Наталья Жарова

Академия для нечисти: невеста Горыныча

Глава 1

Настя была красивой, умной, заботливой. И обычно – доброй. Но не сегодня.

Сегодня она была злая. Вкладывая в эту злость всю душу, рассказывала подружкам об очередном козле-мужике и маленькими глотками попивала «лекарственный» коньяк – лечила разбитое сердце.

Подружки, надо признать, ее полностью поддерживали.

– Настюха! Совершенно с тобой согласна: мужиков нормальных нет. А если есть, то все заняты! – сказала одна из них и вытащила из кармана потрепанную записную книжечку. – Я вот на днях нашла у бабушки сундук с каким-то барахлом, а там дневник валялся. Гляди, что на первой странице написано…

– «Заговор на истинную любовь», – прочла Настя. – И что?

– Чем черт не шутит? – Подружка глянула на остальных девчонок. – Время подходящее, закат. Зелье… Коньяк за зелье сойдет? Все равно пьем.

– Алена, ты серьезно?

– А почему нет? Между прочим, моя бабка всю жизнь счастливо прожила! – Алена помахала записной книжкой. – Может, заговор и помог, а? Ну что, Настюш, рискнешь?

Настя рассмеялась.

– А почему бы нет? Сейчас как приворожу принца на белом коне!

– Или миллионера на белом лимузине, – поддержала Аленка.

– Или царевича на сером волке, – хмыкнула вторая подруга, Динара. – Кстати, царевич предпочтительнее, хоть на родном языке предложение делать будет.

– А принц заграничный чем плох?

– Менталитет другой. Настенька у нас девушка трепетная, при любом волнении за сковородку хватается. Иностранец с такой не выдержит, сбежит.

Все тут же вспомнили предпоследнего Настиного ухажера, которого она и впрямь огрела сковородой. Но это было заслуженно! Ухажер сам признал, что накосячил, и претензий не имел. Даже потом извинялся, что сковородку головой поцарапал, обещал новую купить, но так и не купил.

– Ладно, давай свой заговор. – Настя взяла ежедневник.

– Не мой, а бабушкин. Девочки, приглушите свет! Добавьте романтики знаменательному событию.

Слова заговора были простыми, но Настюша все же перечитала два раза, споткнувшись на фразе «сам придешь либо меня позовешь». Звучало настораживающе, впрочем, как и последняя строчка: «И не сыщешь дороги обратно».

Но это все мелочи. Если призом будет большая любовь, то почему бы не рискнуть?

Настя прикрыла глаза и громко, нараспев прочла заветные слова.

В дверь тут же постучали.

– Ого! – восхитилась Алена. – Жених с доставкой на дом? Да еще так быстро?

Но не успели открыть, как постучали вновь, на этот раз в окно.

– А ведь я живу на четвертом этаже, – удивленно прошептала Настя.

– Послышалось, наверное.

– Всем разом?!

Стук раздался опять, но уже… из зеркала.

Девчонки завизжали, в темноте кто-то уронил бутылку. Настя зажмурилась, несколько капель попало на лицо и неприятно обожгло кожу…

* * *

– Эй, девка, слышишь меня? – раздался голос, а чья-то рука вытерла капли со щеки. – Насовсем померла или как?

Настя осторожно приоткрыла глаза. Над ней нависал русоволосый незнакомец.

– Шевелишься, значит, в порядке, – кивнул он. – Неудачное ты время для утопления выбрала. Засуха ведь, глубоких мест не осталось.

Только сейчас Настя поняла, что лежит на траве, а никакой квартиры с подружками рядом не наблюдается.

– Где я?

Вопрос не из самых удачных, но уж лучше такой, чем вообще никакого.

– Аккурат меж Погорыньем и Старым лесом, – пояснил незнакомец. – Ничего не помнишь, что ли? Бывает. Некоторые, обретя новую ипостась, не только память, но и разум теряют.

Про какую ипостась он говорил, Настя предпочла не уточнять. Вокруг определенно творилось что-то странное.

Под ногами трава, рядом мелкая речушка, над головой ясное небо, а прямо перед глазами – высоченный мужик в белой рубахе. Стоит спокойно, на солнышко щурится, ждет, пока Настюша осмотрится.

– Не вспомнила?

– Нет, – призналась Настя.

– Ну, тут я не помощник, – незнакомец нахмурился. – Лешего ищи, пусть сам разбирается. Как звать-то тебя, болезная?

– Настей…

– Удачливая ты, Настасья. Или просто я сегодня такой добрый?

Он схватил Настю в охапку, притянул к себе, что-то буркнул… и тут же отпустил.

А пейзаж вокруг уже изменился.

– Эй, Леший! – крикнул мужчина, оглядываясь. – Принимай подопечную, только что из реки выловил. Память отшибло намертво.

– Новенькая? Пятая за неделю, куда я их всех девать буду? – прокряхтел чей-то старческий голос.

А Настя смотрела по сторонам и собственным глазам не верила.

– Вот попала так попала, – прошептала она. – И что теперь делать?

Куда ни глянь – деревья и кусты. Даже бежать некуда.

Обычно Настюша предпочитала не делать поспешных выводов, но сейчас хотелось определиться с происходящим как можно скорее.

Мужику-то хорошо, явно здесь не впервые, знает, к чему готовиться. А вот Настасья начала нервничать.

В этот момент кусты за их спинами зашуршали и послышались тяжелые шаги.

– Показывай гостью, – донесся до нее все тот же старческий голос.

Настя медленно обернулась. Под развесистой еловой веткой стоял старик. В серо-бурой рубашке и широченных штанах, он выглядел довольно сюрреалистично.

– Эта, что ль?

– Эта, – кивнул светловолосый мужчина. – Себя не ведает, местность не узнает. Но вроде здоровая. Забирай, мне чужого не надо.

И, бросив на Настасью прохладный взгляд, опять что-то буркнул и исчез.

Настя сглотнула. Во-первых, такое наглядное проявление магии отрицательным образом сказывалось на хрупких женских нервах, а во-вторых – что это за спаситель такой? Бросил посреди леса. Хорошо, хоть не в одиночестве.

– Меня Лешим все кличут, – неожиданно сказал старик, не обратив особого внимания на растворившегося блондина. – А у тебя имя есть?

– Есть. Анастасия.

– Ну хоть что-то помнишь, – кивнул он и подошел ближе.

Ткнув пальцем в Настюшкину футболку, осмотрел джинсы, нахмурился при виде тонкого ремешка и воззрился на волосы.

Волосами Настя гордилась. Длинные, почти до талии, насыщенного светло-русого цвета, они всегда привлекали мужское внимание. Ухода, конечно, требовали неимоверного, но на что только не пойдешь ради красоты.

Вот и старик тоже засмотрелся. Со всех сторон оглядел, даже одну прядь между пальцев пропустил.

– Русалка, значит, – вдруг сказал он.

– Какая русалка? – не поняла Настя.

– Обыкновенная.

Настюша опустила взгляд на ноги, а потом вновь взглянула на Лешего. Плохо дело. У старика от блуждания по лесу мозги совсем помутились. Ну какая из нее русалка? Настя даже ногами притопнула. Рыбьего хвоста-то не наблюдается!

– Русалка? – опять переспросила она.

– Русалка, – кивнул Леший.

– С ногами?

– А с чем еще-то? Конечно, с ногами, где ж ты безногих русалок видела? А ежели плавники ищешь, так они только у морских дев бывают. Наши-то русалочки испокон веков с ногами были, в лесу жили, по морям-окиянам не шастали, – старик усмехнулся. – Беспамятная, необученная… откуда взялась такая на мою голову? Ладно, пойдем, сиротинушка. Нечисть друг друга в беде не бросает.

* * *

С чего вдруг старик назвал Настасью нечистью, она так и не поняла. Ну да, чумазая немного, все-таки на траве валялась, но нечистоплотностью никогда не страдала. Наоборот, воду любила, купалась по три раза на дню. Бабушка в детстве даже приговаривала:

– Эх ты, русалочка моя!

Видимо, накаркала.

Настя все еще чувствовала во рту вкус выпитого коньяка, поэтому происходящее воспринимала спокойно и паниковать не спешила. Про заговор помнила, слишком явно ничему не удивлялась, ждала, когда осмотрится и поймет, как жить дальше.

В общем, изо всех сил старалась быть разумной.

Но в голове сами собой всплывали глупые книжки про попаданок, которые читали подруги! Там по законам жанра героини дурили на каждой странице, причем иногда так сильно, что стыдно становилось уже самим читателям.

– Руку давай, – сказал Леший, протягивая лопатообразную пятерню. – Иначе заблудишься.

Настюша протянула ладошку.

– Старый лес чужаков не любит, – продолжал старик. – Ты не смотри, что он такой заросший да темный. Это при посторонних ершится. А вот сейчас мы с тобой выйдем на лужайку…

Заросли, действительно, стали редеть и в какой-то момент совсем исчезли, а перед взором возникла поляна с широким ручьем, на берегу которого возвышалось несколько высоких деревянных домов.

– Запоминай: первый терем для русалок, следующий – для лесавок, – Леший указал вперед. – Вон там кикиморы обитают, а чуть дальше – мавки и болотницы.

Настя с изумлением оглядывала постройки. Болотницы, кикиморы… Звучит противно.

– А вон как раз твои подруженьки будущие! Гляди-ка, какие подобрались! Волосок к волоску.

И правда, из ближайшего дома вышли пять девушек с длинными русыми волосами, как у самой Настюши.

– И как такую красоту можно нечистью обзывать? – покачал головой Леший. – Эх, народ, народ… Как что понадобится, так с подношениями приходят, а как беда какая, так всю вину на нас перекладывают. Иди, Настасья, знакомься. Завтра обучение начнем. Русалочья наука особенная, не каждому дается, но уж коли постигнешь, то всю жизнь счастливо проживешь.

Девушки на берегу с любопытством рассматривали новенькую. Настя вздохнула полной грудью и двинулась им навстречу.

Что там подружка говорила про свою бабушку? Любовь она истинную нашла? Ну что ж, посмотрим. Не зря ведь Настюша заговор читала. Должен быть в этом мире тот самый – единственный и неповторимый, кто судьбой предназначен.

А уж она постарается найти его как можно скорее.

* * *

Девушки-русалки с интересом разглядывали Настины джинсы и о чем-то перешептывались.

– Ты кто такая? – спросила одна из них.

– Настасья.

Русалки хихикнули и тут же наперебой загалдели:

– А я Марьяна!

– А я Акулина!

– А я Светозара!

– А я…

– А я…

У Настюши даже голова закружилась, благо знакомство закончилось быстро. Девушки повели новенькую осматривать жилище.

Ну что сказать? Настя ожидала худшего. Да, конечно, в тереме ни газа, ни электричества не наблюдалось. Печка – дровяная, вода – в ручье. Про интернет даже думать нечего. Зато порадовала баня в пристройке, хоть какой-то комфорт!

Девушки оказались говорливые и беспечные. Все попали сюда недавно и мало что помнили о прошлой жизни.

– Я очнулась у озера в соседнем царстве, – рассказывала Марьяна, самая бойкая. – Лежу на берегу, на облака пялюсь. Что случилось, как там оказалась? Не ведаю! Знаю только, что в этом самом царстве живут у меня дядька да жених навязанный. Сунулась было к ним, а люди как заорут: «Нечисть!» И давай в меня вилами тыкать. Так и пришлось уйти. Вот Леший подобрал, сюда привел, – Марьяна плечами пожала. – А ты откуда родом?

– Не помню, – соврала Настя.

– Бывает. Акулина вон тоже не помнит, знает лишь, что в той жизни с ее отцом Водяной дружен был. Да разве по такой малости корни свои отыщешь? Тоже вон к Лешему попала… Но чем больше нас, тем лучше, правда? Не скучно будет хороводы под луной водить да молодцев пугать.

Новой информации оказалось много, но Настюша старалась все запомнить, чтобы при случае сойти за местную. Проблем меньше. Тем более хороводы – это несложно, а уж молодцев пугать – и подавно! Знает, умеет, практикует. А при надобности еще и уроки дать сможет, особенно если сковородку выдадут.

В общем, русалка из Насти получалась качественная.

Изнутри терем выглядел намного дружелюбнее. Небольшие спальни, по два человека в каждой (Марьяна тут же сообщила, что у нее пока не занято, и, усадив Настюшу на свободную кровать, сунула постельное белье в руки), общая комната для рукоделия, еще одна – для знахарства (травки всякие и прочая гадость – Настя уже оценила запахи) и огромная столовая. Вот и весь быт. Чистенько и простенько.

– В сундуке одежда. Тут выдают специальную, заговоренную, – просвещала Марьяна. – Переодевайся и бегом обедать, я пока тебе место займу.

Вот странное дело: в родном мире уже вечер был, а здесь только обед начинался. Настя хотела было отказаться, но поняла, что голодна неимоверно. Не иначе коньяк выветрился. Поэтому, дождавшись, пока Марьяна выйдет, послушно переоделась и направилась воздавать должное поварскому искусству старорусского мира.

А заодно сплетни собирать. Где еще узнать подробности, как не при дружеской беседе за ложкой супа?

Девушки уже сидели за столом. Настасья опустилась на лавку с самого края. Прямо перед ней возвышалось блюдо с пирожками, а чуть подальше – кувшин с молоком. Через минуту две красотки, ответственные за кухню, разнесли тарелки с горячим.

К Настиному разочарованию, ели молча, лишь под самый конец, когда на столе появился самовар, неспешно завязался разговор.

– Сегодня Змей Горыныч над поляной летал, – мимолетом обронила одна. – Наверняка новую девицу высматривал.

– А куда прежнюю подевал? – удивилась другая.

– Да кто ж знает? Может, зажарил, может, сырую сожрал. – Девушка отхлебнула чай. – А может, в подземелье утащил, заставил золото охранять. Он же все в пещеру тащит. Одним словом, драконище.

– Трехголовое? – уточнила Настюша.

Она помнила, что Змей Горыныч должен быть трехголовым. Правда, не особо верила в его реальность, но, раз Леший в этом мире имелся и про Водяного девчонки рассказывали, стало быть, Горыныч тоже мог существовать.

Особенно Настю заинтересовало его, так сказать, физическое строение. А что? Легенды да сказки все в детстве читали, а воочию такое чудо никто не видел.

– Почему трехголовое? – удивилась Марьяна. – Обыкновенное драконище. Трехголовым оно только мужикам с похмелья кажется.

– Ага! – с готовностью подтвердила Акулина. – Мой отец как напьется, так и в двенадцать голов чудовище видит.

– Вот-вот. – Марьяна откусила пирожок. – Так и рождаются слухи о нечисти, а потом нас, честных русалок, приличные люди стороной обходят.

Настюша тоже потянулась за пирожком.

– Ну, в драконе, даже одноголовом, тоже мало хорошего, – заметила она.

– Разве он тебе успел что-то плохое сделать? – В столовую вошел Леший.

Девушки тут же подвинулись и освободили ему место. Старик уселся и уставился на Настасью в ожидании ответа.

– Дракон – это же громадная ящерица, так? – Настя поморщилась. – Я люблю ящериц, но не такого размера.

А еще ящерицы, как и большинство гадов, размножаются яйцами. Этого, правда, Настя говорить не стала, чтобы никого не обидеть, но представить Змея Горыныча, высиживающего кладку, не могла.

– Это кто тебе такое сказал? – изумился старик. – Ящерицей девка-огневичка может быть, но уж никак не дракон.

Ну да, ну да… Настя скептически приподняла бровь. Современный кинематограф ясно давал представление о внешности мифических тварей, так что в ее понимании дракон, как и всякий динозавр, – это гигантская змея с крыльями и лапами. Вы только представьте! Бегающая и летающая змея! Немудрено, что мужики спьяну шарахались.

Глава 2

После обеда Леший всех выгнал на берег. Знакомьтесь, мол, общайтесь. Налаживайте дружественные связи. Болотницы как раз на улицу высыпали, кикиморы из окон ручками замахали, лесавки уже хоровод организовали да песню затянули.

Настя оглядела сборище нечисти и возблагодарила небеса, что она русалка. Неизвестно, как сущность поменялась при переходе в новый мир, но то, что внешность осталась прежней, – слава всем богам!

Болотницы на мордашку оказались хорошенькими, но при этом имели утиные ступни, видимо, чтобы легче передвигаться по болоту, не проваливаясь в трясину. Лесавки отличались зелеными косами и слишком бледной кожей. Про кикимор и говорить нечего: большеглазые, остроносые, очень юркие и громкие. Русалочки имели длинные светлые волосы и некую излишне стройную субтильность. Рыбьего хвоста ни у одной не наблюдалось… Не бывает у славянских русалочек плавников.

– Ты кикиморам не верь, – поучала Марьяна. – Это они сейчас приветливые, а вот взойдет луна, разбредемся по полям да рекам, тут-то они свой характер и покажут! За каждую кочку воевать станут, каждого красавца к себе заманивать. А нам лишь красномордых кузнецов оставят для забавы.

– А зачем нам кузнецы?

– В том-то и дело, что незачем. Пусть сами с кузнецами целуются, а мы царевичей искать будем.

Для чего нужны царевичи, Настюша тоже не поняла. Нет, в принципе, если для того, что первое приходило на ум, то и кузнецом можно обойтись… Под рубашкой-то все мужики одинаковые! Хотя, может, здешние чем-то отличаются.

– Кикиморы очень вредные, – продолжала Марьяна. – Что ни жаба, то непременно царевну-лягушку из себя строит.

– А остальные?

– Мавки тихие, незаметные, я сама всего однажды их видела. Болотницы зазнаистые, красотой гордятся. Все вспоминают, как соседний царевич на Ваське Прекрасной женился. Влюбился до беспамятства! Да только Леший рассказывал, что та во дворце особо не прижилась, выгнали. Живет теперь у Яги в услужении, имя себе новое взяла, Василисой Премудрой зовется. Но это неудивительно: когда две оглобли о хребет сломают, то хочешь не хочешь, а мозгами обзаведешься.

Настюша хмыкнула: знаем, читали.

– А вот лесавки хорошие, – Марьяна приветливо кивнула зеленоволосой девушке. – Простые, дружелюбные, с нами хороводы водят, песни поют. Одним словом, сестры по духу. Вот им доверять можешь.

– Во всем?

– Почти. Если люди с вилами попрут, то каждый сам за себя. Тут, Настасья, о других думать не приходится, самой бы убежать.

– А Леший говорил, что нечисть друг друга не бросает.

Марьяна покосилась на старика, нежащегося на солнышке, и шепнула:

– Так-то оно так, но в женском обществе всегда будет место соперничеству. Мужикам этого не понять.

О да! Настасья однажды сталкивалась с ласковым змеиным коллективом. Врагу не пожелаешь такого счастья.

* * *

Вечера Настя ждала с нетерпением. Про прогулки под луной наслушалась и теперь желала испытать все прелести нечестивого быта. Что может быть интереснее, чем завлекать доброго молодца в темную чащу и со смехом топить его в болоте?

– Так понарошку же! – стала убеждать Марьяна, заметив, как Настя переменилась в лице после описания ночной деятельности. – Чуть намочим – и отпустим.

– А зачем вообще мочить?

– По традиции!

В целом нарушать обычаи Настюшка не хотела. Поэтому решила не отрываться от остальных и опробовать подлунные забавы.

– А если утопнет, так сам виноват, – под конец бросила Марьяна, но сделала это так тихо, что Настя не услышала.

Едва на улице стемнело, Леший громким голосом созвал всех к ручью и, сотворив руками что-то магическое (а то, что это была именно магия, чувствовалось сразу, будто коньяка вновь хлебнула), отправил всех в лес.

Русалочья компания, подхватив лесавок, двинулась в левую сторону от поляны, а кикиморы и болотницы – вправо. Мавки же, едва вышли из терема, тут же растворились в полумраке. Но Настюша на них даже не смотрела. В голове появилась легкость, а тело само рвалось на подвиги. Песни петь? Да пожалуйста! Перед молодыми парнями танцевать? С удовольствием!

Настя и сама не заметила, как оказалась с девушками на берегу глубокого озера. Вокруг густая поросль вековых деревьев, кусты и высокая трава. И вот там, в этой самой траве, лежали два человека и пялились на звезды. Рядом стояла корзина со снедью да удочка подле пня валялась.

– …он женился недавно, – продолжал давно начатый разговор один из парней. – На голубице.

– Как так? – удивлялся другой.

– А я почем знаю? Что слышал, то и пересказываю. Женился, значит, на голубице, а она вдруг о землю ударилась и стала девушкой.

– Светловолосой?

– Ага!

– Красивой?

– Ага!

– Умной?

– А вот про это не слышал… Наверное, не особо.

– Видать, сильно ударилась, – сделал выводы парень. – Да разве можно голубицу в жены брать? Нормальную девку надо искать, и чем краше, тем лучше. А всякие волшебности лишь несчастья приносят.

Марьяна хмыкнула, выслушав разговор, и потянула Настюшу в сторону.

– Следи внимательно, – велела она. – Следующих путников сама завлекать будешь.

Настя сосредоточенно кивнула.

Лесавки и русалки рассредоточились по берегу, окружили молодцев со всех сторон, даже в озеро забрели, но при этом на глаза не показывались. Берегли мужскую психику.

– Эх, поудить, что ли? Вдруг что попадется? – спросил один из парней, потягиваясь.

– Да что может попасться? Утром к реке выйдем, там и порыбачим, – отмахнулся второй.

– Я все же попробую.

Первый встал, потянулся. И, не заметив в темноте посторонних, закинул удочку в воду.

– Забросил старик невод в синее море, – прошептала Настя, вспоминая сказку. – Почернело море, вспенилось…

– Значит, невод нестираный был, – авторитетно заявила Марьяна. – От чистого ничего не чернеет. Ты смотри-смотри, не отвлекайся.

Вдруг поплавок несколько раз нырнул, леска натянулась… и из глубины показалась девица-красавица. Мокрое платье облепило стройное тело, зеленые локоны едва прикрывали высокую грудь.

– Не меня ли ты ждешь, ненаглядный? – ласково пропела она грудным голосом и загадочно улыбнулась.

– Нечисть! Чур меня, чур! – заорал парень и попятился назад, бросая удочку.

Лесавка улыбнулась еще шире. Вокруг раздался тихий смех, даже Настасья с Марьяной тихонько хихикнули – странный молодец, чего боится? Вроде ничего страшного, все живы-здоровы. А что вместо рыбы зеленоволосая дева попалась – так, наоборот, радоваться надо! От рыбы толку никакого, а с красавицей не скучно будет.

Но парень, видимо, был совершенно иного мнения. Позабыв о друге, он ринулся в глубь леса. Лесавки – за ним, со смехом, криком и подсказками, куда лучше повернуть, чтобы не заплутать сразу.

Русалочки же остались на берегу озера – стерегли второго путника.

Тот, в отличие от первого, чураться нечисти не собирался, лишь побледнел немного да в обморок хлопнулся. Но, право слово, это такие мелочи.

– А теперь гляди внимательнее, – зашептала Марьяна. – Все запоминай, ничего не упускай. Русалий век долог, но чем раньше такому научишься, тем быстрее счастье обретешь.

Одна из девушек, вроде бы Акулина, подошла к лежащему в высокой траве парню и, присев рядышком, приложила палец к губам, прося тишины. Русалочки тут же замолчали.

– Что случилось, добрый молодец? – зашептала она, поглаживая его по голове. – Что не весел? Ночь слишком темна или луна очи слепит? Не кручинься, ясноглазый, не печалься, все поправимо…

Голос звучал, словно ручеек, ласково, серебристо. К такому против воли прислушаться хочется.

Настя видела, как зашевелился парень, как открыл глаза, с удивлением рассматривая красавицу. Видно, что испугался, но убегать не спешил. Оглядывался вокруг, искал друга, хмурился. А русалочка продолжала что-то ласково приговаривать, не замолкая ни на мгновенье.

– Во дает! – восхитилась Марьяна. – Как быстро родную душу почуяла! Талант у Акулинки, не иначе. Одним махом заворожит.

– А зачем ворожить? – удивилась Настя.

– Чтобы замуж выйти, зачем же еще? Вот сейчас с памяти его собьет, потихоньку обещание скорой свадьбы вытребует. Это же суженый! Понимать надо, что к чему.

Акулина умело очаровывала парня, рассказывая о том, как злобный водяной хотел его на дно утащить, а она – умница-красавица – спасла. Парень охотно верил и кивал, больше рассматривая, как нечаянно задралось платье у девицы, чем слушая, что именно она вещает. А Настя почему-то вспомнила историю про Русалочку, спасшую прекрасного принца… Вот, значит, откуда эта сказочка пошла – не иначе такая же умелица заболтала первого попавшегося богатого мужика да на себе женила.

Здесь в лесу, конечно, был не принц и даже не царевич, обычный селянин, но Акулине по душе пришелся. Она его три часа убалтывала, Настя аж ногу отсидела.

Чем ближе становился рассвет, тем с большим интересом поглядывал на русалочку парень, а когда первые солнечные лучи пробились сквозь стволы деревьев, взял ее за руку и повел в сторону села.

Марьяна с облегчением выдохнула и, выпрямившись в полный рост, потянулась.

– Вот такие дела у нас творятся, Настасья, – сказала она со вздохом. – Спрашивай, если не поняла. Леший сказал, тебе все подробно объяснить надобно. Остальные-то уже несколько дней тут обитают, попривыкли.

* * *

Леший с удовольствием осматривал вернувшихся из леса.

– Так-так, вижу, что на одну русалку и одну лесавку меньше стало? Хорошо! Скольких путников повстречали?

– Двоих!

– И обоих в мужья забрали? Вот так умницы, – довольно ухмыльнулся старик и обратился к стоящим поодаль болотницам. – Слыхали? Двоих увидели, двоих и обиходили. А вы? Пятерых нашли – и всех упустили.

– Это кикиморы спугнули! – тут же пожаловались они.

– А нечего ходить гурьбой! Гуляйте одни, леса на всех хватит. – Леший с неодобрением покачал головой и отправил всех в терема.

Комната Настюши и Марьяны выходила окнами на ручей, поэтому засыпали девушки под шепот воды, и это было так сладко и приятно, что сны снились только хорошие.

Проснулись ближе к обеду и долго сидели у окна, расчесывая длинные русые волосы.

– Этой ночью двоих мавок на вилы подняли, – вдруг сказала Марьяна. – Я слышала, как девочки шептались. Леший расстроился. Новенькие совсем были, в один день с тобой появились.

– За что? – Настя замерла. – Вроде ничего страшного в забавах нет.

– Для тебя нет, а для людей есть. Обычная девица ворожить не умеет, ночью не гуляет, суженого не чует.

– А мы чуем?

– Конечно. – Марьяна посмотрела на лес. – Леший говорит, что участь наша в том, чтобы найти того самого, единственного. Для русалки, лесавки, кикиморы или болотницы, как ни назови, исход один: найдешь суженого – вновь человеком станешь, не найдешь – век нечистью проживешь. Вот и ищем, стараемся. Никто ведь заранее не знает, кто нареченным окажется.

– А Акулина…

– Акулина его, видать, сразу почувствовала.

– Как?

– Это где-то тут, – она положила руку на сердце, – ощущается. Можно, конечно, заворожить того, кто вовсе не тебе предназначен, но тогда счастья не будет. Хотя вон те же кикиморы за царевичами охотятся и плевать хотели, что в таких семьях муж рано помирает, а дети с придурью рождаются.

– Все?

– Первый еще более-менее… Умен, но неудачлив. Второй тоже не из счастливых, а третий – просто-напросто дурак. Хоть царевич, хоть нет – все одно. Если мужик не твой суженый, то хорошего дитяти не дождаться. Вот люди нас и чураются: кто знает, вдруг приворожим да род загубим? Беду в семью привлечем?

– А зачем сразу на вилы-то? – Настастья поежилась.

– Чтобы наверняка. – Марьяна отложила расческу. – Еще бывает, что девушки в забавах увлекаются, могут слегка притопить молодца. Не специально! Только если сильно сопротивляться будет. Но тут тоже страшного ничего нет: мавки как раз утопших любят, к жизни возвращают, правда, выкуп большой требуют, но это мелочи.

Настасья задумалась. Перспектива получилась не слишком радостная: суженого ей позарез найти надо, а помирать очень не хочется. Решив, что будет разбираться со сложностями по ходу действия, Настя отошла от окна.

– Откуда ты все знаешь? – вдруг спросила она у Марьяны. – Русалки же ничего не помнят.

– Так мне другие рассказали! Я тебе передала, а ты еще кому-нибудь расскажешь. Ведь расскажешь же? К Лешему попадают все, кто рядом со Старым лесом нечистью оборачивается… Природа равновесие любит: раз две замуж ушли да двоих упокоили, значит, в ближайшие дни четверо новеньких появится.

Только успела сказать, как раздался громкий голос Лешего:

– Выходите знакомиться, пополнение прибыло!

– Я же говорила! – воскликнула Марьяна и, поправив платье, взяла Настю за руку. – Идем смотреть?

* * *

Пополнение состояло из невысоких девиц совершенно разной наружности. Отличительной русалочьей шевелюры Настюша не заметила, зато будто облитые зеленкой макушки присутствовали аж у двоих.

– Две лесавки, кикимора и мавка, – прошептала Марьяна. – Ничего, могло быть и хуже. Пойдем обратно. Раз наших нет, не будем тратить время на вежливость. Еще неизвестно, как себя вести станут, вдруг переругаемся?.. Ты есть-то хочешь?

– Что? – переспросила Настя, не ожидая такого быстрого перехода к делам насущным.

– Есть хочешь? Я со вчерашнего ужина хлеба припасла.

– Нет, спасибо.

– Ну и правильно, обед через четверть часа. – Марьяна еще раз глянула на новоприбывших. – Ой, гляди-ка, кто с ними! Не тот ли молодец, что тебя сюда привел?

Настюша прищурилась, прикрываясь пушистыми ресницами от солнца, и увидела высокого светловолосого мужчину.

– Он, кажется…

– Кажется или точно?

Настя всмотрелась внимательнее: открытое лицо, суровый, чем-то недовольный взгляд. В целом мужчина располагал к себе, внушал доверие.

– Точно он. А кто это?

– Не знаю, – Марьяна пожала плечами. – Я всего пятый день тут, еще со всеми толком не знакома.

Мужчина подошел к Лешему, перекинулся парой слов, чему-то кивнул. Обвел взглядом выстроившихся на берегу девушек, поморщился. Опять что-то уточнил у старика и, получив ответ, выискал среди толпы Настю. Осмотрел пристально, с ног до головы, не упуская ни малейшей детали.

– Чего это он на тебя уставился? – спросила Марьяна удивленно.

– А я откуда знаю? – пожала плечами Настасья.

Тут Леший махнул рукой. Новеньких сразу же развели по теремам, Настя с Марьяной тоже удалились. А незнакомый блондин еще долго стоял у ручья, тихонько переговариваясь со стариком.

– Хорошенький какой блондинчик этот. – Марьяна выглянула из окна. – Мужественный. Жаль, сердце молчит, да и не человек это, а то был бы повод приворожить.

– Больно надо таких привораживать, – пробубнила Настя, чуть отодвигая шторку, чтобы тоже глянуть на мужчину. – А откуда знаешь, что не человек?

– Обычные смертные к нам на поляну не ходят, с Лешим за руку не здороваются. Да и вообще… Вот, глянь! Видела?

Незнакомец окончил беседу, бросил взгляд на их окно и исчез, словно растворился в воздухе.

– Люди так не умеют, – Марьяна вздохнула. – Интересно, из чьих он? Лешачьей породы, может быть? Да нет, не похож… На водяного тоже не тянет. Луговики и банники на лицо страшнее, а домовые ростом ниже. Может, из перевертышей? Они людьми могут прикидываться, но пока истинного образа не увидим, не узнаем. А жаль.

– Жаль, – согласилась Настя скорее за компанию, чем из интереса.

До обеда оставалось всего пять минут.

* * *

После обеда Леший всех позвал в зельеварню ворожить какую-то муть. Что именно они варили, Настюша не поняла, но самоотверженно смотрела, как старик помешивает черпаком в огромном котле.

– А потом добавляем ромашку… – Леший общипал лепестки и кинул их в варево. – И поим лосей…

– Кого поим? – переспросила Настя.

– Лосей. Это отвар для новорожденных лосят. Будь внимательнее, Настасья.

– Простите.

Леший недовольно покачал головой, а Марьяна хихикнула.

– Ты чего в облаках витаешь? – Она толкнула Настю локтем. – Запоминай лучше, такое зелье всегда пригодится. Мало ли что в лесу случится, а нечисть со зверьем всегда в дружбе была.

Старик разлил варево по горшочкам, прикрыл тряпочкой, перевязал бечевкой и попросил двух кикимор поставить горшки на полочки.

– Ну… – Он наконец отошел от котла и осмотрел подопечных. – Теперь ваша очередь. Разбирайте маленькие котелки – вон в том сундуке лежат – и начинайте ворожить. У кого самое хорошее зелье выйдет, тот получит на ужин дополнительный кусок пирога.

– С брусникой? – задорно уточнили девушки.

– С брусникой, – благодушно улыбнулся Леший.

Настя тоже взяла котелок и водрузила его на треногу, под которой разгоралось золотисто-янтарное пламя. От этого огня жара не чувствовалось, но котел грелся исправно. Чудеса, да и только! Такой бы в родной мир, туристам в помощь. Глядишь, и пожаров бы поменьше было.

Вспоминая последовательность действий Лешего, Настя покрошила пучки трав, залила все водой и приготовилась ждать. Зелье кипело, но запах шел странный, вовсе не такой, какой был у старика.

– Ромашку положи, – подсказала Марьяна. – Да побольше!

– Положила, – кивнула Настасья.

– А соломы два пучка кинула?

– Два.

– Воду брала из кувшина?

– Откуда ж еще?

– Тогда не знаю.

Вот и Настя не знала. Котел вонял отвратным пойлом, которое не то что лоси, но и стервятники хлебать побрезгуют. Леший тоже принюхался…

– Это кто же магичит не то, что требуется? – хмуро спросил он и уставился на Настю. – Настасья, ты, что ль?!

– Я нечаянно! Оно само воняет. Может, ромашка несвежая? – Настюша подозрительно осмотрела плавающие на самом верху лепестки.

– Боюсь, тут не в ромашке дело.

Леший подошел ближе и заглянул в котелок.

– М-да… Дело явно не в ромашке, – повторил он задумчиво. – А ну-ка, девонька, принюхайся внимательнее. Чем исправить можно, какую травку подсыпать?

Настасья вдохнула полной грудью и задумалась. Пахло чуть кисловатым, но при этом и сладким… Хотя нет… Мясным. Да, точно! А откуда тут мясо? Не может его быть. Вдохнув еще раз, изумленно приподняла брови: к мясу неожиданно примешался запах вареной капусты и свеклы. Тяжелый и неприятный дух сам собой превратился в аромат наваристого борща. Только чуть-чуть недосоленного.

Настасья прислушалась к своим ощущениям. Оголодала, что ли? Да нет, есть не хочется. Чего же тогда борщ мерещится?

Повинуясь шестому чувству, она подошла к полочкам, взяла баночку с солью и обильно посыпала варево.

Леший внимательно наблюдал за Настюшкиными передвижениями и даже крякнул, когда зелье забурлило, окрасившись в красный свекольный цвет. Зачерпнул черпаком, попробовал… и задумчиво кивнул.

– Вот, значит, как, – пробормотал он. – Тогда все ясно.

* * *

Оставшийся день прошел спокойно. Правда, под вечер две девицы поцапались, даже, кажется, волосы друг у друга повыдергивали. В последнем Настасья не была уверена: когда прибежала на шум, Леший уже разводил соперниц по разным углам.

– Что случилось? – спросила Настя у Марьяны.

– Фенька у Вари нареченного увести хотела, зелье дурманящее готовила. Да случайно разлила на виду у всех.

– А зачем ей чужой нареченный?

– Так он из бояр и на лицо пригожий. Может, влюбилась, а может, Варьке за что-то мстит. Да ну ее, идем лучше в лес за ягодами?

– Разве можно? – засомневалась Настасья.

– А почему нельзя? – Марьяна оглянулась и быстро прошептала: – Улизнем, пока Леший спорщицами занят, он и не заметит. К ужину вернемся.

– Ну, если ты уверена…

– Уверена, уверена! Жди, сейчас кузовок захвачу, не в подоле же ягоду нести.

Марьяна убежала, а через минуту вернулась с большой плетеной корзиной и, схватив Настю за руку, потянула в сторону леса.

– Давай скорее!

Но не успели и десяти метров пробежать, как путь преградила кикимора.

– Куда собрались? – вопросила она, уперев руки в бока.

– А тебе-то что? – Марьяна сдвинула брови. – Уйди!

– Не уйду! Леший сказал никому с поляны не уходить.

– Мы с самого краешка, просто ягод набрать.

– Я, может быть, тоже ягод хочу.

– Обойдешься! И без тебя тесно.

– Ах так?! – Кикимора взмахнула руками: – Дядюшка Леший! Что же это делается? Две русалки старших не слушают, сбегают! Дядюшка Леший!

Настюша прикрыла глаза, ожидая неприятностей.

– Чего орать-то? – спросила она, кривясь от противного кикимориного голоса. – Еще не сбежали, а уже орешь.

Леший подошел быстро, оценил ситуацию, в который раз покачал головой, зачем-то поглядел на небо и… отпустил по ягоды.

– Только у самого края, – сурово приказал он. – Так, чтобы я вас видел.

– Как же так, дядюшка?! – завопила кикимора. – А я? Я тоже хочу!

– Ночью наберешь, тебе не к спеху, – старик усмехнулся, внимательно следя, как Настасья с Марьяной, радостно улыбаясь, направились к лесной кромке.

Вот нашли ягоду, потом еще и еще одну… Разбрелись в разные стороны, не столько в кузовок собирают, сколько сами едят.

Леший смотрел пристально, боясь что-либо упустить. Он первым заметил темную точку на небе, но ничего не сказал, лишь усмехнулся понимающе и приготовился ждать.

Точка увеличивалась, обрастая четырьмя лапами, мощными крыльями и клыкастой мордой. Не замечать ее было больше невозможно. Поэтому Леший поднял руку и громко крикнул:

– Э-ге-гей! Змей Горыныч прилетел! Скорее в терем, девицы!

Подопечные завизжали, подхватили юбки и стремглав понеслись к укрытию.

– Настасья, беги! – запаниковала Марьяна, бросив кузовок.

Она добежала до ближайшей постройки и плотно прикрыла за собой дверь, выглядывая на улицу через трещины в старых досках.

Настюша тоже увидела зверя. Поначалу застыла, недоверчиво рассматривая огромного ящера, а потом, пробормотав что-то похожее на «Да ну на фиг!», ринулась в лес, пытаясь затеряться между деревьев. Но не успела и двух шагов сделать, как услышала грозный рык:

– Стой, где стоишь, дуреха! Поцарапаю же!

Дракон ринулся вниз, осторожно подхватил Настасью поперек туловища и, взмахнув крыльями, вернулся в небеса, унося в крепких лапах охваченную ужасом русалку.

Глава 3

Настя была девушкой разумной, поэтому старалась не кричать. Вдруг драконы – существа пугливые? Не дай бог, выпустит из лап с высоты в сто метров, лети потом вольной птицей прямиком к земле. Это вам не комфортабельный самолет с улыбающимися стюардессами.

Пролетев Старый лес и речушку, возле которой Настя очнулась в самый первый день, Змей Горыныч начал снижаться. Приземлился около высоких гор, выпустил струю тонкого пламени и аккуратно разжал когтистые лапы.

Настя выдохнула: то ли от облегчения, что ребра остались целыми, то ли от счастья, что стоит на земле, а не барахтается в воздухе.

– Идем, – рыкнул дракон и направился к видневшимся впереди пещерам. – Не отставай.

Настюша быстренько огляделась, подумала, что бежать некуда (вокруг скалы, горы да холмы), а есть вроде не будут (иначе сразу бы сожрал), и направилась следом.

Горыныч одобрительно ощерился.

Благодушно улыбающиеся драконы – вещь хоть и дивная, но для нервов губительная. Настя внимательно рассмотрела предъявленные клыки и завизжала.

– Тише! – поморщился Горыныч, стирая с морды улыбку. – Какая ты горластая…

– Какая есть, – ответила Настя, чуть уменьшив громкость. – Может, вам другая нужна? Поспокойнее? Так давайте своруем! У Лешего там целый десяток никому не нужных девиц!

– …и добрая, – закончил ящер.

Повернулся к Настюшке задом и, едва не задев хвостом, скрылся в пещере.

В горах располагался целый лабиринт. Настя старалась не отставать, чтобы не заблудиться. Зато теперь понятно, почему Змея называют Горынычем, с таким-то местом жительства!

К огромному удивлению Насти, лабиринт прошел горный массив насквозь и вывел путников к очередной поляне… и огромному замку, возле которого прогуливались несколько молодых людей и девушек.

– Прибыли, – глухо сказал Горыныч. – Это твой новый дом.

Настя еще хотела удивиться, с чего вдруг ей тут жить, но резко замолчала… Потом помотала головой, потерла глаза и вновь глянула на гуляющих перед замком людей…

– Алена? – шепнула она. – Аленка!

Там была Аленка! Честное слово! Та самая подружка, что принесла бабушкин заговор! Они еще его вместе читали!

– Аленка!

Названная девушка обернулась и, разглядев Настю, бросилась к ней.

– Настюха! – завопила она, но, заметив, как недовольно цыкнул дракон, замолчала и умерила шаг.

– Знакомы, что ли? – рыкнул Горыныч.

– Знакомы, – кивнули те в унисон.

– И друг друга помните?

– Помним.

Горыныч пристально осмотрел обеих, но милостиво кивнул, давая добро на общение.

