сможешь. Это пока ты боли не чувствуешь, мощные обезболивающие у кланового лекаря… но лучше все равно лежи. Это меня нужно было в товарном виде сохранить, а тебя били от души. Удивительно что ты живой еще. Хоть за это Фудзину нужно спасибо сказать.

— Этому подлому предателю! — задохнулся Кайсеки и привстал на локтях: — чтоб его крабы жрали!

— Уже. — говорит наставница с мягкой и грустной улыбкой: — уже жрут. И вообще, о покойниках ничего кроме хорошего.

— Фудзин мертв? Вы… его убили⁈ — он так и знал! Так и знал! Никто не смеет предавать его наставницу, никто не смеет бить ей в спину таким подлым и коварным методом…

— Да. И… да. — кивает она: — я бы, наверное, предпочла оставить его в живых… а хотя что я тебе врать буду. Убила. И еще сотню раз убила бы сукина сына. Правда это ничего не меняет.

— Как это не меняет? Еще как меняет! Он — мертв, а мы — живы. Значит мы правы, а он нет. Туда ему и дорога, урод двуличный. А ведь я говорил вам, наставница, что не стоит на Береговую Охрану работать! Вот как теперь в глаза приличным людям смотреть⁈

— А приличные люди — это пираты, грабители и разбойники? — поднимает бровь наставница и он — аж поперхнулся и ничего не сказал. Задумался. Вроде так и выходит, что для них приличные люди — это как раз пираты, потому как они сами пираты. Есть же такое понятие как пиратская честь? Есть. Правда слово «приличные» он и вправду зря употребил…

— Мы с тобой на «Морской Выдре». Это отличный корабль, правда не совсем приспособленный чтобы по морю ходить, скорее речной тип, плоскодонная джонка. Но все равно неплохой корабль, пусть и не такой быстроходный как боевые корабли Береговой Охраны. Судно зафрахтовано кланом Лазурного Феникса… боже как давно я не слышала этого названия. На судне с нами Пятый Наследник клана, господин Сю Тиен. И его наставник, а по совместительству дядя — мастер Ло Сы. Ну ты его должен помнить, я с ним на «Орхидее» дуэль провела, такой низенький, приземистый, широкий и с седой бородой?

— А… что мы тут делаем? И как мы тут очутились? С вами все в порядке? Что они хотят с вами сделать⁈

— Тихо, тихо, тихо… успокойся ты. Не волнуйся, тебе вредно. Ничего они со мной не хотят делать. Насколько я их поняла, все что они хотят — это чтобы я проехала с ними в Цитадель Фениксов и прошла парочку тестов, чтобы удостоверится что я — это я. Или не я. Есть у них тут бзик на Избранной, Темной Госпоже Кали и все такое прочее. Говорят, что колхоз дело добровольное…

— Что?

— В смысле насильно никуда не тащат. Если хотим, могут в любом месте высадить и даже денег на дорогу дать.

— Так чего же мы ждем! — Кайсеки снова пытается привстать: — давайте высадимся на берег! И уберемся подальше!

— Да сиди ты! Куда ты собрался!

— Как куда⁈ Императорская Береговая Охрана вас теперь по всему Югу искать будет! А пиратское братство теперь для нас тоже закрыто! На север! — он откидывает одеяло в сторону, собираясь встать и упирается взглядом вниз. Туда, где ноги. Где должна была быть его нога… которой нет. Обрубок, замотанный бинтами.

— На север… — тихо говорит наставница и аккуратно накидывает одеяло обратно. Подтыкает его со всех сторон.

— Так они тоже на север собирались. Мы с ними и поплывем. — продолжает она: — все же на корабле легче путешествовать.

— Наставница… — Кайсеки вдруг понимает. Он и есть та причина, по которой она сотрудничает с кланами. Потому сейчас он — обуза. Он не сможет помочь ей ни в чем. Ни поклажу понести, ни переодеться помочь. Вместо того, чтобы помогать — он будет обременять ее! Обременять свою наставницу, с ним она теперь как будто с гирями на ногах! Да и… какая она ему теперь наставница? Кто-нибудь видел одноногого мечника? Горькие мысли пронеслись у него в голове за долю секунды. Вот и его будущее — как он сидит у городских ворот и клянчит милостыню, демонстрируя всем свою культю, а мальчишки кидают в него камнями. Как ползет по пыльной мостовой на локтях, словно червяк. Питается объедками. Мерзнет под дожем в канаве у дороги.

— Одну ногу мы уже не смогли спасти. — говорит наставница, которая больше уже не наставница: — этот хер и правда свесил тебя с борта, подрезав поджилки. Правую ногу успели сожрать… чертовы акулы вечно голодные и их тут полно. Так что… спасать особо нечего было. Но есть и положительные моменты… если бы тебя и впрямь выпотрошили, то… — она качает головой: — так что хватит сопли распускать! Я твоя наставница или что?

— Да какой из меня теперь мечник…

— Самый лучший. Мы сделаем тебе протез. Но не просто протез, а с встроенным лезвием! Ты сможешь блокировать удары ногой! А если научишься Ци через него пропускать, то и вовсе… в общем не смей тут раскисать. Ты по-прежнему мой ученик, а заодно разнорабочий, мальчик на побегушках и служка. Все сразу. — твердо говорит наставница: — а что? Что за зависимость от физических параметров. Вот меня, например возьми — я же мелкая, на голову ниже самых маленьких матросов и что? Как говорил мой учитель — если ты здоровенный двухметровый бугай — это твое преимущество. Если ты маленький одноногий карлик — это тоже твое преимущество. Нужно только правильно использовать его.

— Оставьте меня. — бурчит Кайсеки: — пожалуйста.

— Понимаю. Нужно в одиночестве пережить. Тут у изголовья колокольчик есть, позвони в него и к тебе тут же прибежит клановая служаночка, такая, знаешь — волоокая и с большой грудью. Но ты себе лишнего с ней не позволяй, мы все же в гостях.

— Нет. Я в смысле — совсем. Оставьте меня и двигайтесь дальше. Я вам только обузой буду. — говорит он: — только мешать стану. С одной ногой-то…

— Знаешь что? Меня вот просто жутко сейчас в сон клонит после всей этой ванной и куриного бульона… а еще лечебный массаж обещали. Так что я ничего тебе говорить не буду, нету у меня сейчас сил тебя по голове бить, да и неудобно как-то… схожу посплю, утро вечера мудренее. А завтра мы с тобой поговорим обстоятельно. Все равно кругом море, я бы даже хотела тебя оставить — где тебя оставлять? На плотике посреди моря? Это ты вон к Фудзину, покойничку обращайся. А я… — она отчаянно зевает: — пойду посплю. Сил моих уже нет.

— А… куда мы плывем?

