Сергей Пузырев

Остров Обезьян

Глава 1

Когда поздно вечером в доме № 45 по улице Гаванской неожиданно отключили электричество, больше всех негодовала Вера Петровна – пожилая женщина, глубоко перешагнувшая за черту пенсионного возраста.

В тот тихий, осенний вечер она с упоением смотрела свой старенький телевизор, по которому как раз разыгрывали крупный денежный выигрыш в государственной лотерее. Сама она никогда в подобном не участвовала, лотерейные билеты не покупала, и вообще считала это глупой затеей. И программа ей, в общем-то, не нравится, и ведущий был «слащавым пердуном», и она бы ее даже не смотрела… Однако есть одно «но». И это «но» – Тамара Васильевна, миниатюрная соседка из 26 квартиры. К великому сожалению Веры Петровны, ее соседка (разумеется, пропащая душа) любила испытать свою удачу, поэтому то и дело хвасталась новоприобретенным билетиком перед соседями. Вера Петровна при случае всегда позволяла себе неодобрительно фыркнуть, ибо считала себя честным человеком, который имеет на это право. Однако, каждый субботний вечер, в день розыгрыша приза, она включала телевизор и под тарелочку жареной картошки вприкуску с соленым огурцом следила за ходом событий. Но не стоит обманываться на ее счет. Она не любит соседку, и всем сердцем не желает ей победы. Поэтому и заставляет себя смотреть столь не любимую передачу.

И вот, когда до финала оставалось совсем чуть-чуть, когда «слащавый пердун» уже хитро потирал свои усы похожие на те, что носил Дэвид Суше, предвкушая объявить победителя, в доме № 45 по улице Гаванской пропадает свет!

– Как такое может быть!? – Вера Петровна закусила свою верхнюю, покрытую редкими усиками, губу. – Э!! Чертовы либерасты! Развалили страну! Довели до нищеты! Боже, боже, на что мне все это? – взмолилась она в конце своей гневной речи. – Может пробки выбило?

Ее возмущению не было предела. Мало того, что она пропускает передачу, так еще и самой нужно идти проверять пробки. На соседей она и не надеялась. Они – пропащие люди, бездари и сибариты! Бог послал ей в наказание. Не иначе.

Громко кряхтя, ей пришлось встать из своего уютного продавленного кресла и направиться на лестничную площадку, где находится щиток.

Когда-то пышная, с соблазнительными изгибами женщина (по ее собственному разумению) с возрастом стала походить на осевшее суфле. И вот теперь эта рыхлая масса, накинув шерстяную кофту поверх расписного под хохлому халата, аккуратно двигалась по своей не большой, но заставленной квартирке, боясь споткнуться обо что-нибудь и ушибиться, как в прошлый раз. А прошлый раз она запомнила надолго!

Около двух лет назад, в ее квартиру проникла уличная кошка и залезла в кастрюльку с отварной мойвой, которую приготовила себе к ужину женщина. И как только она смогла это сделать, если жила Вера Петровна на втором этаже старой пятиэтажки. «Уму непостижимо!» – причитала старушка, пытаясь поймать кошку. Она бегала за ней по всей квартире, но той постоянно удавалось найти себе укромный уголок для передышки. Эта мука продолжалась около часа и закончилась тем, что, не заметив лыжных палок, торчащих из-за пианино, женщина споткнулась и, с грохотом рухнув на пол, сломала ногу и вывихнула руку. Кошка потом-таки выбежала в открытую дверь по приезду скорой помощи, а вот женщине пришлось испытать «многие-многие-многие трудности», как часто она заявляла наиболее сердобольным соседям. Например, она несколько дней безуспешно выбивала из бестолкового начальника в собесе себе путевку в профилакторий для престарелых и одиноких людей. На «одиноких» она делала особенный упор. Всегда. Семьи у бедной женщины не было. Во всяком случае, она никогда о ком-либо из родных не упоминала. К ней никто не приходил, да и сама она никого не навещала. Даже на кладбище. Поэтому все, однажды, решили для себя, что у нее никого нет. Она одна, как и многие другие одинокие горемычные души в этой стране.

Памятуя обо всем этом, Вера Петровна старалась перемещаться, как можно более аккуратно в абсолютной темноте квартиры.

Дом № 45 по улице Гаванской был построен еще до революции в качестве доходного дома для одного известного купца. Однако после революции старых жильцов разогнали, дом превратили в «коммунальный муравейник» и заселили его подобающими людьми: честными партийными работниками и прочими приближенными к власти. Вера Петровна всегда делала акцент на том, что это дом в общем, а в частности ее квартира, – ее родовое гнездо. Каким образом так получилось, имела ли она отношение к уважаемым партийным работникам первой волны заселения, она никогда не уточняла.

Наконец, она добралась до лестничной площадки, которая представляла собой средней длины коридор, разделенный посередине широкой винтовой вестницей, обвивающей желоб неработающего вот уже несколько месяцев лифта. Света тут так же не было. Старушка неприлично выругалась и направилась в конец коридора, к расположенному там щитку. Пройдя мимо соседней квартиры, она выругалась еще раз. Когда-то до революции, эти две соседние квартиры были одним целым, но по чей-то нечистой совести их разделили. И разделили на неравные части. В той, что меньше сейчас и живет Вера Петровна.

Она прошла небольшую кладовку, которую использовали ее соседи по этажу для хранения детских велосипедов, колясок и прочего по ее мнению хлама.

Несмотря на возраст и больные ноги, перемещалась Вера Петровна очень тихо. Поступь у нее была легкая. Этого было не отнять. Именно в этой тишине ей показалось, что в кладовке что-то скрипнуло, однако прислушавшись, она ничего более не услышала, поэтому решила, что в этом шуме повинны крысы и мыши, которые плодились где-то в стенах старого дома.

Со стороны лестницы, она услышала шуршание пакетов. Это ее насторожило. Мало ли кого можно встретить в темном коридоре в ночи? Она притаилась и напрягла глаза, чтобы разглядеть источник шума. И разглядев, совсем не удивилась, когда увидела молодую девушку с двумя белыми пакетами провизии в одной руке и телефоном в другой. Она поднималась не очень быстро и вспышкой подсвечивала себе дорогу. Это оказалась ее соседка сверху – Федора Шишова. Девушке было около тридцати, как думалось женщине. Она работала в местном отделении крупного банка на операционной части и часто приходила так поздно. Вид у нее всегда был изнеможенный, а цвет лица приближался к серому. Но, несмотря на это Вера Петровна считала ее довольно милой: у нее были длинные каштановые волосы, широкие бедра и крестьянский нос картошкой.

– Федька, ты что ль? – пожилая женщина перестала щуриться и вышла из темноты коридора.

– Ой, Вера Петровна, Вы меня напугали, – появление старухи ее застало врасплох. – Здравствуйте.

– Ну, привет. А ты чего так поздно шаркаешь тут? Опять что ли касса не пошла?

– Не. Сегодня устраивали субботник после закрытия офиса. А потом в магазин зашла. Вот и припозднилась.

– Ага, зашла. И накупила разной гадости быстрого приготовления. Вижу я банки эти и блевать охота! Травите себя всякой гадостью! В наше время такого бы не допустили. В мою бытность…, – хотя она было растянуть свою речь, но девушка ее вовремя успела перебить.

– А Вы чего так поздно еще не спите?

– А я так рано не ложусь. Мигрени мучают вечерами меня, – деловито ответила Вера Петровна. – А вообще, света нет. Я вышла пробки проверить.

– Наверное, во всем доме нет. Ни в одном окне свет ни горел со стороны подъезда. Да и в подъезде самом, как видите, хоть глаз коли.

– Это ты верно подметила. Беспорядок один! А в ЖЭКе все цены поднимают, – старушка казалась возбужденной. – Я тебя всегда считала смышленой. И почему ты только до сих пор одна? Жаль, что никак не найдешь себе никого!

– Ай, прошу Вас, не начинайте, – отмахнулась от нее девушка.

– Ну, что значит «не начинайте»? Мне нравится, что ты трудолюбивая, совсем, как я в молодости. И я не хочу, чтобы стала такой же в старости. Когда единственная радость в жизни будет просмотр телевизора…,– на секунду она замолкла. – Слышишь, крысы в стенах бегают?

– Нет…, – задумчиво протянула Федя, которая слышала лишь шорох своих пакетов.

– А ведь они бегают, бегают! Уверяю тебя! Дом же старый…, – как бы между делом сказала она. – Хочешь, я тебе отраву дам? От них. От крыс энтих?

– Да не стоит. У меня же их нет.

– Сегодня нет, а завтра будут. Пойдем, проводишь меня до квартиры. Электричества, ты сказала, все равно во всем доме нет. Пойдем. Дай мне руку, – старушка взяла девушку под руку и, прижавшись поближе, повела ее к себе. – Боюсь я ходить в темноте. Всегда есть вероятность споткнуться и упасть. Или того хуже разбиться! Я тебе рассказывала, как однажды упала и сломала ногу?

– Да, – ответила девушка. – Несколько раз, – добавив чуть тише.

– В самом деле? Когда только успела! – расхохоталась женщина. – А что твоя соседка…– она прошамкала ртом, как бы вспоминая ее имя, – туземка?

– Туземка? Вы про Сюин?

– Про нее, если ты больше не заселила к себе никого.

– Не заселила. Знаете, как-то некрасиво называть ее туземкой.

– А как ее назвать, если имени я ее не помню! – возмутилась Вера Петровна. – А тут слово сразу на ум пришло.

– Она хорошая девушка.

– А чем она занимается?

– Учится в аспирантуре на химико-биологическом факультете.

– А зачем ей это?

– Вера Петровна, что за вопросы?!

– А что? Нормальные вопросы! Вчера в соседнем подъезде квартиру обнесли. А вдруг это она? Когда-то в этом доме жили светочи советской науки! А теперь шелупонь! Прости Господи! – пожилая женщина остановилась и перекрестилась. – В основном.

– Не говорите глупости. Сюин приехала сюда из Китая учиться, а не квартиры обворовывать.

– И зачем она тебе нужна была только?

– Я живу одна, у меня есть свободная комната. Почему бы мне ее не сдавать?

– Верно. У Вас там другая планировка! Не нашлось в те давние времена второго такого злодея, который бы посмел поступить так же не по совести, как тот, кто разделил наши квартиры! – и она указала жестом на соседскую дверь. – Я бы тоже сдавала. А так самой места не хватает. Так, подожди, не заходи внутрь. Я тебе сейчас вынесу коробочку, – Вера Петровна отпустила руку девушку и, оставив ее у порога, прошмыгнула в свою темную квартиру.

Федора осталась стоять в дверях квартиры, перетаптываясь с ноги на ногу. Пакеты ей оттянули одну руку, а вторая затекла, держа телефон, свет, от вспышки которого, зловеще озарял потемневшую от времени лепнину на фальшколоннах.

– Ох, не ушла еще, – выглянула старушка из-за двери. – Я не думала, что все-таки дождешься. Ослепила ты меня совсем. Отверни чуть руку! Ну, вот, – она протянула ей небольшую картонную коробку. – Тут порошок. Ооочень эффективный яд. Ну, все. Можешь ступать! Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, – ответила девушка и, развернувшись, направилась в направлении лестницы.

Вера Петровна подождала, пока девушка скрылась за углом, и лишь тогда закрыла дверь.

Она аккуратно прошла в комнату и поудобнее уселась в свое кресло.

– Нда уж, таких крыс никакой отравой не вытравить, – грубо сказала она. – Чего тебе тут понадобилось? Молчишь? Ха, но ведь верно… И так знаю, что нужно вам. Мафусаил… Не хочу расстраивать тебя, но твой визит абсолютно напрасен. Не знаю я ничего. А если б и знала, то не сказала. Да хватит там топтаться! – не выдержав, крикнула женщина. – Делай уже свое дело. И вали из моей квартиры!

На следующий день бездыханное тело Веры Петровны обнаружат в том самом любимом ею продавленном кресле.

Глава 2

За окном еще было темно, когда экран телефона озарил своим светом комнату, а протяжный звук будильника нарушил царящую в комнате тишину. Где-то за стенкой, у соседа, залаял пес породы вельш-корги-пемброк по кличке Спот, а следом послышалась ругань его хозяина.

Антон, превозмогая сонливость, поднялся с кровати с закрытыми глазами и на ощупь отправился в ванную. Лай за стенкой утих, а, значит, Адам Кински тоже встал. Через пятнадцать минут (ни секундой раньше и не позже) он отопрет свою дверь и поведет собаку выгуливать в парк.

Адам – бывший военный, побывал в Ираке и Афганистане (по его словам), сейчас работал в частной охранной компании, которая занималась охраной элитных районов Торонто. Почему сам он при этом жил в Шеппарде Антон не понимал.

Шеппард Мэнор в районе Норт-Йорк – большой многоквартирный дом уровня чуть ниже среднего в последнее время все больше заселялся мигрантами с Востока (в том числе и Восточной Европы). Не то чтобы район от этого становился менее безопасным, но менее престижным наверняка. Антон, впрочем, не жаловался. Сам он являлся таким же мигрантом, как и многие в этом большом мультинациональном городе.

Антон быстро принял душ и на секунду задержался у запотевшего зеркала. Оттуда на него смотрел угрюмый, коротко стриженный, с широкими скулами и носом мужик, которого легко можно было принять за бандита с объявлений о розыске. Он еще раз окинул свое отражение. Ему не нравилась стричься коротко. С такой прической он чувствовал себя не уютно, а при условии уже упомянутого сходства с уголовником, очень часто приходилось ловить на себе опасливые взгляды прохожих. Но что он мог с этим поделать? Ведь, еще больше он не любил ухаживать за волосами. Для того чтобы хорошо выглядеть их нужно было часто мыть, расчесывать, укладывать – в общем, тратить на это уйму времени. Которого у него не всегда было много.

Он проверил время. Осталось пять минут.

Антон прошел в комнату. Повесил мокрое полотенце на дверь, достал из комода помятые шорты, снял со спинки стула черную футболку с логотипом местной хоккейной командой «Toronto Maple Leafs», от которой уже пахло так, словно в ней пробегали по очереди все члены этой команды.

Но другую искать некогда (ему показалось, что в соседской двери щелкнул замок).

Накинув сверху плотную толстовку и, быстро натянув кроссовки, он выбежал в коридор, но никого там не застал. Коридор был пуст и наполнен прохладой, проникающей из открытого в его конце окна.

Он сверил время на телефоне. Ошибки быть не должно. Именно в это время Адам выводит Спота. Он точен, как часы. Мужчина решил немного потоптаться на месте. Ему нужно поговорить с соседом, но это не должно показаться странным. Ему бы не хотелось, чтобы Адам принял это за приставания. Встреча должна была выглядеть случайной. Прошло еще пять минут, но сосед так и не вышел. Собака тоже молчит.

Антон тихонько подошел к двери. Он прислушался, но ничего не услышал. С той стороны двери царила гробовая тишина. Возможно, Адам его опередил. И вышел раньше? Ведь все может быть. Стоит сбегать в парк. Наверняка он там.

Средняя температура в октябре в Торонто колеблется на уровне тринадцати градусов Цельсия. Но это днем. Ночью около десяти. Антон старался выходить на пробежку каждое утро, но выходил он позже, и в шортах было довольно сносно. Однако, это утро ему показалось особенно холодным. Казалось, волосы на ногах скукожились и покрылись инеем, стоило ему только отойти на метр от здания. Но выбора у него не было. Он побежал в парк.

Рин Парк – небольшой парк с детской площадкой, располагался в трех минутах ходьбы от Шеппарда и на полную использовался жильцами близлежайших домов (в основном молодыми родителями с детьми и пенсионерами). В это утро людей было не очень много, возможно, повлиял на это поднявшийся из ниоткуда туман. Антон сделал несколько кругов, но Адама так и не нашел. Разочарованный он вернулся назад, в надежде еще немного проваляться в своей постели. День не заладился с утра, и он уже не был уверен в своих грядущих планах. Подойдя к двери соседа, он еще раз прислушался, но снова ничего не услышал.

Как Антон и думал, стоило ему только завалиться в постель, как сон тут же его одолел. Он проспал еще около двух часов, прежде чем окончательно проснулся. Редкое для октября солнце пробивалось сквозь завешанные шторы, делая видимыми слои пыли на комоде, полках и двух столах (кухонном и кофейном). Антон жил в этой квартире полгода и за все это время убирался раза два. Он не хотел признавать себя грязнулей, но все же всегда находил причины, чтобы отложить уборку на следующий день.

Сама его квартира была не очень большой. Это была студия с площадью около сорока квадратных метров, с белыми крашеными стенами, светлым паркетом и, что не маловажно, с мебелью. Пусть с ней было и дороже, но при переезде не возникало проблем с перевозкой барахла. Антон жил в Канаде уже семь лет, но так и не смог пустить корни. Он приехал сюда, имея лишь за плечами диплом журналиста и знание английского языка. Антон был полон надежд и мечтаний о лучшей жизни, однако очень быстро они были развенчаны суровой реальностью. В начале ему не хватало опыта и образования, а после того как начался мировой кризис 2008 года дела с работой обстояли еще хуже. Ему пришлось затянуть пояса, и начинать с работы уборщика в магазинах. Он работал много и старательно, но не забыл на кого учился, потому что мечтал развиваться именно в этой профессии. Он грезил империей Руперта Мердока и мечтал когда-нибудь встать во главе своей медийной корпорации, поэтому постоянно пробовал пробиться во все новостные издания Канады, пока ему не удалось сделать это в Торонто. Его взяли в штат газеты, но был он скорее на «побегушках». Антон знал, что для того, чтобы пробиться в этом деле, ему нужна сенсация – новость, которая бы вознесла его на журналистский Олимп. И недавно он сел за свое собственное расследование.

Однажды на форуме министерства здравоохранения неизвестным было оставлено сообщение о том, что крупная канадская фармацевтическая компания Pharmtex во главе с Вильямом Шерманом на своих заводах в странах третьего мира ставят запрещенные евгенические опыты над людьми. Якобы сам этот человек подвергся таким опытам и у него есть неоспоримые доказательства о личной вине Шермана. Однако очень скоро сообщение из форума была удалено, как и многие его репосты. В СМИ эта информация тоже не просочилась. Все сделали вид, будто ничего не произошло. И это Антону показалось странным. В современном западном обществе предпочитают «дуть на воду» в вопросах, касающихся прав человека, но тут со стороны общества не последовало никакой реакции.

– И ты решил залезть к нему домой?

– Костя, прошу тебя, не кричи так громко! У меня хорошая видеосвязь.

У Антона был сегодня выходной, и после обеда он собирался на встречу с одной русской знакомой, которая прожила уже кучу лет в Канаде, а сейчас работала в городском департаменте здравоохранения. Однако недавно та написала, что встретиться с ним не сможет, но рада ему сообщить, что чета Шерманов подтвердила приглашение. Прокляв сегодняшний день, он решил обратиться за советом к своему однокурснику, с которым еще поддерживал связь.

– Прости, это мне тут из своего подвала тяжело пробиться, – ответил ему собеседник. – Так зачем тебе этот Адам был нужен?

– Он работает в частном охранном агентстве, которое обслуживает тот район Бридл Пат. Я надеялся перетянуть его на свою сторону.

– И что бы ты ему сказал? Позволь мне залезть в дом, чтобы я мог написать хорошую статью?

– Он человек с повышенным чувством справедливости. Я хотел сказать, что меня нанял оскорбленный супруг, которая подозревает свою жену в неверности, поэтому мне нужно подойти максимально близко к дому, чтобы найти доказательства.

– И это бы сработало?

– Разумеется, – Антон немного замялся. – Во всяком случае, меня бы не повязали, как вора. Не сразу.

– А что до самих Шерманов? Ты же не проникнешь к ним в дом в их присутствии.

– И это я продумал. У меня есть знакомая здесь. Она работает в местном департаменте здравоохранения и занимается организацией ежегодного заседания Совета здравоохранения Торонто, в который входит и сам Шерман. Сам он будет на приеме. И в этот самый момент я проникну в его дом и постараюсь найти что-нибудь.

– Складывается все вроде гладко, но ты уверен в информации? Я хочу сказать, не очередная ли это «утка». На Западе любят разные теории заговоров. А нацистские эксперименты над человеком в современном мире – это как раз из этой оперы.

– Согласен, есть в этом доля фантазии, но что-то мне подсказывает, что в этом больше правды, чем вымысла.

– Смотри сам, конечно. Если вдруг что, сидеть в тюрьме тебе! – мужчина на том конце рассмеялся. – Так что там с твоим соседом? Он так и не появился? Я упустил этот момент.

– Как будто бы нет, – Антон повернул голову в сторону соседской квартиры и прислушался. – Тихо там все. Обычно Спот часто лает.

– Так ты пойди, постучись. Сделай вид, что тебе что-нибудь нужно.

– Я собирался подождать до вечера, но, может, сделаю это раньше. Ладно, сам-то ты как? Было что интересное по работе?

– Я? Нормально. Что у меня может быть тут интересного? Сам видишь, работаю старшим помощником главного редактора, и ничем не занимаюсь. Не могу после истории с Сиамом…[1]

– Понимаю. Что ж, не могу позволить себе отнимать Ваше дорогое время господин старший помощник…

– Ты там не нарывайся, а то я ведь могу приехать! – собеседник рассмеялся. – А вообще подумай еще раз над моим прошлым предложением. Возвращайся на Родину. Я найду тебе здесь теплое местечко.

– Ладно, пока!

– Пока.

Антон отложил планшет.

– Может, Костя, прав…

Антон вышел из своей квартиры и, подойдя, к квартире Адама еще раз прислушался. Если миссис Доггерти (соседка напротив) наблюдает за ним в глазок своей квартиры, то явно сможет заподозрить его в чем-то нехорошем. Уж слишком часто за сегодня он прислушивается к квартире соседа.

Ничего не услышав, он несколько раз постучал в дверь и та, к его удивлению, отворилась.

– Не к добру это, – прошептал он сам себе под нос.

Обычно в фильмах и книгах приоткрытые двери в квартиры, как правило, скрывают за собой трупы, а Антону меньше всего сейчас хотелось найти здесь это. Он зашел внутрь. Соседская квартира была точной копией его за исключением мебели. Да и в целом она выглядела обжитой, подогнанной под конкретного человека. Антон прошел дальше и нашел то, что так не хотел найти: на диване с откинутой головой, открытыми глазами и ртом сидел Адам. И он был мертв.

Глава 3

Антон сидел на бежевом кожаном кресле, держа на руках обмякшее тельце Спота, периодически поглаживая его золотого окраса спину. Пес сидел смирно, лишь иногда поглядывая на снующих туда-сюда работников полиции, которые открывая дверь в квартиру, запускали из коридора озабоченные возгласы жильцов. Антон сидел тихо, погрузившись в свои размышления, буравя диван на котором он обнаружил труп соседа, и не сразу заметил подошедшую к нему девушку.

– Мистер Питч, – обратилась она к нему, слегка наклонившись.

Он оторвал взгляд от дивана и попытался сосредоточиться на собеседнице. Она оказалась довольно симпатичной молодой девушкой: выразительные скулы, пухлые губы, миниатюрный нос, карие глаза с каким-то особенным блеском, русые волосы, убранные в хвост, спадавшие на плечо. Он даже пожалел, что на нем была все та же вонючая футболка.

– Тони, – сглотнув, ответил ей мужчина. – Можете звать меня Тони.

– Хорошо, Тони, – мягко улыбнулась девушка. – Детектив Беккер, – она показала ему свой значок. – Я бы хотела задать Вам несколько вопросов.

– Детектив? – удивился Антон и окинул ее взглядом.

Девушка была одета в повседневную одежду: коричневая кожаная куртка, под ней черная атласная рубашка, черные зауженные брюки и коричневые кроссовки. Встретив ее на улице, он никогда бы не подумал, что она может работать в полиции. Хотя, по его собственному убеждению, он плохо разбирался в людях.

– Конечно, конечно, – добавил он. – Только какие могут быть вопросы? Это же не убийство. Человек умер своей смертью.

– И все же, – она присела на край дивана. – Это часть моей работы. Да и с выводами бы спешить не стала, – она снова улыбнулась.

– Разумеется, – Антон отвел глаза, и чтобы она этого не заметила, сделал вид, якобы поправляет собаку.

– Милый пес, – начала разговор детектив.

– Да, – ответил мужчина. – Адам назвал его Спотом, потому что у него смешное пятно на мордочке.

– Тони, как хорошо Вы знали своего соседа?

– Недостаточно хорошо.

– Но Вы знаете, почему он назвал собаку Спотом.

– Мы часто сталкивались по утрам в парке. Он выгуливал собаку, а я там бегал. Поэтому иногда шли домой вместе.

– И о чем Вы обычно разговаривали?

– Да ни о чем таком, – Антон задумался, чтобы припомнить хоть один такой разговор. – В основном о Споте и говорили. Вернее он говорил, а больше слушал.

– Понятно, – детектив достала из кармана блокнот и сделала в нем запись. – О чем-нибудь еще он рассказывал? Чем занимается? Где работает?

– Да, вкратце. Он упоминал, что работает в частном охранном агентстве. Об увлечениях своих никогда не упоминал. Лишь однажды сказал, что служил в Афганистане и Ираке.

– Заметили ли Вы сегодня что-нибудь странное?

– На самом деле, да, заметил. Ну, вернее, я не совсем в этом уверен. Как бы объяснить…, – Антон замялся, пытаясь унять свое волнение и собрать мысли в кучку. – У нас плохая звукоизоляция в доме. С утра всегда легко можно понять встал сосед или нет. Пес обычно лает, а Адам ругается.

– И сегодня он этого не было слышно?

– Нет, дело как раз в другом. Я слышал, как Адам встал, как ругался на Спота. Я даже думал, что сегодня получится выйти вместе. Но я его так и не дождался. Правда, я сначала думал, что он просто вышел раньше. Мне показалось, я слышал, как щелкнул замок его двери. Но в парке мне встретить его не удалось…, – мужчина хотел добавить что-то еще, но с мысли его сбил вопрос детектива:

– Зачем Вы его ждали?

– Зачем что?

– Вы сказали, что так и не дождались его, – сухо пояснила она.

Этот вопрос смутил Антона. Почему она акцентирует на этих словах внимание? Что за придирка к словам? А придирка ли? Антона пробирала дрожь, возможно, он даже побледнел, и детектив, казалось, заметила это. Она смотрела на него, не моргая, пытаясь увидеть, как скрытая правда отразится на его лице.

– Не могу сказать, что ждал его с какой-то целью, – наконец, найдя нужные слова, ответил мужчина. – Просто ждал. Было скучно идти в парк одному.

– Ясно, – детектив, сделала пометку в блокноте. – Поэтому не дождавшись его, Вы решили проверить дома ли он?

– Не совсем. Просто у меня ко всему прочему кончилась соль. Я пошел к нему, поскольку из всех соседей я знаю… знал лишь его и миссис Доггерти, но она меня не любит, уж не знаю почему.

– Понятно, – Беккер откинулась на спинку дивана. – Извините, – она вновь села ровно. – Как Вы думаете, у убитого были недоброжелатели?

– Не знаю. Может быть. У кого их нет?

– Ну да, – кисло улыбнулась девушка и перевела взгляд на собаку. – С ним все в порядке?

– Вроде как. Хотя сейчас он уже бодрее, чем был. Я нашел его на полу в ванной. Он лежал совсем обмякший и тихо скулил. Ну, вот. Это тоже из разряда странностей.

– Его могло что-то напугать? – спросила детектив.

– Например, смерть хозяина. Собаки тяжело это переживают.

– Вы правы, – девушка встала с дивана. – Спасибо за информацию Тони, – девушка протянула ему свою руку, чтобы попрощаться. Вот моя визитка, вдруг еще что-нибудь вспомните.

– Конечно, я обязательно сообщу, – ответил мужчина, забрав визитку и пожав маленькую мягкую руку девушки-детектива.

– Вот и славно, – Беккер развернулась и направилась к выходу.

– Детектив, – окликнул ее Антон.

– Да?

– А что будет со Спотом?

Она вопросительно посмотрела на его, а потом на собаку, которая все еще была у него на руках.

– Ну, я не ветнадзор. Если хотите, можете ее оставить себе, пока мы не отыщем родственников умершего. Деть то его куда-то нужно.

***

– Значит, они считают, что его убили? – спросил Костя, когда чуть позже вечером Антон набрал своему старому другу. – Они так и сказали?

– Им и говорить не пришлось. Если человек умирает своей смертью, никого не волнует, хорошо ли его знал сосед. Все и так понятно было из вопросов, которые она мне задавала.

– Та миленькая девушка-детектив?

– Только ты можешь сказать такую казалось бы простую фразу столь пошлым тоном, – пожурил его Антон. – Но она и, правда, была очень милой. Я бы даже не отказался бы с ней встретиться еще раз.

– Встретишься, когда она тебе предъявит обвинение.

– Очень смешно.

– Да, – усмехаясь, произнес Костя. – Что ты теперь планируешь делать. Все твои планы пойдут под откос теперь.

Антон на секунду задумался.

– Да. Но я не намерен отступать.

– Большей глупости в жизни не слышал. Эта затея и раньше не была гениальной, а теперь так совсем. Ты хочешь вломиться в дом большого босса без малейшего прикрытия за спиной?

– Да. Я еще раз посмотрел карту. Их дом окружен лесным массивом. Есть шанс уйти незамеченным.

– А про камеры в доме ты, разумеется, не подумал. Или сигнализацию.

– Подумал.

– И?

– И она отключается при элементарном отключении электричества.

– Глупость!

– Так, а можно обойтись без твоих умных замечаний?

– Можно, но я считаю необходимым напомнить тебе, что ты занимаешься ерундой. Ты не герой шпионского боевика. Завязывай с этим делом и возвращайся уже на Родину.

Антон тяжело вздохнул.

– Неприятно это осознавать, но ты – прав. Я действительно занимаюсь ерундой. Просто, я потратил столько времени на это все… На эти фантомные фантазии. Трудно признаться себе в том, что ты неудачник.

– Поверь, я понимаю тебя, как никто другой. Но рано или поздно приходится признаться себе в этом и двигаться дальше уже без этих сковывающих оков. Посмотри на меня.

– Да, ты прекрасный пример для подражания! – рассмеялся Антон.

– Зря смеешься. Я вот женюсь еще скоро, и вообще жизнь наладится.

– Ладно, слушай, Спот, кажется, на улицу хочет. Пойду и сам прогуляюсь. К тому же нужно придумать, кому можно оставить его.

– Да, давай. Пока.

Антон еще какое-то время сидел на стуле перед выключенным планшетом. Он был подавлен, если не сломлен. На душе было слишком паршиво. И хуже всего было то, что причиной был совсем не умерший сосед… или убитый. Его судьба Антона несильно то и волновала. Ему было обидно, что все это случилось с ним слишком не во время. Он посмотрел на Спота. Тот лежал на разобранной кровати, вытянув вперед лапы и положив на них свою голову. Зачем только Антон обманул своего друга? Хотя ответ был понятен. Разговор ушел в то русло, из которого выбраться самостоятельно он потом не смог бы. Поэтому его пришлось прервать.

– Спот, – глухо обратился он к псу. – Пойдем гулять?

Пес навострил свои уши, приподнял голову, и, казалось, даже обрадовался предложению.

– Пойдем, нам стоит проветриться.

Антон натянул поверх шорт спортивные штаны, в которых он бегал в особенно холодное время, накинул свою толстовку, и, спустив Спота с кровати, они вместе поплелись к входной двери.

– Спот, сидеть, – скомандовал Антон, закрывая дверь, и собака неуклюже плюхнулась на пол. – Что же с тобой не так? Ты был таким подвижным раньше? – заметил мужчина.

Он произвольно обернулся и заметил приоткрытую дверь миссис Доггерти, из-за которой на него сурово пялилась сама миссис Доггерти.

Что он знал о старушке? Ровным счетом ничего. Она никогда с ним не заводила разговор, как в прочем и с остальными жильцами этажа. Но ему она хотя бы отвечала на приветствия, пусть и делала это сухо. Возраста он ее не знал, но думал, что, судя по количеству морщин, ей было далеко за восемьдесят. Она была худенькой, невысокой, чернокожей, ничем не примечательной женщиной. Разве что седые, склоченные волосы, похожие на мочалку, могли стать ее примечательной чертой. И то не факт.

– Добрый вечер, миссис Доггерти, – Антон постарался сказать это как можно более учтиво.

Но старушка лишь продолжала на него пристально смотреть. Не услышав ответа, Антон вздохнул и, развернувшись, собрался уходить.

– Стой! – неожиданно громко обратилась она к нему, отчего Антон даже вздрогнул.

Он обернулся и увидел, как миссис Доггерти, высунув свою руку из-за двери, подзывает его пальцем.

Через минуты две он уже (неожиданно для себя) сидел на диване в гостиной этой неприветливой старухи.

Он знал, что квартиры напротив состояли из нескольких комнат. Но оказавшись внутри, понял, что по площади они едва ли были намного больше. Он сидел ровно, стараясь не осматриваться по сторонам. В комнате было темно: горело лишь несколько светильников на стенах. Напротив серого дивана (впритык) стоял небольшой стеклянный журнальный столик, с другой стороны от него стоял книжный стеллаж, заполненный разными книгами и журналами, рядом с ним у стены располагался темный письменный стол. Стены были украшены фотографиями, с которых улыбалась хозяйка квартиры. Антон присмотрелся. На всех фотографиях она была не одна. Но вместе с тем, каждый новый человек рядом с ней не встречался больше одного раза. Среди ее партнеров по фото было много подростков. Возможно, она работала учительницей?

– Могу предложить бренди,– неожиданно из-за спины раздался хриплый голос миссис Доггерти.

Антон и забыл, что находится в ее квартире.

– Не откажусь, – ответил он.

– Сейчас принесу стакан, – буркнула женщина, словно недовольная от собственной идеи.

– Я смотрю, собаку ты решил оставить пока у себя? – присаживаясь рядом с ним, произнесла старушка.

Сейчас на ней были большие очки с толстыми стеклами, а от самой очень сильно пахло карамелью.

– Да, пока сотрудники полиции не найдут его родственников.

– Если они вообще у него есть, – она подала ему стакан. – Видит Бог, он был тем еще чертовым брехуном, аминь!

– Почему Вы так говорите? У всех есть родственники.

– У меня вот нет, – старушка сделала глоток. – Моя подруга живет под Квебеком. Вот и все мои родственники. Она порой приезжает ко мне, привозит домашний Кальвадос. У них своя ферма. Так что ты пробуй, не сиди, это не какая-нибудь там отрава из Walmart, а вполне приличная.

– Спасибо, – мужчине пришлось сделать глоток, – но меня смущает тот факт, что это все же отрава. С ваших слов.

Старушка не нашла, что ответить на это замечание, и лишь сделала еще один глоток.

– Знаешь, – спустя минуту произнесла миссис Доггерти,– я ведь постоянно слежу за тобой. И сегодня я видела все!

Глава 4

Федора не сразу поняла, что ее пытаются разбудить. Вчера ей не удалось лечь спать сразу по пришествии домой: сначала она решила принять душ при свечах, а потом при этих же свечах по-быстрому навернула кукурузных шариков, залитых купленной в магазине ряженкой. На голодный желудок она всегда засыпала плохо, и не считала нужным так напрягать свой организм в целом и нервы в частности. Хватало и работы. Кроме того, Федя не следила за своим весом, который ее, в общем-то, устраивал. Хоть иногда после тщательных измерений, взвешиваний и долгих рассматриваний себя в зеркало определенная доля грусти накатывала на нее лавиной. Но чаще всего эти мысли быстро оттеснялись на дальний план другими. Мыслями о работе.

Трудно сказать любит ли Федя свою работу. Она и сама не вполне точно могла дать ответ. В банке она работает уже больше трех лет, привязалась к коллегам, и даже к некоторым клиентам, но некоторое чувство неудовлетворения, то и дело начинает давать о себе знать. И чем дольше она работает, тем чаще это случается. Сначала она думала, что все это плоды ее же фантазий. Ведь ее работа не самая плохая! Да, нудная. Да, морально тяжелая. Да, неблагодарная. Ну и что? У кого работа лучше? А зарабатывает она на порядок выше, чем средняя зарплата по городу.

Однако, даже однажды озвучив это самой себе, чувство неудовлетворенности собственной жизнью не ушло.

Не ладилось у нее и с мужчинами. Последний раз серьезные отношения у нее были в период институтской жизни, когда она была резвой, молодой (пусть и сейчас она далеко не старая), да в придачу еще и капитаном женской сборной по волейболу. Но те отношения у нее кончились не очень хорошо.

Она встречалась с парнем с факультета юриспруденции, с которым познакомились на сборах институтских команд. Он тоже играл в волейбол, и тогда (по наивной глупости) она посчитала это знаком. После института она и ее парень стали жить вместе. Они поселились в квартире ее родителей, которые к тому времени вышли на пенсию и уехали жить за город. Сначала для нее все казалось просто идеальным, но стоило ей устроится на работу в банк, как семейная идиллия тут же разбилась об скалы обыденности. Она и раньше не была уверенна в нем, казалось, что от него нет той отдачи, которая была бы равна ее заботе о нем. А со временем, и вообще поняла, что рядом спящий мужчина лишь сосед, которого она плохо знает. Начались ссоры и претензии, в основном с его стороны. То она плохо готовит, то стирает, то не уделяет ему достаточно внимания, то она вдруг растолстела и превратилась в жирную хрюшку. Она бы даже не удивилась, если бы узнала, что он ей изменяет. Решив не втягиваться в эту порочную пучину, она приняла волевое решение расстаться с ним полюбовно и навсегда вычеркнуть его из своей жизни. С тех пор прошло около 5 лет, а она так никого себе не нашла и продолжает жить одна. Ну, не совсем одна.

Чуть менее года тому назад она решила сдавать одну из своих комнат. Большую часть времени она все равно проводила на работе, а лишний доход в эру финансового кризиса лишним не будет. Новую соседку она нашла себе очень быстро. Ей оказалась Сюин Гэ – аспирантка в одном из университетов города. Это была миниатюрная китаянка с темными короткими волосами, красивыми скулами и большими искренними глазами. К тому моменту она уже долгое время жила в России и владела языком на вполне достойном уровне. Говорила она с легким, приятным акцентом, тщательно выговаривая каждое слово. Это иногда забавляло Федю. Сюин ей очень нравилась: она была приятной собеседницей и очень заботливой для постороннего человека. Федора не могла бы сказать, что они стали подругами, но они были куда ближе, чем просто соседи по квартире.

– Федя! Федора, – нежный голос соседки настойчиво пытался выдернуть ее из объятий сна. – Проснись. Ты просила, тебя разбудить. Федя, вставай!

– Сю, – сквозь сон промямлила девушка. – Я уже встаю. Сейчас…еще минуточку…

– Ну, как знаешь, – Сюин прошла к окну и, раздвинув шторы, предоставила комнату, проникающему с улицы, свету. – Я оладий напекла. Можешь позавтракать, как будет настроение.

– Спасибо, – Федя накинула на голову одеяло. – Чтобы я без тебя делала.

– Вот уж не знаю, – смеясь, китаянка вышла из комнаты.

– И как Вера Петровна могла назвать ее «туземка», – прошептала сама себе девушка, и откинула одеяло.

Осень полностью вступила в свои права и вовсю правила балом. Серое небо, голые деревья, слякоть и грязь – вот тот «чудесный» вид, что открывался из ее окна. Комната девушки не была светлой, а без солнца так и вообще казалась темной. Это слегка угнетало Федору. Зачем она только красила стены в цвет горячего шоколада? Раньше так ей казалось уютнее. А теперь тоска и мрак.

Она набросила на плечи халат и поплелась принять бодрящий душ. Проходя мимо кухни, она застала Сюин внимательно следящей за выступлением какого-то профессора-генетика по телевизору. Он с гордостью заявлял о прорыве в изучении процессов старения человека. Эта тема не сильно занимала Федю, она вообще еще со школы не очень любила биологию, поэтому сейчас такие лекции нагоняли на нее сон. Чего нельзя было сказать о соседке, которая слушала их с открытым ртом.

Закончив с утренними процедурами, девушка, замотав полотенце вокруг мокрой головы, пришла на кухню. Сю до сих пор смотрела выступление.

– Он до сих пор говорит? – сказала Федора скорее сама себе, чем соседке.

– Да, – отмахнулась от нее китаянка, даже не смотря в ее сторону. – К сожалению, он скоро закончит. Оладьи в тарелке на разделочном столе. Посмотри. Есть сгущенное молоко в холодильнике. А еще я сварила кофе.

– Спасибо, – через зевоту поблагодарила ее девушка. – Что-то я не выспалась. Всю ночь меня мучили какие-то кошмары. А сейчас вообще голова разболелась.

Сюин оторвалась от выступления.

– Сильно болит? – с жалостью в голосе она спросила у Феди.

– Просто разрывается на части, – ответила Федя, натирая вески. – Это ж надо. С утра все ж нормально было. Что за фигня со мной происходит последнее время?

– Сейчас, подожди!

Китаянка встала со своего места и ушла в свою комнату, из которой вернулась через несколько минут. Украдкой она бросила взгляд на телевизор. К тому моменту передача с профессором уже закончилась.

