Галина Полынская

Перекрёсток

© Полынская Г., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Поезд тронулся, перрон поплыл, потихоньку растворяясь в сером мареве – ливень шел двое суток и успокоился только под утро, оставив город в плотном сыром тумане. Полина стояла в коридоре вагона и пристально наблюдала за движением пейзажа за окном, будто опасалась, что даже сейчас что-то сможет помешать ей покинуть Москву. Поезд набрал скорость, и размеренный стук колес принес долгожданное облегчение. Невыносимое напряжение, какое-то тупое внутреннее оцепенение, не позволявшее нормально жить и работать последние полгода, начали потихоньку разжимать свои тиски. Девушка глубоко, медленно вдохнула-выдохнула и с кружащейся головой пошла в купе.

С соседями повезло – пара молодых людей уже воткнули в уши наушники и уставились в телефоны, четвертая полка осталась свободной. Полина забралась на свою, верхнюю, и тоже взяла наушники. Включив в смартфоне фильм, она постаралась сосредоточиться на картинке, но минут через пятнадцать поняла: не получилось. Пришлось остановить воспроизведение и начать сначала. На третий раз удалось вникнуть в титры, но потом опять внимание рассеялось и в глаза настырно полезли кадры ее собственного кино, которое хотелось бы вычистить из памяти как можно скорее.

Картинка того вечера, уже слегка размытая по краям, но все равно досадно четкая, снова и снова демонстрировала мизансцену отчего-то со стороны. Полине приходилось смотреть ее, как одинокому зрителю из пустого зала. Она возвращается домой после спектакля, на кухне сидит муж, приготовивший в этот раз на ужин лишь две бутылки вина, из комнаты доносится бормотание телевизора – ближе к полуночи ожидалась премьера сериала, в котором Полина сыграла второстепенную роль. Но этот звук не нарушал, не разгонял совершенно новую, вязкую тишину дома. В такой поздний час Олег почему-то сидел за пустым столом полностью одетым, разве что все еще в тапочках, не в ботинках. Он налил в бокал вина, протянул ей и монотонным будничным тоном сообщил, что уходит. На шестом году совместной жизни супруг осознал, что жизнь с актрисой не его стихия, ему требуется женщина попроще, земная и понятная. Все-таки у него литературный дар, ему нужна Маргарита, а тут ему, Мастеру, приходится прозябать в тени чужого таланта. Потому ничегошеньки у него не клеится, не движется, не растет…

Олег говорил, говорил, говорил… Монотонным голосом, без пауз, чужими словами и длинными громоздкими предложениями. Какой-то несуществующий, но отчетливо видимый резкий свет бил ему прямо в лицо, вычерчивая каждую складку, морщинку, подсвечивая редеющие на макушке волосы. Полина смотрела на него как завороженная, не в силах произнести ни слова. Да Олегу и не нужны были ее слова, в его заранее заученном монологе посторонние реплики были лишними.

Свою Маргариту он встретил, она ждала в машине у подъезда. Вещи собрал, часть увезет сейчас, за остальными вернется на неделе.

– Даже фамилию мою не захотела брать, ведь Туракова сценически звучит хуже Елизаровой, – с горькой усмешкой подытожил Олег.

После чего поднялся и ушел в комнату за своими сумками. Хлопок закрывшейся двери вывел девушку из ступора. Она взяла со стола бокал мужа с недопитым вином, вылила в раковину и долго, тщательно отмывала прозрачное стекло. Потом забрала свой бокал, пошла в комнату и села перед телевизором. Вокруг царил разгром, – открытые шкафы, выдвинутые ящики с развороченными вещами, как после грабителей, – но Полина этого не видела, не замечала. С прямой спиной, точно натянутая струна, она сидела на краю кровати, механически подносила бокал к губам, делала крошечный глоток и неотрывно смотрела в экран.

В похожем оцепенении прошел развод, раздел какого-то нехитрого совместно нажитого имущества; сувениры, милые мелочи, подаренные на праздники, отправились на помойку. Все эти забавные памятные вещицы, доставлявшие немало приятных, радостных моментов, вмиг превратились в никчемный хлам и показались даже ядовитыми.

Незаметно наступила весна, и стоило жить дальше, но никак не получалось проснуться, очнуться наконец от тяжелого зимнего забытья. Полумертвая дрема не позволяла радоваться, получать удовольствие от жизни, от новых ролей, спектаклей, не пускала даже поехать куда-то, переключиться, развеяться. Мир вокруг казался частью сновидения с размытыми красками, приглушенными звуками. Поэтому, когда с ней связался нотариус и сообщил, что Полина получила в наследство дом на побережье Азовского моря, девушка поначалу решила, что это тоже часть сна, игра воображения, да и не было у нее никого, кто мог бы ей хоть что-то завещать. Нотариус проявил настойчивость, ему удалось пробиться сквозь плотную дремотную пелену и убедить девушку в реальности происходящего. Сколько Полина ни старалась, все равно так и не смогла припомнить родственницу, отписавшую ей дом. У нее вообще с родственниками было негусто: своих родителей она не помнила, вырастила девочку бабушка, и умерла она, когда Полине едва исполнилось семнадцать.

Находился дом в городке Туманган, о котором девушка тоже никогда не слышала. Вряд ли стоило ожидать чего-то выдающегося от такого наследства, но в любом случае Полина восприняла его как дорогой подарок, как шанс наконец-то проснуться.

Поезд дернулся раз-другой, подходя к перрону. Полина очнулась и остановила воспроизведение впустую идущего фильма. Проводница объявила стоянку в пятнадцать минут, и пассажиры потянулись из вагона. Девушка тоже вышла подышать. На перроне она купила бутылку воды и огромный пирожок с картошкой, каких не ела приблизительно с детства. Название станции Полину не интересовало, достаточно того, что здесь все еще царила середина сырого, ветрено-капризного московского мая. Держа в одной руке пакет с бутылкой воды, другой она придерживала у горла края пестрого шерстяного кардигана, большого, уютного и мягкого, как домашний плед. Именно в этой накидке девушка ощущала себя так спокойно и защищенно, что первое время после развода ходила в нем даже дома.

Стоявший поблизости мужичок решил завести беседу, поинтересовался, куда едет такая красавица.

– В Туманган, – ответила девушка.

– Где это? – Он удивленно вскинул брови. – Первый раз слышу.

– Надеюсь, где-то очень и очень далеко отсюда, – с мечтательной улыбкой ответила Полина.

Стоянка закончилась, пассажиры пошли обратно в поезд. Короткая передышка в незнакомом месте, где никогда не бывала раньше и вряд ли когда-то окажешься в будущем, освежила, прояснила голову, и наконец-то получилось досмотреть фильм.

Вечером, пока в купе не выключился свет, девушка глядела в потолок и представляла скорую встречу с морем. Еще холодное, весеннее, но все равно – оно уже будет рядом, как большой утешитель, понимающий друг. Станет ворчать, перебирая камни, улыбаться солнечными бликами и умиротворять своей близостью. От станции до унаследованного дома предстоял еще неблизкий путь, на этот случай нотариус приложил к завещанию контакты некого Николая Борисовича – он присматривал за хозяйством и мог доставить до места. И только теперь Полина поняла, что забыла позвонить этому Николаю и сообщить о приезде. Поезд прибывал в половине двенадцатого, и девушка решила связаться с ним утром. В конце концов, если сразу приехать за ней не сможет, можно будет подождать на станции, наверняка там есть какое-нибудь кафе.

Свет погас, купе погрузилось в мягкую темноту, немного рассеянную светом телефонов соседей. Полина свернулась калачиком, натянула одеяло до подбородка и потихоньку стала погружаться в дрему под убаюкивающее покачивание вагона. На душе было тихо-тихо и на удивление спокойно, и – пока еще довольно робко – вкрадывалась уверенность, что эта поездка в корне изменит ее жизнь. Все теперь будет по-другому и превзойдет самые смелые ожидания.

Глава 2

Проснулась Полина в седьмом часу утра, свежей и отдохнувшей. Тихонько спустившись, чтобы не разбудить соседей, она взяла сумочку-косметичку, мобильник, решив привести себя в порядок, пока остальные пассажиры не выстроились в очередь.