— Назад. На «Орхидею». В конце концов я же Первая среди Багровых. Пора напомнить мадам Фу, что врать нехорошо. И ведь я у нее спрашивала, вот ничего бы ей не было, если бы призналась… хотя да. Тогда бы я стала у нее спрашивать откуда у нее женщины семьи Су, а ей пришлось бы сдать Фудзина, а это она сделать никак не могла. Боялась. Эх, вот хочешь людям как следует отомстить, а у них у всех свои причины. И как после этого мстить? Все равно отомщу… из любви к искусству. Всех поубиваю, а «Орхидею» в море потоплю, вот. — глаза наставницы на секунду полыхнули золотым пламенем.

— На «Орхидею»? Так вы все-таки нашли тех, кого искали?

— Фудзин напал на ту островную деревню, а рабынь продал на «Орхидее». Эх, вот нужно было мне там остаться да людей поспрашивать. Не могут же все врать. Хотя эта Ай… от нее у меня сразу же мурашки по коже.

— Не станете вы «Орхидею» топить, наставница. Знаю я вас. Вы только грозитесь, а как до дела дойдет, так пожалеете. Добрая вы слишком. Нужно было сразу Фудзина с его флотом топить и все. — говорит Кайсеки: — а если топить не станете, то оставьте меня там. Чего вам с обузой таскаться-то…

— Вот ты у меня допросишься, Кайсеки. — грозит ему кулаком наставница: — ты чего, бунтовать против меня вздумал? Али не мила я тебе как наставница? Не подхожу под твои высокие стандарты?

— Нет! Дело не в этом!

— Ну вот и заткнись. То, что с тобой произошло — это моя вина. Нужно было к тебе прислушаться. — вздыхает она и склоняет голову в поклоне: — нет мне прощения, точно так же как не вырастет у тебя новая нога, но все же я прошу тебя меня простить. Я приложу все усилия к тому, чтобы ты смог жить полноценной жизнью. Чтобы смог реализовать свою мечту — стать лучшим мечником в Поднебесной. Так что утри сопли и прекрати тут себя жалеть. Я сказала, что сделаю из тебя мечника? Значит сделаю, даже если тебе все конечности пообрубают! Ясно⁈

— Но наставница…

— Ясно⁈ — она влепляет ему короткую, но хлёсткую пощёчину и он аж задыхается от несправедливости. Пытается протестовать, но она бьет его еще раз.

— Тебе! Понятно⁈ — повышает она голос: — слышишь меня⁈

— Да! Да! Понятно! Прекратите уже! Все! — поднимает он руки. Она отступает от него, тяжело дыша.

— И не вздумай мне чего сотворить с собой. — угрожающе цедит она сквозь зубы: — я тут недавно узнала, что смерти нет, а на том свете у меня хорошие знакомые есть. Скажу сестрице Ли Цзян чтобы тебя придержала пока я не появлюсь… так что лучше бы тебе меня слушаться, малохольный ты наш! Вздумал из себя жертву строить! Ясно⁉ Не слышу!

— Да! Все мне ясно! Ладно! Я как лучше хотел!

— Ты, млять, указывать мне будешь как лучше! Ууу… убила бы!

— Так оставили бы за бортом висеть, чего вытаскивали, раны бинтовали… — недовольно бурчит он, отводя взгляд в сторону: — акулы бы дожрали.

— Я беспокоилась о популяции акул. Наверняка та, что твою ногу сожрала — теперь от депрессии страдает! Плавает вся такая «я обуза, бросьте меня прямо тут, насрите мне на голову!» — передразнивает его тон голоса она.

— Ах так! — Кайсеки аж подпрыгивает на кровати: — а сама-то! Куда полезла вперед, этих лаоваев выручать⁈ И наоборот! Ты-то с ними общий язык нашла, дала бы им людей Фудзина на острове поубивать и все! Но нет! Вот если твою ногу акула съест, то она сразу вообразит себя героиней романов! Будет всех спасать и помрет с голодухи!

— А ты… скотина ты Кайсеки! О тебе заботишься, учишь, везде с собой таскаешь, а ты! Мог бы и прикинуться что меня бросил, пару раз плюнул бы в клетку ничего страшного, зато нога бы на месте осталась! Кто тебя просил еду да лекарства мне таскать, дурень⁈

— Вот и не буду в следующий раз! Хоть помри в этой клетке, мне-то что! — складывает он руки на груди и отворачивается: — не наставница ты мне больше! Отказываюсь я от ученичества! В монастырь пойду!

— В монастырь он пойдет! Да как у тебя язык повернулся… сейчас я тебя! — она подпрыгивает на месте, стягивая с ноги башмачок и замахиваясь им на него… и тут открывается дверь.

— У госпожи Тай все в порядке? — спрашивает вошедшая девушка, склонившись в поклоне. Сяо Тай замирает, стоя с башмачком в руке. Девушка выпрямляется. Она одета в нарядное шелковое ханьфу сине-белого цвета с рисунком летящих журавлей. Девушка быстро оценивает обстановку, ее взгляд останавливается на башмачке в руке у Сяо Тай.

— Если госпоже угодно наказать своего слугу, то я могу помочь, могу поколотить его башмаком. — продолжает девушка: — но вообще-то доктор велел ему покой соблюдать. Когда он выздоровеет, то госпожа Тай сможет наказать его гораздо суровей.

— Он не слуга. — бурчит она, натягивая башмачок на ногу: — И не ученик больше. Слышишь, Кайсеки⁈ Хрен тебе, а не ученичество. Будешь опять выпрашивать.

— Если он не слуга и не ученик, то кто же он по отношению к госпоже Тай? — девушка выпрямляется и бросает на нее вопросительный взгляд.

— Этот ничтожный и жалкий тип — мой друг. — твердо говорит она: — так что относитесь к нему соответственно.

— Как скажете, госпожа Тай. — девушка снова склоняется в поклоне: — вам тоже следует отдохнуть. Еще порция куриного бульона и отвара из трав, знаменитый «таван аршан», пять трав Северных Степей. И конечно же наш лечебный массаж с укрепляющим организм маслом. Массажистки уже ждут.

— Я… ваш друг? — не верит своим ушам Кайсеки.

— Знаешь, когда я там в клетке лежала — что-то не видела я ни кланов, ни служанок, ни массажисток. Ты вообще мог от меня отречься, но решил рискнуть, чертов идиот. Притащил мне ночью еду и лекарства, чертов дебил. Неужели не понятно, что клетку сторожить будут, что это ловушка? Хотя, о чем это я. Ты ведь знал это, верно? И все равно поперся. Чертова идиота кусок. Вот нахера, спрашивается?

— Я не мог иначе!

— Вот и я о том же. Дурак. Ты совершил нерациональный поступок, нелогичный. Ладно, пойду я на массаж и бульончику попью, а ты лежи. Поправляйся. И раз уж ты никакой не слуга и не ученик мне больше, то и глупостей не делай. Теперь я тебя с собой будут везде таскать. Протез тебе выправим. Научу как драться с ним. Я тут спрашивала уже, говорят, что в столице есть такие мастера, что лучше чем живая нога будет. На управлении энергией Ци будет работать… плюс встроенные инструменты. Лезвия, конечно же… ну и по мелочи. Отвертки, пассатижи, набор для выживания, всякие крючки рыболовные, компас, кресало и трут, увеличительное стекло и прочее. Мальчишкам такое нравится.

