Норман Хиллсон

Окрестности Лондона

Сто миль истории

Перевод Юлии Бушуевой

Москва

2009

Norman Hillson

Round London: One Hundred Miles of History

Художественное оформление и макет Андрея Рыбакова

© Ю. Бушуева, перевод, 2009

© А. Рыбаков, оформление, 2009

© «Б.С.Г.-ПРЕСС», издание на русском языке, 2009

* * *

SacdeVoyage

Хэмптон-Корт служил королевской резиденцией до восшествия на престол Георга III. Существует легенда о том, почему английские короли перестали жить в этом дворце. Георг II был в ссоре со своим старшим сыном Фридрихом, принцем Уэльским, который рано умер. Король не слишком тепло относился к своим внукам, старшему из которых предстояло сменить его на троне и стать Георгом III. Однажды старый король отшлепал маленького принца Уэльского в присутствии его братьев. Мальчик затаил обиду на деда и поклялся, что, став королем, никогда не будет жить в Хэмптон-Корте. Слово свое он сдержал. Перед самой коронацией в Вестминстерском аббатстве он приказал вывезти из дворца всю обстановку и роскошные предметы внутреннего убранства. Он забрал оттуда даже знаменитые эскизы Рафаэля, созданные для гобеленов Сикстинской капеллы… С тех пор король не пользовался этой резиденцией.

* * *

Предисловие автора

Эта книга дополняет другую работу автора — «Открывая Лондон». Задача ее состоит в том, чтобы познакомить путешественника с десятью культурно-историческими центрами, до которых легко добраться из столицы. Конечно, если у туриста достаточно свободного времени, он может изучить их обстоятельно; впрочем, любое из них можно осмотреть всего за один день. Исключением, пожалуй, является лишь Стратфорд-на-Эйвоне и его окрестности.

Пароходы регулярно ходят по Темзе в Гринвич и Хэмптон-Корт только весной, летом и ранней осенью, но туда можно съездить и по железной дороге. Однако если окажется, что имеется возможность воспользоваться водным путем — тем лучше. Отправившись в Гринвич по реке, мы получаем представление о неугомонном характере приливов и отливов. Дорога в Хэмптон-Корт позволяет увидеть природу и жизнь сельской Англии, вереницу прибрежных городков; кульминация этого путешествия — визит в один из красивейших особняков в мире.

По атмосфере Виндзор не имеет себе равных во всей южной части страны; Виндзорский замок можно осмотреть в любое время года. Этот Королевский округ находится в двадцати милях от площади Гайд-Парк-Корнер. Вам решать, стоит ли осматривать университетские города, Оксфорд и Кембридж, время учебного года, когда идут занятия, тем более что в этот период публику не допускают в некоторые помещения на территории колледжей. Во время летних каникул, которые продолжаются с июля по октябрь, университеты пустеют, и тогда старинные дома и часовни становятся доступны для туристов. Оксфордский и Кембриджский университеты уникальны тем, что принадлежность к ним определяется лишь местонахождением колледжа. Это отличает их от всех остальных университетов мира. Путешественнику, который хочет познакомиться с английскими традициями, не следует упускать возможность посетить эти города.

Автор включил в книгу описание четырех городов, где находятся знаменитые соборы. Все они сыграли видную роль в английской истории. Так, в Кентербери расположена резиденцией примаса Англии, а в Кентерберийском соборе был убит Св. Томас Бекет. Винчестер когда-то был столицей Англии, и его благородный собор ныне возвышается как памятник средневековому ученому и государственному деятелю — Уильяму Уикхему. В Сент-Олбансе казнили за веру первого английского мученика. Храм в городе Или представляет собой настоящую жемчужину этих земель.

Брайтон тоже имеет основание претендовать на славу: во-первых, это популярный курорт, где можно поправить здоровье и отдохнуть, а во-вторых, он интересен тем, что пользовался особым королевским покровительством в период Регентства.

Глава первая. Путь по Темзе на Гринвич

На протяжении веков Лондон жил и процветал в первую очередь благодаря Темзе. На одном из участков реки, между нынешними Лондоном и Саутворком, расположенными на разных берегах, римляне нашли неширокое место, удобное для строительства моста. Это имело решающее значение, и в первой половине I века н. э. они основали здесь поселение, возведя вокруг него крепостную стену, и дали ему название Лондиниум.

Стратегическое значение Лондиниума оказалось исключительно важным. Прошло совсем немного времени, и он превратился в самый многонаселенный город Британии, каковым остается и поныне. Римские укрепления на одном берегу и бастион в Саутворке, на другом конце деревянного моста, защищали устье реки, а приливные воды делали ее судоходной, и Лондон вскоре стал центром морской торговли.

Норманнские короли построили здесь крепость и перенесли сюда столицу из Винчестера, история которого тесно связана с именем Альфреда Великого[1]. Об этом городе мы расскажем в последней главе нашей книги. С течением времени торговля на реке продолжала развиваться, и ныне Лондон является одним из крупнейших в мире портов.

Иностранец, возможно, этого даже не поймет, если, совершая экскурсию по Лондону, пройдется только по Вестминстеру и по улицам лондонского Сити. Правда, с набережной Виктории можно наблюдать, как по реке курсируют баржи, буксиры и лихтеры, а время от времени неспешно проплывают огромные, тяжелые танкеры. Однако ничто не свидетельствует о том, что именно на Темзе начинают путь в открытое море гигантские грузовые суда и океанские лайнеры. Большая часть доков, которые тянутся на много миль, расположены ниже по реке. Правда, первый крупный док, «Сент-Кэтринз», находится всего в полумиле от дверей Английского банка.

Отправляясь в сторону Гринвича, мы имеем возможность бегло осмотреть район лондонских доков и пройти семь миль тем водным путем, что сыграл столь значительную роль в истории Великобритании. Сами доки строились на протяжении последних 150 лет; они оснащены всеми современными механизмами, предназначенными для приема судов и грузов. Это, пожалуй, самые удобные, наиболее разумно устроенные доки в мире.

В древние времена Темза в районе Лондона была гораздо шире, чем сегодня. Прилив тогда явно был не так высок, как сейчас, чему имеются многие свидетельства. Например, следы пребывания римлян, обнаруженные на речном берегу, в частности, близ Брентфорда и Тил бери, находятся на шестнадцать футов ниже нынешнего верхнего уровня подъема воды.

Средневековый Лондонский мост, с множеством арок и опор, служил преградой на пути подступающего прилива. В морозную погоду мост часто покрывался ледяной коркой. В 1814 г. на льду устроили большое празднество, а в годы царствования Карла II (1660–1685), по рассказам современников, на реке зимой нередко сооружали балаганы и травили медведей. Нынешняя Хорсферри-роуд в Ламбете еще напоминает нам о том, что в этих местах когда-то был лошадиный брод, и в относительно недавнем прошлом при низком приливе здешний пэр мог без особого труда перейти пешком на другую сторону Темзы, к самым ступеням здания парламента.

На Черинг-Кросс, откуда мы начнем путешествие в Гринвич, стоят старинные Водяные ворота — Уотер-Гейт. Они указывают, где пролегало русло реки до того, как соорудили набережную королевы Виктории. Эти ворота входили в ансамбль дворца герцога Бэкингемского, который построил в XVII в. Николас Стоун по проекту знаменитого Иниго Джонса. К пристани причаливала барка герцога: ведь в те времена Темза была главным путем сообщения между Сити и Уайтхоллом.

Набережная королевы Виктории была создана по проекту инженера сэра Джозефа Базалгетта. Она сооружена в 1864–1870 гг. Эта набережная была задумана не как важная транспортная артерия, а скорее как водоотвод для системы коллекторов, расположенный ниже улицы Стрэнд. Последняя, напротив, находится выше уровня берега. Расходы на строительство набережной были покрыты за счет налога в тринадцать пенсов, которым облагалась каждая тонна угля, проданная в столичном регионе. Ныне набережная Виктории простирается от Вестминстерского моста до моста Блэкфрай-арз, длина ее составляет более мили. На набережной имеется несколько пирсов, один из которых расположен непосредственно за металлическим железнодорожно-пешеходным Хангерфордским мостом, почти напротив южного конца Вильерс-стрит. Отсюда с небольшими интервалами отправляются в Гринвич моторные катера. Сегодня набережная Виктории — это главная транспортная артерия, соединяющая лондонский Сити и Вестминстер. До недавних пор по краю берега шли две трамвайные линии. Однако на смену громыхающим викторианским трамваям пришли автобусы, так что трамваев в современной столице больше не осталось.

Участок Темзы, откуда мы начинаем путешествие по реке, называется Королевским плесом (Кингз-Рич). Он был так назван в 1935 г. в честь серебряной свадьбы короля Георга V и королевы Марии. Там, где катер выходит на середину реки, двигаясь по направлению к мосту Ватерлоо, на южном берегу виднеется свободный участок, который был расчищен для «Фестиваля Британии» 1951 года. Часть этой земли сейчас занимает общественный парк. Там планируется соорудить гостиницу для обслуживания аэровокзала Ватерлоо, а также Национальный Театр и большое офисное здание для нефтедобывающей компании;«Шелл». Оно будет двадцати шести этажей в высоту и получит полное право именоваться небоскребом. Ройял-Фестивал-Холл (Королевский фестивальный зал), построенный по проекту профессора Роберта Хогга Мэттью, представляет собой большое здание овальной формы, расположенное на дальнем конце участка, о котором идет речь. Оно воздвигнуто по случаю выставки 1951 г.

С северной стороны мы видим знакомый силуэт современного Лондона: очертания Нью-Аделфи, массивного Шелл-Мекс-Хауса, гостиницы «Савой» и Института электротехники. Институт существует с 1871 г. Гостиница «Савой» была открыта в 1889 г.; ее построил Руперт д’Ойли-Карт — импресарио, поставивший оперы Гилберта и Салливана[2] в театре «Савой», расположенном ниже по реке. Видите там широкие окна? Это знаменитый «Речной ресторан» «Савоя». И Нью-Аделфи, и Шелл-Мекс-Хаус были задуманы в годы между двумя войнами как офисы торговых компаний — первый на месте бывшей террасы Аделфи, а второй — на месте прежней гостиницы «Сесиль».

Обелиск, стоящий на набережной, известен под названием «Игла Клеопатры». Это один из двух монументов, которые первоначально были воздвигнуты в Гелиополисе фараоном Тутмесом III. Второй ныне находится в Центральном парке Нью-Йорка. Оба монумента стояли перед храмом Изиды. Когда римляне вторглись в Египет, Август перевез обелиски в Александрию, чтобы украсить ими вход в императорский дворец. В действительности монументы не имеют никакого отношения к царице Клеопатре, которая умерла за несколько лет до того, как второй из двенадцати цезарей установил их в Александрии. Из-за эрозии почвы один из обелисков упал и уже наполовину утонул в песке, когда Нельсон одержал победу над французским флотом в битве на Ниле. В 1801 г., после успешной компании Аберкромби, обелиск хотели перевезти в Англию, но он оказался настолько тяжелым, что солдаты сумели передвинуть его всего лишь на несколько ярдов. Позднее правитель Египта предложил его в дар королю Англии, но подарок был принят только в 1877 г. Обелиск упаковали в большой цилиндр, но во время буксировки по Бискайскому заливу произошло кораблекрушение, и обелиск удалось отыскать не сразу. После множества приключений его в конце концов доставили на Темзу и установили на том месте, где он стоит сейчас. Высота его составляет шестьдесят восемь футов; на основании начертаны имена лорда Нельсона и генерала Аберкромби.

Строительство изящного моста Ватерлоо, под которым мы сейчас проплываем, было начато в 1936 г., а завершено во время Второй мировой войны. Он заменил тяжелое каменное сооружение Джона Ренни, возведенное в 1811–1817 гг. Мост имеет пять арок, каждая шириной 230 футов, и создан по проекту сэра Джайлза Гилберта Скотта, члена Королевской академии искусств.

Суррейскую сторону реки занимают товарные склады и пристани, которые тянутся до моста Блэкфрайарз. Их неприглядный вид создает резкий контраст с величественным фасадом Темпла и прилегающими к нему садами, украшающими северный берег. Сомерсет-Хаус — это громадный правительственный офис, построенный сэром Уильямом Чемберсом. Он сооружен на участке земли, где ранее находился дворец, который, начиная с эпохи Стюартов, служил «вдовьим домом» английских королев. В эпоху Средневековья здесь вдоль реки стояли дворцы аристократов. Первоначальный Сомерсет-Хаус был резиденцией регента Сомерсета в царствование Эдуарда VI с 1549 по 1552 гг. Впоследствии Сомерсет впал в немилость и был казнен, а его имущество конфисковали в пользу короны. Сомерсет-Хаус оставался в собственности короны вплоть до 1775 г., когда его обменяли на Букингемский дворец, который тогда именовали Куинз-Хаусом. Огромное здание, возведенное сэром Уильямом Чемберсом, знаменито своей величественной террасой. На его восточном конце находится Королевский колледж — часть Лондонского университета, основанного герцогом Веллингтоном и партией тори в начале прошлого века.

В этой части Королевского плеса стоят на вечном причале четыре знаменитых корабля. Один из них — это «Дискавери», шестой исследовательский корабль, носящий это имя (первым было судно, на котором Уильям Баффин побывал в Арктике в 1602 г.). Тот «Дискавери», что мы видим сейчас, — это корабль, на котором капитан Р. Ф. Скотт совершил путешествие в Антарктику в 1901 г. Это же судно арендовал сэр Д. Моусон, отправляясь в 1929 г. в свою знаменитую экспедицию к южному материку. Сейчас Адмиралтейство использует «Дискавери» как учебный корабль.

С черным корпусом корабля Ее Величества[3] «Дискавери» резко контрастирует белый, сверкающий силуэт парохода «Веллингтон». Ранее он был судном береговой охраны Королевского Военно-морского флота Новой Зеландии. Затем его приобрела Почетная компания капитанов дальнего плавания, — последняя из компаний, состоявших в гильдии Лондонского Сити, — чтобы использовать как плавучий зал для проведения своих мероприятий. На борту этого судна сохранилось немало любопытных предметов, связанных с историей торгового флота. Также стоит отметить, что на корме «Веллингтона» развевается английский торговый флаг — прославленная «красная тряпка».

Другие два судна — это бывший сторожевой корабль «Хризантема» и бывший грузовой пароход «Президент». Оба они прикомандированы к Добровольческому резерву королевских ВМС. В британском флоте принято, чтобы береговые базы и казармы носили название какого-либо корабля. Поэтому адмиралтейство, находящееся на Уайт-Холле, именуется «Корабль Ее Величества „Президент“».

Сквозь кроны деревьев, обрамляющих набережную, турист может мельком увидеть с реки здания Темпла — традиционного обиталища служителей закона. Изначально Темпл принадлежал ордену рыцарей-тамплиеров, а в собственность юристов перешел в XIV в.[4] Новые владельцы здания разделились на два общества — «Иннер-Темпл» («Внутренний Темпл») и «Миддл-Темпл» («Средний Темпл»). Старое кирпичное здание на западе, возвышающееся над обширной лужайкой. — это «Миддл-Темпл-Холл», воздвигнутый при королеве Елизавете I. Красные здания на западе, которые сразу бросаются в глаза, — это новый холл и библиотека «Внутреннего Темпла», сооруженные на месте зданий, разрушенных во время Второй мировой войны. Их строительство завершилось совсем недавно.

С юга над мостом Блэкфрайарз возвышаются Сити-оф-Лондон-Скул и огромный полукруглый изгиб «Юнилевер-Хауса» — лондонской штаб-квартиры широко известного производственного предприятия «Левер бразерс». Современный мост, сооруженный из металла и расширенный в 1907 г., существует с 1869 г. Его торжественно открыла королева Виктория, чья статуя установлена на нем посередине проезжей части. Прежний мост, стоявший на этом месте, был третьим по счету мостом в Лондоне. Он просуществовал с 1770 по 1833 гг., когда ввели в эксплуатацию сначала временную конструкцию, а затем и ныне существующий мост.

Теперь мы добрались до первых доков и пристаней, и это значит, что мы уже совсем недалеко от большого лондонского порта. Они совсем невелики, но у некоторых из них долгая история. В старину это были причалы, служившие городским торговцам, а между берегом и Аппер-Темз-стрит громоздятся склады, которыми все еще пользуются. На Саутворкском берегу Темзы также есть причалы и пристани.

Около современного вокзала Блэкфрайарз когда-то стоял замок Бэйнардз-Касл, построенный после завоевания Англии норманнами и служивший западным бастионом городской стены. Первый замок, носивший это название, существовал в царствование короля Иоанна. Второй, возведенный на месте прежнего, когда-то был резиденцией Эдуарда IV, а позже сделался вдовьим домом супруг Хенриха VIII. В конце концов он был разрушен во время Большого Пожара в Лондоне в 1666 г.

Маленьким доком под названием «Паддл», который первым попался нам на пути, пользовались владельцы замка Бэйнардз-Касл. Этот док впервые упоминается в 1312 г. Пакгауз «Кэррон», находящийся ниже по течению, сыграл видную роль в истории британской промышленности, поскольку был близко связан с крупным металлургическим заводом в Шотландии, который построили Ребек и Гарбетт — бирмингемские фабриканты железных изделий. Ребек покровительствовал Джеймсу Уатту. Именно он познакомил изобретателя парового двигателя с Мэттью Болтоном. Встреча закончилась тем, что Уатт и Болтон стали партнерами, и это привело их к славе. Как раз на подходе к Саутворкскому мосту находится открытый бассейн дока «Куинхит», который при Альфреде Великом носил название «Эдредз-Хит». Сегодня он называется в честь королевы Матильды Шотландской, первой жены Генриха I. Доки, расположенные на этом участке реки, сейчас используются прежде всего для швартовки несамоходных барж.

Первый Саутворкский мост был построен архитектором Ренни-старшим и открыт в 1818 г. Нынешний мост, сильно поврежденный во время авианалетов, — творение сэра Эрнеста Джорджа. Он был построен в 1921 г. Этот переход через реку никогда не был особенно популярен, и сейчас он используется меньше всех остальных лондонских мостов.

Старинный док «Доугейт» находится сбоку от громады вокзала Кэннон-стрит, возведенного в 1866 г. (крыша вокзала была разрушена во время бомбежки). Здесь можно увидеть устье знамени той реки Уолбрук. Теперь она выведена под землю, и сверху по ней проходит железнодорожный виадук. На ее берегу когда-то стоял прославленный «Безмен» — лондонская штаб-квартира немецких купцов, принадлежавших к Ганзейской лиге Это была торговая ассоциация, созданная в Средние века. В 1382 г. к ней присоединились Кельн, Гамбург и Любек, и со временем она объединила все важнейшие порты Балтики. В Лондоне Лига получила концессии и от Ричарда I, и от его брата, Иоанна. Позже их увеличил Генрих III, брата которого, Ричарда Корнуолльского, избрали германским императором.

Вероятно, название «Безмен» (англ. steelyard) происходит от слова «stalls», обозначающего ларьки, палатки состоятельных купцов, стоявшие на краю воды. Ганзейские купцы страшно разбогатели, и лондонские торговцы завидовали их богатству. Под влиянием их мощного противодействия Елизавета Тюдор закрыла «Безмен», но ганзейцы вернулись после реставрации Стюартов в 1660 г. Это было любимое пристанище Сэмюэля Пипса[5], где он любил потягивать рейнское вино. Однажды у него страшно разболелся живот: он обвинил в этом данцигские огурцы, которые купил в «Безмене» и, не удержавшись, съел в изрядном количестве. Ганзейские купцы постепенно утратили свое прочное положение, но сохранили недвижимость на берегу Темзы: впоследствии ее приобрела посредническая фирма. продавшая ее затем бывшей «Юго-восточной и Чатэмской железнодорожной компании».

Здание, стоящее с запада от Лондонского моста, — это Фишмангерз-Холл, принадлежащий гильдии торговцев рыбой, носящей то же название. В средневековом Лондоне в гильдии объединялись ремесленники или торговцы, чтобы защитить себя от конкурентов. Многие из таких компаний дожили до наших дней, но сейчас они в основном бездействуют, а их уордены (старосты) и рядовые члены занимаются тем, что контролируют благотворительные акты, связанные с наследованием и дарением. Торговцы рыбой являются исключением. Они по-прежнему остаются действующей организацией и обладают полной надзорной властью над соседним рынком Биллингсгейт. Нынешнее здание гильдии было возведено в 1833 г., а прежнее снесли, чтобы освободить с севера дорогу к новому Лондонскому мосту. Компании принадлежат несколько массивных античных блюд и многие реликвии, связанные с историей Лондона, в том числе кинжал, которым лорд-мэр, сэр Уильям Уолворт, заколол Уота Тайлера в 1381 г. Здание гильдии (1831–1832) построено по проекту Генри Робертса и выдержано в классическом стиле.

На другой стороне реки виднеется башня Саутворкского собора. История этой церкви восходит к эпохе до норманнского завоевания 1066 г., когда она являлась колледжем черного августинского духовенства. Во времена Реформации приорат стал приходской церковью Сент-Мэри-Овери. Она получила статус собора при учреждении Саутворкской епархии в 1905 г. В XIX веке собор был тщательно отреставрирован и частично восстановлен. Он во многом связан с драматургами елизаветинской эпохи. Здесь увековечена память некоторых из этих авторов, а в подвале погребены останки Филиппа Мессинджера, Джона Флетчера и Эдмунда Шекспира — брата поэта. Ведь именно здесь находился старый Бэнксайд, любимый бродячими актерами, где стояли знаменитые театры «Глобус», «Надежда», «Лебедь» и «Роза», — сцены, на которых были впервые поставлены многие пьесы Шекспира и Бена Джонсона.

Наш катер проходит под всемирно известным Лондонским мостом. Нет сомнений, что именно здесь в 43 г. н. э., когда в Британию вторгся Клавдий, был построен первый мост через реку. Затем еще не раз один мост сменялся другим, на месте разрушенного появлялся новый, и так продолжалось до тех пор, пока монах Питер, служивший в церкви Святой Марии, не возвел сооружение, знакомое всем нам по старинным гравюрам. Мост, вознесшийся над водами Темзы, сооружался с 1176 по 1209 гг. Он состоял из девятнадцати стрельчатых арок, а его длина от берега до берега составляла свыше 300 ярдов. В годы царствования короля Иоанна по обе стороны моста выросли жилые дома; простояли они до 1762 г. Мост Питера в начале XIX века уступил место нынешнему сооружению, которое спроектировал сэр Джон Ренни, а достроил его сын Джордж. Новый мост был открыт в 1831 г., а в 1906 г. его расширили, сделав тротуары.

Сейчас мы подходим к историческому Лондонскому Пулу — участку реки, куда благодаря конструкции Тауэрского моста могут заходить океанские суда. Вдоль южного берега выстроились просторные склады; одна из больших пристаней, Хэйз, принимает суда уже целых 300 лет. В эпоху парусных судов именно в Пуле обычно швартовались знаменитые чайные клиперы, которые прибывали сюда с другого края земли.

На северном берегу Пула — рыбный рынок Биллингсгейт, Кастомз-Хаус и лондонский Тауэр. Виднеется и изящный церковный шпиль — это церквь Сент-Магнус-Мартер, которую сегодня почти полностью загораживает отвратительный Эделейд-Хаус. Эту церковь построил сэр Кристофер Рэн после Большого Пожара 1666 г. Она выглядит необычно: в нижней части башни, под аркой, имеется проход, который вел на Старый Лондонский мост. Майлз Кавердейл (1488–1568), переводчик Библии, шесть лет был приходским священником церкви Сент-Магнус-Мартер.

Биллингсгейт — это рыбный рынок столицы; здания его стоят рядом с церковью, немного восточнее ее. Еще во времена Средневековья здесь появился причал, хотя торговцы рыбой не пользовались им до 1699 г., когда большую часть товара стали доставлять на судах по реке. Сейчас речной транспорт для таких целей уже почти не используется. Лишь изредка сюда заходят датские траулеры с угрями, а бухта, некогда просторная и довольно глубокая, теперь засыпана. Рынок принадлежит Муниципальному совету лондонского Сити, который за восемьдесят лет вложил в него около 400 000 фунтов и планирует его еще расширить. Каждый день на Биллингсгейте продают в среднем 600 тонн рыбы. Грубая речь грузчиков в прошлом породила определение «биллинсгейтский», обозначающее неподобающую манеру говорить.

Изящное каменное строение в классическом стиле, примыкающее к рынку, — это Кастомз-Хаус, фасад которого обращен к реке. Оно стоит позади пристани и было построено с 1813 по 1817 гг. Когда в 1825 г. центральная часть сооружения обвалилась из-за слабости фундамента, сэр Роберт Смерк полностью восстановил фасад. В здании находится знаменитая «Длинная комната», где капитаны дальнего плавания делали доклад по возвращении в Англию. Сейчас здесь располагается расчетная палата Комиссии по таможенным пошлинам и акцизным сборам.

Миновав маленький док «Гэлли» и причал «Тауэр-Стэйрз», мы приближаемся к лондонскому Тауэру — огромному замку, строительство которого начал Вильгельм Завоеватель после вторжения в Англию в 1066 г. Главную башню Тауэра, которая называется Белой, с четырьмя угловыми башенками, создал зодчий Вильгельма, Гундульф. Это, пожалуй, самое интересное и впечатляющее сооружение крепостного комплекса. За 900 лет своего существования Тауэр играл разные роли. Он по-прежнему официально остается королевским дворцом и имеет гвардейскую стражу. Смотрители Тауэра носят униформу эпохи Генриха VIII. Здесь, в Уэйкфилдской башне — одном из бастионов Внутреннего двора — в сокровищнице хранятся драгоценности короны. Здесь до недавнего времени располагался и Королевский монетный двор. И здесь, разумеется, на протяжении столетий находилась государственная тюрьма. Во время обеих мировых войн в этих мрачных стенах держали в заключении шпионов и предателей. На месте казней на лужайке Тауэр-Грин приняли смерть многие знаменитые люди, в том числе две королевы — Анна Болейн и Екатерина Говард (обе — жены Генриха VIII).

С палубы катера открывается широкая панорама. Перед нами длинный ряд зданий Тауэра и пристань под его стенами, где в дни государственных праздников устраивают салют. На переднем плане на изгибе реки — участок мелководья, отведенный под детский пляж. Рядом с ним находятся «Ворота предателей» с опускающейся решеткой, которая служила главным входом в крепость со стороны берега. Сколько людей ушли навстречу смерти под ее зловещие своды — и Анна Болейн, и Екатерина Говард, и леди Джейн Грэй, и епископ Фишер, и сэр Томас Мор, и граф Эссекский, и герцог Монмутский.

Как я уже упоминал, эта часть реки в просторечии именуется Лондонским Пулом. В действительности это западная часть колена Темзы, которая официально называется Верхним Пулом и простирается от Лондонского моста до Черри-Гарден-Пиэр в Ротерхите. Нижний Пул — это участок реки между Ротерхитом и началом плеса Лаймхаус-Рич у вход в док «Риджентс-Кэнэл». Верхний Пул разделен знаменитым Тауэрским мостом: он принадлежит муниципальному совету лондонского Сити, хоть и находится за его пределами и соединяет районы Степни и Бермондси.

Тауэрский мост был построен в 1890-х годах; сооружение его обошлось в 800 000 фунтов стерлингов, не считая средств на организацию подъездных путей к нему на обоих берегах. Автором общего проекта является сэр Джон Бэрри, а громадные каменные башни — творение сэра Горация Джонса, городского архитектора. Мост имеет подъемные фермы и консоли; в нем также использованы элементы подвесной конструкции. Между башнями имеется зазор шириной 200 футов, а пешеходные дорожки наверху моста, которыми сейчас не пользуются, находятся примерно на 150 футов выше уровня приливных вод, так что под мостом могут пройти суда даже с высокими мачтами. Подъемные фермы, каждая весом свыше 1000 тонн, приводятся в действие гидравликой, и работают все механизмы настолько четко, что для прохода корабля требуется только 3 минуты: на это время прерывается движение по мосту. В среднем фермы поднимают по семнадцать раз в день, и несмотря на это за более чем шестьдесят лет здесь не было ни одной поломки.

Сразу за Тауэрским мостом находится первая большая группа лондонских доков — док «Сент-Кэтринз», а также доки, находящиеся за береговой линией Степни. Следующие — это доки «Суррей-Коммершел», «Вест-Индия» и «Миллуолл», которые мы минуем по дороге в Гринвич; дальше расположены доки «Ист-Индия», «Ройял-Виктория», «Элберт» и Георга V. Они подчиняются администрации Лондонского порта — представительному органу, состоящему из двадцати восьми человек. Он контролирует шестьдесят девять миль течения Темзы, от устья до шлюза Теддингтон-Лок, отвечает за поддержание русла в порядке, очистку его от остатков разбитых судов и других опасных для судоходства предметов, за охрану водного пространства и установку бакенов.

Док «Сент-Кэтринз» находится на расстоянии пятидесяти миль от моря. Лондонские доки были открыты в 1805 г. «Сент-Кэтринз» построили на месте средневековой больницы, основанной Матильдой Булонской, супругой короля Стефана. Элеонора, жена Генриха Ш, и Елизавета Тюдор заботились о процветании больницы и значительно расширили ее. Когда на этом месте собрались строить док, для земельных работ пришлось нанять почти 3000 рабочих: по тем временам это считалось предприятием колоссального масштаба. В док могут заходить крупные суда, а пристани, как правило, используются для торговли фруктами. Были и такие времена, когда весьма доходным товаром были редкие раковины.

Первые лондонские доки, площадь которых составляет 100 акров, были построены под руководством архитекторов Ренни — отца и сына. Однако с тех пор доки сильно расширились и теперь могут принимать суда общей грузоподъемностью 3000 тонн. Главным образом они обслуживают торговые рейсы из Европы и Средиземноморья, через них проходит импорт вин из Франции, Испании и Португалии. В больших товарных складах на причалах хранится шерсть, перевезенная с грузовых судов, стоящих в Тилбери и Ройял-Груп. Здесь специально оборудованы демонстрационные комнаты, где перед торгами выставляются образцы шерсти.

На южной стороне Темзы располагается район Бермондси, а восточнее, там, где река изгибается, — квартал Ротерхит. Бермондси — это окраина Ист-энда, рабочий район, жители которого в основном занимаются кожевенным ремеслом и производством печенья и шоколада. Бермондси когда-то напоминал остров: со всех сторон его окружали болота; потому он и получил свое название в честь саксонского острова Беормунд. В Средние века здесь стояло огромное Клюнийское[6] аббатство (фрагмент его ворот сохранился до сих пор), где скончались две королевы: Екатерина Валуа, супруга Генриха V, и Елизавета Вудвилл, супруга Эдуарда IV.

В старину в этих местах были устроены пристани, в прошлом веке к ним еще причаливали корабли, но потом вся торговля сосредоточилась в больших доках «Суррей-Коммершел» в Ротерхите.

На повороте реки находится так называемый Мыс Рогоносца, с которым связана одна забавная легенда. Она восходит к эпохе короля Иоанна. Однажды монарх охотился в этих местах и, устав гоняться за дичью, решил отдохнуть в домике мельника. Он стал делать авансы жене этого доброго человека, и разгневанный муж наверняка заколол бы его кинжалом, если бы король не объяснил мельнику, кто перед ним. Чтобы успокоить разгневанного мужа, Иоанн пообещал отдать ему всю землю на берегу реки, которая была видна от его дома, при условии, что мельник раз в год будет ходить пешком к отдаленному мысу, увенчав голову парой рогов. Не так давно на Мысе Рогоносца еще стояло высокое бревно, украшенное оленьими рогами. Впрочем, это только легенда. Новые доки «Суррей-Коммершел» постепенно строились на протяжении всего XIX века; они по сей день тянутся на полторы мили в одном направлении и на милю в другом. Эти доки были сильно повреждены во время бомбардировки, но их отремонтировали. В них работают в основном с лесоматериалами. На берегу вы не увидите ни складов, ни кранов, поскольку лесовозы загружаются или разгружаются с помощью оборудования, находящегося прямо на борту судов, а для укладки используются маленькие мобильные краны-деррики.

Прежде чем добраться до Лаймхауса, мы минуем Уэппинг — район Степни, где стоит один из старых береговых трактиров — «Проспект-оф-Уитби». В последние годы он стал излюбленным местом для тех, кого тянет прогуляться по городским трущобам. Таннел-Пиэр стоит на месте виселицы, на которую вздергивали закованных в цепи пиратов, а рядом находится лестница, где в 1688 г. арестовали печально известного судью Джеффриса при попытке бежать в Голландию[7].

В районе плеса Лаймхаус-Рич река на протяжении примерно двух миль течет на юг, после чего делает резкий поворот возле Миллуолла. Клочок земли в изгибе реки, почти полностью занятый доками и складами, называется Собачьим островом — Айл-оф-Догз. Когда-то здесь было болото. Происхождение названия точно не известно. Согласно одной из гипотез, он так называется потому, что в этом месте сумели выбраться на берег, спасшись от половодья, несколько собак. Другая гипотеза представляется куда более вероятной: предполагают, что название происходит от искаженного слова «утки» (ducks), поскольку эти земли были популярным местом охоты во времена, когда королевский двор располагался в Гринвичском дворце. Всего 200 лет назад на Собачьем острове было одно-единственное поместье. Затем он был освоен, и в 1802 г. здесь открыли первую бухту с доками — Вест-Индия. Док Саут-Вест-Индия, первоначально задуманный как канал, пересекающий северную часть так называемого острова, был сооружен тремя годами позже. А вот док Миллуолл, который сегодня представляет собой огромное зернохранилище, построили не ранее 1868 г.

Миллуолл будут вечно помнить как место постройки корабля «Грейт-Истерн». Это было огромное судно водоизмещением 18 900 тонн, которое спроектировал Изамбард Кингдом Брунел в 1858 г. Общая длина корабля составляла 692 фута, бимс — 82 фута, осадка — 30 футов. «Грейт-Истерн» с его двойным днищем был одним из самых прочных кораблей в истории. Брунел планировал на нем отправиться в Австралию. Судно оборудовали гребными колесами и одним гребным винтом, а на паруса, коими были оснащены шесть его мачт, пошло 6000 ярдов полотна. Корабль спустили на воду, однако двигатель вышел из строя, и в результате огромное судно осталось у причала. Из-за трехмесячной задержки судостроительная компания обанкротилась, и когда работы наконец завершились, судно уже перешло в собственность другого синдиката. «Грейт-Истерн» отправили нести службу в Северной Атлантике — не самом подходящем для него месте. Свой первый рейс из Саутгемптона он совершил в июне 1860 г. Он принес мало пользы в качестве пассажирского и грузового судна, но оказался незаменим, когда между 1865 и 1873 гг. участвовал в прокладке трех трансатлантических кабелей. Наконец в 1888 г. его отправили на слом. Таким оказался печальный конец великого начинания. А ведь этот корабль мог идти на паровом двигателе со скоростью 14 узлов и выходил в открытое море задолго до появления кораблей, сравнимых с ним по величине. Табличка на набережной указывает место, где происходила постройка «Грейт-Истерна» на судостроительной верфи Джона Скотта и Рассела.

На Темзе строили много кораблей. На берегу реки напротив Собачьего острова находится Дептфорд, где когда-то располагалась Королевская верфь. Его давняя связь с морем до сих пор не прервалась: ведь здесь размещается Королевский военно-морской продовольственный двор. Королевская верфь была учреждена Генрихом VIII в 1513 г. Здесь стояла на якоре «Золотая лань» сэра Фрэнсиса Дрейка, пока ее доски не сгнили. С 1869 г. верфь перестали активно использовать. Нелишне напомнить и о том, что Петр Великий изучал ремесло корабела именно на Королевской верфи в Дептфорде.

Проходит совсем немного времени, и вот уже наша моторная лодка скользит вверх по течению вдоль Гринвич-Пиэр.

Гринвич — это обширный район на юго-востоке Лондона. Когда-то здесь была королевская резиденция и размещался королевский двор. Гринвичский дворец известен во всем мире: в нем находится Королевская обсерватория, которая установила нулевой меридиан. В Гринвиче находятся Военно-морской колледж и Национальный морской музей — величайшее в мире собрание картин, изображающих корабли, моделей кораблей и мореходных инструментов. А недавно на последнюю стоянку у берега Гринвича был поставлен знаменитый старинный чайный клиппер «Катти Сарк».

Гринвич не так насыщен промышленными предприятиями, как соседние районы, хотя здесь тоже есть крупные фабрики. В Гринвиче остались большие жилые кварталы, некоторые из них сохраняют архитектуру и атмосферу XVIII века. Есть здесь и просторный Гринвичский парк и примыкающий к нему Блэкхит, расположенный на возвышенности. Наиболее эффектный вид на Королевский военно-морской колледж и широкую аллею, ведущую к Куинз-Хаусу, открывается с реки, со стороны Миллуолла. До него можно легко добраться по тоннелю под Темзой, который ведет от Гринвич-Черч-стрит к маленькому парку на берегу. Взобравшись на вершину холма Обсерватори-Хилл. примерно, в полумиле от пристани, можно полюбоваться великолепной панорамой Лондона и Темзы. На заднем плане виднеется собор Св. Павла. Дальше за Блэкхитом видны устье реки и холмистая равнина Эссекса.

В Гринвиче обнаружены следы пребывания римлян: возможно, здесь, на лоне природы, любили отдыхать легионеры. Позже саксонские короли передали здешние земли аббатству Св. Петра в Генте, и эти владения много лет оставались отчужденными. Именно в Гринвиче датчане убили Св. Альфеджа, вместо того чтобы попытаться получить за него денежный выкуп.

Фламандские аббаты продолжали владеть этими землями до эпохи Генриха V, когда все иноземные монашеские обители были запрещены, а их имущество конфисковано. Новому королю, Генриху VI, был всего год, когда в 1422 г. он сменил на престоле своего отца. Дядя мальчика, сварливый Хамфри, герцог Глостерский, сделался протектором малолетнего короля. Глостер захватил пустующие гринвичские поместья, принадлежавшие аббатству Св. Петра, и снес монастырские здания. Их развалины он использовал как источник стройматериалов, из которых соорудил себе замок на том холме, где сейчас стоит Королевская обсерватория. В это же время он начал сооружать дворец на Темзе, который назвал Плацентией. Так Гринвич оказался связан с королевским семейством, и связь эта сохраняется по сей день.

После смерти герцога Хамфри королева Маргарита Анжуйская переселилась в Гринвич и основательно расширила Плацентию, которая отныне стала называться Плезонс. Здесь в 1483 г. умер Эдуард IV, и после кончины Ричарда III, в конце войн Алой и Белой Розы, дворец стал любимой резиденцией первого из Тюдоров — Генриха VII. Здесь же, в Плацентии, его жена, Елизавета Йоркская, родила юного принца, которому предстояло стать Генрихом VIII. Генрих VIII частенько наведывался в Гринвич и жил в нем; здесь родились две его дочери — Мария I и Елизавета I. В пору молодости Генрих устраивал в Гринвиче великолепные празднества, и рыцари со всей Европы приезжали сюда, чтобы принять участие в турнирах. Именно в те годы Генрих VIII основал в королевском поместье фабрику, где немецкие кузнецы ковали прославленные гринвичские доспехи. Впоследствии фабрика стала изготавливать золотой и серебряный галун, которым украшали официальные мундиры.

Яков I отдал Гринвичский дворец своей жене, Анне Датской, у которой возникла идея создать здесь резиденцию королевы — Куинз-Хаус. Позже Иниго Джонс достроил это здание для Генриетты-Марии, супруги Карла I. Куинз-Хаус, который сейчас является частью Национального морского музея, до сих пор сохраняет свой первоначальный вид. После гражданской войны парламент попытался продать Гринвичский дворец, но не смог найти на него покупателя. Некоторое время дворец занимал лорд-протектор Кромвель. Когда после Реставрации Карл II взошел на трон, оказалось, что здания дворца пребывают в плачевном состоянии. Новый король снес почти весь старый дворец, за исключением Куинз-Хауса, восстановив только восточную часть северо-западного корпуса, т. е. палаты короля Карла, созданные по проекту Джона Уэбба. Великолепны и здания бывшего госпиталя, где ныне живут студенты и преподаватели Королевского военно-морского колледжа. Юго-восточный корпус, носящий имя короля Вильгельма, и западный, названный именем королевы Анны, построены по чертежам сэра Кристофера Рэна, Николаса Хоксмура и сэра Джона Ванбру между 1696 и 1728 гг. Остальные постройки создали другие архитекторы в более поздние годы XVIII столетия.

Блоки Марии и Уильяма увенчаны куполами. В одном из них располагается часовня, а в другом — Расписной зал, прозванный так за богато украшенный потолок. Сэру Джеймсу Торнхиллу потребовалось девять лет, чтобы его расписать. Зал открыт для посещения в любой день, кроме четверга. Именно в Расписной зал доставили тело Нельсона, когда его привезли на родину после Трафальгарского сражения.

Гринвич перестал быть королевским дворцом в царствование Уильяма и Марии. Здания приспособили под госпиталь для увечных и престарелых моряков Королевского военно-морского флота; он стал аналогом госпиталя для старых солдат в Челси, основанного Карлом II. Рассказывают одну историю о пустоголовой принцессе Каролине Брауншвейгской. Случилось это, когда принцесса в 1795 году прибыла в Англию, чтобы выйти замуж за Георга, принца Уэльского, который, кстати сказать, весьма этому противился. Принцесса высадилась на берег в Гринвиче. На причале толпились пансионеры из расположенного по соседству госпиталя. Бестактная принцесса воскликнула: «Майн готт, неужели все англичане одноногие?»

Госпиталь был закрыт в 1873 году.

Огромные здания Национального военно-морского музея находятся к югу от Королевского военно-морского колледжа, на краю Гринвич-парка. Когда-то здесь размещалась Королевская госпитальная школа, которую перенесли в Холбрук в графстве Саффолк в 1933 г. В центре здания находится Куинз-Хаус, а два крыла музея соединяются величественными колоннадами. Куинз-Хаус выдержан в стиле Палладио и действительно является своего рода миниатюрным дворцом. Он остался практически таким же, как в те времена, когда в 1634 г. туда переселилась Генриетта-Мария. Именно в этом доме была студия голландского художника-мариниста Виллема ван дер Вельде, который приехал в Англию в 1672 г. по приглашению Карла II. В здешней коллекции картин имеется много его работ, выполненных в технике гризайли (то есть написанных различными оттенками серого цвета). Большой зал Куинз-Хауса — это куб с ребром 40 футов; из него в галерею ведет винтовая лестница. Особенно примечателен резной деревянный потолок в гостиной Генриетты-Марии.

Национальный морской музей был открыт королем Георгом VI в 1937 г. В него вошла уже существовавшая коллекция картин бывшего Военно-морского госпиталя, а также коллекция, принадлежавшая Адмиралтейству. Адмиралтейство также передало новому музею многочисленные чертежи, по которым строились корабли Королевского военно-морского флота с 1750 по 1800 год. Среди частных жертвователей наиболее щедрыми были сэр Джеймс Кэйрд, который передал музею свою коллекцию картин, книг, инструментов и реликвий, а также граф Сэндвичский, завещавший музею уникальное собрание флотских медалей и знаков отличия. Недавно музей приобрел и предметы, связанные с Нельсоном, которые его потомок, граф Нельсон, хранил в Трафальгар-Хаусе со времени кончины адмирала в 1805 г.

Всего в музее хранится свыше 90 000 гравюр, часть из которых выставлена на обозрение публики. В Зале навигации можно увидеть разнообразнейшие навигационные инструменты — астролябию, алидаду, квадрант, секстант, песочные часы, хронометр, магнит, судовой компас, модель Солнечной системы и армиллярную сферу. В галерее Нельсона среди прочих реликвий находится мундир, который был надет на лорде Нельсоне во время битвы при Трафальгаре. В Зале Нептуна представлено множество масштабных моделей, в том числе модель парадной барки, изготовленной для Фридриха, принца Уэльского, в 1732 г.

Действующая часть Королевской обсерватории недавно была перенесена в замок Херстмонсо в Сассексе, чтобы лучше защитить чувствительные инструменты от внешних воздействий. Однако прежние здания обсерватории остались на своем месте. Некоторые из них построил Рэн. Здесь можно осмотреть часы с циферблатом, поделенным на двадцать четыре часа, и восьмиугольную комнату Флемстид-Хауса, названную в честь Джона Флемстида — первого королевского астронома и создателя каталога неподвижных звезд, который и сейчас остается образцом для подобных работ. На прилегающей террасе стоит статуя генерала Вулфа, завоевателя Канады, подаренная народом доминиона. Хотя Вулф и был уроженцем Уэстерхема в Кенте, свои школьные годы он провел в Гринвиче. Его родители жили в Макартни-Хаусс, доме у самой стены парка.

Здесь также находится здание Рейнджерз-Лодж. Когда-то это был дом графа Честерфилда, эпистолярного писателя XVIII века, который по одному памятному случаю заставил долго ждать доктора Самюэля Джонсона[8]. У восточной стены находится Ванбру-Касл, построенный сэром Джоном Ванбру между 1712 и 1714 гг. Сейчас в нем открыта школа для мальчиков-сирот, которая находится в ведении Королевских военно-воздушных сил. В Гринвиче также имеется замечательная приходская церковь Св. Альфеджа. Ее построил Хоксмур в 1718 г. Она была серьезно повреждена во время Второй мировой войны, но затем восстановлена. Это место тесно связано с семейством Вулфов. Здесь был крещен генерал Гордон. В здешних регистрационных записях вы можете увидеть имя герцогини Болтон, которая была первой исполнительницей роли Полли Пичем в «Опере босяков» Гэя.

Позади Гринвич-Парка находится огромная пустошь под названием Блэкхит. На протяжении веков там перебывало много разных людей. Здесь собирали повстанческие войска и Уот Тайлер, и Джек Кэд; здесь Генрих IV встретился с императором Византии: именно на Блэкхит вышли члены муниципального совета лондонского Сити, чтобы радостно поприветствовать победоносного Генриха V после битвы при Азенкуре в 1415 г. Менее радостной была произошедшая на Блэкхите первая встреча Генриха VIII и его невесты, неуклюжей Анны Клевской, которую король обозвал «фламандской кобылой», но голову ей все же не отрубил. И следует помнить, что именно на пустоши Блэкхит Яков I впервые познакомил Англию с игрой в гольф.

Глава вторая. Путь по реке к Хэмптон-Корту

Трехчасовое путешествие вверх по реке к дворцу Хэмптон-Корт мы совершим на моторной лодке, а начнется оно от плавучего причала у Вестминстерского моста. Он находится на северном берегу реки, и до него легко добраться и на омнибусе, и на метро.

Замечательный монумент, который возвышается над проезжей частью, посвящен Боадицее и ее дочерям. Храбрая королева иценов изображена на своей колеснице. Она была женой Прасутагуса, который завещал свое королевство одновременно и дочерям, и императору Нерону. Римляне не обратили на завещание никакого внимания, вторглись на территорию иценов и похитили дочерей короля. Его вдова, разгневанная их вероломством, собрала мощное войско, которое захватило и сожгло огромный лагерь Камалодунум — современный Колчестер. Однако в конце концов храбрая женщина потерпела поражение и покончила с собой, приняв яд. Ее увековечил скульптор Томас Торникрофт.

Красивые здания, выстроившиеся на дальней стороне Темзы, — это Каунти-Холл, штаб-квартира совета Лондонского графства. Проект принадлежит Ральфу Нотту, который выиграл открытый конкурс в 1908 г., будучи еще совсем молодым и неизвестным архитектором. Строительство было завершено уже после смерти зодчего, незадолго до начала Второй мировой войны.

Прежде чем пройти под Вестминстерским мостом, наш катер выплывает на середину реки. Это второй транспортный мост, построенный в этом месте; первый соорудил швейцарский инженер Шарль Лабейль в середине XVIII века. Его стоимость была оплачена за счет общественной лотереи (в тот век, когда у людей было меньше предрассудков, такой метод сбора денег на общественные проекты отнюдь не был чем-то необычным). В данном случае лотерея разыгрывалась в Иерусалимском зале, в доме настоятеля Вестминстерского аббатства. Мост простоял почти 100 лет, а потом его заменили современной конструкцией, состоящей из семи железных пролетов. На сей раз средства на строительство нашли куда более прозаическим способом — увеличив налоги на уголь и вино.

С той стороны моста, что обращена к Ламбетскому дворцу, открывается прекрасный вид на готический Вестминстерский дворец, который вздымается над террасой, украшенной балюстрадой. Длина террасы превышает 200 ярдов. Именно здесь члены Парламента в середине лета потчуют своих друзей чаем и клубникой со сливками.

Новое здание Парламента стоит на месте часовни Св. Стефана (Палата Общин), Двора Запросов (Палата Лордов) и Двора Звездной Палаты, сгоревших при пожаре 1884 г. Это был шедевр сэра Чарльза Бэрри, сооружение которого заняло более 20 лет. Часовая башня, Клок-Тауэр, на которой висит колокол, известный во всем мире как Биг-Бен, находится на восточном конце здания, а большая башня Виктории высотой 323 фута заполняет юго-западный угол, возвышаясь над прелестным парком Миллибэнк-Гарденз. Над Центральным залом между двумя Палатами возвышается изящный фонарь.

Прямо напротив Парламента находится больница Св. Фомы — первая лондонская больница, которая построена по современным канонам. Первая больница Св. Фомы, посвященная Св. Томасу Бекету, была основана около 1200 г. В 1552 г. Эдуард VI основал новую больницу в честь этого святого, в Саутворке, и там она находилась до тех пор, пока в 1871 г. ее не перевели на нынешнее место. Статую короля, который даровал больнице Королевскую грамоту, установили на берегу Темзы близ Ламбетского дворца. Современная больница Св. Фомы состоит из семи отдельных корпусов; часть из них сильно пострадала от бомбардировок во время Второй мировой войны. Больница Св. Фомы сыграла заметную роль в совершенствовании ухода за больными: ведь именно здесь возникла Школа сестер милосердия Флоренс Найтингейл. Ее создали на общественные пожертвования в память о самоотверженности мисс Найтингейл, которую она проявила во время Крымской войны, ухаживая за ранеными и больными на Скадарском озере. Сегодня больница Св. Фомы входит в число крупнейших учебных клиник Лондона, а в штате ее насчитывается более 100 врачей и 400 медсестер.

Поодаль от проезжей части стоит старинный дворец Ламбет, который с XIII века служил лондонской резиденцией архиепископов Кентерберийских. Значительная часть нынешнего здания восходит к эпохе архиепископа Чичеле, то есть к периоду между 1414 и 1443 гг. Большие кирпичные ворота, на которые мы сможем бегло бросить взгляд, соорудил кардинал Мортон — безжалостный сборщик налогов Генриха VII. В Ламбетском дворце время то времени собираются Ламбетские конференции, на которые со всех концов света съезжаются епископы «Объединения англиканских церквей всего мира».

Квадратная башня напротив ворот относится к приходской церкви Св. Марии; храм возвели в 1832 г., перестроив уже существовавшее здание. На кладбище при этой церкви находится могила вице-адмирала Блая, командовавшего кораблем королевского флота «Баунти» во время печально известного восстания в южной части Тихого океана в 1789 г.

Красивый мост Ламбет-Бридж — один из самых «молодых» лондонских мостов. Ранее здесь пересекал Темзу довольно бесполезный подвесной мост: он годами оставался закрытым для транспорта, так как ехать по нему было опасно. (Возможно, вам интересно будет узнать, что до постройки дамб при низком уровне воды в районе Ламбета функционировала конная переправа.) Нынешний мост сооружен по проекту сэра Реджинальда Бломфилда, руководил строительством Тофэм Форрест — главный архитектор совета Лондонского графства. Открыли мост в 1932 г.

Великолепные здания, расположенные выше Ламбетского моста, «Темз-Хаус» и «Импириал-Кемикал-Хаус», — это замечательные образцы современной лондонской архитектуры. Они входят в число самых крупных построек, появившихся в столице за последние полвека.

Оба эти здания были сооружены после губительного наводнения 1927 г. Зимой того года, во время необычайно высокого прилива, река вышла из берегов и затопила обширный район, находившийся в непосредственной близости от берега. Вода, бурля и образуя водовороты, буквально поймала в ловушку множество людей, которые спали в полуподвальных этажах ветхих домишек, стоявших вдоль берега реки. Многие тогда погибли. Сейчас трущобы снесены, их сменил длинный сплошной ряд крупных коммерческих центров. Здания, которые мы видим на Миллбэнк, — это малая часть тех сооружений, которые возникли в ходе перестройки поместья герцога Вестминстерского.

Галерея Тейт — это здание в классическом стиле, стоящее на северном берету, там, где река делает изгиб у Воксхолла. Галерея была основана по инициативе сэра Генри Тейта, который сколотил крупное состояние на производстве сахара. В 1890 г. он подарил народу свою коллекцию, включавшую более семидесяти замечательных картин, и пожертвовал 80 000 фунтов на галерею, в которой их предполагалось выставлять. На Миллбэнк было найдено место для застройки (ранее там стояла военная тюрьма). Новая галерея была открыта в 1897 г. С тех пор ее удалось значительно расширить благодаря щедрости покойного лорда Дьювина и мистера Сэмюэля Курто.

Собрание галереи посвящено в основном британскому искусству и художникам, работавшим в Англии, — таким, как знаменитые американцы Уистлер или Джон Сарджент, член Королевской академии искусств. В галерее также имеется превосходное собрание картин французских импрессионистов.

Некоторые залы посвящены английскому пейзажисту Дж. М. У. Тернеру (1775–1851). В них можно увидеть ряд его лучших работ. Одну галерею музея занимают всемирно известные портреты членов семьи Вертхеймер, выполненные в полный рост, — это произведения Сарджента. В музее имеется и представительное собрание английской живописи, где, разумеется, преобладают художники викторианской эпохи. В галерее Тейт можно увидеть многие полотна, которые были любимыми картинами наших дедушек. Это «Отрочество Рейли» сэра Джона Миллэ, «Наполеон на борту „Беллерофона“» сэра Уильяма Орчардсона и «Спасительная гавань» Фреда Уокера. Руководство музея прилагает усилия к тому, чтобы собрание оставалось современным, и поэтому здесь также можно увидеть образцы творчества Огастеса Джона, Уилсона Стира, Ричарда Сикерта, Стэнли Спенсера и Пола Нэша. Стены ресторана при галерее украшены знаменитыми настенными росписями Рекса Уистлера, а всемирно известный «Портрет девочки в белом», созданный его однофамильцем Джеймсом МакНейлом Уистлером, можно увидеть в одной из галерей музея. В залах, посвященных французским импрессионистам, выставлены работы Мане, Моне и Сислея. Собрание галереи Тейт также включает образцы современной скульптуры, вызывающие споры и сомнения, а также работы Родена и Эрика Джилла. Само здание было построено по проекту архитектора Сидни Р. Дж. Смита.

Возле Тейт, как для краткости называют эту галерею, находятся миллбэнкские казармы, Королевский военно-медицинский колледж, а также госпиталь королевы Александры и вереница зданий, образующих часть нового жилого массива, кварталы которого носят имена выдающихся викторианских художников.

Высокая, богато украшенная дымовая труба, которая виднеется на юге, вздымается над знаменитой керамической фабрикой Доултона.

Первый мост под названием Воксхолл открыли в 1816 г. Его построили, чтобы можно было, перейдя через реку, попасть в некогда знаменитый увеселительный сад Воксхолл. Сад был разбит в царствование Карла II и просуществовал до 1859 г. Второй, существующий поныне мост ввели в эксплуатацию в 1906 г., и обошелся он в 600 тысяч фунтов. Он знаменит колоссальными символическими фигурами, которые создали члены Королевской академии искусств — Ф. М. Поумрой и Альфред Друри. Эти фигуры установлены на опорах по обеим сторонам моста, и их можно как следует разглядеть только со стороны реки.

Следующее колено Темзы — это царство коммерции, по крайней мере, южный берег. На нашем пути перед мостом Челся мы увидим железнодорожный виадук, который обслуживает вокзал Виктории и гигантскую электростанцию Баттерси, построенную по проекту сэра Джайлза Гилберта Скотта, члена Королевской академии искусств. Это первая из крупных генераторных установок с претензией на архитектурные достоинства, которые планируется воздвигнуть на берегах Темзы. Проскочив под мостом Челси, построенным в 1858 г. и реконструированным перед самой Второй мировой войной, мы обнаруживаем, что на берегах стало гораздо больше деревьев. Ведь с одной стороны от нас теперь находится парк Рейн-лаг-Гарденз и угодья Королевского госпиталя, а с другой — Баттерси-Парк.

Баттерси-Парк был разбит на береговой полосе, затопляемой приливом. Для его создания использовали землю и щебень, которые остались после сооружения дока «Ройял-Виктория» в 1856 г. Баттерси-Парк — один из прелестнейших оазисов в центре Лондона; здесь имеются декоративное озеро, где можно кататься на лодках, субтропический сад, зверинец, олений заповедник, шлаковая беговая дорожка и обширные площадки для игр. Более чем на полмили до моста Альберта тянется дамба. Часть территории на речном берегу ныне занимает парк Фестивал-Гарденз: его разбили для посетителей выставки «Фестиваль Британии» 1951 г., чтобы им было где отдохнуть.

Именно в парке Рейнлаг-Гарденз, находящемся рядом с Инвалидным домом в Челси, каждое лето проводится знаменитая цветочная выставка. К парку примыкают лужайки и крикетное поле Инвалидного дома. Карл II основал это заведение в 1682 г. для ветеранов армии, получивших увечья на войне, по образцу знаменитого Дома Инвалидов в Париже, учрежденного Людовиком XIV несколькими годами ранее. В комплекс зданий Инвалидного дома входят великолепный обеденный зал и отделанная деревянными панелями часовня. Они были созданы по проекту сэра Кристофера Рэна. Остальные, менее значительные по размерам корпуса достраивал с 1809 по 1817 гг. сэр Джон Соун, архитектор, создавший здание Английского банка. Во внешнем дворе стоит статуя «Веселого монарха»[9] работы Гринглинга Гиббонса. Сейчас в Инвалидном доме живет около 500 пансионеров. Летом они носят яркие алые сюртуки, к которым уже все привыкли на улицах Вест-Энда.

Неподалеку от берега реки раскинулись Ботанические сады. Они составляли часть имения, принадлежавшего знаменитому натуралисту и врачу XVII века, сэру Хансу Слоуну, который был секретарем Королевского общества с 1693 по 1712 гг., а затем в течение четырнадцати лет возглавлял его. Он приобрел поместье Челси и еще при жизни подарил участок земли Обществу аптекарей. Он также завещал государству собрание научных и нумизматических предметов, заложившее основу коллекций Британского музея. Аптекари разводят в саду лекарственные растения. Сад часто посещал великий Карл Линней; здесь также стоит памятник сэру Хансу Слоуну работы Рюйсбрека.

Тенистая улица, которая тянется от Аптекарского сада до моста Альберт-Бридж и далее, к уродливой электростанции Лотс-роуд, с ее мрачными дымящими трубами, — это Чейни-Уок, место, вызывающее множество литературных и художественных ассоциаций. Здесь жили романистка Джордж Элиот, а также Джеймс Мак-Нейл Уистлер — эксцентричный американский художник. Между Альберт-Бридж и мостом Баттерси, расположенным совсем рядом с Чейни-Уок, виднеются развалины церкви Челси-Олд-Черч. Церковь сильно пострадала во время Второй мировой войны, и ее до сих пор ремонтируют. До бомбардировки часовня XIV века еще стояла. К счастью, часовня сэра Томаса Мора, сооруженная в 1528 г., избежала разрушения. Этот канцлер, преемник кардинала Уолси, человек праведный и храбрый, постоянно бывал в Челси-Олд-Черч в период с 1524 по 1534 гг. В ней до сих пор можно увидеть памятник Мору с эпитафией его собственного сочинения. Башня церкви была восстановлена во времена Карла II.

Неподалеку находится Кросби-Холл. Изначально он принадлежал сэру Джону Кросби и стоял в Бишопсгейте, в Сити. Кросби был видным сторонником Эдуарда IV и Йорков в эпоху войн Алой и Белой Розы. Дом сохранился для потомства благодаря тому, что его перенесли в Челси, когда ему угрожало уничтожение. Он сделан из ригейтского камня, крышу поддерживают консольные балки. Есть в доме и старинный камин. Здесь также находится копия с полотна Гольбейна «Сэр Томас Мор с семейством», на котором изображены дочери государственного деятеля, канонизированного несколькими годами позже вместе с епископом Фишером из Рочестера, разделившим его страдания. Ныне в Кросби-Холле устроена столовая для «Федерации британских женщин — сотрудниц университетов». Эта постройка — один из самых блистательных образцов бытовой английской архитектуры XIV века, сохранившихся до наших дней.

Первый мост в Баттерси был сооружен в царствование Георга III между 1771 и 1773 гг. На строительство выделили деньги знатные люди, которые вскоре покрыли все свои расходы, введя повышенные пошлины и не снижая их более ста лет. Этот мост изображен на нескольких изысканных эскизах Дж. М. Уистлера. Его разрушили в 1890 г., а на этом месте возвели нынешний мост по проекту инженера сэра Джозефа Базил гетта, который создал набережную Виктории. Здесь, у грязных берегов, пришвартовано несколько барж и старых морских суденышек: в этих плавучих домах поселилась немногочисленная богемная колония, состоящая из писателей и людей театра, возомнивших, будто Челси — это Латинский квартал Лондона.

В Баттерси на берегу реки стоит старинная церковь Св. Марии, впервые упомянутая в Кадастровой описи Вильгельма Завоевателя 1086 г. Тогда церковь принадлежала монахам Вестминстера. Теперешнее здание — это всего лишь реконструкция средневековой церкви; оно датируется 1775 г. С церковью Св. Марии связано много исторических событий. Здесь венчался великий граф Кларендонский, автор «Истории мятежа», а также Уильям Блейк — мистик, поэт и художник. Знаменитое восточное окно напоминает о семействе Сент-Джон; к счастью, когда церковь отстраивали заново, это окно сохранилось. Шесть поколений Сент-Джонов были погребены в церкви Св. Марии. Самым знаменитым отпрыском этого прославленного семейства был Генри Сент-Джон, впоследствии — виконт Болингброк, который служил государственным секретарем при королеве Анне. После того как ее сменил на троне Георг I, Сент-Джона лишили имущественных и гражданских прав, и ему пришлось бежать во Францию. Позднее его простили, и он, вернувшись домой, поселился в своем родовом гнезде в Баттерси, где и умер в 1751 г. В церкви можно увидеть искусно сделанный памятник, поставленный в память самого Сент-Джона и его очаровательной жены-француженки.

Довольно близко от церкви Св. Марии стоит Олд-Баттерси-Хаус, про который когда-то говорили, что сэр Кристофер Рэн построил его в качестве свадебного подарка жене Болингброка. Сейчас здание используется как частный музей, однако для публики он тоже доступен. За железнодорожным виадуком простирается извилистое колено Темзы длиной почти в три четверти мили, в обрамлении пристаней и фабрик. На берегу стоит еще одна электростанция. Примерно так же выглядит и короткий отрезок выше Уондзуортского моста, который был открыт в 1873 г., как и мост Альберт-Бридж. Прежде чем добраться до моста Патни, мы минуем Уондзуорт-Парк на южном берегу и открытое пространство на северном — участок земли, принадлежавший бывшему клубу поло «Херлингем». Мост Патни-Бридж соединяет современный район Фулем с кварталом Патни, относящимся к району Уондзуорт. Первый мост, носивший название Патни-Бридж, был сооружен в начале XVIII века и заменил собой старинный паром. Мост был деревянный; на нем имелся центральный запор, чтобы пропускать по реке суда. Старый Патни-Бридж просуществовал до 1884 г., когда построили теперешний мост.

На обоих берегам возвышаются церкви, обе они очень интересны. У Фулема долгая история; вероятно, его название представляет собой искаженное «fowl ham» (ветчина из птицы): здесь в несметном количестве водилась всякая водоплавающая птица, и на нее постоянно охотились, особенно на болотах. О церкви, построенной ранее XIII века, записей не сохранилось (она была предшественницей церкви Олл-Сейнтс, сохранившейся до наших дней). Ее массивная квадратная башня была реконструирована в 1880 г. На кладбище при этой церкви покоится много знаменитых прелатов, в том числе епископ Комптон и епископ Хэйтер, а также Теодор Хук — острослов и драматург. Там стоит старинный изящный надгробный памятник неких Джозефа и Изабеллы Мэрр. На верхней половине надгробия начертана надпись, безмерно восхваляющая Изабеллу; на нижней части, оставленной для Джозефа, начертаны слова: «Он тоже скончался».

Церковь на Патни-Бэнк, тоже с весьма примечательной квадратной башней, посвящена Св. Марии и является частью здания, строительство которого было начато в 1302 г. Патни получил свое название от Паттаз-Хит; во времена Средневековья здесь перевозили по реке множество разнообразных товаров. Отец печально известного Томаса Кромвеля, руководившего уничтожением монастырей, держал в Уондзуорте таверну, где варил пиво по собственному рецепту. Томаса Кромвеля предали позору и обезглавили в 1540 г., после чего тело его перевезли в Патни. Оливер Кромвель некогда сделал Патни своей штаб-квартирой. На Патни-Хилле под опекой Теодора Уоттс-Дантона жил и поэт Суинберн, пытаясь поправить здоровье, подорванное излишествами и беспорядочным образом жизни.

Как раз за мостом Патни-Бридж, выше по течению, на реке проводятся ежегодные соревнования по гребле между Оксфордским и Кембриджским университетами. Маршрут гонок лежит от Патни-Бридж до Мортлейка: расстояние между ними составляет четыре с четвертью мили. Соревнования были учреждены в 1829 г., а ежегодными стали в 1856 г. Это самые популярные лодочные гонки в мире: каждый год они собирают сотни тысяч зрителей, которые выстраиваются вдоль берегов реки на протяжении всего маршрута. Обе команды стартуют от неподвижных лодок, стоящих на якоре посередине реки. Несколько недель перед соревнованиями гребцы тренируются, проходя маршрут, который начинается от лодочных сараев, расположенных на суррейской стороне реки в нескольких сотнях ярдов от Патни-Бридж. Здесь находятся знаменитые судостроительные предприятия, где изготавливают гоночные восьмерки — те самые, что участвуют в соревнованиях «голубых» и «синих». Блейзеры кембриджских спортсменов — голубого цвета, а синий цвет атлетов из Оксфорда.

Напротив лодочных сараев на миддлсекском берегу находится Бишопс-Парк, за которым располагается Фулемский дворец — жилище епископов Лондонских. К сожалению, он расположен в низине, и с реки его не разглядеть. Это старинный особняк, которым непрерывно пользуются на протяжении вот уже 800 лет. Самая старая часть существующего дворца датируется 1506 г. Это «Большой четырехугольник», построенный для епископа Фитцджеймса. Бишопс-Парк. который когда-то был епископальным поместьем, ныне принадлежит муниципальному совету Фулема. На северном конце Бишопс-Парка находится Фулемское футбольное поле, принадлежащее одному из знаменитых столичных клубов.

На берегу, относящемуся к территории графства Суррей, находится обширный пустырь, где размещался бывший Рейнлагский клуб поло, а к югу от него — нескольких крупных водохранилищ. Вдалеке мы видим мост Хаммерсмит-Бридж, который был первым висячим мостом через Темзу в районе Лондона. Прибрежные окрестности очень живописны. Прославленный Хаммерсмит-Молл тянется до самого Чизика. На нем расположен построенный в 1780 г. Келмзкотт-Хаус, где художник и декоратор Уильям Моррис установил свой исторический пресс. Из его кабинета открывается вид на реку, а длинная столовая имеет пять окон. Моррис умер в этом доме в 1896 г., в комнате рядом с помещением, где он разрабатывал рисунки своих необычных обоев.

