Сергей Пузырев

Лесной царь

Я долго пялился в свое темноокое отражение на глади экрана телефона, пока вновь не прослушал оставленное сообщение. В который раз? Знаю же его наизусть, но прекратить не могу.

«Хэй! Твой телефон недоступен. Надеюсь, сообщение до тебя дойдет. Я снова сбежал. Прости, что доставляю тебе проблемы, – голос брата звучит невесело. Его дыхание сбито. Он говорит медленно и делает долгие паузы. – Наверное, это потому, что я знаю – ты злиться не будешь. В отличие от мамы. Утром ей все равно позвонят из клиники, но, прошу, сам не говори ей. Вик, – брат сделал нервный глубокий вздох, словно подавлял слезы, – он нашел меня. Снова нашел меня. Поверь мне. Я не сумасшедший! – еще одна пауза. Голос брата наполняется безразличием. – Я так больше не могу. Таблетки перестали помогать. Я боюсь, но у меня есть план. Мне нужна твоя помощь. Я буду в бабушкином доме, в Ольховске. Приезжай, пожалуйста».

С момента отправки сообщения прошло больше недели, а тело брата нашли лишь пару дней назад в лесу, окружавшем тот самый Ольховск со всех сторон.

– Ты снова слушал то сообщение?

Элла, моя девушка, словно нимфа, неожиданно возникла передо мной с кружкой горячего травяного чая.

– Не могу поверить, что его больше нет, – я отложил телефон, принимая ее подношение.

– Я так и не разобралась с вашей системой отопления. Поэтому придется согреваться чаем, – Элла заняла место рядом со мной, окутав меня и пространство вокруг своими белокурыми волосами.

Только сейчас я заметил, что в доме действительно холодно. Все-таки, октябрь на дворе.

– Прости. Этим должен был заняться я, как только мы приехали.

– Ничего. Мне и так хорошо. Главное, что ты рядом, – свободной рукой она сжала мою руку, передавая через касание частицы своего тепла.

И чтобы я без нее делал?

Например, спас брата.

От этой мысли по спине пробежали мурашки. Или дело в сквозняке? Дом-то старый.

На самом деле, в последнее время все мысли только об этом. Что было бы, прослушай я сообщение сразу?

Тот вечер я провел с Эллой. Мы встретились случайно, на вечеринке общих знакомых, но сразу же решили продолжить общение наедине. Наверное, это и есть любовь с первого взгляда. Весь мир тогда казался мне темным пятном, и только Элла излучала свет. Я был очарован ею и поглощен настолько, что отключил свой телефон. Разве могло быть что-то важнее, чем она и ее присутствие рядом. Так решил я тогда, а теперь корю себя за это.

Боже, да что со мной не так!? Чтобы изменилось, ответь я на звонок или прослушай сообщение в ту же секунду? Ничего. Арт, даже сидя на таблетках умудрялся, иметь железную волю. Я не смог бы найти нужных слов и переубедить его. Он был намерен поехать в Ольховск, и сам дьявол не в силах был помешать ему.

– Наверное, меня это не касается, но… – голос Эллы звучал мягко и наполнял меня жизнью. Хорошо, что она не знает моих мыслей. – Хотя нет, забудь. Это действительно не мое дело.

– О чем ты? Спрашивай, не бойся. У меня нет от тебя секретов.

– Кто тот человек, о котором говорил твой брат? Тот, кто его нашел? Вы знаете, о ком шла речь? – Элла сцепила кисти в замок. Ее лицо сделалось напряженным. – Я хочу сказать, что если это он причастен к смерти Артура?

Я с удивлением посмотрел на нее. Она совсем не знает мою семью и так переживает! Не думал, что смогу полюбить ее еще больше.

– Нет, не причастен.

– Отчего такая уверенность?

Стоит ли нагружать ее нашей семейной драмой, в которой смешались смерть и безумие?

– Арт говорил не о человеке. Во всяком случае, не о реальном.

Глаза Эллы округлились. Кажется, до нее дошло, в какой клинике брат находился на лечении. Я прежде этого не говорил.

– Мой брат был болен. Психически. Ему казалось, что его преследует Лесной царь. Слышала о таком?

– Не думаю, – Элла сморщила лоб в напряжении.

Конечно. Лишь когда тень сверхъестественного существа довлеет над твоей семьей, ты захочешь узнать о нем как можно больше.

– У Гёте есть баллада. В ней он описывает смерть ребенка от рук некого всемогущего духа.

– Лесного царя.

– Ага.

– Почему твой брат думал, что его преследовал именно он?

– Ну… Не знаю. Наверное, просто решил, что это должен быть кто-то вроде него.

Я не люблю ложь, но и правду рассказать не могу.

Артур не родился таким. Я старше и помню его прежним. Это мама захотела забыть, но не я.