– Тогда новенькой все объяснишь и покажешь, – велел он. – А то больно горластая, недосуг на таких время тратить.

– Конечно, – покладисто кивнула Алена. – Конечно, объясню. Можем идти?

– Идите.

Аленка схватила за руку Настю и торопливо зашагала к замку.

– Змея Горыныча злить нельзя, – предупредила шепотом она. – Иначе огнем плюется. Страшный зараза! В первый же день косу мне подпалил.

Коса у Алены была хоть и не длинная, зато иссиня-черная. Настя искренне посочувствовала подруге: гад такой, чуть женской красоты не лишил!

– Как ты здесь оказалась?

– В этом мире? Понятия не имею, – призналась Алена. – А ты?

– Тоже не знаю. Очнулась у речки, рядом белобрысый мужик стоит. А потом меня к Лешему закинули и русалкой назначили.

– Ого! – Алена хихикнула. – А меня в домовушки забрали, прикинь? Но почти сразу сюда перекинули.

Девушки дошли до дверей замка, но, вместо того чтобы зайти внутрь, повернули влево и направились вдоль стены.

– Там дерево поваленное лежит, – пояснила Алена, показывая дорогу. – Сидеть удобно. А главное, никто подслушивать не будет.

Вокруг пели птички, где-то недалеко слышался плеск воды и женский хохот.

Настюша опустилась на дерево и прикрыла глаза. Нервы постепенно успокаивались, происходящее уже не казалось таким ужасным. Аленка живая, а значит, и для самой Настасьи угрозы не предвидится.

Ну поменяла она деревянный терем с Лешим на каменный замок с драконом – ничего страшного, бывает.

– Змей Горыныч опасный, имей в виду. – Алена села рядом. – Пламенем плюется по любому поводу, но зато учит уму-разуму и магии. Прям как в сказках! Я тут уже третий день сижу. Обычно новых домовых в заброшенных деревнях обучают, а меня вот сюда отправили.

– Зачем?

Алена весело сверкнула глазами.

– Начали обережные узлы вязать из красной нитки, а у меня сам собой свитер вывязался, представляешь? Чудеса! Как такое увидели, сразу сюда и отправили. Это, типа, показатель высшей нечисти. – Она задумчиво посмотрела в небо. – Буду потом какой-нибудь главной домовухой.

Настя с удивлением глянула на подругу.

– Зачем домовухой? А как же эти… суженые? Мне говорили, что суженых надо найти и вновь человеком стать. Мы же вроде ради этого сюда попали. У бабки твоей заговор на суженого был.

– Это обычная нечисть суженых ищет, а нам бесполезно, – ответила Алена, не отводя взгляда от белых облаков. – У нас суженый один на всех.

– Кто?

– Догадайся, – шепнула она, многозначительно покосившись в сторону Горыныча.

– Этот?! – Настюшка едва не задохнулась от возмущения. – У него же хвост!

– Довольно длинный, заметь, – Алена улыбнулась.

– И морда!

– Клыкастая.

– И крылья!

– Перепончатые.

– И вообще!..

– И вообще, ты извращенка, – фыркнула Аленка.

– Э-э… С чего вдруг? – Настя нахмурилась.

– Только ты могла нафантазировать брачную ночь со Змеем. Он, кстати, особого интереса к девицам тоже не выказывает.

– Вообще никакого? – придирчиво уточнила Настя.

– Кроме гастрономического, – поправилась Алена и захохотала, заметив, как побелела подруга. – Успокойся, пошутила я! Он девиц обучает и поставляет в разные уголки мира для поддержания законов природы. Будем мы, как тот же Леший, потом новобранцев принимать. Типа, высшая академия! А что невестами нас зовут… так это традиция такая. Красиво же звучит – «невеста Горыныча»! Статус круче, чем у простой нечисти. Так что, Настюха, мы с тобой элита.

Настя поморщилась. А все борщ виноват! Кто ж знал, что если из бурды само собой получается что-то съедобное, то сразу в высшую нечисть записывают? А Леший тоже хорош: мог бы все объяснить по-человечески, а не отправлять в неведомые дали.

– Змея слушайся, – учила Аленка. – Он, конечно, не полноценный жених, но тоже фигура значимая. Кормит, поит, выгуливает. Злится часто, но быстро успокаивается, особенно если не перечишь. В общем, жить можно.

– А как же дом? – Настя нервно передернула плечами. – Я заговор читала ради большой любви, а не ради того, чтобы славянской русалкой стать. Я домой хочу!

– Хоти, – ответила Аленка. – Кто ж мешает? Замуж выйдешь – вернешься. Только замужество – это теперь не твоя забота. Змей сам решит, за кого и когда, – сказала она и поднялась с бревна, попутно смахнув с подола несколько прицепившихся травинок. – Ты пойми, Настюш, чтобы домой вернуться, надо бабушкино колдовство до конца довести. А на это нашей воли больше нет. Как захочет Змей, так и будет.

* * *

В отличие от терема, тут у всех были свои комнаты. Девушки жили на третьем этаже, а молодые парни – на втором.

Они, кстати, гордо величались богатырями (ну хоть не невестами, и на том спасибо, а то Настя уж заволновалась).

Жили все дружно, Горыныча уважали, подлянок друг другу не делали.

Настасья оценила новую спальню, ощупала подушку, полюбовалась видом из окна и вышла обратно в коридор, где ждала Алена.

– Ну? – спросила подруга, нетерпеливо пристукивая ножкой.

– Что «ну»? – удивилась Настя.

– Устраивает жилье?

– А если нет, то что?

– Ничего, – Алена натянуто улыбнулась. – Просто лучше бы устраивало, тебе сейчас на хорошие эмоции настраиваться надо.

– Тяжело фонтанировать радостью, когда события сменяют друг друга со страшной скоростью, – пробурчала Настя, потирая лоб. – Не успела к одному привыкнуть, как другое на голову свалилось. А зачем тебе мои хорошие эмоции? – Она подозрительно воззрилась на подругу.

– А это не мне, это Горынычу надо. Он тебя видеть желает, так что цепляй на лицо самую вежливую улыбку, и идем.

– А если не пойду?

Алена усмехнулась.

– Нас, Настенька, о таких мелочах не спрашивают. Сказали идти, значит, иди.

Общаться со Змеем не хотелось. Особенно наедине. Особенно когда его впечатления о новенькой складывались всего из одного слова – «горластая». Но делать нечего, поэтому Настя решила вести себя тихо, скромно и на всякий случай сильно не выделяться.

Замок был большим, с длинными широкими коридорами, огромными окнами и массивными, богато украшенными лестницами. Тем удивительнее оказалось обнаружить за очередным поворотом довольно узкие ступеньки.

– Тебе туда, – указала Алена. – До самого верха и направо. Он ждет.

– Пожелай удачи, – попросила Настюшка, боязливо закусывая губу.

– Ага, удачи. И не бойся, я тоже с ним беседовала, как видишь, жива осталась. Только чуть косы не лишилась.

Алена чмокнула Настю в щеку и подтолкнула к лесенке.

Наверху что-то застучало.

– Такое ощущение, что добровольно в логово чудовища иду, – пробормотала Настасья, медленно поднимаясь. – А впрочем, так и есть.

Вновь послышался шум, потом – скрежет. Что-то сверкнуло. Настя глубоко вдохнула, резко выдохнула и осторожно пошла дальше.

Поднявшись до самого конца, повернула направо. За маняще распахнутой дверью виднелась просторная светлая комната. Почему-то пустая.

Странно… Настасья огляделась и аккуратно прикрыла створку. А где великий и ужасный Змей? Или он чешую чистит? Красоту наводит перед встречей?

В помещении оказалось четыре комода, три кресла, два стола и одно большое зеркало в узорчатой раме. Оценив убранство, Настюша минутку постояла посреди комнаты, а потом присела в креслице.

Ожидание нервировало, хотелось скорей вернуться в относительно безопасную спальню, но Горыныч все не приходил. Может, забыл?

«Либо склерозом страдает, либо стесняется», – нервно решила Настя и внимательнее осмотрелась. Учитывая, что кроме зеркала ничего интересного не наблюдалось, направилась к нему.

Огромное, во весь рост и, несомненно, старинное, оно больше являлось предметом роскоши, чем бытовой необходимостью. Только вот отражение выходило расплывчатым и туманным. Зачем такое иметь? Если только для поддержания образа.

Настюша хмыкнула, попыталась рассмотреть себя внимательнее и игриво спросила словами классика: «Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи: кто на свете всех милее, всех румяней и белее?»

– Точно не ты, – вдруг проворчало зеркало.

Настя аж подпрыгнула от неожиданности. К чему-чему, но к встрече с говорящими зеркалами жизнь ее не готовила.

– Это вы мне? – уточнила она, осматривая раму.

– А кому еще? Триста лет спокойно стояло, так нет, повадились глупости всякие спрашивать. У-у-у, людишки! Вот пожалуюсь Змею, быстро отобьет охоту у приличного зеркала время отнимать.

Недоуменно моргнув, Настя оценила угрозы и, решив, что ссориться с Горынычем не с руки, смущенно отступила назад. Стекляшка продолжала ворчать, постепенно переходя на повышенные тона.

– Тише, пожалуйста, я же просто так спросила, – сказала Настасья. – Я не думала, что вы услышите и тем более ответите.

– А что ты думала? Что я вещь бездушная?!

– По правде говоря, да.

– Ну, знаешь! Меня так еще ни разу не оскорбляли! – Зеркало передернулось мелкой рябью и крикнуло: – Змей!

Настя поморщилась.

– Ну пожалуйста, не надо, я не хотела потревожить ваш покой.

– Горыныч!

– Тише, пожалуйста…

– Змеюшка!

Настюша взволнованно заозиралась. Не хватало еще дракона разозлить!

– Да тише ты!

– Благородному зеркалу рот затыкают!

– Если сейчас же не замолчишь, разобью, – прошипела Настя угрожающе.

– Что значит «разобью»?! На каком основании?!

– Я девушка дружелюбная, но рука у меня трясущаяся. Начну любовно тряпочкой протирать, а рука дрогнет в самый неподходящий момент. Бамц!

Зеркало вновь дернулось, а потом заорало с еще большей силой:

– Колотят меня! Ой, колотят! Разбива-а-а-ют! Не дают на мир посмотреть…

– Разотру в порошок и пущу на корм курам, чтобы смотрело на мир изнутри! – Настя прищурилась.

– …но не все люди плохие, некоторые очень даже ничего, – понятливо поправилось зеркало и добавило: – Добрый день, Змеюшка, как прогулялся? А мы тут скучали без тебя.

Настасья резко обернулась. В углу комнаты и правда стоял дракон. По его морде нельзя было прочесть, много ли он услышал, но рассерженным не выглядел. Скорее уставшим.

– Здравствуйте, – растянула губы в старательно-вежливой улыбке Настя. – Мы, кажется, с вами так и не поздоровались по-человечески.

– Переживу, – спокойно заметил Горыныч, протопав огромными лапами к окну. Ткнулся мордой в створки, заставив их распахнуться, и одним прыжком забрался на подоконник. – Иди сюда.

– Для чего?

– Полетаем.

– Ой, спасибо, но я сегодня налеталась.

– Иди сюда, говорю!

– Ладно, ладно… Зачем так грозно-то?

Настя направилась к дракону, слыша за спиной язвительное замечание зеркала:

– Сейчас он тебе тоже мир покажет, хе-хе. Изнутри.

Горыныч вышел в окно и тут же взмахнул крыльями, стараясь держаться на уровне подоконника.

– Руку дай, – отрывисто велел он.

– А может, не надо? – поежилась Настя. – Я, знаете ли, высоты боюсь.

– Так ты из-за этого верещала, как проклятая сорока, пока сюда ехала? – удивленно уточнил Горыныч.

– Любая будет верещать, если ее сворует дракон!

– Почему сразу «сворует»? Леший сказал, ты сама согласилась.

– В смысле согласилась?! – несказанно изумилась Настя.

– В прямом. – Мощные крылья сделали два взмаха, прежде чем Горыныч понял, что никакого согласия не было и в помине. – Ясно. А ну, спускайся на улицу! По лестнице, коли высоты боишься. Побеседуем на земле.

* * *

Алена смотрела в щелочку, наблюдая, как лучшая подруга налаживает контакты с Горынычем. Настюху она знала слишком хорошо, поэтому прекрасно понимала, что теперь в маленьком Погорынском царстве начнутся большие перемены.

Попав сюда несколько дней назад, она успела познакомиться с характером дракона и теперь мстительно любовалась на разворачивающееся действо.

– Укрощение змееморды, эпизод первый, – прошептала она, торопясь на улицу, чтобы ничего не пропустить.

* * *

Змей Горыныч ждал Настю недалеко от кустов и нетерпеливо постукивал хвостом, разгоняя гуляющих вокруг подопечных.

Девица выходить не торопилась, Змею даже показалась, что она не особо хотела беседовать, но он тут же отмел эту мысль в сторону. Приказано явиться, значит, должна исполнить!

Так и вышло. Настасья осторожно выглянула из-за двери, осмотрела двор, оценила расстояние до леса, зачем-то глянула на облака и нерешительно направилась к дракону.

– Иди за мной, – повелительно бросил он. – По другую сторону замка есть поляна. Мне там удобнее будет.

Настя что-то пробормотала, но послушно направилась следом.

На поляне Змей уселся на мягкую травку, поджав лапы и сложив крылья.

– Садись тоже, – он милостиво кивнул. – И рассказывай.

– Что рассказывать? – Девица расправила платье и села в трех метрах левее.

– Как к Лешему попала, рассказывай. Что помнишь, а что нет. Надо же мне знать, как из тебя профессиональную невесту делать.

Настя приподняла брови.

– Профессиональную? – переспросила она так, словно сомневалась, что он знает значение этого слова.

Змей устало покачал головой. Вечно Леший ему девиц с браком присылает. И ладно если б дефект был во внешности, так нет! Внешне все красавицы, как и должны быть, а вот по уму…

– Ты суженого искать хочешь? – нетерпеливо спросил дракон. – Или век собираешься русалкой маяться?

– Хочу, – осторожно кивнула Настя.

– А как обычные русалки женихов находят, знаешь?

– Знаю.

– Ну вот, а тебе по-иному надо. Будешь меня слушать – через пару месяцев обзаведешься женихом. – Он осмотрел девицу, отметил ее недоверчивый взгляд, нахмуренные брови и посчитал нужным добавить: – Может быть.

– Почему «может быть»? – тут же спросила она.

– Потому. Слишком громких никакие женихи не любят.

Змей потянулся. Прошлую ночь не спал – делом занимался – и сейчас чувствовал, что его вот-вот сморит сон. Даже легонько зевнул ненароком, чем заработал полный ужаса взгляд.

Вот беда, какие девки впечатлительные пошли! В деревню, что ли, ее отправить – пусть пообвыкнет. А то вдруг заикаться начнет, и такую тогда не то что царевич, даже крестьянский сын в жены не захочет!

Ну Леший, ну удружил.

– Слушай внимательно. – Змей посмотрел в глаза своей новой подопечной. – Дам амулет, чтобы никто из людей не распознал в тебе нечисть. Сходишь до деревни прогуляться. На местных посмотришь, себя покажешь. А после поговорим. И Аленку с собой захвати! Она уже там бывала, поможет.

– А что в деревне делать надо? – Настя вновь недоверчиво прищурилась.

Змей Горыныч задумался.

– Леший сказал, у тебя вместо лекарственного варева что-то съедобное получилось?

– Сама не ела, но Леший пробовал. Вроде живой… был.

– Ну вот и займись этим. Купишь у местных овощей, вечером меня накормишь. Посмотрю, на что ты годна. А то, может, ошибся старый пень и нет в тебе ничего особенного?

* * *

– В деревню? – в который раз уточнила Алена.

– В деревню, – кивнула Настя.

– В соседнюю?

– Вроде бы.

– За овощами?

– Да.

Алена задумалась.

– И амулет дал?

– Дал, – ответила Настя. – А не должен был?.. Аленка, признавайся, в чем дело? К чему недоверчивые расспросы? Оголодал ваш змеюка, жрать захотел, вот и отправил за припасами. К плите меня поставить решил, хвостатый.

– Странно это, – пояснила Аленка. – Он раньше никого не просил доказывать свою принадлежность к избранным. По крайне мере, я такого не слышала.

– Так ты сама тут меньше недели, потому и не слышала. А что во мне не уверен, так это даже хорошо! Может, обратно к Лешему отправит?

– Зачем?

– Ну как зачем… Буду бегать по лесу, мужиков очаровывать, глядишь, найду подходящего и обратно в наш мир вернусь, – беспечно пожала плечами Настя. – А то от Горыныча, чувствую, жениха не дождешься.

Алена вновь о чем-то поразмыслила, потом сбегала в комнату, подхватила большую плетеную корзину (аргументировав, что с учетом драконьих габаритов еды надо будет накупить очень много) и решительно направилась в сторону леса.

– Не отставай! – велела она Настюше. – Деревенька по другую сторону. Тут тропинка приметная, видишь?

– Вижу, – кивнула Настя, в самом деле разглядев петляющую меж деревьев тропку. – А что за деревня-то? Большая?

– Да какая большая… Так, поселение. Но тебе понравится. Настоящая сельская жизнь! Считай, экзотика!

Настюша слушала Аленку и улыбалась. Хорошо все-таки, что в новом мире друзья остались прежними.

* * *

Сельский пасторальный пейзаж вызывал приятные чувства. Настя почувствовала себя маленькой девочкой, увидевшей красивую картинку в модном журнале. Сразу захотелось заиметь такой же аккуратненький домик с низким забором и выводком гусей. Однако это желание сразу пропало, стоило вляпаться в коровью лепешку, удобно расположившуюся прямо посреди тропинки.

– Вот дрянь! – выругалась Настя, отирая подошву о траву. – Скотина рогатая!

– Угу, рогатый скот тут популярен, – хмыкнула Аленка. – Смотри под ноги, а то вернешься к Горынычу, благоухая ароматами природы.

Настюша насупилась, но промолчала. Кирпичные дома под соломенной крышей уже не казались такими заманчивыми, а местный рынок вообще начал навевать тоску.

– Ужина ему захотелось, – бурчала Настя, рассматривая огромную редьку в руках столь же огромной продавщицы. – А что готовить надо, не сказал. Ален, что покупать-то?

– Не знаю, это же ты у нас из всякого варева деликатесы получаешь, – дернула плечом Алена, рассматривая что-то в дальнем конце торгового ряда.

– Да какие деликатесы! Борщ из мухоморов сварила, вот и все дела… Эй, куда смотришь? Что увидела?

– Не что, а кого, – Аленка многозначительно улыбнулась. – Ты пока выбирай, а я пойду пообщаюсь.

– С кем?! – Настя схватила подругу за руку.

– Да есть тут один… симпатичный. В прошлый мой поход познакомились.

Алена хихикнула и убежала, оставив Настюшку в одиночестве.

– Выбирай! Покупай! – внезапно заорала какая-то тетка и ткнула в Настю пальцем. – Что желаешь, красавица? Рябина, черника, рубаха из крапивы! Все есть!

– Нет, спасибо.

Настя отошла в сторонку и, осмотрев еще раз местные товары, отправилась вслед за Аленкой.

Подруга нашлась в обществе крепкого мужчины. У него были орехового цвета глаза и широкие темные брови, придававшие образу привлекательную серьезность. Видимо, именно это и зацепило Алену, даже в родном мире предпочитавшую целеустремленных ухажеров.

– …послезавтра вечером, у крайнего дома, – послышалось окончание разговора. Но Настюша сделала вид, что ее это ни капли не интересует.

Дождавшись, когда мужчина уйдет, Настя пристально взглянула на подругу.

– А как же уверения, что готова стать главной домовухой и во всем подчиняться Змею Горынычу?

– Подчиняться Змею Горынычу надо в большей степени тебе, а не мне. Я с рождения покладистая. А насчет главной домовухи… Знаешь, Настюшка, сдается мне, что такое умение в любом мире пригодится. Только пообещай, что никому не скажешь про Бурея!

– Про мужика этого? Больно надо! – Настя хитро прищурилась. – Значит, послезавтра возле последнего дома?

– И этого ты тоже не слышала! – грозно сдвинула брови Алена. – Лучше озаботься припасами для дракона. Что готовить собралась?

– Что-нибудь противное. Чтобы навсегда отбить охоту пугать невинных дев. Может, его холодцом накормить? Говорят, иностранцы от нашего холодца плюются.

– Так то иностранцы, а Змей Горыныч – свой, родной, славянский. Наверняка миллион раз пробовал.

Настюша задумалась.

– Тогда, может, наоборот, чем-то экзотическим угостить?

– Чем? – Аленка приподняла брови. – Мидиями в банановом соусе?

– Зачем же так жестоко, – хмыкнула Настя, осматривая прилавки. – Остановимся на роллах по-древнерусски. Вот увидишь, после такого он сделает все возможное, чтобы поскорее найти мне мужа и избавиться подобру-поздорову.

Глава 4

Аленка предвкушала ужин. Очень уж хотелось посмотреть реакцию Горыныча!

Настя подругу понимала, но сама старалась заранее не радоваться. Вдруг опять что-нибудь само собой намагичится и окажется съедобным? Такого Настасья допустить не могла. Поэтому с особой тщательностью терла горькую редьку.

– Ты же помнишь, что тут рис не растет? – уточнила Алена.

– Конечно. Все продумано, не переживай, – отмахнулась Настя, не переставая превращать овощ в кашицу.

Кухня в замке была своеобразной. Высокие потолки, множество столов, четыре широких печки и один неприметный вход в ледник. Его Настюша обследовала в первую очередь и, вытащив на свет слабосоленую сельдь, коварно улыбнулась.

Аленка помогала варить пшенную кашу и обдавать кипятком щавель – для особой мягкости.

– Ты уверена? – спросила подруга.

– На все сто, – ответила Настя и разровняла пшенку на огромном листе лопуха. – Главное, чтобы не развалилось.

Когда через час мучений девушки оглядывали итоги поварского искусства, все держалось крепко. И даже когда аккуратно нарезанные кусочки перекочевали на тарелку, тоже выглядело прилично. Правда, из некоторых торчал щавель вперемешку с селедкой, но это казалось сущей мелочью.

Настя гордо отнесла блюдо в столовую, где за огромным столом уже восседал Горыныч. Длинный хвост упирался в стену, задние лапы прятались под дубовой столешницей, а страшная морда с интересом взирала на диковинную снедь.

– И что же ты принесла, Настасьюшка? – поинтересовался Змей.

– Роллы, – скромно улыбнулась девушка, перекидывая косу через плечо.

– Это что за зверь неведомый?

– О, эта пища богов родом из далекой страны восходящего солнца! Правда, некоторых ингредиентов достать не удалось, но не обессудьте, это не моя вина, просто ваша провинция в самом захолустье находится, ни одного нормального супермаркета.

Настя определенно нервничала. Хотелось говорить какую угодно чепуху и не думать о том, что будет, когда дракон попробует первый кусочек. Может, зря намешала столько всего? Может, редька была лишней? Или чеснок? Или малина с горчицей?.. Хотя нет, все правильно. Иначе из этого круговорота не выбраться. Настасья должна доказать Горынычу, что от неправильной невесты надо избавиться.

– Пробовать будете? – тихонько спросила она, когда заметила, что Змей уже две минуты задумчиво рассматривает пищу.

– Буду. Составишь компанию? Хоть и привык ужинать в одиночестве, но сегодня хочется приятельской беседы. – Огромная лапа дернулась в сторону свободного стула.

Настя обреченно вздохнула. «Смертельный номер, зрители в первых рядах», – подумала она, присаживаясь на самый краешек.

Горыныч подвинул блюдо.

– Бери, – велел он прищурившись.

– Зачем? Я же для вас старалась. Приятного аппетита.

– Со мной вместе отведай.

– Вот еще…

– Настасья! – голос посуровел. Рокочущий тембр стал по-настоящему грозным.

– Ладно, будем считать, что уговорили, – осторожно кивнула Настя. – Разве можно отказаться от столь вежливого предложения? Вот, беру…Сейчас-сейчас, еще мгновенье… Неловко, знаете ли, пробовать пищу до хозяина дома, все-таки эта честь должна принадлежать только вам, – сказала она сквозь фальшивую улыбку.

Горыныч усмехнулся, приподнял когтем один ролл и положил его в пасть.

Настюшка замерла. На вид яство выглядело странно, вкус, как она надеялась, был тоже весьма далек от совершенства. Надо было, конечно, на всякий случай осмотреть столовую, запомнив, как поскорее добежать до выхода, а то мало ли…

Но Змей продолжал осторожно пережевывать, прислушиваясь к ощущениям.

– Ну… отравиться таким тяжело, – в конце концов резюмировал он. – Вижу, прав был Леший, есть в тебе магический талант. Признаюсь, хотел обратно вернуть, да передумал: ловко стряпающая жена всякому царевичу пригодится. Так что готовься, Настасья, с завтрашнего дня начнется настоящая учеба.

Настя сжала зубы. Значит, бурда получилась вкусной… Очень жаль.

* * *

Настюше хотелось покончить со всей историей одним махом и как можно скорее оказаться вновь в своем мире. То, что для этого надо обрести пресловутую «любовь», являлось отличным бонусом. Вот только Горыныч вставал на ее пути нерушимой глыбой. Он пытался руководить жизнью девушки, чем вызывал раздражение. Ждать, пока ящер расщедрится на нормального мужа, не хотелось, тем более вкусы на мужчин у всех разные. Настюша сильно сомневалась, что их с Горынычем понятия об идеальном супруге сходятся.

После долгих размышлений Настя решила немедленно заняться личной жизнью, пока огнедышащий надзиратель не запер ее в кухне навечно.

Она дождалась ночи и покинула спальню. Осторожно ступая по каменной лестнице, спустилась на первый этаж.

Остальные девицы крепко спали, не мешая Настюше претворять в жизнь гениальный, как ей казалось, план, а где-то далеко слышались мужские голоса…

Настя улыбнулась – то что надо, отлично!

Она приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Среди деревьев мелькал огонек, видимо, богатыри развели костер в лесу. Настя подумала, что кто-то из драконьих подопечных вполне может подходить на роль «единственного», и решительно направилась на поиски.

К ее глубочайшему удивлению, у костра был лишь один мужчина, да и тот сидел спиной. Настя оценила широкие плечи и копну светлых волос, отливающих в свете огненного пламени алой чертовщинкой. Незнакомец был определенно неплох, поэтому стоил Настиного внимания.

Вновь прозвучали голоса, но они не имели никакого отношения к объекту будущего соблазнения. Значит, богатыри пировали где-то неподалеку, вот их и было слышно так хорошо… А впрочем, Настю это уже не волновало.

Вспомнив науку «подлунных забав» и то, как легко в прошлый раз лесавка завлекла путника, Настюшка решила рискнуть. В конце концов, надо же на ком-нибудь тренировать русалочьи чары.

Мужчина подкинул в костер ветку и медленно обернулся… Настя сузила глаза: незнакомцем оказался тот самый блондин, что притащил ее к Лешему! Вот и встретились, родимый.

Блондин поискал взглядом что-то в траве, сорвал пару листиков неизвестного растения и бросил их в костер. По полянке потек сладковатый запах.

«Наверняка комаров отгоняет», – подумала Настя. Но она не комар, а значит, бояться не следовало.

Поправив платье, распушив и без того пышные локоны, Настюша завлекательно улыбнулась и шагнула к подопытному.

* * *

Змея Горыныча, большую часть жизни прожившего в Погорынье, люди не любили. Да и как любить существо, которое может тебя сожрать в любой момент? Правда, к чести дракона стоит добавить, что опасения обывателей были напрасными: людей он не ел. Не то чтобы они были несъедобными, просто по внутреннему кодексу Горыныча есть себе подобных считалось неприличным.

Его отец, кстати, тоже людей не ел. А вот дедушка имел более смирную совесть и иногда закусывал парочкой заблудившихся путников, но, как говорится, времена тогда были иными, поэтому сие преступление в вину деду никто не ставил.

Мать у Змея Горыныча была обычным человеком и сумела привить сыну уважение к людям. Почти ко всем. Бывали, конечно, редкие исключения, но без этого жизнь казалась бы скучной. Вот, например, недавно появившаяся в его стане Настасья… Как такую уважать? Змей вздохнул, нутром чувствуя, что проблем с этой девицей предвидится много: слишком своевольная, слишком самоуверенная, слишком… всего слишком.

Он подбросил ветку в костер и потер руки. Признаться, человеческое обличье ему весьма нравилось.

Образ светловолосого мужчины был привычным, наверное, даже привычнее, чем драконий. Вот только мало кто знал, что Змей Горыныч и этот мужчина, близко знакомый с местной нечистью, – одно и то же лицо. Но это к лучшему! Змеем по небу летать – страх нагонять, а человеком по земле ходить – среди простых людей жить. Кто знает, может, когда-нибудь тоже невестой обзаведется? Настоящей, а не как эти…

Шорох за спиной прервал Змеевы размышления, заставляя обернуться. Среди деревьев мелькнуло женское платье. Он чуть прикрыл глаза и втянул носом воздух, заставляя звериное чутье обостриться. Настасья! Ее запах ни с чьим не спутать.

Сорвав пару листиков дурманящей травы, демонстративно спокойно бросил их в костер и приготовился ждать. Интересно, зачем пожаловала девица? Перепутала полянки? Так богатыри по другую сторону от замка сидят, с самогона пробу снимают. Змей лично его на еловых шишках настаивал. Понимал: если не проследить, ребята в деревне отыщут питье похуже, лечи потом.

Настасья затихла, потом шумно вздохнула. Скрипнула старая, засохшая ветка под ее ногой.

Змей мысленно усмехнулся: видать, совсем осмелела девица, раз не боится к незнакомому человеку выйти. Ну что ж, посмотрим, чем дело обернется.

– Доброй ночи, – певуче прозвучал голос Настасьи, неожиданно наполнив сердце теплым и ласковым медом.

Мужчина повернулся всем корпусом и вздернул брови, старательно демонстрируя удивление.

– Ты?

– Тоже рада тебя видеть, – улыбнулась Настя и подошла ближе. – Позволишь?

Змей кивнул, чуть сдвигаясь в сторону.

Девушка хмыкнула, приподняла подол, демонстрируя изящную щиколотку, и аккуратно опустилась на траву.

– Я Настя, – вдруг сказала она. – Но ты наверняка это помнишь. А вот как тебя зовут, мне до сих пор неизвестно.

– Ратмир, – представился Змей именем, под которым знали его местные. Обычное человеческое имя, ничем не связанное с крылатым чудовищем, то что надо для спокойной жизни.

Девица явно пыталась воспользоваться русалочьими чарами, но, не имея большого опыта, чувствовала себя неуверенно.

– Ратмир… – повторила Настасья, бросая любопытные взгляды из-под полуопущенных ресниц. – Красивое имя. Ты один из подопечных Змея Горыныча?

– Верно. – Змей дернул уголком рта. – А ты, значит, стала одной из его «невест»?

– Так получилось. – Девушка недовольно сморщила носик, но тут же спохватилась и вновь заблистала улыбкой. Чуть наклонилась вперед, заставив пару локонов красиво соскользнуть с плеча на грудь, и шепнула: – И мне, как невесте, полагается жених.

– Жаль, что мне невеста не полагается, – хмыкнул Змей. – А то бы помог.

Судя по глазам, распахнувшимся на пол-лица, такого Настасья не ожидала.

Какая, однако, прелесть: решительная и, несомненно, умная девушка, а здравые выводы делать не умеет. Наверняка решила, что раз не женат, значит, открыт для любви и брака.

– Не полагается? – удивленно проговорила она. – Странно… Я думала, что богатыри себе невест ищут. Вам, как и нам, Змей Горыныч должен подобрать пару. Кстати, не боишься состариться в ожидании? Может, ну его, Горыныча? Сами судьбу устроим? – Настасья вновь улыбнулась.

Змей приподнял брови. Бунтовать, значит, вздумала? Он изучил ее улыбку и – чисто в общеобразовательных целях, конечно! – решил поглядеть на девицу как на возможную спутницу жизни. Руки, ноги, голова… Леший говорил, что этого в принципе хватает для брака. Еще глаза есть… Глаза красивые. Голубые. А что еще красивое? Волосы? Да, точно, волосы красивые. Определенно лучшая из русалок, что ему встречалась. Нежный овал лица, хрупкая фигурка, тонкие запястья… и так далее и тому подобное, на что там обычно царевичи засматриваются?

Много в девице хорошего, да толку-то? Не для дракона подобная краса.

Он отвернулся.

* * *

Настя внимательно следила за Ратмиром, выискивая заинтересованность в его поведении. Ну не может здоровый русский мужик не заинтересоваться привлекательной девушкой! Оказалось, может. Настюша увидела, как взгляд блондина прошелся по ее лицу и безразлично устремился на костер.

– Ну и ладно, – пробурчала Настя, резко поднимаясь. – Не больно-то хотелось.

Она старалась его завлечь! Никто не скажет, что не старалась! Видимо, это сам блондин какой-то неправильный. Ничего страшного, другого найдет. Настасья девушка активная, вешать нос не привыкла. Раз решила самостоятельно обеспечить себя идеальным супругом, так тому и быть.

Конечно, от заговора, послужившего билетом в новый мир, тоже должна быть польза, и где-то настоящий суженый бродит. Осталось только поймать и осчастливить его трепетной любовью.

Может, и к лучшему, что этот суженый – не Ратмир. Не замирало сердце от него. Точнее, замерло на пару секунд, но больше от удивления, чем от романтического порыва.

Настя вздохнула и направилась обратно в замок. Время близилось к полуночи.

А на следующее утро в дверь спальни громко постучалась Аленка.

– Настюха! – крикнула она. – Просыпайся! Тебя Змей Горыныч вызывает! Злой, как российские коллекторы!

Настя приоткрыла сонный глаз и зевнула. Судя по солнцу за окошком, рассвет наступил не так давно.

– Настюха! – продолжала барабанить Алена. – Вставай! Разозлишь хвостатого!

Вставать не хотелось, но, будучи девушкой неглупой, Настасья понимала, что злить хозяина Погорынских земель не стоило. По крайней мере, так явно.

Наскоро умывшись и надев вчерашнее платье, побежала на зов.

Змей Горыныч нашелся в том самом зале, где стояло зеркало. Заприметив Настюшу, оно хмыкнуло и блеснуло амальгамированным стеклом в солнечных лучах.

– Глянь-ка, Змеюшка, явилась твоя русалочка. Полчаса уж как ждем, а она и не торопится.

– Помолчи, – жарко полыхнул дракон, отчего зеркало тут же запотело. – Доброе утро, Настасья.

– Доброе, – настороженно кивнула Настя, не зная, чего ожидать.

Вроде плохого ничего сделать не успела. За роллы ругать уже поздно, а другой гадости не готовила… Если не считать, конечно, вчерашней вылазки. Но Змей Горыныч про это знать не должен, да и не произошло ничего ужасного. Не сбежала же, в самом деле.

Может, Ратмир проболтался про Настины попытки самостоятельно найти мужа? М-да, это могло бы стать проблемой…

– Как спалось, Настенька? – На кошмарной драконьей морде расплылась ласковая улыбка.

– Благодарю, – настороженно ответила она, – неплохо.

– Вот как? А я, знаешь ли, не спал. Половину ночи подле окна просидел, на звезды любовался, за тебя волновался.

– А зачем за меня волноваться? – Настина настороженность усилилась.

– Ну как же, по лесу гулять в темноте пошла, с посторонним мужчиной у костра время провела. Так и до слухов недалеко. Как же тебя потом замуж отдавать, коли с другими милуешься? Или не хочется замуж? Так если девичья жизнь больше по нраву, давай я тебя в болото отправлю…

– Утопите?!

– Тьфу, дурная, – Горыныч поморщился. – Молодняк обучать приставлю! Хотя сама еще ничего не умеешь, но тут деваться некуда. Либо замуж, либо навечно сошлю в самую глушь. Будешь из камышей ухать, рыбаков пугать. Поняла?

– Поняла, – буркнула Настя и сама себе пообещала отомстить болтливому Ратмиру. – А если замуж, то как скоро? Мне бы побыстрее.

– Тогда учись получше нечистой премудрости. Неучи никому не нужны.

Змей Горыныч махнул громадной лапой в сторону двери, намекая, что аудиенция окончена. Но Настя решила так просто не сдаваться.

– Тогда скорее учите, – она прищурилась. – Что там местные женихи в девушках ценят? Чтобы штаны штопать умела и борщ варить? Так с этим проблем не будет.

– Не только.

– А что еще? Леший подробно про женихов объяснял, а вы… – Настя шумно выдохнула. – Аленка тут уже несколько дней – и тоже ничего нового не узнала.

– Ну так у нее и способности другие, – ухмыльнулся Горыныч и с интересом посмотрел на Настю. – Скорой науки, значит, хочешь? А справишься?

– Справлюсь.

Глава 5

В полдень Настасье велели подойти к одной из лестниц. Возле нее как раз красовалась жуткого вида напольная ваза, так что не перепутаешь.

Настя пришла минута в минуту и очень удивилась, заметив еще несколько незнакомых девиц.

– Та-а-ак, – протянула одна из них, сверяясь со списком, – теперь все на месте. Идите за мной, красавицы, Змей Горыныч никого ждать не будет.

Это было, конечно, странно, но сильно удивляться Настюша не стала. Мало ли что Горынычу в голову пришло? Может, здесь именно так науку и постигают: толпой по коридорам расхаживают, знаниями напитываются.

Но долго идти не пришлось. Главная девица привела их к большому округлому помещению, распахнула дверь и приказным тоном велела не мешкать.

– Проходим, проходим! Быстрее, красавицы! – сурово подгоняла она. – Садитесь на лавки, подолы поправьте, рукава опустите! Подбородки выше, косы через левое плечо!

Настюшка растерялась, но косу на нужную сторону все же перекинула.

– Грудь вперед, глаза горят, на губах улыбка! – продолжала командовать девица. – Раз, два…

Не успела сказать «три», как в помещение стали входить богатыри.

«Все красавцы молодые, великаны удалые, все равны, как на подбор», – хмыкнула Настя, разглядывая парней. Они и впрямь оказались похожими: плечи расправлены, животы втянуты, в волосах пробор на одну сторону, улыбка во все тридцать два зуба и лихой взгляд с придурью. Впрочем, сама Настасья выглядела так же.

Богатыри уселись на лавку в противоположном конце комнаты и притихли.

Настя их внимательно рассматривала, выискивая русоволосого Ратмира, но почему-то не находила… То ли не удостоен тот чести присутствовать на сегодняшнем сборе, то ли просто занят.

А может, его дракон съел? За непослушание? Не успела Настюшка хорошенько обдумать эту мысль, как дверь в очередной раз распахнулась и в помещение вошел хозяин замка – Великий и Ужасный Змей Горыныч. Он обвел всех величественным взглядом, чуть задержался на Насте, прищурился и любезно оскалился.

– Улыбается – значит доволен, – со знанием дела зашептала главная девица. – А ну-ка, хором: «Доброго дня, Змей-батюшка!»

– Доброго дня, Змей-батюшка! – одновременно гаркнули все присутствующие. Видимо, богатыри тоже имели своего дирижера.

Змей Горыныч приветственно кивнул.

– Рад, что вы в хорошем настроении приступаете к обучению, – сказал он насмешливо. – В прошлом месяце больше о празднествах думали, а не о науке.

Настюша нахмурилась. В прошлом месяце?.. Это куда ее Горыныч определил? А впрочем, не страшно, сама ведь просила.

– Обустройство мира и свое положение в нем вы выучили, – продолжал хвостатый. – Про разные виды нечисти и волшбу тоже наслушались. Проверку на усвоение знаний и их правильное толкование прошли. Пора к реальным действиям переходить.

Краем уха Настя слышала, как тихонько ахнули девицы, заметила, как померкла улыбка богатырей. А Змей Горыныч продолжал вещать, будто не замечал возросшего напряжения. Хотя чего волноваться? Неужели местный экзамен по теории был таким сложным, что практики заранее испугались?

Интересно… Надо бы у Аленки уточнить. Она, конечно, сама здесь недавно, но наверняка успела все разузнать.

Змей Горыныч тем временем принялся делить всех на пары.

– Один богатырь и одна девица. – Он указал пальцем прямо перед собой: – Сюда встаньте. Хорошо… Теперь следующие. Встаньте сюда. Вот так…

Девицы присоединялись к какому-нибудь случайному богатырю и подходили к Змею Горынычу. Настя ждала своей очереди, рассматривая лица парней, стараясь подобрать самого симпатичного, но с удивлением поняла, что девушек на одну больше, чем требуется…

– Вот и все, – заявил драконище, оглядывая подопечных.

Хотелось Настюшке возразить, что нет, дескать, не все! У нее-то пары нет! Одна осталась! Но промолчала. Не просто так драконище ей широкоплечего красавца не подобрал: либо решил проучить за самоуправство, либо придумал что-то еще.

– В углу сундук стоит, – Змей Горыныч указал на огромный короб, не обращая внимания на Настин недовольный взор. – В нем просьбы от друзей моих сложены, каждое новое письмецо туда попадает, ожидая помощи. Так что подходите, выбирайте себе дело… Кто первый?

Высокий богатырь с рыжеватыми вихрами направился к сундуку. Откинул крышку и сунул руку по самый локоть.

– Зачаровано на совесть, – хмыкнул Змей Горыныч. – Пока не выберешь, прочесть не сумеешь.

Богатырь стушевался, помедлил, но все-таки достал одну из записок. Торопливо раскрыл и побледнел.

– Неплохо, неплохо, – дракон заглянул парню через плечо. – Справишься – героем станешь! А не справишься – похоронят с почестями. Иди осчастливь девицу, все-таки вдвоем работать будете. Следующий!

Ребята подходили, получали задание и возвращались обратно. Записок становилось все меньше, а паники в глазах богатырей – все больше. Наконец Змей Горыныч захлопнул сундук.