– Никак не могла найти, – сказала она Феде, протягивая ей пластинку каких-то таблеток. – Держи, средство очень хорошее.

– Да не надо, у меня где-то было обезболивающее.

– Бери. В тех, что продаются в аптеках не понятно, что намешано. А эти мы синтезируем у себя на кафедре. Заказ для одной фармацевтической компании, – тут же пояснила она, заметив недоверчивый взгляд соседки. – Поэтому пока и без названия. Да бери же, не бойся. Я сама их принимаю.

– Спасибо, – девушка извлекла одну таблетку светло-желтого цвета и, не запивая ее водой, тут же проглотила. – А чего у нас фармацевтические компании уже не в состоянии сами придумать лекарства.

– Это не большая компания, которой дешевле нанять лабораторию со стороны, чем держать собственный штат специалистов.

– А зачем вообще что-то придумывать новое? Я думала, сейчас все обезболивающие состоят из одних и тех же веществ.

– Не все, – снисходительно ответила китаянка. – Но есть группы лекарств, которые основаны на каком-то одном действующем веществе. Сейчас очень много дженериков.

– Подделок что ли? – настороженно буркнула Федя.

– Нет, – улыбнувшись, ответила Сю. – Когда компания создает новый препарат, она его патентует. При этом хочет, может продавать лицензии, а может держать монополию. Но у патента есть срок. И когда он заканчивается, остальные компании могут с чистой совестью выпускать этот препарат, но с другим названием. Они и называются дженерики. Поняла?

– Да.

– Голова прошла?

– Да…

– Ну, вот и славно. Какие у тебя на сегодня планы?

– На самом деле ничего особенного.

– Ты думала над моим предложением?

– Поехать в отпуск с тобой в Китай?

– Да.

– Хм, думала. Если честно, я бы очень-очень хотела поехать с тобой. Правда. Отдых это именно то, что мне сейчас нужно. Но… Я не знаю…

– Хайнань прекрасный остров с чистыми бухтами, белым песком и красивейшими парками. Что тебя в этом смущает?

– Например, то, что мои отпускные не такие большие, чтобы я могла позволить себе путевку в Китай.

– На самом деле все это не так уж и дорого.

– И все же я не знаю…Мне неудобно от того, что ты так стараешься. Ты первый настолько хороший человек в моей жизни, что аж жутко. Я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что это был сон.

– Глупости все это. Я не настолько хорошая, как ты думаешь. Просто ты помогла мне, когда у меня был сложный период в жизни, пустила к себе пожить.

–Ты мне за это платишь вообще-то.

– Не порти момент, – и опять она сказала это с легким снисхождением. – Я привыкла ценить помощь. И отвечать на нее тем же. И сейчас я чувствую необходимость помочь тебе… С отдыхом.

– У меня отпуск уже через несколько дней. Вряд ли что-то можно купить сейчас.

Сюин хитро улыбнулась и, привстав на цыпочки, стащила что-то с холодильника.

– Вообще-то, я уже сделала это!

– Что это?

– Я уже купила тебе путевку! – радостно произнесла китаянка, протягивая девушке ее. Ну, почти. Тебе лишь нужно прийти со своим паспортом и подписать договор. Но в остальном она твоя!

– Но…..Как?

Федя была удивлена, если не шокирована. И не сказать, что удивление было наполнено радостью. Скорее наоборот.

– Ты не рада, – раздосадовано заявила Сю. – Это было глупо с моей стороны. И странно, соглашусь, – она села на свой табурет и опустила голову.

– Я просто не ожидала этого….А почему она одна?

– Китай предоставляет групповые визы для туристических поездок. Так тебе будет проще. А я гражданка Китая. Мне виза не нужна, мне проще купить билет на самолет и забронировать номер в том же отеле.

Сюин замолчала, и кухня наполнилась тишиной. Тишиной давящей своей тяжестью. Феде казалось, что она опускается на самое дно мирового океана, и вся толщ этих вод давит на нее. Ей нужно что-то решить и сказать, иначе она погибнет. Сюин, видимо, все спланировала. И уже купила себе билет. Может ли она отказать от путевки в столь короткие сроки?

– А теперь буду тебе должна…

– Можно учесть это в счет оплаты комнаты…

– Эх, Сюин! Ладно, я согласна. Поехали в Китай!

Глава 5

Антон сделал еще один глоток. Пауза затянулась, а миссис Доггерти, словно и не собиралась продолжать.

– Что Вы видели? – спросил мужчина, но получилось как-то уж слишком нервно, больше, чем ему хотелось бы.

То ли в квартире было слишком душно, то ли его бросило в жар. Мужчине казалось, что его высокий лоб покрылся испариной и вот-вот по нему потекут ручьи пота, как свидетельство его вины. Но в чем его вина? Что она могла видеть? Как он несколько раз прислушивался к двери соседа? Это еще не основания для обвинения. О чем это вообще может сказать? Он просто мог волноваться за соседа.

– Что Вы видели, миссис Доггерти? – повторил он вопрос.

– Не волнуйся, – наконец, ответила та, похлопывая его по коленке. – И не переживай. Я никому не скажу о ваших отношениях.

– Я не… Что простите?

Жар отступил, оставив его в замешательстве.

– Я прекрасно понимаю, как в наше время некоторые люди относятся к геям. Посмотри на меня! Я чернокожая! В свое время нас и за людей-то не считали, – старушка задорно хихикнула и отмахнулась рукой. – Но, чего уж, все-таки в современном мире к этому относятся проще. Вон и браки вам разрешают заключать.

– Я не совсем понимаю Вас.

– Конечно, конечно. Я понимаю. Тебе бы хотелось оставить это в секрете. Я понимаю. Но должна признаться, что он тебе не подходил. Он был мерзким человеком. Мало того, что он был расистом, да еще и латентным гомосексуалом, как оказалось. Он однажды назвал меня мерзкой черной старой мочалкой. А вот ты всегда казался таким приветливым. Но из-за него я старалась держаться подальше. Чтобы ни в коем случае не бросить на тебя тень в его глазах.

– Подождите, миссис Доггерти. Вы что-то путаете! О ком идет речь?

– Да как о ком же? Об Адаме! О твоем парне! И о тебе, – она ласково улыбнулась.

Антон сдержал нервный смешок. Кажется, до него стала немного доходить логика старой миссис Доггерти. По каким-то причинам она приняла их за пару. И теперь даже понятна ее холодность по отношению к нему! Это его немного развеселило (он попытался сдержать улыбку), и Антон решил ей подыграть.

– И как Вы только догадались?

– Ох, милый, я уже прожила свою жизнь, многое видела и теперь замечаю разные мелочи. Заметила однажды, как вы гуляли вместе и так смотрели друг на друга, – она сделала глубокий вздох. – Ну, я и стала в глазок подсматривать всякий раз, как слышала, что твоя дверь открывается. Но вы, надо сказать честно, молодцы. Так скрывали это! Но опять же не понимаю почему? Сейчас другие времена… Думаю, это он заставлял! Верно же, боялся, что о нем узнают правду!

Антон задумался, и не сразу понял, что женщина закончила свою речь и теперь вопросительно смотрит прямо на него.

– А…да, – согласился он с ней.

Она так поверила в собственную выдумку, что разубеждать ее он не осмелился. Кроме того, он подумал, что это даже может сыграть ему на пользу.

– О чем и речь, – довольно ответила та. – Но это ваше дело. Ну, было, по крайней мере. И я бы даже не завела этот разговор.

– Почему же тогда завели?

– Было одно странное обстоятельство. Я уже говорила, что мне он не нравился. Мерзкий, заносчивый расист. Я даже была рада узнать, что его больше нет в живых. Вот так! Не буду этого скрывать. Но как только я увидела тебя, такого опечаленного, потерянного, такого несчастного с этим милым псом на руках, я поняла, что ошибалась. Поняла, что даже таких нехороших людей может кто-то любить. Я бы все равно не сказала полиции, что между вами связь, что ты весь день подслушивал под его дверью. Что он тебе изменял, и в это злосчастное утро у него в гостях был незнакомец. Ты ведь знал это? Догадывался, но не мог ничего поделать? Поэтому и пытался услышать хоть что-нибудь, да?

– Угу, – моментально ответил мужчина.

– Я так и подумала! Знала, что тебе будет это важно. Я, пожалуй, выпью еще. Тебе подлить?

– Да, если можно.

– Конечно, конечно, дорогой. Я сама волнуюсь, словно вулкан перед извержением. Нелегко мне дается этот разговор, – причитала миссис Доггерти, скрываясь в кухонном проеме.

Антон остался сидеть на диване. Спот лег около его ног. В глубине души он посмеивался над бедной старушкой, живущей в своих собственных фантазиях, порожденных домыслами. Возможно, этому виной одиночество. Она сказала, что у нее никого нет. Стоило сказать, что ему жаль.

– Так Вы это видели? Незнакомца? – спросил он, отпивая, когда женщина вернулась.

– Да. Я встала рано сегодня. Замучила меня мигрень. Пошла умываться, и слышу шаги по коридору. У меня ведь хороший слух. Решила посмотреть кто это. Подошла к глазку, но не узнала его. Я даже не могу сказать был ли это мужчина или женщина. На нем была черная куртка, кожаная думаю, черные спортивные штаны и такая же спортивная кофта с капюшоном. Поэтому я склоняюсь к мужчине. Фигура была достаточно крупной. Ох, прости меня! – она закрыла рукой рот, словно укоряя себя за сказанное.

– Ничего, я справляюсь. Прошу продолжайте.

– Так вот, я не узнала его. Но человек смог сам открыть дверь. Думаю, у него был ключ. Потом вышел ты. Подошел к двери. Ты что-то услышал за дверью? – она снова вопрошающе посмотрела на него.

– Эм, да. Мне показалось, что да.

– Ох, милый, – казалось, миссис Доггерти готова расплакаться. – Незнакомец вышел минут через десять после того, как ты ушел бегать. Вообще мерзкий типец. От него веяло злом, если понимаешь о чем я. Мне стало так неприятно, что я пошла прилечь. Но не смогла и пяти минут полежать. Мне показалось странным, что я не слышала лая собаки. А значит Адам, так и не повел пса на прогулку. Я опять направилась к двери. А там и ты пришел. Ну, а дальше ты знаешь, что было. Мне не зачем тебе рассказывать.

– Миссис Доггерти, Вы понимаете, что видели возможного убийцу?

– Да! Поэтому и рассказываю тебе. Так бы дела мне не было до него. Но лишь ради тебя я готова заявить в полицию.

– А Вы не смогли разглядеть его лица? Ничего странного, чтобы бросилось в глаза?

– К сожалению, нет. Запомнила только одежду. Хотя… Вышел он с какой-то папкой. Входил он точно без нее. Что он мог украсть у Адама? Какие-то ценные документы?

– Без понятия, – Антон задумался.

– Чувствую себя Анджелой Лэнсбери в том сериале, где она играла писательницу – любителя детективов. Но мне совершенно не хочется в это влезать. Поэтому и спрашиваю у тебя. Одно твое слово, и я все это расскажу полиции.

– Я считаю, что Вы должны рассказать о незнакомце полиции. Все же мы не знаем, является ли он убийцей. Но он явно последний из тех, кто видел Адама.

– Не могу, не согласится. И ради тебя я сделаю это.

– Спасибо, – мужчина посчитал, что должен проявить признательность.

Антон посмотрел на Спота, который жался к его ногам. Он совсем забыл о том, что собирался вести его на прогулку.

– Простите миссис Доггерти, я должен идти. Спот хочет погулять.

– Конечно, – женщина поднялась с дивана. – Ступай. И если захочешь поговорить – приходи. Я раньше работала школьным психологом, поэтому всегда готова выслушать того, кому необходимо выговориться.

– Угу, – Антон натужно улыбнулся.

Вряд ли он придет к ней выговариваться. Ему бы не хотелось продолжать эту профанацию. Но он продолжит быть с ней приветливым. В конце концов, она оказалась очень милой старушкой.

Попрощавшись с миссис Доггерти, он надел на пса поводок и отправился с ним в парк. Солнце садилось за горизонт и на улице настали сумерки. Погода к вечеру испортилась, поднялся сильный холодный ветер, продувающий насквозь. Он решил ускориться, чтобы хоть как-то согреться. Постепенно он перешел на бег. Спот бежал рядом с ним. Только сейчас он, казалось, пришел в себя и снова выглядел прежним подвижным озорником.

Они забежали в парк. Фонари уже горели, отчего в парке создавалась очень уютная обстановка. Однако мысли , что тревожили Антона не были предрасположены к созданию уюта. Он продолжал прокручивать рассказанную историю миссис Доггерти. Его заинтересовал таинственный незнакомец, унесший из квартиры что-то ценное. Что это может быть? Что, если полиция знала о пропаже чего-то? Отсюда и предположение об убийстве? Но что мог хранить у себя сотрудник частного охранного агентства? В чем его ценность?

– Если только…Спот! – он подозвал к себе собаку. – Дружок, нам пора домой. Кажется, меня ожидает увлекательный вечер.

Глава 6

Его знобило. Но что это было: волнение от задуманного или пронзающий ветер? Трудно сказать наверняка. Мужчина достал телефон из кармана своей джинсовой куртки и проверил время. Уже достаточно поздно. Торонто медленно готовился к ночи. Антон накинул капюшон своей спортивной кофты и вышел на Рен Драйв.

***

Вернувшись после вечерней прогулки со Спотом, он загрузил карту на своем планшете и выбрал оптимальный маршрут до дома Шерманов. Гуляя в парке, ему пришла в голову одна идея, которую ему захотелось проверить. Он долго задавался вопросом, что такого ценного хранил у себя Адам? И, возможно, Антон нашел для себя ответ. И нашел он его в том, чем занимался Адам. В его работе.

Что если незнакомцу нужны были пропуск и схема охранной системы района Бридл Пат? Журналист и сам бы так поступил (за исключением убийства). Идея выкрасть пропуск Адама у него была следующей в очереди, в случае, если бы сосед отказался сотрудничать с ним. И если это так, то вор вряд ли станет откладывать свой замысел в долгий ящик. Поэтому Антон решил смотаться к дому Шерманов и проверить это.

Однако Спот не очень-то разделял эту затею. Он явно не хотел оставаться один, поэтому все время, что мужчина собирался лишь жалобно смотрел на него.

– Не переживай, я скоро вернусь, – сказал ему Антон. – И прихвачу тебе что-нибудь вкусненькое.

Пес, казалось, с большим любопытством посмотрел на него. Конечно, Антон же разговаривает с ним по-русски. С чего вдруг собаке понимать его? Он вышел и закрыл за собой дверь.

***

Теперь, когда он шел по освещенной фонарями улице, он подумал, а не стоило ли оставить Спота миссис Доггерти? Она вроде милая, и одинокая. Женщина была бы рада собаке. Или не была бы.

В какой-то момент он поймал себя на мысли, что, возможно, ему не удастся вернуться назад. Какого черта!? Это бред! Нет никаких оснований для этих волнений. Он решил лишь покрутиться около дома Шерманов. Да, и какова вероятность, что он прав? Шансы ничтожны. Из квартиры Адама могло пропасть все что угодно. С сожалением Антону пришлось признать, что Костя был прав: он играется в детские игры, построенные на домыслах и фантазиях. Но что-то внутри него никак не могло согласиться с этим. Что-то не давало ему покоя, именно поэтому он сейчас тащится по промозглым улицам вместо того, чтобы нежится дома за просмотром сериала.

Его путь лежал мимо Amica At Bayview Gardens. Местного аналога дома престарелых класса «люкс». По сути это был фешенебельный отель для пенсионеров, желающих оставить в покое свою родню и пожить хоть какое-то время для себя. И у них были для этого все возможности: бассейн, тренажерный зал, кинотеатр – все было доступно для пожилых постояльцев этого комплекса из нескольких зданий. Разумеется, стоило это недешево, поэтому и поселиться здесь мог не каждый желающий. Единственным минусом, о котором владельцы этого прекрасного во всех смыслах заведения не упоминали, был Шеппард Мэнор с его мигрантами.

Антон остановился. Он частенько сравнивал жизнь здесь, в Канаде, с жизнью в его родной стране. Возможности, которые открыты для человека здесь и там. Разница была очевидна и велика, как американский Гранд каньон. Может быть, когда-нибудь случится чудо и все изменится? Мужчина заметил на балконе третьего этажа пожилую пару. Они стояли, обнявшись и укутавшись в плед. Антон не остался не замеченным, о чем его тут же оповестили. Семейная пара, улыбнувшись, помахала ему. Этот добрый жест невозможно было проигнорировать и не ответить тем же. А ведь он их даже не знал. Это позабавило его и помогло расслабиться. Он помахал им в ответ и двинулся дальше.

Если верить сервису Google Карты, ему нужно было сесть на автобус за номером 11, следующему по маршруту South – 11 Bayview Towards Davisville Station Via Sunnybrook и проехать 11 остановок, выйдя на Bayview Ave at the Bridle Path, а затем преодолеть около километра по пересеченной местности. Вроде не так уж и сложно. Осталось лишь найти нужную остановку.

За этими мыслями он преодолел участок улицы Шеппард-авеню Восток, и остановился на перекрестке, в ожидании зеленого света светофора, чтобы перейти на Бейвью-авеню, где и будет дожидаться автобуса. Даже, несмотря на позднее время, обычно улицы Торонто никогда не остаются пустыми. Однако сегодняшняя погода не предрасполагала к гуляниям. Ветер был невыносимым, поэтому, наверняка, многие решили спрятаться по домам.

За последние несколько лет Антон прибавил в весе, и сейчас ему это казалось благом. Он с содроганием вспоминал свою молодость, когда его худенького парнишку сносило с места всякий раз, как поднимался ветер.

Неожиданно порыв ветра сорвал его капюшон, и ударил пылью в глаза. Он вынуждено развернулся и заметил резко свернувший силуэт человека в черном одеянии.

Что это? Слежка? Его снова охватила дрожь. Нет, это просто совпадение, не стоит надумывать.

В этот самый момент светофор сменил цвет и запищал, оповещая желающих перейти дорогу. Антон развернулся и побежал. К остановке подъехал нужный ему автобус. Он обязан успеть.

Поскольку автобус был почти пустой, журналист занял любимое место у окна возле дверей. Он обернулся проверить, не шел ли за ним кто. На улице никого не оказалось. Никого, кто бы мог за ним следить.

***

Дорога в пути заняла у него чуть больше десяти минут. Все это время он смотрел, как за окном пролетают фасады жилых зданий и магазинов, и думал о своей, в общем-то, не очень удавшейся жизни. Где он допустил ошибку? Что пошло не так? Можно ли это исправить? Однако объявили его остановку, и он, так и не найдя ответ, вновь погрузился в промозглую реальность.

Пост частной охраны Бридл Пат находился в самом начале улицы Кантри-лэйн в месте ее пересечения с Бейвью-авеню и состоял из двух патрулей, курсировавших по улицам района, и начальника смены, который постоянно находился в служебном домике и должен был следить за видео с камер наблюдения. Работенка была совсем не пыльная. Уровень преступности в элитных районах Торонто стремился к нулю. И вся эта охрана была здесь лишь для показухи и престижа. Антон помнил, как Адам часто жаловался на невообразимую скуку, одолевавшую его на посту. Самое чудовищное преступление, которое произошло там, было совершенно бомжом, которому пришлось справить нужду у фонарного столба. Район не был никак огорожен и любой желающий мог спокойно пройтись по местным улицам. И только в случаях, если он вызовет подозрения у охраны, его могли проводить за пределы районы.

Но Антон решил не мелькать на камерах и пробраться на Тимберглейд Корт со стороны парка Уиндфилдс.

***

Особняк Шерманов представлял из себя огромный двухэтажный дом, построенный по личному проекту Нэнси Шерман, супруги Вильяма, в стиле хай-тек и располагался в самом конце Тимберглейд Корт. Со стороны улицы дом был огорожен глухим забором с массивными воротами, зато сзади участок упирался в лесополосу парка Уиндфилдс, от которого его отделяла живая изгородь. На заднем дворе был обустроен средних размеров бассейн и теннисный корт. Северная часть дома (что выходила на задний двор, и была спрятана от посторонних глаз) была полностью стеклянной. Дом находился на холме и возвышался над остальными постройками вокруг.

– Лишь постою в сторонке, посмотрю что и как, – убеждал сам себя Антон, пробегая по вытоптанной дорожке, ведущей меж можжевеловых кустов.

Где-то вдали залаяли собаки, но в остальном Бридл Пат был полностью погружен в тишину осеннего вечера. Очень быстро он оказался у нужного дома. Стеклянная часть которого предстала во всей своей красе, превратившись в темноте в сияющий ярким светом прозрачный куб. Все остальные части дома, словно исчезли из этой реальности. На всякий случай Антон спрятался за деревом.

«Ну, свет горит, – подумалось ему. – Значит все должно быть хорошо?»

Однако все было не так хорошо, как он это хотел себе представить. В тот самый момент, когда он прятался за деревом, чета Шерманов билась в конвульсиях на белом кафеле кухни, получив смертельную дозу яда.

Глава 7

Тела Вильяма и Нэнси Шерман были обнаружены утром на следующий день.

Их нашел агент по недвижимости, Ричард Мордсон, которого супружеская пара наняла месяцем ранее для того, чтобы продать дом. Не сумев дозвониться до них, он забеспокоился и решил навестить нанимателей лично. Двери в дом были открыты. Он прошел внутрь, позвал хозяев, но никто не отозвался. Мордсон осмотрел дом, а затем внутренний двор. Его смутила открытая дверь, ведущая в подвал близ крытого бассейна. Осторожно ступая, он спустился вниз. Где-то на середине лестницы, он оступился, но, схватившись за туго набитый мешок, висевший у самых перил, смог устоять на ногах. Спустившись, он щелкнул выключателем, и неожиданно для себя вскрикнул от испытанного шока. Мешком, за который он так ловко уцепился минуту назад, оказался Вильям Шерман. А рядом с ним висела Нэнси. Приехавшие медики констатировали смерть на месте, а полицейские позже расценят обстоятельства произошедшего как «подозрительные».

***

Время тянулось, словно вязкая патока. На холоде руки Антона задеревенели, и теперь казались чужими. Будто он их одолжил, взял погонять на время. Такой некий хэндшеринг.

В какой-то момент, он поймал себя на мысли, что занимается полнейшей ерундой. Опять.

Ему ведь скучно сидеть в этих кустах, в которые он перебрался из своего прежнего укрытия (дерева), и наблюдать за домом, в котором ничего не происходит. Он просидел уже около часа (или больше…или меньше) и так и не увидел хозяев или кого-либо еще. Свет продолжал гореть в стеклянной части дома и не погас ни на секунду. Но почему никто так и не мелькнул? Может, и дома никого нет? Просто забыли выключить свет? А он, как дурак, сидит и ждет «второго пришествия».

На улице стало слишком холодно, чтобы он мог позволить себе такое сумасбродство, как слежка за чужим пустым домом. Антон усмехнулся. Ему пора возвращаться. И не только домой. А вообще. В свою жизнь. Браться за ум и как-то постараться повзрослеть. Он приподнялся на ноги и огляделся (ему бы не хотелось быть замеченным.) Никого вокруг видно не было. Сияющая светом северная часть дома была все так же пуста.

Он встал на ноги, которые слишком долго были в согнутом положении. Иначе как еще можно было объяснить тот ужасный треск, который они издали. Антон развернулся, чтобы уйти, но в тот же миг свет в доме Шерманов погас.

– Как такое возможно? – спросил он сам себя. – Глупый вопрос. Просто в доме кто-то есть…Но кто?

Его нога, уже готовая вступить на тропу, ведущую к дому, предательски дрогнула.

– Нужно пойти посмотреть…Я только одним глазком… – оправдывался Антон перед собой.

Он обошел кусты. Трусцой на полусогнутых ногах добежал до живой ограды, максимально аккуратно перелез под ней (оставив при этом после себя заметную дыру) и медленно, осматриваясь по сторонам, подошел к стеклянной стене, отделяющей просторную столовую, плавно переходящую в гостиную, от внутреннего двора.

Погода в этот день сделала свое грязное дело. Если кто-то готовился к преступлению, сделать это сегодня было проще простого. Небо было затянуто тяжелыми тучами, а сильный ветер повалил деревья прямо на линии электропередач, как позже узнает Антон. Но даже с учетом царившей на улице тьме, внутренние помещения дома казались еще чернее и непрогляднее.

Мужчина подошел вплотную в стеклянной стене и, всматриваясь, пытался разобрать хоть какое-то малейшее движение внутри. Он даже представлял себе, как откроется окно, и кто-то из хозяев дома яростно закричит, что это частная территория. Но этого не происходило. Как и какого-либо движения или шума внутри дома. Хотя разобрать что-либо было бы в любом случае проблематично. Ветер, обходя крытый бассейн, с особой силой бился о стены дома, создавая при этом громкий гул.

Обрыв линий электропередач всегда создает большие проблемы и неудобства для людей. Кому-то это мешает досмотреть решающий матч в НХЛ, кому-то это обрывает просмотр порнушки на самом пикантном месте, кто-то вынужден отменить такой долгожданный видеозвонок, а кто-то лишается возможности быстро скопировать важные документы. Именно для устранения таких казусов, все элитные районы Торонто давно обзавелись запасными подстанциями, мощности которых вполне хватает на завершение всех важных и, самое главное, прерванных дел. И в тот самый момент, как Антон, пытается разглядеть хоть что-то, в доме вновь загорается свет.

Первые несколько секунд самые мучительные. Глаза, отвыкшие от яркого света, спешат вновь погрузиться в приятную, мягкую, плюшевую тьму, поэтому непроизвольно закрываются в надежде, что свет рано или поздно пропадет. Однако он не пропадает, и тогда в игру включается мозг.

Антон открыл глаза и замер. Перед ним стоял человек. Фундамент дома находился выше уровня земли, поэтому первое, что заметил Антон, были ноги. На них были черные спортивные штаны. Взгляд Антона побежал вверх: на руках перчатки, черная спортивная куртка, на голове капюшон, а лицо… Что за жуткая гримаса?! Нет, это маска. Белая маска, олицетворяющая застывший ужас. Свет вновь погас.

Надо что-то делать! Но что?

Ужас охватил Антона. Ему нужно сдвинуться с места. Сделать шаг назад и убежать. Но ноги, предатели, словно вросли в землю.

Свет вновь загорелся. Столовая была пуста. Мгновение и свет снова погас. Что с отражением? За ним кто-то есть! Он оборачивается и видит еще одного человека. Черная фигура уверенно идет по направлению к нему со стороны бассейна.

Ну же, чертовые ноги!

Антону удается взять себя в руки. Он крупнее незнакомца, а значит, есть вероятность как минимум сбить его с ног, а дальше удирать тем же маршрутом – через лес. У этого маска черная. А значит их двое. Нужно спешить пока не пришло подкрепление.

Мужчина рывком бросается на человека в черном, подставляя вперед плечо, как это делают в регби. Однако незнакомец не пугается этой решимости. Он выставляет свою руку вперед. Раздается щелчок.

Острая боль пронзает плечо Антона. Это вводит его в замешательство. В него стреляли?! Он смотрит на плечо. Ощупывает его. Что-то небольшое и серебристое торчит поверх его джинсовой куртки. Это дротик. Похожие применяются против диких животных зашедших в город, когда их нужно на время обезвредить. Он резким движением выдернул его и отбросил в сторону. Незнакомец стоял неподвижно и не предпринимал никаких действий.

Антон не сразу понял почему. Но потом появилась слабость в ногах. На него будто навалилось что-то тяжелое. Что-то, что удержать не так уж и просто. Голова закружилась. К горлу подступила рвота. «Это похоже на морскую болезнь», – подумал он про себя. Около его уха что-то просвистело. Он обернулся со стороны дома к нему шел второй незнакомец. Видимо, он тоже стрелял в него.

Антон бросился бежать. В его глазах все расплывалось, но он старался найти в себе силы. Ему нельзя останавливаться.

«Человек в черном капюшоне, – думал он, – один из них был убийцей Адама…»

Мысли начали путаться. Он не помнит, как перелез через изгородь, как прошел кусты и дерево, за которыми прятался. Каким-то образом он оказался на дороге посреди улицы Тимберглейд Корт, видимо, непроизвольно свернул не туда. Все вокруг расплывалось, становилось с ног на голову. Его стошнило около фонарного столба. Сил стоять не было. Он терял сознание. Удар об асфальт не показался ему болезненным. Он чувствовал, как по его подбородку течет слюна. Это его рассмешило, он открыл глаза. Темные тучи спиралью вились над его головой, пока что-то размытое не закрыло их. Он напряг зрение. Перед ним был кто-то…в черном капюшоне.

Глава 8

Поскольку это субботнее утро уже не заладилось, Федя решила отложить все свои планы (коих было не очень много) и просто остаться дома. После этой истории с путевкой она чувствовала себя подавлено. Ситуация была ей не приятна, но она старалась не показывать это соседке. Сюин оказала на нее давление, чего Федя никогда не любила. Ей нужно было время, чтобы все хорошенько обдумать, поэтому она отправилась в единственное подходящее для этого место – в свою кровать. Подняв повыше подушки, скатившись при этом как можно ниже, она укуталась в одеяло и уткнулась носом в его край.

Вообще, отдых ей совершенно не помешает. Тем более отдых в теплых краях. На удаленном острове, где берега усыпаны белым песком, а вода в лагунах яркого бирюзового цвета. Имея хорошее воображение, она живо представила себе эту картину, расплылась в идиотской ухмылке, и, кажется, даже пустила слюну. Мысли о пляжном отдыхе унесли ее слишком далеко. Настолько, что потеряла связь с реальностью, и не заметила, как к ней вошла Сюин.

– Федь, – тихо обратилась она к ней, чем легка даже напугала. – Ой, прости, я не думала, что ты спишь.

– Да, не, не сплю, – ответила та, утирая лицо. – Ты что-то хотела?

– Да, – повесив голову, произнесла китаянка. – Я так себя паршиво чувствую. Я поступила нехорошо, не рассказав тебе о путевке. Я очень перед тобой виновата.

– Да брось! – девушка тут же стала утешать раскаявшуюся соседку.

Забавно, но от вида огорченной китаянки теперь неловко и паршиво чувствовала себя Федора.

– Ты знаешь, я вот тут подумала, и решила, что ты потупила правильно! – решительно заявила девушку, чем обрадовала Сюин. – Я бы сама никогда не решилась. Всегда, когда нужно что-то менять, я в страхе отступаю назад! – она привстала и потянулась за рукой китаянки. – Поэтому спасибо тебе огромное! И не переживай!

– Это будет самым лучшим твоим отдыхом! – радостно заявила Сю, пожимая руку соседки. – Я тебе обещаю!

– Ну, вот и славно, – довольная, Федора откинулась назад. – Чем планируешь заниматься сегодня? У вас на кафедре же тоже выходной?

– Да, – Сюин немного смутилась. – На самом деле у меня есть на сегодня планы, – сказала она и вновь опустила глаза, сильно при этом покраснев.

– Так, так, – Феде стало любопытно. – И что это у нас за планы такие? – она рассмеялась. – Не уж то тебе пригласили на….О боже! Свидание!

– Да!

Смущенно китаянка присела на край кровати. Она выглядела счастливой, и это подняло Феде настроение.

– И кто он? Где Вы познакомились? Как его зовут? Я хочу все знать! У меня своей личной жизни нет, так хоть за тебя порадуюсь!

– Имя я пока называть не буду. Считаю это плохой приметой. Он тоже из Китая, учится в медицинском. Мы познакомились недавно в кафе. Мне кажется он очень хороший.

– Ооо, – умиляясь, протянула Федя. – Я за тебя очень рада. И во сколько вы встречаетесь?

– Уже скоро буду выходить. Сегодня он поведет меня в Русский музей. Как будто я сама там не была! – девушка хихикнула. – Но он так мило мне расписывал все свои планы… Кстати, я нашла странную коробку от которой воняет так, словно в ней много лет жил скунс, а потом он в ней же отдал богу душу. Откуда ты ее достала?

– Ах, точно! Эта коробка. Я о ней совсем забыла. Ты ее открывала?

– Признаюсь, да. Мне стало любопытно. Там какие-то пакетики с порошком. Мне стоит волноваться?

– Ахах, нет! Надеюсь, что нет. Вчера встретила соседку снизу, вот она и поделилась со мной отравой от крыс.

– У нас есть крысы?! – ужаснулась Сюин, закрыв рот руками.

– Нет, – успокоила ее Федя. – Вот именно. Крыс у нас нет. Не знаю, зачем она мне ее отдала. И зачем я ее вообще взяла. Чуть позже спущусь, и отдаем ей коробку обратно.

– Странная она вообще. Со мной никогда не здоровается. Порой мне даже кажется, что она плюется после встречи со мной.

– Не обращай на нее внимания. У нее сложный характер, и она почему-то думает, что все будут с этим считаться.

– Ну да, – Сюин посмотрела в окно и встала с кровати. – Ладно, ты отдыхай. А я пойду собираться.

– Удачи!

Когда Сюин вышла из комнаты, Федора перевернулась на бок и накрылась одеялом с головой. Она действительно была рада за соседку. Однако что-то внутри нее треснуло. Она старалась отгонять мыли об одиночестве, и почти всегда у нее это получалось, плюс работа с клиентами давала ей сполна насладиться общением с людьми. Поэтому те редкие дни, которые она могла провести в тишине и одиночестве она ждала с нетерпением. И все же порой…Она утерла слезы.

В конце концов, лежать с накрытой головой стало невыносимо жарко, да и просто лежать. Она слышала, как хлопнула входная дверь. Сюин ушла и теперь Федя осталась в одиночестве. Ей захотелось чем-нибудь заняться. Возможно, даже она займется уборкой. Но с начала она сходит к Вере Петровне.

Федя встала с кровати натянула спортивные штаны, которые она хоть и покупала для походов в зал, но носила дома (потому что в зал так и не пошла), футболку с Мини Маус, всунула ноги в розовые мохнатые тапочки в форме кролика и пошла в коридор, где и оставила вчера коробку. Она была открыта после того, как туда залезла Сюин.

– Она сказала, что тут лежат порошки в пакетиках? – девушка отодвинула картонный край, чтобы лучше разглядеть содержимое. – Интересно. Зачем Вере Петровке столько яда? Это ж какие полчища крыс можно отравить этим содержимым. Но все пакеты запечатаны. Не похоже, чтобы она сама этим пользовалась… С виду похоже на муку, – она по очереди надавила пальцем на каждый из пакетиков. – Блин, лучше помыть руки после этого. Странно.

Она надавила еще раз. Сначала ей показалось, но теперь она уверена, что внутри пакетика что-то есть. Что-то твердое. Это интриговало. Что может быть внутри пакетика с ядом?

– Может быть, там мерная ложечка, – пошутила девушка вслух и сама же усмехнулась. – В остальных этого нет. Хм.

Она нависла над коробочкой с пакетами и в течение 5 минут, потирая себе лоб, думала, как ей поступить. Наконец, она решилась вскрыть пакетик. Но при этом она предусмотрительно надела резиновые перчатки.

Взяв пакетик в руки, она аккуратно потрясла им. Но он был настолько плотно заполнен, что результата это не принесло. Она присмотрелась к нему. Шов на целлофане был немного неровный и, видимо, сделан вручную. Для сравнения она взяла другой пакет, но тот оказался точно таким же. Теория оказалась ложной. А жаль. Федя уже было загорелась этой загадкой. Но в пакетике определенно что-то прощупывалось. Она еще раз взглянула на него.

– Какой ерундой я занимаюсь, – вздохнув, она положила все пакетики в коробку и закрыла ее, решив, что если там что и лежит, то это точно не ее дело.

Через несколько минут она уже спускалась по лестнице, как вдруг заметила какое-то скопление людей на этаже, где жила старушка. Она прошла чуть дальше, мимо фальшколонн, которые вчера вечером отбрасывали такие зловещие тени, поздоровалась со знакомыми жильцами и уперлась к открытые двери квартиры Веры Петровны. В самой квартире хозяйничали сотрудники скорой помощи и полицейские.

– Тамара Васильевна, – заметила она рыдающую старушку у стены. – Что случилось? Почему здесь полиция? И скорая. Что с Верой Петровной?

– Ой, Феденька, – старушка разрыдалась еще сильнее. – Померла Верочка. Отдала Богу душу. Преставилась пред судом окаянным! Ох, горе то, какое! – и Тамара Васильевна с силой высморкалась в свой платок.

– Как…Как такое могло произойти?

– Во сне скончалась, говорят. А я ж вчера, Федь, в лотерею выиграла! Ночевала у дочери. А сегодня, как пришла, так сразу к ней. Поделиться радостью хотела, а у нее дверь открыта! Да когда такое было! Я так подумала. Вечно ж заперта на 100 замков. Все боится, что добро ее унесут. Было бы только, что нести. Так, хлам один, – отмахнулась старушка. – Так вот захожу я, прошла чуть дальше, споткнулась обо что-то, чуть не упала, но не важно. Прошла дальше, смотрю – сидит она в кресле, руки раскинуты и голова откинута. Я ее позвала, а она не откликается. Я подошла ближе. И поняла все. Мертва была Верка. Как есть, мертва! Ну, вызвала скорую, участковому – Лешке, позвонила. Они приехали и говорят, что сердце остановилось. Но знаешь, странно это, – тише и спокойнее произнесла Тамара Васильевна, – сердце у нее крепкое было. Жестокое, но крепкое. Им орехи колоть можно было. Не чисто тут дело. И дверь была открыта!

Федя, молча, слушала собеседницу, сильнее сжимая коробку, с каждым новым откровением. Между тем она периодически прокручивала в памяти события прошлого вечера. Кажется ли поведение соседки ей теперь странным? Страннее, чем обычно?

– Тамара Васильевна, а у нас в доме есть крысы?

– Ох, деточка, что ты! С 90-х годов не видела их! Ну, разве что есть те, которые на двух ногах. Но таких во все времена хватало.

Глава 9

Яркий холодный свет больно ударил по глазам. Антон зажмурился.

Где он?

Голова, заполненная кашей из мыслей и воспоминаний, гудела, как паровоз. Аккуратно он снова приоткрыл глаза. С ярким светом все понятно. Обычные люминесцентные лампы. Ему хотелось привстать, но затея оказалась так себе. Каша в голове вдруг превратилась в валун, от тяжести которого голову потянуло назад к подушке. Медленно он стал ворочать головой в разные стороны. Слева от него большое окно. Хорошо, это уже не подвал. Он бросил взгляд на стены. Светлые, голые – они были так ему знакомы. В голове пробежала радостная мысль: неужели он у себя дома?! Однако осознанное восприятие мира постепенно возвращалось к нему, поэтому он быстро понял, что ошибся.

– Наконец-то Вы пришли в себя, Энтони, – обратилась к нему невысокая смуглая женщина с тугим хвостом на голове, делая какие-то записи в планшете. На ней были светло-голубой медицинский халат и белые брюки.

Откуда она взялась?

– Я в больнице? – прохрипел мужчина и сам не узнал свой голос.

– Представьте себе, – отшутилась женщина, отрываясь от своих записей. – Вы поступили к нам несколько дней назад с симптомами сильного отравления нервно-паралитическим ядом. Первое время Вам, возможно, будет трудно говорить, поэтому советую не напрягать связки. Возможны слабые головные боли, головокружение, тошнота при приеме пищи, легкая заторможенность. Но не пугайтесь, в целом Вашему здоровью уже ничего не угрожает. У Вас сильный иммунитет, чему я, как врач, могу лишь порадоваться. А теперь отдыхайте, – женщина ему улыбнулась, поправила капельницу, которую он сразу и не заметил, и направилась к выходу.

– Эм, доктор…– Антон вдруг понял, что не знает ее имени.

– Олфир. Конечно! Я же не представилась. Ох уж эти ночные смены! Доктор Саманта Олфир. Вы что-то хотели?

Острота зрения быстро возвращалась к Антону и теперь он смог лучше разглядеть свою собеседницу: черные волосы, карие глаза, худая, но с широкими ягодицами, около сорока, имеет как будто слегка восторженный вид.

– Кто вызвал скорую?

Антон мог спросить, как он оказался в больнице, но имело ли это значение? Да хоть по воздуху доставили! Важнее узнать, кто нашел его? В памяти всплывали лишь обрывки, несвязанные картинки, искаженные его болезненным состоянием.

– На сколько мне известно Вас доставили лично. Имени я не знаю. Но знаю, что это девушка и очень миленькая, – Антон был готов поспорить, что доктор Олфир ему подмигнула. – Она приходила каждый день проведать Вас. Думаю, придет и сегодня. Что-нибудь еще?

– Спасибо, больше ничего.

– Отдыхайте, – она еще раз улыбнулась и скрылась в дверном проеме.

Антон остался в одиночестве. Как только ему стало лучше, он вновь предпринял попытку привстать и осмотреться.

Небольшая палата была прямоугольной формы на три койки, две из которых были пусты. Почти всю дальнюю стену занимало окно, выходящее, судя по всему, во внутренний двор. Что было за окном, он видел плохо, поскольку его кровать находилась на другом конце палаты прямо около входной двери. Стены хоть и светлые, но не белые. Скорее персиковые или близкие к этому. Несколько небольших картин с морским пейзажем и круглые часы с белым циферблатом украшали длинную стену напротив больничных кроватей. Под ними стоял небольшой стол и пара металлических стульев. Между койками висели зеленые занавески. В палате было чисто и пахло мятой. В какой-то момент Антон поймал себя на мысли, что даже здесь уютнее, чем у него в квартире. И это было его роковой ошибкой. Внутренняя защита дала трещину, и тоскливые мысли вихрем понеслись по извилистым тоннелям его мозга. Мысли об одиночестве и ненужности очень быстро сменились мыслями о смерти. А ведь он едва не погиб.