— Это… это же глупо! — не выдерживает он: — это неправильно!

— Да, да. Нерационально и нелогично. На себя посмотри, идиота кусок. И как ты еще всех акул в океане не отравил своей дуростью? Все, я на массаж и спать, завтра у меня разговор с Пятым Наследником… да и сил нужно набраться, не буду же я «Орхидею» издалека топить, а опыта абордажного боя у меня пока нет. Как с этой Аей в тесных коридорах драться — ума не приложу, видимо придется доспехи надевать…

— Дура… — ворчит он себе под нос ей вслед.

— Я все слышу! Сам дурак! Вот поправишься — выхватишь у меня!

Глава 20

Глава 20

Интерлюдия мастера Ло Сы

— А ведь она с первого взгляда мне не понравилась. — говорит Темная Госпожа Кали, переставляя фигурку на доске: — эта мадам Фу, у нее черные как смоль волосы, красное одеяние и белая-белая кожа а лицо сродни фарфоровой маске… брр… как кукла ей-богу. И такое тут считается красивым?

— Госпоже Кали стоит больше доверять своей интуиции. — кивает мастер Ло Сы, оценивает ее ход. Переставляет фигурку сянци на доске. Завершив ход — он оглаживает свою бороду и тянется за чашкой с горячим чаем. Берет ее в руку и проворачивает вдоль оси, глядя на то, как Сяо Тай тут же делает ход. Наслаждается глотком горячего и ароматного чая.

— Если доверять своей интуиции, то и вы мне не очень-то понравились с самого начала. — ворчит она, поставив фигурку: — все, партия. И хватит меня уже госпожой Кали называть.

— Как я уже и говорил — вам следует доверять своей интуиции, госпожа Тай. Наверное, она предупреждает вас о том, что я и Пятый Наследник Сю Тиен — не самые приятные люди. И это действительно так. Мы не самые приятные люди. Но мы — ваши люди. Теперь ваши. — вздыхает мастер Ло Сы и убирает фигурки с доски: — сложно с вами играть. Не ожидал такого таланта от… госпожи Тай. Потому что в истории вы славились действиями, а не размышлениями. Что же… — он достает небольшую книжечку и перо, обмакивает его в чернила и что-то записывает.

— Что это? — интересуется она: — ведете дневник, мастер Ло Сы?

— А? Нет, нет. Здесь я пишу заметки для потомков. Все о вас, что не записали наши предки.

— Так. А что именно записали обо мне ваши предки? И вообще откуда весь этот миф об Избранной идет? — она садится поудобнее, поправив под собой подушку: — а то у меня как-то руки не дошли спросить. Сперва занята была… корабли топила. Потом — Кайсеки выхаживала. Потом — спала. Два дня почти. Так и не удосужилась спросить… я ведь правильно понимаю, что после небольшого крюка в сторону — мы в Лань поплывем?

— Будь на то моя воля мы бы уже плыли в Лань. — мастер Ло Сы ставит чашку на стол: — но раз уж уважаемая госпожа Тай выразила непреклонное желание вернуться на «Цветущую Орхидею» и нанести визит мадам Фу, с тем чтобы узнать о судьбе женщин семьи Су — то… да, мы сделаем совсем небольшой крюк…

— Мастер Ло горазд в сарказм. — кивает Темная Госпожа: — вот прямо-таки сочится из каждого слова. И не придерешься.

— Этот ничтожный Ло Сы может только посыпать голову пеплом в надежде что госпожа Тай не будет гневаться на него за промедление, которое вызвало… столь печальные последствия. — качает головой мастер Ло Сы: — надеюсь, что ваше здоровье становится лучше? Я заметил что госпожа поправляется намного быстрее чем кто-либо другой на ее месте… впрочем чего и следовало ожидать от аватары Темной Госпожи…

— И… раньше бы я бы взялась отрицать, но после того, как увидела изнанку этого мира — уже и не решусь. — вздыхает Темная Госпожа Кали: — раньше я бы думала, что я вас обманываю, что на самом деле я была мужчиной в другом мире, а вовсе никакая не Темная Госпожа… однако взгляд за кулисы дал мне понять, как же мы все заблуждаемся относительно природы Вселенной. И этого мира в частности. Так что я выражусь иначе — если я и есть аватара Темной Госпожи и Вавилонской Девы, то мне об этом неизвестно. Хотя Ли Цзян… вернее Лиза — могла бы и намекнуть.

— Разрешите взглянуть? — мастер Ло Сы протягивает руку берет ее руку в свою и поднимает рукав шелкового халата, обнажая предплечье. Осматривает ее — внимательно, впиваясь глазами в каждый цунь ее белоснежной кожи…

— Поразительно. — говорит он себе под нос: — даже шрамов не осталось. Я уж думал, что долго заживать будет, особенно после того, как уважаемая госпожа себе кусок кожи срезала… поистине способности госпожи Тай поражают. Однако все же госпожа Тай вовсе не является неуязвимой.

— Да уж это я помню. Напомнили мне тут… — ворчит Темная Госпожа, убирая свою руку, напоминая ему, что он — перешел границу и он тут же — ругает себя сам. Как же, инстинкты ученого сейчас пересилили инстинкты царедворца и дипломата, вот куда он своими ручищами к самой Госпоже Кали! Он тут же склоняется в поклоне и приносит извинения. Говорит о том, что беспокоится о ее будущем. И что в открытом бою Госпожа Кали никогда и никому не проигрывала, но в спину ее на удивление легко ударить, потому как доверчива она и всегда в людях лишь хорошее видит.

— … поэтому я убедительно прошу госпожу хоть иногда прислушиваться к советам своих покорных слуг, этого ничтожного Ло Сы и юного мастера Сю Тиена. — заканчивает мастер Ло Сы, убирая свою руку и пряча ладони в свои длинные рукава. Нащупивает там и достает небольшую коробочку из слоновой кости с вырезанной на крышке черепахой, протягивает ее Госпоже Кали, напоминает себе еще раз что не стоит называть ее Госпожой Кали, она предпочитает, чтобы ее называли Сяо Тай: — вот. Тут немного, но госпоже Тай нужно поддерживать баланс Ци. Это — концентрированные пилюли Золотистой Ци и…

— Оставь себе. — машет рукой она: — все, уже не нужно. Ну, то есть спасибо и все такое, но мне уже не нужно. Совсем.

— Но… как? У госпожи повреждены меридианы и…

— Что такое Ци? Что такое меридиан? — вздыхает она и мастер Ло Сы — тут же извлекает свою тетрадку и превращается в слух. Откровения от самой Темной Госпожи Кали! О природе Ци! Что может быть ценнее⁈ Да ради этого момента он и жил все это время! Сама Госпожа Кали сейчас откроет этому ничтожному книжному червю что такое Ци!