Пары поспешили к выходу, одна Настюшка осталась сидеть на лавочке.

– Ну что, передумала науку постигать? – вопросил дракон, разглядывая оставшуюся невесту.

– Не передумала.

– Тогда чего сидишь? Иди следом за всеми.

– А где богатырь? – Настя нахмурилась. – Разве не полагается? Я тоже задание выбрать хочу!

– Я сам тебе выбрал, – ответил дракон. – И задание, и богатыря. Ступай на улицу.

– А как же…

– Он уже письмецо прочел, знает, куда идти и что делать. Без дела сидеть не придется.

Настюшка быстро поднялась и, изобразив вежливый поклон, направилась к выходу.

– А богатырь-то надежный? – задержавшись в дверях, вдруг поинтересовалась она.

– Надежный. – Змей Горыныч дернул хвостом. – Ему голову не заморочишь.

* * *

У крыльца обнаружился странный тип.

М-да… Не так Настя представляла себе напарника. Хотелось истинного героя: высокого, привлекательного, с суровым взором. Но дожидавшийся ее экземпляр оказался полной противоположностью.

– Настасья? – спросил он и налепил на лицо широченную улыбку. – А я Лукьян. Змей Горыныч сказал, тебя охранять надобно, чтобы дурь из головы выбить.

– Из чьей головы? – тут же уточила Настя, недовольно разглядывая богатыря.

– Ясное дело, из твоей.

Парень был коренаст, немного полноват, обладал квадратным подбородком и чуть оттопыренными ушами. Одним словом, драконище явно выбирал ей спутника не по внешности. Видимо, имелись другие достоинства, так как чисто визуально Лукьян на героя не тянул.

Настя даже расстроилась.

– Пообедаем и делом займемся. – Парень в предвкушении потер руки. – Я специально у Змея Горыныча русалку выпрашивал.

Богатырь вновь улыбнулся: широко, ярко, залихватски! Старался произвести впечатление. Но Настюша почему-то впечатляться не желала. Вздохнула и отправилась в столовую – обедать.

* * *

– Ну? – хмуро вопросила она, поглядывая на напарника. – Что делать нужно?

– Во! Хватай!

Лукьян протянул какой-то странный прутик.

Стоило Насте до него дотронуться, как местность поменялась: они с богатырем оказались у самой кромки незнакомого леса.

У Настюши чуть обед обратно не выпрыгнул, честное слово! Уж слишком неожиданным получилось перемещение. Когда она только попала в этот мир, Ратмир ее тоже перемещал, но это было спокойно и тихо. А сейчас… Сразу видно, плохой из Лукьяна сопровождающий. И сам вон весь зеленый стоит, и Настасью едва до обморока не довел. Одним словом, неуч.

– Лепота, – сказал богатырь, едва вернул на щеки румянец. – Глянь-ка, лесок какой! И поле богато, и деревенька хороша!

Настя огляделась. Вид действительно был неплох, но не до такой степени, чтобы восхищаться каждой травинкой.

– Что за деревня? – спросила она, рассматривая несколько низеньких избушек и особо выделявшийся среди них единственный высоченный дом.

– Верхние Дубки называется. Вон в том тереме староста живет, к нему-то нам и надобно. Пока поле перейдем, расскажу о деле подробнее… Не отставай, Настасья!

Лукьян резво зашагал по едва видневшейся тропинке.

– Пару месяцев назад, – начал он, – вытянул я у Змея Горыныча из сундучка письмецо. Водяной просил прислать кого-нибудь, дабы со старосты должок стрясти. Должен два кошеля с золотом, а отдавать все никак не спешит. Змей Горыныч обязал меня, значит, помочь. Я уж и так к старосте подходил, и так: запугивал, уговаривал, требовал, выпрашивал. Но тот уперся как баран в новые ворота и твердит: «Нету денег!» А как нету, коли у него терем все выше и выше растет? – Лукьян покосился на идущую рядом Настасью. – Вот я и подумал, русалки же всяко умеют мужиков очаровывать. Помилуешься с ним да стрясешь долг.

– И Змей Горыныч согласился? – удивилась Настя.

– А то! Сказал, для нечисти любая наука впрок. Только велел глаз с тебя не спускать, а то блажи много, еще напортачишь чего. Так что я за тобой в оба глядеть буду, чтобы ни-ни.

Наконец поле закончилось, а Лукьян с Настюшкой подошли к терему.

– Вот тут он и живет, родимый. – Богатырь задрал голову, рассматривая красную маковку да резные балкончики. – О! Вертуна золотого на крышу присобачил! Раньше не было.

Настя тоже глянула на флюгер в виде золотого петуха и усмехнулась. Тот смотрелся нелепо и вычурно, будто случайным образом прилип. Видимо, староста действительно доходы имел хорошие, а вот вкусом (впрочем, как и совестью) не обзавелся.

– Ну что? Сразу будешь миловаться или сначала осмотришься? – по-деловому, не желая оттягивать неизбежное, поинтересовался Лукьян.

– Хотя бы старосту покажи! – возмутилась Настасья. – Вдруг перепутаю и не того очаровывать начну? Что Змею Горынычу тогда скажешь? Что не углядел?

– Так я за тобой присматривать должен, а не за мужиками, – обиделся богатырь. – Ладно. Давай до заката подождём. Он на закате всегда в лес ходит, зверобой собирает.

– Для чая, что ли?

– Для нас. Точнее, от нас. Верит, что зверобой, на закате собранный, от нечисти помогает.

– Это кто ж ему такую глупость сказал? – удивилась Настя.

– Я, – Лукьян приосанился. – В самый первый раз, когда сюда пришёл, прикинулся торговцем да набрехал от души шутки ради, а он поверил. Так что в лесу спокойно схорониться можно.

Настя оглянулась на поле, которое только что перешли, и поморщилась. Тащиться обратно да еще ждать несколько часов до заката не хотелось.

– Нет, не будем тянуть, – решительно сказала она, вновь оборачиваясь к терему. – Чем скорее закончим, тем скорее к Змею Горынычу вернёмся.

* * *

– Теперь я точно знаю, что богатырь – это тот, кто тырит у богатых, – пробурчала Настюша, наблюдая, как старательно Лукьян отковыривает позолоченную дверную ручку.

– Тихо! – зашипел парень. – Коли у тебя ничего не получится, заберем это в качестве уплаты долга!

– А если получится?

– Вернем. Если Змей Горыныч повелит. А ежели не повелит, то переплавлю своей зазнобе на серьги. – Лукьян бросил на Настю взгляд из-под бровей и вернулся к делу. – В любом случае староста не обеднеет, а мы хоть немного, но поможем родной нечисти. А то как на вилы сажать – так всегда пожалуйста, а как долг вернуть – так сразу денег нет. У-у-у, сквалыга!

– А зачем ему в долг давали? Как вообще староста с водяным связался?

– В озерце купался да, видать, притонул немного. Спасли, обогрели…

– Обобрали, – понятливо вставила Настюшка.

– …домой проводили, а в уплату за старания немного золота потребовали.

Лукьян закончил отковыривать ручку и принялся за замочную скважину. Накладка на ней была уж очень красивой и буквально требовала, чтобы ее тоже прихватили.

– Все равно это воровство, – Настя передернула плечами. – Копаемся, как заправские грабители, честного человека обкрадываем.

– Будь он честным, не имел бы таких богатств.

– А может, заработал?

– Кто? – удивился Лукьян. – Староста?! Да ты только в глазенки его глянешь, сразу поймешь, что дрянной старик! Гнилой, как старый пень!

– Он еще и старик… Просто чудесно.

– Что не так?

– Морально готовлюсь к очаровыванию.

– Это правильно, – богатырь кивнул и почесал оттопыренное ухо. – К такому загодя готовиться нужно. Но тебе-то волноваться незачем, Змей Горыныч сказал, что русалочью науку ты любишь и часто используешь.

Настасья замерла. Так вот почему драконище ее в эту деревню отправил! Видел, как она Ратмира завлечь пыталась, и решил проучить. Ну-ну, посмотрим… Сдаваться Настя не привыкла.

Лукьян едва успел снять все позолоченные изделия с входной двери, как в тереме раздался шум и звук шагов.

– А вот и Антип Дормидонтович пожаловал, – шепнул парень, торопливо сбегая с крыльца и утягивая Настюшу за собой. – Давай-ка глянем на него издалека, не будем сразу радовать встречей.

Староста оказался тучным мужчиной довольно преклонных лет. Со своими длинными усами, щедро смазанными маслом, и лысой макушкой он мог показаться довольно комичным, если бы не цепкий взор сереньких, землистых глаз.

Он вышел из дома, огладил себя по сытому пузу и поднял лицо к солнышку, ловя жаркие лучи.

– Хорошо-то как…

За спиной Антипа Дормидонтовича показалась щуплая женская фигурка. Съежившись, она прошмыгнула по ступенькам и кособоко засеменила по улице, словно спешила оказаться подальше от высокого терема.

– Завтра в то же время приходи, Глашенька! – крикнул ей вслед староста и вновь огладил пузо. – Хорошо… Да, весьма хорошо…

Он еще минутку постоял, а потом, довольно насвистывая, вернулся в дом.

Настя нервно переступила с ноги на ногу.

– Это староста? – уточнила она и, дождавшись кивка от Лукьяна, продолжила: – А женщина?

– Полюбовница, видать.

– Что-то слишком запуганная.

– Ну так вряд ли по своей воле приходила, – пожал плечами богатырь. – Одежонка на ней плохонькая, значит, староста ласку на монеты обменял.

– Гадость какая…

– Что? Больше он не кажется тебе честным человеком?

– Предпочитаю не делать поспешных выводов, – резко ответила Настасья.

На первый взгляд Антип Дормидонтович уважения не вызывал, но, может, Лукьян ошибается и все совсем иначе? В любом случае стрясти долг она обязана. Иначе как потом в глаза Змею Горынычу смотреть? С делом, легким для любой русалки, справиться не смогла? Засмеет!

* * *

Змея одолевала тоска.

А как еще было назвать состояние, когда все дела переделаны, а новых в ближайшее время не предвидится? И песни красавиц душу не трогают, и богатырские забавы не развлекают. Одним словом, скука смертная.

Возможно, именно из-за этого он решил лично проверить, как справляется недавно прибывшая в его вотчину девица. Настасья явно обладала большим потенциалом, да и Леший поговаривал, что русалка не так проста, как кажется с первого взгляда. Так что, немного подумав, Змей переместился на кромку леса недалеко от деревеньки с диковинным названием Верхние Дубки.

– Назовут же, – хмыкнул он, разглядывая лесок, сплошь состоявший из сосен, лип и изредка проглядывающего орешника. – Еще и «верхние»! Можно подумать, где-то нижние есть.

Так и не отыскав ни одного дуба, Змей принял человеческое обличье и направился к терему старосты.

Этот скряга уже начал надоедать. Да, должок за ним не такой уж и большой и требуют его лишь для порядка, чтобы никто из обычных людей и подумать не смел обманывать нечисть, но, сказать по правде, староста и до этого никому не нравился.

– Сына его, что ли, потребовать вместо долга? – размышлял Змей, пересекая поле. – А что? Испугается немного, глядишь, легче с деньгами расстанется. Хотя… вдруг согласится? Сыновей у него семеро: одним больше, одним меньше… И что мне с ним потом делать? Богатыря растить? Так у меня своих полсотни, куда еще одного селить? Нет, пусть золотом расплачивается. За золото можно лент алых для девок купить да ситца на новые рубахи, все толк.

Змей не успел даже близко подойти к терему, как увидел Лукьяна, притаившегося за сараем, и Настасью, аккуратно выглядывающую из-за высокой поленницы.

Судя по решительному лицу девушки, она была готова действовать.

– Это я вовремя, – решил Змей, отходя в ближайшую тень и становясь невидимым для взора подопечных.

* * *

Настасья дождалась, когда в тереме затихнут все шаги, обитатели (Лукьян, кстати, уверил, что, кроме Антипа Дормидонтовича, сейчас там никого нет) займутся обычными делами, и только потом направилась к крыльцу.

– Староста всех распускает, чтоб не мешали с бабами миловаться, – пояснил богатырь, поглядывая, как тучная мужская фигура мелькает в окошке второго этажа. – У тебя не больше часа, потом повариха придет ужин стряпать.

– Поняла, – кивнула Настя.

Дверная ручка, так вовремя снятая Лукьяном, больше не придерживала створку, позволяя тихо скользнуть внутрь дома.

– Еще никогда не кралась, чтобы пофлиртовать со страшным мужиком, – нервно хихикнула Настюшка и тут же зажала себе рот руками.

Но староста ничего не слышал. Он продолжал что-то насвистывать, изредка бурча под нос какие-то цифры. Доходы, что ли, пересчитывал?..

Настасья распустила косу, поправила длинные локоны, чуть приподняла юбку, заткнув подол за пояс и оголив одну ногу почти до самого бедра, пощипала себя за щеки, вызывая румянец, и, мило улыбнувшись, направилась вверх по лестнице.

Антип Дормидонтович нашелся в опочивальне.

Он сидел в резном кресле и неспешно потягивал мутный напиток, через каждые два глотка подливая в стакан из огромной пузатой бутыли. Настя видела только лысый затылок, но могла представить, как довольно сощурены его маленькие глазки и как растягивается в сытой улыбке рот.

Мужчина вновь отпил два глотка, поставил стакан на стол, утер усы и откинулся на спинку.

– Доброго дня, Антип Дормидонтович, – сладким, полным неги и томления голосом промурлыкала Настюшка.

Староста медленно обернулся.

Глава 6

Змей тихонько проследовал за Настасьей в дом и теперь с интересом взирал на представление. То, что у русалочки опыта немного, он понял еще прошлым вечером, но того, что она действительно решится исполнить задуманное, не ожидал. А впрочем… Хотела жениха поскорей – получай.

Староста обернулся и впился удивленным взором в трепещущую девушку.

– Э-э? – выдал он.

Змей аж глаза прикрыл от подобного красноречия.

– Доброго дня, говорю, досточтимый Антип Дормидонтович, – повторила Настасья. – Все в трудах и заботах пропадаете, на отдых времени не остается. Ах, Антип Дормидонтович, лучшие годы загубите!

Голосок русалочки звучал нежно, обволакивающе, да и сама она выглядела весьма заманчиво, Змей оценил.

А вот староста продолжал лупать глазами, не спеша вступать в диалог.

– У вас ведь сейчас самый привлекательный возраст! – Настасья сделала крохотный шажок вперед и повела плечиком. – Молодость и глупость, когда кровь бурлит, остались далеко позади, до пенсии и путевки в дом престарелых всего пару годочков, зато голова убелена… то есть блестит от дум ученых. Сразу видно – шикарный мужчина.

Змей вздернул бровь. По его разумению, девица несла полную ерунду, но старосте вроде нравилось.

Он встал с кресла, подкрутил усы и сказал:

– Откуда ж ты такая взялась-то? Как в терем вошла?

– Для меня преград никаких нет, – улыбнулась Настасья. – Если сердце путь к милому держит, то любые двери откроются.

– А милый у тебя кто?

Змею на миг показалось, что Настя только глаза закатит от такой несообразительности, но нет, девица сделала еще шаг и ткнула тонким пальчиком в пузо старосте.

– Вот мой милый. Все ночи тоскую, сквозь сон шепчу заветное имя – Антип Дормидонтович…

Староста сомлел.

Еще бы! Не каждый день молодая красавица в любви признается и явственно намекает на близкое общение. Змей даже немного ему посочувствовал. Совсем чуть-чуть. Более сильных переживаний староста не заслужил.

А Настасья молодец… На первый взгляд и не скажешь, что в русалке такой огонь живет. Что может вот так запросто справиться с заданием, которое, признаться, было назначено не всерьёз. Змей ухмыльнулся, наблюдая, как девушка обходит кругом жертву, выискивая, чему бы еще сделать комплимент.

– Усатенький какой, – наконец выдала она, решив, что больше хвалить нечего. – Сразу видно – мужчина хоть куда.

Староста приосанился.

– А то ж! – крякнул он, масленым взглядом пробегая по формам девицы. – Как звать тебя, красавица?

– Клара Карловна, – не задумываясь ответила Настя.

Змей даже запнулся, пару раз попытавшись быстро повторить это имечко, но старосте, видимо, море было по колено, потому как он лихо приобнял Настюшку и шепнул:

– Кларуша моя златовласая…

Настя дернулась в сторонку, вывернулась и рассмеялась звонким девичьим смехом.

– Еще замуж не позвал, а уже ласку пробуешь? Нет, ясный сокол, вначале женись.

– Как так – жениться?

– А вот так. Я девушка приличная, нецелованная! – Настасья чуть закусила нижнюю губу и метнула на Антипа Дормидонтовича лукавый взор. – Батюшка у меня строгий, но на приданое очень щедрый.

– Приданое – это хорошо… Да только не рано ли такому молодцу жениться?

Настя с сомнением оглядела лысеющую макушку и вздохнула:

– Ах, сердце разбито! А если уговорю батюшку приданое увеличить?

– Даже не знаю…

– Пять, нет, десять сундуков с чистым золотом!

Староста облизнулся. Такое приданое на дороге не валяется, ради такого можно и жениться.

– А кто у нас батюшка? – добавив в голос меду, поинтересовался он.

– Водяной, – смущенно выдала Настасья и шаркнула ножкой.

М-да… Не на такой ответ, видимо, рассчитывал толстопузый должник. Вон как побледнел. Змей опять ухмыльнулся.

– Водяной?! – взвизгнул староста.

– А что удивительного? – вопросила русалка.

– Так ты… ты… не человек?!

– Я лучше человека.

– Сгинь, нечисть!

– Фи, как грубо, – сдвинула брови Настя. – Не нечисть, а прекрасная дева, волею случая влюбившаяся в простого смертного. Существенная разница, не так ли?

– Изыди!

– Ну же, душа моя, Антип Дормидонтович, не печальтесь! Что плохого в моей нечистой сущности? Глупости все, бабьи сплетни… Одно ваше слово – и батюшка кроме богатого приданого одарит меня и простой человеческой душой.

– Ой, врешь!

– Разве могу солгать тому, кому сердце отдала? Ночами не спала, о супружеской ночи мечтала. Одно слово батюшки – и никто никогда не узнает, кем я была…

– Обычной девкой сделает, что ли? – недоверчиво уточнил староста.

– Именно так.

Настасья потянулась вперед всем телом, повела обнаженным бедром, перебросила волосы на спину, открыв пред сладострастными мужскими очами обтянутую белой рубахой грудь. Староста икнул. Змей нахмурился.

– А он точно может? – Антип Дормидонтович протянул руку к русалке, но тут же отдернул.

– Точно.

– И правда посвататься, что ль…

Староста осоловевшим взглядом рассматривал девицу-красавицу, высчитывая размер будущего приобретения. Десять обещанных сундуков! Ради такого и с вольной жизнью расстаться можно. Тем более невестушка ой как хороша…

Змей пристально наблюдал, как меняется выражение мужского лица. И чем довольнее растекалась улыбка, тем ближе староста был к согласию.

– Решено! – Он хлопнул в ладоши. – Сватаюсь!

– Чудесно, сокол мой! – Настасья взмахнула ресницами. – Тогда прямо сейчас идем к батюшке? Ведь нет никаких причин затягивать?

– Э…

Антип Дормидонтович вспомнил про долг. Глянул на девицу, скользнул взглядом по белому бедру (русалка шаловливо тряхнула юбкой, вызвав у «жениха» обильное слюноотделение) и поморщился.

– Я давеча твоему батюшке пару монеток задолжал, – признался он. – Может, из приданого вычтет?

– Может, и вычтет. А может, не даст согласия на брак, – горестно вздохнула Настя. – Как же он любимую дочку доверит такому неблагонадежному человеку?

Староста тоже немного повздыхал. Потом подошел к кровати и вытащил из-под подушки кошель. Подержал и нехотя, будто смиряясь с собственным бессилием, протянул девице…

Но не успела Настя его схватить, как распахнулась дверь в опочивальню, влетел Лукьян и с криком «Повариха вернулась!» сунул девушке в руку прутик.

Настасья тут же оказалась перед дворцом Змея Горыныча.

* * *

Аленка с интересом наблюдала, как Настюха гоняет по двору одного из богатырей.

– Остолоп! Дурак! Безмозглый увалень! – орала она, стегая каким-то прутиком парня по мягкому месту.

Тот подпрыгивал и что-то бубнил, прикрывая зад обеими руками.

Настя как раз особенно сильно его приложила, и богатырь припустил быстрее.

– Хорошо бежит, – раздался рядом чей-то голос.

Аленка обернулась и увидела удовлетворенную драконью морду.

– Умело удирает, – согласилась она. – Не знаете, случайно, что у них стряслось?

– Случайно знаю.

Но если Алена рассчитывала на подробности, то Змей Горыныч лишь оскалился и направился по своим делам.

* * *

Настя злилась.

А как не злиться, если заветное золото было почти в ее руках?! Кто ж мог подумать, что богатырь так распереживается, что побежит спасать русалку? Был уверен, что не справится, испугался, что на вилы поднимут. Хотел сделать как лучше, а получилось… то, что получилось.

– Дурак, – в который раз сказала она и направилась к себе в комнату.

Хотелось умыться и переодеться. Слащавые взоры старосты, который чуть ли не облизывался, глядя на внезапную невесту, оставили неприятные ощущения. Эх, бедная русалочья доля!

Насте было обидно, что ничего не вышло, но в то же время она решила: справилась один раз, справится и потом. И вовсе не обязательно, чтобы объектом обольщения был противный толстопуз. Можно же найти приятного мужчину… В памяти почему-то возник образ Ратмира. Настя поморщилась. Вот его-то как раз соблазнять больше не хотелось. Ни к чему!

Если уж ей суждено найти большую любовь в этом мире, то избранник должен быть идеальным. Таким, с которым и в ад, и в рай отправиться не страшно было бы. Чтобы любил, холил, лелеял, нежил, уважал, обожал, почитал, боготворил и носил на руках.

Ратмир определенно не подходил ни под одну категорию – слишком непрошибаемый. Зачем такой в мужьях? Сплошные волнения, а не семейная жизнь.

Настя поплескала водой на лицо, утерлась и, прислушавшись к голосам идущих по коридору девиц, заторопилась на ужин.

Змей Горыныч восседал во главе стола.

Обычно он питался отдельно, дабы не смущать людей огромными клыками, но сегодня сделал исключение. И, видя, как дракон на нее косится, решила, что это исключение вызвано именно ею.

– Так-так, – сказал Змей Горыныч, поглядывая на учениц. – Все девицы пришли вовремя. А богатыри что же, запаздывают?

Но не успел договорить, как последние двое парней, действительно чуть задержавшиеся, прошмыгнули в столовую и присели на лавку.

Помещение было огромным. Но это и понятно. В обычной горнице не разместишь сотню подопечных, да и сам драконище был немаленьких размеров, так что для принятия пищи приспособили самую большую комнату в замке. Конечно, Настя знала, что он пользуется еще несколькими для личных нужд (сама недавно в одной из таких роллами его угощала), но все же именно эта столовая как нельзя лучше подходила для общих собраний.

– Приступайте, – кивнул Змей Горыныч, разглядывая яства.

Видимо, выбирал что повкуснее.

Настюшка была не такой придирчивой, поэтому смело схватила несколько блинов и придвинула поближе тарелочку с вареньем. А что? Она сегодня испытала огромный стресс! Его положено заедать сладким.

Насытившись, Настенька пригубила чай и довольно огляделась. Одни девицы последовали ее примеру и ограничились блинами, другие же с удовольствием уплетали кашу с мясом, запивая квасом. Аленка, например, так вообще соорудила бутерброд из блина, овощей и жареного куриного крылышка. Как она это будет есть, Настя не представляла, но если вспомнить, что по вкусовым пристрастиям можно понять характер человека, то Алена о-о-очень многообразная личность.

А вот Лукьян, который одной рукой наворачивал кашу, другой намазывал варенье на хлеб, сразу ясно, человек простой, хоть и нервный.

Настя пробежалась по остальным богатырям и удивленно приподняла брови… Ратмира среди них не наблюдалось.

Интересно, неужели тоже на каком-нибудь задании? Вот бы узнать, что ему поручили. Но кого о таком спросить? Не у самого же Змея Горыныча интересоваться!

Быть может, Настюша и забыла бы об этом, но тут вдруг дракон громко сказал:

– Настасья! После ужина поднимись ко мне в башню. Поговорить надобно.

И тут же взоры всех присутствующих обратились в ее сторону. Раздались шепотки. Девицы недоумевали, парни хмурились. И только Лукьян, виновато повесив голову, упорно смотрел только в свою тарелку. Видимо, знал, о чем будет беседа.

* * *

В башенке царили мрак и тишина. Даже вредное зеркало молчало, что было крайне удивительно. Может, его вообще нет? Разбили стекляшку? Продали? Выкинули на свалку? Настя с подозрением огляделась. Ну не может же ей так повезти… Или может?

К сожалению, зеркало нашлось довольно быстро. Стояло себе тихонечко в углу и посапывало. Жаль.

– Не буди, – прозвучал голос Змея Горыныча. – А то потом до самого утра болтать будет, не угомонишь.

Настя оглянулась. Дракон стоял в дверях и со странным любопытством рассматривал девушку.

– Иди сюда, садись на лавку, – велел он, указывая на коротенькую лавочку возле окна. – Ну, рассказывай, Настасья. Как день прошел? Справилась ли с заданием?

– Справилась, – нахально ответила Настюшка.

– Хорошо. А золото где же?

– У Лукьяна спрашивайте. Он как раз вошел в тот момент, когда староста собирался долг отдать.

– С Лукьяном уже беседовал, теперь хочу тебя послушать.

– А я хотела бы знать, что богатырь вам рассказал. – Настя глянула дракону прямо в глаза, но, поняв, что ответа не добиться, пожала плечами: – Со своими обязанностями справилась превосходно. Завлекла, очаровала, золото вытребовала.

– Хм… – Змей Горыныч чуть расширил ноздри. – И как? Понравилось?

– Что?

– Завлекать и очаровывать понравилось? Привычная русалочья работа, ты этому делу можешь хоть сейчас молодняк обучать. Невелика наука волосами тряхнуть, ноги оголить, сладким голосом по мужскому сердцу растечься.

– Можно подумать, был большой выбор, – насупилась Настя.

– На самом деле был. – Змей Горыныч поднял когтистую лапу и неожиданно дернул Настасью за косу. – Русалка русалке рознь! Кто-то молодцев в болотную тину заводит сладкими речами, а кто-то венки вьет на поляне да путникам дорогу указывает. Если бы не требовала скорой учебы, узнала бы об этом. Я же не для собственного удовольствия вас здесь держу, мудростью делюсь, про мир, в котором жить предстоит, рассказываю. Вам с этими знаниями потом век коротать!

– Если на вилы не поднимут.

– Будешь уметь с простыми людьми общаться, никто и никогда не заподозрит в тебе нечисть. А если все же узнают… Ну что ж, и для этого волшебная наука имеется. Расскажу, как исчезать по желанию и появляться там, где сама захочешь. – Горыныч взмахнул хвостом. – Только за один день этого не постичь, тут время нужно.

– Я научусь, – улыбнулась Настя.

– А терпения-то хватит?

– Хватит.

* * *

Настя поймала Лукьяна недалеко от своей комнаты. Прижала к стене и грозно спросила:

– Что ты там Змею Горынычу наговорил, бестолочь?!

– Ничего, а что? – удивленно моргнул богатырь.

– Откуда он узнал, что я юбку поднимала, волосы распускала и вообще… Будто сам видел, как старосту обрабатывала!

– Это не я! Я ничего не рассказывал!

– Угу, так и поверила.

– Честно, не рассказывал. – Лукьян оторопело почесал ухо. – Он только с тобой успел побеседовать, а мне велел утром приходить. Злой больно, что должок вновь не взяли.

– Не «не взяли», а ты не взял. Сам испортил, сам и отвечай. – Тут Настюшка прищурилась, пристально оглядела парня и вдруг поинтересовалась: – Кстати, а что ты здесь делаешь? Богатыри на другом этаже живут.

– Просто гулял.

– Гулял, значит, – хмыкнула Настя. – Ну ладно, гуляй дальше.

Она махнула рукой, будто давала разрешение, а сама медленным шагом направилась к своей комнате. Неспешно распахнула дверь, вошла и тихонько прикрыла… но не до конца.

Приникнув к щелочке, Настюшка наблюдала, как оставленный в одиночестве богатырь отправился в дальний конец коридора, к самой последней спальне. Осторожно сунул под дверь записку и торопливо удалился.

– Какие чудные дела творятся… – задумчиво пробормотала Настя. – А ведь я знаю, что за зазноба в этой спаленке обитает… Ну, Аленка! И ничего не сказала, а еще подруга называется!

* * *

– Настасья!

Настя обернулась. На дорожке, прямо под раскидистым кленом, стоял Ратмир.

– Доброго утра, Настасья.

– Доброго, – удивленно кивнула девушка.

В последнее время она с подозрением относилась ко всем богатырям, поэтому появление уже знакомого Ратмира тоже вызвало некоторые опасения.

– Чего хотел?

– Змей Горыныч распоряжение для тебя оставил, – сказал мужчина с едва заметной усмешкой.

– Правда? А что сам не осчастливил? – Настя вскинула брови. – Неужели постеснялся?

– Язык у тебя, Настасья, как помело. Метет первое, что на ум приходит, не давая себе труда хоть немного осмыслить сказанное. Вроде девка неглупая, а иногда такую дурь ляпнешь, – недовольно покачал головой Ратмир.

– Можно подумать, вы тут все высокой речью вещаете, – пробурчала в ответ девушка, но спорить не стала. – Давай задание и иди куда шел.

– Задание на словах передам, а шел я напрямую к тебе, вместе работать будем. Змей Горыныч решил, что за тобой особый пригляд нужен.

– Приглядел уже один… Может, я лучше одна? А то мало ли.

– Ну, ежели боишься, то Алену с собой бери, – улыбнулся Ратмир. – Нам с домовыми знакомиться придется, а Алена очень хорошая домовушка, глядишь, подскажет что-нибудь дельное.

Настя ошарашенно воззрилась на богатыря. Про домовых она слышала давно от бабушки, что те помогают хозяйство вести да за жилищем приглядывают, но больше ничего не знала.

– Настоящие домовые? – уточнила она.

– Самые настоящие, – подтвердил Ратмир. – После обеда обе приходите сюда, расскажу, куда пойдем и чем именно станем заниматься.

Конечно, новое задание звучало интересно, Настасья ничего не имела против знакомства с древними представителями нечисти, но навязанный контроль весьма напрягал. Хотя Ратмир был куда адекватнее Лукьяна… Остается надеяться, что на этот раз все получится и Настюша сумеет доказать Змею Горынычу, что вполне годится на роль настоящей невесты.

Возвращение в родной мир – это то, ради чего стоило потерпеть любые невзгоды!

После обеда, как и было обещано, под раскидистым кленом их поджидал русоволосый богатырь.

Он вежливо поздоровался с Аленой, кивнул Настюшке (виделись, мол) и повел девушек в ближайшую деревеньку. Именно в ней девушки закупались продуктами для изумительных славянских роллов.

– Кстати, – зашептала Настя, едва заметив знакомый рынок. – А ты со своим Буреем встречалась, как договаривались?

– Встречалась, – ухмыльнулась Аленка.

– И?

– Что «и»?

– Как встреча прошла?

– Нормально.

– Это все? Просто «нормально»? – Настин шепот посуровел. – Неужели он такой неинтересный человек, что в памяти от общения осталось только слово «нормально»?

– А что делать? – пожала плечами Алена. – Я обычно не фонтанирую эмоциями, как ты. Нормально встретились: немного погуляли, поговорили.

– Жениться обещал?

– Настюха, я современная женщина! Мне не нужны свадьба и пеленки.

– Женщина-то ты современная, но в здешнем мире именно свадьба и пеленки свидетельствуют об искренности чувств. А если их в планах нет, то…

– Да есть они в планах. Есть. – Алена поморщилась. – Только в очень далеких. Так сказать, в наидальнеших.

– Все с тобой ясно, – усмехнулась Настя и, покосившись на идущего впереди Ратмира, вдруг вспомнила о Лукьяне. Хотела поинтересоваться про записку, что тот подбросил под дверь, но решила промолчать. Это была не ее тайна, а значит, обсуждать ее не стоило.

Наконец Ратмир остановился возле невысокого дома, стоявшего в самой середине деревни.

Окруженный со всех сторон высоким забором, дом выглядел внушительно и добротно. Жить в таком, наверное, одно удовольствие.

– Ох! – Аленка вдруг заволновалась.

– Что случилось? – удивилась Настюша.

– Это же дом Бурея…

Подруга закусила губу, явно не ожидая от сегодняшнего задания ничего хорошего. Настя ее понимала. Во-первых, «работать с домовыми», как выразился Ратмир, значит снять маскирующий амулет и предстать в истинном обличье нечисти (как уж люди понимали, кто именно перед ними, Настасья до сих пор не разобралась, на ее взгляд, разницы не было), и если Бурей такой увидит свою возлюбленную, то вряд ли обрадуется; а во-вторых, раз Ратмир привел их в этот дом по велению Змея Горыныча, значит, тот знал об Аленкином самовольстве и вполне мог как-либо наказать. А на что способен рассерженный дракон, проверять не хотелось.

– Ну вот, – Ратмир толкнул калитку и вошел во двор. – Нам сюда. Ну же, красавицы, не медлите, чем раньше начнем, тем раньше закончим.

Девушки переглянулись и нехотя сделали несколько шагов.

Калитка со скипом захлопнулась.

– Идите в дом, – сказал мужчина. – Остановитесь в сенях и снимите амулеты.

Настя с Аленой сделали так, как он велел, и замерли. Воздух вокруг вдруг потяжелел, а перед ними вдруг появились очертания несуразных фигур.

Два существа невысокого роста: один с кудрявой бородой и небольшим брюшком, весь такой окладистый и благообразный, а второй – худощавый, молоденький, с едва прибивающимися над верхней губой усиками. От людей их отличали странные, будто затянутые паутиной глаза.

Незнакомцы взирали на девушек с пристрастием, но без враждебности.

– Знакомьтесь, – выступил вперед Ратмир. – Вот, Настасья и Алена. Из-под крыла Змея Горыныча к вам в помощь прибыли. А это местные домовые.

При этих словах Настасья глянула на Аленку, памятуя, что та вроде тоже как домовушка, хоть глаза у нее и чистые, без всяких неестественных примесей. Но подруга с таким же удивлением рассматривала новых знакомых, явно не понимая, что происходит.

– Хорошие помощницы, – одобрительно кивнул старший. – Справные.

– Справные, – эхом откликнулся младший домовой. – Хорошие.

– Одна, гляжу, нашей породы, – старший уставился мутным взором на Алену. – А вторая чужачка.

– Она русалка, – пояснил Ратмир.

– Зачем привел?

– Девица особой науки требует. Вот Змей Горыныч и решил: пусть на жизнь изнутри посмотрит. Как известно, житейский опыт – самое ценное знание.

Домовые согласно покивали и пригласили в комнаты.

– Вот тут, значит, сегодня прибраться надобно, – младший потыкал пальцем в углы. – Окна протереть, воды наносить, белье замочить, посуду помыть, ужин подогреть, одежду проветрить, дыры заштопать, рубахи разгладить, дрова нарубить, грядки прополоть, урожай собрать. Потом, как с первостепенным управитесь, обойдите дом кругами, гляньте, где подправить надо, а то ставни скрипят, крыша прохудилась, дверь заедает, в подполе мыши, на крыше вороны, в огороде кроты. Дел на сегодня немного.

Настасья оторопело сглотнула. Если это немного, то что происходит, когда работы действительно немерено? М-да, нелегок быт простого домового… Почти всю работу за жильцов делают.

– А что сами хозяева? – спросила она. – Почему все так запущено? Неужели ни к чему не приспособлены?

В какой-то момент Настя даже забыла, что дом принадлежит тому самому Бурею, пленившему Аленкино сердце, но, вспомнив, решила, что подруге полезно посмотреть на избранника с другой стороны. Тем более сама Алена так же оторопело рассматривала окружающую обстановку.

– Почему же не приспособлены? – удивился старший домовой. – Хороший тут хозяин. Умелый. Сам все делает, нам лишь мелочи остаются. И жена у него бережливая, и сын рукастый, постоянно в огороде копается, овощи да ягоды выращивает.

Настасья мысленно сделала пометку: значит, Бурей неплохой огородник. В следующий раз, если понадобится что-то приготовить, можно будет у него продуктов закупить, пусть ради Аленушки скидку сделает.

– Да, рукастый у них сын, – утвердительно покивал молоденький домовой и добавил: – Вырастет, совсем молодцом станет!

– В смысле – вырастет? – удивилась Алена.

– Так мал еще для великих дел, всего шесть годочков крохе.

– Кому шесть?.. Бурею шесть?!

– Сыну! А Бурей – отец его, хозяин, стало быть, здешний. А что, знакомы, что ль?

Аленка дернулась, Настя едва успела ее придержать за руку.

– Знакомы немного. Совсем чуть-чуть, – кивнула русалка. – Я правильно понимаю, уважаемые, что в этом доме живут Бурей, его жена и их шестилетний сын?

Домовые кивнули.

– Какая прелесть, – пробормотала Настасья. – И правда, житейский опыт во всей своей красе.

* * *

Аленка сидела на бревне и мрачно смотрела на улицу.

Новости оказались неприятными, Настя это прекрасно понимала – так же, как понимала те чувства и эмоции, что сейчас испытывает подруга.

– Не грусти, – шепнула Настюшка, присаживаясь рядом.

– Я не грущу, – вздохнула Алена. – Я просто мечтаю его кастрировать.

– Ну… Он это заслужил, наверное.

– Конечно заслужил. Он мне клялся в вечной любви! Знаешь, Настюх, я ведь даже подумала, что Бурей и есть тот самый суженый, что еще немного – и домой вернусь, обратно в наш мир. Думала, что повезло! Жених такой перспективный нарисовался: любит, на руках носит, обещает в скором времени к венцу повести… А я, дура, уши развесила! – Аленка хохотнула. – Ждала бы этого венца до седых волос! Вот умора-то!

Настюша приобняла подругу и вздохнула: все мужики сволочи.

Как раз в этот момент из дома вышел еще один представитель этой самой сволочной группы и, наткнувшись на два хмурых женских взора, обещавших вечную кару только из-за половой принадлежности жертвы, приподнял брови.

– Ну, что сидим? – вопросил Ратмир. – Пора делами заниматься. Домовые ушли обряд очищения проводить. Нездоровы они, хозяева благодарностей не высказывали, молоком не поили, а без этого любой домовой хворым становится. Так что пока наши друзья в форму приходят, надобно их заменить. Давайте, девицы-красавицы, не тяните время. Вам же описали, что делать и как… Алена! Ты, как истинная домовушка, займешься жилищем изнутри, а ты, Настасья, со мной в огороде поработаешь, вдвоем быстро управимся.

– Но…

– Я сказал, иди сюда.

Настасья неохотно встала и подошла к Ратмиру.

– Проводи подругу в дом, – тихо сказал он.

Сделав, как он велел, Настя вернулась на улицу и хмуро уставилась на колющего дрова мужчину.

– Что? – обернулся он, утирая пот. – Бери грабли – и вперед. Или тоже хочешь погрустить? Так вроде причин нет, не ты с чужим мужем шашни крутила.

– Она не знала, что он женат! Ой… А откуда ты знаешь, что Алена с ним встречалась? – удивилась девушка.

– Знаю, и все. Хватит болтать, лучше делом займись.

Дел и правда было много, но Настасья почти не устала. Волшебным образом самые трудоемкие обязанности взял на себя Ратмир. В его руках перебывали все инструменты, какие только нашлись в пределах видимости. Мужчина не только привел в порядок сад-огород, но и починил все двери, оконные ставни и даже чем-то постучал на крыше.

Настя буквально лишь пару раз граблями по траве провела…

Аленушка тоже не скучала, из дома постоянно слышались какие-то звуки. Настасья разок заглянула, удостоверилась, что с подругой все хорошо, и успокоилась.

Да и что сильно переживать, в самом деле? Будто свет клином сошелся на этом Бурее! Вон сколько вокруг мужиков разных… Настя скосила глаза в сторону Ратмира. А что? Русоволосый богатырь тоже вполне подойдет на роль жениха. Может, это Настасья не в его вкусе, а Алена очень даже понравится? Не просто же так он ее с ними на обучение позвал.

Настя отложила грабли и подошла ближе к Ратмиру. Тот как раз закончил что-то мастерить у покосившегося забора и уселся на завалинку, подставив лицо жарким лучам солнца.

– О, Ратмир! – воскликнула она, растягивая губы в своей самой ослепительной улыбке. – Ты уже все закончил? Ну надо же! Не мужчина, а золото!

– Тише, – он поморщился. – Какая же ты горластая…

Настя замерла. Неужели правда? Уже второй раз ей намекают, что неплохо бы уменьшить громкость. То Горыныч горластой обзывался, то теперь вот Ратмир.

– Чего хотела-то? – Мужчина чуть подвинулся и кивнул, мол, присаживайся.

Решив, что в ногах правды нет, Настюша села.

– Спросить хотела.

– Спрашивай.

– Змей Горыныч меня сюда отправил для обучения, а тебя приставил для контроля, да?

– Да, – Ратмир усмехнулся. – Только почему ты решила, что сегодняшнюю науку для тебя готовили?

– А для кого… – Настя осеклась. – Для Аленки, что ли? Но зачем?