Антон постарался напрячь память, чтобы вспомнить хоть что-нибудь, но получалось это не очень. Отрывками всплывали лишь две тени в капюшонах и больше ничего. Доктор сказала, что его привезла женщина. Но кто она? Возможно, кто-то из жильцов улицы Тимберглейд Корт обнаружила его тело, возвращаясь с вечерней пробежки или с выгула собаки. О нет! Спот! Он провалялся в больнице несколько дней и все это время пес сидел в его квартире! Он, было, хотел рвануть, но слабость тут же напомнила ему о себе: головокружением и тошнотой. Антон откинулся назад, закрыл глаза и постарался успокоиться. Однако вместо спокойствия пришла головная боль.

– Эта гребаная жизнь! Да чтоб тебя разорвало! – выругался он по-русски.

– Надеюсь, это такое приветствие, мистер Питч – по-английски ответил ему знакомый женский голос.

Мужчина открыл глаза. В дверях стояла молодая девушка: выразительные скулы, пухлые губы, застывшие в лукавой улыбке, карие глаза, контрастирующие с ними своей серьезностью, распущенные русые волосы были убраны за уши.

– Детектив Беккер? Что Вы тут делаете? Неужели …

– Это я спасла тебе жизнь? – резко закончила она за него. – Вообще, это сделали врачи. Но да, я тоже приложила к этому руку.

Антон был сильно удивлен, если не сказать шокирован. Каким образом детектив могла оказаться на той улице? Хотя ответ очевиден. Фигура в темной одежде, которая, как он думал, ему не померещилась. Это была она. Беккер следила за ним за самого Бридал Пат. Это его разозлило, но он быстро взял себя в руки. В конце концов, если бы не она, то он отдал бы богу душу на той элитной улице Торонто. Однако, зачем ей было следить за ним? В чем она его подозревает? Антон смерил девушку оценивающим взглядом.

Детектив держалась уверенно, раскрепощено и в целом дружелюбно. Сегодня на ней была белая спортивная ветровка, под ней красно-синяя клетчатая рубашка, на ногах темно-синие джинсы и черные кроссовки. На лице минимум макияжа.

Беккер взяла стоящий и стены стул и, подставив к койке, села рядом.

– Я рада, что с Вами все в порядке, – бодро начала она.

– Правда? С чего бы вдруг?

Несмотря на всю эту показную заботу, от нее отдавало холодом.

– На следующее утро, после того, как я подобрала Вас на Тимберглейд Корт, Вильям и Нэнси Шерман были обнаружены повешенными в собственном подвале. Почему-то мне кажется, что Вы можете знать что-то об этом. И мне бы очень хотелось, чтобы Вы поделились эти знанием.

Антона, словно ударило током. Он был в растерянности, и это не осталось незамеченным.

– Так Вы не в курсе?

– Нет, – честно ответил он. – Да и откуда мне это знать?

– Ну, Вы же там успели побывать там тем вечером, – сухо отметила она. – Может быть заметить, что-нибудь странное.

– Что стало причиной смерти? – Антон проигнорировал ее комментарий. – Удушье?

– Официально, да.

– А что на самом деле? Яд? – предположил Антон, хотя уже знал ответ.

– Кто знает? Это дело засекречено, – девушка хитро улыбнулась, откинувшись на спинку стула. – И я не имею к нему доступ.

– Тогда зачем Вам это нужно?

– Скажем так, – она слегка задумалась, – личная заинтересованность.

Антон задумался. Ему не нравился тон повзрослевшей Нэнси Дрю и вся ситуация в целом. Он уже совершил глупость, пойдя навстречу своему любопытству, и в итоге чуть не умер. Сейчас же все иначе. Он не видел причин наступать на те же грабли второй раз.

– К сожалению, ничем Вам помочь не смогу. В тот вечер я не видел ни Вильяма, ни Нэнси Шерман, об их убийстве я услышал только сейчас.

– Тогда зачем было нужно посещать их? Причем неофициально, судя по огромной дыре в живой изгороди. Было бы странно, если бы ее не заметили. Из-за обрывов на линии электропередач наружные камеры видеонаблюдения, к сожалению, не засекли нарушителя. Но Вы можете быть уверенным, что его обязательно найдут. А потом повесят три убийства. Так кем Вы хотите быть убийцей или свидетелем?

– Вы даже не пытаетесь скрыть шантаж? – Антон был в замешательстве, его голова все еще туго соображала. – Постойте-ка. Причина смерти Адама тоже яд? Вы сказали три убийства? Поэтому Вы здесь! Я сам чуть, было, не умер от отравления, поэтому Вы решили, что я могу что-то знать? Но мне нечего Вам рассказать, детектив.

Этот разговор ее явно злил. Антон чувствовал, как нарастает напряжение.

– Как Вы объясните свое отравление? – спросила она.

– Наверное, съел что-то не то.

– Что вы делали в сотне метров от дома Шерманов в ночь убийства?

– Люблю побегать перед сном, – без промедления ответил Антон.

– Вот оно как, – девушка смерила его суровым взглядом. – Очень жаль.

– Детектив, а насколько официален этот допрос?

Услышав вопрос, девушка расслабилась. Она поправила волосы и, хитро улыбнувшись, ответила:

– На столько же на сколько и Ваши документы, господин Антон Смолов.

Страх, хоть и на секунду исказивший лицо Антона, был сигналом для детектива. Беккер поняла, что надавила на болевую точку.

– А давайте на ты, Антон, хорошо? Итак, представь мое удивление, когда я после долгих проверок вдруг обнаружила интересные подробности о тебе. Неужели ты не думал, что когда-нибудь это может случиться? Что кто-нибудь узнает твой маленький секрет? Но, да ладно. Вот что я узнала. После того случая в Виннипеге ты поменял имя и фамилию, взяв более благозвучный американизированный вариант, и будто бы растворился в толпе. Хотя не думаю, что тебя так уже сильно и искали. Но вот в чем дело, по данным миграционной службы Антон Смолов числится покинувшим территорию Канады. А вот документы на Энтони Питча гражданина Канады фальшивки. Из чего следует, что ты тут находишься незаконно и мой долг, как офицера полиции арестовать тебя и отдать под суд за нарушение закона моей страны. И вот теперь позволь узнать, дорогой Антон-Энтони, что, по твоему мнению, до сих пор останавливало меня от этого шага?

В горле мужчины пересохло. Он оказался прижат к стенке, а если точнее к больничной койке. Бежать некуда. А ему очень этого хотелось.

– Хорошо, я тебе расскажу все, что знаю, – тяжело вздохнув, он закрыл глаза, собираясь с мыслями.

– Вот и славно, – Беккер одобрительно махнула головой. – Расскажешь, но чуть позже. Пока что тебе нужен отдых. Я вообще забегала на минутку, не думала, что ты уже пришел в себя, – сказала она, вставая со стула и убирая его на место. – Ах, да, со Спотом все в порядке. Он живет у меня и, кажется, ему пока что все нравится.

– Но… – сказанное окончательно поставило Антона в тупик.

– Но? Ах да, ты, наверное, не помнишь, но, когда я нашла тебя лежащего в собственной рвоте, единственные твои слова были о псине. Что сказать, в тот момент ты был очень убедителен, – детектив усмехнулась. – Я вернусь завтра, так что готовься. Разговор будет долгим.

Глава 10

– И поэтому ты оказался около дома Шерманов? – детектив Беккер сидела, возле больничной кровати, облокотившись на ее спинку.

Она заявилась на следующий день с самого раннего утра со стаканом кофе. На ней была вчерашняя одежда и выглядела девушка весьма помято.

– Плохая ночь, – буркнула она словно в оправдание, заметив проскочивший вопрос в глазах Антона, который чувствовал себя уже значительно лучше и смог перевести свое тело в сидячее положение.

– Так просто журналистский интерес и ничего более? – разочарованно переспросила девушка.

– Да, – спокойно ответил Антон. – И ничего более.

С минуту они, молча, смотрели друг на друга.

– В тот вечер, когда ты поперся к Шерманам, мне звонила твоя соседка. Миссис…

– Доггерти.

– Да, она самая. Миссис Доггерти. Занятная она старушка надо признаться, – детектив усмехнулась.

– И?

– И она мне рассказала, что очень переживает за тебя. Ведь Адам был твоим любовников, и теперь, когда его убили, ты словно сам не свой.

– Ах, вот ты про что. Мы не были с ним любовниками. Я не гей. Но по каким-то только ей понятным причинам миссис Доггерти решила иначе.

– О, милый, можешь не беспокоиться. Уж за тебя ручаться не могу, но вот Адам был закоренелый гомофоб. Он имел несколько приводов за избиение гомосексуалов. Состоял в религиозной секте блюстителей чистоты души человеческой. Однажды даже со своими братьями подожгли дом однополой пары. Один из партнеров не выжил. К сожалению, привлечь Адама к суду в тот раз не получилось, поскольку в тот же момент он проходил свидетелем по другим делам.

– Подожди, а как же армия и прочее…

– Лишь хорошо придуманная история, – вздохнув, она размяла шею. – Я не должна тебе это рассказывать, но раз дело у меня все равно забрали, то почему бы и нет, – девушка вяло улыбнулась и сделала глоток из стакана.

– У тебя забрали дело? – удивился Антон.

– Да. Мне казалось, я об этом говорила? Наверху решили передать его более компетентным сотрудникам, – на слове компетентным она руками показала кавычки. – Теперь им занимается КСРБ.

– КСРБ?

– Канадская служба разведки и безопасности. Боже, ты столько лет живешь в стране и не знаешь этого?

– Как-то не приходилось сталкиваться, – обиженно пробурчал Антон.

Между ними снова повисла пауза.

– И почему это дело передали им? – осторожно спросил он.

– Всего рассказать я не могу. Но сам посуди. Вильям Шерман, член Ордена Канады, богатейший и один из самых влиятельных людей в Канаде убит вместе с женой. Очень похоже на угрозу национальной безопасности. Не правда ли?

– Согласен. И поскольку Адам был так же отравлен, как и они… Постой, а как убийцы смогли отключить систему безопасности?

– А какие есть предположения?

– Они украли ключи у Адама. Вот, что тот человек вынес из его квартиры. Миссис Доггерти тебе рассказала о нем? Или только о моих с Адамом теплых отношениях?

– Рассказала, – вздохнула девушка. – И ее уже, насколько мне известно, допросили по этому поводу.

Антон побелел.

– Не переживай, – успокоила его детектив. – Что испугался, поди, что придут за тобой? – она рассмеялась. – Я попросила ее умолчать при допросе о ваших отношениях и рассказать лишь о незнакомце в черном.

– Не было никаких отношений!

– Знаю. Но ты так смешно злишься, – девушка допила кофе и поставила стакан на стол. – Я, как могла, постаралась спрятать тебя от взора канадского правосудия. Раз они такие умные, то пускай сами ковыряются в этом дерьме.

– Как это «спрятать»?

– Кое-что подправила в деле об убийстве Адама, например. Возможно, имя соседа, что обнаружил труп. Вот. Как я уже говорила у меня на тебя большие планы.

– Какие планы?

– Я хочу сама раскрыть это дело и надеюсь, что ты мне в этом поможешь.

– Но чем я могу помочь? Я толком ничего не видел.

– Но что-то же ты видел!

Антон тяжело вздохнул.

– Отказать я не могу?

– Разумеется. У меня твоя собака в заложниках.

– Очень смешно.

– Ты же журналист. Неужели тебе не интересно? Или в России журналисты все прикормлены властью и нет в них огня азарта?

– Не говори ерунды.

– Я видела файлы на твоем ноутбуке.

– Ты копалась в моем ноутбуке?!

– Конечно. Ты один из подозреваемых.

– Это незаконно.

– Как и твое пребывание в моей стране.

– И почему это я подозреваемый?!

– Потому что мне так захотелось! И потому что ты проделал огромную дыру в кустах, с которой мне надо теперь что-то делать. Короче! Я видела файлы и как я могла понять, ты ищешь дело для себя. Я готова предложить тебе сделку. Ты помогаешь мне найти преступников, а я не буду против написанной после этого статьи. Согласен?

– Согласен. Но тогда мне нужна информация.

– Хорошо. Но не все и не сразу. Первая зацепка. Это Адам. Как я уже говорила ранее – мерзкий тип. Его настоящее имя Престон Роуз. Секта, в которой он состоял, не только с геями боролась, но и торговала детьми и девушками, как правило незаконными мигрантами, на черном рынке. Большинство из них было продано в сексуальное рабство в страны Юго-Восточной Азии и Ближнего востока. Уж не знаю как, но Адам-Престон вдруг решил, что подобный криминал не для него и пришел в полицию с признанием в обмен на сделку. Ему дают второй шанс, новое имя, работу и он такой весь честный, добрый и пушистый начинает все с чистого листа. Взамен он сдает своих братьев.

– И власти пошли на это?

– Да. Ему все простили. Он божился Богом, что ничего не знал. А как только по чистой случайности ему открылась правда, он сразу же прибежал в полицию. В принципе после этого правонарушений за ним не наблюдалось, однако без присмотра его не оставляли.

– Поэтому его смерть вызвала подозрение? Из-за его прошлого?

– Да.

– Никогда бы не подумал. Адам всегда выглядел обычным. Немного скрытным и нелюдимым, но…

– Внешность обманчива, – с грустью заметила девушка. – Но не только это странно. Угадай, кто предложил ему работу, как только он сменил имя и переехал в Торонто?

– Вильям Шерман?

– Бинго!

– Они знали друг друга?

– Теперь сказать трудно. Но факт остается фактом. Адам по договору с властями должен был пойти работать в другое место. Но в последний момент он отказался.

– А такое возможно.

– В принципе в редких случаях, да, возможно.

– Как он аргументировал свой отказ?

– Боязнью змей. Его хотели пристроить охранником в зоопарк. Но так как он там работать отказался, для него нужно было найти новое место. Но Адам сделал эту работу сам.

– Но как ты узнала, что помог ему в этом Вильям Шерман?

– В распоряжении охранного агентства имеется рекомендательное письмо за подписью Вильяма и Нэнси Шерман.

Антон почувствовал, как сползает по кровати вниз. Его мозг не был в состоянии переварить столько информации. Адам, который совсем не Адам, и Шерманы были как-то связаны, а теперь они все мертвы. Какая же тайна их связывала?

– С тобой все хорошо? – забеспокоилась девушка.

– Да, – задумчиво ответил мужчина, приподнимаясь. – Я вот думал, почему из вех сотрудников агентства убили именно Адама? Простое совпадение? Злой рок? Но если предположить, что Адама и Шерманов что-то связывало, то все становится ужасающе очевидным…

– Что? Ты что-то вспомнил?

– Убийца Адама вынес из его квартиры какую-то папку. Миссис Доггерти не говорила тебе об этом?

– Нет, – озабоченно ответила детектив. – Этот момент старая кошелка упустила, – девушка поднялась со стула и направилась к окну.

Антон, молча, проводил ее глазами. Детектив создавала о себе двоякое впечатление. С одной стороны молодая, красивая, пышущая энтузиазмом борец за справедливость. Но вместе с тем было в ней что-то фальшивое. Что-то что не поддавалось анализу. Она играла с ним, словно кошка, и это Антона очень настораживало. Он не мог ее прочитать. Ее…А как собственно ее имя?

– Эмм, детектив, – обратился он к ней. – А как твое имя? Детектив?!

– Что? – она стояла у окна, погруженная в свои мысли. – Ты что-то спросил?

– Как тебя зовут?

Девушка улыбнулась.

– А что? Хочешь позвать меня замуж?

– Ладно, забудь, – отмахнулся от нее Антон.

– Тереза, – тут же сухо ответила она. – Но называй меня Тесс. И никак иначе.

– Ок, – сам того не понимая, Антон замялся.

– Так, – продолжила Тесс, – через свои каналы я постараюсь что-нибудь выяснить о связи между Адамом и Шерманом. Но боюсь это тупиковый путь. Адам не хранил у себя дома ничего, что могло бы на это указывать. Его ноутбук и телефон были абсолютно стерильны насчет полезной для нас информации. А вот к вещам Шерманов мне так просто не подобраться. Постарайся вспомнить все, что возможно о том вечере. Возможно, это даст нам какую-то подсказку. Других вариантов у нас нет.

– Вообще-то, – Антон почесал подбородок, – есть. Мне пришла в голову одна мысль. Ты же в курсе, что корпорацию Шермана Pharmtex обвиняют в незаконных опытах на людях?

– Да, кажется, слышала что-то об этом, – Тереза подошла ближе к койке Антона.

– Серьезно? Кажется, слышала что-то об этом? – мужчина закатил глаза. – Ладно? не важно. Около года назад на форуме министерства здравоохранения появилось занятное сообщение, в котором некто под ником monkeyisland27 не только обвинял корпорацию в проведении опытов над людьми на своих заводах в Азии, но и был готов поделиться доказательствами. Очень скоро сообщение было удалено. СМИ так же не придали ему большого значения. А теперь напомни мне, куда секта Адама продавала людей? Это, конечно, все довольно надуманно, но что если Pharmtex был их клиентом?

– Это имеет смысл, – Тереза очень воодушевилась. – Не удивлюсь, если Адам сдал своих подельников не просто так, а с подачи Шермана. А тот в благодарность еще и место ему нашел подле себя.

– Вот тебе еще одна зацепка, – Антон самодовольно откинулся на мягкую подушку. – Если бы еще узнать, кто написал тот пост. И какова вероятность, что этот человек жив?

– О, это не составит большого труда, – Тесс открыла свой смартфон, и стала быстро что-то там пролистывать. – Возможно, я немного слукавила, когда сказала, что не очень в курсе обвинений Pharmtex. Если ты вдруг подумал, что я всю ночь провела за барной стойкой, то я тебя обломаю и скажу, что нет. Я была занята кое-чем поважнее… А именно я добывала нам закрытую информацию по всем обращениям Pharmtex. Я помню это разбирательство. Шерман поставил на уши все министерство. Подключились даже КСРБ. Им удалось отследить ip и выйти на… А вот! Однако, я удивлена.

– Почему?

– Потому что это девушка. И она русская. Итак, нам нужна…Черт, я не знаю, как это прочитать. Посмотри сам, – она передала ему телефон.

– Федора Шишова.

Глава 11

– Что же мне с этим делать? – в очередной раз спросила себя Федора.

Вот уже минут тридцать, как она сидела за кухонным столом, разложив перед собой содержание таинственного пакета. Как она и думала, это был небольшой ключ, словно от почтового ящика, пластиковая карточка, рекламирующая услуги склада ответственного хранения и клочок бумаги с надписью «Найди меня и уничтожь».

После своего короткого разговора с Тамарой Васильевной она незамедлительно вернулась к себе в квартиру. Федя решительно вбежала на кухню, так же решительно схватила ножницы и без капли сомнения отрезала край пакетика, из которого тут же посыпался белый порошок. Девушка забыла надеть перчатки! Ее руки дрогнули, и часть порошка рассыпалась по столу.

– Черт! – выругалась она. – Криворукая клуша…

Она долго пыталась сообразить, чем бы убрать порошок, но не придумав ничего дельного, просто высыпала все его содержимое на стол. Тогда-то она и обнаружила то, что заставило ее провести добрых полчаса в пустых размышлениях.

– И все же я не понимаю…

Она тяжело вздохнула и встала со стула, на котором сидела, подобрав под себя ноги, которые изрядно затекли. Она сделала круг по кухне и подошла к раковине еще раз помыть руки (хоть и считала, что, скорее всего, это была простая мука).

Федя никак не могла найти себе место. Периодически она говорила сама себе, что все это глупости и придумки. Что весь «страшный заговор» против малоприятной старухи она придумала себе сама. Ну и что, что выглядело это странным. А что в наше время не выглядит странным? Буквально вчера у нее был клиент, который пришел в широкой шляпе и пальто с поднятым воротником, он постоянно косился по сторонам, подмигивал ей и изрекал какие-то только понятные ему шуточки. Наверняка, со стороны он тоже выглядел странным. Да, в общем-то, так и есть. Но дядю Женю она знала с самого детства, и, кажется, это все же был диагноз. Придуманный ею довод, призванный убедить ее в ерундовости дела, не произвел должного эффекта. К ее высочайшему сожалению.

– И все-таки это очень странно….

Она бы могла понять спрятанный ключ, и даже карточку с рекламой склада, но вот записка. «Найди меня и уничтожь». Что это, обращение? Но тогда к кому? К Федоре?

Она постаралась вспомнить вчерашний вечер. Поведение старушки. Была ли она взволнована или, может быть, напугана? Нет, ничего такого. Она совершенно ничего такого не заметила!

Раздосадованная она опять рухнула на свой стул.

Девушка старалась мысль здраво, но сделать это было чертовски трудно. Трудно себя не накрутить, когда все время думаешь об убийстве. Именно эти мысли искажают вчерашний вечер. Они окрашивают события в мрачный свет. Если им поддаться, то можно запросто представить, как Вера Петровна, предчувствуя свою неминуемую гибель, встречает первого встречного и отдает ему что-то настолько ценное, что в дальнейшем укажет на убийцу! Ну что за бред!

Федя откинула голову назад, не рассчитала, и очень дольно ударилась о стену.

– Ай-ай-ай! Черт! – она снова бросила взгляд на обнаруженные предметы. – Что я делаю? Что творю? – обреченно произнесла она и потянулась за телефоном.

***

– Компания «Склад для Вас». Менеджер Алина. Здравствуйте, – ответил бодрый голос молодой девушки по телефону, указанному на карточке.

– Эм, здравствуйте. Алина, верно? Я бы хотела уточнить… Я бы хотела узнать состояние своих вещей.

– Вы планируете посетить склад, я Вас правильно понимаю? – все так же бодро продолжила девушка, усердно при этом стуча по клавиатуре.

– Да, все так.

– Так, назовите тогда ваш ID и фамилию, я проверю, на котором из складов находятся ваши вещи, и сделаю запись.

– Ой, секундочку…Эм, – на мгновение Федора растерялась, не зная, что ей делать дальше. – Где же мой ID…

– Ваш ID будет указан в договоре, либо на пластиковой карте клиента, – услужливо пришла на помощь девушка Алина.

И она была права. Федя перевернула карту и обнаружила пятизначный номер на обратной стороне.

– Четыре, пять, три, четыре, девять, – по цифре четко произнесла Федя. – Фамилия Чижевская.

Где-то с минуту Алина молчала. Из телефона доносился лишь глухой ступ по клавиатуре.

– Хорошо, Вера Петровна. Вещи находятся на нашем складе, на Лиговском переулке. Дом 10. Кроме того, судя по всему, у Вас заканчивается аренда. Вы будете продлять или заберете их?

Этот вопрос поставил девушку в тупик. Забрать? А если там шкаф? Что тогда ей делать? Но это маловероятно. Вера Петровна была тем еще «Плюшкиным» и старалась все свое хранить дома. Удивительно уже то, что она вдруг хранила что-то отдельно от своих сокровищ. И это что-то вряд ли было объемным. Возможно драгоценности? Но для этого используют банковскую ячейку.

– Заберу, – уверенно ответила Федора.

– Что ж, тогда можете подъехать сегодня до 22.00 по названному выше адресу. Наши работники подготовят их для Вас.

– Большое спасибо. А что мне нужно иметь при себе?

– Достаточно карты клиента и Вашего паспорта.

– Ясно…Еще раз, большое спасибо. До свидания.

– Были рады помочь! До свидания.

Федя отложила в сторону телефон и закусила губу.

Паспорт!?

– Да, где мне взять его, прости господи! – она была раздосадована.

Однако отступать было уже поздно. Нужно решиться этот риск! Карта у нее есть, а это уже что-то! А с паспортом она что-нибудь придумает.

***

Она еще раз сверилась с картой. Лиговской переулок находился довольно далеко от их дома, да еще и транспорт напрямую туда не шел (только с пересадками, либо на метро, но до станции тоже еще нужно дойти). А если учесть, что Вера Петровна была затворницей, то это дело представлялось ей еще более странным. Зачем старушке-домоседке ехать через полгорода на какой-то склад? Что ей там хранить? Федю до сих пор занимала эта мысль. Но очень скоро ей предстояло это узнать.

Она вышла из дома вечером, когда изрядно стемнело. Соседка домой еще так и не вернулась, но это к лучшему. Не придется ей ничего объяснять и рассказывать.

К вечеру погода испортилась, задул пронзающий холодный ветер, а в воздухе стояла противная изморось. Но девушка предусмотрела возможные неудобства, поэтому утеплилась шерстяным вязаным кардиганом цвета морской волны, который придавал ей лишний объем везде, где он был так не нужен. Из-за чего она походила на большого поросенка в своей розовой синтепоновой куртке и черных джинсах.

Но в данный момент ей было на это плевать. Она спасалась от холода, а для этого все средства хороши! Голову она утеплила светлой однотонной шапкой, а на шею повязала коричневый шарф. Теперь в полном обмундировании она была готова штурмовать склады! Однако ее уверенность быстро улетучилась, а вернее сменилась усталостью. Дорога с пересадками заняла у нее около сорока минут, а кроме этого в автобусах было слишком жарко. Федя вся сопрела.

***

– Здравствуйте! Рады приветствовать Вас на наших «Складах для Вас». Чем могу Вам помочь? – обратился к ней щуплый молодой человек в фирменном одеянии компании по имени Егор, указанному на бейдже.

– Чем ты можешь помочь мне, мать твою?! Хотя, да, ты мне можешь кое в чем помочь! А вернее я тебе щас так помогу, что эта твоя противная кривозубая улыбка навсегда пропадет с твоего лица! – так бы хотелось ответить Феде, но ей оставалось, лишь довольствовалась своими фантазиями.

А дело было вот в чем. Нумерация на Лиговском переулке была напрочь перепутана! Кроме того адрес «Лиговский переулок, 10» имело несколько строений. И это никак не было отражено на домах! Ей пришлось потратить добрых двадцать минут, на то, чтобы разобраться какое из строений ей нужно. Ни указателей, ни вывесок с рекламой –ничего! Лишь однотипные кирпичные коробки! И это еще бы ничего. Вот только заплутав, она наткнулась на сторожевую собаку, охраняющую бог знает чего, и если бы не охранники, вышедшие на ее крики, она бы не отделалась лишь испугом. К слову, эти же охранники подсказали ей нужный дом. Однако главный ход был закрыт, потому что, видите ли, главный вход закрывается ровно в семь часов вечера, когда работники офиса уходят домой. Поэтому ей пришлось пробираться сквозь избитую тропинку (по другому этого не назвать) по лужам и грязи к входу на склад. А там он! Это прекрасное чудо по имени Егор!

– Здравствуйте, Егор, – постаралась ответить она как можно более непринужденно и максимально мило. – Я хотела бы забрать свои вещи. Я звонила, меня должны были записать. Девушка сказала, что к моему приходу вещи будут готовы.

– Одну минуту, – радушно отозвался парень, – Назовите Ваше имя.

– Чижевская Вера Петровна.

– Так, все верно. Приготовьте паспорт и карту клиента, а я пока схожу за вашими вещами.

– Окей, – Федора улыбнулась своей самой широкой улыбкой, которая как только молодой человек скрылся в проходе за своей спиной, вмиг сползла с ее лица. – Пфф… Паспорт ему приготовить…

Девушка осмотрелась по сторонам. Сейчас она находилась в просторном, светлом, вытянутом помещении с высокими потолками. По обеим сторонам стояло по паре ярких диванов, а между ними горшки с искусственными кустами. Светлые стены были изрисованы синими кривыми стрелками и подсвечены встроенными светодиодными лампами. Проход дальше преграждал барьер, за которым ее и встречал Егор. От него, по правой стороне, находилось три широких прохода на склады. Она подняла голову и заметила несколько вмонтированных камер видеонаблюдения.

– Ну, вот, – в этот самый момент появился Егор, – вещей у Вас оказалось немного. Только это. Верно же? – сказал он и поставил на стойку небольшой металлический ящик, закрытый на навесной замочек.

«Дак откуда мне знать?» – подумала про себя девушка, но ему она лишь по-дурацки улыбнулась.

– Все верно. Верно, – и она протянула руки, чтобы забрать его.

– Подождите, – Егор прервал эту нескромную попытку. – Мне нужна Ваша карта клиента и паспорт, чтобы сверить личность.

– Ох, конечно, конечно, – девушка начала копаться в своих карманах. – Просто знаете, я пока нашла Вас…Ох, чего только не пережила. А у вас же тут и таблички нет! – Федя демонстративно расстегнула куртку. – А потом та ужасная собака…Она…Она чуть меня не съела!

Неожиданно для самой себя девушка разрыдалась, однако, она заметила одним глазом, парень слегка растерялся. Продолжая рыдать, девушка нащупала сзади себя диван и плюхнулась на него.

– А еще у меня умерла сегодня бабушка…– и снова рев белуги. – А тут эта собака…И…– демонстративно громко сморкается. – Моя любимая бабушка! А я и простится не успела… Сразу к вам заструячила! Тут подарок для нее хранила… Думала подарить! А теперь видно лишь в могилку положить смогу…, – на секунду она успокоилась. – Я что-то не найду паспорт, – и еще громче она залилась слезами.

– Девушка, прошу Вас, успокойтесь, – Егор заметно нервничал. – Карта же у Вас с собой? Отлично! Хватит и ее. Давайте сделаем это по-быстрому!

– Замечательно, – Федя утерла глаза и вмиг оказалась около преграждающей стойки. – Только больше не предлагайте этого девушкам. По-быстрому? Никто не согласится!

Глава 12

Федора Шишова.

Каким образом девушка из далекой России ввязалась в эту историю?

Когда вчера вечером Тесс принесла Антону его телефон, он первым же делом попытался найти Федю в социальных сетях. И нашел. В контакте была зарегистрирована лишь одна девушка с этими именем и фамилией и проживала она в Санкт-Петербурге. Последняя активность в профиле была отмечена десятого октября год назад. В тот день она сделала запись на своей странице и приложила свое фото. «Вы спали миллионы и миллионы лет. Почему бы вам не проснуться завтра утром?». Антон усмехнулся. Эти слова подходили ему сейчас как никогда. Он действительно уже давно чувствует себя «спящим». Но пора бы и ему уже проснуться.

Он присмотрелся к последней фотографии девушки. Смуглая кожа, большие карие глаза, красивая улыбка и ямочки на слегка пухлых щеках – все это делало Федору умилительно красивой. Да и на фото она выглядела очень счастливой. Видимо, в тот день ей удалось проснуться.

Антону стало грустно. За окном лил дождь, и ветер покачивал оголенные ветви деревьев. В больнице ему было неуютно. Или ему было неуютно в этой жизни? Пора бы уже признаться в этом. Он не чувствовал себя на своем месте. И уже давно. Наверное, это случилось именно тогда, после того случая, которым теперь шантажирует его детектив. Антон тяжело вздохнул. Кажется, будто это было в прошлой жизни.

Пять лет назад Антон, испытывающий трудности с трудоустройством, был вынужден искать любую работу, которая позволила бы ему получить рабочую визу и остаться в Канаде. После непродолжительных поисков он нашел место на одной из ферм в окрестностях Виннипега, которая специализировалась на выращивании зерновых культур. Мужчина старался не привыкать ни к своим новым коллегам, ни к городу, в котором он не собирался оставаться надолго. Тогда он был слишком наивен и так же смотрел на жизнь. Антон был полон еще не иссякшего юношеского задора.

Однако время шло вперед, очень скоро продолжать игнорировать дружелюбие коллег, окружавших его, стало невозможно. И он не заметил, как пролетели полтора года, хотя собирался задержаться на ферме максимум на год. И, разумеется, было кое-что, что задержало его там. Была у него некая причина.

Это случилось зимой. Антон с коллегами праздновал день рождение своего начальника в одном из баров Виннипега, и вырваться из затянувшейся гульбы смог только к полуночи. В тот день он почти не пил, но даже пары рюмок хватило, чтобы испортить ему настроение. Как это обычно бывало, из-за принятого спиртного на него накатила депрессия, и чтобы развеяться он решил прогуляться по набережной реки Рэд.

Фонари, горели желтым светом и озаряли кромешную тьму на набережной. Ему было холодно. Кожу обжигал леденящий ветер, а шапку он как на зло забыл в баре, но желания повернуть назад в нем так и не возникло.

Не смотря на погоду и поздний час, на набережной то тут, то там встречались парочки, отчего на душе становилось еще хуже. Тогда Антон решил остановиться, ноги совсем не хотели идти домой, а сил на ночные гуляния почти не осталось. Небо было затянуто черными тучами, а река, покрытая льдом и снегом, казалась идеально ровной, словно гоночная трасса. По мосту с шумом носились машины, но Антону спешить было некуда. Он прекрасно помнил то свое состояние. Наверное, потому, что сейчас находился в таком же. Ему хочется уйти, спрятаться и свернуться комочком в самом темном месте на земле. И в тот раз он даже нашел такое место: противоположный берег реки, заросший кустами и деревьями парк Уиттиер, в эту ночь казался ему именно таким местом. Он стоял и всматривался в причудливые очертания скрюченных деревьев в надежде найти неизведанную и неизвестную никому тропу, но кроме черной непроглядной стены, сплетенной из веток и разного мусора, ничего так и не увидел.

Тем временем его кости промерзли насквозь. Он понимал, что нужно идти дальше, и уже было собрался уходить, но, заметив краем глаза тень, которая медленно, но верно двигалась по замерзшей кромке, остался на месте. Антон присмотрелся. Это была девушка: высокая, с длинными русыми волосами, которые развивались на холодном ветру, в легкой куртке и с огромным зеленым шарфом на шее. «Видимо, одна из безнадежных мечтательниц, неудовлетворенных серостью своей жизни, решила найти дорогу в сказочный мир» – подумалось ему тогда. Но в душе он даже ей позавидовал. Ведь она нашла в себе силы сделать это! Хотя с ней что-то было не так. Она шла не очень уверенно, одной рукой прикрывая лицо. На ней было мало одежды. Одета она была явно не по сезону.

Когда на мосту снова пронеслись машины, она обернулась и заметила его. Если это была не любовь с первого взгляда, то имени этому явлению нет. Ее глаза были невообразимо прекрасны. Их разделала тьма и расстояние, но даже так Антон был поглощен ими. Огромные и темно-синие, словно глубокие горные озера они камнем уносили его на дно. Ее приоткрытые губы шевельнусь, издав одну простую фразу. Секунда и девушка провалилась под лед.

Недолго думая, он бросился на лед в надежде спасти девушку. И ему это удалось. Промокший насквозь, он смог оттащить ее на берег и позвал на помощь. Какие-то незнакомцы помогли им добраться до отделения больницы, где там их осмотрели врачи. Антон после этого заболел, а что случилось с девушкой, он не знал. Им так и не удалось поговорить. Тем больше он был удивлен, когда она по прошествии месяца сама его разыскала, чтобы отблагодарить за свое спасение. Она предложила ему встретиться, выпить кофе, а он и не думал отказываться. У них завязались отношения, а через полгода ее застрелил наркоторговец.

Ее звали Алиса, и она была наркоманка. В тот день, когда девушка провалилась под лед, она была под действием наркотических препаратов. В больнице выяснили это, связались с ее родней, и те отправили Алису на принудительное лечение в госпиталь, из которого она сбежала за пару дней до этого. Вот, где она пропадала месяц.

Она любила героиню сказок Кэрролла, всегда называла себя странной и вела соответствующе. Но это не делало ее менее милой, доброй и отзывчивой. Просто у нее были проблемы, с которыми она пыталась справиться самостоятельно. Но не смогла. Алиса задолжала какому-то типу крупную сумму, и когда он явился за ней в квартиру, где они жили вместе, у них произошла размолвка. Антона не было дома, он как раз возвращался с работы, когда услышал выстрелы. Забежав в квартиру, он успел застать наркоторговца, у них завязалась драка, в ходе которой тот, упав, разбил себе голову об угол стола. Алиса была еще жива. Она сидела по полу, откинувшись на их кровать. Антон вызвал скорую помощь и полицию и хотел дождаться их. Но девушка была против. Она считала, что случившееся ляжет тенью на него, а ей бы этого не хотелось. Каким-то образом она убедила его бежать, изменить имя и начать свою жизнь заново. И вот он до сих пор бежит.

После он задавался вопросом, неужели он не замечал за ней странностей? Конечно, замечал, но не придавал большого значения. Она могла пропасть на несколько дней, но Антон верил каждой отговорке. Интересно, что бы было бы останься он с ней? Изменило бы это хоть что-то? Антон до конца не верил, что Алиса могла умереть. Ведь именно так ему сказали в больнице. Девушка умерла от потери крови еще до приезда скорой.

– Мистер Питч, как себя чувствуете?

Тихо вошедшая доктор Олфир прервала его раздумья. Выглядела она устало.

– Отлично, Док, – мужчина постарался ответить как можно бодрее. – А вот Вы не очень. Еще одна тяжелая ночная смена?

Она взяла планшет с его медицинской картой и сделала в ней какие-то записи.

– Ох, даже не спрашивайте! – женщина закатила глаза и сделала смешную гримасу. – Но к счастью, через несколько часов я официально ухожу в отпуск.

– Куда-нибудь поедете?

– Да. Хочу посетить Монреаль. Моя сестра в третий раз выходит замуж. Говорит, что этот уж точно тот самый единственный. Но скажу Вам по секрету, она так говорила и в двух предыдущих случаях, – Саманта Олфир, наконец, сделала все нужные записи и теперь внимательно смотрела на Антона. – Так, а чего это Вы такой разговорчивый? Вас уже навестил Ваш друг?

– Какой друг?

Это ввело мужчину в замешательство.

– Вчера вечером в приемную звонил некий мужчина. Интересовался Вашим здоровьем. Представился другом, – доктор задумалась.– К сожалению, не вспомню его имя. Но он обещал Вас посетить. А глядя на ваше хорошее самочувствие, я и решила, что это уже произошло. Знаете, поддержка близких людей всегда идет только на пользу при выздоровлении.

– Да, Вы чертовски правы, Док, – промямлил Антон.

Его встревожил этот звонок. Какой еще чертов друг?! Из всех его знакомых о его нахождении в больнице знает лишь детектив. Его бросило в жар, и он был уверен, что это отразилось на его лице.

– А с Вами точно все хорошо? – заинтересованно спросила доктор Олфир.

– Да, да. Все в порядке.

– Ну, смотрите. Скоро прием лекарств. Если станет не хорошо, обязательно сообщите об этом медсестре. Меня же не будет, – ее голос звучал слишком заботливо. – И вот еще что. Я должна Вас предупредить. Мы отправляли Вашу кровь на анализ, и сегодня пришли результаты. Судя по всему, отравление носило не биологический характер, как мы предполагали ранее. Слишком велика доля химических соединений. Поэтому мы вынуждены были сообщить об этом в службу безопасности. В ближайшее время они приедут, чтобы с пообщаться с Вами.

– Хорошо, – попытался он сделать хорошую мину при плохой игре.

– Вот и славно, – выдохнув, произнесла Саманта Олфир. – Я беспокоилась о том, как Вы отреагируете. Знаете, за свою работу здесь я насмотрелась на всякое.

– Да бросьте. Чего мне из-за этого беспокоится?

– Хорошо дня, Адам.

– И Вам, доктор. И вам, – с улыбкой ответил мужчина, набирая сообщение на телефоне.

Перезвони мне. Срочно.

Глава 13

Детектив так и не ответила.

И что ему теперь делать? Тихо лежать и дожидаться, пока не явятся незваные гости?

Антон запаниковал. И в этом была его ошибка. Сейчас ему нужна свежая голова. Мужчина прекрасно понимал это, но ничего не мог поделать со своими мыслями. Это было сильнее его. Когда-то давно он проходил психологический тест, который нарекал его гордым обладателем зацикленного типа личности. Костя порой называл его параноиком, и в этом своем суждении он ушел не так уж далеко от истины. Достаточно было всего одной тревожной мысли проникнуть Антону в голову, как он тут же начинал сходить с ума. А тут их было целых две! И еще какие!

Во-первых, неизвестно кто интересовался им и обещал при удобном случае навестить! Он себе так и представлял двух развеселых убийц в демонических масках с пистолетами и тортиками наперевес спешащих к нему на свидание.

А во-вторых, его тревожила внутренняя безопасность, которая успела прознать о нем, а значит это лишь вопрос времени, когда она проведет связи между ним и убийствами в Торонто.

Доктор Олфир сказала, что яд имел химический состав. Хотя Антон не был этим удивлен. Его удивляло, что убийцы действовали так грязно. Неужели нет вещества, которое бы не оставляло после себя такие явные следы?

Антон взял себя в руки, напрягся и сделал попытку вставать с кровати. Он уже чувствовал себя достаточно хорошо, но голова периодически продолжала кружиться. Ему нужно преодолеть это. Пора уже стать наконец-то сильным!