Перед тем как умыться, Полина собрала волосы в большой пучок на затылке, чтобы они не попали в раковину, и достала из косметички зубную щетку с тюбиком пасты. В зеркале качалось отражение ее миловидного лица – аккуратные черты, высокие скулы, красиво прорисованные губы и миндалевидные глаза редкого сине-зеленого цвета – «русалочьи», как говорила бабушка. Спросонок, без косметики, в свои двадцать пять она выглядела от силы на семнадцать. Природа одарила девушку роскошными волосами – густые, тяжелые, светло-русые, они слегка вились и обладали красивым абрикосовым оттенком. С такими яркими данными стройную, гибкую, длинноногую девушку с детства называли артисткой, потому и не возникло вопросов в выборе профессии. К счастью, вдобавок к природной красоте у Полины имелся настоящий талант – она обладала сильным, чистым «хрустальным» голосом и прекрасно пела. Благодаря такому дарованию чаще всего ей доставались роли в мюзиклах.

Закончив утренний туалет, она перебросила полотенце через плечо, сунула косметичку под мышку и вышла в тамбур звонить Николаю Борисовичу. Ответил он сразу, голос у мужчины оказался приятным, располагающим. Разговор получился теплым, практически дружеским, встретить ее пообещали вовремя.

Девушка вернулась в вагон и остановилась в коридоре напротив своего купе. За окном проплывал уже совсем другой май – яркий, солнечный, густо-зеленый. Просторный южный пейзаж с открытым горизонтом, маленькие дома, бесконечное синее небо, природа – все вокруг ликовало, праздновало новую жизнь и щедро, свободно делилось своей весенней красотой и радостью со всеми, кто нуждался, кто желал присоединиться к празднику. Ощущая, как все больше и больше отпускает тяжелое зимнее наваждение, Полина решила остаться в Тумангане до самой осени и вернуться лишь к началу театрального сезона. Даже если это будет самый скверный городишко из возможных, а наследственный дом окажется сараем без крыши, девушка решительно настроилась найти там свое лекарство и вернуться совершенно другим человеком.

На станцию поезд прибыл немного раньше расписания. Полина вышла из вагона на пустую платформу, огляделась, посмотрела на часы. Маленькая станция с крошечным старым зданием вокзала в отдалении выглядела заброшенной, без намеков на кафе, стоянку такси или автобусов. Вынув из сумочки телефон, Полина позвонила Николаю Борисовичу. К счастью, он опять быстро ответил и сквозь дорожный шум бодро заверил, что уже подъезжает.

Поставив сумку на чемодан, Полина достала из футляра солнцезащитные очки, сняла кардиган, обернула вокруг талии и завязала рукава на поясе. Солнце припекало почти по-летнему, впору было загорать.

Минут через двадцать со стороны вокзала показался невысокий коренастый мужчина в спортивном костюме. Стремительным шагом он направился к платформе и приветственно замахал руками. Полина махнула в ответ и крикнула:

– Здравствуйте! Вы Николай Борисович?

– Он самый!

Домчавшись до перрона, мужчина сходу принялся извиняться за опоздание:

– Не рассчитал немного. Хотел пораньше, а вышло некрасиво.

– Да что вы, ничего страшного, – вежливо улыбнулась девушка. – Это моя вина, что не созвонилась с вами раньше. Спасибо, что вообще приехали.

Она перебросила ремешок сумки через плечо, чемодан взял Николай Борисович, и они пошли к машине.

По дороге Полина высматривала дома, какой-нибудь населенный пункт вблизи станции, но вокруг лишь зеленела буйная дикая растительность, насквозь пронизанная птичьими трелями. Сквозь трещины в асфальте небольшой площади перед зданием и впрямь заброшенного вокзала тоже проросла трава с мелкими желтыми цветами. Среди всего этого тихого запустения даже как-то странно и чужеродно выглядела старая белая «Нива», стоявшая в тени навеса автобусной остановки.

Положив чемодан на заднее сиденье, Николай церемонно открыл переднюю пассажирскую дверь, затем уселся за руль и весело произнес:

– Земля, прощай! В добрый путь!

Полина пристегнула ремень, приоткрыла окно и спросила, глядя на заросли колючего кустарника, постепенно вползающего длинными побегами на асфальт остановки:

– Далеко ехать?

– Минут сорок. Дороги не очень у нас шикарные, так что поедем аккуратно, не спеша.

Машина выехала с площади на трассу и взяла курс на Туманган. По обе стороны шоссе до горизонтов простирались ухоженные сады и виноградники. Над бескрайними полотнами нарядной изумрудной зелени глянцевым шатром стояло высокое, глубочайше синее небо.

– Интересное название у вашего города, – сказала Полина. – Что оно означает?

– В переводе с корейского – «туманная река», – ответил Николай Борисович.

– С корейского? – удивленно переспросила девушка. – Это корейское поселение?

– Может, и было когда-то, я не особо интересовался, – пожал плечами мужчина. – Главное, река у нас соответствующая имеется, всегда над ней туман стоит, в любую погоду.

Полина еще немного опустила стекло, подставила лицо легкому солнечному ветерку и почувствовала, как на губах сама собой возникает улыбка.

– А чем живет ваше местечко? – поинтересовалась она.

– Есть у нас винодельня, – охотно принялся рассказывать Николай. – Уникальные сорта вина и шампанского производит, причем исключительного качества. Еще небольшой рыбозавод, недавно медузу начали перерабатывать по китайской технологии, а то этого добра у нас завались, особенно с середины лета.

– И как, вкусно?

– На любителя, – весело поморщился он. – В ресторане на центральной набережной можете попробовать, там готовят. А в остальном у нас в городе, как и везде на юге, – фрукты, овощи, виноград, соки.

– Понятно. Звучит прекрасно, не терпится все попробовать.

Автомобиль стал подниматься в гору. Дорога уходила все выше и выше, обещая в один прекрасный момент явить головокружительную панораму. Полина уже настроилась на впечатляющее зрелище, как вдруг шоссе перегородил широкий металлический шлагбаум. На пятачке земли, заимствованном у виноградников, стоял небольшой домик под плоской крышей, с маленькими затемненными окнами. Из него вышел высокий, крепко сложенный молодой мужчина в черных очках и темно-сером комбинезоне и направился к «Ниве».

Заглянув в салон со стороны водителя, он уставился на пассажирку, игнорируя Николая. Тот приветливо улыбнулся охраннику, кивнул на притихшую девушку и сказал:

– Наследницу везу, теперь владеет домом в Тумангане.

Так и не проронив ни слова, мужчина в комбинезоне отошел от машины, и Полина с изумлением увидела висящий на его спине автомат.

Шлагбаум поднялся, «Нива» поехала дальше. Лишь когда блокпост остался далеко позади, девушка решилась спросить:

– Что это было?

– Да ничего серьезного, – беспечно махнул рукой Николай Борисович, – пустые формальности. Рядом с нами когда-то находилось предприятие, работающее на оборонку, из-за этого территория имела статус режимного объекта. Предприятие давно перенесли, но город все равно остался закрытым. В остальном обычный городок, пляж у нас хороший. Туристов нет, поэтому чистенько, культурно, приятно во всех отношениях.

Машина поднялась еще выше, и наконец раскрылся во всем своем великолепии ожидаемый пейзаж: в белоснежном песчаном обрамлении чистым драгоценным стеклом сверкало, переливалось долгожданное море. Посреди залива, как спина мифического кита, возвышался круглый островок с какими-то постройками, казавшимися игрушечными с такого расстояния. На просторном побережье идеально ровной подковообразной бухты блестел на солнце стеклами домов утопающий в яркой зелени город Туманган.

Глава 3

Пока «Нива» спускалась под гору, Полина с живейшим интересом смотрела по сторонам. Красота местности впечатляла. Даже не верилось, что это всего-навсего побережье Азовского моря: панорама походила на рекламную картинку какого-то зарубежного курорта.

– Люди у нас хорошие, приветливые, – тем временем рассказывал Николай Борисович. – Обстановка спокойная, все друг друга знают. Дом ваш немного на отшибе стоит, на пригорке, зато вокруг зелень, природа. Раньше там песчаный карьер был, теперь все заросло. Администрация собиралась парк в котловане благоустроить, но что-то все никак не соберется. Море близко, через карьер спокойным шагом минут десять всего.

Когда машина спустилась в город, Полина закрутила головой, разглядывая аккуратные, в основном частные дома и здания не выше трех-четырех этажей. Дворы и улицы утопали в цветах и зелени, над крышами роскошными зонтами раскинулись ленкоранские акации. Пешеходов было немного, машин и того меньше, городок производил впечатление уютного и необыкновенно благополучного места.