– Затем, что не следует нарушать запреты. Если Змей Горыныч запретил любезничать с деревенскими, значит, не просто так. Алена запрет нарушила, попыталась сама себе будущее состряпать. Только разве можно сделать что-то правильно, если ничего не знаешь, ни о чем не ведаешь, ни в чем не разбираешься? Учеба для того и придумана, чтобы вы, самые одаренные представители нечисти, уму-разуму набирались и других сумели обучить. Или забыла, как в Погорынье от Лешего перебралась?

– Не забыла.

Ратмир улыбнулся, глядя на девушку, и вдруг сказал:

– Не печалься, Настенька, пусть сегодняшний урок не для тебя, но и ты из него можешь правильные выводы сделать.

– Я-то сделаю. И Алена, думаю, тоже. – Настя поднялась и одернула подол. – А вот ты сможешь правильные выводы сделать?

– Это какие же?

– Нельзя обманывать честных девушек, иначе потом в жизни счастья не будет. Насколько я знаю свою подругу, сейчас Алена усиленно ваяет Бурею какую-то гадость. И только попробуй ей помешать!

Ратмир заинтересованно перевел взгляд на дом и тоже встал.

– Идем проверим, – сказал он.

– Бурей заслужил!

– А я разве что сказал? Просто пригляжу, чтобы сильно не напортачила.

Настя на мгновенье испугалась, что зря выдала подружку, но потом, хорошенько все обдумав, поняла – правильно сделала. В словах Ратмира прозвучала одна хорошая мысль: разве можно сделать что-то правильно, если ничего не знаешь, ни о чем не ведаешь, ни в чем не разбираешься. А ни Алена, ни сама Настасья еще не научились жить без ошибок, и если уж богатыря приставили для контроля – пусть контролирует.

Алена нашлась в спальне. Она обнюхивала хозяйские подушки и пакостно хихикала.

– Алена? – Ратмир вошел в комнату первым. – Что творишь?

– Уже ничего! Хотела, да не стала. Все-таки ребенок дома, вдруг ему перепадет. – Аленка пожала плечами.

Мужчина обвел спальню пристальным взором, но, видимо, не найдя ничего противозаконного, кивнул и вышел.

– Ты правда ничего не сделала? – шепнула Настя, поглядывая на подушки в руках подруги. – Я же видела, ты что-то сотворила, только не поняла, что именно…

– Это только домовые разглядеть смогут, остальным непонятно, – отмахнулась Аленка. – Не стала доделывать, убрала.

– Почему?

– Понимаешь, – она положила подушки обратно и вновь хихикнула. – После попадания в этот мир я стала очень хорошо чувствовать запахи. Наверное, сущность домового так проявляется. Вот тут, на хозяйской кровати, отчетливо пахнет Буреем, а также его супругой и… шестью чужими мужчинами! Хи-хи, представляешь? Бурей-то любовниц домой не водит, не хочет семейное гнездышко порочить. А его жена… хи-хи-хи… шестерых сюда… ха-ха-ха…

Аленка все смеялась и смеялась, а Настасья смотрела на супружескую кровать и понимала, что Змей Горыныч действительно очень хороший наставник. Так легко и просто объяснить двум девицам возможные исходы поспешного брака не каждый сумеет.

Глава 7

Обратно в замок возвращались медленным шагом.

Змей специально пропустил Алену вперед, чтобы иметь возможность понаблюдать за подопечной. Она шла, изредка срывая цветы, росшие по сторонам тропинки, плела венок и напевала странную песенку. А Настасья неожиданно отказалась идти с подругой и молча пристроилась рядом с мужчиной. Он покосился на нее, но ничего не сказал. Охота идти рядом – пусть идет.

Но если Змею тишина совсем не мешала и он легко шагал, поглощенный собственными мыслями, то Настасья явно заскучала.

– Хороший сегодня день был, – наконец сказала она. – Не правда ли?

– Да, неплохой, – вздохнул Змей. Если честно, тишина была предпочтительней.

– Домовые – очень милые ребята! Меня вначале смутила паутина в их глазах, но потом оказалось, что они у них чистые, как лесной ручей. И такие же синие!

– Ритуалы помогли очиститься.

– Я так и поняла, они вернулись совсем другими. А какие именно ритуалы? А Аленка, если их проводить не будет, тоже паутиной зарастет? – не унималась Настасья.

– Не зарастет.

– А почему?

– Потому. Она же не в доме живет, за жилищем не следит, людям не служит. Откуда паутине взяться?

– Ну, я не знаю…

– Неоткуда. Теперь знаешь.

Змей старался отвечать односложно, не развивая диалог, но Настасья будто поставила себе целью его разговорить.

– Ратмир, а ты на все руки мастер, да? Я заметила, что любое дело, за которое брался, хорошо выходило, – сказала она, даря искреннюю улыбку.

– Просто опыта много.

– О! Значит, с самого детства что-то мастеришь? Кстати, а сколько тебе лет?

Змей покосился на девушку, но решил ответить. Не отстанет же.

– Третий десяток скоро наступит.

– Но пока тридцати нет… Хм, подходишь… То есть, хочу сказать, у тебя отличный возраст! Ратмир, а ты почему до сих пор не женат?

– Не нашел суженую.

– Наверное, плохо ищешь. – Настасья почему-то бросила быстрый взгляд на Алену и вдруг шепнула: – А тебе темноволосые нравятся?

Змей вздернул брови. Это она что же… на подругу намекает? То сама охмурить пыталась, то подруге сватает… Не девка, а сплошная беда! Припугнуть, что ли? Глядишь, постесняется в следующий раз.

– Темноволосых не люблю. – Змей наклонился к ней ближе, почти вплотную, и заглянул прямо в глаза. – Я светленьких предпочитаю. С косой ниже пояса.

А глаза-то у русалочки голубые-голубые… и удивленно расширенные, как два блестящих блюдца.

– Ого, – выдала она озадаченно.

Змей довольно отстранился и зашагал дальше.

Настасья постояла немного, потом что-то пробурчала себе под нос и бросилась догонять, крича на ходу:

– Ратмир! А можно еще спрошу?

Змей остановился.

– Ну спрашивай, – кивнул он, дождавшись, когда девушка вновь пристроится рядом. – Что хотела?

– А ты давно у Змея Горыныча в богатырях ходишь?

– Давно, – хохотнул Змей. – Почти всю жизнь.

– И он до сих пор тебе невесту не нашел?! Ужас! Так и умереть в одиночестве можно.

– Не переживай, я помирать не собираюсь.

– А это, знаешь ли, не от нас зависит. Все люди смертны, – глубокомысленно изрекла Настасья.

– Так то люди, – пожал плечами Змей и понял, что зря это произнес. Во взгляде девушки заиграло такое неугомонное любопытство, что стало понятно: тишины еще долго не предвидится.

– А ты, значит, не человек?.. Впрочем, оно и понятно, не стал бы Змеей Горыныч к себе простых людей набирать. Хм, что-то я не задумывалась, что богатыри тоже к нечисти относятся…

– Богатыри – люди с магическим потенциалом, добровольно пришедшие на обучение, либо отданные по договору, а девицы – сплошная нечисть.

– Что за дискриминация?

– Веками так заведено.

Настасья нахмурила лоб, сорвала ромашку, росшую под ногами, зачем-то оборвала все лепестки и вновь взглянула на мужчину.

– Но ты-то не человек. Случайно, не русал?

– Кто?

– Русалка, только самец.

– Водяной, что ли? – хохотнул Змей. – Нет, я не водяной.

– Домовой?

– Нет.

– Леший? Луговой? Банник?

Настасья наугад перечисляла нечисть, но ни разу не угадала. Да и как угадаешь? Змей улыбнулся: еще никому не удалось догадаться, что Ратмир и Змей Горыныч – одно и то же существо.

Он с интересом слушал Настины рассуждения, попутно отмечая, что девушка довольно многих упомянула. Значит, чему-то да научилась.

– А! – вдруг воскликнула Настенька. – Ты перевертыш! В животного обращаться умеешь?

– Умею.

– Здорово! Покажешь?

– Нет.

– Почему? – Настасья дотронулась до его локтя. – Никогда такого не видела, и очень хочется посмотреть.

– Нет. Я никому не показываю свою вторую сущность, – довольно резко отрезал Змей.

– Ну и ладно, – буркнула девушка и тут же добавила: – Наверняка какой-нибудь ежик или мышь, вот и стесняешься.

Змей закатил глаза. Знала бы она этого ежика…

* * *

Настя внимательно отслеживала реакцию мужчины во время диалога. Что-то ее смущало… Она нутром чуяла, что Ратмир многое недоговаривает, но, повинуясь здравому смыслу, решила не расспрашивать. В конце концом, у всех есть тайны.

Аленка мурлыкала известную в родном мире песенку, совершенно не стесняясь поразить местных обывателей непривычным шлягером (да и, собственно, кто слушатели-то?), поэтому Настя принялась подпевать. Мужчина удивленно покосился, но ничего не сказал. Видимо, тоже здравый смысл имел.

Подойдя к замку Змея Горыныча, они разделились. Ратмир торопливо ушел куда-то в сторону, а Настя с Аленой направились к входу.

– Как тебе сегодняшний денек? – вдруг спросила Аленка, выкидывая в кусты сплетенный ранее венок.

– Вроде ничего, информативный, – осторожно ответила Настюша.

– Я бы даже сказала, очень-очень информативный. Никогда не думала, что буду так разочарована.

– Ты о Бурее?

– А о ком еще? О нем, конечно. Думала, раз мир другой, то и мужики здесь иные. Поблагороднее, что ли, – Аленка вздохнула. – А оказалось, такие же.

– Люди везде одинаковые. Чуть лучше, чуть хуже, но в целом разницы нет.

– Теперь-то я это понимаю, – сказала она и остановилась. – Насть, не хочу в комнату возвращаться, прогуляюсь немного, свежим воздухом подышу. Потом на ужин в столовую приду.

– Составить компанию?

– Нет, ты иди. Я лучше одна… Подумать надо.

– Ты только ничего плохого не надумай!

– Не переживай, правильные выводы я уже сделала, – отмахнулась Алена и отправилась бродить вокруг замка.

Настя немножко постояла, посмотрела ей вслед, убедилась, что подруга в самом деле пришла в себя и не убивается по несбывшейся любви, а потом шагнула к дверям, но была остановлена зычным драконьим зовом:

– Настасья!

Змей Горыныч появился из-за угла.

– Уже вернулась?

– Вернулась, – кивнула Настя.

Неужели драконище тут полдня караулил? Интересно, ради чего? Вряд ли желал поделиться планами на дальнейшие задания.

– Со всеми делами управилась? – продолжил он допрос.

– Со всеми. Хотите удостовериться?

– На слово поверю, – Змей Горыныч обнажил клыки в усмешке. – Или у провожатого твоего спрошу. Как тебе, кстати, с ним работалось?

– С Ратмиром? – уточнила Настя и, дождавшись величественного кивка, ответила: – Терпимо.

– Вот и хорошо, значит, в следующий раз опять с ним отправишься.

Змей Горыныч развернулся, намереваясь уйти, но Настюша успела схватить его за лапу, буквально повиснув на мощной конечности.

– Стойте!

– Что такое?

– Я не хочу вновь с Ратмиром!

– Почему? – дракон нахмурился. Суровые надбровные дуги так грозно сошлись на переносице, что внушили страх.

Настя нервно сглотнула.

– Не хочу с Ратмиром, – повторила она. – Он невыносимый.

– Ты же сказала, что все терпимо.

– Ну да… Я терпела его из последних сил.

Змей Горыныч покачал головой.

– Одной тебе нельзя, слишком сумасбродна. Лукьян тебя не устроил, а других не дам.

– Почему?

– Незачем им видеть излишнюю вольность в девице, не к добру это.

– А Ратмиру, значит, можно? – прищурилась Настя.

– Ратмиру все можно, – сказал дракон и резко взмахнул хвостом.

* * *

На следующий день Настюша никуда не торопилась. Новых жизненных уроков наставник пока не приготовил, а значит, можно отдохнуть.

Настя села подле окна, распахнула пошире створки и принялась наблюдать за обитателями. Иногда так можно узнать много нового. Например, только после такого наблюдения стало понятно, что многие «невесты» были не против немного пофлиртовать с богатырями. Настя уже четыре парочки насчитала, которые то за руки держались, то глупо хихикали. А одна пара даже поцеловалась, укрывшись за огромным кустом черешни. Рыжеволосая хохотушка так нахально прижалась к губам своего кавалера, что Настасья была уверена: инициатива целиком и полностью исходила от нее.

– Вот же она, та самая вольность, – пробормотала Настюша. – Да еще побольше, чем у меня. Так почему же им это позволяется, а мне запрещено?

Нет, целоваться Настя ни с кем не собиралась, но сам запрет на близкое общение с другими мужчинами ее напрягал. Почему Горыныч настаивал на Ратмире? Лукьяна дал в напарники понятно зачем: такого недотепу русалочьими чарами обрабатывать не захочешь, а Змей Горыныч, кажется, именно этого опасался. Но почему насчет Ратмира не волнуется? Знает, что она ему не по нраву пришлась?

Настя вспомнила, как Ратмир вчера заявил, что ему светловолосые девушки нравятся, и хихикнула. Мужчина ведь искренне уверовал, что напугал таким заявлением! Эх, знал бы, что после общения с некоторыми экземплярами из родного мира Настюшу так просто не испугаешь.

Размышления прервал громкий визг во дворе.

На поляну приземлился Змей Горыныч, устрашив целующуюся парочку. И приземлился-то как… Прямо в самый эпицентр происходящего, буквально впечатав свою клыкастую морду в их покрасневшие щеки.

– Это еще что такое?! – рявкнул драконище. – Своевольничаете?!

Рыжая деваха что-то прошептала, богатырь решительным жестом задвинул ее к себе за спину и принялся оправдываться. Народ вокруг притих. Всем было любопытно, чем закончится самоуправство.

Настюша тоже прислушалась.

Голоса, к сожалению, звучали тихо, совершенно неразборчиво. Даже обидно: хоть какое-то развлечение предвиделось, но увы… Настя зевнула.

А на следующее утро Змей Горыныч во всеуслышание объявил о готовящейся свадьбе!

– Ого! – воскликнула Настюша, чуть не упав с лавки во время завтрака.

– Вот тебе и «ого», – покачала головой Аленка. – Надо же… Неужели тот самый «нареченный»? Просто так наш деспот невестушку не отдал бы.

– Он же против каких-либо отношений между подопечными!

– Вот именно. Значит, ситуация и правда нестандартная.

Настя склонна была согласиться. Змей Горыныч не стал бы нарушать собственные принципы, не будь на это достаточной причины. Интересно, что произошло? Уж не беременна ли рыжая хохотушка? Да нет… Не может такого быть, слишком строгие нравы в этом мире.

Стоило об этом призадуматься, как в памяти Настюши всплыли собственные попытки кого-либо очаровать. И если в ситуации со старостой это действие было вынужденным и держалось строго в рамках приличий, то флирт с Ратмиром возле костра мог показаться стороннему наблюдателю слишком откровенным.

– Так вот отчего он на меня вызверился, – пробормотала Настасья. – А я все гадала, с чего вдруг привязался… Ну, драконья морда…

– Ты о чем? – не поняла Аленка, прислушавшись к словам подруги.

– Да так, мысль в голову пришла своевременная. Разобралась наконец-то, что к чему.

Конечно, Настя и раньше понимала, что все взаимосвязано, но больше роптала на собственное своевольство, так не понравившееся Змею Горынычу, чем на строгие нравы.

Вот любопытно, а если она решит поцеловаться с кем-либо, как та же рыжая деваха, сможет драконище быструю свадьбу устроить? Настюша хмыкнула. Честно признаться, замуж ей вообще перехотелось, зато домой потянуло неимоверно.

– Настюха, о чем задумалась? – вновь подала голос Алена, подозрительно посматривая на подругу.

– Заговор наш вспоминала.

– И что?

– Размышляю: если мы с тобой обе тут, то где Динара? Она тоже должна быть в этом мире.

– Ну, видимо, не проявила никаких способностей и осталась среди обычной нечисти.

– Или нашла суженого и уже вернулась домой.

– И это может быть, – согласилась Алена.

Настя глянула на парочку будущих молодоженов, которые сейчас со Змеем Горынычем обсуждали детали свадебного обряда, и горестно вздохнула.

– Понять бы, как узнать, кто этот самый суженый-ряженый и где его носит, – сказала она. – Вроде это как-то нутром ощущается?

– Вроде, – кивнула Алена. – Но подробностей не слышала. Может, прикоснуться к нему надо, может, в глаза заглянуть, может, еще что. В любом случае нам с тобой, Настюх, пока торопиться некуда, а то выйдет, как у меня с Буреем. Пусть все идет своим чередом, глядишь, тот, кто судьбой назначен, сам объявится.

* * *

Ближе к вечеру начал накрапывать дождик. На улицу выходить не хотелось, но и в замке сидеть было скучно. Все драконьи подопечные собрались в огромном зале, разместились на лавках и принялись обмениваться сплетнями. Большинству это нравилось, то и дело раздавался смех, даже Аленка иногда посмеивалась. А Настя лишь скучала.

Может, именно поэтому, когда двери распахнулись и на пороге появился Змей Горыныч, громко спрашивая, кто из девиц согласен посетить соседнее царство и помочь тамошнему царю в одном нелегком деле, Настя первой подняла руку.

– Настасья, – заметив ее рвение, кивнул драконище. – А еще Милада, Забава, Ирина, Василиса, Дуняша, Акулина, Марьяна, Злата и Любавушка. Идите за мной, красавицы. Одна девица там точно не справится.

* * *

В соседнее царство добирались с помощью зачарованного прутика. Длинный и тонкий, он легко уместился в ладонях у десятерых девушек. Змей Горыныч снабдил подопечных подробнейшими инструкциями и отпустил подобру-поздорову.

Переместились прямо в апартаменты царя Берендея. Мужчиной он оказался немолодым, но вполне приятным, учтивым и близко знакомым с различными видами магии. Мимолетно обмолвился о товарищеских отношениях со всей главной нечистью в славянском мире, посетовал, что простые люди мало разбираются в красоте истинного колдовства, и пообещал хорошие дары за помощь.

– А что делать-то надобно? – спросила Дуняша, самая бойкая из всех девиц.

– Сущую мелочь, право слово, – ответил царь и улыбнулся.

Честно признаться, Настасья этой улыбке не поверила. Да и не она одна! Та же Дуняша нахмурила широкие, подведенные угольком брови и выдала:

– Ты, царь-батюшка, вначале объясни все хорошенько, а потом подарки сули. Мы ведь и отказаться можем.

– Как так отказаться? Змей Горыныч вас для исполнения прислал, не для отказа!

– Змей Горыныч – добренький наставник, он поймет, коли воспротивимся.

Дуняша была девушкой хоть и худенькой, но довольно высокой. Поэтому когда она подошла к Берендею ближе и требовательно глянула на него сверху вниз, тот явно растерялся.

– Да делов-то всего ничего, – сказал царь. – Дочку замуж выдаю, надо молодца проверить на пригодность. А то, может, он лишь на словах умен да смел…

В общем, устроил Берендей жениху три испытания, чтобы доказал свою любовь и серьезные намерения к царской дочке. С двумя тот справился играючи, будто помогал ему кто-то. Вот и пригласил царь для третьего задания настоящую нечисть, в надежде, что они легко распознают обман.

– Так что делать-то? – опять вопросила Дуняша, когда Берендей закончил с разъяснениями.

– Царевнами станете. Третье испытание такое: надобно ему узнать мою доченьку среди десяти таких же красавиц. Коли почует он суженую, стало быть, действительно любит, а коли мимо пройдет – голову с плеч снесу!

«Какая хорошая свадьба, – ехидно подумала Настасья. – И конкурсы интересные».

Но вслух, конечно, ничего не сказала.

* * *

Царевна оказалась девушкой с красивыми округлыми формами, очаровательными ямочками на щечках и иссиня-черной косой до самых пят. В голубом сарафане, с венком из васильков на голове, она выглядела бы настоящей красавицей, не порть все мрачный взор из-под длинных ресниц. Царевна изволила гневаться.

– Не буду! Не буду, не буду, не буду! – кричала она, топая ногами. – Не буду!

Чего именно она не будет, Настя не знала, но внимательно следила за происходящим, встав за спинами других девиц. Так, на всякий случай.

Берендей шумно вздохнул.

– Доченька, – сказал он. – Я уже все решил.

– Не буду!

– Будешь.

– Не стану!

– Станешь.

– Не хочу!

– Захочешь.

– Нет!

– Да, милая, да. – Берендей попытался погладить дочь по голове, но та успела отскочить в сторону. – Ты думаешь, я просто так его проверяю? Я о твоем будущем забочусь! Ну, сама посуди: безродный крестьянин, лицом не красавец, умом не мудрец, а тебя заворожил. С испытаниями справляется так, как ни один чародей справиться не смог бы. Помяни мое слово, доченька: дурной он человек! И свадьбы требует лишь ради приданого.

– А я люблю его! Люблю! Люблю! Люблю!

– Ну вот ежели и он тебя любит, то найдет среди других, а коли сердце не дрогнет, коли мимо пройдет, то и убиваться не стоит.

– Я за-а-амуж хочу-у! – разрыдалась царевна.

– Хоти себе на здоровье, – милостиво разрешил Берендей и торопливо покинул комнату.

Настасья переглянулась с Дуняшей, мельком посмотрела на остальных девушек и приуныла. Может, зря согласилась на задание?

* * *

Через час одиннадцать девиц, одетых в одинаковые голубые сарафаны и спрятавших волосы под одинаковыми белыми покрывалами, стояли в ряд посреди двора. Каждая из них дочерна насурьмила брови, намалевала алой краской щеки и выкрасила губы кусочком свеклы до неимоверно малинового цвета.

Красавицы выглядели сущими клоунами (по правде, так считала только Настя, остальные были свято уверены в красоте макияжа), но при этом стали настолько друг на друга похожи, что даже любящий батюшка не сразу смог отыскать кровиночку.

– Лепота! – сказал он, разглядывая, как девицы смущенно опустили взоры к полу, заодно пряча цвет глаз. – Ну, доченька, только не подведи! Коли сама себя выдашь, из дома выгоню, так и знай!

– Ну и выгоняй, – пробубнила царевна. Она стояла рядом с Настей, и та прекрасно все слышала.

– А вы, девицы-красавицы, приглядите за ней, – продолжал Берендей, прохаживаясь перед шеренгой претенденток. – Если что-то пойдет не так, высеку всех нещадно.

– Чего? – обомлела Дуняша.

– А ты чего думала? Выпорю! Еще и Змею Горынычу нажалуюсь, чтобы от себя добавил.

– Да ты что, козел старый, совсем ополоумел?!

Настя удивилась, насколько быстро Берендей из царя-батюшки превратился у Дуняши в старого козла, но искренне ее поддержала. Остальные девушки тоже зароптали. Вначале тихо, а потом все громче и громче высказывали возмущение, пока ругань не переросла в громкий ор.

И вдруг…

– Что ж вы такие горластые? – послышался знакомый голос.

Настасья обернулась.

С улицы во двор заходил Ратмир. Он оглядел одиннадцать одинаковых невест, немного замешкался, а потом вдруг как-то странно шевельнул крыльями носа, будто принюхивался.

– Настасья, – мужчина безошибочно глянул прямо на нее. – Что случилось? Чего орете?

– А как не орать-то, Ратмирушка?! – шагнула вперед Дуняша, не дав Насте даже слова вставить. – Этот старый козел нас выпороть вознамерился!

– За что?

– Вот за то, что она, – Дуняша указала пальцем на царевну, – замуж идти надумала. А она пойдет, чует мое сердце, все для этого сделает!

Остальные девушки покивали. Настасья тоже поддакнула. А как возразишь, если даже сама царевна нахально заявила: «Пойду, не сомневайтесь!»

Ратмир недовольно уставился на Берендея.

Тот, в свою очередь, с прищуром глядел на Ратмира.

– Кто таков? – спросил Берендей. – Незваный, нежданный, а приперся.

– От Змея Горыныча прибыл. В помощь.

– Тоже девица, что ль? – хохотнул царь.

Ратмир нахмурился сильнее.

– А ты, погляжу, шут местный? Так мне недосуг с тобой разговаривать. Я с царем беседы вести хочу, а на всяких юродивых времени не имею.

– Эй! Ты как со мной разговариваешь?!

– Как встречаешь, так и отвечаю, – пожал плечами Ратмир. – А если девиц хоть пальцем тронешь, так не только словами отвечать буду. Поверь, я умею.

Мужчина подошел к Берендею вплотную и что-то добавил. Что-то быстрое, тихое, но очень емкое, так как царь мигом успокоился.

– Пошутил я чуток, – выдал он, подобострастно улыбаясь. – Настроение хорошее.

– У меня тоже, – кивнул Ратмир и обернулся к девицам: – Ну что, красавицы, не подведете науку Змея Горыныча? Заморочьте жениха, выведите его на чистую воду, узнайте, кто помогает да подсказывает. Иначе сгубит он царевну.

Дуняша первой покосилась на виновницу всех несчастий, уныло кивнула. Остальные тоже пообещали сделать все, что в их силах.

– Только попробуй знак какой подать, пока выбирать будет, – шепнула Настя царевне. – Лично прибью.

– Кого? – так же шепотом уточнила та. – Меня или его?

– Обоих.

Глава 8

Ратмир прохаживался по царскому двору, время от времени оборачиваясь на девушек. Настасья точно знала, что он прислушивается к каждому слову, сказанному Берендеем, отслеживает каждое движение, поэтому чувствовала себя спокойно.

Удивительное дело! Стоило молодому богатырю тут появиться, как все сразу стало тихо и мирно. «Невесты Горыныча» воспрянули духом и заулыбались, даже царевна обнажила жемчужные зубки, благосклонно посматривая на мужчину.

– Хорош-то как, – сказала она тихо.

– Кто? – не поняла Настя.

– Соглядатай ваш.

– Ратмир, что ли?

– Рат-мир…Славное имя, – царевна вздохнула, качнув пышной грудью. – Означает «ратующий за мир»… Да, весьма славное имя.

Настасья вздернула брови. Это что такое? Красотка глаз на него положила? Да быть такого не может!

Хотя почему не может? Мужчина молодой, по-своему интересный, можно даже сказать, привлекательный. Настя нахмурилась. Почему-то такие размышления о Ратмире ей совсем не понравились. Не подходит ему царевна, и точка.

– Едут! Едут! – заорал вдруг кто-то с улицы.

Все одиннадцать девиц тут же приосанились и уперли взгляды в пол, умудряясь при этом поглядывать из-под длинных ресниц на испытуемого жениха.

Тот вошел в ворота стремительно, буквально подлетев к Берендею и обдав окружающих ароматом давно не стиранной рубахи. Красавицы дружно задержали дыхание.

– Долгих лет тебе, царь-батюшка! – отвесил поклон жених.

– И тебе не хворать, Алеша, – кивнул Берендей. – Пришел-таки… Я уж понадеялся, что не явишься.

– Как можно? Не в моих правилах от опасностей прятаться. Говори, какую проверку на этот раз устроишь? Что надобно? Живой и мертвой водицы принести, жар-птицу изловить, Змея Горыныча одолеть?

На последней фразе Ратмир бросил на Алешу такой скептический взор, что Настасья едва не рассмеялась. Впрочем, она была полностью согласна! Если сравнивать мощь, силу и мудрость Змея Горыныча с бравадой новоявленного жениха, то ставки определенно склонялись в сторону дракона.

– Куда тебе, болезному, со Змеем Горынычем бороться? – покачал головой Берендей. – Нет, Алеша, тут все проще… Видишь, девицы-красавицы позади меня стоят?

– Вижу, как не видеть, – ухмыльнулся жених, охватив взором всю шеренгу.

– Сколько их? Считать-то умеешь?

– А чего не уметь? Одиннадцать, царь-батюшка.

– Одиннадцать! – громко повторил Берендей, многозначительно поднимая вверх указательный палец. – Одиннадцать, Алеша! И все едины, волосок к волоску, аки сестры!

– Племянницы ваши, что ль?

– Тьфу, балда… Испытание это твое! Найдешь среди них царевну, так и быть, разрешу свадьбу, а не найдешь – голову с плеч снесу. Понял, дурья твоя башка?

– Понял, – ответил Алеша немного погодя. То ли оценивал собственные перспективы, то ли надеялся, что Берендей передумает, то ли ждал какого-то знака от влюбленной царевны.

Но девицы усердно следили за ней, не позволяя ни взгляда поднять, ни головой мотнуть. Настя, как стоявшая к царской дочери ближе всех, даже за ее сарафан схватилась на всякий случай, но та лишь вздохнула тихонько и принялась искоса разглядывать Ратмира. Почему-то он ей показался интереснее собственного долгожданного жениха.

– Приступай! – скомандовал Берендей.

– Подожди чуток, царь-батюшка, я ж приехал только, дай с дороги водицы испить, – отмахнулся Алеша, направляясь обратно за ворота.

Ратмир тут же последовал за ним, а Настасья, пользуясь задержкой, поменялась местами с Дуняшей, чтобы оказаться поближе к улице и видеть, что именно там происходит.

А происходили весьма занятные вещи…

Алеша подошел к телеге, склонился над брошенным туда тулупом и что-то быстро зашептал. С каждым сказанным словом его лицо приобретало все более сосредоточенное выражение, он даже кивнул пару раз, будто и впрямь вел диалог.

– А Берендей-то прав оказался, – прошептала Настя озадаченно. – Женишок весьма мутный тип.

– Что? Ты уверена? – встрепенулась стоявшая рядом девица.

– Он с какой-то тряпкой беседует. И тряпка, судя по всему, отвечает.

– Эге…

Девица пересказала новость подруге, стоявшей следующей в очереди, та передала дальше. Через пару минут все десять девушек были уверены: Алеша – тот еще гад! Только царевне, казалось, было начхать на подобную информацию: она о чем-то напряженно раздумывала, изредка бросая взоры на ворота.

Ратмир, кстати говоря, стоял (и Настя это видела прекрасно) в тени раскидистого дерева недалеко от Алеши и тоже прислушивался к разговору. Но особо удивленным не выглядел.

Впрочем, Настюша прекрасно понимала почему: поживи немного со Змеем Горынычем, никакому говорящему тулупу удивляться не будешь.

Алеша закончил беседу, почесал затылок и направился обратно во двор. Но Ратмира при этом словно не замечал… Колдовство, не иначе! Настя одобрительно хмыкнула, решив: надо бы поинтересоваться, как вообще подобные вещи делаются? А то русалка – дева волшебная, а магией никакой не владеет. Непорядок.

– Ну? – Берендей заметил вернувшегося жениха и сурово выдвинул челюсть. – Готов? Али вновь водицу хлебать вздумаешь?

– Готов! – решительно ответил Алеша.

Настасья с девицами очи долу опустили и стояли не шелохнувшись.

– Раз так, ищи царевну, – велел Берендей.

Алеша плечи расправил, рубаху одернул, пояс потуже затянул и медленным шагом начал прохаживаться перед красавицами. То до одного конца ряда дойдет, то до другого. То на одну посмотрит внимательно, то на другую взглянет пристально.

Минут десять туда-сюда разгуливал, Настасья даже заскучала.

Вот и Ратмир уж во двор вернулся, и Берендей на пенек присел, а Алеша все нужную девицу ищет.

– Чего медлишь? – недовольно сказал царь. – Никак выбрать не можешь?

– Почему же не могу? Могу, – отозвался жених. – Просто погода хорошая, на солнышке греюсь.

– Делом займись, а погреешься потом.

– Э нет, царь-батюшка, потом мы свадьбу играть будем, пир устраивать, брачную ночь справлять, разве ж останется время на отдых? Я лучше сейчас отдохну. Заранее.

– Прежде чем о брачной ночи думать, лучше бы о невесте подумал, она, поди, упрела вся, – буркнул Берендей.

Настюша тихонько вздохнула. По лицу действительно скатывался пот, вытекая тонкой струйкой из-под платка, смывая краску и оставляя яркие полосы на лбу и щеках. Даже черненые брови расплылись. Одним словом, сплошные мучения.

Ратмир, вероятно, тоже запарился, потому как стал вести себя весьма странно… То руку вверх поднимет, то Настасье подмигнет, то головой покачает, будто она никак не поймет чего-то важного. В конце концов, дождавшись, когда жених отойдет к другому концу ряда, Ратмир так рьяно замахал Настасье, что стал похож на вентилятор. Она вздернула брови – он кивнул еще раз.

– Похоже, Ратмир от тебя чего-то хочет, – шепнула стоявшая рядом девица.

– Чего именно?

– Не знаю. Помаши ему тоже, что ли.

– Ага, а потом Берендей разозлится и высечет всех…

– Не успеет. У Ратмира в руках заветный прутик, р-р-раз – и перенесемся куда подальше.

Понадеявшись на это самое «р-р-раз», Настя чуть-чуть приподняла руку. Ратмир одобрительно улыбнулся.

– Вот! Вот царевна! – тут же завопил Алеша, подскакивая к Настасье. – Вот моя невеста! – И смачно впился в губы стремительным поцелуем.

– Фу, – скривилась она, вытирая рот рукой.

– Фу! – брезгливо согласились остальные девушки.

– Обознался! – радостно воскликнул Берендей.

Лишь Ратмир ничего не сказал, спокойно созерцая удивленного жениха.

– Чего это обознался? – сказал Алеша. – Это царевна, я точно знаю.

– Откуда? – вдруг поинтересовался богатырь.

– Сердцем почувствовал!

– Ах, сердцем… Ну, тогда все понятно. – Ратмир сунул руку за пазуху и вытащил насмерть перепуганного зайчонка. – Слышь, серый: он сердцем почувствовал! А ты говорил, не сможет. Смог!

Алеша нервно сглотнул. Настя отчетливо видела, как сильно побледнел царевнин недожених, как затряслись его руки, как заметался взгляд.

– Что такое, Алешенька? – спросила она, нагнав в голос русалочьей ласки. – Испугался чего? Что же ты, родимый, молчишь? Целовать целовал, а как замуж по обычаям позвать, так застеснялся?

– Царевна? – с надеждой спросил он.

– Конечно царевна. Только не твоя.

Настюша скинула платок, обнажив светлые волосы, сдернула с шеи амулет, скрывающий сущность, и едко ухмыльнулась:

– Понравилось целоваться?

– Нечисть! – заорал Алеша.

Тут все девушки поснимали платки, заставив жениха шарахнуться назад, но и там поджидала неприятность. Ратмир, стоявший за его спиной, тихонько сказал:

– Ну нечисть мы, и что? Серый у тебя тоже не из простых, а ты ничего, смирился и помощью его пользуешься без зазрения совести. Я с ним тоже потолковал по душам… Рассказать, что узнал?

Алеша замотал головой, но Берендей его опередил:

– Рассказывай, Ратмир.

– Зайчишка из перевертышей. Проклят кем-то, вынужден исполнять три желания того, кто его поймает. Вот Алеша и воспользовался.

– Так значит, мои испытания…

– Серый с ними справлялся, а жених ваш лишь к концу подъезжал, за почестями. И сейчас заяц должен был с царевной договориться, чтобы рукой махнула вовремя. Да я вовремя его под тулупом словил.

– Вот оно как, – посуровел Берендей. – Ну поганец!

– Не так все было! – заорал Алеша. – Как можно нечисти верить?!

– А зачем мне верить? – делано удивился Ратмир. – Давай у серого спросим, пусть он сам расскажет. Эй, слышь, ушастый…

* * *

Настасья готовилась вернуться домой. Впрочем, как и остальные девять девиц и два высоких светловолосых мужчины, один из которых был уже всем известный Ратмир, а второй – бывший заяц.

И вот на этого самого зайца Настя засмотрелась… Недурен, серый!

Дуняша тоже глаз с него не сводила, время от времени улыбаясь так заразительно, что тот волей-неволей отвечал такой же широкой улыбкой.

– Уведет он нашу Дуняшу, как думаешь? – вдруг спросил Ратмир, вставая рядом.

– Не знаю, может быть. Они хорошая пара.

– Почему так решила?

– Видно же! Вон как симпатизируют друг другу, улыбаются, – Настя кивнула на зайца. – Она им явно заинтересовалась, да и он выделяет ее среди остальных.

– Завидно?

– Мне? Нет, конечно! – усмехнулась Настюша и тут же поняла, что покривила душой.

Еще как завидно. Между Дуняшкой и новым знакомым чуть ли не искры летали, не оставляя сомнений в великой химии зарождающихся чувств.

– И все-таки завидно, – сказал Ратмир и тихонько взял ее за руку.

Настя дернулась, но вовремя сообразила, что в этом прикосновении не было ничего интимного, просто чуть потянул, чтобы развернуть к себе и шепнуть едва слышно:

– Не печалься, Настенька, у тебя тоже все будет со временем.

Тепло мужской ладони исчезло. И от этого стало еще грустнее, даже где-то в груди засвербело тихонько какое-то странное чувство… Настя глубоко вздохнула. Изжога, что ли? Этого еще не хватало.

* * *

Царевна так буравила Ратмира взглядом, что неладное почувствовала не только Настюша, но и другие девицы. Еще бы не почувствовать, если та не только подмигивала светловолосому богатырю, но и, призывно улыбаясь, потряхивала головой в сторону двери, мол, словом перемолвиться надобно.

Ага, надобно ей! Настя поджала губы. Ей тоже, может быть, надобно! И вообще, богатырь чей? Змея Горыныча! Стало быть, чужим царевнам нечего на него рот разевать. Еще чего выдумала! Самим женихов мало.

Настя насупилась, подойдя к остальным девушкам, шепнула пару слов – и вот уже десять пар внимательных глаз наблюдали за ничего не подозревающим Ратмиром.

Царевна, надо признать, тоже что-то почуяла. Иначе с чего бы вдруг начала озираться и почесываться?

– Чего это она шелудивится? – хмуро поинтересовалась одна из девиц. – Вшивая, что ль?

– Не, – хмыкнула другая. – Она ж в бане каждый день моется, а что лоб скребет, так это я сглаз на нее кинула. Небольшой, водицей все смоет. Но Ратмир, глядишь, дважды подумает, прежде чем с ней беседы вести.

– Так он вроде и так не хочет, – заметила Настя, с интересом выслушав про сглаз.

– Сейчас не хочет, а потом захочет! Еще не один мужик от женского внимания не отказывался, и этот не откажется, дай только время.

Ну, насчет такого заявления Настюша бы поспорила. Ратмир все же отличался от других мужчин. Чем-то неуловимым, едва заметным, но отличался.

– Хватит ерунду городить, – прервала беседу третья девица. – Гляди лучше, как наша Дуняшка перевертыша обхаживает. Ой, чует мое сердце, будет еще одна свадьба в Погорынье.

– Так это хорошо!

– А я и не говорю, что плохо. Конечно хорошо. Раз истинного суженого встретила, чего тянуть-то? Честным пирком да за свадебку.

Девицы принялись обсуждать предстоящее празднество, а Настя заскучала.

Царь затеял разговор с Ратмиром, заяц в который раз пересказывал свою несчастную, полную лишений жизнь, Дуняша слушала, кивала, морально поддерживала. Слуги бегали туда-сюда, разнося квас и пироги со смородиной… Тоска смертная, ей-богу.

Настюша чуть зевать не начала, но вовремя увидела, как царевна, отчаявшись привлечь внимание понравившегося богатыря, топнула ногой, вздернула подбородок и пошла брать мужчину нахрапом.

– А вот это уже интересно, – пробормотала Настя, оживляясь. – Да будет шоу!

– Чего? – не поняли девицы.

– Сейчас развлечение начнется. Поглядите-ка на царевну.

Царская дочь не мелочилась: решительно подошла к объекту своего внимания, отодвинув папашу в сторону, и ощерилась.

– Что же ты, добрый молодец, не пьешь, не ешь? Неужто не по нраву наши яства? Сама стряпала, надеялась угодить, а ты даже не испробуешь.

Настя хмыкнула. Ага, стряпала она сама, как же! Вон и одна из служанок с таким удивлением на царевну вытаращилась, что едва не споткнулась.

– Недосуг мне, – ответил Ратмир, даже не обернувшись.

– А почему? Разве не хорош квас? Сладкий, прохладный, бодрящий – то, что нужно в солнечный день.

– Так сегодня облачно.

– Ну надо же, даже не заметила. – Царевна перекинула косу за спину и встала к Ратмиру еще ближе. – Весь день на доброго молодца глядела, глаз отвести не могла.

– На жениха, что ли? – богатырь ухмыльнулся. – Так вон он в уголочке сидит. Попроси батюшку-царя, дозволит попрощаться.

– Какой жених… Ах, этот! Да на кой он мне?

– Как это? – Ратмир наконец соизволил встретиться с девушкой взглядом. – На свадьбе настаивала, женихом величала, отца родного вынудила испытания устроить.

– Баловство одно, – хихикнула царевна. – Сразу не разобралась, к кому мое сердечко тянется, ошиблась, с кем не бывает? Зато теперь все серьезно, все взаправду. – Она медленно протянула руку и дотронулась одним пальцем до мужского подбородка. – Я сразу почувствовала, что именно ты предназначен мне судьбой. Ты мой нареченный, избранник мой!

* * *

Змей опешил.

Конечно, в образе Ратмира он выглядел вполне приличным человеком, но все же не настолько, чтобы всякие царевны в любви объяснялись да под венец тащили!

Честно сказать, он даже не сразу придумал, как реагировать на подобные речи… Так и стоял, удивленно вздернув брови, пока рядом наливался багровым гневом царь.

– Это что такое?! – взвизгнул он, отпихивая дочь в сторону от Змея. – Что такое, я спрашиваю?!

Змей почесал подбородок, куда только что впивался палец девицы, и вздохнул:

– Юродивая, не иначе.

– Как ты смеешь мою дитятку соблазнять?! – не унимался коронованный родитель. – Она не для тебя росла!

– Не для меня, согласен.