— Да нахрен не нужны эти ваши меридианы. — говорит Темная Госпожа Кали: — в жопу их.

— … в жопу? — он хмурит бровь, а потом лихорадочно начинает строчить в своей тетради — «Темная Госпожа считает что основным началом для управления Ци является именно центр дантян, но фокус на центре дантян современные заклинатели берут ближе к пупку, а следует — ближе к ягодицам» — он поднимает голову. К ягодицам или к анусу? Это важный вопрос.

— … в жопу. И энергию Ци туда же. «Ежели в одном месте убыло, то в другом присовокупиться должно»! Ломоносов со своим этим законом сохранения энергии и материи все сломал. Ну конечно, ничто из ниоткуда не берется, так ведь? Всегда в начале есть что-то… материя или энергия, верно? — спрашивает Темная Госпожа Кали и он — судорожно кивает в знак согласия. Не бывает чего-то из ничего? Наверное так…

— А вот и неправильно. Шанс того, что мы находимся в реальной, а не в виртуальной вселенной — один из миллиарда дециллионов! Да шанс того, что сейчас перед нами голая Гуанинь появится и у тебя отсосет, а потом подарит Жезл Всевластия — и то больше! И что-то я не вижу тут никакой Гуанинь! — разводит руками Темная Госпожа Кали.

Ло Сы снова склоняется над своей тетрадью и торопливо скрипит пером по бумаге, записывая «Госпожа Кали снова поссорилась с Гуанинь и хочет заставить ее вступить в интимную связь с ничтожным Ло Сы, а также отобрать у нее ее Атрибут Власти, в связи с чем вызывает ее на поединок. Однако Богиня Гуанинь не явилась на зов». — тут он едва не добавляет «а жаль», но все же сдерживает себя.

— Так вот, закон сохранения энергии — он же только для реальной Вселенной работает, а для виртуальной… не работает ни черта! Вы тут вон из эфира огненные шары делаете и метеоритные дожди призываете, никого Хануман на огненной колеснице не смущает, а? В общем, если мы находимся не в реальной Вселенной — то и срать на законы физики. Вообще на любые законы. Логика и рациональное мышление тоже не работают, какая у вас тут логика может быть? Как человеческое тело может произвести достаточно энергии чтобы простейшее заклинание «Каменная Кожа» накастовать? Или там — молнией шибануть? Знаешь сколько энергии нужно чтобы молнией шибануть? А в теле заклинателя обычно — пару стопок вина, мясная похлебка и пару булочек — вот и вся энергия, вот и все калории! В общем — меридианы нужны для слабаков! Гении — властвуют над хаосом! Вот например… — Темная Госпожа хмурит брови и столик для игры в сянци — поднимается и парит над полом каюты, вслед за ним взлетает в воздух и чайник с жаровней, которая начинает описывать круги вокруг столика.

— Тонкие манипуляции с Ци… — записывает он в свою тетрадку: — без меридианов — возможны!

— А самое главное… хочешь я тебе скажу для чего все это? — спрашивает у него Темная Госпожа, поставив столик на пол и аккуратно опустив чайник на маленькую бронзовую жаровню: — ради чего существует ваш мир и миллиарды миров помимо вашего? А?

— Пожалуйста! Пожалуйста, поведайте этому ничтожному для чего существует наш мир! — склоняется в поклоне Ло Сы. Он и подумать не мог, что Темная Госпожа однажды снизойдет до того, чтобы поведать Божественный План для их мира! Для всех миров! Даже если его уничтожит такое знание, даже если его голова лопнет от Великой Мудрости — он все равно обязан услышать это!

— В одной настоящей Вселенной… хотя знаешь, я даже не уверена, что она была настоящей… хм. — задумывается Темная Госпожа: — а, уже не важно. В общем в далеком будущем все человечество будет воевать с… проще будет назвать — с Богом. И одна девушка, обретя силу равную божественной — сможет помириться с Богом, потому что у них будет один общий враг — Энтропия. Чтобы одолеть этого самого страшного врага она вместе с Богом — создаст миллиарды миров, в каждом из которых что-то будет немного отличаться от другого. Все эти миры — симуляция расчетов… и однажды девушка и Бог найдут ответ на свой вопрос. Так что этот мир — еще одно уравнение, всего лишь. Уравнение, в котором была изменена константа и появилась — магия. Появилась Ци. История пошла другим курсом и может быть к моменту, когда появится Сущность… то есть Бог — человечество будет готово к такой встрече. Может быть верным ответом является именно этот мир, кто же его знает…

— «грядет великая и финальная битва между Добром и Злом и Боги станут плечом к плечу с людьми, дабы победить Богиню Тьмы, Энтропию» — торопливо черкает пером в тетради мастер Ло Сы, чувствуя как его охватывает священный трепет перед открывшейся ему Истиной!

— Впрочем я уверена, что ты ни черта не понял и наверняка все переврешь потом. — вздыхает Темная Госпожа: — принцип испорченного телефона. Я вам о Фоме а вы — о Ереме.

— Вас понял, госпожа Тай! — кивает Ло Сы, его рука так и летает с пером по страницам драгоценной тетрадки, записывая что «Темная Госпожа предостерегает от неверного выбора между Богинями Судьбы, упоминая что следует выбирать путь Богини Фо Ми, который ведет к самопознанию и совершенствованию источника Ци и культивации меридианов, усилению духовного тела и успешному перерождению. По ее словам, следует, однако избегать Богини Ир Ми, которая ведет путника по пути духовной деградации и саморазрушения духовного тела, уничтожению волевой сферы и…»

— Ты лучше вот что мне скажи, мастер Ло Сы… что это за Миссионария Протектива и кто Дюжину Вопросов для Избранной написал? Случайно не Ли Линг ее имя?

— К сожалению все, что я знаю — написано в Древних Текстах и ничего более. Создали тексты основатели клана… вернее — реформаторы. В момент большой смуты и падения предыдущей династии в момент торжественного восхождения на трон династии Освежающей Небесной Росы — возродился и клан Лазурного Феникса. — отвечает Ло Сы, на секунду откладывая перо: — однако нужные вам знания могут быть у Главы Клана. Или в тайной библиотеке. Как только вы прибудете в Цитадель и пройдете все необходимые формальности — вам откроется и то и другое. Я уверен, что никто не станет чинить вам препятствия.