Мы должны следить за тем, чтобы не пропустить постоялый двор под названием «Давз», который служит ориентиром во время лодочных гонок. Говорят, что в его передней комнате Томсон написал свое стихотворение «Зима» — одно из знаменитых «Времен года». Другой прославленный обитатель этих мест — художник Дж. М. У. Тернер. На берегу Хаммерсмита живет и современный литератор — сэр Алан Герберт[10].

Низенький островок возле северного берега — это Чизик-Эйот, место, которого побаиваются рулевые университетских восьмерок, потому что именно здесь команды обычно попадают в бурное течение. Причина в том, что возле Барнз-Бриджа река расширяется и резко сворачивает к югу, после чего берега уже оказываются для лодок слабой защитой.

За широким пустым пространством на левом берегу находится Чизик. Сейчас этот район является огромной жилой окраиной, но в XVII веке он представлял собой прелестную провинциальную деревушку. В преклонном возрасте тут обосновался художник Уильям Хогарт. В эпоху королевы Анны граф Берлингтонский выстроил в Чизик-Парке особняк в палладианском стиле, о котором пойдет речь в третьей главе. Столб, вбитый в речное дно в Мортлейке, около пивоварни, принадлежащей фирме «Уотни», отмечает финиш: тут завершаются соревнования по гребле между Оксфордом и Кембриджем. Однако, хотя во времена Тюдоров здесь варили пиво, позже Мортлейк приобрел всемирную славу как место, где в царствование Якова I стали ткать знаменитые гобелены.

Прежде чем мы доберемся до моста Кью, а также до новенького Барнз-Роуд-Бриджа, нам предстоит миновать еще один железнодорожный виадук. Мы проплывем мимо маленькой деревушки Стрэнд-он-зе-Грин, где прелестные старинные дома отделены от кромки воды только узкой дорожкой. Кью — это район, где находятся всемирно известный ботанический сад, который тянется по суррейскому берегу Темзы более чем на милю, обрамляя удивительно живописный участок реки. Деревья там растут по кромке полей Брентфорда и спускаются к самой воде, где в камышах задумчиво стоят цапли.

В 1781 г. король Георг III купил маленький особняк под названием Датч-Хаус, который переименовал в дворец Кью. Это было здание из красного кирпича, построенное в эпоху Карла II. Оно виднеется на северной оконечности современного Брод-Уока. Формально оно по-прежнему является королевским дворцом. Однако в 1899 г. здесь было решено создать музей, для которого собрали некоторое количество реликвий, связанных с Георгом III, королевой Шарлоттой и их многочисленными сыновьями и дочерьми, после чего дворец Кью открылся для публики. На относящемся к нему участке земли имеются также дома и коттеджи, которые предоставлены различным заслуженным людям в качестве «льготных жалованных резиденций». Лорд Лэнг, архиепископ Кентерберийский, жил на территории Кью-Гарденз в Куинз-коттедже после того, как сложил с себя сан.

О Королевском ботаническом саде идет слава повсюду. Он создавался на базе королевского поместья Кью. В 1841 г. королева Виктория передала эту собственность государству, а в 1897 г., в год своего бриллиантового юбилея, добавила к ней крытый тростником Куинз-коттедж и прилегающие леса.

Хотя Кью-Гарденз является одним из наиболее популярных мест для прогулок в окрестностях Лондона, следует помнить, что это все же не общественный парк. Его первоочередное назначение — изучение ботаники. Каждый год здесь исследуют и идентифицируют десятки тысяч растений, и полученные сведения распространяются по научным учреждениям всего мира. В Гербарии хранится около 8 000 000 засушенных растений. Такими же гигантскими масштабами отличается и библиотека. В хранилищах и на экспериментальных делянках Кью-Гарденз выращивают 45 000 разных растений. Высоченная пагода, стоящая в саду, была построена сэром Уильямом Чемберсом в 1761 г. Пальмарий, в настоящее время закрытый на ремонт, построил Децимус Бертон, который спроектировал ворота Гайд-Парк-Корнер, а также многие дома в Зоологическом саду в Риджентс-парке. Сад Кью красив практически в любое время года, особенно весной, во время цветения тюльпанов, а также в период цветения рододендронов, когда аллеи сверкают сотнями великолепных красок.

Со стороны Брентфорда мы можем мельком увидеть Сайон-Хаус — усадьбу герцога Нортумберлендского; она сразу бросается в глаза: на крыше ее установлен красный лев, символ рода Перси. Льва привезли сюда со Стрэнда, из Нортумберленд-Хауса, разрушенного в 1878 г. Сайон-Хаус построен на месте женского монастыря, основанного в царствование Генриха V. Одно время усадьба принадлежала протектору Сомерсету. Колоннада, обращенная к реке, возможно, является произведением Иниго Джонса, а ворота, несомненно, выполнены по проекту Роберта. Адама, который также стал автором нынешнего внутреннего убранства дома. Большой зал многие знатоки считают шедевром этого великого архитектора XVIII века. Сады, которые раскинулись перед нами, разбил Ланселот Браун по прозвищу Кейпабилити («Дар»). Этот садовник-декоратор, живший с 1715 по 1783 гг., является автором пейзажных ансамблей в Бленхейме, Стоу и Бовуде.

С Кью-Гарденз граничит Олд-Диэр-Парк Ричмонда, где в 1768 г. была возведена обсерватория Кью, которая сейчас находится в ведении метеорологической станции. Здесь расположены знаменитая площадка для игры в гольф и несколько площадок для игры в регби.

И вот мы приближаемся к двум прибрежным городам — Ричмонду и Туикнему. Ричмонд славится заповедником оленей, занимающим 2000 акров и обнесенным оградой еще при Карле I; на лугах здесь по-прежнему свободно бродят большие стада этих красивых животных. Обширные пространства заняты густыми старыми лесами и зарослями рододендронов. Парк находится за крутым холмом, именуемым Ричмонд-Хилл (его можно увидеть с реки, проплыв под изящным Ричмондским мостом).

Город связан с английскими королями со времен Тюдоров. Ворота дворца, построенного Генрихом VIII, выходят на зеленую лужайку. В парке стоит домик под названием Уайт-Лодж, где некогда жили король Георг V с королевой Марией и где родился Эдуард VIII. Одно время Уайт-Лодж также служил жилищем королю Георгу VI и королеве Елизавете.

Плавно текущая река открывает неожиданный вид на каждом повороте своего извилистого русла. Пейзаж городских окраин великолепен в своем благородстве и широте. Продвигаясь дальше, мы мельком увидим красивый Ричмонд-Хилл. Он столь же очарователен, как и девушка, которую он обессмертил.

Как майский день свежа, пригожа,

Из Ричмонд-Хилл одна девчонка.

На розу нежную похожа.

А как смеется звонко![11]

Лужайки, расположенные перед несколькими большими домами на туикнемском берегу, спускаются к самой воде. Один из этих домиков — Орлинз-Хаус, резиденция герцога Орлеанского, претендента на французский трон, жившего здесь в изгнании. Герцог провел в Англии много лет и умер в 1907 г. Туикнем также является центром Английского союза регбистов, и на огромном стадионе, расположенном в окрестностях города, проводят международные матчи.

На ричмондском берегу реки находится Хэм-Хаус, в прошлом — жилище графов Дайзартских. Сегодня он находится в собственности Музея Виктории и Альберта. Здание было построено в царствование Якова I, но центром моды и культуры стало лишь в эпоху Карла П, когда перешло во владение герцога Лодердейла. Он был членом печально известного «Кабального совета», куда входили Клиффорд, Арлингтон, Бэкингэм, Эшли и Лодердейл. Они попустительствовали тайному Дуврскому договору между королем Англии и Людовиком XIV Французским, по которому Карл II взял на себя обязательство принять римско-католическую веру в обмен на 200 000 фунтов стерлингов. Это было уникальное проявление двуличия, доселе не имевшее места в истории Англии. Лодердейл был главой Шотландского дома Мейтлендов и очень состоятельным человеком. Он устраивал в Хэм-Хаусе роскошные приемы и увеселения и обставил особняк специально для своих экстравагантных празднеств. Современники в пылких выражениях рассказывают о прекрасном вкусе герцога. Ведь при всей его политической беспринципности его суждения об изящных искусствах были безошибочны. Дом сохранился почти в том же виде, в каком остался после герцога, вместе с оригинальной мебелью. По внешнему облику он является блистательным образцом стиля, характерного для эпохи короля Якова I.

Ил-Пай-Айлэнд — это вытянутый в длину лесистый островок посреди реки. Напротив него, на берегу, находится пустой участок, который называется Хэм-Коммон. Он представляет собой общедоступное место для прогулок, с деревенской лужайкой и утиным прудом, с зарослями можжевельника и. прочего кустарника. Там сохранилось и несколько старинных трактиров. Это место служит великолепным примером rus in urbe[12].

На Хэм-Коммон «смотрит» квартал Строберри-Хилл. где с 1714 по 1744 гг. жил Александр Поуп и где он написал «Дунсиаду» и «Опыт о человеке». На 10 000 фунтов, полученные за перевод «Илиады» и «Одиссеи», он построил в Туикнеме дом. Здесь же почти пятьдесят лет прожил блистательный Гораций Уолпол — четвертый сын сэра Роберта Уолпола, первого премьер-министра Англии. Гораций Уолпол дожил до восьмидесяти лет. В 1791 г., когда ему было семьдесят четыре года, он получил в наследство от отца титул графа Орфордского. Он был одним из величайших мастеров эпистолярного жанра в английской литературе. Гораций Уолпол являлся также любителем искусства. В Строберри-Хилл он построил готический особняк — настоящий «замок Отранто» (такой заголовок носил его роман, некогда пользовавшийся широкой известностью). Особняк, который украшают башня, эркеры, наружная лестница и зубчатые стены, причудлив во всех отношениях. Хозяин установил здесь собственный печатный станок и собрал странную коллекцию диковинок и старинных безделушек. В настоящее время в доме размещается педагогический институт, но если подать заявку, его разрешат осмотреть.

Проходит еще несколько минут, и наш катер доплывает до шлюза Теддингтон-Лок: здесь заканчивается фарватер, над которым властвуют приливы и отливы. Это первый из группы шлюзов, которые регулируют уровень воды до самого Оксфорда. До этого места за порядок на Темзе отвечала Администрация Лондонского порта. Теперь же река переходит под юрисдикцию Совета по охране Темзы. Заглянем назад в историю, в 1487 г. Тогда ответственность за навигацию на реке нес лондонский лорд-мэр. В 1857 г., с появлением современных средств водного транспорта, его полномочия были переданы комитету, состоящему из двенадцати хранителей. В 1909 г., когда был принят Акт о Лондонском порте, полномочия хранителей на участке ниже шлюза Теддингтон были переданы новой администрации Лондонского порта. В 1932 г. Актом об объединении был учрежден современный Совет по охране Темзы. Теддингтон — это единственный шлюз, который нам предстоит миновать по пути в Хэмптон-Корт; следующий шлюз находится уже в Моулси, выше по течению, чем великолепный дворец Тюдоров.

До самого города Кингстон-апон-Темз оба берега реки застроены домами. Вы, должно быть, заметили, что почти всю дорогу от Барнза по правому берегу тянулась пешеходная дорожка. У Кингстона она исчезла, но южнее Кингстон-Бриджа на левом берегу появилась тропа, которая идет до самого Хэмптон-Корта.

Когда-то Кингстон-апон-Темз был столицей королей-саксов; камень, на котором, по преданию, их короновали, сохранился до сих пор. Он лежит рядом с местной ратушей. Хотя большая часть нынешнего Кингстона — современная и уродливая, этот город уже более 1000 лет владеет королевской грамотой. Вместе с прилегающим к нему Сэрбитоном он образует сегодня обширную зону застройки. Участок реки, расположенный выше шлюза, пользуется популярностью у яхтсменов, и по выходным здесь можно увидеть множество мелких судов, плывущих на всех парусах. Раньше, когда люди, живущие на берегах рек, поголовно увлекались лодочным спортом и плавали на плоскодонках, в летние месяцы в Кингстоне проводилось много представительных соревнований. Здесь много занимаются греблей; Кингстонский гребной клуб пользуется известностью, которая вышла далеко за пределы округи. Постройка легких судов по-прежнему остается для Кингстона важной отраслью индустрии; этот город, так же, как и Брентфорд, расположенный дальше вниз по реке, внес свой вклад в обеспечение армии небольшими лодками, которые использовались для эвакуации войск с побережья в окрестностях Дюнкерка.

Берег возле Хэмптон-Корта до сих пор пребывает в первозданном состоянии: здесь располагается древний Хоум-Парк и его спутник — Буши-Парк с великолепными аллеями, обсаженными конскими каштанами. В «каштановое воскресенье», когда полностью распускаются свечки, эти места привлекают сотни любителей прогулок со всей столицы. Главная аллея имеет милю в длину. Вдобавок около десяти миль Буши-Парка засажено липами. В парках обитают большие стада ланей и имеется несколько прудов с карпами, напоминающих озеро в Фонтенбло. Именно в Буши-Парке во время Второй мировой войны располагалась секретная штаб-квартира генерала Эйзенхауэра.

Вильгельм Оранский любил Хоум-Парк в Хэмптон-Корте больше любого другого места в Англии, и именно здесь с ним произошел несчастный случай, оказавшийся для него роковым. 20 февраля 1702 г. он ехал верхом под деревьями неподалеку от Лонг-Уотера. Внезапно его лошадь попала ногой в кротовину и споткнулась. Король неудачно упал и сломал себе ключицу. Начались осложнения, от последствий которых он умер спустя шестнадцать дней. Его враги-якобиты были просто счастливы и еще много лет после смерти короля поднимали тост «за маленького джентльмена в черном бархате».

Однако именно Вильгельму III и его супруге Марии (она происходила из династии Стюартов и была дочерью сосланного Якова II) мы обязаны тем, что у нас есть прославленный дворец Хэмптон-Корт в его нынешнем виде. Вильгельм был болен астмой, и туманы лондонской реки усугубляли его недуг. По этой причине он приобрел дом в Гайд-Парке, который ныне называется Кенсингтонским дворцом, где мог укрыться от туманов, которые окутывают Уайтхолл в зимние месяцы. Но этот дом, конечно же, не шел ни в какое сравнение с Хэмптон-Кортом. Это загородное имение было для короля главным источником радости и предметом восхищения. Оно находилось на лоне природы, на краю огромного парка, вдали от столицы с ее грязной, задымленной атмосферой: Именно в Хэмптон-Корте Вильгельм имел возможность отдохнуть от запутанных политических проблем своей эпохи и насладиться свежим воздухом, которым мог дышать без лишних затруднений.

Моторная лодка, на которой мы провели почти все утро, заканчивает свое путешествие на маленькой пристани, недалеко от главного входа во дворец. Всемогущий честолюбец кардинал Уолси построил Хэмптон-Корт для собственного пользования в первой половине XVI века. Что бы там ни говорили его недоброжелатели, Томас Уолси сыграл огромную роль в английской истории, а в стремлений к роскоши и великолепию он мог бы сравниться разве что с флорентийцем Лоренцо Великолепным, жившим в эпоху Высокого Возрождения.

Уолси родился в 1475 г. Он был сыном ипсвичского «мясника и скотовода». Юноша блестяще учился и проложил себе дорогу в оксфордский Модлин-колледж. В 1511 г. он сделался советником Генриха VIII и быстро завоевал его полное доверие. В 1514 г. его сделали сначала епископом Линкольнским, а потом архиепископом Йоркским. Он был человеком необузданного честолюбия и отличался бесстыдной политической всеядностью. Одно время он возглавлял уэльскую епархию, а также Йоркское архиепископство, хотя не сохранилось никаких подтверждений того, что он хоть раз посетил собор в Сомерсете. В 1515 г. Уолси был назначен лордом-канцлером, а папа возвел его в сан кардинала. Сделавшись архиепископом Йоркским. Уолси перестроил лондонскую резиденцию северного примаса в Уайтхолле, превратив ее в гигантский дворец, занимающий площадь двадцать три акра. После конфискации в этом здании в течение полутора веков размещался английский королевский двор. В том же 1515 г. Уолси приступил к осуществлению своих замыслов по созданию дворца Хэмптон-Корт. Богатство кардинала (нажитое, вполне возможно, нечестным путем) было огромно, и денег он тратил больше, чем любой другой человек в любую эпоху. Он основал оксфордский Крайст-Черч-колледж, эмблемой которого до сих пор является кардинальская шляпа. И, не лишись Уолси власти, он создал бы большой колледж и в своем родном городе Ипсвиче. Он безуспешно плел интриги, неоднократно пытаясь добиться того, чтобы его избрали папой римским.

Когда шла подготовка к разводу короля с Екатериной Арагонской, Уолси сыграл в этом значительную роль. Король стремился жениться на обольстительной Анне Болейн и отделаться от своей испанской жены на том основании, что еще до их венчания ее по доверенности выдали замуж за его старшего брата Артура, принца Уэльского (правда, этот брак так и не был реализован). Именно Уолси, вместе с кардиналом Кампеджо, изучал вопрос о том, насколько законным можно считать союз Генриха с его первой супругой. Когда Уолси все-таки не удалось получить от папы согласие на расторжение королевского брака, это настроило Генриха против кардинала. Впоследствии Уолси был лишен всех своих постов, за исключением сана архиепископа Йоркского. Он отправился в Лондон, где ему предстояло ответить на обвинение в государственной измене. По дороге, находясь в Лестерском аббатстве, он смертельно заболел. И хотя этот человек имел больше личной власти, чем любой другой королевский подданный за всю историю Англии, сейчас даже неизвестно, где его могила.

Имения Уолси стали стремительно переходить к новым хозяевам, и король захватил дворец в Хэмптон-Корте. Здание еще не было достроено, и Генрих VIII успешно продолжил воплощать замысел кардинала. После развода с Екатериной Арагонской монарх успел пожить здесь с каждой из следующих пяти жен. По его повелению соорудили великолепную крышу с консольными балками, которая так украшает Грейт-Холл (мы его вскоре увидим). Память об Анне Болейн хранят ворота, носящие ее имя. Здесь же находятся знаменитые астрономические часы, которые Николай Урсиан изготовил для любвеобильного монарха в 1540 г. Огромные кухни Тюдоров, винные погреба и кладовые по-прежнему открыты для публики. И, разумеется, во дворце есть свое собственное привидение.

Именно во дворце Генриха VIII Яков I провел конференцию 1604 г., в которой участвовали епископы и представители пуританского духовенства, желавшие внести некоторые исправления в «Книгу общей молитвы». Им не удалось прийти к соглашению, и вспыльчивый король резко обругал упрямых священников за неуступчивость. В том же году было приказано создать «Авторизованную версию» Библии.

Карл I тоже жил в Хэмптон-Корте. Позднее его некоторое время держали здесь в заточении, после того как корнет Джойс силой захватил его в Холмби-Хаусе в 1647 г. Король отказался пойти на условия, предложенные парламентом, и бежал я замок Кэрисбрук на острове Уайт, откуда его вернули обратно в Лондон, судили и казнили. Позже в Хэмптон-Корте, в свою очередь, поселился Кромвель. Так же поступил и Карл II после Реставрации 1660 г. Свидетельством его пребывания здесь является, в частности, собрание портретов, на которых изображены красавицы его двора. Эти полотна принадлежат кисти Неллера и Лели и висят в парадных покоях.

Затем наступило царствование Вильгельма и Марии, когда сэру Кристоферу Рэну поручили построить в уже существующем дворце Тюдоров великолепный двор Фаунтин-Корт, а также парковый корпус. Примерно в это же время были разбиты изумительные сады с лабиринтом и лужайками, вырыты пруды с лилиями. Роскошные цветочные бордюры не имеют равных во всей стране. Большой виноградник насадили позже (вероятно, в 1769 г.). Однако Нижнюю оранжерею создали одновременно с садами. В ней хранятся картоны Мантеньи, итальянского мастера XV века. Это серия из девяти работ, изображающих триумф Цезаря. Они были выполнены между 1484 и 1490 гг.

Хэмптон-Корт оставался королевским дворцом до восшествия на престол Георга III. Существует легенда о том, почему английские короли перестали жить в этом дворце. Георг II (1727–1760) был в ссоре со своим старшим сыном Фридрихом, принцем Уэльским, который умер в 1751 г. Король не слишком тепло относился к своим внукам, старшему из которых предстояло сменить его на троне и стать Георгом III. Однажды старый король отшлепал маленького принца Уэльского в присутствии его братьев. Мальчик затаил обиду на деда и поклялся, что, став королем, никогда не будет жить в Хэмптон-Корте. Слово свое он сдержал. Перед самой коронацией в Вестминстерском аббатстве он приказал вывезти из дворца всю обстановку и роскошные предметы внутреннего убранства. Он забрал оттуда даже знаменитые картоны Рафаэля, созданные художником для гобеленов Сикстинской капеллы, — сейчас они выставлены в музее Виктории и Альберта в Южном Кенсингтоне. С тех пор король не пользовался этой резиденцией, и большая часть дворца, за исключением парадных покоев и Грейт-Холла, куда сейчас пускают публику, была поделена примерно на пятьдесят отдельных апартаментов. Король предоставлял их лицам выдающимся или просто достойным в качестве «льготных жалованных резиденций». На эти апартаменты немедленно возник огромный спрос. Гораций Уолпол писал в то время, что «их занимают, по милости короля, люди модные, в основном — достойные, и странно видеть, как их настойчиво добиваются люди чрезвычайно богатые».

Доктор Джонсон, который никогда не был человеком богатым, обратился к тогдашнему лорду Харфорду с письмом, прося предоставить ему одни из новых «льготных жалованных апартаментов» в Хэмптон-Корте. На письме значится, что оно написано в Боулт-Корт на Флит-стрит в 1776 г. В нем говорится следушее: «Милорд, будучи совершенно неизвестен Вашей Светлости… некоторые из апартаментов в Хэмптон-Корте сейчас свободны, и сие внушает мне надежду, что я мог бы получить там жилище, если бы Ваша Светлость сделала соответствующий запрос. Подобный великодушный акт я счел бы великой милостью; и я надеюсь, что, ежели пристанище в одном из этих домов будет предоставлено человеку, который имел честь отстаивать интересы правительства Его Величества, то милость сия не будет оказана лицу негодному или недостойному. В силу этого я обращаюсь к Вашей Светлостд с просьбой о том, чтобы мне были отведены в Хэмптон-Корте те комнаты, которые вы, милорд, сочтете для этого подходящими. При сем остаюсь покорным и нижайшим слугой Вашей Светлости, Сэм Джонсон».

Бедному доктору Джонсону не повезло. Лорд Харфорд отказал ему в просьбе, язвительно добавив: «У Его Светлости и так уже накопилось много неудовлетворенных запросов».

Иногда жильцы создавали немало проблем и злоупотребляли своими привилегиями — подолгу не жили в апартаментах и даже пересдавали их в наем за солидную плату. Чтобы положить конец подобным нарушениям, в 1781 г. пришлось издать специальные постановления, и домоправителей уполномочили не давать ключей тем, кто не живет в своих апартаментах. Но, невзирая на принятые меры, одна милая старая леди, например, упорно желала держать в апартаментах любимую собаку, хотя это было против правил. Дама зашла настолько далеко, что впрямую бросила вызов власти, заявив. что не подчинится «лорду управляющему’ двором, лорду-распорядителю, всей гофмаршальской конторе вместе взятой, а также первому уполномоченному. со всеми его инспекторами и клерками, как бы ни щеголяли они своим парадным нарядом — шутовским колпаком и дудкой». Столкнувшись со столь решительным сопротивлением, власти разрешили старой леди держать у себя собаку.

Другой твердолобой чудачкой была пожилая дама. которая отказалась отдать гобелены, который лорд управляющий двором затребовал для нового Букингемского дворца. Она заявила, что если он будет настаивать, то она сожжет свое жилище. Домоправитель посоветовал оставить гобелены там, где они есть, потому что старая леди была вполне способна осуществить эту угрозу.

В «льготных жалованных апартаментах» Хэмптон-Корта жило много знаменитых личностей. Одной из них была графиня Морнингтон — мать первого герцога Веллингтона и его брата, маркиза Уэлсли. Оба сына, которых она называла Гракхами, часто навещали ее в маленьком садике, носящем ее имя. Неподалеку от него находится укромный уголок, где женщины, проживавшие в апартаментах, обычно собирались поболтать, и Железный Герцог метко назвал его «уголком мурлыканья». В наше время в большом доме, который стоит надо рвом, к югу от главного входа, жил фельдмаршал лорд Бердвуд. В числе обитатель ниц Хэмптон-Корта были также вдовы лорда Вулэли и графа Робертса.

Современные «льготные жалованные апартаменты» стоят вдалеке от главного дворца и, естественно, закрыты для публики. Однако оставшуюся часть величественного здания можно осмотреть за скромную плату в один шиллинг. Пейзаж и архитектура этих мест — возможно, красивейшие в Англии.

Глава третья. Дорога к Виндзорскому замку и Итону

Виндзор, небольшой провинциальный городок в Беркшире, расположен примерно в двадцати двух милях от Лондона. Над ним возвышается построенный во времена норманнского завоевания величественный замок, который около 900 лет был местом пребывания королевского двора. Виндзор — это и имя нынешнего английского царствующего дома. На другой стороне Темзы, в Букингемшире, стоит городок поменьше, Итон, где находится знаменитый на весь мир колледж для мальчиков, основанный в 1440 г. королем Генрихом VI.

В Виндзор ведут две железнодорожные ветки. Одна из них начинается в южном Лондоне, на вокзале Ватерлоо, и проходит вдоль берега реки. А по другой, из западного района, от вокзала Паддингтон, путешественник сможет добраться до самого замка: конечная станция расположена поблизости от главного входа.

Кроме того, из Лондона туда регулярно ходят автобусы.

Если вы хотите добраться прямиком до Виндзора на автомобиле, вам нужно ехать по Большой железной дороге до Стейнса, затем — по южному берегу Темзы через Грейт-Парк. Собираясь на загородную прогулку, мы первым делом выбираем, откуда всего удобнее отправиться в путь. На сей раз исходным пунктом будет Гайд-Парк-Корнер: здесь заканчивается Пиккадилли и находится главный вход в парк — юго-восточный. Наш путь лежит на запад, через мост Найтсбридж, по Кенсингтон-роуд и Хай-стрит, в сторону Хаммерсмит-Бродуэя и пригорода Чизик.

Первые полторы мили справа у нас будет широкое открытое пространство Гайд-парка и парка Кенсингтон. Эти обширные земли некогда принадлежали монахам Вестминстера, однако были конфискованы после упразднения монастырей во время Реформации: Генрих VIII огородил их, превратив в частные охотничьи угодья. После гражданской войны Кромвель сдал их мелким арендаторам, занимающимся сельским хозяйством, однако они снова вернулись во владение короны во время Реставрации монархии в 1660 г. Земля эта сделалась общественным парком в конце XVHI века, когда leopr III отказался от королевских поместий в обмен на фиксированный доход, который называется «цивильным листом».

Именно в южной части парка состоялась Великая Выставка 1851 г. Это была первая международная выставка в Западной Европе. Организовал ее, взяв на себя все заботы, принц-консорт Альберт. В то время замысел выставки высмеивали в самых разных кругах общества. Особенно сильно над этой идеей начали потешаться, когда стало известно, что экспонаты выставлены в гигантском здании из стекла и стали, построенном по проекту Джозефа Пэкстона (он служил садовником у герцога Девонширского в Четсуорте, где создал несколько прославленных оранжерей). Первого мая 1851 г. молодая королева Виктория открыла Выставку, которая с самого начала имела шумный успех. На протяжении трех с половиной месяцев ее посетили более 6 миллионов человек; проходя через турникеты, они заплатили в общей сложности 500 000 фунтов. Деньги эти выгодно вложили, а полученный доход пустили на развитие прилегающих территорий (в то время на этих землях разводили овощи, которые шли на продажу на рынок Ковент-Гарден). Здание Выставки было целиком перенесено в Сайденхем в южном Лондоне, где его смонтировали заново. Оно получило название «Хрустальный дворец» и продолжало привлекать много посетителей, пока его не уничтожил пожар в 1936 г.

Гигантский памятник принцу Альберту стоит немного западнее того места, где проводилась Выставка. Он создан в 1876 г. Высота памятника составляет более 180 футов; колоссальная статуя принца-консорта, стоящая под каменным балдахином, сделана из орудийной бронзы. Книга, которую он держит в руке, — это каталог Великой Выставки. Огромное здание с куполом, стоящее напротив, — это королевский Альберт-Холл, который тоже задумал принц Альберт, желая создать центр искусства и науки. Альберт-Холл был открыт в 1871 г. Сегодня он является одним из самых знаменитых концертных залов мира.

В Кенсингтонском парке находится королевский дворец, который сэр Кристофер Рэи спроектировал для голландского короля Вильгельма III и его супруги Марии, происходившей из династии Стюартов. В царствование leopra I архитектор Уильям Кент значительно изменил здание, сделав пристройки. Именно здесь в 1819 г. родилась королева Виктория. Парадные апартаменты открыты для посещения за небольшую плату. В комплекс дворца также входит Лондонский музей костюмов и реликвий, где наглядно показана история столицы с древнейших времен.

Современный Королевский округ Кенсингтон вырос из деревушки, построенной на территории феодального поместья, которое упоминается в Кадастровой описи Вильгельма Завоевателя. Территория эта в викторианскую эпоху была плотно застроена; только Холланд-Парк, бывшее имение графов Ильчестерских, оставили нетронутым. Сейчас это общественная площадка для отдыха и игр. К сожалению, прекрасный дворец Холланд-Хаус, большая часть которого построена в 1607 г., в годы Второй мировой войны был разрушен: во время воздушного налета в него попали зажигательные бомбы.

Бросим беглый взгляд на Хаммерсмит: с исторической точки зрения он малоинтересен, если не считать живописной улицы Мэлл. Банальные строения поглотили некогда живописную деревушку Чизик, где местные ребятишки пускались наутек при виде горбатой фигуры поэта Александра Поупа, гордо вышагивавшего по извилистым тропкам, где обосновался художник Уильям Хогарт, чтобы провести последние годы жизни в «маленькой деревенской будке», как он называл свой дом. Сейчас там открыт музей этого великого мастера XVIII века, запечатлевшего на холсте обычаи и нравы своей эпохи.

В современном Чизике сохранился огромный особняк XVIII века — Чизик-Хаус. Его построил третий граф Берлингтон в 1725 г.; особняк представляет собой копию виллы Капра, которую Палладио соорудил в окрестностях Виченцы. Парк — творение Уильяма Кента, а ворота работы Иниго Джонса были доставлены из Челси: лорду Берлингтону их подарил врач, сэр Ханс Слоун. Дочь лорда Берлингтона, прекрасная Джорджина, вышла замуж за отпрыска семейства Кавендишей и стала герцогиней Девонширской, и именно в Чизик-Хаусе она принимала своих друзей-вигов. Среди них были Ричард Бринсли Шеридан, драматург и государственный деятель, а также Чарльз Джеймс Фокс. Фокс умер от водянки в одной из комнат этого дома в 1806 г., и здесь же после непродолжительной болезни скончался в 1827 г. Джордж Каннинг — великий премьер-министр из партии вигов. В залах Чизик-Хауса тогдашний герцог Девонширский принимал после Ватерлоо русского царя Александра 1 и маршала Блюхера. В парке площадью шестьдесят шесть акров, который вместе с особняком ныне принадлежит местным властям, одно время держали знаменитый зверинец. Однажды Чизик-Хаус взяли в аренду король Эдуард VII и королева Александра. Маленькие делянки, которые обрабатывали двое их сыновей — будущий Георг V и его старший брат, герцог Кларенс, — до сих пор называют «садом принцев». Особняк представляет собой блестящий образец стиля Палладио; здание украшают четыре наружные каменные лестницы, а на уровне третьего этажа имеется портик с коринфскими колоннами.

Другой знаменитый особняк той эпохи, Остер ли-Парк, стоит с северной стороны дороги, за пригородом Брентфорд. В 1761 г. Роберт Чайлд, банкир, пригласил зодчего Роберта Адама, желая расширить уже существующий дом: его построил сэр Томас Грешем, основавший Королевскую биржу в царствование королевы Елизаветы I. Адам добавил два корпуса и большой открытый портик, а также угловые башни, которые сегодня придают дому слишком вычурный вид. Однако интерьер, тоже созданный Адамом, великолепен.

Девятый граф Джерсийский в 1950 г. передал Остерли-Парк «Национальному тресту», так что теперь особняк и прилегающие к нему угодья открыты для публики.

(Организация «Национальный траст» была основана в 1895 г. мисс Октавией Хилл, сэром Робертом Хантером и каноником Роунсли. Они стремились сохранить как можно больше загородных земель, чтобы там могли совершать прогулки все желающие. Позже это учреждение было узаконено Актом парламента, и еще одним видом его деятельности стало сохранение исторических зданий. Это некоммерческая организация, она освобождена от большей части налогов, так как приносит великую пользу стране.

В последние годы многие владельцы загородных усадеб завещали свою собственность «Национальному тресту», чтобы сохранить ее для потомства. Среди значительных сооружений, помимо Остерли, на попечении этой организации находятся Бликлинг-Холл в Норфолке, Лейкокское аббатство в Уилтшире и Монтекьют-Хаус в Сомерсете. В ведении «Национального треста» также находятся десятки тысяч акров земли, переданные ему путем дарения или по завещаниям).

В современном городке Хаунслоу мало что напоминает нам о днях прошлого — волнующих и полных опасностей. Здесь находится Неллер-Холл — музыкальная школа Британской армии, а также некогда печально известная пустошь Хаунслоу-Хит, на которой ныне располагаются казармы и военный полигон. В прежние времена она служила пристанищем разбойников с большой дороги, которые грабили кареты, едущие по дороге в Бат.

История Хаунслоу была связана с легендарным Клодом Дювалем, который, по преданию, протанцевал на пустоши куранту с одной из своих жертв. Но на самом деле он никогда этого не делал. Дюваль, бывший придворный, превратившийся в разбойника, был обыкновенным головорезом. После его смерти вышла книга о его жизни, написанная доктором Уильямом Поупом. Литературный поденщик Александр Смит принял ее за мемуары самого Дюваля, когда сочинял свою «Полную историю разбойников с большой дороги». Кстати, историю с танцем повторяют даже такие выдающиеся люди, как Ли Хант и Маколей, упоминается она даже в авторитетном «Словаре национальной биографии». А подлинная история Дюваля, изложенная его современником доктором Поупом, хранится в Харлианском собрании рукописей Британского музея.

Дик Терпин заслуживает славы в гораздо большей степени, чем Клод Дюваль; он тоже принимал участие в дерзких разбоях на Хаунслоу-Хит. Дик был не простым конокрадом, как можно предположить, но и вряд ли разъезжал по Йорку на знаменитой Черной Бесс, о чем повествуют легенда. Однако он действительно был незаурядным разбойником. Неспроста в один прекрасный день появилось Королевское воззвание, обещающее награду в 300 фунтов любому, кто сообщит сведения, которые помогут арестовать Дика Терпина. Нелишне вспомнить и еще один факт: однажды Дик случайно застрелил товарища по преступлениям во дворе таверны в лондонском Ист-Энде. Впоследствии Дик бежал в Йорк, но в 1739 г. был схвачен и осужден на смерть через повешение.

Следующим из знаменитостей Хаунслоу был снискавший позорную славу Джон Рэнн — «Джек о шестнадцати веревках», который орудовал в этих краях в первые годы царствования Георга III, пока его не арестовали и не казнили. Последним из разбойников, лютовавших на Хаунслоу, стал бывший кучер Ричард Фергюсон. Он до мелочей изучил дороги пустоши, пока гонял экипаж в Бат, и в течение нескольких лет использовал эти знания с большой выгодой для себя. В конце концов закон настиг и его, и он отправился вслед за предшественниками — был повешен как обычный уголовник в 1800 г.

Несколько миль дорога тянется по ровной открытой местности, а затем подходит к маленькому городку Стейне: в его окрестностях расположены большие водохранилища. От Гайд-Парк-Корнер до Стейнса около девятнадцати миль, здесь, в месте слияния маленькой речушки Колн с Темзой сэр Джон Ренни построил в 1831 г. необычайно изящный мост. Дорога идет неподалеку от реки, отклоняясь приблизительно на три мили в сторону Олд-Виндзора, и обходит слева район Эгем. Это фешенебельный жилой район; над ним возвышается фантастическая громада Королевского женского колледжа Холлоуэй; он был основан Томасом Холлоуэем в 1886 г. и построен в стиле французского Ренессанса.

С этими местами связано важнейшее историческое событие: именно здесь находится луг Раннимид, где родилась Великая Хартия вольностей — «Magna Carta». 15 июня 1215 г. король Иоанн Безземельный утвердил хартию вольностей: его принудили к этому бароны и Стефан Ленгтон, архиепископ Кентерберийский. Впрочем, для них это кончилось довольно печально: несколько месяцев спустя папа Иннокентий III отлучил их от церкви. Среди историков и любителей старины до сих пор не умолкают споры о том, где именно сидел король, когда против своей воли поставил печать под документом. (Кстати, просто поставить подпись король не мог: он не умел писать.). На реке есть маленький островок, который зовется Магна-Карта-Айленд: он тоже претендует на звание великого исторического места. Однако то давнее событие, вероятнее всего, произошло на лугу Раннимид, раскинувшемся на южном берегу Темзы.

Надо полагать, король прибыл из Виндзора на лодке и остановился на острове, а бароны встали лагерем на берегу реки. Иоанн тогда еще не принял окончательного решения и не был готов пойти на уступки, и потому маловероятно, чтобы в такой сложный момент он доверился своим врагам, положившись на их великодушие и благородство. Переговоры продолжались три дня, прежде чем бароны добились своего. Затем они повели себя неблагоразумно, преспокойно разъехавшись кто куда и дав деспоту возможность призвать на помощь военную силу — отряд наемников-головорезов под командованием Фалька де Бреоте. Начиналась гражданская война, затяжная и кровавая, и она разгорелась бы в полную силу, но год спустя Иоанн весьма своевременно скончался в городе Ньюарке.

Оригинал Великой Хартии не сохранился, а одну из копий, сделанных вскоре после ее подписания, можно увидеть в Британской музее в Лондоне. Тем, что лугом Раннимид можно полюбоваться и в наши дни, мы обязаны щедрости леди Фэйрхевен, которая передала его государству в 1929 г. Он занимает площадь свыше 182 акров. Прекрасный памятник на расположенном рядом с лугом Куперс-Хилле — дар сэра Юджина Миллингтон-Дрейка. Монумент является произведением сэра Эдварда Мофа, члена Королевской академии искусств, и воздвигнут в память о 20 тысячах летчиков Соединенного Королевства и Британского Содружества, погибших во время Второй мировой войны, место захоронения которых неизвестно.

На краю виндзорского Грейт-Парка, примерно на расстоянии мили от Олд-Виндзора, расположен Бомон-колледж, одна из великих римско-католических школ. Колледж был основан в 1861 г., и руководят им отцы-иезуиты. Одно время эта земля принадлежала Уоррену Гастингсу.

Виндзорский Грейт-Парк, вместе с Хоум-Парком и Королевскими фермами, а также полосой леса, находящейся к западу и называемой Виндзорским лесом, образует Королевский домен.

Грейт-Парк — один из прекраснейших уголков Южной Англии. Он занимает площадь 1800 акров. Виндзорский замок расположен в его северной части, а непосредственно к югу от него находится Хоум-Парк — частное корролевское поместье, имеющее четыре мили в периметре. Там находятся особняк Фрогмор-Хаус и Королевские мавзолеи, где покоится прах королевы Виктории, принца-консорта, ее мужа, а также ее матери, герцогини Кентской. Грейт-Парк находится под управлением комиссара коронных земель, и в последние годы значительную часть этой территории превратили в сельскохозяйственные угодья. Магистральное шоссе проходит через живописную деревню Олд-Виндзор, прорезает Грейт-Парк, и, пересекая знаменитую аллею Лонг-Уок, с южной стороны подходит к городу Виндзор.

В старину все земли на много миль вокруг Виндзорского замка были огромным лесом, предназначенным для охоты, и охранялись суровым лесным законодательством феодальных времен. Суд вершили на месте, и каждого крепостного, который убил королевского оленя, ослепляли каленым железом. Как и все охотничьи угодья того времени, зеленый массив не был огорожен, и только сравнительно недавно его обнесли оградой и стали использовать более выгодным образом — для выращивания леса на древесину. В Средние века здесь бегали дикие кабаны и олени, которых сейчас содержат в специальном заповеднике возле Аскот-Гейт, вероятно, потомки тех самых животных, на которых некогда так рьяно охотились норманнские короли и монархи из династии Плантагенетов.

Лес стал ассоциироваться с мрачными легендами, из которых лучше всего известно предание о Герне-Охотнике. Тут вспоминаются строки Шекспира:

Охотник Герн, который был лесничим

В тенистом нашем Виндзорском лесу, —

И после смерти навещает лес.

Зимою в полночь тихую он бродит

Вокруг большого дуба на опушке,

Огромнейшие острые рога

На лысой голове его ветвятся.[13]

Вероятно, в легенду под именем Герн вошел реально существовавший невезучий местный житель, которого звали Ричардом Хорном: он был пойман на браконьерстве в царствование Генриха VIII. С годами история обросла выдумками и слухами. Говорили, что Хорн впал в буйное помешательство. Сорвав с себя одежду и водрузив на голову пару оленьих рогов, он безутешно бродил нагой по лесам, пока не повесился на древнем дубе.

Шекспир наверняка слышал эту легенду. Он положил ее в основу эпизода, в котором сэр Джон Фальстаф, пошатываясь, бродит по парку, украсив себя головой оленя. Во времена Шекспира по соседству с замком стояло много древних дубов, и дерево, которое по традиции связывают с Герном-Охотником, дожило до 1796 г., когда его и еще несколько его почтенных соседей свалили, неверно истолковав приказ Георга III, а когда ошибку попытались исправить, было уже поздно: лесорубы сделали свое дело, и королю не удалось спасти дерево Герна.

Король, эксцентричный старый джентльмен, убедил себя в том, что срубленное дерево якобы все равно не было подлинным, и выбрал другой дуб, который и велел считать тем местом, где на самом деле нашел свой конец несчастный охотник. Однако и это дерево, в свою очередь, погибло во время большой бури в 1863 г. Король Эдуард VII, который любил Виндзорский парк и все с ним связанное, тщательно расследовал все обстоятельства дела и посадил дуб на первоначальном месте, которое сейчас окружено железной оградой.

Вот, вроде бы, и все, что можно поведать об этой удивительной легенде. Однако легковерные люди до сих пор настаивают на том. что призрак Герна-охотника продолжает разгуливать по Королевскому домену, а Харрисон Эйнсуорт увековечил этот миф в популярном историческом романе «Виндзорский замок». Там описано, как граф Суррейский, выйдя в парк и завидев фантом с оленьими рогами, бродящий под деревьями, в ужасе мчится обратно в замок.

Судя по всему, территория, которая сейчас носит название Хоум-Парк, была обнесена оградой еще в эпоху Вильгельма Завоевателя. Вильгельм Нормандский первым построил крепость на холме внутри стен замка. Но в Средние века и в эпоху Тюдоров некоторые земли, очевидно, перестали быть собственностью королей. Есть письменные свидетельства о том, что в 1680 г. Карл II дал распоряжение приобрести поля между замком и холмом, на котором сейчас стоит Медный конь. Здесь он насадил аллею Лонг-Уок с двойным рядом вязов, которая просуществовала до 1940 г. и была главным украшением Грейт-Парка. Вяз — растение непредсказуемое, и во времена королевы Виктории оказалось, что некоторые из деревьев, окаймлявших Лонг-Уок, вот-вот погибнут. Мертвые деревья аккуратно заменили на новые. Затем, в 1940 г., большую рощу, простирающуюся более чем на три мили, поразила болезнь, чрезвычайно опасная для вязов. Пришлось срубить деревья все до одного, и некогда тенистая лесная аллея превратилась в голое место, в длинную унылую дорогу: она поднимается вверх по склону, заросшему лугами, и закрыта для частных автомобилей.

Главная достопримечательность южной части — Виндзорского Грейт-Парка — это знаменитый Медный конь, который стоит на склоне крутого эскарпа. На самом деле это конный памятник Георгу III, воздвигнутый его сыном, Георгом IV. Скульптуру изготовил скульптор Уэстмейкотт, который имел обыкновение отливать статуи довольно странной, почти невероятной величины.

На расстоянии всего нескольких сотен ярдов от памятника, почти полностью скрытая от взглядов, находится любимое жилище покойного короля Георга VI, Ройял-Лодж: там в детстве воспитывались нынешняя королева и ее сестра. Первоначальное здание было построено при Георге IV на месте коттеджа, принадлежавшего Томасу Сэндби, архитектору XVIII века, и представляло собой крытое соломой шале. Томас Сэндби приходился братом Полу Сэндби, знаменитому пейзажисту, и вместе с ним работал над созданием искусственного озера на Аскот-роуд, которое называется Вирджиния-Уотер.

Король Георг IV для своего сельского пристанища, которое он называл «королевским коттеджем», выбрал самый укромный уголок Грейт-Парка. Ему хотелось быть поближе к Виндзорскому замку, который тогда перестраивал его любимец, сэр Джеффри Уайетвилл. У короля также развилась мания: он не желал, чтобы его видели подданные. Когда он проезжал по парку, занавески его кареты всегда были плотно задернуты. «Коттедж короля» Георг велел окружить непроходимыми зарослями, которые надежно отгораживали его от внешнего мира, так что с соседнего холма Сноу-Хилл были видны только колпаки дымовых труб, торчащие над верхушками деревьев. Король прожил здесь несколько лет своего короткого царствования, продлившегося с 1820 по 1830 гг.

Его брату, Вильгельму IV, это жилище совершенно не нравилось, и он частично снес его. В эпоху королевы Виктории в сохранившейся части дома размещали высоких сановников, приезжавших в Виндзорский замок. И лишь когда будущий Георг VI женился на леди Элизабет Боуз-Лайон и у них родилась принцесса Елизавета, в коттедже снова поселились королевские особы. В бытность свою герцогом и герцогиней Йоркскими они проживали в резиденции Уайт-Лодж в Ричмонд-Парке, но полагали, что жить с маленькой принцессой им было бы куда удобнее в загородном доме. Король Георг V пожаловал своему второму сыну в пользование здание, получившее название Ройял-Лодж, в качестве так называемой «льготного жалованного поместья».

И герцог и его супруга были в восторге от этого дома. Он находился на территории маленького частного имения, где молодая чета устроила образцовую ферму. Георг VI также полностью перестроил старый коттедж и превратил его в современный особняк. К нему пристроили новый западный фасад, сохранив при этом старое восточное крыло, выдержанное в готическом стиле. Еще одним новшеством стала застекленная восьмиугольная терраса. Королева-мать до сих пор регулярно отдыхает в Ройял-Лодж по выходным[14]. Сама королева Елизавета бывает в Виндзорском замке чаще, чем любой другой монарх со времен королевы Виктории.

В годы правления Георга IV большая часть Грейт-Парка была строго-настрого закрыта для публики, а в Хоум-Парк доступа и вовсе не было. Эти запреты больше не действуют, за единственным исключением: нельзя попасть в частные угодья, относящиеся к Фрогмор-Хаусу. Их открывают для всех желающих несколько раз в году, а мавзолей — только в Духов день.

Фрогмор находится почти в самом центре Хоум-Парка; к нему от Лонг-Уок тянется дорожка. Его приобрели в эпоху Генриха VIII, когда поблизости находилась ферма — быть может, та самая, куда заходил Шекспир и куда он перенес место действия в одной из сцен «Виндзорских насмешниц». В эпоху Реставрации в маленьком парке построили кирпичный дом, выходящий на прелестное миниатюрное озеро; здание занимал внебрачный сын короля от герцогини Кливлендской. В XVIII в. здесь содержался под арестом маршал Беллиль, взятый в плен во время войны с Францией. Когда он отказался дать слово, что не попытается сбежать, его заточили в Круглую Башню Виндзорского замка. Однако затраты на охрану оказались так высоки, что маршала перевели во Фрогмор-Хаус, который тогда сдавался в аренду за 200 фунтов в год. Непокорного француза после битвы при Фонтенуа обменяли на английских пленных, и он отблагодарил англичан тем, что заявил, будто все они трусы и готовы броситься наутек при виде полка французской легкой кавалерии.

Несколько лет спустя Фрогмор-Хаус перешел во владение сэра Эдварда, младшего брата основоположника «готического» романа Горация Уолпола, второго графа Орфордского. Сэр Эдвард жил со швеей, от которой имел трех внебрачных дочерей. Повзрослев, они стали красивейшими женщинами своей эпохи. Одна из них вышла замуж за лорда Уолд-грейва — высокого сановника при дворе Георга II. Она была так прелестна, что ученики колледжа Итон обычно выстраивались по улицам города только для того, чтобы посмотреть, как она проезжает мимо. Со временем она осталась вдовой с тремя маленькими детьми и влюбилась в герцога Глостерского — младшего брата Георга III. Влюбленные поженились, и в первые годы их союз был довольно счастливым, однако поскольку он противоречил Закону о королевских браках от 1772 г., герцогу и его прекрасной супруге запрещено было появляться при дворе. Герцогиня умерла в 1807 г. и была похоронена в часовне Св. Георгия в Виндзорском замке.

Позже ее отец отказался от аренды Фрогмор-Хауса, и в 1792 г. дом вернулся к Шарлотте, супруге Георга III, которая наняла Джеймса Уайетта, дабы расширить уже существующий особняк. В годы, предшествовавшие душевной болезни короля, в доме и на озере устраивали пышные празднества и развлечения. Взойдя на трон, королева Виктория передала это поместье своей матери, герцогине Кентской, а маленький парк стал любимым местом уединения для принца Альберта.

Принц-консорт настолько любил парк и озеро, что после его смерти вдова решила, что именно здесь его и надлежит похоронить. В парке соорудили мавзолей в форме равноконечного греческого креста с четырьмя трансептами. Королева Виктория в свою очередь тоже обрела там вечный покой рядом с мужем, которого безмерно любила. Герцогиня Кентская погребена в маленьком храме, находящемся на острове посреди озера. На территории мавзолея королевы Виктории находится кладбище, где покоится пепел ее младшего сына, фельдмаршала герцога Коннахтского, и ее внука, принца Артура Коннахтского. Король Эдуард VII и королева Александра, будучи еще принцем и принцессой Уэльскими, тоже жили во Фрогмор-Хаусе, а родители нынешней королевы провели там часть медового месяца. Сейчас особняк пустует.

Большой замок Виндзор стоит на возвышении, господствуя над рекой Темзой и современным Королевским округом Виндзор. Крепость построили здесь во времена норманнского завоевания, но кое-кто полагает, что она появилась гораздо раньше. Однако громадный каменный дворец, каким мы его видим сегодня, в основном является произведением сэра Джеффри Уайетвилла: в годы царствования Георга IV зодчий перестроил большую часть готических сооружений, существовавших здесь с давних пор.

При этом Уайетвилл уничтожил многое из того, что было создано в Средние века и в эпоху Тюдоров; впрочем, когда он приступил к работе, замок уже изрядно обветшал, поскольку годами стоял заброшенным, и чтобы сделать его пригодным для жилья, потребовалось многое изменить. Одно можно сказать с уверенностью: Уайетвиллу удалось соорудить внушительный и величественный дворец, сохранив черты его изначального облика — мощной и неприступной твердыни.

Замок получил свое название вовсе не от нынешнего города Виндзора, а от деревни Олд-Виндзор, находившейся в двух милях от цитадели. Более того, здешние земли фактически не являлись собственностью монархов до 1572 г. В королевской кадастровой описи указано, что король владеет замком Виндзор, но место, на котором стоит это строение, входит в состав поместья, включающего деревушку Клюэр и принадлежащего некоему Ральфу, сыну Зифрида. Ральф должен был платить налог со своего владения, имевшего площадь примерно в четыре с половиной сотни акров, при этом Виндзорскому замку отводилось около пятидесяти акров. Сегодня площадь замка, если считать территорию внутри его стен, составляет восемь акров.

Вильгельм Завоеватель, по обычаю своего времени, велел соорудить в центре крепости motte — холм, увенчанный башней, окружив его внешним двором, который был обнесен палисадом и рвом, наполненным водой. От древней норманнской крепости ничего не осталось, однако позже на том месте, где ныне высится Круглая башня, на окруженном рвом эскарпе стояла сторожевая башня. Для той далекой эпохи это, несомненно, была гигантская цитадель, которая господствовала над долиной Темзы и позволяла отразить нападение врага, с какой бы стороны он ни подошел. Нет сведений о том, чтобы Вильгельм Нормандский когда-то жил в Виндзоре, но его своенравный сын, Руфус, обосновался здесь со своим двором. Он был заядлым охотником, и поросшие густым лесом земли вдоль берегов реки наверняка пришлись ему по душе. К слову, убит он был как раз в тот момент, когда охотился в лесу Нью-Форест в 1100 году. Генрих I, младший брат Руфуса и его преемник, был личностью иного склада. Он отличался большой ученостью и был отменным правителем. Именно при нем замок Виндзор превратился в настоящий королевский дворец, оставшись при этом неприступной крепостью. Там, где сейчас находится Верхний двор, Генрих построил жилые помещения, получившие название «Королевские дома». Так началась история Виндзорского замка, каким мы знаем его сегодня.

Генрих II (1154–1189) укрепил стены на севере и на юге, сделав их массивнее и прочнее. Именно в Виндзоре король Иоанн Безземельный, младший брат Ричарда Львиное Сердце, укрывался от баронов, пока его не принудили в 1215 г. подписать Великую Хартию вольностей. Иоанн не счел нужным держать слово и нарушил данные обещания, и тогда бароны пригласили на царство французского наследного принца, будущего Людовика VIII. Когда принц высадился в Англии, чтобы предъявить права на британский престол, Иоанн бежал на север, где аристократия была настроена против французского претендента. Невзирая на то, что вся Южная Англия подчинилась чужаку, защитники замков Дувр и Виндзор сохранили верность законной династии. И именно в Виндзоре поселился малолетний король Генрих III вместе с регентом, Уильямом Маршаллом, графом Пембруком.

Новый король оказался великим строителем. При нем было заложено грандиозное сооружение, известное ныне как Вестминстерское аббатство. Уже в молодые годы он приступил к переустройству Виндзорского замка. Он завершил возведение западной стены и пристроил к замку массивную башню Керфью: она и сейчас сразу бросается в глаза, стоит взглянуть на цитадель со стороны города и Темз-стрит. Во времена Генриха III к укреплениям замка жались домишки горожан; снести их решились не так давно. В Нижнем дворе Генрих построил часовню, посвященную Св. Эдуарду Исповеднику, к которому венценосный строитель питал величайшее почтение. Сохранившиеся фрагменты ее ныне можно обнаружить в каменной кладке знаменитой часовни Св. Георгия.

Летописцы времен Генриха III называли Виндзор самым величественным замком в Европе. Его и получил в наследство король Эдуард III, когда взошел на трон в 1327 г. Отца нового монарха, переменчивого, изнеженного Эдуарда II, заставили отречься от престола и вскоре умертвили в зловонной темнице замка Беркли. Англию больше десяти лет раздирали междоусобицы. Страну опустошали мор и чума. Место закона заняло насилие. Повсюду царила нищета. Молодой король (ему было двадцать пять лет) принялся наводить порядок в доме. Ему удалось объединить страну, после чего он стал прикидывать, какие бы еще царства завоевать. В 1887 г. он провозгласил себя французским королем и девять лет спустя подтвердил серьезность своих намерений: он обратил в бегство французов в битве при Креси; и в том же 1346 году король Шотландии Давид II был ранен и взят в плен при Невиллс-Кроссе. Никогда прежде не сияла так ярко воинская доблесть Англии. Рыцарство вновь было в чести. И король выразил дух своей эпохи, учредив Орден Подвязки, история которого с самого начала была связана с Виндзорским замком.

Каждый слышал очаровательный анекдот о том, как король подобрал подвязку графини Солсбери и вернул ее владелице, заметив: «Honi soit qui mai у pense» — «Позор тому, кто дурно об этом подумает»: это изречение и стало девизом Ордена. Легенда эта, скорее всего, просто выдумка, однако точно известно, что Орден Подвязки был учрежден именно в это время, по всей вероятности, в 1348 г.

В первом собрании Ордена участвовало двадцать шесть учредителей, которые поклялись утверждать идеалы рыцарства, проявляя бесстрашие и соблюдая целомудрие. В числе этих учредителей был юный Эдуард Черный Принц, так доблестно и умело сражавшийся в битве при Креси. Символом Ордена служила вышитая подвязка, которую рыцари носили на левой ноге. Дам с самого начала тоже принимали в Орден. Первой стала Филиппа д’Эно, супруга Эдуарда III, вступившая в Орден в 1358 г., второй — ее дочь Изабелла, в 1376 г. Дамы носили подвязку на левой руке, но. в отличие от рыцарей, у них не было ни своих мест, ни флагов в часовне Эдуарда Исповедника, которая сделалась духовным домом Ордена. При Генрихе VII обычай награждать Орденом Подвязки дам королевской крови исчез, исключение стали делать только для правящих королев, но Эдуард VII возродил его специально для королевы Александры. Нынешняя английская королева Елизавета II, ее мать и королевы Нидерландов также удостоились чести стать дамами Ордена Подвязки.

После основания благородного Ордена Эдуард III решил заново перестроить Виндзор и богато украсил часовню Генриха III. Эдуард переделал парадные покои, и некоторые из них сохранились до наших дней. А в годы царствования Эдуарда IV (1461–1483) стали возводить величавую часовню Св. Георгия: она и по сей день является главным украшением Виндзорского замка. Строительство пришлось приостановить, когда разгорелись войны Алой и Белой Розы, завершить работы удалось только в царствование Генриха VIII (1509–1547). Король Эдуард IV основал «Колледж настоятелей и каноников королевской часовни Св. Георгия в замке Виндзор». В часовне построили роскошные хоры, на которых с каждой стороны располагались резные сиденья рыцарей Подвязки. Часовня представляет собой шедевр так называемой перпендикулярной готики, и к началу XX века ей вернули первоначальное великолепие.

В Средние века Круглая башня стала местом заточения многих иностранных королей и принцев. Среди них были Иоанн II Французский, взятый в плен при Пуатье, Давид II Шотландский, Яков I Шотландский, а также Гриффит, сын Оуэна Глендовера, принца Уэльского. Здесь также некоторое время томился в неволе герцог Орлеанский, захваченный в плен во время битвы при Азенкуре в 1415 г. Здесь, в узилище, он написал несколько лирических стихотворений, которые с полным правом можно назвать украшением французской литературы.

Король Генрих VIII также провел много времени в Виндзоре, где с ним в разные годы жили три из шести его жен. Именно он соорудил в часовне Св. Георгия эркер, чтобы Екатерина Арагонская, устроившись на хорах, могла через окно наблюдать за церемониями Ордена Подвязки. Внизу, в сводчатом склепе, покоится Джейн Сеймур, а наполовину деревянные апартаменты злосчастной Анны Болейн, выходившие окнами во внутренний дворик, сохранились и по сей день.

Королева Елизавета I, отличавшаяся крепким здоровьем и изрядной выносливостью, частенько наезжала в Виндзорский замок и охотилась на оленей в здешнем лесу. Зато Яков I Стюарт, судя по всему, не особенно любил это жилище. Может быть, это было связано с тем, что с началом гражданской войны жители городка Виндзора приняли сторону парламента. Замок достался «круглоголовым», которые похитили дискос из часовни Св. Георгия и осквернили алтарь и священные памятники. Некоторое время в замке жил Кромвель, однако видел в нем скорее крепость, нежели дворец, и разместил на Северной террасе батарею, орудия которой были направлены на Итон, расположенный на другом берегу реки.

После казни Карла I в 1649 г. его друзья умоляли цареубийц позволить им похоронить обезглавленное тело в Вестминстерском аббатстве, но получили решительный отказ. Тогда останки короля перевезли в свинцовом гробу в Виндзор, где они пролежали ночь в доме настоятеля, сохранившемся до сих пор. Утром поднялась метель, гроб с телом короля с великим трудом донесли до клуатра часовни Св. Георгия. Гражданский губернатор запретил проводить погребение по христианскому обряду, тело опустили в могилу без отпевания, в то время как епископ Лондонский, рыдая, стоял рядом. Прошли годы, и многие стали сомневаться, а было ли на самом это погребение в Виндзоре, со снежным покровом на гробе короля, или кто-то просто выдумал красивую историю, чтобы вызвать сочувствие к сторонникам королевской власти? Все сомнения развеялись в период Регентства в 1813 г. Тогда проводили земляные работы близ склепов и наткнулись на четыре гроба, один из которых оказался меньше других. Принц Уэльский приказал начать расследование, и в присутствии его брата, герцога Камберлендского, а также местного настоятеля и президента Королевского колледжа врачей свинцовый гроб был вскрыт, и там обнаружили обезглавленное тело. Ныне место последнего упокоения Белого Короля отмечено надгробной плитой.

Во времена Реставрации 1660 г. замок выглядел мрачным и заброшенным. Стены его обветшали, каменная кладка местами осыпалась, а парк зарос. Карл II произвел решительные изменения. Он отремонтировал парадные покои, построил южную и восточную террасы и велел посадить новую аллею. На закате жизни он окончательно поселился в Виндзоре вместе со своей супругой, Екатериной Браганца, причем любовницы короля, Нелл Гвинн и герцогиня Портсмутская, жили с ними под одной крышей! Статуя Карла II стоимостью 1000 фунтов, отлитая неизвестным немецким скульптором на средства скромного и весьма экономного молодого человека по имени Тобиас Растет, сейчас стоит в Большом дворе. Брат короля, пытаясь вернуть Англию в лоно католической церкви, даже принял в Виндзорском замке папского нунция. Разгневанные горожане в отместку разрушили здание, которое мы сейчас называем Мемориальной часовней Альберта.

Королева Анна (1665–1714) проводила в Виндзоре много времени. История гласит, что однажды, в 1704 г., когда королева в послеполуденное время пила чай в обществе своей тогдашней фаворитки герцогини Мальборо, сидя возле окна эркера и любуясь видом на северную террасу, к ней привели гонца, всего в поту и в пыли, едва живого после долгого утомительного путешествия. Гонец объявил о блестящей победе союзников при Бленгейме, где герцог Мальборо разгромил войска Людовика XIV. По сей день в годовщину этой битвы, 13 авт густа, все герцоги Мальборо, потомки знаменитого полководца, преподносят монарху миниатюрное знамя с французскими лилиями в качестве символической арендной платы за огромный дворец Бленгейм, подаренный королевой триумфатору после войны за испанское наследство.

Эти маленькие знамена выставлены на гауптвахте парадных королевских покоев; рядом можно увидеть крохотные французские трехцветные флажки: это ежегодная дань герцогов Веллингтонов за поместье Стратфилдсэй, пожалованное их великому предку после низвержения Наполеона за победу в битве при Ватерлоо.

Со временем королева Анна переселилась в маленький павильон на южной террасе, где в обществе новой фаворитки, миссис Мэшем, преемницы герцогини Мальборо, могла без помех предаваться своей слабости к бренди с водой, не вызывая ненужных кривотолков.

После смерти Анны Виндзор оказался заброшен, и за пол века пришел в такой упадок, что к началу царствования Георга III оказался абсолютно непригодным для жилья. Несчастный монарх страдал расстройством рассудка; долгими днями, впав в безумие, он бродил по лишенным окон унылым коридорам замка. Супруга короля и их старшие дочери поселились в павильоне королевы Анны, младшим детям отвели помещение в Берфорд-Лодж, где изначально жила возлюбленная Карла II Нелл Гвинн; впоследствии это строение вошло в состав комплекса королевских конюшен — Ройял-Мьюз. Как мы уже упоминали, архитектор сэр Джеффри Уайетвилл столкнулся с нелегкой задачей, когда Георг IV приказал ему превратить в королевский дворец руины, которые когда-то были величественным замком Виндзор.

Именно стараниями Уайетвилла замок обрел прочные массивные стены и мощные бастионы, а также ворота Генриха УШ, ведущие в Нижний двор, где находятся часовня Св. Георгия, домик настоятеля. двор Подковы со стоящими полукругом домами для прислуги, а также помещения, где жили члены военного ордена Бедных рыцарей Виндзора, основанного королем Эдуардом III. Джеффри Уайтвилл реконструировал Круглую башню, увеличив ее высоту, и засыпал ров старого замка. Он также обустроил Верхний двор и южную террасу, выходящую на аллею Лонг-Уок: пройти туда можно через ворота, названные в честь короля Георга IV.

По двум сторонам Верхнего двора расположены личные покои королевских особ, часовня и длинная галерея. Здесь также находятся знаменитые гостиные — Белая. Зеленая и Алая, которые так любила королева Виктория; используются они только по торжественным случаям и во время скачек в Аскоте, — тогда королева устраивает большую домашнюю вечеринку по случаю скачек, которые проводятся совсем недалеко от Виндзора каждый год в июне и продолжаются неделю.

В Верхний двор посетителей не допускают, но остальные части дворца открыты для публики. В Нижний двор можно пройти через ворота короля Генриха VIII. поднявшись по склону холма от конечной станции железной дороги. От ворот видны двор Подковы, построенный в XV веке, и западная дверь часовни Св. Георгия. Жилища рыцарей Виндзора, сооруженные во времена Тюдоров, находятся на юге. Эдуард III, основав Орден Подвязки, учредил и военный рыцарский орден, дав ему название «Бедные рыцари Виндзора». Это было братство, члены которого, в числе прочего, должны были молиться за души английских монархов и рыцарей Ордена Подвязки. Сегодня рыцари Виндзора в ало-золотой форме и шляпах с перьями, как и в прежние времена, присутствуют в часовне Св. Георгия во время всех торжественных церемоний. Как когда-то в Средние века, их выбирают из числа людей, доблестно служивших свое стране на военном поприще. Первоначально в братстве было двадцать шесть членов, но впоследствии их количество сократилось до тринадцати.

Причт часовни Св. Георгия, которая имеет особый статус в церковной иерархии, теперь гораздо малочисленнее, чем в старину, он состоит из настоятеля, двух каноников, обязанных проживать в своем приходе, нескольких младших каноников и одного органиста. Клуатр настоятеля располагается восточнее часовни. Клуатр каноников довольно необычен: он наполовину выстроен из дерева, а аркада в нем целиком деревянная. Палаты настоятеля включают часть ризницы часовни Генриха III и помещение, где собирается капитул Ордена Подвязки. В Виндзорском замке можно часто встретить мотив подковы, например, в очертаниях двора или расположении строений, и это не случайно. Одной из эмблем короля Эдуарда IV, при котором началось строительство нынешней часовни Св. Георгия, была щетка — пучок волос за лошадиным копытом. Отсюда и повторение полукруглой формы в архитектурных композициях. В клуатр настоятеля ведет проход между мемориалом Альберта и часовней Св. Георгия. Здесь находится эркер, откуда, согласно легенде, Генрих VIII впервые увидел Анну Болейн.