С тех пор минуло двадцать лет. Наша бабушка долго и серьезно болела, поэтому все члены большой семьи собрались в ее доме, в Ольховске, чтобы провести с ней последние мгновения увядающей старческой жизни. И мы в том числе. Осень в тот год выдалась дождливой, холодной и ветреной. Никто не удивился, когда начали простывать дети, постоянно играющие в лужах на улице. Наши двоюродные сестры только сморгали носами, а вот я и Артур простудились знатно. И, если мой организм держался, то у брата начался жар. В отделении скорой помощи не брали трубку, и отец вызвался сам отвезти сына в больницу. Когда к полуночи они так и не вернулись, озабоченные родственники выдвинулись на их поиски. Тело отца обнаружили на обочине объездной дороги рядом с его мотоциклом. Молодой мужчина умер от остановки сердца, не доехав до больницы совсем чуть-чуть. Почему он выбрал длинный объездной путь через лес, осталось загадкой. Арта нашли позже, в нескольких десятках метров от того места. Напуганный и ослабленный болезнью мальчик, прятался в зарослях ежевики. Когда маме, наконец, удалось достать его, исцарапав при этом лицо и руки, брат потерял сознание. Но в болезненном бреду, тогда впервые с его уст сорвалось имя – Лесной царь.

Элла положила свою голову мне на плечо.

– Становится жутко от таких совпадений, – произнесла она в полголоса.

Я напрягся. О чем она?

– Сначала твой брат уверяет, что его преследует Лесной царь, а потом его находят мертвым в лесу, – тут же пояснила Эл. – Словно зловещая насмешка судьбы. Тебе так не кажется?

Лицо предательски окаменело. Я стараюсь его расслабить.

– Уверен, этому есть логическое объяснение.

Правда в том, что обстоятельства смерти, как и причина, до конца не ясны. Местный судмедэксперт ломает над этим голову. Я еще не видел, но меня предупредили, что тело сильно обезображено. Этот факт, судя по всему, и создает дополнительные проблемы. Как и место обнаружения тела. Артура нашли в ольшанике, в стороне от дороги, что примерно в километре от городской черты. Как он там оказался? В полиции считают, что туда его могли утащить дикие звери (они же поработали над телом). Говорят, в округе развелось много волков. До сих пор неизвестно, как Арт добирался до Ольховска. Возможно, его кто-то подвез. Но опрос местных не принес пока результатов. Ольховск – маленький городишко. Приезжих тут замечают сразу, но брата никто не видел.

– Ты не притронулся к чаю, – Элла уставилась на кружку в моих руках.

– И, правда. Задумался и забыл о нем.

– Теперь он остыл, – в ее голосе послышался упрек.

– Знаешь, что? Ты права. В доме действительно зябко, – я поднялся с дивана. – Пойду проверю бойлер.

– Угу, – ответила моя девушка, не соизволив даже взглянуть на меня.

Я вышел на кухню, вылил остывший чай в раковину, и спустился в подвал. Деревянная лестница протяжно заскрипела под моим весом. Внизу ожидаемо темно. Проникающий в узкие окна под потолком слабый уличный свет рассеивался, оставляя после себя лишь облако белесой пыли да пугающие изогнутые тени на стенах. Куча ненужного хлама, собираемого здесь годами, уменьшила площадь подвала вдвое и создала потаенные углубления, заглядывать в которые не было никакого желания.

Без света неуютно, поэтому, нащупав на стене рубильник, не думая, опустил его. Подвешенная к потолку, старая лампа накаливания лениво заморгала, вызвав своим свечением недовольный мышиный писк в дальнем углу. Что ж, их можно понять. Долгие годы, этот дом служил им пристанищем, а теперь в него вторгся незваный гость. Неожиданно, на радость мышам, лампочка моргнула в последний раз и погасла. Хотя, почему неожиданно? Дом давно лишился хозяина. Чего-то такого следовало ожидать.

Достав из кармана телефон, я включил фонарик и направился к старому немецкому бойлеру. Кажется, он – подарок бабушке от ее давней подруги, выселенной после войны в Германию. В отличие от нее бабушка, не желавшая покидать родительский дом, нашла лазейку – вышла замуж за советского переселенца и осталась в Ольховске.

На улице стемнело, поднявшийся ветер наполнял подвал унылыми завываниями, а мутные стекла задребезжали ему в такт в рассохшихся деревянных рамах. Я запустил бойлер, и тот, издав звуки похожие на кашель, присоединился к какофонии, глухо загудев. Скоро дом наполнится теплом.

Я развернулся, чтобы уйти, когда заметил движение в окне. Лишь на мгновение, но что-то перекрыло поступающий с него свет. Или кто-то. От испуга меня передернуло, и я замешкался, а, когда отключил фонарик на телефоне, за окном никого не было. И чего я так испугался? Должно быть, мне просто показалось. Возможно, это была соседская кошка, пришедшая на писк мышей. Или те самые дикие волки. Но никак не… Пришлось сделать глубокий вздох, чтобы отогнать глупые мысли.