– Как чудесно у вас, так красиво! – восторженно произнесла Полина, чувствуя, как теплая радость разливается по всему телу. – Похоже, это будет мое лучшее лето!

– Даже не сомневайтесь! – с улыбкой ответил Николай.

«Нива» пересекла трамвайные пути и поехала вдоль парка у центральной набережной. Затем они свернули на грунтовую дорогу тихой улочки с частными домами. В конце улицы Николай Борисович остановил машину. Дальше дорога уходила вниз, в зеленый котлован бывшего песчаного карьера.

Немного волнуясь, Полина вышла из машины. Участок окружал высокий забор из металлопрофиля с внушительной калиткой, за ним виднелась крыша над вторым этажом дома.

– Ого, наследство даже двухэтажное! – расплылась в улыбке девушка.

– Еще летняя кухня с верандой и сад с беседкой! Есть где разгуляться!

Николай принес чемодан, достал из кармана ключи, открыл калитку и сразу вручил связку новой хозяйке. Девушка вошла на территорию и в нерешительности остановилась. Большой каменный дом, двор, выложенный гранитной плиткой, напротив дома такая же добротная постройка – летняя кухня с верандой, а дальше – сад с инжирными деревьями, бордюром из самшита и кустов лаванды.

– Ничего себе, – растерянно произнесла Полина. – Да это целое имение! И все мое, только мне одной принадлежит?

– Выходит, так, – кивнул Николай. – Давайте багаж занесу.

Он подсказал, какой ключ выбрать на связке, Полина открыла дверь и переступила порог. Сердце девушки взволнованно забилось, когда она стала осматривать просторную прихожую со светлыми обоями и мебелью.

– Совсем не помню свою родственницу, тетю или кем она мне приходится. Даже имя вылетело из головы.

– Валерия ее звали, – напомнил Николай Борисович.

Полина подошла к платяному шкафу и открыла дверцу. Он оказался пустым, также никакой одежды, обуви не обнаружилось и в остальных шкафах прихожей.

– Где же тетины вещи? – Девушка растерянно потрогала вешалки, сняла с талии кардиган и повесила его на «плечики».

– Два года назад перебралась она к Черному морю. Не любила наше Азовское, так и не привыкла к нему, все каким-то ненастоящим его считала, недостаточно морским, что ли. Часть имущества раздала соседям, что-то с собой забрала. Все это время я за домом смотрел, за садом ухаживал, ждали мы новую хозяйку, вот и дождались.

Простодушное, круглое лицо мужчины погрустнело, когда он говорил о тете, затем он улыбнулся мягкой печальной улыбкой и добавил:

– Хорошая была женщина, правильная. Со всеми ладила, дружила, вот только с морем подружиться не смогла. Ладно, поеду я. Располагайтесь, обживайтесь, какая помощь понадобится – звоните, не стесняйтесь.

Полина проводила его до калитки, заперла замок и снова окинула нерешительным взглядом свои новые владения. Хозяйкой она себя еще не ощущала, наследство до сих пор казалось каким-то недоразумением, которое вот-вот разрешится, и ее попросят отсюда.

Прежде чем вернуться в дом, девушка захотела посмотреть летнюю кухню и сад. Кухня оказалась больше, чем просто кухня, по сути это был дополнительный однокомнатный домик с диванами, большим обеденным столом, кухонным гарнитуром и всей необходимой утварью.

Сад тоже произвел впечатление. За ухоженными деревьями с натянутым между стволами гамаком и роскошными розовыми кустами скрывалась резная беседка, увитая виноградом. Дальше участок заканчивался и уходил в обрыв. Оттуда открывался вид на карьер, заросший малинником и невысокими деревцами. На соседней возвышенности, как на другом берегу пересохшего озера, виднелась россыпь домов.

Полина вдохнула полной грудью душистый, пряный воздух разнотравья, улыбнулась светло, мечтательно и сказала, глядя на цепочку домиков, выстроившихся, казалось, на самом краю:

– Я буду счастлива здесь. Совершенно счастлива!

Вернувшись в дом, девушка походила по комнатам. Везде осталась мебель, простая, старомодная, но удобная; в спальне нашлось постельное белье, полотенца. В доме вообще имелось все необходимое для жизни, кроме вещей бывшей хозяйки. Полина надеялась отыскать хоть одну фотографию, что-нибудь, способное немного рассказать о родственнице, – но ничего, абсолютно ничего.

Девушка выбрала угловую спальню на втором этаже с окнами на карьер, заправила постель, положила на покрывало ночную рубашку и ощутила себя практически хозяйкой дома.

Разобрав чемодан, Полина переоделась в длинное легкое платье и с удовольствием сменила кроссовки на балетки. Она собралась пройтись к ближайшему кафе, поужинать, а на обратном пути купить что-нибудь на завтрак.

На улице заметно посвежело, день потихоньку клонился к вечеру. Солнечный свет стал мягким, будто разбавленным, между домов, в палисадниках за оградами сгустились фиолетовые тени.

Вспоминая маршрут, как они с Николаем ехали, Полина прошла до конца улицы и направилась к центральной набережной, полагая, что около пляжа непременно найдется какое-нибудь кафе. Дойдя до трамвайных путей, она увидела остановку, зашла под навес и села на лавочку. Небольшая трамвайная экскурсия по городу показалась отличной идеей.

Трамвая не было долго. Наконец он появился, и девушка направилась к обочине. Но трамвай почему-то не остановился. Он проехал дальше остановки метров триста, притормозил на полминуты, постоял, не открывая дверей, не выпуская пассажиров, и поехал дальше. Полина озадаченно посмотрела ему вслед и все-таки пошла пешком.

Небольшой ресторанчик с открытыми верандами обнаружился в парке на набережной у главного спуска на пляж – широкая белая лестница с каменными перилами вела к песчаной береговой линии и спокойно-стеклянной воде. Девушка облокотилась на белоснежную балюстраду и залюбовалась открывающейся с возвышенности морской панорамой и видом на остров. Теперь можно было рассмотреть на нем какой-то комплекс зданий, обнесенный высоченной каменной, по виду – средневековой стеной.

Тут чувство голода настойчиво заявило о себе, пришлось прервать созерцание пейзажа и двигаться в ресторан.

Всего пара столиков была занята в зале, но Полине хотелось оставаться на воздухе. Она взяла меню и пошла на веранду. Быстро подоспел официант. На вид парнишке было лет пятнадцать, хоть он и старался помочь себе напускной серьезностью выглядеть постарше. Первым делом Полина спросила:

– Есть у вас медуза?

– Салат с лапшой из медузы с овощами есть, – ответил парнишка. – Рекомендую к нему стейк из пеленгаса с молодым картофелем.

– Давайте! И бокал вашего местного шампанского.

– Прекрасный выбор. Шампанское сразу принести?

– Несите! – весело кивнула девушка. – Начну праздновать новоселье!

Ожидая свой ужин, Полина наблюдала, как на остров посреди зеркальной воды опускаются тихие сумерки. За зубчатой стеной зажглись огни – видимо, там кто-то жил.

Когда парнишка принес заказ, девушка указала на остров и спросила:

– Что там такое? На крепость похоже.

– Там владения падре Гаэтано, – ответил он, переставляя тарелки с подноса на стол.

– Гаэтано? – удивленно переспросила Полина. – Итальянец?

– Наверное, когда-то был, но он давно здесь живет, так что падре наш. – Серьезность парень не удержал и заулыбался.

– Значит, на острове что – церковь, монастырь?

– Там какие-то развалины древние, он их восстанавливает, вроде и церковь небольшая есть, ее тоже реставрирует. Точно не знаю, не бывал там.

– А сам падре как, отшельником живет?

– Нет, у него катер, приезжает сюда. Приятного аппетита.

Официант ушел, а Полина принялась за еду. Лапша из медузы походила на обычную рисовую, с обжаренными овощами оказалось недурно, рыба с картофелем тоже удались. Хороший ужин, подкрепленный бокалом отличного легкого шампанского, поднял настроение до уровня замечательного.

– Новоселье удалось. – Девушка удовлетворенно улыбнулась и допила последний глоток.

Стемнело, она решила не засиживаться, опасаясь в темноте заблудиться и потерять поворот на свою улицу. Посчитав, что искать сейчас продуктовые магазины – задача сложная и ненужная, Полина попросила официанта завернуть с собой пару бутербродов на завтрак.