Босые ступни коснулись холодного пола и мурашки пробежали по его коже. Он надел белые больничные тапочки и, сделав усилие, встал на ноги.

Антон снова испытал это странное чувство неуверенности в ногах, словно опорно-двигательный аппарат напрочь забыл о том, как он должен работать. Мужчина сделал несколько небольших шагов и оказался около стеклянной двери, отделяющей коридор от его палаты. Примерно сейчас должна была происходить пересменка медицинского персонала, поэтому ожидать встретить кого-нибудь из врачей или медсестер было глупо. В коридоре было пусто и тихо.

Медленно, придерживаясь за стену, Антон подошел к окну, которое выходило на крыльцо главного входа. Напротив него располагался небольшой зеленый участок с лавочками, а чуть дальше находилась стоянка, на которой сейчас стояло лишь семь машин.

Дождь продолжал лить, как из ведра, не давая столпившимся у входа дворникам, собирать опавшую листву. Унылое зрелище.

Он проверил телефон. Сообщений от Тесс так и не поступало.

– Чем вообще занимается эта женщина? – Антон тяжело вздохнул.

Может ему стоит позвонить ей? Нет, она может быть занята. Но что ему делать?

Беги, умник. И помни меня…

Последние слова, которые ему сказала Алиса. На самом деле это была цитата героини одного из тех сериалов, что они смотрели вместе, но девушка любила ее повторять. Беги и помни.

Неожиданно электрический разряд пробежал по телу Антона. К главному входу подъехал большой черный джип.

***

Тереза Беккер проснулась под унылое завывание Спота, который лежал на белом коврике у самой кровати.

Тесс приоткрыла один глаз и потянулась за телефоном. Пришло пару смс, но на них она ответит потом, а сейчас попытается вспомнить вчерашний вечер. И ведь старалась же много не пить.

Девушка перевернулась на спину и теперь лежала по диагонали, свесив свою голову с кровати. Она принюхалась. В комнате пахло жареным мясом. Бекон. Откуда у нее дома бекон?

Она и раньше любила питаться на ходу, редко себе готовила, и поэтому ее холодильник чаще всего стоял пустой. А тем более теперь, когда она дома проводит максимум часов пять, из которых четыре отводит на сон.

– Уже проснулась? Прости, я вынужден был одолжить его.

В дверном проеме предстал обнаженный мужчина, замотанный в ее розовое полотенце, на которое сейчас и показывал. Его длинные волнистые волосы были зачесаны назад, а влажная смуглая кожа поблескивала на свету. Его появление испугало Спота, и тот, кряхтя, заполз под кровать.

«Черт!» Она совсем забыла о нем.

– Я приготовил завтрак. Пожарил яичницу с беконом, – он говорил это так по-будничному, словно они уже не первый год живут вместе. – За которым, правда, пришлось сбегать в магазин. Почему у тебя пустой холодильник? Это хотя бы твоя квартира?

Он был неплохо сложен. Для айтишника. Не то чтобы эта профессия обязывала его разжиреть и превратиться в противного мерзкого борова с сальными волосами и жиденькими усиками, но… Взять хотя бы Нойна и Румаса из отдела по кибербезопасности.

Уж если они и были специалистами в какой-либо из областей безопасности, то только в половой. Много шума наделала история о том, как Нойна пыталась, по его собственным словам, изнасиловать соседка. Тесс в тот день смеялась до слез. Чуть позже бедного Румаса постигла участь друга. Но место соседки в истории заняла массажистка-филиппинка. Тесс снова плакала от смеха. Из-за чего и была записана ими в злейшие враги системы. Но что она могла поделать? Кто бы в здравом уме, стал приставать к ним? Потому как обезопасить себя от всякого роза сексуальных посягательств сильнее, чем они, вряд ли у кого-нибудь когда-нибудь получилось. Однако отсутствие секса сказывается на них все сильнее. Хотя, кто их знает, возможно, они передяргивают друг другу в своем тесном и душном кабинете лишенном дневного света и так спускают пар?

– Заткнись Мэтью, – буркнула она, отведя взгляд от его поросшего мелкими волосками обнаженного торса. – И Бога ради стяни с себя уже мое полотенце!

Мужчина пожал плечами и, молча, исполнил ее просьбу.

– Я буду на кухне, если что, – сказал он, оставшись абсолютно голым.

Ох, эта прошлая ночь.

За последние несколько дней Тесса очень устала. Она буквально рыла носом землю, расследуя дело об убийстве Адама, но когда у нее его забрали, упрекнув в недостаточном профессионализме, в ней что-то надломилось. Именно поэтому она уже вторую ночь подряд проводит в барах, напиваясь и танцуя до упада. Все же она и вчера напилась. Но в этот раз была веская причина. И она сейчас сидела на кухне.

С Мэтью она познакомилась около года назад. Он был привлечен полицией для дела, в котором два увальня Нойн и Румас оказались абсолютно бесполезными, проявив свою некомпетентность. Разумеется, в деле парень показал себя с наилучшей стороны. Ему даже предлагали место в полиции, но он отказался. Терезе нравилось думать, что из-за нее. Еще работая над делом, он проявлял ей знаки внимание, но тогда получил отказ. Как бы там ни было, Мэтью ушел, но она все это время продолжала держать его в поле зрения на случай, если понадобится его помощь. И пару дней назад этот день настал. Именно он помог ей получить закрытые документы по обращениям Pharmtex и изменить карточку больного Энтони Питча. Тот теперь страдал от диареи, а не от последствий химического отравления. Идеальный Мэтью не задавал вопросов, а в оплату своих услуг попросил выпить с ним. Могла ли она знать, что все получится именно так? Что она будет млеть лишь от одного его взгляда и пускать слюни по мокрому волосатому телу? Тереза громко выдохнула и закрыла лицо подушкой, от которого еще пахло его парфюмом.

В животе предательски заурчало.

– Думал, ты уже не придешь, – бросил ей Мэтью, даже не посмотрев на нее, как только она появилась в кухне.

Это было маленькое квадратное помещение с желтыми, как яичный желток, стенами, совмещенное с холлом. В подобной квартире жили Рейчел с Моникой из ее любимого сериала «Друзья». Только она у них была больше и… Ну, было видно, что там живут люди. Пусть это и декорации. А вот в квартире Тесс не водились даже мухи.

Мэтью был по-прежнему обнажен и сейчас был увлечен утренними новостями. Стол уже был накрыт. Его тарелка была пуста.

– Этот чертов запах сводит меня с ума. Я сто лет уже не ела яичницы с беконом, – ответила девушка, набрасываясь на еду.

– Так наверстывай упущенное. Пока я рядом, – он, наконец, посмотрел на нее и улыбнулся.

Тереза смутилась.

– Я хотел выгулять твою собаку, но он, кажется, меня боится, – продолжил мужчина.

– Да, он испытывает стресс перед чужаками.

– Это легко исправить.

Тереза вопросительно посмотрела на него, засовывая себе в рот кусок бекона.

– Мне нужно чаще бывать здесь. Так я перестану быть чужаком, – беззаботно пояснил Мэтью.

Тесс что-то невнятно промычала, выпучив глаза.

– Не понял…

– Сделай громче телевизор! – прожевав, выпалила она.

Мэтью растерянно выполнил ее просьбу.

– Трагедией закончилась сегодняшняя перестрелка в больнице Сент Майкл, – вещал женский голос за кадром. – Один человек погиб. Еще двое из числа персонала ранены. Бандитам удалось скрыться. Сейчас на месте работает полиция. Очевидцы утверждают, что двое неизвестных в чудных масках…

Детектив узнала больницу, что показывали по новостям с пометкой «срочные новости». Именно там и лежал Тони. Сорвавшись с места, она бросилась к своему телефону.

Глава 14

– Что это? – безразлично спросила белокурая женщина с большим острым носом и массивной челюстью, не отвлекаясь от экрана компьютера.

Она сидела, немного сгорбившись, заложив прядь стриженных под каре волос за ухо, и стеклянными глазами таращилась на таблицу в экселе.

– Это? – ответила вопросом на вопрос Федора. – Это мое заявление об увольнении. По собственному желанию.

Эта фраза привлекла внимание собеседницы. Взгляд ее наполнился жизнью, и Федя готова была поспорить, что на секунду, буквально на одну секунду, заметила панический ужас на лице своей начальницы.

Оксана Алексеевна – невысокая, несильно привлекательная, а потому одинокая женщина средних лет была руководителем офиса банка, в котором работала Шишова. Не смотря на некоторую долю хороших черт, заложенных в нее от рождения, нрава и склада характера она была отвратительного: безрассудная, властная эгоистка, не в счет не ставившая своих сотрудников (кроме парочки любимчиков, Федора к их числу не относилась). Федору многое не устраивало в ее работе, она часта сама себе перечисляла этот внушительный список, но первым номером стояло начальство. Еще в самом начале своей работы в банке Федя пыталась оправдать и понять действия руководства банка. «Банк – это не благотворительная организация», – говорила она себе. Но с каждым новым безумным требованием высокого начальства это оправдание слабело. Оксана Алексеевна не входила в президиум правления, и от нее, в общем-то, эти решения не зависели. Порой она даже соглашалась с негодованием сотрудников за кружечкой чая в бытовой комнате. Однако на деле же она деспотично требовала внедрения «инноваций» в обслуживании клиентов и за не соблюдения их долго полоскала мозг, а то и лишала премий. Иногда Федоре казалось, что ее жалобы надуманы, что в других местах гораздо хуже, что тут заработная плата выше, чем в среднем по городу, но сегодня в пиковый день, когда клиентопоток вырастает в несколько раз, и залы их офиса заполняются вопящими, потеющими людьми, ее терпение лопнуло. Какого черта она должна с этим смириться? Ее молодость уходит, тратится на нелепую возню!

– Ты же понимаешь, что никто не будет уговаривать тебя остаться, – после минутных раздумий продолжила Оксана Алексеевна. – Дело, конечно, твое, но смотри, как бы не пожалела. Такую работу днем с огнем не найти. Да на твое место за дверьми очередь уже выстроилась!

– И все же, – Федя постаралась мягко улыбнуться. – Мне пора двигаться дальше.

– Ну, ну, – пробурчала Оксана, подписывая заявление. – Держи. А теперь будь добра, вернись на свое место. У нас провис клиентопоток. И у тебя еще завтра рабочий день. Не думай, что я тебе выходной выпишу. Подгадала ты, однако, под отпуск свой. Так и отрабатывать не придется ничего.

– Все получилось спонтанно, – мягко продолжала Федя. – В какой-то момент надоело деградировать, – сказала она тише, направившись за свое рабочее место.

Но в понижении голоса не было никакой необходимости. Оксана Алексеевна снова вернулась к своему нелегкому «сражению» с таблицей экселя.

Весь оставшийся день Федора, довольная собой, сидела в приподнятом настроение. Коллеги, узнавшие о ее «подвиге», подходили и радостно поздравляли ее, а некоторые, печально закатывая глаза, мямлили что-то вроде «я тебе завидую». Федя благодушно принимала поздравления одних и искренне не понимала зависти других. Ведь это не трудно, взять и уволится. Или трудно? Ей для этого понадобилось три с половиной года… и небольшой железный сундук с секретом.

***

Когда она вчера вечером залетела домой, забыв за собой закрыть дверь, ее всю трясло от бурлящего в крови адреналина. Пережитое на досуге небольшое приключение, казалось, полностью перестроило ее ДНК, зарядило ее изрядно подсевшие батарейки биологических часов, да и вообще – вдохнуло в нее новую жизнь. Во всяком случае, так ей казалось на тот момент. Она с неприсущей ей резвостью выскочила из своего розового панциря в виде куртки, кое-как стянула с себя свитер, сбросила коричневые ботинки, забросив каждый из них в разные углы коридора, и, схватив жестяную коробку, бережно стибренную, бросилась в свою комнату. Но стоило ей только перешагнуть ее порог, как силы и уверенность вновь оставили ее. Будто она знала это заранее. Знала, что завода надолго не хватит, и поэтому старалась так спешить. В конце концов, слабость и апатия вновь взяли над ней контроль. Она осторожно поставила ящик к себе на кровать и вышла из комнаты.

Около часа она просидела на кухне в абсолютной темноте. И что на нее только нашло? Она фактически совершила кражу! И как она только осмелилась на это?!

Она терзала себя и корила с таким упорством, что у нее вновь разболелась голова. Почему-то в тот самый момент Федя себя жутко ненавидела.

– Нет, это не может так долго продолжаться!

В решительном порыве она вскочила на ноги, но и тут смелость ее быстро растворилась. Вздохнув, она рукой нашарила пластинку таблеток, что ей дала Сюин, и дрожащими руками выдавила одну. Запив ее кипяченой водой, она, молча, смотрела в окно.

Тем временем в прихожей раздался какой-то шум, и несколько тихих вздохов.

– Федя? – раздался испуганный голос ее соседки. – Ау!

– Я тут, – ответила она ей и слегка улыбнулась. Либо таблетка так быстро начинала действовать, либо это «ау» так ее развеселило, но девушка почувствовала себя лучше.

– Федя! Почему у тебя дверь открыта? – Сюин ворвалась в кухню в верхней одежде и включила свет, что очень больно ударило по глазам Федоры. – И все вещи на полу валяются! Боже, ты знаешь, как я перепугалась! Да еще это убийство… С тобой все хорошо?

– Ага, – Федора постаралась ответить как можно более непринужденно. – Просто ходила в магазин…и так голова разболелась. Еле домой пришла. Не помню, как вещи скинула.

– Не нравятся мне эти твои головные боли. Тебе нужно обратиться к врачу, – успокоившись, Сюин вышла в коридор и кричала уже оттуда. – Или приходи к нам на кафедру, у нас работают хорошие специалисты.

– Обязательно, – ответила Федя. – А ты про какое убийство сейчас говорила?

– Ну, так соседки твоей, – пояснила она. – Или это было не убийство?

– Нет, она умерла своей смертью.

– Понятно. Но меньше волноваться за тебя я от этого не стану. Старайся закрывать за собой дверь, – она подошла к девушке и чмокнула ее в щеку. – Если позволишь, я пойду спать. Очень устала.

– Подожди, а как же твое свидание? – с легким разочарованием в голосе спросила Федя.

– Ай, ничего особенного. Эта история подождет до завтра, – отмахнулась от нее соседка. – Спокойной ночи.

– Да, спокойной ночи.

«Подождет до завтра, значит», – подумала про себя Федора, направившись в свою спальню.

Через несколько минут, она уже держала в своей руке открытый навесной замок и была готова открыть ящик.

***

Возвращаясь сегодня домой, она думала об этом. О смерти Веры Петровны, о таинственном послании, о коробке с документами, к которой привело ее это послание. Коробка. Именно она в большей степени и послужила катализатором ее сегодняшнего решения. Вернее ее содержимое. Неожиданно ее размышления прервал телефонный звонок. Она достала телефон. На экране горело имя «Витя». Федя тяжело вздохнула. Это был ее бывший парень.

– Привет, – скучно ответила она в трубку.

– Привет, – ответили ей с той стороны. – Как ты?

«Начинается», – подумала про себя девушка.

С Виктором они расстались пять лет назад. И хоть она была инициатором разрыва отношений, иногда у них бывали «особенные дни».

Работая на нелюбимой работе, очень трудно всегда оставаться бодрым и веселым. Депрессия, зерно которой уже давно посеяно глубоко в душе, постепенно обретает силу и начинает точить тебя изнутри. И наступает время, когда она побеждает. В такие дни Федя чувствует себя особенно одиноко и тоскливо. Ей хочется ласки, заботы и тепла. И вот тогда-то в ее жизнь и возвращается Виктор, словно стервятник, чувствующий скорую смерть своей жертвы. Они живут вместе пару дней, она получает необходимую ей ласку, а он крышу над головой, еду и ту же самую ласку. Хоть в последней (и Федя это понимает) он, скорее всего, не так уж и нуждается. Но эти дни проходят, и все вновь возвращается на круги своя.

Однако сегодня чутье Витю подвело. Федя не чувствует себя плохо, она больше не раненый зверь.

– Хватит заниматься возней! – неожиданно громко она крикнула ему в трубку.

– Что прости? – тот был ошарашен.

– Ой, прости. Я не хотела говорить это вслух. Слушай, Вить, у нас же все кончено. И уже давно.

– Да, но я думал…

– Думал пожить у меня какое-то время? Посидеть на моей шее? Уж прости, но я не хочу. И почему только я была такой дуррой раньше? – это ее развеселило. – Ладно, хорошо, что позвонил, нужно прекращать эту порочную практику. Я не хочу тебя больше видеть и слышать. Удали мой номер и найди себе новую жертву. А лучше найти себе дело по душе. Наслаждайся жизнью не в ущерб другим! А теперь давай, пока. У меня рука мерзнет.

Она повесила трубку. С души свалился еще один камень. Как же все-таки хорошо чувствовать себя свободной!

Чертовски хорошо.

Федя мечтала, как скоро она будет нежиться на белоснежных пляжах китайского острова. А после исполнит свою давнюю мечту! Она напишет книгу! Это будет остросюжетный роман про девушку, которая тратит свою жизнь на нелюбимую работу, но в одночасье ее жизнь меняется на 180 градусов, и она вынуждена стать киллером. Нужно обязательно поделиться этими мыслями с Сюин. Может она даже добавит восточного колорита.

Раздался еще один звонок.

– Опять что ли он? – Федя достала телефон.

Звонила Сюин.

– О, Сюин, привет! Слушай, только что о тебе вспоминала!

– Извините, – раздался грубый мужской голос. – Но это не Сюин Гэ. Боюсь, с ней произошло несчастье. Вам нужно подъехать в отделение полиции.

– Боже, что с ней произошло? С ней все в порядке?

– Эмм, нет, – на том конце тяжело вздохнули. – Боюсь, она мертва.

Глава 15

Тесс притормозила на светофоре. Проливной дождь вынудил ее быть острожной на дороге, поэтому она уже полчаса ехала путь, который в лучшие времена могла преодолеть вдвое быстрее.

В машине было тихо. Она не стала включать радио, как делала это всякий раз, как садилась за руль. Обычно музыка добавляла драйвовости, но сейчас она лишь отвлекла бы ее от размышлений. Да, тишина ей была сейчас необходима. И лишь тиканье стеклоочистителей нагло игнорировало ее потребности в тишине. Психанув, девушка стукнула по рычагу и отключила их.

Из-за инцидента в больнице часть улиц была перекрыта. Судя по всему, полиция надеялась найти преступников по горячим следам. Но почему-то Тесс не верила в успех этого дела. Нападение с утра хоть и выглядело излишне дилетантским, по сути, таким не являлось.

Из новостей она узнала, что погиб один пациент, имя которого, разумеется, не разглашалось. Последнее сообщение Тони встревожило ее. Он просил ее срочной перезвонить ему? Но с тех пор Антон не ответил ни на один звонок.

Что же там произошло? Судя по всем, убийцы появились неожиданно. Персонал находился на пересменке и был занят своими делами, поэтому парочка в черном осталась незамеченной. Они беспрепятственно добрались до нужной им палаты, нашли нужного человека и застрелили его. Все это засняли камеры видеонаблюдения. Тогда же отреагировала охрана. По итогу, один охранник и случайно вышедшая в коридор медсестра ранены. А убийцы благополучно скрылись из здания больницы. Как такое могло произойти?

Загорелся зеленый. Девушка уже была готова сорваться с места, но впередистоящий доисторический Бьюик, который возможно, был свидетелем Карибского кризиса, с кудрявой старушкой в огромных очках формы «кошачий глаз» за рулем, как будто и не думал двигаться вперед.

– Ну, давай же!

Тереза никогда не позволяла себе злиться на представителей старшего поколения, и в другой ситуации она бы лишь умилилась этой почтенной авто-леди, но сейчас она спешила. Очень спешила. Чего не скажешь о хозяйке Бьюика.

Тесс нажала на гудок. А потом еще раз.

Бьюик затарахтел и подался вперед. Тереза пошла на обгон. Как только машины поравнялись, стекло со стороны водителя Бьюика опустилось, и старушка, грозно прищурясь, абсолютно бессовестно показала ей свой сморщенный и кривой средний палец с маленьким красным ноготком.

– Старая стерва! – усмехнулась Тесс и, подмигнув, свернула в нужную ей сторону.

Больница Сент Майкл была одной из первых построенных в Торонто. И сейчас, по прошествии многих лет, представляла собой десяток разных по этажности зданий, соединенных между собой переходами и была окружена собственной стоянкой, небольшим парком с католической церковью и двумя улицами: Шутер– и Виктория-стрит.

Детектив повернула на улицу Виктории и сразу же была остановлена дежурным патрулем полиции. Двое патрульных, одетых в зеленые дождевики поверх полицейской формы, стояли возле патрульной машины, перекрывшей дорогу в направлении госпиталя и жестами указывали ей на ближайшее свободное парковочное место.

Тереза опустила стекло и выглянула из машины, почти сражу же намочив свою голову. Какое-то время патрульные что-то обсуждали между собой. Тесс присмотрелась к ним. Один – худой и высокий белый мужчина средних лет с рыжими волосами, которые выбивались из-под его фуражки, вторая – невысокая слегка полноватая белая девушка с короткими темными волосами. Именно она вскоре и подошла к детективу.

– Извините, но дальше путь закрыт, – обратилась сотрудница патруля, – Если Вам нужно проехать дальше, то рекомендую воспользоваться объездной дорогой.

Девушке на вид было не больше тридцать. Говорила она уверено и спокойно, с небольшим акцентом. Что-то похожее Тереза слышала в речи у Тони.

– Все нормально, – Тереза достала свой значок. – Детектив Беккер. Мне нужно проехать к больнице.

Девушка-патрульная внимательно изучила удостоверение и, поразмыслив, махнула головой:

– Конечно, детектив, проезжайте.

– Спасибо, – ответила Тесс и, выехав на проезжую часть, стала объезжать патрульную машину.

Рыжеволосый проводил ее взглядом и отвлекся лишь тогда, когда к нему подошла напарница.

– Странная парочка, – произнесла детектив вслух. – Очень странная.

Тереза остановила свою машину около старинной церкви, потому что дальше решила идти пешком. Зачем детективу присутствовать на месте преступления, на которое ее не вызывали? Поэтому ее присутствие тут могло бы вызвать лишние вопросы. Уже достаточно того, что ее заметили патрульные. Но пробраться в больницу гораздо легче просто растворившись в толпе полицейских. Лишь бы не наткнуться на кого-нибудь из знакомых.

Девушка заглушила мотор, и собралась уже выйти из машины, как кто-то громко начал биться в стекло со стороны пассажирского места.

– Тони!

***

Антон покинул свою палату, как только два черных силуэта выбрались из машины и вошли в здание. Конечно, это могло быть простым совпадением и эти двое не имеют никакого отношения к тем, с которыми он встретился в доме Шерманов. Но к чему этот риск?

Он старался идти быстрее, но каждый шаг давался ему с трудом. Все же он еще был слаб. Кое-как он добрался до стены, где висел план эвакуации. Ему нужно придумать пути отхода. И, к счастью, хаотичное расположение больничных корпусов могло ему в этом помочь. Судя по плану, на его этаж вело несколько лестниц и пара лифтов. Пользоваться ими было бы рискованно. Но в конце коридора был лестница, которая, в отличие от остальных, вела не вниз к больничному холлу, а в соседний корпус. Но сможет ли он пройти незамеченным? Из личных вещей у него только телефон. Одежду ему так и не вернули, а бегать в одной больничной сорочке не совсем удобно. Хотя ему не время сейчас думать об удобстве.

Антон взял себя в руки и направился в необходимую ему сторону. Проходя мимо пустой палаты, он заметил висящее на спинке стула мокрое серое пальто. Мужчина посмотрел по сторонам. В коридоре было все так же пусто. Неуверенным шагом он вошел в палату и, прихватив пальто, скрылся за углом в тот же момент, как на другом конце коридора из лифта вышло двое в черном.

Глава 16

– Как это произошло?

Федя не узнала свой голос. Одновременно хриплый и осипший, наполненный злостью, страхом и беспомощностью он, словно решил втихаря отделиться от тела и сбежать от свалившихся проблем. Но она его и не винила. Федора сама с радостью сбежала бы сейчас куда угодно, лишь бы не находится в кабинете следователя полиции.

Почему он ей не отвечает? Он вообще слышал ее? Или может она лишь подумала, но не спросила? Тогда стоит ли спросить еще раз?

Сделав глубокий вдох, она набрала воздуха в легкие, готовясь повторно задать свой вопрос, но следователь, отвлекся от бумаг, которые все это время штудировал, и пристально посмотрел на нее.

– Надеюсь, я скоро смогу это узнать, – следователь ответил ей как-то излишне отрешенно, и блеск заинтересованности погас в его глазах так же быстро, как и вспыхнул.

В тусклом свете настольной лампы (другого источника света в его кабинете не было) следователь, который назвался Степановым, выглядел как герой старых американских нуарных детективов: темные, взъерошенные волосы торчали в разные стороны, отросшая за день черная щетина плотным покровом укрывала нижнюю часть лица, а темные круги под глазами оттеняли его темно-голубые глаза. Ему было около сорока. И в целом он выглядел не очень здорово.

– То есть Вы пока не знаете? – с досадой спросила девушка.

– Мы можешь лишь предполагать, – строго ответил мужчина.

Казалось будто вопрос его задел.

– Предполагаемые виновные лица находятся сейчас в… невменяемом состоянии. И это я еще мягко сказал. У врачей даже нет уверенности, что они выживут.

– Я не понимаю. Как такое могло произойти?!

Следователь вздохнул и, потерев лоб, откинулся на стуле.

– Скажите, когда Вы последний раз видели свою соседку?

– Хм, – девушка постаралась собрать все мысли в кулак. – Вчера. Кажется. Точно вчера! Она пришла домой поздно вечером, и мы перекинулись парой слов. Потом разошлись по своим комнатам.

– Понятно, – сухо заметил Степанов.

– А мне вот непонятно, – Федя начинала терять терпение. – Я тут сижу уже целый час и никак не добьюсь от Вас правды! Господи. Что случилось с Сюин?! Я имею ввиду… Как ее убили…

– Ее задушили. Но при этом изнасиловали и избили. Все лицо в гематомах. Если бы не документы, которые мы нашли в ее вещах, установить ее личность было бы затруднительно.

Девушка громко выдохнула.

– Мы нашли ее связанной, – продолжил мужчина. – Она не увлекалась БДСМ?

– Нет, – растерянно ответила девушка.

– Может быть, она принимала наркотики?

– Нет! Сюин была ярой сторонницей здорового образа жизни! К чему этот вопрос?

– В ее крови обнаружены следы наркотических препаратов. Возможно, ей их подмешали или вкололи насильно. Те трое парней, что были там с ней и теперь одной ногой в могиле так же имеют следы отравления психотропными веществами.

– Какой ужас…

– Да, так и есть.

***

Федора не помнила, как вернулась домой. Как прошла на кухню и там налила себе кружку теплого чая. Как спряталась в своей комнате, обняв металлический ящик. Она не знала, как ей реагировать. Ей было очень жаль Сюин. За короткое время они очень сблизились, но сил на слезы у нее не было. И нужны ли они? Она была опустошена, но сейчас ее голову занимали совсем другие мысли.

Она вновь открыла ящик. Прошлой ночью, она долго не решалась, но все же сделала это, хоть и чувствовала себя воровкой. Но хозяйка сундука была мертва, кто ее мог осудить? Тем более, что сокровищ в нем так и не оказалось. Вместо них он был заполнен старыми папками с бумагами и пачкой черно-белых фотографий. Почти на всех них была заснята маленькая хорошенькая девочка и довольно хмурый мальчик. Федя пригляделась к нему. Это был определенно человеческий ребенок, но было в нем что-то странное и отталкивающе некрасивое. Однако, судя по всему, девочку на фото это несильно беспокоило, потому что на многих фотографиях она то держит его за руку, то даже по-милому целует в щеку.

Сегодня девушка хотела перебрать аккуратно упакованные в папки документы. Для этого она вытащила одну из папок, и из нее на кровать вылетел конверт. Федя взяла его в руки, покрутила и, не удержавшись, открыла. В нем лежало несколько листков, сложенных пополам. Девушка достала их. Почерк был тот же, что и на клочке ранее найденной бумаги: ровный, аккуратный и размашистый. Это письмо написала Вера Петровна.

Во-первых, я очень не довольна тем, что ты (кем бы ты ни был) не послушался меня и не уничтожил эти документы, как я того просила. Но как я могу винить тебя в слабости, если к своему стыду сама на это так и не решилась…

Во-вторых, я все еще надеюсь, что ты все-таки поступишь так, как тебе было велено. Но лишь после того, как прочтешь это письмо.

За свою долгую и печальную жизнь я поняла одно – все беды, что случаются с нами есть следствие человеческой гордыни, присущей нам как виду. Если бы только люди чаще задумывались о своих поступках! Если бы только мой отец прислушался к голосу разума! Хотя, возможно, именно к нему он и прислушался. Случайности не случайны.

Их встреча произошла в 1924 году. Опытный биолог, профессор с громким именем в научных крагах и молодой, но подающий надежды аспирант биологического факультета тогда еще Петроградского государственного университета. Не знаю, каким человеком был Илья Иванович Иванов, но мой отец его боготворил. И даже тогда, когда тот чуть было не подвел моего отца под статью «Измена», он продолжал слепо верить в его безумные идеалы и идеи.

Смерть Владимира Ильича Ленина очень напугала партийное руководство. И всего-то стоило личному врачу вождя революции заключить, что смерть настала от преждевременного старения ввиду чрезвычайной загруженности работой. Но этой очевидной глупости поверили! И задумались о том, можно ли этого избежать в будущем? Что ж, человеческая глупость всегда была двигателем карьеры для корыстных людей. Вот и Иванов возник, словно черт из табакерки. Его карьера знала и лучшие времена, а пик ее так вообще пришелся на царское время. Но стоило ему лишь один раз зайти в кабинет к Зиновьеву, как его имя вновь зазвучало в научных кругах.

Власть вожделела бессмертия, и проф. Иванов обещал им его подарить. Но для этого ему нужно было время и деньги. Не знаю, верил ли он по-настоящему сам в то, что найдет эликсир бессмертия. Мне кажется, сначала эта идея была, как модно сейчас говорить, хорошо продуманным маркетинговым ходом. Профессор был специалистом в области гибридизации, но никак не в генной инженерии. И все же он получил деньги на свои бесчеловечные эксперименты в Африке по скрещиванию человеческих особей с представителями человекоподобных обезьян. Он намеревался создать новое создание: сильного и выносливого, как животное, и умного, как человек. Мне лишком мерзко об этом думать и тем более писать, осознавая, что мой отец принимал в этом активное участие.

Принято считать, что эксперименты Иванова в Африке закончились ничем. И вернулся он в Союз с пустыми руками. Но это не так. С ним прибыл Енох. Безродный младенец, которого Иванов якобы подобрал в Париже, когда остановился там, чтобы поправить здоровье. По прибытии на Родину профессор удалился на Кавказ, в Сухумский ботанический сад, где специально для продолжения его евгенических экспериментов вдали от посторонних глаз был создан обезьянник.

Главным объектов исследований стал Енох, который рос быстрее, чем обычные дети. Но был ли он обычным? Всякий, кто видел его живьем, дал бы однозначный ответ. Нет. Уже через пять лет от Еноха дал потомство. В числе матерей числились как женщины, как и самки обезьян. Их поочередно заражали корью, холерой, чумой и прочими болезнями. Вмешивались в структуру их генома. Сейчас это направление называется CRISPR и работает куда точнее. В те же времена сотрудники работали скорее наугад. Большинство экземпляров погибло в ходе экспериментов. Выжил только Мафусаил. Но показатели, которыми он обладал, выглядели впечатляюще. Для профессора это была победа.

Но вновь его гордыня сыграла с ним злую шутку. Воодушевленный успехами своих экспериментов он пишет письмо своему старому приятелю из Пастеровского института в Париже и просит моего отца отдать его адресату, пока будет посещать Международную конференцию. Отца остановили на границе, изъяли письмо и отправили под стражу до вынесения приговора. Информация о произошедшем дошла до Сталина, и тот увидел в этом угрозу для советской государственности. В Сухумский питомник пришли с обысками, но лаборатории профессора были пусты. Мафусаил пропал, как и все записи профессора. Куда они делить так никто и не смог объяснить. Никто, кроме меня.

Глава 17

Антон как раз закончил принимать душ, когда, громко хлопнув, закрылась входная дверь в квартире Тесс.

Испытанный стресс отразился на его ослабленном организме куда сильнее, чем он предполагал. Зря он послушал детектива и принял этот душ. От теплой воды ему, казалось, стало только хуже: голова кружилась, а в ногах появилась слабость. Аккуратно держась за белую квадратную раковину, он сел на край ванны и едва не соскользнул с нее, в последний момент схватившись рукой за висящую шторку. Видимо сделал это он достаточно громко, потому что тут же услышал голос Тесс за дверью:

– Тони? С тобой все в порядке?

Ее голос прозвучал слишком уж буднично и грубо.

«Кремень», – подумал про себя мужчина.

– Да, – Антон немного замялся. – Эээ…Я просто чуть было не поскользнулся тут…

– Понятно, – девушка сделала паузу. – Слушай, я тут тебе вещей раздобыла. Оставлю их на кровати и буду ждать тебя на кухне.

– Хорошо, – ответил ей Антон и, накинув себе на бедра белое полотенце, которое перед этим дала ему девушка, вышел из ванной комнаты.

Еще в машине он рассказал ей все, что произошло с ним за это утро. Он постарался не упустить ничего, что могло быть важным. Даже не забыл упрекнуть ее за то, что она не отвечала ему, когда это было нужно. Рассказал он и о незнакомцах. О тех, что видел в доме Шерманов, и которые пытались его отравить. Рассказал о том, как украл чье-то пальто, как спустился в соседний корпус, который оказался детским больничным крылом, как его там отчитал пожилой уборщик за неподобающий вид и чуть было не обвинил в педофилии, о том, как выбравшись на улицу с другой стороны от главного входа под проливным дождем доковылял до церкви, под сенью которой и прятался, пока не заметил детектива. Вернее сначала он заметил большую черную машину, что изрядно напрягло его, а лишь потом разглядел в ней за рулем Тесс. Но об этом он, разумеется, умолчал.

Все это он рассказал ей, пока прятался на заднем сиденье, укрывшись пыльным пледом, который девушка смогла найти в багажнике своей машины. На дороге стоял патруль, и пациент в одной больничной сорочке мог вызвать ненужные вопросы. Так сказала Тесс. А еще она сказала, что все уладит. Это был ее ответ на вопрос Антона о том, не вызовет ли его пропажа еще больших вопросов.

Тесс хоть и делала вид, что ей удается контролировать ситуацию, Антон до конца так и не поверил этому. Антон не чувствовал себя в порядке рядом с ней. А это значит, что ему нужно иметь запасной план. План побега от нее, от убийц, из страны.

Задумавшись, он не заметил Спота, который, обрадовавшись ему, стал нарезать круги вокруг его ног, радостно поскуливая и виляя хвостом.

– Привет, приятель, – Антон, облокотившись на кровать, согнулся и погладил пса. – Неплохо выглядишь. Другое дело я. Чувствую себя дряхлым стариком.

Спот успокоился и, сев на пол, внимательно посмотрел на Антона. Тот опять говорил на русском.

– Так, мне нужно одеться, – произнес мужчина вслух и посмотрел на кровать, где лежали серые спортивные штаны, красная футболка с белым кленовым листом посередине и черные носки с белыми полосками. Внизу около кровати стояли белые кроссовки, которые невооруженным глазом были размера на два больше его.

«Интересно, – подумал он, – откуда у нее мужская одежда?»

Именно этим была забита его голова, когда он вышел на кухню и столкнулся там с незнакомым молодым мужчиной с густой кудрявой шевелюрой темных волос на голове. У него была смуглая кожа и темные глаза, спрятанные за квадратными очками. Одной рукой он держал ультрабук, а свободной пытался что-то набивать на клавиатуре. Их столкновение чуть не выбило ноутбук из рук незнакомца, но тот ловко, закрыв крышку, удержал его в своих руках.

– Прости, – Антон почувствовал себя неловко.

– Нет, ничего, – радушно ответил мужчина. – Это мне нужно было быть внимательнее в поисках соединения. У Тесс тут отвратно ловит сеть, – добавил он тише. – О, смотрю, тебе мои вещи пришлись впору! Футболка разве что немного висит. Но и я же чуть крупнее тебя. Кстати, я – Мэтью, – и мужчина протянул Антону руку для знакомства.

– Тони. А вы…?

– Мэтью мой хороший друг, – вмешалась неожиданно возникшая рядом с ними Тесс. – Будешь яичницу? – спросила она, облизывая вилку.

Вид был ее слегка взволнованный, словно только что чуть не была раскрыта самая главная тайна в ее жизни.

– Пожалуй, не откажусь.

– Тогда прошу к столу. Заодно обсудим дела насущные.

– Обсудим то, как ты планируешь сокрыть мою пропажу из больницы?

– Вообще, это уже улажено, – первым ответил Мэтью, усаживаясь за круглый стол.

Он положил перед собой ноутбук и, открыв крышку, вновь начал стучать по клавиатуре.

– То есть?

– Мэтью – программист, – пояснила Тесс. – И очень хороший. Это он помог мне раздобыть закрытые документы по Шерманам. Он же слегка подредактировал твою карточку больного. Ели верить ей, тебя выписали за день до происшествия. Доктор Олфир благополучно ушла в отпуск. В этом я убедилась. Вряд ли кто-то кроме нее заподозрит что-то неладное, – закончила девушка, подав ему тарелку с разогретой яичницей с беконом.

– Спасибо. Так что ты хотела обсудить?

– Обеспечение твоей безопасности.

– То есть? – спросил он с набитым ртом.

– Я и раньше предполагала, что ты что-то не договариваешь. А теперь эта ситуация лишь подтверждает мою теорию о том, что ты ценный свидетель, жизни которого угрожают отъявленные негодяи.

– Пока не вижу связи, – отмахнулся от нее Антон.

– Они хотели убить тебя, потому что видели в тебе угрозу. Что ты еще помнишь о том вечере? – ее вопрос прозвучал излишне настойчиво.

Было очевидно, что Тесс подозревает, что он утаил от нее какую-то информацию. Но правда была в том, что он рассказал ей все, что помнил.

– Прости, но я рассказал тебе все, что помнил, – прожевав, спокойно ответил Антон. – Ни лиц, ни голосов я не слышал. Я даже пол подозреваемых не смог бы определить. Из меня так себе свидетель.

Тесс открыла было рот, но тут же взяла себя в руки и нахмурилась. Мэтью, почувствовав повисшее в воздухе напряжение, перестал печатать.

– Ладно, – продолжила девушка. – Возможно, ты и прав. Мне просто нужно понимать, с кем мы имеем дело. Эти типы очень опасны. А с отсутствием у тебя чувства самосохранения…

Антон лишь, молча, посмотрел на нее даже, недослушав. Он не нашел, что мог бы ответить ей. Может быть она права. И чувства самосохранения в нем нет? Или дело в его суперспособности принимать неверные решения?

Из комнаты пришел Спот и грузно упал под его спулом.

– Поглядите-ка!– воскликнул Мэтью. – Первый раз вижу, чтобы он выходил из комнаты в мое присутствие. Обычно он старается избегать моей компании.

Антон с любопытством посмотрел на мужчину и с особым удовлетворением заметил, как Тесс заливается краской. Их связь для него очевидно. Но почему-то Тесс предпочитает всячески скрывать это?

«Хотя, это ее дело», – подумал он про себя.

– Вернемся лучше к убийцам, – нарушила тишину девушка. – Ты точно не смог запомнить хоть какие-нибудь отличительные черты? Хоть что-нибудь?

– Только то, что я уже рассказал. Черная одежда. Лица скрыты под масками. Китайскими или японскими. Я точно не уверен.

– Это плохо. Я попробую просмотреть запись с камер видеонаблюдения в больнице. Вдруг это поможет.

– А что с их машиной? Возможно, ли пробить номера?

– Машина числилась в угоне.

– Значит, тут тупик?

– Видимо, – детектив закинула руки за голову и откинулась на стуле. – Мэт, есть что у тебя?

– Пока нет, – сухо ответил мужчина, вновь вернувшись к своему ноутбуку.

– А чем он сейчас занят? – поинтересовался Антон.

– Пробиваем русскую девушку, – ответил Тесс.

– Пробиваете? В смысле?

– Мэтью взломал систему Интерпола, которая отслеживает через камеры наблюдения лица возможных террористов, и теперь прогоняет ее фотографию, которые ты нам прислал.

– Думаете, она могла где-то засветиться?

– Как минимум в Китае, – продолжила детектив. – КСРБ отследили ее IP. Именно оттуда она и написала то сообщение на форуме. Но большего они узнать не смогли.

– Как они узнали, что это она, а не кто-нибудь другой?

– Кажется, она по глупости зашла на свою электронную почту.

– Все это выглядит не очень убедительно, – подытожил Антон, доедая свой завтрак.

И Тесс ему не могла возразить. Он это знал.

– Точно! – вдруг девушка вскочила со своего места и направилась к кухонному столу, где взяла пульт от телевизора. – Сегодня же церемония прощания с четой Шерманов.