Все надеялись, что в силу возраста Артур быстро забудет пережитый стресс, забудет о Лесном царе. Но он не забывал. Лесной царь не отпускал его: он приходил во снах и прятался в тенях. Так уверял нас Арт. Мама терпела сколько могла, а потом сдалась. Ей тоже приходилось нелегко. Потеряв мужа, она осталась одна с двумя детьми, один из которых оказался болен. От меня требовали сделать выбор, и я его сделал.

Ночь была неспокойной. Возможно из-за того, что дом не был готов к приему гостей. За прошедшие года он осел и слегка покосился, в окнах образовались щели, в стенах мыши погрызли ходы, а полы то и дело скрипели сами по себе. Все из-за того, что после смерти бабушки и отца не нашлось никого способного приглядеть за домом. Мои тети, сестры отца, и их семьи жили далеко и не могли часто наведываться в родовое гнездо, а мы просто не хотели. Лишь в последние годы мама поддалась моде на загородные дома и стала гостить здесь чаще прежних десяти ночей в год. Правда, пока лучше не стало.

Мы решили не подниматься наверх и легли в гостиной. Элла уснула сразу, а вот мне не спалось. Лежа с закрытыми глазами, я слушал, как за окном завывал ветер, ветки деревьев стучали по шиферной крыше, а батареи, наполненные теплом, тихо постукивали. Измученному мне удалось заснуть около часа ночи, но и в царстве Морфея не удалось обрести покоя. Необъяснимая тревога проникла в мой сон, отравила его и превратила в кошмар.

Я был в лесу – темном, сыром и гнилом, где голые ветви деревьев склонялись до самой земли и цепляли собой покрывало стелющегося тумана. Я убегал от бесформенных теней, змеями, извивавшимися меж стволами деревьев и камней в форме черепов. Но в какую бы сторону не несли меня ноги, я всегда возвращался в одно и то же место – под сень высокого раскидистого дерева, истекающего кровью. Бардовая и густая, мерцающая неоновым свечением она стекала по коре, капала с веток и собиралась у оголенных корней, создавая темные лужи. Шепящие тени приближались и постепенно теснили меня ближе к дереву. Под ногами стало зыбко. Туман замкнулся в кольцо. Отступая, я запнулся о торчащую корягу и упал, угодив рукой в лужу крови. Что-то цепкое и холодное тут же схватило меня. Я вздрогнул и обернулся. С той стороны на меня смотрело изможденное болезнью лицо бабушки Греты. Иссохшие губы слегка приоткрылись, дрогнули.

– Schau![1] – прохрипела моя родственница, и я провалился вниз вслед за ней.

Сон изменился. Все тот же лес, все та же ночь, но тихая и теплая. Туман исчез и тени тоже. Впереди запрыгали огни фонарей, и я пошел на их свет. Вскоре послышались голоса, а после из-за деревьев показались их обладательницы. Группа женщин, состоящая из пожилых, молодых и совсем юных девочек, стояла, взявшись за руки у раскидистой ольхи, чьи ветви украшали повязанные на них разноцветные ленточки. Голоса разносились напевно, но невпопад и на немецком. Я подошел поближе, постарался прислушаться, но разобрал лишь «Der Erlkönig». А потом дерево вспыхнуло, и я проснулся.

Часы показывали пол седьмого утра. Элла, свернувшись калачиком предавалась мирному сну. Мне же уснуть больше не удалось.

Ближе к десяти, как и было оговорено заранее, я подьехал в морг на опознание тела брата.

Осенью Ольховск мрачен. Солнце в это время года редкость: еще с сентября небо заволакивают тонкие облака, которые ближе к зиме превращаются в серые массивные тучи. Не добавляет красок и густой туман, поднимающийся из окружающих город ольшаников. Собственно, в честь них старый немецкий городок Erleheiligerort, чудом переживший войну почти без разрушений, и получил свое второе имя.

Городская больница представляла собой комплекс из трех зданий, построенных из красного кирпича в готическом стиле. Безусловной доминантой в ансамбле служил г-образный главный корпус – трехэтажное здание с башней, увенчанной шпилем. Места на узкой парковке не нашлось, поэтому мне пришлось оставить машину в квартале от нее и пойти пешком. С сожалением заметил, что раньше на улицах было куда оживленнее. А теперь за всю дорогу только пара кошек перебежала мне дорогу. Ладно хоть не черных.

У входа в морг меня дожидался следователь – невысокий и щуплый мужчина средних лет непримечательной внешности. Заметив меня, он оживился и в знак приветствия протянул свою руку.