Выйдя из ресторана, девушка направилась через парк, покачивая в такт шагам пакетом с провизией. Она чувствовала усталость после переезда и одновременно желание пропеть всю свою партию Белль из мюзикла «Красавица и чудовище». Выйдя к дороге, Полина снова увидела трамвай, промахнувшийся мимо остановки. Он постоял с закрытыми дверями и поехал дальше.

Глава 4

Заснуть долго не получалось. Полина прислушивалась к каждому шороху, звукам с улицы. Ей казалось, что дом тоже не спит, прислушивается, присматривается к ней. Но усталость все-таки взяла свое, девушка стала уплывать в дрему, как в тихую темную реку. Откуда-то из глубоководья стали возникать слегка размытые картинки прошедшего дня, превращаясь в цветные сновидения… Как вдруг раздался взрыв, за ним еще и еще. Девушка вздрогнула, вскочила с кровати и принялась озираться, ничего не соображая спросонок. За окнами сияли золотистые огни – кто-то запускал салют в карьере. Полина выдохнула, закрыла окна, задернула занавески, вернулась в постель и моментально провалилась в сон.

А под утро ее разбудил протяжный звук колокола, пусть и отдаленный, но достаточно громкий. Полина взяла с прикроватной тумбочки мобильник, посмотрела время. На часах было четыре пятьдесят пять. Уронив голову на подушку, она уставилась в потолок с мыслью сегодня же зайти в аптеку за берушами, на случай, если следующая ночь будет такой же праздничной.

Снова заснуть не получилось, Полина встала, накинула коротенький халатик и пошла умываться.

Перекусив бутербродами, девушка спустилась на первый этаж, выглянула во двор проведать утренний сад и увидела сплошное молоко. Двор затопил густой туман, такой плотный, что не увидишь свою вытянутую руку. Полина запахнула халат, завязала поясок и шагнула в марево, как в белое озеро. Взмахивая руками, словно крыльями, она плыла, покачиваясь в медленном танце, и туман оседал на коже влажной пленкой с ароматом лаванды.

Карьер был доверху наполнен белой дымкой, дома исчезли, мир весь растворился, будто небо опустилось на землю и подниматься обратно не захотело.

Вскоре теплый свет позолотил молоко, разбавил его густым солнечным сиропом, и туман стал стремительно рассеиваться, оседая крупной росой.

Полина еще погуляла по саду, попутно собирая с дорожек сухие листочки и упавшие веточки, и пошла к летней кухне за веником, чтобы подмести хорошенько. Ухаживать за уличными растениями девушке еще не доводилось, но она уже любила свой сад и готова была всему научиться.

С большим совком на длинной ручке и метелкой Полина направилась в сад, как вдруг сквозь листву деревьев увидела, что в беседке кто-то сидит. Подумав, что это обман зрения, девушка часто-часто поморгала, прищурилась, но наваждение не исчезло. Чей-то тонкий, вытянутый серый силуэт действительно находился в беседке.

– Кто здесь?! – крикнула Полина звенящим от страха голосом. – Это частная территория! Сюда нельзя!

Силуэт покачнулся и стал распадаться, разлетаясь какими-то лохмотьями наподобие серых бабочек.

Подметать дорожки расхотелось. Девушка оставила инвентарь под деревом, вернулась в дом и заперла дверь на ключ. Она стояла посреди прихожей и придумывала для себя какие-то объяснения увиденному, когда наверху зазвонил телефон. Перепрыгивая через две ступеньки, Полина понеслась по лестнице в спальню. Звонил Николай Борисович.

– Здравствуйте! – с облегчением выпалила девушка. – Рада вас слышать!

Николай тоже ее поприветствовал и спросил:

– Все в порядке? Хорошо спалось на новом месте?

– Да вы знаете… – начала девушка и замолчала. Стало неудобно жаловаться на ночной шум и какие-то нелепые видения. – Спасибо, все отлично, обживаюсь.

– Ну и замечательно. Хотел сказать, вам нужно съездить в администрацию, подписать бумаги на владение домом, заодно и с начальством нашим познакомитесь. Могу заехать за вами часов в девять-полдесятого, годится?

– Да, конечно, буду готова.

Полина положила мобильник на тумбочку и произнесла, обращаясь к темному экрану:

– Не успела приехать, как начинаю капризной истеричкой показываться добрым людям. Как-то некрасиво получается.

Для визита в администрацию девушка выбрала белое платье с зеленым рисунком. Оно эффектно облегало точеную фигурку, отшлифованную бесконечными репетициями, танцклассом, и уходило в длинную летящую юбку. Волосы Полина собрала, закрутила на затылке, немного подкрасила глаза и губы. Она волновалась, словно ей предстоял экзамен на право владения домом.

Николая девушка ждала во дворе, на веранде летней кухни. Она сидела за столом, наблюдала, как по веткам инжира прыгают маленькие голосистые птицы, и уговаривала себя пойти заглянуть в беседку. Почти получилось, но тут в калитку постучали. Полина сорвалась с места и поспешила открывать.

Николай Борисович тоже принарядился, сменил спортивный костюм на рубашку и отглаженные брюки. Увидев девушку, он широко улыбнулся и одобрительно покачал головой:

– Какая красивая у нас новая хозяйка! Вот бы тетя Валентина порадовалась, глядя на вас!

– Вроде вы говорили, тетю звали Валерия.

– Да. А я как сказал?

– Валентина.

– Правда? – Подняв брови, он улыбнулся с обескураженным видом. – Оговорился, бывает. Карета подана, прошу!

До встречи с главой администрации оставалось еще немного времени, и Николай прокатил девушку по городу, знакомя с местностью.

– Заблудиться у нас сложно, – рассказывал он по пути, – все улицы-дороги идут параллельно, перпендикулярно и пересекаются у центральной набережной. Так что можно ходить вверх-вниз, вправо-влево – и все равно придешь куда нужно.

Они проехали по центру, окрестностям, спустились к набережной и добрались до самого порта в конце «подковы» бухты. Рядом с портом находился и рыбозавод, где, по словам Николая, всегда можно купить свежей рыбки, мидий, морепродуктов. Полина слушала его, рассеянно поглядывая на лодки, катера и траулеры у причалов. Как только они оказались на побережье, все внимание девушки захватил остров. На воде вокруг него все еще качалось туманное кольцо, точно магический заслон от внешнего мира.

– Удивительное зрелище, – сказала Полина, кивнув за стекло автомобиля. – Похожий островок недалеко от берега видела в Черногории, на нем вроде дорогущий отель стоит, не помню уже точно. А у вас, как мне сказали, на острове владения какого-то итальянского священника.

– Вы про падре Гаэтано? Ну что вы, какой же он итальянский священник! – Николай Борисович даже рассмеялся, настолько его развеселили ее слова.

– Ну, если он падре и зовут его Гаэтано, то кто же это, по-вашему?

– Да нет, это совсем другое, – расплывчато ответил мужчина и этим ограничился.

Полине интересно было расспросить подробнее, но подошло назначенное время встречи. Николай развернул «Ниву» и поехал обратно к центру.

Глава 5

Здание администрации ничем особенным не отличалось от всех остальных казенных управ маленьких городишек – светло-серое, трехэтажное, с широкой лестницей и золотистыми табличками у входа.

Кабинет начальства находился на самом верху. Полина с Николаем поднялись на третий этаж и прошли в конец пустого коридора до двери с табличкой: «Глава администрации города Туманган Бельский Борислав Никандрович».

– …Борислав Никандрович… – вслух прочитала Полина. – Ни за что не запомню, стоит записать.

Дверь приоткрылась, выглянула худенькая молодая женщина в здоровенных круглых роговых очках и попросила подождать «буквально пять минут».

– Хорошо, конечно, – закивал Николай. Он прислонился к стене и достал из кармана телефон.

А Полина подошла к окну с шеренгой цветочных горшков на подоконнике. С высоты третьего этажа открывался вид на небольшую площадь с парковкой. Вокруг площади располагались торговые центры и кафе, за ними – рынок. Со стороны центрального входа в мэрию возвышалась скульптурная группа: бронзовая женщина с корзиной рыбы улыбалась мужчине с полным подносом спелого винограда. Из этого окна виднелась лишь часть монумента, и девушка засмотрелась именно на него. Вдруг показалось, что вокруг скульптуры что-то движется. Подвинуться вплотную к стеклу мешали листья цветов, Полина заслонила ладонью лицо от солнца и прищурилась. По асфальту катались, вращаясь, какие-то серо-голубые клубки разных размеров, напоминающие кустарник перекати-поле. Двигались они не хаотично, гонимые порывами ветра, а по определенным траекториям. Затем и на площади Полина увидела движение таких же шаров. Мимо серых клубков спокойно ходили люди, не обращая на них никакого внимания.