Большой западный вход в часовню Св. Георгия открывают только по торжественным случаям, так что обычно туда входят через северные или южные двери. Неф часовни, украшенный многочисленными ажурными деталями и карнизом с изображением ангелов, представляет собой великолепный образчик искусства XV века. Хоры, скрытые за преградой, украшены самой тонкой резьбой по дереву, какую только можно найти в Англии. Здесь находятся сиденья рыцарей Ордена Подвязки, а над ними, наверху, вывешены их знамена и шлемы. Некоторые из эмалевых дощечек, на которых начертаны геральдические девизы, относятся к эпохе Ричарда III. В склепах, расположенных под хорами, погребены Генрих VIII, Джейн Сеймур и Карл I; в часовне также похоронены Генрих VI и Эдуард IV. В нефе установлен саркофаг короля Георга V работы сэра Уильяма Рида Дика, члена Королевской академии искусств, а также саркофаг королевы Марии.

Прочие королевские захоронения находятся в часовне при мемориале Альберта, которая была тщательно отреставрирована в эпоху королевы Виктории.

На восток от Нижнего двора стоит массивная Круглая башня, ранее окруженная глубоким рвом, на месте которого сейчас разбит сад с геометрически правильными клумбами и цветущими кустами. Своим нынешним видом сад обязан искусству королевы Марии, супруги Георга V.

Вход в государственные палаты — с северной террасы; в этих помещениях проводятся экскурсии для посетителей. Здесь можно осмотреть столовую Карла II, украшенную резьбой работы Гринлинга Гиббонса. В галерее Екатерины Браганца хранится бесценная коллекция картин Ван Дейка. В соседней комнате стены увешаны полотнами Рубенса, а в следующей выставлены различные работы старых мастеров. Стены Большой приемной украшены гобеленами, в зале Ватерлоо размещены картины, изображающие в полный рост европейских монархов и полководцев — победителей Наполеона; почти все они, за редким исключением, написаны сэром Томасом Лоуренсом, членом Королевской академии искусств.

Посетителя предупреждают, что осмотр государственных палат займет у него никак не менее трех часов — ведь там есть на что взглянуть! В отдельной комнате стоит удивительный кукольный домик. Его изготовили для королевы Марии и впервые выставили на обозрение во время выставки Британской Империи, проходившей в Уэмбли после Первой мировой войны. Сконструировал домик сэр Эдвин Лутьенс, президент Королевской академии искусств. Многие выдающиеся художники написали для этого домика миниатюрные картины, а знаменитые авторы написали крохотные книжки для его библиотеки.

Невозможно, посетив Виндзорский замок, не вспомнить о ежегодных скачках в Аскоте и о том, как зародилась эта традиция. Известно, что королева Анна любила выпить, однако у нее имелись и другие интересы, например, она питала истинную страсть к скачкам и сама была превосходной наездницей. Королеве принадлежало несколько чистокровных лошадей, и она регулярно совершала прогулки верхом к городку Дэтчет: это был излюбленный маршрут ее дяди, короля Карла II. Приметив удобную пустошь неподалеку от замка, рядом с деревней Аскот, королева решила устроить собственный ипподром и велела проложить через виндзорский Грейт-Парк дорогу длиной в три мили: до сих пор она зовется дорогой королевы Анны.

Первые состязания на Аскотской пустоши состоялись в 1711 году. С тех пор Аскот стал преимущественно королевским ипподромом. Главным призом скачек королева Анна сделала Золотое блюдо, позднее, в 1772 г., герцог Камберлендский учредил новый приз — кубок, а с 1807 г. — Золотой кубок. Георг IV ввел на скачках особый обычай: королевская семья проезжала по кругу ипподрома в карете с раздвинутыми шторами (а впоследствии зачастую и в открытой карете). Однако Аскотские скачки по-прежнему оставались мероприятием неофициальным, хотя и необычайно модным. Первая Большая трибуна была построена только после смерти Георга IV. Молодая королева Виктория всячески заботилась об улучшении условий, в которых проходили скачки, и в 1838 г. учредила приз Золотой вазы.

Сегодня Аскотские скачки — самые престижные из всех подобных состязаний в Англии, да и, пожалуй, во всем мире. Здесь самые высокие призы, самые крупные выигрыши. Королева вместе с членами своей семьи обычно присутствует на ипподроме в течение всех четырех дней, пока идут соревнования. В традициях Аскотских скачек постоянно происходят изменения, например, расширяется программа светских мероприятий и встреч. В 1955 г. ипподром подвергся реконструкции, после чего его смело можно назвать лучшим ипподромом Англии.

Деревеньке Виндзор, которая постепенно разрасталась под защитой мощных стен древней крепости, грамотой Эдуарда I в 1276 г. был присвоен статус города. На Хай-стрит высится ратуша, построенная в XVHI веке, а на месте старого храма, простоявшего около 700 лет, возвели новую приходскую церковь. В современном городе осталось только несколько исторических зданий, среди которых особенно примечательны так называемый Маркет-Кросс-Хаус, построенный в 1725 г., и дом Анны Форд на Парк-стрит, относящийся примерно к той же эпохе. По северному берегу Темзы, куда можно перебраться по каменному мосту, сооруженному в 1823 г., мы дойдем до Итон-Хай-стрит — улицы, которая ведет к всемирно известному колледжу. Судьба Генриха VI, основателя Итона, была печальной: он закончил свои дни в темнице лондонского Тауэра. А в 1440 г., когда король издал указ о создании колледжа, ему едва исполнилось восемнадцать лет. Итонский колледж, а также его родной брат. Королевский колледж в Кембридже, стали вечным памятником праведнику, который последние десять лет жизни провел в страданиях.

Генрих VI выразил свои пожелания изящным языком того времени: «Я желаю, чтобы здания моего колледжа Итон были просторны и обширны, сияли чистотой, поражали великолепием окон и сводов, и чтобы не было в них излишеств, как то всевозможной затейливой резьбы и лепнины». В указе, изданном в июне 1446 г., он писал про Итонский колледж: «Школе сей надлежит превзойти иные средние школы, как и следует в силу имени ее, а именоваться ей впредь следует Королевской Общей Школой, и да будет она зваться госпожой, матерью и начальницей всех остальных средних школ». Правда, на самом деле колледж никогда так не называли.

Говорят, что король особо почитал праздник Успения Благословенной Девы Марии, и в годы его царствования деревенская церковь Итона была посвящена этому празднику. Якобы именно поэтому, подыскивая место для своего нового колледжа, он отдал предпочтение Итону. Впрочем, скорее всего он выбрал Итон, потому что он находился рядом с Виндзорским замком, откуда королю удобнее было наблюдать за ростом и развитием своего любимого детища. Кстати, напомним, что официальное название этого учебного заведения — «Королевский колледж Богоматери Итонской, что возле Виндзора»; помимо нескольких фресок в часовне, изображающих Успение Пресвятой Девы, имеется еще и резное изображение того же сюжета на башне Лаптонз-Тауэр, стоящей на Школьном дворе (Скул-Ярд).

Стены первых зданий колледжа были сложены из местного кирпича. Часовня же, выдержанная в характерном для Англии стиле перпендикулярной готики, построена из камня, специально привезенного из Кана, городка в Нормандии. К несчастью, из-за войн Алой и Белой Розы сооружение часовни так и не было доведено до конца, и в том строении, что мы видим, воплотилась лишь часть исходного замысла. Изначально в колледж набирали семьдесят учащихся — королевских стипендиатов, они жили в самом колледже и назывались «колледжерами». Затем появились и другие ученики: они квартировали в городе, платили за обучение и именовались «оппиданами» (от латинского слова oppidani). Как и в других английских привилегированных частных учебных заведениях, все итонские ученики делятся на Дома, каждый из которых имеет своего руководителя.

Статуя Основателя стоит на школьном дворе — в древнейшей части колледжа. Слева от него находится часовня, а позади — Лаптонз-Тауэр с круглым циферблатом и продолговатым окном эркера. Башня построена в стиле Тюдор; ее возвели в те годы, когда сам Лаптон, в честь которого она названа, был провостом, то есть ректором. В обеденном зале колледжа находятся три камина XV века. Уже более 500 лет в этот зал ходят королевские стипендиаты, а еду для них готовят в старинной восьмиугольной кухне. В библиотеке, расположенной в южной части Школьного двора, хранится превосходная коллекция рукописей и старых печатных книг.

В 1689–1691, в годы царствования Вильгельма и Марии, было сооружено изящное здание, известное как «Верхняя школа» — возможно, по проектам самого сэра Кристофера Рэна. Нижняя колоннада очень сильно пострадала во время бомбежки в декабре 1940 г. С тех пор здание и аркады восстановили, используя главным образом кирпичи из развалин.

В эпоху королевы Виктории число учеников в колледже значительно увеличилось, и в часовне уже не хватало места на всех. Для младшего поколения итонцев в городе построили Нижнюю часовню. Другое позднее строение — это Мемориальная часовня принца Альберта из портлендского известняка, которую в 1908 г. открыл король Эдуард VIL В ансамбль здания входит обширный Школьный зал, который используется для торжественных и иных важных случаев, а также библиотека и музей.

Итон воспитал многих знаменитых англичан. Колледж окружают крикетные и футбольные поля. Говорят, великий герцог Веллингтон однажды заметил, что победа в битве при Ватерлоо была одержана на игровых площадках Итона. Быть может, в этих словах есть доля предвзятости — ведь Его Светлость и сам закончил Итон!

Глава четвертая. Дорога в Оксфорд

От Лондона до Оксфорда по железной дороге шестьдесят три мили. По этому маршруту часто ходят поезда от вокзала Паддингтон. Они следуют в Оксфорд через Рединг и Дидкот по вспомогательной линии, ведущей к Бирмингему. Есть и другая ветка, по которой можно добраться до Оксфорда. Она идет из центра и соединяет Лондон с Блетчли, Бедфордом и Кембриджем.

Самая короткая дорога на автомобиле — по холмам Чилтерн, через Аксбридж, Биконсфилд, Хай-Уиком и Уитли. Трогаться в путь удобнее всего от Мраморной Арки (Марбл-Арч) — арки в конце Бейсуотер-роуд.

Эту триумфальную арку спроектировал Джон Нэш. Он задумал ее как главный вход в новый дворец Георга IV — Букингемский. На нынешнее место арку перенесли позже, в 1851 г. Она представляет собой незатейливую копию римской арки Константина. До 1908 г. Марбл-Арч служила частью ограды Гайд-парка, но сейчас она стоит отдельно, не выполняя никакой полезной функции. Дальше, почти у самой Эджвер-роуд, установлен памятный камень: им отмечено место, где до 1783 г. возвышалась знаменитая тайбернская виселица; на ней приняли смерть многие преступники, как, впрочем, и безвинные мученики.

Бейсуотер-роуд — это оживленная современная магистраль, ведущая в Ноттинг-Хилл, где когда-то у деревни находилась застава. Несколько старых деревенских домов до сих пор сохранились за магазинами и складами на северной стороне дороги. Дальше раскинулась просторная Холланд-Парк-Авеню, которую обрамляют террасы и площади в викторианском стиле, величественные, но скучноватые. Ничего не поделаешь: нам придется еще некоторое время ехать по застроенному району, прежде чем мы выберемся на открытую местность.

От небольшого островка зелени Шепердз-Буш дорога идет через Актон, который в XVII веке был модным курортом, а теперь погряз в коммерции. Примерно такая же судьба постигла и следующий городок на нашем пути, Илинг. В прежние времена он славился своими воскресными школами, а сейчас главные его достопримечательности — это современный бенедиктинский монастырь и просторные общинные земли, которые до сих пор содержатся в безупречном порядке. В Саутхолле, примерно в полумиле к югу от Лондон-Оксфорд-роуд, можно полюбоваться на феодальное поместье, построенное в 1587 г. Вблизи Хэйз-Энда расположена утопающая в зелени деревня Хэйз, с живописным прудом, где плавают утки, и старинной церковью в стиле перпендикулярной готики.

Предместья, неудержимо разрастаясь, поглотили деревушку Хиллингдон, осталась от нее только гостиница «Красный лев», где однажды переночевал Карл I, после того как, переодевшись слугой, покинул осажденный Оксфорд, чтобы присоединиться к шотландской армии в Ноттингеме. Хиллингдон находится недалеко от Аксбриджа — центра мукомольной промышленности и крупной базы Королевских военно-воздушных сил.

Несмотря на безжалостное наступление индустрии, Аксбридж по-прежнему сохраняет черты старого торгового города. Он стал центром торговли более восьми веков назад; это подтверждают письменные свидетельства, относящиеся к 1170 г.: в них рассказывается о том, как торговцы приезжали к фермерам за товаром. Первое здание рынка, возведенное в 1561 г., простояло до 1789 г.; вместо него построили новое, то самое, которое возникает перед нашим взором в центре города, сбоку от дороги. Фасадом рынок обращен к Лондон-Транспорт-Стейшен, а позади него стоит церковь Сент-Маргарет с древней башней, возведенной еще в XIV веке.

В Аксбридже есть несколько старых домов, построенных в разное время между 1500 и 1700 гг. Один из них — это «Краун-Инн», который местные жители зовут «Трити-Хаус» — «дом договора», небольшое сооружение, сохранившееся от прежнего обширного особняка. Он находится сразу за мостом, перекинутым через речушку Колн, приток Темзы. В действительности никакого договора в Аксбридже никто не подписывал, а название «Трити-Хаус» — всего лишь напоминание о неудачных переговорах между королем и парламентом. Состоялись они в феврале 1645 г. — сразу после того, как сложил голову на плахе архиепископ Лод и была сформирована «новая модель» армии, дабы обеспечить победу народному делу.

Поднявшись по крутому склону Ред-Хилл, мы попадаем в прелестное место — это нагорье между Аксбриджем и Джерардз-Кросс, за Биконсфилдом. Немного севернее раскинулись живописные деревни — Челфонт-Сент-Питер и Челфонт-Сент-Джайлс. Именно в Челфонт-Сент-Джайлс поспешил из Лондона Джон Мильтон, спасаясь от Великой чумы 1665 г. К тому времени гениальный поэт уже много лет был совершенно слеп. При протекторате он служил латинским секретарем Государственного совета, а Реставрация ввергла его в нищету. В деревушке Челфонт-Сент-Джайлс он жил в убогом домике, в котором сегодня открыт музей.

В Джерардз-Кросс был загородный дом печально известного судьи Джеффриса; в 1685 г., после битвы при Седжмуре, этот рьяный слуга закона руководил «кровавым судилищем» в Тонтоне. Герцог Монмутский, побочный сын Карла II от Люси Уолтерс, пытаясь отобрать трон у Якова II, потерпел поражение. Самого его обезглавили на Тауэр-Хилл, а его несчастных сторонников Джеффрис жестоко покарал, отправив на казнь три сотни человек, а еще больше сослав в Вест-Индию. В конце концов злодеяния судьи обернулись против него самого. Когда к власти пришел Вильгельм Оранский. Джеффриса арестовали и заключили в Тауэр, и он избежал виселицы лишь потому, что скончался в темнице.

Биконсфилд — очаровательное селение на пересечении дорог, славится оно своими старыми гостиницами, которые раньше были почтовыми станциями. Биконсфилд стоит на возвышенности, и название свое он получил, вероятнее всего, от когда-то возведенной здесь сигнальной башни (beacon). Здесь жил поэт-роялист Эдмунд Уоллер (1606–1687), которого навеки прославило это стихотворение:

О, роза чудная,

Поведай деве той,

По ком душа моя давно томится,

Что лишь тебе она равна красой,

Тебя услышав, может быть, она смягчится.

Он похоронен на местном церковном кладбище рядом с великим государственным деятелем XVIII века, Эдмундом Берком, который был владельцем поместья Биконсфилд.

Бэкингемшир всегда будет ассоциироваться с Бенджамином Дизраэли: знаменитый политик и писатель много лет представлял это графство в парламенте. Дизраэли произнес свою первую политическую речь в Хай-Уикоме; тогда будущий ревностный тори выступал как радикальный независимый кандидат и потерпел поражение. Когда в 1876 г. его сделали пэром Англии, он избрал для себя титул графа Биконсфилдского. Дизраэли похоронен на кладбище в Хьюэндене рядом со своей женой, богатство и преданность которой позволили этому блистательному еврею сыграть столь значительную роль в британской политической истории.

Проехав еще немного вперед, мы попадаем в Хай-Уиком, промышленный город, кварталы которого беспорядочно растянулись на несколько миль. В Хай-Уикоме в огромном количестве производят и продают серийную мебель, здесь сотни «халтурщиков» целыми днями прикручивают ножки к дешевым стульям. Городскую ратушу построил в 1757 г. третий граф Шелберн, и до сих пор можно увидеть балкон трактира «Красный лев», с которого Дизраэли, в то время еще никому не известный, выступил с речью перед местными рыночными торговцами в 1833 г., положив начало своей политической карьере. Здесь же в городе находится церковь Олл-Сейнтс, одна из самых красивых в графстве. Она построена на месте старинного женского монастыря, основанного аббатисой Годстоу. Удивительной красоты квадратная башня, сохранившаяся до наших дней, была возведена в 1522 г.

От Хай-Уикома совсем недалеко до Пенна — местечка, навеки связанного с именем Уильяма Пенна, основателя Пенсильвании. В 1682 г. он остановил свой выбор на Филадельфии, решив, что именно она станет столицей нового государства. Позднее он вернулся в Англию, чтобы поддержать дело квакеров, или, как они сами себя называли. «Общества друзей». Он умер в Расконе в 1718 г. и был похоронен на квакерском кладбище в Джордансе приблизительно в двух милях от Челфонт-Сент-Джайлса. С первых дней существования новой секты, основанной Джорджем Фоксом в середине XVII века, Джордане стал ее любимым пристанищем. Земля, отведенная под кладбище, была приобретена в 1671 г., а Дом собраний построен семнадцатью годами позже. Поблизости находится амбар «Мэйфлауэра»: люди легковерные полагают, что его соорудили из досок, оставшихся от корабля-первопроходца, совершившего плавание в Массачусетс.

Сейчас мы находимся в самом сердце Чилтерна, а дорога продолжает взбираться по Биконз-Боттом по направлению к Стокенчерч. За этой деревней на целых двенадцать миль раскинулись лесистые холмы, и тянутся они до самого Уитли — последнего значительного населенного пункта на пути в Оксфорд.

Первый пригород Оксфорда — это Хедингтон, стоящий на магистральном шоссе, неподалеку от него находится Каули, родина «Моррис Моторе» — центра по производству и продаже автомобилей, благодаря которому древний Оксфорд обогатился, приобретя заодно черты промышленного и торгового города. Создание завода «Моррис» — одна из самых увлекательных романтических легенд современной британской индустрии. Завод основал местный житель, Уильям Моррис, ныне — виконт Наффилдский. В 1900 г. он начал свое дело, работая мастером по ремонту велосипедов, которые служили тогда основным транспортным средством для тысяч студентов, ездивших на лекции и площадки для игр. С появлением мотоциклов Моррис открыл мастерскую по ремонту’ этой технической новинки, а в 1913 г. сконструировал свой первый легковой автомобиль, вступив в соревнование с Фордом, продукция которого тогда уже завоевала весь мир.

Сейчас автомобили Морриса пользуются всемирной известностью, а завод в Каули дает рабочие места тысячам людей. Лорд Наффилд пожертвовал огромные суммы на благотворительность и образовательные учреждения — по приблизительным подсчетам, 25 миллионов фунтов. Он также основал новый колледж для аспирантов, названный в его честь. Колледж строится на месте засыпанного канала; его хорошо видно, когда въезжаешь в город с запада, по Нью-роуд. После завершения строительства это будет просторное здание с двумя четырехугольными дворами, просторной столовой и часовней.

Спускаясь от Хедингтона по крутому склону холма, мы приближаемся к перекинутому через Черуэлл мосту Модлин-Бридж, и перед нами возникает прекрасная башня Магдалины. Мы в Оксфорде.

Здесь находится всемирно известный университет, однако до норманнского завоевания об этом городе мало кто слышал, хотя в летописях он упомянут как место, где собирались старейшины, а в эпоху саксов заседали Суды сотен. Норманны построили на холме сторожевую башню, которая до сих пор возвышается в западной части современного Оксфорда. Позднее город укрепили, возведя стены и бастионы, которые с течением лет почти полностью исчезли с лица земли. Правда, в саду Нью-колледжа сохранилась часть оборонительных сооружений с фрагментами старинных ворот Бокардо-Гейт, примыкающих к церкви Св. Михаила, которая стоит в конце Корнмаркет-стрит.

В XIII веке в Оксфорде, помимо основания университета, случилось много других важных событий. Здесь в 1258 г. собрался «Бешеный парламент» — съезд британских баронов, — который открыто и весьма определенно выразил недовольство королевской властью и, дабы ее ограничить, составил так называемые Оксфордские провизии, ставшие поворотным пунктом в истории неписаной британской конституции. Следующие столетия были отмечены бесконечными раздорами между горожанами и людьми из университета — «town versus gown», «город против мантии»; враждующие стороны собирались у башни Карфакс-Тауэр и церкви Пресвятой Девы Марии на Хай-стрит. В целом же университет в ту эпоху занимал господствующее положение в городе, и это особенно сильно проявилось в период Реформации: тогда было основано несколько новых колледжей. При Генрихе VIII, упразднившем монастыри, приорату Св. Фридесвиды, находящемуся рядом с колледжем кардинала Уолси (Крайст-Черч), был присвоен статус собора, и Оксфорд стал резиденцией епископа.

Во время гражданской войны между Карлом I и парламентом король сделал Оксфорд своей столицей. Ситуация сложилась весьма странная: горожане приняли сторону республики, а университет горячо поддерживал короля и церковь. Колледжи, стараясь помочь королю, даже жертвовали на его дело драгоценные блюда и кубки. Именно из Оксфорда принц Руперт совершал блестящие военные набеги, самый известный из них — вылазка в Челгроув-Филд, в ходе которой был смертельно ранен один из республиканских лидеров Джон Хэмпден. Настал день, когда Карлу I пришлось, переодевшись, бежать из осажденного города. Оксфорд сдался Томасу Фэрфаксу в 1646 г. После этого Оксфорд перестал играть значительную роль в национальной истории. С первых лет правления новой Ганноверской династии университет не скрывал своих якобитских симпатий и ратовал за восстановление на престоле династии Стюартов; жители города противились этим настроениям так же ожесточенно, как и в дни гражданской войны. Впрочем, затея университетских деятелей была безнадежной. Что ж, недаром Оксфорд известен как город «проигранных дел».

В XIX веке Оксфорд всколыхнуло движение трактарианцев, обративших взор к католицизму; англиканская церковь испытала тогда глубочайшее потрясение: викарий университетской церкви, видный теолог Джон Генри Ньюман в 1845 г. перешел в римско-католическую веру.

Ныне Оксфорд — процветающий город, в котором живет около 100 тысяч человек; университет в нем не играет такой доминирующей роли, как прежде. Однако, несмотря на засилье коммерции, Оксфорд с его неповторимым скромным очарованием остается одним из красивейших мест на свете.

Оксфорд и Кембридж занимают особое место среди английских университетов. В них нет главного здания, на которое можно указать как собственно на «университет». В других университетах — и в Англии, и за границей — подобное здание обычно имеется. А вот два старейших британских университета, напротив, состоят из нескольких колледжей, не зависящих друг от друга, но в совокупности образующих то, что коротко называется «Оксфорд» и «Кембридж». В Оксфорде двадцать один колледж и два холла — так называются некоторые колледжи в английских университетах; в Кембридже — семнадцать колледжей. Имеются также женские колледжи — пять в Оксфорде и три в Кембридже[15].

И Оксфорд и Кембридж имеют долгую историю; впрочем, даже если не принимать всерьез ссылки на то, что якобы еще Альфред основал университет на реке Айсис (то есть Темзе), первенство действительно принадлежит Оксфорду, чем он с полным правом гордится. Во главе каждого университета стоит канцлер, обычно один из самых выдающихся его выпускников; административная работа сосредоточена в руках вице-канцлера — главы одного из колледжей (как правило, пост вице-канцлера они занимают поочередно). В Кембридже главы Домов (колледжей) обычно именуются «мастерами», хотя в Королевском колледже эта должность носит название «провост», а в Куинз-колледже — «президент». А в колледжах Оксфорда посты и должности руководителей вообще именуются по-разному. В Крайст-Черч-колледже имеется декан, в Линкольне и Эксетере — ректоры, в Брейзноузе, Джизусе и Хертфорде — принципалы; в Вустере и Ориэле — провосты; в Олл-Соулз, Нью-колледже, Уодеме, Куинзе и Кибле — уордены; а в колледже Св. Магдалины, или просто Модлин, Корпус-Кристи, Тринити и Сент-Джонзе — президенты. Мастера есть только в Бейлиоле и Юниверсити-колледже.

Оба университета живут по правилам, записанным в их уставах, куда время от времени приходится вносить изменения. Оксфордский и Кембриджский университеты, будучи прежде всего учебными заведениями, ведут также огромную научную работу и, разумеется, имеют право присваивать ученые степени. В Оксфорде высшей властью после канцлера обладает так называемый Еженедельный совет. Он состоит из вице-канцлера, прокторов, глав Домов и лиц из числа преподавателей и студентов, коих назначает университетский совет. В Кембридже есть Совет сената, в который входят канцлер, вице-канцлер, главы четырех Домов, несколько профессоров и преподавателей, а также выпускников, избранных в члены Риджент-Хауса, т. е. сената.

В каждом колледже также имеются свои органы управления. Некоторые учебные заведения получают довольно значительные доходы от пожертвований, сделанных благотворителями в разные годы. Из этих средств они выделяют стипендии на конкурсной основе, регулярно устраивая экзамены для претендентов; от имени университета выдаются награды, медали и призы, например, Ньюдигейтская премия за лучшую поэму — в Оксфорде. В основе иерархии колледжа — его глава, члены совета, избираемые из числа самых достойных сотрудников, а также группа стипендиатов. В Оксфордском колледже Олл-Соулз, основанном в 1437 г. архиепископом Чичеле, студентов — называют их «библейскими служками» — всего четверо. Кроме них, в колледже есть еще совет, члены которого избираются из числа сотрудников других учебных и научных учреждений университета. Быть членом совета колледжа Олл-Соулз — самое завидное из всех отличий. Между колледжами существует здоровое соперничество: особенно ярко оно проявляется на реке и на площадках для игр, и все выпускники Оксфорда, равно как и Кембриджа, сохраняют нерушимую верность, во-первых, своему колледжу и, во-вторых, родному университету. С течением лет репутация того или иного колледжа может меняться в лучшую или в худшую сторону, тут многое зависит от руководства и от членов совета, потому что в обоих «старых университетах», как их часто называют, студенты не только получают знания, но и воспитывают характер.

И в Оксфорде и в Кембридже большинство колледжей расположены поблизости друг от друга, на сравнительно небольшом пространстве. В Оксфорде в стороне от намеченного нами пути стоят только Вустер (1714 г.) и Кибл (1870 г.).

В Оксфорде есть на что взглянуть, однако мы пройдем по маршруту, который охватывает лишь главные достопримечательности. Это не позволит нам пресытиться впечатлениями и утратить яркость восприятия, что было бы неизбежно при слишком длительном и подробном осмотре.

Лучше всего начать нашу прогулку от старой башни Карфакс-Тауэр, стоящей на пересечении четырех самых знаменитых улиц Оксфорда — Сент-Олдейт, Хай-стрит, Корнмаркет-стрит и Куин-стрит.

Те, кто приехал в Оксфорд поездом, без труда доберутся до Карфакс-Тауэр от железнодорожной станции на муниципальных омнибусах. Тем, кто прибыл из Лондона на автомобиле, лучше проехать прямо через Модлин-Бридж, спуститься по Хай-стрит к Карфакс-Тауэр, а потом оставить машину и отправиться на экскурсию по Оксфорду пешком — только так можно осматривать город. Расстояния там невелики, и прогулка наша будет неторопливой.

В современном Оксфорде площадь Карфакс-Корнер — самое оживленное место в городе, через нее весь день непрерывно движутся в разных направлениях потоки машин.

Башня — это все, что осталось от старинной городской церкви. Здесь стоял древнейший приходский храм. Изображения на монетах времен Эдуарда Старшего и Этельстана, найденных во время раскопок, свидетельствуют о его саксонском происхождении. Кнут[16] пожаловал его абингдонским монахам-бенедиктинцам, и новую церковь посвятили Св. Мартину Турскому.

Храм Св. Мартина долгое время был символом города, в его противопоставлении университету. Двор церкви служил местом городских собраний вплоть до восшествия на престол Генриха II. В эпоху ожесточенного соперничества между горожанами и студентами Карфакс-Тауэр была сборным пунктом горожан, а церковь Св. Марии на Хайстрит — штаб-квартирой «мантий».

Старую церковь снесли в XIX веке, а на ее месте построили новую, однако древнюю башню сохранили. В 1896 г. Оксфорд уже вплотную столкнулся с транспортной проблемой и ее самыми неприглядными сторонами, хотя автомобили тогда еще там не появились. Здание церкви перенесли на другое место, чтобы освободить пространство для расширения улицы.

Столетиями у восточной стены церкви стоял крытый навес. Это место, именуемое «безденежной скамьей», было пристанищем уличного сброда и пользовалось незавидной репутацией. По сей день на небольшой площадке позади башни частенько слоняются бродяги и всяческие подозрительные личности.

С Карфакс-Тауэр связан любопытный исторический эпизод — католическая реакция, охватившая Англию примерно в 1585 г. Городские власти предписали тогда читать в церкви проповеди, восхваляющие протестантизм. Это распоряжение они отдали сразу после того, как в церкви Св. Марии была введена особая университетская проповедь.

Кстати, следует упомянуть, что в прежние времена именно через Карфакс-Тауэр по трубопроводу осуществлялось снабжение города водой.

Мы пройдем по Корнмаркет-стрит до пересечения с Шип-стрит, где стоит церковь Св. Михаила. Некогда из башни храма караульные могли наблюдать за ближайшим участком городской стены и воротами Бокардо-Гейт. Помещение над воротами служило тюрьмой; здесь держали архиепископа Кентерберийского Томаса Кранмера, изгнанного королевой Марией и ее приспешниками-католиками; в 1556 г. он был приговорен к сожжению на костре. Кранмер, ранее отрекшийся от протестантской веры, представ перед комиссией в храме Св. Марии на Хай-стрит и готовясь принять смерть, вновь поклялся в верности англиканской церкви. Рассказывают, что старый священник, в рваной мантии и истрепанной шляпе, почти бежал в костру, приготовленному для него за крепостными стенами, на ярмарочной площади Сент-Джайлз. Там Кранмер и расстался с жизнью — на том же самом месте и таким же образом, как за год до этого его собратья-епископы, Ридли и Латимер. За церковью Св. Марии Магдалины, расположенной совсем близко от места казни, стоит знаменитый «Памятник мученикам», автором которого является сэр Джордж Скотт, член Королевской академии искусств. Монумент стал излюбленным объектом студенческих шалостей; забраться на венчающий памятник пинакль было проявлением школярской доблести, коей порой способствовали неумеренно потребляемые горячительные напитки. Этот высокий монумент, напоминающий мемориал в честь Элеоноры Кастильской, воздвигнутый Эдуардом I (именно он и послужил архитектору образцом), стоит напротив колледжа Св. Иоанна и Бейлиол-колледжа.

Колледж Св. Иоанна был учрежден в период религиозных распрей, разрешение на его создание милостиво дали королева Мария и ее супруг, Филипп II Испанский. Колледж расположен на месте прежнего бернардинского (цистерцианского) монастыря, основанного архиепископом Чичеле в 1436 г. и названного колледжем Св. Бернарда. В первом «четырехугольнике» сохранились фрагменты старого монастыря, который стоял здесь первоначально. (Следует отметить, что окруженные зданиями дворы в оксфордских колледжах называются «четырехугольниками», а в Кембридже — просто «дворами»). Св. Бернард был конфискован Генрихом VIII и подарен новому Крайст-Черч-колледжу. В годы правления Марии Тюдор, когда на время в Англию вернулась католическая вера, колледж передали сэру Томасу Уайту, уроженцу Рикменсуорта, который и создал нынешний колледж, посвятив его Святой Деве и Св. Иоанну Крестителю.

Обеденным залом в Св. Иоанне служит помещение бывшей монастырской трапезной (правда, в XVIII веке его сильно переделали). Зал украшает замечательное изображение Св. Иоанна Крестителя из скальолы (искусственного мрамора). Кроме того, там висят портреты архиепископов Лода и Джакс она, а также сэра Уолтера Рейли, — все они обучались в этом колледже. Часовня, построенная еще до Реформации, была восстановлена в середине XIX века. Памятники сэру Томасу Уайту, основателю колледжа, и архиепископу Лоду, созданные в их эпоху, сохранились в первозданном виде.

Когда Лод был канцлером университета, он достроил в колледже второй, так называемый «Кентерберийский», «четырехугольник». Двор оформлен, как итальянская пьяцца в ренессансном стиле; проект сооружения, с большой долей вероятности, принадлежит самому Иниго Джонсу. Здесь находится библиотека, где хранится много реликвий, связанных со злосчастным архиепископом Лодом, а также необычный портрет Карла I, на лице которого написаны покаянные псалмы. Колледж Св. Иоанна славится своими прекрасными садами, куда можно попасть через сводчатый проход и изящные кованые железные ворота. Сады занимают пять акров и открыты для публики.

Бейлиол-Колледж (может быть, самый известный из всех колледжей Оксфорда) находится на углу Сент-Джайлз и Брод-стрит. Это один из старейших колледжей университета; он был основан между 1260 и 1268 гг. сэром Джоном Бейлиолом. отцом короля Шотландии. После кончины сэра Джона его дело довела до конца его вдова, Деворгулла Гэллоуэйская. Утвержденные ею Уставы сотрудники колледжа бережно хранят. Хотя происхождение Бейлиола древнее, большинство его зданий построены относительно недавно. Впрочем, во время сегодняшней прогулки мы еще увидим много современных зданий.

В 1857 г. Баттерфилд полностью реконструировал часовню колледжа, хотя и оставил в ней несколько окон XIV века. В старом обеденном зале, отстроенном около 1432 г., теперь проходят занятия. Новый обеденный зал, сооруженный в 1877 г., представляет собой типичное произведение Альфреда Уотерхауса. Он выдержан в стиле викторианской готики; в помещение ведут ступени, расположенные под изысканной аркой.

Бейлиол-колледж достиг зенита славы в прошлом веке, когда его мастером был грозный доктор Бенджамин Джоуитт, который поднял качество здешнего образования на высочайший уровень. До сих пор вспоминают стишок:

Бейлиол-колледж знаменит,

Его прославил Джоуитт,

Сказав, что стоит изучать,

Лишь то, что он изволит знать.[17]

В то время Оксфорд был не только университетом, но и местом развлечений богатой и привилегированной молодежи. Многие юноши проводили здесь годы, не побывав ни на одной лекции, и возвращались домой, так и не получив степени. При Джоуитте в Бейлиоле все пошло по-другому. Он ввел очень суровый вступительный экзамен и неукоснительно следил за тем, чтобы все студенты готовились к экзаменам на получение ученой степени. Джоуитт собрал вокруг себя много блистательных студентов. Среди них были покойный граф Оксфордский и Асквитский, премьер-министр Великобритании в 1908–1916 гг., виконт Грей Фаллондон, виконт Милнер, маркиз Керзон Кедлстонский и Хилэр Беллок. Традиция, созданная Джоуиттом, успешно продолжается. Среди сынов Бейлиола — множество выдающихся политиков, ученых и деятелей культуры.

Джон Уиклифф, первый переводчик Библии на английский язык, был мастером Бейлиола в 1360 г. В холле колледжа висит копия его латтеруортского[18] портрета. В библиотеке имеется некоторое количество оригинальных рукописей Роберта Браунинга, который учился в колледже в 1830-х годах. Другими выдающимися питомцами Бейлиола были Роберт Саути, Алджернон Чарльз Суинберн, Мэтью Арнольд, Эндрю Лэнг, архиепископ Фредерик Темпл и его сын, примас Кентерберийский, Уильям Темпл.

Тринити-колледж расположен рядом с Бейлиолом на Брод-стрит. Ведут на территорию колледжа двойные массивные железные ворота. Как и колледж Св. Иоанна, он имеет монастырское происхождение. В эпоху Средневековья здесь находился бенедиктинский монастырь, основанный монахами Даремского собора и названный после Реформации Дарем-колледжем. В период роспуска монастырей он подвергся репрессиям, но при королеве Марии сэр Томас Поуп, друг сэра Томаса Мора, возродил его уже как колледж Святой и Нераздельной Троицы.

Первоначальных сооружений в Тринити почти не осталось. Новый «четырехугольник» был достроен только в 1887 г. Часовня датируется 1694 г. В ней можно полюбоваться образцами тонкой резьбы той эпохи. Библиотека Дарем-колледжа хранится во втором «четырехугольнике». Большой зал был построен между 1618 и 1620 гг. Проект третьего двора (1667–1682) принадлежит сэру Кристоферу Рэну. В число сокровищ колледжа входят старинный потир из позолоченного серебра и золотой дискос, принадлежавший аббатству Сент-Олбанс. Среди бывших студентов Тринити можно назвать кардинала Ньюмана, Томаса Крэшоу, поэта Ричарда Бертона, который перевел на английский «Тысячу и одну ночь», генерала Айртона, профессора Фримена, историка норманнского завоевания, и сэра Фрэнсиса Палгрейва, составителя антологии «Золотое сокровище».

К востоку от зданий колледжа находитея частные сады со старыми тисами и липовыми аллеями. Ворота на дальней стороне обращены к входу в Уо дем-колледж. Но туда публику не пускают, так что нам придется вернуться обратно по Брод-стрит.

Уодем — одно из самых интересных учебных заведений в Оксфорде. В 1610 г. этот колледж основали Николас Уодем и его жена Дороти. Поблизости находился монастырь ордена августинцев, но в эпоху Реформации он был упразднен. Нынешние здания колледжа — великолепный образец архитектуры той эпохи. Увенчанные аркой каменные ворота ведут в четырехугольный двор самых изящных пропорций. Фасадом к входящим обращена часовня, восточное окно которой в 1620 г. расписал Бернард ван Линг. Алтарь был перенесен сюда позднее из Илминстерской церкви в Сомерсете, прихожанами которой были Уодем и его жена. Крыша в холле деревянная; в нем висит несколько замечательных портретов. В Старую библиотеку можно пройти через клуатр. Новая библиотека размещается в нескольких помещениях, построенных после Второй мировой войны.

Уодем-колледж тесно связан с Королевским обществом. Одним из его основателей был Джон Уилкинс, родственник Оливера Кромвеля, избранный уорденом в 1652 г. В Домике уордена можно увидеть комнату, где в давние годы члены Королевского общества, этой ныне прославленной научной организации, проводили свои первые встречи, а в саду под тисами сохранились дорожки, по которым они прогуливались после обеда. В Уодеме учились и адмирал Блейк, и сэр Кристофер Рэм, и другие выдающиеся люди.

Возвращаясь на Брод-стрит и проходя мимо новых зданий Университетской библиотеки, архитектура которых вызывает смешанные чувства, мы приближаемся к тому месту, которое можно назвать сердцем Оксфордского университета.

Сейчас мы находимся напротив Кларендон-Билдинга. Это здание было сооружено в 1713 г. Затраты на его строительство в основном оплачивались за счет выручки от продажи книги лорда Кларендона «История великого мятежа», авторские права на которую передал университету сын сочинителя. В Кларендон-Билдинге было организовано знаменитое издательство «Оксфорд Юниверсити Пресс»: здесь оно работало до 1830 г. Сейчас здание используют для встреч университетских делегаций. Кроме того, в нем размещаются канцелярия и кабинет проктора.

Рядом находится театр Шелдона. Он окружен высокой оградой с каменными столбами, на которых установлены классические бюсты. Сэр Кристофер Рэн спроектировал этот театр между 1664 и 1669 гг., находясь под впечатлением от театра Марцелла в Риме. До той поры присвоение ученых степеней и «Encaenia», то есть день поминовения благотворителей, проводились в церкви Св. Марии. Театр Шелдона оказался более удобным местом для таких церемоний. Некоторое время здесь также размещалось издательство «Юниверсити Пресс», так что печатники набирали литеры под галеркой. Театр вмещает 4000 зрителей. Его ровный потолок расписал Роберт Стритер, изобразив аллегорические фигуры: Истина приветствует Искусства и Науки и изгоняет Зло и Невежество. На стенах висят портреты основателя театра архиепископа Шелдона, а также сэра Кристофера Рэна, лорда Крю, учредившего День поминовения, и герцога Ормондского. Именно в этом историческом зале университетские канцлеры присваивали почетные степени многим мировым знаменитостям, а представитель университета на латыни восхвалял заслуги и достижения награжденных.

Музей Эшмола вырос из коллекции всяческих диковин и редких книг, подаренной университету сэром Элиасом Эшмолом. Первоначально музей размещался в здании конца XVII века, расположенном по соседству с театром Шелдона. Сейчас оно используется как «сливной резервуар» непрерывно растущей Бодлианской библиотеки. (Ныне музей Эшмола размещается в огромном здании классического стиля, находящемся на Рэндолф-стрит позади Института Тейлора — университетской школы современных языков).

Позади музея находится Дивинити-Скул, которую университетские власти построили в 1445 г. Спустя двадцать пять лет тот самый Хамфри, герцог Глостерский, который повелел соорудить первый дворец в Гринвиче, пристроил к Дивинити-Скул библиотеку. Войдя внутрь и миновав обширный вестибюль, который в просторечии называют «свиным рынком» (именно так его использовали в период «осквернения», которым сопровождалась Реформация), мы входим в величественную палату, лишь частично разграбленную в царствование Эдуарда VI (1547–1553). Впоследствии, когда на трои взошла его сводная сестра Мария, здесь в присутствии кардинала Поула судили епископов Латимера и Ридли, обвиненных в ереси.

В Дивинити-Скул также проводились в 1625 г. собрания парламента, вынужденного поспешно покинуть Лондон во время очередной вспышки чумы. Двери для торжественных процессий добавил Рэн, устроив их в западной стене здания, когда восстанавливал его в эпоху Вильгельма Оранского.

«Четырехугольник» Олд-Скулз-колледжа представляет собой реконструкцию гораздо более старого внутреннего двора, относящегося к 1621 г. В колледже долгое время не проводили занятий, но несмотря на это в Олд-Скулз устраивали публичные экзамены на соискание ученых степеней вплоть до 1882 г., когда на Хай-стрит появилась Нью-Экземинейшен-Скулз, открытая специально для этих целей. Здесь нельзя обойти вниманием архитектурный курьез — Школьную башню Пяти Ордеров. Хотя в целом башня имеет почти средневековую форму, ее декоративное убранство выполнено в пяти традиционных стилях — тосканском, дорическом, ионическом, коринфском и композитном[19]. Между колоннами четвертого яруса неожиданно обнаруживается портрет Якова I. С трудом можно найти объяснение того, как он здесь оказался: вероятно, потому, что Башня была достроена именно в период его царствования — в 1624 г.

В четырехугольный двор Олд-Скулз выходит небольшая дверь Бодлианской библиотеки. Это одна из самых знаменитых библиотек мира. Собирание рукописей и книг было одной из функций университета с самого начала его существования. Невежественные сторонники Реформации пренебрегали знаниями древних, и в середине XVI века королевские уполномоченные разграбили библиотеку герцога Хамфри. То немногое, что от нее осталось, уничтожил губительный пожар. Оксфорд в неоплатном долгу перед сэром Томасом Бодли, жившим с 1545 по 1613 гг. Ведь именно он вновь основал и стал собирать университетскую библиотеку. Ее первое здание было открыто для читателей в 1602 г., и с тех пор библиотека все расширяется. Согласно указу парламента, Бодлианская библиотека, как и библиотека Кембриджского университета, имеет законное право получать все книги, изданные в Соединенном Королевстве, при условии, что в течение двенадцати месяцев после ее публикации подаст соответствующее заявление. Каждый год библиотека пополняется несколькими тысячами названий. При ней существует Картинная галерея, где представлены портреты тех, кто пожертвовал средства на развитие университета.

С южной стороны здания раскинулась широкая площадь, над которой возвышается круглое строение с куполом. Оно называется библиотекой Радклиффа; ныне это читальный зал Бодлианской библиотеки. В 1737 г. Джеймс Гиббс построил его для доктора Радклиффа, который был придворным врачом Вильгельма III и королевы Анны. Здание обошлось в 40 000 фунтов; согласно пожеланию дарителя, в нем надлежало разместить университетскую медицинскую библиотеку. Доктор Радклифф также сделал пожертвование, оговорив, что эти средства должны обеспечить жалованье хранителю. Сегодня книги по медицине перенесены в университетский музей, а полки библиотеки Радклиффа занимают недавно вышедшие издания. Если у вас хватит сил, вы можете взобраться на галерею у основания купола, откуда открывается изумительный вид на город и колледжи, а также на окружающие их земли. Если день будет солнечным и тихим, вы поймете, почему Оксфорд прозвали «городом дремлющих шпилей».

Теперь снова вернемся на Брод-стрит. Прежде чем свернуть на Нью-колледж-Лейн, мы подойдем к Харфорд-колледжу. Первоначально Харфорд-колледж, основанный Элиасом Харфордом в 1284 г., именовался Харт-Холлом. В середине XVIII века был издан указ, согласно которому это учебное заведение получало статус колледжа. Впоследствии он размещался в Олд-Модлин-Холле, на окраине территории колледжа Св. Магдалины. А когда это здание в 1823 г. сгорело, колледж переехал на нынешнее место, причем это ученое сообщество по-прежнему именовало себя Модлин-Холлом. В 1874 г. указом парламента он был переименован в Харфорд-колледж. Единственное, что бросается в глаза, — это мост, соединяющий два невзрачных крыла новых зданий. В старом Харт-Холле получили образование переводчик Библии Уильям Тиндл, знаменитый коллекционер древностей Джон Селден, а также Чарльз Джеймс Фокс — виг, видный государственный муж и закадычный друг регента[20].

На полпути к Нью-колледж-Лейн мы подходим к скромному входу в одно из наиболее знаменитых учебных заведений Оксфорда — Нью-колледж. Основал его Уильям Уикхем, епископ Винчестерский, в 1379 г. Здание колледжа вписано в угол городской стены, защищающей великолепные сады с севера. Тяжелая рука реставратора пощадила здания Нью-колледжа, и они сохранились почти такими, какими были созданы изначально. Ворота колледжа довольно невыразительны, однако это впечатление обманчиво: ведь за ними скрывается настоящее великолепие. Ворота украшены изображениями Пресвятой Девы, архангела Гавриила и Уильяма Уикхема.

Когда мы входим внутрь, то слева видим величавую громаду часовни, в которой звучит превосходная музыка и поет хор. Большое западное окно часовни спроектировал сэр Джошуа Рейнолдс, а на хорах частично сохранились старые витражи. Реконструкция, которой подверглась внутренняя часть здания, была проведена с величайшей осторожностью, а то, что оригинальный лепной потолок заменили дубовыми балками, явно пошло на пользу. В нишах каменной запрестольной преграде снова появились статуи, восхваляющие Бога. Когда-то оригиналы этих скульптур убрали отсюда по приказу королевы Елизаветы I, а теперь их заменили современными копиями работы лондонского скульптора Хитча.

В часовне выставлен пастырский жезл Уильяма Уикхема — шедевр средневековых мастеров, изготовленный из позолоченного серебра, украшенный эмалью и усыпанный драгоценными камнями. Клуатр часовни очень красив, он не имеет себе равных во всем королевстве.

На витражах в столовой, которая расположена к востоку от часовни, мы видим ряд портретов и гербов. Панели деревянной обшивки стен тоже украшены геральдическими символами. В сады можно пройти через Садовый двор, находящийся за библиотекой. Здесь также можно осмотреть городские стены.

За несколько столетий из Нью-колледжа вышло много прославленных священнослужителей, в том числе благородный Кен, епископ Батский и Уэльский, один из «Семи епископов», отказавшихся подчиниться Якову II[21]; архиепископ Чичеле, основатель Олл-Соулз-колледжа; епископ Уэйнфлит, основатель колледжа Св. Магдалины; Сидней Смит. Пожалуй, самым знаменитым уорденом Нью-колледжа был преподобный У. А. Спунер. Случайные или намеренные перестановки начальных слов или букв стали в его честь называть «спунеризмами». Один из таких «спунеризмов» уорден якобы произнес с кафедры в часовне, заявив, что у каждого из нас в душе «наполовину разогретая рыба» («has а half-warmed fish in his bosom»), тогда как следовало сказать: «полуоформившееся желание» («has a half-formed wish in his bosom»). Новые «спунеризмы» входили в обращение на долгие годы. Правда, незадолго до смерти старый джентльмен признался мне, что получал огромное наслаждение от каждого «спунеризма»: все они были придуманы студентами, а он только с радостью предавал их широкой гласности. Ведь он тоже когда-то был студентом, а некоторые из этих словечек и выражений были весьма остроумны!

В конце Нью-колледж-Лейн, неподалеку от места ее слияния с Хай-стрит, наш маршрут приводит нас к старинной церкви Сент-Питерз-ин-зе-Ист и к Сент-Эдмунд-Холлу. В церкви имеется великолепный мавзолей, а ее алтарь датируется 1150 г. Своды северного придела относятся к раннеанглийской эпохе, а в нефе и в алтарной части множество изысканных средневековых надгробий и мемориальных досок. Основал Сент-Эдмунд-Холл Эдмунд Рич, архиепископ Кентерберийский. Это произошло в царствование Генриха 111, в 1126 г. Существующие ныне часовня и библиотека построены в 1680 г. Сент-Эдмунд-Холл — один из двух холлов, которые входят в структуру университета на сегодняшний день.

В сером каменном доме на углу Хай-стрит когда-то размещалась школа колледжа Св. Магдалины, но сейчас это здание вошло в состав самого колледжа. Он был основан в 1480 г. Еще немного дальше находится главный вход в колледж Св. Магдалины, славное детище епископа Уэйнфлита. Поначалу это было немногочисленное сообщество студентов, которому Генрих VI выдал лицензию в 1458 г. Первые здания колледжа были построены к концу XV столетия, а величественная башня — между 1492 и 1507 гг. В то время кардинал Уолси был в колледже младшим казначеем. Сегодня в колледже Св. Магдалины целых четыре четырехугольных двора общей площадью двенадцать акров, а его спортивные площадки занимают более ста акров. Здесь имеется миниатюрный олений заповедник, а по соседству — живописные дорожки для прогулок.

Первый двор колледжа назван в честь Св. Иоанна Крестителя. В углу его находится открытый помост. В праздник святого мученика его обычно устилали камышом, и проповедник произносил с него речь перед членами колледжа. Впоследствии этот обычай долгое время не соблюдался, но затем, в 1896 г., его воскресил доктор Лэнг, декан Дивинити-колледжа и викарий церкви Св. Марии. Он был членом совета колледжа Св. Магдалины и архиепископом Кентерберийским в те дни, когда король Эдуард VIII отрекся от престола.

Вход в часовню колледжа богато украшен резьбой. Большие ворота, в нишах которых установлены статуи Св. Марии Магдалины, Св. Иоанна Крестителя, Генриха III и епископа Уэйнфлита, обычно называют Башней Основателя. Здесь находится парадный банкетный зал. Его стены затянуты гобеленами, которые подарил колледжу Артур, принц Уэльский и брат Генриха VIII. Внутренний двор очень красив, его центральная площадка просторна. Лестница ведет в большой зал, стены которого обшиты панелями, выполненными в технике «льняных складок»[22], а экран выдержан в якобитском стиле. Кухне более 300 лет, но ею по-прежнему пользуются каждый день. В библиотеке, которая находится в этом дворе, имеется уникальная коллекция первопечатных книг, а также несколько редких раскрашенных манускриптов. От некогда богатого собрания золотой и серебряной посуды мало что осталось. Большую часть предметов переплавили во время гражданской войны, чтобы отчеканить монеты для солдат Руперта[23]. Однако так называемую «Чашу Основателя» по важным случаям по-прежнему выставляют на обозрение. Перед Первой мировой войной студентом колледжа Св. Магдалины был герцог Виндзорский.

Каждый год 1 мая на вершине башни, высящейся над Модлин-Бридж, проводится красочная церемония. Когда восходит солнце, хор колледжа поет латинский гимн Троице. Этот обычай, по-видимому, представляет собой пережиток языческих времен, а та часть гимна, что исполняется в наши дни, заимствована из молитвы, которую произносят в обеденном зале перед едой.

Возвращаясь обратно по Хай-стрит, мы подходим к первому колледжу, расположенному на северной стороне. Это Куинз-колледж. Бросается в глаза купол над его входными воротами, которые спроектировал Николас Хоксмур в первой половине XVIII века. Колледж основан королевой Филиппой в 1340 г. «во славу Господа и святой церкви и ради спасения душ». По замыслу королевы, в этом учебном заведении следовало создать особенно благоприятные условия для студентов из Камберленда и Уэстморленда, и колледж до сих пор сохраняет тесную связь с северными областями страны.

В сегодняшнем Куинз-колледже мы не увидим древностей, однако его здания в духе XVIII века впечатляют. В часовне, выдержанной в классическом стиле (1714 г.), сохранилось несколько светильников, оставшихся от старых времен. Вписанная в круг роспись на потолке возле хоров принадлежит кисти сэра Джеймса Торнхилла — лишенного воображения живописца, который также приложил руку к декору Расписного зала в Гринвиче. Сюжет потолочной росписи — Вознесение. Запрестольный образ «Ночь» представляет собой подражание Корреджо. В библиотеке, пышно украшенной резьбой Гринлинга Гиббонса, хранятся более 80 000 томов. Парадный зал построен по проекту сэра Кристофера Рэна.

Куинз-колледж славится в Оксфорде особыми обычаями. Если в других колледжах студентов на обед созывают звоном колокола, то в Куинз — звуком трубы.

В день Рождества под пение гимнов вокруг столов носят голову вепря. В старину такой рождественский ритуал существовал в северных графствах. Тем не менее, находятся люди, которые утверждают, что начало этой традиции положил случай в Шотоверском лесу. Рассказывают, что один студент бродил там под деревьями, изучая один из трактатов Аристотеля. Внезапно на юношу напал дикий вепрь. Студент избежал смерти лишь благодаря тому, что запихнул увесистый том зверю в глотку.

Рождественский гимн, который поют на Рождество в обеденном зале колледжа, написан частично по-английски, частично по-латыни. Вот две строфы из него:

Принес вам голову кабанью,

Всю в лавре, розмарине,

Эй, господа, скорей забудьте о кручине!

Quot estis in convivio.

Caput apvi defero,

Reddens laudes Domino.

В честь Небесного Владыки

Обезглавлен вепрь дикий.

Пора затеять пир великий.[24]

In Reginensi atrio

Oiput apvi defero,

Reddens laudes Domino.

В Куинз-колледже существует и другой интересный обычай. В день Нового года казначей дарит каждому гостю иголку с ниткой, говоря: «Возьми и будь бережлив». Говорят, что в основе этого обычая — фамилия Роберта Эглсфилда, капеллана королевы Филиппы, основательницы колледжа. Ведь «Эглсфилд» звучит похоже на французские слова «aiguille et fil» — «иголка и нитка».

В кладовой колледжа можно увидеть старый рог для питья, принадлежавший королеве Филиппе.

В Куинз-колледже учились и Черный Принц, сын Эдуарда III, и король Генрих V, одержавший победу в битве при Азенкуре в 1415 г., и Джон Уиклифф, «утренняя звезда Реформации», и Джозеф Аддисон, создавший журнал «Спектейтор», и Уильям Уичерли, драматург времен Реставрации, и реформатор Джереми Бентам.

На южной стороне Хай-стрит находится Нью-Экземинейшен-Скулз — здание, где проводятся публичные экзамены. Оно построено в 1882 г., и сооружение его обошлось в 100 000 фунтов. Открыл его принц Уэльский, ставший впоследствии королем Эдуардом VII. В Большом зале пол мозаичный, а колонны вестибюля — из мрамора. Публику пускают туда за небольшую плату. Здания созданы по проекту сэра Т. Г. Джексона, члена Королевской академии искусств.

От главного входа в Куинз-колледж открывается далекая перспектива Хай-стрит. Это один из самых знаменитых видов в Европе. Над всей этой красотой возвышается высокий шпиль церкви Св. Марии, а саму улицу обрамляют фасады колледжей Олл-Соулз, Брейзноуз и Юниверсити.

Почти напротив Куинз-колледжа находится Юниверсити-колледж. Этот колледж — прародитель Оксфордского университета.

Нет никаких сомнений в том, что он является старейшим в Оксфорде учебным заведением, хотя этот факт пытаются оспорить его соперники, Мертон и Бейлиол. Существует запись об основании колледжа Уильямом, архидиаконом Даремским. В 1249 г. Уильям по завещанию оставил канцлеру, мастерам и учащимся университета более 300 марок. Судя по всему, это произошло еще до того момента, когда члены студенческой корпорации стали сами делиться на сообщества, независимые от церковных объединений. В случае с Уильямом Даремом созданное им сообщество назвали сначала «Великим», потом — Микл-Юниверсити-Холлом, и в конце концов — Юниверсити-колледжем.

Красивые здания на Хай-стрит относятся к периоду гражданской войны, хотя с виду их возраст кажется гораздо более почтенным. Их сооружение было закончено в 1675 г. Сэр Джордж Скотт восстановил часовню в 1862 г., а парадный зал — в 1892 г. Примерно тогда же этот архитектор построил и библиотеку в стиле английской готики XIV века.

Поэта Шелли исключили из Юниверсити-колледжа за его взгляды. Впоследствии университетские власти попытались исправить свою ошибку. Среди других зданий колледжа стоит величественная постройка, куда можно пройти через внутренний двор. В ней находится статуя поэта. Скульптор изобразил его лежащим, полуобнаженное тело словно только что вынесено волнами на берег, как в тот роковой день 1822 г. на побережье Тосканы. Статую великого поэта, своего предка, подарила колледжу леди Шелли.

Вдохновителем создания колледжа Олл-Соулз (он расположен недалеко от Куинз-колледжа, на другой стороне Хай-стрит) был архиепископ Чичеле — один из членов совета Нью-колледжа. Колледж был создан в честь «душ всех тех, кто почил с верой», а если точнее, то в память о Генрихе V и его воинах, павших при Азенкуре в 1415 г., во время войны с Францией. На протяжении многих лет членами совета Олл-Соулз старались избирать только родственников и потомков Основателя, но сейчас эта статья Устава отменена.

Первый «четырехугольник» колледжа более или менее сохраняет первоначальные пропорции, часовня на его северной стороне представляет собой превосходный образчик перпендикулярной готики. Интерьер часовни изменился очень сильно и подвергся реставрации, впрочем, сохранилось несколько изысканных витражей XV века. Алтарная преграда изготовлена до Реформации. В 1664 г. ее замуровали и вновь открыли только в 1876 г., по настоянию графа Батерста. Несколько статуй пострадали. а каменная кладка во многих местах обвалилась. Поврежденные скульптуры сейчас отреставрированы или заменены новыми. Статуй всего 136, они расставлены вокруг Святого Креста. Большинство из них изображают людей, которые когда-то были членами совета колледжа. Но есть здесь также и статуи двенадцати апостолов и Христа во славе. с двумя ангелами-служителями. Справа — души тех, кто искупил свои грехи, а слева — погибшие души. Можно разобрать и первоначальные надписи. В переводе с латыни они гласят: «Восстаньте, мертвые, и грядите на суд», и «Благословенны почившие во Господе».

Обеденный зал колледжа был построен в 1739 г. Им пользуются лишь по выходным, когда в здании колледжа много членов совета. В остальных случаях трапезы проходят в профессорской. Как можно предположить, в зале развешаны портреты выдающихся выпускников. Шесть его окон посвящены памяти шести знаменитостей — сэра Кристофера Рэна, полковника Кодрингтона, лорда Тальбота, Уильяма Блэкстоуна, епископа Хебера и маркиза Солсбери.

Большой двор расположен с северной стороны. Он представляет собой одно из самых поразительных мест в Оксфорде, хотя архитектура его весьма эклектична. Спереди стоят башни-близнецы Хоксмура. поглядывая сверху вниз на входные ворота, увенчанные куполом. Справа находится библиотека Кодрингтона, строительство которой было начато в 1716, а закончено в 1760 г. Ее основателем является полковник Кодрингтон, один из членов совета, которые передали в дар колледжу книги из личных библиотек, прибавив к ним сумму в 10 000 фунтов. Собрание библиотеки впоследствии разрослось до 150 000 названий.

Каждый год на торжественном вечере в честь бывших выпускников степенные члены совета встают и поют «Песню дикой утки», воскрешая в памяти историю о скелете селезня, найденном во время земляных работ, когда копали котлован для фундамента. Эта ежегодная встреча происходит в субботу после Дня всех святых, 2 ноября. Запевалой выступает распорядитель пирушки.

О, клянусь кровью короля Эдуарда,

О, клянусь кровью короля Эдуарда,

Большой он был пройдоха, этот селезнь!

Что ж, даже у самых образованных людей бывают свои милые слабости.

Сразу за Олл-Соулз-колледжем находится университетская церковь Св. Марии. Изящная башня, украшенная высоким шпилем, была построена в XIII веке. Вокруг шпиля сгруппированы маленькие башенки и пинакли, а самым заметным элементом отделки является гранат Элеоноры Кастильской, в царствование которой церковь была достроена.

Одно время в стенах церкви располагалась университетская библиотека и присваивались ученые степени. По воскресеньям с кафедры, расположенной в центре нефа, в присутствии профессоров Дивинити-колледжа и глав Домов, произносится университетская проповедь. В качестве проповедника обычно выступает видная особа духовного звания, а характерной особенностью самой службы является то, что на ней провозглашается знаменитое «приглашение к молитве».

Церковь Св. Марии фигурирует во многих эпизодах английской истории. Именно здесь Джон Уиклифф в XTV веке впервые осудил злоупотребления римской церкви. К алтарю этого храма в апреле 1554 г. привели Кранмера, архиепископа Кентерберийского, Латимера, епископа Вустерского, и Ридли, епископа Лондонского, чтобы они ответили на вопросы о причастии перед собранием докторов богословия из Оксфорда и Кембриджа. Судебный процесс о ереси состоялся год спустя в присутствии кардинала Пола, Ридли и Латимер были приговорены к смерти на костре. Позднее, в марте 1556 г. Кранмера вновь привели в церковь Св. Марии и приковали к одной из колонн нефа. Вместо того чтобы отречься от своих протестантских взглядов, он заявил: «Поскольку рука моя согрешила, написав то, что противно моему сердцу, то руку мою первой надлежит подвергнуть наказанию; и если я попаду в огонь, ее следует сжечь первой. Что касается папы римского, то я полностью отвергаю его ложное учение; а что касается причастия, то я придерживаюсь тех взглядов, которым учил я в своей книге, направленной против епископа Винчестерского, и в книге моей учение о причастии изложено столь правдиво, что в последний день она предстанет перед Судилищем Божиим, тогда как панское учение, напротив, устыдится доказать свое лицо».

В тот же день он взошел на костер.

Джон Генри Ньюман стал викарием церкви Св. Марии в 1828 г., и его проповеди с неизбежно стью породили раскол между священнослужителями Высокой и Низкой церквей. В 1841 г. он опубликовал печально знаменитый «Tract XC»[25], вызвавший бурную реакцию, эхо которой разнеслось за пределы Оксфорда. Оксфордское движение, в котором Ньюман играл столь заметную роль, раскололо англиканскую церковь, и раны, которые оно ей нанесло, так и не затянулись окончательно.

Статуя Святой Девы с младенцем, которую настоятель установил над крыльцом для архиепископа Лода в 1637 г., чрезвычайно оскорбила пуритан. На это событие ссылались и в обвинении, впоследствии выдвинутом против епископа; как известно, Лод предстал перед судом и был казнен.

В церкви Св. Марии вы увидите гробницу Эми Робсарт, злосчастной жены Роберта Дадли, графа Лестера.

Сразу за церковью находится Брейзноуз-колледж, который называют запросто «Би-Эн-Си». Это учебное заведение в начале XVI века основали Уильям Смит, епископ Линкольнский, и сэр Ричард Саттон из Пристбери, местечка в Чешире. Правда, еще задолго до этого здесь уже было несколько небольших холлов. Товорят, что название «Брейзноуз-Холл» образовано от слов «Brazen hus», т. е. пивоварня. Такая версия ничем не хуже другой, согласно которой название колледжу дал бронзовый нос над старыми входными воротами, кстати, красивейшими во всем Оксфорде. Брейзноуз-Холл много раз необоснованно приписывал себе саксонское происхождение, однако это не более чем выдумка.

Библиотека колледжа располагается с той стороны, которая обращена к библиотеке Радклиффа. Часовня относится к эпохе Карла II. Изначально вход находился в восточном крыле, а здания и ворота колледжа, выходящие на Хай-стрит, были построены позднее.

Мы минуем Брейзноуз с восточной стороны и, повернув налево, подходим к Линкольн-колледжу — одному из трех небольших учебных заведений, которые находятся на Терл-стрит. Он назван в честь Роберта Флеминга, епископа Линкольнского, и существует с 1427 г. Старинный обеденный зал находится в первом «четырехугольнике». В 1701 г. его переделали в соответствии с веяниями эпохи и еще раз отреставрировали в 1891 г., когда была предпринята попытка реконструировать потолок. Библиотека находится с северной стороны, а домик ректора — с восточной. Нынешняя кухня, по всей вероятности, когда-то служила студенческим общежитием. Это строение стояло здесь задолго до основания колледжа. Часовня датируется XVII веком; дух эпохи проявился в тонкой резьбе, которой украшены сиденья, а также в нескольких прекрасных витражах. Джон Уэсли был членом совета Линкольн-колледжа, и в передней части часовни сохранилась его кафедра.

Через дорогу расположен Эксетер-колледж, основанный Уолтером Стейплдоном, епископом Эксетерским, в 1314 г. и возрожденный в царствование Елизаветы Тюдор. На Терл-стрит выходит длинный фасад колледжа, построенный в 1595 г.; с тех пор его дважды восстанавливали. Часовню с размахом отремонтировали в 1856 г., и теперь новые здания тянутся до Брод-стрит. Парадный зал Эксетер-колледжа производит глубокое впечатление своей красотой и изяществом; его спроектировал в 1618 г. сэр Джон Экленд. Крыша зала деревянная, а окна выдержаны в якобитском стиле.

На противоположной стороне Терл-стрит находится Джизус-колледж, имеющий прочные связи с Уэльсом. Его основатель, доктор Хью эп Рис, и задумал его как школу для уроженцев Уэльса, а Елизавета I в 1571 г. своей грамотой присвоила этому учебному заведению статус колледжа. И часовня, и библиотека колледжа были построены в XVII веке.

Теперь мы возвращаемся обратно на Хай-стрит, идя тем же путем, которым пришли, так что Оксфордский рынок останется у нас по правую руку. В конце улицы находится старый трактир — «Митра», отличное местечко, где можно остановиться на ланч. В летние месяцы я бы порекомендовал отведать здесь холодного лосося и утку с зеленым горошком.

Нам нужно вернуться обратно, немного пройти по Хай-стрит, и мы окажемся возле Ориэл-колледжа, здания которого тянутся далеко по Ориэл-стрит. Здание на углу — это Сент-Мэриэ-Холл, который ныне входит в состав Ориэла. Первоначально здесь стоял дом священника церкви Св. Марии. В 1825 г. Эдуард II передал этот участок новому колледжу, который велел построить немного южнее города, у дороги на Мертон-Филдз и Крайст-черч-Медоу. Он пожаловал Обществу участок земли под названием «La Oriole»: это старофранцузское слово, обозначающее уголок комнаты, украшенный более богато, чем остальное помещение.