– Ишь ты, чего вздумал! Вон девок своих лапай, а к дочери моей прикасаться не смей!

Змей хотел было ответить, что он на нее даже трех раз за день не глянул, не то что прикасался, но не успел – к ним рывком подскочила Настасья, а за ней остальные подопечные.

– Это кого ты девками назвал, пень трухлявый? – сощурив голубые глаза, выдала русалочка. – Это кого ты лапать велел?!

– Угомонись, – шикнул Змей, но Настеньку поддержали подруги и вывалили на царя столько подробностей о нечестивом поведении его дочери, что тот едва за сердце не схватился.

– Да твоя дитятка сама на Ратмира весь день пялилась, как очумелая! – вопили они. – Думаешь, не видели, как зыркала? Поняла, что ее женишок слабенький оказался, и принялась нашего богатыря хомутать! Не дадим! Не позволим! А ну, девоньки, айда отседова, пока нашего молодца насильно не женили! Ратмир, прутик где?

– Тихо, горластые, – Змей чуть улыбнулся, – тихо. Все хорошо, никто меня насильно не женит. Да и кому я такой сдался? У Змея Горыныча на побегушках служу, супругу молодую и то привести некуда, если только все к тому же Горынычу во владения, а на это ни одна красавица не согласится. Кому захочется страшилищу прислуживать да каждый день косу подпаленную состригать?

Царевна нахмурилась.

– Шутишь?

– Какие шутки? Истинную правду глаголю, – серьезно ответил Змей.

– Прямо-таки с самим Змеем Горынычем?..

– В его дворце. Каждый день, каждое мгновенье подле него.

Сколько раз за свою долгую жизнь он объяснял девицам всю прелесть житья с чудищем – не перечесть. И ведь ни разу не обманул.

– Истину говорю, – повторил Змей и, отвернувшись, встретился взглядом с Настасьей.

И почему-то на один крохотный миг ему показалось, что именно такая, как она, могла бы решиться связать свою жизнь с ужасным зверем, со страшилищем, которым детей пугают. Именно с такой – бойкой и отчаянной – повелитель Погорынских земель мог бы найти счастье.

В конце концов, его матушка когда-то не испугалась.

* * *

Вернулась Настя в Погорынье задумчивая. Из головы не выходили Ратмировы слова. Нет, слова-то как раз были ожидаемые, а вот голос… Голос поразил болезненной грустью, которая звучала в низком мужском баритоне неправильной нотой.

«Он и правда не шутил», – подумала Настюша, поднимаясь к себе в комнату.

Не шутил… Все его жестокие слова были правдивыми. Действительно, мало девушек осознанно захотят жить тут. Хотя… Настя осмотрелась. Здесь не так уж плохо, да и Змей Горыныч еще ни разу огнем не плюнул, только грозился.

Конечно, в родном мире, в родном городе, в родной квартире жилось намного лучше! Даже сомневаться не приходилось. Но сейчас, в нынешних обстоятельствах, это место больше не казалось устрашающим.

Змей Горыныч вполне адекватный ископаемый ящер: не орал, голодом не морил, уму-разуму учил. А что вредничал, так это ему по должности положено.

И Ратмир, хоть иногда казался самоуверенным типом, на деле был довольно интересной личностью. Ради такого, наверное, можно и со страшилищем ужиться…

Настя зашла к себе в спальню и захлопнула дверь.

Решив лечь спать пораньше, скинула платье, расплела косу, умылась и легла в кровать.

– Утра вечера мудренее, – шепнула она, прислушиваясь к голосам за окном.

Той ночью Настюше снился Ратмир, но вряд ли она кому-нибудь признается в этом.

Глава 9

Настюша грызла яблоко и любовалась закатом.

Вообще в этом мире небо всегда было прекрасным: нежно-голубым, ярко-синим, бледно-лиловым или, например, угольно-бархатным, когда луна терялась в бесконечной глубине ночи. Но больше всего Настюша любила закатное небо. Именно эти розовато-пепельные всполохи на сапфировом полотне почему-то напоминали о доме.

– Эй! – Рядом присела Аленка. – Чего скучаешь?

– Домой хочу, – честно призналась Настя.

– И я хочу, да толку от нашего хотения? Идем лучше чаю попьем, девчонки самовар новый из деревни притащили, сказали, шишками будут топить. Ты когда-нибудь топила самовар шишками? Вот и я не топила. Но научиться хочу, мало ли когда пригодится.

– Знания лишними не бывают.

– Ага, – улыбнулась Аленка. – Змей Горыныч тоже так часто говорит.

Настя вздохнула. Напоминание об огненном драконе совсем не радовало.

– Ладно, – сказала она, выкидывая огрызок. – Пойдем, действительно, глянем на это самоварное чудо.

Шишки оказались качественными! Наверное, благодаря им чай получился таким вкусным. Ну или благодаря травяному сбору, который на общий стол водрузил Ратмир. Его единственного из богатырей удостоили чести быть приглашенным на вечерние посиделки.

– А почему только его позвали? – шепотом спросила Настя.

– Потому что только он в травах ведает, – так же тихо ответила оказавшаяся рядом Дуняша. – Остальные если и собирают что-то, вечно горечью отдает, а у него любое питье сладкое.

Настюша не видела Ратмира больше недели. С того самого дня, как вернулись от царя с царевной.

И это, кстати, было удивительно! Настя однажды утром специально пересчитала всех богатырей, надеясь отыскать русоволосого мужчину, но так и не нашла. И на следующее утро не нашла, и потом, и после… Такое ощущение, что у него одного было дозволение свободного посещения…

Зато Змей Горыныч постоянно вертелся рядом. И за завтраком, и за обедом, и даже вечером во дворе красовался, разгоняя грозным рыком слишком увлекающиеся парочки.

Кстати, о парочках: Дуняша все-таки дождалась от зайца сватов! Настя, конечно, их не видела, но, судя по счастливым очам девицы, брачный союз не за горами.

Вот и сейчас она блаженно улыбалась, отхлебывая горячий чай из огромной чашки.

– А еще Ратмир мне венец передал, – вдруг сказала Дуняшка.

– Какой венец? – не поняла Настя.

– Свадебный, какой еще? Змей Горыныч вчера уверил, что приданое готово, а венец вот-вот доставят. Наверное, Ратмирушка за ним и ездил.

– Наверное… Хотя мог прутиком воспользоваться, за час бы вернуться успел.

– Я так благодарна за хлопоты. – Дуняшина улыбка растянулась еще шире. – Змею Горынычу низкий поклон обязательно отвешу! Разве ж, живя у отца с матушкой, я могла надеяться на богатое приданое да на мужа порядочного?

– А как ты сюда попала?

– В полночь за ограду вышла, а там ночница стоит… Я со страху обмерла – а очнулась уже у подножия этих гор, обратившись в нечисть. – Она огляделась и чуть приподняла сарафан, шевельнув при этом ногой. Настя бросила взгляд вниз и обомлела: на один короткий миг нога девушки обернулась копытцем. – Я – вила, – пояснила Дуняшка. – Родители далече остались, а меня вот Змей Горыныч приютил.

* * *

Хороша погода! Загляденье просто!

Настасья подставила лицо знойным солнечным лучам и вздохнула полной грудью. Сюда бы еще шезлонг, освежающий коктейль и привлекательного серфера в плавках, вообще была бы красота.

– Настюха! – заорала Аленка из окна своей комнаты. – Иди сюда!

– Сама спустись!

– Жарко!

– В самый раз!

– Ну, Настя! Иди! Новости расскажу!

Настюша вздохнула еще раз, на этот раз раздраженно поджав губы, и вернулась во дворец.

– Ладно, – выдала она, проходя в спальню подруги, – слушаю.

Алена хлопнула по кровати рядом с собой, приглашая сесть.

– Праздник будет! Я только что мимо большого зала пробегала, а там Змей Горыныч распоряжение раздавал. Нас на всю ночь отпустят, представляешь?!

– Куда отпустят? – не поняла Настя.

– На празднество, я о чем толкую!

– В деревню, что ли?

– В какую деревню? – фыркнула Алена. – В Старый лес переправят, там зачарованное местечко есть. Костры и пляски до самого утра!

– Звучит… увлекательно, – призналась Настя. – И лес тот я знаю, именно там мой знакомый Леший обитает и русалки живут.

– Вот видишь! Со старыми друзьями встретишься.

– Если найду их.

– Конечно найдешь, на праздник вся-вся нечисть приглашена, – Аленка хихикнула. – И девчонки шепчутся, что никого из старших там не будет. Ни Змея Горыныча, ни твоего Лешего… Понимаешь? В эту ночь целоваться можно сколько хочешь и с кем хочешь, все равно никто не узнает.

* * *

– Прелестно… Просто прелестно, – повторяла Аленка, поднимаясь по ступенькам. – И как реагировать?

После разговора с Настюхой ей довелось пообщаться с Лукьяном. Точнее, это ему довелось, так как именно он горел желанием общения. Сама же Алена могла спокойно прожить без подобной беседы, но раз уж так сложились обстоятельства, то делать нечего.

А начиналось все вполне прилично…

– Можно тебя на минутку? – вежливо и даже как-то стеснительно спросил богатырь.

Алена окинула его подозрительным взглядом, но кивнула.

– Можно.

Лукьян тут же разулыбался. Облегченно вздохнув, указал на скамейку под кустами сирени.

– Там никто не помешает.

Ну захотелось человеку уединиться, разве ж это преступление? Алена считала себя девушкой адекватной, поэтому вновь кивнула и прошла к указанному месту.

– Чего хотел-то? – спросила она, присаживаясь на краешек скамейки. – Только быстро, у меня еще дела есть.

– Я на минутку, честное слово, – торопливо уверил ее богатырь. – О празднике спросить хочу. Ты же слышала про праздник?

– Слышала.

– На всю ночь веселье, до первых петухов, как и полагается приличной нечисти. – Он сел рядом, едва не помяв Алене сарафан. – Я, собственно говоря, чего хотел-то… – Вдруг Лукьян замолчал.

– Ну? – Алена нахмурилась.

– Хотел узнать… Ты одна там будешь?

– Нет, конечно. С Настюхой.

– И все?

– И с другими.

Лукьян опять замялся, задумался, даже немного пожевал губу, будто не решаясь что-то спросить, но потом все же собрался с мыслями.

– В эту ночь пригляда никакого нет, – пояснил он осторожно. – За весельем и смехом многие суженого ищут. Пробуют…

– Чего пробуют?

– Суженого найти, я же говорю. Издеваешься, да?

Алена опешила. Вот так вопрос!

– Вроде не издеваюсь… С чего решил?

– Не отвечаешь нормально, – богатырь сдвинул брови.

– А что отвечать-то? Ты еще ни о чем не спросил.

– Я же прямо все сказал, а ты непонятливость строишь!

– Да ничего я не строю!

– Тогда отвечай! – не унимался богатырь.

– Вопрос нормально задай, отвечу!

– Нормально задать, значит?

Он вдруг разозлился, побагровел, а потом прильнул к Аленкиным губам – и тут же отпрянул.

– Вечером жду ответа, – отводя взгляд от ошарашенного лица девушки, сказал Лукьян, поднялся и ушел.

* * *

– Он что сделал? – Настюшка прижала ладони ко рту, пытаясь сдержать смех.

– Поцеловал.

– А ты?

– А что я? – Аленка нервно расхаживала по комнате. – Я ничего.

– Совсем ничего?

– Совсем! Насть, в самом деле, а что могла сделать? Он так внезапно впился, что даже вдохнуть не успела.

– Бедный Лукьян…

– Эй, это я пострадавшая сторона! – возмутилась Алена. – Я морально обесчещена!

Настюша хмыкнула. Конечно, подругу было жаль, но влюбленного богатыря было жаль еще больше. Тем более в его влюбленности сомневаться не приходилось, тогда как Аленкино возмущение выглядело слишком уж интенсивным.

– А ты точно пострадала? – уточнила Настя.

– Без сомнений.

– Неужели так плохо целуется?

– Может, и неплохо, но определенно не вовремя. Сама посуди: кто я – и кто он! Мы не созданы друг для друга.

– Ну, как знаешь…

* * *

Старый лес только выглядел мрачным, на самом деле Настя каждой частицей своей души ощущала, как он дружелюбен и открыт каждому, кто имеет хоть какое-то отношение к нечисти. Именно сегодня, в эту волшебную праздничную ночь, Старый лес принимал гостей.

Настюша прибыла одной из последних. Змей Горыныч будто специально ее задержал, в сотый раз повторяя о необходимости сначала думать, а потом что-либо делать.

– Да поняла я, поняла, – сухо отвечала Настя.

– Лес не покидать, к простым людям не выходить, – продолжал поучать драконище.

– Не покину, не выйду.

– С петухами сразу домой.

– Хорошо. Когда все пойдут, тогда и я, – кивнула Настюша и, подумав, добавила: – Честное слово.

– Веди себя как полагается приличной девице!

– Можете даже не сомневаться, буду самой приличной из всех.

– И почему в это не верится? – пробормотал Змей Горыныч, скептически разглядывая подопечную. – Ладно, иди… Хотя нет, стой! Понадобится помощь – найди Ратмира. Да и вообще, старайся держаться с ним рядом.

Наконец драконище переместил Настасью в обозначенное место и испарился. Девушка вздохнула с облегчением.

– Свобода! – обрадовалась она, разглядывая верхушки вековых деревьев.

– Можно подумать, в Погорынье ты в темнице сидела, – тут же в ответ послышался мужской голос, и из-за дерева вышел Ратмир.

Настя поморщилась.

Никакого уединения… А если ей в этом лесочке не только пляски плясать захочется, Ратмир следом увяжется? Даже за кустик?

– Вот скажи мне, добрый человек, – хмуро глянула на него Настюша. – Ты всегда в точности исполняешь все веления Змея Горыныча? Неужели не хотелось хоть разочек сделать по-своему? Например, провести праздничную ночь так, как сердце просит, а не как велено?

– Не хотелось.

Мужчина расправил плечи и спокойно выдержал Настин взгляд. Даже немного ухмыльнулся, словно говорил: «Ну давай, девица-красавица, ляпни еще что-нибудь, испорти настроение…» Но Настя сдержалась.

– Идем, горемыка. – Ратмир протянул ей руку. – Праздник, значит, надо веселиться. Идем, идем! – Видя, что Настюша не двигается, он сам схватил ее за ладонь. – Тем более Леший тебя жаждал увидеть. Говорит, соскучился.

– Леший?

– О как с места сорвалась! Тоже, что ли, скучала?

– Просто хочу узнать, почему он меня Змею Горынычу спровадил, не удосужившись ни спросить, ни предупредить, – пробурчала девушка, направляясь вперед по тропинке. – Знаешь, как испугалась, когда дракон меня подхватил? Думала, что сожрет или когтями раздерет в клочья!

– Не выдумывай, он аккуратно тебя нес…

– А ты откуда знаешь? – остановилась Настя.

Ратмир пожал плечами.

– Из окна видел.

– Не мог видеть. Змей Горыныч приземлился за горами, а дальше мы по туннелю пешочком шли. – Она прищурилась.

– Правда? – Мужчина вздернул брови. – Значит, перепутал с кем-то. В любом случае уверен, Змей Горыныч тебя нес осторожно, а ежели нет, то он определенно извиняется.

* * *

Леший нашелся возле лесного озера.

Сидел на берегу, смотрел на водную гладь и отгонял комаров, которым было все равно, кого кусать: простого человека или уважаемую нечисть. Настя на мгновенье даже пожалела старичка, уж больно страдал от голодных кровопивцев.

– Чего не отгонит-то? – шепнула она удивленно.

– Добрый слишком, – ответил Ратмир. – Всякую животинку жалеет. Говорит, что иначе помрут от голода.

М-да… Настя, конечно, тоже любила животных, но не до такой степени.

– Да чтоб вас! – вдруг рявкнул Леший и повел рукой, заставляя насекомых отлететь метра на три в сторону. – Все, хватит! Уже сытые! Ты посмотри, какие наглые, чуть до костей не съели… Брысь, брысь, окаянные!

Удивительное дело, но комары послушались: роем взлетев вверх, замерли на самых верхушках деревьев.

– Вот там и сидите, пока вновь не проголодаетесь. – Леший сурово погрозил им кулаком. – Не брюшко, а бездна.

Настюша была полностью согласна: в этом мире комары вообще чувствовали себя слишком вольготно. Даже Ратмир изредка стряхивал с рукава особо наглую кровососущую особь.

– Леший! – мужчина позвал старика. – Не помешаем?

– Ратмир? – Леший растянул рот в улыбке. – И Настенька с тобой! Иди сюда, русалочка, поведай, как твое житье-бытье отныне? Постигаешь высшую науку али бездельем маешься? Садись рядышком, девонька, садись скорее.

Невысокий старичок был так рад видеть бывшую ученицу, что Настя тоже разулыбалась, забыв о желании предъявлять претензии. Усевшись рядом, она воззрилась на серебряную рябь озера и отчетливо поняла, как соскучилась по лесной прохладе. В Погорынье, конечно, тоже неплохо, но тут Настюша чувствовала себя по-настоящему привольно.

– А ты иди, Ратмирушка, поздоровайся с заморскими гостями, из дальних краев к нам пожаловали, – Леший повернулся к мужчине. – А мы с русалкой пока побеседуем.

– Приглядеть за ней надобно…

– Пригляжу, пригляжу, не сомневайся.

Ратмир нехотя кивнул и ушел, а Настя вздохнула с облегчением. Что ни говори, но мужчина иногда напрягал.

– Чем? – вдруг спросил Леший.

– Что?

– Ты сказала, он напрягает. Вот и спрашиваю: чем? – пояснил старик.

Ну надо же… Вслух произнесла и не заметила! Настюшка закусила губу. Внимательнее надо быть, а то вот так задумаешься и выдашь какую-нибудь тайну.

– Так чем тебе Ратмир не нравится? – Леший внимательно посмотрел на русалку. – Неужто обижает?

– Нет, что вы!

– Тогда чем?.. А-а, – он понятливо хмыкнул, – опекает сильно? Ну так ему положено! Кто же еще тебя опекать должен, как не Ратмирушка?

– Это не опека, а полноценный контроль. – Настя нахмурилась. – Шагу не ступить.

– Надоедает?

– Еще как! Никакой свободы.

– Ой ты, русалочья душа… – Леший покачал головой. – Наивная и чистая. Свободы ей захотелось! Тебя, бедную, в тереме заперли? Светлицу на замок закрыли, белы рученьки в кандалы заковали? Или, может быть, на цепи водят, хлыст о спину ломают? Нет? Тогда что же в твоем понимании свобода, Настенька?

– Свобода – это возможность самостоятельно строить жизнь и искать любовь, – быстро ответила девушка.

На это старик согласно закивал.

– Верно. А разве ты сейчас не это делаешь?

– Сейчас всем руководят Змей Горыныч и Ратмир, его соглядатай.

– А, вот оно как! – Леший почесал макушку. – Права ты, Настенька, говоришь складно, просишь немного… Вот только одного не учла.

– Чего? – Девушка с интересом взглянула на бывшего учителя.

– Того, что любая новоявленная нечисть, пока не освоится в новом статусе, сущий ребенок. А ты разве ребенка отпустишь на все четыре стороны без родительского пригляда? Вот и Змей Горыныч тебя учит, воспитывает, мир показывает.

– Но Ратмир…

– Запомни, красавица, Ратмир и Змей – словно одно существо, – сказал Леший, пристально глядя в глаза Насте. – Слушай и уважай обоих одинаково! Ни один из них тебе зло чинить не станет.

Настюша задумалась. Не верить Лешему причин не было, она прекрасно понимала, что он прав, но некое внутреннее противоречие (из родного мира сохранилось, не иначе) подначивало не соглашаться.

– Чем же ценен Ратмир для Змея Горыныча? – задумчиво произнесла Настя.

– Узнай его получше – и удивишься, – расплывчато ответил старик, с хитрецой посматривая на девушку.

* * *

Когда Настя пришла на главную лесную поляну, веселье было в полном разгаре. Повсюду слышался громкий смех, звучали песни и играли свирели. Вокруг костров водили хороводы, а некоторые особо смелые молодые мужчины уже затаились в отдалении, ожидая возможности сорвать поцелуй с губ понравившейся девицы.

Но где же Ратмир?..

После разговора с Лешим Настя настроилась узнать о богатыре как можно больше. Просто ради любопытства! В конце концов, он и правда интересная личность.

– Настю-ю-юха! – послышался крик и с другого конца поляны: к ней бежала Алена, таща за собой за руку черноволосую девушку в странном одеянии. – Настюха! Смотри, кого я нашла!

Настя пригляделась…

– Неужели?! Не может быть!

– Я Динарку нашла! – продолжала орать Алена.

– Боже мой… И правда! – ахнула Настя.

Третья подруга, читавшая заклинание на поиск суженого, наконец объявилась. И кто бы мог подумать, что они встретятся именно тут?

– Это она! – надрывалась Алена. – Наша Динара! Ты только посмотри!

Настюша смотрела и глазам не верила: красавица Динара существенно отличалась от всех остальных девиц. Во-первых, на подруге был надет длинный кафтан с шароварами, на ножках блестели золотым шитьем тапочки с загнутыми носами, а на голове красовалась прелестная круглая шапочка. Во-вторых, Динара имела крылья. И, пожалуй, это было самым удивительным.

– Доброго вечера, Настюш, – улыбнулась она, подойдя ближе. – Вот и встретились наконец.

Смуглая, черноволосая, черноглазая девушка выглядела настоящей красавицей.

– Динарочка! – Настя обняла подругу. – Я до последнего надеялась, что ты избежала нашей участи и осталась в родном мире!

– Ах, если бы!..

История Динары оказалась простой и в то же время совершенно необыкновенной. Очутившись в сухой и жаркой пустыне, она целые сутки провела среди песчаных барханов, пока не встретила джинна, который и стал ее проводником среди нечисти.

– Попала к нему в обучение, – пояснила девушка. – И вот… – взмахнула крыльями. – Обзавелась вот этой красотой.

– И кто ты теперь?

– Пери.

– Ого! Экзотично!

– Ну так и я не славянка, – хмыкнула Динара. – В сарафане и кокошнике смотрелась бы странно. А так… Все-таки свое, исконное.

Как и остальным, ей надо было найти суженого, чтобы вернуться домой, и Динара очень надеялась найти его именно тут.

– Когда сказали, что на праздник к вам едем, я так обрадовалась! Знала, что вы тоже в лесу будете. Ну, девочки! – Она решительно взяла Настю и Алену под руки. – Показывайте ваших самых привлекательных кандидатов на роль любимого мужа. Будем выбирать.

* * *

Через костер прыгали все!

И славянская нечисть, и заморские гости. Если даже Динара умудрилась разочек перескочить через алое пламя, что уж говорить об остальных? Домовые, мавки, луговики, болотницы, русалки, вилы, гули, джинны, пери… Все храбро шагали через наполненный магией огонь, ища очищения. Молодые мужчины подхватывали хохочущих девиц и, пользуясь случаем, крепко целовали, а сами девицы краснели смущенно щечками и шли прыгать еще раз: вдруг вновь поцелуют?

Аленка раз шесть уже прыгнула.

И надо же было такому случиться, чтобы каждый раз ее ловил именно Лукьян.

Как только умудрялся? Алена специально дожидалась, когда он отойдет, но нет, богатырь словно глаза имел на затылке! Стоило перенести ногу через костер, Лукьян тут же оказывался рядом и, придержав за талию, прижимался к губам быстрым поцелуем.

– Опять ты! – возмущенно пыхтела Алена, отталкивая богатыря. – Надоел уже!

Но вновь и вновь оказывалась в его объятиях.

Честно признаться, к седьмому поцелую это даже начало забавлять…

– А ты чего не прыгаешь? – спросила она у Настюши. – Даже Динарка вон сигает, не боясь опалить крылья.

– Пока не хочется.

– Почему? А, ясно… Ждешь кого-то особенного? – Алена понимающе улыбнулась.

– Никого не жду, – нахмурилась Настя.

– Да-да, именно поэтому глаз не сводишь с Ратмира.

– Глупости. Даже не смотрю на него.

– Тогда ступай прыгать. – Алена потянула подругу. – А лучше… Давай вместе? Может, тогда Лукьян не полезет с поцелуями, тебя он все-таки боится. – Она мечтательно зажмурилась – Может, кто другой поймает? Кто-нибудь красивый, высокий, широкоплечий.

– Нет, не хочется. – Настя высвободила руку. – Иди одна, я пока здесь постою.

– Ну хорошо. Только учти: Ратмир тоже стоит поодаль и никого не ловит. Наверное, ждет кое-кого…

Настюха тут же сдвинула брови.

– На кого это ты намекаешь? Кого он ждет?

– Да мало ли кого! – хохотнула Аленка и убежала к костру, где уже поджидал настойчивый Лукьян.

* * *

Настя действительно пристально наблюдала за Ратмиром. Уж слишком необычным был этот человек. И эта необычность притягивала.

А разве можно пройти мимо того, чья история заставляет любопытное женское сердце трепетать?

И нет, дело вовсе не в романтических симпатиях – в этом Настя была уверена! – просто Ратмир неожиданно стал весьма притягательным. Наверное, из-за того, что с ним она проводит больше времени, чем с другими. Да… Наверное, из-за этого.

Одним словом, виноват во всем Змей Горыныч. Если бы он не сталкивал постоянно Настю с Ратмиром, то никакого притягательного любопытства не возникло бы.

Успокоив таким образом собственные здравые мысли, Настюша обошла костер стороной и встала поближе к мужчине.

– Чего тебе? – бросил Ратмир, не поворачивая головы.

– Спросить хочу.

– Спрашивай.

– Каково это?

– Что именно? – Мужчина покосился в ее сторону.

– Каково быть доверенным лицом Змея Горыныча? – спросила Настя.

– А с чего ты взяла, что я доверенное лицо?

– Ну как же… Ты больше всех про него знаешь, чаще всех с ним общаешься. Если что-то где-то случается, он сразу тебя туда посылает. Даже за мной постоянно следишь.

– За тобой следить он не только меня просит…

– Тебя чаще остальных! – настойчиво перебила Настя. – Даже тут, на поляне: все старшие разошлись, Леший и тот удалился, чтобы не мешать молодым веселиться, так что единственный, кто следит за порядком, – ты!

– Это обвинение? – Ратмир выгнул бровь.

– Нет, констатация факта. Просто такое доверие весьма странно. – Настюша прищурилась. – Ты точно не родственник ему?

– Лешему?

– Змею Горынычу!

Мужчина на секунду замер, а потом расхохотался.

– Ну, Настасья, насмешила! – выдал он. – Родственник, скажешь тоже! Коли не заметила, то напомню: он дракон, а я вроде как человек.

– Вот именно «вроде как», – тоже улыбнулась Настя. – Кто вас, перевертышей, разберет?

Ратмир вновь хмыкнул, но, к Настюшиному удивлению, развивать дискуссию не стал.

Жаль. Ей бы хотелось еще немного поспорить. Не для того, чтобы доказать родственные связи с главным чудищем местного мира, а просто… просто это был хороший повод для общения.

– Тогда идем танцевать? – Она сделала крохотный шажок в его сторону.

– С тобой?

– А с кем еще? Или опасаешься, что ноги отдавлю?

– Как бы я тебе не отдавил…

– Вот и проверим!

Настя схватила его за руку и подтолкнула вперед – туда, где меж костров под лихую мелодию пастушьих дудочек веселилась нечисть.

– Ну гляди, сама напросилась, – сказал Ратмир.

Танцевал он хорошо, Настя даже удивилась. Не ожидала, что всегда такой серьезный, собранный мужчина сможет по-настоящему расслабиться и отдаться беззаботному ритму.

Они двигались в унисон, то соприкасаясь ладонями, то расходясь в разные стороны, но ни разу Ратмир не позволил кому-то встать между ними, ни разу не отпустил девушку дальше чем на пару шагов. Настюша даже раскраснелась… Не от быстрого пляса, а от многозначительной усмешки наблюдающей за танцем Алены и от ее быстрого шепота подошедшей Динаре.

«Сплетничают», – подумала Настя. Впрочем, пусть сплетничают! Можно подумать, они делают что-то плохое. А что Ратмир именно ей решил составить компанию… Так активнее зазывать надо было! Глядишь, с кем другим тоже бы сплясал.

Хотя… Нет, ни с кем другим его видеть не хотелось. Незачем портить такую замечательную ночь.

И, улыбнувшись Ратмиру, она вновь взяла его за руку, затягивая в очередной водоворот танцевальных па.

Глава 10

Динара выглядела весьма загадочной. Настя в какой-то момент даже заподозрила назревающие проблемы, но быстро успокоилась, поняв, что загадочность выражалась лишь в задумчивой улыбке и чуть замутненном взоре.

– С тобой все хорошо? – спросила она подругу.

– Да, а что? – легко отозвалась Динара.

– Ты сама на себя не похожа. Чует мое сердце, что-то случилось.

– Неужели заметно?

– Весьма, – кивнула Настюша. – Радует, что случилось что-то приятное, иначе ты бы не выглядела такой одухотворенной. Давай, Динарочка, поведай, что разбередило твою черствую душу?

– Не что, а кто, – встряла подошедшая Алена. – Наша Динарочка влюбилась!

– Да быть того не может!

– Может. Я лично видела, как она целовалась с каким-то смазливым брюнетом. Ну же, Динарка, признавайся, кто он?

– Леший, – с придыханием выдала Динара.

– Кто?!

– Не ваш старый! Другой… Сказал, что не местный, откуда-то с той стороны прибыл. – Она махнула рукой на юго-запад. – Истинный красавчик, как раз в моем вкусе. Представляете, сердце так и замерло, едва его увидела.

Настя с Аленой переглянулись.

– Это что же получается? – перешла на шепот Настасья.

– То и получается, – так же шепотом отозвалась Аленка, поглядывая на третью подругу. – То самое!

* * *

Удивительно, но Алена не ошиблась: смазливый леший оказался истинной любовью. Вот только это известие здорово озадачило девушек.

– Что делать будешь? – Алена покосилась на брюнета, что-то рьяно доказывающего Ратмиру. – Как только заключат брак, заклятье завершит работу.

– И что? – поинтересовалась Динара, тоже поглядывая на суженого. – В чем проблема?

– В том, что ты должна решить, как дальше будешь жить. Одна вернешься, тут с ним останешься или…

– Никаких или! Конечно, я вернусь домой!

– А он?

– А что он? Он весьма привлекателен, но здравый рассудок подсказывает, что даже самая сильная любовь проходит очень быстро, а потом наступает долгий этап смирения… Смирения с привычками супруга, с его недостатками, с характером и взглядами на жизнь, – пожала плечами Динара. – Я не готова тратить на это время.

– Но это же твой суженый! – воскликнула Настя.

– И что? Извини, Настюш, но я не верю в эту романтическую ерунду. На брак согласна, а все остальное… Нет уж, увольте!

Динара улыбнулась, поправила кокетливый локон, выбившийся из прически, и отправилась помогать радостному жениху уговаривать Ратмира, как представителя начальства, провести брачный обряд немедленно.

– Дурочка, – Настя нахмурилась.

– Если и дурочка, то весьма рациональная, – хмыкнула Алена. – Да ладно, Настюх, не переживай! Динарка не пропадет, она личность сильная. Уже завтра окунется с головой в работу в родном, знакомом до мелочей мире и забудет о широкой улыбке красавца-лешего.

– А он?

– А он помается немного и тоже найдет другую суженую. Надо, кстати, узнать, как тут оформляются разводы…

– Никак. Все женятся один раз и на всю жизнь.

– Ну что же, придется лешему назваться вдовцом.

Настя осуждающе покачала головой.

– Ты тоже перестала верить в любовь? – спросила она.

– К несчастью, все еще верю, – ответила Алена, складывая руки на груди. – Но ведь каждый человек разную любовь предпочитает. Я хочу спокойную и неспешную – Динара обожает прыгать в омут с головой, а потом выплывать обновленной и готовой к новому прыжку.

– А я?

– А ты девушка активная, решительная, значит, и любовь такая же будет: либо все, либо ничего. – Аленка быстро глянула по сторонам и сказала: – Главное, не проворонь, а то ты часто не замечаешь очевидного.

– Это ты о чем? – Настя вздернула брови.

– Да так… Кстати, Ратмир всех созывает. Идем, видимо, брак все-таки заключат прямо сейчас. Уговорили. Эх, только-только с Динаркой встретились и вновь расстаемся. Надеюсь, ненадолго. Скоро мы с тобой тоже вернемся домой, верно?

Настя кивнула, но вслух ничего не ответила. Ей было о чем поразмышлять.

* * *

За время пребывания в новом мире Настя уже наблюдала несколько свадеб, но ни на одной не волновалась так сильно, как на подружкиной. Умом она понимала, что Динара и вправду слишком свободолюбива для семейной жизни, но лешего все равно было жаль. Он таким светлым взором смотрел на черноокую пери, что становилась совестно.

– Жестокая женщина. – Настя недовольно покосилась на невесту.

– Твоя новая знакомая? – Рядом внезапно оказался Ратмир. – Почему жестокая?

– Просто мысли вслух.

– Необычные у тебя мысли для столь знаменательного события.

– Так это же не для меня оно знаменательное, – отмахнулась Настя, всеми силами демонстрируя безразличие.

Ратмир немного помолчал, а потом вдруг спросил:

– А если бы было для тебя?

Он заглянул прямо в глаза, и Настя едва удержалась от смущения. Нет, не из-за пристального взора мужчины, а от мысли, что ее «знаменательное событие» могло бы пройти с его участием…

Но стоило Ратмиру отвести взгляд, как глупые мысли тоже улетучились. Надо же, какой бред иногда приходит в голову!

Ритуал был в самом разгаре. Проводили его наставники лешего и пери.

Замысловато звучали клятвы и благословения, горели до неба высокие костры, ухали ночные птицы. Настя видела, как шевелились губы Динары в бесповоротном «да, согласна» и как мерцал воздух вокруг новобрачных. Но стоило новоиспеченному мужу потянуться за супружеским поцелуем, как девушка взмахнула руками, весело рассмеялась и, найдя взглядом Настасью, кивнула:

– Прощай!

И в тот же миг пропала.

Магия свершилась.

* * *

– Шикарная ночка, – сказала Алена, когда они вернулись в Погорынье.

– Отвратительная, – буркнула Настя, направляясь к спальням. – Просто ужасная.

– Да ладно тебе. Все хорошо же закончилось. Леший решил, что Динарочка была заколдована (что не так далеко от истины), и вознамерился ее искать. А пока ищет, глядишь, в другую влюбится.

– А если нет?

– А если нет, найдет ведьму посильнее и перенесется к своей зазнобе.

Настя остановилась и с удивлением взглянула на подругу.

– А так можно?

– А почему нет? – хмыкнула Алена. – Надо идти к намеченной цели, и все будет хорошо. Бабка моя счастливо прожила жизнь, и заметь, вовсе не одна! Значит, как-то вытащила отсюда своего суженого. Главное – не отчаиваться! Ладно, Настюш, ты извини, я спать пойду, а то ноги не держат. Я столько никогда не танцевала! А все этот Лукьян виноват, вот же приставучий тип, – пожаловалась она и тут же добавила: – Хотя должна признать: его настойчивость впечатляет. Посмотрим, во что это выльется. Вот будет умора, если он окажется тем самым единственным и долгожданным! Ха-ха!

Аленка отправилась к себе, а Настя подошла к узкому коридорному окошку и взглянула на рассветное небо. Эта ночь принесла много впечатлений, и все их стоило хорошенько обдумать.

– Чего печалишься, Настенька? – Рядом, как всегда, оказался Ратмир.

– Почему ты всегда появляешься так вовремя? – спросила она, с улыбкой оборачиваясь к мужчине.

– Так это же хорошо, если вовремя, – ответил он. – А раз хорошо, то и печалиться не следует. Идем, к комнате провожу.

– Боишься, что заблужусь?

– Боюсь, что завернешь к подруге посекретничать и забудешь лечь спать. А секретничать наверняка есть о чем.

– Что имеешь в виду? – Настя настороженно пошла рядом с Ратмиром.

– Ну как же! Столько событий за праздничную ночь: и с пери познакомилась, и замуж эту пери отдали, и даже пропала та.

– Ах это… Да, необычно… Прямо со свадьбы исчезла!

– Необычно, но не ново. На свете есть любители похищать девушек из-под венца, – сказал Ратмир. – Правда, с нечистью такое случается редко. Обычно нечисть как раз ворует, а обычные люди потом невест выкупают.

– И часто воруют?

– Красивых девушек? – Мужчина ухмыльнулся: – Да постоянно! Кстати, не хочешь побыть в роли жертвы?

– Это как? – удивилась Настя.

– Давеча Змей Горыныч обмолвился, что нужна ему девица для испытаний…

* * *

Драконище придирчиво осмотрел Настюшу со всех сторон и вздохнул.

– Это что такое? – устало спросил он.

– Фата!

– Я понимаю, что фата… Но почему зеленая?

– Дань русалочьим корням, – бодро ответила Настя.

– Ясно. А почему сарафан красный?

– Чтобы красиво!

– И обувка желтая для…

– Для яркости, – кивнула Настя. – Я еще синий бант в косу заплела.

– И оранжевую котомку отыскала! – Змей Горыныч осуждающе покачал головой.

– А как же! Все как было велено!

Настя с огромным трудом нашла котомочку яркого солнечного цвета и теперь крепко сжимала ее в руках, опасаясь, что отберут. Все-таки без этой детали образ получался менее вырвиглазным.

– Я просто просил надеть что-нибудь светлое, чтобы не сливаться с природой.

Терпению Змея Горыныча можно было позавидовать, но Настя была очень довольна выбранной одеждой и переодеваться не собиралась.

– Точно не сольюсь, – ухмыльнулась она.

Когда Ратмир сказал о новом задании, Настасья долго думала: соглашаться или нет? Посоветовалась с Аленкой, обсудила с Лукьяном… И все-таки согласилась. Ну а что? Чем скучать в драконьей обители, лучше делом заняться. Тем более Настя была уверена: каждое новое приключение таило в себе очередной жизненный урок. Змей Горыныч никогда ничего не делал понапрасну.

Вот и в этот раз приключение обещало быть весьма занятным: драконище намеревался похитить невесту! Не по-настоящему, конечно, просто помогал очередную царевну за достойного кандидата замуж выдать.

Только представьте: приедет богатырь (сильный, смелый, решительный), вступит в бой с чудищем крылатым (Змеей Горыныч обещал богатыря сильно не калечить) и спасет несчастную пленницу! А чтобы пленница не пострадала, Настенька должна была заменить ее собой. Во избежание, так сказать.

– И все-таки красный сарафан глаза режет, – поморщился дракон, на что Настя громко фыркнула:

– Зато жених на лицо глядеть не станет, подмены одной царевны на другую не заметит.

– Тоже верно.

Змей Горыныч еще раз осмотрел разноцветный костюм и кивнул:

– Лишь бы не перепутал, с кем бороться, а кого спасать.

* * *

Невысокий терем, идеально подходящий для задуманного, у Змея Горыныча, конечно, имелся. Именно туда он доставил Настасью и, строго-настрого приказав не мешать, отправил на самый верхний этаж, в башенку.

Но почему-то был уверен, что она не послушает.

Проводив девичью фигурку подозрительным взором, дракон взмахнул хвостом и уселся перед входом – ждать воинствующего жениха. Благо тот не запаздывал: даже отсюда слышался треск ломающихся кустов от продирающегося сквозь заросли человека.

– Выходи, чудище проклятое! – надрывался жених. – Выходи! Я бить тебя буду!

– Нет бы сначала дойти, а потом угрожать, – пробормотал Змей Горыныч, нехотя вставая в воинственную позу. – А то издалека кричать всякий может.

Быстро оглядев полянку, на которой располагался терем, отметил пару пеньков, коих следовало избегать, дабы не запнуться, чуть примял траву для устойчивости, дыхнул пламенем на сухую ветку, лежащую поблизости, и тут же притоптал лапой, не допуская сильного огня. Поднял голову, полюбовался на красно-зелено-желтую Настасью с синим бантом в косе и вновь уставился на трещащие кусты.

– Выходи, чудище поганое! – надрывался неизвестный жених.

– Да вышел уже… Вышел…

– Выходи на смертный бой! Где ты, злыдень?

Змей Горыныч тяжело вздохнул, подкрался к зарослям, отогнул самую большую ветку, приоткрывая путь доброму молодцу, и быстро вернулся обратно.

– Выходи, чудище!

Змей закатил глаза. Ладно, с тропинки сошел, ладно, в кустах заплутал, но пройти мимо хорошо видневшегося прохода!..

– Ага! Вот ты где!

Увидел, слава изначальным богам…

Жених был высок, плечист, отличался темными кудрями и черными как ночь глазами, в общем, всем тем, что так любят молодые девки. Оценив внешность претендента, Змей решил, что раз царевна тоже девка, жених придется по вкусу, а значит, можно разыгрывать из себя побежденного злодея. Настасья из башенки уже начала активно размахивать платочком (к счастью, обычным беленьким), призывая доброго молодца на помощь. Даже, кажется, крикнула: «Спаси меня, о мой герой!»

Жених растянул рот в радостной улыбке. Вот только смотрел он при этом вовсе не на Настасью… Змей удивленно вздернул брови.

– А вы правда Змей Горыныч? – внезапно выдал добрый молодец.

– Правда, – озадаченно ответил злодей.

– Тот самый Змей Горыныч?! Ух ты! Я в полном восторге!

– Что?

– Я о встрече с вами с пяти лет мечтал! – Молодец рванул вперед.

Змей тут же шарахнулся в сторону.

Если это такая тактика молниеносной победы, то надо признать, она вполне успешная.

– Вы не подумайте ничего плохого! Я вас искал, надеялся! Да я даже о встрече с будущей женой так не грезил, как о знакомстве с вами! – радостно вещал несостоявшийся жених.