– Полина, идемте! – позвал Николай Борисович. – Нас приглашают!

В кабинете за длинным лакированным столом в ряд сидели трое – пожилой седовласый приятный мужчина в костюме с серебристым галстуком и две женщины – помоложе, в выдающихся роговых очках, и постарше, с тяжелым квадратным лицом. Обстановка действительно так напоминала экзаменационную комиссию, что у девушки мигом вылетели из головы странные клубки с площади.

Они с Николаем подсели к столу напротив «комиссии», Полина достала из сумочки паспорт и положила перед городским начальством. Борислав Никандрович взял документ и принялся крутить его в руках, расспрашивая девушку о впечатлениях, как ей понравились город и ее новый дом.

– Красиво у вас, зелено, – ответила она, стараясь не смотреть, как безостановочно вращается ее документ в пальцах главы администрации. – Море, остров необычный, я под впечатлением.

– Рады, что понравилось у нас, – улыбаясь, сказал господин Бельский. – Когда вы лучше узнаете наш замечательный город…

Дальше Полина слушать перестала. Девушка в упор уставилась на него и смотрела не моргая. Вместо приятного лица пожилого седовласого господина появилась темная деревянная голова, спиленная на макушке, как пень. Узкие прорези обозначали глаза и рот, а торчащий по центру сучок – нос. Из трещины на щеке вылез маленький жучок, прошел по лбу и скрылся за виском. С трудом оторвавшись от этого зрелища, Полина перевела взгляд на женщин. Та, что в очках, осталась прежней, а лицо второй стало плоским, словно собранным из тоненьких светло-коричневых палочек, глаза и рот на нем небрежно были нарисованы углем.

– …вот здесь, – донеслось откуда-то издали.

– А? – очнувшись, девушка поняла, что Бельский протягивает ей какие-то бумаги. Лицо у него снова было нормальным.

– Говорю, вот здесь внизу подпишите и вступайте во владение имуществом на всех законных основаниях.

Полина взяла документы, попыталась прочитать текст, но строчки прыгали и расплывались перед глазами. Тогда она просто расписалась в указанных местах и сунула свой экземпляр в сумку. К счастью, на этом встреча закончилась. Полина встала следом за Николаем Борисовичем и случайно заметила свой паспорт, о котором уже успела забыть, под локтем господина Бельского.

– Дайте, пожалуйста, – сказала она, протягивая руку.

– Что именно? – поинтересовался он, дружелюбно, почти по-отечески ласково глядя на нее снизу вверх.

– Мой паспорт.

Борислав Никандрович медленно опустил глаза, долго искал взглядом документ, придавленный к столу собственным локтем, затем сказал:

– Ах, да. Чуть не забыли, надо же.

И нехотя протянул ей паспорт.

Попрощавшись, девушка покинула кабинет и последовала за Николаем. Мужчина что-то весело рассказывал, но девушка не слышала из-за шума в ушах от головокружения.

Выйдя на улицу, Николай Борисович направился было к машине, однако Полина сказала:

– Давайте я пешком.

– Далековато, лучше отвезу, садитесь. – Он приглашающе распахнул дверцу машины.

– Прогуляться хочется, заодно по магазинам пройдусь. – Девушка махнула рукой в сторону торговых центров. – Я запомнила дорогу, не потеряюсь, не беспокойтесь.

– Ладно, как скажете. Если что, звоните.

Проводив взглядом удаляющуюся «Ниву», Полина посмотрела по сторонам, ничего странного не заметила и направилась через площадь к магазинам.

Там она зашла в первое попавшееся кафе, взяла большую чашку черного кофе, кусок пирога и села за столик на улице. Пара обжигающих горьких глотков прояснили голову. Девушка достала из сумочки документы и погрузилась в чтение. С трудом пробираясь сквозь бюрократический язык, она нашла данные прежней владелицы своего дома – Разлоговой Вероники Алексеевны.

Убрав документы обратно в сумку, Полина взяла чашку и отхлебнула половину. Затем вынула из кармана сумки телефон и набрала номер московского нотариуса. Когда он ответил, девушка задала вопрос:

– Скажите, пожалуйста, как звали мою тетю, которая оставила мне дом в наследство в Тумангане?

– Не помню, я же вам отдал завещание, – ответил он.

Полина положила телефон на столик и снова взяла чашку. Завещание осталось в квартире.

– В конце концов, какая разница, – пробормотала девушка. – Пусть будет Вероника. Хотя… Валентина с Валерией тоже хорошо.

Глава 6

Ночью Полина вновь подпрыгнула от залпов салюта. Часы показывали двенадцать двадцать три. Закрытые окна немного приглушали звук, но все равно было прекрасно слышно. Девушка лежала, глядя в темноту, и с досадой думала о том, что забыла купить беруши. Потом она сунула голову под подушку и только так смогла уснуть.

А в четыре пятьдесят пять зазвонил колокол. Дальше бороться за сон не имело смысла, она встала и пошла умываться и завтракать, решив отправиться на пробежку по карьеру, а заодно и поискать короткий путь к морю, о котором говорил Николай.

И этим утром туман опять затопил всю округу. Полина заварила чай на маленькой домашней кухне и встала с чашкой у окна наблюдать, как светлеет молочное марево. Как только полился солнечный сироп и смешался с туманом, тот моментально осел. Так резко, будто пелена упала и рассыпалась росой. Оставив кружку на подоконнике, девушка обула кроссовки и пошла во двор.

Воздух раннего утра был еще остро-холодным, и Полина моментально продрогла в шортах и спортивной футболке. Пришлось сходу взять приличный темп, чтобы согреться.

В карьере кое-где оставались туманные полоски по щиколотку, высокая трава была мокрой, как после дождя, и девушка старалась не сходить с тропинки. Карьер оказался значительно больше, чем выглядел с высоты. На дне котлована действительно мог бы разместиться приличных размеров парк, возможно, даже с колесом обозрения. Дорожка вилась вдоль левой стены, там Полина увидела вырубленные в песке ступеньки наверх: скорее всего, это и был путь к морю. Дальше тропинка уходила вглубь карьера к роще невысоких раскидистых деревьев. Узловатые перекрученные стволы и мелкие овальные листочки бледно-зеленого цвета придавали им сходство с оливами. Забежав в рощицу, девушка сбросила темп, почувствовав, что достаточно согрелась. Тишина вокруг стояла оглушительная, ни одна птица голоса не подавала, поэтому треск сухой ветки где-то позади прозвучал громче пистолетного выстрела. Полина резко обернулась, испуганный взгляд заметался по сторонам, но никого она не увидела.

Вскоре тропинка неожиданно привела к берегу реки. Деревья расступились, приоткрывая дивный пейзаж, девушка замедлила бег и остановилась. Узкое извилистое русло уходило дальше в глубину карьера и терялось из вида в туманной завесе. Неспешно текущая прозрачная вода имела цвет голубого хрусталя, и от поверхности поднимались тысячи вертикальных дымных струек, будто она кипела. По берегам у самой воды росло множество крупных цветов – голубые с черными серединками и пепельно-серые с белыми. В таком прекрасном растительном обрамлении дымящаяся голубая вода казалась тайным колдовским зельем, девушка даже не рискнула к ней прикоснуться.

Выше по течению находилось какое-то сооружение, похожее на большую каменную беседку на сваях. Вблизи это и впрямь оказалось подобием беседки с квадратными стенами и круглой крышей-куполом. В арочных проемах с четырех сторон даже скамейки просматривались, но непонятно было, как туда зайти – беседка висела над водой, посреди реки. Вверху стены, под самым куполом, виднелась выбитая темная надпись на непонятном языке. Полина отстегнула мобильник от пояска шорт и навела камеру на буквы. Поиск язык не определил и порекомендовал попробовать еще раз.

Повесив телефон на пояс, девушка повернула обратно, но тут увидела парящую в небесах птицу – крупную, белоснежную, с большим размахом крыльев. Будь у нее длинная шея, можно было бы решить, что это лебедь ли аист. Птица покружилась над головой и полетела прочь. Посмотрев, как растворяется в синеве белая точка, девушка пошла вниз по течению к тропинке.

Назад она бежала и видела перед собой не рощу, а дымящуюся реку с необыкновенным цветочным обрамлением. Попадись ей такое фото, она бы ни за что не поверила, что это реальный природный пейзаж, а не компьютерная графика.