Она включила телевизор на нужном канале, где прямо сейчас в прямом эфире выступал пожилой седой худой мужчина с длинным морщинистым вытянутым лицо.

– Уильям Шерман был человеком непоколебимой воли, – совсем не старческим голосом вещал старик. – Честный, милосердный, мудрый. Поверяв его, наша нация утратила поистине драгоценный дар, дарованный Богом…

– Кто это? – поинтересовался Антон, глядя, как внимательно его слушает Тесс.

– Томас Трюдо. Он входит в совет директоров Pharmtex. Бывший министр здравоохранения Канады. Человек большого достоинства и многих заслуженных наград.

– Судя по всему, ты высокого мнения о нем?

– Да, – Тесс замялась, – Он…

– Есть! – неожиданно громко воскликнул Мэтью. – Я нашел ее.

– Где? – Тесс моментально оказалась около него и уже смотрела в монитор ноутбука.

– Ты не поверишь. Ее засекли камеры… У нас, в Канаде.

Глава 18

Тесс вернулась с улицы. От нее пахло табаком. Антон не курил, поэтому уловил этот запах, как только та появилась на пороге. Телефон девушки зазвонил и она, ругнувшись, вновь вышла на улицу.

Мэтью все так же продолжал отбивать чечетку пальцами по клавиатуре ноутбука, а Антон, развалившись на темно-синем диване в обнимку со Спотом, смотрел телетрансляцию прощания с Вильямом и Нэнси Шерман. Судя по многотысячной толпе, что пришла к зданию мэрии, многие в этой стране любили Вильяма или, по крайней мере, уважали.

Очень долго выступал Томас Трюдо. Он же зачитал послание премьер-министра, своего однофамильца. Потом слова дали мэру Торонто, представителям всевозможных общественных организаций, которые очень много говорили о его щедрости и меценатстве.

Оказывается, чета Шерман активно занималась благотворительностью, выделяли деньги на самые безумные проекты, подчас с явно мошенническим характером.

Но главной заслугой, как понял Антон, было нежелание Вильяма переносить основные производственные мощности в Азию, где он открывал лишь небольшие лаборатории. Таким образом, Шерман поддерживал рынок труда, оказывая сильное влияние на уровень безработицы в стране.

Когда Тесс вновь переступила порог своей квартиры, слово предоставили детям Вильяма и Нэнси.

– Я напрягла кое-кого, – начала детектив, – но не думаю, что стоит рассчитывать на результат. Если Федора Шишова и посетила страну, то не думаю, что сделала это официально, – девушка бросила связку звонко брякнувших ключей на стол около ноутбука Метью, а сама рухнула на диван возле Антона. – Почему русские такие проблемные?

– Надеюсь, ты не ждешь от меня ответа? – спросил у нее Антон, не отвлекаясь от экрана телевизора.

– Конечно, нет. Прости. Я не русофобка если что, – девушка откинула свою голову на спинку дивана и закрыла глаза. – Просто никак вас не пойму. Вы, как черти из табакерки. Ваши действия нельзя предугадать. Для вас словно не существует писаных правил. Вот скажи мне, какого черта девушка, которую разыскивает канадская разведка, прилетела в Канаду?

– Туризм? – беззаботно предложил свой вариант Антон.

Тереза открыла глаза и сурово посмотрела на него:

– Серьезно? Туризм?

Антон тяжело вздохнул и, отключив телевизор, повернулся к ней лицом.

– Серьезно, – ответил он. – Может быть куча вариантов, почему она вдруг решила посетить вашу страну. Не стоит сразу бросаться и демонизировать девушку только из-за того, что она сошла с трапа и ступила ногой на священную землю, принадлежащую городу Торонто. Прости, но это глупо.

Тесс снова закрыла глаза и издала протяжный стон.

– Согласна.

– Однако ее появление здесь настораживает, – тихо заметил Антон. – Мэт, а есть вероятность того, что программа ошиблась и эта не та девушка, что нам нужна.

– Вполне, – ответил мужчина за столом. – Это может быть просто похожая на нее девушка.

В комнате повисло молчание.

– И что теперь делать? Почему ты никак не бросишь это дело? – нарушил его Антон.

Детектив зашла в тупик. У нее не было ни единой зацепки. Ничего, что могло бы вывести их на след убийц четы Шерман. А это значит, что и Антон ей не нужен. Он может быть свободен. И эта мысль наполняла его теплом. Но Тереза видимо так не считала, потому что напрочь проигнорировала его вопросы.

– Мэтью, ты можешь продолжать сканировать лица? Вдруг, она засветится где-то еще.

– Окей!

– А мы пойдем по следу, что оставил Адам, – обратилась она к Антону.

– По следу из хлебных крошек, – добавил тот. – У нас нет ничего, чтобы явно связывало Вильяма и Адама, кроме рекомендации первого при устройстве на работу второго.

– Не бурчи.

– И не думал даже. Просто, тебе нужно признать, что дело тебе не по зубам. Не стоит упираться рогом. Пускай им занимается КСРБ, – сказал Антон и, увидев реакцию детектива, тут же пожалел о своих словах.

– Держи свои советы при себе. Я сама прекрасно знаю, чем мне заниматься, а чем нет!

– Прости, я…

– Что? Ты не хотел меня обидеть? Я не знаю, как у вас там, в России, но тут женщин притесняли годами и веками. Нам постоянно говорили, что нам следует делать, а что нет! Но знаешь, что я тебе скажу? Хватит! Хватит с меня этих притеснений! – своими словами Тереза, казалось, раззадоривала сама себя. – И не нужно сидеть на моем диване с этой псиной и беззаботно рассуждать о том, что мне по зубам, а что нет!

Девушка схватила Спота за ошейник и, резко рванув, хотела стащить его на пол. Однако Спот был иного мнения и, упершись лапами в диван, попытался остаться под боком у Антона.

– Так, это уже перебор! – возразил мужчина. – Спот то тут точно не причем! Отпусти его! Тереза!

– Просила же не называть меня так! – зарычала девушка, еще сильнее вцепившись в собаку.

Не выдержав ее напора, Спот, извернувшись, укусил девушку за руку, и как только та его отпустила, спрыгнул с дивана и скрылся в комнате, оставив на диване после себя лишь небольшую табличку с именем, которая оторвалась от ошейника в ходе боевых действий за диван.

– Сильно укусил? – обратился Антон к девушке, как только та успокоилась. – Покажи.

– Ерунда, – ответила Тесс, потирая левую руку.

– Какого черта? – Антон схватил ее за руку и придвинулся, чтобы лучше разглядеть рану. – Не будь маленькой.

– Я…Я и не…Пусти!

Тесс смутилась.

– Всего лишь царапина, – констатировал Антон.

– А о чем я и говорила,– обиженно произнесла девушка, встав с дивана и направившись к кухонной раковине, где сразу же помыла руки. – На всякий случай, – пояснила она, заметив взгляд Антона.

– Вы оба, словно малые дети, – тихо резюмировал Мэтью, который за все это время не оторвался от своего ноутбуку.

То, как он сказал это, рассмешило Антона. И ведь хакер был прав. Они малые дети с комплексами, которые не могут перебороть. Это желание Тесс во что бы то ни стало расследовать это дело, было похоже на его же собственное рвении в поиске хоть какого-нибудь компромата. В этом было что-то большее, чем просто самореализация. За каждым нашим поступком скрывается что-то большее…

– А это что? – Антон заметил бирку Спота и взял ее в руки.

Это была небольшая квадратная металлическая вещица красного цвета с выгравированным именем «Спот». Антон покрутил ее в руках и с удивлением обнаружил тихие щелчки, которые раздавались, когда он нажимал на заднюю стенку бирки.

– Я, конечно, могу ошибаться…– задумчиво произнес Антон. – У тебя есть заколка, спица или булавка? – обратился он к детективу. – Мне нужно что-нибудь тонкое.

– Где-то была булавка, – растеряно ответила девушка. – А зачем тебе?

– Мне кажется, что в медальоне может быть что-то спрятано.

– Сейчас поищу, подожди минуту.

Тереза достала из ящика кухонного стола пластырь, заклеила им место от укуса, и ушла в комнату в поисках булавки.

– Вот, держи, – протянула она булавку Антону спустя свое непродолжительное отсутствие.

– Спасибо, – поблагодарил ее мужчина все это время увлеченно разглядывающий собачий кулон.

Тереза села рядом и наблюдала за тем, как Антон, ловко орудуя небольшой булавкой, пытался вскрыть края металлической бирки. Наконец, у него это получилось, и что-то небольшое выпало изнутри медальона, глухо приземлившись между ног мужчины. Антон откинул раскрытый медальон в сторону, и дрожащими руками поднял выпавший предмет.

– Что это?

– Флэшка.

Глава 19

– Боже, да тут же все! – воскликнула Тесс, просматривая содержимое документов, хранящихся на флешке. – Адам собирал свой компромат на Вильяма Шермана. Боялся, что рано или поздно от него отделаются, как от ненужной шавки? Вы только посмотрите! Тут и фотографии проданных в рабство девушек. Их анкеты, – она пробежалась по ним глазами. – Они все искали работу. Были соискательницами в Pharmtex. Так, а это что? – она замолчала и стала щелкать по иконкам документов.

Мэтью уступил свой ноутбук, когда детектив с выхваченной из рук Антона флешкой в мгновение ока подскочила к нему.

– Хорошо, но для начала ее нужно проверить, – ответил он ей. – Одному богу известно, какие вирусы она может скрывать в себе.

Но его опасения оказались беспочвенны. Флешка была чиста, но забита под завязку. Всего несколько папок содержали в себе информации на шестнадцать гигабайтов.

Теперь Мэтью сидел рядом с Тесс за кухонном столом и внимательно следил за всеми ее действиями. Антон же, почувствовав в очередной раз себя лишним, решил воспользоваться имеющейся в своем распоряжении кофемашиной детектива и сделать себе крепкого кофе.

Что ж поделать, он никогда не любил командную игру, и терял всякий интерес к любому даже самому интригующему делу, как только к нему подключался кто-то еще. Кроме того, следует помнить, что в прошлый раз, когда он сунул свой нос в это дело, ему его, этот самый нос, чуть было не оторвали.

Его руки дрогнули, и часть молотого кофе рассыпалось по столу.

Он все еще плохо себя чувствовал. Как долго он находится в квартире Тесс? Точно, всего несколько часов. Всего несколько часов назад двое убийц проникли в больницу, чтобы устранить его, как свидетеля. Но вместо этого пострадали другие люди. Ему жаль.

Жаль, что он не послушал Костю и не уехал домой, в Россию. И пусть у него там никого не осталось. Родители умерли несколько лет назад, а ведь он даже на похороны к ним не явился. Все верил, что его жизнь вот-вот наладится. Ждал и верил. Боялся уехать и упустить этот момент. Дурак.

– Вот это уже интересно! – раздался голос Терезы за его спиной. – Эй, Тони, иди, посмотри.

Идти, конечно, никуда не нужно было. Достаточно было лишь развернуться на месте.

– Нашла что-то интересное?

– Ну, как сказать? – девушка, задумчиво, теребила свою нижнюю губу. – Вот смотри. Любопытные платежные поручения.

Антон внимательно присмотрелся к открытой во весь экран картинке.

– Ого, – наконец произнес он. – Неплохая сумма для перевода.

– Да, и ты посмотри, кто получатель.

– Институт Пастера?

– Да, Институт Пастера. Слышал когда-нибудь о таком?

– Неа, – честно ответил Антон.

– А ты Мэтью? – вновь задала вопрос девушка, беря в руки свой телефон.

– Нет. А должен?

– А вдруг, – безмятежно и задумчиво произнесла Тесс, стуча пальцем по экрану телефона. – Ага. Как я и думала. Неуд вам мальчики по программе «Общие знания». Итак, википедия утверждает, что Институт Пастера – это частный французский научный институт, занимающийся исследованиями в области биологии, микроорганизмов, инфекционных заболеваний и вакцин.

– Тогда не удивительно, что Pharmtex переводил ему такие огромные суммы. Они вполне могли с ними сотрудничать, – заметил Антон.

– Да, могли. Вот только счет, с которого производились переводы, принадлежит не компании. Присмотрись внимательнее. Это личный счет Вильяма Шермана.

– Это тоже не кажется странным. Он был известным филантропом.

– Но зачем тогда Адаму хранить эти документы, если они ничего не значат? Их тут сотни. Сотни переводов во Францию. Зачем? Нет, это все должно что-то значить, – детектив не хотела так просто сдаваться.

Она вернулась к просмотру содержимого папок, а Антон к своему кофе.

– Кроме того, Pharmtex убыточна, – раздался тихий голос девушки. – Как такое может быть? Я, конечно, не специалист в финансах, но, если верить этим балансам… Несколько последних лет компания работает себе в убыток. А Вильям переводит миллионы в научный институт? Очень похоже на то, что компанию специально разоряют, – Тесс откинулась на спинку стула и завела руки за голову.

– Позволь, – мягко обратился к ней Мэтью, – если тебе мой ноут больше не нужен, я его заберу, – и потянулся к ноутбуку.

– Нет, – резко ответила девушка. – То есть да, конечно, – тут же добавила она мягче. – Прости, я просто задумалась. Постарайся ничего не удалять с этой флешки, пока мы буем в отъезде, хорошо.

– Ок, – ответил Мэтью и тут же вновь растворился в своей работе.

– Мы? – поперхнулся Антон.

– В этой компании творится, что-то странное, – продолжила детектив, проигнорировав вопрос Антона. – И единственный, кто сможет внести хоть какую-то ясность, то только он.

– Он? Кто он?

***

Как давно они не виделись? Лет семь? Да, наверное, столько.

Семь лет.

Подумать только. Семь лет назад, она ушла из семьи, в сердцах отказавшись от нее и «тупых» традиций, следовать которым она была обязана. Отказавшись от своего наследия, она отказалась и от необходимости находиться в ненавистном ей обществе.

Тереза Беккер. Мало кто знает, что еще несколько лет назад ее даже не существовало. До момента ухода из семьи ее звали Тереза Хелена Эванс и она была третьей внучкой Джона Роберта Эванса – известного политического и общественного деятеля, врача и пионера в области общественного здравоохранения и высшего образование.

Малышка Тесси.

Так называл ее только дедушка. Для остальных же она была Тереза, неблагодарная негодница и гнилое яблоко, слишком далеко закатившееся от семейного древа.

Когда она ушла из семьи поступать в полицейскую академию, взяв девичью фамилию бабушки, отец и мать отказались от нее, оборвав все связи и лишив наследства. Никто из их большого семейства не осмеливался даже кивнуть при встрече. Никто, кроме Джона Эванса. Только он поддерживал связь со своей пропащей внучкой до самой своей смерти несколько лет назад.

Тесс, молча, вела свою машину и постаралась отогнать от себя эти грустные мысли. Сейчас ей нужно думать о деле и о Томасе Трюдо.

Томас и Джон были старыми приятелями, поэтому, когда один из них терялся из виду, то все знали, у кого в гостях его нужно было искать. Тесс достаточно хорошо была знакома с Томасом, и, пожалуй, он единственный (кроме деда) человек, которого она поистине уважает. И сейчас она надеялась, что эта вера в него в очередной раз повториться. Разумеется, она не планировала ему рассказывать всю подноготную своего дела, как и не рассчитывала узнать от него какие-то острые подробности. Но Томас состоит в совете директоров Pharmtex, а значит должен владеть информацией.

– Так, куда мы едем? – нарушил молчание Антон, о котором она успела забыть, пусть он и сидел рядом с ней на пассажирском сиденье.

– К Томасу Трюдо, – коротко ответила девушка.

– К кому? К Томасу Трюдо? К тому самому Томасу Трюдо?

– Да.

– Откуда ты его знаешь?

– Он старый дедушкин друг, – спокойно ответила детектив. – Возможно, ты захочешь узнать, кто мой дедушка? – девушка сделала паузу, поворачивая на перекрестке. – Это не имеет значения. Тебе нужно лишь знать то, что этот человек может нам помощь прояснить ситуацию.

– Понятно, – слегка обиженно буркнул себе под нос Антон и больше не заводил разговора.

На улице вновь полил дождь. Тереза включила радио, и постаралась отогнать грустные мысли.

Томас Трюдо жил в престижном районе Форест Хилл в старинном особняке, построенном в колониальном стиле в конце девятнадцатого века. Большой двухэтажный дом из красного кирпича с белыми оконными рамами и колоннами был надежно укрыт от посторонних глаз небольшим садом и высоким кирпичным забором.

Тереза остановила машину у резных металлических ворот с калиткой, возле которых уже припарковалось такси. Машина была заведена, о чем свидетельствовал ослепительный блеск ее фар, направленный прямо на машину Тесс, и бесперебойно работающие дворники.

– Кто бы это мог быть? – вслух задала вопрос девушка и тут же получила на него ответ.

Донесшееся до них лязганье калитки привлекло их внимание. Кто-то только что покинул поместье Трюдо.

Это была женщина. Высокая, худая и темноволосая. На ней был черный плащ, ворот которого она задрала, и красный туфли. Видимо дождь застал ее врасплох, потому что вместо зонтика над своей головой она держала небольшую черную лакированную сумочку, которая (и это было очевидно) совсем не спасала ее от дождя.

Машина Тесс стояла слишком близко к калитке, и незнакомка была вынуждена пройти рядом с окном пассажирского сидения, где Антон смог как следует рассмотреть ее мокрое от дождя (или слез?) лицо.

Как только женщина села в машину, и такси, уехав, освободило проезд, Тесс , взяв телефон, дрожащими руками набрала номер Томаса.

– Да, – ее голос дрогнул, как только она услышала знакомый голос, – Это я дядя Томас. Простите, что так долго.

Чувства нахлынули на нее, но Тесс старалась сдерживаться.

Не хватало только расплакаться на виду у этого русского.

Голос в телефоне продолжал что-то говорить, когда ворота распахнулись и разъехались в разные стороны.

***

– Малышка Тесси!

Стоило только им только переступить порог, как Томас Трюдо тут же бросился к детективу и заключил ее в свои крепкие объятия.

Антон вновь почувствовал себя неловко, будто присутствует на семейной встрече, происходящей после долгой разлуки. Выглядело это все очень личным и излишне интимным.

Томас выглядел так же, как и по телевизору. Разве что в реальной жизни он был довольно высок (возможно, даже выше Мэтью) и худощав. Двигался он при этом ловко и в принципе выглядел очень бодро. Сейчас на нем была темно-красная водолазка, черные джинсы и лакированные ботинки с закругленным мысом. В отличие от церемонии прощания, когда на нем было черное пальто поверх синей рубашки, сейчас он выглядел дедушкой модником, а не акулой делового мира.

– Рад тебя видеть, – мягко сказал он, выпуская Тесс из своих объятий.

– И я, – смущенно ответила детектив. – Познакомься, это мой коллега, Тони Питчер, – быстро она представила своего путника, заметив интерес во взгляде Томаса.

– Очень приятно, Энтони, – добродушно улыбнулся Томас и протянул руку Антону. – Верно же? Энтони?

– Да, все так, – ответил Антон, протягивая руку в ответ.

– Неважно выглядите, Энтони, – заметил Томас. – Простите, – тут же добавил он засмеявшись. – Профессиональная привычка. Когда-то в прошлой жизни я был врачом. И очень, нужно сказать, неплохим. Во всяком случае, никто не жаловался! – он снова рассмеялся. – Ну, чего стоять в пороге? Давайте пройдем в гостиную. Сюда, – он жестом указал им путь и сам последовал следом. – Энтони, заметил Ваш акцент. Вы из Европы?

– Да, из Восточной, – вдаваться в подробности Антону не хотелось, но Томасу, как будто было уже не интересно.

Внутреннее убранство дома полностью соответствовало внешнему колониальному стилю. Дом был обставлен со вкусом, и даже огромная хрустальная люстра в гостиной выглядела уместно.

– Молодец, что решилась все-таки навестить старика, – тихо обратился Томас к детективу. – И тебе очень повезло застать меня дома. Вообще я не собирался оставаться в Торонто надолго, думал, посещу церемонию и вернусь в Оттаву.

– Мне очень жаль, – Тесс взяла мужчину за руку, пока они шли к небольшому дивану у эркерного окна, выходящего во двор. – Я помню, Вы с Вильямом были друзьями.

– Как и с твоим дедушкой, – с грустью добавил Томас. – Я много лет работаю в медицине и привык к тому, что люди порой…уходят. Жаль только, я продолжаю оставаться и ничего не могу с этим поделать.

– Что ты такое говоришь!

– Ох, девочка, поживи с мое. Старость не самое лучшее время. Но ты права, сегодня грусти не место в этом доме. Итак, – усаживаясь на диване, обратился он к ним обоим, – чем могу быть полезен бравой полиции Торонто? Как бы мне не хотелось думать обратного, но Тереза, признайся ты приехала не просто так.

Проницательность пожилого мужчины позабавила Антона, но вместе с тем и насторожила.

– Позволите, я осмотрюсь? – обратился он к Томасу.

– Конечно. И тут есть на что посмотреть. Все предметы в этом доме находятся ровно на тех же местах, что и сто лет назад. Во всяком случае, меня уверовали в этом риэлторы, – он снова засмеялся. – Его стены помнят историю! Почти, как я. Ну, так зачем ты здесь, Тесси?

– Если честно, я здесь не совсем официально…

– Удивился бы, будь оно по-другому, – перебил ее мужчина. – Ты никогда не была паинькой. Но продолжай.

– Скажи, а с Pharmtex все в порядке?

– В каком смысле? – растерялся Томас.

– В прямом. Не терпит ли она убытки? Может быть, особенно давят конкуренты?

Томас тяжело вздохнул, положив руки себе на колени:

– Терпит ли убытки? Думаю, это не станет разглашением корпоративной тайны, если я скажу, что да. Но оно и не удивительно. Шерман был упрям и честен до скрежета зубов. Он наотрез отказывался переносить производство в Азию. Да, это сохраняет рабочие места, но неизбежно повышает отпускные цены на наши лекарства. Как друг, я поддерживал его решения, но теперь, после его смерти, думаю, все будет иначе. А почему тебя это беспокоит?

– Меня беспокоит его смерть. Пытаюсь кое-что прояснить.

– Поверь мне, этим делом занимаются лучшие люди. Утрата Вильяма и Нэнси стала большой трагедией для нас, для страны.

Что-то показалось странными Антону в этих словах. Что-то подобное Томас говорил сегодня на церемонии и все это выглядит заученным текстом.

Антон прошел около камина обитого панелями белого мрамора и заметил несколько старых черно-белых фотографий. Но внимание привлекла другая – современная и цветная. На ней двое мужчин и одна женщина – радостные поднимали бокал по случаю празднования Нового года (судя по плакатам за их спинами). Казалось бы, ничем не примечательная фотография, коих может быть множество у любого человека. На фото он узнал двух мужчин. Ими оказались Вильям Шерман и Томас Трюдо. Узнать бы как зовут женщину. Ведь именно она несколько минут назад в слезах (и почему-то в этом Антон был теперь уверен) выбегала из поместья Трюдо.

– Это Вы? – спросил он у Томаса, указывая на фотографию средних лет мужчину хмуро стоящего возле большой входной двери.

– Сейчас подойду посмотреть, – отозвался Томас, поднимаясь с дивана. – Хотя, там везде должен быть я. А, да. Это я, – он взял в руки фотографию. – У дверей Пастеровского института в Париже.

– Что? – удивилась Тесс. – Пастеровский Институт?

– Да. В свое время, я имел честь работать с ним. А теперь состою в наблюдательном совете.

– А Вильям тоже имел какие-то связи с ним? Ну, там заказывал у них исследование или, не знаю, спонсировал их деятельность?

– Не слышал о таком. Исследованиями занимаются наши лаборатории. А что касается спонсирования, тут все может быть. Благотворительность дело безотчётное. Вильям вообще был малообщительным человеком, и довольно скрытным. Не любил заводить новые связи. Вот уж яркое воплощение интроверта.

– Понятно, – задумчиво ответила девушка.

– А вот на этом фото он кажется большим весельчаком, – как можно более непринужденно обратился к Томасу Антон.

Сейчас он показывал на цветное фото, которое привлекло его внимание. Но краем глаза он заметил некоторое замешательство на лице Томаса, который после непродолжительных раздумий ответил:

– Ты, прав. Именно поэтому я и сохранил это фото. Увидеть Вильяма довольным дорого стоило!

– А кто эта женщина? Нэнси?

– О, нет. Это Кэрол Шейн. Она…Хм, – Трюдо снова задумался подбирая слова. – Она была личным ассистентом Вила. Возможно, даже слишком личным. Думаю, понятно, что я имею в виду.

– То есть она была его любовницей? – подала с дивана голос Тесс, и в комнате повисло молчание.

Но неожиданный телефонный сигнал нарушил царящую тишину. Терезе пришло сообщение от Мэтью.

«Я засек ее. Возвращайтесь домой».

Тереза изменилась в лице и, чуть было, не подпрыгнула на месте.

Глава 20

«Ты точно этого хочешь?»

Сообщение от матери пришло через день после того, как Федя оставила ей голосовое сообщение о том, что собирается поехать в Абхазию. О том, что она уволилась с работы, Федя стыдливо умолчала. Ее мать не тот человек, который смог бы понять стремление человека к поиску себя.

Татьяна Германовна – железная леди и абсолютный авторитет среди всех разношёрстных родственников. Сильная и своевольная женщина, она имела свое мнение по каждому вопросу и не стеснялась его высказывать по поводу и без. Особенно «честной» Татьяна Германовна была в отношении своей дочери. Постоянно критикуя ее и навязывая свое мнение, она и не заметила, как отдалилась от нее Федора. Со временем, конечно, девушка поняла, что такое поведение матери не обусловлено ее нелюбовью к ней, а как раз таки наоборот. Просто она не умела выразить свои эмоции иначе.

И вот сейчас ее мать, разумеется, волнуясь за свою единственную дочь, пыталась выразить свои тревоги таким вот сухим сообщением.

Федора задумалась. Мама прислала сообщение, а значит очень зла. Это было одно из правил в их взаимоотношениях, выверенных годами. Сколько было у них ссор по телефону раньше? Сотни! Именно поэтому, чтобы лишний раз не наговорить глупостей друг другу, они договорились, что мама будет слать сообщения всякий раз, как ее материнское достоинство будет уязвлено «неблагодарной дочерью». И сейчас это не было исключением.

– Да, я очень этого хочу, – произнесла вслух девушка и, набрав на телефоне лишь первую часть сказанного, отправила сообщение.

Пока мама в возбужденном состоянии лучше прятать от нее лишние эмоции.

Голова снова разболелась. Федя вышла из своей комнаты, где все утро собирала чемодан, и направилась на кухню в поисках таблеток. Где те, что давала ей Сюин?

Точно, Сюин. Ее же больше нет.

Вчера Федя хотела собрать ее вещи, подготовить их для родителей, но зайдя в ее комнату, поняла, что собирать то нечего. Комната была почти пуста. Словно в ней и не жил никто. Почему-то за все время, что Сюин жила с ней, Федя ни разу не заходила к ней в комнату. Не было необходимости как-то. И вот вчера необходимость появилась…

Вторая комната была меньше, чем комната Феди и когда-то, когда родители еще жили здесь, служила для нее детской. Потом, родители съехали, и Федора заняла их спальню, а эта комната стала гостевой. Мебели в ней было не много: кровать, прикроватный столик и небольшой шкаф – вот все, что заполняло пространство. Стены были обклеены темно-зелеными бархатистыми обоями, а на полу поверх коричневого ламината лежал светло-коричневый овальный коврик под цвет мебели.

В комнате, не смотря на солнечное утро, царил полумрак: шторы были завешаны. Девушка прошла к окну, впустив солнечный свет, и осмотрелась. Кровать идеально заправлена, тумбочка пуста, в шкафе висело лишь несколько кофт и одни брюки. Федя точно помнила, что Сю заезжала с большим чемоданом, но даже его в комнате не было. Все это ей показалось странным. А в купе с трагичной и таинственной смертью китаянки, так еще и подозрительным. Она долго думала вчера об этом, но пришла к выводу, что соседка просто собиралась от нее съехать, и, если бы с ней ничего не случилось, то очень скоро это бы произошло.

Но это было вчера, а сегодня Федора безуспешно пыталась найти таблетки от головы. С каждой секундой боль становилась все сильнее. Она уже практически физически чувствовала те тиски, что сбавили ее виски. Девушка начинала злиться и терять самообладание. По телу пробежал нервный импульс, руки зашлись в судорогах, а в глазах потемнело. Федора чувствовала, как теряет сознание.

Видела ли она что-нибудь, пока пробыла в забытьи? Вряд ли. И как долго она находилась в этом состоянии?

Федора пришла в себя, лежа на холодной кухонной плитке. Ее немного мутило, и голова ходила ходуном, от чего она не сразу поняла, что с ней случилось. Такое с ней впервые. Потеря сознания плохой знак. Девушка попыталась привстать, но голову снова повело в сторону.

«Лежать тут вечно тоже не вариант»,– подумала она про себя, и вновь попыталась встать, но уже придерживаясь за рядом стоящий обеденный стол.

Это было долго, но у нее получилось. Аккуратно она подошла к раковине и, достав кружку с полки, набрала себе холодной воды. Федя сделала пару глотков, силы к ней возвращались. Она вылила остатки воды в раковину и направилась к себе. Уходя, заметила пластинку таблеток, мирно лежащих на обеденном столе. Странно, но она готова была поспорить, что раньше их тут не было. Или все дело в сильной головной боли? Она продолжала стоять в дверном проеме, глядя на таблетки, с минуту, а потом, мотнув головой, осторожно направилась к себе в комнату.

Девушка чувствовала себя нехорошо, ей хотелось полежать, но времени разлеживаться у нее не было. Чем раньше она соберётся в дорогу, тем раньше сможет разобраться с этим дело. Вера Петровна в своем письме оставила зацепку. Назвала причину, почему кто-то захотел ее убить. И пусть она требовала оставить все так, как есть, и уничтожить спрятанные в железном ларце документы, Федора решила действовать иначе. Вряд ли кому-то будет дело до одинокой путешественницы. Поэтому она сможет спокойно найти то, о чем упоминала соседка. Могила Мафусаила… Федя до конца так и не определила для себя, как она относится ко всему, что узнала из письма. Все эти эксперименты профессора Иванова вызывали с одной стороны интерес, а с другой отвращение. На всякий случай Федора даже погуглила не обманула ли ее Вера Петровна. И в целом все оказалось так, как она и писала. За исключение некоторых подробностей, о которых могли знать только участники тех событий. Иванов действительно занимался экспериментами по скрещиванию человека и обезьяны в надежде создать сильный и здоровый образец. Но нигде не писали о том, что у него это получилось.

Зайдя к себе в комнату, она взяла телефон проверить время и обнаружила несколько сообщений от матери.

«Сейчас даже не сезон».

«Не глупи».

«Проведи лучше отпуск с пользой для себя. Займись саморазвитием, наконец! Это хотя бы поможет на работе!».

Федя практически слышала претензионный голос матери. Тяжело вздохнув и, сев на кровать около чемодана, откинула его в сторону.

«Черт, я же не посмотрела время», – подумала она про себя и потянулась за телефоном.

На экране вновь возникли сообщения матери.

Как же ее это достало. Эта мышиная возня, которой занималась эта женщина.

Позже, Федя сама удивится той ярости, которая ей овладела в тот момент. Словно весь негатив, что так тщательно она прятала в глубине души, вдруг разом вырвался из своей темницы.

«Мама, я уволилась».

Всего лишь сообщение с набором букв и символов. Но Федя знала, какой урон оно нанесет. И ей нравилась эта мысль. Ответ от матери не заставил себя долго ждать.

«Перезвони мне! Сейчас же. Иначе это сделаю я».

Девушка почувствовала удовлетворение, за которое позже ей будет стыдно, но сейчас под воздействием адреналина, она не могла остановиться. Ей хотелось, наконец, самой преподать урок своей матери. И для этого не нужно было ругаться. Достаточно только отключить телефон. Что она с превеликим удовольствием и сделала.

Глава 21

– Что-то случилось? – вопрос Томаса прозвучал настолько непосредственно, что Тереза не сразу нашлась, что ему ответить.

Антон заметил ее лицо, когда она прочитала полученное сообщение и тот спектр эмоций, которые испытала после.

Что-то похожее мужчина видел на лицах людей, которым делали предложение «руки и сердца», людей, которым сообщали о том, что болезнь, с которой он боролся пол жизни, наконец побеждена, и в прочих сходных ситуациях. Смесь страха, волнения и радости. И теперь такая же реакция детектива на электронное письмо его заинтересовала не меньше, чем Томаса, но только тот решился озвучить возникший вопрос.

– Ничего серьезного, Томас, – Тесс вздохнув, улыбнулась.

– Но тебе нужно идти? – с легким разочарованием продолжил за нее старик.

– Да, – вынужденная честность смутила девушку. – Прости.

– Да брось, – отмахнулся от нее Трюдо, улыбнувшись так широко, словно собирался согреть своей улыбкой, если не весь дом, то хотя бы одну конкретную гостиную. – Я же все понимаю. Надеюсь, ты еще не забыла, что я и сам деловой человек!

Томас сложил руки на груди и демонстративно надул щеки. А потом рассмеялся, а вместе с ним рассмеялась и Тереза с Антоном.

– Я обещаю, что теперь буду чаще навещать тебя, – уже у дверей Тереза крепко обняла старика. – Ну, или хотя бы звонить, знаю же, что ты тут бываешь не часто, – поцеловав его в щеку, добавила девушка.

– Я всегда буду рад видеть тебя и слышать, – Томас щелкнул ее по носу и мягко улыбнулся. – Ты очень похожа на своего деда. Не внешностью, нет. Слава Богу, этим ты пошла в свою мать, – мужчина закусил губу, – Мне жаль, что природная глупость не позволяет им жить с тобой в мире.

– Они называют это «гордость».

– Что ж, тогда не будем их расстраивать и не скажем об этом, – на секунду он задумался. – А глаза все же у тебя бабушкины.

– Я ее почти не помню.

– Она была святой женщиной! Более сорока лет терпела твоего деда!

– Прекрати! – пожурила его девушка. – Дедушка был чудесным человеком.

– Разумеется, иначе мы с ним никогда не нашли бы общий язык.

– Ладно, – Тесс взяла Томаса за руку, – нам действительно пора.

– Будь осторожна. Все же работа у тебя не самая безопасная. До свидания, Энтони, – Томас протянул руку Антону, – Надеюсь, в следующий раз нам удастся узнать друг друга лучше. Думается мне, в Вас сокрыт большой потенциал.

***

– Что он имел в ввиду? – спросил Антон у Терезы, пока они направлялись к машине.

– Он разглядел в тебе интересного человека.

– Серьезно?

– Да откуда мне знать, – рассмеялась Тесс, садясь в машину. – Он старый и эксцентричный старик. Кто знает, что у него на уме.

– Понятно, – буркнул в ответ Антон. – Что за сообщение тебе пришло на телефон. Почему мы так быстро подскочили? – спросил мужчина, занимая пассажирское место рядом с водителем.

– Это был Мэтью. Он написал, что засек твою соотечественницу.

– Ого. И где же?

– Вот это нам и нужно узнать.

Машина детектива проехала через ворота, а Антон все еще смотрел в отражение удаляющегося дома. С их уходом свет в гостиной погас, и теперь этот старинный особняк, озаренный уличными фонарями, выглядел так же одиноко, как и его хозяин.

Почему-то таким Томас остался в его памяти. Безусловно, радушный, но неуловимо одинокий. Старик в беседе упоминал горечь от потери близких людей. Возможно, дело в этом. И в старости Антон будет себя чувствовать так же. В его памяти опять всплыл силуэт Алисы.

– Эй, ты слушаешь меня? – Тесс толкнула его в бок.

– Что? – Антон был в замешательстве. – А, нет. Прости. Задумался.

– О чем?

– О Томасе.

– В каком ключе?

– В том ключе, что он богатый одинокий старик. Все дорогие ему люди продолжают умирать, а он остается один на один с этим суровым миром.

– Мне кажется, ты все же преувеличиваешь. И если бы меня слушал, то понял бы почему, – с издевкой в голосе произнесла Тесс на секунду оторвав взгляд от дороги и посмотрев на Антона.

– И что же я такое пропусти?

– Ты верно подметил, что он богатый. И не стоит судить его лишь по первому впечатлению. Он не всегда такой милый. И тот еще плут. И лишен некоторых этических соображений. Я помню, как они часто спорили с дедушкой, по поводу допустимости ненужного риска.

– По поводу допустимости ненужного риска?

– Тебе достаточно знать эту формулировку. В общем, не верь всему, что говорит Томас.

– Я и не верю, и даже больше скажу, я согласен с тобой.

– Так, – заинтересовалась детектив. – О чем речь?

– Это какая-то игра? – недоуменно спросил Антон.

Тереза хищно улыбнулась, но ничего не ответила.

Она ждала ответа от Антона, а тот решил оставить свое мнение при себе. Он смотрел в окно и наслаждался поездкой по вечернему городу. С неба сыпалась мелкая морось, из-за которой лобовое стекло то и дело покрывалось водяной пленкой. За окном быстро стемнело, и теперь их путь домой освещался желтым светом уличных фонарей и разноцветными бликами магазинных вывесок. Машина резко свернула на автостраду, миновав поворот на еще один частный элитный сектор, и встала в пробку.

Антон поймал себя на мысли, что вечер – лучшее время дня, чтобы возвращаться домой. Именно туда он и хотел. Но детектив так просто с него не слезет. И зачем он только торнулся в это дело?

– Возможно, я могу ошибаться, – произнес Антон.

– Или нет. Но узнать это можно только после того, как ты, наконец, скажешь то, что заметил странного в поведении Томаса Трюдо.

– Его речь про смерть четы Шерман мне не кажется искренней. Вот эти его слова «невосполнимая потеря для страны» как-то излишне формализовано звучат.

Тереза внимательно слушала его, слегка покачивая головой.

– Ты прав. Хотя не думаю, что за это можно ухватиться.

– А ты собралась хвататься?

– Возможно. Мне показалась странной его связь с Пастеровским институтом.

– Притом, что он не в курсе связан ли как-то Вильям с ним.

– Да. А еще его слова о том, что компания терпит убытки из-за упрямства Вильяма, выглядят не убедительной отговоркой. Я видела балансы. Деньги на счетах компании тают, словно горные ледники в эпоху глобального потепления. Но на стол руководства кладутся отчеты о прибыльности.

– А еще Кэрол Штейн, – добавил мужчина.

– А причем тут Кэрол?

– Помнишь женщину, которая уехала на такси? Я уверен, что это была Кэрол. Твоя машина стояла слишком близко, и ей пришлось обойти возле моего края. И еще я думаю, что она плакала.

– Соглашусь, это выглядит подозрительно, – растеряно произнесла девушка.

– Я думаю, с ней нужно переговорить. Если она была, – Антон сделал паузу, – ассистенткой Вильяма, то, как это обычно бывает, могла знать некоторые его секретики.

– Для начала я уточню, брали ли у нее показания.

– Но может быть она все еще под впечатлением от смерти Шермана. А Томас не стал ее утешать. У него, кстати, есть семья?

– Нет, – невозмутимо ответила Тереза. – Но это же Томас.

Она произнесла это так, будто это все объясняло. Но Антон по-прежнему не очень-то ее понимал.

Машины вперед них начали движение и Тесс, придав газу, пошла на обгон.

Через пятнадцать минут они уже сидели в ее квартире за столом, окружив с двух сторон Мэтью, который не спешил рассказывать им о том, что выяснил.

– Мэтью, прошу тебя, не томи! – не выдержала детектив.

– Подожди одну секунду, – спокойно ответил Мэтью. – Мне нужно закончить свою работу.

Тереза тяжело вздохнула и распласталась по столу.

– Думаю, ты мне задолжала завтрак… эм, в постель, – лукаво произнес Мэтью, отчего Тесс залилась краской. – Итак, – он закрыл окно программы, в которой работал, и открыл другое, где половину экрана занимала фотография Федоры, – нужная нам девушка засветилась сегодня в аэропорту нашего славного города Торонто.

– Пирсон или Гамильтон? – детектив вновь взяла себя в руки и теперь выглядела крайне сосредоточенной.

– Пирсон.

– Что она там делала?

– Ну, не за мороженным поехала, это точно. Она прошла посадку на рейс AF351, который следует, угадайте куда?

– Давай в следующий раз поиграем в шарады.

Детектив была разочарованна и раздражена неожиданным всплеском баловства Мэтью, поэтому захотела отобрать у него ноутбук, но вместо этого тот схватил ее и стал щекотать.

– В Париж? – произнес Антон, воспользовавшийся моментом, чем привлек к себе внимание.

– В Париж? – переспросила Тереза. – Это точно?

– С вероятностью девяносто девять процентов, да, думаю это Париж.

– Но что ей делать в Париже? – задала сама себе вопрос девушка. – Если только…

– Институт Пастера находится в Париже, – Антон подхватил ее мысль и все трое замолчали.

Это был еще один тупик, который никуда не вел. Антон понимал, что теперь-то найти Федору у них не получится. А она является своеобразным джокером, раскрытие которого может полностью перевернуть игру, затеянную Терезой. Что же будет делать детектив? Продолжит нажимать на Томаса, хитрого лиса (с ее же слов), который будет откидываться от нее отговорками и радостными ухмылками? Но после продолжительно молчания, поднявшись из-за стола, она уверено заявила:

– Тогда и нам нужно в Париж.