– Что?.. – повторил Змей.

– Что?! – раздалось из башенки.

Добрый молодец подбежал к Змею Горынычу и, остановившись ровно в метре от ошалевшей морды, вновь расплылся в дурацкой улыбке.

– Настоя-я-ящий, – благоговейно произнес он.

– Натуральный. И смертельно опасный! – напомнил Змей, обнажая клыки, чем вызвал у жениха восторженный вздох:

– Ух!

– Ничего не понимаю… Ты меня бояться должен!

– Я боюсь! – согласился добрый молодец.

– Обязан сражаться!

– Я готов!

– И победить!

Жених запнулся.

– А это обязательно? – Улыбка чуть погасла.

– Обязательно!

– А если ничья?

Змей Горыныч тут же ощерился.

– Боишься? – угрожающе прошипел он. – Не готов жизнь отдать за царевну?

– За какую такую ца… – Добрый молодец задрал голову, разглядывая возмущенное личико Настасьи. – Ах да! За царевну! Ну, если это необходимое условие, то конечно… Хотя, если честно, я тут не ради царевны.

– А ради чего?

– Вас искал!

– Зачем? – уточнил Змей Горыныч, всем нутром предчувствуя неприятности.

– Ну так это… – Добрый молодец взлохматил смоляные кудри. – В невесты хочу.

Где-то наверху что-то упало и раздался громкий Настасьин хохот.

Змей поморщился.

– Откуда ты такой дурак взялся?

– Почему сразу дурак? – обиделся молодец.

– Умный подобное бы не ляпнул.

– А что такого? Вы же невест к себе для учебы набираете? Набираете. Я тоже хочу! Мне еще бабка рассказывала про отважных «невест Горыныча»! Говорила, что и девицы у вас там есть, и богатыри!

– Вот именно! – взвился Змей. – Богатыри! Не невесты, а богатыри!

– А для вас разве не одно и то же?

– Тьфу на тебя! – Змей Горыныч тряхнул хвостом, разбивая в прах недавно сожженную ветку, и, зайдя в терем, захлопнул дверь. – Бестолочь!

– Так что с учением? – послышался из-за створки настойчивый голос. – Есть у меня шанс?

* * *

Настюша поджидала дракона наверху. Она прекрасно слышала каждое слово и теперь никак не могла решить, как относиться к ситуации. Вариантов виделось два: либо припоминать это Змею Горынычу при каждом случае, доводя чудовище до нервного приступа, либо пожалеть хвостатого и сделать вид, что так и должно быть.

Припомнив драконий оскал, Настя решила, что второй вариант предпочтительнее, но, едва ящер вошел в комнату, вновь зашлась неудержимым хохотом.

– Смейся, смейся, – недовольно пробурчал тот. – Посмотрел бы на тебя, если б какой-нибудь пустоголовый остолоп в невесты стал напрашиваться…

– Простите, – рыдала от смеха она. – Никак не могу успокоиться! Это слишком нелепо!

– Нелепо, – согласился Змей Горыныч. – Конечно, нелепо. Только делать-то с этой нелепостью что? Не убивать же его взаправду.

– Так может, все-таки… в невесты?

– Настасья!

– Ой, не могу! Ха-ха! Он с детства мечтал невестой стать! Романтично звучит, не находите?

– Не вижу ничего романтичного, – пыхнул гарью дракон и грозно воззрился на Настю. – И тебе советую не видеть.

– Не буду, честное слово, – пообещала она, немного успокаиваясь. – Но каков жених, а? Из-за мечты на такой риск пошел! Правда, мечта у него незаурядная…

– Настасья!

– Молчу-молчу.

Змей Горыныч укоризненно зыркнул из-под бровей и, протопав к окну, глянул вниз.

– Смотри-ка, – цыкнул он. – Не ушел.

– Не ушел, – согласилась Настя, подойдя ближе. – А судя по тому, как удобно он расположился, вообще никогда не уйдет.

– С чего взяла?

– Больно подушечка у него хорошая.

– Какая подушечка?

– Та, что под себя подложил.

Змей Горыныч прищурился.

– Глазастая… И что ты думаешь, Настасья, с сим женихом делать?

– А почему я должна с ним что-то делать? – несказанно изумилась Настюша.

– А кто еще? – ответил дракон, усаживаясь на пол и вытягивая длинный хвост вдоль стены. – Это ты у нас сметливая, деятельная, жалостью к дуракам не обремененная, а я злобное чудовище, обязанное сожрать глупое двуногое недоразумение. Значит, тебе с ним и договариваться.

В этот момент «недоразумение» решило вновь попроситься в обучение и заголосило что есть мочи:

– Змей Горыныч батюшка! Не гони понапрасну, позволь силушку проявить, удаль молодецкую показать!

– Не позволю! – гаркнул дракон и устало вздохнул: – Вот привязался.

– Так может, лучше согласиться? Он настойчивый. При виде вас в обморок не грохнулся, значит, смелость имеется. А то, что мозгов немного, так это не беда. – Настя улыбнулась. – У вас таких половина замка.

– Да не в уме дело…

– А в чем? Горластый больно? Приучите молчать. Меня же приучили.

– Неужто? – делано изумился Змей Горыныч. – Надо же, даже не заметил.

– Приучили-приучили! Сижу, молчу, голос не повышаю, истерику не закатываю. Безупречная девушка, мечта любого мужчины, – шутливо отозвалась Настюша, но тут же осеклась.

Слишком тяжелым стал драконий взгляд. Пристальным, внимательным, пробирающим до самого нутра. Будто в Настиных словах прозвучало что-то такое, что вынудило чудовище серьезно отнестись к сказанным словам.

– Мечта, говоришь, – невесело усмехнулся он. – Вот иди и объясни доброму молодцу, что в обучение взять его не могу, ибо обычный человек он. Ни капли колдовства не имеет.

– Хорошо, – медленно кивнула Настя.

– А заодно приглядись получше, может, такой настойчивый да смелый тебе по сердцу придется. Безупречные девушки чаще всего предпочитают именно таких недалеких красавцев, без бед и горестей за плечами.

* * *

Добрый молодец оказался весьма активным и с таким рвением бросился к открываемой двери, что буквально снес возникшую на пути девушку.

– Дуболом! – рявкнула она вслед взбегающему по ступеням жениху.

Но тот ничего не слышал. Все внимание молодца было направлено на башенку, где отсиживался не привыкший к такому изъявлению чувств дракон.

Настюша подхватила валяющийся у порога деревянный чурбачок и решительно двинулась следом.

– Герой чертов… Неужели и правда перепутал, кого спасать? Эй, ты что делаешь, дурак?!

– Открыть… надобно… – пропыхтел молодец, тарабаня в створку, служившую последним препятствием к Змею Горынычу.

– Зачем?

– Но там же он!

– И что?

На такой невинный вопрос Настюша получила полный презрения взгляд. О чем, мол, может рассуждать недалекая царевна?

Оказалось, очень даже о чем! Особенно если царевна уже некоторое время живет под опекой главного злодея славянского фольклора и научилась справляться с самомнением зарвавшихся недобогатырей.

Настя чуть прищурилась, покрепче сжала в двух руках чурбан… и залепила им между глаз опешившему молодцу.

– Ить… – выдал тот, немного окосев.

– Умница, Настасья, не сомневался, что ты умеешь вести беседы, – благосклонно прозвучал голос выглянувшего в коридор Змея Горыныча. – А теперь отбрось воспитательное орудие в сторону и ступай сюда. Сдается, наш герой вот-вот придет в себя и воспылает праведной местью. А тебе не стоит находиться рядом в сей знаменательный момент.

Створка распахнулась пошире, пропуская Настюшу, и тут же захлопнулась вновь.

– Ну? – дракон пошевелил бровями.

– Вы правы, он идиот. Нам такой не нужен.

– Нам – не нужен. А лично тебе?

– Что – «мне»? – Настя сделала вид, что абсолютно не понимает намеков.

Драконище закатил глаза.

– Тебе жених, случайно, не приглянулся?

– А что это вы мне на замужество так рьяно намекаете? То запрещаете даже думать о браке, то буквально насильно под венец заталкиваете?

– Никто тебя насильно не заталкивает, глупая…

– Ага! То есть поэтому мне остолопа сватаете? – развеселилась Настя. – В ваших глазах мы идеально подходим друг другу? Оба недалекие?

– Настасья!

– Я просто поинтересовалась. – Она пожала плечами, отходя подальше от башенной двери, в которую вновь начал ломиться несостоявшийся жених. – А впрочем, вы правы, весьма интересный экземпляр… У него, случайно, бешенства нет? Не знаете?

Змей Горыныч укоризненно покачал головой и выпустил из носа струйку дыма, превращаясь в наглядное воплощение фразы «кипеть от злости». Радовало только, что эта злость распространялась не на Настюшу.

– Интересный экземпляр, значит? – протянул дракон.

– С точки зрения клинической психологии о-о-очень привлекательный.

Змей Горыныч не знал, что именно означает «психология», но фыркнуть в ответ соизволил. Настя тоже улыбнулась.

– Странное дело получается, – сказала она. – Нас вынудил закрыться в башне тот, кого вы способны запросто одолеть. Но одолеть вы его не можете, потому как планировали проиграть. При этом он совершенно забыл про царевну-невесту, коей выступаю я, и сам надеется заневеститься… М-да, никогда бы не подумала, что такая сумбурная история может произойти на самом деле.

– Поверь, я тоже.

Змей Горыныч вновь уселся на пол и даже кивнул Настюшке на свой хвост, мол, располагайся, в ногах правды нет. В хвосте, собственно говоря, правды тоже не наблюдалось, но так коротать время действительно было удобнее.

– И что будем делать? – спросила девушка, с удобством усаживаясь и поправляя ярко-зеленую фату.

– Думать.

– О, тогда не буду мешать.

Глава 11

Тихон с самого детства мечтал стать богатырем. Настоящим! Как в рассказах бабушки! И если для исполнения задуманного надо уговорить Змея Горыныча взять его в обучение, он готов это сделать. И подумаешь, что чаще всего чудище девок ворует… Тихон ничем не хуже глупой невесты, так-то.

Когда он услышал глашатая, орущего на городской площади о поиске подходящего супруга для местной царевны, вначале не особо заинтересовался. Ну правда, разве нормальному мужику нужна изнеженная в парче и бархате жена? Но когда глашатай упомянул, что царевну надобно спасти от Змея Горыныча… О-о-о! Тихон вмиг встрепенулся. Это же такой шанс!

Собрав нехитрые пожитки, взяв внаймы коня, он отправился на поиски. Благо крикливый глашатай точно указал, где царскую дочку чудище прячет, дабы герои долго по белому свету не рыскали, а сразу выполняли прямое свое предназначение.

Единственное, чего не учел Тихон, так это того, что Змеей Горыныч закроется в башенке, будто стыдливая девица, и откажется вести умные беседы с соискателем богатырской науки.

Тихон задумчиво осмотрел плотно затворенную дверь и нахмурился: неужели с украденной царевной миловаться интереснее? Стукнул пудовым кулаком пару раз – и присмирел. Из-за двери доносились странные звуки…

* * *

Настюша подперла подбородок кулаком и задумчиво созерцала Змея Горыныча. Страх перед драконищем как перед неведомым зверем давно прошел, освобождая место уважению. Но именно сейчас это чувство – вызванное умом, а не сердцем – постепенно улетучивалось.

– Стойте, стойте… Я правильно поняла, вы хотите взять дурака к себе? – пробормотала она, пытаясь уложить в голове только что озвученное. – Чтобы… не обижать?!

– Дело не в обиде, а в том, что глупцу все равно, что и как я скажу. Он упертый, слепой и глухой, иначе давно бы сообразил, что значит слово «нет».

– Но…

– Настасья! – Змей Горыныч посуровел. – Сколько времени прошло с тех пор, как ты огрела его чурбаком?

– Два часа примерно.

– И сколько раз за это время я говорил, что не возьму в обучение, так как он простой человек?

– Четыре, – подумав, ответила Настя.

– А сколько раз ты пыталась объяснить ему это же самое?

– Шесть… – шепнула она, сникнув.

– Все еще считаешь, есть шанс закончить разговор миром? – фыркнул дракон.

Настюша вздохнула. Упертый баран действительно не желал иного результата, кроме богатырства.

– Так может, его того… – Она выразительно подергала бровями. – Съесть?

– Я не ем людей.

– А если не до конца съесть? Только чуть куснуть, чтобы испугался?

– Добрая ты девушка, Настенька. Славная и на придумки умелая, правда, не всегда твои измышления к добру ведут.

– Так это разве плохо? Вон ваше добро до чего нас довело: спрятались в башне от крепких мужских объятий, можно подумать, вы не гордый предводитель нечисти, а добропорядочная пастушка на выданье.

– Почему пастушка? – опешил Змей Горыныч.

– Потому что вокруг одни бараны.

– Глупости, Настасья, ты на барана не похожа.

– Так я не про себя.

– Неужели?..

– Вы это так пошутили, да? – удивилась Настя.

– Пошутил, – улыбнулся Змей Горыныч. – Но самую малость. А ты не буйствуй понапрасну, лучше послушай, что скажу… Есть у меня идея, как избавиться от дурака и не потерять деньги царевы…

* * *

Тихон прислушался. Там явно кто-то пререкался.

Хотя почему – «кто-то»? Ясно кто! Нечестивая царевна отговаривала Змея Горыныча принимать богатыря в свою обитель. Тихон не дурак, Тихон сразу понял, кто именно зачинатель дурных мыслей, что он, мол, не колдун, не справится… Нет уж! Ради мечты он даже на колдунство согласен! Нечистью стать надобно, говорите? Или силы чародейные обрести? Все будет, только не гоните!

Именно эту последнюю фразу Тихон настойчиво повторял последние полчаса. «Все сдюжу, Змей Горыныч батюшка, все вытерплю». Но будущий наставник не поддавался.

И только через некоторое время, когда, казалось, силы иссякли, дверная створка дернулась и медленно отворилась…

– Все сдюжу, Змей Горыныч батюшка! – завопил Тихон, бросаясь прямо под ноги чудовищу.

– Верю, – кивнул злодей, исполняясь величием. – Вижу в сердце твоем силу немалую и неотступную. Так и быть, возьму в обучение.

– О-о-о! – Тихон чуть не задохнулся от счастья.

– Но с одним условием.

– А-а-а…

– Считай это испытанием. – Змей Горыныч припустил дыму из ноздрей. – Отвези царевну в отчий дом. Справишься – станешь самым смелым из моих подопечных, а не справишься – не носить тебе богатырского звания!

* * *

Настя внимательно осматривала Тихона. Вид тот имел гордый и независимый, расправлял плечи во всю недюжинную мощь, вздергивал волевой подбородок и решительно тряс смоляными кудрями. Одним словом, всеми силами показывал, как сильно ему доверяет Змей Горыныч, раз назначил ответственным за великое дело по доставке царской дочери.

Надо отдать Тихону должное: к Настюше он относился с уважением, даже с некоторым покровительством, мужественно терпел ее девичьи прихоти и капризное нытье.

А ныла Настя от души!

– Ой, какая лошадка! А это кобылка? Нет? А кто? Да, я понимаю, что не кобылка, но никак не уразумею, кто именно. Ах, жеребец? Утолите мое целомудренное любопытство, поясните, чем именно жеребец отличается от кобылы? Что вы, я совершенно серьезно спрашиваю! Всю жизнь в светлице провела, жизни не ведаю… Что значит вы не хотите разъяснять различия вслух? А если прикажу? Я царевна, имею право приказать! О-о-о… Какая прелесть! Можете опустить хвост вашего средства передвижения, оно весьма недовольно такой демонстрацией. А почему на нем седло не красное? Конечно, нужно красное! Под цвет сарафана! Или зеленое. Или синее. Или оранжевое. Или фиолетовое. Поверьте, Тихон, на мне есть фиолетовые вещи, но я не собираюсь вам их демонстрировать, я же не жеребец. А что это вы сейчас делаете? В смысле тоже хотите сесть на коня? Тут уже я сижу! Что значит «вдвоем»?! Даже не думайте, он двоих не выдержит. Ах, вы уже с кем-то ездили на пару… Ну все, мое девичье сердце разбито, я сейчас буду рыдать. Хнык-хнык, вы уже с кем-то делили этого прекрасного жеребца… Хнык-хнык, вы уже сажали впереди себя какую-то неприличную девицу…Хнык-хнык, вы обнимали ее стан своими сильными руками… Конечно, неприличную! Разве приличная сядет на колени к доброму молодцу? А что – я? Я другое дело, мне так сидеть можно. Кстати, я вам ничего не придавила?..

Вначале Настя желала ехать медленно, потом быстрее, потом потребовала переключить жеребчика на полную скорость, но испугалась галопа и от страха куснула Тихона за руку. Правда, тут же сплюнула, попала ему на сапоги, но сделала вид, что не заметила. Выпросила остановку и отправилась собирать цветочки, сплела венок, попинала трухлявый пень, погоняла комаров, вздохнула и вновь забралась на коня.

Тихон краснел, бледнел, покрывался пятнами и крепко сжимал зубы, дабы никоим образом не ляпнуть ничего лишнего. Опасался, что нежные девичьи ушки не потерпят грубых мужских ругательств.

Настя лишь загадочно улыбалась.

Когда до царского дома оставалось проехать еще пару деревень, лесок и поле с пригорком, Тихон объявил привал.

– Слава богу, додумался, – пробормотала Настюша, устраиваясь прямо на траве.

День клонился к закату, и провести ночь в седле ей совершенно не хотелось. Впрочем, засыпать под открытым небом в компании надоевшего провожатого она тоже не собиралась. Поэтому, еще немного потрепав мужику нервы, Настюша отправилась к видневшемуся вдалеке озеру.

– Кудыть пошла? – сурово сдвинул брови Тихон.

– Ополоснуться.

– Проводить надобно.

– Не надобно! Я хочу сама! Одна!

– Не положено. Сказано доставить к батюшке в целости и сохранности, значит, глаз не спущу.

– Ну и не спускай, – буркнула Настя и тряхнула головой, попутно хлестнув косой по мужскому лицу. – Извращенец.

– Чего это извращенец?!

– А как назвать, ежели бедная царевна не может даже ножки помочить в водице? Собиралась розовые пяточки озерной свежестью побаловать. Сарафан до пояса задрать, исподним бельем сверкнуть, а теперича придется красу девичью от похотливых глаз прятать.

Тихон зарделся.

– Раз исподнее, то да… Я пока коня оботру.

– Вот-вот! Самое хорошее дело для богатыря – конем заниматься, – милостиво кивнула Настя и поспешила к озеру.

Признаться, она была уверена, что Тихон сдастся еще в самом начале. Но тот оказался неимоверно терпеливым и, выбирая между истеричной царевной и возможностью остаться без богатырского звания, выбрал царевну.

Этого Настя со Змеем Горынычем не учли, когда план придумывали.

Но оставался еще один способ избавиться от провожатого – просто-напросто сбежать! И именно так Настюша намеревалась сейчас поступить.

Озеро располагалось весьма удачно, рядом с прекрасным густым лесом, шажок-другой – и уже никто не найдет, лишь бы самой не заблудиться. Но тут беспокоиться не стоило: Змей Горыныч клятвенно пообещал, что не бросит подопечную в беде.

Настя подошла к бережку, оценила чистоту озерной глади и быстро осмотрелась. Оставшийся подле коня Тихон явственно пялился в ее сторону.

Хмыкнув, Настюша чуть приподняла сарафан и вновь кинула взор на соглядатая. Тот и не думал отворачиваться. С совершенно каменным лицом он щурился в сторону девушки, отслеживая каждый шаг.

– Каков нахал, однако, – шепнула Настя, заходя в озеро по колено.

Решив пройти вдоль берега как можно дальше, а потом нырнуть в лесные дебри, она приподняла подол еще выше.

Тихон тут же встрепенулся и поспешил к ней.

– Боюсь, утопнете ненароком! – на бегу прокричал он.

Настюша чертыхнулась и рванула в сторону. До леса, конечно, не успеет добежать, но вот до камышей…

– Стой, дурная! – завопил Тихон.

Но девица уже затаилась в осоковых зарослях. Вокруг пугливо квакали лягушки, над ярко-зеленой фатой порхали стрекозы и, принимая ее за лист диковинной кувшинки, норовили залететь Насте прямо за шиворот. Настя мужественно терпела.

Тихон ругнулся. Витиевато, залихватски, с такими образными выражениями, что будь рядом какой-нибудь заезжий трубадур, сложил бы опус. Но рядом была только Настенька, которая велеречивых обещаний запереть ее в конюшне с тремя жеребцами, дабы познала жизнь во всей красе, не оценила.

Поэтому медленно сняла с шеи амулет, скрывающий нечистую силу, скинула фату и предвкушающе улыбнулась.

* * *

Тихон торопился.

Если вредная царевна сгинет в озерной пучине – не видать ему науки Змея Горыныча! А этого никак нельзя допустить.

Поэтому Тихон бежал как мог, теряя по пути остатки и выстраданного спокойствия, и веры в счастливое окончание путешествия. Хотя, казалось бы, ничего нет сложного в провожании девицы до дому, а оно вон как занятно вышло…

Тихон подскочил к озерцу как раз в тот момент, когда украшенная изумрудным покрывалом голова скрылась в камышовой поросли. Оторопел на мгновенье, а потом принялся стаскивать сапоги, кроя мерзкую царевну на чем свет стоит. Не заслужила она богатырского уважения. Ну вот ни капли не заслужила!

Отшвырнув обувку в сторону, ступил в воду.

– Эй! – крикнул Тихон, понадеявшись на девичий разум (должен же он у нее быть). – Эй, поди обратно!

Но ответа не дождался. Лишь лягухи стали громче квакать, но это, должно быть, от вечерней жары.

Вздохнув, добрый молодец поправил меч, понуро болтавшийся у пояса, и побрел к камышам. Оружие мочить не хотелось, но как по-иному достать глупую девицу, он не знал.

– Вот попадется такая кому-то в жены, – бурчал он, – так он всю жизнь в муках проведет, если только сразу из-под венца от нее не сбежит… Вот я, например, тоже в какой-то степени жених ей, но с радостью плюну в глаза тому, кто об этом вспомнит.

Камыши приближались, а вместе с тем просыпалось какое-то непонятное чувство, будто вот-вот случится неприятность. Тихон даже немного поостыл. В конце концов, жизнь у него одна – и менять ее на спасение царевны не хотелось. Поэтому богатырь притормозил и прислушался: в камышах творилось что-то странное.

* * *

Настя выходила медленно, с расстановкой, с каждым шагом ощущая, как сгущается воздух, а стоящий недалеко мужчина покрывается испариной.

– Зачем воду мутишь, друг любезный, зачем лягушек тревожишь? – мурлыкнула она, расплетая косу и чуть встряхивая головой, чтобы светлые локоны легли на плечи красивой волной.

Тихон икнул.

– Нечистая сила…

– Очень даже чистая, – зловеще хохотнула Настя. – В озере выкупанная.

– Сгинь!

– Сам сгинь, коли не по нраву.

Тихон сжал зубы. Настюша явственно видела, как заиграли желваки, как дернулась венка на виске, как напряглись и побелели губы. Еще мгновенье – и сбежит!

Но он не сбежал. Наоборот, внезапно выхватил из-за пояса меч.

– Э-ге-гей! Пропади пропадом, нелюдь проклятая! – Тихон ринулся вперед.

Настя ахнула и нырнула обратно в камыши. Игра пошла не по плану.

– Сдурел, что ли?! – в возмущении рявкнула она.

– У-у, убивица! – орал Тихон, лихо разрубая заросли. – Верни царевну, злыдня!

– Идиот, я и есть царевна!

– Не обманешь!

– Глаза разуй! – она судорожно попыталась нацепить обратно амулет, но тот, как назло, запутался в волосах. – Че-е-ерт…

– Отдай девицу, живую или мертвую, а не то пополам рассеку! – надрывался Тихон, все активнее орудуя холодным оружием и оставляя от Настюшиного укрытия ничтожные обрубки.

Настя посильнее дернула за веревочку, на которой держался амулет, и с ужасом увидела, что она порвалась, а волшебная защита, скрывающая истинную суть, стремительно соскользнула в озеро. Тут же нырнула за потерей – авось успеет подхватить! – но подняла со дна лишь темно-зеленый ил.

– О нет… Нет-нет-нет!

Именно в эту минуту Настасья поняла, что имеют в виду, когда говорят: «Вся жизнь промелькнула перед глазами». Чем ближе становились взмахи Тихонова меча, тем ярче вспоминалось все, что уже было, и представлялось то, что может быть, если получится выжить…

Настя с шумом втянула воздух, подняла подол до самой талии, дабы в ногах не путался, и что есть силы ринулась в сторону леса. Тихон догнал бы. Ей-богу, догнал. Но в этот момент свора лупоглазых лягушек решила выпростать на водяную поверхность сброшенную девушкой фату.

– Царевна?.. – вновь икнул добрый молодец и сграбастал зеленое покрывало. – Ох ты, батюшки! Все-таки утопла, дуреха! – он поднял горящий взор на Настюшу. – А все ты, нечисть проклятая… Убивица! – И кинулся следом, размахивая мечом.

По воде бежать было тяжело, но стоило выйти на берег, как дело пошло быстрее. Минуты богатырского промедления хватило, чтобы заскочить за ближайшие деревья, притиснуться к стволу и затаиться.

– Убивица!

Настасья осторожно выглянула из-за укрытия… Куда дальше бежать? Тихон все ближе…

– Ш-ш-ш, не двигайся, – вдруг послышалось около уха, а к спине девушки прижалось сильное мужское тело. – Я рядом, все будет хорошо.

Настя оглянулась через плечо и встретилась глазами с напряженным взглядом Ратмира.

– Не шевелись, – настойчиво повторил он.

Даже если Настасья и хотела двинуться, все равно не получилось бы: мужчина отрезал всякую возможность. Мрачнел, вслушиваясь в хруст веток, и так горячо дышал в затылок, что вызывал непроизвольные мурашки.

– А теперь осторожно повернись… Вот так… Замри и не дыши…

Настя послушно задержала дыхание. Ратмир тоже глубоко вздохнул и, как только вооруженный мечом преследователь заглянул за ствол, махнул рукой у того перед глазами.

Тихон оторопел. Постоял немного, поморгал и вдруг выдал:

– Сбежала, что ль? У-у-у, злодейка! Теперь, вестимо, не догнать. Нечисть крайне быстра, коли речь о собственной шкуре заходит. – Он почесал затылок. – А что же я царю-батюшке скажу? И Змей Горыныч осерчает… Ой-ей-ей…

Тихон смотрел прямо на Настасью, но будто не видел. Пялился мутным взором, не замечая ни побелевшую от страха девицу, ни хмурого Ратмира. А потом и вовсе сплюнул себе под ноги и, понурив голову, поплелся к брошенному второпях коню.

– Осерчает, как пить дать осерчает, – бормотал Тихон себе под нос, медленно отдаляясь от лесочка. – Не дождаться богатырской науки…

Он отходил все дальше и дальше, позволяя Настюше и Ратмиру дышать свободнее.

Едва горе-богатырь минул озеро, как девушка шумно охнула, одновременно прикрыв глаза. Облегчение окутало с ног до головы, даря ощущение свободы: рано помирать еще!

– Сильно испугалась? – спросил мужчина, перемещая руки с Настиных плеч на талию.

– Сильно, – призналась она. – Не ожидала, что так взбесится.

– Ну так нечисть никто не любит… Хорошо, что бегаешь быстро.

– И ты вовремя рядом оказался. – Настя осторожно глянула из-за ствола, убедилась, что Тихон запрыгнул на коня, и совсем успокоилась. – Я нечаянно амулет обронила, он в озере сгинул. Не достала.

– А-а… Ну ясно, – Ратмир покачал головой и вдруг усмехнулся: – А я-то удивлялся, чего это моя русалочка дурью мается, в догонялки с остолопом играть вознамерилась.

Легко и вольно сказанные слова сладкой патокой легли на сердце. Настюшка тоже улыбнулась. «Моя русалочка…» – звучит-то как!

– Чему улыбаешься? – удивился Ратмир, беря ее за руку и утягивая за собой в глубь леса, подальше от посторонних глаз.

– Змей Горыныч этого идиота тоже остолопом назвал.

– Да? Ну так чему изумляться, коли так и есть.

– Просто вы оба использовали одно и то же слово.

– Давно у него служу, научился мыслить одинаково, – отозвался Ратмир.

Он шел вперед быстро и уверенно, тогда как Настя часто оглядывалась назад, чтобы удостовериться: Тихон точно уехал.

Конечно, «моя русалочка» все еще приятно грело душу, но то, с какой интонацией Ратмир произнес «остолоп», тоже впечатляло. Видимо, и правда чрезвычайно сработался с драконом, раз автоматически стал повторять.

Настюшка так задумалась об этом, что сама не заметила, как оказалась в лесной чаще.

– А куда мы идем? – спросила она, бросая взгляды по сторонам.

Ратмир пожал плечами.

– Домой, куда же еще? Или прогуляться желаешь?

Мужская рука крепко сжимала Настину ладонь, даря покой и уверенность, но все же что-то смущало…

– Впрочем, если прогулка тебе по нраву, то могу обрадовать: гулять нам еще долго, дней пять или шесть.

Настюша опешила.

– Шесть дней?

– Это минимум.

– Но почему?!

– А я прутик потерял, пока тебя из беды вытаскивал.

– Какой прутик?..

– Тот, который с места на место переносит. – Ратмир обернулся. – Ну что смотришь? Ты амулет посеяла, а я прут. Похоже, мы с тобой два сапога пара.

Глава 12

Через лес продираться не так легко, как кажется!

Вот как, например, наслаждаться прогулкой, когда на каждом шагу пеньки да ямки красуются? И ладно бы маленькие и незаметные – так нет же, такие, что перепрыгивать приходится!

– Будто ураган прошел! – возмутилась Настасья, едва не навернувшись в особо глубокую рытвину.

– Почти угадала, – усмехнулся Ратмир, придерживая ее за локоток. – Лихо одноглазое ловили, а оно, сама знаешь, так просто в руки не дается.

Настя на это только покивала. Про Лихо слышала краем уха, но никогда не видела и надеялась, что и не увидит.

– Оно позабавилось немного и переселилось в другой лесок, а нам на память кочки да пенечки оставило, – продолжил Ратмир. – Ты внимательнее под ноги смотри, а то и правда споткнешься. Надо бы леших попросить, пусть приберут…

– А сами они до этого не додумаются? Или им все равно, что в подотчетном хозяйстве творится?

– Так нет тут своего лешего, пустует чаща. Надо бы кого-нибудь из подопечных прислать, пусть обживаются.

Настя задумалась, кто из ее знакомых по Погорынью на такую ответственную должность лучше всего подходит? Из богатырей, наверное, Лукьян бы справился. Такой же домовитый, хоть и суетиться любит. А из невест…

– А лешие только мужского пола бывают? – уточнила она.

– Почему так решила? – Ратмир удивленно нахмурил брови.

– Не видела других.

– Можно подумать, ты вообще много леших видела, – мужчина улыбнулся. – Женского тоже бывают, только редко. Не слишком девицам по душе в лесной глуши сидеть.

– А мне кажется, лес – это очень красиво, – тут же отозвалась Настя, разглядывая вековые деревья.

– Согласен. Очень красиво. Жаль, не все понимают.

Дальше они шли молча, лишь изредка прерывая тишину глухим «Осторожно!», особенно если на пути возникало существенное препятствие.

Вдруг Ратмир остановился.

– Что такое? – всполошилась Настя.

– Не двигайся…

В груди похолодело. Неужели вновь Тихон? Или этот… одноглазый, который лес раскурочил?

Настюша отошла за спину Ратмира и аккуратно взяла его за руку. В конце концов, у мужчины неплохо получалось защищать подопечную, пусть продолжает.

Ратмир пожал девичьи пальчики в ответ и ухмыльнулся.

– Не двигайся, – повторил тихонько. – А то всю ежевику перетопчешь.

– Ежевику? – Настя непонимающе округлила глаза, но, разглядев темно-фиолетовые, почти черные ягоды, вздохнула с облегчением: – А я-то уж думала…

– Кроме нас, здесь никого нет, – понял ее опасения Ратмир. – Не бойся. Давай лучше ягод наберем, а то идти еще долго, проголодаешься. Вы, русалки, всегда охочи до съестного.

Что правда, то правда: попав в этот мир, Настюша оценила прелесть хоть и простой, но вкусной пищи. Особенно когда поняла, что из-под ее рук всегда выходит приличное кушанье – и захочешь, не отравишься.

Ратмир набрал целую пригоршню и протянул девушке.

– Держи.

Русоволосый мужчина с широченными плечами, одетый в белую рубаху, казался сошедшим с древней картины. Настасья даже засмотрелась.

– Ну же, – шепнул он. – Бери скорее.

И ягоды в его ладони смотрелись так уютно, будто им там самое место. Не на лесном кустике, а на руках у Ратмира…

– Настасья?

– Да-да, спасибо, – кивнула она, принимая дар.

Ратмир бросил на Настю заинтересованный взгляд, но ничего не сказал. Мало ли, может, задумалась девица? Правда, Настасья была уверена, что он вполне понял причину ее медлительности, так же, как понял, отчего вдруг на щеках расцвел нежданный румянец.

Ягоды оказались очень сладкими. Нежные, сочные, медовые, такие, каких еще никогда не пробовала, – не чета безвкусице из супермаркетов! – идеальные для лесного путешествия.

– По нраву пришлись? – спросил Ратмир, наблюдая, с каким удовольствием Настя прихватывает губами очередную ягодку.

– Великолепные!

– Надо бы с собой набрать. – Он огляделся. – Вот только во что?

Тары не нашлось. Да и откуда ей взяться среди чащи? Свернули небольшой кулек из листьев лопуха, бросили пару горстей и отправились дальше.

– Нам правда долго идти? – неожиданно спросила Настасья, подхватывая подол, чтобы переступить очередной вывороченный пень.

– А ты думала, шучу? – Ратмир удивленно приподнял брови. – Далековато мы оказались, Погорынские горы отсюда не видны даже.

– И прутика нет…

– И прутика нет. Не уберег, прости.

– Ты меня спасал, – сказала Настя, пожимая плечами. – А я важнее прута, пусть он хоть сто раз волшебный.

– Верно, – Ратмир хмыкнул. – Важнее.

– Лишь бы Змей Горыныч не разозлился, что посеял такую ценную вещь.

– Не разозлится.

– Уверен? – заглянула ему в глаза Настюша. – Полагаешь, он тоже решит, что моя жизнь ценнее?

– Даже не сомневаюсь, – совершенно серьезно ответил мужчина.

Настя прищурилась. Неужели настолько хорошо знает дракона, что заранее убежден в его снисходительности? Может, они друзья? Это, конечно, звучит нелепо, но, в самом деле, могут же быть приятелями богатырь и чудище крылатое?

Наверное, могут…

Настюшка припомнила все, что слышала от Ратмира о драконище, и сопоставила с тем, как обычно отзывался сам Змей Горыныч о русоволосом богатыре. И решила: определенно могут.

– И прутик этот тебе наш добрейший руководитель самолично дал, так? – сделала определенные выводы девушка. – А у него откуда?

– Зачаровал. Змей Горыныч весьма сведущ в колдовских науках.

Ратмир едва уловимо улыбнулся, глянув на девушку, но тут же облекся в броню суровой сосредоточенности, разглядывая тропинку впереди. Впрочем, Настасья тоже не стала акцентировать внимание на разговоре, ее мысли скользнули совсем в другую сторону – издалека послышался звук льющейся воды.

* * *

– Ручей! Ледяной!

– Не замерзни.

– Ты попробуй только!

– Уже напился.

– Прозрачный, как хрусталь!

– Лесные ручьи всегда чистые, особенно в такой глуши.

– Вкусный!

– Рад, что понравилось.

– И холодный!

– Ты уже говорила.

Настя шумно фыркнула и в который раз приникла к студеной свежести. Что говорить, пить хотелось неимоверно! Блуждание по лесу не прошло даром, хотелось умыться и ополоснуть ноги. Настюша, собственно говоря, так и поступила, глянув на мужчину пристальным взором. Ратмир чуть улыбнулся, но повернулся спиной, позволяя девушке приподнять подол и обтереться до самых бедер.

– Ночь наступает, – вдруг сказал он, поглядывая на верхушки деревьев.

– Ну так пора уже! Хотя я давно потеряла счет времени. Заночуем тут?

– Нет, пойдем дальше.

– Но здесь есть вода, да и полянка милая, – непонимающе ответила Настя, поправляя юбку и придавая себе скромный, приличествующий воспитанным девицам вид. – Зачем куда-то идти? Или впереди еще один ручей имеется?

– Ручья не обещаю, но кровать с мягкой периной попытаюсь найти, – сказал Ратмир.

И это прозвучало очень обнадеживающе. Настюша даже в какой-то момент подумала, что все слова о длительном пути не более чем шутка и до Погорынья на самом деле всего ничего, но, оценив решительный вид Ратмира, поняла, что надежды напрасны. Если и будет кровать, то точно не в родной комнатке.

Вздохнув, она протянула руку и обреченно выдала:

– Ну что ж… Веди.

* * *

Совершенно неожиданно тропинка уперлась в избушку.

Настюша так опешила, что громко ахнула едва ли не в ухо провожатому. Ратмир осуждающе покачал головой.

– Какая же ты все-таки горластая… А говоришь, исправилась.

– Ничего не горластая, это от испуга, – пояснила Настя и глянула на мужчину. – И вроде бы про то, что исправилась, я говорила не тебе, а Змею Горынычу…

– Обоим сказала.

– Нет, я точно помню. Только ему.

– Настасья, не спорь, – поморщился Ратмир. – Ты это каждому второму говорила, так что не надо.

Он подошел к деревянной двери и распахнул створку.

Настя проводила богатыря подозрительным взором, но промолчала. Хотя она точно помнила, что ту фразу только Змей Горыныч слышал, причем совсем недавно. Вряд ли он передавал кому-либо дословно их разговор, а значит… Да ничего это не значит! Настюша тряхнула головой, решив подумать обо всем позже, и направилась вслед за Ратмиром изучать временное пристанище.

Избушка оказалась заброшенной и совершенно непригодной для ночевки. Ну, это Настя так решила. А Ратмир лишь довольно потер руки и принялся шарить на кривых полках.

– Что ищешь?

– Уже нашел, – ответил он, вытаскивая свечку. – Повезло, без света сидеть не придется.

М-да… В тусклом пламени свечи домишко казался еще более жалким. Настя поморщилась.

– Не по нраву? – хохотнул мужчина. – Другого все равно нет. Держи, – и вручил ей метлу. – Приберись, чтобы от пыли не задохнуться, а я пока соломы для ночлега принесу, видел под навесом пару тюков.

Ратмир вышел, а Настя принялась за уборку. Конечно, это совсем не то, чем хотелось заниматься перед сном… Но иначе было не уснуть, Ратмир оказался прав: из-за пыли дышать было тяжело, видно, избушка очень давно не принимала гостей.

Выметя весь мусор на улицу, облокотилась о дверной косяк и прикрыла глаза.

– А вот и я.

Ратмир появился из темноты с огромной охапкой сена – и как только в руках удержал!

– Посторонись!

Настя шагнула в сторону, пропуская мужчину. Идти следом не хотелось. Дом казался неприветливым, колючим, словно был не рад посетителям. Будь возможность, Настюша ни за что не осталась бы тут на ночь! Но увы, в темноте особо по лесу не поплутаешь, так что надо довольствоваться малым. И вообще, им очень повезло, что на пути возникла эта сторожка. Ратмир словно знал, где именно она находится, и шел целенаправленно… Хотя что тут удивительного? Насте иногда казалось, что русоволосый мужчина знает обо всем на свете.

– Ну все. – Он появился за спиной, заставив девушку вздрогнуть. – Готово. Можно ложиться.

– Хорошо, спасибо.

– Не пойдешь, что ли? Неужто не устала?

– Устала, конечно, но здесь так прохладно. – Настя подняла голову к звездному небу, едва видневшемуся сквозь верхушки густых крон. – И красиво…

– И комаров много, – хмыкнул Ратмир, прихлопывая особо наглое насекомое. – Не задерживайся, а то съедят.

– Не съедят, я невкусная.

– Тогда налетят скопом и унесут в далекие дали.

– Один раз уже так унесли. – Она тоже улыбнулась. – Ничего, выжила.

– Ну ты сравнила.

Мужчина покачал головой и скрылся в темноте домика, оставив Насте свечу.

– Погасить не забудь! – крикнул напоследок.

* * *

Настюша простояла минут сорок, прежде чем решилась пойти спать. Каково же было ее удивление, когда поняла, что лежанка в комнате только одна и почивать на ней уже изволит сам Ратмир.

– Как так-то? – опешила Настюша. – А я?..

Покрутила головой, осматривая помещение, но ничего похожего на постель больше не нашла. Быть не может, чтобы мужчина принес соломы только себе!

– Не пыхти, – шепнул Ратмир, не открывая глаз. – Ложись спокойно.

– Куда?!

– Сюда. Не поместишься, что ли? – Он чуть сдвинулся в сторону.

Настя недоверчиво свела брови.

– К тебе?

– Видишь другое место? Навес протек, солома почти вся мокрая. Это единственная сухая, что сумел собрать. Ложись и не шуми.

Ратмир повернулся на бок и показательно притих. Настя поджала губы. Дело принимало неожиданный поворот, и это, признаться честно, вызывало неопределенные мысли. Особенно неопределенным было странное тепло в груди, которое последнее время возникало все чаще и чаще.

– Я не собиралась спать с тобой, – шепнула девушка, не особо надеясь на ответ.

– Поверь, я тоже, – буркнул Ратмир. – Можем не спать, но тогда завтра никуда не пойдем.