– Должно быть, Вы – Виктор? Абрамов? Старший следователь Волошин Алексей Васильевич. Это я звонил Вам. Очень приятно.

– Да, и мне, – ответил я и протянул свою руку в ответ.

– Что ж, не будем терять времени зря. Чем раньше начнем, как говорится…

Волошин нервно поморщился, словно не мне, а ему предстояло опознать в изуродованном теле своего брата, кивнул головой и нырнул в открытые двери патологоанатомического отделения.

Это оказалось труднее, чем я себе представлял. Когда сотрудница морга отдернула белую простыню, скрывающую лицо брата, я невольно вздрогнул. Ведь лица, как такого не было. Только часть. Напрочь отсутствовал нос, губы и уши. Вместо правой щеки – дыра. Из нас двоих только брат унаследовал черты отца и теперь от них ничего не осталось. Практически. Когда-то это сходство так раздражало меня. Казалось несправедливым.

Каким же я был глупцом.

– Это Ваш брат? – голос Волошина звучал как будто из далека.

– Да, это он, – скорбно ответил я, подавляя подступающий к горлу ком.

Следователь кивнул сотруднице морга и та, задвинула тело Артура в морозильную камеру, предварительно накрыв его.

– Вы установили причину смерти?

Я перевел взгляд с одного на другую и заметил, как те переглянулись. Взгляд женщины при этом, как мне показалось, выражал озабоченность.

– Дикие животные постарались, конечно, – Волошин вышел вперед, – но сделали это уже после его смерти. Признаков насильственной смерти нет. Так что это не убийство. Токсикологическая экспертиза тоже же не выявила посторонних веществ в крови Вашего брата.

– Тогда от чего он умер?

– От страха, – подала голос женщина и получила в ответ недовольный взгляд Волошина.

– У него остановилось сердце. Так считает судмедэксперт.

– Мне кажется, они не заинтересованы расследовать смерть Арта, – раздосадовано заявил я матери чуть позже в телефонном звонке, когда ехал домой.

– Уверена, они делают все, что в их силах, – ответила она спокойно, что меня разозлило еще больше.

– Они считают, что у него остановилось сердце!

– А ты считаешь иначе? – голос прозвучал натянуто.

Ее вопрос несколько охладил меня.

– Я не знаю.

Мама тяжело вздохнула.

– Твой отец умер от остановки сердца. Возможно, это что-то семейное. Понимаю, ты расстроен, но не принимай все близко к сердцу. – Так она хотела сказать «не сходи с ума». Страх того, что и второй сын погрузится в пучину безумия, медленно, но верно стачивает ее изнутри. – Позволь сотрудникам полиции выполнять свою работу. Когда они отдадут нам тело?

– Да хоть сейчас, – я шмыгнул носом. – Следователь закрывает дело. У них нет причин держать Арта у себя. Когда ты приедешь?

В трубке повисло молчание.

– Не знаю, – в голосе слышалось сомнение.

– Ты предлагаешь заниматься похоронами мне?

– Конечно, нет!

Она оскорбилась, но я знаю, что ей бы этого хотелось. Любовь к Артуру давно иссякла, а он сам и его проблемы стали ее тяготить. Если смерть отца принесла горе, то смерть сына – облегчение.

– Я приеду, как смогу. В последнее время много работы, – дополняет она, но я теряю интерес к разговору, да и к дому подъехал. – Постараюсь уладить дела и приехать завтра вечером.

– Хорошо. Звони, если что. Пока.

– Пока.

Я отключил телефон, вышел из машины и направился к дому. Металлическая калитка протяжно заскрипела в знак приветствия. Отметил себе, что стоит смазать петли. Сделать хоть что-нибудь для этого места. Наверное, дело в настроении, но только сейчас обратил внимание на то, как сильно разросся дикий виноград, словно паутиной укутавший все деревья и кустарники. От некогда цветущего, просторного и уютного сада не осталось и следа. Немецкие предки не одобрили бы.

Уже подойдя к входной двери, вспомнил об увиденном в подвале. Стало интересно, поэтому прошелся вдоль дома и свернул за угол. Дойдя до окон, присел на корточки. Высокая трава немного примята и развалена. Но говорит ли это о чем-нибудь? Только о том, что наступила осень и такое состояние для травы вряд ли примечательно. Все-таки это была кошка. Кажется, вчера я видел одну на соседнем участке.

Я выпрямился как раз тогда, когда стае воронов, живущих в зарослях винограда, приспичило куда-то лететь. Каркая, под звонкие хлопки собственных крыльев они скопом вылетели из укрытия, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Я машинально обернулся и застыл на месте. Дыхание перехватило, а по телу пробежали мурашки. Там, за сиреневым кустом и занавесом из виноградных лоз кто-то был. Человек. Судя по фигуре – мужчина. Прошло несколько секунд (хотя мне показалось, что вечность) прежде, чем я решил что-то делать. За это время незнакомец не покинул своего укрытия. Не знаю даже, шевелился ли он.