Глава 22

Париж… Париж… Париж!

Антон сидел, откинувшись на металлическую спинку неудобной аэровокзальной лавки, крепко сжимая врученный ему походный рюкзак, который принадлежал Мэтью. Он волновался? Нет! Паниковал! Его бил озноб, а все нутро дергалось и болело. Возможно, это были остаточные явления его отравления, а никакая ни паническая атака, спровоцированная его абсолютным нежеланием куда-либо лететь. Одному.

Мэтью и Тесс сидели с двух сторон от него и что-то увлечено обсуждали. Антон посмотрел на электронное табло, зависшее перед ним. До его отлета оставалось еще чуть больше часа.

***

– Но Шеф, Вы все равно меня отстранили от этого дела! – детектив активно размахивала свободной рукой, словно надеясь, что хоть так сможет убедить своего собеседника.

Она расхаживала по своей квартире, пиная игрушки Спота, которого такая наглость с ее стороны весьма беспокоила. Он ходил за ней след в след и, недовольно порыкивая, подбирал своих резиновых уток и плюшевых зайцев.

После того, как выяснилось, что Федора Шишова (или человек на нее похожий (в чем был уверен Антон)) села на рейс до Парижа, Тереза (вдруг загоревшаяся идеей лететь за ней вслед) безуспешно пыталась второй день подряд выбить у своего руководства себе внеплановый отпуск. Но все было тщетно. Как мог понять Антон, Тереза была довольно своенравным сотрудником, который не всегда шел навстречу своему руководству.

И руководство отвечало ей тем же.

К тому же, пусть ее и отстранили от дела по убийству Адама, работы в ее отделе было и без того достаточно много и выполнять она ее была обязана. Да и последнюю пару дней, пока она таскалась с Антоном по больницам (но он ей за это весьма признателен) и своим старым знакомым, она всячески, как оказалось, отлынивала от своих непосредственных обязанностей!

– Ты очень хреновый детектив, – резюмировал Антон, когда она с выдохом полным недовольства рухнула на свой диван.

– Заткнись, – бессильно буркнула девушка. – Это всего лишь вопрос нескольких дней. Как только я закончу все свои дела, то буду свободна, как ветер.

– Еще и воображала. Или сумасшедшая, – продолжал Антон. – Как ты намереваешься закончить все свои дела за несколько дней, Шерлок?

– Я гениальный детектив, – без лишней скромности ответила девушка и, кинув телефон на диван, встала на ноги.

Она подошла к столу, где, как будто приклеенный, продолжал сидеть Мэтью, и заглянула ему через плечо. Ее же место на диване с игрушкой во рту занял Спот.

– Удалось, что-нибудь узнать? – обратилась девушка к Мэтью.

– Пока нет, но я закинул пару удочек своим знакомым во Франции. Метатрон, он из Парижа, готов помочь с ночлежкой, – мужчина оторвался от экрана ноутбука и влюбленными, но уставшими глазами, посмотрел на Тесс. – Ну? И чего ты ждешь?

– В смысле?

– Целуй меня! Разве не так делают в фильмах, когда горячий программист помогает симпатичной девушке? Она его целует. Верно же? Тони, скажи ей.

Тереза растерялась и залилась краской. Она продолжала стоять рядом с Мэтью, но так и не проронила и слова.

– Да, мне кажется, я видел что-то такое, – задумчиво произнес Антон, едва сдерживая смех.

– Дураки, – наконец, обиженно произнесла девушка, и отошла к раковине, чтобы налить себе воды.

– Ладно, прости меня, – Мэтью развернулся к ней и теперь сидел полубоком. – Тесс?

Девушка стояла со стаканом воды в руке, уставившись куда-то за окном.

– Тесс! – повторил Мэтью.

– Я тебя слышу. Просто думаю… Нам не обязательно ждать несколько дней, чтобы лететь в Париж.

– Что ты имеешь в виду? – с дивана спросил Антон.

Тереза повернулась и, хитро ухмыляясь, уставилась на него:

– А как ты думаешь?

Несколько секунд они, молча, смотрели друг на друга. И каждую секунду улыбка на лице девушке становилась еще шире и зловещее.

– Нет!

– У тебя нет выбора, – самодовольно ответила она и, развернувшись, вылила воду из стакана в раковину. – Ты поедешь в Париж первым, а там и мы Мэтью поспеем, – она подошла к хакеру и приобняла его, – правда ведь, дорогой?

– Интриганка, – обреченно вздохнув, ответил Антон.

– А то, – самодовольно заявила девушка.

Тесс хотела сказать что-то еще, когда раздавшийся звонок ее смартфона, перебил ее.

– Наверное, это с работы! – споткнувшись о стоящий рядом со столом стул, девушка подбежала к дивану, где и оставила свой телефон.

Антон успевший взять его первым, протянул ей его:

– Не угадала. Номер не известен.

– Серьезно, что ли? – удивилась детектив, но решив принять звонок, поднесла телефон к уху. – Алло?

Следующие несколько секунд она стояла в полном недоумении, лишь иногда кивая головой и угукая.

– Кто это был? – обратился к ней Антон, когда она прекратила разговор.

Тесс выглядела обескураженной.

– Это…, – девушка встряхнула головой. – Это была Кэрол. Я оставляла ей сообщение с просьбой встретиться. И вот она согласилась. Сказала, что у нее есть полчаса, и она готова ответить на мои вопросы. Адрес кафе должна прислать сообщением.

– Что же тебя тогда так смутило в ее звонке?

– Ее голос. Мне показалось, что она испугана.

Смартфон в руках девушки завибрировал и издал короткий гудок. Она провела пальцем по экрану, и прочла сообщение.

– Music Garden Cafe на Квинс Куэй. Туда только ехать минут пятнадцать. И то, если удастся избежать пробок.

– Тогда не будем терять время зря, – спокойно произнес Антон, встав с дивана.

Кафе, которое выбрала Кэрол, находилось на побережье озера Онтарио в районе океанариума, национального балетного театра и домашнего стадиона бейсбольной команды Рождерс. Район был дорогим и престижным, чему свидетельствовали бесчисленные благоустроенные парки, элитные жилищные комплексы и пристань с яхтами разного размера.

Как ни странно, пробок в городе было не много и Терезе с Антоном удалось добраться до нужного места за отведенные ранее пятнадцать минут.

Кафе располагалось на первом этаже здания театра балета и окнами выходило на не большой парк с фигурно подстриженными деревьями.

Внутри было много света, метала, дерева и зелени. Интерьер кафе удачно совмещал в себе элементы гранжа и эко-стиля. Антон и Тесс прошли вперед вдоль деревянных ящиков с высокими зеленными растениями и уперлись в небольшую сцену, где как раз сейчас несколько человек настраивали инструменты. Кирпичная стена за их спинами была украшена черными различными по размеру и шрифту буквами, которые все вместе складывались в название кафе.

Антон осмотрелся.

Посетителей было немного и практически все выкрашенные в серый цвет столы были свободны. Однако среди присутствующих не было никого похожего на Кэрол Штейн.

– Неужели опоздали? – тихо произнесла Тесс, оглядываясь по сторонам.

Антон ничего не ответил. Он сделал несколько шагов вдоль зала и заметил в углу одиноко сидящую платиновую блондинку в больших черных очках. Это была Кэрол.

Подошедшая к мужчине Тесс заметила, куда направлен его взгляд.

– Кто-то явно пересмотрел остросюжетных сериалов, – разочаровано произнесла она и направилась к столику, где сидела женщина.

Небольшой стол с двумя мягкими диванами находился в углу кафе, возле туалета, от двери которого его отделяла деревянная перегородка, созданная из отдельных узких деревянных брусков, покрытых лаком, и все тех же кадушек с высокими растениями.

Кэрол, заметив приближение двух незнакомцев, заметно занервничала. Тесс, готовая к такому, сразу обратилась к женщине, показав свой жетон.

– Тереза Беккер, полиция города Торонто. Мы общались сегодня с Вами, Кэрол, – произнесла она мягко, чтобы разрядить обстановку, когда оказалась рядом со столом. – Можно, я присяду?

Женщина слегка успокоилась и кивнула ей в ответ.

– А это кто? – Кэрол нервно жестом указала в сторону Антона, который молчаливо занял место рядом с Тесс.

– Он мой коллега, – все также мягко продолжала детектив. – Не стоит беспокоиться на его счет.

– Я же просила Вас приехать быстрее, – теперь уже с укором произнесла женщина, глядя на Терезу, хотя из-за темных очков на глазах было трудно понять, куда она смотрит.

Она сложила руки на груди и туго сжала губы, словно старалась сдержать слезы.

Подошедший официант заставил ее отвернуться к окну.

– Простите, но Вы выбрали не самое близкое к центру кафе, – ответила ей детектив, как только официант принял их с Антоном заказы на два американо.

– Я живу здесь рядом…– задумчиво, произнесла Кэрол, продолжая смотреть в окно. – Мне было удобно, – тут же резко развернувшись, грубо добавила она.

– И это ваше право, – спокойно ответила Тесс. – Тем более это я искала Вашей помощи. И очень благодарна Вам за то, что пошли мне на встречу.

Тереза говорила уверенно и спокойно. Обычно так говорят педагоги с особенными детьми, когда пытаются завоевать их доверие. И сейчас она завоевывала доверие Кэрол, которой такая манера речи пришлась по душе. Она выглядела озадаченной, но, во всяком случае, ее перестало трясти. Она разжала свои руки и опустила их на колени.

Появившейся официант, снова стал причиной повисшей тишины.

– Честно сказать, я была удивлена Вашему сообщению, – робко произнесла Кэрол, опустив голову. – Ведь я уже все рассказала.

Антон сидел молча и наблюдал со стороны. Собственно для этого Тереза и взяла его с собой. Он должен был смотреть на все со стороны, а потом дать свое заключение. Вот он и смотрел. Но пока что только на Кэрол.

Это была средних лет женщина с излишне (на его вкус) бледной кожей и классическими чертами лица. Длинные волнистые волосы теперь были гораздо короче и прямее и изменили свой глубокий цвет темного шоколада на платиновый блонд. На ней была бежевая вязаная кофта, а на длинной шее был повязан белый шарфик.

– Кэрол, – между тем продолжала Тесс, сделав глоток горячего кофе. – Я прочитала Ваши показания. Там нет ничего, что могло бы протолкнуть ход следствия, которое, буду с Вами честной, зашло в тупик. И на этом можно было бы поставить точку. Но я видела, как Вы покидали поместье Томаса Трюдо, – услышав это имя, женщина вздрогнула, – и у меня возникли мысли о том, что Вы можете знать больше, чем говорите. Вы – ответственный работник, Кэрол. Всегда такой были и пытаетесь ей оставаться. Я это вижу.

– Вы ошибаетесь, – кротко ответила ей женщина.

– Тогда почему Вы согласились встретиться с нами?

Кэрол молчала.

– Почему Вы посещали Томаса? – голос Тесс стал настойчивее. – Потеря Вильяма стала для Вас сильным ударом? Как впрочем, и для всей нации, – детектив сделала паузу. – Но возможно ли, что для Вас она значила куда больше?

Кэрол напряглась. Возможно, даже сжала свои кулаки, спрятанные под столом.

– Вы правы, детектив, – наконец, серьезно ответила женщина. – Смерть мистера Шермана стала для всех нас большой утратой. Тем более, когда такие люди, как Томас Трюдо, продолжают ходить по этой земле.

Такой ответ застал их врасплох.

– Что Вы имеете в виду? – уточнила Тесс.

– Меня обидели Ваши намеки, детектив, но скинем это на вашу молодость и неопытность, – сурово ответила Кэрол, которая в своем поведении успела преобразиться из испуганной мышки в хищную кошку. – Скажу прямо. Между мной и мистером Шерманом ничего никогда не было. Но могу предположить, кто натолкнул Вас на эту мысль. Томас. Кому же еще это быть? – ехидно усмехнулась женщина. – Но вы правы, Тереза, я ответственный работник. Поэтому не могу простить наглой лжи о моем, – на секунду она запнулась, – бывшем работодателе.

Женщина расправила плечи, сняла свои на пол лица солнечные очки и, положив их перед собой, теперь пристально смотрела на своих собеседников.

Теперь Антон увидел ее красивые темно-синие глаза, покрасневшие от слез.

Кэрол сложила руки на столе и продолжила:

– Вильям… Мистер Шерман никогда особо не нуждался ни в секретаре, ни в личном ассистенте. Он любил сам контролировать свою жизнь, знаете ли. И не позволял никому другому этого делать. Даже Нэнси. Но у них были чудесные отношения. Хотелось бы мне встретить кого-то, кто дорожил бы мной так же как они друг другом, – голос женщины дрогнул, и она сделала паузу.

Тереза хотела обратиться к ней, но Антон жестом остановил ее.

– Советую Вам включить диктофон, детектив, – слабо произнесла Кэрол. – Не думаю, что буду в состоянии сделать признание повторно.

Тесс понимающе махнула головой, а Антон достал свой телефон, на котором включил запись.

– Как я уже сказала ранее, мистер Шерман не нуждался в человеке, который бы планировал его рабочий день.

– А в ком он тогда нуждался? – задала вопрос Тереза.

– В верном только ему аудиторе. В какой-то момент со счетов компании стали пропадать деньги. Суммы списывались в размерах больше, чем изначально планировалось. Именно этим я и занималась. Пыталась понять, кто занимается внутренним мошенничеством.

– Вам это удалось?

– Да. Но результаты были сомнительными.

– Почему?

– Потому что, если верить им, то виновником всего был сам Вильям.

Тереза и Антон переглянулись. Документы, которые они нашли на флешки Адама, говорили об этом же.

– И Вы не согласны со своим же отчетом? – спросила у нее детектив.

– Конечно, не согласна. Какой смысл Вильяму просить меня проводить расследование, если он сам виновен?

– Возможно, он недооценивал Ваших способностей?

Кэрол ничего не ответила. Лишь строго посмотрела на девушку.

– Вы доложили Шерману о результатах? – смутившись, продолжила задавать вопросы Тереза.

– Разумеется.

– И как он отреагировал?

– Никак. Потому что он не успел их прочитать. Я так думаю. В тот вечер, когда я понесла ему отчет, я стала свидетельницей громкой ссоры Вильяма и Томаса, поэтому оставила отчет на столе и ушла.

– Они Вас не заметили?

– Кабинет был пуст, если вы об этом. Они находились в переговорной. Там все расположено рядом.

– О чем они спорили? – детектив решила не ходить вокруг да около и задала вопрос прямо в лоб, чем обескуражила женщину.

Она опять осунулась и немного покраснело.

– Кэрол, я не хочу Вас обидеть. Я не думаю, что Вы специально бы стали подслушивать их разговор, но очевидно, что Вы что-то услышали. Что-то, что заставило Вас встретиться с нами.

Женщина прочистила горло.

– Вы снова правы, Тереза, – дрожащим голосом произнесла Кэрол. – Я кое-что услышала, чему вначале не придала большого значения. Томас и Вильям часто ругались. Кто их не знал, мог бы предположить, что они злейшие враги. Хотя, может, так оно и было, – Кэрол задумалась, устремив свой взгляд куда-то за спину Антону.

– Что Вы услышали? – детективу не терпелось услышать ответ.

– Вильям обвинял Томаса в самоуправстве. Нужно понимать, что мистер Шерман считал свою компанию – своей. Но это уже давно было не так. Над ним давно стояло правление во главе с Томасом. И многие решения принимались большинством голосов, а не им единолично. Так вот Томас принимали какие-то решения в обход Вильяма. Сотрудничал с теми, с кем Вильям бы сотрудничать не стал. Тогда я не обратила на это внимания. Просто ушла, не попрощавшись. Рабочий день закончился, а я спешила домой. Завела себе щенка. Милого шпица. Назвала Офелией, – женщина тяжело вздохнула и утерла выступившие слезы. – А на следующий день я узнала, что Вильям и Нэнси были убиты в собственном доме.

– Сочувствую, – тихо произнесла Тесс.

– Мой отчет все так же продолжал лежать на его столе, – вновь заговорила Кэрол. – Я проверила, как только вышла на работу на следующий день. Так что не думаю, что он его читал. А я вот еще раз пересмотрела его, потому что одна деталь из их ссоры не давала мне покоя.

– Какая?

– Вильямом был упомянут Институт Пастера в Париже. Он часто попадался мне на глаза, когда я анализировала переводы.

– Деньги переводились им?

– Да. И, судя по всему, это делалось с подачи Томаса. Хоть отчеты говорили о вине Вильяма. Поэтому я ездила к нему. Надеялась получить какие-то вразумительные ответы. Но он выставил меня за дверь и назвал сумасшедшей. Это если быть краткой. Знаете, таким я его еще не видела, – Кэрол сделала небольшую паузу. – Словно это был другой человек. И я его испугалась. Честно, думаю, он приложил руку к убийству Вильяма. А теперь устранит и меня. Хоть я и попыталась изменить внешность. Вы вот меня видели темным вечером и то узнали, – с тоской произнесла женщина и горько усмехнулась.

Тереза остановила запись.

– Спасибо, Кэрол. Вы очень помогли нам.

Кэрол растеряно посмотрела на нее:

– Правда?

– Да.

Они оставили ее одну.

Кэрол Штейн решила еще немного посидеть в кафе. По ее словам ей нравился вид из окна. Собаку она отдала сестре, и дома ее никто не ждал. Сегодня вечером она собиралась улететь на запад и посетить город Виктория. Там жили ее университетские друзья. Ей нужно было сменить обстановку и спрятаться где-то. Обещания Тесс о том, что ей ничего не угрожает, не очень-то ее убедили.

– Ну, и что ты думаешь? – задал вопрос Антон, как только они вышли из кафе.

Тереза выглядела задумчиво.

– Надеюсь, что она все-таки ошибается, – устало ответила девушка и села в машину.

***

– Неважно выглядишь, – заметил Мэтью, когда Тесс отошла «попудрить носик».

– Серьезно? – сыронизировал Антон. – Не может такого быть.

– Да брось, это не я тебя гоню в Париж, – мужчина сложил руки на груди и вытянул ноги, которые уперлись в сумки, сидящих впереди людей.

Международный аэропорт Торонто имени Лестера Б. Пирсона был главным международным аэропортом в регионе Торонто и потому всегда был наполнен людьми разных возрастов, полов и национальностей. Буквально впереди перед Антоном сидели мусульманки. Две пожилые и одна молодая женщины – все в разноцветных платках, украшенных узорами. Возможно пакистанки. Антон слышал у них обширная община в городе. В Шеппард Мэнор тоже жили пакистанцы. На первом этаже. Вполне приличная семья. Из их квартиры всегда доносились ароматные запахи пряностей.

Рядом с женщинами сидели азиаты. Небольшая группа из шести человек: четыре парня и две девушки в яркой одежде. Они оживленно и громко о чем-то спорили, яростно жестикулируя и привлекая к себе внимание. Это продолжалось до тех пор, пока одна из девушек с короткими волосами резким жестом не оборвала своих путников. Молча, она встал со своего места и, показав язык, удалилась. Пакистанки затихли, неодобрительно покосившись на компанию, но через минуту снова продолжили свой тихий разговор.

Антон почувствовал чувство вины за то, что нагрубил Мэтью. А ведь тот был прав. Не он гонит его в Париж, а Тереза.

– Прости, я не хотел грубить, – обратился Антон к Мэтью. – Чувствую я себя действительно паршиво.

– Честно сказать я не совсем понял, почему ты согласился ехать. Ты же не обязан. Ладно, Тесс возомнила себя спасительницей мира вот и рвется расследовать дело, которое, поверь мне, никогда не спустят на тормозах.

– Мэтью, а тебе ведь не нравится то, чем занимается детектив, – хитро заметил Антон.

– Только ей об этом не говори, – попросил мужчина. – Мне нравится, Тесс…

– Да я заметил.

– …но, да, мне не нравится то, чем она занимается. Это все выглядит детскими играми.

– Тогда зачем ты ей помогаешь?

– Не поверишь, но это была единственная возможность затащить ее на свидание.

– Почему же, охотно верю…

– И вот я спрашиваю тебя, почему ты впрягся в это дело? – Мэтью впервые за недолгое время знакомства был очень серьезен.

– Ну, точно не для того, чтобы затащить ее на свидание, – отмахнулся от него Антон. – В этом плане можешь не волноваться. Она меня пыталась шантажировать, но не могу сказать, что у нее это сильно получилось. Почему я согласился на поездку в Париж? Не знаю. Просто согласился. И все.

– Странные русские.

– Какие есть, – Антон, улыбнувшись, пожал плечами.

– Мило беседуете. О чем речь? – возвратившись, Тесс заняла свое место справа от Антона.

– О том, что я буду делать в Париже,– ответил Антон.

– Вести расследование, – как будто так и надо ответила девушка.

– Меня поражает твоя сомнительная уверенность, – Антон опустил, наконец, опустил свой рюкзак на пол. – Лучше скажи, не возникнет ли у меня трудностей с документами? Помнится, ты грозилась миграционными проблемами.

– Успокойся, никто не ищет Энтони Питчера. Тебе не о чем беспокоится.

– И вот опять эта сомнительная уверенность. Ай! – вскрикнул Антон, когда девушка ударила его в плечо.

– Забыла передать тебе привет от миссис Доггерти.

– Ты видела ее?

– Да, когда забирала твои вещи.

– До сих пор не понимаю, почему мне нельзя было это сделать самому, – с обидой заметил Антон.

– Если ты помнишь, тебя пытались убить.

– Но они же убили того бедолагу в больнице.

– А если они поняли, что ошиблись? Поняли, что тот человек, это не ты?

В принципе в словах детектива была логика, Антона это понимал и не стал продолжать этот спор.

– И как она? Миссис Доггерти.

– Сносно. Беспокоилась, что давно тебя не видела. Думала, уж не пошел ли ты сводить счеты с жизнью из-за погибшего Адама.

– Серьезно?

– Кто знает, – девушка хитро улыбнулась. – Мэтью, ты почему молчишь? – обратилась она к мужчине слева от Антона, который увлеченно тыкал пальцем по телефону.

– Пока Вы тут разглагольствуете, я работаю. Один из минусов быть программистом – работа настегает тебя везде, – ответил он как-то удрученно.

– Прости, это из-за меня ты не успеваешь работать, – произнесла девушка.

– О да, ты настолько ненасытная, что занимаешь все мое время.

– Прошу оставьте подробности при себе, – удручено попросил Антон, но все же улыбнулся, заметив, как в очередной раз покраснела Тесс.

– Итак. Тони, в Париже тебя встретит Метатрон. Лично я с ним не знаком, но чувак он, вроде как, классный. Поможет тебе обустроиться.

– И что мне делать потом? Ходить по городу с листовками искать Федору?

– А ведь хорошая идея, – вступила в разговор детектив. – Но для начала тебе нужно будет посетить Институт и найти там одного человека.

– Кого же?

– Того, кто распоряжается деньгами, перечисленными из Pharmtex.

– Ты все-таки решила проверить версию Кэрол?

– Я прорабатываю все версии. Но, хоть и грустно это признавать, но она может оказаться права. И Томас вполне мог приложить руку к убийству Вильяма. Тебе нужно найти улики доказывающие это.

Глава 23

Как и обещала Тесс, проблем с вылетом во Францию у Антона не возникло. Но это нисколько не отменяло его волнение, которое он испытывал перед взлетом. В какой-то момент он решил, что его обязательно вычислят и под конвоем доставят обратно в аэропорт. Антон до конца не мог понять причину этих страхов.

Боинг 777-200 авиакомпании Air France был забит под завязку. Причем, что заметил Антон, «цветных» людей было как будто бы больше. Буквально рядом с ним сидело двое молодых темнокожих парней, а где-то впереди расположились те азиаты, что так громко кричали в зале ожидания. В этот раз они опять о чем-то ожесточенно спорили, чем заставили Антона улыбнуться. Его страхи если не улетучились, то уж точно стали меньше. Откинувшись удобнее в кресле, он и не заметил, как задремал.

Рейс из Канады прибывал в Париж на следующий день с утра. За те семь с половиной часов, что Антон провел в воздухе, он успел как следует отдохнуть. Наверное, впервые с тех пор, как попал в больницу. А всего-то стоило сбежать от надоедливого детектива с ее непонятными загонами на романтической почве.

Уже на подлете к Французской столице мужчину встречало встающее на горизонте солнце. Как давно он видел солнце в Торонто? Последние дни его пребывания там только дождь скрашивал его будни. Да и в целом, с высоты все выглядело иначе. Как-то ярче что ли. От всех этих мыслей Антона вновь одолело волнение. Но теперь он было другим. Оно было предвкушающим!

Предвкушающим!

– Ага, как же, – позже тихо произнес он вслух, проведя около двух часов в попытке покинуть аэропорт.

Французы, свергнувшие за свою историю ни одного короля, крайне трепетно относятся к своим правам и свободам, поэтому к несчастью остальных (в основном иностранных гостей) не чураются забастовками и прочими акциями протестов, которые здесь организовываются по несколько раз в неделю. Примерно так объяснял стоящий впереди Антона мужчина своему сыну, которому было не более пяти лет.

Так уж вышло, что в этот день забастовку устроили профсоюзы, защищающие интересы железнодорожников, сотрудников аэропортов и дворников, так же, как понял из разговоров Антон, к ним подключились преподаватели и студенты высших учебных заведений. Из-за ряда отмененных рейсов и невозможности покинуть территорию аэропорта, в нем скопилось критически большое количество людей. Внутри было жарко и шумно. Пахло потом, алкоголем и мочой. Для Антона это был ад, на круги которого он по очередности забегал, словно промазавший биатлонист.

Так, промариновавшись несколько часов внутри, он, наконец, смог покинуть ставшие ему ненавистными стены и вышел на свежий воздух. Дальше по плану, разработанному Тесс, должно было быть легче. Кстати о плане.

Еще в аэропорте мужчину должен был встретить некто Метатрон. Таинственный знакомый Мэтью, которого тот ни разу в жизни не видел. Но во всей царившей внутри толчее он не видел никого, кто бы держал табличку с его именем. Как впрочем, и на выходе из аэропорта.

Черт. И каким ему образом тогда добираться до города. К тому же он не знает и слова на французском. Ну, разве что кроме «бонжур». Но вряд ли ему это сильно поможет.

Антон стоял у самого входа и заграждал собой путь, о чем ему не преминули напомнить не только на словах, но и на деле. Извинившись в воздух, он отошел в сторону, все еще раздумывая, что ему делать.

– Извините, – раздался высокий девчачий голос с выраженным акцентом справа от него.– Энтони Питчер?

Антон развернулся и увидел невысокую худую девушку в черном пальто и красных кроссовках на голых ногах. У девушки было вытянутое худое изнеможенное лицо с темными кругами под глазами и светлые длинные волосы, ниспадающие вниз из-под розового капюшона, натянутого на голову. В руках она держала какой-то листок, и все это время смотрела на него, а не на Антона.

– Эм, да, это я, – с явным замешательством ответил он ей.

– Хорошо, – махнув головой, ответила девушка. – Прошу за мной.

Она развернулась, продолжая смотреть на фотографию в руках, и направилась в сторону стоянки.

– Эээ…Подождите. Мне нужен Метатрон. Вы это он? То есть она, – обратился он к ней.

Но получил лишь в ответ:

– Chaque chose en son temps^2.

И девушка при этом даже не повернулась.

– Ага, да, – разочарованно произнес мужчина. – Это многое прояснило.

Антон стоял в тени огромного здания аэропорта и смотрел в след удаляющейся девушке. Она хотя бы совершеннолетняя? Мэтью назвал Метатрона хакером. Возможно, даже лучшим из всех кого он знал. А этот ребенок похож на…. ребенка! А никак не на хакера.

– Боже, – произнес Антон.

Он сомневался.

Девушка, отойдя на приличное расстояние, остановилась, развернулась и, заметив, что Антон остался на месте, раздраженно махнула рукой.

– Иду, – ответил ей мужчина, жестикулируя. – Черт, во что же я влип, – тихо произнес он и, поправив лямки рюкзака, который ему отдал Мэтью, сделал шаг навстречу незнакомке.

Та, заметив его движение в ее сторону, продолжила свой путь.

– Должно быть, ее нанял Метатрон, – размышлял Антон, пока шел за розовым капюшоном, который уже оказался на парковке и периодически пропадал, скрываясь за высокими машинами. – Понятно же, что это имя не настоящее. А если он хакер, то должно быть скрывается от спецслужб. Вот и послал эту девушку. Нашел ее на улице и попросил подыграть. Да, скорее всего так оно и есть.

Еще в Торонто Тесс упомянула кого-то, кто распоряжался деньгами, полученными от Шермана. На тот момент она не знала ни его имени, ни его должности. Всю эту информацию должен был предоставить Антону Метатрон. Он же должен был организовать ему допуск в Институт.

– И все равно, она не может быть Метатроном, – произнес вслух Антон. – И кстати, где она вообще?

Поглощенный своими размышлениями он успел дойти до автостоянки, где и потерял девушку из виду. Антон какое-то время ходил между машинами, озаряясь по сторонам, пока не услышал автомобильный гудок.

В десяти метрах от него стоял старенький седан Ситроен неизвестной для него модели с тонированными окнами, за рулем которого и сидела девушка. Она жестом указала ему занять пассажирское место рядом с ней и завела машину.

Глава 24

Обессиленная, Федора рухнула на мягкую кровать.

– Это было чертовски долго и утомительно, – на выдохе произнесла она, уставившись в белый новомодный натяжной потолок Сухумского отеля.

Девушка поднесла руку к лицу и, посмотрев на маленькие позолоченные часы, которые показывали семь минут семнадцатого, тяжело выдохнула.

К ее сожалению, прямого рейса до Сухуми не было, поэтому ей пришлось вставать с утра на первый рейс до Сочи, вернее до Адлера, а там пересаживаться на автобус, который к счастью отходил прямо от аэропорта. Но и этого было мало. Автобус ехал лишь до КПП на границе России и Абхазии, поэтому дальнейший ее путь лежал пешком до автостанции на той стороне границы. Там ей следовало сесть на автобус или маршрутку, которые бы и доставили ее в столицу свободолюбивой республики.

Пограничный контроль она прошла быстро. Благо желающих посетить южную страну в конце октября, как и она, оказалось не так уж и много. Все же осень добралась и до этих мест. Солнце хоть и продолжало ярко светить, но воздух уже прогревался максимум до семнадцати градусов, а ветра несли холодный фронт с Кавказских гор.

В общем, Федя, наконец, почувствовала себя комфортно. В Санкт-Петербурге все же было уже прохладно. Особенно в этом году. Летняя жара ей тоже не приходилась по душе. Постоянно чувствовать себя липкой и склизкой от пота игуаной? Вот уж нет уж.

В животе заурчало. Негромко, но девушка вздрогнула. Видимо, она начала дремать. Что ж пешие прогулки, пусть и не длинные, дают о себе знать. Она поднялась и теперь сидела слегка сгорбившись.

Еще дома она забронировала номер в Ритце, возможно, самом известном отеле Сухума. Номер был небольшой, без излишеств. Стены были покрашены в теплый персиковый цвет, на окнах висли плотные коричневые шторы, а почти все пространство номера занимала большая двуспальная кровать.

Федя потянулась за рюкзаком, который стоял у кровати, и взяла его на руки. Она долго собиралась в поездку, но в итоге ограничилась лишь чистым нижним бельем и документами, что оставила после себя Вера Петровна. Кроме них там лежала зарядка от телефона, расческа, гель для губ, дезодорант, флакончик духов и мочалка.

Взяв расческу, девушка встала и подошла к зеркалу на стене, около входа в ванную комнату. Ей нужно привести себя в порядок и выйти перекусить. Для начала. А потом отправиться в Сухумский питомник.

В конце концов, отца отпустили. Уж не знаю, по какой причине, но его сочли не виновным. В отличие от профессора. Тому, по словам отца, пришлось не сладко. Сначала он около года провел в застенках НКВД. А после был сослан. Кто-то говорил, что в Сибирь, кто-то, что в Среднюю Азию, кто-то, на Сахалин, если не на Чукотку. В общем, для простых обывателей следы профессора Иванова путались и терялись за границей Уральских гор. Сейчас мне кажется это странным. Мой отец, считал, что Иванов не пережил допросов и скончался еще на Лубянке, но есть кое-что, что напрочь опровергает эту теорию.

Но что бы ты лучше понял, о чем я веду речь, мне стоит вернуться к истории Мафусаила.

Я родилась гораздо позже тех, событий о которых тебе рассказываю. И всегда считала, что росла в счастливой семье. У меня был отец, мать и заботливый старший брат. Только позже я узнаю, что тот, кого я считаю братом, на самом деле им не являлся.

Я уже писала выше о гордыне и о том, как она влияет на нашу жизнь. И вот опять она сыграла ключевую роль.

У моего отца и матери, действительно, был сын. Малютка Роман родился жарким летом в Сухуме. Моя мама работала вместе с отцом в лабораториях на территории питомника, и часто приводила малыша с собой. Разумеется, к подопытным, над которыми производились эксперименты, его не пускали. Мальчику позволяли гулять лишь по открытой части питомника, но и там как оказалось было не безопасно. Женщина, что должна была приглядывать за мальчиком, отвлеклась лишь на секунду, чтобы купить ему эскимо. Но подвижному малышу и этого было достаточно, чтобы сбежать от бдительного надзора. Несколькими часами позднее его маленькое тельце обнаружат в клетке с павианами. У него был проломан череп. Тогда предположили, что ребенок по неосторожности попал в клетку, где сидели дикие животные, и пал жертвой дикой агрессии.

Это несчастье произошло за несколько дней до того, как отец отправился в свою заграничную поездку, совершить которую ему так и не удастся. Моя мать не смогла больше работать в месте, где погиб ее маленький мальчик и вернулась в Москву. Вместе с ребенком.

Никто из родных так и не узнал, что мальчик, которого привезла она их Сухума, не был ее сыном.

Сухумский питомник располагается в северо-восточной части города на возвышенности, откуда открываются на город и залив, и ведет туда длинная петляющая лестница.

Федя стояла в самом низу и изучала висящую на крепких железных воротах табличку. Она только что сытно поела в кафе, которое встретила по дороге сюда, и теперь ей было не очень хорошо.

Судя по всему, на территории питомника до сих пор располагается экспериментальный институт. Именно об этом и гласила табличка. А еще о времени работы питомника.

Девушка посмотрела на часы. Что ж, до закрытия она еще успевает.

Подъем наверх не занял у нее много времени, но оказался тяжелее, чем она предполагала. У нее опять разболелась голова, да к тому же появилась отдышка. Поэтому увидев лавочку у главного здания института, без раздумий решила перевести дух.

Отдышавшись, она встала и осмотрелась. Тут было красиво. Пальмы и кипарисы вздымали свои верхушки к потемневшему небу, а фонари, начинающие загораться, создавали уютную атмосферу.

Сиреневое двухэтажное здание института было украшено множеством белых колонн, но оказалось закрытым. Нигде в окнах не горел свет. Но Феде туда и не нужно было.

Указателей нигде не было, и девушка пошла наугад. Красивое административное здание, сменилось строениями попроще, которые в свою очередь сменились полностью разброшенными строениями, заросшими лианами и кустами.

Федя не была уверена в том, что именно она ищет. Да и Вера Петровна в своей исповеди не указала конкретное место. У нее была лишь фотография и размытые формулировки в письме, а между тем большая часть питомника представляла собой печальное зрелище.

Тем временем сумрак почти полностью опустился на город, окутав собой, словно шалью, заросшие и брошенные клетки питомника. Где-то вдалеке тревожно закричала птица. Федя обернулась. В какой-то момент девушке показалось, что кто-то есть позади нее. Она будто бы отчетливо шаги и шуршание в брошенных клетках.

– Это все твое воображение, – успокоила она сама себя. – И больная голова.

Голова кстати опять заболела. Но пока не так сильно, как это было последний раз тогда на кухне.

Девушка тряхнула головой, пытаясь сбить напряжение. Она была тут одна. Хотя эта мысль не придала ей большой уверенности. Почему она одна? Где посетители и работники? Очевидно, что до закрытия еще есть время. Она посмотрела на часы, и ком подступил к ее горлу.

21:17

Как такое может быть? Она не могла подниматься так долго!

Странные ощущения сковали ее тело. Волнение, страх, что-то еще. Но что? Словно кубок змей шевелился в животе, поднимаясь вверх по телу. Ее тошнило.

И снова какие-то звуки. Смех ребенка? Стук железных ворот? Крик женщины! И снова смех, но неприятный и обрывистый.

Девушка рванула, на доносившиеся звуки. Она бежала вперед. Брусчатка закончилась, и теперь под ногами скрипел утрамбованный песок грунтовой дороги. Она продолжала бежать, пока не стало совсем темно и в боку не закололо.

Она остановилась и отдышалась. Ей нужно понять, где она находится. В питомнике ли еще?

Шагом она прошла еще несколько метров, и заметила слабый свет впереди. Это горел уличный фонарь у приоткрытой красной деревянной двери.

Ей нужно попросить о помощи. С Федей явно что-то не так.

Девушка сделала еще несколько шагов вперед.

Вокруг (не считая горящего впереди фонаря) царила кромешная тьма. Даже небо было черным, как смоль. Федора не смогла бы даже с точностью сказать, что находится вокруг нее.

А еще было очень тихо. Вся какофония звуков вдруг резко прекратилась. Но об этом она подумаете потом. После того, как выберется отсюда. Зачем она вообще сюда приехала? Что на нее вообще нашло? Она всегда была тихой девочкой.

Девушка глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. До двери оставалось всего пара метров, когда резкая боль пронзила ее голову. Снова. Вот только на этот рад она пришла не изнутри. Причина боли была снаружи. Ее ударили. Глаза стали мокрыми от слез.

Еще удар, и Федя теряет сознание.

Последнее что она запомнила – это ощущение холода сырой земли.

Глава 25

Антон снял с плеч рюкзак и, открыв дверь черной машины аккуратно, пригнувшись, занял пассажирское место рядом с девушкой.

Мужчина собирался уже кинуть рюкзак себе в ноги, после того, как пристегнулся, когда в пространстве между сидениями водителя и того, где сидел Антон, краем глаза заметил чью-то голову, медленно выплывающую с заднего сидения. Антона от неожиданности передернуло. Он развернулся и теперь смог разглядеть улыбающуюся голову, принадлежащую молодому парню. На нем была черная рубашка и коричневое пальто с поднятым воротником. Остальное Антон не разглядел.

– Привет, – на чистом английском произнес незнакомец, продолжая улыбаться.

У него был низкий голос с хрипотцой, который мог бы принадлежать взрослому мужчине, но самому парню было с виду чуть больше двадцати. У него была смуглая кожа, темные кустистые брови, карие глаза, длинный нос с горбинкой, широкий рот, окруженный густой щетиной, а темные волосы на его голове представляли собой кудрявые космы. Так же Антон отметил ровные и белые зубы, которые, как это было видно, парень не особо-то любил скрывать. Он все еще продолжал улыбаться.

– Jacques, – тихо, но строго произнесла девушка. – Tu mederanges.[3]

– Pardonne-moi, Marie![4] – ответил ей парень и тут же скрылся в тени на заднем сиденье. – Я Жак, кстати, – продолжал он уже оттуда на английском. – Ты же Антон, верно?

– Да, – ответил мужчина с сомнением, которое и сам не понял, как вложил в сказанное.

Девушка тем временем, дернув рычаг коробки передач, привела машину в движение и, тронувшись с места, они направились на выезд со стоянки аэропорта.

Антон понял, что продолжает сидеть в пол оборота и сжимать свой рюкзак, лишь через несколько минут, когда машина остановилась в пробке.

Девушка, включила поворотник, и опустила свое окно, впустив в салон машины уличную прохладу.

Теперь Антон мог разглядеть ее лучше.

Когда она встретила его около входа в аэропорт, ее лицо было опущено и скрыто за волосами и капюшоном. Оказавшись в машине же, она в качестве маскировки оставила только волосы, которые теперь убрала за уши.

У Мари, как понял Антон (все же для этого его знаний французского хватило), была светлая почти фарфоровая кожа, которая такой бы и была, выгляди она не так измождено. Кроме того у нее были большие зеленые глаза, маленькие нос и рот и темные широкие брови, что свидетельствовало о том, что длинные волосы были скорее всего покрашены.

Она вопросительно посмотрела на Антона и безразлично произнесла:

– Jacques, il est tombe en panne.[5]

– Что? – отозвался парень. – Не может быть! – и снова его лицо оказалось между сидений.

Выглядел он озадаченно.

– Что? – спросил у него Антон.

– Она предположила, что ты сломался,– учтиво пояснил парень.– Возможно, она хотела сказать, что тебе плохо? – побурчал он себе поднос. – Тебе плохо? – громко обратился он к Антону.

– Знаешь, – мужчина выдохнул, – вообще-то да. Мне плохо! А знаешь почему? Потому что я не хрена не понимаю, что тут происходит.

– Ааа, – задумчиво произнес Жак. – Всего лишь. Ну, это, к счастью, не смертельно.

Девушка, которая следила за дорогой, хмыкнула.