В память о короле Эдуарде II над входом в нынешний обеденный зал установлена его статуя. Несчастный монарх и его сын Эдуард III стоят в нишах под изображением Пресвятой Девы. Эдуард II закончил жизнь в темнице замка Беркли, где его замучили до смерти, причем с варварской жестокостью. Останки короля похоронены в Глостерском соборе. В зал Ориэл-колледжа ведет винтовая лестница, размещенная под портиком. Зал был сооружен в 1637 г. и накрыт великолепной дубовой крышей. Часовня, примыкающая к нему, появилась значительно позже.

В прошлом веке Ориэл-колледж был центром трактарианского движения. Джон Кибл, автор «Христианского года», был избран членом совета колледжа в юном возрасте — в 18 лет. В те времена среди преподавателей встречались по-настоящему великие мыслители, такие, как Коплстон и Дэвисон, и каждый вечер в профессорской разговор заходил о положении англиканской церкви в сравнении с Римом. Позднее к сообществу примкнули такие знаменитые личности, как Джон Генри Ньюмен, Харрел Фрауд и Джон Пьюзи. Итогом их длительных дискуссий стало Оксфордское движение, завершившееся тем, что несколько видных духовных лиц Оксфорда приняли римско-католическое вероучение.

Пожалуй, больше пользы принесла другая организация — Фонд Родса. Сесил Родс, великий первопроходец Южной Африки и государственный деятель, получил образование в Ориэле. Он нажил огромное состояние, и по его завещанию (а умер он в 1902 г.) был основан фонд, который выплачивал стипендии студентам из доминионов, США и Германии. В самом завещании говорилось о шестидесяти стипендиях для Британской империи, девяносто шести для Америки (по две на каждый из тогдашних сорока восьми штатов) и пяти — для Германии. Стипендии для Германии перестали выдавать после Первой мировой войны, но позже их снова стали выплачивать. С тех пор, как учрежден этот фонд, его стипендиаты со всех концов света получают в Оксфорде образование благодаря стипендии Родса.

Напротив Ориэл-колледжа находятся высокие ворота Кентербери-Гейт — один из входов в Крайст-Черч-колледж. Однако прежде чем познакомиться с этим знаменитым учебным заведением, основанным кардиналом Уолси, мы все же продолжим свой путь и посетим колледжи Корпус-Кристи и Мертон.

В 1516 г. Фокс, епископ Винчестерский, освятил колледж Корпус-Кристи «в честь драгоценного тела Господа нашего Иисуса Христа, безупречнейшей Его матери и всех святых покровителей соборных церквей Винчестера, Дарема, Бата, а также Уэльса и Эксетера». Фокс намеревался сделать новый колледж учебным заведением для духовных лиц, но его план отверг дальновидный Хью Олдем, епископ Эксетерский. Убеждая Фокса, он произнес такие слова: «Господи, да неужто мы будем давать кров и пропитание сборищу болтливых монахов, с которыми все равно скоро будет покончено, и мы еще сами успеем на это взглянуть? Нет. Выйдет больше толка, если мы будем печься о том, чтобы приумножалось число ученых людей, тех, кто благодаря своей учености сможет творить добро в лоне Церкви и в государстве». Свою точку зрения он подкрепил пожертвованием: он подарил новому учебному заведению 6000 марок из собственных средств.

Крыша обеденного зала сооружена в XVI веке. В библиотеке имеется собрание первопечатных книг и рукописей. Запрестольный образ в часовне принадлежит кисти Рубенса и изображает поклонение волхвов. Одна из реликвий колледжа — посох епископа Фокса, сохранившийся идеально, невзирая на то, что ему уже 450 лет. Он шести футов в длину и украшен изысканной резьбой.

Затем мы подходим к Мертону — заведению с древней историей. Это один из старейших колледжей в Оксфорде; его основал Уолтер Мертон, епископ Рочестерский и лорд-канцлер Англии в царствование Генриха III. Это было изначально светское заведение. От студентов не требовали принимать духовный сан. и если кто-нибудь из них становился монахом, то автоматически переставал быть членом сообщества. В колледже поощрялись вольные речи и широкий образ мыслей. И неудивительно, что, когда в состав совета вошел Джон Уиклифф. в Мертоне стали часто появляться народные проповедники — лолларды.

За воротами колледжа, которые украшены статуями Основателя и Св. Иоанна Крестителя, взору открывается прекрасная часовня XIII века. (Ее башня с пинаклями датируется 1444 г., а трансепты — 1414 г.). Хоры выдержаны в готическом стиле XIV века, так называемом «украшенном», весьма распространенном в Англии той эпохи, а часть витражей за алтарем установлена в 1283 г., хотя во времена королевы Анны в убранство часовни, к несчастью, были внесены существенные дополнения. Говорят, что заалтарный образ принадлежит кисти Тинторетто. В северной стене находится «глазок», которым пользовалась Генриетта-Мария, чтобы наблюдать за совершением таинства Евхаристии в те дни, когда ее царственный супруг, Карл I, сделал Оксфорд своей столицей во время гражданской войны.

Обеденный зал имеет столь же почтенный возраст, что и часовня. Впрочем, в 1872 году сэр Джордж Скотт его отреставрировал. Во втором «четырехугольнике» (его еще называют «толкучкой») расположена всемирно известная библиотека, построенная в 1349 г. Уильямом Ридом, епископом Чичестерским. Здесь можно увидеть несколько экземпляров прикованных цепями книг.

Сады и терраса Мертона занимают часть старых городских укреплений, а за ними, ближе к реке, расстилаются поля Мертон-Филдз. откуда открывается вид на многие колледжи. Аллея Брод-Уок пересекает луг Крайст-Черч-Медоу. На реке пришвартованы барки, принадлежащие различным колледжам. Возвращаясь обратно по Медоу, мы видим перед собой здания, относящиеся к колледжу Крайст-Черч и именуемые Медоу-Билдингз: они были построены в 1826 г. как жилье для студентов.

В Крайст-Черч можно попасть либо через вход под башней Том-Тауэр на улице Сент-Олдейтс. либо через ворота. В последнем случае мы окажемся у южной стены собора Крайст-Черч. Этот собор является резиденцией епископа Оксфордского и часовней колледжа. Собор, конечно же. намного старше всех остальных построек в колледже.

В саксонскую эпоху здесь была церковь, а позднее — монашеская обитель, основанная Св. Фридесвидой. скончавшейся в 740 г. Ныне существующий собор построил в 1135 г. настоятель монастыря Гимон. В 1522 г. приорат достался Генриху УШ, а тот передал его кардиналу Уолси. Кардинал находился в то время на пике карьеры и все еще был у короля в большой милости. Уолси, будучи питомцем колледжа Св. Магдалины, уже взялся за свой грандиозный план — основать в Оксфорде колледж, который бы превосходил по размеру все остальные, и в 1525 г. такое заведение было создано. Кардинал включил в свой план и приорат Св. Фридесвиды, в котором велел разобрать часть западной стены нефа, чтобы освободить место для Большого двора, впрочем, так и оставшегося недостроенным.

Уолси попал в немилость в 1529 г., и король переименовал созданный им колледж в «Колледж короля Генриха VIII». В 1546 г. была создана оксфордская епархия, и приорат возвели в ранг собора с епископской кафедрой. Отныне он стал официально именоваться «кафедральная церковь Христа в Оксфорде». Однако в реальности колледж никогда так не называли. Его именовали просто Крайст-Черч, а в среде выпускников Оксфорда звали «Домом». Настоятеля Оксфордского собора как такового не существует; он является деканом Крайст-Черч-колледжа, и его каноники носят точно такое же звание.

Главным входом в собор служит его западная дверь, оформленная двойной аркой. По сравнению с другими английскими средневековыми соборами этот храм весьма невелик. Однако этот недостаток компенсируется его необычайной красотой. Кажется, будто нервюры свода вырастают из массивных норманнских колонн, словно пучки весенних цветов. Особый интерес представляет Латинская часовня, которая была так названа потому, что молитвы здесь читали по-латыни. Деревянные элементы — современники кардинала Уолси, а каменные стены, как считается, были возведены благодаря щедрости Элизабет Монтекьют, которая в XIV веке делала пожертвования в пользу приората. В соборе находится усыпальница Св. Фридесвиды. Витраж в окне, находящемся в восточном конце собора, — произведение прерафаэлита викторианской эпохи, сэра Эдвина Берн-Джонса.

Дом капитула, стоящий возле южного трансепта, по-прежнему выглядит произведением эпохи более утонченной, чем наша, хотя над ним вдоволь поиздевались реставраторы XIX века. В его восточной стене сохранился краеугольный камень, который предназначался для колледжа в Ипсвиче: этот свой проект честолюбивый Уолси не сумел осуществить.

В Большой обеденный зал Крайст-Черч-колледжа можно войти через башню Белфри-Тауэр. Свод над каменной лестницей, хоть и датируется 1640 г., вполне достоин нашего внимания. Пожалуй, он самый красивый в королевстве, если не считать Вестминстер-Холла; сделан он из ирландского дуба и находится на высоте 50 футов над полом. Сам зал очень старый, и это не подлежит сомнению. Здесь в 1533 г. Генрих VIII устраивал парадные обеды, здесь на помосте, в присутствии Елизаветы Тюдор, Якова I и Карла I, исполняли пьесы Шекспира. Именно в этом зале Карл I проводил заседания своего игрушечного парламента во время гражданской войны. Окна зала посвящены людям, которые были связаны с «Домом», в том числе кардиналу Уолси, сэру Томасу Мору, Эразму, графу Суррейскому, декану Колету и Линакру. Здешнее собрание портретов не имеет себе равных среди подобных коллекций в других учебных заведениях. Даже если не упоминать о тех, кто изображен на картинах, сам список художников просто потрясает. Здесь представлены произведения Гольбейна, Ван-Дейка, Хогарта, Гейнсборо, Рейнолдса, Лели и Нелдера. Гольбейну принадлежит портрет Уолси, основателя колледжа. На этой картине и кардинал, и зал представлены такими, какими они были в эпоху, очень далекую от нас. Правда, единственная часть колледжа, которую успели достроить при жизни Уолси, — это кухня. Ею пользуются, как и раньше.

Большой двор — «Том Куод» — был закончен лишь в 1668 г. Нижняя часть главных ворот появилась при Уолси. В 1682 г. сэр Кристофер Рэн пристроил к колледжу башню. На ней висит колокол «Большой Том», ранее принадлежавший аббатству Осни. Каждый вечер в пять минут десятого колокол звонит 101 раз — столько учащихся и преподавателей было в колледже изначально — возвещая о том, что ворота закрываются на ночь.

Последний колледж, который нам необходимо посетить, — это Пембрук, который располагается напротив башни Том-Тауэр, за церковью Сент-Олдейтс. Он знаменит тем, что связан с доктором Джонсоном — лексикографом и литератором XVIII века. Большинство из существующих ныне зданий Пембрука — современные и не представляют большого интереса. Однако, помимо вызывающего глубокое почтение Джонсона, из стен Пембрука вышло много прославленных англичан, в том числе антиквар Уильям Кэмден, драматург Фрэнсис Бомон, парламентский деятель Джон Пим, юрист Уильям Блэкстоун, проповедник Джордж Уайтфилд и сэр Томас Браун, автор «Religio Medici» («Исповедания врача»).

Первоначально Пембрук назывался Бродгейтс-Холлом и пользовался большой популярностью у студентов, изучавших гражданское право. Он стал колледжем в 1624 г. и был назван в честь Уильяма, графа Пембрука, который в то время был канцлером университета.

Наша прогулка подходит к концу. Пройдя еще немного, мы возвращаемся к Карфакс-Тауэр. У нас хватит времени на то, чтобы выпить чаю в одном из ресторанов на Корнмаркет-стрит, после чего мы отправимся обратно в Лондон, поездом или на автомобиле.

* * *

Конечно, помимо всего описанного выше, в Оксфорде можно посмотреть и многое другое. По сути, ограничив наш маршрут, я не дал вам возможности посмотреть еще два колледжа, тоже представляющих немалый интерес. Каждый из этих колледжей привлекателен по-своему.

Первый из них — это Вустер, расположенный в конце Бомон-стрит. Он стоит достаточно далеко от нашего маршрута, но посетить его нужно непременно. Чтобы туда попасть, у входа в «Рэндолф-Отель» нужно повернуть налево, и тогда в нескольких сотнях ярдов от нас мы увидим фасад колледжа.

Хотя это заведение является одним из самых молодых в Оксфорде (хартия, которой ему был пожалован статус колледжа, датируется 1714 г.), его прошлое восходит к монастырским временам. Вустер — наследник очень старого учебного заведения, носившего название Глостер-Холл. Джон Гиффард, барон Бримсфилд, основал его для монахов бенедиктинского ордена из Глостерского аббатства. Через несколько лет после Реформации Глостер-Холл передали президенту и членам совета колледжа Сент-Джонз, и в 1560 г. он стал известен под названием Сент-Джонз-Холл. Он отнюдь не процветал и со временем пришел в полный упадок. Затем в царствование королевы Анны сэр Томас Кукс из Бентли-Понсфута снова открыл его для обучения студентов из своего родного графства Вустер.

Большинство существующих зданий Вустера относятся к XVIII веку. Колледж располагается в одном из красивейших садов Оксфорда. Часовня была воздвигнута между 1864 и 1870 гг. Она великолепно украшена в романтическом стиле и радует глаз позолотой, алебастром, мрамором и мозаикой. Внутреннее убранство часовни — иллюстрация к молитвам «Те Deum» и «Benedicite»: человечество и природа соединяются в почитании божества.

Каменная пьяцца примыкает к обеденному залу колледжа, а над сводчатой галереей расположена библиотека.

Помимо садов, одна из интереснейших достопримечательностей Вустера — это здания, стоящие по сторонам четырехугольного двора, они сохранились со старых времен, когда здесь еще была монастырская школа.

Среди студентов Вустера были Ричард Лавлейс (в эпоху, когда колледж назывался Глостер-Холлом) и Томас Квинси, эссеист и автор «Английской почтовой кареты».

Другой колледж, Кибл, появился значительно позже. В некотором отношении он схож с кембриджским Селуином, который первоначально предназначался для студентов, готовивших себя к принятию духовного сана в англиканской церкви.

Колледж назван в честь Джона Кибла, автора «Христианского года». Он был одним из виднейших церковных деятелей викторианской эпохи. Колледж расположен рядом со знаменитыми парками; его открыл в 1870 г. тогдашний маркиз Солсбери, занимавший пост канцлера университета.

Следует напомнить о том, что Кибл был членом совета и преподавателем Ориэл-колледжа, и новое учебное заведение опиралось на учение англиканской церкви. Наиболее интересный элемент в комплексе зданий колледжа — это часовня, освященная в 1876 г. В Мемориальной часовне Лиддона можно увидеть картину Холмена Ханта «Свет мира». В обеденном зале висят портреты Кибла, доктора Толбота, первого уордена, а впоследствии епископа Рочестерского, а также каноника Лиддона, одного из лучших проповедников своего времени.

В Оксфорде также имеется пять женских колледжей. К наиболее известным из них относится Самервилл. Он расположен на Вудсток-роуд и был открыт в 1879 г. В 1886 г. для него построили новый комплекс зданий по проекту Уилкинсона Мура (во время Первой мировой войны эти здания использовали в качестве офицерского госпиталя). В том же году был основан Леди-Маргарет-Холл, а семью годами позже — Сент-Хьюз.

В университете есть также два солидных теологических колледжа — Мэнсфилд и Манчестер. Оба они находятся на Мэнсфилд-роуд, южнее парка.

Мэнсфилд основали в 1886 г. члены попечительского совета бирмингемского Спринг-Хилл-колледжа, а назван он был в честь семейства, благодаря пожертвованиям которого и стал развиваться колледж. Он принадлежит к Индепендентской церкви, а здания его спроектировал Бэзил Чемпниз в подражание готическому стилю XIV века. В колледже имеются библиотека и обеденный зал, а в часовне заслуживают внимания резные дубовые детали, украшающие алтарную преграду и сиденья на хорах.

Манчестер был открыт в Оксфорде в 1893 г. Первые свои шаги этот колледж сделал в Манчестере в 1786 г.: назывался он тогда Манчестерской Академией. В этом колледже обучают теологии людей, которые ранее уже получили высшее образование в светском учебном заведении.

Глава пятая. Дорога в Кембридж и Или

Кембридж, город, в котором насчитывается 90 000 жителей, стоит на спокойной речке Кем, примерно в пятидесяти шести милях от Лондона. К нему ведут две железнодорожные линии; обе они относятся к Восточному району. Если отправляться с вокзала на Ливерпуль-стрит, то придется проехать через Бишопс-Стортфорд и Одли-Энд. Если же мы поедем с вокзала Кингз-Кросс, поезд пройдет через Хэтфилд и Стивенэйдж, затем свернет с основной магистрали в Хитчине и поедет по железнодорожной ветке, которая ведет на Летчуорт и Ройстон. Если избрать второй маршрут, то поезд уже вскоре покинет город и помчится через леса и поля, так что путешественник не будет созерцать унылую фабричную зону Лондонского Ист-Энда — районы Бентл-Грин, Тоттнем и Стратфорд. С другой стороны, железнодорожная линия, которая начинается с вокзала Ливерпуль-стрит, пересекает живописную долину реки Ли.

Бишопс-Стортфорд на реке Сторт — это большой торговый город в графстве Харфордшир, возникший в саксонские времена. Вильгельм Завоеватель пожаловал поместье епископу Лондонскому. в честь которого оно и названо. Примерно в то же время был построен и замок, остатки которого можно увидеть на окраине современного города. Величественный шпиль церкви, сооруженной в начале XVIII века, — широко известная достопримечательность. Он также служит ориентиром для путешественников: с равнины, окружающей город, его можно увидеть за много миль. Сесил Родс, южноафриканский государственный деятель, был одним из прославленных сынов Бишопс-Стортфорда.

В Одли-Энд находится бывшая загородная резиденция лорда Брейбрука. Порой ее удается разглядеть из окна поезда. Томас Говард, первый граф Саффолкский, построил ее в царствование Якова I на деньги, вырученные от продажи лондонского Чартерхауса. Меблировка и отделка этого дворца стоили почти четверть миллиона фунтов. Особняк был выдержан в якобитском стиле, но позднее был переделан сэром Джоном Ванбру. Предки нынешнего обладателя титула, третьего лорда Брейбрука, отредактировали первое издание дневника Сэмюэля Пипса в 1825 г. Это произошло после того, как лорд Гренвиль из кембриджского Модлин-колледжа (именно ему автор и завещал дневник) расшифровал стенографические знаки, которыми был написан текст.

Если на подъезде к Кембриджу вы выглянете из окна вагона, то по левую руку заметите украшенный пинаклями силуэт часовни Королевского колледжа и квадратную башню колледжа Св. Иоанна. Но остальные здания университета отгораживает от железной дороги пояс из домов и деревьев. Когда к Кембриджу впервые подвели железную дорогу, доны[26] начали бурно протестовать. Новомодным локомотивам ни под каким видом не позволили бы приблизиться к древнему университету и испачкать его здания сажей и грязью. Так что от вокзала до ближайшего к нему колледжа — добрые полмили.

Другой маршрут, который начинается с вокзала Кингз-Кросс и выходит за пределы Большого Лондона неподалеку от исторического города Барнет, пролегает по холмистой местности, где промышленность быстро захватывает земли, ранее принадлежавшие сельскому хозяйству. В этих краях по-прежнему сохранились частные резиденции, самая знаменитая из которых находится в Хэтфилде — древнем родовом гнезде маркизов Солсбери. Вы сможете увидеть из вагона верхушки дымовых труб елизаветинского особняка, которые торчат над кронами деревьев. Хэтфилд был домом Сесилов со времен первого графа, которому это звание пожаловал Яков I. Это поместье было получено в обмен на находящуюся поблизости от Уолтхэм-Кросса усадьбу Теобольдз-Парк, которую король пожелал получить для себя. Первый дворец в Хэтфилде, от которого сейчас осталось только одно крыло, построил кардинал Мортон. Сначала в нем держали в заключении Марию I, а позднее — ее единокровную сестру, Елизавету. Хотя остальная часть нынешнего особняка была сооружена в эпоху Якова I. по стилю и по духу он остается вполне елизаветинским. Он и построен в форме буквы «Е». В более поздний период Джеймс Уайетт сильно переделал интерьер особняка, однако впоследствии дому вернули его первоначальный вид.

За Хэтфилдом находится Уэлвин. В 1920 г. его спроектировали как образцовый город. Он много лет подряд являлся важным центром киноиндустрии. Деревню Уэлвин-Гарден-Сити построили военнослужащие, демобилизованные из армии, а открыл ее в 1922 г. фельдмаршал граф Хэй. Рядом с Небуортом находится Небуорт-Хаус — загородное поместье графа Литтона. Этот особняк первоначально был построен в стиле Тюдор, но в начале прошлого века его частично реконструировали в сомнительном стиле «под Тюдор». Небуорт-Хаус часто посещала Елизавета I, а спустя сто лет он оказался теснейшим образом связан с Бульвер-Литтоном — романистом викторианской эпохи, автором некогда широко популярных «Последних дней Помпеи». В Стивенэйдже, на расстоянии двух-трех миль от Небуорта, был создан новый город-спутник.

В Хитчине мы свернем с железнодорожной магистрали и поедем по боковой ветке. Хитчин — это старинный город, расположенный в долине, где Оффа, кораль Мерсии, одержал большую победу в 758 г. Он построил здесь монастырь — предшественник нынешней приходской церкви. Она является самым большим приходским храмом в Харфордшире.

Около Хитчина находится Лечуорт — первый в Англии город-сад. Его основал в 1903 г. покойный сэр Эбенизер Говард, пионер современного градостроительства. Он приобрел участок свободной сельскохозяйственной земли и решил, что на каждом акре должно размещаться не более двенадцати строений, а акцент в будущем городе следует сделать на зеленые зоны. Сейчас в Лечуорте имеются промышленные предприятия; население насчитывает около 15 тысяч человек.

Далее мы проезжаем мимо Болдока: здесь в царствование короля Стефана рыцари ордена тамплиеров построили приюты для прокаженных. Последний сколько-нибудь значительный город, который нам еще предстоит миновать по дороге в Кембридж, — это Ройстон. Его рыночная площадь находится на перекрестке двух древних римских дорог — Эрмин-стрит и Икнилд-вэй. Здесь находились любимые охотничьи угодья Якова I, который построил поблизости охотничий домик. В 1647 г. в городе провел две ночи Карл I, будучи пленником генерала Фэрфакса. В нескольких милях южнее Кембриджа наша железнодорожная ветка сливается с магистралью, идущей от вокзала Ливерпуль-стрит.

Автомобильный маршрут из Лондона в Кембридж проходит из Сити через Бишопсгейт и Кингзленд в сторону Стоук-Ньюингтона, Тоттнема и Эдмонтона. Последний когда-то славился ежегодными ярмарками; 150 лет назад он представлял собой живописную деревню, где жили поэты Коупер и Китс. Здешнее заведение «Белл-Инн» фигурирует в «Балладе о Джоне Джильпине» Коупера. В 1833 г. Чарльз Лэм («Элайя») привез свою безумную сестру Мэри в Эдмонтон, где год спустя скончался в доме на Черч-стрит. Его могила — на кладбище Олл-Сейнтс.

Старая проезжая дорога из Лондона в Уэр. равно как и новая магистраль, которая ведет из Тоттнема, проходит и мимо Энфилда, и мимо Уолтэмского аббатства. В Энфилде имеются старая церковь и рыночная площадь. Имя этого городка увековечено в названии винтовки «Ли-Энфилд». Уолтэмское аббатство находится на восточном берегу реки Ли. Когда-то там простирался огромный лес, от которого теперь остался только лесистый район Эппинг. Первое аббатство, существовавшее на этом месте, было построено во времена Кнута Датчанина. Эдуард Исповедник, сильно расширивший монастырь, передал его королю Гарольду Саксонцу. По преданию, в 1066 г. Гарольд провел здесь ночь в молитвах перед алтарем, прежде чем отправиться на битву с Вильгельмом при Гастингсе. И Гарольд, и два его брата похоронены здесь же, в церкви. Благородный норманнский неф сейчас является приходским храмом.

Там, где старая проезжая дорога из Лондона в Уэр и Кембридж пересекает дорогу из Энфилда на Уолтэмское аббатство, стоит так называемый «крест Элеоноры». Это место находится в центре города Уолтэм-Кросс, рядом со старым постоялым двором «Четыре лебедя».

Элеонора была супругой Эдуарда I и скончалась в Харби, в Ноттингемшире. Король приказал, чтобы везде, где ее погребальные дроги остановятся по дороге в Вестминстер, воздвигали крест. Первоначально было сооружено двенадцать крестов, из которых сохранилось только три. Один из них — это Уолтэм-Кросс. Два других находятся в Геддингтоне и Нортхэмптоне. Крест на Черинг-Кросс — всего лишь современная копия. Уолтэмский крест тщательно отреставрировали, в основном благодаря любезной помощи покойного адмирала, сэра Хедуорта Мьюкса, брата графа Даремского. Сэру Мьюксу мы также обязаны восстановлением Олд-Темпл-Бара (он служит входом в его поместье Теобольдз-Парк, которое находится по соседству).

Мы объедем стороной довольно непривлекательный, беспорядочно застроенный городок Чешант, хотя он связан и Джоном Гонтом и кардиналом Уолси. Там можно увидеть часть особняка из красного кирпича, который Уолси построил для себя. Теологический колледж в Чешанте, учебное заведение англиканской церкви, — это величественное здание с высокой башней, которое стоит по левую сторону от новой Кембридж-роуд.

После того как мы проедем через живописный Броксбурн, следующим городом на нашем пути будет Ходдесдон, расположенный в лесистой местности. Было время, когда он славился рыболовством. Ходдесдон часто посещал Айзек Уолтон, «Умелый удильщик»[27]. Здесь же находился Рай-Хаус, фигурировавший в печально известном заговоре против Карла II. Заговорщики встречались в особняке, хозяином которого был торговец солодом, некий Рамбольд, офицер армии «Нового образца» Оливера Кромвеля. Заговорщики собирались убить короля и его брата Якова, герцога Йоркского, впоследствии ставшего королем Яковом II, во время их возвращения в Лондон из Ньюмаркета. Однако план провалился из-за того, что король и его спутники проехали через город раньше, чем предполагалось. Рамбольд бежал в Голландию, но это ему не помогло: впоследствии его все равно схватили и казнили. Что же касается лорда Уильяма Рассела и Алджернона Сидни, то они отправились на плаху вскоре после неудавшегося покушения. Все, что осталось от первоначального здания XV века, сейчас стало частью гостиницы. В ее верхней комнате когда-то стояла «большая кровать из Уэра», на которой могли одновременно спать двенадцать человек. Сейчас она является экспонатом музея Виктории и Альберта в Южном Кенсингтоне. Уэр — маленький рыночный городок, расположенный в нескольких милях от Ходдесдона. Основная отрасль промышленности, которая здесь развита, — это изготовление солода и зерновых блюд для завтрака.

Теперь мы оказались в знаменитых охотничьих угодьях. Земли, расположенные по соседству, поросли густым кустарником, а потому здесь всегда водилось множество лис. Эти угодья тянутся до самого Ройстона, где шоссе пересекает железнодорожные пути, ведущие в Кембридж. Проехав на автомобиле еще немного, мимо Мельбурна с его белыми, крытыми соломой домиками, а затем мимо Трампингтона, мы окажемся в районе улицы Кингз-Пэрейд и церкви Грейт-Сент-Мэри, откуда и начнется наша экскурсия, посвященная осмотру старинного университетского города.

Тот, кто приехал в Кембридж по железной дороге, может сесть на муниципальный омнибус до Крайстс-колледжа в конце Сент-Эндрюз-стрит. Совершив короткую пешую прогулку по узкой живописной улочке Петти-Кьюри, что за бывшей почтовой станцией «Красный лев», вы быстро попадете на Маркет-Хилл. Грейт-Сент-Мэри занимает восточную сторону площади.

Это университетская церковь. Она выдержана в перпендикулярном готическом стиле; ее начали возводить в 1478 г. на месте более ранней постройки. Средств на оплату работы каменщиков не хватало; сохранились свидетельства, что прокторы, дабы найти деньги, разослали во все уголки королевства конных гонцов с письмами к бывшим студентам Кембриджа. В этих письмах они просили пожертвовать средства на строительство церкви. Сооружение церковной башни началось в 1491 г., однако в 1530 г. она доросла лишь до западного окна. Колокольни были закончены только в 1651 г. К несчастью, западную дверь ренессансной работы в 1851 г. заменили на современную.

В нефе имеется пять пролетов и ряд окон наверху. Некоторые из дубовых скамей, украшенных изображением головок мака, относятся к началу XVII века. По воскресеньям во второй половине дня здесь читают университетскую проповедь, и на службе присутствует вице-канцлер в сопровождении педелей, прокторов, профессоров теологии и глав Домой. Церковь сейчас действует как приходская, яо когда-то в ее алтарной части был устроен большой амфитеатр. Официально он назывался «троном», но студенты именовали его менее почтительно — «Голгофой». Здесь обычно сидели служащие университета в полном академическом облачении. Кафедра проповедника, довольно нелепо вынесенная на середину нефа, была окружена церковными скамьями. В просторечии ее называли «Пит». К счастью, и Голгофа и Пит уже давно убраны. Каждый день, когда наступает девять часов вечера, церковный колокол звонит в течение пятнадцати минут. В завершение после паузы следует череда ударов, указывающих, какое нынче число.

Церковь Грейт-Сент-Мэри находится на северном конце Кингз-Пэрейд — единственной по-настоящему красивой улицы в Кембридже. Напротив церкви находится здание сената — Сенит-Хаус (Дом ученого совета), где происходит присвоение ученых степеней. Старинная статуя напоминает студентам о категорическом запрете играть в шарики на ступеньках здания. Автор здания — Джеймс Гиббс, работы продолжались с 1722 по 1730 гг. Внутреннее убранство очень изысканно, стены обшиты деревянными панелями; в большом зале стоят две знаменитые статуи, одна из которых, работы Рюйсбрака, изображает бывшего канцлера университета Карла, герцога Сомерсетского, а вторая, работы Ноллекенса, — Уильяма Питта-младшего.

Позади Сенит-Хауса, отделенная от проезжей части лужайкой, стоит старая университетская библиотека. Ныне существующее здание датируется 1764 г., но часть его покрывает крыша, сооруженная значительно раньше, поскольку первоначально она венчала Риджент-Хаус (так когда-то называли Дом ученого совета). Некоторые книжные полки в старой библиотеке были установлены еще в 1649 г. Ее двор на старый манер называют «школьным», поскольку первоначально в нем располагались так называемые университетские «школы» (University Schools), то есть лекционные залы. Современное южное крыло здания стоит на том месте, где находился Старый двор Кингз-колледжа. Это крыло построил в 1864 г. архитектор сэр Джордж Гилберт Скотт, искусно вписав в него бывшие ворота колледжа.

Высокое безобразное здание севернее Сенит-Хауса принадлежит Гонвилл-энд-Киз-колледжу — одному из старейших учебных заведений университета. Оно больше похоже на привокзальную гостиницу; однако, свернув на Сенит-Хаус-Пэссидж, мы обнаруживаем нечто более радующее глаз. Основатель колледжа Эдмунд Гонвилл построил маленький дворик, который не очень сильно изменился за прошедшие века. Его преемник, доктор Киз, добавил к нему второй двор. Доктор Киз придавал большое значение символам. В его колледж входили через узкую дверь, расположенную на Тринити-стрит и называвшуюся Вратами смирения (Уотерхаус убрал ее в 1868 г. — именно тогда здание обрело свое нынешнее жутковатое обличье). Главный вход в колледж сейчас по-прежнему находится на Тринити-стрит, но теперь в чем не осталось ничего, что напоминало бы о смирении. Мы пойдем в колледж через Врата чести, расположенные на Сенит-Хаус-Пэссидж. В их создании тоже выразился чудаковатый характер основателя: именно через них проходили студенты, закончившие курс наук, когда направлялись в Онит-Хаус, где им предстояло получить ученую степень. Проект двери создал сам ученый доктор.

Первый двор назван в честь доктора Киза, а второй — в честь Эдмунда Гонвилла. На восточной стороне Киз-Корта находятся символические Врата добродетели, которые символизируют период, когда студент учится и проживает в колледже. У часовни Гонвиллз-Чепл есть собственный двор. Она была построена в 1393 г.; там находится могила доктора Киза, похороненного в 1575 г. Дом мастера (1441) является старейшим зданием такого рода во всем Кембридже; почти столь же почтенным возрастом могут похвалиться Олд-Холл (сейчас — библиотека) и профессорская. Холл, который используется в наши дни, построил Сэлвин в 1853 г. Туда ведет вестибюль, на стенах которого висят портреты бывших членов колледжа.

Возвращаясь назад после беглого осмотра переднего двора, который также называется Три-Корт, пройдемся по Сенит-Хаус-Пэссидж до Тринити-Холла (не путать с Тринити-Колледжем, который находится рядом). Тринити-Холл — очень старое учебное заведение, небольшое, но весьма уважаемое. Здесь растят и воспитывают судей: так было прежде, так происходит и сейчас. Здания Тринити-Холла построены сравнительно недавно, поскольку в прошлом веке колледж пострадал от страшного пожара. В 1350 г. его основал Уильям Бейтмен, епископ Нориджский. В нем имеются три двора. Холл заново отстроили в 1745 г., а восточная его часть — работа Сэлвина, она появилась после разрушительного пожара 1852 г.

Библиотека — это, пожалуй, самое интересное помещение «Холла» (так обычно называют этот колледж выпускники Кембриджа). Она относится к эпохе Елизаветы I и включает в себя фрагмент более раннего здания. Изнутри она представляет собой длинное, узкое, хорошо освещенное помещение; в ней сохранились старинные пюпитры для чтения, которые были установлены там изначально. Они закреплены над полками, относящимися к той же эпохе. Некоторые из них прикованы цепями. В обеденном зале много картин, среди них пор трет сэра Александра Кокберна работы Дж. Ф. Уоттса, а также портрет Генри Самнера Мейна, автора «Древнего права», кисти Лоуза Дикенсона.

Величественные железные ворота, находящиеся на улице рядом со входом в Тринити-Холл, ведут в Клэр-колледж. Это единственный колледж в Кембридже, который создан самим университетом; он открылся в 1326 г. и носил тогда название «Юниверсити-Холл». В 1338 г. леди Элизабет де Клэр обеспечила его постоянным доходом, и до 1656 г. он именовался Клэр-Холлом.

Здания, в которых колледж располагался первоначально, в XVI веке пришли в плачевное состояние и много лет пролежали в руинах. Затем, в период с 1638 по 1715 гг., колледж полностью восстановили. Некоторые полагают, что оригинальный проект принадлежал Иниго Джонсу, и кое-что в архитектурном облике колледжа безусловно напоминает стиль этого мастера. Клэр-колледж больше напоминает не учебное заведение, а блистательный особняк вельможи того времени.

Сейчас у Клэр-колледжа появились новые строения на другом берегу реки Кем, но его первоначальный архитектурный комплекс включает в себя только один двор — великолепный, с изысканными пропорциями. Его южную и восточную сторону полностью занимают жилые апартаменты. На западе находятся столовая, библиотека и профессорская. Часовня, освященная в 1768 г., представляет собой изящный образчик церковной архитектуры той эпохи. Заалтарный образ написан итальянским художником Киприани, его сюжет — Благовещение. Еще одни железные ворота открывают проход к знаменитому мосту Клэр-Бридж, перекинутому через Кем. Мост, появившийся на этом месте в 1640 г., является одной из важных достопримечательностей Кембриджа. Построил его местный каменщик.

В передний двор Королевского колледжа мы войдем с улицы, расположенной рядом с богато украшенным главным входом в Клэр-колледж. Еще один шаг — и перед нами прославленная капелла Королевского колледжа.

В веках звучат слова поэта Вордсворта:

Не упрекай святых за мотовство.

Ни зодчего, что создал небывалый

Великолепный храм — для горстки малой

Ученых прихожан, — вложив в него

Все, без остатка — мысль и мастерство!

Будь щедрым; чужд взыскательным высотам

Труд, отягченный мелочным расчетом…[28]

Это и в самом деле одна из красивейших капелл христианского мира.

Генрих VI, царственный основатель, заложил ее первый камень в 1446 г., но после этого стройка затянулось надолго. Войны Алой и Белой Розы следовали одна за другой, и в результате работа шла с перерывами, так что капеллу достроили лишь в царствование Генриха VIII — в середине XVI века. Она представляет собой потрясающий образец перпендикулярного стиля. Ее витражи прекрасны. В целях сохранности во время обеих мировых войн их вынимали из окон, но затем каждый раз бережно вставляли обратно. Нервюры свода удивительно тонки и вызывают благоговейный восторг. На органной преграде итальянской работы стоят инициалы Анны Болейн — второй жены Генриха VIII. Корпус нынешнего органа был установлен в 1688 г.

Музыкальные выступления в Королевском колледже, его хор заслуженно пользуются мировой известностью. Их каждый год слышат миллионы людей: рождественская церковная служба — Девять отрывков из Писания и Девять гимнов — регулярно транслируется по радио.

Колледж тесно связан с другим учебным заведением — Итоном. В течение многих лет в члены совета Королевского колледжа могли избираться только выпускники Итона. Многие из привилегий, полученных Основателем, были отменены в 1851 г., но даже сейчас выпускники Королевского колледжа занимают в Сенит-Хаусе привилегированное положение. Кроме того, в ворота Королевского колледжа не имеют права входить прокторы (надзиратели).

Каменные здания, выстроившиеся в длинный ряд, отданы в распоряжение членов совета колледжа. Эти корпуса построены в 1723 г. Генриху VI не удалось осуществить свой великий план постройки большого колледжа, так что провост, члены совета и стипендиаты долгое время ютились в тесных помещениях, расположенных в Старом дворе, который, как мы уже видели, постепенно заняла университетская библиотека. Основная часть колледжа сейчас располагается на южной стороне переднего двора. Это творение Уилкинса, созданное в период с 1824 по 1828 гг. Уилкинс спроектировал и изысканные входные ворота. Столовая представляет собой копию Кросби-Холла в Челси. Новое здание рядом с рекой — это позднейшая постройка, которую покойный сэр Эстон Уэбб соорудил в 1908 г.

Пройдя через ворота переднего двора колледжа, мы вновь попадаем на Кингз-Пэрейд. За «Булл-Отелем» — кембриджской гостиницей, которая в прошлом пользовалась громкой славой и служила местом всевозможных студенческих развлечений — находится открытый двор колледжа Св. Екатерины. В 1475 г. его основал Роберт Вудларк, бывший провост Королевского колледжа. Вудларк приобрел здесь клочок земли, на котором выстроил комплекс зданий, типичный для колледжей. Все эти постройки с тех пор уже давно исчезли с лица земли. Нынешние здания колледжа были заново отстроены в конце XVII века. Восточное крыло двора так и осталось недостроенным, и он по-прежнему открыт со стороны улицы.

Колледж Св. Екатерины не получал богатых пожертвований, пока доктор Гостлин, мастер Киз-колледжа, не завещал ему участок земли, находившийся по соседству, на котором теперь стоит «Булл-Отель». Для членов совета Киз-колледжа этот эпизод много лет подряд оставался больной темой. У них в профессорской больше всего любили следующий тост: «За недоброй памяти доктора Гостлина, который оказался таким болваном, что завещал „Булл“ Катерине». Колледж Св. Екатерины связывает со знаменитым трактиром и еще одна история. «Булл-Отель» носил название «Джордж», когда им владел кембриджский носильщик Томас Хобсон, и стоял трактир на земле, принадлежавшей колледжу. Хобсон был большим оригиналом. Когда клиент, желавший взять у него лошадь, приходил в конюшню, ему давали ту, что стояла первой. «Эту или никакую», — заявлял старик Томас. Фраза «Хобсонов выбор» вошла в английский язык.

Напротив колледжа Св. Екатерины находится Корпус-Кристи-колледж, который в 1352 г. принадлежал корпорациям Корпус-Кристи и Св. Марии. Фасад, выходящий на Кингэ-Пэрейд. сооружен в современную эпоху; архитектор Уилкинс сомм его в 1823 г. В первом дворе находятся капелла, обеденный зал, библиотека и домик мастера. Проход, который идет с востока от существующей иыне столовой, ведет в старейший в Кембридже замкнутый двор. Вы заметите, что булыжник, которым он вымощен, уложен не ровными рядами, а как бы вразброс. Немалая часть зданий в этом дворе появилась вскоре после основания колледжа, хотя знаменитые мансарды достроены уже в эпоху Генриха VIII.

В старые времена члены студенческих корпораций ходили на богослужение в соседнюю церковь Св. Бенета, а чтобы помолиться в одиночестве, у них оставалась только крохотная часовня. Саксонская башня Св. Бенета является старейшей башней в Кембридже. В ней три этажа, окна колокольни выполнены по двум разным образцам. Первый неф по ширине был равен башне. Его снесли и заменили нынешним, с боковыми приделами. Мы до сих пор можем видеть остатки «sedilia» (сидячих мест возле алтаря, предназначенных для духовных лиц) и «piscina» (умывальника в ризнице), которые используются во время мессы. Сохранилась и галерея, соединяющая часовню с колледжем. В этой части Корпус-Кристи-колледжа царит атмосфера глубокой старины. Новое крыло позади Старого двора спроектировал Т. Х. Лайон; оно было открыто в 1915 г.

Ныне существующая часовня в первом дворе была построена в 1579 г., а в 1870 г. ее удлинил А. У. Блумфилд.

Одним из самых знаменитых сынов Корпус-Кристи был Кристофер Марло, чья блистательная карьера оборвалась во время драки в дептфордской таверне в 1598 г. В Старом дворе он «держал» комнаты на нижнем этаже, в которых живут и сейчас. Драматург Джон Флетчер, современник Марло, тоже учился в Корпус-Кристи; из стен колледжа вышли и другие выдающиеся елизаветинцы: сэр Фрэнсис Дрейк, сэр Николас Бэкон — хранитель Большой Печати в царствование Елизаветы Тюдор, Мэттью Паркер — архиепископ Кентерберийский, дважды вице-канцлер, духовник королевы Анны Болейн. Во время гражданской войны кембриджский университет настолько же убежденно выступал за парламент, насколько горячо Оксфорд выступал за короля. В Оксфорде большая часть старинной утвари отправилась в плавильный котел, чтобы обеспечить роялистов деньгами. В Кембридже этого не произошло, и в результате сокровища, которыми располагали многие древние колледжи, остались нетронутыми. В особенности это относится к Корпус-Кристи. Он владеет бесценной коллекцией утвари из драгоценных металлов, которую посетитель может осмотреть, подав соответствующую заявку.

Церковь XIV века, которая стоит южнее Корпус-Кристи, посвящена Св. Ботольфу — покровителю бродяг.

На другой стороне дороги, на полпути к Пембрук-колледжу, находится издательство «Питт-Пресс». Оно принадлежит университету и было основано в 1804 г. В 1824 г. комитет, который занимался сбором денег на памятник Питту-младшему, отдал образовавшийся излишек наличных средств издательству, которое впоследствии вкдючило имя Питта в свое название. Здание издательства, построенное Блором в 1831 г., украшено башней с изящными пинаклями. По внешнему виду его часто принимают за церковь.

Пембрук-колледжу принадлежат длинные, беспорядочно разбросанные здания, которые выстроились по всей Пембрук-стрит. Передний фасад и главный вход колледжа находятся на Трампингтон-стрит, где, как вы заметите, тротуары по-прежнему обрамлены открытыми сточными канавами. Колледж был образован в 1346 г. Его основательницей стала Мэри де Сент-Пол, вдова Эймера де Баланса. графа Пембрукского. Она дожила до момента, когда был достроен первый двор. К несчастью, в 1874 г. Уотерхаус снес большую часть зданий и заменил их на новые. Этот беспощадный зодчий также является автором ныне существующего обеденного зала. А сэр Джордж Гилберт Скотт переделал часовню, первоначально построенную по проекту сэра Кристофера Рэна.

Пембрук воспитал Ридли, епископа Лондонского, сожженного на костре во время религиозных гонений, которыми знаменовалось царствование королевы Марии Кровавой. Рядом с нынешним домом мастера вы увидите дорожку, которая называется Аллеей Ридли.

В Пембруке учились двое из величайших поэтов Англии. Первый из них — Эдмунд Спенсер, автор «Королевы фей», закончивший колледж в 1574 г. Второй — Томас Грей, который написал «Элегию на сельском погосте»[29]. До нас дошла колоритная легенда о том, как Грей попал в Пембрук. До этого он был привилегированным студентом Питерхауса — колледжа, расположенного через дорогу от Пембрука. В 1732 г. Грей жил там в комнатах на верхнем этаже. Он смертельно боялся пожара и прикрепил к стене своей комнаты с наружной стороны железные колышки, а к ним привязал веревочную лестницу. Кое-кто из студентов усмотрел в этом великолепную возможность устроить розыгрыш. Они поставили вод окнами Грея огромную бочку с водой и завопили: «Пожар!». Поэт в ужасе торопливо спустился по своей веревочной лестнице и оказался прямо в бочке с водой. Чтобы избежать подобных унижений в дальнейшем, он перебрался в Пембрук. В его комнатах позднее жил Уильям Питт-Младший.

Питерхаус — старейшее учебное заведение Кембриджа. Он был основан в 1281 г. Первоначально он назывался колледжем Св. Петра, а организовал его Хью из Болшема, епископ Илийский. В те времена в колледже училась ровно дюжина студентов. Они занимались под руководством мастера, а жили в двух маленьких домиках, которые стояли чуть севернее теперешнего главного входа. Когда епископ-основатель умер, он оставил колледжу средства, которых должно было хватить на постройку обеденного зала. Хотя в последующие столетия этот зал сильно изменился, он все-таки до сих лор стоит на прежнем месте. Кухня колледжа появилась в 1550 г. Внутренний двор намного старше — он построен в 1424 г. Профессорскую когда-то называли «каменной гостиной», над ней находятся апартаменты мастера. В 1625 г. Мэттью Рэн, дядя сэра Кристофера и мастер Питерхауса, достроил красивый внутренний двор, а его племянник позднее спроектировал часовню и галерею. Питерхаус окружают красивые угодья с миниатюрным оленьим заповедником.

Сразу за углом стоит древняя церковь Сент-Мэри-зе-Лесс, в которую издавна ходят студенты и преподаватели Питерхауса. Церковная башня включает фрагмент первоначального здания, относящегося к XII веку. Церковь соединяет с колледжем галерея, чтобы студенты могли посещать мессу, не выходя на улицу. В Сент-Мэри-зе-Лесс имеется мемориальная доска в честь преподобного Годфри Вашингтона, который был членом совета Питерсхауса в начале XVIII века. На ней изображен фамильный герб со звездами и полосами.

Чуть дальше по Трампингтон-стрит располагается огромный Музей Фитц-Уильяма — аналог оксфордского Музея Эшмола. Он стоит напротив Эдденбрукского госпиталя и включает в себя одну из лучших художественных галерей Англии. Ядром музея стало собрание, завещанное виконтом Фитц-Уильямом вместе суммой в 100 тысяч фунтов, которая предназначалась на содержание коллекции. Лорд Фитц-Уильям был выпускником Тринити-Холла. Здание построено по проекту Джорджа Базеви; строительные работы начались в 1837 г., но завершились только тридцать семь лет спустя. В итоге стоимость их значительно превысила завещанную сумму.

Среди картин, представленных в экспозиции музея, имеется несколько шедевров голландской и итальянской школ. Здесь можно увидеть «Портрет офицера» Рембрандта, картину Веронезе «Гермес, Герса и Аглавра» и изумительную «Венеру с Купидоном» кисти Тициана. Здесь имеется и несколько великолепных образцов живописи Гейнсборо и Реберна; в музее представлены также живописцы викторианской эпохи. Библиотека манускриптов богата оригинальными рукописями Генделя, Гайдна, Баха и Перселла. Не стоит также упускать возможность посетить мастерскую керамики и фаянса, находящуюся в современном крыле музея, которое было построено благодаря щедрости покойного Чарльза Марлея из Тринити-колледжа.

Теперь мы должны вернуться назад по Трампингтон-стрит и, дойдя до Силвер-стрит, свернуть налево. Неподалеку отсюда, на Куинз-Лейн, находится Куинз-колледж. Он назван в честь двух королев. Первой из них была Маргарита Анжуйская, жена Генриха VT и покровительница основателя колледжа — Эндрю Докетта. Колледж обрел второе рождение благодаря Елизавете Вудвилл, супруге Эдуарда IV и бывшей фрейлине королевы Маргариты. Он первый в ряду колледжей, стоящих «спиной» к реке Кем.

Куинз-колледж выглядит чрезвычайно привлекательно. Первый двор из красного кирпича, на западной стороне которого располагаются столовая и главная библиотека, представляет собой образчик искусства XV века, сохранившийся в первозданном виде. В главной библиотеке пюпитры для чтения относятся к той же эпохе, а витражи перешли по наследству от кармелитского аббатства, которые когда-то стояло на этом месте. Деревянный потолок столовой отличается красотой и изысканностью.

Северную часть замечательного Клойстер-Корта — Двора-клуатра — занимает дом президента колледжа. По стилю он напоминает Хэддон-Холл — дворец герцогов Ратлэндских в графстве Дерби, подражанием которой он, вероятно, и является. Часть Клойстер-Уок относится к началу XVI века. Третий, или Ореховый, двор (Уолнат-Корт) обрамлен постройками в якобитском стиле. Здесь находится новая капелла (весьма современное дополнение к зданиям колледжа), а рядом с ней — Фрайарз-Билдинг (1886 г.) и Докетт-Билдинг (1912 г.).

Западная сторона Куинз-колледжа возвышается над рекой Кем. Переходя через маленький деревянный мост, бросим взгляд на миниатюрную речушку, на которой стоит Кембридж. Живописный мостик, где мы остановились, ведет в сады колледжа, а если мы повернем налево, то вернемся на Силвер-стрит. Перед нами водоем Милл-Пул: он образовался на месте впадения Гранты в Кем. Здесь можно взять напрокат лодку, чтобы поплыть до Грантчестера или обследовать Кем до самого колледжа Св. Магдалины и лодочных сараев, которые располагаются позади Мидсаммер-Коммон. Если пойдем по дорожке, то выйдем на Куинз-роуд, которую с правой стороны на протяжении более чем полумили обрамляют просторные лужайки. Именно с этих лужаек мы и сможем окинуть взглядом здания колледжей, спускающиеся к реке.

Первое, что притягивает взор, — это пристройка к Королевскому колледжу, сделанная Бодли, с огромной капеллой, которая во всем своем средневековом великолепии возвышается над нелепым зданием совета колледжа, сиротливо выглядывающим откуда-то снизу. С северной стороны от широкого склона, покрытого дерном, мы видим восхитительный силуэт Клэр-колледжа. Этот пейзаж по праву считается одним из наиболее величественных во всей Европе. Если оглянуться назад, взгляд выхватит довольно скромные очертания Тринити-Холла, который виднеется за профессорским садом. А над ивами вздымается библиотека Тринити-колледжа — шедевр сэра Кристофера Рэна (1695 г.); по слухам, на его создание архитектора вдохновила венецианская библиотека Сан-Марко, построенная Сансовино.

Пожалуй, нам сейчас следует перейти мост Тринити-Бридж и войти в Тринити-колледж через Новый двор (Нью-Корт).

Тринити-колледж — самый крупный в университете. Однако он отнюдь не самый старый, ибо его основал в 1546 г. Генрих VIII, объединив при этом несколько уже существовавших учебных зданий и студенческих общежитий. Новый двор колледжа построил Уилкинс в 1823 г. Здесь снимал жилье Артур Хэллэм, друг лорда Теннисона, которому поэт посвятил свое «In Memoriam». Теннисон и сам был выпускником Тринити-колледжа, но никогда, тем не менее, не жил в нем. Обойдя здание, которое до сих пор называется «Бишопс-Хостел» («епископской гостиницей» или «епископским общежитием»), мы входим в изумительный Большой двор — самый большой в мире университетский внутренний двор. На востоке находятся Большие ворота, с северной стороны стоит капелла, а с западной — Холл и дом мастера.

Это широкое, открытое пространство буквально околдовывает зрителя: секрет заключается в архитектуре окружающих его зданий. Сначала мы пересечем двор, направляясь к капелле и проходя мимо чудесного фонтана посреди двора. Крыльцо у капеллы современное, но внутренняя отделка ее была завершена в 1564 г. Впоследствии, когда мастером колледжа был Ричард Бентли, а это продолжалось с 1700 по 1742 гг., он дополнил внутреннее убранство капеллы: установил органную преграду, сиденья хора и балдахин. Украшения на потолке символизируют молитву «Benedicite»[30], а на стенах изображена история Ветхого Завета до Апофеоза Пресвятой Девы и миссии Св. Иоанна Крестителя. Сюжет заалтарного образа — Положение во гроб и Вознесение Иисуса. Витражи пятнадцати окон на хорах изображают духовных и светских вождей христианского мира, в том числе Карла Великого (империя), Св. Фому Аквинского (схоластика), Данте (духовная жизнь Средних веков). Св. Колумбу[31] (миссионерство), Св. Людовика Французского (Крестовые походы), Св. Франциска Ассизского (набожность) и Джотто (искусство). Орган, созданный отцом Смитом, впоследствии его не раз ремонтировали.

Домик мастера с высоким окном появился в 1842 г., но примыкающий к нему обеденный зал сооружен гораздо раньше. Его построил Невилл, который был мастером с 1593 по 1615 г. и фактически стал основателем того колледжа, который мы видим сегодня. Он был человеком незаурядным. Когда его избрали мастером, он обнаружил, что колледж представляет собой скопление обветшалых строений (они стояли там, где сейчас находится Большой двор). Проявив величайшую дальновидность и прозорливость, новый мастер полностью снес эти здания и построил обеденный зал. Если подняться на верхние ступени ведущей в него лестницы и оглянуться назад, можно заметить, что Большой двор представляет собой не совсем правильный прямоугольник, а фонтан Невилла расположен не строго по центру. Невилл взял за образец Елизаветинский зал лондонского «Миддл темпла», который был открыт несколькими годами раньше. У него такая же крыша с консольными балками. Деревянные панели, покрывающие внутренние стены, увешаны портретами выдающихся воспитанников Тринити-колледжа. Это настоящий зал главы, потому что выпускники колледжа всегда играли важную роль в английской политике, литературе и науке. Здесь вы увидите портреты Бентли, Теккерея, Теннисона (работы Дж. Ф. Уоттса), герцога Глостерского в детстве (художника Джошуа Рейнолдса) и Генриха VIII (кисти Гольбейна).

Пройдя между перегородками, мы попадаем в уединенный двор Невиллз-Корт, за постройку которого доктор Невилл заплатил из собственного кармана. Комплекс этого двора был достроен в 1612 г. Лорд Байрон снимал здесь жилье и держал своего ручного медведя.

На западной стороне двора возвышается библиотека. Когда Рэн работал над ней, он придумал новую и оригинальную по тем временам планировку: разместил полки вдоль стен и устроил в стенах глубокие ниши, в которых студенты могли бы спокойно читать. Он намеревался расставить статуи вдоль центрального прохода, но потом было решено заменить их бюстами и разместить более традиционно — под крыльями ниш, красиво вырезанными Гринлингом Гиббонсом. Многие из скульптурных работ принадлежат Рубильяку (в том числе портреты Бэкона, Бентли, Коука и Ньютона).

В южном конце библиотеки находится великолепная статуя Байрона работы Торвальдсена. Изначально датский скульптор создавал ее для Вестминстерского аббатства, но его настоятель Айрленд отказался принять скульптуру, поскольку, будучи человеком религиозным, с предубеждением относился к личной жизни поэта. Изваяние двенадцать лет пролежало в подвале лондонского Кастомз-Хауса, пока доктор Вьювелл, мастер Тринити-колледжа, не вытребовал его оттуда для своего заведения, в котором Чайльд-Гарольд как раз и провел те годы, когда формируется личность. Скульптор изобразил поэта обнаженным, сидящим на обломках греческих колонн.

В библиотеке Тринити-колледжа сохранилась посмертная маска сэра Исаака Ньютона, а в стеклянной витрине можно увидеть телескоп великого ученого. Здесь находится и блокнот Джона Мильтона, содержащий рукописи поэм «Люсидас» и «Комус», а также черновик «Потерянного Рая». В других витринах хранятся «История Генри Эсмонда» Теккерея и «In Memoriam» Теннисона.

Проходя на обратном пути через Большой двор, давайте на мгновение задумаемся о людях, которые ступали по этим же булыжникам, — о Ньютоне, Байроне, Маколее, Теннисоне и Теккерее, а из более современных деятелей — о докторе Монтегю Батлере, сэре Дж. Дж. Томсоне и докторе Дж. М. Тревилиане[32].

В Больших воротах (Грейт-Тейт) имеются две двери — большая и маленькая, их разделяет каменный простенок. Ворота венчают четыре башенки, как бы вырастающие из кирпичной кладам. С наружной стороны ворота изысканно украшены: нал аркой красуются гербы Эдуарда III и тести его сыновей. Сверху в центре находится изображение Генриха VIII. Сторона, обращенная к Большому двору, смотрится не столь впечатляюще; все говорит о том, что над нею работали небрежно и в спешке. С этой стороны мы видим статуи Якова I, его супруги Анны Датской и его второго сына Карла I. Изваяния установлены здесь в память визита, который король нанес в колледж в 1615 г.

Ворота, стоящие на входе в колледж Сент-Джонз, который граничит с Тринити-колледжем, по внешнему виду ничем не примечательны. Сент-Джонз — это второе по величине учебное заведение университета. Его основала в 1511 г. леди Маргарет Бофор, графиня Ричмонд и Дерби, мать Генриха VII. Колледж стоит на месте средневековой больницы Св. Иоанна Евангелиста. Гребной клуб колледжа до сих пор называется «Леди Мар гарет».

Первый двор был построен в 1515 г., а его южная сторона, выдержанная в стиле классицизма, — в 1772 г. Когда мы войдем в ворота, перед нами окажется столовая с кухней и кладовой. Северную сторону двора занимает огромная современная капелла, которая вызывает смешанные чувства. Ее автором является Джордж Гилберт Скотт, а достроили ее в 1869 г. В историческом отношении капелла мало интересна; внимания в ней заслуживает разве что могила Хью Эштона, который служил в «Леди Маргарет». Могила осталась еще от старой капеллы, которую столь бездумно снес неутомимый викторианский архитектор.

Столовая отделана изысканными настенными панелями, выполненными в технике «льняных складок»; среди портретов, висящих на стенах, — поэты Мэтью Прайор и Уильям Вордсворт, а также Сэмюэль Батлер, автор романа «Едгин».

Если обогнуть Высокий стол[33] слева, то можно, выйдя из зала, попасть на лестницу, ведущую в галерею, которая сейчас используется как профессорская. Когда-то она была гостиной в доме мастера. Эта комната, с обшитыми дубом стенами и лепным потолком, представляет собой блистательное произведение своего времени. В современную эпоху ее значительно уменьшили. Первоначально длина гостиной была рассчитана таким образом, чтобы в дождливую погоду мастер мог свободно прохаживаться по ней, словно на прогулке. На стенах здесь висят портреты епископа Селуина и Уильяма Уилберфорса — освободителя рабов.

Через галерею можно попасть в библиотеку, которую построили в царствование Якова I на средства Джона Уильямса, епископа Линкольнского, в ту пору лорда-хранителя. Книжные шкафы в целом изготовлены в якобитском стиле. Здесь мы снова встречаем характерные наклонные пюпитры для чтения. Красивая лестница начала XVII века выводит нас во второй двор, который представляет собой изысканный пример кирпичной постройки елизаветинской эпохи. В своем роде он. бесспорно. лучший в Кембридже. Третий двор относится к эпохе Карла II.

Так называемый Мост вздохов был перекинут через Кем в 1826 г., чтобы связать колледж с Новым двором: его строительство началось на другой стороне реки в том же 1826 году. До этого колледж соединял с противоположным берегом мост, сооруженный по проекту сэра Кристофера Рэна и достроенный его учеником Николасом Хоксмуром. Новые здания, украшенные галереями, пинаклями и тоненькими башенками-минаретами, лучше всего смотрятся издалека, когда они полускрыты кронами деревьев. Найти такую точку обзора будет нетрудно, ведь земли, принадлежащие Сент-Джонзу весьма обширны.

Теперь нам предстоит вернуться той же дорогой, какой мы пришли. Выйдя из Больших ворот (Грейт-Гейтхаус). мы пойдем налево и попадем на Сент-Джонз-стрит. Сейчас перед нами находится церковь Гроба Господня. Это одна из четырех круглых церквей, воздвигнутых орденом тамплиеров и до сих пор сохранившихся в Англии. Она датируется 1120 годом и на шестьдесят лет старше, чем более известная круглая церковь лондонского Темпла. В свое время у церкви была полукруглая апсида на восточной стороне, но на ее месте поставили алтарь, существующий и ныне, а также боковые нефы (их добавили в XIV веке). К несчастью, в викторианскую эпоху члены Кембриджского общества Кэмдена[34], исполненные самых благих намерений и охваченные стремлением вернуть церкви ее изначальный облик, сделали свою работу слишком хорошо и уничтожили многие исторические черты здания.

В сооружении из красного кирпича, выдержанном в псевдоготическом стиле XIX века, которое стоит позади круглой церкви, собирается «Юнион Сосайети» — студенческое дискуссионное общество. В доме этом имеется прославленная Палата дебатов, в которой студенты раз в неделю торжественно возвещают миру о его проблемах и пороках.

Мы пойдем своей дорогой по Бридж-стрит, пока не доберемся до Большого моста: здесь над рекой Кем высятся стены колледжа Св. Магдалины. В Средние века здесь стояло общежитие бенедиктинцев, носившее название Бэкингем-колледж. В эпоху Реформации он был распущен и потом основан заново Томасом, лордом Одл и.

Входные ворота колледжа были построены в 1585 г. За ними находится закрытый двор, в котором стоят столовая и капелла. В наше время столовая была реконструирована. Однако обшивка стен сохранилась с 1714 г., тогда же в конце здания были установлены двойные лестницы, ведущие к профессорской, расположенной на втором этаже (возможно, их спроектировал сэр Джон Ванбру). Одним из последних мастеров был знаменитый Бенсон, который написал о колледже Св. Магдалины прекрасные эссе, собранные в книге «Из осла колледжа».

Прославленная на весь мир библиотека Пипса возвышается над территорией колледжа. Имени архитектора, построившего это изысканное здание, не знает никто. По некоторым свидетельствам, сооружение было задумано около 1630 г.: в колледже не хватало жилья для студентов. В те времена будущую библиотеку называли просто «новым зданием». Оно было достроено лишь в эпоху королевы Анны. В 1703 г. скончался Сэмюэль Пипс; он завещал свои книги, книжные полки и тайный дневник, который вел в молодости, колледжу Св. Магдалины, пожелав, чтобы их разместили на хранение в том самом «новом здании». Пипса вечно будут помнить как автора дневника, который он, несомненно, никогда не предназначал для публикации. Но слишком часто забывают, что этот человек, который когда-то был мелким клерком в Военно-морском министерстве, в конце концов стал меценатом, покровителем искусств и литературы. Он разбогател настолько, что, дав взаймы Карлу II и его брату Якову II 140 тысяч фунтов стерлингов, со временем простил им этот долг, тем более что все равно считал его безнадежным. Коллекция книг и рукописей, в числе которых был и «Дневник», попала в Кембридж в 1724 г. Сейчас собрание Пипса хранится в южном крыле бывшего «нового здания», а двенадцать книжных полок из красного дуба, принадлежавшие автору дневника, по-прежнему заставлены книгами.

Колледж Св. Магдалины стоит на отшибе, отдельно от других колледжей, так же, как и Джизус-колледж — заведение, заглянуть в которое мы просто обязаны. Но для того, чтобы туда попасть, нам придется пройти обратно всю Бридж-стрит до Джизус-Лейн. Джизус-колледж стоит на некотором расстоянии от нее. Он построен на собственных землях — на так называемом Джизус-Клоуз, участке, граничащем с пустошью Мидсаммер-Коммон, которая тянется вдоль реки Кем более чем на милю. Колледж основал в 1497 г. Джон Олкок, епископ Илийский. На этом месте когда-то стоял большой женский монастырь Св. Радегунды. Монахини принадлежали к бенедиктинскому ордену; здание их обители соответствовало всем канонам монастырской архитектуры. За сто лет до основания колледжа монастырь закрыли, уличив его обитательниц в распутстве. Монастырская церковь к моменту создания Джизус-колледжа совсем обветшала, за ней никто не присматривал. Однако другие монастырские строения остались в целости и сохранности, в том числе и клуатр, расположенный в северной части комплекса (его построили подальше от дороги, чтобы монахини могли вести более уединенную жизнь). План нового колледжа удивительным образом совпал с планом монастыря, и до наших дней Джизус-колледж на чертеже похож скорее на монашескую обитель, чем на учебное заведение.

Попасть во внутренний двор можно через уникальные по красоте входные ворота. Когда епископ Олкок создавал Джизус-колледж, он преследовал весьма скромные цели. Он обнаружил, что уже существующая церковь слишком велика для его планов, и принялся сносить боковые приделы. Олкок замуровал наружные арки дома капитула и превратил дортуар монахинь в жилые апартаменты. Трапезная стала столовой, а еду и по сей день готовят в бывших монастырских кухнях.

В 1846 г. церковь тщательно отреставрировали, и теперь посетитель может получить представление о том, как она выглядела, когда там слушали мессу монахини-бенедиктинки. В северном трансепте имеется три норманнских окна, а в южном трансепте — аркада из круглых арок. Современные витражи изготовлены сэром Эдвином Берн-Джонсом и Фордом Мэдокс-Брауном.

Чтобы добраться до Сидни-Сассекс-колледжа, нам нужно пройти вдоль Джизус-Лейн до Сидни-стрит. Колледж назван в честь леди Фрэнсис Сидни, графини Сассекской. Он был создан в 1589 г. на том месте, где стоял приорат братьев-францисканцев. Правда, в отличие от женского монастыря Св. Радегунды, здания которого перешли к Джизус-колледжу, архитектурный комплекс францисканской обители исчез с лица земли задолго до создания здесь учебного заведения. Дело в том, что прочие колледжи Кембриджа использовали стены приората как источник строительного камня.

Колледж заложили в 1596 г. В те же годы построены два двора; стена защищала их только с запада (она сохранилась до сих пор). Дом мастера располагается в центре. В восточном конце Северного двора находится общежитие. Там на стене висит портрет Оливера Кромвеля, который в 1616 г. был здесь привилегированным студентом. Возможно, портрет принадлежит кисти сэра Питера Лели. Вспоминается торжественное обещание, данное протектором этому живописцу: «Мистер Лели, мне бы хотелось, чтобы вы призвали на помощь все свое мастерство и сделали мой портрет действительно похожим и совершено не льстили мне; напротив, запечатлейте на полотне все шишки, угри и прочие неровности, которые вы видите на моем лице, иначе я не заплачу вам за портрет ни фартинга».