— Вот как. И почему я уверена, что не все так просто. — ворчит Темная Госпожа: — а какие именно испытания должна проходить Избранная? Там ничего такого, что нужно «выпить яду чашу и не двинуть кони» — нет? Или там горлом стрелу поймать? А то у меня сейчас настроения совсем нет в такие игры играть… я теперь просветленная. Могу и с землей вашу Цитадель сровнять. Все эти е равно эмцэ квадрат теперь не про меня. Ложки нет. Вы все — лишь цифры, да и я тоже. Меня теперь геноцид совсем не пугает. Отсидитесь в Деревне Вечного Праздника и снова переродитесь в другом мире, Ли Цзян рациональная, чего добру пропадать, только память вам потрет… а то и не потрет. Еще один эксперимент, еще одно уравнение, еще одна переменная… да, вот так. Когда ты понимаешь, что живешь в симуляции… или вернее — не живешь?

— Помедленнее! Я же записываю! — взмолился Ло Сы, перелистывая страницу в своей тетрадке: — ради всего святого! А что такое «геноцид»?

— Это значит «всех убью — одна останусь». — поясняет Темная Госпожа и прищуривается в его сторону: — … ты до сих пор записываешь? — она складывает руки на груди: — и чего пишешь?

— Ваши слова! — Ло Сы поспешно выводит «Темная Госпожа Кали призналась, что достигла Просветления, но вопреки словам Будды — не ушла в Нирвану, потому как приняла обет Бодхисаттвы и решила продолжить цикл Сансары-перерождений до тех пор, пока последнее живое существо не достигнет Просветления и не станет Буддой, растворившись в Нирване. Этот поступок, несомненно, говорит о ней как о великодушной гостье нашего мира, решившей помогать всем нам, ныне живущим. Для того, чтобы ускорить процесс обретения Просветления, Госпожа Кали предлагает геноцид, это ускорит процесс перерождения и принятия того факта, что жизнь — есть страдания. Геноцидом называется процесс ускорения естественного движения колеса Сансары, путем ускорения пребывания в земной юдоли, Госпожа считает что таким образом она сможет в кратчайшие сроки доставить каждого в Нирвану».

— а ну-ка дай, почитать, что ты там накалякал…

— Минуточку! — Ло Сы выводит в тетради «сама Великая Темная Госпожа Кали выразила желание прочесть эти строки, трепещите же те, кто будет читать их, ибо глаза ее — словно дальние звезды в ночи, разгоняют свет и сеют тьму, уничтожая неверных…»

— Дай почитать, кому говорю! — она отбирает у него тетрадь и быстро пролистывает ее. Читает и качает головой. Запрокидывает голову и хохочет. Хлопает себя ладошкой по бедру и утирает набежавшие слезы.

— Ну ты даешь! — она отдает тетрадку обратно: — ты только никому этот срам не показывай, засмеют же! Придумал тут… геноцид как средство ускорения движения трудящихся масс в Нирвану…

— Как скажет Госпожа Тай. — он с поклоном принимает тетрадь, открывает ее и вносит финальную запись: — «Сама Темная Госпожа Кали своим словом одобрила все, что написано в этой книге и назвала сие знание тайным и недоступным простым смертным. Как и любое тайное знание эту книгу следует хранить в тайной секции клановой библиотеке с запретом на прочтение даже Главе Клана.»

— Госпожа Тай! — дверь распахивается и на пороге появляется скромная девушка в шелковом ханьфу цветов клана: — господин Пятый Наследник просил передать что на горизонте появилась «Цветущая Орхидея».

— Ну что же… — Госпожа Кали встает и наклоняет голову набок, разминая шею: — пошли, летописец. Потом напишешь как все прошло, а я прочитаю и посмеюсь…

Глава 21

Глава 21

Она ступила на чистую, только что навощенную палубу «Цветущей Орхидеи», сделанную из лучших сортов драгоценного дерева, и огляделась вокруг.

— Добро пожаловать на… — приветственные слова застыли в горле у встречающей их сереброволосой девушки.

— О. — говорит Сяо Тай, ставя вторую ногу на палубу цветочной лодки-авианосца: — и ты тут. Хорошо, значит жду доклада. Как там — за время вашего отсутствия и все такое…

— Госпожа Тай! — девушка с серебряными волосами шипит словно змея и подбирается, чуть приседая и положив правую руку на пояс. Стоящие рядом с ней здоровенные бугаи с деревянными дубинками, окованными железом — напрягаются и чуть подаются вперед.

— Да, да. И я тоже рада тебя видеть, младшая Ай. Как там поживает твой брат-близнец? Надеюсь, ты не слишком строга к нему. Какое-то у тебя лицо… словно ты не рада видеть свою старшую сестру по Багровым Ястребам, Первую из Багровых и… а что это у тебя тут? — Сяо Тай наклоняет голову и с преувеличенным интересом изучает золотую пайцзу, висящую на поясе сереброволосой девушки: — что тут у нас? Написано… «Первая из Багровых», да? Наверное, это какая-то ошибка, младшая Ай, разве может быть двое Первых? Наверное, ты ошиблась и в темноте перепутала… а? — улыбка скользит по ее лицу, и она кивает: — ну бывает. Бывает такое. Ступай, переоденься и пайцзу смени, не дело ходить с тем, что тебе не принадлежит, так и на неприятности нарваться можно, младшая.

— Я — Первая из Багровых, и я отстояла это звание в поединке! — Ай делает шаг назад, ее правая рука покоится на шелковом поясе, Сяо Тай знает, что именно там у нее таится гибкая пика — острый кинжал на цепи, оружие способное как поражать цель на дальней дистанции, так и работать в тесных корабельных коридорах.

— И с кем же ты сражалась, младшая Ай? Или память подводит меня? — Сяо Тай поднимает свою пайцзу, демонстрируя ее всем присутствующим: — или это не я была признана Первой среди равных? Среди Багровых Ястребов Цветущей Орхидеи?

— Довольно слов! Она — самозванка, которая предала госпожу Фу и покинула нас! Взять ее! — командует Ай и подносит к губам свисток, отступая назад и скрываясь за спинами здоровяков, который подняли свои окованные железом дубины и синхронно шагнули вперед.

— Знаете ли вы, с кем вы имеете дело, вы… — повысил было голос мастер Ло Сы, который вместе с Пятым наследником стоял за ее спиной, но она — подняла руку.

— Не вмешивайтесь, мастер Ло. У вас есть своя задача… доставайте свою тетрадку. — говорит она и делает шаг вперед, не делая даже малейшей попытки обнажить свой меч. Скрытый в посохе простой клинок — так и остался в ножнах. Навощенная палуба «Цветущей Орхидеи» тем временем сотрясалась от топота ног тяжеловооруженных людей, спешащих на зов боевого свистка Ай.

— Я всегда задавалась вопросом… как цветочная лодка может быть эдакой Швейцарией? Нейтральным местом, где пересекаются сильные мира сего и все — соблюдают правила? Ни у кого даже не возникает мысли ограбить «Орхидею» и присвоить все ее богатства, забрать всех ее девочек, да тут одного красного дерева на тысячи лянов серебром. Понятно, что у вас должно быть достаточно военной силы и мощи… — говорит она, убирая голову чуть в сторону, а на том месте, где ее голова была только что — со свистом проносится тяжелая, окованная железом дубина, больше похожая на оглоблю от телеги. Она делает шаг вперед и в сторону, направляя движения второго здоровяка с его дубиной, прикосновением посоха — отправляя его в полет за борт. Шаг, еще шаг… она отбивает в сторону удар, припадая на колено — делает выпад открытой ладонью и второй здоровяк — летит в деревянную надстройку, снося все и всех на своем пути.