– Эй! – крикнул я, поскольку не придумал ничего лучше, но ответа не последовало.

Сделал шаг в его сторону, а потом еще один. Сердце в груди стучало, как отбойный молоток. В голове, обезумев, замельтешили мысли. Смерть брата, фигура в окне, странный сон и опознание – слишком многое разом навалилось на мою психику.

Незнакомец. Кто он?

Чем ближе я подходил к нему, тем отчетливее становился его образ. Коричневая куртка. Темные штаны. Было в нем что-то знакомое. Лицо незнакомца, правда, все так же оставалось скрытым от меня не опавшей с веток листвой.

Напряжение росло. В ушах звенело. Я не мог понять, почему он не выходит. Наверняка же видит меня. Что за игры?

Последний метр преодолел в прыжке, решительно запустил руку в растительный занавес, отодвинул его и протяжно выдохнул.

Манекен. Не человек. Чертов деревянный манекен в одежде! Один из тех, что использовала бабушка. Кто вообще придумал спрятать его в кустах?

Мой прадедушка немец держал в городе мастерскую по пошиву одежды, шил сам и передал любовь к шитью своей дочери. После прихода советской власти ателье закрылось, имущество национализировали, но осталось несколько таких манекенов. Думал их давно выкинули или пустили на растопку.

Я услышал, как у дома остановилась машина, и вышел посмотреть кого принесла нелегкая.

– Алексей Васильевич?

Волошин уже топтался по эту сторону изгороди, нервно перебирая что-то в руках.

– Виктор! Всегда было интересно, кто владелец этого красавца. Я имею ввиду дом.

– Что Вам нужно? – находясь в плохом расположении духа, я не был готов к пустой болтовне.

– Да, простите, – следователь прокашлялся. – Сегодня утром я забыл передать Вам, – Волошин протянул мне конверт. Я нерешительно взял его в руки. – Это вещи Вашего брата. Хотя «вещи» слишком громкое слово. Так, несколько бумажек.

– Спасибо. Не думал, что у него с собой что-то было, – ответил я, крутя в руках конверт.

– Ага.

Я поднял глаза и посмотрел на Волошина. Тот с задумчивым взглядом смотрел куда-то мне за спину. Следователь заметил мое внимание к себе и, смутившись, еще раз прокашлялся.

– Ну, до свидания, – комкано произнес он. – Если возникнут какие вопросы – обращайтесь. Помогу чем смогу.

– Хорошо. До свидания.

Волошин закрыл за собой калитку, но уходить не спешил.

– Что-нибудь еще?

– Не тяните с похоронами, – он развернулся в пол-оборота. – Понимаю Вам тяжело, но чем быстрее это произойдет, тем лучше.

– Простите, но лучше для кого?

– Для Вас.

Волошин кивнул в знак прощания, сел в машину и уехал, оставив меня один на один с замешательством. Странный он все-таки.

Придя домой, я занял место на террасе, вскрыл конверт и достал его содержимое в числе которого оказались нательный крестик, карта Ольховска с окраинами, помятая фотография со мной, Артуром и отцом и распечатанная страница браузера со статьей о дохристианских верованиях пруссов и сохранении их влияния (мне хватило одного взгляда на нее, чтобы найти заветное словосочетание «Лесной царь») за авторством сотрудника Ольховского краеведческого музея Мамонтовой Елены Сергеевны.

На обороте написан телефонный номер.

Не раздумывая, я набрал его, прослушал протяжные гудки, пока те сами собой не оборвались. Пробежался по статье. Судя по всему, она куда больше, но брат сохранил только часть про схожесть верований различных народов в могущественного духа леса, известного под именами Лесной царь, Король эльфов, Ольховый король. Здесь же прилагалась черно-белая фотография статуи Лесного царя плохого качества. С приходом христианства вера в него поугасла, сохранившись лишь в нескольких очагах, одним из которых был немецкий Erleheiligerort, в названии которого сокрылись слова «ольха» и «святое место». Я этого раньше не знал.

Отложил статью и посмотрел на фото. Оно старое. Много заломов. Мистика, но из трех лиц только мое осталось не поврежденным. Дурацкое совпадение вызывающее дрожь по телу.

Что если Лесной царь не выдумка? Не игра больного воображения? Но зачем ему нужен был Артур? Почему преследовал его?

Хлопок входной двери прервал мои размышления.

– Эл? – спросил я, пока прятал содержимое конверта.

– Да, это я, – отозвалась моя девушка, через мгновение представ предо мной сама. – Как все прошло? – она приобняла меня и поцеловала в макушку.

– Паршиво. В фильмах все не так. Ты ходила гулять?