Наше паломничество близится к завершению. В конце Сидни-стрит находится Крайстс-колледж (1505 г.) — еще одно учебное заведение, основанное леди Маргарет, графиней Ричмонд. Входные ворота украшает такое же изображение, как ворота Сент-Джонза, только выполнено оно в камне. Именно в главном дворе Крайстс-колледжа проживал Джон Мильтон в бытность свою студентом. Окна его комнат находились на втором этаже, между воротами и лестницей. К несчастью, каменная кладка двора леди Маргарет обвалилась в XVIII веке, и ее заменили на кладку в классическом стиле. Часовню украшают витражи из монашеской обители, которая в старину стояла неподалеку отсюда. В доме мастера есть старинный камин, украшенный гербом Основательницы. Обеденный зал был перестроен в 1876 г. Раньше студенты, желавшие поступить в университет, должны были сдать экзамен по книге Пейли «Свидетельства в пользу христианства». Старшее поколение вспоминает это испытание с некоторым ужасом. Портрет Уильяма Пейли мы видим в зале между портретами Джона Мильтона и Чарльза Дарвина, чье «Происхождение видов» опровергло многие из ученых выводов богослова.

Сад колледжа, с летним домиком и тутовым деревом, действительно соответствует определении «Старый свет». К нему обращено фасадом здание совета колледжа, автором которого считают Иниго Джонса, впрочем, не имея на то никаких оснований. Недавно для колледжа построили несколько новых изящных зданий, которые спроектировал сэр Ричардсон, президент Королевской академии искусств.

Эмманьюэл-колледж расположен в середине Сент-Эндрюз-стрит. Как и колледж Сидни-Сассекс, он построен на мете прежней монашеской обители. Это был мужской монастырь братьев-доминиканцев, которых разогнали в годы Реформации. Лидер пуритан, сэр Уолтер Майлдмей, приспособил остатки монастыря для своих целей, переделав их таким образом, чтобы они соответствовали его религиозным убеждениям. Характерно, что он превратил часовню в обеденный зал, а бывшую трапезную — в часовню (сейчас там размещается библиотека). Нынешний вход в колледж, находящийся на Сент-Эндрюз-стрит, был заново отстроен в ХУШ веке. Внутренний двор, находящийся восточнее Старого двора, где располагается библиотека, сооружен по проекту сэра Кристофера Рэна. Следы доминиканского монастыря, который находился здесь первоначально, можно найти лишь в северной части колледжа. Именно в Эмманьюэл-колледже учился Джон Гарвард, основатель великого американского университета, прежде чем уехать в Америку в 1637 г.

Позади колледжа разбит сад с озером проточной воды. В тени деревьев, окружающих озеро, когда-то гулял Джон Гарвард, и этот факт почти не вызывает сомнений — если предположить, что бывают такие факты, которые не вызывают сомнений. Когда на северной стороне Эмманьюэл-стрит был построен Новый двор, оказалось, что это самое крупное архитектурное сооружение, созданное в Кембридже за последние семьдесят пять лет. В нем имеется шестьдесят два блока комнат, а с более старой частью колледжа его соединяет подземный переход.

Последний колледж, который мы посетим во время нашей экскурсии, прежде чем выпить чашечку чая в просторном «Юниверсити-Армз-Отеле», возвышающемся над Паркерз-Пис, — это Даунинг-колледж. Он находится в парке, который раскинулся позади Риджент-стрит. В него можно попасть через массивные кованые железные ворота, которые украшает герб Основателя. Им был сэр Джордж Даунинг, внук третьего графа Солсбери. Даунинг оставил громадное состояние, завещав основать колледж его имени, но из-за долгого и разорительного судебного процесса колледж основали только в 1800 г., когда был получен специальный указ. К тому времени денег осталось гораздо меньше, и их не хватило, чтобы осуществить первоначальный план и соорудить большой двор в классическом стиле. Архитектором был Уилкинс, который построил ныне существующую столовую и дом мастера, а также два ряда зданий из кеттонского камня. Строительство продолжалось с 1807 по 1820 гг. Хотя значительная часть земли была продана университету, Даунинг-колледж по-прежнему обладает более обширным участком, чем любой другой колледж в Кембридже. В современную эпоху северную сторону прямоугольного двора достроили, соорудив большой жилой корпус — Грейстоун-Билдингз, в центре которого находится часовня. Ее освятил покойный епископ Илийский в 1953 г., и она является одним из красивейших современных зданий университета.

* * *

Особенность описанного нами маршрута состоит в том, что он позволяет осмотреть главные достопримечательности в течение одной короткой прогулки. Но тот, кто располагает свободным временем, может увидеть и многое другое. На левом берегу реки Кем, на дальней стороне Силверстрит, примерно на расстоянии полумили, стоят два колледжа, которые тоже могут притязать на свою долю славы, несмотря на то, что появились они относительно недавно. Это Селуин-колледж и Ньюнем-колледж.

Селуин, расположенный на северной стороне Седжвик-Авеню напротив Ньюнема, другого колледжа, о котором мы собираемся рассказать, основан в 1882 г. в память о Джордже Селуине — епископе Личфилдском, а до того — Ново-Зеландском. Устав колледжа гласит, что он «учрежден с особой целью — дать возможность учиться тем, кто жаждет получить академическое образование и готов жить экономно, вместе с колледжем, в котором воздержанный образ жизни и высокая культура мышления могут сочетаться с христианским воспитанием, основанным на принципах англиканской церкви».

Однако несмотря на то, что теология всегда оставалась в этом учебном заведении главной дисциплиной, студентов никогда не принуждали к принятию духовного сана. Колледж воспитал много знаменитых гребцов; на майских гонках у них всегда был высокий рейтинг.

Главный вход в колледж находится на Грейндж-роуд. Его здания, в том числе дом мастера, были достроены в 1889 г., а строительство часовни началось в 1893 г. Она была открыта в 1895 г. Ее архитектором был сэр А. В. Бломфилд, который создал проект в готическом стиле Тюдор. Витражи в часовне очень красивые, хотя и не старинные. В восточном окне мы видим изображение восседающего на троне Христа — Подателя Даров человекам (мотив из «Послания к Ефесянам» Святого Павла). В южном крыле, возведенном в 1908 г., находятся обеденный зал и профессорская. Деревянные элементы отделки той части помещения, которая расположена позади Высокого стола, были привезены из Английской церкви в Амстердаме и относятся к началу XVIII века.

Ньюнем-колледж, стоящий на южной стороне улицы, был учрежден в 1876 г., чтобы женщины тоже могли получить высшее образование в Кембридже. Первым принципалом колледжа была знаменитая мисс Клоу. Сначала было построено так называемое Старое здание. В 1880 г. к нему добавился Седжвик-Холл, а в 1888 г. — Клоу-Холл, который сейчас включает в себя также обеденный зал. Другие, более поздние дополнения, — это Кеннеди-Билдингз (1905 г.) и Пили-Холл (1910 г.). Архитектором их был Бэзил Чэмпниз. Библиотека является даром мистера и миссис Генри Йейтс Томпсон (1897 г.).

Женщинам в Кембридже стали присваивать ученые звания в период между двумя мировыми войнами, хотя к экзаменам на степень бакалавра их допускали и раньше.

Женский колледж Нью-Холл сейчас находится в процессе создания. Еще одно женское учебное заведение, Гертон-колледж, расположено в двух милях от города по Хантингтон-роуд. Первоначально он был основан в Хитчине в 1869 г., а в Гертон переехал в 1873 г. На данный момент здания колледжа рассчитаны на более чем 150 студенток и включают в себя общежитие, библиотеку, часовню и лекционные залы. И Рескин, и Теннисон дарили колледжу экземпляры своих произведений с автографами; в парадном зале висит портрет леди Стэнли-оф-Олдерли, которая оказывала колледжу поддержку на заре его существования, а также портреты двух основательниц — мисс Эмили Дэвис и мадам Бодишон.

В Кембридже также есть две замечательные школы для мальчиков. Лиз-Скул, находящаяся к западу от Трампингтон-стрит, появилась в 1875 г. Часовню ее достроили в 1906 г. Перс-Трэммар-Скул основана в 1615 г. В 1890 г. ее новое здание построили на углу Хиллз-роуд и Говилл-Плейс. Над ним вздымается шпиль высотой 216 футов: это шпиль римско-католической церкви Девы Марии и Английских Мучеников. Она была возведена в период с 1887 по 1890 гг.

В городе есть несколько прославленных духовных колледжей. Чешант, находящийся рядом с ботаническими садами, был открыт в 1915 г. Он принадлежит к Сообществу графини Хантингдонской. Однако там готовят священников и других вероисповеданий. Уэсткотт-Хаус (1899 г.) находится на Джизус-Лейн; там обучают служителей англиканской церкви. Ридли-Холл, находящийся рядом с Ньюнемом, является учебным заведением евангелистского толка, а Вестминстер-колледж, стоящий в начале Мэдингли-роуд, предназначен для пресвитериан.

Одна из главных черт современного Кембриджа — это громадное скопление музеев, библиотек и лабораторий по обеим сторонам Даунинг-стрит, в центре города. Всего их насчитывается более двадцати. Те из них, что расположены к северу от Даунинг-стрит, занимают место старого ботанического сада, который существовал до 1852 г. и располагался на землях, когда-то принадлежавших мужскому августинскому монастырю. Те, что находятся южнее, построены на восьми акрах парка, принадлежащих Даунинг-колледжу и приобретенных им между 1896 и 1902 гг.

Эти научные учреждения охватывают широкий диапазон академических дисциплин — ботанику, сельское хозяйство, лесоводство, геологию, анатомию, медицину, хирургию, зоологию, экспериментальную физику, юриспруденцию и химию. Одним из самых знаменитых здешних учреждений является Кавендишская лаборатория на Фри-Скул-Лейн, которая была выстроена и оборудована на средства седьмого герцога Девонширского. Именно здесь лорд Резерфорд проводил свои исторические эксперименты по атомной физике. Всемирно известный Седжвикский музей геологии, юридическая библиотека Сквайр-Ло-Лайбрери, Школа юриспруденции и Новый музей археологии заняли свое место в величественной шеренге зданий на южной стороне Даунинг-стрит, которая была спроектирована сэром Т. Г. Джексоном, членом Королевской академии искусств. Бо́льшая часть университетских музеев и различные специализированные библиотеки открыты для всех желающих.

Изучение права всегда являлось в Кембридже главной дисциплиной; первые юридические факультеты были учреждены здесь в Средние века. Ныне существующая юридическая библиотека названа в честь мисс Ребекки Флауэр Сквайер. которая оставила университету солидный капитал, чтобы университет из этих денег выплачивал стипендии и приобретал книги для своей громадной коллекции, которая сейчас доступна студентам. Она считается одной из лучших юридических библиотек в мире.

В город Или можно попасть поездом по железнодорожной ветке на Кингз-Линн. Он расположен примерно в двенадцати милях от Кембриджа, этот крохотный городок, в котором находится один из самых величественных соборов в стране. Он вздымается над окрестными болотами, словно огромная зубчатая башня.

Или стал резиденцией епископа в 1109 г. На протяжении столетий собор в Или являлся бенедиктинским монастырем, епископ имел сан аббата, а заботы о хозяйстве и прочие мирские дела ложились на плечи приора. В эпоху, когда были упразднены монастыри, монахов изгнали из обители, на их место пришли светские каноники реформированной церкви, а аббатство стало собором. Тем не менее, обходя вокруг Илийского собора, важно не забывать о том, что изначально это здание возводилось для монашеского ордена. Тогда будет понятно, почему по соседству с храмом располагаются бывшие монастырские постройки.

История происхождения Илийского аббатства восходит к саксонской эпохе. Леди Этельдреда, дочь короля восточных саксов и жена Эгфрита, короля Нортумбрии, давно желала жить монашеской жизнью и в 673 г. удалилась в свои родные владения среди глухих болот. Там она основала монастырь, предназначенный как для монахов, так и для монахинь, и была избрана его первой настоятельницей. События ее жизни изображены на резных консолях, которые поддерживают восемь колонн восьмигранника, подпирающего ныне существующую башню. Здесь можно увидеть примитивные изображения посоха Этельдреды, на котором выросли листья и плоды, когда его воткнули в землю. Кроме того, на консолях представлен эпизод, когда святая освобождает узника, а также изображены ее смерть и погребение. В Восточной Англии Св. Этельдреду глубоко почитали, и ее усыпальница, где происходило множество чудес, в течение 800 лет была местом паломничества.

Когда в конце IX в. в Англию вторглись датчане, они первым делом сожгли церковь Св. Этельдреды и перерезали местных жителей. Прежде чем на этом месте построили новую церковь, прошло целое столетие. К этому времени орден бенедиктинцев, основанный в 529 г. в Монте-Кассино, проник в Англию, и несколько бенедиктинских монахов поселились в Или; руководил ими аббат Бритнот Винчестерский. Члены ордена привели в порядок и украсили церковь, Св. Дунстан заново освятил ее в честь Святой Девы и Святого Петра.

И в наши-то дни город Или — настоящее захолустье. А в ту далекую пору он был и вовсе глухим уголком, куда мало кто заглядывал. Во времена норманнского вторжения 1066 г. город спешно укрепили, а церковь стала его главным бастионом. При Хереварде Бдящем, сыне Леофрика, графа Честерского, город превратился в сборный пункт саксов. Было бы ошибочно полагать, что Вильгельм полностью подчинил себе Англию, выиграв битву при Гастингсе. Во многих частях страны местные жители еще долго сопротивлялись его власти, и так продолжалось до тех пор, пока в 1071 г. Херевард, последний из саксов, не потерпел поражение от норманнов. Непроходимые болота стали препятствием для норманнов, а повстанцы сопротивлялись так яростно, уничтожая столько захватчиков, что аббат Или использовал благоприятный момент и сумел договориться с чужаками. Поскольку он согласился подчиниться Вильгельму, то пощадили и его самого и его храм.

В 1081 г. аббата-сакса сменил норманн — некий Симеон, который решил создать в Или одну из величайших церквей во всем королевстве. За двенадцать лет. что отвело ему Провидение, он построил южный и северный трансепты и приступил к сооружению норманнских хоров. Продолжателями его трудов стали его преемники. Уже начала вырисовываться форма башни, и в 1106 г. тело Св. Этельдреды нашло упокоение в храме. Долгий период анархии, установившейся при короле Стефане (1135–1154 гг.) прервал строительство; его возобновило только следующее поколение, в годы царствования Генриха II, после того как в 1162 г. Томас Бекет был назначен архиепископом Кентербрийским. Именно этой эпохе собор обязан своим великолепным нефом с тремя ярусами круглых арок.

Галилейский портик относится к эпохе короля Иоанна, к началу XIII века. Однажды во время процессии перед торжественной мессой кантор произнес такие слова: «Смотри, я прежде тебя отправляюсь в Галилею». Так и появилось название портика. Немного позже восточная часть норманнских хоров была снесена, а на ее месте возник алтарь в раннеанглийском стиле. Церковь сама по себе уже стала воплощением честолюбивых замыслов ее основателя, аббата Симеона, однако в 1321 г., чтобы сделать храм еще более великолепным, был заложен краеугольный камень часовни Богородицы. А год спустя пришла беда. Центральная норманнская башня обвалилась и при падении почти полностью разрушила хоры. Казалось, что ущерб невосполним. Однако Алан Уолсингем, ризничий аббатства, думал иначе. Он спроектировал большой восьмигранник и фонарь, которые строились с 1322 по 1345 гг. К моменту, когда в 1349 г. в эти края пришла Черная Смерть, собор поднялся заново, превратившись в тот восхитительный храм, который мы видим сейчас.

Если мы задумаемся над тем, что каждый камень собора приходилось везти через топи на баржах и лодках, то сможем получить приблизительное представление о том, насколько набожны были средневековые строители. Почти все камни для собора привезены из Барнака в Нортгемптоншире, а мраморные колонны доставлены из Дорсета.

Аббатство перестало существовать в 1539 г., и его последний приор, приняв протестантство, стал первым деканом «Королевского нового колледжа в Или». При соборе основали школу, а несколько монастырских зданий снесли. Сам собор заново освятили в честь Святой и Неделимой Троицы. К несчастью, в XVIII веке была снесена каменная норманнская преграда, отделявшая неф от закрытой части церкви, а в 1802 г. сиденья с хоров перенесли на то место, где они находятся теперь.

Но даже несмотря на это в Илийском соборе почти все радует глаз. В современную эпоху рука реставратора более или менее пощадила его, и здесь до сих пор можно увидеть редкие образцы норманнского и английского искусства. Главным украшением собора по-прежнему остается восьмигранник, Октагон, представляющий собой чудо архитектурной мысли. Идея возвести восьмигранную башню на месте одной из тех, что когда-то обрушились, пришла в голову монаху Алану Уолсингему. Он взялся за постройку восьми огромных колонн. Отверстие наверху было слишком широким, чтобы заделать его, соорудив надежное каменное перекрытие, поэтому Алан решил воспользоваться древесиной. Он также задумал увенчать башню фонарем. Алан выбрал восемь гигантских дубов, каждый высотой более шестидесяти футов. С помощью хитроумных приспособлений их подняли наверх и закрепили так, как они лежат теперь. Приглядитесь, и вы увидите, что арки Алана доходят до верхнего уровня примыкающего к ним нефа и трансептов.

В монастырскую эпоху сиденья для монахов находились в Октагоне. Всего их было около семидесяти. Они располагались с трех сторон, причем те, что находились с западной стороны, примыкали к преграде, которую убрали в 1770 г. Ритуальные процессии входили через дверь, ведущую в клуатр, от которого мало что осталось.

Чудесная часовня Богоматери, строительство которой было завершено в 1349 г., — это отдельное помещение на северо-востоке северного трансепта, откуда в нее и можно попасть. Я должен вновь напомнить вам о том, что это была монастырская церковь, и обычную публику допускали только в неф. В XIV веке монахи изгнали мирян даже из нефа. Правящий епископ приказал построить для нужд простых молящихся особую церковь. Она была посвящена Святому Кресту и первоначально стояла около северной стены. После Реформации она обратилась в развалины, а часовню Богоматери сделали приходской церковью Святой Троицы. Скульптуры были осквернены солдатами Кромвеля в годы гражданской войны.

На южной стороне собора расположена норманнская аркада, оставшаяся от бенедиктинского лазарета. В средневековую эпоху больничные помещения устраивали наподобие церкви. Больные лежали в боковых частях палаты, а в центре служили мессу, так что недужные могли на ней присутствовать.

Дом настоятеля первоначально служил для размещения гостей. В доме приора живут каноники собора. Часовню в 1324 г. построил Алан Уолсингем для приора Кродена. Это здание — архитектурная драгоценность, его просто необходимо посетить. Сейчас там размещается Королевская школа, основанная в 1541 г. Прославленные Илийские врата, Ely Porta, находятся неподалеку от зданий колледжа; когда-то они служили главным входом в монастырь. Ворота датируются 1400 г. Над ними находится довольно обширное помещение, в котором в эпоху Средневековья собирался феодальный двор.

На другой стороне дороги находится роскошный дворец епископа — один из прекраснейших в Англии особняков XV века. Епископ Олкок строил его с 1486 по 1500 гг. Вы заметите рядом с западным входом в собор малый трансепт, обращенный на юг, а вот северная стена — глухая и голая. Неизвестно, когда обрушился северный трансепт, но он, бесспорно, тоже появился в XV веке. Одно время он соединялся галереей с епископским дворцом, где жил в те времена аббат-епископ.

А теперь попрощаемся с этим благородным собором. Красота его серых камней словно возвещает миру: «Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь. двери вечные, и войдет Царь Славы!»[35]

* * *

Помимо Или; на умеренном расстоянии от Кембриджа нет больше мест, которые имели бы какое-либо историческое значение. Но люди, которые интересуются скачками и коневодством, обязательно должны побывать в Ньюмаркете.

Маленький городок Ньюмаркет располагается всего в нескольких милях от Или. Он стоит на краю огромной пустоши, где находятся всемирно известный ньюмаркетский ипподром.

Скачки устраивали здесь с XVII века, а на пустоши любил развлекаться король Карл II. который и сам часто принимал участие в скачках. В 1670 г. он построил там прекрасный дом, который сгорел спустя тринадцать лет. Одним из прозвищ короля было «Старый Роули». Монарху дали это прозвище в честь одной из его. лошадей; сейчас скачки по-прежнему проходят по маршруту, который называется «миля Роули».

В течение сезона скачек устраивают много спортивных состязаний. В начале лета разыгрываются две из пяти признанных «классических скачек» — «Тысяча гиней» и «Две тысячи гиней». Осенью здесь происходят два больших гандикапа — «Цесаревич». названный так в честь старшего сына русского царя, и «Кембриджшир».

В городе безраздельно властвует скаковое братство, а это большинство населения. По соседству расположены многочисленные площадки для тренировок. Ньюмаркет в основном состоит из одной длинной улицы, на нижнем конце которой находятся помещения Жокей-клуба — верховного арбитра в Англии по части скачек.

Он возник в 1750 как организация спортсменов, составивших правила скачек. Сегодня он обладает в Англии высшим авторитетом во всех вопросах, которые касаются скачек. Исполнительной работой занимаются три распорядителя, их избирают ежегодно. Они уполномочены выдавать лицензии жокеям и тренерам, а также лишать их лицензий и наказывать за нарушение правил. Они вправе также отлучить нарушителей от Ньюмаркета, вследствие чего таким лицам будет заказан вход на любые собрания и встречи, посвященные скачкам, в любой части Великобритании.

Помещения клуба являются частной собственностью, а членство в нем чрезвычайно престижно. И у покойного короля, и у его отца были личные апартаменты в здании, которое недавно реконструировал профессор сэр А. Е. Ричардсон.

Помимо скачек, Ньюмаркет является также центром торговли скаковыми лошадьми, аукционов, которые проводятся с регулярными интервалами на знаменитом ринге. Аукционную фирму основал деревенский мальчишка из Ланкашира, Ричард Таттерсолл, в начале XVIII столетия. Первоначально она находилась в Лондоне, на Гайд-Парк-Корнер. В 1865 г. офис фирмы переехал в Найтсбридж, но недавно его здание было снесено. После начала Второй мировой войны в Лондоне не было аукционов по продаже лошадей, теперь они проводятся в Ньюмаркете и Донкастере. В будущем все они будут происходить в Ньюмаркете.

В старом лондонском ринге Таттерсолла, в центре открытой арены, по которой проводили лошадей перед участниками аукциона, стояла скульптура лисы, накрытая стеклянным колпаком. Позже лису перевезли в Ньюмаркет, и ее до сих пор можно видеть в одном из загонов. Регулярные торги в Ньюмаркете привлекают лошадников со всего мира, и каждый год во время торговых сессий здесь переходят из рук в руки сотни тысяч фунтов.

Глава шестая. Дорога в Кентербери

Большинство средневековых городов Англии совсем невелики. Они зарождались как центры церковной жизни в эпоху, когда во всей стране было лишь два крупных города — столица Лондон и город Йорк. Кентербери не является исключением. Его население до сих пор составляет лишь около 29 с половиной тысяч человек, однако с самого своего основания — а это случилось в далеком прошлом — он играл в английской истории заметную роль. Эту роль он и продолжает играть, ибо в нем находится резиденция главы англиканской церкви.

Сначала в этих местах обосновались римляне. Во время вторжений саксов, возглавляемых Хенгистом и его братом Хорсой, т. е. около в 450 г., вокруг поселения стали возводить укрепления. Норманны назвали город Кантварабиригом и установили на месте римских стен деревянные частоколы. Когда папа Григорий Великий решил окончательно обратить Англию в христианство, то для выполнения этой задачи он выбрал ученого монаха-бенедиктинца — Августина. Августин высадился на берег в Кенте вместе с группой из сорока миссионеров. Его миссия оказалась не такой уж и трудной, поскольку Берта, супруга короля Этельберта, уже перешла в христианскую веру. Позже крестился и сам Этельберт. Он пожаловал Св. Августину свой собственный дворец в Кентербери. Кроме того, король передал ему римскую церковь, посвященную Св. Мартину. По легенде, перед смертью король отдал миссионерам и свой собственный языческий храм, который те освятили в честь Св. Панкратия. Августин основал за пределами городских стен аббатство, развалины которого можно видеть и по сей день. В течение долгого времени оно играло куда более важную роль в церковной жизни, нежели собор.

В 601 г. Св. Августин получил от папы церковную власть над всей Англией и был назначен первым архиепископом. Он скончался в Кентербери три года спустя и был похоронен в аббатстве. Архиепископов до сих пор посвящают в сан на том кресле, на котором якобы восседал сам Августин и которое ныне хранится в соборе. Однако для того, чтобы в это поверить, необходимо иметь довольно богатое воображение.

Королевская школа, старейшая в Англии привилегированная частная средняя школа, появилась в VII веке.

Древнейшая часть нынешнего великого собора была построена в XI веке и является творением Ланфранка — норманнского епископа, умершего в 1089 г. В 1170 г. Томас Бекет, «непокорный священник», был убит на небольшой площадке, которая получила название «Мученичество». Его усыпальница сделалась местом паломничества (Джеффри Чекер увековечил этот обычай в своих «Кентерберийских рассказах»). Сокровищу усыпальницы реквизировали в эпоху Реформации, когда бенедиктинский собор был секуляризован, а Томас Кранмер стал первым протестантским архиепископом. С тех пор архиепископ Кентерберийский традиционно является в Англии духовным главой государственной церкви. А в Кентербери, на огороженной территории вокруг собора, находится его дворец — одно из красивейших зданий в Европе.

По железной дороге от Лондона до Кентербери шестьдесят две мили. Город раскинулся по обеим берегам реки Стаур, примерно в шести милях от устья Темзы и от Уитстейбла, который еще во времена римлян славился своими устричными отмелями.

Мы выезжаем из Лондона с вокзала Черинг-Кросс, находящегося в конце Стрэнда. Наша железнодорожная линия проходит по застроенной зоне на южном берегу Темзы. Между Дартфордом и Грейвзэндом за широкой полосой болот, раскинувшихся между железнодорожной насыпью и Темзой, можно мельком увидеть устье реки и суда на воде. Проехав по узкому перешейку, мы приближав емся к Рочестеру и расположенной рядом с ним военно-морской базе Чатем, при которой имеется большая верфь.

Здесь протекает историческая река Медуэй; в 1667 г. в нее зашла голландская эскадра и сожгла несколько британских военных кораблей, которые стояли на якоре. Можно себе представить, какое уныние охватило тех. кто наблюдал за пожаром со сторожевой башни Рочестерского замка, стоящего над рекой. Ведь в тот момент английский флот испытал величайшее унижение. Рочестерский замок охранял Медуэй в течение сотен лет. и за это время лишь однажды на эту территорию смогла прорваться иностранная держава. Это случилось в 1215 г., в царствование деспотичного короля Иоанна. когда крепость сдалась принцу Людовику Французскому.

Когда мы минуем маленькое селение Струд, расположенное на левом берегу Медуэя, и будем подъезжать к Чатему, то из окна вагона перед нами откроется великолепный вид на эту древнюю твердыню. Грозная квадратная сторожевая башня относится к эпохе норманнов. Она сыграла свою роль в восстании Уота Тайлера и Джека Кэда. В 1573 г. здесь однажды провела ночь королева Елизавета, а Карл II по возвращении из изгнания в 1660 г. собрал свой двор в Большом зале замка. У его брата, Якова П, с Рочесгерским замком были связаны менее приятные воспоминания, потому что именно с этой пристани он отплыл в никуда[36].

Собор с башней причудливой формы, который стоит рядом с замком, является одним из древнейших в стране. Рочестерская епархия была учреждена в эпоху саксов, в VII веке, а строительство нынешней церкви начал епископ Гундулъф — тот великий норманнский строитель, который воздвиг и церковь, и крепость в период с 1077 по 1108 г. Он похоронен в северном трансепте.

Любители произведений Чарльза Диккенса вспомнят, что связывало мистера Пиквика с Рочестером. «Булл-Отель», куда этот бессмертный персонаж пригласил пообедать мистера Джингля, по-прежнему стоит на Хай-стрит. Сам автор много лет прожил рядом с ним, на Гэдз-Хилл-Плейс.

Чатем — это типичный приморский город, не слишком привлекательный с виду. Верфь была основана Елизаветой Тюдор и находилась под защитой замка Апнор, расположенного в нескольких милях от Медуэя, ниже по течению. Замок был восстановлен на прежнем месте в царствование Карла I. В 1667 г. на него напали голландцы. Это случилось, когда Де Рюйтер заблокировал Темзу, и несколько кораблей его флотилии под командованием Ван Гента прорвали блокаду фортов, вошли в устье Медуэя и произвели там опустошение, о котором я уже упоминал. В современную эпоху верфи были модернизированы и теперь могут обслуживать большие военные корабли.

Небольшому селению Ситтингборн, расположенному в нескольких десятках миль от Чатема, королева Елизавета I присвоила статус города. Именно здесь Генрих V устроил роскошное празднество во время своего триумфального возвращения на родину после великой победы, одержанной над французами при Азенкуре в 1415 г. У Фейвершема, где от магистрали отходит ветка, ведущая на Маргейт, расположен важный железнодорожный узел. Городок Фейвершем стоит на судоходной реке. В Средние века он являлся важным портом. Здесь некогда находилось большое Клюнийское аббатство, основанное королем Стефаном; отдельные постройки аббатства сохранились до наших дней. Здесь погребены и Стефан, и его жена, Матильда Булонская. Существующий ныне Маркет-Холл датируется 1574 г. Герцог и герцогиня Кентские останавливались в «Шип-Инн» незадолго до рождения дочери, которая впоследствии стала великой королевой Викторией. Фейвершем находится в девяти милях от Кентербери; на перегоне между ними поезд пересекает открытую местность, живописно поросшую лесом.

После того как автомобильная магистраль выходит на открытое место, она следует почти тем же маршрутом, что и железная дорога. Чтобы выехать из столицы на автомобиле, лучше всего пересечь Темзу по Лондонскому мосту в направлении Саутворка и ехать по прославленной Олд-Кент-роуд до Нью-Кросса. После этого шоссе проходит через Блэкхит, через Кидбрук на Шутерз-Хилл. Оно проложено там, где раньше шла знаменитая римская дорога, а впоследствии улица — Уотлинг-стрит. Затем наш путь лежит через Дартфорд и новые объездные дороги на Рейнем, Ситтингборн и Фейвершем.

Как я уже говорил, Кентербери — небольшой город. Собор, замок, аббатство, стены и ворота отдалены друг от друга не более чем на одну милю. По этой причине нам не придется подробно описывать, куда и когда следует идти.

Автомобилисты приезжают по шоссе, которое доходит до Западных ворот города. Рядом с ними стоит знаменитая гостиница под вывеской, на которой изображен сэр Джон Фальстаф. Это чрезвычайно гостеприимное заведение. Пассажиры железной дороги сходят с поезда на вокзале Ист-Стейшн, который расположен в южной половине города.

Здесь можно увидеть сохранившиеся участки средневековой городской стены: они довольно значительны, и их тщательно оберегают. Эти укрепления превращены в место для прогулок и площадки для отдыха.

Почти напротив Ист-Стейшн располагается искусственный холм, окруженный липовой аллеей, который называют «Датчанин Джон». Любители старины уже давно ломают головы над тем, как он появился. Но судя по всему, его соорудили в бриторимские времена в первую очередь как погребальный холм. На небольшом расстоянии от него виднеется остов большой сторожевой башни норманнского замка, воздвигнутого тем самым епископом Гундульфом, который построил Рочестерский замок и Белую башню лондонского Тауэра после завоевания Англии норманнами в 1066 г.

Когда-то Кентерберийский замок был неприступной крепостью. То, что мы видим сейчас, — всего лишь фрагмент прежней твердыни. Некая компания, торгующая топливом, долгое время использовала замок в качестве угольного склада, но недавно эти постройки приобрел муниципалитет, и отныне они заботливо охраняются. Толщина нижних стен составляла одиннадцать футов.

Церковь Сент-Милдредз, которая стоит в конце улицы, еще древнее, чем замок, поскольку ее неф был построен до завоевания Англии норманнами, а в стенах есть плитки от бывшего римского храма.

Въезжая в город по шоссе, мы окажемся рядом с той самой Хай-стрит, по которой пилигримы в далеком прошлом брели к усыпальнице Св. Томаса Бекета. Правда, таверна с вывеской в виде шахматной доски, о которой говорится у Чосера, — это сейчас табачная лавка на углу Мерсери-Лейн.

В конце улицы находятся Западные Ворота — Уэст-Гейт, изысканный образец средневековой фортификации. Из семи ворот, которые когда-то были в Кентербери, сохранились только эти. Кстати, тем, что они все же сохранились, мы обязаны чистейшей случайности.

Дело было так. В 1850 г. город посетил бродячий зверинец Вумвелла. Оказалось, что его фургоны не могут проехать под аркой, и импресарио обратился к властям города с просьбой устранить препятствие. Его наглое предложение было воспринято всерьез, и во время голосования просьбу импресарио отклонили лишь благодаря тому, что тогдашний мэр проголосовал против. История умалчивает о том, каким образом цирк добрался в тот раз до рыночной площади. Западные ворота достроил в 1380 г. архиепископ Саймон Садберийский, а с 1430 по 1829 гг. их верхние помещения служили городской тюрьмой, в которой содержались главным образом несостоятельные должники. Ныне что часть местного музея. Тогда же. в конце XIV века. Саймон, архиепископ Садберийский. возвел на берегу реки, немного южнее, еще и церковь Хоули-Кросс. Некоторые из построенных им зданий сохранились до сих пор.

К собору ведет живописная улица Мерсери-Лейн. Если же мы свернем налево, на Хай-стрит, то увидим богато украшенные ворота Крайст-Черч-Гейт. Во время воздушных налетов в период Второй мировой воины, в мае и октябре 1942 г., район к востоку от Бергейт-стрит сильно пострадал. Многие старинные дома были разрушены. Взрывом одной из бомб в библиотеке собора выбило окна, а другая бомба серьезно повредила дом настоятеля. Но в целом ущерб, нанесенный собору, оказался незначительным.

С внутренней стороны ворот Крайст-Черч-Гейт сразу открывается великолепный вид на грандиозный храм, который стоит на широком открытом пространстве вместе с сохранившимися монастырскими зданиями, архиепископским дворцом и прилегающей к нему Королевской школой. С другой стороны собор защищает старая городская стена. Св. Августин построил здесь церковь примерно в то же самое время, когда основал аббатство по ту сторону укреплений. От этой постройки не осталось никаких следов. Ничего не сохранилось и от собора архиепископа Одо, построй енного по образцу базилики Св. Петра в Риме в период с 942 по 959 г. Все, что осталось от храма Одо после нашествия датчан, в норманнскую эпоху снес епископ Ланфранк. Он выстроил новую церковь в норманнском стиле, восточную часть которой перестроил его преемник — Св. Ансельм.

Замысел Ансельма окончательно воплотили в жизнь приоры Арнульф и Конрад, и в начале XII века собор освятили заново. В 1162 г. Томас Бекет был возведен в сан архиепископа на хорах, построенных Конрадом, а спустя восемь лет — убит в бывшей часовне Св. Бенедикта. Спустя четыре года пожар почти полностью разрушил здание храма, вследствие чего и был сооружен новый собор. Работы начал Уильям из Санса. В 1178 г. он получил тяжкие увечья, упав с лесов, и его место занял Уильям Англичанин, достроивший здание собора, которое мы видим теперь. Неф Ланфранка был перестроен между 1378 и 1410 гг. в стиле тогдашней эпохи. Последней была достроена колокольня Ангела — Эйнджел-Стипл, сооруженная по воле приоров Селлинга и Голдстоуна в последние годы XV века. Сейчас во всем мире она известна как башня Белл-Харри[37]. Таким образом, в облике Кентерберийского собора гармонично слились несколько архитектурных стилей, от раннеготического до перпендикулярного, включая стиль переходного периода. Клуатр находится на северной стороне, что непривычно для бенедиктинской архитектуры. Ведь обычно двор строили на юге, чтобы монахам доставалось побольше солнечного света.

Со времен Св. Августина Кентербери является резиденцией архиепископа. Сменяющих друг друга протестантских примасов здесь возводят в архиепископский сан со времен Реформации. Однако в Средние века собор снискал славу как усыпальница Св. Томаса Бе кета, убитого в его стенах зимним вечером 1170 г.

Томас Бекет был воинствующим защитником церкви в ее противоборстве с государством. За свою твердость он заплатил жизнью. Вероятно, он родился в Лондоне и со временем стал секретарем архиепископа Теобальда. Он оказался исключительно способным администратором, и когда Генрих II вступил на трон после короля Стефана и положил конец национальным бедствиям, продолжавшимся два десятка лет, он назначил Бекета канцлером. Это было в 1155 г. Спустя некоторое время Томас Бекет принял духовный сан. Его рукоположили в священники. Во время продолжительного отсутствия короля, который находился во Франции, всем казалось, что Бекет отстаивает королевские интересы с таким же рвением, с каким он защищал привилегии духовенства, когда его избрали архиепископом в 1162 г. Это был период, когда в церкви было два папы, и Бекет выказал преданность ученому и влиятельному папе Александру III, а не антипапе Виктору IV. Папу Александра защищал и Людовик VII, король Франции, с которым английский король был не в самых лучших отношениях. Когда король вернулся в Англию в 1163 г., он вскоре обнаружил, что архиепископ Бекет — это совсем не тот же человек, что канцлер Бекет. Король и примас превратились в заклятых врагов, и в 1164 г. Бекет предпочел покинуть королевство. Он нашел убежище и гостеприимный прием при дворе французского короля. Вражда между Генрихом и архиепископом продолжалась в течение шести лет. Лишь после этого примаса все же убедили вернуться в Кентербери.

Правда, примирение Бекета с королем не было искренним. Генрих II решил еще при жизни короновать своего старшего сына, чтобы обеспечить ему престол. Церемонию совершил Роджер, архиепископ Йоркский. Примаса это возмутило, и он вскоре отлучил от церкви и Роджера, и прочих епископов, вставших на сторону короля. Когда до Генриха дошла эта новость, он находился во Франции. В припадке раздражения король воскликнул: «Кто избавит меня от этого непокорного попа?» Эти гневные слова услышали четверо королевских слуг — рыцари Фитц-Урс, де Морвиль, де Трейси и Ричард ле Брет. Движимые, вероятно, желанием угодить королю, они покинули замок близ Байе, где жил тогда Генрих, и отплыли в Англию. Возможно, король даже не знал об их отъезде. Рыцари добрались до замка Солтвуд в ночь на 28 января 1170 г. Великая норманнская цитадель, которая сохранилась до наших дней, была собственностью кентерберийских монахов, но временно находилась во владении Рэндольфа де Брока — непримиримого врага примаса. В тихие ночные часы хозяин и четверо его мрачных гостей составили план убийства Бекета. Когда наступило утро, они отправились в Кентербери и прибыли туда во второй половине дня. Де Брок сопровождал их, но не принимал участия в убийстве. В Кентербери к компании присоединился еще один заговорщик — Хью де Хореи.

Рыцари прибыли во дворец архиепископа как раз перед вечерней и бросили оружие за дверью. Они потребовали встречи с примасом, и Бекет согласился с ними увидеться. Вспыхнула ссора, но архиепископ заставил рыцарей замолчать, воскликнув: «Вотще вы угрожаете мне! Если бы все мечи, что есть в Европе, были занесены над моей головой, вы все равно не смогли бы запугать меня настолько, чтобы я отступил от повиновения Богу и владыке моему папе».

Это был один из самых драматических моментов в английской истории. Четверо рыцарей неведомо откуда вытащили мечи и топоры. Тогда испуганные монахи буквально уволокли архиепископа через клуатр в южный трансепт собора. Они надеялись, что там он будет под защитой алтаря. Когда шаги разъяренных рыцарей раздались в галереях клуатра, уже началась вечерня. Монахи закрыли дверь и начали сооружать что-то вроде баррикады, но Томас Бекет приказал им беспрепятственно впустить в церковь слуг короля. Он заявил: «Это дом Божий, а не замок».

Затем он развернулся и стал подниматься по ступеням на хоры. Рыцари с обнаженными мечами последовали за ним, и один из них грубо обругал его, назвав врагом короля. Гордый, бесстрашный Бекет, покинутый всеми, кроме трех верных монахов, ответил: «Сэры, я здесь — не предатель, но архиепископ и священник Божий».

Он направился к своим противникам и встал спиной к колонне. Фитц-Урс попытался силой заставить примаса выйти из церкви, поскольку не хотел совершать святотатство. Когда Бекет оказал сопротивление, де Трейси швырнул его на пол. Фитц-Урс хладнокровно приказал зарубить Бекета. Упавшего архиепископа полосовали мечами, а он только смиренно закрывал глаза руками, шепотом читая последнюю молитву. Когда де Брет страшным ударом меча сломал ему шею, клинок разломился надвое. Охваченные безумием рыцари стали насмехаться над Хью де Хореи за то, что он не принял участия в убийстве. Не выдержав насмешек, де Хореи поставил ногу на череп мертвеца и взмахами топора разметал мозг несчастной жертвы по полу. Справившись с заданием, которое они дали себе сами, рыцари громко вскричали: «Пошли! Предатель мертв. Больше ему не подняться!»

Когда они вышли под открытое небо, раздался страшный удар грома, а темные небеса осветились мощными вспышками молний. Освещая себе путь факелами, они еще некоторое время рыскали по дворцу, а потом ускакали в ночь.

Когда весть об убийстве разнеслась повсюду, волна ужаса захлестнула всю Англию, а затем и Европу. Весь мир охватило отвращение к этому злодейству. На месте мученической смерти архиепископа немедленно воздвигли деревянный алтарь. Поскольку в нем лежали обломки меча рыцаря де Брета, его назвали Алтарем Острия Меча. На нынешнем юго-западном крыльце собора имеется его изображение, сильно испорченное.

Вскоре после этого в собор потянулись первые пилигримы, и появились известия о чудесных исцелениях больных и увечных. Король Генрих, желая отвлечь внимание от своей особы, отправился в Ирландию и привел к покорности местных королей и вождей кланов. Однако по всей Европе по-прежнему нарастала волна возмущения против английского монарха. Тогда он стал усердно выказывать смирение посланнику папы Александра и сообщил ему, что ничего не знал о злоумышлениях рыцарей. Франция присоединилась к союзу против Генриха, и шотландцы вторглись в Англию. Но хотя Генрих был безрассудным, дурным монархом, он оставался прекрасным воином и одержал над своими врагами победу на поле боя. Но ему все-таки пришлось дать отчет перед собственной совестью, и в 1174 г. он пришел в Кентербери, чтобы отбыть епитимью на могиле убиенного архиепископа, которого папа к тому времени канонизировал. Генрих согласился пройти по улицам Кентербери босиком и подвергнуться бичеванию.

Судя по всему, убийц Бекета никто не покарал. Фитц-Урс примкнул к армии короля в Ирландии. Де Морвиль умер в своей постели в Камберленде. Кончина его была такой же мирной, как и кончина де Брета, семейство которого в знак покаяния основало в Вудспринге приорат, который возвышается над Бристольским каналом. Де Трейси стал верховным судьей и наместником короля в Нормандии, но со временем все-таки совершил паломничество в Святую Землю. По возвращении в Англию он поселился в уединении в своей усадьбе рядом с Эксетером, где и умер. Усадьба эта и сегодня называется Вулаком-Трейси.

С течением лет культ Св. Томаса Бекета становился все более популярным. С места гибели тело архиепископа перенесли в крипту. Однако в 1220 г. останки святого были с большой помпой помещены в часовню Св. Томаса позади алтаря, где покойный в первый раз отслужил мессу после того, как был возведен в сан примаса. О предстоящей церемонии все европейские дворы уведомили за целых два года, так что на ней смогли присутствовать все венценосные особы. За несколько недель до церемонии по всем дорогам, ведущим в Кентербери, начали доставлять пищу для пилигримов и фураж для лошадей. В назначенный день Стефан Лэнгтон освятил усыпальницу в присутствии молодого короля Генриха III, а из городских фонтанов било вино.

В последующие столетия усыпальница Св. Томаса стала поистине великолепной и привлекала паломников со всех концов христианского мира. В 1520 г. Генрих VIII и его гость, император Карл V, преклонили колена перед алтарем, как простые пилигримы. Несомненно, вид роскошных драгоценностей возбудил в монархе алчность; наверняка он вспоминал о них, когда дело дошло до упразднения и разгона монастырей. Однако народ все еще свято чтил память о Св. Томасе, и король понял, что не сможет разграбить усыпальницу безнаказанно. Поэтому он издал судебный приказ против «Томаса Бекета. бывшего когда-то архиепископом Кентерберийским», обвинив покойника в измене. Это было карикатурой на судебную процедуру, но цели своей король достиг. Усыпальница была разрушена, а ее сокровища реквизированы. Говорят, что всего набралось 24 воза золотых и серебряных сосудов, вес которых составлял примерно 15 тысяч унций. Изображения Бекета были уничтожены во всех частях Англии, а его имя вычеркнуто из календаря. В соборе, который навеки связан с именем убитого святого, не осталось никаких следов от места его последнего упокоения. Единственное подтверждение того, что когда-то сюда приходили толпы паломников, это стертые ступени и пол в часовне Св. Томаса, по которым ступали на протяжении 400 лет тысячи людей.

В эпоху Реформации собор был секуляризован, и Кранмер стал первым протестантским архиепископом. Он был официально введен в должность в 1533 г. и отрешен от нее, когда Мария Тюдор в 1553 г. сменила на престоле своего отца, Генриха VIII. Кранмера сожгли на костре в Оксфорде как еретика в 1 556 г. После него в годы гонений при Марии Кровавой архиепископом стал кардинал Пол. Но при Елизавете I примасом сделали Мэттью Паркера, и с тех пор архиепископами становились только протестанты.

Собор был начисто разграблен после казни архиепископа Лода в 1645 г., во время гражданской войны. Фанатиков-пуритан возглавлял ханжа-головорез, свирепый священник Ричард Калмер по кличке «Синий Дик». Негодяи били окна и крушили изображения святых, а вместе с ними и памятники, оставленные первыми реформаторами. Некоторые из этих произведений были утрачены навсегда. Но во время Реставрации 1660 года множество памятников было восстановлено или заменено на новые, и сегодня Кентерберийский собор представляет собой одно из лучших украшений Англии.

Ворота Крайст-Черч-Гейт представляют собой превосходный образец перпендикулярного стиля. Они были сооружены приором Годстоуном в 1517 г. Деревянные двери навесили в царствование Карла II. Строение было отреставрировано в 1937 г.; в надвратном помещении находится офис общества «Друзья Кентерберийского собора».

Западная дверь собора открывается только по торжественным случаям. Обычно в храм входят через южное крыльцо, которое существует с того момента, как приор Чилленден в начале XV века перестроил неф Ланфранка. Неф, в котором явно недоставало скульптур и иных элементов декора, по своему первоначальному замыслу был норманнским. Вместо того чтобы немного переделать его в готическом стиле, как это произошло в Винчестере, неф перестроили полностью, соорудив при этом высокий сводчатый потолок, который опирается на ряд сложных по конструкции колонн.

Хоры, под которыми располагаются старинные крипты, подняты очень высоко, на них взбираются по лестницам, расположенным позади преграды. Большие столбы у входа, поддерживающие огромную центральную башню, — это творение Ланфранка, а обрамление для них создал приор Чилленден. Сами хоры, от преграды до алтаря. в действительности длиннее нефа. Они являются самой старой частью собора. Когда в 1174 г., спустя четыре года после смерти Бекета. большой пожар уничтожил хоры приора Конрада, огонь пощадил две боковые часовни — Св. Андрея и Св. Ансельма Монахи, горевавшие о своей великой утрате, попросили зодчего Уильяма из Санса, чтобы он включил в план восстановления собора как можно больше частей, оставшихся от первоначального здания. Именно по этой причине стены на восточном конце собора, как вы можете заметить, стоят под непривычным углом, что позволило сохранить старинные часовни. Лестница вела в крытую галерею, сооруженную вокруг будущей часовни Св. Томаса и усыпальницы убиенного примаса. Эта часовня была построена над новой криптой, поэтому она приподнята над уровнем пола. План хоров, созданных Уильямом из Санса и его преемником Уильямом Англичанином, включает в себя два маленьких алтаря, посвященных Св. Альфеджу Мученику и Св. Дунстану. Эти алтари убрали пуритане после того, как сожгли хранившиеся там реликвии. Хорам, с чередой перемежающизся круглых и стрельчатых арок, придала завершенность резная преграда, которую поставил приор де Эстриа между 1284 и 1331 гг.

В соборе имеется несколько замечательных памятников. Архиепископ Чичеле, который построил юго-западную башню, похоронен в северной части здания. Его надгробие украшено балдахином. В головах и в ногах могилы устроены ниши, где стоят маленькие статуи апостолов и аллегорические фигуры. Наверху — гербы епископов Англии и Уэльса, а также эмблема самого Чичеле. Гробница пестро раскрашена; за нею ухаживают члены совета оксфордского колледжа Олл-Соулз. который основал Чичеле.

Чуть восточнее, на той же стороне пресбитерия, находится надгробие архиепископа Томаса Буршье. умершего в 1486 г. Оно создано еще при жизни примаса и стояло в укромном месте, рядом с бывшим алтарем Св. Альфеджа. Оно сделано из пурбекского мрамора и украшено символами: узлом Буршье и rose en soleil[38] (эмблемой Эдуарда IV и Елизаветы Вудвилл). Архиепископ Буршье и венчал, и короновал короля с королевой.

Напротив, на южной стороне, находится увенчанный балдахином саркофаг Саймона Садбери, которому в 1381 г. отрубили голову на Тауэр-Хилл последователи Уота Тайлера. Когда в 1833 г. могилу Саймона вскрыли, оказалось, что на месте головы лежит свинцовый шар. Сама голова до сих пор хранится в церкви Св. Георгия в Садбери (графство Саффолк). Два других надгробия, находящиеся под хорами, — это захоронения архиепископа Джона Стратфорда (1348 г.) и кардинала Кемпе (1454 г.). Стратфорд изображен в митре, мантии и с пастырским посохом. На надгробии архиепископа Кемпе никакого изображения нет.

Позади главного престола находится часовня Св. Томаса, ныне пустующая. Здесь стояла усыпальница убитого архиепископа, и здесь же вы можете увидеть стертые паломниками камни, о которых я упоминал. На каждой стороне часовни располагается по две знаменитых могилы. На северной — величественный алебастровый памятник Генриху IV и его второй жене, Жанне Наваррской. Король, скончавшийся в 1413 г., предстает перед нами с короной на голове, облаченный в вышитый далматик. На деревянном балдахине изображены гербы Англии, Франции, Эвре и Наварры, а рядом с карнизом висят геральдические эмблемы нескольких благородных семейств. В головах и в ногах короля — картины, изображающие мученическую кончину Св. Томаса и коронование Девы Марии Царицей Небесной. Когда в 1832 г. могилу вскрыли, оказалось, что тело короля находится в идеальной сохранности. На южной стороне придела располагается маленькая часовня, посвященная Эдуарду Исповеднику и сооруженная по указанию Генриха IV для того, чтобы за упокой его души могли служить мессу сразу два священника.

Гробница Черного Принца располагается на южной стороне. Она окружена железной оградой с каменными столбами. Принц, который скончался в 1376 г., изображен лежащим в золоченых доспехах, а на саркофаге мы видим шестнадцать геральдических щитов. Вверху подвешены щит из дерева и кожи, шлем, накидка, ножны и латные рукавицы.

В дальнем конце собора находится так называемая Корона, или Венец Бекета. В прежние времена здесь хранилась священная реликвия, тонзура Св. Томаса, которой поклонялись. Здесь стоит массивное кресло архиепископа, изготовленное из пурбекского мрамора в итальянском стиле. Традиционно считается, что прежде оно принадлежало Св. Августину, но, вероятнее всего, это произведение Петра Римлянина, изготовленное около 1280 г. Когда архиепископа возводят на трон, то сначала его ведут к сиденью декана в знак того, что он является главой соборного духовенства. Потом его как епископа, главу диоцеза, сажают на трон, стоящий на хорах. Затем он в качестве примаса садится в кресло Св. Августина, после чего отправляется в Дом капитула, где садится на покрытое балдахином сидение приора, «чтоб напоминать нам о непрерывной череде архиепископов, управлявших монастырем».

Усыпальницы Св. Томаса Бекета больше не существует, но его память увековечена в изумительных витражах XIII века, украшающих окна Короны. Здесь также установлен памятник кардиналу’ Полу, последнему архиепископу Кентерберийскому, который принадлежал к римско-католической церкви. Его надгробие выглядит очень скромно. А второй памятник, доктору Темплу, это не надгробие, а просто монумент: останки его погребены в центре клуатра.

Мы вернемся назад через северный придел хоров позади капеллы Св. Андрея; симметрично ей на другой стороне храма расположена капелла Св. Ансельма. Северная апсида северо-восточного трансепта хоров посвящена Св. Мартину Турскому. Ее восстановили в память о виконте Милнере (1854–1925). Алтарь украшают гербы Содружества и города Тура. На витраже одного из окон изображен сюжет из жизни Св. Мартина, когда святой делит с нищим свой плащ. Говорят, что здесь погребен архиепископ Ланфранк. Архиепископ лорд Лэнг обрел последний покой в 1942 г. в маленькой часовне Св. Стефана, находящейся поблизости.

Рядом находится картина на дереве, относящаяся к XV веку, которая считается произведением неизвестного фламандского художника. На ней изображена королева Эдива, мачеха Этельстана, а также причудливый вид деревушки Бирчингтон в Танете и флотилия кораблей. До разграбления Кентерберийского собора в нем было много настенных росписей, и одна из них частично сохранилась в северном приделе хоров. Сюжетом ее является легенда о Св. Юстасе. Современная копия росписи, изготовленная профессором Тристрамом, украшает находящуюся рядом преграду.

Часовня Богородицы окажется с правой стороны от нас, когда мы будем спускаться по ступенькам северо-западного трансепта на площадку, которая называется «Мученичество». Там в декабре 1170 г. был убит Томас Бекет. Во время реконструкции нефа, которую осуществил приор Чилленден, площадку полностью восстановили. Камень в полу указывает, где стоял Бекет, когда убийцы вышли из клуатра. В XV веке дверной проем был заменен на новый, тот, что мы видим сейчас.

В крипту, которая представляет собой самое крупное норманнское сооружение подобного рода в Англии, входят с другой стороны. Большая часть пола крипты находится выше уровня почвы. О древности крипты говорит то, что в ее фундаменте обнаруживается римская кирпичная кладка, а следовательно, она была построена на месте, где стояла церковь, воздвигнутая до норманнского завоевания. Почти не осталось сомнений в том, что приор Арнульф в 1100 г. включил в свою новую крипту часть здания, построенного Ланфранком.

Крипта посвящена Святой Деве, а восточный ее отсек был часовней Богородицы Катакомбной. Массивный свод оживляется изысканной резьбой на капителях XII в. На востоке находится крипта часовни Св. Томаса, или часовни Троицы, где находилась первая гробница Св. Томаса Бекета. Его тело пролежало здесь пятьдесят лет, прежде чем его перенесли наверх, в усыпальницу.

Когда кающийся король Генрих пришел в Кентербери в 1174 г., то его босого провели от церкви Св. Дунстана за Западными воротами к могиле мученика. Там короля раздели до пояса, и все монахи по очереди стегали его по голым плечам со словами: «Как Христа бичевали за грехи людские, так и тебя пусть бичуют за твои грехи».

Камнем отмечено место, где было найдено несколько костей, перезахороненных в 1881 г. Настоятель Фаррар верил, что это останки Св. Томаса, что, впрочем, крайне сомнительно, потому что усыпальница святого находилась наверху, а во время осквернения храмов там все уничтожили по особому приказу Генриха VIII.

В крипте имеется некоторое количество средневековых картин или, вернее, их сохранившихся фрагментов. Одна из них, «Рождение и рождество Св. Иоанна Крестителя», находящаяся в капелле Св. Гавриила, заслуживает особого внимания. В часовне Богородицы Катакомбной имеется разукрашенный кенотаф печально известного кардинала Мортона, который датируется 1500 г. Мортон был министром Генриха VII и изобрел оригинальную систему взимания налогов, которую прозвали «вилкой Мортона». Если какой-нибудь человек жил хорошо, это означало, что он наверняка может пополнить королевские сундуки. Если он был экономен и бережлив и накапливал запасы, то частью их он вполне мог поделиться с государством в обмен на «благожелательность короля».

Кентербери был большим бенедиктинским монастырем, при котором собор играл роль церкви. В отличие от Винчестера, в Кентербери монастырские постройки не были полностью разрушены во время Реформации, и некоторое из них дожили до наших дней. К несчастью, библиотека была частично разрушена, а Дом капитула поврежден во время бомбардировки города в период войны с Гитлером.

Большой клуатр остался невредим. Его сооружение начал Ланфранк, и часть того, что он построил, можно увидеть до сих пор. Строительство ныне существующей южной галереи, длиной 144 фута, завершил в 1414 г. архиепископ Арундел. Она примечательна выпуклыми украшениями свода. В восточной галерее есть норманнская дверь, которая ведет в дортуар, а также вход в Дом капитула. Это прямоугольное помещение, творение приора Истри. В монастырскую эпоху монахи сидели на каменных скамьях по кругу вдоль стен, по нижней части которых шла аркада стрельчатых арок. Приор Чилленден соорудил вдобавок сводчатый потолок. Место приора находится на востоке под окном Вольных каменщиков. Западное окно — памятник настоятелю Фаррару; его витраж изображает прибытие Св. Августина в Кент.

В Лазаретном клуатре имеется открытая аркада из стрельчатых арок, построенная в XIII веке. Здесь находится Водопроводная башня, которая сооружена из кремня и обычного камня. Ее возвел приор Уиберт около 1160 г. В ней два этажа. Трубы, по которым текла вода для омовений, находились в центральной колонне. «Друзья Кентерберийского собора» бережно восстановили Водопроводную башню, так что место, где мылись монахи, сейчас можно осмотреть. Реставраторы также восстановили окна, которые уже давно были замурованы.

На втором этаже находится сокровищница. Здесь досих пор сохранились железные конструкции XII века, надежно защищающие окна. Рядом с сокровищницей, с севера от нее, виднеются развалины лазарета и часовни при нем; на камнях отчетливо заметны следы, оставленные огнем. Западнее находится второй дортуар. Большой дортуар рае полагается в клуатре. Поврежденную библиотеку восстановили после Второй мировой войны. Рядом со вторым дортуаром сохранились ворота Прайорз-Гейт, через которые когда-то можно было пройти к дому приора, ныне разрушенному. Дом настоятеля, который тоже пострадал, стоит на другой стороне двора. В это здание включена какая-то более ранняя постройка.

Мы приближаемся к отдельным строениям, сохранившимся в целости или разрушенным: это Ворота кладовой, палаты Чиллендена, Зал келаря и развалины кухни. Рядом находится и дворец архиепископа. Это современный особняк, включающий в себя фрагменты прежнего Большого зала.

Норманнские монастырские сооружения сейчас частично вошли в состав Королевской школы. Вокруг двора Грин-Корт, куда можно попасть через ворота Прайорз-Гейтуэй, находятся хозяйственные службы монастыря — пекарня, пивоварня и зернохранилище. Кладбище для монахов располагается недалеко от городской стены, хотя надгробий здесь не сохранилось. Именно отсюда открывается прекрасный вид на собор, над которым возвышается башня Эйнджел-Тауэр, она же — башня Белл-Харри, строительство которой начал Ланфранк, а закончил приор Голдстоун. Когда-то она была увенчана фигурой ангела. Сейчас ее называют Белл-Харри-Тауэр в честь большого колокола, который каждый вечер звонит в один и тот же час.

Развалины аббатства Св. Августина находятся к востоку от городской стены, немного к северу от дороги в Дил и рядом с современным Миссионерским колледжем. Эти разрушенные стены — все, что осталось от обители, которая когда-то вызывала куда большее почтение, нежели сам собор.

Говорят, когда Св. Августин прибыл в Кентербери в конце VI века, Этельберт, король Кенга, отдал ему свой храм, который немедленно освятили в честь Св. Панкратия. Августин построил рядом с ней аббатство, в котором и разместился его миссионерс кий отряд. Собор, защищенный городскими стенами, был задуман как местопребывание архиепископа.

Строительство новой церкви аббатства, расположенной западнее церкви Св. Панкратия, было начато при жизни Св. Августина, а достроил ее Св. Лаврентий, второй архиепископ Кентерберийский. В ней хоронили всех архиепископов вплоть до Кутберта (скончался в 758 г.). Архиепископ Кутберт решил нарушить традицию и пожелал, чтобы его похоронили в соборе. Тогда монахи, коим поручено было совершить погребение, решили не звонить в поминальный колокол до тех пор, пока обряд не завершится, дабы сбить с толку своих собратьев из Кентерберийского аббатства. Тогда оно называлось аббатством Св. Петра и Павла, Св. Августину его посвятили позднее, когда в 978 г. Дунстан заново освятил церковь аббатства. К тому времени здание церкви Св. Панкратия значительно расшили. Немного западнее его Эдберт, король Кента, построил церковь Св. Марии. В 1056 г. аббат Вульфрик II соединил эти две постройки. Прошло немного времени, и аббат Скотлэнд полностью перестроил восточную часть сооружения. Завершил работу его преемник — Видо. В 1091 г. прах Св. Августина и других архиепископов раннего периода перенесли в новую церковь, которая к тому времени приобрела гигантские размеры (чтобы понять, насколько она была велика, можно посмотреть на ее развалины, сохранившиеся по сей день).

На протяжении XII и XIII веков между собором и аббатством Св. Августина существовало напряженное соперничество. То и дело посылая в Рим письма и дорогие подарки, аббаты Св. Августина долгое время ухитрялись сохранять независимость. Их освободили от клятвы послушания архиепископу, за исключением случаев, когда тот выступал как папский нунций. Ближе к концу Средневековья из-за всеобщего упадка, вызванного опустошительной эпидемией чумы, а также из-за многолетних разорительных тяжб у аббатства возникли серьезные финансовые трудности, однако оно продолжало поддерживать традиции благочестия и учености. Монахи до самого конца цепко держались за свои привилегии, а когда стали закрывать монастыри, аббат Фош передал свое аббатство короне только после того, как ему пригрозили обстрелять обитель из пушек.

Аббатство немедленно разграбили, но небольшую часть все же оставили, превратив ее в жилище Анны Клевской — отвергнутой жены Генриха VIII. Поскольку с крыш содрали свинцовые листы, своды обвалились; стены укрепили кирпичом, сделав из них ограждение теннисного корта. В 1573 г. королева Елизавета жила здесь недолгое время в надвратной постройке, а в 1625 г. тут останавливались Карл I и Генриетта-Мария. Здесь побывал и Карл II, когда ехал из Дувра в Лондон после нескольких лет изгнания, проведенных в Голландии. Затем аббатство пришло в совершенный упадок. Остатки ворот с надвратной постройкой взяла в аренду пивоварня, и спальню королевы Елизаветы превратили в чан для охлаждения пива. В гостевом домике устраивали деревенские танцы и петушиные бои, а на монастырских землях разрешили выступать бродячим циркачам.

Так продолжалось до 1844 г., когда достопочтенный Бересфорд Хоуп приобрел недвижимость бывшего аббатства и вместе с преподобным Эдвардом Кольриджем основал здесь Миссионерский колледж. Новое учебное заведение частично использовало постройки старого аббатства; во время недавних раскопок были обнаружены остатки бывшей церкви и монастырских зданий (это помимо развалин, оставшихся на поверхности земли после того, как все кому не лень использовали монастырь как бесплатный источник строительного камня). Обеденный зал, возведенный в XIV веке, а также маленькая средневековая часовня ныне являются частью колледжа. В углу двора стоит Башня Этельберта, которая была разрушена в 1821 г. Новые здания построены по проектам Уильяма Баттерфилда.

Нижняя часть старой норманнской западной двери сохранилась до сих пор. За Башней Этельберта видны фрагменты нефа монастырской церкви. Каменный фундамент свидетельствует о том, что она имела более 400 футов в длину. Однако фрагменты эти разрознены: до нас дошли только часть северной стены нефа, нижние ряды каменной кладки в основании центральной башни и отдельные части трансептов. Могилы архиепископов ранней эпохи — Лаврентия, Меллитуса и Юстуса — удалось найти и сохранить. В ходе раскопок, проведенных в начале нынешнего столетия, археологи под уровнем норманнского пола обнаружили красные плиты — такую технику мощения использовали в эпоху саксов. Алчные разрушители аббатства также оставили фронтонную сторону и два контрфорса некогда стоявшей здесь монастырской жилой постройки.

Старейшая христианская церковь в Англии, в которой еще совершаются богослужения, — это церковь Св. Мартина, находящаяся неподалеку от развалин аббатства Св. Августина, немного западнее его. Почти нет сомнений в том, что она появилась в римские времена, а когда Св. Августин приехал в Кентербери, в ней размещалась молельня королевы Берты. Затем во владение зданием вступили монахи, прибывшие вместе со святым. Согласно древнему преданию, король Этельберт в конце концов крестился в. его стенах. Церковь была сильно повреждена во время нашествия датчан, но примерно в 1250 г. ее восстановили, перестроив в раннеанглийском стиле, и использовали для этого камни от римских сооружений.

Здесь имеется купель, над которой когда-то потрудился саксонский мастер, а невысоко над полом устроен смотровой глазок для прокаженных. Я слышал любопытное объяснение этого факта. В те далекие дни благочестивые люди стояли в церкви на коленях, на плитах пола, устланных камышом. Сиденья размещались только вдоль стен в боковых нефах и предназначались для больных и слабых. Глазок для прокаженных находился как раз над уровнем каменного сиденья.

Умывальная чаша в ризнице — норманнской работы; возможно, она самая древняя во всей стране. И чаша для святой воды, которая стоит рядом с норманнской дверью, вряд ли моложе. В часовне из римского кирпича, скорее всего, размещалась молельня королевы Берты, хотя саму королеву похоронили в обители, которая позже стала называться аббатством Св. Августина.

О более близкой к нам эпохе напоминает надгробный памятник мистеру Финчу, спикеру, которого 2 марта 1629 г. насильно удержали в кресле разгневанные члены парламента. Они тогда оспаривали указ короля, протестовали против религиозных нововведений и даже заявили, что человек, который платит корабельный сбор и налог с веса грузов, является врагом нации.

В Кентербери есть еще две церковных святыни, которые стоит посетить тому, кто вдумчив и мечтателен. Одна из них — это развалины францисканской церкви, которая была основана в 1270 г. на острове, на реке Стаур, и называлась Бинневит. Из воды выглядывают оставшиеся от нее арки.

У западных ворот находится церковь Св. Дунстана. Судя по некоторым признакам, ее возводили саксонские мастера. В этом храме хранится отрубленная голова сэра Томаса Мора, канцлера Генриха VIII, который был канонизирован в наше время. Когда голову Мора сняли с пики, на которой она была выставлена на Лондонском мосту, ее бросили его дочери, даме Маргарет Ропер, приплывшей туда на лодке по Темзе. Дама Ропер втайне доставила голову отца в Кентербери для погребения. Сама Маргарет жила в доме напротив церкви Св. Дунстана.

Таков город Кентербери. Конечно, к усыпальнице Св. Томаса больше не ходят пилигримы. Зато сюда по-прежнему тянутся тысячи других паломников, привлеченных несравненной красотой города, его святостью и древностью. А значит, и поныне исполняется пожелание, высказанное в эпоху Джеффри Чосера: «И пусть народ в паломничество ходит…»

Глава седьмая. Дорога в Брайтон и Саут-Даунс

До Брайтона от вокзала Виктория пятьдесят с половиной миль по железной дороге. Если ехать экспрессом, дорога займет ровно час. Поезд проходит через южный Лондон, пересекая Темзу в районе Баттерси, рядом с электростанцией. Дальше на протяжении двух-трех миль — сплошное переплетение рельсов, до самого Клэпема, где магистрали Южного района наконец-то расходятся в разные стороны. Миновав обширный Стритем-Коммон, мы подъезжаем к Кройдону, крупному населенному пункту, который на заре гражданской авиации снискал известность как первый британский аэродром. За Кройдоном тянутся пригороды Перли и Коулсдон с виллами, соединенными попарно общей стеной, и террасами, спускающимися по склонам холма.