Немного подумав и решив, что он прав (тем более ночь – это не то время, когда хочется рьяно отстаивать права и личные границы), Настюша аккуратно прилегла рядом.

– Надеюсь, ты не храпишь.

– Не знаю, – мужчина демонстративно зевнул. – Вроде никто не жаловался. А ты?

– Тоже не жалова… В смысле я же ни с кем не засыпала рядом, откуда мне знать?

– Вот и проверим.

Настюша прикрыла глаза, но уснуть никак не получалось. Где-то скреблись насекомые, ухал филин, шумел ветер… Старенький домишко оказался полон странных звуков, которые тоже не способствовали спокойному сну. Да еще Ратмир… Ох, такая близость навевала множество разнообразных мыслей, причем некоторые из них были слишком… личными.

Настасья горестно вздохнула.

– Чего сопишь? – тут же прозвучал вопрос.

– Не спится.

– И мне не спится. – Ратмир повернулся на спину. – Еще и филин раскричался, как назло.

– Может, в лесу кто-то посторонний? – Настя приподнялась на локте, стараясь всмотреться в проем крошечного окошечка.

– Не должно никого быть. Птица просто нервничает.

– С чего ей нервничать?

– Змей Горыныч рядом, вот и буйствует, – нехотя ответил Ратмир, кривя губы. – Местный филин со Змеем весьма недолюбливают друг друга. – Мужчина повернул голову, и Настюшка увидела, как в ночной темноте блеснули его глаза. – Знаешь отчего?

– Отчего?

– Когда-то давно, по детству еще, Змей добычу отнял.

– У филина?! Зачем?

– Поозорничать хотел. Потом от батюшки такой нагоняй получил, что больше тварь лесную обижать даже мысли не возникало. Вот только филин злопамятный попался, с тех пор отомстить пытается, то в хвост клюнет, то на макушку нагадит. М-да…

Настя хихикнула. Воображаемый вид обгаженного Змея Горыныча здорово поднял настроение.

– А ты откуда знаешь такие подробности о нашем доблестном наставнике? – весело спросила она.

– Так это, Змей сам как-то поведал, – отмахнулся Ратмир. – У него вообще историй интересных много за жизнь скопилось. Хочешь, еще расскажу?

– Нет, не хочу. – Настюшка устроилась удобнее. – Расскажи лучше про себя.

– Про меня?..

Казалось, Ратмир растерялся. Хотя ничего удивительного в желании узнать чуть больше про привлекательного богатыря Настасья не видела.

– Чего про меня рассказывать? – тихонько ответил мужчина. – Молодым девицам обычно жизнь Змея Горыныча интереснее, они потом ее деткам пересказывают как волшебную сказку.

– Но мне про тебя послушать хочется.

– Да ну… Глупости говоришь. С чего тебе такое слушать… Давай лучше спать.

Ратмир замолчал, но вместо того, чтобы последовать собственным словам, принялся хмуро разглядывать потолок.

А Настюшка рассматривала его профиль, силясь понять, с чего вдруг глупые девицы предпочитали слушать про хвостатого дракона, когда рядом есть такой занимательный и весьма соблазнительный экземпляр.

Так и уснула.

* * *

Утром Настя проснулась первой. Потянулась, улыбнулась и осторожно поднялась. Спящий Ратмир выглядел весьма обаятельно и безобидно, так что будить его совершенно не хотелось. Решив дать мужчине чуть больше отдыха, она покинула жилище на цыпочках, молясь всем богам, чтобы не скрипнули старые половицы. Удивительно, но домик словно поддерживал девушку в этом стремлении и специально старался смягчить шаги.

Выйдя на улицу, Настюшка задрала голову к небу.

– Часов семь утра, – каким-то шестым чувством определила она, так как небо в определении времени ничем не помогло: чистое, голубое, летнее. – Или восемь. А может, даже девять.

Погадав для приличия еще немного и уверившись, что точно не позже десяти, Настя решила озаботиться завтраком. Ну а что? Мужчина побеспокоился о ночлеге, значит, ее святая обязанность – накормить богатыря.

В свете дня лесная сторожка уже не выглядела такой мрачной, поэтому Настюшка вновь заглянула внутрь, разглядела брошенный в углу котелок с тремя деревянными ложками и, аккуратно подхватив их (главное не шуметь), вернулась на свежий воздух.

Удача сопутствовала, не иначе! А как еще объяснить, что все манипуляции, в том числе поход к ручейку за водой, сбор сухих веток и разведение костерка, прошли без шума, гама и каких-либо неприятностей?

Настюшка гордо водрузила котел на треногу над огнем.

– Ну что ж, помогай, магическая сила, – сказала она, зажмурившись и полностью отдавшись во власть эмоций и ощущений.

Сделала несколько шагов в сторону, к чему-то прислушалась… и, улыбнувшись, решительно направилась в сторону неприметного кустика.

– Так-так, что у нас тут?

Под ветками красовались грибы. Втянув носом воздух, уверилась в их съедобности, сорвала девять штучек и вернулась к котлу.

– Будет грибная похлебка. Не совсем утреннее блюдо, но определенно лучше, чем ничего.

Настя еще несколько раз подходила ко всяким кустикам, пенечкам и зарослям, ведомая магией. Набрала каких-то корешков, листиков, ягод, даже один здоровенный овощ выудила (похожий на капусту, но точно не она).

В итоге варево приобрело потрясающие цвет и консистенцию. Про запах и говорить нечего: он буквально мутил разум.

– Лишь бы не отравиться, – шепнула Настя, зачерпывая похлебку. – Черт возьми! Действительно вкусно!

– Что вкусно?

Голос Ратмира раздался так неожиданно, что девушка вздрогнула, взмахнула руками и задела котел. Тот сорвался с треноги, описал полукруг и горделиво рухнул на землю, выплескивая обжигающее содержимое прямо на Настю.

Еще чуть-чуть – и ожог был бы обеспечен, но сильные руки вовремя подхватили ее и прижали к себе.

– Проклятье! – выругался Ратмир. – Как можно быть такой…

Он не закончил фразу, потому что девушка судорожно сжала его за плечи. Их лица оказались невероятно близко, Настя чувствовала, как мужское дыхание обжигало шею и щёки, завязывая в груди тугой узел из надежд, мечтаний, каких-то горячих, трепетных ожиданий.

Она завороженно смотрела в глаза Ратмира и понимала, что пропала… Раз и навсегда. Именно сейчас. В эту минуту, в одно мгновенье. Окутанная магией старого заговора и пробудившегося чувства.

– Как можно быть такой неуклюжей, – наконец закончил мужчина более спокойным тоном, возвращая ее в реальность.

– Я нечаянно.

– А обожглась бы? Эх ты…

Ратмир отступил на шаг, медленно отводя взор. Настюша могла бы поспорить на что угодно, что он сейчас смущен так же, как она. Прилившая к лицу кровь и сбившееся дыхание выдавали богатыря с головой.

– Хотела завтрак приготовить, – шепнула Настя, чувствуя, как на губах сама собой расцветает улыбка.

Глава 13

На самом дне котла осталось немного варева, как раз хватило для небольшого завтрака на двоих.

Змей сыто откинулся назад, облокотившись о дерево и вытянув длинные ноги. Ели прямо на свежем воздухе, расположившись недалеко от избушки. Почему-то ни грозному дракону в человеческом обличье, ни прекрасной светловолосой девушке возвращаться в дом не хотелось.

– И правда вкусно, – мимоходом заметил Змей.

– Я старалась, – ответила Настасья, бросая взор из-под густых ресниц. – Видишь, какая прекрасная хозяюшка у тебя в знакомых? Из ничего способна приготовить шикарное блюдо.

Мужчина подумал, что девица правда может стать отличной хозяйкой, и вовсе не из-за колдовских способностей, присущих нечисти, а из-за столь редкого, безумно ценного внутреннего огня, горящего в ее душе. Но вслух сказал совершенно иное:

– Ты просто способная русалочка. – Змей усмехнулся: – Почему-то именно среди вас больше всего красавиц, обладающих талантом к магической готовке.

– Неужели статистику вел?

– А как же! Или, полагаешь, ты первая русалка в Погорынье за столетия?

– Ха-ха, за столетия! Так сказал, будто самолично пару-тройку веков отслеживал, – хихикнула Настасья.

Змей тоже улыбнулся. Но весьма осторожно, самыми кончиками губ, стараясь ничем не выдать истинного положения дел.

– Змей Горыныч отслеживал, – сухо сказал он. – Этого достаточно.

– Ага, и поделился с тобой результатами!

– Представь, поделился. Ладно, хватит пустые разговоры вести, давай собираться в дорогу. Нам еще долго по лесу прогуливаться, успеем власть побеседовать.

Змей рывком поднялся на ноги и направился к избушке: взять с собой туесок, чтобы ягод набрать, коли в пути попадутся, да для воды поискать подходящий сосуд.

Настенька осталась на улице и, как было слышно, что-то недовольно бурчала. Змей покачал головой.

Эта девушка часто ставила в тупик. Яркая, будто весенняя птичка, чистая, как горный хрусталь… Такая нежная, тонкая, светлая. Подобные красавицы редко попадали ему под опеку, чаще всего «невестами» становились хмурые, недовольные жизнью и нечистой сущностью девы. Потом, конечно, привыкали, расслаблялись, начинали улыбаться… Но вот так, с первого дня гореть тягой к жизни никто не умел. Одна Настенька…

Змей помотал головой, отгоняя непрошеные мысли, и принялся шарить по полкам в поисках нужных для путешествия вещей.

Хотя, надо признать, он мог в любой момент закончить это самое путешествие (невелика задача зачаровать прутик и перенестись в родное Погорынье), но почему-то не спешил. Хотелось продлить уединение, пообщаться с девицей по душам, узнать ее получше. Да и она вроде бы не против. Вон как давеча сказала: «Про тебя послушать хочется…» Дивно это. Непривычно. Про Змея Горыныча, злодейского дракона, которым непослушных детей пугают, все слушают с удовольствием. И чем больше кровавых подробностей, тем слаще рассказ делается.

А чтобы про Ратмира всерьез расспрашивали – даже не припомнить. Не было такого ни разу. Из вежливости могли чем-то поинтересоваться, уточнить, выведать, но только самую капельку, дальше им не любопытно, а Настенька – надо же! – захотела взаправду про богатырскую долю послушать. А чего слушать-то? Что рассказывать, если нет настоящего Ратмира в природе… Стал бы ей так любопытен, коли знала бы правду?

Вряд ли.

Конечно, Змей замечал, что в человеческом обличье он весьма нравился некоторым девицам. Но это скорее было завлекательной игрой, нежели чем-то серьезным. Да и разве можно на это самое серьезное рассчитывать, если счастливого брака все равно не дождаться? Любая красавица сбежит из-под венца, узнав про драконью ипостась. Интересно, а Настенька тоже сбежала бы?..

Змей отыскал подходящий короб, продел сквозь него веревку и, повязав себе на пояс, принялся высматривать что-либо подходящее для воды. Хотя, может, ну его? Ручейков в лесу много, от жажды не помрут.

– Ратмир! – вдруг раздался звонкий голос Настасьи. – Ратмир!

Девица вбежала в домик. Ее волосы почему-то оказались растрепаны, а в широко открытых глазах плескалось беспокойство.

– Там кто-то есть! – выдала с ходу.

– Где?

– В лесу! Я отошла чуток, хотела ягод или грибов с собой набрать, а там звуки странные слышатся.

– Какие звуки? – Змей нахмурился.

Не должно быть в лесу посторонних! Может, ошиблась?

– Голос. Недовольный. И ветки хрустят, будто… Будто кто-то сапогами по ним топчется.

Настенька смотрела на него так доверчиво, так искренне, свято веруя, что мужчина справится с любой бедой, что это не могло не подкупать.

В какой-то момент Змей подумал, что многое бы отдал, чтобы на него всегда так смотрели. Каждую минуту, каждую секунду его проклятой жизни…

– Я разберусь, Настасья, не переживай.

* * *

Настя, прищурившись, следила за лесом, в котором скрылся Ратмир.

Отправился бесстрашно изучать незваных гостей, как настоящий супергерой! Настюшка оценила.

Она вообще часто подмечала различные мелочи, делавшие образ русоволосого богатыря безумно завораживающим.

Ну так это и неудивительно, правда ведь? Восхищаться своим суженым вполне естественно.

А в том, что Ратмир – суженый, Настя больше не сомневалась. Вот ни капли! Все признаки об этом говорили: и жар в груди, и беспощадно трепыхающееся сердце, и жаркие мысли, стоило только встретиться с мужчиной взглядом. Ратмир был хорош. Ратмир был прекрасен. Ратмир был тем, с кем хотелось провести всю жизнь.

Но захочет ли этого он?

Пожалуй, впервые в жизни Настюшка не была уверена в собственных женских чарах. Уж слишком отличался богатырь от всех виденных ею воздыхателей. Отличался в лучшую сторону, надо признать, но все-таки…

Ах, насколько было бы проще, окажись они сейчас в родном, знакомым до мелочей мире! Настя чувствовала бы себя намного уютнее.

Тем более именно возвращение домой должно стать вершиной любовной истории, а Настенька уже не была уверена, что сможет сделать правильный выбор… В самом деле, как тут выбирать?! Из чего? Вернуться одной, как Динара, вернуться с ним, как бабушка Аленки, или же… остаться тут?

Первый вариант был пугающим, от него щемило сердце; второй – захватывающим, но сложным, уверенности, что Ратмир с радостью бросится за девушкой в неведомые дали, не было; а третий вариант казался настолько невозможным, что даже думать о нем не хотелось.

Ну серьезно, разве кто-нибудь в здравом уме променял бы вселенную с интернетом, айфонами и крутыми автомобилями на эту глушь с перспективой вечность ходить в ученицах Змея Горыныча, жить среди гор и пугать людей аурой нечисти?

Вряд ли.

Настя горестно вздохнула.

Вдруг зашумели кусты и на полянку вернулся чуть запыхавшийся Ратмир.

– У нас небольшие проблемы, – выдал он, обжигая ее взглядом. – Ничего смертельного, но все же неприятно.

– В чем дело? – Настя тревожно сделала шаг вперед.

– Наш знакомец вернулся. И как только тропинку отыскал, остолоп…

– Тихон?!

– Он, родимый. Всю ночь, видимо, шел. Сейчас возле ручья остановился, лежит, на траве раскинувшись, даже меч в сторонку отложил.

Ратмир облокотился о дерево и посматривал на девушку с легким пристрастием, будто любопытничал: как среагирует?

Настя среагировала правильно. Оглядела окружающие кусты, нашла подходящий чурбачок и вознамерилась ухватить его покрепче, но была прервана тихим мужским смехом.

– Угомонись, воительница. – Ратмир качнул головой. – Что твой чурбак против острого меча?

– Ну хоть как-то… – Настюша недовольно нахмурила брови.

– Не поможет.

– А что прикажешь? Может, вновь сделаешь нас невидимыми?

– И будем постоянно прятаться? Не стоит. Тем более нам по этому лесу еще долго идти.

– Тогда что? Вновь удирать по буреломам не хочется.

– И не придется. Есть у меня идея, немного неожиданная, но, полагаю, вполне подходящая. Доверишься?

Ратмир подошел ближе и протянул руку, предлагая пойти с ним.

Куда и зачем, Настюша не знала, но ухватилась за мужскую ладонь с удовольствием. Сердечко тут же начало отстукивать лихорадочный ритм…

Мужская рука была крепкая, теплая, с едва уловимым запахом хвои, будто лишь недавно трогал разлапистые еловые ветви. Впрочем, наверняка так и было. Настя сжала пальцы, стараясь запомнить ощущение защищенности, уверенности в том, что все будет хорошо. А как иначе? Суженому не верить – значит не верить самой себе.

– Доверюсь, – шепнула, глядя прямо в глаза. – Как скажешь, так и будет, соглашусь на что угодно без раздумий.

Старалась произнести так, чтобы понял глобальное значение этой простой фразы. И, видимо, получилось: Ратмир замер.

Настюша отметила, как потемнел его взгляд, сделался тяжелым.

– Не разбрасывайся словами, красавица, а то могу ведь предложить то, от чего бежать захочется.

– А ты попробуй предложи, тогда и посмотрим…

Ратмир шумно выдохнул и дернул уголком рта.

– Не требуй, Настенька, и ни к чему сейчас на пустые разговоры отвлекаться. Не ко времени они. Да и потом будут неразумны.

* * *

– Поторопись.

– И так спешу.

– Давай, Настасья, еще немного.

– Сейчас-сейчас… Почти на месте… Фух! Я сделала это!

Настя прошмыгнула в небольшое чердачное окошко и сразу поморщилась. Не только комнаты избушки погрязли в пыли – чердак тоже требовал качественной уборки. С таким трудом забравшись по трухлявой лестнице, которая ни за что бы не выдержала вес Ратмира, девушка скептически обозревала открывшиеся взору древние сундуки.

– Ты стопроцентно убежден, что в них обязательно надо копаться? – крикнула она оставшемуся внизу мужчине.

– Обязательно! Не тяни время, Тихон не так далеко, как кажется.

– Я поняла.

Настюша еще раз сморщила носик и откинула крышку первого сундука. Внутри, как и ожидалось, царили пауки и затхлость.

– Фи…

– Настасья!

– А я что? Я ничего… Смотрю, оцениваю… Но пока ничего подходящего не нахожу. Повтори еще раз, что именно искать?

– Одежонку попроще, постарее.

– Тут все тряпки старые… О! Штаны подойдут? Явно ветхие, с дырищами на ползадницы!

– Ну если ты готова их примерить, то бери, – хмыкнул Ратмир. – Но лучше что-то женское ищи: юбку там с рубахой или еще что подходящее.

Настя со стуком захлопнула крышку первого сундука и распахнула второй: тут вещицы были получше, до них хотя бы было не так противно дотрагиваться.

Результатом раскопок стал буро-коричневый сарафан в огромных заплатах и бордовая, с кое-где выцветшими пятнами, сорочка.

– И платок! – крикнул мужчина, когда Настюша гордо продемонстрировала одежонку.

– И платок, – покладисто кивнула она, выуживая с самого дна черную с разводами косынку.

Спустившись с чердака обратно на полянку, взглянула на Ратмира: ну, мол, пора объяснять подробности гениального плана.

– Ступай в дом и переоденься, – велел он. – Так нужно, не спорь, я пока тут все подготовлю.

Настя послушалась.

Страх перед грядущим появлением Тихона был достаточно велик, хотя присутствие Ратмира сильно успокаивало: он сможет уберечь подопечную, что бы ни случилось.

Вздохнув несколько раз, Настасья решительно сдернула собственный наряд, облачилась в ветхое одеяние и заплела косу, чтоб спрятать волосы под косынку. Ну, что сказать… Не такое уж все грязное, почти не воняет.

– Готова? – спросил Ратмир.

– Готова, – отозвалась Настя, выходя на улицу. – Ну как? По нраву?

– По нраву, – мужчина окинул ее изучающим взором. – То что надо! А теперь, Настенька, мы сделаем вот что…

* * *

Настюша сидела на завалинке возле избушки, скучающе подперев кулаком подбородок. Настюша ждала.

До прихода Тихона, по подсчетам Ратмира, оставалось не больше четверти часа, а значит, пора настраиваться для подвига.

План мужчины оказался до смешного прост и в то же время весьма заковырист. Всего-то надо было изобразить ведунью-отшельницу, из тех, которые изредка селились подальше от рода людского, изучая колдовскую науку и полезные травы. Ратмир уверил, что Настюша идеально подходит на эту роль, даже амулет не потребуется: подобные бабы давно приобрели славу пособников нечистой силы. А еще отшельницы по традиции помогали путникам, посылая их по нужному следу… Стало быть, Тихон отправится в ту сторону, куда укажет пальчиком Настенька. Надо ли говорить, что сторона эта будет прямо противоположна Погорынью?

Настюша расправила сарафан. Колдунья-отшельница, значит… Баба-яга прямо! Она хихикнула и посильнее скособочилась, пытаясь изобразить горб, но тут же отбросила эту идею. Долго в такой позе не выстоять, а давать Тихону повод для подозрений не хотелось. Да и Ратмир не одобрит.

Сам русоволосый богатырь пообещал находиться рядом, ни на мгновенье не оставляя девицу наедине с остолопом. Узнать ее Тихон не узнает (пара колдовских слов, произнесенных шепотом, – и Настенька стала незнакомкой для всех, кого встречала ранее), а значит, угрожать не осмелится, но пригляд все же будет нелишним.

– Готова?

Ратмир присел рядом. Настя его видела прекрасно, но Тихон должен пройти мимо, даже не заметив. Одним словом, магия!

– Готова вроде бы…

– Не переживай, Настасья, у тебя все получится. Я ни на шаг не отойду.

– Верю.

– Тогда держи. – Ратмир подал котелок. – Этот настойчивый дурак уже близко, сейчас появится из-за деревьев.

– Слышу… И даже вижу, – шепнула она и принялась яростно вымешивать воду в котле, создавая вид бурной отшельнической деятельности.

* * *

Тихон шел тихо, аки мышка!

По крайней мере, сам он был уверен в этом. Ну а как еще-то? Опыт и интуиция (а Тихон, без сомнений, обладал и тем и другим) твердили, что осторожность превыше всего. Правда, для чего красться в столь дремучем лесу, он так и не понял, но искренне верил – надо!

И вот, как только среди деревьев и кустов забрезжил просвет, а перед взором появилась лужайка, Тихон едва не крякнул от удивления: на поляне стояла избушка, а перед ней восседала суровая тетка-отшельница.

– Итить… – выдал герой, почесывая затылок.

Такие забытые всем миром бабы часто встречались в рассказах бывалых богатырей, Тихон самолично слышал парочку впечатляющих историй. Обычно отшельницы выступали всезнающими личностями, прекрасно сведущими в лекарском деле и в колдовских науках. А еще зачастую (но Тихон не был уверен) они водили дружбу с лешими, водяными, домовыми и прочей нечистью… И именно этот последний факт внушал определенные надежды.

– Итить! – повторил герой, сдвигая меч за спину, дабы не напугать не ожидавшую гостей тетку, и, нацепив на лицо широкую молодецкую улыбку, ступил на полянку.

Тетка не испугалась.

Наоборот, даже как-то приободрилась и приветственно кивнула.

– Доброго дня, тетушка! – гаркнул Тихон, отвешивая поклон. – Позволь подле тебя отдохнуть, натруженные ноги вытянуть.

– Позволяю, отчего же не позволить? – ответила отшельница. – Вытягивай.

И так она в сторону своей избушки покосилась, что герой понял: тетка о-о-очень долго мужиков во цвете лет не видела. Уж слишком говорящим блеском засияли ее глаза.

В очередной раз почесав макушку, поразмыслив о том, что за все в жизни надо платить, Тихон еще раз осмотрел хозяйку данных мест.

Ну… баба как баба.

Не красавица, но и не уродина. Одета плоховато, но под одеждой вроде нормальная – не тоща и не толста, так сказать, в самом соку. Грудь, опять же, угадывается… Эх, была не была!

И Тихон подмигнул.

* * *

Настя с изумлением рассматривала визитера. Как только он появился на полянке, сразу стало тревожно: уж слишком свежи были воспоминания о геройском мече, едва не лишившим Настюшу жизни. Поэтому время от времени она посматривала на сидевшего рядом Ратмира – с ним спокойнее.

И уж чего совсем Настя не ожидала, так откровенного флирта от Тихона. Неужели здесь традиционно с отшельниками этим самым расплачиваются?!

Да быть такого не может… Не мог Ратмир предложить этот спектакль, если бы подразумевался подобный финал. Ведь не мог?

Настюша вновь покосилась на богатыря и вздохнула с облегчением: не мог.

Ратмир с таким удивлением следил за подмигиваниями гостя, что все сомнения исчезли: он сам не ожидал.

– Чего пожаловал-то? – вопросила Настя визитера, вспоминая о роли и принимаясь с новой силой взбалтывать воду в котле. – Прежде тут человека видом было не видать, слыхом не слыхать, а нынче человек по вольному свету шатается, воочию является! Куда путь держишь? Долю пытаешь аль от дела сбегаешь?

Кажется, именно такими словами пресловутая Баба-яга во всех сказках допрашивала добрых молодцев. Настюша бросила на Тихона пытливый взор и поняла: угадала! Вон как сразу подобрался, плечи распрямил, подбородок вздернул.

– Разве ж так богатырей встречают? – Он подмигнул уже другим глазом. – Ты сначала меня накорми, напои, в баньке попарь, а потом уж расспрашивай.

Настюша ухмыльнулась.

– А я не слишком любопытная. Ступай себе дальше, сказать тебе все равно нечего. Не трать время понапрасну.

Тихон озадаченно нахмурился и окинул ее непроницаемым взглядом.

– Странно, – вдруг шепнул сидевший рядом Ратмир. – Чего это он?

– Не знаю, – одними губами ответила Настя, на всякий случай придвигаясь к мужчине поближе: мало ли.

Тут Тихон встрепенулся. Ощерился. И выдал:

– Какая же ты застенчивая, красавица! Чуть не уверовал, будто и впрямь не то имеешь в виду. Ну да ничего, зато я не робкого десятка. Сговоримся.

– О чем сговоримся?

– О том самом, – кивнул Тихон, приближаясь к Настюше. – Видать, сильно заскучала ты в лесу, коли никак поверить в нежданное счастье не можешь. Ну да ничего, я вмиг твою тоску развею. Эх, тетушка, топи скорее баньку, да пожарче! Да с веничком!

Баньки на полянке не имелось. Избушка старая была, дровница с поленьями была, даже тренога для костра была. А баньки не было.

Заметив это, Тихон остановился.

– А как же?.. – чуть возмутился он, но, заприметив, как нахмурились Настюшкины брови, замолчал.

Настя угрожающе привстала.

– Баньку ему захотелось… Ну надо же! Приперся леший знает откуда, помешал мне в важном колдовском деле, разогнал бедных-несчастных комаров, утоптал своими ножищами траву, еще и баньку требует! Да я тебе сейчас такую баньку устрою!..

– В каком таком деле? – брякнул Тихон, почему-то из всей речи выделяя именно это.

– А вот! – Настя сунула ему под нос котел. – Лечебное зелье для Змея Горыныча готовлю! Будет он своих богатырей после тренировок отпаивать!

– Для Змея Горыныча, говоришь… Итить!

Других слов Настюша так и не дождалась.

Глава 14

Накормить гостя не накормили, но на ковш питьевой воды расщедрились. Правда, вначале над ковшиком немного поворожил Ратмир, поэтому сейчас Тихон спал беспробудным сном и не мешался.

– Отвратительно, – сказала Настя, стягивая с головы платок. – Ты слышал, на что он намекал? Извращенец.

– Почему же извращенец? – Ратмир улыбнулся. – Он как лучше хотел.

– Вот только мне его «лучше» не по нраву.

– Я заметил.

Мужчина забрал у нее косынку, тряхнул, смахнул невесть откуда взявшиеся травинки – и отдал обратно.

– Надевай, а то проснется не вовремя, увидит твою косу и вновь любовью воспылает.

– Можно подумать, страстная любовь именно с косы начинается, – буркнула Настя и с интересом взглянула на Ратмира. – А ты что, к женским косам неравнодушен?

Признаться, этот момент Настюшу особо интересовал. Ведь возвращение в родной мир зависело не только от трепыхающегося в нужный момент сердечка, но и от того, чтобы суженый назвал попаданку своей женой. И если с трепыханием все было в порядке, то брачный обряд и близко не намечался.

Хотя некоторые пристальные взоры в свою сторону Настя все же ловила…

Вот сейчас, например, Ратмир глянул так, что аж дыхание перехватило! Жаль только, в этом взгляде слишком много было пустоты и сдержанности – как такого к венцу тащить?

– Ты не ответил. – Настя улыбнулась, теребя кончик косы, с явным намеком посматривая на мужчину.

Ратмир вздохнул.

– Хватит глупостями заниматься. Лучше последи за Тихоном, пока я отойду.

– Куда? Ты меня одну с ним бросишь?!

– Он не проснется еще минут десять, не переживай, но если что – кричи погромче, услышу.

– А если нет?

– Услышу, – повторил Ратмир и ушел.

Настя лишь успела заметить, как мелькнула между деревьев его белая рубаха. Русоволосый богатырь исчез из поля зрения, будто никогда и не бывал на полянке, странно так… Настюшка даже представила на миг, а что было бы, если Ратмир и правда исчезнет? Представила и ужаснулась: жизнь станет не мила. Прямо как в сказках…

Когда только успела так привязаться? Когда впервые почувствовала, что этот мужчина, сам не замечая, покорил сердце, разум и душу?

И что же теперь делать? Как быть?

Тот самый проклятый заговор дарил возращение, но Настя отныне не была уверена, что сможет переместиться в родной мир в одиночестве, бросив Ратмира здесь. Сразу же вспомнились рассуждения Аленки… Смогла же ее бабушка захватить с собой суженого, так вдруг и Настенька сможет? А почему нет?

Ратмиру могла бы очень понравиться современная вселенная! Яркая, богатая на события и впечатления, самобытная и в то же время вполне привычная. В ней легко найти себе дело любому человеку! Любому родившемуся и выросшему в ней… Но сможет ли такая жизнь подойти иномирянину?

– Как же все запуталось! – Настя аж губу прикусила от осознания проблем, которые появились, стоило только определиться с избранником. – И что теперь делать?

– «Что делать», «что делать»… Змея Горыныча искать… Дорогого наставника-батюшку, – пробормотал сквозь сон Тихон и вновь захрапел.

Настюша поморщилась.

Вот, кстати, этот псевдобогатырь тоже хорош собой: высок, плечист, с буйной копной смоляных кудрей, но разве может он сравниться с Ратмиром? Да никогда!

Вдруг странный звук прервал ее мысли. И в тот же самый миг в небесной синеве показался знакомый дракон. Он летел со стороны лесной чащи, явно собираясь приземлиться возле избушки.

Хрусь! – треснули сухие ветви под мощными лапами, а длиннющий хвост чуть не сломал треногу.

– Понаставили, – недовольно буркнул Змей Горыныч, отпихивая помеху в сторону. – Настасья!

– Здесь я. – Настя вышла вперед.

– А остолоп где?

– Дрыхнет.

Змей Горыныч кивнул и вразвалку направился к дому, но на полпути спохватился:

– А Ратмир?

– Отошел куда-то.

– Ясно, так и думал.

Чего уж он думал, Настя не поняла, но на всякий случай кивнула.

* * *

Змей разглядывал спящего Тихона.

Остолоп вид имел глупый и вполне подходящий своему прозвищу, даже рот чуть приоткрыл, выводя рулады здорового мужицкого храпа. Хорошо, хоть во сне глаза закрыты, а то, если бы вновь подмигивать начал, Змей бы не сдержался.

Ох, как не понравились ему сегодня Тихоновы намерения! Умом-то понимал, что тот по глупости к Настасье примеривался, не узнал русалочку в обличье отшельницы, но все равно неприятно. Будто и впрямь остолоп на его собственную невесту позарился… Хотя какая она невеста? Название одно.

Не те это невесты и не для того набраны.

Змей скривил рот, обнажив острые зубы. Это с Ратмиром Настенька улыбается, силу женскую пробует, а что будет, коли узнает правду? Так же улыбаться будет или, что вероятнее, отшатнется от ужаса?

Отшатнется! И гадать нечего.

Эх, Настенька, Настенька… И как только сумела проникнуть в каменное сердце? Запирал на сорок оков, навешивал сорок цепей, стягивал жилами, льдом замораживал… Не помогло.

Змей глянул на длинноволосую красавицу с голубыми, словно лесные озера, очами и вновь отвернулся. Дурные мысли в голову лезут, разум мутят… К дождю, что ли?

Он толкнул лапой Тихона.

– Сейчас отойду к лесу, – Змей повернулся к Настасье, – а ты чего-нибудь громко крикни, чтобы это чучело проснулось.

– Чего крикнуть?

– Чего хочешь, лишь бы пробудился да меня увидел, понятно?

– Понятно. А дальше?

– А дальше – сиди и жди, когда Ратмир вернется.

– Хорошо, – ответила Настенька, задумчиво посматривая на Змея Горыныча.

Он даже чуть прищурился, стараясь понять, чем это девица вдруг заинтересовалась? Неужели что-то сказать хочет? Так и есть, ну надо же.

– А можно вопрос? – Она нерешительно улыбнулась.

– Ну?

– Насчет Ратмира.

Змей высоко приподнял брови, что на драконьей морде наверняка смотрелось нелепо, но Настасья продолжала глядеть своими очами-озерами, будто вовсе не со страшным чудовищем беседы ведет.

– Ну давай насчет Ратмира… Чего разведать хочешь?

– Вы давно его знаете?

– Давно, – кивнул Змей. – С самых малых лет.

– Своих или его?

– Глупостей-то не спрашивай!

– Значит, с его… Вы-то однозначно постарше будете, – ни с того с сего решила Настасья.

Змея такие выводы даже рассмешили.

– Если так давно знаете, – продолжала Настасья гнуть свою линию, – то, может, расскажете немного?

– А что у самого Ратмира не спросишь?

– Спрашивала – не отвечает! – Девица даже ножкой притопнула от досады. – А узнать очень хочется.

– С чего такое любопытство? Обидел, что ли?

– Что вы! Просто интересно стало… – Настасья вновь затеребила косу. – Он ведь не женат? И никогда не был?

Змей замер. В один короткий миг от одного короткого вопроса внутри все напряглось, заледенело, а потом окуталось жарким пламенем.

– Неужто суженым оказался? – нарочито спокойно поинтересовался он.

– Оказался. Только недавно это поняла, – не стала скрывать Настасья.

Другая на ее месте засмущалась бы, а эта ни капли стеснения не выказала! Смелая… Змей на секунду прикрыл глаза. А вдруг не отшатнется? Не испугается?

Тяжелы были такие мысли. Тяжелы и опасны. Уж слишком много надежды они дарили. И слишком много разочарования могли принести, если поддаться.

– Ратмир еще не женат, но тебе о нем думать не следует. Поищи другого, – ответил Змей, ужасаясь тому, каким глухим и бесчувственным прозвучал его голос.

* * *

Как только Змей Горыныч поднялся к облакам, Настюшка со всей силы толкнула Тихона в бок.

– Вот еще, кричать, горло рвать… И так проснется, – выдала она сквозь стиснутые зубы.

Последняя драконья фраза, касающаяся Ратмира, ее здорово рассердила. Какое он имеет право решать, о ком стоит думать, а о ком нет? Это не его жизнь, в конце концов!

– Да просыпайся же! – Настя ударила Тихона по плечу и заметила, что тот уже проснулся и ошалело пялится по сторонам.

Ничего, не хрустальный, не разобьется, щадить его безмятежное настроение незачем. Настино же не пощадили!

– Дрыхнешь, как старый дед! – Она нависла над героем, растянув губы в безумной ухмылке. – Не дал спокойно со старым другом поговорить, зараза.

– С к-каким другом? – прошептал Тихон, все еще не до конца отойдя от наведенного магией сна.

– Да вот с этим! – Настя указала на небо. – За варевом прилетал дружочек, хотел чаек в моей компании попить, да не стал задерживаться. Увидел тебя и с чего-то домой заторопился.

– Кто?

– Глаза-то разуй!

Темнокудрый недобогатырь наконец-то соизволил поднять моську к небесам… и замер.

А потом вскочил на ноги и, тараща глаза, принялся на ходу приглаживать волосы.

– Змей Горыныч-батюшка, пого-о-одь!

Вопль огласил поляну. И уже через минуту Настюша могла наблюдать, как Тихон стремительно скрывается в чаще, стараясь не упустить из виду улетающего кумира.

– Вот что с людьми жажда знания делает, – хмыкнула она.

Немного поскучав, Настя переплела косу, протерла тряпицей лицо и принялась ждать возвращения Ратмира. Но он как-то не спешил…

Решив не тратить время понапрасну, отправилась в лес: ягод собрать в дорогу, к ручью дойти, сполоснуться (все-таки с душем в этом мире проблема, а по лесу идти еще долго).

Но что бы Настюша ни делала, не могла выбросить из мыслей жестокую фразу «поищи другого». Можно подумать, это так легко! Если бы имелось средство приказывать сердечку разлюбить, стольких проблем получилось бы избежать… Но увы!

Ратмир ведь давно ей нравился, но боялась себе признаться, боялась поверить, боялась согласиться с судьбой. А в итоге все равно осталась ни с чем.

Хотя сам мужчина тоже неравнодушен к Настеньке! Она это чутьем женским ощущала!

Но почему-то медлил, сторонился… Зря. От предначертанного все равно никому не убежать, как ни старайся, теперь-то Настя в этом лично убедилась.

Кинув в рот ягодку, девушка глянула на верхушки деревьев, думая по положению солнца определить время, но солнышка не наблюдалось. Зато отлично наблюдался спускающийся от самых облаков Змей Горыныч.

– Зачем он вернулся? – удивленно пробормотала Настя, спеша к крылатому наставнику.

Тот отчего-то сделал несколько кругов над лесом, поглядывая в сторону избушки, но вместо того, чтобы лететь к оставшейся там, как он думал, девице, приземлился у ручья.

Настасья, недолго думая, ринулась туда, благо было недалеко. Может, помощь нужна? Змей Горыныч, конечно, великий злодей, местная достопримечательность, но все-таки не чужеродное чудовище. Давно своим стал, родным. Сама не заметила, как привыкла.

Пробираясь сквозь кусты, Настя видела, как топтался дракон, стараясь встать поустойчивее, как складывались огромные крылья, как метался из стороны в сторону длинный хвост. А потом, когда ей до ручья оставалось буквально десять шагов, Змей Горыныч выдохнул из носа темный дым, опустил голову и вдруг распался на тысячи крошечных осколков, чтобы в следующее мгновенье собраться в неимоверно знакомый силуэт высокого, широкоплечего русоволосого мужчины.

Настя так резко остановилась, что едва не упала. И тут же задержала дыхание, стараясь полностью слиться с местностью. Хорошо, что переодеться не успела, так и осталась в тряпье, а то ее родной алый сарафан виден был бы издалека.

Мужчина повернулся – и Настюша зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть: «Ратмир!» Это он! Он! Он… Мысли проносились с бешеной скоростью, выискивая в памяти разговоры, события, происшествия… Теперь многое становилось понятным.

Загадочный богатырь и правда оказался перевертышем, только Настасья даже подумать не могла, что его второй ипостасью будет великий чародей, повелитель лесов, полей и рек – легендарный Змей Горыныч собственной драконьей персоной.

– М-да, это точно не ежик, – покачала головой девушка, потихоньку отступая назад.

Ратмир ее так и не заметил. Зачерпнул воды из ручья, умылся и широким шагом направился к дому.

* * *

Жизнь вообще странная штука, а жизнь в новом мире странная вдвойне.

Настя медленно возвращалась в древний домик на полянке, пытаясь осознать, чему только что была свидетельницей и как теперь с этим знанием поступить. Ратмир оказался горазд на сюрпризы! Нет, она, конечно, и раньше понимала: с ним что-то не так, но даже в страшном сне не могла представить истинный масштаб проблемы.

Мужчина сумел удивить.

Придя к оптимальному, на ее взгляд, решению, Настя сорвала горсть ягод и твердой походкой отправилась на встречу с суженым. Драконья сущность никак не повлияла на сердечную привязанность – у каждого свои недостатки.

– Ты где была? – хмуро вопросил Ратмир, встретив ее у дверей.

– Вот, в дорогу перекус собирала. – Она протянула ему ладонь с ежевикой. – А что?

– Исчезла, ничего не сказала. А если бы заблудилась? Тут ни одной прямой тропинки, всюду кусты да вывороченные пни, сама не заметишь, как ногу подвернешь, ищи тебя потом.

– Не надо искать, я была очень осторожна, – беззаботно отмахнулась Настенька. – Далеко не ходила, только рядышком, так чтобы постоянно дом видеть. Змей Горыныч же приказал тебя дожидаться, вот я и дожидалась. – Она поймала мужской взгляд. – А что? Переживал?

– Немного, – односложно ответил Ратмир, но было видно, что Настя угадала: действительно волновался.

Мысли о второй сущности богатыря она бестрепетно отодвинула на второй план – не место и не время анализировать. Еще будет возможность осмыслить страхи и сомнения, а пока следует делать вид, будто все хорошо. Не просто так Ратмир скрывает свое единство с драконом! Верней всего, ему выгодны такие тайны (хотя Настюша искренне не понимала, зачем скрывать, вот честно!), а стало быть, не стоит демонстрировать осведомленность. Мало ли чем чреваты лишние знания в этом мире?

– Сейчас переоденусь, и можем идти, – промолвила Настя, спеша в домик.

Родная одежда была приятной, невзирая на нарочитую аляпистость, а в сравнении с отшельническим нарядом – так вообще стильной и модной. На вкус местных, естественно.

– Настасья! – вдруг послышался голос Ратмира. – А Змей Горыныч уже прилетал?

Настюша хмыкнула:

– Прилетал-прилетал.

– И как?

– Что как? – Она оправила сарафан и вышла на улицу, с интересом посматривая на мужчину.

– Увел Тихона? – Ратмир вопросительно выгнул брови.

Настя уже видела этот жест на драконьей морде и сейчас едва сдерживала улыбку.

– Увел. Специально кружил перед ним, пока остолоп не ринулся в погоню. Во-о-он в ту сторону удалились, – она специально махнула рукой в противоположный конец леса и с удовлетворением отметила, как удивился Ратмир.

– В ту?

– Да-да, именно в ту. Нам же тоже туда идти? – Настя крепко закрыла дверь лесной сторожки. – Я тоже была в недоумении, зачем Змей Горыныч туда отправился? Должен же был совсем в другое место Тихона вести. И знаешь, что поняла? – она тяжело вздохнула. – Змей Горыныч, видимо, совсем старенький стал, память плохая, не помнит даже, куда лететь…

– Почему старенький? Все он помнит!