В этот раз треск ветки за спиной раздался так близко, что девушка вскрикнула и бросилась бежать быстрее. Лишь на выходе из рощи она рискнула на секунду обернуться. Ничего особенного вроде не увидела, но все-таки взгляд за что-то зацепился. За что-то странное.

Солнце разогнало последние утренние тени, высушило траву и осветило карьер целиком. В ярком свете, среди ровной зелени страх рассеялся, девушка перешла с бега на быстрый шаг, восстанавливая дыхание. На ходу она лихорадочно крутила мысленную картинку, пытаясь понять, что же успела увидеть. И уже у самого дома поняла, что именно. В роще под деревом стояла тень. Тень человека. Плоская черная тень. Без человека.

Полина поскорее выбросила из головы пугающий непонятный образ, зашла в дом, сняла у порога испачканные влажной землей с песком кроссовки и босиком пошла на кухню. Взяв со стола кружку, девушка допила остатки холодного чая и застыла, посмотрев на окно. Она точно помнила, что оставляла кружку на подоконнике. Полина ополоснула ее под краном, поставила на решетку сушилки и внимательно оглядела всю кухню, высматривая следы постороннего присутствия. И в этот момент словно увидела себя со стороны: напряженная поза, широко распахнутые тревожные глаза…

– Боже, – выдохнула девушка, опуская плечи, – да купи ты себе валерьянки, ну что такое, в самом деле…

Она отправилась наверх переодеваться, дальше планировался поход на море. Конечно, купаться в середине мая было рановато, но позагорать на мягком солнце в самый раз.

Собрав пляжную сумку, Полина прошлась по комнатам в поисках какого-нибудь небольшого покрывала или старого полотенца, которые не жалко бросить на песок. Копаясь в комоде в гостиной, на дне ящика девушка обнаружила фотографию – старую, мятую, черно-белую, сильно обрезанную по краям. На снимке была маленькая светловолосая девочка двух-трех лет в белом платье, сидящая в бархатном кресле в стиле королевы Анны. От тех, кто находился рядом, остались лишь кисть женской руки с правой стороны и часть мужского пиджака с левой.

У Полины хранилось совсем немного детских фотографий, едва набрался бы десяток, и то начиная лет с пяти. Она не знала, какой была в младенческом возрасте и чуть постарше. И вот теперь, разглядывая малышку на старом фото, девушка как-то сразу поняла, что это она и есть. Полина себя узнала, вот только кресла такого не помнила совершенно. Невыносимо хотелось заглянуть в обрезанные части снимка, наверняка рядом стояли ее родители, о которых девушка не имела представления. Любые попытки расспросить о них бабушку разбивались о стену ледяного молчания. Бабушка поджимала губы так, что, будь ее воля, она бы наверняка вся свернулась внутрь; светлые глаза становились пустыми, совсем прозрачными, и у Полины пропадало всякое желание, как поговаривала бабушка, «ворошить прошлое».

Вспомнив, зачем пришла, девушка вытащила из ящика большое махровое полотенце вылинявшего желтого цвета и вернулась в спальню. Там она достала из глубины платяного шкафа чемодан и бережно спрятала фото в карман крышки. Сгустком тепла грудь согревало ощущение прикосновения к фрагменту своего неизвестного прошлого, где у нее была семья, белое платьице и большое бархатное кресло.

Глава 7

Других желающих позагорать в такое время не нашлось. Пустынный пляж чистой светлой линией окаймлял спокойную воду. Крикливые чайки суетились у берегов острова, и большая белая птица кружила над крепостной стеной. Полина спустилась по центральной лестнице, решила далеко не уходить и расположилась напротив ступенек, у спасательной вышки. Девушка расстелила полотенце, сняла платье и направилась к воде. Крупный желтый песок, мелкие цветные камешки и ракушки походили на «секретик» под стеклом, какие они делали с подружками в детстве, гуляя во дворе. В укромном месте выкапывали маленькую ямку, складывали туда цветки с бусинами, записку с нарисованным сердечком или какие-то другие детские сокровища, сверху это добро закрывалось кусочком стекла и засыпа`лось землей. Потом землю следовало аккуратно расчистить пальцем посерединке, и тогда открывалась маленькая разноцветная тайна, крошечный секрет.

Вода у берега прогрелась хорошо. Девушка зашла по щиколотку, затем по колено, постояла, привыкая, и все же рискнула окунуться целиком. Быстро работая руками и ногами, она поплыла вдоль берега, где было потеплее. Полина любила воду, хорошо плавала, но опасалась глубины и старалась не терять дна под ногами.

Чистейшее море мигом смыло все страхи с тревогами, вернув ясность и радость от нового места жительства. Еще оттого, что впервые в жизни можно провести целое лето хозяйкой в собственном доме, а не туристом в гостинице, с сожалением провожающим каждый драгоценный день отпуска.

Всего в нескольких метрах от нее вдруг ударил вверх фонтан воды и кто-то громко фыркнул. Сначала почудилось, что это пловец в черном гидрокостюме, но показался плавник – и стало понятно: дельфин. Полина задохнулась от восторга, она никогда не видела дельфинов так близко. Восхищенно наблюдая, как он играет, выкатывается из воды глянцевым черным колесом, девушка самой себе немедленно поставила условие: не обращать внимания ни на какие странности, что бы ни мерещилось, что бы ни происходило. Остаться здесь до осени, загореть, вернуться в счастье и полностью избавиться от тяжелого осадка на душе, который так и норовил взбаламутиться и напомнить свое гадкое послевкусие при любом удобном моменте.

Дельфин уплыл в сторону острова, и девушка вышла на берег погреться. Она села на полотенце, обхватила колени руками и подставила спину солнцу. Блаженное умиротворение разлилось по всему телу, как долгожданная награда, как главный приз марафонского забега…

Тут из-за острова показался катер и направился в сторону порта с рыбозаводом. Полина прищурилась, приставила ладонь козырьком ко лбу, силясь рассмотреть человека за штурвалом, но расстояние не позволяло.

Спину стало припекать, девушка вытянулась на полотенце, закрыла глаза и сняла черные очки, чтобы они не оставили белых кругов. Глубокое расслабление растворило все ненужные тревожные и тоскливые мысли, будто ее выпустили на воздух из тесного, душного подвала. Даже захотелось глубоко вдохнуть полной грудью и медленно, с облегчением выдохнуть.

Почувствовав, что достаточно хорошо прогрелась, Полина приподнялась, чтобы перевернуться, и увидела, как неподалеку из воды показалась человеческая голова. Двигалась голова так, словно человек не плыл, а пешком расхаживал по дну. Вскоре на берег вышел мужчина среднего роста с телосложением профессионального пловца, отряхнулся, как мокрая собака, и направился к лестнице. Был он абсолютно голым, если не считать того, что все его тело покрывала какая-то зеленовато-бурая короста, подобно ракушечнику на днищах кораблей.

Полина перевернулась на живот и уткнулась лицом в полотенце. Идея посетить местного невролога показалась не такой уж плохой. Мало ли как могли сказаться стресс и перемена климата? Сходить с ума в таком красивом курортном месте категорически не хотелось, поэтому визит к врачу девушка решила не откладывать, а пообедать в ресторане и заодно спросить официанта, где находится поликлиника.

Солнце встало в зенит, пора было уходить, чтобы не обгореть. Купальник успел высохнуть, Полина надела платье, хорошенько отряхнула от песка полотенце, собрала сумку и пошла к лестнице, ощущая себя прогретой, пропитанной солнцем насквозь, до каждой клеточки.

Несмотря на обеденное время, ресторан пустовал. Девушка заняла свое прежнее место на веранде и стала разглядывать остров. Он служил неизменным магнитом для взгляда, до того необычно выглядел холм посреди моря с крепостной стеной на вершине. Тот же белый катер шел теперь со стороны порта в обратном направлении, за ним торопилась моторная лодка. Они прочертили прямую пенную дорожку к острову и скрылись за ним. Полина невольно позавидовала тому, кто находился в лодке: у него был доступ на такую закрытую, практически заповедную территорию.

Официант – все тот же мальчик – принес меню и сделал комплимент ее первому быстрому загару.

– Спасибо, – улыбнулась Полина. – Подскажите, пожалуйста, где у вас поликлиника находится?

– Что-то случилось? – сразу посерьезнел паренек.

– Нет, так, на всякий случай знать хочу.

– Знаете, где администрация?

Девушка кивнула.