По дороге к побережью нам предстоит преодолеть две гряды холмов — Норт-Даунс и Саут-Даунс: именно из-за них пришлось построить туннели. Проехав Коулсдон, мы попадаем на открытую местность, где по пути нам встретится лишь несколько маленьких городков. Один из них — это Ригейт. важный центр торговли сельскохозяйственной продукцией. Кроме того, именно здесь добывают сукновальную глину. В шести милях южнее Ригейта находится ипподром Гэтуик-Парк, а рядом с ним — большой аэропорт. На подъезде к Саут-Даунс расстилается обширный лес, однако порой сквозь просветы между деревьями можно разглядеть вдалеке зеленые поля, где на широких просторах пасутся великолепные, царственно-надменные коровы. Разведение крупного рогатого скота — главная отрасль хозяйства в этих краях; в Хэйуордз-Хите, последнем относительно большом городе, который встретится нам по пути к Брайтону, регулярно проводятся животноводческие ярмарки. Преодолев холмы Саут-Даунс, железнодорожная линия постепенно спускается к побережью. Из окна вагона можно увидеть несколько старых деревушек, фермы и помещичьи усадьбы. А затем перед нами возникает Брайтон. Первые ряды его домов, напоминая ребра рыбьего скелета, выстроились в промежутке между холмами, а между ними в отдалении виднеется море. Перед самым Престоном стоит одна из двух знаменитых ветряных мельниц, прозванных «Джек и Джилл».

Брайтонский вокзал, просторная, современная железнодорожная станция, находится в центре города, а от побережья ее отделяет чуть более полумили. Совсем рядом с вокзалом располагается большой завод, производящий локомотивы. От Брайтона отходят железнодорожные ветки: на восток, к Льюису и Гастингсу, и на запад, к Хоуву. Железнодорожное сообщение с Брайтоном было открыто в 1841 г. В те времена поезд из Лондона добирался сюда за два с половиной часа.

* * *

Брайтонская дорога славится с тех времен, когда по ней стали регулярно ездить пассажирские экипажи, то есть с тех самых пор, когда этот город в XVIII веке сделался модным курортом. До появления железной дороги скоростные экипажи обычно преодолевали расстояние до Брайтона за шесть часов. Сюда прибывало около сорока экипажей в день. Между прочим, отправиться в Брайтон в экипаже вполне возможно и в наши дни: в летнюю пору такие поездки иногда организуют любительские клубы экипажей-четверок.

Начать автомобильное путешествие в Брайтон лучше всего с Гайд-Парк-Корнер, потом проехать через мост Найтсбридж и по Слоун-стрит добраться до площади Слоун-Сквер (и та и другая названы в честь сэра Ханса Слоуна, врача и натуралиста, жившего в Челси в XVIII веке). Проследовав по Кингз-роуд, мы сворачиваем налево, на Оуклистрит, и пересекаем Темзу по мосту Альберт-Бридж. Затем наш путь идет через Клэпем и Аппер-Тутинг на Колльерз-Вуд и Мертон. Мертон когда-то пользовался широкой известностью, потому что там находился большой монастырь, однако в наши дни это место связано более всего с именем лорда Нельсона, у которого здесь был деревенский дом.

Миновав Морден-Стейшен, мы подъезжаем к престижному и элегантному пригороду Саттон и его соседу — Чиму. Далее нам предстоит пересечь исторические холмы Бэнстед-Даун, держа направление на Бург-Хит. В Саттоне находится постоялый двор «Кок-Тэверн», где в былые времена путешественники. выехавшие из Лондона, в первый раз останавливались, чтобы сменить лошадей. Если вам не хочется проезжать через город, на этот случай имеется удобная объездная дорога. В Бейстеде есть церковь XIII века, а хорошо заметное большое здание на холме — это психиатрическая лечебница Лондонского графства. Когда-то на здешних просторах устраивали скачки, но с конца XVIII века их перенесли в соседний город Эпсон, где каждый год разыгрывают Дерби.

Бург-Хит стоит на перекрестке дорог. Этот городок, с его старинными домами и гостиницами на обочинах, — одно из приятнейших мест в Суррее. В деревянном особняке под названием Хит-Фарм жил сэр Энтони Хоуп Хокинс — он же Энтони Xovn — автор незабываемого «Узника Зенды». Здесь также находится Уолтон-Хит — знаменитое поле для гольфа. Во время Первой мировой войны, когда граф Ллойд-Джордж был премьер-министром, на здешних лужайках творили историю. Государственные деятели — выходцы из Уэльса имели обыкновение развлекать здесь своих важных друзей, приглашая их на партию в гольф. Вот так, переходя с лужайки на лужайку, они и обсуждали важные государственные дела. Многие великие решения принимались еще до того, как высокопоставленные игроки добирались до девятнадцатой лунки.

Ригейт — единственный относительно крупный город, который попадется нам по дороге на Брайтон. Сейчас в нем живет примерно 45 тысяч человек. Первоначально он именовался Риджгейтом (это значит «проход в горной гряде»); такое название он получил потому, что стоит в промежутке между холмами. Ригейт окружен прекрасными сельскими пейзажами, по окрестным долинам проложены многочисленные прогулочные тропы, с которых открываются чудесные виды. Этим Ригейт притягивает к себе любителей турпоходов. В эпоху Средневековья владельцами этих мест были графы Вареннские. Ригейтский замок служил им цитаделью. Сторонники Кромвеля разрушили его, следуя своей осмотрительной политике — сносить укрепленные жилища, ибо там могут собираться «кавалеры». Среди развалин мы обнаружим замечательную сводчатую крипту.

Крытый рынок, построенный на месте часовни, посвященной Св. Томасу Бекету, зверски убитому архиепископу Кентерберийскому, был сооружен в 1708 г. Адмирал лорд Чарльз Говард, граф Эффингемский, который командовал британским флотом во время победоносного сражения с испанской Армадой в 1588 г., похоронен в церкви Св. Марии Магдалины.

В Кроли был построен один из городов-спутников послевоенного времени, чтобы хоть отчасти решить проблему перенаселенности в лондонском Ист-Энде. До этого Кроли представлял собой большую деревню, которая процветала потому, что стояла на почтовом тракте. Гостиница «Джордж-Хоутел» относится к XV веку. В викторианскую эпоху в Кроли жили два знаменитых сотрудника журнала «Панч». Одним из них был Марк Лемон, редактор, составивший некогда весьма популярную «Книгу шуток и анекдотов», а другим — Джон Лич, иллюстратор, который занимал на Хай-стрит дом, носивший название «Дерево».

За Кроли начинается сильно пересеченная, холмистая местность: ведь теперь мы в самом сердце Саут-Даунс, где природа чарующе прекрасна. Этот край сыграл большую роль в истории английского сельского хозяйства, потому что здесь впервые стали разводить особую породу овец. Ее вывел старый Джон Эллмен, фермер-джентльмен, владелец поместья в Глайнде. Он был истинным сыном Сассекса и не выступал против тех, кто беднее: ведь если человека выбить из колеи, то овцам его от этого пользы не будет. Он придерживался теории, что саутдаунская баранина приобретает неповторимый вкус благодаря крохотным коричнево-белым улиткам, которые водятся в траве.

Некогда знаменитые сассекские посохи, которыми пользовались пастухи по всему миру, изготавливали кузнецы в Пайкоме, и в былые дни слава пастухов Сассекса распространялась далеко за пределы их родного графства. Одним из них был Джон Дьюдни, который жил в Пламтоне возле Брайтона в XVIII столетии. В то время женщины, в том числе и миссис Дьюдни, обычно помогали пастухам в работе. Зимы в Сассексе были суровыми, и однажды она наткнулась на своего мужа, который, закоченев, лежал в снегу. Она своим дыханием растопила лед у него на губах, чтобы он не задохнулся. Дьюдни любил овец, одиночество — и книги. В возрасте восемнадцати лет он получал 6 фунтов за то, что пас общинное стадо овец численностью 4000 голов, и все эти деньги тратил на книги. Чтобы их сберечь, он вырыл маленькую пещеру на склоне холма, которую закрывал плоским камнем. Дьюдни самоучкой изучил французский, астрономию и вдобавок древнееврейский, так что мог читать Библию в оригинале!

Въехав на гряду холмов, возвышающуюся над морем, по обе стороны шоссе мы увидим просторные пастбища. Деревенские церкви, все очень старые, построены в основном из бутового камня. Кое-где вершины холмов венчают то ветряная мельница, то четко очерченные контуры римского лагеря.

В наше время Брайтон очень сильно разросся, и некоторые из окрестных деревушек теперь фактически стали частью города. Одна из них — это Пэтчем. Здесь находится памятник под названием «Чаттри», установленный Министерством по делам Индии в 1920 г. Он представляет собой башенку из белого сицилийского мрамора и сооружен в память об индийских солдатах — сикхах и гуркхах, умерших в Брайтоне во время Первой мировой войны, когда Королевский павильон использовали под госпиталь для военнослужащих Индийских экспедиционных войск. Памятник торжественно открыл в 1921 г. Эдуард VIII (в то время — принц Уэльский).

В город въезжают через квартал Престон, ныне входящий в состав города, и расположенный с ним по соседству Престон-Парк.

Население Брайтона, если брать вместе с Хоувом, приближается к 227 тысячам человек Двести пятьдесят лет назад здесь была убогая рыбацкая деревушка. Ныне Брайтон — один из самых знаменитых морских курортов мира, где прибрежная прогулочная зона имеет в длину семь миль, а вдоль нее тянутся отели, террасы, места для развлечений и тому подобное. В городе есть три первоклассных театра, великолепный концертный зал, многочисленные парки, ипподром и шесть площадок дм игры в гольф. Здесь стоит бывший Королевский дворец (возможно, самый необычный дворец в Европе после Сан-Суси), имеется частная средняя школа для мальчиков и такая же школа для девочек. В сезон отпусков город, по самым скромным оценкам, принимает миллион туристов. Возник он благодаря проницательности одного врача, жившего в XVIII веке, своим обликом обязан покровительству принца-регента, а неизменным процветанием — живительному воздуху Ла-Манша и природной обходительности жителей Сассекса.

Герб современного города Брайтона увенчан блестящим шлемом («bright helm»). Некоторые полагают, что название «Брайтон» произошло от саксонского названия «Брайтхелмстоун». Однако более вероятно, что оно происходит от Брайтхелмз-Тан — названия фермы, стоящей там, где утесы спускаются в море. Последние открытия показали, что поблизости от нынешнего Брайтона находилось римское поселение. Королю Гарольду, последнему из саксонских правителей Англии, едва хватило времени, чтобы созвать местных жителей и собрать войско, потому что Вильгельм, герцог Нормандский, высадился именно здесь, на побережье, обращенном к Франции. Битва при Гастингсе, принесшая Вильгельму победу, состоялась неподалеку отсюда в 1066 г., и когда Завоеватель произвел учет своих приобретений в Кадастровой книге, доход с Бристельмистуна, как называлось тогда это место, оценили в 4000 сельдей в год на общую сумму 12 фунтов.

На протяжении всего Средневековья о Брайтоне мало кто слышал. Властям он доставлял одни неприятности. Здесь не прекращалась междоусобная вражда между крестьянами, жившими наверху, на скалах, и рыбаками, обитавшими на берегу. В 1545 г. на эти места был совершен набег, после которого от деревушки остались только стены церкви Св. Николая. Чтобы предотвратить в дальнейшем такую напасть, на берегу построили форт, собрав деньги с рыбаков, но вскоре выяснилось, что содержать его на свои скудные средства они не в состоянии. Правительство королевы Елизаветы пришло им на помощь, и в Брайтоне создали небольшую общину; управлял ею констебль, а помогали ему восемь рыбаков и четверо сухопутных жителей.

Этот орган управления назывался «Обществом Двенадцати». Он продолжал функционировать много лет и положил конец многовековой вражде, но, как видно, не помог жителям разбогатеть. Хотя рыбацкий флот Брайтхелмстоуна одно время насчитывал восемьдесят судов, примерно 500 моряков и 10 000 сетей, народ жил впроголодь. Чтобы дать нам представление о том, какой ширины были улочки в XVII веке, скажу, что все дома тогда теснились на узкой полоске земли между современными Ист-стрит и Уэст-стрит с одной стороны и знаменитыми «Лейнз» («улочками») — с другой.

Именно в «Джордж-Тэверн» на Уэст-стрит провел свою последнюю ночь в Англии Карл II, спасаясь бегством после ужасного поражения, которое нанес ему Кромвель в битве при Вустере в 1651 г. Когда в 1660 г. Карл вернулся назад уже как монарх, он переименовал корабль, на котором ускользнул от преследовавших его «круглоголовых». Король назвал судно «Ройял-Эскейп» («Королевский побег»), а его владельца, капитана Теттерселла, сделал губернатором Брайтхелмстоуна и положил ему щедрое жалованье. К несчастью, Теттерселл употребил монаршее доверие во зло, допекая диссентеров[39]. Его нетерпимость вызывала возмущение у местного сассекского населения.

В первой половине XVIII в. Брайтхелмстоун продолжали преследовать несчастья. Сильные бури вызывали частые оползни на склонах меловых утесов. Защитные волнорезы смыло, а денег на то, чтобы заменить их на новые, не было. Обитатели местечка впали в такую нищету, что для того, чтобы помочь их бедственному положению, был даже создан национальный фонд. Лучшие времена наступили, когда заработала почтово-пассажирская служба, и установилась связь между Брайтоном и Дьеппом. Но даже при этом Брайтон все равно мог остаться захудалой рыбацкой деревушкой, потому что в нем не было естественной гавани, но тут появился доктор Ричард Рассел. Именно он стал человеком, создавшим Брайтон.

Рассел был уроженцем соседнего города Льюиса, сыном местного хирурга, также владевшего аптекой. Родился Ричард Рассел в 1687 г., ходил в среднюю школу в Шотовере. В числе пациентов его отца был один местный помещик — Уильям Кемпе из округа Моллинг, имевший единственную дочь. Изучая медицину в кабинете, где его отец принимал больных, молодой Рассел влюбился в мисс Кемпе. Парочка сбежала, и отец немедленно отрекся от дочери. Он смягчился, только когда его зять завоевал солидную репутацию. В конце концов старик оставил супружеской чете по завещанию немалое состояние.

Рассел был по характеру настоящим первопроходцем. В эпоху, когда мыться было не модно даже в высшем свете, он пропагандировал купание в морской воде. Кроме того, он прописывал пациентам пить морскую воду при проблемах с кишечником. В 1750 г. Рассел опубликовал труд на латыни под названием «Трактат об употреблении морской воды при болезнях гланд». Пациентов у него стало так много, что в 1753 г. он переехал в Брайтон и построил там себе дом на том месте, где сейчас стоит «Ройял-Альбион-Отель».

Морские купания стали распространенным увлечением. Конечно, в те времена купание не было тем приятным пляжным времяпрепровождением, беспечным и непринужденным, каким оно является сегодня. Скорее оно представляло собой тяжкое испытание, во время которого купальщиков, стремившихся излечиться от того или иного поразившего их недуга, с силой «макали» в воду мускулистые мужчины и крепкие женщины-амазонки. Самой знаменитой женщиной-«макалыцицей» была Марта Ганн, которая «макала» в морскую воду самых знаменитых дам Англии с 1750 по 1819 гг., то есть на протяжении почти семидесяти лет. Рассел умер гораздо раньше. В 1759 г. он отправился в Лондон навестить друга. В его-то доме в день Рождества со знаменитым врачом и случился роковой приступ. Так или иначе, жизни Рассела хватило на то, чтобы создать первый морской курорт.

Обычай лечиться на водах существовал в Англии еще с эпохи римлян, которые первыми обнаружили оздоровляющие свойства теплых источников Бата. Однако морские купания и тягостно суровый курс лечения морской водой — это было совсем не то, что прежние способы водолечения. Тем не менее, доктор Рассел смог расширить диапазон методов своего лечебного заведения. В Уике он открыл железистый источник, по типу близкий к источнику Танбридж-Уэлса — курорта, минеральные воды которого ценились еще во времена Якова I. Там, где сейчас в Хоуве находится парк при источнике Св. Анны, Рассел построил зал для питья вод, так что люди, которым было слишком противно пить морскую воду, всегда могли вернуться к привычной железистой воде.

Вполне естественно, что модный Брайтон посетила одна из знаменитостей XVIII века — миссис Трейл, прославленная хозяйка салона. Она сняла дом, где принимала Фанни Берни[40] и доктора Джонсона (именно в Брайтоне доктор Джонсон впервые увидел море). В то время центром социальной жизни города являлись гостиницы «Касл-Тэверн», стоявшая на открытом месте, которое называлось Стейн, и «Олд-Шип», который по сей день возвышается на береговой линии возле Дворцового пирса. Гостиница «Касл-Тэверн», впоследствии снесенная, открылась в 1755 г. В обоих отелях были большие бальные залы — один соорудили по проекту Джона Крандена, ученика Роберта Адама, а другой — по проекту Роберта Голдена. Приблизительно в это же время в «Олд-Шип» построили просторные Залы собраний.

В Брайтоне, точно так же как в Бате и на прочих курортах, имелся свой церемониймейстер. Одно время эту должность занимала местная знаменитость — капитан Уэйд, который управлял развлечениями в городе так же четко и властно, как его учитель Бо Нэш из Бата. Капитан Уэйд устраивал танцы в Залах собраний и вводил строгие ограничения на костюмы, в которых гости туда допускались. А знаменитые вечерние чаепития по воскресеньям посещали все, кто не желал отставать от моды.

Аристократия уже развила в Брайтоне бурную деятельность, когда в 1783 г. город впервые посетил Георг, принц Уэльский. Принц прибыл в воскресенье, 7-го сентября, чтобы нанести визит своему дяде, герцогу Камберлендскому, а также чтобы испробовать на себе действие морских купаний. В честь принца Георга зазвонили колокола церкви Св. Николая и был дан салют из ружей. Наследник престола тогда едва достиг двадцати одного года; это был красивый молодой человек, однако у него уже проявлялись первые признаки нездоровой полноты. Он только что достиг совершеннолетия и избавился от тягостной опеки отца и матери. Сплетни о романах принца и его неуемной любви к женскому полу разлетались по свету, опережая его самого.

В свой первый приезд он провел в городе два или три дня: сходил в театр, побывал на балу в Залах собраний и прогулялся в толпе на Стейне. В Брайтоне ему явно понравилось, потому что он вернулся туда и в следующем году. На сей раз он снял Гроув-Хаус — виллу, которая позже стала называться Мальборо-Хаус, владельцем коей был герцог Мальборо. Дом стоял на том месте, где сейчас находится Музыкальная комната Королевского павильона. Его не следует путать с ныне существующим Мальборо-Хаусом на Стейне — великолепным, строго охраняемым особняком, проект которого, как говорят, создал Роберт Адам. Сейчас в этом доме разместилось местное Управление образования.

В 1785 г. принц Уэльский заключил тайный брак с прекрасной миссис Фитцгерберт. Она принадлежала к римско-католической церкви, а следовательно, их союз был незаконным, поскольку принцу как наследнику престола согласно Акту о престолонаследии разрешалось вступать в брак только с особой протестантского вероисповедания. Хотя Георгу было всего двадцать три, за ним уже числились чудовищные долги, так что он с радостью закрыл свой лондонский дом Карлтон-Хаус и скрылся от кредиторов. Он привез свою очаровательную невесту-ирландку в Брайтон и поселил ее на одной из вилл на то время, пока строится ее дом. Этот особняк до сих пор стоит на Стейне рядом с Мальборо-Хаусом, но теперь выглядит иначе; в нем находится клуб Ассоциации молодых христиан. Здесь миссис Фитцгерберт и умерла в 1837 г., пережив своего непутевого мужа; к тому времени она уже давно от него отдалилась, однако до самой смерти пользовалась любовью и уважением его брата — Вильгельма IV.

Сам принц снял дом, принадлежавший Томасу Кемпе. Судя по описанию, это жилище представляло собой «респектабельный сельский дом». До принца его арендовал Луи Вельтье, служащий королевской кухни. Этот дом сразу снискал всеобщую известность и на многие годы стал брайтонским пристанищем принца. Король Георг III сделал вид, что ничего не знает о женитьбе сына, но молодоженов это не волновало. Они начали совместную жизнь, преисполненные самых светлых мечтаний, решив соблюдать строжайшую экономию и жить на то содержание, которое полагалось принцу. Вот уж, воистину, напрасная надежда!

Вскоре принца начала раздражать теснота усадьбы мистера Кемпе. Он пригласил знаменитого архитектора Генри Холланда, по проекту которого был построен клуб «Брукс» на Сент-Джеймс-стрит и который только что завершил строительство нового театра «Ройал» («Друри-Лейн»). Принц велел Холланду создать «Морской павильон». Архитектор выполнил свою работу быстро я хорошо. Через два года новый павильон был готов принять жильцов. Он выглядел просто, но чрезвычайно эффектно. Выстроенный в классической манере, он до сих пор служит превосходной базовой конструкцией для ныне существующего Королевского павильона. Посередине Морского павильона находилась ротонда, от нее отходили два крыла — северное и южное. Ротонду, или салон, поддерживали несколько ионических колонн; а покои принца располагались в южном крыле, над комнатой для завтрака.

Прошло совсем немного времени, и принц напрочь забыл о своем твердом намерении соблюдать экономию. Он начал устраивать в новом Морском павильоне приемы с поистине царским размахом, и к 1795 г. его долги уже составляли три четверти миллиона фунтов. Король отказался их оплачивать, пока принц не оставит свою морганатическую жену и не женится на принцессе, которая могла бы родить легитимного наследника. После долгих колебаний принц согласился. Он покинул миссис Фитцгерберт и женился на своей дальней родственнице, Каролине Брауншвейгской. Он возненавидел ее с самого начала и порвал с ней несколько месяцев спустя. Их дочь, принцесса Шарлотта, родилась в январе 1796 г.; к тому моменту ее родители уже разошлись окончательно и бесповоротно. Принц все еще мечтал о миссис Фитцгерберт, но эта женщина, решительная и гордая, отказалась вернуться к нему, пока не получит от папы подтверждение того, что ее брак с принцем действителен в глазах церкви. Подтверждение было получено в 1800 г., и примирение состоялось.

XVIII столетие закончилось, но влияние ушедшей эпохи чувствовалось и в новом веке. Оно породило всеобщую моду на восточный стиль — сначала китайский, а позднее, с расцветом Ост-Индской компании, индийский. Принц решил придать восточный колорит классическому павильону Холланда. В 1801–1804 гг. по распоряжению его помощника П. Ф. Робинсона над балконами установили зеленые металлические навесы. Примерно в это же время с обеих сторон Восточного фасада пристроили по комнате овальной формы. В павильоне многое переделали, и в результате оказалось, что все убранство выдержано в китайском стиле. Таким оно выглядит и сейчас, причем Длинная галерея оклеена подлинными китайскими обоями.

Вскоре принц, прежде благоволивший Холланду, стал привечать другого зодчего, Уильяма Пордена. Он был весь переполнен восточными образами и мотивами и начал строить на участке земли вокруг Королевского павильона Королевские конюшни, которые сейчас называются «Доум» (купол). Отделка их, по замыслу зодчего, была всецело индийской. Строительство завершилось в 1808 г. Собственно конюшни располагались по кругу под куполом, который вздымался вверх на восемьдесят футов. Конюшня была рассчитана на горгж четыре лошади, а водой из фонтана, расположенного в центре, мыли кареты. По соседству с конюшнями находился большой манеж, размером 178 на 58 футов, в котором имелась Королевская ложа. В нем предполагалось разместить теннисный корт, но этот проект так и не был реализован. В 1804 г. Порден также построил на Стейне новый дом для миссис Фитцгерберт.

В 1811 г., когда король Георг III полностью погрузился в пучину душевной болезни, принц Уэльский стал регентом. Спустя четыре года он назначил своего друга, Джона Нэша, на должность генерального инспектора. Можно сказать, что Нэш был архитектором Регентства par excellence[41]. Он ввел в английскую архитектуру новый стиль, которому была присуща поверхностная пышность и грандиозность, и чрезвычайно любил технику стукко[42]. Ему суждено было оказать громадное, хотя и опосредованное влияние на постройки нового Брайтона. Именно подражателям Нэша мы обязаны великолепными площадями и террасами, которые придают такую неповторимую атмосферу нынешнему городу.

Когда Нэш был назначен на высокую должность, Брайтон, если не считать остатков рыбацкой деревни между Ист-стрит и Уэст-стрит, состоял практически только из улиц, расположенных вокруг Стейна. Однако теперь город начал вытягиваться вдоль побережья в обоих направлениях. Был построен Ройял-Кресент («Королевский полумесяц») — полукруг из четырехэтажных домов, балконы которых были огорожены коваными железными перилами, а сверху имели узкие навесы. Вслед за ним была сооружена великолепная площадь Сассекс-Сквер с двумя огромными изгибами Льюис-Кресента, ведущими вниз, к Кингз-Клиффу в Кемп-Тауне. Площадь эта стала подлинным шедевром своей эпохи, не имеющим себе равных в целой Англии. А 1824 год стал свидетелем появления Бранзуик-Сквер и примыкающей к ней террасы в Хоуве. Сам Нэш не делал детальных чертежей, впрочем, его современники быстро усвоили принципы мастера. С 1820 по 1832 гг. большинство значительных построек создавалось по проектам Чарльза Басби, а само строительство осуществлял местный подрядчик. Новую церковь Св. Петра, которую задумали как приходскую церковь Брайтона, построил сэр Чарльз Бэрри. Децимус Бертон создал Ройял-Эделейд-Кресент в честь супруги Вильгельма IV в 1830 г. Это была одна из последних террас, построенных в ту эпоху.

Тем временем период Регентства закончился. После того как Нэш в год битвы при Ватерлоо стал генеральным инспектором, Королевский павильон постепенно приобрел нынешний облик. Нэш добавил к зданию два массивных шпиля над Музыкальной комнатой и над столовой, а также несколько башенок-минаретов. Кроме того, он построил большую кухню, чтобы создать все необходимые условия для подготовки к роскошным званым обедам, которые часто давал принц-регент.

Переделки были завершены к 1816 г., когда регент встретился со своей дочерью, принцессой Шарлоттой. С того времени, как он видел ее в последний раз, прошло несколько лет; за это время они не обменялись ни единым словом. Принцессе было двадцать; она прибыла в Брайтон в сопровождении своей бабушки, королевы Шарлотты, дяди, герцога Кентского, и теток Августы и Марии. Принцесса была девушкой своенравной и одну за другой отвергала кандидатуры иностранных принцев, которых предлагал ей в мужья отец. От ее решения зависело очень многое: ведь она была наследницей престола. Несколько ее дядей были бездетны, а дяди Кларенс и Кент и вовсе остались холостяками. Когда принцесса приняла предложение принца Леопольда Саксен-Кобургского, с которым познакомилась в Королевском павильоне 22 февраля 1816 г., казалось, проблема престолонаследия была решена. Год спустя они поженились, но в ноябре 1817 г. принцесса умерла, производя на свет мертвого ребенка. Ее отец был убит горем и несколько месяцев прожил затворником в своем экзотическом жилище, почти не уделяя внимания перестройке павильона, начатой по его же распоряжению. Однако Нэш не собирался опускать руки. Он продолжал возводить массивный центральный купол над уже существующей ротондой.

Когда регент стал королем, у него появились другие интересы, хотя он и продолжал регулярно посещать Брайтон до самого 1827 г. К этому времени он окончательно расстался с миссис Фитцгерберт и обрел утешение в объятиях леди Конингем. Ей отвели комнаты павильона, куда можно было попасть из королевской спальни через потайную дверь. Теперь король большую часть времени посвящал строительству нового Букингемского дворца и реконст рукции Виндзорского замка. Когда король состарился, Брайтон стал постепенно терять свое очарование. Монархом овладела меланхолия, его мучила подагра, а на Стейне, в доме с лестницей, отделанной под бамбук, по-прежнему жила миссис Фитцгерберт — единственная женщина, которую он по-настоящему любил. Когда в 1830 г. король умер, в медальоне, висевшем на ленте у него на шее, обнаружили миниатюрный портрет этой женщины, которой пришлось из-за него столько выстрадать.

Вскоре после прибытия в Брайтон Вильгельм IV, недавно вступивший на престол, нанес визит миссис Фитцгерберт. Она отклонила предложение короля присвоить ей титул герцогини, но, уступив уговорам, разрешила своим слугам носить королевскую ливрею. До самой смерти Вильгельма IV миссис Фитцгерберт часто бывала у него в гостях в Королевском павильоне. Правда, историки ничего не сообщают нам о том, как она повела себя, заметив, что героине фрески «Китайская невеста», украшающей банкетный зал. художник Роберт Джонс придал черты леди Конингем. Что ж, молчание историков неудивительно: ведь миссис Фитцгерберт была одной из самых выдающихся женщин своего времени и прекрасно владела собой.

Когда молодая королева Виктория после смерти отца приехала в Брайтон и остановилась в Королевском павильоне, горожане встретили ее радушно. Выйдя замуж за принца Альберта, она каждый год, с 1842 по 1845, на некоторое время приезжала летом в Брайтон. Королева брала с собой своих четверых малышей — принца Уэльского (впоследствии король Эдуард VII), принцессу Викторию (впоследствии императрица Германии), принцессу Алису и принца Альфреда. Брайтон никогда не нравился Виктории. Она принадлежала к новому поколению, у которого уже были другие вкусы, и экзотическое убранство павильона ее мало привлекало. Кроме того, благожелательное внимание горожан докучало ей, а поскольку павильон был расположен так, что весь прекрасно просматривался, да к тому же имел слишком большие окна, то в нем не хватало уюта и возможности отгородиться от внешнего мира. И, в конце концов, разве ее любимый Альберт не задумал создать для нее волшебный дворец — Осборн-Хаус, расположенный в имении площадью 2000 акров, которое она только что приобрела на острове Уайт?

В 1845 г. королева Виктория навсегда покинула Королевский павильон. Из него вывезли мебель и дорогое убранство. (В общей сложности он обошелся Георгу IV более чем в полмиллиона фунтов). К 1849 г. павильон уже немного обветшал, и первый уполномоченный по работам предложил продать его и представил в парламент соответствующий билль. Этой мере ожесточенно сопротивлялась группа жителей Брайтона. В конце концов правительство лорда Джона Рассела согласилось продать павильон за 50 000 фунтов, и брайтонцы с небольшим перевесом в 86 голосов приняли решение приобрести его в собственность муниципалитета. В июне 1850 г. сделка состоялась.

Здания павильона находились в плохом состоянии, и на работы по их восстановлению ушло много лет. Королева Виктория оказывала Брайтону самую великодушную помощь, приказав даже вернуть в павильон значительную часть мебели, стоявшей там первоначально (ее перевезли в Букингемский дворец и совершенно ею не пользовались). Во время Первой мировой войны Королевский павильон превратили в госпиталь для солдат-индийцев. Новые Южные ворота, через которые мы теперь входим в бывшую резиденцию регента, — это подарок Брайтону от народа Индии в память об этом.

Сегодня Королевский павильон выглядит почти так же, как в те времена, когда регент принимал здесь своих беспечных друзей. Каждое лето в банкетном зале на три месяца выставляют на столы золотую и серебряную посуду и хрусталь, которыми пользовались во время парадных обедов сто сорок лет назад. Королева даже одалживает для этого некоторые предметы мебели из частной коллекции Виндзорского замка и Букингемского дворца.

Королевский павильон — просто рай для тех, кому по вкусу причуды и странности в архитектуре и убранстве интерьера. Здание почти целиком открыто для публики, и оно устроено так, что осматривать его совершенно не утомительно. Во входном вестибюле, ведущем в длинный коридор, висят две большие картины кисти Роберта Джонга. Стены самой галереи, созданной в 1820 г., покрыты изысканными голубыми узорами на розовом фоне. По обе стороны ее поднимаются чрезвычайно изящные лестницы, ведущие на второй этаж.

Фантастический банкетный зал находится в южной части здания. Это помещение с куполообразным потолком высотой сорок пять футов, к которому подвешена гигантская люстра в виде посеребренных драконов. Вес ее равен одной тонне, стоимость — пяти тысячам фунтов; она долгие годы лежала без дела в подвалах Букингемского дворца. Восемь подставок для светильников, расположенные у окон и у стен, сделаны из фарфора фабрики Споуда, а поддерживают их позолоченные дельфины. Камины изготовлены из канского камня в 1864 г. по рисункам Тони Дьюри из Уорика. Их первоначальная облицовка была мраморной (сейчас она используется в Букингемском дворце). Ковер обюссонской работы, который демонстрируется во время ежегодных выставок, был соткан в 1790 г. для русского царя.

Кухню, которая находится рядом со столовой, отреставрировали в духе реализма. Утварь и посуда выставлены в ней на всеобщее обозрение, а на вертелах над открытым огнем вращаются муляжи цыплят и кусков мяса. Потолок подпирают стройные колонны. Их верхушки украшают металлические пальмовые листья, изготовленные с натуралистической точностью.

Коридор с окнами, расположенный на восточной стороне павильона, ведет в южную гостиную. В целом интерьер выдержан в зеленых тонах и богато украшен в китайском стиле. Дальше находится гостиная, которую спроектировал еще Генри Холланд и которая позднее получила название «Ротонда». Канделябры появились здесь в викторианскую эпоху, но восемь пилястр, украшенных изображениями извивающихся змей, восстановил в павильоне покойный король Георг V. Лакированные двери были установлены в 1818 г.

Одна из них ведет в Северную гостиную — единственное помещение павильона, которое по-настоящему нравилось королеве Виктории и в котором она укрывалась от неуемного любопытства зевак. Здесь можно увидеть необычное фортепиано — «Sostenente gran piano»[43], опорой которому служит одна-единственная позолоченная подставка.

На севере находится Музыкальная комната работы Нэша, которая по размеру почти не уступает банкетному залу, а по богатству убранства, возможно, даже превосходит его. Светильники в форме гигантских лилий и стены покрыты лаком. Орган, установленный здесь регентом, королева Виктория перевезла в Осборн-Хаус, но в 1848 г. Ее Величество передала для павильона орган, который когда-то стоял в придворной капелле Сент-Джеймского дворца.

В галерее, находящейся на втором этаже, можно увидеть множество чертежей, по которым создавался первоначальный вариант павильона, и в особенности чертежи, выполненные Джоном Нэшем. В одной из соседних спален сохранилась часть мебели в стиле «шератон», которая когда-то принадлежала миссис Фитцгерберт. Есть здесь и несколько редких образцов мебели в стиле «хепп-луайт»[44]. Личные королевские апартаменты (библиотека, гостиная и спальня) восстанавливали, стараясь вернуть им первоначальный вид. там выставлены многие предметы, связанные с регентом.

Посетители, которые осматривают эту часть Королевского павильона, не должны обойти вниманием смелую настенную роспись работы Рекса Уистлера. Живописец изобразил обнаженного принца Уэльского, на котором надета только лента Ордена Подвязки, намеревающегося разбудить столь же легко одетую девушку, символизирующую Брайтхелмстоун. Художник написал эту фреску на стене помещения, в котором его поселили во время службы в Уэльском гвардейском полку перед отправкой во Францию, где он погиб на побережье Нормандии.

Бывшие Королевские конюшни (Доум), которые стоят в том месте, где раньше проходила северная граница королевских владений, были переделаны в современный концертный зал — на редкость остроумное инженерное решение. Стоящий рядом Манеж после его перехода в собственность муниципалитета сначала долго использовали в качестве хлебной биржи, а сейчас приспособили под зал молитвенных собраний. Конюшни королевы Аделаиды, построенные там, где изначально предполагали устроить теннисный корт, стали частью публичной библиотеки, музея и художественной галереи.

Музеи в маленьких городках обычно дают лишь самое поверхностное, зачастую неверное представление о предмете. В Брайтоном все по-другому. Здесь работает несколько экспозиций, посвященных древнему фольклору Сассекса. Среди экспонатов художественной галереи особенно много портретов, а на лестнице висит одна из копий портрета Георга IV в повседневном костюме, принадлежащая кисти сэра Томаса Лоуренса, президента Королевской академии искусств. Парадные портреты Вильгельма IV и королевы Аделаиды написаны его помощником — Джоном Симпсоном. Портрет Георга IV в парадном облачении рыцаря Подвязки, также работы Лоуренса, был написан для русского царя, но так и остался в Англии. Портрет доктора Ричарда Рассела, ярого пропагандиста морских купаний, приписывается Зоффани, но почти никто не сомневается, что его автор — Бенджамин Уилсон.

Все туристы, приезжающие в Брайтон, стремятся попасть в Королевский павильон. Помимо него в городе совсем немного старинных зданий, связанных с историческими событиями. В церкви Св. Николая на Черч-Стрит имеются фрагменты средневековой каменной кладки 1400 г. и купель более ранней эпохи. Все остальные церкви Брайтона, а их довольно много, появились в XIX веке. Среди них обращает на себя внимание церковь Св. Михаила, в которой окна расписали Россетти и Уильям Моррис, а также упомянутая выше церковь Св. Петра (1824–28 гг.). Интерес представляет и церковь Св. Павла на Вест-стрит, с величественной башней и шпилем, в которой имеется алтарный стол, выполненный по рисунку Берн-Джонса.

Сегодняшний Брайтон — это городок, состоящий в основном из жилых кварталов; в летние месяцы это самый популярный морской курорт на юге Англии. Вдобавок он предоставляет богатые возможности для развлечений, доступных прежде всего для жителей крупных городов, — за это его часто называют «приморским Лондоном». Если сравнить кое-какие цифры, можно представить себе, как стремительно рос этот город. В 1379 г. здесь жило 2400 человек. В 1766 г., когда морские купания только-только стали входить в моду, жителей насчитывалось лишь 3600, а к концу века эта цифра удвоилась. В 1931 г. по результатам переписи население города составило 147 427 человек. Ныне эта цифра возросла до 157 200. Для сравнения: в соседнем городе Хоуве, расположенном к западу от Брайтона, живет менее 70 000 человек.

Даже в пору своего расцвета, в эпоху Регентства, Брайтон оставался совсем небольшим городком. В нем было всего-то полдюжины улиц; все они вели к просторным Аппер-Стейну и Стейну, проходя между старым крикетным полем, которое называли «Левел», и морем. Дальше всего выдавался на восток комплекс зданий Ройял-Кресент, а на запад — вытянутая в длину Бедфорд-Сквер. Лондон-роуд спускалась в низину, и экипажи обычно останавливались возле гостиницы «Касл-Инн», где сейчас находится Касл-стрит, или возле «Олд-Шип» на набережной. Совсем рядом раскинулась открытая холмистая местность; именно на ней и вырос Брайтон, каким мы его знаем сегодня. Очутившись в этом городе, сразу чувствуешь, что он построен на склоне и довольно резко спускается от вокзала к морю.

В более поздние времена строительство в Брайтоне подчинялось строгому плану; в нем предусматривалось обустройство прибрежной прогулочной зоны, а также строительство пирса: такие сооружения можно считать сугубо английским изобретением. Обычно они служили не только причалом, но и местом общественных увеселений. Особенность Брайтона заключалась в том, что многие дома в нем выходили окнами на море и выглядели довольно необычно; брайтонский пирс также был весьма оригинален, пожалуй, даже с некоторой претензией на изящество. Мы говорим сейчас о знаменитом Цепном пирсе, который в прежние времена так любили брайтонцы и их гости. Его построили в 1823 г., и находился он примерно на 200 ярдов восточнее, чем ныне существующий Дворцовый пирс. Вход на Цепной пирс располагался примерно там, где сейчас выстроилась шеренга магазинов, стоящих перед зданием Аквариума. Длина пирса составляла 1134 фута. По нему проходила дорожка для прогулок шириной тринадцать футов. На пирсе была пристань, откуда ходили пакетботы на Дьепп. Он состоял из трех подвесных мостов, расположенных один за другим, а в конце его стояла сигнальная мачта. Здесь очень любил гулять Вильгельм IV. Когда король находился в своем брайтонском доме, он каждое утро неизменно совершал оздоровительную прогулку по пирсу. Пирс выдерживал бури и штормы в течение семидесяти трех лет, но в 1896 г. его уничтожила сильная буря, так что на береговой полосе осталось лишь несколько деревянных свай. Во время отлива до сих пор видны остатки опор, выступающие над илом. Новый пирс, Дворцовый, несколько меньшей длины, чем старый Цепной, сооружен в 1899 г. Театр, стоящий на пирсе, был построен два года спустя. Он выдержан в восточном стиле, напоминающем Королевский павильон. Концертный зал, или Дворец развлечений, — постройка более поздняя. Она стоит здесь с 1910 г.

Однако еще до разрушения Цепного пирса в Брайтоне имелся и второй пирс — Западный. Он построен в 1866 г. рядом с Ридженси-Сквер. Его можно назвать элегантным, если это слово тут уместно. На Западном пирсе, как и на Дворцовом, стоит театр и концертный зал. Оба пирса охотно посещают любители рыбной ловли и прогулок, а для людей простодушных и беспечных там выставлены бесчисленные игровые автоматы.

Та часть Брайтона, что обращена к морю, великолепна. Она грандиозна, даже по американским стандартам. Она тянется более чем на семь миль вдоль галечных пляжей. Рядом с Дворцовым пирсом располагается Аквариум, пользующийся всемирной известностью. В нем можно ознакомиться с коллекцией морских и пресноводных рыб — одной из лучших в королевстве. Она насчитывает более 10 000 видов морской фауны. Первое здание Аквариума открыл принц Альфред, герцог Эдинбургский, сын королевы Виктории. Это произошло по случаю встречи, которую организовала Британская Ассоциация содействия развитию науки. А новый Аквариум был торжественно открыт герцогом Кентским в 1929 г.

Вдоль набережной, где так приятно гулять, тянутся просторные террасы и стоят большие отели. Среди них — «Олд-Шип», первая гостиница, построенная в городе примерно в середине XVIII века. Гостиница «Ройял-Альбион» стоит на том самом участке земли, где когда-то был брайтонский дом доктора Рассела. Рассел-Хаус арендовал герцог Камберлендский; именно здесь он принимал Георга, принца Уэльского, во время его первого приезда в Брайтон в 1783 г.

Отель «Куинз» появился на острове, на месте прежней термальной лечебницы индийского хирурга Сейк Дин Магомеда, который когда-то состоял на службе в Ост-Индской компании[45]. Он приехал в Брайтон и основал здесь заведение, где клиенты принимали паровые ванны. Сейк Дин первым познакомил англичан с шампунем, а когда новым средством стали пользоваться Георг IV и его брат Уильям, индийский врач нажил целое состояние. Тело его покоится на погосте церкви Св. Николая. Он умер в почтенном возрасте 102 лет.

Средневековый форт простоял на набережной до 1861 г. Его снесли, чтобы освободить место для роскошного «Гранд-Отеля», возведенного в 1864 г. из белого камня. (Именно здесь после крушения Второй империи некоторое время жил в изгнании Наполеон III вместе с императрицей Евгенией). Пышно украшенный «Метрополь-Отель» построен в 1890 г. «Бедфорд-Отель», весьма интересный по архитектурному замыслу, находится дальше к западу. В свое время сюда частенько захаживал Чарльз Диккенс.

Брайтон — веселое местечко, где человеку доступны любые развлечения, каких только душа пожелает. Кроме того, из города очень удобно совершать поездки по Саут-Даунс: там тоже можно увидеть много интересного. Неподалеку от Брайтона, на вершине холма, находится Ченктонбери-Ринг. На реке Ротер, в том месте, где когда-то собирались высадиться французские завоеватели, стоит замок XIV века — Бодиэм-Касл. Лорд Керзон отреставрировал его, вернув ему прежнее средневековое величие. А любителей музыки всегда ждет Глайндборн.

Но если вам не захочется отправляться так далеко, то на окраине города всегда имеется Девлз-Дайк (Чертов Ров). Говорят, там есть свое привидение (правда, в Сассексе много и мнимых привидений). Легенда, связанная с этим местом, такова. Дьявола встревожило, что графстве становится все больше церквей, и он решил прорыть канал, чтобы затопить водой поля и деревни. Как-то раз темной ночью, когда он вовсю копал землю, одна старушка, услышав, что кто-то работает в поздний час, решила его получше рассмотреть и поднесла к окну свечу. «Старый Ник» принял этот свет за восход солнца и сразу исчез. Когда же черт обнаружил, что его коварному плану помешало всего-навсего любопытство обычной старушки, ему сделалось так стыдно за свою глупость, что он больше не возвращался. Так и появился Чертов Ров. По-моему, забавная история. Возможно, она даже правдива. А если и нет, то это, как говорят итальянцы, «ben trovato» — «хорошо придумано».

Глава восьмая. Дорога на родину Шекспира

Вильям Шекспир родился в маленьком уорикширкском городке Стратфорде-на-Эйвоне и 26 апреля 1564 г. был крещен в приходской церкви Святой Троицы. В Лондоне он сделал блестящую карьеру поэта и драматурга, написав более тридцати пьес, и вернулся в родной край довольно состоятельным человеком. Он приобрел большой дом в Нью-Плейс, где и умер в 1616 г. Дом, где родился драматург, привлекает любителей его творчества со всего мира; подсчитано, что Стратфорд-на-Эйвоне каждый год принимает 100 000 гостей.

По железной дороге до Стратфорда чуть больше ста миль от Лондона и двадцать четыре мили от Бирмингема. В Стратфорд ходят поезда от лондонского вокзала Паддингтон, а железнодорожное путешествие занимает около двух с половиной часов.

Туристам, которые располагают временем, рекомендуется забронировать гостиницу в Лемингтон-Спа — местечке, откуда удобнее всего совершать поездки по этой интереснейшей области Англии. До родины Шекспира оттуда рукой подать — ведь сам Стратфорд располагается всего в девяти милях от Лемингтона. Рядом со Стратфордом находится деревня Шоттери, где стоит крытый соломой домик, в котором жила Анна Хэтауэй, жена писателя. Неподалеку расположен и принадлежавший семейству Фэрфакс-Люси Чарлкоут-Парк, где, как говорят, Шекспира арестовали за браконьерство в те времена, когда он еще ходил в Стратфордскую среднюю школу. С Лемингтон-Спа граничит древний город Уорик, где стоит всемирно известный замок Кенилворт, а развалины дворца-крепости, в котором Лестер когда-то развлекал королеву Елизавету I, находятся всего в четырех милях оттуда.

Железнодорожная линия, идущая от вокзала Паддингтон, проложена по так называемому «новому маршруту» на Бирмингем, избавляющему нас от необходимости ехать окольным путем через Ри-динг и Оксфорд, как приходилось делать раньше. Мы проедем лишь через несколько маленьких городков, наиболее значительными из которых являются Хай-Уиком, Принсесс-Рисборо, Бистер и Бэнбери. Железная дорога также пересекает живописные холмы Чилтерн-Хиллз. Хай-Уикомб в прошлом славился своими ярмарками, теперь же в основном специализируется на изготовлении кресел. Бистер когда-то был римским поселением. В нем находится штаб-квартира Бистерского охотничьего общества.

Если поезд сделает остановку в Бэнбери, то на платформе мы сможем купить у разносчика бэнберийские слойки. Это рассыпчатые пирожки, изготовленные из муки, масла, панировочных сухарей, засахаренной цедры и ягод смородины. В Бэнбери, городке с населением около 19 000 человек, производят сельскохозяйственный инвентарь и варят пиво. Когда-то здесь делали местный сорт сыра, который называли «одни очистки», — так тонко его можно было настрогать. Неподалеку от Бэнбери в 1642 г. произошла битва при Эджхилле — первое значительное военное столкновение гражданской войны.

Поля и пастбища, которые раскинулись между Бэнбери и Лемингтоном, радуют глаз: до самого горизонта тянутся вдаль низкие холмы, между которыми разбросано множество лесков и рощиц. Изгороди здесь высокие, из-за чего Южный Уорикшир считают одним из самых лучших мест для охоты на лис. Если мы будем всматриваться достаточно пристально, то рядом со станцией Саутем-роуд и Харбери заметим прямую, обсаженную деревьями римскую дорогу Фоссуэй. Когда римляне вторглись в Британию, легионы проложили эту дорогу, чтобы соединить Эксминстер с Линкольном через Лестер.

Лемингтон-Спа — один из самых крупных курортов, расположенных вдали от побережья. От него идет боковая железнодорожная ветка на Стратфорд-на-Эйвоне и Ханибурн.

Если вы собираетесь ехать на родину Шекспира на машине, то вам лучше начать путешествие от Мраморной арки и двигаться по бесконечной дороге Эджвер-роуд. Джон Нэш спроектировал Мраморную арку как парадный вход в Букингемский дворец. Сейчас она стоит на северо-восточном краю Гайд-Парка в начале Оксфорд-стрит. Эджвер-роуд идет под уклон от того места, где до 1783 г. на Тайберне стояла виселица, которую затем перенесли к Ньюгейтской тюрьме. Дорога к современному городку Эджвер почти восемь миль идет по прямой. Мы проедем Мейда-Вейл. Килберн и Криклвуд. прежде чем доберемся до треугольного водоема под названием Уэлш-Харп. Это озеро, которое облюбовали рыболовы и владельцы мелких судов, появилось в 1838 году, когда расширили русло реки Брент с целью создать естественное водохранилище.

Неподалеку находится Эджвер. К началу тридцатых годов это еще была провинциальная деревушка, в центре которой стояла церковь Св. Иоанна Иерусалимского, построенная на месте старого монастыря. После того как сюда провели железнодорожную линию, в Эджвере развернулось строительство, превратившее его в огромный спальный район для тысяч людей: они каждый день ездят отсюда в Лондон на работу. В Кэнонс-Парке. расположенном за пределами современного города, когда-то жил Джеймс Бриджес, первый герцог Чандос. При королеве Анне он был главным казначеем и так туго набил свой карман, что сумел выстроить в Кэнонс-Парке особняк стоимостью в четверть миллиона фунтов. Наверное, это было и впрямь фантастическое жилище —. С огромными мраморными портиками и домашней утварью из литого золота. Герцог разорился во время краха «Компании Южных морей», но ухитрился прожить в Кэнонс-Парке в достатке до самой смерти, настигшей его в 1744 г. Дворец выставили на аукциона, приобрел его за 10 тысяч фунтов один перекупщик, чтобы затем пустить на стройматериалы. Из остатков здания соорудили виллу; в ней одно время жил владелец знаменитой скаковой лошади по кличке Эклипс. Когда скакун умер в преклонном возрасте — ему было целых тридцать лет, — его похоронили на выгоне перед домом. А в том здании, которое построили на месте дворца Кэнонс-Парк, разместилась Университетская школа для девочек.

Современная дорога позволяет автомобилистам объехать стороной промышленный город Уотфорд, который разросся лишь недавно, превратившись из сонного рынка крупного рогатого скота в большой населенный пункт. Все потому, что здесь развернуло работу полиграфическое предприятие. По соседству с Уотфордом находится Кэссиобери-Парк. Там было родовое гнездо графов Эссекских, поместье Девре, с особняком, построенным Джеймсом Уайеттом в 1800 г. Сейчас эта земля занята современными домами.

Когда-то на том месте размещался двор Оффы, короля Мерсии, который правил в VIII веке на протяжении сорока лет. Затем он передал постройки монахам Сент-Олбанса, и они оставались в их собственности, пока не пришлось отказаться от имущества в пользу короны, когда власть уничтожила монастыри. Генрих VIII пожаловал монастырскую землю вместе со зданиями сэру Ричарду Морисону, который построил в поместье огромный дом в тюдоровском стиле. Затем эти владения перешли к эссекскому семейству Девре. Дальше располагался Гроув-Парк, имение другого знаменитого рода — Хайдов, графов Кларендонских.

Проехав еще десять миль по очаровательной холмистой местности, мы попадаем в Беркампстед, где в 1731 г. родился поэт Коупер. Там есть норманнская церковь, перестроенная в царствование Генриха III, и остатки феодального замка. Знаменитая местная школа была основана в 1541 г.

Следующий город — это Тринг, где стоял особняк лорда Ротшильда и где он основал свой прославленный частный зверинец. В Англии найдется мало буковых лесов, столь же прекрасных, как те, что растут на здешних холмах.

Сейчас мы приближаемся к плодородным землям в окрестностях города Эйлсбери, где много ферм, специализирующихся на выращивании молочного скота. Сам Эйлсбери вырос вокруг большой рыночной площади; городом он стал в 1554 г., что засвидетельствовала пожалованная ему грамота. На площади стоят четыре гостиницы, две из них очень старые. Гостиница «Олд-Кингз-Хед» впервые получила лицензию в XV веке, и на ее переднем фасаде до сих пор сохранились фрагменты, созданные в эпоху Тюдоров. «Джордж» представляет собой типичную почтовую станцию времен королевы Анны. Над городом возвышается церковь Св. Марии, стоящая на кромке холма. Часовая башня и шпиль были сооружены в честь реставрации монархии и возвращения на престол Карла II в 1660 г. — акт раскаяния, причем несколько запоздалый: во время гражданской войны Эйлсбери твердо стоял за парламент.

Мы проезжаем по открытой местности мимо Бистера и через Бэнбери. После этого начинается крутой подъем по направлению к Эйвон-Дэссетту, от которого мы постепенно спускаемся вниз мимо Лайтхорна и Эшорн-Хилла, объехав по краю Уорик-Парк, и в конце концов добираемся до автодорожного моста через Эйвон, по которому можно попасть в город. Если мы собираемся поселиться в Лемингтоне, то здесь нам лучше свернуть направо и поехать по дороге Олд-Уорик-роуд. Вереница зданий, которую мы видим на юге, — это Кингз-Скул, одна из старейших в стране. Мы пересекаем канал по мосту и, проехав еще совсем немного, доезжаем до Лемингтон-Спа. «Риджент-Отель», одна из первых гостиниц, построенных в городе, стоит в самом центре, рядом со зданием муниципалитета.

Лемингтон называют «городом-садом», потому что его разделяет на две части пояс регулярных садов и парков, обрамляющих лениво текущую реку Лем. В XVIII веке Лемингтон был всего-навсего маленькой деревушкой в приходе Лик-Вутон. Скорее всего, у него так и не появилось бы никакой истории, если бы не богатые солями минеральные источники. Впервые их открыли в далеком прошлом. О них сообщает Камден в 1586 г. Упомянул о них и Дагдейл в своей «Истории Уорикшира» в 1656 г., а еще спустя шестьдесят лет историк Фуллер сообщал, что в деревне имеются два источника, которые по вкусу и по воздействию воды столь же несхожи, как Исав и Иаков по характеру, поскольку один из них соленый, а другой — пресный. Считалось, что вода, собранная в бочку рядом с источником, лечит бешенство. Люди, заразившиеся бешенством, пили эту воду. Собаку, чей укус послужил причиной болезни, в нее окунали.

Благоденствие Лемингтон-Гастингса, как именовалась тогда деревушка, началось с 1789 г., когда один мелкий землевладелец обнаружил на своем участке, по соседству с нынешней Бат-стрит, источник. Вода била из него с такой силой, что в нем можно было купаться. Владелец источника потратил много лет на то, чтобы привлечь внимание врачей к целебным свойствам местных вод. Для приема первых пациентов среди домиков, крытых соломой, построили «Бат-Отель», который стоит и по сей день. С 1790 по 1819 гг. было обнаружено еще десять источников. Лемингтон начал быстро расти, и этот рост был неудержим. Регент, впоследствии ставший королем Георгом IV, был первым членом королевской семьи, который испробовал на себе действие здешних вод. Он посетил купальни, когда гостил у графа Уорикского. Следом за ним в Лемингтоне побывала его сестра, принцесса Августа, и дядя, герцог Глостерский, вместе со своей красавицей-герцогиней. В 1830 г. герцогиня Кентская привезла в город дочь, принцессу Викторию, и несколько недель прожила с нею в новом «Риджент-Отеле». Королева Виктория не забыла этот случай. Взойдя на трон, она разрешила городу именоваться Ройял-Лемингтон-Спа (королевский водный курорт Лемингтон). В сущности, Лемингтон, где оштукатуренные дома стоят рядами вдоль нескольких обрамленных деревьями широких улиц, так до сих пор и остается викторианским городом.

В 1803 г. владелец этих земель, граф Эйлсфордский, построил в конце Спенсер-стрит первый общедоступный зал для питья вод; в 1891 г. вместо него возвели нынешнее здание. Громадная приходская церковь Олл-Сейнтс была построена в середине прошлого века. Церковь возвели по проекту ее тогдашнего викария, что объясняет некоторую экстравагантность ее архитектуры. Довольно внушительная башня была пристроена позже. На церковном погосте находятся могилы Уильяма Эбботса, который стал первооткрывателем источников, и Бенджамина Сэтчуэлла, смиренного поэта.

Через реку Лем перекинут каменный мост Виктории. Слева находится зал для питья минеральных вод, напротив — знаменитый парк Джефсон-Гарденз. При жизни доктор Джефсон был последовательным пропагандистом минеральных вод. А землю, которую занимает парк его имени, первоначально сдал в аренду муниципалитету за символическую плату мистер Эдвард Уиллис, местный помещик.

Главная улица города, Пэрейд, плавно поднимается к церкви Крайст-Черч, которую многие называют «кондитерским изделием в норманнском стилем». Главная достопримечательность Пэрейда — здание муниципалитета с величественной колокольней, стиль которой близок к ренессансному. Зал для питья вод, расположенный дальше по улице, был первоначально построен в 1813 г., но нынешнее его здание датируется 1867 г.

На Лемингтон-роуд стоит древний дуб, обнесенный железной оградой; именно здесь, как говорят, находится самый центр Англии.

Уорик был процветающим городом еще в те времена, когда Лемингтон представлял собой просто скопление хижин. Сейчас население Лемингтона насчитывает 37 700 человек, и там имеется несколько довольно крупных предприятий легкой промышленности. Процветание Лемингтона теперь не зависит от одних только минеральных источников. Он стал куда больше своего соседа, Уорика, однако тот все же куда интереснее и с архитектурной, и исторической точки зрения. Ведь в Уорике стоит огромный средневековый замок, древние воротами с надвратными помещениями и прелестная церковь Св. Марии, где находятся гробницы Томаса Бошана, который участвовал в сражении при Креси, и Роберта Дадли, графа Лестера, который совершал подвиги в будуарах королевы Елизаветы I.

Всего одна-две мили отделяют Уорик от Лемингтона. Между городами регулярно ходит омнибус. Ворота показывают, где когда-то кончалась территория Уорика, но от самих старых стен почти ничего не осталось. Уорик располагается на небольшом холме, а ворота стоят наверху: одни на западном, другие на восточном склоне. Нижняя часть Восточных ворот датируется XIII в. Часовня, находившаяся в их верхней части, в царствование Генриха VI была посвящена Св. Петру, а теперь в ней обосновалась библиотека и шестой класс Королежкой школы для девочек. Помимо этого помещения, школа занимает еще два деревянных коттеджа, стоящих внизу, и изящную виллу XVIII в., где в 1775 г. родился Уолтер Сэвидж Лэндор[46], автор «Воображаемых разговоров».

Западные ворота, стоящие наверху холма, чрезвычайно интересны. К ним примыкает госпиталь лорда Лестера. Башню, в которой устроен проход, возвел Томас Бошан, граф Уорикский. Надвратнуто часовню (железные столбы бывших ворот сохранились до сих пор) постоянно посещают многие из тех. кто работает в госпитале. Эта часовня, построенная в 1123 г… — дар Роджера де Ньюбурга. Тогда ее придали Коллегиальной церкви Св. Марии, которую нам предстоит вскоре посетить. Госпиталь Лестера обязан своим возникновением благотворительности бывшего Союза Корпораций Святой Троицы. Пресвятой Девы и Св. мученика Георгия, учрежденного в 1383 г. Позднее сюда были назначены четыре священника, чтобы служить мессы за упокой душ Ричарда II с его королевой и Томаса Бошана с его графиней. Корпорации просуществовали до 1546 г., когда они были распущены, а их имущество перешло к муниципалитету. Затем, в 1571 г., всемогущий граф Лестер объявил, что желает учредить приют для немощных жителей Уорикшира и Глостершира, получивших увечья на войне. Поняв намек, раболепные члены городского совета передали графу госпиталь, созданный корпорациями. Лестер решил украсить его и преподнес в подарок братии серебряные эмблемы, на которых значилась дата — 1571 г. Первоначально в приюте содержалось двенадцать человек, но теперь их здесь вдвое меньше. В ча-совню они являются в особой синей униформе.

Большинство сохранившихся зданий наполовину построены из дерева и очень живописны с виду. Крыша в старом Пиршественном зале, где в 1617 г. потчевали Якова I, сделана из древесины каштана. Обитатели приюта используют сейчас этот зал в качестве прачечной и угольного склада. Бывшую Менестрелеву галерею включили в состав Домика начальника приюта, превратив в гостиную. Старая кухня, увешанная старинными доспехами и оружием, теперь служит общей комнатой отдыха. В большом саду можно найти норманнскую арку, перенесенную туда из часовни, а под ней — египетскую вазу. Она некогда венчала колонну, на которой отмечали подъем и спад воды в Ниле.

Коллегиальная церковь Св. Марии стоит на некотором возвышении в начале Нортгейт-стрит (во времена Средневековья в Уорике были ворота с четырех сторон). Эта церковь была основана до норманнского завоевания, а в 1123 г. ее перестроил Роджер де Ньюбург, граф Уорикский, и сделал ее коллегиальной. В доме капитула можно увидеть девять сидений, которые когда-то занимали декан и каноники. Высокая квадратная башня в западной части церкви поднимается на три этажа над четырьмя арками, образующими крыльцо. В 1694 г. в Уорике случился большой пожар, уничтоживший большую часть города. Пламя поглотило западную часть церкви Св. Марии, которую восстановили в эпоху королевы Анны. Однако великолепные хоры уцелели во время пожара. Это редкий образчик перпендикулярного стиля, равного которому, возможно, больше не найти ни в одной другой приходской церкви в Англии. Это часть первоначальной церкви Бошанов; на крыше изображен их герб. Гробница воинственного графа Томаса Бошана и его второй жены находится между сиденьями на хорах. Томас изображен в полном вооружении, он поставил ногу на медведя, а рядом с ним супруга, которая опирается на символического ягненка. Под хорами находится сводчатая норманнская крипта.

Дверной проем в южном трансепте ведет в часовню Бошанов, прославленную на весь мир. Ее нервюры совершенны, они вызывают в памяти часовню Генриха VII в Вестминстерском аббатстве, а также кембриджскую часовню Королевского колледжа. Ричард Бошан начал строительство часовни в 1443 г., а завершил спустя двадцать один год, потратив на него 50 000 фунтов. Надгробие Ричарда Бошана находится в центре часовни. Оно высечено из пурбекского мрамора. На нем покоится статуя графа, непокрытая голова которого лежит на его шлеме, а руки сложены для молитвы. Сверху прикреплены металлические обручи, на которых висел бархатный балдахин. Пьедестал украшают изображение медведя с суковатым жезлом (герб Бошанов) и изображения четырнадцати плачущих мужчин и женщин.

Не столь привлекательным является настенный монумент, посвященный человеку гораздо меньших достоинств — властолюбивому, вероломному Роберту Дадли, графу Лестеру, фавориту Елизаветы Тюдор. Он велел убить свою жену, Эми Робсарт. Скотт сделал эту трагедию темой романа «Кенилворт», который, впрочем, представляет собой пародию на историческое произведение, поскольку несчастная дама была задушена задолго до больших празднеств в Кенилвортском замке. Памятник изображает лорда Лестера с французским орденом Св. Михаила, а его жена Летиция, которую мы видим рядом с мужем, облачена в обтягивающее платье по моде той эпохи с гофрированным воротником, как носили в елизаветинские времена.

Как я уже указывал, Уорик — очень маленький город, и от него недалеко идти до холма Касл-Хилл, где находится замок, который умещается на миниатюрном участке, состоящем из лужаек и садов. Цитадель, с ее массивными башнями, возвышается над водами реки Эйвон.

Перед нами настоящий памятник английской истории. В 915 г. Этельфледа, дочь Альфреда Великого, построила крепость на берегу Эйвона. Хронисты отмечают, что «она соорудила прочное укрепление, именуемое донжоном, на земляном холме, искусственно насыпанном вблизи речного берега». Эта насыпь видна до сих пор. Вероятно, замок Этельфледы представлял собой что-то вроде деревянного частокола, внутри которого стояли глинобитные домики. Известно наверняка, что Вильгельм Завоеватель построил каменную сторожевую башню, примыкающую к насыпи, которую соорудила Этельфледа. Это место приобрело важное стратегическое значение, и в 1261 г. Генрих III сделал его своей штаб-квартирой во время похода против Симона де Монфора, основателя нашего современного парламента, который год спустя был убит в сражении при Ившеме. Позднее замок перешел во владение дома Бошанов. Именно в Уорик в 1312 г. бароны привезли захваченного ими женоподобного фаворита Эдуарда II — француза Пирса Гэвистона. После того, как они устроили в Большом зале видимость судебного разбирательства, Гэвистона отправили в Блэклоу-Хилл, за несколько миль от границ города, и без промедления обезглавили.

В более поздние времена в замке побывал и более высокопоставленный заключенный — Эдуард IV, которого бросили в темницу после того, как его взял в плен Ричард Невилл, граф Уорикский, уже известный тогда как «делатель королей». После смерти Ричарда Невилла и замок, и графский титул перешли к Джорджу, герцогу Кларенсу, брату царствующего монарха. Именно этот герцог и построил башню, носящую его имя. Медвежья башня, находящаяся с другой стороны укреплений, была сооружена в период короткого царствования Ричарда III, убитого на Босуортском поле в 1485 г.

По праву наследования Уорикский замок перешел к королям династии Тюдоров. Эдуард VI, сын Генриха VIII от Джейн Сеймур, пожаловал графский титул Джону Дадли, который сделал безуспешную попытку посадить на трон свою невестку, леди Джейн Грей, и в 1558 г. был казнен Марией I за этот безрассудный поступок. Королева Елизавета I всегда питала слабость к семейству Дадли и, взойдя на трон, вернула сыну Дадли, Амброзу, конфискованные уорикские поместья. Именно младший брат этого самого Амброза, Роберт, граф Лестер, сделался позже фаворитом королевы и, возможно, ее любовником. Лорд Уорик с большой помпой принимал королеву в замке в 1571 г., когда она направлялась с визитом в еще более великолепное имение его брата — Кенилворт.

После смерти Амброза Дадли в 1589 г. уорикский замок несколько лет простоял пустым и пребывал в упадке, когда в 1605 г. Яков I передал его сэру Фалку Гревиллу, первому лорду Бруку. Сэр Фалк принялся восстанавливать былое великолепие замка. На то, чтобы вернуть здание в прежнее состояние, он потратил десятки тысяч фунтов. Его сын встал на сторону парламента, и в результате замок осадили роялисты. Второй лорд Брук был убит в перестрелке в Личфилде в 1643 г., но благодаря его политическим симпатиям его жилище не подверглось разрушению, в отличие от Кенилворда — грандиозного соседа уорикского замка. Графский титул был пожалован семейству Рич, которое никогда не имело ни малейшего отношения к замку, и когда последний представитель рода скончался, титул возвратился Фалк-Гревиллам, которые сохраняют его до сих пор. К несчастью, в 1871 г. ужасный пожар уничтожил крыло, где располагались жилые помещения, и в том числе были утрачены многочисленные сокровища искусства, накопленные несколькими поколениями семейства Гревилл. Однако повреждения, нанесенные зданию, были устранены в соответствии с его первоначальным планом.