— Закон сохранения энергии и материи здесь не работает. Масса и инерция тоже не имеют значения, если ты знаешь, что ничто не истинно в этом мире. — говорит она, так, словно находится в комнате со школярами, объясняя исторические тексты, а не стоит на деревянной палубе, окруженная вооруженными бойцами из Багровых Ястребов. В легких и тяжелых доспехах, вооруженные пиками, мечами и секирами, все как один — с красным иероглифом «Сокол» на груди. Наступает тишина. Слышно, как взывает о помощи здоровяк, которого она выбросила за борт.

— Например — с моим весом и физической силой я бы никогда не смогла отбросить эту тушу и проломить им стенку надстройки. — продолжает говорить она ровным голосом: — разве это не вызывает у вас вопросов? Если бы мир работал так, как он должен работать… но нет. Никто не задает вопросов, у вас же есть магия. Как удобно… если что не знаешь, то это магия. Неет, я считаю этот мир тупиком. Мертвым отростком. Ложным ответом. Вы — не развиваетесь. Не изобретаете телефон, не открываете электричество, не строите железные дороги. У вас есть магия и этого вам достаточно. И когда в этот мир нагрянут Губители, то вместо развитой цивилизации они найдут кучку полоумных идиотов, верящих в абракадабру и фокус-покус, а еще чего подобного примете их за своих богов и начнете им поклонятся…

— Аааа! — кричит стоящий впереди Багровый и бросается в атаку, взмахнув боевой секирой. Она — ударяет ладошкой в плоскость секиры, перенаправляя ее в сторону и торцом посоха — поддевает ему лодыжку, заставляя полететь кувырком.

— Вы все — тупиковая ветвь эволюции. — говорит она, двигаясь легко и изящно, крутясь посреди ударов, взмахов и выпадов и каждое ее движение — безупречно, с каждым поворотом корпуса, шагом или взмахом руки — она отправляет очередного воина на деревянный настил. Кто-то хватается за грудь, не в силах вздохнуть после короткого тычка навершием посоха в солнечное сплетение на вдохе, кто-то лежит без сознания, неловко ударившись при падении, кто-то барахтается за бортом, торопясь стянуть тяжелые доспехи, пока они не потянули ко дну…

— Вы слишком привыкли к магии… особенно в Поднебесной. В Европе уже мушкеты есть! Казнозарядные орудия! Толедская сталь! И самое главное — они пытаются докопаться до истоков магии, пытаются ее постичь, даже не смотря на костры инквизиции! А вы? Сидите на жопе и оправдываете свое ничегонеделание заветами предков! — она отбрасывает рослого Багрового ударом раскрытой ладони в грудь и тут же — выбрасывает ногу, отправляя другого в полет.

— И ведь это вы первые изобрели порох! Компас! Технологию производства бумаги! Ракеты! Фарфор! Шелк в конце концов… но почему-то выбрали изоляцию и стагнацию, варитесь в своем супе пятый век подряд! Еще и Великий Купол над страной подняли, чтобы никто вашу веру в традиции предков не поколебал! — продолжая говорить — она двигается, снося с ног всех, кто попадается ей навстречу. Удар, толчок, подножка, еще один толчок и… все. Воины с красные иероглифом «Сокол» на груди кончились. Она выпрямляется и откидывает выбившиеся из прически волосы со своего лица.

— Итак. — говорит она: — мне в общем уже все равно. Вы — эволюционный мусор, ошибка в расчетах. Вас не должно быть. Вы мешаете плану Богини… как не странно ее так называть. Впрочем, она считает, что пусть цветут сотни цветов и чем больше вселенных и параллельных миров — тем больше вероятность найти верный ответ на этот самый главный вопрос жизни, вселенной и всего такого. Но на мой скромный взгляд изнутри вашего мирка — никакого ответа здесь не найдется. Потому что вы выбираете верность традициям и слепо следуете тому, что написано в манускриптах, даже не пытаясь задаться вопросом — а почему у вас так заведено?

— Кто ты такая, чтобы называть моих людей мусором? — девушка с серебряными волосами вынимает из ножен прямой обоюдоострый меч.

— О, я не о твоих людях. Я обо всех людях. — пожимает плечами Сяо Тай: — и вообще об вашем замшелом мире. О мире в котором не изобретут паровой двигатель, потому что можно усилить тело Ци, где не будет аэроплана, потому что можно летать на мече, где останется кастовая система разделения на аристократов и плебеев, магов и простолюдинов… лично я считаю что добавление магии в этот мир было ошибкой. И… — она отбивает в сторону стремительный выпад! То есть это девушке с серебряными волосами наверняка казалось, что она сделала этот выпад стремительно, но она просто отводит острие меча в сторону двумя пальцами. Последующий, рубящий взмах — направляет вниз, вдоль тела, прикоснувшись ладонью к плоскости лезвия.

— Не сильно-то и вежливо нападать вот так внезапно. — говорит она: — впрочем, если тебе так хочется… давай потанцуем.

* * *

Интерлюдия Ай, Первая из Багровых

Она смерила свою противницу взглядом. Проклятая выскочка, пиратская подстилка, эта Сяо Тай — отбивала все ее удары! Даже самые быстрые и коварные, с перенаправлением траектории и обманными финтами! Эта наглая тварь просто стояла на палубе, не потрудившись стронутся с места даже на один цунь! Такое впечатление, что она фехтует с каменной стеной!

— Что же… — говорит Ай, отступая назад и опуская меч острием вниз: — похоже что ты кое-чего достигла в деле защиты своего бренного тела. Но что же ты не атакуешь? Не научили?

— Атаковать тебя? — выскочка пренебрежительно пожала плечами: — зачем? Все что мне нужно на этом плавучем борделе — это две вещи. Первая — встретиться с мадам Фу и вторая — поговорить с наложницей лейтенанта Фудзина по имени Черный Март.

— Тогда у меня для тебя плохие новости, самозванка! — выплевывает слова Ай: — мадам Фу вместе с новым товаром отбыла в столицу и будет только через месяц! А пока тебе придется иметь дело со мной!

— Вот черт. — расстраивается самозванка: — ладно, тогда действительно нельзя время терять, я думала что она на шум выйдет.