– Недалеко от нее. Хотите, схему нарисую?

– Хочу. Принесите мне той же вкусной рыбы с картофелем и какой-нибудь овощной салат на ваше усмотрение.

– А шампанского? – лукаво улыбнулся официант.

– Давайте! – рассмеялась Полина.

Ожидая заказ, она представляла, какой вид открывается с острова на береговую линию и город, как это должно быть красиво в любое время суток. Девушка так ясно видела панораму Тумангана, словно в этот момент стояла на вершине, у самой крепостной стены.

Вернувшийся официант положил перед ней тетрадный листок с тщательно прорисованным маршрутом от администрации до поликлиники. Судя по схеме, это действительно было недалеко. Полина поблагодарила, убрала листочек в сумку и принялась за еду. Она посчитала, что от центра набережной до мэрии где-то минут пятнадцать спокойным шагом, и решила сходить к врачу сегодня же, хотя бы записаться на прием.

Глава 8

Двухэтажное здание городской поликлиники старой постройки окружали ухоженные цветочные клумбы, что придавало ему нарядный вид, а болящих, видимо, должно было настраивать на скорейшее выздоровление. Зайдя внутрь, Полина подошла к регистратуре. За стойкой сидела уютная милая бабулька в белом халате, от одного вида которой уже становилось легче. Она внимательно выслушала девушку и сказала:

– Сейчас доктор может принять. На второй этаж поднимайся, деточка, пятнадцатый кабинет.

Полина поблагодарила и направилась по коридору искать лестницу. Дверь одного из кабинетов приоткрылась, из него вышли врач – молодой мужчина – и пожилая дама в цветастом платье с глубоким декольте. Они продолжали разговор, женщина часто демонстративно покашливала и морщилась, указывая на грудь. Доктор что-то говорил ей, успокаивающе улыбался, затем вытянул руку… вернее, не руку, а извивающееся щупальце с широкими серо-розовыми присосками, и прижал одну к груди женщины. Полина замедлила шаг, остановилась и присела на стул у стены. Глубоко втянув ноздрями воздух, она задержала дыхание и не дышала, сколько могла.

Доктор с женщиной тепло попрощались, врач скрылся в кабинете, а пациентка направилась к выходу. Когда женщина поравнялась с ней, Полина откашлялась и неуверенно произнесла:

– Извините, скажите, пожалуйста, чем он… врач вас только что слушал? – И девушка ткнула пальцем себе в грудь.

– Стетоскопом, чем же еще? – Дама недоуменно взглянула на нее и добавила с сочувствием: – Нехорошо вам, милая? Позвать доктора?

– Н-нет, спасибо, мне туда, выше.

Девушка встала и побрела к лестнице, обеими руками держась за ручки пляжной сумки, висящей на плече.

Поднявшись на второй этаж, она подошла к пятнадцатому кабинету, негромко постучала, приоткрыла дверь да так и застыла на пороге. За столом у окна сидела женщина в белом халате, приятная, средних лет, с огненными волосами. Ореолом желто-оранжевого пламени пряди развевались, покачиваясь над ее головой, а в воздухе стоял отчетливый запах жженой сухой травы.

Полина аккуратно закрыла дверь и отступила на шаг назад. Перед глазами возникла бредовая, но очень четкая картинка: вместо пляжа она сидит в закрытой палате дурдома и санитар через окошечко с решеткой просовывает ей жестяную миску с комком холодной каши.

Девушка развернулась, как солдатик, и быстрым шагом пошла обратно.

Выскочив на улицу, Полина промчалась мимо ярких клумб, словно за ней гнались, и замедлила темп только перед мэрией. Пересекая площадь, она остановилась у скульптуры перевести дух и собраться с мыслями. Литые фигуры, довольные уловом, урожаем и друг другом, нависали над девушкой торжественной бронзовой мощью, создавая вокруг постамента непробиваемый центр спокойствия. Полина постояла пару минут в ореоле железной безмятежности и произнесла тихо, чтобы услышать могли только бронзовые уши:

– А вдруг у меня какие-то способности экстрасенсорные открылись? Пока еще кривые, но со временем ведь выправятся, правда? Может, в будущем еще и зарабатывать новым дарованием смогу.

Из-за края постамента показался бок серо-голубого клубка размером с футбольный мяч. Он выглянул и замер, словно изучая девушку. Вблизи было заметно, что клубок сплетен из тонких полых прозрачных стеблей, внутри которых, как по трубочкам, катается множество крошечных голубоватых и серебристых шариков.

– Надеюсь, ты не ядовитое и не кусаешься, – с тяжелым вздохом произнесла девушка и помахала ему рукой.

Перевесив сумку на другое плечо, девушка отошла от монумента и неспешно направилась через площадь. По пути она мысленно выстраивала маршрут к дому, вспоминая расположение ближайших магазинов. Девушка собиралась пополнить холодильник, заодно прихватить бутылочку местного шампанского. На ходу она невольно рассматривала прохожих, но ничего особенного не замечала. Обычные жители маленького южного города – расслабленные, веселые, неторопливые, одетые с легкой небрежностью – не как на выход, а будто у себя дома.

Короткой дорогой Полина спустилась к шоссе с рельсами и прошла мимо остановки. Бросив взгляд на трамвай, стоящий с закрытыми дверями в неположенном месте, она свернула на улочку, где находился маленький магазинчик с большим ассортиментом.

Продавщица за кассой с кем-то весело болтала по телефону. Она приветливо кивнула вошедшей покупательнице и продолжила свой разговор. Полина взяла корзинку и прошлась вдоль прилавков, рассматривая товар. Большинство продуктов были местного производства по смешным ценам.

Наполнив корзинку, девушка остановилась у витрины с напитками. Там имелся весь ассортимент винодельни Тумангана – два вида шампанского и три вина, классические – белое, красное, розовое.

– Возьмите розовое, – посоветовала продавщица, заметив, что покупательница затрудняется с выбором. – Оно вообще все хорошее, но розовое лично мне больше нравится.

Полина взяла бутылку шампанского, розовое вино и понесла к кассе. Выкладывая продукты из корзинки на прилавок, она сказала:

– Интересный у вас город. Я недавно здесь, пока осваиваюсь.

– Что в нем интересного, – пожала плечами женщина. – У нас так спокойно, так тихо, что слышно, как трава растет. Иногда даже хочется, чтобы здесь хоть что-нибудь случилось, какое-то землетрясение с наводнением произошло. Но нет, ничего не происходит, ни-че-го. Пакет нужен?

– Да, давайте два.

– А вы откуда к нам приехали?

– Из Москвы. – Полина принялась складывать покупки в пакеты.

– К родне?

– Нет, дом в наследство получила. Получается, все-таки к родне, но с опозданием.

– Понятно. Что ж, хорошо проведете лето – и назад, в кипучую столичную жизнь, столько всяких событий, даже завидно. Кстати, у нас есть домашние обеды. Если сами не хотите готовить, можете позвонить, сказать чего желаете и забрать заказ в течение часа.

– О, прекрасно! Давайте телефон.

Из магазина девушка вышла в приподнятом настроении, предвкушая вечернюю винную дегустацию под местные сыры в садовой беседке с видом на зеленый карьер.

Глава 9

Остаток дня Полина посвятила уборке двора и садовых дорожек. За летней кухней обнаружилась небольшая пристройка с садовым инвентарем. Там девушка взяла грабли и хорошенько почистила сад от прошлогодней палой листвы и сухой травы. Неожиданно для самой себя она получила большое удовольствие от процесса уборки сада. Своего первого в жизни сада.

Собралось три огромных черных мешка. Полина выволокла их за калитку и оставила у забора. Раз в три дня по улицам проезжала машина и забирала крупный мусор. Тихие голубые сумерки сгущались под зонтами акаций в соседских палисадниках. Девушка стояла на дороге перед домом, смотрела, как сумрак постепенно наполняет доверху котлован карьера и первые звезды начинают перемигиваться с пока еще бледным призраком луны.

Чего-то не доставало всей этой южной пасторали, не хватало важной какой-то детали. Полина сообразила, какой именно, только когда зашла во двор и заперла калитку. Не хватало собак и кошек. За все время девушка не увидела ни одной дворняги или кота на улицах Тумангана, не слышалось и собачьего лая из-за заборов.

Напомнив себе о важности, нужности и необходимости пропускать все странное мимо, Полина отправилась готовить сырную тарелку к вечерней дегустации. В одном из кухонных шкафов попалась пара простых металлических подсвечников с распечатанной коробкой свечей, что было как нельзя кстати – очень уж хотелось превратить ужин в красивый ритуал.