– Да. – Ее голос был задумчив. – Сожалею, но я вынуждена констатировать, что ваш дом – жуткое место. Без тебя находится здесь невыносимо.

– Скучно?

– Страшно! – Элла заняла свободный стул за столом, где я сидел. – Не удивляюсь, если тут обитают призраки. Сегодня утром я слышала стон, похожий на стон умирающего человека. Буквально. Ну чего ты ухмыляешься?

– Прости, прости. Мне кажется я тоже иногда его слышу. Просто дом – старый. Наверняка, дело в сквозняке. Или трубах.

– И это не делает его менее жутким. – Элла встала со стула. – Не хочешь есть? Пока гуляла по городу, нагуляла аппетит.

– Не отказался бы.

Пока Элла занималась готовкой, я, чтобы отвлечься, решил немного привести в порядок сад. Для начала, как и планировал, смазал петли на калитке, а потом, вооружившись пилой и топором, взялся за окружающие дом заросли. Пообедав, вернулся к работе. Итог стараний – огромная куча хмызника перед домом.

К вечеру туман усилился. Перед ужином я выбежал на пробежку. Мне хотелось измотать себя по полной, чтобы на безумные мысли не осталось сил. Мерцали фонари. Из окон лился теплый свет. Я оббежал исторический центр и перешел на шаг в парке у руин старой кирхи. Из развешанных громкоговорителей играла классическая музыка – приятное наследие советской эпохи. Вечером людей на улицах прибавилось. Мне пришлось приложить усилия, чтобы найти свободную лавочку – единственную на площадке, скрытой от центральных аллей, с клумбой и статуей по середине. Лавочка стояла напротив бронзового истукана, позволяя сидящему созерцать того во всем его пугающем величии. Статуя представляла собой стройного мужчину, облаченного в хитон. Его волосы крупными локонами спадали на плечи, где переходили в густую заплетенную в косы бороду, голову венчал венок из прутьев. Он протягивал свою руку, словно радушный хозяин, а губы замерли в приветливой улыбке. Я не сразу его узнал, ведь прежде видел только на фото плохого качества. Но сомнений быть не могло: сам того не желая, я набрел на Лесного царя собственной персоной. Туман придавал ему таинственности и делал куда более живым и завораживающим.

Музыка стихла. Воздух наполнился мерцанием. Лесной царь манил к себе.

В кармане завибрировал телефон. Не отрывая глаз от статуи, я ответил.

– Здравствуйте, Артур! – молодой женский голос, упомянувший имя брата, привел меня в чувства. – Столько времени прошло. Думала больше Вас не услышу. Вы нашли то, что искали?

– Простите, но это не Артур, – мне пришлось отвернуться от статуи, чтобы сосредоточиться на разговоре.

– Не Артур? – женщина пришла в замешательство. – А кто тогда?

– Меня зовут Виктор. Артур – мой брат.

– Вот оно что, – в ее голосе появились нотки заинтересованности. – И чем же вызван Ваш звонок?

Судя по всему, она не знала о том, что случилось с братом, а я не знал стоило ли рассказывать.

– Алло? – протянула собеседница в трубку. Должно быть, я думал слишком долго.

– Артур умер. Его тело нашли в лесу недалеко от Ольховска.

– Боже…

– Среди его вещей была распечатка статьи и номер телефона на обороте. Почему-то я был уверен, что если позвоню по нему, то смогу понять, что произошло с братом.

На той стороне послышался тяжелый вдох.

– Предположу, что та статья, которую Вы нашли в вещах брата, – моя. Вы сейчас в городе? – женский голос стал серьезным.

– В Ольховске? Да.

– Я слышу музыку, а значит скорее всего в парке, – на секунду голос затих. – Недалеко есть кафе. Называется «Клаус». Вы его легко найдете. Увидимся там через пять минут.

– Хорошо. Но, как я Вас узнаю?

– Ну… Я скину Вам свое фото, – произнесла она и отключилась.

Не прошло и минуты, как в один из мессенджеров мне пришло сообщение. Елена Сергеевна оказалась молодой темноволосой женщиной несильно старше тридцати. На присланном фото она была запечатлена на фоне тёмно-синих морских вод в желтом дождевике. На лице играла сдержанная улыбка, однако глаза выдавали куда больше, чем ей хотелось.

Не желая терять время зря, не оборачиваясь, я направился к центральным аллеям, а по ним вышел к бывшей рыночной площади, где в одном из домов с черепичной крышей размещалось, отбрасывая золотистый свет из длинных окон, кафе Клаус.

Елена уже ждала меня за столиком в дальнем углу, устремив задумчивый взгляд в окно.

– Здравствуйте, – обратился я к ней, прервав ее размышления.

– Виктор? Добрый вечер. Присаживайтесь.

– Простите мне мой внешний вид.