— Поняла, что опростоволосилась? Вот и отлично! Начинай драться по-настоящему! — выкрикивает Ай и поднимает свой меч. Дзинь! — звучит высокая нота и ее меч трепещет рукоятью, глубоко вонзившись в деревянный настил палубы, а в правой руке отдает пульсирующая боль. Она выбила меч из ее руки! Но как⁈

Ай не теряет время на раздумья, она — сворачивается в тугой узел Стиля Змеи, сворачивается, накапливая энергию Ци в своих меридианах. Нехороший сюрприз ждет самозванку, сюрприз, который заключается в том, что Ай — никогда и не была мастером боя на мечах, ее истинное оружие — гибкая пика!

Одним стремительным движением она — раскрывается, толчком расправляя меридианы и посылая волну Ци, направляя острый наконечник гибкой пики в цель! Не глядя — вырывает его назад и снова — пинком ноги, усиленной Ци — отправляет обратно! И еще! И еще! Стремительный каскад приемов, она вертится на месте как юла, словно кобра — выбрасывая ядовитое жало!

Наконец — она замирает, подняв правую руку с наконечником пики — над головой и держа кольца цепочки — в левой. Тяжело дышит, все же эта серия требует полной концентрации энергии Ци и отточенных движений… но зато — ни одна броня на свете не выдержит такой атаки! И не одной — каскада атак! Двенадцать Ударов Ядовитым Жалом! Удары, которые всегда попадают в цель, достаточно лишь отмерить дистанцию и исполнить все верно… так что все что ей сейчас остается — это повернуться к поверженной самозванке, ведь в конце каскада приемов — она замирает находясь к своей цели спиной… однако это не имеет значения, потому что сейчас она должна услышать глухой «тум» — мягкий звук падения тела на деревянный настил палубы…

— Вот об этом я и говорю. — слышится ровный и бесстрастный голос и Ай, вздрогнув всем телом — оборачивается. И видит невредимую самозванку! На ней даже царапины нет!

— Но… как? — голос у нее садится, и она едва выталкивает слова через непослушное горло: — как⁈ Ты… это же Двенадцать Ударов Ядовитым Жалом!

— Видишь? Ты слишком зациклена на традициях. А ведь можно продолжать усовершенствовать технику. Это же каскад приемов, основанный на течении своей Ци и ее естественном ритме, верно? Ты посылаешь импульс сперва через конечности, а потом — через цепь, в результате наконечник твоей пики развивает невероятную силу, а чужая Ци, попадая в тело — нарушает ток энергии Ци в организме жертвы. Вот и получаются Двенадцать Ударов, вот потому-то они — Ядовитые. Даже если жертва выживает, ну там доспехи или силовой щит — ее система Ци разбалансирована, и она уже не в состоянии сопротивляться. Интересный прием. Вот только… его же не ты изобрела, верно?

— Но… — Ай качнулась на месте и застыла, потрясенная. Самозванка опознала ее технику? Нет, не просто опознала, а дала характеристику так, словно сама обучалась ей, но это же тайная семейная техника!

— Но тебе даже в голову не приходило, что цепь тебе не нужна, она проводит твою энергию, это да, но она же ограничивает твою технику. Вот смотри… — эта самозванка поднимает палец и в воздух взлетают несколько коротких дротиков с ее пояса: — я даже название могу придумать. Скажем… «Дом Летающих Кинжалов»! — и серебристые рыбки дротиков мелькнули в воздухе.

Ай — замерла на месте, задержав дыхание, потому что острые наконечники тут же обозначили несколько ударов на ее теле, описали вокруг пологую кривую и вернулись обратно, повиснув в воздухе над головой самозванки и пиратки.

— Но и дротики не нужны. Зачем? — пожимает плечами та: — если можно воздействовать напрямую на объект. Скажем… — она прищуривается и Ай — вскрикивает от боли, отбрасывает в сторону наконечник гибкой пики, который внезапно раскалился докрасна. Упав на палубу он — разлетается в куски, словно сделан из хрупкого фарфора, а не лучшей оружейной стали.

— Тц! — она прижимает пострадавшую руку к груди, но не желая сдаваться: — кто ты такая, чудовище? И почему у тебя такие силы? Ты — демон из Преисподней⁈

— Госпожа Тай на самом деле аватара Темной Госпожи Кали, предвестницы Кали-Юги. — вступает в разговор, одетый в одежду клановых цветов человек, который держит в руках какую-то тетрадку: — тебе выпала честь пасть от ее руки.

— Я… я не признаю тебя и твою силу! — гордо выпрямляется Ай, отставив в сторону правую руку. С таким ожогом она не сможет сражаться в полную силу, и даже если бы могла… она не дурочка и понимает, что эта самозванка — на самом деле очень сильна. То, что она показала — выходит за границы человеческих возможностей. Эта Сяо Тай и в самом деле божественная аватара вроде Ханумана? В этом случае она — обречена.

Левой рукой Ай развязывает шелковый пояс и наматывает его на кулак. В пояс вшит груз, если взмахнуть им вот так… получится импровизированный кистень. Смешно считать, что можно остановить аватару Божественной Сущности кистенем, но у нее нет выбора. В отсутствие мадам. Фу она, Первая из Багровых — является ответственной за «Цветующую Орхидею» и защитить имущество мадам Фу — это ее долг. В конце концов она — не пиратка и не наемница и не продается за деньги. Ей просто не повезло с противником.

— Вот как? — самозванка и аватара Божественной Сущности бросила взгляд на ее импровизированное оружие и наклонила голову набок, с любопытством разглядывая ее с головы до ног: — решила все-таки драться? Даже после того, как я показала разницу в уровне? Что же… я уважаю твой выбор, девушка с серебряными волосами, младшая Ай. Видимо придется отнестись к тебе со всей серьёзностью и уважением. — и аватара Госпожи Кали — впервые за все это время — обнажила свой клинок.

— И пройдя долиной смертной тени — не убоюсь я зла, потому что она будет со мной… — говорит аватара Госпожи Кали и Ай вдруг понимает что сейчас — умрет. Что ничто на свете не может предотвратить падение этого клинка, воздетого к небу и что когда он — падет, то ее, Ай — больше не будет. Уже никогда не будет. Она стиснула зубы и закрыла глаза, проклиная предательскую слабость в коленях…

— Нет! Пожалуйста — нет! Госпожа Тай! Старшая Тай! — раздается крик, а она — все еще чувствует себя живой… открыв глаза она обнаруживает своего брата, Юй — стоящего перед ней, раскинув руки в стороны.

— Госпожа Тай, пожалуйста не надо! Ай — это моя сестра, если она погибнет… лучше убейте меня! — выпаливает он и Ай качает головой.

— Глупый брат. — выдавливает она из себя: — это же аватара Кали. Ты что не слышал? Она призвана в наш мир судить нас за грехи наши. Мы взвешены, измерены и признаны легкими. Она та, кто уничтожит народы и страны, что ей двое родственников? Отойди в сторону и живи дальше… пора бы тебе оторваться от моей юбки.