– Мне нужен Метатрон? Кто он? Кто-то из вас? – раздраженно задавал вопросы Антон, которые заставили Жака вновь скрыться на заднем сиденье автомобиля.

Машины впереди тронулись, и Мари последовала их примеру.

– Нууу, – подал голос Жак. – А что?

– Мне сказали, что он может помочь.

– Тогда тебе не о чем беспокоиться, – деловито ответил парень. – Ведь мы тебе уже помогаем.

– А, ну, спасибо. Это ведь многое меняет.

– Да?

– Нет.

– Ладно, расслабься. Волноваться тебе и, правда, не о чем. Мы обещали Мэтью, что поможем. Значит поможем.

– Мы? – удивленно переспросил Антон. – То есть…

– Ну да. Мы и есть МЕТАТРОН! – последнее слово Жак произнес специально театрально.– Правда, сестренка? – и вновь его лицо опять оказалось между нами.

– Прочь! – раздраженно произнесла с милым акцентом девушка, даже не взглянув на Жака.

– Злюка, – улыбаясь, произнес парень. – Не обращай на нее внимания, – обратился он к мужчине. Она не любит, когда ее отвлекают. А еще жутко стесняется при посторонних.

Мэри, покосившись на него, фыркнула.

– Сестренка? – факт родства удивил Антона, поскольку до того не видела визуального сходства между ними.

– Ага, – воодушевлено ответил Жак, и, заметив появившееся в лице мужчины сомнение, пояснил: – У нас разные отцы. И матери. И вообще мы приемные. Так, что не родные. По крови. А вот душой мы едины… – закончил парень с грустью. – Правда, М?

Девушка молчаливо махнула головой, не оторвав своего взора от дороги.

За рулем Мари выглядела уверено, и это чувствовалось по манере ее вождения. Она ехала аккуратно, и Антон невольно вспомнил, как это делает Тесс. Он ездил с ней трижды. И все три раза он не прекращал волноваться за свою жизнь. Но, возможно, дело было в чем-то другом.

Антон посмотрел в окно. С одной стороны распаханные поля сменялись широкими лесными насаждениями, а с другой (со стороны Мэри) здания огромных бетонных торговых центров сменяли строительными площадками таких же огромных бетонных торговых центров. Кое-где возникали небольшие зеленные зоны, но их было недостаточно, чтобы скрасить общий унылый вид этой стороны дороги.

Деревья уже сменившие свой окрас, выглядели нарядно и празднично. Это всегда казалось ему странным. Осень не была в числе любимого времени года. В основном это пришло из детства, которое он провел в средней полосе России. Частые дожди и сопровождающий их холод в купе с грязевой кашей, в которую превращался любой клочок земли, делали это время года невыносимым. Но деревьям, словно было все равно. Они желтели и краснели, готовясь к зиме, как к празднику. И, возможно, они правы. В плане отношения к жизни.

– Так значит вы хакеры? – после продолжительного молчания произнес Антон. – Вы оба?

– Тебе это кажется странным? – отозвался Жак, который опять вернулся к себе на сидение.

Он решил прилечь и поиграть в игру на телефоне, поэтому ногами пришлось упереться в тонированное окно, а коленями подпереть подголовник Антонова сиденья.

– Нет. Мне кажется странным, что двое молодых людей выглядят, словно больные последней стадии рака. Сколько Вам лет?

– Мне двадцать пять, – ответил парень. – А сестре двадцать два. Надеюсь, ты спросил это не для того, чтобы читать нам нотации? Потому как сам ты выглядишь еще хуже, чем мы. И вот скажи сколько тебе? Тридцать пять? Сорок?

– Двадцать восемь,– удрученно ответил Антон.

– Ох, мне очень жаль…

Даже молчаливая Мэри оторвалась от дороги и с жалостью посмотрела на него.

– Эй! Что за…необоснованная жалость! – журналиста это задело.

Неужели он настолько плохо выглядел?

Глава 26

Мари осторожно заняла свободное место у тротуара между двумя машинами и, заглушив мотор, напряженно выдохнула.

– Мари! – обратился к ней Жак. – Сегодня ты превзошла саму себя! Мы добрались до дома быстрее на добрых двадцать минут! И это с учетом пробок и заторов!

– Tu as perdu,[6] – сурово ответила девушка, продолжая держать руки на руле. – Так что не подлизывайся.

– Даже и не думал! – Жак вскинул руки вверх. – Как и обещал, на сегодня ты свободна, – и, открыв дверь машины, вышел на улицу.

– О чем речь? – обратился к ним Антон, но Жак уже был на улице и его не слышал, а лишь Мари пристально посмотрела на него, ожидая, что он последует примеру ее брата.

– Да, да. Я уже ухожу, – произнес мужчина, взяв в руки свой рюкзак, и открыл дверь, чтобы выйти из машины.

Стоило захлопнуть ему за собой дверь, как Мари тут же потянулась к ней, чтобы закрыть ее на замок. То же она сделала и с дверью, через которую выходил Жак. А потом, заведя машину, уехала, напоследок посигналив брату.

По сравнению с Торонто, где последние несколько дней выдались особенно дождливыми, Париж выглядел осенним раем. Яркое осеннее солнце пробивалось сквозь пожелтевшую листву и обволакивало своим теплым светом всего, чего касалось.

Жак стоял в тени растущих по краю тротуара лип и, провожая сестру взглядом, радостно махал ей вслед.

Антон тем временем осмотрелся. Они уже в Париже?

С этой стороны улицы, где их оставила Мэри, вдоль дороги вытянулась ровная линия малоэтажных жилых зданий (от двух до трех этажей) с небольшими магазинчиками на первых этажах. Череда безликих серых домов-коробок сменялась вкраплениями домов песочного цвета с красной черепичной крышей и белыми ставнями вкупе цветочными горшками на окнах. С другой же стороны дороги за черным решетчатым ограждением располагалось, что-то похожее на парк.

– Добро пожаловать в Обервилье! – оказавшийся рядом с Антоном Жак, панибратски похлопал его по плечу. – Пойдем, покажу тебе нашу берлогу, – продолжил парень, пройдя несколько метров вперед.

– Обервилье? – удивился Антон. – То есть мы не в Париже?

Жак обернулся и удивленно посмотрел на него:

– В Париже. Ну, в пригороде, если говорить начистоту.

– Понятно, – задумчиво ответил мужчина. – Куда она поехала?

– У нас был спор. Мы часто спорим. Тот, кто выигрывает, может до конца дня делать все, что захочет, не посвящая другого в свои планы. В общем, таким образом, мы отдыхает от компании друг друга. И если это все вопросы, которые ты хотел задать, то, может, мы уже пойдем?– улыбнувшись, спросил хакер, вскинув свои густые брови.

– Да, конечно, извини.

Жак шел быстро, заставляя полы своего коричневого пальто развиваться на ветру. Его воротник был все еще поднят, из-за чего Антон пришел к выводу, что парню присуща некоторая доля театральности в поведении. Хотя он мог и ошибаться. Он это допускал. Пусть и хочется довериться первому впечатлению (особенно, если оно осуждающее), нужно стараться смотреть на вещи шире. Антон уже давно это понял. Его этому научила Алиса. Антон даже подумал, что ей бы понравился Жак, и они бы наверняка нашли бы общий язык.

«Черт, она бы даже с Мэри нашла общий язык», – подумал про себя Антон и улыбнулся.

Тем временем парень свернул за угол двухэтажного небольшого домика, где столкнулся с низенькой и худой пожилой женщиной в бигудях и больших круглых очках с широкими линзами. На ней было прямое голубое платье, украшенное жёлтыми цветами, серая вязаная кофта сверху и черного цвета домашние тапочки на ногах. В руках у нее была миска с остатками еды, которую при столкновении с парнем, она уронила на тротуарную плитку.

– Oh, Jacques![7] – встреча с ними стала для нее неожиданностью.

– Blanche! – воскликнул он. – Je suis tellement desole! Laisse moi vous aider?[8]

– Ne t’inquiete pas! Je peux faire moi-même, – бодрым тоненьким голосом ответила старушка, шустро присевшая на корточки, чтобы подобрать все, что выпало из миски. –Commentvas-tu? Je ne t'ai pas vu depuis longtemps, [9] – спросила она у него буквально через минуту, вновь поднявшись на ноги.

Миска, вновь наполненная едой, находилась в ее морщинистых, но с виду еще крепких руках.

Солнце, находящееся в зените, периодически пряталось в огромных пушистых белоснежных облаках, поэтому в тени, на углу здания, обдуваемого ветром, было прохладно. Во всяком случае, Антону, который натянул на голову капюшон кофты, которую еще в Торонто ему отдал Мэтью, и отошел в сторону, где мог погреться под лучами осеннего солнца.

– Je vais bien, Blanche,[10] – улыбнувшись своей самой радушной улыбкой, ответил парень старушке.

Антон не понимал, о чем шла речь, да и слышал не все, о чем Жак разговаривал со своей знакомой, но ему показалось, что парень соврал, когда ответил на последний вопрос. Пусть он и улыбался, но выглядел нервно и Антон предположил, что вопрос для него не был комфортным.

– Tu mens, – резко ответила ему Бланш. – Comme toujours,[11] – уже мягче продолжила она, улыбнувшись.

– Tu vois à travers moi, – Жак все так же продолжал улыбаться, но в его глазах появилась легкая грусть. – Comme toujours![12]

– Biensûr! – смеясь, ответила собеседница. – Je te connais depuis l’enfance![13]

Старушка потянулась обнять его и что-то прошептала на ухо. А после еще раз громко рассмеялась.

Жак в ответ махнул головой и поцеловал ее в щеку. Сказав ему еще что-то женщина, махнув пошла дальше по своим делам. Жак же подошел к Антону.

– Так неудобно за эту сцену, – пройдя еще пару метров, произнес парень. – За эту сцену с Бланш, – пояснил он, когда Антон вопросительно посмотрел на него.

– Да ерунда, – отмахнулся мужчина. – Тем более я ни слова не понял.

Они шли рядом по узенькому тротуару возле частного дома с высоким забором и свисающим через него диким виноградом, листья которого уже зарделись багрянцем.

– Давай сюда, – Жак пропустил Антона вперед себя, показывая на узкий проулок меж двух домов. – Бланш раньше работала в парикмахерской на углу, где мы проходили. И нас с Мэри водили туда стричься. Так что она знает нас с детства. Видела нас со всех сторон так сказать. И почему-то мы ей понравились. Когда умерла наша приемная мать, она решила, что должна приглядывать за нами. Вот и делает это до сих пор, – рассказывал парень на ходу.

Хотя Антон не совсем понимал, для чего это было нужно. Эти откровения. Возможно, это отличительная черта французов? Быть откровенными. Когда-то в одном журнале он читал об этом: о том, что присуще каждой нации. Но что там было написано про французов, вспомнить не мог. Как впрочем, и про остальных, кто там был перечислен.

Тем временем Жак свернул за угол, и они оказались возле светло-желтого двухэтажного квадратного здания без окон с единственной синей дверью где-то посередине, к которой вела покрытая ржавчиной металлическая лестница.

Жак ловкими прыжками быстро оказался возле двери и, несколько секунд поработав с замком, открыл ее и жестом пригласил Антона войти.

– Добро пожаловать, – радушно произнес парень, пропуская журналиста вперед.

Антон, осторожно взобравшись по лестнице, сделал неловкий шаг в царящую внутри, за дверью, темноту.

Глава 27

– Так почему именно Метатрон? – задал вопрос Антон, расположившись за барной стойкой, сделав глоток горячего кофе. – Есть в этом какой-нибудь смысл?

Квартира, в которой жил Жак и Мари представляла собой просторный лофт и занимала половину здания, в котором раньше (со слов хозяина) располагалась администрация текстильного завода. Сам завод давно снесли и на его месте построили современный центр для молодежи и парк, а вот офисное здание продали нескольким частным инвесторам. Один из этих инвесторов в дальнейшем великодушно разрешил Жаку и Мари пользоваться его частью здания по-своему усмотрения. Чем они с удовольствием и воспользовались, переоборудовав ее в квартиру и одновременно с этим в стратегическую базу.

Внутри царил минимализм. Мебели и каких-либо интерьерных украшений было мало, а те, что были, в основном базировались лишь в одной точке квартиру: у большого полукруглого окна, выходящего на проезжую часть и открывающую симпатичный вид на тихий Парижский пригород.

Как раз там, на большом сером мягком диване, и развалился Жак, не сняв с себя свое пальто.

– Неа, – ответил Жак, зевая, закрывши рукой лицо. – Вернее может он и был. Но я как-то не думал об этом. Его придумала Мари. А я не возражал.

– И никто даже не догадывается, что Метатрон – это не один человек.

– Так проще заметать следы. Как ты мог заметить, мы не особо-то любим светить лицами.

Антон вспомнил, как держалась при нем Мари в аэропорте. Она ведь тогда старательно прятала лицо. Антон подумал, что она прятала его от него, но видимо есть кто-то другой. Но вместе с тем, Жак лично не очень-то переживал из-за этого, когда она оставила их в Обервилье.

– Мы только что прошли с километр пути, встретив при этом кучу людей по дороге. Так-то ты не светишь лицом?

Жак усмехнулся.

– Обервилье другое дело. Я тут вырос. Меня и так все знают.

«Как будто это что-то объясняет», – подумал про себя Антон, но решил оставить эти мысли о себе.

– Ты будь как дома, – раздался сонный голос Жака. – В холодильнике есть какая-то еда. Можешь перекусить. И принять душ. Он там, – рукой он указал куда-то в неопределённом направлении. – А я пока вздремну, – и еще раз зевнув, он замолк.

«Чудесно», – вздохнув, подумал Антон.

Но какой у него выбор? Придется подстроиться под обстоятельства.

Допив пиво, он выбросил бутылку в мусорку и решил осмотреться.

В квартире было не прибрано. То тут, то там по всему полу тянулись провода, а по углам валялись короба от разобранных системных блоков и отдельные комплектующие: системные платны, видеокарты, кулеры и прочее. Все это очень походило на берлогу старого барахольщика, а не на жилье двух молодых людей.

Кроме единого пространства, которое занимала кухня с ее барной стойкой и огромное пустое помещение с небольшим меблированным островком, состоящим из двух диванов (на одном из которых храпел Жак), трех кресел-мешков, небольшого журнального столика, заваленного одеждой, и на половину пустого книжного стеллажа, Антон обнаружил просторную девчачью (и это было очевидно) спальню и ванную комнату, в которой часть стены занимало вытянутое окно.

– Мило, – растерянно произнес мужчина и, закрыв дверь в ванную, вернулся туда, где спал Жак.

Сев на свободный диван, он охнул от неожиданной мягкости последнего и, откинув голову, закрыл глаза. Спасть ему не очень хотелось, но Жак, успевший перевернуться на бок лицом к спинке дивана, своим тихим сопением нагонял на него тоску и сонливость. Да так, что Антон не успел заметить, как задремал.

Ему снилась Алиса.

Они вновь оказались на хрупком льду озера, где и произошла их первая встреча. Она стояла, молча, и лишь улыбалась, глядя на него. А ему и этого было достаточно. Он вновь мог видеть ее такой живой и близкой. Но стоило ему подумать об этом, как лицо девушки исказилось гримасой боли. Открывшийся легкий кашель становился сильнее, пока девушка не стала выплевывать изо рта кровь, окрасившую снег у нее под ногами в красный свет. Антон хотел броситься к ней, чтобы помочь, но все его попытки были тщетны. Он продолжал стоять в оцепенении и смотреть на беспомощно скорчившуюся девушку.

Но вот, она перестала кашлять и, сидя на коленях, обхватив себя руками, тихо произнесла:

– Беги умник.

Ее слова разбили его цепи, и он смог пошевелиться. Антон присел к девушке, которая вновь повторила:

– Беги умник.

Мужчина легонько коснулся ее плеча и девушка дрогнула.

– Беги умник, – ее голос стал глухим, словно доносился из радио. – Беги… от меня, – она подняла голову, но вместо ее лица была белая маска.

Маска убийцы.

Антон открыл глаза и увидел перед собой перевернутое лицо Мари, которая стояла за спинкой дивана и склонилась над ним.

Он продолжал сидеть на мягком диване. Голова была откинута на спинку дивана и шея, как впрочем, и все его тело, затекла и онемела, из-за чего ему казалось, будто его парализовало.

– Привет, – смущено произнес Антон, заметив, с каким интересом ее зеленые глаза разглядывали его.

– Хочешь есть? – мягким акцентом произнесла девушка.

Мужчина лишь утвердительно кивнул головой.

– Есть пицца, – выпрямившись, сказала девушка. – Я привезла.

Она отошла в сторону и добавила:

– Быстрее. Жак – жадный ребенок.

Антон сделал усилие и встал с дивана.

За окном уже стемнело, и озаренный красно-оранжевым заревом, отбрасывающим последние огненные всполохи, горизонт свидетельствовал об окончании дня.

Сколько же он проспал?

Мужчина обогнул диван и оказался погруженным в густой царящий полумрак квартиры. Единственным источником света являлась тусклая лампа, висящая над барной стойкой, за которой сейчас и сидел Жак, жадно уплетающий кусок пиццы, следящий за чем-то на экране ноутбука.

Мари, шедшая впереди, заняла свое место и, закатав рукава, принялась за раздобытый ею же ужин.

– О, – с набитым ртом промолвил Жак, заметив мужчину, – присоединяйся!

От вида еще теплой пиццы в животе Антона заурчало. Грех было бы отказываться.

– Только помою руки, – ответил он и направился в ванную.

Перекрыв кран с водой, Антон замешкался, увидев свое отражение.

Сон все еще не отпустил его.

Все казалось таким реальным. Он посмотрел на свою руку.

«Готов поклясться, что до сих пор чувствую тепло прикосновения к ней», – подумал он.

Давно его не посещали такие сны, после которых на душе остается неприятное ощущение тоски. Оно жгло его изнутри, доставая из самых глубин его мозга образы минувших дней. Ему хотелось это прекратить. Ему хотелось все исправить. Вернуться и принять другое решение. Но он не может. Принимать неправильные решения – вот его суперсила.

Антон сжал руку в кулак.

Ему пора завязывать с этими наивными глупостями.

– Мэтью спрашивал, как ты, – чуть позже, когда Антон присоединился к трапезе, обратился к нему Жак.

– Да? – пережевывая, ответил мужчина. – Думаю, скорее всего, это был не он,– сглотнув, добавил он.

– Да точно он! В чате написал мне.

– Я не об этом, – улыбнувшись, ответил Антон. – Он-то может и спросил, но интересовало это кое-кого другого.

Детектив.

Не то, чтобы ее волновало его самочувствие. Скорее она переживала, что он занимается чем угодно, кроме ее дела. Антон даже представил, как Тесс заставляла Мэтью написать именно это: «Какого хрена он еще не в Институте?». А тот, как всегда, выбрал более благоразумный вариант. Мысль об этой забавной парочке вызвала у него улыбку.

– Чего это ты улыбаешься? – Жак хищно улыбнулся и сузил глаза.

– Да так. Вспомнил кое-кого.

– Отстань от него, Жак, – строго перебила его Мари, когда заметила, как он, привстав, открыл рот.

Девушка сидела так тихо и скромно, что Антон на какой-то момент забыл о ней. А она сидела рядом. Сейчас ее волосы были завязаны в хвост, оголяя ее худую длинную шею и левое ухо с тремя черными серьгами-гвоздиками. С момента, как они распрощались днем, Мари успела переодеться и теперь на ней были широкие серые штаны и розовая кофта размера на три больше, чем требовалось.

– Можно подумать, я собирался приставать, – отмахнулся от нее парень, вновь уставившись в ноутбук.– Тем более, сегодня его ждет веселая ночка.

– В смысле?

– Мы же обещали помочь. Вот и помогаем.

– Мы нашли человека, – произнесла Мари.

Того самого? Человек, о котором упоминала Тесс.

– И кто же он? – с нетерпением спросил Антон.

– Некий Анри Плюсак, – деловито ответил Жак, почесывая нос. – Вот, у меня есть его фотография, – он развернул ноутбук, с экрана которого на Антона хмуро смотрел мужчина средних лет с аккуратной короткой стрижкой и квадратными очками. У него были серые глаза, высокие скулы, острый узкий нос и плотно сжатые узкие губы. – Он ответственный за все финансовые операции, совершаемые от имени Института. Интересующие вас деньги не могли пройти мимо него.

– Точно? – все Антон сомневался. – Не хотелось бы совершить ошибку.

Лицо Жака застыло в гримасе глубокого непонимания.

Парень вздохнул и развернул ноутбук экранам к себе. Мари тяжело вздохнула, сложа руки на столе.

– В чем дело? – Антон удивился их поведению.

– Непонимание, – сухо произнесла девушка.

– Вернее будет сказать – неверие, сестренка, – добавил Жак, на что его сестра одобрительно махнула головой.

– Я все еще не понимаю.

Антон был слегка растерян и начинал злиться.

– Ты усомнился в нашем профессионализме, – ответил ему Жак, тыча куском пиццы в своей руке. – Так дела не делаются. Скажи ему, Мари.

– Да, – согласилась девушка. – Не делаются.

– Вам кто-нибудь говорил, что вы – невыносимы? – удрученно спросил у них мужчина.

– Постоянно, – самодовольно произнес Жак, как всегда широко улыбнувшись.

Глава 28

– Значит так, – рассуждал Жак, обращаясь к сидящим за столом Антону и Мари. – Анри Плюсак – законопослушный гражданин, верный муж и любящий отец двоих детей. Отличник в учебе, каждое Рождество проводит в приюте для бездомных. Идеальный образец мужчины. Таким он выглядит в глазах общественности, – сказав это, парень хитро улыбнулся.

– Лжец, – тихо, но уверено произнесла Мари.

Двумя руками, спрятанными в рукава кофты, она держала большую красную кружку с горячим какао, и периодически дула на нее, чтобы та быстрее остывала.

Мари казалась девушкой немногословной. Было ли дело в ее плохом владении английским языком (на который она перешла в общении с Антоном) или простом нежелании общаться, но своем мнение она высказывала редко, но уверено.

– Наглый лжец, – едко подтвердил Жак. – Стоило лишь немного копнуть, и вуаля! На поверхность сразу вылезла информация о том, что Анри далеко незаконопослушный гражданин, о чем свидетельствуют бесчисленные факты неуплаты налогов, и тем более не стоит поднимать вопрос о верности!

– Измены?

– Месье Плюсак оказался тем еще шалуном. Если составить карту его половой активности и наложить ее на карту Парижа, то получится одно большое красное пятно, – пояснил Жак.

– Занятный тип.

– Не то слово, – согласился Жак, вставший чтобы налить себе кофе. – В последнее время ему очень полюбился клуб «Висячая скала».

– Клуб?

– Бордель, – невозмутимо пояснила Мари.

– Мари, – Жак посмотрел на нее с укором. – Но вообще, она права. Это действительно бордель, но «для своих». Абы кому туда не попасть. Для обывателей это мужской клуб по интересам. Типа женского книжного.

– Только со шлюхами и блэкджеком, – спокойно за брата закончила Мари.

– Ок. Но мне какой от этого прок? Не носит же он с собой очерняющие его деятельность документы?

Жак хитро улыбнулся.

– Серьезно что ли?

– Не могу заявлять об этом с полной уверенностью, но есть одна вещь, которая лично меня несколько смущает.

– Какая же?

– Его рабочий лэптоп, который он везде носит с собой.

– С чего ты это взял?

– У нас есть свои источники, – сделав глоток, ответила за брата Мари.

– То есть… Он реально носит его везде с собой?

– Если ты хочешь спросить, берет ли он его с собой на свидание с какой-нибудь симпатяшкой Маринетт, то да, – Жак расплылся в широкой улыбке, – берет!

***

Клуб «Висячая скала» располагался на востоке Парижа в одиннадцатом округе вблизи улицы Сен-Бернар и располагался в старинном трехэтажном особняке, зажатого между здания более поздней постройки. Стены этого дома, по словам Жака, еще помнили томное дыхание Мадам Рояль, единственного выжившего ребенка Людовика XVI, призывающую за сохранение монархии и традиций во Франции. Антону это ровным счетом ни о чем не говорило, однако выразить свою полную некомпетентность в вопросе истории Франции все же не решился.

Сейчас его все же одолевали другие сомнения. Он не был уверен в успехе плана, который несколько минут назад за высокой барной стойкой, пережевывая пиццу, накидал Жак. Но куда ему было деваться? Старенький Ситроен уже нес его к цели, разрезая собой опустившуюся на город мглу.

Насколько хорошая погода была днем, настолько плохой она стала к ночи. Поднявшийся ветер, как сказали по радио, и как перевела Мари, пригнал с собой грозовые тучи и холодный фронт откуда-то с Северного моря, что стало причиной многих аварий на дорогах Парижа и, да, аварийного отключения света. Что, по мнению Антона, все же и стало главной причиной многих аварий. Но об этом своем умозаключении он тоже умолчал.

– А из Вас двоих только Мари умеет водить? – спросил Антон, решив отвлечься.

Они уже находились в пути минут пятнадцать и за это время, если не считать разъяснений про погоду, никто не проронил ни слова. А после того, как хрипя и заикаясь, пропал бойкий голос французской певицы, доносящийся из радио, в машине так и вовсе воцарилась гробовая тишина.

– Да, – ответила девушка.

– Нет, – одновременно с ней сказал Жак.

– Так нет или да?

– Жак – олух. У него нет прав, – Мари легко ухмыльнулась.

– Но водить, то я умею, – с интонацией обиженного мальчика ответил он сестре.

– Ты завалил экзамен. Инструктор вышел на пенсию после поездки с тобой. Ты – безнадежен, Жак. Смирись.

Мари говорила медленно и с легким акцентом. Звучало это очень мило и очень смешно. Антон кое-как сдержал свой смех.

– Лучше расскажи, как ты завала тест по французскому языку в школе, – съязвил Жак, просунув свою голову между нашими с Мари сиденьями.

– Нет, – сухо ответила девушка, и больше не проронила ни слова.

План Жака был очень прост. Антону всего лишь нужно было проникнуть в закрытый клуб «для своих», найти Анри и выкрасть у него лэптоп.

– Не тяжелее, чем украсть конфетку у ребенка, – самодовольно ответил Жак на протест по стороны мужчины.

Антону это казалось нереально.

Улицы города были забиты машинами и людьми, которых не испугал даже сильный ливень, закончившийся лишь за несколько минут до того, как троица подъехала максимально близко к «Висячей скале».

«Максимально близко» оказалось не так уж и близко. До парадного входа в клуб, который все же, пусть и тускло, но освещался, было около трехсот метров, лежащих сквозь небольшой парк.

– Так, – Жак напоследок обратился к Антону, – действуй по плану. Это важно. Внизу, на ресепшене представишься Кристианом Мажино. Судя по базе клиентов, которую мне удалось взломать, он давненько у них не появлялся. Да и был всего-то пару раз несколько лет назад. Не думаю, что там реально кто-то помнит, как он выглядит.

– А если они попросят подтвердить свою личность? – сомневался Антон. – Что было бы резонно на их месте. Да и французского я не знаю. Каким образом мне с ними изъясняться? На пальцах может быть? Или притвориться глухонемым?

– Успокойся. В таких заведениях никто не требует подтверждать личность. Потому что членство дают лишь по рекомендации других членов. Достаточно иметь имя в базе и кого-то, кто бы подтвердил твою личность. А что до языка, то судя по карточке клиента Кристиан – итальянец. Итальянцем не обязательно знать французский.

– Ладно, хорошо. С языком понятно. Но кто же подтвердит мою личность?

– Мадам Жаннет, – тихо ответила за брата Мари.

– Мадам Жаннет? – переспросил Антон.

– Да, – Жак вновь расплылся в улыбке – Мадам Жаннет, – несколько мечтательно повторил он.

– И кто же он?

– Кем еще может быть Мадам Жаннет? – удивился Жак. – Явно не уборщицей, -добавил он, усмехнувшись.

– Прекрасно, – угрюмо произнес мужчина, всматриваясь в темноту парка. – Мою личность подтвердит проститутка.

***

Стоило Антону выйти из машины и оказаться на улице, как с неба вновь стал накрапывать мелкий дождь. Он поднял воротник подаренного Жаком серого пальто (коих в коллекции молодого человека оказалось великое множество) и неспешно направился в сторону клуба. Брат с сестрой подобрали ему более солидную одежду, а ту в которой он приехал, обещали сжечь.

Дождь начинал усиливаться, а без зонта промокнуть не составило бы большого труда. Ему пришлось ускориться. Сначала просто идти быстрее, а после так и вообще перейти на бег. Дверь, залитая тусклым светом, становилась все ближе. И единственным препятствием осталась узкая автомобильная дорога с односторонним движением.

Антон перебежал залитую дождем проезжую часть, чем заставил понервничать водителей. Какая-то из проезжающих машин даже нервно издала гудок наглецу в спину, но он не обратил на него никакого внимания. Все его мысли были поглощены предстоящим действом.

Его фигура, закутанная в плащ, в тусклом уличном освещении была совсем не приметна и сливалась с окружающим нагромождением мусорных баков и столбов погасших фонарей. Жак упомянул, что в районе клуба понатыкано много камер наружного видеонаблюдения, в то время как в самом клубе эти камеры под строжайшем запретом. Ни один из посетителей не хотел бы быть заснятым в обнимку с одной из жриц ночи. Но, по мнению Антона, это так себе защита. Жаку вон не составило огромного труба взломать базу клиентов, хотя ничего порочащего в этом нет.

Легко вскочив на крытое крыльцо, украшенное резными вазонами и статуями выгнувших спины львов, стряхнув с себя капли дождя и поправив волосы, Антон зашел внутрь. Бодрым шагом он проскочил в открытую дверь и уверенно направился в сторону ресепшена, где его приближение заметил молодой человек. Блондин среднего телосложения перебирал какие-то бумаги.

Мельком Антон пробежал взглядом по просторному холлу, украшенному зеркалами и хрустальными люстрами, темным тканями и белым каменным полом.

Ресепшен располагался между двумя дугообразными лестницами, уходящими на второй этаж, где они сливались в одну. Кроме молодого человека никого из персонала рядом видно не было. Антон сглотнул слюну и направился к нему. Он старался выглядеть, как можно более естественно и раскрепощено, но что-то ему подсказывало, что получалось это у него плохо.

– Bonjour![14] – радушно, расплывшись в улыбке, приветствовал его сотрудник клуба.

– Э, – в горле у мужчины пересохло, и он запнулся. – Здравствуйте, – наконец найдя в себе силы, произнес Антон по-английски, пытаясь изобразить итальянский акцент.

Благо в свое время ему удалось поработать с итальянцами, эмигрировавшими в Канаду.

На секунду в зале повисла тишина. Рецепционист был в замешательстве. Видимо, иностранцы нечастые гости для этого заведения. Он, молча, продолжал смотреть на Антона, явно обдумывая, как ему действовать в этой ситуации.

«Ну, вот и все. Погонят меня сейчас поганой метлой отсюда», – подумал про себя Антон и уже готов был дать деру, когда кто-то, прижавшись к нему сзади, крепко обвил талию руками.

– О, месье Кристиан, – томно прозвучал приятный женский голос. – Как долго я скучала по Вас.

Это была Мадам Жаннет, не иначе. Видимо, Жак успел оповестить ее.

Кончено ее появление сначала несколько обескуражило Антона. Зато его удивление было неподдельным!

Тем временем женщина выпустила его объятий и встала слева от него так, что он смог разглядеть свою спасительницу. Это была худая женщина примерно его возраста и роста. У нее были средней длины волнистые каштановые волосы, светлая гладкая кожа с малозаметными морщинками на лице, курносый нос с горбинкой, тонкие губы и раскосые серые глаза. На ней было короткое черное платье, украшенное пайетками, с глубоким вырезом спереди, которое сидело на ней свободно из-за маленькой груди. Макияжа на лице было минимум, что лишь играло в ее пользу.

– Жаннет, – Антон постарался сыграть радость встречи после долго разлуки, – вы луч в этом темном мире! Как рад я снова видеть Вас!

– Наверняка, Вы как всегда лукавите, Кристиан, – произнесла женщина, повиснув на его плече, а свободной рукой, с изящными часами на запястье, провела по щеке Антона. – Вы совсем забыли милую Жаннет. Иначе бы появлялись у нас гораздо чаще.

В этот миг молодой человек за стойкой регистрации до того стоящий в полном молчании ожил и по-английски обратился к мужчине:

– Так Вы уже бывали у нас в клубе?

– Разумеется, – воодушевленно ответил он. – Мое имя Кристиан Мажино. Правда, мне не так часто удается бывать здесь, как мне хотелось бы.

Нервозность и страхи отступили с приходом Жаннет, и теперь Антон чувствовал себя куда уверенней, чем раньше. В какой-то момент он даже ощутил азарт от этого представления.

– Да, все верно, – ответил молодой человек, проверив базу. – Но Вас давно не было у нас, не мог ли бы Вы предоставить клубную карту?

«Какая прелесть, публичный дом с клубными картами. Наверное, постоянным членам делают весомые скидки», – промелькнуло у Антона в голове.

Но где ему взять ее? И тут вновь к нему на помощь пришла Жаннет.

– Луи! – повысив голос, строго обратилась она к молодому человеку. – Я сделаю вид, что не слышала этих слов! – женщина отпустила руку Антона и подошла к стойке. – Наш клиент приехал издалека, промок под дождем и очень устал. Он не знает французского, в Париже творится непонятно что, и единственное место, которое ему кажется безопасным это наш клуб. Но как его тут встречают, Луи?

– Как? – сглотнув, ответил молодой человек.

Но женщина, ничего не ответив, тяжело вздохнула.

– Я отведу его в 203 номер, – разочарованно продолжила Жаннет. – И так и быть не стану на тебя докладывать руководству. Луи, Луи. С таким подходом мы растеряем всех клиентов и, оставшись с голой задницей, придется с лозунгами идти к Елисейскому дворцу требовать социальной защиты.

Развернувшись к Антону лицом, Жаннет протянула ему руку и, улыбнувшись, потянула по лестнице за собой.

Глава 29

Молодая темноволосая девушка с короткой стрижкой, в больших солнцезащитных очках, за которыми она скрывала свои глаза и ярко-красной помадой на губах отрешенно смотрела куда-то вдаль сквозь зеленые лужайки и живые изгороди. На ней были яркий желтый жакет, надетый поверх белой блузы, черные зауженные брюки и такого же цвета туфли.

Она лишь улыбнулась, когда официант принес ей заказанный кофе и тарелку с блинчиком, щедро политым шоколадом.

Девушка долго не позволяла себе расслабиться, но сейчас ей хотелось себя побаловать. Никто не говорил, что она должна поститься, как монашка! И все же в связи с огромной занятостью, ей так редко удавалось уделить время себе.

Отрезав маленький кусочек от блинчика, она, подув на него, осторожно положила его в рот, и еле сдержала себя, чтобы не издать протяжный стон от полученного удовольствия. Как же вкусно!

Погода в Париже выдалась чудесной. Она в городе всего второй день, и только сейчас у нее выдалось свободное время, чтобы погулять и осмотреть достопримечательности. Когда-то давно, в прошлой жизни, ей очень этого хотелось. Посетить Францию. И вот сейчас, когда работа завела ее сюда, она подумала: «А почему бы не исполнить свои давние мечты?» Сегодня она уже успела посетить знаменитый Нотр-Дам-де-Пари, погулять в его окрестностях, сделать парочку селфи на память и очень устать. С выносливостью у нее, конечно, беда. Позже она подумает, как решить этот вопрос.

Сделав глоток ароматного кофе, девушка откинулась на деревянную спинку уличного стула.

Кафе, в котором она решила отобедать, находилось в нескольких шагах от Лувра и располагалось в тени протанов сада Тюильри. Пусть на дворе уж давно царствует октябрь, сад же еще не полностью преобразился в золотые цвета осени. Яркое полуденное солнце продолжало согревать теплом, от чего высокие красные зонтики у каждого уличного столика полностью оправдывали свое назначение.

Девушка сидела и наслаждалась жизнью. Мимо, по насыпным дорожкам бегали счастливые дети, за соседними столиками смеялась молодежь (пусть и сама она совсем не старая) и ей казалось, что этот момент мог длиться вечно.

Может ей переехать сюда, в Париж? Почему бы и нет? Вряд ли он будет против. Как только она исполнит его просьбу, ей будут открыты все дороги мира. Она может остаться в Париже, или переехать на юг Франции, или вернуться в Торонто, который на самом деле совсем не понравился, или она вернется к нему на остров…

Остров обезьян.

Часть памяти о ее прошлой жизни стерлась. Остались лишь какие-то обрывистые воспоминания, больше похожие на остаточные черно-белые и немые картинки из снов. Сначала ей было тяжело. А потом она решила жить будущим и не пытаться вспомнить прошлое. Это случилось год назад, и она ни разу не пожалела о своем решении.

Звук сообщения, которое пришло ей на телефон, немного расстроил ее. Он означал, что механизм был запущен, и ей пора было выдвигаться. А ей так хотелось посетить Лувр. Но что она может поделать? Работа есть работа.

Закончив со своим обедом, она встала из-за стола, спрятала в кармане жакета телефон и по мощеной дорожке вышла на залитую солнцем аллею.

Все же хорошо, что рядом станция метрополитена. В толпе людей вряд ли кто-то обратит на нее внимание. Пусть она и казалась себе довольно симпатичной, все же таких в Париже тысячи. Ну, плюс минус.

Где-то там ее уже ждал компаньон. Именно на нем лежала подготовка к сегодняшнему вечеру. В принципе, она всегда лежала на нем. Федора была той, кто в нужный момент нажимала на кнопку. Исполнитель. Палач.

Глава 30

Белая мраморная лестница, устланная красной ковровой дорожкой, вела к широкому пролету на втором этаже, от которого в разные стороны расходились лучи узкого темного коридора.

Жаннет свернула налево, а Антону оставалось лишь непрекословно следовать за ней. Пусть его руку она отпустили еще на лестнице, ее помощь ему была крайне необходима.

Стены в узком коридоре были бардового цвета и при приглушенном свете нескольких настенных светильников, выглядели так, словно все измазаны кровью. Антон чувствовал себя неуютно. Ситуацию не спасали даже картины с цветами, которые висели около каждой темно-коричневой двери. Мужчина заметил, что во всем здании было очень тихо. Что свидетельствовало либо о хорошей звукоизоляции, либо о проблемах с клиентопотоком.

Наконец, они оказались около двери с номером 203 и беспрепятственно вошли в типичный гостиничный номер с огромной кроватью, двумя креслами, диваном, небольшим кофейным столиком и шкафом. Весь номер был выдержан в стилистике рококо с явным преобладанием оттенков желтого. Единственным предметом, выбивающимся из общего стиля, оказался огромный телевизор, занимающий стену напротив кровати.

– Черт, – недовольно произнесла женщина, – на ходу пытаясь снять свое платье, замок которого ей никак не поддавался. – Чувствую себя мокрой кошкой.

Антон вспомнил, что она крепко прижималась к его мокрому пальто, и ему стало неловко.

– Чего в дверях стоишь? – обратилась она к нему. – Закрой дверь и помоги мне с замком.

– Конечно, – среагировал мужчина и, закрыв дверь, быстро подскочил к Жаннет, стоящей к нему спиной.

Она закинула свои волосы через плечо, чтобы они не мешали Антону.

– Спасибо, что помогла мне внизу, – обратился к ней мужчина.

– Я помогала не тебе, – грубо ответила она. – Но не за что. Чего так долго-то? Опыта что ли нет? – усмехнувшись, съязвила женщина, слегка повернув голову в его сторону. – А с виду и не скажешь.

– Все, – ответил мужчина, как раз закончив с замком. – Ткань попала в собачку.

– Понятно, – лукаво ответила Жаннет, развернувшись к Антону.

Она стояла в нескольких сантиметрах от него, сложа руки на груди, придерживая края платья, и пристально смотрела ему в глаза.

– Что-нибудь еще? – женщина произнесла это несколько томно, чем привела мужчину в замешательство.

– Нет, больше ничего, – неуверенно ответил он.

– Отлично, – Жаннет опустила руки, и платье слетело вниз, оголив ее голую грудь.

– О, черт! – смущено произнес Антон, отводя глаза в сторону.

– К чему такая скромность? Можешь смотреть, я не стесняюсь, – самодовольно произнесла женщина, рукой смахнув волосы назад. – Но буду не против, если ты мне подашь халат. Посмотри в шкафу при входе, там должен быть один.

– Хорошо, – ответил Антон и, развернувшись, направился к высокому шкафу с резными ручками.

Жаннет тем временем подняла с пола платье и аккуратно сложила его на столике.

– Тебе бы тоже не помешало бы переодеться, – обратилась она к Антону. – Твое пальто промокло насквозь.

– За это можешь не переживать. Оно плотнее, чем кажется, – ответил ей мужчина, протягивая белый махровый халат. – Вот держи.

– Спасибо.

Жаннет надела халат и подошла к телевизору, в отражении которого поправила свои волосы.

– Посетители против зеркал, – пояснила она, развернувшись к Антону. – Думаю, это какое-то психическое расстройство. Они не хотят видеть себя такими.

–Какими?