– Пустяки. Я осмелилась и заказала нам выпить. Кофе, – тут же уточнила она. – Вы не против?

Я покачал головой.

Официант принес заказ и удалился.

– Примите мои соболезнования, – Елена не сводила глаз со стоящей перед ней кружки. – Мне очень жаль.

– Спасибо, – нетерпеливо ответил я. – Вы были знакомы с ним лично?

– Нет, – резко отозвалась женщина, взглянув на меня. – Не была. Мы общались только по телефону. Инициатором звонков при этом всегда выступал Ваш брат. Он звонил с чужих телефонов. Собственно, поэтому, увидев пропущенный с неизвестного, решила, что это…– женщина не договорила. – Что Вы хотели узнать?

– Зачем Артур связывался с Вами?

– Его интересовала история края.

– Он упоминал некого Лесного царя? – насторожено спросил я.

– Да. Он был центральной фигурой наших бесед.

Боже.

– Понимаете, большую часть времени брат…

– Находился на лечении? Я знаю, он говорил, – Елена сделала маленький глоток. – Странно, но Артур не показался мне безумцем, скорее здравомыслящим, рассудительным и, да, напуганным.

– В самом деле?

– Вы удивлены?

– Он всю жизнь утверждал, что его преследовал Лесной царь, – словно мантру, повторил я.

– И ему, разумеется, не верили?

– Как в такое поверить? Лесной царь не больше, чем выдумка.

– Возможно, – она сделала еще один глоток. Я к кофе так и не притронулся. – Однако, Ваш брат не был выдумкой. Что мешало Вам верить в него? Его словам… Знаете, весь этот город построен на выдумке, – она посмотрела в окно, слабо улыбнувшись. – Но это нисколько не мешало ему процветать долгие годы, веря в нее. Лишь с приходом воинственного советского атеизма начался упадок. Дух леса, которого Вы знаете под именем Лесной царь, особо почитался в здешних краях. С принятием христианства вера в него ослабла, но полностью не исчезла. С семнадцатого века известно благотворительное общество «Дочери Лесного царя», куда принимали всех желающих представительниц прекрасного пола от мала до велика. Дважды в год в честь покровителя города усилиями Общества устраивались грандиозные ярмарки, привлекающие жителей не только Восточной Пруссии, но и соседних регионов. Общество существует и по сей день и состоит из потомков выселенных немцев. Несколько лет назад они подарили городу подарок. Памятник, если быть точной. Угадаете, кому он посвящен?

– Лесному царю…

– Верно. Он занял место старого, переплавленного после войны.

– Я видел его, – мой голос прозвучал хмуро.

– И как он Вам? – оживилась моя собеседница.

– Пугающе реальный, – я сделал глоток остывшего кофе. – Не понимаю.

– Чего же?

– Почему он снова вернулся сюда.

Лицо моей собеседницы приобрело стыдливый вид. Она знала больше, чем рассказала мне.

– Что еще Вы ему рассказали?

У Елены вытянулось лицо.

– В своем последнем сообщении Артур упоминал, что у него есть план. А потом Вы спросили, когда перепутали меня с ним, нашел ли он то, что искал. О чем была речь?

– Боюсь, Вы не поверите мне, если я скажу.

– А Вы попробуйте.

Елена устало выдохнула.

– Вам известно, что во время войны город практически не пострадал, хотя план наступления красной армии не оставлял ему такого шанса.

Я утвердительно кивнул головой.

– Так вот некоторые находят объяснение этому в договоре, заключённом между Лесным царем и жителями города, – продолжала женщина. – Есть легенда, гласящая о том, что, когда горизонт озарился огнем горящих прусских городов, а воздух наполнился гарью и пеплом, «дочери» покинули свои дома и провели ночь в ольховой роще, молясь Лесному царю о спасении.

Меня словно ударило током. Перед глазами всплыли картинки из сна. Голову повело в сторону.

– Но у всего есть цена. И цена спасения – смерть. Или жизнь? Смотря с какой стороны посмотреть, – Елена пожала плечами. – В общем, с тех пор Лесной царь забирает каждого мужчину, рожденного в семьях тех, кто присутствовал в ту ночь в ольшанике. Поэтому Артур приехал сюда. Он хотел найти способ разорвать контракт, заключенный еще до его рождения.

– И Вы, что, верите в этот бред? И Артуру его рассказали? Поэтому он поехал сюда?

– Ваш брат не стал первой жертвой даже в собственной семье. Да, я и об этом знаю, – спокойно пояснила женщина, заметив отразившееся на моем лице негодование. – В наших лесах не впервой находят трупы без причин насильственной смерти. Стоит ли упоминать, что в большинстве своем это немцы, потомки жителей Элхейлигерота?

– Хватит! С меня довольно, – получилось слишком резко. – Наверное, я зря завел этот разговор. Простите, что потратил Ваше время. Сколько я должен за кофе?