— Госпожа Кали! Пожалуйста! Возьмите мою жизнь! — ее брат падает на колени и склоняет свою голову. Ай — молча смотрит на него. Она уже переступила порог смерти и смирилась с тем, что произойдет, воин должен принимать свою смерть как должное, но ее брат… она вздохнула. Он никогда не был особо смелым, всегда боялся боли и конфликтов, но сейчас — встал перед неминуемой смертью, защищая ее. А ведь она относилась к нему как к младшему.

Непослушными руками Ай — сняла с пояса пайцзу с надписью «Первая среди Багровых» и с поклоном протянула ее на вытянутых вперед руках.

— … извините, госпожа Тай. Эта ничтожная Ай действительно по ошибке нацепила принадлежащую вам пайцзу. — говорит она: — возьмите ее пожалуйста. Надеюсь, что вы не затаите обиды на эту ничтожную. В отсутствие мадам Фу вы — являетесь самой главной и все на этом корабле обязаны подчиниться вам.

— … вот как. — та, которую Ай считала самозванкой — убирает клинок в ножны и принимает золотую пластинку в свои руки: — знаешь, наверное я тоже должна попросить прощения. В этом мире есть такие люди, как твой брат. Или мой Кайсеки. Мастер Ло Сы. Женщины семьи Су. Мальчик Жиминь, последний мужчина из рода Су… так что я была неправа. Пока в этом мире есть такие люди — для него есть надежда. Пожалуй я немного погожу с геноцидом… хотя тут многое нужно исправить.

— Как скажете, госпожа Тай. — Ай склоняется в поклоне и дергает своего брата за рукав: — а ну вставай, чего разлегся! Новая хозяйка в доме!

— Ну… я не буду мешать вам… наводить порядок. — госпожа Тай, Первая среди Багровых — красноречивым взглядом окинула палубу с лежащими там и тут телами и Ай только сейчас поняла, что среди стонущих и копошащихся на деревянном настиле — нет мертвых. Даже бултыхающихся за бортом и тех уже выловили.

— У этой ничтожной будет смиренная просьба. — говорит она в спину удаляющейся госпожи и спина — твердеет. Госпожа — оборачивается.

— Ну? Чего тебе? — спрашивает она.

— Как у вас… это получается? У вас даже дыхание не сбилось…

— Дыхание? Ах да. — на губах у госпожи Тай играет печальная улыбка: — законы этого мира всего лишь иллюзия, моя младшая Ай. Я даже воздухом тут не дышу.

Эпилог

ЭПИЛОГ

Она молча сидела на мягкой подушке и смотрела на чашку чая, которую поставила перед ней госпожа Черный Март. В уютных покоях госпожи Черный Март царила легкая полутьма. На столике перед ней — стоял небольшой чайник и несколько тарелочек с закусками и сладостями. Тут были и ломтики яблок в карамели и кунжутные шарики и молочная пенка, столь любимая кочевыми народами, были медовые соты и яркие конфеты из нуги и фигурные леденцы из тростникового сахара, небольшие булочки с начинкой из коричневых бобов. Но чашка стояла только одна — перед ней. Несмотря на настояния, госпожа Черный Март не стала наливать чаю себе.

Сяо Тай облизнула губы. Молчание было угнетающим. Я была в своем праве, подумала она, я была в своем праве, он предал меня, ударил в спину, издевался и продал как вещь, вырезал свое поганое имя у меня на теле. Я могла бы убить его мучительной смертью, содрать кожу и повесить на рее чтобы чайки выклевали ему глаза, но я всего лишь облегчила ему переход в другой мир. Простой удар кинжалом в сердце, это можно считать милостью. И потом, смерти все равно нет, есть симуляция жизни… цикл перерождений. Может в следующей жизни он не будет таким говнюком? Предатель, змееустый подлец, садист и сволочь… она все сделала правильно!

Вот только почему ей так трудно встречаться глазами с его матерью? Если она — все сделала правильно? Она сглатывает.

— Он… страдал? — в тишине слышится тихий вопрос и Сяо Тай — мотает головой. Нет, он не страдал. Один удар кинжалом в сердце. А до этого ваш сын всю дорогу чувствовал себя просто прекрасно. Измывался надо мной. Избивал Кайсеки. Вывесил его на веревках за борт, подрезав сухожилия, на поживу акулам. Вбил в мое тело бамбуковые гвозди, сорвал одежду и бросил в железную клетку под палящие лучи солнца. Словом чувствовал себя просто великолепно. Но вслух она этого не говорит.

— Нет. — говорит она вслух: — все произошло… очень быстро.

— Он был… очень увлекающимся мальчиком. — тихо говорит госпожа Черный Март: — поклялся мне что вернет меня в Столицу. Что снова сделает нашу семью входящей в список Ста Родов, впишет наши имена… я говорила ему что мне ничего из этого не нужно. Что мне достаточно видеть, что он жив и здоров, что у него все в порядке. Но ему самому было этого недостаточно.

Госпожа Черный Март замолкает и в воздухе повисает тишина. Кажется, что ее можно резать ножом. Кажется, что если сейчас уронить булавку — то раздастся грохот. Сяо Тай сглатывает. Склоняет голову.

— «Цветущая Орхидея» отныне под моей властью. — говорит она: — в конце концов это все же корабль, так что мы отправляемся в Столицу. У меня там дела, а мадам Фу сама нас найдет… теперь, когда «Орхидея» у меня в руках. Ваш контракт с мадам Фу выкуплен и аннулирован мною. Отныне вы — свободны. Господин лейтенант Фудзин… он велел передать вам его сбережения. В этом сундуке около двенадцати тысяч лянов серебра, вам хватит на покупку дома и безбедную жизнь, будь то в Столице или в провинции.

— Указом Императора мне запрещено жить где-либо, кроме борделя. — тихо напоминает госпожа Черный Март: — так что я не смогу воспользоваться вашей добротой.

— Вы сами вольны выбирать вашу судьбу. Хотите жить на «Орхидее» — вас никто не прогонит. А что до Императора и его указов… наверное скоро в Поднебесной снова сменится династия. Так что плевать на его указы. Отдыхайте, госпожа. — Сяо Тай встает и еще раз кланяется. Колеблется, потом — тянется к поясу и достает оттуда обоюдоострый кинжал в ножнах из слоновой кости. Молча кладет его на край столика.

— Это… его кинжал. — говорит она. Еще раз кланяется и выходит. На сердце тяжело. Снаружи ее поджидает сереброволосая Ай с серебряной же пайцзой на которой выбиты иероглифы «Вторая после Богини». Она коротко кивает, приветствуя ее.

— Госпожа Тай. — говорит сереброволосая: — священник очнулся. Зовет вас. Говорит, что ему нельзя в Столицу.

— А кому сейчас легко? — невпопад отвечает Тай: — а ты чего такая… багровая?

— Дыхание задерживаю. — признается эта сереброволосая Ай и Сяо Тай только головой качает.

КОНЕЦ 6-й КНИГИ

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сяо Тай 6: Путь Мечника

Content

Сяо Тай 6: Путь Мечника

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Nota bene