Ни одному человеку, приехавшему в Англию, если у него есть время, не стоит пренебрегать посещением Уорикского замка и осмотром его коллекций. Жилище нынешнего графа, которое теперь открыто для публики, стоит с южной стороны внутреннего дворика. Он окружен высокой стеной с шестью башнями; входят в него через барбакан, расположенный примерно в ста ярдах от домика привратника. Входя во внутренний двор замка, или Виноградный двор (его так называют, потому что раньше он был увит виноградом), мы видим две массивные башни, стоящие с двух сторон. Левая — это Башня Цезаря, самая древняя сохранившаяся часть замка. Она датируется XIV веком. Высота этой башни составляет 147 футов, а в ее подземных темницах можно увидеть грубые надписи, которые сделали ее узники в далеком прошлом. Башня Гая, названная в честь легендарного Гая Уорикского, не столь высока. Она была построена Томасом Бошаном в 1394 г. Сегодня по всему внутреннему дворику вплоть до входа в замок простирается великолепный газон — пристанище крикливых павлинов. Насыпь Этельфледы находится с западной стороны за стеной. Здесь стоит Северная башня, а ворота между Башней Кларенса и Медвежьей башней ведут в парк.

Жилая часть замка сохранилась почти в том самом виде, в каком ее задумал сэр Фалк Гревилл в начале эпохи Стюартов. В парадной столовой висят прославленный конный портрет Карла I кисти Ван Дейка и «Львы» Рубенса. Здесь также стоят бюсты Августа и Сципиона Африканского, выполненные в ту эпоху.

Старинный Большой зал был уничтожен пожаром в 1871 г. После восстановления пол в нем выложили ромбовидными плитами веронского мрамора. В зале стоит искусно замаскированный орган, а в нише находятся «подлинные» реликвии, связанные с мифическим Гаем, который, по легенде, уничтожил Мышастую Корову[47]. Здесь выставлена так называемая «Гаева чаша для пунша», она же — «горшок для овсяной каши». Это огромный котел объемом 120 галлонов, который весит около полутонны. Вероятно, он был изготовлен для сэра Джона Толбота Своннингтонского, который скончался в 1365 г. Сначала котел использовали для того, чтобы варить в нем мясо его слугам во время похода. Было время, когда его наполняли пуншем для угощения арендаторов по случаю совершеннолетия старшего сына графа.

В Красной гостиной висят другие картины Вам Дейка и Рубенса, а также портрет Сары Сиддонс в полный рост. В Кедровой гостиной имеется камин с уникальной резной облицовкой и еще один портрет Карла I. На сей раз голову короля написал Ван Дейк, а тело — сэр Джошуа Рейнолдс. Важнейшая достопримечательность Зеленой гостиной — портрет Игнатия Лойолы работы Рубенса, который первоначально был написан для антверпенского иезуитского колледжа, а после французской революции куплен тогдашним графом Уориком. В парадной спальне стоит мебель королевы Анны, переданная семейству Гревилл Георгом III, а стены покрыты брюссельскими гобеленами. Панельную обшивку будуара украсил резьбой Гринлинг Гиббонс, а над каминной полкой висит портрет Генриха VIII кисти Гольбейна. В оружейной хранится коллекция шлемов, арбалетов, мечей и кинжалов. Это одно из лучших собраний, которые можно найти в Англии за пределами лондонского Тауэра. В данном случае большая часть предметов, представленных в коллекции, в прошлом использовалась при обороне замка.

Парк вокруг замка в летнее время очень красив. Здесь можно увидеть прославленную Уорикскую вазу. Она находится в оранжерее, специально для нее же устроенной. Эту вазу приписывают греку Лисиппу из Сикиона, который жил в ГУ в. до н. э. Ее перевезли на виллу Адриана в Тиволи, за пределами Рима, где ее приобрел сэр Уильям Гамильтон, британский посол в Неаполе и муж Эммы Харт (той самой, что стала возлюбленной Нельсона). Затем вазу, в свою очередь, купил второй граф Уорикский из рода Гревиллов. Ваза сделана из белого мрамора; на ней высечены украшения в виде усиков виноградной лозы, жезла авгура и тирса Вакха. С задней стороны на вазе изображена женская головка. Вазу повредили при раскопках, и леди Гамильтон повздорила с реставратором. В отместку он придал изображению сходство с заказчицей и добавил к нему ослиные уши.

Кенилворт находится в трех-четырех милях от Уорикского замка, и добираться туда приходится по скверной дороге. Поросший лишайником поворот направо, примерно на полпути к замку, приведет путешественника к так называемой Саксонской мельнице на Гайз-Клифф. Ее обслуживает плотина на Эйвоне, но нет сомнений, что на самом деле это не та мельница, которая упомянута в Кадастровой описи Вильгельма Завоевателя. О мельнице на Гайз-Клифф можно наверняка сказать только одно — что она действительно очень древняя. С грубо отесанных камней позади мельничного колеса открывается изумительный вид на Гайз-Клифф-Хаус. стоящий над речным простором.

Живописный сельский особняк датируется всего-навсего 1821 г., но зато стоит на краю реки, которая стала частью английского фольклора. Старинный миф гласит, что Гай. граф Уорикский, отрекся от обманчивых мирских удовольствий и удалился сюда, чтобы жить отшельником. По-видимому, он страдал от несчастной любви. В юности он сватался к некой леди Фелиции, но она отказалась принимать его ухаживания, пока он не проявит себя как человек отважный и неустрашимый. Тогда сэр Гай решил убить Мышастую Корову, которая уже давно наводила ужас на местных жителей. Совершив этот подвиг, он отправился в Святую Землю воевать с Саладином, а на обратном пути спас дочь императора. Когда герой вернулся домой, скромность не позволила ему открыто сообщить о своей доблести и предъявить права на руку леди Фелиции. Но, желая быть рядом с нею, он надел рубище отшельника и ежедневно принимал от нее милостыню вместе с другими нищими. Будучи при смерти, Гай показал леди Фелиции половинку золотого кольца, вторую половинку он оставил ей перед отплытием в Палестину. Леди узнала Гая, когда он, хромая, побрел в свою пещеру умирать. Фелиция пережила влюбленного отшельника лишь на две недели, и их похоронили в одной могиле. Если вам угодно верить в подобные вещи, то на берегу реки в земле есть углубление, которое называют могилой Гая Уорикского.

А теперь перейдем к Кенилворту. Величественные развалины замка находятся на небольшом расстоянии к северо-западу от города. Они долгое время принадлежали графам Кларендонским, а в дар нации их передал лорд Кенилворт.

Во времена Средневековья Кенилворт был стратегически важным пунктом, потому что стоял на перекрестке нескольких столбовых дорог. Дагдейл утверждает, что его название образовано от имени саксонского короля Мерсии — Кенелма, дом которого, т. е. «worth», находился здесь. Однако замок появился лишь в царствование Генриха I (1100–1135), который передал этот участок своему казначею — Джеффри Клинтону. Тогда же новый владелец основал местный приорат. На содержание обители он отдавал десятую часть всего зерна, скота, убитой дичи, сыра, рыбы, вина, меда, жира, перца, которые доставлялись в замок. Он также подарил своим каноникам деревню Тэтчбрук с условием, что они каждый день будут выдавать ему по четыре галлона своего наилучшего пива, независимо от того, находится он в Кенилворте или нет, исключая лишь те дни, когда он будет гостить у них в приорате. Именно Клинтон выкопал большое озеро и нижний пруд, защищавшие замок. Имя этого владельца сохранилось в названии «Клинтон-Грин». Около 1200 г. владение перешло к королю Иоанну, который часто вершил здесь суд, а также построил в замке внешнюю стену и башню Ланнз-Тауэр.

Дело продолжил сын короля Иоанна, Генрих III, который подарил Кенилворт своему зятю — грозному Симону де Монфору, который впоследствии поднял баронов на мятеж против королевской власти. Во время гражданской войны один из последователей Монфора провел из Кенилворта успешную вылазку и, воспользовавшись внезапностью, захватил Уорикский замок. Примерно в это же время Монфор разгромил короля в битве при Льюисе и взял его в плен. Когда позднее Монфора убили в Ившеме, его сын, которого тоже звали Симон, поспешил во Францию за подкреплением, и в его отсутствие Генри Гастингс завладел замком после непрерывной полугодовой осады. В отчаянии старый король, освобожденный из плена, уже сточил закон о государственной измене, издав знаменитый Кенилвортский эдикт. Но это ничего не дало. Тогда он вызвал панского легата Ольберони. и тот, стоя на насыпи, в полном церковном облачении и на виду у осажденного гарнизона, торжественно зачитал текст отлучения от церкви. В ответ Генри Гастингс нарядил одного из своих вояк в стихарь и приказал ему передразнивать слова прелата, стоя на бастионе. Это одна из тех грубых шуток, которые так любили в Средние века. В конце концов 21 декабря 1266 г. замок сдался, и войско мятежников вышло из него, капитулировав на самых почетных условиях.

Замок оставался королевским владением до царствования Елизаветы Тюдор, когда его подарили Роберту Дадли, графу Лестеру. Дадли построил здесь Большие ворота и здания, носящие его имя. Здесь он принимал королеву в 1566, 1568, 1571 и 1575 гг. Пирушки, которые сэр Вальтер Скотт описал в своем романе, происходили в 1575 г. Когда граф обхаживал королеву, у него уже была вторая жена, поскольку от несчастной Эми Робсарт он избавился еще в 1560 г. Его второй супругой стала леди Дуглас Шеффилд, на которой он женился тоже тайно. Позже он отказался признать этот союз и вступил в брак в третий раз — с Летицией, дочерью сэра Фрэнсиса Ноллиса, которая все-таки пережила Дадли. Он умер в 1588 г. и замок перешел к сэру Роберту Дадли, сыну отвергнутой второй жены.

Ныне замок представляет собой развалины. В это состояние его привели по приказу Оливера Кромвеля. Тогда же окружающие озера были осушены и превращены в сельскохозяйственные земли. То, что осталось от здания, Карл II подарил Лоренсу Хайду, сыну своего канцлера, графа Кларендонского, потомки которого впоследствии много лет прожили здесь в надвратной постройке.

Вход для публики находится справа; он выходит на Клинтон-Грин. А из Наружного, или Основного, двора открывается великолепный вид на громадные развалины. Через сухой внутренний ров перекинут мост. Вереница зданий, которые некогда назывались покоями Генриха VIII, полностью исчезла с лица земли. От нее остались только фрагменты фундаментов, очевидно, заложенных в XII веке, которые, таким образом, относятся ко времени Джеффри Клинтона. Руины Лестеровых зданий виднеются в отдалении. Гигантская Сторожевая башня, она же — Башня Цезаря, сохранилась лучше всех остальных частей замка. Туристы также могут увидеть часть кухонь и кладовую, которую Вальтер Скотт, дав волю необузданной фантазии, описал как темницу Эми Робсарт. Большой пиршественный зал, пристроенный Джоном из Гона, сейчас лишен потолка, но остатки разбитых вдребезги окон и входная дверь дают представление о его былом великолепии. Между Большим залом и Лестеровыми зданиями можно увидеть фрагменты приемного зала и потайного кабинета.

От приората Джеффри Клинтона, который находился неподалеку, до сих пор сохранились ворота с надвратными помещениями, а недавние раскопки выявили, каков был размер монастырских зданий.

В двух милях на восток от замка Кенилворт находится аббатство Стоунли, резиденция лорда Ли. Оно располагается в обширном парке, где много старых деревьев, среди аллей, между которыми растут кусты рододендрона. Первоначально построенное здесь цистерцианское аббатство было основано Генрихом II, а ворота с надвратными помещениями, построенные Робертом де Хокле, шестнадцатым настоятелем монастыря, дошли до наших дней. Современный особняк, выходящий окнами на Эйвон, выдержан в классическом стиле и датируется 1710 г.

Неподалеку находится Эшоу — быть может, самая прелестная деревня в Уорикшире. Там имеется древняя церковь, а на стенах есть отметины, которые, по преданию, появились из-за того, что во время гражданской войны «круглоголовые» точили там свое холодное оружие.

Вернувшись в Уорик той же дорогой, какой пришли, мы можем отправиться в Стратфорд-на-Эйвоне либо на автомобиле, либо на поезде. Железнодорожный вокзал стоит на окраине города; через Уорик ходят поезда, курсирующие между Лемингтоном и Ханибурном. Шоссе тянется от Уорика по волнистым сельскохозяйственным землям на протяжении более восьми миль. Однако если вы поедете на частном автомобиле, вам лучше всего свернуть в Лонгбридже и ехать через Хэмптон-Люси в Чарлкоут. Это место тесно связано с отрочеством Шекспира.

Поэт происходил из йоменского рода. Он был третьим ребенком из восьми, родившихся у Джона и Мэри Шекспиров. Джон Шекспир был мелким арендатором и жил неподалеку от деревни Сниттерфилд, в четырех милях от нее. Он возделывал землю. Дела у него шли хорошо, и он переехал в город Стратфорд, где открыл свое дело — занялся торговлей шерстью, зерном, солодом и кожей. Очевидно, торговля тоже шла успешно, поскольку мы узнаем, что Джон Шекспир купил недвижимость в городе и даже занял официальную должность в муниципалитете: стал вести счета, что делал с большой точностью и немалой смекалкой. Он женился на Мэри Арден, дочери фермера-джентльмена из Уилмкота, которая принесла ему хорошее приданое. Что бы ни послужило тому причиной — упадок торговли, предрассудки (Джон Шекспир принадлежал к «отказчикам», которые не желали присутствовать на англиканских богослужениях) или даже рост расходов из-за увеличения семейства, но для него настали тяжелые дни, и в 1578 г. он был вынужден занять деньги под залог недвижимости своей жены. Уильяму Шекспиру тогда было четырнадцать лет. Денег в семье не хватало. Разве все это не объясняет тот факт, что время от времени он прогуливал школу и отправлялся браконьерствовать, чтобы помочь семье прокормиться? До парка господ Люси, где стадами бегали олени, было рукой подать. Есть все основания полагать, что однажды его поймали, когда он убил оленя, и привели пред ясные очи самого сэра Томаса Люси. А как иначе он мог бы извлечь из памяти этот эпизод. когда, став взрослым, создавал пародию на деревенского судью — образ мистера Джастиса Шэллоу из «Виндзорских насмешниц»?

В это можно верить или не верить. Бесспорно одно: здесь перед нами Чарлкоут-Парк, с домом и поместьем, которое ныне является собственностью «Национального траста» и открыто для всеобщего обозрения. Здешний дом — современник Елизаветы I. Его крыльцо выстроено в форме буквы «Е» в память визита, который королева в 1558 г. нанесла сэру Томасу. Маленькая деревушка Чарлкоут не очень изменилась за прошедшие столетия. Не пугайтесь, если увидите, как через перелаз между живыми изгородями перепрыгивает юноша, похожий на Шекспира. Ведь на вас сейчас действует магия места. Может, вам просто привиделся «Сон в летнюю ночь»?

Стратфорд-на-Эйвоне — абсолютно заурядный городок, в котором имеется бесконечное множество закусочных и кафе, эксплуатирующих имя нашего величайшего гения. Здесь также есть несколько превосходных отелей, где предлагают комнаты на ночь. Но если вам хочется найти более роскошные условия, лучше всего будет отправиться за пределы города в Уэллком, бывший помещичий дом, а ныне гостиницу, которой руководит администратор компании «Бритиш-Рейлуэйз». Стратфорд — это всего лишь один из маленьких городков, расположенных в центральных графствах, и ему просто посчастливилось, что в нем родился Шекспир. Не ищите в Стратфорде великих исторических ценностей, подобных сокровищам Уорика и Кенилворта: здесь их просто нет.

Стратфорд впервые получил грамоту о возведении в статус города в 1533 г., когда бейлиф, четырнадцать олдерменов и четырнадцать членов городского парламента перешли под юрисдикцию Корпорации Святого Креста. Карл II внес поправки в городской устав. И сегодня Стратфорд-на-Эйвоне может похвалиться тем, что один из его жителей был лордом-распорядителем на коронации.

Шекспир посещал местную школу и, возможно, служил там учителем, пока в 1586 г. не отправился в Лондон, где стал сначала актером, а потом писателем. Он вырос в доме своих родителей и в восемнадцатилетнем возрасте женился на Анне Хэтауэй. Она была дочерью Ричарда Хэтауэя из деревушки Шоттери, расположенной в полутора милях от Стратфорда. Их первенец, Сюзанна, родилась в 1585 г. Еще у супругов были близнецы — Джудит и Хамнет. Анна была на семь лет старше мужа, и сомнительно, чтобы семейная жизнь супругов была такой уж идеально счастливой. Так, в завещании поэт отписал жене свою «вторую по удобству кровать»!

Дом Шекспиров на Хенли-стрит был уже довольно старым, когда поэт впервые увидел там свет в комнате с низким потолком, расположенной на верхнем этаже. Джон Шекспир в дни своего процветания был человеком состоятельным, и в 1552 г. купил эту недвижимость, которую позднее расширил. Она принадлежала семье поэта, переходя по наследству по боковой линии, вплоть до 1806 г. Пробыв несколько лет в частном владении, усадьба была выставлена на аукцион в 1847 г., на котором ее и купил за 3000 фунтов Совет попечителей. Трест по опеке над домом-музеем Шекспира был официально зарегистрирован актом парламента в конце прошлого столетия. В его ведении находится Нью-Плейс — маленький особняк, который Шекспир купил для себя, когда вернулся из Лондона в родной город, а также коттедж Анны Хэтауэй в Шоттери. Дом Мэри Арден в Уилмкоуте был приобретен в 1930 г. С елизаветинских времен интерьер его сильно изменился, но был восстановлен в первоначальном виде.

В гостиную в доме-музее Шекспира ведет старая-престарая дверь. За ней находятся кухня и буфетная. Музейное помещение справа первоначально было лавкой, где торговал шерстью отец Шекспира, а позже стало общей комнатой в гостинице под вывеской «Лебедь и непорочность». В нем хранится множество исторических документов, в том числе оригиналы договоров об аренде и документов о передаче собственности.

Короткая лестница ведет наверх, в библиотеку, стены которой увешаны видами Стратфорда-на-Эйвоне и портретами, относящимися к шекспировской эпохе. Там также представлены экземпляры пьес Шекспира: первое, второе, третье и четвертое издания ин-фолио и несколько редких изданий отдельных пьес, отпечатанных ин-кварто. Перстень с печатью, принадлежавший поэту, выставлен в стеклянной витрине, а на стене висит так называемый «портрет из Илийского дворца» 1603 г., выполненный на металле. В экспозиции представлен также старый стол из средней школы, за которым якобы сидел Шекспир.

Рядом, над кухней, находится предполагаемое место рождения Шекспира — комната с окнами, выходящими на улицу. Имеются серьезные свидетельства того, что поэт и в самом деле родился в этой скромной комнатке 23 апреля 1564 г. Здесь же впоследствии умерли его отец и мать. В этой убогой комнатушке сейчас совершенно не осталось мебели. которая могла бы претендовать на то, что принадлежала семье поэта: от предметов обстановки, которыми в те времена владело семейство Шекспиров, последующие поколения наверняка избавились. Да и могли ли они предвидеть, что настанет день, когда порог их дома будут переступать 100 000 человек в год, а десятки выдающихся литераторов и сотни ничтожеств станут торопливо писать на стенах свои имена, пока в доме не заведут Книгу отзывов?

В саду за домом можно найти много цветов, которые упоминаются в шекспировских пьесах.

Школа, в которой, как говорят, учился поэт, находится рядом со зданием Корпорации Святого Креста, которое датируется эпохой Эдуарда I. На нижнем этаже здания располагается Крестная комната, которая названа так потому, что на южной стене ее изображено распятие. Во времена Средневековья в ней происходило много празднеств и торжеств. После Реформации, когда на смену былым мистериям пришли выступления странствующих актеров, представления давались в этой же комнате. Когда Джон Шекспир служил судебным приставом, он сделал в муниципальном журнале запись, что в первый раз подобное произошло в 1569 г. Возможно, позднее его сын Уильям был зрителем незатейливых спектаклей, которые играли в Крестном зале.

В Большой классной (комнате, смежной с Крестным залом) когда-то проводились уроки математики и латыни. Возле окна на северном конце комнаты показывают место, где, возможно, корпел над книгами Шекспир. У нас нет подтверждений тому, что он был блестящим учеником, и стоит напомнить, что, по словам Бена Джонсона, латынь Шекспир знал плохо, а греческий — еще хуже. А то, что он когда-то был учителем, — так это просто предположение Обри.

Ныне на углу Чепл-стрит и Чепл-Лейн сохранился лишь фрагмент Нью-Плейс — дома, который поэт купил в дни благоденствия. Туда можно войти через расположенное рядом здание, которое называется Домом Нэша, или Музеем усадьбы Нью-Плейс. Оно датируется XV веком. Рядом находится дом Джулиуса Шоу — одного из близких друзей поэта, заверившего подпись на завещании Шекспира.

В музее усадьбы Нью-Плейс имеется коллекция портретов драматургов и актеров, которых Шекспир знавал во времена театров на Бэнксайде. Среди них находятся портреты Бена Джонсона, Бомонта, Флетчера и Бербеджа. Здесь же хранится несколько реликвий, обнаруженных при сносе Нью-Плейс, а также сосуды для питья эпохи Тюдоров. В комнатах второго этажа можно увидеть много сувениров, связанных с Шекспировским юбилеем, который Дэвид Гаррик организовал в 1769 г.

Фундаменты Нью-Плейс очень интересны с археологической точки зрения, поскольку дом первоначально был построен в 1485 г. Стены некоторых комнат и подвала сохранились до сих пор. Сад, с его подстриженными живыми изгородями и тисами, очень мил. Быть может, в этом самом саду поэт сочинял две свои последние пьесы — «Зимнюю сказку» и «Бурю». Кто знает, не были ли образы Пердиты и Миранды навеяны дочерьми самого Шекспира, которые к тому моменту подросли и стали девушками? Тутовое дерево в саду — это не то дерево, которое когда-то посадил Шекспир и под которым пили вино и Гаррик и Маклин, когда гостили у сэра Хью Клоптона в 1744 г. То историческое дерево срубил преподобный Фрэнсис Гэстрелл в припадке раздражения, вызванном назойливостью туристов. Тутовое дерево, которое мы видим сегодня, выросло значительно позднее.

Шекспир похоронен в церкви Св. Троицы неподалеку от берега Эйвона. Это древнее здание; его трансепты и часть нефа датируются 1170 г., а приделы выдержаны в так называемом украшенном стиле. Часовня, построенная в перпендикулярном стиле, была сооружена между 1465 и 1490 гг. одновременно с крыльцом и окнами на хорах.

Останки поэта, его жены и дочерей покоятся в этой же самой часовне. Их похоронили здесь потому, что ранее Шекспир приобрел долю церковной десятины Стратфорда. Первое надгробие — на могиле Анны Шекспир, жены поэта. Второе надгробие увековечило память самого Шекспира. Маловероятно, что изящную старинную эпитафию, как иногда утверждают, действительно сочинил сам поэт:

Благословенны будут гости,

Уважившие сей приют.

Но Небеса да проклянут

Того, кто тронет мои кости.[48]

На последнем камне начертано имя дочери Шекспира, Сюзанны, которая вышла замуж за Джона Холла. Памятник Шекспиру находится у северной стены и выдержан в стиле той эпохи. Он состоит из поясного портрета драматурга и двух миниатюрных коринфских колонн. Вверху расположен герб поэта под черепом, а с каждой стороны — по двое обнаженных детей, один с заступом, другой с факелом. Изваяние поэта изготовил Джерард Джонсон, сауг воркский каменотес, который, вероятно, лично знал Шекспира. Памятник поместили в церковь Св. Троицы спустя семь лет после смерти поэта.

Старая купель, в которой крестили поэта, с тех пор установлена на пьедестале в западной части церкви.

В современную эпоху Стратфорд-на-Эйвоне стал большим фестивальным городом. Идея учредить Национальный шекспировский мемориал впервые распространилась в 1821 г. и возродилась в связи с трехсотлетней годовщиной со дня рождения Шекспира в 1860-х годах. Этот замысел полностью осуществил Чарльз Флауэр, местный пивовар и покровитель искусств, завещавший на это крупную сумму денег. Мемориал был заложен в 1877 г. Организаторы предполагали основать театр, картинную галерею и библиотеку, посвященные Шекспиру и его произведениям. Здания были выстроены в тогдашнем излюбленном псевдоготическом стиле. Театр простоял до 1926 г., когда его уничтожил пожар. Люди старшего поколения с известной нежностью вспоминают колокольню этого здания, невзирая на все ее безобразие. Библиотеку и картинную галерею огонь пощадил, благодаря этому ценные коллекции были сохранены для потомков. Библиотека известна на весь мир. В галерее находится портрет Шекспира работы Друшаута, написанный при жизни поэта.

Новый театр располагается рядом с тем местом, на котором стоял старый. Был объявлен открытый конкурс, победил проект мисс Элизабет Скотт, внучатой племянницы сэра Джайлза Гилберта Скотта, члена Королевской академии искусств. Театр открыли в 1932 г. Он оборудован самыми современными театральными механизмами и приспособлениями. Каждое лето здесь начинается сезон, во время которого исполняются пьесы Шекспира, а также других знаменитых драматургов.

Уилмкоут, где родилась Мэри Арден, мать Шекспира, находится в трех милях от Стратфорда, Шоттери, место рождения Анны Хэтауэй — несколько ближе. Его всегда называют «коттеджем», но на самом деле это настоящий большой дом с крохотными зарешеченными оконцами и белыми стенами под соломенной крышей. Отец Хэтауэй был довольно крупным фермером. В доме имеется некоторое количество кухонной утвари елизаветинской эпохи, а в гостиной рядом с камином стоит так называемая «скамья ухаживаний»[49]. Остов подлинной кровати родителей Анны можно увидеть в верхней комнате.

Помимо Чарлкоут-Парка и аббатства Стоунли в Уорикшире стоит осмотреть несколько крупных жилых строений. К числу наиболее интересных относится Комптон-Уинейтс — поместье маркиза Нортгемптонского, находящееся на самом юге графства.

Семейство Комптонов жило в этом краю со времен Эдуарда III, а их изумительный особняк был построен в эпоху Генриха VIII. Тогдашнего главу дома сделала бароном королева Елизавета. Семья была небогата, и когда Уильям, второй барон, стал преемником отца, оказалось, что ему трудно содержать родовое гнездо. Он влюбился в Елизавету Спенсер, дочь богатого лондонского купца, сэра Джона Спенсера, который жил в Кэнонбери, в северном Лондоне. Сэр Джон ни в грош не ставил обедневшего молодого лорда и запретил дочери принимать его ухаживания.

Предприимчивого, пылко влюбленного барона это не отпугнуло. Он переоделся подручным пекаря и однажды ранним утром доставил в дом сэра Джона большую партию хлеба. Передав булки у кухонной двери, он заглянул к своей прекрасной Элизабет и спрятал ее в корзине. Когда он уносил прочь свое сокровище, на месте действия появился сэр Джон. Ничего не заподозрив, он даже дал молодому человеку шестипенсовик со словами: «Кто рано встает, тому Бог подает».

Когда сэр Джон обнаружил, что его одурачили, он немедленно лишил дочь наследства. Обо всей этой истории прослышала королева Елизавета, и занятное происшествие в высшей степени ее позабавило. Когда настало время, она пригласила сэра Джона Спенсера стать крестным отцом новорожденного ребенка. Добрый рыцарь поступил, как приказано (во времена Тюдоров иное поведение могло быть просто фатальным), и оказалось, что речь шла о его собственном внуке. Продолжение истории оказалось счастливым. Сэр Джон сменил гнев на милость и простил дочь, а после его смерти лорд Комптон унаследовал его внушительное лондонское имущество, что способствовало нынешнему богатству маркиза Нортгемптонского.

Яков I посетил Комптон-Уинейтс в 1618 г., когда пожаловал барону Комптону титул графа Нортгемптонского. Сын графа, Спенсер, был убит в Хоптон-Хите в 1643 г., сражаясь за короля Карла. Дом захватили сторонники Кромвеля, и третий граф смог получить назад свои владения, лишь заплатив солидный штраф. После длительных периодов запустения в 1860 г. третий маркиз Нортгемптонский восстановил особняк, наконец-то вернув его в первоначальное состояние.

Усадьба красиво смотрится с окрестных холмов. Ее здания окружают прямоугольный двор площадью пятьдесят квадратных ярдов, а над главной дверью можно заметить герб Генриха VIII. На дубовой двери видны следы обстрела, которому усадьба подвергалась во время осады. Комптон-Уинейтс — это место, которое просто грех не посетить.

Глава девятая. Дорога в Винчестер

Город Винчестер был столицей Англии до тех пор, пока Вильгельм Завоеватель не обосновался со своим двором в Вестминстере. Местная молва утверждает, что древние бритты построили здесь город еще до того, как после второго вторжения Клавдия в Британию в 43 г. римляне разбили в этих местах большой военный лагерь.

Когда в начале V века римские легионы наконец покинули Британию, город на время пришел в упадок, но судьба его изменилась к лучшему, когда саксы сделали его центром королевства Уэссекс. Нет никаких сомнений в том, что в Винчестере находилась резиденция епископа еще до первого объединения Англии, которое осуществил Эгберт (802–839), покоривший Мерсию и Нортумбрию. Именно в Винчестере Альфред Великий издал свод законов в 890 г., и именно здесь после прихода норманнов, в 1086 г., была составлена Кадастровая опись Вильгельма Завоевателя, так называемая «Книга Судного дня». По времени это событие совпало с сооружением ныне существующего собора.

Хотя Вильгельм Нормандский выбрал для себя Вестминстерский дворец Эдуарда Исповедника, его преемники продолжали поддерживать в пригодном для жилья состояния и Винчестерский замок. Так продолжалось до царствования Генриха II (1216–1272). В 1285 г. был издан Винчестерский статут, который возобновил действие Ассизы о вооружении, закона, изданного в 1181 г., чтобы регламентировать деятельность народного ополчения, то есть милиции. В 1252 г. сфера его действия была расширена и стала охватывать охрану порядка во всем королевстве. Благодаря Винчестерскому статуту в Англии сложилась организация полицейских сил на основе графств, которая и сохраняется до сих пор.

Город сильно пострадал во время гражданской войны, и в период Реставрации 1660 г. Карл II попытался возродить его былую славу. Для этого он решил построить в Винчестере королевский дворец по проекту сэра Кристофера Рэна. К несчастью, сооружение здания так и не было завершено.

Сегодняшний Винчестер — это обычный английский провинциальный городок… впрочем, с одной оговоркой: он насквозь пронизан историей. В Винчестере живет всего 26 300 человек, в нем мало промышленных предприятий, но зато здесь стоит один из величайших соборов страны.

Винчестер расположен в самом сердце графства Гэмпшир, на реке Итчен, примерно в шестидесяти трех милях от Лондона и в двенадцати милях от порта Саутгемптон. Поезда из столицы ходят сюда от вокзала Ватерлоо по магистральной линии Южного района, соединяющей Лондон с Борнмутом. Через Винчестер проходит также железнодорожная ветка, относящаяся к Западному району, которая ведет в Ньюбери и Оксфорд.

Железнодорожные вокзалы Лондона в целом нельзя отнести к самым впечатляющим достопримечательностям столицы. Однако вокзал Ватерлоо является исключением. Он стоит на южном берегу Темзы; вход, к которому ведет широкая лестница, выложен из рельефного камня. Главный вестибюль, примыкающий к платформам, просторен, широк и хорошо освещен. Бо́льшая часть пригородных поездов — это электрички, но те поезда, которые идут на Борнмут, по-прежнему приводятся в движение паровыми локомотивами. Многие из них останавливается в Винчестере.

Маршрут проходит мимо «спальных» городов Сербитона и Уокинга, через Фарнборо и Бейсинг-стоук. По дороге мы мельком бросим взгляд на Эшер и ипподром Сэндаун-Парк. Возле Уэйбриджа можно увидеть остатки некогда всемирно известной гоночной автотрассы в Брукленде: теперь это территория аэродрома. За последние семьдесят пять лет Уокинг вырос и превратился в крупный город, но было время, когда он представлял собой всего лишь маленькую провинциальную деревушку из нескольких домов, сгрудившихся вокруг церкви Св. Петра (XII век). На подъезде к станции в Уокинге слева между деревьями можно разглядеть мечеть, построенную в 1889 г. и представляющую собой центр мусульманской религии в Англии.

На протяжении нескольких миль железная дорога проходит по краю большого армейского учебного центра в окрестностях Олдершота. Рядом с Бруквудом, где находится огромный крематорий, размещен Пербрайтский лагерь гвардейской бригады. Севернее Бруквуда располагается Бизли. Всемирно известное стрельбище в Бизли открыл принц Уэльский (позже — Эдуард VII) в 1890 г. для Национальной ассоциации нарезного оружия, которая до этого проводила свои соревнования в Уимблдоне. Именно здесь каждый год в июле проводятся соревнования на Приз короля.

Фарнборо сейчас является большой испытательной базой Королевских ВВС, и ежегодные авиасалоны привлекают сюда экспертов со всего мира. В городе находится Мемориальная церковь Св. Михаила, воздвигнутая в 1887 г.: в ней покоятся останки императора Наполеона III, императрицы Евгении и наследного принца. Бейсингстоук, который когда-то был центром производства шерсти, сейчас является торговым городом, где имеется несколько мелких промышленных предприятий. Рядом с железнодорожной станцией находятся развалины часовни Хоули-Гоуст, которую в 1525 г. основали епископ Фокс и лорд Сэндис. До того момента на кладбище хоронили тех, кто умер без отпущения грехов во врёмя действия папского интердикта в царствование короля Иоанна. По пути в Винчестер поезд проходит также по богатым сельскохозяйственным землям.

Автомобильный маршрут из Лондона сначала идет так же, как на Виндзор, с той разницей, что возле Стейнз мы не сворачиваем, а продолжаем ехать прямо. Мы проезжаем через Эгем, поднимаемся на холм, минуя Королевский женский колледж Холлоуэй, и движемся в сторону Вирджиния-Уотер и Саннингдейла, находящихся на краю виндзорского Грейт-Парка. Саннингдейл славится превосходными полями для игры в гольф. Наш путь проходит среди типичного для юга Англии сельского ландшафта. Бэгшот-Парк, долгое время бывший резиденцией младшего брата Эдуарда VII — фельдмаршала герцога Коннахтского, окажется справа от нас, после чего мы попадем в деревню, носящую это же название. Особняк, выдержанный в стиле Тюдор, когда-то был охотничьим домиком Якова I.

На следующем этапе пути, по дороге на Олдершот, нам придется свернуть налево на развилке у Бэгшот-Хит. Двигаясь этим маршрутом, мы окажемся вблизи от аэродрома Фарнборо, а затем проследуем в сторону Мальборо-Лайнз. Мальборо-Лайнз представляют собой самый северный сектор огромного Олдершотского военного гарнизона, созданного во время Крымской войны 1854 г. Он состоял из деревянных бараков, расположенных рядами на участке площадью 4000 акров, приобретенном Военным министерством. Сам Олдершот был тогда крохотной деревушкой. Сейчас он является полноценным городом, население которого, если не считать военнослужащих гарнизона, составляет 39 тысяч человек. Ряды казарм тянутся дальше к югу, переходя в Стэнхоуп-Лайнз и Веллингтон-Лайнз, сооруженные до Первой мировой войны, а также в более новый лагерь под названием Монс-Бэрракс, где имеется замечательное офицерское военное училище. В лагере Саут-Кэмп есть Королевский павильон, построенный для того, чтобы монарх жил в нем, когда присутствует на маневрах в соседней Лонг-Вэлли. На территории Королевского павильона обращает на себя внимание колоссальная статуя Веллингтона. Когда-то она венчала триумфальную арку на вершине Конститьюшен-Хилл напротив Гайд-Парк-Корнер.

Прелестный старинный городок Фарнем простирается у подножия средневекового замка, принадлежавшего епископам Гилфордским. Часть зданий, которые мы сейчас видим, построил Анриде Блуа, который в норманнскую эпоху был епископом Винчестерским. В эпоху Реставрации замок был отремонтирован и приведен в то безупречное состояние, в котором находится и сейчас. Приходской церковью Фарнема первоначально служила капелла, относившаяся к аббатству Уэйверли, развалины которого находятся в одной-двух милях от города. В свое время это был один из крупнейших монастырей Англии. Это была цистерцианская обитель, построенная в 1128 г., и первое аббатство белых монахов, которое освятили после того, как орден проник в Англию с континента. От монастыря осталось лишь несколько камней, которые уже почти не видны среди травы чарующих окрестных лугов.

Олтон — это маленький городок с рынком, находящийся всего в одной миле от деревни Чоутон, где жила Джейн Остин и где она написала роман «Мэнсфилд-Парк». Большая деревня Нью-Олресфорд — последний сколько-нибудь значительный населенный пункт, который нам осталось проехать по пути в Винчестер. Здесь расположены обширные плантации водяного кресса.

Из Лондона в Винчестер есть и другая дорога, которая проходит через Кингстон-апон-Темз и Гилфорд. О Кингстон-апон-Темз я уже упоминал в главе, где говорится о путешествии вниз по реке в сторону дворца Хэмптон-Корт. Если воспользоваться более удобным объездным шоссе, то самого города мы не увидим. Оставив позади реку и Темз-Диттон, мы проедем мимо просторного Сэндаунского ипподрома, трибуны которого расположены под деревянным навесом. Дальше, в конце равнины, находится город Эшер. У кардинала Уолси был там дворец, от которого сейчас остались только ворота с надвратными помещениями.

Слева находится Клэрмонт-Парк, где когда-то стоял особняк, построенный сэром Джоном Ванбру в начале XVIII века. Этот дом снес великий лорд Клайв в 1763 г. Позже в Клэрмонт-Парке поселился принц Леопольд Саксен-Кобургский. Он обосновался здесь после женитьбы на принцессе Шарлотте, единственной дочери Георга IV, вскоре умершей от родов. Когда в 1848 Г. принца выслали из страны, дом снял Луи-Филипп, бывший король Франции, который в нем же и умер два года спустя. Одно время дом также служил резиденцией герцога Олбанского, сына королевы Виктории. Сейчас в этом поместье тоже живут.

Несмотря на развитие строительства, природа в этих краях по-прежнему очень красива, особенно в районе Эшер-Коммона. Следующая большая деревня — это Рипли. Ее украшением служат широкий луг и две старинные придорожные гостиницы — «Энкор» и «Толбот». Первая из них существует с 1453 г., а вторая — с 1475 г. Справа, на три мили дальше, находится Саттон-Плейс — имение герцога Сазерлендского. Это здание является одним из красивейших домов на юге Англии, и к тому же одним из наиболее интересных в историческом плане. Особняк был построен в 1520 г., в ту эпоху, когда вместо укрепленных замков дворяне начинали возводить загородные дома, призванные служить удобным жильем. Облик Саттон-Плейс остался практически таким же, каким был в эпоху Тюдоров. В его картинной галерее имеется несколько превосходных полотен, в том числе портрет детей семейства Левесон-Гоуэр кисти Джорджа Ромни. (Левесон-Гоуэр — это фамилия герцогов Сазерлендских). Есть здесь и произведения Тинторетто, Рубенса, Хоппнера, Томаса Лоуренса, Рейнолдса и Уилки. В столовой висит круглый портрет Генриха VIII работы Гольбейна. В летние месяцы особняк открыт для осмотра.

Водителю, который располагает временем, лучше не ехать по объездной дороге, а посетить город Гилфорд, живописно расположенный на склоне холма над рекой Уэй посреди красивых холмов Суррей-Хиллз. Гилфордская Хай-стрит уводит нас в далекое прошлое. Знаменитые часы ратуши висят над серединой улицы. В Гилфорде можно осмотреть развалины средневекового замка, норманнскую церковь Св. Марии, классическую школу XIV века и больницу Эбботе, здание в якобитском стиле.

Гилфорд сделался резиденцией епископа в 1927 г., когда местную муниципальную церковь стали использовать как собор. С того времени на вершине холма Стэг-Хилл началось строительство новой соборной церкви. Ее проект разработал сэр Эдвард Моф, член Королевской академии искусств. Первый камень был заложен в 1936 г., а криптой и капеллой пользуются уже сейчас. Башня, которую планируется построить в дальнейшем, будет иметь 200 футов в высоту, причем сложат ее из кирпичей, изготовленных из местной глины. Это будет четвертый протестантский собор, сооруженный в Англии со времен Реформации (три других — это собор Св. Павла в Лондоне, Трурский собор в Корнуолле и Ливерпульский собор).

По соседству с Гилфордом находятся три больших загородных резиденции, которые тоже стоит посетить. Важнейшая из них — это Клэндон-Парк, принадлежащий графу Онслоу. Этот особняк стоит посреди большого поместья, милях в трех к северо-западу от города. Архитектор Леони строил это здание из красного кирпича с 1731 по 1735 гг., а окружающими угодьями вскоре после завершения строительства занялся Ланселот Браун по прозвищу Кейпабилити. Вестибюль славится своим лепным потолком и мраморной каминной доской работы Рюйсбрака. Мебель и гобелены представляют величайший интерес для знатока. Картины же в основном являются фамильными портретами, на которых изображены графы Онслоу и члены их семей.

Лузли находится в двух милях к юго-востоку. В течение 400 лет он является домом семейства Мор-Молинью. Ныне существующий особняк датируется 1562 г. Его построили для сэра Уильяма Мора, одного из наперсников Елизаветы I. Здесь можно осмотреть спальню, в которой королева ночевала, когда наносила визит в Лузли, что случилось несколько раз. Камни, из которых выстроен особняк, в основном взяты из реквизированного аббатства Уэверли, а панельная обшивка — из Нансач-Парка, который когда-то был дворцом Генриха VIII. Потолок в гостиной специально украшен в честь Якова I. Мебель, фамильные портреты и фарфор, которые здесь представлены, — это настоящие сокровища. Владельцы не прячут свое имущество за стеклами витрин, так что у посетителя возникает впечатление, будто он прогуливается по жилому дому, а не по залам музея. Впрочем, Лузли, как и Саттон-Плейс, и в самом деле дом, в котором живут. Он открыт для публики только в летнее время.

Третий особняк, о котором пойдет здесь речь, — это Олбери-Парк, который принадлежит вдовствующей герцогине Нортумберлендской. Он находится примерно в четырех милях к востоку. Олбери представляет собой здание из красного кирпича, в облике которого смешалось несколько архитектурных стилей. В 1802 г. его существенно переделал сэр Джон Соун, а в викторианскую эпоху — Пьюджин. Огромная картинная галерея особняка наполнена шедеврами нескольких школ, старинных и современных, от Тинторетто до Филиппа де Ласло. Есть там также портреты кисти Гейнсборо, Рейнолдса, Хоппнера и Ромни. Особенностью Олбери-Парка является сад. Террасу спроектировал Джон Эвелин, автор известного дневника. Здесь находится знаменитая тисовая аллея — Ю-Уок, да и сам дом тоже окружен великолепными деревьями. Олбери-Парк и прилегающие к нему угодья открыты для публики круглый год.

Гилфорд находится в девяти милях от Фарнема. Шоссе пересекает знаменитое своей красотой место под названием Хогз-Бэк (Кабаний хребет). Это меловой хребет высотой 500 футов над уровнем моря, он тянется между холмов. Виды, которые открываются с него в любом направлении, великолепны. Из Фарнема мы возьмем курс на Винчестер через Олтон и Нью-Олресфорд.

Независимо от того, как вы приехали в Винчестер — по шоссе или по железной дороге, город словно простирает руки вам навстречу, приветствуя гостя. Человек, попавший сюда, сразу понимает, что это город не простой, не заурядный. О Винчестере нельзя сказать, что он построен со столичным размахом; во времена Средневековья этому вообще не придавали значения. В старину жизнь Винчестера была подчинена идеалу, который заключался в том, чтобы поклоняться Богу и взращивать в людях благочестие, ученость и тягу к благотворительности. И этот идеал был здесь осуществлен в полной мере. Город вырос вокруг огромной церкви, построенной во славу христианской веры, а степень материального благополучия, которым сопровождалось его существование на протяжении веков, была в значительной степени вопросом второстепенным.

Если человек приехал в Винчестер в первый раз, мне трудно ему посоветовать, в каком порядке осматривать город. Попробую рассказать о Винчестере так, чтобы мы как бы постепенно сближались с этим городом; начало будет скромным, но потом у нас перед глазами мало-помалу развернется величественная картина. Пусть это будет подобно тому, как у художника постепенно созревает замысел нового полотна. Поэтому давайте сначала пройдемся по маленькой аллейке, которая тянется справа от вокзальной площади. Всего за несколько минут она приведет нас на открытое место перед Винчестерским замком.

В дни земного, материального величия Винчестера здесь находились и королевский дворец, и резиденция епископа. Как я уже говорил, Винчестер был первой столицей при Вильгельме Завоевателе, а задолго до этого успел побывать главным политическим центром в эпоху саксонских королей. Вильгельм Нормандский возвел на склоне холма замок и перестроил уже существовавшие английские стены, сооруженные на базе старых римских укреплений. Как мы увидим в конце нашей прогулки, часть римских фундаментов, находящаяся ниже по течению реки Итчен, сохранилась, а вот от норманнского замка не осталось ничего.

Совсем рядом с воротами Уэстгейт стояла цитадель, где родился Вильгельм Этелинг, сын Генриха I и внук Вильгельма Завоевателя. В эпоху Средневековья она представляла собой внушительных размеров замок. Матильда удерживала его в борьбе против своего кузена, короля Стефана, захватившего трон. Легенда гласит, что во время гражданской войны, последовавшей за этим, она была вынуждена бежать оттуда: ее уложили в гроб и, сделав вид, будто хоронят покойника, пронесли сквозь ряды врагов. Во время восстания баронов под руководством Симона де Монфора Винчестерский замок сохранил верность Генриху III. Именно здесь Генрих V принял французских эмиссаров в 1415 г., прежде чем присоединиться к своим войскам в Саутгемптоне перед решающей битвой при Азенкуре. Во время борьбы между короной и парламентом в середине XVII века замок разрушили по приказу Оливера Кромвеля, и попытки восстановить крепость, которые сэр Кристофер Рэн предпринял после Реставрации, оказались безрезультатными. Большую часть того, что построил Рэн, уничтожил огонь в 1894 г.

Большой зал замка Плантагенетов существует по сей день. Его построили в 1235 г., и он, со своими необычными боковыми приделами, является самой замечательным помещением такого рода в Англии. Сейчас в нем проводят выездные судебные сессии, и различные перегородки и предметы мебели, к несчастью, не позволяют по достоинству оценить его монументальные пропорции. Здесь неоднократно проводились сессии парламента. Именно в этот замок привезли сэра Уолтера Рейли, чтобы он выслушал смертный приговор, вынесенный ему в 1603 г. за заговор против Якова I. В тот раз он был помилован, а тринадцать лет спустя, после неудачной экспедиции на Ориноко, его все-таки казнили по тому же обвинению. В 1685 г. в замке состоялся печально известный судебный процесс против престарелой дамы по имени Элис Лизл. Его вел снискавший позорную славу судья Джеффрис. Женщину обвинили в том, что после поражения герцога Монмутского при Седжмуре она приютила у себя нескольких беглецов. Однако ее подлинное «преступление» заключалось в том, что она была вдовой одного из цареубийц, подписавших приказ о приведении в исполнение смертного приговора Карлу I. Ее приговорили к смерти на костре. Но даже в тот безжалостный век ее преклонный возраст тронул сердца, и общественное мнение восстало против жестокости приговора, так что Элис Лизл не сожгли, а всего лишь обезглавили, к великому огорчению достопочтенного Джеффриса.

В западном конце Большого зала находится так называемый «Круглый стол короля Артура». Легенда об Авалоне и Камелоте в Англии чрезвычайно живуча, и в позднее Средневековье вера в нее была распространена повсеместно. Подвешенный под крышей стол, который мы сейчас видим в Большом зале, символизирует мифического короля во всем его царственном блеске. Рядом с королевским креслом расположены места для его верных рыцарей. Нет сомнений в том, что этот стол находится здесь с 1450 г. и что в царствование Генриха VIII его подновили в связи с приеэг дом Карла V, которого король принимал у себя в 1520 г. Круглый стол — это единственная подделка во всем Винчестере.

Западные ворота — Уэстгейт — служат напоминанием о том, что Винчестер когда-то был городом-крепостью. Некогда в его стенах имелось пять входов. Сейчас их осталось только два. Это ворота Уэстгейт, а также Кингзгейт, находящиеся рядом с огороженной территорией вокруг собора. Ворота Уэстгейт были сооружены в XIII веке, а спустя сто лет переделаны. Вы заметите в их стенах отверстия, которые были проделаны, когда появилась артиллерия. Стекла в окнах относится к концу эпохи Тюдоров, а помещения, находящиеся в верхней части ворот, долгое время служили тюрьмой. Сейчас там размещается музей, в котором можно увидеть множество интересных старинных реликвий, в том числе средневековое вместилище городской казны, старинные доспехи, собрание древних мер и весов, а также рог XIII века, звуки которого созывали людей на народное собрание.

Ворота Уэстгейт стоят на Хай-стрит, которая всегда была главной транспортной артерией Винчестера. В более позднюю эпоху ее довольно сильно перестроили, но на ней по-прежнему осталось довольно много старинных домов и прочих сооружений. Узкие улочки по соседству с Хай-стрит — наглядное подтверждение того, что в прошлом жизнь была менее комфортной, но зато более спокойной. Старая Ратуша, с которой каждый вечер в восемь часов раздается звон колокола, была перестроена в 1711 г. На ней установлена свинцовая статуя королевы Анны. Почти напротив ратуши мы видим отреставрированный фасад Годбигот-Хауса, наполовину деревянный. Это здание стоит на месте саксонской постройки, принадлежавшей Эльфрику Пэдбегеате, который был бакалейщиком. В 1012 г. Этельберт I подарил этот дом своей супруге Эмме. Спустя сорок лет она преподнесла его в дар приору монастыря Св. Свитуна, и до эпохи Реформации в этом здании устраивались придворные приемы.

На углу Хай-стрит стоит Городской Крест, который также называют Масляным. Это название он получил за то, что когда-то на его ступенях рыночные торговки продавали молочные продукты. Изображение Св. Иоанна, украшающее Крест, — оригинальная средневековая скульптура. Другие статуи, изображающие Уильяма Уикхема, Альфреда Великого и мэра города, представляют собой современные копии.

По дороге к собору мы пройдем мимо нескольких замечательных домов в георгианском стиле, а также мимо более ранних зданий с нависающими над улицей верхними этажами. Прежде чем мы дойдем до улицы Бродуэй, нам следует посетить старинную церковь Св. Мориса. Хотя в целом она представляет собой результат недавних восстановительных работ, в ней сохранились норманнский портал и изящная алтарная преграда XIV века, изготовленная из резного дерева. Сама улица Бродуэй обезображена отвратительной псевдоготической ратушей. Однако не будем впадать из-за этого в уныние, потому что впереди нас ждет встреча с великой, неземной красотой. Боковой проход выводит нас к огромному собору, посвященному Св. Троице, Св. Петру и Св. Павлу.

Может показаться удивительным, что в таком маленьком городе, как Винчестер, есть такой громадный собор. Но тут важно вспомнить о религиозных представлениях Средневековья. Тогдашними людьми двигала мысль о том, что они строят храм для вящей славы Божией. Ведь Господь наш сказал: «В доме Отца Моего обителей много». Собор считался Его небесным домом на земле, и чем великолепнее был храм, тем больше удовлетворения испытывали те, кто его задумал. Именно такие идеи служили источником глубинного вдохновения для строителей гигантского каменного собора, который теперь возвышается перед нами.

Глядя на благородные очертания, которые возникают перед нами по ту сторону покрытой дерном лужайки, давайте на минутку остановимся, мысленно перелистывая назад страницы истории. В 634 г. один монах по имени Биринус приплыл из Рима и высадился на берегах Саутгемптон-Уотера. Биринус пробрался в глубь страны, к древнему лагерю, оставленному римскими легионами, который стал затем главным поселением уэссекских саксов. В отличие от жителей Кента, которые сорока годами ранее приняли в Кентербери Св. Августина, здешние вожди все еще исповедовали язычество. Лишь самый главный из них, король Кинегилс, был на тот момент христианином. В сущности, высадка Биринуса в Британии знаменовала собой последний этап обращения Англии в христианство, поскольку в Нортумбрии Айдан уже выполнил аналогичную миссию. Биринус основал епархию в Дорчестере, что в Оксфордшире, но в конце VII века король западных саксов перенес его усыпальницу в Винчестер, где построил деревянную церковь в честь Св. Петра и Св. Павла.

Сначала это был храм, предназначенный для мирян, в котором служили каноники. Это именно та церковь, от погребения в которой отказался Св. Свитун, считая себя недостойным такой чести. Он умер в 862 г., выразив пожелание, чтобы его останки обрели покой на церковном погосте, там, где хоронили бедняков. Предание гласит, что когда его кости в конце концов все таки перенесли в придел церкви, подаренный королем Эдгаром, то пошел дождь, который продолжался сорок дней и ночей. Эта легенда продолжает бытовать в английском фольклоре. Во время нашествия датчан древняя церковь Биринуса была сожжена и пролежала в развалинах вплоть до великого возрождения христианства, произошедшего в эпоху Св. Дунстана, в конце X века. Этельвольд, епископ-реформатор, отстроил ее заново и передал ордену бенедиктинцев. Вероятно, церковь Этельвольда располагалась немного севернее нынешнего собора, но Винчестер оставался монашеской обителью до самого роспуска монастырей.

В 1079 г. Уэйклин, родственник Вильгельма Завоевателя, начал строительство собора, который мы видим сейчас. Собор заменил церковь Этельвольда, в которой были похоронены несколько саксонских королей, Кнут Датчанин со своей женой Эммой, а также Стиганд, последний саксонский епископ. Известно, что часть церкви Уэйклина, построенной в форме креста, с нефом, часовней и двумя трансептами, использовалась уже в 1093 г. Храм достроил Анри де Блуа. Его собор стал самым большим в королевстве, не считая старого собора Св. Павла в Лондоне, и предназначался для монахов. В те времена у собора было две башни: одна стояла над средокрестием, как и сейчас, а другая — над западной дверью.

О том, каким прочным Уэйклин планировал сделать свое громадное сооружение, можно судить по своду сохранившейся крипты — своду, массивнее которого не найти во всей Европе. По фундаментам можно судить об архитектурном замысле норманнского епископа, о некой общей схеме, по которой был построен и нынешний собор. В те времена, согласно монастырской традиции, алтарь, где находился главный престол, был отделен от нефа преградой. Она обычно была увенчана распятием. Мирян допускали только в неф. Остальная церковь была отведена для монахов, которые могли войти в нее из клуатра, построенного на уединенной южной стороне, как того требовал обычай. Клуатр стерли с лица земли в эпоху Реформации, но дом приора сохранился, и сейчас там живет настоятель собора.

Первая центральная башня обрушилась через несколько лет после того, как ее построили. Видимо, у норманнов уже тогда были сомнения по поводу свойств влажной почвы, на которой стоял их собор, потому что, сооружая новую башню, они поставили ее на устои, которые выглядели совершенно непропорционально по отношению к остальному зданию. Норманнская церковь оставалась без изменений до эпохи епископа Люси (1189–1214). Именно тогда часовню в восточном конце заменили на нынешний ретрохор[50], который, как можно видеть, находится позади центральной башни.

Но даже при всем этом Винчестерский собор до начала XIV века оставался по конструкции преимущественно норманнским. Последовал длительный период перестройки, который навеки связан с именами епископа Уильяма Эдингтона (1346–1366) и Уильяма Уикхема (1364–1404). Эдингтон переделал западный фасад, снеся башню и связанные с ней трансепты. Уильям Уикхем действовал гораздо решительнее. Он снес трифорий, за счет чего увеличилась высота нефа, и придал норманнским аркам совершенно новую форму, срезав их. Кроме того, он заменил сводчатый потолок нынешней плоской деревянной крышей. Впоследствии в интерьере собора были произведены и другие изменения, о которых я упомяну, когда мы будем обходить вокруг здания.

Следует помнить об одном крайне важном факте. В начале нынешнего века ретрохор начал разрушаться. Аварийные раскопки показали, что есть серьезные причины для тревоги. Выяснилось, что норманнские строители крепили фундамент на деревянных настилах, глубоко утопленных в болотистую почву. Спустя 900 лет эти настилы сгнили, и весь восточный конец здания стал постепенно погружаться в болото. Глубоко внизу, под землей, стояло озеро зловонной воды. Вот там-то, в полной темноте, и начал работать одинокий ныряльщик Уильям Уокер, укрепляя камни бетоном на гравийной подушке на глубине двадцати футов под землей. Эти работы продолжались с 1905 по 1912 г. Собор спас от беды главным образом именно Уильям Уокер. Реконструкция проводилась под руководством сэра Т. Г. Джексона, члена Королевской академии искусств.

Пройдясь по живописной лужайке, находящейся внутри соборной ограды, мы входим в громадную церковь через западную дверь и попадаем под высокие своды нефа, построенного Уильямом Уикхемом. Зрителя сразу же потрясает, насколько здесь все огромное. Ведь длина собора составляет 556 футов: он является самой длинной готической постройкой в мире.

Две бронзовые статуи в дальнем конце — это изваяния Якова I и Карла, которые создал французский скульптором Лесюэр. Первоначально их разместили на алтарной преграде, созданной по проекту Иниго Джонса, а на нынешнее место перенесли уже в современную эпоху. В огромном западном окне остались лишь фрагменты витражей, вставленных туда первоначально, потому что их изрубили на куски, когда войска Кромвеля отбили Винчестер у «кавалеров» во время гражданской войны.

Между двумя колонками в южном приделе находится гробница Уильяма Уикхема, построенная на сделанный им денежный вклад. На ней мы видим лежащую фигуру великого канцлера, сделанную из алебастра. У ног его изображены три монаха с молитвенно поднятыми руками, а голову епископа поддерживают ангелы. На нем митра и церковное облачение. Уильям Уикхем сам избрал это место для своего последнего упокоения, потому что в юности имел привычку слушать мессу у алтаря Богородицы. В этом же приделе находится и надгробие его предшественника и соратника в деле строительства — Эдингтона. Прежде чем стать епископом Винчестерским, Эдингтон долго трудился в Хэмпшире — сначала в качестве викария в Черитоне, а позднее — в госпитале Сент-Кросс. Когда Эдуард III основал Орден Подвязки, Эдингтона назначили его прелатом (с тех самых пор это почетное отличие переходит от одного епископа Винчестерского к другому). Его гробница гораздо проще, чем у Уильяма Уикхема, и обе они находятся в хорошей сохранности. Легенда гласит, что гробница Уильяма не была разрушена благодаря усилиям одного офицера, который командовал силами «круглоголовых». Он был «старым уикхемистом», т. е. бывшим учеником Винчестерского колледжа, и отстоял гробницу с оружием в руках.

Два из окон нефа являются произведением Хью Истона. Окно, находящееся над южной дверью, — дар американских граждан; оно посвящено памяти Георга V. На нем изображен Всадник на белом коне, описанный в Откровении Св. Иоанна Богослова, которого там называют «Царь Царей и Господь Господствующих». По бокам от него стоят Эдуард Исповедник и Вильгельм Завоеватель. Напротив находится мемориальное окно, созданное в честь коронации Георга VI и королевы Елизаветы (королевы-матери) и подаренное собору фирмой «Глейзейрз компани». Темой витража является святость брачных уз: на нем мы видим фигуры Генриха IV и Жанны Наваррской, обвенчанных в этом соборе. В центральном просвете окна изображено чудо в Кане Галилейской, а фигура королевы-матери облачена в зеленую мантию Ордена Чертополоха.

В северном приделе находится замечательная норманнская купель, которая датируется XIII веком и сделана из турнейского мрамора. Резьба на боковых сторонах изображает эпизоды из жизни Св. Николая — небесного покровителя детей. Среди прочих персонажей можно увидеть и мясника, убившего, как гласит предание, двух младенцев, которых Св. Николай воскресил из мертвых.

Рядом находится могила романистки Джейн Остин. В последние месяцы жизни ее перевезли из Чоутона в Винчестер в надежде на то, что в городе она получит более качественный медицинский уход. Она жила в доме на Колледж-стрит, который можно увидеть и сейчас я где она умерла в 1817 г., закончив свой последний роман «Убеждение».

Прежде чем подойти к ступеням южного придела, давайте минутку помедлим и бросим взгляд назад, на огромный неф — творение Уильяма Уикхема. Заметно, что кладка по характеру неоднородна, и камни, положенные норманнами, кое-где заменены на новые. Однако, если отвлечься от подобных мелких дефектов, неф по замыслу своему все равно в целом производит ошеломляющее впечатление.

Южный трансепт выдержан в смелом, оригинальном норманнском стиле, с массивными круглыми арками под верхним рядом окон; именно в этой манере первоначально и был построен весь храм. Комната капитула находится на северо-западе. В часовне приора Силкстида покоятся останки Айзека Уолтона — автора «Умелого удильщика», а в центре трансепта находится гробница епископа Сэмюэла Уилберфорса.

Лестница у подножия огромных колонн, которые сейчас поддерживают башню, ведет в пресбитерий, находящийся в алтарной части. Если не считать отверстия под башней, это единственная часть собора, крыша которой деревянная. Ее соорудил епископ Фокс, поскольку полагал (вполне оправданно), что стены не выдержат веса каменной конструкции. Здесь находится престол епископа. Резные сиденья относятся к 1310 г.

Запрестольная перегородка первоначально была сооружена в 1450 г., однако статуи здесь современные: оригиналы уничтожили пуритане во время общего осквернения храмов. Пресвятая Дева стоит под изображением Христа Распятого. Прочие фигуры изображают Св. Свитуна, святых и епископов, которые были связаны с собором на протяжении прошедших веков.

Хор окружен каменной преградой, стоящей между опорными колоннами. Наверху видны исторические ларцы-мортуарии, содержащие мощи Кнута Датчанина и некоторых саксонских королей Англии. Первоначально они были похоронены в крипте, а в эти ларцы их останки поместил епископ Фокс. Впоследствии кости стали объектом вандализма — их разбросали на полу хора. Духовенство собора, подвергавшееся гонениям, благоговейно собрало кости и вернуло их на место после Реставрации монархии, когда два поврежденных ларца, которые уже невозможно было починить, заменили на новые.

Пожалуй, северный трансепт, выдержанный все в том же норманнском стиле, построен с большим мастерством, нежели южный.

Позади главного престола, с северной стороны, находится гробница епископа Гардинера, скончавшегося в 1555 г. Украшения, которые мы здесь видим, ренессансной работы. Усыпальница епископа Фокса симметрично расположена на другой стороне. Здесь можно осмотреть маленькое помещение, где епископ имел обыкновение сидеть после того, как его поразила слепота. Рядом находится один из тех «кадавров», которые в Средние века устанавливали для того, чтобы напоминать живым о неизбежности смерти. Он представляет собой изображение лежащего полуразложившегося трупа, выставленное в нише под балдахином.

Большой ретрохор епископа де Люси занимает восточную оконечность собора. Когда мы будем спускаться в крипту, то увидим, что в первоначальной церкви имелась полукруглая апсида. До того, как Люси начал свои переделки, к ней примыкала маленькая часовня Богородицы. Епископ снес и то и другое и перестроил все заново в раннеготическом английском стиле, чтобы освободить побольше места для толп паломников, которые приходили к усыпальнице Св. Свитуна. Последняя, вероятнее всего, находилась между двумя существующими ныне гробницами, в которых похоронены епископ Уэйнфлит и кардинал Бофор. На дальнем конце де Люси возвел новую часовню Богородицы, с каждой стороны от которой находилось по две часовни размером поменьше.

Надгробие епископа де Люси — это простая плита, вделанная в пол перед построенной им часовней Богородицы. Простота надгробия разительно контрастирует с пышными усыпальницами преемников епископа. Современная статуя Жанны д’Арк, стоящая на северо-западном углу, смотрит прямо на изображение кардинала Бофора — участника судебного процесса 1440 г., в результате которого девушку приговорили к сожжению на костре на рыночной площади Руана. Над могилой Уильяма Уэйнфлита имеется балдахин с гербом оксфордского колледжа Св. Магдалины, основателем которого был покойный.

Три огромных окна часовни Богородицы выдержаны в перпендикулярном стиле и представляют собой позднейшее дополнение. Среднее окно посвящено бриллиантовому юбилею королевы Виктории, хотя в верхних просветах окна кое-где остались витражи эпохи Тюдоров. Витражи двух других окон изображают жизнь Христа, начиная с Благовещения и заканчивая Страстями на Голгофе. На стенах остались фрагментарные следы средневековых росписей, посвященных легендарным чудесам Пресвятой Девы. Запрестольная перегородка служит памятником Шарлотте Янг, романистке викторианской эпохи. Две боковых часовни посвящены ангелам-хранителям и епископу Лангтону.

Крипта открыта для публики; туда можно пройти по лестнице из северного трансепта.

От прежних монастырских зданий практически ничего не осталось. Место, где располагался клуатр, теперь представляет собой лужайку, поросшую травой. С наружной стороны южного трансепта имеется ряд норманнских арок; это все, что осталось от Дома капитула. На южном конце располагается Домик приора (Дом настоятеля) со сводчатым крыльцом, состоящим из трех арок, которое датируется ХШ столетием, и с окнами, вставленными на 200 лет позже.

На огороженной территории находится улочка Доум-Элли. Она представляет собой ряд домов в якобитском стиле, стены которых с наружной стороны украшены рельефной кирпичной кладкой. Неподалеку от дома настоятеля находится историческое здание Чейни-Корт, наполовину деревянное. В старину епископы Винчестерские обладали властью над значительной частью города, которая называлась Соук, и именно в этом доме они вершили суд.

Любители курьезов не должны упустить возможность осмотреть надгробие Томаса Тетчера, находящееся на церковном погосте. Надпись на нем говорит сама за себя:

«В память ТОМАСА ТЕТЧЕРА, гренадера Северного полка Хэмпширской милиции, умершего от свирепой лихорадки, коей он захворал, выпив легкого пива на жаре, 12 мая 1764 г., в возрасте 26 лет.

С благодарной памятью о превеликой доброжелательности, каковую питал он к своим товарищам, помещен здесь сей камень, поставленный за их счет, как скромное свидетельство их уважения и печали.

Почил здесь гренадер Хэмпширского полка:

Он на жаре попил некрепкого пивка.

Солдаты, разумейте: чтоб жажду утолить.

Лучше крепкого выпить — или совсем не пить.[51]

Сей памятник обветшал и был восстановлен офицерами гарнизона в 1781 г. от Р. Х.

Честный вояка вовеки не будет забыт,

Неважно, мушкетом иль портером был он убит.[52]

Сей камень был помещен сюда милицией Северного Хэмпшира при роспуске оной 26 апреля 1802 г., вследствие того, что первоначальный камень был разрушен».

Выйдя с огороженной территории через старинные ворота Кингзгейт, над которыми возвышается церковь Св. Свитуна, мы проходим по Кингзгейт-стрит мимо Мемориального клуатра колледжа Св. Марии и в конце концов приближаемся к прославленной богадельне Сент-Кросс.