–Порочными, – женщина подошла ближе, – аморальными, двуличными, может быть, даже жалкими, – Жаннет стояла вплотную к Антону, и пристально смотрела ему в глаза. – Люди, которые посещают этот клуб, слабы и безвольны. Они идут на поводу у своих плотских желаний, а потом трясутся от страха, словно псы на морозе, от одной мысли о том, что кто-нибудь узнает их маленький секрет.

– Что это? Не уже ли я слышу нотки осуждения? – съязвил мужчина, чем вызвал у Жаннет улыбку.

Она отошла в сторону и посмотрела на часы:

– Думаю тебе пора.

– Но…

– Конечно, я тебя провожу, – тут же прервала его Жаннет. – Но не до конца. Камер тут нет, но в случае чего я не хотела бы стать крайней.

– Я буду тебе крайне признателен.

– Ой, да брось. Плюсак знатный мерзавец. Чтобы ты на него не накопал, я буду только рада, – произнесла женщина, выходя из номера.

– И все же. Вдруг ты попадешь под подозрение? – Антона волновала судьба Жаннет.

– Да, – с улыбкой подтвердила она. – Вероятность этого велика. В случае расследования все вспомнят о незваном госте, который появился тут в ненастную ночь, и личность которого подтвердила бедняжка Жаннет.

Антон до конца так и не понял. Были это ирония или женщина так боролась со страхом. Он не нашел нужных слов, чтобы ответить ей поэтому молча продолжил следовать за ней.

Они вновь оказали в узком темном коридоре. Однако женщина свернула не в сторону центральной лестницы, а в обратном от нее направлении.

– Тут довольно тихо, – заметил Антон.

– Сегодня не так много клиентов.

Они прошли дальше по коридору и оказались у узкого потаенного (хотя скорее таким он был много лет назад) прохода в стене, выводящего на кованную винтовую лестницу.

– Можно вопрос? – вновь завел разговор Антон, когда они оказались на лестнице.

– Ну, давай.

– Ладно, в общем-то, неважно.

Женщина остановилась и посмотрела через плечо на Антона:

– Давай спрашивай уже.

– Почему ты мне помогаешь?

– А, ты об этом, – казалось, она была слегка разочарована. – Я уже говорила. Я помогаю не тебе, – Жаннет продолжила спускаться вниз.

– Ты помогаешь Жаку и Мэри?

– А ты сообразительный, – иронично заметила женщина. – Они помогли мне однажды. Я всего лишь возвращаю долг.

– Понятно.

– Стой, – она остановилась у узкого проема и осторожно выглянула в коридор.

– Мы уже пришли?

– Почти.

Жаннет прикрыла дверь, ведущую в коридор, и развернулась к Антону.

– Дальше тебе придется идти одному, – она говорила тихо и спокойно. – Плюсак прямо сейчас должен находиться в отключке после массажа.

– Что ж это за массаж такой?

– Приватный с самой толикой наркотических порошков, – как бы между делом объяснила Жаннет. – Тебе нужна комната 105. По сути это хамам в миниатюре. Плюсак обычно снимает его на ночь, но после массажа вырубается часа на три и девочки уходят заниматься своими делами. Так что он полностью в твоем распоряжении. В принципе, как справишься, можешь сваливать. Но, если что, я буду в номере. Удачи, – она дотронулась до его плеча, проходя к лестнице.

– А он не будет заперт изнутри?

– Нет. Двери не запираются пока клиенты одни. Еще один их каприз, – с улыбкой добавила она, заметив замешательство на лице Антона. – Все они боятся умереть в одиночестве, – дополнила она тише и скрылась в темноте этого каменного колодца.

Антон, глубоко вздохнув, вышел в коридор. Все же Жаннет была права, и пальто стоило бы снять. Возможно дело в стрессе, но сейчас оно казалось неимоверно тяжелым. Он делал шаг и чувствовал, как оно тянет его к земле, словно бы не хочет, чтобы он двигался дальше. Но пути назад нет.

Коридор на первом этаже был шире и темнее чем на втором. Кое-как он обнаружил дверь с нужным ему номером и осторожно вошел внутрь. Жаннет говорила, что двери не запираются, когда клиенты остаются одни, но эта так вообще была раскрыта чуть не настежь.

Он прошел внутрь и оказался в душном помещении, стены, пол и потолок которого были полностью выложены светло-коричневой плиткой. Свет был приглушен, а откуда-то из глубины петляющих коридоров доносилась мелодичная музыка. Пахло благовониями и цветами. Однако запах был не сладкий. Скорее кислый и чем дальше шел Антон, тем сильнее это ощущалось.

Очень скоро Антону стало жарко. Наверное, это глупая затея идти в баню в осеннем пальто. Эта мысль позабавила его. Вся жизнь Антона наполнена подобной глупостью. И как он раньше этого не замечал?

Жаннет сказала, что это хамам в миниатюре, но Антон все еще прошел уже несколько залов, но так и не нашел спящего Анри. Возможно, ли что его планы поменялись? Ох, это было бы так не кстати.

Музыка становилась все громче. Остался последний зал, из которого и доносилась музыка, которая вдруг оборвалась. Мужчина прошел вперед, утирая пот со лба. В приглушенном свете он не заметил, как что-то поддал ногой. Антон присмотрелся и заметил телефон.

– А вот и источник музыки, – хмуро прошептал он. – Где же твой владелец?

Антон выпрямился. Валяющийся на полу телефон еще ни о чем не говорит. Владелец просто мог его обронить тут в порыве страсти. Но что-то внутри Антона считало иначе. Тихий шепот доносился из самых его глубин и, становясь громче, больно бил по ушам. Это было слово. Одно лишь слово. Смерть.

Антон нашел бездыханное тело Анри в небольшом кармане, отходящем от основного круглого зала, где он нашел телефон. Мужчина лежал распростертый и обнаженный между двух бежевых мраморных лавок с открытыми глазами и пеной у рта.

Передозировка?

Что-то подсказывало Антону что нет. Лицо Анри было искаженно гримасой боли. Пальцы левой руки застыли в момент, судорожной попытки схватится за мраморную поверхность лавки. Правая же рука застыла у горла. Антон присмотрелся. Пара царапин. Анри умирал в агонии. Он задыхался.

У Антона закружилась голова. Его начало мутить. Он вспомнил, как сам недавно испытал подобное.

Отойдя в сторону, он отдышался и судорожно стал думать, что ему делать дальше. Гробовую тишину нарушил звонок телефона. Тот все еще лежал на полу и, вибрируя, двигался в сторону Антона.

Ему нельзя тут оставаться. Нужно найти вещи Анри и выбираться отсюда. Так решил Антон. Вот только вещей нигде не было. Кроме телефона больше не было ничего.

Где-то в глубине коридоров ведущих к выходу послышались шаги. Волна холода обдала Антона с ног до головы. Страх сковал его тело, опутал стальными нитями, заточив в глухом коконе, как паук, готовившийся к трапезе. Воцарившуюся тишину нарушал лишь гулкий звук шагов, который тонкими иголками бил по ушным перепонкам. Однако шаги не приближались к нему, а удалялись. Хлопнула дверь.

Это был убийца.

И он только что ушел.

С ноутбуком, который был так нужен Антону.

Глава 31

Антон и сам не понял, откуда в нем появилась сила, заставившая его ноги сорваться с места. Вряд ли он в тот момент думал головой. Если он хоть на минуту позволил себе поразмышлять, проанализировать ситуацию, то страх бы наверняка взял управление телом в свои руки. И вместо того, чтобы действовать, он вжался бы в самый дальний угол и не исключено, что трясся от ужаса. Но поднявшаяся из самых глубин сила воли, о которой он уже подзабыл, несла его следом за убийцей.

Он выбежал в темный коридор и услышал, как хлопнула дверь на другом его конце. Несколько секунд и вот он уже возле нее. На двери он замечает табличку с надписью «Personnel seulement/Staff only»[15]. Резким движением он дергает ручку двери и влетает в темный узкий коридор.

На что он рассчитывал, впускаясь в погоню за убийцей? Ему так нужен ноутбук Анри?

Антону трудно ориентироваться в темноте. Он хотел бежать, но споткнувшись на расставленные коробки, чуть было не упал. Пришлось перейти на шаг. Его дыхание сбилось, а ноги предательски подкашиваются в коленях.

Что он сделает, если догонит его?

Убийце, видимо, так же нелегко. До Антона донесся глухой звук удара и сдавленный стон. Это лишь подстегнуло мужчину ускориться.

А вдруг у него есть оружие?

Он же близко, ему буквально стоит протянуть руку, и он настигнет неприятеля. И вот, когда он уже предчувствует скорую победу, что-то тяжелое больно ударяет ему по лицу. Резкая боль острым кинжалом пронзило его. Антон готов поспорить, что увидел искры, которые посыпались из его глаз. Он потерял равновесие и навзничь рухнул на пол.

Где-то впереди хлопнула еще одна дверь, впуская в помещение шум Парижских улиц.

Утирая с кровь, которая хлынула из его носа, Антон поднялся на ноги и снова пустился в бег. Нащупав ручку двери, он выскочил наружу и оказался в узком переулке, забитым мусорными контейнерами, чуть не сбив при этом высокого худого мужчину.

– Томас?

Появление Томаса Трюдо в темном переулке привело его в замешательство. Время упущено. Враг, которого он пытался нагнать растворился во мраке, царящем на улицах города. Наполненный яростью запал, что все это время подгонял его за убийцей, начал сходить на нет. Сейчас Антон чувствовал себя уставшим и… расстроенным. Мысли до того прятавшиеся в закромах его разума, вновь стали сбиваться в рой, наполняя голову назойливым жужжанием. Где-то среди всех этих мыслей была нужная, но как ее найти?

– Томас, – запыхавшись, Антон пытался найти нужные слова.

Седовласый мужчина стоял в метре от него в черной куртке с поднятым воротником и своим серьезным и полным безразличия видом походил на каменного истукана, одного их тех, что находятся на острове Пасхи.

– Анри Плюсак, – выдыхая, продолжал Антон, – он..он…

– Что? – голос Томаса мог обжечь своим холодом. – Мертв?

Вряд ли Антон успел осмыслить сказанное. В ту же секунду все его внимание привлекло холодное прикосновение металла к его шее. Быстро и легкое – оно было сродни укусу комара. Мир в его глазах вдруг затянулся туманом и потерял свои четкие грани.

«Черт, меня опять отравили», – подумал Антон, перед тем как потерять сознание.

***

Кто-то был несколько настойчив, пытаясь достучаться до него.

Хлопок.

Но Антон не хотел отвечать. Сейчас ему было хорошо. Он, наконец, чувствовал легкость, которую не испытывал прежде. Если это была смерть, но она ему даже нравилась.

Еще один хлопок.

Кто-то настойчиво пытался вернуть его. Растормошить и вновь заставить чувствовать. Интересно, а он может остаться в этом вакууме?

– Очнись, – донесся до него женский голос, а после последовал еще один хлопок.

И боль. Его ударили по лицу. Снова.

А потом ему на голову вылили что-то холодное. И это определенно имело успех. Реальность, бесчувственная и неумолимая, рухнула на него, несколько не смущаясь, придавив своим весом.

Резко вобрав в себя воздух, Антон зашелся кашлем. Он подался вперед, но понял, что у него ничего не получится.

Он связан?

Лишь его руки, заведенные за спинку стула.

Глаза Антона были еще мокрые от воды, поэтому ему пришлось проморгаться, чтобы вернуть своему зрению четкость.

– Наконец-то ты пришел в себя. Я уж думал, что моя помощница перестаралась.

Это был Томас. Прямо сейчас он стоял пред Антоном, слегка наклонившись к нему. Антон вспомнил, что ему казалось, будто он слышал женский голос. Но кроме Томаса он больше никого не заметил.

Судя по всему, они находились в каком-то небольшом кабинете, единственным источником света в котором служил фонарный столб под окном. Видимо, пока он находился в отключке, в Париже наладили электроснабжение. И настала глубокая ночь.

За спиной Томаса располагался письменный стол, за которым в свою очередь до самого потолка располагались заставленные книгами полки. Что-то еще разглядеть Антону не удалось.

Томас выпрямился. На его лице расплылась самодовольная ухмылка, придающая ему в купе с холодным блеском его голубых глаз устрашающий вид.

– Рад нашей встречи, Энтони, – ухмыляясь, произнес Томас. – Очень рад.

– Я бы пожал Вам руку, мистер Трюдо, вот только они у меня связаны, – сыронизировал Антон, чем, казалось, позабавил старика.

Слова давались ему с трудом. Нижняя челюсть все еще не особо хотела его слушаться.

– Ничего страшно. Я это переживу, – ответил старик, оперевшись на стол.

– Так, значит, за всем этим стоите Вы?

Почему эта мысль сразу не пришла в голову Антону, когда он врезался в Томаса в том переулке. А ведь мог убежать, скрыться и спрятаться. Но ему почему-то захотелось сообщить Томасу о смерти Анри. А ведь Кэрол предупреждала о нем. Он переводил деньги Пастеровскому институту, прикрываясь именем Вильяма. А потом решил устранить всех, кто был задействован в этой цепочке. Иначе, зачем ему прибывать в Париж? В их последнюю встречу, он собирался вылетать в Оттаву. А в итоге оказался в темном, пропахшем мочой клошаров переулке. Его не удивила новость о смерти Анри, наоборот, он уже был в курсе.

Антон усмехнулся.

А вот Томаса его вопрос ввел в замешательство, которое он без стеснения озвучил:

– Понятия не имею, о чем ты там бормочешь.

Антон задрал голову, чтобы взглянуть Томасу в лицо. Он надеялся увидеть все ту же хитрую ухмылку, но вместо этого его встретил лишь полный серьезности взгляд.

– Это вы убили Вильяма и его жену. И Адама с Анри. Вы стоите за всеми этими убийствами! – выпалил Антон.

Он старался не терять самообладания, но вся эта история его порядком достала.

– Нет, – спокойно ответил Томас. – Не я.

Уверенность, с которой произнес это Томас, заставила Антона сомневаться.

– И, видимо, не ты, – тяжело выдохнув, разочарованно продолжил Трюдо.

«Не ты». Эта фраза заставила Антона задуматься. Неужели Томас считал его винновым в этих смертях. Или это какой-то трюк?

– Но Вильям же узнал о Ваших махинациях со счетами, – Антон не сдавался, судорожно пытаясь подтвердить свою теорию. – Узнал, что деньги компании списываются не по назначению.

– И что? Вильям был моим дорогим другом. Безобидным самодуром. Я бы не стал этого делать, даже после того, как он узнал об этом.

Томас говорил грубо, а держался холодно и отстраненно. Совсем не так, как тогда, когда они с Тесс посещали его. Может ли человек так разительно менять свое поведение? Сейчас другим было все: от интонации сказанных слов до невольных жестов.

– Удивительно даже, что такой неудачник, как ты, смог узнать об этом, – продолжил старик. – Хотя думаю, без посторонней помощи тут не обошлось. Без помощи одной маленькой любознательной мышки.

Любознательная мышка. Это он о Тесс?

– Неудачник? – Антон максимально театрально удивился. – Помнится, Вы говорили, что во мне сокрыт огромный потенциал.

– Спишем эту ошибку на обманчивое первое впечатление, – отмахнулся от него Томас. – Итак, мистер Смолов…, – он специально сделал паузу, чтобы дать осмыслить Антону тот факт, что ему известна его личность. – Да, как видишь, я навел о тебе справки.

– Да Вы просто Капитан Очевидность, – теперь держаться уверено настала очередь Антона. – Пуаро и Шерлок Холмс в одном лице. Раскрыли такую тай…– с каждым сказанным словам он распалялся все больше и лишь кинжал, приставленный к горлу заставил его замолкнуть.

Это была та, кому и принадлежал женский голос. Темноволосая азиатка, словно материализовалась из пустоты, и теперь выгнувшись в спине, злобно исподлобья смотрела на Антона.

– Сюин, оставь его, – спокойно произнес Томас, и девушка послушно убрала кинжал, снова растворившись где-то за спиной Антона.

– Зачем я здесь? – выдохнув, спросил журналист у старика.

Тот все так же не сводил с него взгляд.

– А ведь хороший вопрос. Я бы с удовольствием услышал ответ. Так зачем ты здесь?

– Знаете, всегда мечтал путешествовать автостопом.

– Не ударяйся в клоунаду, – сухо произнес Томас. – Тебе не идет. Спрошу еще раз. Зачем ты приехал в Париж?

– А мой ответ так важен? Мы, кажется, уже условились, что я не являюсь убийцей. Так какая разница, зачем я приехал сюда. Лучше отпустите меня. Сделаем вид, что ничего не было.

Томас ответил молчанием. Антон выдохнул.

– Если бы вы меня не похитили, то возможно сейчас мы бы уже знали, кто он. Убийца, – продолжил Антон.– И ведь я так был близок к нему.

– Ты за ним гнался? Мы видели человека, выбегающего из здания, но посчитали, что он твой сообщник.

– Вы ошиблись.

Томас ничего на это не ответил.

– Мне вот интересно. Как Вы узнали, что Анри грозит опасность? – конечно, Антон не в том положении, чтобы задавать вопросы, но заговорить старика была его единственная возможность выпутаться из этого дела. – Вы ведь знали, что он умрет? Я сейчас припоминаю. Вас же это не удивило. Известие о его смерти.

Томас не ответил.

– Что-то все не очень вяжется. Допустим, Вы не стоите за всеми этими убийствами. И Вы напуганы. О, это очевидно, – добавил он, заметив смущение на лице Томаса. – Вы боитесь. И тут как бы два варианта. Либо Вы боитесь, что Вас раскроют, либо… Боитесь, что станете следующим… Да! Вы увидели связь в смерти Адама и четы Шерман. С Вашими связями Вы запросто получили доступ к расследованию. Узнали, что причина смерти у всех одна. Их всех отравили. Да и связаны они были при жизни… А теперь еще Анри Плюсак. Дело не только в финансовых махинациях? А в чем еще? В чем Ваш секрет? Кто хочет Вашей смерти, Томас? Кого Вы надеялись поймать в том переулке?

Эти вопросы вызвали судорогу на лице старика. Он определенно знал ответы на них. И это знание ему было не по вкусу. Оно раздражало и пугало его.

– Ты прав, – Томас говорил тихо, Антону даже показалось, что его голос дрожал. – Но не во всем. Ты не знаешь всего и не видишь всей картины в целом. Да, я боюсь. Но не своей смерти, а что не успею закончить начатое. Да, я предполагал, что Анри станет следующей жертвой. Я пытался до него дозвониться, предупредить его, но он не брал трубку. Тогда я решил посетить «Висячую скалу». Но сделать это с черного входа, чтобы не привлекать к себе внимания. Я не надеялся кого-либо ловить в переулке. Встреча с тобой стала неожиданностью для меня. Неприятной. Я решил, что ты причастен к убийствам. И даже обрадовался. Думал, что, наконец, вышел на след того, кто за всем этим стоит. Старый дурак.

Томас выпрямился, и направился к окну, у края которого остановился. Сейчас он вновь выглядел печальным старцем, которым казался в свете хрустальной люстры в своей гостиной. Антону стало его жалко.

– Я уже говорил – Вы ошиблись. Я не причастен к убийствам. А влез в это дело лишь в надежде раскопать сенсацию. Тогда я и не думал, что череда смертей, начавшаяся с убийства Адама, заведет меня в этот омут.

В фильмах героям, попавшим в ловушку, достаточно лишь потянуть время для того, чтобы кто-то чудесным образом мог прийти им на помощь. Но Антон не герой кинофильма, да и на помощь ему вряд ли кто-то придет. Жак и Мари наверняка даже не подозревают, в какую передрягу он попал. Кроме того у них и своих проблем с законом хватает. Единственный представитель охраны правопорядка, которого он знает, сидит сейчас в Канаде и в ус не дует, разгребая дела, которые сама же и запустила. Так на что остается уповать жалкому журналисту? Лишь на себя. И то, это так себе надежда на спасение.

И когда надежда на спасение таяла, Томаса произнес то, чего Антон уже не ожидал:

– Развяжи ему руки, – обратился старик к китаянке. – Похоже, угрозы он не представляет.

Глава 32

Девушка ловко перерезала веревки, освободив руки Антона, которые изрядно затекли. Разминая их, он развернулся на стуле. Ему было любопытно разглядеть этого призрачного духа, который появляется лишь по воле хозяина. Но, даже зная, где она должна была быть, он ее не сразу заметил.

В той части кабинета, что находилась за его спиной, царил плотный полумрак, потому китаянка, облаченная в черный костюм и занявшая место в углу у двери, идеально сливалась с тенью.

Она его телохранитель? Шутки с ней плохи.

Антон еще помнил холод кинжала, прислоненного к его шее.

В кабинете воцарилась тишина. Интересно, где они находятся? Далеко ли Томас завез его? И что он намерен делать дальше?

Антон развернулся лицо к Томасу, тот оставался на своем месте.

– Ты даже не понимаешь куда влез, – задумчиво произнес Трюдо, глядя в окно на улицы ночного города. – Не видишь масштаба открытой охоты. Говоришь, все началось с убийства Адама? Нет. Это началось не с Адама, – сухо заметил Томас. – Это началось раньше. Гораздо раньше, – он сделал паузу и снова задумался. – Ты русский. Ты должен знать историю своей страны. Много лет назад молодое советское правительство задалось вопросом поиска «эликсира бессмертия». Видишь ли, к всеобщему удивлению лидеры революции оказались обычными людьми, а не бессмертными богами. Умер Ленин и остальные испугались того же. Они испугались смерти,– Томас хмуро усмехнулся. – Глупый порок, как по мне. Но именно он положил начало этой истории… В 20-х годах прошлого века профессор Иванов представляет на закрытом партийном совещании свою теорию о гибридах. Суть теории заключалась в создании сильного и здорового гибрида человека и обезьяны. В случае успеха полученный гибрид рассматривался бы, как набор органов на пересадку высшим партийным чинам. В крайнем случае, из гибридов могли бы сделать послушных рабов. За образцами Иванов отправляется в Африку, где начинает свои первые опыты. Если коротко, то оттуда он привез Еноха, своего внука. Представь себе, родной сын профессора вызвался стать донором семени для оплодотворения самок обезьян. Как оказалось, других желающих в этом богохульном деле не было.

– Вопрос об этичности этого поступка, как понимаю, не поднимался? – спросил у него Антон.

– Можно подумать, его когда-нибудь поднимают? – повернув голову в сторону Антона, вопросом на вопрос ответил Томас. – Поверь мне, сейчас в лабораториях международных корпораций происходит и не такое.

– Допустим, но причем тут эксперименты столетней давности? Пока не вижу связи между этой историей и убийствами.

– Профессор вернулся на Родину, заехав по дороге в Париж похвастаться коллегам из Пастеровского института своим успехом. Но это было только начало. Он получил гибрид, но был ли он так хорош, как мечтал профессор? Нет. Ребенок был больше похож на мать-обезьяну, чем на отца. Поэтому Иванову необходимы были новые опыты. Для них ему выделили обезьяний питомник на юге страны, в котором он с удовольствием продолжил делать свою работу. У Иванова был ассистент. Молодой, перспективный и самое главное горделивый биолог по фамилии Чижевский. Он сыграл в этой истории не последнюю роль. В Институте были заинтересованы в результатах опытов Иванова, но старый профессор не собирался делиться всеми своими победами. У него уже было имя и опыт. А вот его ассистент был другого мнения. Французы пообещали ему золотые горы, если он будет держать их в курсе событий. Он, недолго думая, согласился.

Томас снова замолчал, уставившись в окно. Он крепко сжал свой рот и резко посмурнел, словно вспомнил неприятное воспоминание.

– В тот год родилось два ребенка, – мрачно продолжил Томас. – Два мальчика. Ты спрашивал, как эта история из прошлого связана с событиями в настоящем? Вот тебе и ответ. Один из этих детей, я полагаю, и стоит за этими убийствами.

– Почему Вы так думаете? Они оба должны быть уже дряхлыми стариками. И я все еще не понимаю, зачем…

– Потому что я один из тех детей, – Томас не дал ему договорить, перебив его.

От удивления у Антона открылся рот.

– Но как…. Как такое может быть?

Он посмотрел на Антона с недоумением. Но, отвернувшись и выглянув в окно, ответил:

– Моя мать работала в лабораториях, видимо была убежденной коммунисткой, и готова была сделать все на благо партии. Эта безумная женщина согласилась родить ребенка от Еноха. И родила. Меня. А вот муж ее очень скоро осознал, что не готов воспитывать гибрида, созданного в рамках опытов. И тут он вспомнил о своей договоренности с Пастеровским институтом.

– Делиться всеми результатами профессора, – перебил его Антон. – И он поделился Вами…

– Верно, – подтвердил Томас. – Муж моей биологической матери подстроил мою смерть, а потом тайком переправил во Францию с научной делегацией. Тогда это было сделать не так уж и трудно.

– Не похоже, что Вы этим огорчены.

– В Институте надо мной поставили несколько опытов. Они исследовали мою кровь, но глобальных отклонений от нормы не обнаружили. Мой иммунитет к болезням оказался не выше среднего. Я был обычным человеческим ребенком и оказался им не нужен. Тогда один из сотрудников решил взять меня на свое попечение, а после усыновил. Я получил блестящее образование, добился многого в этой жизни. Так, что да, я не огорчен.

– Это…

– Неправдоподобно?

– Да уж, в это трудно поверить, – ответил Антон.– Но почему вы считаете, что убийства совершает второй ребенок?

– Он устраняет всех, кого считает опасным для себя. Всех, кто знает тайну его рождения. И, разумеется, он не сам это делает. У него есть помощники.

– Я все еще не очень понимаю.

– После закрытия лабораторий в питомнике его следы потерялись. Долгие годы его считали умершим.

– Тогда с чего Вы взяли, что он жив?

– В этом нет полной уверенности. В какой-то момент профессор Иванов попал в опалу. Думаю, его соратник Чижевский приложил к этому руку. Но в итоге Иванова ссылают в Сибирь, лабораторию обыскивают и не найдя ничего закрывают. Чижевского не трогают. Он получает новое место работы в Москве и живет припеваючи с женой и маленьким сыном. Подсказка, на тот момент у моей матери не было других детей. Есть предположение, что этот ребенок и есть Мафусаил. Так его звали. Об этом предполагал и Иванов. Его вскоре освободили, но в столицу возвращаться не позволили. Загнали куда-то в Казахстан. О своих догадках он писал своему бывшему ассистенту. Но тот игнорировал все его письма. И тогда он тайком написал своим друзьям в Пастеровский институт. Просил помощи взамен, на информацию о выжившем экземпляре. Но в институте ему не поверили.

– А Вы все же верите?

– Теперь уже да. Меня всегда интересовала судьба Мафусаила. Жив он был или мертв, это не имело никакого значения. Даже его труп был ценен для науки. Судя по имеющимся у нас данным его иммунитет способен противостоять большинству известных болезней. Любая фармацевтическая корпорация была бы рада заполучить такой уникальный образец для изучения.

– И Pharmtex не исключение? Поэтому был убил Вильям? Он искал Мафусаила вместе с Вами.

– Нет, – отрешенно ответил Томас, продолжая смотреть в окно. – На самом деле нет. Он не знал о нем. Мафусаила искал только я.

Постепенно Антон стал понимать. Паззл, чьи разрозненные детали беспорядочно откладывались в его голове, стал складываться. Вот зачем нужно было переводить деньги от лица Вильяма. Чтобы отвести от себя подозрение.

– То есть Шерманов убили из-за Вас. Убийцы думали, что это он спонсирует Институт. Думали, что он ищет Мафусаила.

– Да, – выдохнул Томас. – Мне не хотелось светить своим именем. Тогда я и не думал, что таким образом подставлю Вилла под удар.

– А Адам, почему убили его?

Томас развернулся к Антону. Он подошел ближе, оперевшись на край стола.

– Престон был моей пешкой, – сухо пояснил он. – Я знал его еще с тех времен, когда он руководил своей сектой. Он никогда не играл значимой роли. Думаю, его убили лишь, чтобы подобраться к Вильяму.

– Вашей пешкой? Не играл значимой роли? Вы в курсе, что эта секта похищала людей…, – негодовал Антон, но тут же осекся, заметив ухмылку на лице у Томаса. – Кончено в курсе. Ведь и за этим стояли Вы. Ведь так? Разбросанные по миру лаборатории Pharmtex ставили опыты над людьми по Вашему указанию.

– Я считал, что вероятность найти Мафусаила была крайне мала. Поэтому надеялся повторить успех восьмидесятилетней давности. Но даже со всеми современными технологиями у меня ничего не выходило. А что до моей власти, то ты заблуждаешься. Кроме меня в компании есть и другие люди. Кончено, Вильям видел власть лишь в своих руках, но это было далеко не так. У Pharmtex нет своих лабораторий за рубежом. Опыты проводились в независимых лабораториях по всему миру. Но даже они не работали напрямую с компанией. Только через Институт Пастера.

Все же Томас Трюдо – безумный монстр.

– Зачем все это было нужно? Личные амбиции, комплексы или месть?

– Ничего из перечисленного тобой не имеет для меня значения, – Томас был серьезен. – Все это было на благо человечеству. Если бы моя ДНК содержала хоть кроху полезной информации, я бы не думая пожертвовал себя на благо науки.

– Слишком высокопарно это звучит.

– Твое мнение не имеет значения.

– И что Вы намерены делать дальше?

Антон хотел спросить другое.

Что вы намерены делать со мной?

Его беспокоила та откровенность, с которой Томас рассказал свою историю. Вряд ли он проникся к Антону доверием и просто решил излить душу. Антон боялся, что этим разговором Томас подписал ему смертный разговор.

Томас молчал.

– Рано или поздно Мафусаил придет и за Вами…

– Если я продолжу свои изыскания? – закончил он за Антоном. – Но я не намерен останавливаться. Да и всех устранить не получится. Огромное количество данных хранится в архивах института. Любой сотрудник может ими воспользоваться. Ему придется убрать очень много людей.

На секунду Антону показалось, что он заметил в голубых глазах Томаса вспыхнувшее пламя.

– Вы сказали, что это началось не с Адама, – Антон продолжал тянуть время. – Кто же тогда стал первой жертвой?

– Моя сестра, – будничным тоном ответил Томас. – У моей матери родился еще один ребенок. Теперь уже от законного мужа. Чуть больше года назад, ее нашли мертвой в собственной квартире. Я долго искал ее. Она росла с Мафусаилом и должна была знать, куда он подевался. Я даже подослал к ней мою помощницу, – китаянка за спиной Антона недовольно хмыкнула. – Но при первой же попытке выйти с ней на контакт она претворилась, будто не понимает о чем идет речь. Да, Сюин?

– Тупоголовая дрянь,– донесся из темноты ее голос.

– А потом эта безумная старуха неожиданно умирает. Полиция решила не проводить расследование. А вот Сюин провела. Тогда мы узнали, что ее отравили. Кто-то не хотел, чтобы она раскрыла тайну, которую скрывала много лет. Сюин пришлось подстроить свою смерть и ретироваться. Конечно, это поломало многие планы, но не смогло сломить мой дух.

– И Вы все равно продолжили свои опыты и поиски. Но зачем?

– Я же уже говорил. Чтобы спасти человечество. И мне в этом нужна помощь, – он вызывающе посмотрел на Антона.

– Моя помощь?

– Ты единолично смог выйти на след убийцы. Возможно, я слукавил, когда назвал тебя ничтожеством. Я прошу тебя помочь мне остановить этого безумца.

Голос Томаса стал мягче и проникновенней. Таким же голосом он говорил об великой утрате нации по телевизору. Антон ему не верил. Старик ничем не лучше своего братца. Почти все его щиты в виде людей, которыми он себя окружил, уничтожены. И теперь ему нужно возводить новые. Антону уготована печальная судьба, если он заключит сделку с дьяволом. Но, что если ему удастся обернуть ситуацию в свою пользу? Во всяком случае, он может попробовать.

– Хорошо, – Антон откинулся на спинку стула. – Хочу, чтобы Вы знали – Ваши принципы мне не близки. Вы – подлый человек. Но хотя бы не убиваете людей ради достижения своих целей. Чтобы достигнуть успеха, мне нужно Вам доверять и знать всю историю. Видеть всю картину целиком. Вы не должны ничего скрывать от меня.

– Что ж, ты честен. И мне это нравится. Ты – прав. Я готов рассказать тебе все, что ты захочешь узнать. Спрашивай.

– Чем занимался Анри? Почему убили его?

Этот вопрос поставил Томаса в замешательство.

– Честно сказать, Анри был простым финансистом. Он не знал, чем занимается Институт. И не вникал в мои дела. Не понимаю, почему его вдруг решили убить.

– Может, чтобы поймать тебя? – глухо раздался незнакомый женский голос.

Он не был чистым, фоном присутствовал посторонний шум и треск, будто помехи на радио. Трудно было понять, откуда он раздается. Голос эхом отскакивал от стен и потолка, очевидно, что его обладательница обращалась не напрямую, а через спрятанные в кабинете динамики.

Антон перевел взгляд на старика. Тот находился в полной растерянности.

– Томас, Томаса, Томас, Томас, – продолжала незнакомка. – Маленький негодник и пройдоха. Наверное, ты сейчас очень напуган? – голос усмехнулся. – Оно и понятно. Ты был очень осторожен, подставляя других людей под удар.

– Кто ты? – озлобленно крикнул Трюдо.

– Это не так уж и важно. А что действительно важно, так это то, что возмездие вот-вот настигнет тебя. Я слышала твою версию истории и, знаешь, она мне не понравилась. Ты переврал в угоду себе некоторые факты. Например, сбросил с себя вину за убийство сестры. Ведь это ты убил ее. Из-за того, что она отказалась с тобой сотрудничать.

Томас от злости сжал кулаки.

– Это ложь! – взревел он.

– Хм, – судя по голосу, девушка улыбнулась, – а ложью ли будет утверждать, что ты убил своего друга и его жену? Это ведь ты приказал устранить их. И все лишь потому, что Вильяма предупредили о том, какую работу ты проводишь за его спиной. Помнишь, сообщение на форуме? Скрывать не буду, моих рук дело.

Это Федора!

Антона бросило в дрожь. Значит это – правда. За всем стоит Томас? Или эта девушка намерено лжет. Но зачем ей это?

Мужчина хотел встать со стула, но крепкая рука китаянка усадила его обратно. Если по лицу Томаса было видно, что он был в ярости, то по лицу его телохранительницы трудно было судить о ее эмоциях. Антон мог лишь с уверенность сказать, что она была напряжена и, что в ее руках был пистолет.

– И ведь из-за тебя, мы убили невиновного человека, – удрученно произнесла Федя.

Вместе с ее голосом слышался стук каблуков. Голос ее не ровный. Скорее всего, она говорит на ходу.

– Да, Анри…

Томас отошел от стола и подошел в Сюин. Та убрала руку с плеча Антона, и он смог встать на ноги.

– Нет! – воскликнул голос Федоры. – Он не мертв. Ну, во всяком случае, если скорая успела во время, то его удалось спасти.

Тогда о ком речь?

– И почему ты вдруг решил спрятаться в Институте? – запыхавшись, продолжила Федя. – Не самое безопасное для тебя место.

Из-за двери, послышались шаги.

Не уже ли она идет к ним? Безумие какое-то.

– Ты совершил много плохих дел, Томас. И я не за что не поверю, что все было сделано ради благих целей…

Шаги за дверью становились все громче. Китаянка рукой оттолкнула Томаса к столу. Антон машинально последовал его примеру и, сделав несколько шагов назад, оказался возле окна. Сюин нацелилась пистолетом на входную дверь. Но что если и Федора не одна? Сколько человек с ней могло прийти за гнилой душой Томаса?

Антон еще раз посмотрел на него. Это был ощетинившийся изможденный старик с вспотевшим лицом. Почему он не видел этого ранее?

– Пора нам все это закончить, – произнесла Федя, и голос ее стих.

В комнате повисла напряженная тишина. Даже шаги за дверью, которые они отчетливо слышали, стихли.

Антон присел на подоконник. Надо сказать ноги у него подкашивались. В очередной раз он укорил себя за то, что ввязался во все это.

Ничего не происходило. Возможно, прошла всего лишь минута с того момента, как Федора прекратила вещание, но Антону казалось, что время застыло и превратилось в тягучее желе.

Томаса потрясывало. Но трудно сказать наверняка от ярости или волнения. Нервными шагами он обогнул свой стол и уселся в мягкое черное кресло, откинув голову на его спинку. Китаянка все еще стояла посреди комнаты, вытянув руку с пистолетом. В сторону входной двери. Она хладнокровная убийца. Антону это стало очевидно. Пусть Томас и отрицал сказанное Федей, но это он злодей в этой истории, он стоит за всем.

Интересно, его предложение еще в силе?

Осторожно ступая, Сюин подошла к двери и прислушалась. Взявшись за дверную ручку, она резко дернула ее на себя, но за ней никого не оказалось. Она выглянула в коридор, но и там было пусто. Гневно, она захлопнула дверь, и хотела что-то сказать, но ее оборвал раздавшийся смех Федоры.

– Неужели вы думали, что я буду прятаться за дверью? Нет, все произойдет куда прозаичней.

Словно, схватив Антона за шиворот его пальто, кто-то потянул его назад. За спиной послышался треск стекла, а лицо обожгла горячая волна раскаленного воздуха. Он падал в пустоту.

В кабинете Томаса Трюдо прогремел взрыв.

Глава 33

Его разбудило легкое дуновение теплого ветра, и доносящийся шум бившихся о берег волн.

Сон или реальность? Антон открыл глаза. Было светло. Голова была затуманена, а мозг еще оставался во власти Морфея. Он лежал плашмя посреди широкой кровати, подсунув руку под подушку. Постепенно, осознание реальности возвращалось к нему.

Где же он?

Место ему было незнакомо. Квадратная комната с белыми стенами, на которых озорными бликами скакали солнечные лучи, большое окно в светло-коричневой деревянной раме и распахнутая настежь дверь, завешанная белой плотной тюлю.

Мужчина перевернулся на спину. Резкая боль пронзила его грудь. Рукой он прикоснулся к месту, которое болело, и с удивлением обнаружил, что часть его торса перебинтована.

Секундное замешательство.

Но память все еще с ним. Она не стала делать ему поблажек.

А жаль. Ему бы хотелось предаться забвению.

Откинув тонкое голубое одеяло с белым узором, Антон осторожно спустил ноги с кровати и поставил их на теплый деревянный пол. Из одежды на нем были только свободные пижамные штаны серого цвета.

В горле пересохло, все тело болело, чувствовал себя мужчина крайне разбито. Опять.

Пошатываясь, он встал на ноги.

Нужно заканчивать с этой порочной практикой влипать во всякого рода неприятности. Слишком часто за последнюю неделю его жизнь висела на волосок от смерти. Но в этом тоже есть определенные плюсы. Никогда раньше его жизнь не была для него так ценна, как сейчас.

Осторожно ступая, Антон быстро оказался у входа. Тюль (единственная преграда на его пути) размеренно покачивалась под натиском легко ветра, идущего снаружи и несущего тепло. Недолго думая, он отодвинул ее и на мгновение застыл от возникшей перед его глазами картины. Лазурная бухта, чистый песчаный пляж с дорожками из деревянных дощечек и разной высоты пальмы, словно с туристических плакатов – все это сейчас окружало Антона. Где-то у самой кромки воды гуляла темноволосая девушка.

Пораженный увиденным, он сделал еще несколько шагов и оказался на открытой веранде, озаренной солнечным светом.

– Поражает, не правда ли? – раздался уверенный старческий голос, немного испугавшийся мужчину.

Он сразу и не заметил, но кроме него на веранде был еще один человек: худой и маленький седой старик, сидящий в плетеном кресле с высокой спинкой. На нем была яркая фиолетовая гавайская рубашка, а ноги были укрыты тонким пледом. Старик сидел в пол оборота и смотрел на Антона своими не по возрасту чистыми голубыми глазами.

– Мне следует перед тобой извиниться. И, пожалуй, все объяснить, – жестом он пригласил занять стоящее рядом с ним пустое кресло.

Антон подошел ближе. Было в старом морщинистом лице незнакомца что-то неуловимо знакомое. Черты человека, которого он видел раньше.

Точно. Других вариантов не было.

– Вы – Мафусаил… – не то утверждая, не то спрашивая, произнес Антон.

Примечания

1

Ссылка на события книги «Осень в Сиаме»

2

Всему свое время (перевод с французского).

3

Жак, ты мне мешаешь (в переводе с французского).

4

Прости меня, Мари (в переводе с французского)

5

Жак, он сломался (в переводе с французского).

6

Ты проиграл (в переводе с французского).

7

Ох, Жак (перевод с французского)!

8

Бланш! Мне так жаль! Позволь мне помочь тебе (перевод с французского)!

9

Не волнуйся. Я в состоянии сделать это сама. Как ты? Давно тебя не видела (перевод с французского).

10

Я в порядке, Бланш (перевод с французского).

11

Ты врешь! Как всегда (перевод с французского).

12

Ты видишь меня насквозь. Как всегда (перевод с французского).

13

Конечно! Я же знаю тебя с детства (перевод с французского)!

14

Здравствуйте (в переводе с французского)!

15

Только для персонала (в переводе с французского/английского).

Content

Сергей Пузырев
Остров Обезьян

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Примечания