– Не помнит, раз направление перепутал! А может, у него этот… – Настя округлила глаза. – Драконий маразм?

– Чего?

– Болезнь такая, только у драконоподобных бывает. Я слышала.

– Что за глупости ты городишь?! – рявкнул Ратмир.

– А что такое? Можно подумать, не так.

– Не так, – он потер пальцами лоб. – Это ты слишком невнимательная, раз не увидела, куда именно Змей Горыныч подался.

– Я же говорю: вон туда.

– Нет, в другую сторону.

– Ой, можно подумать, ты точно знаешь!

– Конечно знаю! – резко выдал Ратмир и, тут же спохватившись, поправился: – Я неподалеку был, наблюдал.

– Ах вот в чем дело… Так бы сразу и сказал. – Настя пожала плечами. – Ну что, идем?

Она отправилась по тропинке, всем видом демонстрируя послушание и покорность. Хотя на деле уже не было ни того ни другого.

* * *

Через два часа неспешной прогулки Настенька устала. А как не устать, если вокруг не прекрасные сады и парки, а буреломы и буераки, никакой романтики, право слово.

А романтики хотелось…

Потому что, дав себе возможность прислушаться к чувствам, Настя поняла: никакой дракон ей не страшен. Ну в самом деле, разве может быть преградой такая мелочь? Конечно, произойди подобная ситуация месяца три назад, Настюша плевалась бы на все четыре стороны. Но сейчас… Сейчас она шла в компании мужчины, от которого замирало сердце, и ей было совершенно все равно, в кого он оборачивается время от времени. Хоть в Лешего, хоть в Водяного, хоть в самого Кощея Бессмертного, ей на-пле-вать.

Ведь влюбляются не во внешность, влюбляются в человека. И Настя, положа руку на сердце, могла с уверенностью сказать: она влюбилась в Ратмира. В того самого, кто не любит шумных девиц и ценит хозяйственность и уют. В того, кто умеет заботиться и прощать ошибки. Кто обладает большими знаниями и достаточно мудр, чтобы найти подход ко всем подопечным. Кто умеет летать, поднимаясь до самых облаков. Кто известен большинству как Змей Горыныч.

– И кто мне предназначен судьбой, – шепнула Настя. – Вот я влипла…

Черт побери, она действительно влипла!

Какие раньше были варианты завершения у этой истории? Вернуться одной, вернуться с ним или остаться в новом мире? Увы! Теперь Настюша отчетливо понимала: вернуться с ним она не сможет – дракон ни за что не покинет родное Погорынье.

– Чего ты так тяжело вздыхаешь, Настасья? – Ратмир сделал пару широких шагов и легко нагнал девушку. – О чем задумалась?

– О будущем. Вот скажи мне, любезный богатырь, если бы перед тобой стоял выбор: остаться с приятным сердцу человеком или вернуться в родную деревню, что бы ты предпочел?

– Какие занятные у тебя печали, – удивился мужчина. – Наверное, остался бы.

– В незнакомом краю? – уточнила она. – Бросив прошлую жизнь?

– А почему нет? Что это за жизнь, раз в ней нет того, к кому сердце тяготеет? – легко ответил Ратмир.

Настя призадумалась.

А потом мотнула головой, будто хотела отогнать тяжелые мысли, и глянула ему прямо в глаза.

– А что делать, если мое сердце тяготеет… к тебе?

Ратмир отшатнулся.

– Вновь глупости городишь, Настасья…

– Вовсе не глупости.

– Ляпнешь вот так, не думая, а кто-нибудь возьмет да поверит, – покачал он головой, хмуря брови. А потом махнул рукой, будто не желая даже думать о правдивости Настиных слов, и поспешил по тропинке, оставляя девушку далеко позади.

– Вот бестолочь, – вздохнула она. – Ну и как такого к алтарю тащить? Если только на аркане. А еще бесстрашный злодей, называется! Ежик, как есть ежик! Стоит только подобраться поближе, тут же иголками колется.

* * *

Настя отчетливо понимала, что Ратмир специально их водит по лесу, отказываясь колдовать новый прутик. Это раньше можно было поверить в потерю, а теперь, зная истинное обличье мужчины, стало ясно: он что-то задумал. Только что?

Может, какой новый урок? Или волшебную премудрость? Или просто возжелал провести наедине несколько дней? Если честно, Настюша бы не отказала, и впрямь возникни у Ратмира такое желание. К сожалению, он держался настороже и ни в какую не поддавался женскому очарованию.

Но Настя не собиралась так просто сдаваться.

– Ах! – воскликнула она, опускаясь на зеленую траву. – Кажется, я ногу подвернула!

– Где?

– Вот тут.

Настюша выставила вперед стройную конечность, совсем немного оголив щиколотку.

Ратмир тут же присел рядом, пробегая кончиками пальцев по нежной коже.

– Так больно?

Сосредоточенный и взволнованный, он выглядел до того мило, что Настя засмотрелась и не сразу услышала вопрос.

– Настасья! – Ратмир посуровел. – Так больно?

– Да-да, и выше тоже болит.

– Где?

– Здесь, – приподняла подол еще выше.

Мужские руки погладили лодыжку, чуть сжали мышцу и тут же отпустили.

– Вроде все хорошо, – с сомнением сказал он.

– Нет, не хорошо! Я же чувствую, что болит! Просто, кажется… Кажется, в другом месте. – Настя виновато улыбнулась и оголила ногу до самого колена. Между прочим, верх эротичности по здешним меркам!

Ратмир нервно поджал губы. Что ни говорите, но он был мужчиной. Причем мужчиной в лучшем понимании этого слова. И Настя точно знала: он не остался равнодушным.

Это только кажется, что подобными методами работать непристойно. Вздор! Когда дело касается собственного сердца, пристойно все, что тебе не претит. А для Настюши, как для жительницы миллионного города, голые коленки вовсе не казались ужасными. И если Ратмир сможет оценить претендентку на роль супруги именно с помощью таких – визуальных – методов, то почему бы и нет?

– Прикройся, – отрывисто бросил он, отводя взгляд.

– Зачем? Я тебе доверяю.

Настя накрыла его руку своей.

Мужские пальцы, все еще лежащие на лодыжке, медленно скользнули выше. Еще мгновенье – и накроют коленную чашечку… Но нет. Ратмир был слишком приличным для подобных действий. Он шумно выдохнул сквозь сжатые зубы и выпрямился в полный рост.

– Я себе не доверяю, – сказал тихо, по-прежнему не смотря на Настюшу.

– Зря, – шепнула она, поднимаясь за ним следом. – Кому верить, если не тебе?

Ратмир замер на мгновенье, а потом медленно перевел на нее пристальный взгляд.

– А вдруг во мне зверь живет? – спросил он, кривя рот в усмешке. – Дикий, страшный, опасный? Вот так доверишься, а зверь вырвется на свободу?

Наверное, он хотел, чтобы эти слова звучали предупреждающе, но Настя отчетливо расслышала горечь. В мужских глазах вовсе не было той самой животной ярости, о которой он говорил, лишь запертая глубоко в сердце печаль.

Вроде бы всего три фразы, но как много они дали понять! Настюша силилась подобрать ответные – и не могла… Не оттого, что испугалась предостережения, а оттого, как на долю секунды раскрылась мужская душа и Ратмир обнажил собственные страхи. Настя успела их разглядеть. Успела понять. И ужаснуться.

– Вот видишь, – хмыкнул мужчина, заметив на ее лице смятение. – Держись подальше, Настенька, счастливее будешь.

И, резко развернувшись, ушел в сторону и скрылся за густо растущими деревьями.

Сильный человек, грозный дракон, великий чародей, мудрец, каких больше нет… Он разбирался во всех тайнах мира, но так и не смог понять загадку женского сердца.

Настя склонила голову набок, задумчиво перебирая все, что знала о Ратмире. Соотносила эти знания с той болью, что узрела в его глазах, и понимала, насколько хрупкой была стена, возведенная вокруг мужчины. Он только казался уверенным и несокрушимым, а на самом деле… А на самом деле ему, как и всем, не хватало близкого человека рядом: такого, чтоб принял со всеми секретами, недомолвками, недостатками… Такого, кто бы не предал и не отверг. Такого, перед кем не нужно притворяться.

– И ведь нашел, – тихо сказала Настя. – Он нашел меня.

Стоило произнести это вслух, как тут же появилась уверенность, что все получится. Ведь это так просто, в самом деле! Всего лишь нужно – любить! Искренне, пылко, срывая покровы и отбрасывая прочь сомнения. Оголяя сердце и принимая чужие особенности без раздумий.

Настя улыбнулась, представляя выражение мужского лица, когда она об этом скажет вслух.

Лишь бы выслушал. Не перебил, не отмахнулся, не ушел, а выслушал!

Она оправила подол, чуть притопнула ногой, сгоняя с кожи мурашки, появившееся, еще когда Ратмир ощупывал лодыжку, и отправилась на его поиски.

– Надеюсь, не в Змея Горыныча в кустах превращается, – нервно усмехнулась Настюша. – А впрочем, может быть, именно сейчас это стало бы идеальным выходом из ситуации.

Но, к радости или огорчению, Ратмир ничего такого не делал. Просто держал в руках прутик, подобранный в местных буреломах, и сверлил его невидящим взором.

Вряд ли он размышлял о древесной структуре. Верней всего, его мысли сейчас бежали по тем же путям, что и Настины, только были не такими оптимистическими.

– Вот ты где! – преувеличенно бодро воскликнула девушка. – А я тебя потеряла.

– Не стоило сюда приходить, тем более с больной ногой, – глухо ответил Ратмир.

– Ты так внезапно исчез, что забеспокоилась. Что делаешь?

– Быструю дорогу домой обеспечиваю.

– О! – Настя покосилась на прутик. – Так ты же его потерял.

– Это другой.

– Откуда? Неужели сам сделал?

– Сделал. – Ратмир отвечал односложно, опасаясь встречаться с Настей взглядом.

Но она упорно делала вид, что ничего не замечает.

– Это же здорово! Ты очень талантлив. Давай скорее вернемся домой, соскучилась по нашему Погорынью.

– Прям-таки «соскучилась»? – Он чуть растянул уголок рта, намечая улыбку.

– Именно так, – кивнула Настя, подходя ближе и беря Ратмира за руку. – Прекрасное место. Признаться, даже жалею, что со временем придется оттуда уйти. Честное слово, иногда мне кажется, что могла бы всю жизнь прожить в нашем Погорынье, – сказала она и поняла, что ничуть не покривила душой. И правда ведь, могла бы.

– Всю жизнь? – недоверчиво переспросил Ратмир. – И Змея Горыныча не испугаешься?

– А чего его бояться? Шикарный дракон. А характер какой! На вес золота. Решительный, смелый, умный, ответственный. За таким как за каменной стеной.

– Он же…

– Какой? С клыками? Ну так и ладно, ведь не кусается. С когтями? При себе держит, на других не нападает. А коли нападает, так не на меня, а на врагов, это тоже неплохо. В общем, как ни посмотри, а с любой стороны – одни достоинства.

Ратмир высоко вздернул брови, а потом вдруг прищурился и сказал:

– Врешь, Настенька. Ни одна девица не согласится по доброй воле в Погорынье на всю жизнь остаться, судьбу во власть страшилища отдать. Разве не так? Это на словах пообещать можно что угодно, а на деле – лишь слезы да горестные стоны. Думаешь, Змей Горыныч не пытался невесту подыскать? Спрашивал, умасливал… Все зря!

– Значит, девицы сначала отказывались, а потом он даже спрашивать перестал, – сделала правильные выводы Настя. – Ясно…

– Кто же согласится, если каждую с детства учили: Змей Горыныч – зло во плоти! Жуткое чудовище, съедающее на завтраки неповинных дев да черным колдовством промышляющее!

– Значит, плохо спрашивал. Надо попробовать еще раз.

Ратмир хотел возразить, но не стал. Лишь взмахнул прутиком, меняя пейзаж и перенося их из глухого леса на приятную глазу полянку.

Глава 15

Настя свежим взглядом окинула Погорынье: в родных пенатах и правда было уютно.

И лес родной, и горы, и каменный замок – все давало ощущение спокойствия и защищенности. Ценное чувство, как ни верти.

Она вздохнула и вытянулась на кровати в полный рост.

В комнате, конечно, лежалось куда комфортнее, чем в ветхой сторожке, но здесь не было Ратмира, а без него самая изысканная нега радости не приносила. Повалявшись еще немного, Настя встала. Вчера, едва вернулись из леса, Ратмир сразу же исчез, на корню обрывая все разговоры. И это было обидно. Честное слово, можно подумать, Настюша такая ужасная, что даже мысли о браке вызывают оторопь. Видно же, что она ему тоже нравится, но нет – не хочет! Упертый.

Настины размышления прервал стук в дверь.

– Кто там?

– Открывай, Настюха! – раздался голос Аленки. – Ну, давай же!

– Я отдыхаю.

Разговаривать ни с кем не хотелось, даже с лучшей подругой. Но Алена сдаваться не привыкла.

– Открывай! Да если бы я Змея Горыныча не увидела сегодня поутру, даже и не знала бы, что вы вернулись! Настюха! Ты обязана рассказать, где со змеемордым так долго пропадала!

– Он не змеемордый, – отозвалась Настя и повернулась на бок.

– Черт тебя возьми! Ну хорошо… Не хочешь ничего рассказывать, тогда я тебе расскажу.

Аленка замолкла, явно ожидая Настиного интереса, но, так и не дождавшись, продолжила:

– А я, между прочим, замуж выхожу.

– За кого?!

Вскочив и распахнув дверь, Настя уставилась на довольное лицо подруги.

– Если ты пошутила…

– Какие шутки? – Аленка отодвинула ее плечом и вошла в комнату. – Все взаправду.

– Неужели суженого нашла?

– Не я нашла, меня нашли. Причем давно.

– Из деревни кто-то? – с сомнением спросила Настюша. Она прекрасно помнила, что никто из местных Алене не нравился.

– Почему же, свой, родной, в Погорынье взрощенный.

– Кто же это?.. – начала бы расспрашивать Настя, но заметив, как многозначительно поглядывает подруга, замолчала. – Да нет, не может быть, – чуть погодя выдала она.

– Почему же, очень даже может.

– Лукьян?!

– Лукьян, – кивнула Алена, присаживаясь на кровать. – Ну что ты так уставилась? Любовь у нас.

Настюша ошарашенно села рядом.

– Да быть того не может, – повторила она. – Ты же его всерьез не воспринимала.

– Сначала не воспринимала, а потом оценила. Лукьян на самом деле неплохой. Верный, способный, решительный, домовитый. А что не красавец, так это даже к лучшему, не уведут.

– Значит, тебе, как домовухе, его домовитость понравилась? – И Настя рассмеялась от такого каламбура.

Аленка тоже хихикнула.

– Ну а что? Такой мужик всегда пригодится. Будем хозяйством вместе заниматься.

– Каким хозяйством? – Настюша опешила. – Ты тут собираешься остаться? С ним?

– Вот еще! Лукьяна с собой заберу. Купим домик где-нибудь за городом, огород разобьем, индюшек разведем. Яблоки выращивать станем. Знаешь, какие яблоки бывают? По два кулака размером! Мне Лукьян рассказывал.

– Не боишься?

– Чего? – искренне изумилась Аленка.

– С собой его брать? Как будет в новом мире жить? Освоится ли?

– Бабка моя супруга с собой привезла, чем я хуже? Я деда, правда, совсем не помню, помер давно, но они жили счастливо, в любви и уважении.

– Ты рассказывала, я помню…

Алена прищурилась.

– Что не так? Настюха, я ведь тебя хорошо знаю. Вижу, что-то тебя гложет! Рассказывай.

Настя отвернулась. Посидела немного, а потом встала и подошла к окну.

Легко сказать «рассказывай»… А что рассказывать? Что влюбилась, как последняя дурочка? Что избранник и слышать об этой самой любви не желает? Бред…

– Все в порядке, – соврала Настюша.

– Ага, так я и поверила. В порядке у нее все, как же! Нет, дорогая, ты можешь кого угодно уверять в своем «порядке», но не меня. Говори быстро, что случилось? Змей Горыныч обидел?

– Нет.

– Значит, Ратмир что-то натворил.

– Почему сразу Ратмир? – спросила Настя, резко обернувшись.

Аленка ощерилась.

– А кто еще? Со стороны хорошо видны ваши взаимные поползновения.

– Какие поползновения? Ничего такого нет.

– И, кажется, именно это тебя огорчает, – догадалась Алена, задумчиво посматривая на подругу. – М-да, Настюх, кто бы мог подумать, что именно он станет твоей зазнобой. А ведь поначалу нос воротила, я видела! Потом ты присматриваться начала, а потом, стало быть, суженого в нем разглядела. Того самого, который судьбой предназначен… Вот только не понимаю, почему огорчаешься? Все же хорошо вышло, скоро тоже домой вернешься. Ратмир отличный мужик.

– Ничего хорошего. – Настасья недовольно сложила руки на груди. – Он жениться не хочет.

Аленка округлила глаза. А потом вдруг захохотала! Да так громко, что, кажется, по всему Погорынье эхом разнеслась.

– Что смешного? – поморщилась Настя.

– Боже мой, Настюха, неужели ты ему в любви призналась, а он тебя отшил? Да быть не может! Первый раз в жизни, на моей памяти, тебе мужик отказал! Ах-ха-ха-ха! Ой, не могу!

– Рада, что тебе весело.

– И ладно бы кто-то из нашего мира, так нет – местный! Не избалованный женским вниманием!

– Ну хватит уже…

– Ой, мамочки! – Аленка с трудом успокоилась. – Извини, но это действительно очень забавно!

– А мне вот вовсе не до забав. – Настя скривилась.

– В самом деле все так плохо?

– Даже не представляешь. Он упертый, как… как… дракон.

– Почему дракон?

– Такой же диковинный зверь, на которого любоваться можно лишь издали.

– Любого зверя можно приручить, – пожала плечами Алена. – Со Змеем Горынычем ты же справилась. А Ратмир, полагаю, попроще будет.

– Я бы так не сказала, – ответила Настя и тяжело вздохнула.

* * *

Настасья размышляла. Это единственное занятие, в последнее время приносившее ей удовольствие.

Ни сон, ни обед, ни прогулки ни давали той искры надежды, которую могли дать размышления. Особенно когда Настюша составляла план.

Конечно, это только сказать легко, а сделать трудно, потому что требовало расчетов и знания человеческой психологии. Благо этого у нее было в избытке.

Настя отчетливо понимала, отчего Ратмир недоверчив, и рассчитывала изобрести нечто, способное раз и навсегда убедить мужчину в подлинности ее чувств.

– Он мне нужен. Он мне очень нужен, – шептала она по ночам, рассматривая трещинки на потолке. Да только толку от этих слов было мало, требовались действия.

Ратмир в своем человеческом обличье держался от нее подальше, тогда как в драконьем, наоборот, постоянно попадался на глаза, ярко демонстрируя, какой он страшный и ужасный зверь. То огнем пыхнет, то хвостом заденет. Вчера чуть косу не подпалил, но сразу же потушил, видимо, испугавшись оставить русалочку без главной женской красоты.

Настя же была с чудовищем вежлива и тактична, всем видом демонстрируя, как она его уважает, обожает и ни капельки не боится. Чем ставила дракона в тупик. Тот никак не мог понять, почему девица радостно улыбается каждый раз, когда он оказывается рядом.

Вот и сегодня Настенька подловила хвостатого по пути в башенку и, трепетно взмахнув ресницами, стеснительно промолвила:

– Ночка-то какая дождливая сегодня была… Сплошные гром и молнии. Наверное, не выспались?

– Мне непогода не мешала, – настороженно ответил Змей Горыныч. – А что?

– Заметила, что в последнее время вы весьма нервничали, раздражались по любому поводу, вот и подумала, может, вам приготовить что-нибудь вкусного, чтобы настроение поднять? Чего хотели бы отведать?

– С чего вдруг такая опека?

– Не все же вам о подопечных заботиться, настало время платить добром за добро, – сказала Настя, робко улыбаясь.

Дракон замер. Наверное, в первый раз в жизни кто-то побеспокоился о его потребностях. Не испугался, не застыл в уважении, не отвесил поклон в раболепии, а просто возжелал сделать что-нибудь приятное. Безвозмездно.

– Нет, – сказал он.

– Что «нет»?

– Я ничего не хочу. Не нужно.

– Почему? – Настюша шагнула ближе.

– Не стоит. – Змей Горыныч устрашающе клацнул зубами, но заметив, что это не производит на девушку должного впечатления, поморщился. – Вдруг привыкну, а потом не смогу вернуться к прежней жизни.

Он сказал это вроде бы в шутку, чуть ухмыляясь, но у Насти по спине все же пробежали мурашки от чувства безвыходности, царящего в той клетке, что дракон для себя построил.

– А зачем возвращаться? – тихо спросила она.

– Сама подумай: не всю же жизнь ты будешь беспокоиться о моих потребностях, когда-нибудь уйдешь, выйдешь замуж, заведешь семью, и именно она станет основной твоей заботой. И это будет правильно. Так природой заведено.

Настя кивнула. А потом сделала еще один крохотный шажок и, как в омут с головой, спросила:

– А если я не захочу уходить?

– Как так «не захочешь»?

– Зачем куда-то идти, если мне и тут хорошо.

– Глупости, – выдал дракон свое излюбленное слово.

Настюша даже улыбнулась: у него на все один ответ – «глупости», и все. И без разницы, что происходит в мире, главное, чтобы его личное маленькое пространство оставалось нетронутым, непотревоженным, сокрытым от посягательств.

– Мне и тут хорошо, – настойчиво повторила Настя и даже добавила, чтобы уж точно понял: – С вами.

Она смотрела в глаза своего дракона и видела образ русоволосого мужчины. Внешность не имела значения, Настюша точно знала, что он – Ратмир. Первый, кого встретила в новом мире, и первый, от кого не хотелось уходить.

Змей Горыныч оторопел.

Растерянность так отчаянно проглядывалась сквозь каменную маску на его драконьей морде, что стало неловко. Захотелось обнять, заверить, что все будет хорошо, дать хотя бы каплю веры в лучшее – но Настя молчала. В таком деле спешить нельзя.

– Пожалеешь, – сказал дракон. – Пожалеешь и сбежишь.

– А если нет?

– Уверена?

Настюша задумалась. Змей Горыныч выжидал, с каждой секундой все больше кривя звериный оскал: наверняка был убежден, что отступится, испугается, поймет свою ошибку. И каково же было его удивление, когда Настя решительно сделала еще один шаг, прижимаясь лбом к огромной драконьей груди.

– Уверена.

* * *

Змей забыл, как дышать.

Не часто красивая девушка по собственной прихоти раскрывала ему объятия, такое бывало очень и очень редко. Если честно, вообще ни разу.

Смелая Настенька… Решительная Настенька… Глупая Настенька… Разве можно так отчаянно бросаться в омут, особенно туда, куда тебя не звали? Разве можно отдавать себя во власть чудовища?

Конечно, Змей ее не тронет, не обидит… Но она-то этого не знает! Какой же большой силой духа нужно обладать, чтобы не испугаться?

– Глупая, – шепнул Змей, осторожно отстраняя девицу.

– И горластая, я помню…

Настя улыбнулась. А Змей прикрыл глаза, стараясь запомнить эту улыбку на долгие годы вперед.

Ну все. Хватит. Хорошего помаленьку.

Он глубоко вздохнул и шумно выдохнул, усмиряя участившееся сердцебиение.

– Возвращайся домой, Настенька.

– Куда?

– Пора заканчивать твое обучение, и так умна не по годам. Будешь на свободе жить, в лесу, в тиши, в свое удовольствие.

Змей был уверен, что Настасья обрадуется. В самом деле, кто же огорчится, когда его на волю отпускают? Но она вновь его удивила – посуровела, даже губы поджала и выдала:

– Дурак!

И отвернулась, хлестнув длинной косой прямо по носу.

– Чего дурак-то? – фыркнул Змей.

Вроде бы надо отругать за грубость, но не стал. Настенька была хороша именно своим характером, неуемной жаждой жизни, отчаянной смелостью и желанием сделать все так, как сама считает нужным. И только попробуй поспорить!

Что-то было в этом вечном противостоянии удивительно уместное, такое правильное и безыскусственное. Словно он каждый день слышал сердитое «Дурак!». Словно они каждый день переругивались, не намереваясь, но и не боясь друг друга обидеть. Словно ее стремительные объятия, тихое дыхание возле уха, тонкая рука на плече и вся она, легкая и обманчиво-хрупкая, принадлежали ему по неизвестно откуда взявшемуся праву.

Змей закрыл глаза, позволив себе чуть-чуть понаслаждаться этим ощущением.

А когда открыл, Настасьи уже рядом не было.

– Все-таки сбежала, – шепнул он, понимая, что получилось все так, как и предсказывал.

И почему-то от этого стало совершенно безрадостно.

* * *

Свадьба Аленки и Лукьяна получилась шумная и яркая. Змей Горыныч лично проводил ритуал, и Настя с удовольствием наблюдала за своим любимым драконом, строя планы по приручению хвостатого.

– Никуда ты от меня не денешься! Сначала влюбишься, потом и женишься, – мурлыкала она себе под нос, представляя себя на месте невесты, а Ратмира – на месте жениха. Картинка получалась до того роскошной, что аж самой не верилось.

Все-таки древний заговор оказался действительно велик, могуч и неимоверно точен. Не случись этого нежданного попаданства, не встретился бы на ее пути идеальный мужчина.

Да и Аленка не нашла бы суженого.

Когда и как подруга рассказала своему избраннику о предстоящем путешествии в другой мир, Настя не знала, но судя по предвкушающему взору Лукьяна, он не противился.

– Готовы быть вместе? – раздался зычный голос Змея Горыныча.

– Готовы! – едва ли не хором ответили молодожены.

– Навсегда?

– Навсегда!

Радостная Аленка встретилась взглядом с Настей и подмигнула.

– Будь счастлива, – шепнула в ответ Настюша.

Конечно, подруга не расслышала этих слов, но наверняка прочитала по губам, так как кивнула. А потом схватила за щеки счастливого мужа, повернула к себе и крепко поцеловала под улюлюканье жителей Погорынья.

В ту же секунду они исчезли, оставив россыпь разноцветных искр.

Поразительно, но такому повороту никто не удивился: видимо, все решили, что это подарок от Змея Горыныча, наподобие личного прутика для перемещения. Сам же дракон лишь удивленно приподнял брови, но тоже не особо забеспокоился, видя, что все вокруг безмятежны, включая Настюшу, – мало ли какие секреты у подопечных!

– Продолжать праздник придется без новобрачных, – громко сказала Настя, перетягивая внимание на себя. – Видно, им не терпится насладиться семейной жизнью.

Девицы смущенно захихикали, богатыри понимающе заухмылялись.

– И верно! – крикнул кто-то. – Ну-ка, красавицы, затяните песню, да повеселей! До утра гуляем!

Тут же послышались первые звуки местного фольклора. Настя постояла для приличия пару минут, а потом выскользнула в коридор и направилась в покои Змея Горыныча.

– Раз дракон не идет к принцессе, значит, принцесса сама придет к дракону, – решила она. – И дверь запрет, чтобы не сбежал от собственного счастья.

Путь до башни прошел спокойно, никто не помешал: все были заняты празднеством и даже подумать не смели, что где-то на верхних этажах деятельная Настасья сама творит свою судьбу.

Знакомая комната пустовала.

Настюша осмотрелась, вспомнила, как попала сюда в первый день прибытия в Погорынье, и улыбнулась. Тогда она сильно испугалась огнедышащего чудовища, похитившего несчастную русалку, а сейчас… а сейчас русалка сама готова отдаться в лапы монстру и ни капли не сомневается в правильности решения.

Как же все изменилось, ну надо же.

Встав на середину комнаты, Настя оценила четыре комода, три кресла, два стола и одно большое зеркало в узорчатой раме.

– Выйду замуж – сделаю ремонт, – решила она. – И раму отреставрирую, пора бы уже. Эй!

И Настя, как в первый раз, вслух процитировала: «Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи: кто на свете всех милее, всех румяней и белее?»

– Опять ты, – тяжело вздохнула амальгамная гладь. – Чего пожаловала? Опять разбить хочешь?

– Нет, подружиться хочу.

– С чего вдруг?

– Жить тут планирую, а начинать соседство со ссоры не следует.

– Жи-и-ить? – удивилось зеркало. – Неужто Змея Горыныча победить вздумала? Погорынье отобрать? Ха-ха-ха, насмешила!

– Зачем же отбирать? – Настя хмыкнула. – Я на законных основаниях заселиться хочу.

– На каких таких «законных»? Нет законных оснований, окромя… – зеркало запнулось. А потом недоверчиво шепнуло: – Неужто сподобилась?

– Сподобилась.

– Прям взамуж, аки все приличные девки?

– Именно так. Говорю же, по закону.

– За Змеюшку?

– За него, родимого.

Зеркало оторопело.

– И не боишься?

– Я люблю его, – просто ответила Настя. – Разве можно бояться того, кого любишь? Из него, конечно, своеобразный супруг получится, но меня устраивает.

Зеркало чуть помолчало, а потом вдруг потребовало:

– Поклянись!

– В чем?

– Что по доброй воле готова выйти замуж за Змея Горыныча! И что не сбежишь ни до свадьбы, ни после!

– Клянусь, – кивнула Настя, прижимая к отражающей поверхности ладонь. – Он мой суженый, без сомнений.

Зеркало покрылось рябью, а потом вспыхнуло серебряным светом и тут же погасло.

– Надо же. – Оно задумчиво затуманилось. – Не солгала…

Настюша хотела еще раз повторить, что не отступится, но тут раздалась тяжелая драконья поступь.

– Прячься скорее, – велело зеркало. – Но гляди в оба и помни: ты поклялась!

Настя послушно шагнула в тень от комода и, присев, затаилась. Она уже представляла, что именно предстоит увидеть, и была готова, ведь это идеально соответствовало плану.

– Змеюшка, дорогой! Как праздник? Как отдохнул? Как подопечные? – заголосило зеркало, завидев крылатого хозяина земель.

– Не ори, и так голова болит, – вздохнул тот. – Праздник неплох. Подопечные сплошь горластые.

– Свадьбы – это всегда такое чарующее действо. Вот бы когда-нибудь и тебя в роли жениха увидеть!

– Не дождешься.

– Это почему же? Полагаешь, расколюсь раньше? Зря, Змеюшка, я еще крепкое стекло, зачарованное на совесть.

– Ты-то крепкое, а я, видимо, не очень. – Дракон дернул хвостом. – И сердце у меня расколется раньше.

– Да тьфу на тебя! Что такое говоришь?

– Правду говорю. Житейскую правду, без прикрас и заблуждений.

– Какая-то твоя правда безрадостная.

– А с чего ей радостной быть?

Дракон протопал до окна и распахнул ставни, впуская в комнату свежий воздух.

– Полетать, что ли?..

– Да погоди летать! Налетаешься еще, – пробурчало зеркало. – Ты лучше кресло поближе придвинь да побеседовать со мной садись.

– Не наговорилось разве?

– Уважь меня, присядь.

– Вот еще…

– А если я тайну поведаю?

– Так говори.

– Вначале сядь, Змеюшка, не то опять куда-нибудь сорвешься: то над лесом покружить, то подопечных проверить, то к водяным за бражкой.

– Бражка и своя имеется, – ворчливо отозвался дракон, но все же выкатил кресло.

Потом прислушался, глянул в сторону двери и, убедившись, что посторонних нет, превратился в Ратмира.

Настюша улыбнулась. Именно этой демонстрации ей недоставало.

Выскользнув из укрытия, она быстро метнулась к нему и прижалась к спине.

– Ну вот ни капельки не испугалась, – шепнула прямо в ухо. – А ты опасался.

Ратмир заполошно обернулся.

– Настасья?!

– Ну здравствуй, Змей Горыныч, грозный дракон, которого боятся все от мала до велика, – мягко улыбнулась Настя. – В таком виде ты мне нравишься больше, хотя крылатым и хвостатым тоже неплох. Безусловно, умеешь произвести впечатление на девушку.

– Что ты тут делаешь? – Он сдвинул брови. – И чего болтаешь? Какой Змей Горыныч? Что за бессмыслица?

– Какой грозный! Да только напрасно. Я ведь все видела. Давно в комнате сижу, тебя поджидаю. Поговорить хотела, но не знала, как разговор правильно начать, чтобы точно выслушал.

– Видела… Что ты видела?

Настя провела по его щеке кончиками пальцев.

– Драконом ты хорош: величав, силен, прекрасен, а человеком – еще лучше. Не отталкивай меня, Ратмир, дай шанс на счастье. Все мысли о тебе, только глаза закрываю, тут же ты вспоминаешься, сказала бы: проник в сердце, что не вытравить, но понимаю, что звучит слишком красиво, не по-настоящему, хотя слова правильные. По-другому скажу… Точнее, покажу.

Настюша схватила его за плечи, чтобы уж точно не отступил, взглянула прямо в глаза, а потом зажмурилась и прильнула к губам… Поцелуй оказался сладким, а еще невероятно мягким.

Совсем недавно Настя гадала, как это – целоваться с Ратмиром? И теперь растворялась в собственном удовольствии. Долго, глубоко, вкусно, с терпким вкусом безысходности и надежды, почти вынужденно, но до чего блаженно! И не оторваться от этих губ, и хочется еще, еще, еще…

Ратмир напрягся, но не оттолкнул, позволяя делать то, что вздумается. А потом, будто дав самому себе разрешение, подался навстречу, крепко обнял и прижал так сильно, что, казалось, еще немного – и останутся синяки. Но Настя была совсем не против.

Его отчаянье подкупало.

– Настенька…

– Люблю тебя, – шептала она, запуская пальцы в русые мужские кудри. – Веришь?

– Настя…

– Мой. Делай что хочешь, но жить без тебя не могу…

– Русалочка…

– Дракон и нечисть – идеальная пара… А какие будут дети – загляденье…

Ратмир чуть ступил назад. Только чтобы вглядеться в лицо Настасьи и уточнить:

– Дети?

– Говорю же, дурак. – Она вновь прильнула к его губам. Быстро, коротко. – Никуда ты от меня не денешься. И плевать, что не дождусь ухаживаний и романтики, и без нее прожить можно! Главное, ты рядом, ты со мной, ты – мой.

– И дракона не боишься?

– Ни капли!

– Сумасшедшая…

– Есть немного…

И вновь потянулась за поцелуем.

– Кхм-кхм, – раздался скрипучий голос зеркала. – Извиняюсь, что прерываю, но заниматься подобным без брачного обряда дюже нескромно. Ладно, девица от неизведанных ранее чувств голову потеряла, но ты-то, Змеюшка, взрослый мужик, а туда же… А ну, женись! Женись, говорю! А то девицу едва не обесчестил, охальник! Вот батюшка твой невесту вначале под венец повел, а уж потом лобзанием наслаждался, все чинно, благородно, по-старому.

Настя, хихикнув, спрятала голову на груди мужчины, а Ратмир недовольно глянул в сторону блестящей поборницы нравственности и пробурчал:

– Старая сводница.

– С чего вдруг? – встрепенулось зеркало.

– Почему не сказало, что Настенька тут?

– А если б сказало, так до конца века бобылем бы прожил. Ну? Что стоишь? Хватай девицу, покуда она согласна.

Ратмир вновь взглянул на Настю.

В его лице угадывалось колебание, и это огорчало. Где-то в глубине Настюшиного сердца кольнула острая игла, но тут же исчезла, стоило мужчине поднести к губам девичью ладошку.

– Я дракон, – сказал он серьезно. – Змей, именем которого пугают детей. Чудовище и монстр. Жутко звучит, да? Мой дед ел людей, как и полагается приличному злодею. Я не ем… Но память людская о тех временах осталась, так что быть мне и моим потомкам извергами до конца века. Уважение вижу лишь от нечисти да от тех, кто колдовскими делами промышляет, а это очень маленький круг лиц. Матушка моя была человеком, всю жизнь прожила в Погорынье, никуда не выходила, ибо везде ее знали лишь как супругу Змея Горыныча и, что немудрено, не любили. Отец слабым магом был, чары наводить не умел, но даже если бы изменил ей внешность, все равно жизнь с чудовищем тяжела и опасна. Каждый герой мнит себе долгом избавить мир от подобной напасти и извести род Горынычей подчистую. Матушку как раз такой смельчак убил… Правда, и сам недолго прожил. – Ратмир сжал Настину ладошку сильнее. – Ты смелая, Настенька, таких, как ты, я больше никогда не встречал. Одна такая на весь белый свет. Сладки твои поцелуи, но запирать в башне не хочу. Неволить не буду, если решишь уйти. Были девицы, кому по душе был человеческий образ зверя, но никто не пожелал иметь в супругах дракона. Решай, Настенька, захочешь уйти – не удивишь, смирюсь.

В глазах Ратмира царило спокойствие. Он заранее был готов к отказу и понимал, что это, верней всего, неизбежно. У Насти побежали мурашки – не от страха, а от того, насколько одиноким оказался этот мужчина; от его внутренней силы и ясного понимания своего положения в мире. Он хотел искренней любви, но был уверен, что недостоин. Ему разбивали сердце – и он сковал его железными оковами. Его отвергали – и он научился не ждать согласия. Ему причиняли боль – и он стал держаться от всех на расстоянии.

Ратмир был сильным мужчиной, и эта сила произрастала из его внутренней сути.

– Ты чудесный человек, – шепнула Настя, крепко сжимая его руку. – И ты чудесный дракон. Если бы не было одного, не было и другого. Ты тот, кто есть. И ты мне очень нравишься.

– Настя, подумай, что ты говоришь…

– Нет, это ты подумай! Я никогда не была так серьезна, как сейчас, и ни разу не говорила подобного ни одному мужчине. Ратмир, ты мне дорог. Ты мне нужен. Я не представляю, как жить без тебя.

– Настенька…

– Не перебивай, – она помотала головой. – Я должна успеть это сказать, пока ты вновь не придумал какую-нибудь отговорку. До встречи с тобой я и не думала, что можно любить так сильно и искренне. Забыть обо всем на свете, забыть о родном доме, о прежней жизни и полностью отдаться мечтам о будущем счастье. Ратмир, ты мой суженый. Это не просто слова, это чувствуется вот тут. – Настюша положила руку ему на грудь, туда, где бешено билось сердце. – Понимаешь? Каждая нечисть чувствует своего суженого. Я почувствовала тебя.

– Давно?

– Нет. Не так давно, как хотелось бы, иначе не потеряла бы столько времени. Понимаю, что ты не рассчитывал на такую активную девицу и у тебя нет достаточно уверенности во мне, но тем не менее… Я люблю тебя. Именно тебя! Ратмира. Змея Горыныча. Человека и дракона. Пожалуйста, отбрось все мысли, что взращивал в себе долгие годы, и ответить честно: я нужна тебе?

– Нужна, – не раздумывая ответил Ратмир, сверля Настю пристальным взором. – Но ты уверена? Правда уверена? Это не девичья взбалмошность, не необдуманный порыв, а взвешенное решение?

– Я сказала: люблю тебя.

Настя отпустила его и сделала три шага назад.

– А дальше решай сам.

И Ратмир решил.

Он резко притянул ее к себе и впился жарким поцелуем, а потом сказал:

– Ты знала, что все драконы собственники? Мы не отпускаем то, что хоть раз попало в наши лапы. И тебя я никуда не отпущу, ты моя, Настасья, отныне и навеки. Люблю тебя, русалочка… Веришь?

Настя поверила.

И сомневаться в этой любви ей никогда не приходилось. Впрочем, как и ему.

* * *

Свадьбу сыграли на следующий день.

Многие были удивлены, что всегда одинокий Ратмир вдруг обзавелся невестой. И какой! Той самой Настасьей, что потрепала ему столько нервов своей излишней самостоятельностью и жаждой свободы. Но еще более удивительным оказалось то, что брачные обеты принимал не Змей Горыныч, а специально приглашенный для этого случая Леший из Старого леса.

А Змея Горыныча на празднестве вообще не было… Злопыхатели поговаривали, что он просто не смог вынести такого странного союза и лишил новобрачных своего высочайшего благоволения. Кажется, даже без подарков оставил… Хотя нет. Врут. Через пару дней дракон вернулся и во всеуслышание объявил, что Ратмир и Настя отныне хозяева всего Погорынья, и даже полную волю на обучение невест и богатырей дал. А сам с тех пор прилетал с проверками лишь иногда, вот диво-то!

Настенька стала обычным человеком, избавившись от «нечистого» флера, и теперь посещала ближайшие деревни без опаски. Правда, очень жалела, что так и не выучилась магии. Пока русалкой ходила, времени не было, а человеком – сил не хватало. Но Ратмир умело справлялся за двоих.

Он стал чудесным мужем. Прямо-таки идеальным. Насте иногда становилось страшно, что вдруг встретится на дороге какая-нибудь местная длиннокосая девица – тихая, послушная, хозяйственная – и остынет Ратмир к супруге. Но нет, он все-таки был истинным драконом, ценил семью и даже мысли не допускал о недомолвках. Упиваясь нежданным счастьем, он носил Настеньку на руках, не переставая заверять в преданности.

И Настя ему отвечала тем же.

А еще часто рассказывала детям сказку про трех подруг, случайно нашедших древний заговор.

– …потом одна из них вернулась в свою деревню в одиночестве, вторая вернулась с мужем, а третья осталась с супругом в его доме.

– И никогда не скучала? – спрашивали детишки.

– Ни минуты, – заверяла их Настя, прижимаясь щекой к плечу благоверного.

И все у них было хорошо.

Content

Наталья Жарова
Академия для нечисти: невеста Горыныча

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15