– Нисколько. Стоимость кофе – меньшее, что должно Вас сейчас волновать.

– Прекращайте. Меня не так просто запугать.

Я встал, желая поскорее покинуть эту сумасшедшую.

– И не пыталась. Просто будьте осторожны.

Ночь опять прошла неспокойно.

Сны, накладываясь, сменяли друг друга, превращаясь в одну безумную галерею образов и звуков. В какой-то момент я понял, что нахожусь посреди освещенной огнями поляны. Босые ноги утопали во мху. Вокруг витал цветочный аромат. Журчала речка. Из глубины леса долетали обрывки музыки. Я сделал шаг, и окружающие меня деревья тут же расступились, открывая моему взору круг танцующих девушек, облаченных в тонкие, почти прозрачные разноцветные платья. Бледная кожа мерцала в свете яркой луны, а лица прятались в распущенных длинных волосах. Танец так увлек их, что, не обращая на меня никакого внимания, они ритмично вскидывали руки и ноги, приседали, подпрыгивали и кружились на месте. Звонкий девичий смех смешивался с музыкой и заполнял собой пространство, пока где-то позади меня не хрустнула ветка. В миг затихла музыка, деревья вздыбили кроны, а девушки в страхе разбежались в разные стороны. Горячее дыхание обожгло мне шею. Я обернулся и встретился взглядом с затянутыми пеленой глазами брата. Он стоял рядом со мной и явно злился. Его лицо вновь стало прежним, словно и не было изувечено клыками диких животных. В груди затрепетало сердце, и я потянулся, чтобы обнять его, но Артур оттолкнул меня:

– Прочь! – проскрипел его голос.

Я не удержался на ногах и упал навзничь, провалившись во тьму. Когда очнулся, обнаружил себя лежащем на мокрой и холодной траве посреди двора, окутанного туманом. Как там оказался не помню. Ходил во сне? На ватных ногах я забрался на крыльцо, а дальше в дом. Такое со мной впервые. Голова гудела. На груди ощущалось прикосновение рук брата. Не включая свет, нашел полотенце, вытерся, укутался в одеяло и, не успев осмыслить произошедшее, сразу же заснул.

Утром меня разбудил требовательный стук в дверь. Кое-как я натянул штаны и, пошатываясь, пошел посмотреть кого же принесла нелегкая.

– Мама?

– А кого ты ожидал?

Без особых церемоний она прошла внутрь.

– Справилась с делами пораньше. Вот и приехала с утра, – объясняла она, на ходу раздеваясь и направляясь в гостиную. – Только ключи забыла. Так что прости, если разбудила.

Я не говорил ей об Элле и о том, что мы поехали в Ольховск вместе. Желая хоть как-то предупредить родительницу перед встречей с нагой девушкой, я бросился впереди нее.

– Мам, послушай, я тут…

Но не успел договорить, как мама проскочила в гостиную:

– Расположился прямо тут. Ну что ж, мне в общем-то все равно. Я займу комнату наверху.

Ее слова привели меня в замешательство, и я направился к ней.

– Подожди, а тебя ничего не смущает?

Мама остановилась на входе в гостиную и, развернувшись, безразлично спросила:

– Например?

– Например моя девушка…, – я закончил говорить позже, чем понял, что в гостиной кроме нас больше никого не было.

– Какая девушка? Ты тут не один?

– Да, – протянул я, судорожно осматривая помещение в поисках подтверждения собственных слов.

В постели Эллы не было. Возможно, она проснулась раньше меня и ушла в город?

– Наконец-то, ты нас познакомишь.

Сумка с ее вещами тоже куда-то пропала.

– Ага, – на автомате произнес я, хотя сам был обеспокоен исчезновением Эллы и не слушал то, о чем говорила мама.

Скорее всего, она просто вышла погулять. Не хотела меня будить. Так решил я.

Заметив, что дверь оставалась распахнутой настежь, пропуская внутрь промозглую утреннею сырость, я направился к ней, чтобы закрыть, попутно отметил про себя, что туман после прошедшей ночи лишь усилился. Возможно ли такое? С минуту простоял в дверном проеме. Вглядывался в белесую стену и вслушивался в непроницаемую тишину, пока по коже не пробежали мурашки. Неожиданно мне стало страшно. Тело напряглось, словно ощущая в тумане то, чего еще не видели глаза. Или того. Когда туман в паре метров от меня всколыхнулся, руки сами потянулись к двери. Резким движением я закрыл ее, в последний момент уловив тихий напев похожий на шелест ветра по пожухлой листве:

– Неволей иль волей, а будешь ты мой[2].

Примечания

1

Смотри! (перевод с немецкого).

2

Лесной царь. А.В. Жуковский.

Content

Сергей Пузырев
Лесной царь

Примечания