Во всем королевстве это самый красивый средневековый приют для бедных, далеко превосходящий остальные здания такого рода. Он был учрежден в ИЗО г. тем самым епископом Анри де Блуа, который достроил норманнский собор Уэйклина. Его благотворительное заведение было рассчитано на то, чтобы в нем могли жить тринадцать бедняков, а еще сто других ежедневно получали обед. Богадельня была расширена в 1445 г., когда кардинал Бофор добавил к ней «Приют благородной бедности». До наших дней пансионеры из заведения епископа де Блуа носят круглые черные шапочки и плащи с нашитым на них серебряным крестом, а насельники «Благородной бедности» — похожие шапочки и плащи, только из темно-красной ткани. Любой прохожий до сих пор вправе остановиться у главных ворот приюта и попросить, чтобы ему дали подкрепиться хлебом и пивом. В прошлом веке в Сент-Кроссе случился скандал, который вдохновил Энтони Троллопа на написание романа «Попечитель».

Большинство сохранившихся зданий датируются XV веком. Слева от первого прямоугольного двора находится так называемый «Зал ста человек», где беднота в старину садилась за еду. Главный двор находится сзади, и в него входят через башню Бофор-Тауэр, которую украшает статуя коленопреклоненного кардинала. Помещения братии находятся с западной стороны; бросаются в глаза ряды узких дымовых труб, торчащих над ними на крыше. На противоположной стороне находится крытый проход, над которым располагается лазарет. Его построил лондонский епископ Комптон, когда руководил приютом с 1667 по 1674 гг.

Капелла, стоящая с южной стороны, — это массивное крестообразное здание с квадратной башней. Хоры и трансепты в нем норманнские, а все остальное более позднего происхождения. Западное окно было установлено в 1335 г. Витражи в нем в основном средневековые. На восточном конце хоров мы находим изображения Св. Свитуна, Св. Екатерины Александрийской, Св. Иоанна и Пресвятой Девы. Балдахины над сиденьями изготовлены итальянскими ремесленниками в эпоху Ренессанса. Триптих в южном приделе является шедевром фламандского художника Мабюза.

Возвращаясь обратно по Кингзгейт-стрит, мы приближаемся к Колледж-стрит и к более старым зданиям знаменитой частной школы для мальчиков, которая была основана Уильямом Уикхемом в 1382 г. Приблизительно за 600 лет школа разрослась и приобрела громадные размеры, которые далеко превышают первоначальные замыслы епископа. Уильям Уикхем задумывал создать колледж, посвященный Св. Марии и предназначенный для семидесяти стипендиатов, которым руководил бы уорден при поддержке членов совета. Мальчиков принимали туда в двенадцатилетнем возрасте и обучали богословию и латыни с расчетом на последующее поступление в Оксфорд. В колледже имелось и ограниченное число «коммонеров» (нестипендиатов), которые жили в городе. Стипендиатов, или «колледжеров», и в наши дни по прежнему семьдесят, однако количество «коммонеров» ныне достигает 450 человек. «Колледжеры» живут в зданиях колледжа и носят заметные издалека черные матерчатые мантии. «Коммонеры» размещаются в так называемых «Домах», стоящих по соседству; эти мальчики, со своими разноцветными лентами и соломенными шляпами, нередко потрепанными, являются приметой этой части города.

Среди зданий колледжа для публики открыты те, которые датируются временем его основания и представляют собой большой исторический интерес.

Уильям Уикхем был епископом Винчестера с 1367 по 1404 гг. и дважды побывал канцлером Англии — в царствование Эдуарда ТП и Ричарда II. (Не стоит забывать, что его гробница находится в нефе Винчестерского собора). Кроме того, он основал Нью-колледж с Оксфорде, который и по сей день весьма устойчиво ассоциируется со своим создателем. Ему принадлежит замысел создания винчестерского колледжа Св. Марии. Колледж был построен вокруг двора под названием Чеймбер-Корт, с большим клуатром, находящимся с южной стороны. Между ними епископ соорудил капеллу.

На начальном этапе работа была поручена старшине каменщиков Уильяму Уинфорду и продолжалась с 1387 по 1404 гг. Уинфорд обнес здания школы высокой стеной, поскольку жил в беспокойную эпоху, когда были еще свежи воспоминания о крестьянском восстании Уота Тайлера. В Наружном дворе, в который мы входим через Большие ворота, он соорудил хозяйственные службы, которые между 1600 и 1700 гг. превратили в домик уордена. Нынешняя школьная библиотека когда-то была пивоварней колледжа.

С посетителями, которые приходят в колледж Св. Марии, обращаются с величайшей любезностью. В этом заведении свято чтут девиз, который гласит: «Манеры делают человека».

Проходя под сводчатой аркой ворот, поднимите взгляд и обратите внимание на занятную голову, украшающую одну из декоративных выпуклостей на потолке. Глаза у головы глубоко посажены, и из-за этого возникает впечатление, что когда вы входите во Внешний двор, каменное лицо лучится улыбкой, а когда вы уходите, оно выражает грусть.

Через Центральные ворота, находящиеся напротив, мы входим во двор под названием Чембер-Корт — самое сердце колледжа. «Колледжеры» жили и учились здесь на протяжении шести веков или около того, причем обстановка здесь за это время почти совсем не изменилась. С южной стороны, прямо перед нами, стоят капелла и столовая. Под ней находится бывшая классная комната, которую неофициально называют просто «седьмой комнатой». Устав, введенный Уильямом Уикхемом, и прочие древние документы хранятся в угловой Архивной башне. Колокольня была пристроена к капелле в XV столетии.

Справедливости ради следует отметить, что сама капелла является одним из первых образцов нашего родного перпендикулярного стиля, который развился на основе готики. Потолок представляет собой новый тип веерного свода, который позднее обрел полную зрелость и завершенность в капелле Генриха VII в Вестминстерском аббатстве и в капелле Королевского колледжа в Кембридже. Сиденья с мизерикордиями[53] выполнены в ту же эпоху, что и здание капеллы. Лишь небольшая часть сохранившихся витражей является средневековой. Это витражи, находящиеся в восточном окне. На них изображены фигуры ремесленников, которые строили колледж — Уильяма Уинфорда, каменщика; Херленда, плотника; Томаса из Оксфорда, художника по стеклу; Саймона Мембери, который исполнял обязанности писца и администратора. Средневековую запрестольную перегородку в современную эпоху искусно восстановил Уильям Баттерфилд; некоторые из фигур на ней увековечивают память выпускников колледжа Св. Марии, погибших в Первую мировую войну.

С запада к башне примыкает капелла Терберна, которую пристроили к зданию в период с 1473 по 1485 г. В викторианскую эпоху саму башню укрепили, поскольку оказалась, что ей грозит опасность обрушения. Витражи этой капеллы не знают себе равных; на них изображен Ричард II, стоящий на коленях перед Иоанном Крестителем. «Гобелен Роз» считается тем самым гобеленом, который был соткан по случаю крещения принца Артура, старшего сына Генриха VII, в Винчестерском соборе. На гобелене мы видим Красную Розу Ланкастеров и Белую Розу Йорков, которые символизируют союз между Генрихом Тюдором и дочерью Эдуарда IV, положивший конец длительным раздорам между этими двумя домами. Генрих VII претендовал на происхождение от мифического короля Артура, герб которого включен в общий узор ковра.

Столовая колледжа стоит в ряд с капеллой; в нее ведет лестница, находящаяся в юго-западном углу двора Чембер-Корт. Столовой пользуются «колледжеры»; печь, установленная там, называется «Симон и Иуда» — в честь праздника в начале зимы, во время которого зажигают огни. Коньковый прогон крыши был восстановлен в 1820 г., но все же сохраняет свою первоначальную конструкцию. В обеденном зале висит некоторое количество портретов, в том числе портрет Уильяма Уикхема. Интересно отметить, что картоны, по которым изготовлены оконные витражи, выполнил преподававший в колледже мистер Р. М. Й. Глидоу, который впоследствии разработал дизайн сталинградского «Меча почета».

У подножия лестницы находится вестибюль кухни. Здесь можно найти знаменитое гротескное полотно под названием «Верный слуга». Автором оригинального варианта, созданного в 1580 г., был стипендиат колледжа Джон Хоскинс. Нынешняя картина была написана в 1809 г., причем фигуру персонажа художник изобразил в виндзорской униформе, чтобы сделать приятное королю Георгу III.

Клуатр великолепен. Его уникальная особенность заключается в том, что в середине центральной площадки здесь стоит огромная капелла Фромонда, построенная в период с 1420 по 1445 гг. Фромонд был управляющим зданиями колледжа, и эта капелла построена для того, чтобы в ней служили мессы за упокой его души, а также за упокой душ его жены и друзей. Верхней частью этого здания сейчас пользуются как библиотекой, а нижняя его часть служит часовней для младших питомцев колледжа. Рядом с капеллой Фромонда расположена открытая площадка, где находится могила фельдмаршала графа Уэйвелла — ученого, солдата и «старого уикхемиста».

Здание, которое называют «Школой», находится с южной стороны клуатра. Возможно, оно было построено по проекту сэра Кристофера Рэна в 1683–1687 гг., заняв место бывшей классной комнаты, которая перестала соответствовать своему первоначальному назначению из-за возросшего количества «коммонеров». Сейчас ее используют как зал собраний. Она была спроектирована так, чтобы в ней одновременно могли заниматься ученики нескольких классов. «Трон» директора школы, или главного мастера, располагается в юго-западном углу, напротив того места, где восседал «второй мастер», или заместитель директора. На восточной стене начертаны древние правила, по которым живет школа, а на западной висит доска aut disce, которая предлагает ученикам альтернативу: учиться или уехать[54]. Гербы, изображенные на лепном потолке, принадлежат филантропам, которые жертвовали деньги на постройку школы. Гобелены, висящие с обеих сторон от камина, — это фламандская работа XVI века.

Мемориальный клуатр можно посетить отдельно, войдя через вход, расположенный на Кингзгейт-стрит. Этот двор спроектировал сэр Герберт Бейкер, а открыт он был в 1924 г. Он сооружен в память 500 выпускников Уикхема, погибших во время Первой мировой войны. Имена 270 членов колледжа, убитых на Второй мировой войне, были добавлены позже.

Сейчас колледж занимает обширный участок, и ему принадлежит большая часть земли, расположенной рядом с ним. Вообще, здесь прилагают величайшие старания к тому, чтобы сохранить в изначальном виде многочисленные дома, относящихся к XVII и XVIII векам. Это в особенности относится к Колледж-стрит, на которую мы возвращаемся, осмотрев здания, сооруженные Уильямом Уикхемом.

На другой стороне дороги стоит епископский дворец — красивый каменный особняк, творение сэра Кристофера Рэна. Он был построен для епископа Морли в 1684 г. В его состав вошла также часть древней капеллы огромного замка Вулвси, который соорудил в XIII веке Анри де Блуа и от которого осталось лишь несколько массивных развалин. Посетитель может увидеть здесь разломанную стену и две башни из числа тех, с которыми сурово обошлись по приказу Кромвеля.

Замок Вулвси был встроен в угол городской стены, которая в этом месте тянется вдоль берега реки Итчен. Это единственный сохранившийся участок древних укреплений, который имеет достаточно значительный размер, и мы можем пройтись вдоль них по прелестным садам, уход за которыми находится в ведении муниципалитета. Дорожки, проложенные здесь, называются «перемычками». Во время современных раскопок были обнаружены римские фундаменты. Немного пройдясь по берегу, мы подходим к однопролетному мосту Сити-Бридж, находящемуся за Старой мельницей, перестроенной в 1744 г. в которой сейчас размещена молодежная гостиница. А теперь вернемся на Бродуэй, чтобы закончить наян экскурсию возле колоссальной статуи работы Хеймо Торникрофта. Она изображает Альфреда Великого, чье имя навеки связано с городом Винчестер.

Глава десятая. Дорога в Сент-Олбанс и Хэтфилд

Окрестности города Сент-Олбанс были обжиты еще в стародавние времена. Свидетельства истории таковы: в 54 году до н. э. Юлий Цезарь второй раз вторгся в Британию, он оттеснил британского вождя Кассивелана за Темзу, а после сжег его цитадель, стоявшую на земляной насыпи между двумя маленькими речками, который назывались Вер и Ли. В тот раз римляне пробыли в Британии недолго. Римские легионы вернулись туда уже при Клавдии, в 43 году, и обнаружили, что бритты заново отстроили свой немудреный скромный город, расположенный на лесистых холмах Хартфордшира. На реке Вер имелся удобный брод, и захватчики разбили рядом с ним лагерь, который назвали Веруламиум. Он предназначался для защиты новой дороги, которую римляне надумали проложить. Она вела из Лондиниума на север — та самая Уотлинг-стрит, которая существует и до сих пор. Построенный лагерь имел форму квадрата, типичную для сторожевой заставы.

В 61 г. бритты восстали под предводительством Боадицеи, королевы иценов. Они захватили и разграбили Веруламиум и Камелодунум (Колчестер). Мятеж в конечном счете был подавлен. Но после того, как Гая Светония Паулина отозвали из Британии, римские завоеватели, убедившиеся в том, что бритты тоже умеют сражаться, и весьма успешно, стали действовать более мягко по отношению к новой колонии. В последовавший затем мирный период они на месте прежнего Веруламиума построили город, уже более походивший на обычный город, а не на крепость, по конфигурации представлявший овал, но он был окружен мощной стеной с четырьмя воротами. Второй Веруламиум процветал, пока при императоре Гонории из Британии не были выведены римские легионы. Северные и Южные ворота стояли поперек нынешней Уотлинг-стрит — фрагменты их фундаментов были обнаружены во время раскопок несколько лет назад. Археологи нашли также остатки бывшего форума и единственный в Англии римский театр под открытым небом. В мест ном музее хранится множество реликвий из Веруламиума, в том числе фрагменты великолепных мозаичных полов.

Надо сказать, еще задолго до того, как римляне окончательно покинули Британию, случилось одно знаменательное событие. Некий римский солдат по имена Альбан, завершив воинскую службу, решил поселиться в Веруламиуме. Сам Альбан был язычником, однако же приютил у себя христианского священника Амфибала, который стал жертвой гонений на христиан, предпринятых Диоклетианом. Сила духа и благочестие монаха-беглеца настолько поразили Альбана, что он тоже обратился в христианство. Прознав об этом, римский наместник приказал Альбану совершить возлияние в честь древних богов. Тот воспротивился, и его немедленно приговорили к смерти. Альбана вывели через восточные ворота из города, далее процессия направилась в сторону близлежащего холма.

Когда осужденный отступник и толпа, шедшая за ним, достигли реки Вер, новообращенный христианин заставил воды расступиться, чтобы люди смогли перейти на другой берег. Достигнув середины склона, Альбан почувствовал жажду, он прочел молитву, и тотчас из земли забил источник. Палач, пораженный чудодейственным даром Альбана, отказался отсечь ему голову и потому был обезглавлен вместе со святым. Легенда гласит, что у второго палача, едва он совершил это деяние, выпали глаза. Эта история высечена на камне, находящемся в соборе, в капелле Рэмриджа. Казнь Св. Альбана, первого британского мученика, потрясла и очевидцев, и все местное население, а новообращенные христиане, число которых постоянно возрастало, стали почитать его память.

Согласно эдикту императора Гонория от 410 г. британцы были освобождены от вассальной зависимости от Рима. Легионы в ту пору уже покинули Британию. Вероятно, Веруламиум просуществовал еще какое-то время. Но жителей его все более привлекало христианство, и они стали переселяться в новый город, построенный на холме рядом с могилой Св. Альбана. Первую сооруженную там церковь сожгли датчане, однако Оффа, король Мерсии, возвел другой храм и передал его ордену бенедиктинцев. В истории здешней обители насчитывается тринадцать саксонских аббатов. Поначалу община была и для монахов и для монахинь, но позже монахинь переселили в отдельную обитель.

В новом городе построили рыночную площадь, что было заслугой аббата Вульсина, который тем самым установил над горожанами власть аббатства, власть, ставшую причиной многовековой вражды и даже открытой борьбы между двумя общинами — городской и монастырской. Тот же аббат построил и три ставших историческими памятниками церкви города — Св. Петра, Св. Михаила, Св. Стефана.

Другой саксонский монах, Эльфрик, сделался архиепископом Кентерберийским. Саксонские аббаты собирали крупные суммы денег, чтобы откупаться от датчан, и в награду король дарил им обширные наделы, которые обеспечивали обители достаток и процветание на многие века.

Фредерик, последний в ряду саксонских аббатов, оказал дерзкое сопротивление норманнским захватчикам после битвы при Гастингсе в 1066 г. В конце концов он смог добиться от Вильгельма Завоевателя благоприятных договоренностей, когда встретился с ним в Баркхэмпстеде. Однако поняв, что напрасно доверился клятвам норманна, Фредерик покинул свой монастырь и отправился в монастырь Или умирать. Его место немедленно занял француз — Поль де Кан, родственник архиепископа Ланфранка. Он сразу же разрушил старый храм и в 1077–1093 гг. выстроил новый из материалов, собранных в римском городе Веруламиуме. Значительная часть здания, построенного Полем де Каном, сохранилась до наших дней.

В Средние века аббатство Св. Альбана было одним из самых процветающих в стране, и король не единожды устраивал здесь придворные приемы. Джеффри Горхэм был аббатом с 1119 по 1146 гг., он построил для святого покровителя новую усыпальницу, в 1129 г. туда были перенесены мощи мученика. Паломничества к усыпальнице совершали вплоть до самой Реформации.

При аббатстве также существовали школы ювелиров, мастеров фресковой живописи и художников-иллюминаторов, украшавших рукописные книги. Первым историографом аббатства был Джон де Селла, который впоследствии стал аббатом, примерно в 1195 г. он удлинил неф. Его преемник, Николас Брейкспир, впоследствии был избран папой под именем Адриана IV, он единственный из англичан восседал на престоле Верховного понтифика. А ведь когда-то его сочли недостаточно ученым для того, чтобы принять в число насельников аббатства. Однако в пору своего могущества он забыл об обиде, нанесенной ему когда-то, и пожаловал аббату Роберту Горхэму епископский сан. Благодаря чему облагодетельствованный аббат избавился от вассальной зависимости, которой был связан с епископом Линкольнским. Еще одним прославленным выпускником школы при аббатстве Св. Альбана был хронист Мэтью Парис.

В 1323 г. в церкви аббатства произошло несчастье. Во время мессы в честь Пресвятой Девы внезапно рухнули две колонны в южной части нефа, увлекая за собой значительную часть крыши и повредив часть клуатра. Все пришлось восстанавливать, это сделали аббат Хью и его преемник, аббат Трампингтон. Вскоре грянула новая беда: на монастырь напала Черная Смерть — эпидемия унесла жизни сорока семи монахов. Однако же, как только чума отступила, в аббатстве снова взялись за украшение церкви и остальных зданий. Аббат де ла Мар (1346–1396) соорудил преграду в конце нефа и построил ныне существующие ворота с надвратными помещениями.

Поскольку извечная вражда между городом и монахами разгорелась снова, аббат повелел соорудить на наружных стенах зубцы. В дальнейшем эти укрепленные стены не раз выручали аббатство при самых разных обстоятельствах.

В 1381 г. Уот Тайлер поднял крестьян на восстание. Аббатство осадили, ворота его были взяты приступом, и мятежники прорвались внутрь. В какой-то момент ситуация сделалась настолько опасной, что монахи уже приготовились к бегству. Потом пришло известие о том, что лорд-мэр Лондона убил Тайлера в Смитфилде, и вскоре в город прискакал мощный вооруженный отряд — люди короля. Главарей бунтовщиков приговорили к смертной казни — кого-то к повешению, кого-то должны были привязать к хвосту лошади, и затем пустить ее вскачь, кого-то четвертовать. Среди них был и поэт Джон Болл, которого будут вечно помнить как автора этих строк:

Когда Адам пахал, а Ева пряла,

Кто дворянином был тогда?

Итак, бунт был подавлен, с зачинщиками жестоко расправились, а аббатство, которое и раньше не отличалось милосердием и терпимостью, стало еще сильнее притеснять мирян. И когда эту святую обитель в какой-то момент распустили, мало кто из горожане об этом горевал. После восстания с крестьянами, которые работали на монастырских полях, стали обращаться еще хуже: им скудно платили, им приходилось жить в скверных условиях. Наживаясь на их труде, аббаты роскошествовали напропалую, построили себе самый настоящий дворец, где баловали себя всяческими вполне мирскими излишествами. Монахи стали порочными, а религиозные обряды совершали без должного тщания и вдохновения.

Так все и шло до 1401 г., когда аббатом избрали Хейуорта. Свою карьеру в монастыре он начал с весьма скромной должности — был келарем, однако оказался человеком предприимчивым и способным.

К 1420 г., когда Хейуортон получил сан епископа Личфилдского, аббатство было приведено им в божеский вид, а счета — в порядок. Его преемником стал человек еще более предприимчивый, а именно — Джон Уитхэмпстедский. Джон был умен и ловок и умел блюсти свои интересы. Он понимал насколько важно заручиться покровительством влиятельных лиц. Так, в Сочельник 1423 г. в аббатство прибыл герцог Хамфри Глостерский со своей женой, Жаклин Эно, и в сопровождении свиты из трехсот человек. Впоследствии герцог наведывался сюда вновь и вновь и в конце концов был принят в почетные члены монастыря.

Джон Уитхэмпстедский оказался еще и великим строителем. Именно он вернул церкви окна в так называемом перпендикулярном стиле — в западном конце и в двух трансептах церкви, то есть в тех самых частях храма, которые лорд Гримторп подверг столь губительным переделкам. Но об этом чуть позже.

Герцог Хамфри, столь возлюбивший аббатство, был там и похоронен — в 1447 г. Джон Уитхэмпстедский отошел от дел за семь лет до кончины герцога, но в 1451 г. его уговорили снова возглавить обитель, хотя ему уже перевалило за восемьдесят. Он прожил больше девяноста лет. Второй срок его пребывания на посту аббата совпал с двумя битвами, которые разыгрались при городе Сент-Олбанс во время войн Алой и Белой Розы.

Первое из этих побоищ произошло 22 мая 1455 г. Сторонники Йорков под предводительством своего герцога Ричарда сражались в пешем строю на улицах города и одержали победу над силами Генриха VI. В рукопашной схватке погиб герцог Сомерсетский. Аббат Джон повелел похоронить его в капелле Богородицы, там были похоронены и убитые в том же сражении Генрих, граф Нортумберлендский. а также сын Хотспера и лорд Клиффорд. Победоносные войска Йорков не тронули аббатство.

Совсем иначе развивались события спустя шесть лет, когда на тех же самых улицах королева Маргарита Анжуйская в свою очередь наголову разбила йоркистов. Монахов выгнали из аббатства, которое к тому же мало-помалу разоряли. После этой катастрофы в храме целых десять месяцев не служили мессу.

Похоже, аббатство так и не смогло полностью оправиться от удара судьбы, потому что когда войны закончились и на престол вступил Генрих VI, братия, можно сказать, совсем позабыла монашеский уклад. Аббат Уильям Уоллингфордский рьяно добивался независимости своего монастыря от епископа Линкольнского, на эту тяжбу уходила уйма времени, поэтому на грешки монахов глава обители смотрел сквозь пальцы. Однажды аббатство посетил кардинал Мортон, дабы расследовать один скандал, получивший широкую огласку, и обнаружил, что тамошние монахи не таясь сожительствуют с монахинями и наведываются к местным блудницам. Но даже после визита высочайшего начальства никаких мер принято не было, а аббат Уильям преспокойно продолжал свои юридические разбирательства. И, к слову сказать, нашел время для того, чтобы построить огромную алтарную преграду, носящую его имя, и установить в монастыре печатный пресс. Одной из первых книг, изготовленных на этом прессе, был трактат о соколиной охоте, сочиненный настоятельницей сестринской обители Сопуэлл!

Близился великий кризис в церкви. Реформация стояла у дверей. Кардинал Уолси был назначен аббатом in commendam[55], хотя никогда не бывал в Сент-Олбансе. К этому времени аббатство опять влезло в огромные долги, и комиссары Томаса Кромвеля сообщили, что на большую добычу здесь надежды нет.

В 1538 г. аббат был отрешен от должности, его сменил наемный ставленник короля, чтобы капитуляция церкви прошла легче. И вот наступило 5 декабря 1539 г. Аббату и тридцати восьми оставшимся монахам была назначена ежегодная рента. Никто из них и не попытался удержать аббатство.

Долгие годы люди, жившие близ аббатства, пользовались маленькой капеллой, которая прилегает к западному углу нефа. Она была чересчур тесна, и после роспуска монастырей горожане решили приобрести церковь за 400 фунтов. Это и спасло обитель от полного разрушения, которому в ту эпоху подверглось столько монастырей. Однако на остальные монастырские здания сделка не распространялась. Надвратные помещения приспособили для городской тюрьмы, а все остальное перешло в руки некоего сэра Ричарда Ли, который решил сровнять их с землей и взялся за дело с военной основательностью. Клуатр, дом капитула, трапезная, дортуары — все исчезло, осталась одна лишь церковь аббатства. Но разгром затронул и большую часть интерьера: усыпальницу Святого Альбана снесли, а алтарную преграду аббата Уоллингфорда разобрали. Бывшая монастырская школа была закрыта, в 1551 г. там открылась бесплатная государственная классическая средняя школа. Ее устроили в капелле Богородицы, которую отгородили стеной и отделили от ретрохора общедоступным проходом!

Во время гражданской войны между королем Карлом и Парламентом церковь аббатства снова сыграла видную роль в английской истории. Генерал Ферфакс устроил там свою штаб-квартиру, ее неф использовал как фильтрационный пункт для заключенных роялистов.

На протяжении последующих 200 лет часть церкви использовали для публичных богослужений, но остальные ее элементы мало-помалу ветшали, церковь стала разрушаться, и к 1832 г. пребывала в плачевном состоянии. В том же году обрушилась часть каменной кладки, зданию требовалась безотлагательная помощь. Были приняты временные меры, но только в 1856 г. сэр Гилберт Скотт получил полномочия на то, чтобы провести капитальный ремонт церкви и укрепить ее. В 1870 г. центральную башню в последнюю минуту спасли от обрушения — с помощью подпорок. И примерно в это же время капеллу Богородицы воссоединили с ретрохором, а школу перенесли в надстройку над воротами и в прилегающие здания.

В 1875 г. церковь аббатства получила статус собора, а 12 июня 1877 г. доктора Клафтона первым возвели в сан епископа Сент-Олбанса.

Сэр Гилберт Скотт умер в 1878 г., и его место занял Эдмунд Бекет, позднее ставший лордом Гримторном. Этот выбор оказался крайне неудачным. Гримторп был юристом, а архитектурой занимался постольку поскольку, на уровне хобби. В конструировании часов он разбирался гораздо лучше, чем в разработке архитектурных чертежей. Ему мы обязаны часами, которые были выставлены на Великой Выставке в Гайд-Парке в 1851 г., а также Часовой башней Вестминстера (Биг-Беном). Но именно он, говоря фигурально, «довел» аббатство Св. Альбана до нынешнего его состояния.

После создания, так сказать, нового диоцеза, то есть нового городского образования, со средствами было туго, и лорд Гримторп, будучи человеком состоятельным, получил право «реставрировать, восстанавливать и ремонтировать» церковь за собственный счет. И выговорил себе условие, что никто не будет препятствовать осуществлению его планов. Нам еще представится возможность увидеть, в чем эти планы заключались.

Город Сент-Олбанс находится в двадцати одной миле от Лондона. По мере развития местной легкой промышленности городок разрастался, наползая на сельскую местность, но его центром по-прежнему остается Рыночная площадь, созданная аббатом Вульсином между 947 и 969 гг. В старину тут стояли прилавки торговцев рыбой, кожевников, торговцев зерном, прилавки сапожников, шивших обувь из дорогой кожи, и тех, кто делал обычные башмаки. На южном краю площади высится Часовая башня — Клок-Тауэр. Ныне существующее строение датируется 1403 г. и остается символом длительной борьбы между аббатством и горожанами. В эпоху Средневековья аббат предъявлял права на многие мили земли, окружавшей монастырь со всех сторон. И вот что любопытно: в 1553 г., когда Сент-Олбанс получил свою первую грамоту о возведении в статус города, оказалось, что единственный участок земли, который по закону являлся собственностью горожан, как раз занимала Часовая Башня. Она весьма напоминает церковную, но к религии ни малейшего отношения никогда не имела. В действительности она служила городской колокольней, где в критические моменты били в набат. Во время войн с Наполеоном Адмиралтейство использовало ее в качестве семафора, откуда сигналами передавали сообщения между Данстеблом и районами, расположенными севернее, в том числе Лондоном. Высота башни семьдесят семь футов. В 1866 г. сэр Гилберт Скотт тщательно ее отреставрировал.

С юго-восточной стороны Часовой башни Эдуард I установил крест в память своей жены, Элеоноры Кастильской. Это один из крестов, которыми отмечены места, где останавливались похоронные дроги с телом королевы по дороге в Вестминстер, куда ее везли после того, как она скончалась в Харби, в Ноттингемшире (об этом я уже упоминал в главе, где говорится о дороге на Кембридж). К сожалению, в 1703 г. Сент-олбанский крест убрали, поскольку он совершенно разрушился.

Когда-то Онт-Олбанс славился своими гостиницами и почтовыми станциями. Ведь он стоял на главной дороге, ведущей на север Англии. Большинство из этих заведений поглотила лавина современной коммерции, однако к востоку от Часовой башни по-прежнему стоит заведение под названием «Бут». С западной стороны от башни находится восстановленная гостиница «Ред Лайон». Она располагается на месте старинного постоялого двора, в котором, по преданию, находился вход в подземный туннель, ведущий в аббатство, во дворе этом была конюшня, рассчитанная на дюжину лошадей.

В заведении с вывеской под знаком французской геральдической лилии держали в заключении короля Франции Иоанна, захваченного в плен во время битвы при Пуатье в 1356 г. На Чекер-стрит когда-то стоял «Касл-Инн». Именно у его дверей в 1455 г. был убит герцог Сомерсетский во время упоминавшегося выше первого побоища в Сент-Олбансе. «Касл-Инн» давно исчез с лица земли. Зато на Джордж-стрит сохранился старый постоялый двор «Джордж-Инн», где по особому дозволению аббата была устроена молельня для гостей, в которой можно было служить мессу. До того, как к городу подвели железную дорогу, дела в этой гостинице шли настолько хорошо, что она могла позволить себе собственный экипаж, который ходил по маршруту Сент-Олбанс — Лондон. Сейчас здание «Джордж-Инна» используется в коммерческих целях.

Еще один знаменитый местный трактир — «Файтинг-Кокс-инн». Это здание XVI века претендует (непонятно почему) на звание старейшего в Англии заселенного дома. По всей вероятности, оно стоит на том месте, где находилась восьмиугольная башня, встроенная в защитную стену бывшего монастыря.

И все же главной достопримечательностью сегодняшнего Сент-Олбанса остается церковь в разрушенном аббатстве — Эбби-Черч. Это крестообразное сооружение, общая наружная длина которого составляет 550 футов. Высота центральной башни — 144 фута, а высота нефа — 66 футов. Размеры внушительные, благодаря им этот храм стал одним из наиболее значительных средневековых соборов страны.

С той поры, когда аббат Поль де Кан построил первую норманнскую церковь на месте обители, сооруженной королем Оффой, западный фасад изменился, его несколько раз переделывали. Возможно, башни на северной и южной сторонах добавил к зданию аббат Джон де Селла (1195–1214), проектируя новый фасад, который достроил в начале XIII века Уильям Трампингтонский. В 1334 г. аббат Уоллингфорд соорудил в церкви большое окно, а через сотню лет аббат Уитхэмпстед взял да и переделал всю постройку. Так или иначе, практически все преобразования были загублены — таковы были плоды реконструкции, затеянной лордом Гримторпом, построившим нынешний фасад с двумя башенками в средневековом стиле, но его собственного изобретения.

На южной наружной стороне нефа можно увидеть небольшой фрагмент панельной отделки старинного клуатра, построенного Уоллингфордом после того, как эта часть церкви обвалилась в 1323 г. Первые пролеты — это «новинки» Гримторпа, зато последние три — норманнская работа Поля де Кана. Благородный лорд грубо обошелся с аркадой клуатра, которая вела в Дом капитула вдоль стены южного трансепта. Гримторп не оставил без внимания и оба трансепта. В XV веке аббат Уитхэмпстед покрыл их плоскими крышами и вставил перпендикулярные окна. Гримторп же соорудил крыши с крутым наклоном. Кроме того, Уитхэмпстед закрыл проходы на концах трансептов, а чтобы в них можно было попасть, построил винтовые лестницы, которые вели в новые восьмиугольные башенки, соответствующие ныне существующим норманнским. Лорд Гримторп убрал и то и другое и заменил их убогими колпачками, похожими на те, что используют для тушения свеч, их мы и видим сейчас.

К счастью, этот любитель усовершенствований пощадил великолепную центральную башню. Она стоит как стояла на протяжении веков — трехэтажное сооружение из римского кирпича и черепицы, которые были привезены из соседнего Веруламиума. Когда-то ее венчал шпиль, однако после того, как грянула Реформация, его сняли. Шпиль ведь был покрыт свинцом, а свинец всегда остается в цене.

Восточная часть собора, которая видна снаружи, выдержана в стиле XIII в. Капелла Богородицы, которую так долго использовали в качестве школы, в своей наружной части значительно реконструирована. Но от прохода, который когда-то отделял ее от ретрохора, не осталось и следа. Пилигримы шли к усыпальнице Св. Альбана по дорожке, проходившей с северной стороны церкви. Дверь находилась в северном трансепте под усыпальницей. Жертвенные свечи пилигримы приобретали возле ворот Уэксхаус-Гейт. Тяжеловесные башенки над оконечностью хоров — работа лорда Гримторпа, который также стал создателем торцового окна в северной части нефа. Первоначально здесь была глухая стена, входившая в состав приходской церкви Сент-Эндрю, которую разрушили в период роспуска монастырей.

Когда входишь в неф через западную дверь, видно, что на полу через определенные интервалы имеются ступеньки. Они необходимы, поскольку церковь построена на склоне холма. Именно здесь, в нефе, собирался Высокий суд в эпоху Тюдоров, если в Лондоне вспыхивала чума. Часть арок на северной стороне выдержана в норманнском стиле, а арки на южной стороне — в готическом, что свидетельствует о перестройке, которую провели после несчастья, случившегося в 1323 г. В норманнских простенках имеются росписи, некогда украшавшие алтари, которые стояли в приделах церкви. На каждой из них вверху изображено Распятие с фигурами Пресвятой Девы и Св. Иоанна Крестителя, а внизу — какой-либо эпизод из жизни Богородицы. Своей сохранностью росписи обязаны тому, что в свое время их замазали побелкой.

Боковые нефы явно отличаются друг от друга по архитектуре: в южном приделе имеется сводчатый потолок, а в северном — деревянная крыша. Собор необычен также тем, что последние три пролета нефа образуют хоры, как это было в монастырские времена. Хоры отгорожены крестной преградой — творением аббата де ла Мара, которое датируется концом XIV столетия. Орган разместили там, где находилась более ранняя преграда.

Сиденья и убранство хоров — современные, но росписи на потолке и под верхними окнами — средневековые. В южном приделе находится арка Аббатовой двери, которая раньше вела в галереи клуатров и через которую в праздничные дни проходили церемониальные процессии. Здесь располагается ниша, где стоит пустой каменный гроб, который по преданию является могилой двух анахоретов — Роджера и Сайгара. Однажды дьявол поджег Роджеру рясу, что, однако, нисколько не повредило самому отшельнику. Сайгар, судя по всему, был слишком уж неистов в своем благочестии. Он жил в одиночестве в лесу рядом с Хэтфилдом, и поскольку его размышлениям мешали соловьи, он помолился о том, чтобы они замолчали. С тех пор соловьи в этих краях больше не поют (по крайней мере, так говорят).

Большая центральная башня стоит над перекрестьем храма, между трансептами. Два нижних ее этажа образуют фонарь, оснащенный норманнскими окнами со всех четырех сторон. Лорд Гримторп перенес норманнские панели крытой аркады клуатров в южный трансепт, в котором окно, вставленное при аббате Уитхэмпстеде, дерзко заменил окном, изготовленным по собственному проекту. Еще более возмутительно Гримторп обошелся с северным трансептом: убрал большое круглое окно, которое называли «сдача с соверена», поскольку в нем было множество круглых отверстий, убрал исключительно ради собственного творения. В этом трансепте, по счастью, сохранилась оригинальная дверь, через которую пилигримы шли к усыпальнице Св. Альбана. Над бывшим алтарем Распятия помещена средневековая картина, изображающая Св. Фому: мы видим апостола в тот момент, когда он трогает рукой рану на боку Спасителя, дабы удостоверится, что это действительно его воскресший Учитель.

Пресбитерий, находящийся за перекрестьем, построили Джон Херефорд и Роджер Нортон в период с 1250 по 1280 гг. Алтарная преграда, которую мы сейчас видим, — это восстановленная преграда аббата Уоллингфорда. Фигуры на нем были изувечены в эпоху Реформации, но в викторианские времена их заменили на новые, что стало возможно благодаря щедрости лорда Олденэма. Резьбу запрестольной перегородки выполнил покойный сэр Альфред Гилберт, член Королевской академии искусств, автор статуи «Эрос», стоящей на Пиккадилли-Серкус. Вырезанные фигуры — это символические двенадцать апостолов, стоящие по обе стороны от Христа-Царя. Среди фигур, расположенных на трех ярусах алтарной преграды, мы видим Св. Августина, Св. Альбана, Св. Катберта, Св. Эдуарда Исповедника, папу Адриана IV, короля Оффу и Беду Достопочтенного.

По обеим сторонам алтарной преграды находятся двери для процессий, ведущие в капеллу, где когда-то стояла усыпальница Св. Альбана. В северной части святилища находится красивая и величественная гробница аббата Рэмриджа, который управлял аббатством с 1492 по 1524 г. На ее карнизе мы видим голову барана, на ошейнике вырезаны буквы R. Y. G. Это изображение — ребус, в котором зашифрована фамилия аббата, ведь баран по-английски — rum. Букв в фамилии семь. Она вырезана и отдельно, на каждой букве изображен герб. Резьба выполнена с высочайшим мастерством: представлены орудия Страстей Христовых и бичевание Св. Альбана. Здесь же сюжет из старинной легенды о трагической кончине мученика: мы видим, как обезглавленное тело Св. Альбана подвешивают за ноги на дерево, а у его палача глаза выпадают на щеки.

С противоположной стороны — гробница аббата Уитхэмпстеда. На ней тоже ребус, на сей раз изображение колосьев (wheat — пшеница). Четыре мемориальных камня, вмурованных в пол, указывают места упокоения четырех аббатов — Хью Эверсдена, Ричарда Уоллингфорда, Майкла Ментмора и Томаса де ла Мара. Росписи на потолке относятся к XV веку.

В капеллу с усыпальницей Св. Альбана можно попасть через южный придел пресбитерия. Он расположен между большой алтарной преградой Уоллингфорда и аркадой хора. Здесь установлена отреставрированная усыпальница. Дело в том, что в 1589 г. усыпальницу святого разбили, и часть ее фрагментов из пурбекского мрамора пошла на то, чтобы замуровать капеллу Богородицы, которую тогда переделывали под школу. Когда в позднейшее время стену снесли, в ней обнаружили сотни кусков усыпальницы и тщательно их собрали воедино.

Именно на этом мраморном основании покоилась рака с прахом святого. По свидетельствам современников, она состояла из двух позолоченных серебряных ларцов. Во внутреннем ларце хранились мощи мученика. Оба они были сделаны в XII веке. Позднее аббат де ла Мар украсил раку символическим орлом с распростертыми крыльями. К реликварию были также приделаны кольца, чтобы можно было продевать шесты, на которых святыню носили во время торжественных процессий. Во время Реформации раку варварски уничтожили: металлические части расплавили, а останки Св. Альбана разбросали. Но основание удалось реконструировать практически в том же виде, какой оно имело в эпоху Средневековья.

В этом основании есть несколько отверстий, предназначенных для того, чтобы пилигримы могли прикоснуться к мощам святого, а также одно отверстие более крупного размера, куда паломники, возможно, просовывали части тела, пораженные болезнью. Некоторые из ниш, к несчастью, утрачены навсегда. Балдахин над ракой изобильно украшен резьбой. На восточном конце балдахина изображено бичевание мученика, а на западном — его казнь. Пос леднее изображение могло быть частью запрестольной перегородки алтаря усыпальницы.

С севера от капеллы с усыпальницей расположена смотровая башня. Во всей Англии найдется еще только одна такая — в храме Св. Фридесвиды, который сейчас называется Оксфордским собором. Сент-Олбанская башня — это двухэтажное деревянное сооружение, в которое ведет короткий лестничный пролет. Им пользовался монах, охранявший усыпальницу, денно и нощно открытую для пилигримов на протяжении всего года. Монах следил, чтобы никто не повредил алтарь и мощи и не попытался украсть драгоценные камни, украшающие раку. На нижнем уровне, близко к полу, находятся шкафы для хранения даров. Резьба на северном и южном карнизах изображает мученичество Св. Альбана. Здесь можно также увидеть эмблему Ричарда II и символическую фигуру Времени-Жнеца в окружении Времен года.

В капелле кроме усыпальницы Св. Альбана можно также увидеть изготовленное в XV веке надгробие на могиле герцога Хамфри Глостерского, покинувшего этот мир в 1447 г. Он был человеком незаурядным и приходился дядей маленькому королю Генриху VI, которого сам же и воспитал. Когда король женился на злонравной Маргарите Анжуйской, она люто возненавидела добрейшего Хамфри и, возможно, отравила его. Я выше упоминал, что герцог был в большой дружбе с аббатом Уитхэмпстедом, однако памятник ему, который мы здесь видим, поставил аббат Сток, которому привелось стать настоятелем в промежутке между первым и вторым правлением Уитхэмпстеда. На геральдических щитах изображены гербы Англии и Франции с эмблемой герцога.

Проход в западную часть капеллы Богородицы, проделанный после Реформации, находился на месте ретрохора, который сейчас покрыт деревянной крышей. Когда-то здесь стояла усыпальница Св. Амфибала — священника, который дружил со Св. Альбаном. Усыпальницу разрушили во время роспуска аббатства, но ее фрагменты, извлеченные из стены, были использованы при сооружении гробницы, которую сэр Гилберт Скотт поставил в северном приделе пресбитерия.

Эта часть собора значительно пострадала во время роспуска монастырей. Многие утраты оказались невосполнимыми.

Капеллу Богородицы двести с лишним лет использовали как школьный класс, однако здесь сохранилось поразительно много фрагментов оригинальной резьбы и убранства.

Напоминаем, что когда лорд Гримторп начал свои реставрационные работы, здание находилась в плачевном состоянии. Но если многие другие части древней церкви скорее пострадали от его вмешательств, то к реставрации капеллы Богородицы он отнесся с должным пиететом и заботливостью, верно уловив стилистические тонкости. Работа велась по чертежам, которые перед смертью подготовил сэр Гилберт Скотт.

Ворота бывшего монастыря находятся к западу от собора. Их построил аббат де ла Мар в 1363 г. Надвратные помещения состоят из трех этажей. На втором этаже имеется камин эпохи Карла I. По преданию, в 1480 г. в помещениях над воротами был установлен печатный станок. Напоминаем, что после Реформации это здание использовали как городскую тюрьму, и только в 1868 г. оно перешло к средней классической школе.

* * *

Лутон-Ху — это огромный загородный особняк в центре громадного парка на окраине города Лутон, он расположен милях в девяти к северу от Сент-Олбанса и стоит в стороне от главной дороги.

На местном наречии слово «hoo» означало холм или насыпь. От него образовалась фамилия семейства де Ху (De Ноо). Представители сего рода построили в этих краях дом, который принадлежал им до 1455 г., то есть до той поры, когда главе рода было пожаловано дворянство, он получил титул лорда Ху-энд-Гастингс. После этого знаменательного события усадьба несколько раз меняла владельцев, пока ее не приобрел богатый купец Роберт Сэнди, который взял себе фамилию Нейпир. Когда Яков I посетил особняк, построенный новым владельцем имения, он посвятил его в рыцари. Примерно в это же время король привез из Шотландии несколько ремесленников, которые занимались плетением из соломы, и таким образом стал основателем здешнего шляпного производства; с тех пор соседний город Лутон славится своими шляпами. Сын Роберта Нейпира построил в имении часовню и расширил дом, который когда-то выстроил его отец.

В 1762 г. Нейпиры продали имение графу Бьютскому. Лорд Бьют немедленно пригласил Роберта Адама, чтобы построить ныне существующий особняк, а Ланселот Браун (кто же еще!) по прозвищу Кейпабилити, видевший возможности преображения даже в самом обычном ландшафте, разбил вокруг дома парк и обустроил угодья. После того, как все перестройки и изменения были завершены, в имение пригласили погостить доктора Сэмюэля Джонсона, и автор блистательных афоризмов, верный своей литературной манере, вынес следующий вердикт:

«В этом доме пышность не принесена в жертву удобству, равно как и удобство — в жертву пышности. Библиотека совершенно великолепна, достоинства комнат очень велики. А качество картин превышает всякие надежды и ожидания».

Со времен Роберта Адама интерьер дважды был испорчен пожарами. В 1771 г. огонь уничтожил библиотеку, которую наш замечательный архитектор, сэр Роберт Смерк, восстановил в 1813 г. Во время второго пожара, в 1848 г., выгорела часовня. Спустя несколько лет после этой беды лорд Бьют продал и дом и парк Джону Шоу Ли, ливерпульцу, который занялся усовершенствованием приусадебных ферм и кое-что переделал в самом особняке. Сын Ли женился на знаменитой в XIX веке красавице, мадам де Фальб, которая устроила в доме первый бал при электрическом освещении. В 1903 г. Лутон-Ху снова был продан, на сей раз сэру Джулиусу Вернхеру, финансисту англо-еврейского происхождения. Он родился в Дармштадте, но впоследствии уехал в Южную Африку, где наряду с Сесилом Родсом и Альфредом Бейтом налаживал добычу алмазов. В 1884 г. он поселился в Лондоне, в 1905 г. — получил титул баронета. Вернхер умер в 1912 г., оставив огромное состояние. Он модернизировал особняк Лутон-Ху, надстроив еще один этаж, и собрал бесценную коллекцию произведений искусства, которая теперь открыта для осмотра.

Этот особняк сыграл значительную роль в годы мировых войн, и Первой, и Второй. С 1914 по 1918 гг. в нем разместили военный санаторий для офицеров, а во время последней войны превратили в штаб-квартиру Восточного военного округа.

Нынешним его владельцем является сэр Гарольд Вернхер, баронет, муж леди Анастасии Торби — старшей дочери русского великого князя Михаила и графини Торби, которая по материнской линии приходится внучкой Пушкину — великому поэту России. Сэр Гарольд изрядно пополнил коллекцию своего отца, главным образом образцами старинной английской мебели, а леди Зиа Вернхер добавила к огромному собранию сокровищ несколько шедевров работы Фаберже, которые принадлежали семье российского императора. Примечательна также коллекция фарфора, собранная матерью сэра Гарольда Вернхера, леди Ладлоу.

Среди картин есть много редких полотен примитивистов, а также произведений Мемлинка («Мадонна с Младенцем»), Филиппино Липпи, Франсиа, Питера де Хооха («Интерьер») и Габриэля Метсю («Галантная беседа»).

Английская школа представлена произведениями Лели, Констебла и Рейнолдса. На стенах висят ковры из Бове[56] и гобелены, а в главной гостиной стол сервирован посудой из позолоченного серебра и бокалами из богемского стекла — все, что полагается для званого обеда. В особняке имеется изумительная коллекция бронзы XV века и раннеитальянской скульптуры из слоновой кости. Фарфор леди Ладлоу разместили в парадной спальне, а антикварную мебель — в галереях на втором этаже.

Особый интерес для любителей спорта представляет зал Брауна-Джека, где размещены экспонаты, посвященные знаменитому коню сэра Гарольда Вернхера. Браун-Джек шесть раз подряд выигрывал в Аскоте скачки на длинную дистанцию — на Приз королевы Александры (жокей Стив Донохью). Помимо прочих трофеев, этот скакун завоевал Кубок Гуцвуда, Кубок Донкастера, Гандикап Эбора и Кубок Честера. Скелет Браун-Джека хранится в краеведческом Музее Южного Кенсингтона. В Лутон-Ху можно увидеть знаменитую картину, где изображен этот доблестный скакун. Она принадлежит кисти сэра Альфреда Маннингса, в свое время — президента Королевской академии искусств.

До Лутон-Ху можно легко добраться. От автобусной остановки, расположенной в Лутоне на Парк-Сквер, до знаменитого поместья ходит специальный автобус.

* * *

Три соседних графства — Хартфордшир, Бэкингемшир и Бедфордшир — на протяжении веков почти полностью состояли из сельскохозяйственных угодий и парков. Это объясняет, почему в данном районе так много частных поместий.

Поместье Уипснейд-Парк расположено у подножия холмов, возле Данстебла. После Первой мировой войны владельцем его стало Зоологическое общество.

С тех пор Уипснейд-Парк превратился в зоосад под открытым небом, где дикие животные чувствуют себя вольготно, почти как в естественных условиях, не то что в тесном Риджентс-Парке. Уипснейд-Парк занимает площадь в 500 акров. Он находится на возвышенности, где высота почвы варьируется от 400 до 700 футов над уровнем моря. Рядом с Уипснейд-Парком находятся Айвинго-Бикон и Данстебл-Даунс, принадлежащие «Национальному тресту» Англии.

Прежде чем земли Уипснейд-парка перешли к Зоологическому обществу, они некоторое время пребывали в запустении. Всю территорию расчистили и часть ее обнесли высоким забором, поверх которого приладили колючую проволоку, наклонив ее внутрь, в общем, сделали все, чтобы питомцы не могли сбежать. Высота забора была вполне достаточной, любому зверю, содержащемуся в неволе, такой не одолеть. Однако местные лисы оказались хитрее хитрых властей. Выяснилось, что взобраться на подобное препятствие им проще простого, эти хищницы нанесли огромный урон популяции птиц, живущих в зоопарке. Сеть из колючей проволоки сейчас наклонена наружу; с тех пор, как это сделали, лисы больше не могут совершать свои набеги.

Создание Уипснейдского зоопарка оказалось очень перспективным начинанием, но потребовало много денежных средств и усилий. Туда необходимо было подвести воду и электричество, устроить выгоны, проложить соединительные дороги, а еще надо было построить домики для животных, коттеджи для смотрителей и рестораны для посетителей. Для поездок по основным маршрутам соорудили даже железную дорогу со специальными поездами. В целом Зоологическое общество потратило на все это начинание 200 000 фунтов.

Уипснейд находится в тридцати четырех милях от Лондона, и в летние месяцы сюда ходят специальные автобусы.

Зоопарк имеет почти квадратную форму, в нем более двадцати полей и выгонов. Его длина чуть больше полумили. Дом жирафа и носорожий загон расположены почти в центре. Вольер с попугаями находится на северо-западном конце парка, а слонов держат на востоке, неподалеку от ворот. Львов, тигров и леопардов можно увидеть на откосах рядом со Спайсерс-Филд, а пруд гиппопотамов находится в дальнем южном конце между двумя выгонами — Холли-Фриндл-Пэддок и Дэгнолл-Пэддок. Просторный ресторан и бары расположены очень удобно, примерно в двухстах ярдах от входа.

Посетителя предупреждают: чтобы все увидеть, ему придется много ходить пешком, несмотря на то, что в парке имеется маленькая железная дорога.

* * *

Хэтфилд-Хаус. Его ворота находятся рядом с железнодорожным вокзалом города Хэтфилд.

От Лондона Хэтфилд отделяет восемнадцать миль. Он стоит на железнодорожной магистрали, которая идет от вокзала Кингз-Кросс и относится к Восточному району «Бритиш Рейлуэйз». Автомобилистам нужно съехать с Грейт-Норт-роуд южнее современного объезда Хэтфилд-байпасс и воспользоваться объездной дорогой, ведущей собственно на Хэтфилд.

Хэтфилд-Хаус — один из самых больших в мире частных домов. Сначала король Эдгар в саксонскую эпоху подарил это поместье епископам монастыря в Или, в их руках оно и оставалось до Реформации. А дворец для епископов был построен в царствование Генриха I. Когда Илийское аббатство было распущено, дворец передали Генриху VIII, и он стал королевской резиденцией.

Молодой король Эдуард VI передал его своей сводной сестре Елизавете, будущей королеве Англии.

Мария, дочь Генриха VIII от католички Екатерины Арагонской, и Елизавета, его дочь от протестантки Анны Болейн, никогда не любили друг друга. Когда Мария взошла на трон после своего брата Эдуарда VI, она держала Елизавету в заключении — сначала в Эшридже, потом в лондонском Тауэре, а также в Ричмонде и Вудстоке.

Ну а после Елизавету выдворили в поместье Хэтфилд, где отдали под надзор сэра Томаса Поупа — человека великодушного, который относился к опальной принцессе с уважением и добротой. Он разрешил ей ездить в Энфилд-Чейз охотиться на оленей, но со временем ей милее стало уединение, она без устали читала книги на латыни и греческом и развлекалась игрой на вирджинале[57].

Рассказывают, что в один из ноябрьских дней 1558 г. Елизавета сидела в парке под старым дубом, как вдруг перед ней появилось несколько всадников. Они спешились и с церемонной почтительностью склонились перед принцессой. Эти господа прибыли с известием о том, что Мария умерла, а Елизавета теперь стала королевой. Так все происходило на самом деле или нет, теперь никому не известно, но в Хэтфилд-Хаусе до сих пор хранится широкополая шляпа, которая в тот момент якобы была на голове у будущей королевы.

Достоверно известно, что 20 ноября Елизавета провела свой первый тайный совет, который возглавлял Уильям Сесил, а 23-го отправилась в Лондон в сопровождении кавалькады, состоявшей из тысячи знатных особ. Но она никогда не забывала дом, где когда-то жила узницей. Позже она посетила Хэтфилд по меньшей мере еще пять раз. Когда она умерла, на трон взошел Яков I. Новый король, больше всего на свете любивший поохотиться, побывал в 1603 г. у сэра Роберта Сесила в Тиэболдэ-Парке, неподалеку от Уолтхэм-Кросса. Охота продлилась с 4 по 7 мая 1603 г. Тамошние прекрасные ландшафты настолько очаровали Якова, что он заключил с хозяином соглашение, по которому сэр Роберт должен был обменять Тиэболдз-Парк на Хэтфилд. Чтобы сделать условия сделки более приемлемыми, кораль вызвался оплатить стоимость нового особняка. Сэр Роберт королевское предложение принял и предусмотрительно устроил в бывшем королевском поместье два оленьих заказника, где король мог охотиться, посещая Хэтфилд. Это был тактичный жест, но не он стал причиной того, что в 1605 г. Сесила сделали графом Солсбери.

Новый владелец снес бывший Королевский дворец, за исключением одного длинного ряда зданий, которые сейчас используют под конюшни, и ворот, увенчанных надвратными помещениями. Сесил выстроил изумительный особняк в якобитском стиле, который предстает сейчас перед нами во всем своем блеске, смягченном благородной патиной старины. Первый лорд Солсбери скончался в 1612 г., через год после того как был достроен новый дом. После появления этого роскошного особняка Хэтфилд часто посещали английские короли и королевы. Яков I одним из первых воспользовался большой парадной спальней. Карл I тоже останавливался в Хэтфилде, но лишь как узник армии парламента. В 1835 г. одно крыло особняка сильно пострадало при пожаре, во время которого сгорела Мэри-Амелия, восьмидесятипятилетняя вдова первого маркиза Солсбери. Хэтфилд-Хаус имеет два крыла, между которыми открытый двор. Если войти в главную дверь, парадные апартаменты окажутся справа. Библиотека, обеденный зал и Большой зал находятся в средней части дома. В особняке имеются предметы ценной старинной мебели и ряд превосходных картин, а также множество реликвий, связанных с семейством Сесилов. Поистине бесценно здешнее собрание исторических документов и государственных бумаг.

Ни один дом в стране не охраняют со столь нежной заботой, ибо Хэтфилд — идеальный образец стиля своей эпохи, расположенный в окружении идеальных ландшафтов.

Иллюстрации

Темза

Лондонский мост

Набережная королевы Виктории

Тауэр

Тауэрский мост

Парусное судно у пристани в Гринвиче

Ворота Военно-морского колледжа в Гринвиче

Вид на здание Парламента

Дворец Кью

Кью-Гарденс

Чизик-Хаус

Хэмптон-Корт

Мемориал принца Альберта

Альберт-Холл

Виндзорский замок

Оксфорд. Том-Тауэр

Оксфорд. Башня Магдалины

В библиотеке колледжа

Кембридж. Королевский колледж

Кембридж. Тринити-колледж

Майская неделя в Кембридже

Вид на Кентерберийский собор

Убийство Св. Томаса Бекета. Витраж

Кентерберийский собор. Крипта

Кентербери. Аббатство Св. Августина

Чарлкоут на реке Эйвон

Стратфорд-на-Эйвоне. Церковь Св. Троицы

Собор в Или

Винчестер

Винчестер. Статуя короля Альфреда

Аббатство Сент-Олбанс

Выходные данные

Норман Хиллсон

ОКРЕСТНОСТИ ЛОНДОНА

Сто миль истории

Редактор Е. Ларусина

Корректор Н. Сидоркина

Компьютерная верстка У. Кузина

Подписано в печать 26.12.2008. Формат 80×100 1/32

Бумага офсетная № 1. Гарнитура Баскервиль. Печать офсетная.

Усл. печ. л. 18,51+вкл.=19.25. Тираж 8 000 экз. Заказ № 41

Издательство «Б.С.Г.-ПРЕСС»

109147, Москва, Большая Андроньевская ул., 22/81

Тел/факс (495) 912–26–51

E-mail: bsgpress@mtu-net.ru

Отпечатано с готовых файлов заказчика в ОАО «ИПК „Ульяновский Дом печати“»

432980, г. Ульяновск. ул. Гончарова, 14

Примечания

1

Альфред Великий — король Уэссекса (871–899/901), первый из королей Уэссекса в официальных документах использовавший титул «король Англии». (Здесь и далее, кроме особо отмеченных случаев, прим. ред.)

2

Композитор А. Салливан и либреттист У. Гилберт — авторы популярных комических опер, впервые поставленных в конце XIX века. (Прим. пер.)

3

То есть корабля британского Военно-морского флота. (Прим. пер.)

4

Единственное строение, которое сохранилось со времен тамплиеров, — это небольшая круглая церковь XII века.

5

Пипс, Сэмюэль (1683–1703) — английский морской администратор, член Парламента, известный в первую очередь как автор личного дневника, опубликованного в XIX в. (Прим. пер.)

6

Аббатство Клюни, или Клюнийское аббатство, было основано во французском городе Клюни (ныне департамент Сона-и-Луара) герцогом Гильомом Аквитанским в 910 г. Оно должно было стать главной обителью реформированного бенедиктинского ордена. На протяжении двух последующих веков аббатствоо оставалось одним из важнейших монастырских центров западного христианства. Это был не просто монастырь, а целая империя, в которую входило 1100 монастырей по всей Европе — от Англии до Италии и от Португалии до Германии. Орден Клюни насчитывал более 10 тысяч монахов. Аббатство Клюни просуществовало вплоть до Великой французской революции.

7

Подробнее о судье Джеффрисе см. в главе четвертой.

8

Имеется в виду долгая истории создания и публикации «Словаря английского языка». Сэмюэль Джонсон приступил к работе над ним в 1746 г. и посвятил его своему покровителю лорду Честерфилду, который обещал ему всяческую поддержку, однако не спешил ее оказывать. Словарь вышел лишь в 1755 г.

9

То есть Карла II (1630–1685), вошедшего с историю именно под этим прозвищем.

10

Алан Герберт (1890–1971) — писатель, драматург, член британского Парламента.

11

Пер. M. Макаровой.

12

Деревни в городе (лат.).

13

Шекспир. Виндзорские насмешницы. Пер. С. Маршака.

14

Королева-мать, Елизавета Боуз-Лайон, скончалась в 2002 г. в возрасте 102 лет.

15

В Оксфорде начиная с 1974 года во всех колледжах была введена смешанная система обучения, единственным женским учебным заведением до сих пор остается колледж Святой Хильды. В Кембридже смешанное обучение вводилось постепенно, начиная с 1972 года, и к 1988 году этот процесс завершился. (Прим. ред.)

16

Кнут (ок. 994–1035) — король Англии, Дании и Норвегии. Его отец, король Дании Свен, в 1013 г. завоевал восточную и центральную Англию. После его смерти Кнута провозгласили правителем Англии. Англичане почти сразу же его изгнали, но в 1015 г. он вернулся и к 1017 г. покорил всю Англию. Еще в юности принял крещение и стал ревностным христианином, а в 1026–1027 гг. совершил паломничество в Рим.

17

Пер. M. Макаровой.

18

Латтеруорт — маленький городок в Лестершире, где Джон Уиклифф жил и служил священником. В латтеруортской церкви до сих пор хранится известный портрет Уиклиффа. (Прим. пер.)

19

Композитный стиль (ордер) — тип ордера в архитектуре, сочетающий ионические валюты и коринфские капители.

20

Имеется в виду будущий король Георг IV, который стал принцем-регентом в 1811 г., когда его отец Георг III из-за обострения психической болезни был признан недееспособным.

21

В апреле 1688 г. семь епископов англиканской церкви отказались выполнить повеление Якова II и прочитать с церковной кафедры изданную им в 1687 г. декларацию, в которой объявлялось о прекращении уголовного преследования католиков и протестантских сектантов. Яков привлек к суду семерых епископов, что вызвало бурю негодования в широких слоях населения, видевших в декларации Якова уступку католицизму, которому он оказывал неизменное покровительство.

22

«Льняные складки» — способ заполнения плоскости преимущественно в поздней готике, применявшийся чаще всего при изготовлении мебели; это вертикально расположенные плотные ряды складок, которые напоминают складки ткани.

23

Руперт (Рупрехт) Пфальцский, герцог Камберлендский (1619–1682) — один из видных деятелей Английской революции XVII века, ярый противник парламента.

24

Пер. М. Макаровой.

25

Один из церковных памфлетов Ньюмана, от которых пошло название движения трактарианства.

26

Дон — член совета колледжа, преподаватель (в Оксфордском и Кембридже ком университетах). (Прим. пер.)

27

Айзек Уолтон (1593–1683) — английский биограф, известный также как автор классического руководства по рыбной ловле под названием «Умелый удильщик». (Прим. пер.)

28

Отрывок из стихотворения «В Капелле Королевского колледжа в Кембридже». Пер. Г. Кружкова

29

Вольный перевод этой элегии сделал В. А. Жуковский под названием «Сельское кладбище». (Прим. пер.)

30

«Benedicite» — «Благословите» (лат.), первое слово предшествующей трапезе католической молитвы, по которому называется вся молитва.

31

Святой Колумба — аббат, один из двенадцати «апостолов Ирландии». (Прим. пер.)

32

Генри Монтегю Батлер (1833–1918) — талантливый педагог, академик, был мастером Тринити-колледжа в 1886–1918 гг.

Джозеф Джон Томсон (1856–1940) — выдающийся физик, лауреат Нобелевской премии (1906).

Джордж Маколей Тревилиан (1876–1962) — крупнейший английский историк.

33

Высокий стол — стол в обеденном зале колледжа, находящийся на небольшом возвышении и предназначенный для профессоров и членов совета колледжа. (Прим. пер.)

34

Общество Кэмдена (Camden Society) — научное историческое общество, основанное для издания текстов и документов по ранней истории Англии. (Прим. пер.)

35

Псалтирь. 23:7.

36

Яков II (1633–1701), вступивший на престол после смерти своего брата Карла II, царствовал чуть более трех лет (1685–1688), а затем был свергнут вторгшимся в Англию принцем Вильгельмом Оранским. Якову пришлось покинуть страну и искать убежища во Франции.

37

Часто забывают о том, что изящной компоновкой трех башен мы отчасти обязаны реставрации, проведенной в 1834 г., когда разрушенную северо-западную башню в норманнском стиле заменили на новую, которая по форме соответствовала юго-западной башне и башне Белл-Харри. (Прим. автора)

38

Роза в лучах солнца (фр.).

39

Диссентеры — распространенное в XVI–XVII вв. в. Англии название тех, кто был не согласен с вероучением и культом англиканской церкви. (Прим. пер.)

40

Фанни Берни (1752–1840) — английская писательница, автор нескольких романов и пьес.

41

Здесь: в полном смысле слова (фр.).

42

Стукко — искусственный мрамор, высший сорт штукатурки; служит для отделки стен, архитектурных деталей и скульптурного декора.

43

«Рояль на подставке» (ит.).

44

«Шератон» и «хепплуайт» — стили английского интерьера второй половины XVIII века. Около 1775 г. появляется стиль Джорджа Хепплуайта (?–1786), а в 1790 г. — стиль Томаса Шератона (1751–1806); первый стоит ближе к французскому стилю Людовика XVI, в нем преобладают изогнутые линии и больше декоративных деталей, а второй тяготеет к более строгому классицизму.

45

Британская Ост-Индская компания была создана 31 декабря 1600 года указом королевы Елизаветы I. Компания фактически получила монополию на торговлю в Индии.

46

Уолтер Сэвидж Лэндор (1775–1864) — знаменитый английский поэт, писал с одинаковым совершенством по-английски и по-латыни; проповедовал возврат к античной простоте и классическим образцам.

47

Мышастая Корова — популярный персонаж английского фольклора, принадлежавшая великану чудовищная корова темно-серой масти, у которой никогда не кончалось молоко. Согласно легенде, старуха, которая доила корову, в один прекрасный день захотела наполнить молоком не только свое ведро, но также и решето. Корова настолько рассвирепела, что вырвалась из загона на волю и убежала на пустошь Дансмор-Хит, где и была убита Гаем Уорикским. (Прим. пер.)

48

Пер. М. Макаровой.

49

«Скамья ухаживаний» — большая деревянная скамья со спинкой и подлокотником, на которой Шекспир добивался любви Анны Хэтауэй.

50

Ретрохор — обход позади главного алтаря в больших английских готических храмах.

51

Пер. М. Макаровой.

52

Пер. М. Макаровой.

53

Мизерикордия — маленькая деревянная полочка на нижней стороне откидывающихся церковных сидений, установленная для того, чтобы на нее можно было слегка опираться в те моменты церковной службы, когда верующим полагалось стоять. (Прим. пер.)

54

Aut disce, aut discede — учись или проваливай (лат.). (Прим. пер.)

55

То есть стал попечителем, имеющим право на доходы аббатства, хотя юридически община монастыря ему не подчинялась.

56

Город на севере Франции, центр ковроткачества.

57

Разновидность клавесина.

Content

Норман Хиллсон
Окрестности Лондона
Сто миль истории

Предисловие автора

Глава первая. Путь по Темзе на Гринвич

Глава вторая. Путь по реке к Хэмптон-Корту

Глава третья. Дорога к Виндзорскому замку и Итону

Глава четвертая. Дорога в Оксфорд

Глава пятая. Дорога в Кембридж и Или

Глава шестая. Дорога в Кентербери

Глава седьмая. Дорога в Брайтон и Саут-Даунс

Глава восьмая. Дорога на родину Шекспира

Глава девятая. Дорога в Винчестер

Глава десятая. Дорога в Сент-Олбанс и Хэтфилд

Иллюстрации

Выходные данные

Примечания