Разложив на тарелке кусочки сыра, девушка понесла в беседку вино с бокалом, подсвечники и свечи.

Вино и вправду оказалось бесподобным, легким, ароматным, радостным. Полина пожалела, что его не продают в Москве, ведь в соавторстве с таким вином Олег наверняка смог бы написать выдающуюся книгу и наконец прославиться. В эти дни она и не вспоминала про его страницу в социальной сети, куда заходила по десять раз в сутки, украдкой наблюдая за новой жизнью бывшего мужа. Захотелось принести из дома телефон, но девушка старательно задавила это никчемное желание в зародыше.

Все равно на цыпочках подкралась к душе тоска и тоненько заныла где-то под сердцем. Полина подлила в бокал вина и глубоко вдохнула фруктово-цветочный аромат. Сейчас она бы даже обрадовалась появлению чего-то или кого-то сверхъестественного, смогла заговорить без опасения и предложила посидеть за компанию.

По черному небесному полотнищу рассыпались миллионы мелких бриллиантов – Млечный Путь во всем своем космическом великолепии засверкал над Туманганом. Зрелище заворожило девушку, она ощутила себя плывущей по небу в маленьком космическом деревянном челноке, увитом виноградом. Бездна кругом, ни души вокруг на сотни световых лет, лишь она одна в целом мире, да пара маячков неуверенных свечных огоньков.

Полина поняла, что засиделась допоздна, когда в бутылке закончилось вино, а на тарелке сыр. Она собрала посуду, задула огарок одной свечки, вторую взяла освещать дорожку.

В дрожащем свете маленького огонька инжирные деревья и розовые кусты приобрели загадочный, почти гротескный вид. На выходе из сада девушка заметила босые ступни, стоящие между лавандовых кустов. Одни только большие голые ноги и больше ничего.

– Не простудитесь, пожалуйста, – бросила она, проходя мимо.

Оставив посуду на столике веранды, Полина зашла в дом и только там почувствовала легкое хмельное головокружение.

– Хоть высплюсь наконец, – пробормотала девушка, поднимаясь в спальню. – Сегодня можете хоть из пушки палить и в Царь-колокол звонить, я буду очень крепко спать.

Она стянула платье, упала на кровать и только собиралась закрыть глаза, как бахнул первый залп и за окнами поплыли ввысь золотистые огни. Полина взяла мобильник, посмотрела на часы – двенадцать двадцать три.

– Что там можно праздновать каждую ночь в одно и то же время? – выдохнула девушка, устремляя взгляд в потолок. – Неужели совсем нечем заняться? Хотя да, продавщица ведь сказала, что скучно тут живется. Может, к сентябрю и я начну петарды запускать, кто знает. А беруши-то опять не купила.

Уже привычно сунув голову под подушку, она мигом заснула.

Тягучий звон колокола в четыре пятьдесят пять девушка послушала сквозь сон и окончательно проснулась только в восьмом часу. Встала Полина легкой и бодрой, как будто прекрасное вино и переполненное звездами небо зарядили ее искрящейся живительной энергией. Сразу надев спортивную форму, она вышла во двор. Оставленная с вечера грязная посуда с пустой бутылкой и подсвечниками так и стояли на столе веранды.

– Ну вот, – громко произнесла девушка, – а я надеялась, кто-нибудь приберется.

Она вымыла посуду, бутылку положила в мусорную корзину, свечи поставила на подоконник и огляделась. Просторная кухня-гостиная была просто создана для приема большой хорошей компании, и Полина понадеялась, что скоро такая компания у нее появится.

В этот раз она побежала вдоль правой стороны карьера, решив посмотреть, что находится там. С высоты ее участка открывался довольно простой, однообразный вид, но целиком панорама все же не просматривалась.

Здесь также расходились в разные стороны тропинки, бежать было легко, особенно в утренней прохладе. Обогнув выступ, на вершине которого стоял ее дом, Полина направилась вдоль высокой песчано-земляной стены, сплошь заросшей кустами белладонны. Девушка поглядывала вверх, на дома, высматривая колокольню, откуда каждое утро доносился звон.

Прореху в темно-зеленом ковре крупных листьев дурмана, потихоньку закрывающего от солнца свои крупные белоснежные фонарики-цветы, Полина заметила случайно. Она подошла ближе и заглянула туда. За листьями скрывался вход в пещеру. Девушка включила фонарик мобильного телефона, осторожно шагнула внутрь и ахнула изумленно. Внутри холма находился крытый амфитеатр, такой огромный, что его границы терялись в темноте. Полностью каменный, по виду очень древний, но совершенно целый. На полу, среди нанесенного снаружи мусора, песка и сухих листьев, лежало множество длинных и коротких черных ленточек. Присмотревшись, Полина поняла, что это змеи, и с визгом выскочила обратно на тропинку.

До конца котлована оставалось немного, но девушка повернула назад, хотелось еще успеть на пляж до полудня. На обратном пути она увидела наконец-то первую местную собаку. Большая рыжая дворняга лениво трусила наперерез вглубь карьера по своим собачьим делам. Вдруг она пропала на глазах, словно зашла за невидимую стену, появилась метров через десять и продолжила свой путь, как ни в чем не бывало.

– Ничего особенного, – сквозь зубы процедила Полина, не сбавляя темпа, – бывает и такое. Главное ведь что? Собака есть, значит, с экологией все в порядке, а там, глядишь, еще и кошки подтянутся.

Глава 10

Легкие облака постепенно начали затягивать небо. Дождя они не обещали, только полутень, защищающую от дневного солнца. Вполне можно было остаться у моря до самого вечера, без боязни обгореть. Сидеть на месте не хотелось, Полина решила пройтись по берегу до самого порта, посмотреть ассортимент в рыбном магазине, хотя на самом деле должна была себе признаться, что просто хочет посмотреть на остров с другой стороны берега. Остров стал ее наваждением, еще немного – и грозился превратиться в навязчивую идею. Девушку настолько тянуло туда, что холодели руки от волнения.

Полина шла вдоль кромки воды, временами наклоняясь за красивыми ракушками, а в голове медленно, но верно зрел план. Она вполне могла бы справиться с моторной лодкой и даже маленьким катером, ее учили управлять водным транспортом на съемках одного сериала, и у нее прекрасно получалось. В конце концов, ничего же страшного не случится, если она доберется до острова, немного погуляет, увидит настоящую, а не воображаемую панораму Тумангана, вернется обратно и успокоится. Официант говорил, владелец занимается там реставрацией каких-то руин, значит, нет ничего особо секретного на его территории. Даже если придется столкнуться с самим падре Гаэтано, всегда можно прикинуться дурочкой любопытной и сказать, мол, понятия не имела, что это частный остров, извините, ухожу, ухожу…

– Прикинуться, – усмехнулась девушка своим мыслям. – Прикидываться не придется, все взаправду, ты есть самая настоящая дура любопытная.

Из-за горизонта выползли серые тучи и стали теснить легкие облака, но ветер не поднялся, море оставалось спокойным. Капли дождя начали срываться на подходе к порту. Первым зданием перед причалами был некрашеный деревянный сарай с громким названием «Бар Золотой Осьминог». Полина натянула платье поверх купальника и зашла туда. Внутри заведение тоже выглядело как сарай, только с длинной стойкой и квадратными столиками. Над витриной с многочисленными бутылками висела большая картина в деревянной раме – местный пейзаж: остров с крепостью, окруженный сверкающей грозой и штормящим морем. За стойкой скучал высокий тощий носатый бармен в пестрой рубашке-гавайке. Увидев девушку, парень мигом оживился, расплылся в улыбке и радостно протянул:

– Здра-а-авствуте!

– Добрый день. – Полина села за стойку и поставила сумку на соседний стул.

– Что желает прекрасная незнакомка?

– Бокал шампанского, пожалуйста.

– И все?

– Пока да.

На улице резко зашумел дождь. Поток воды хлынул с неба настоящим водопадом, зашторив окна сплошной белой пеленой. Полина обернулась на шум, а бармен поставил перед ней бокал шампанского и сказал:

– Это ненадолго, закончится через пару минут.

– Хорошо бы, а то у меня зонтика нет. – Девушка взяла бокал, отпила немного и подняла взгляд на молодого человека. – Скажите, пожалуйста, я видела у причала моторную лодку. Каким-то образом можно ее взять в аренду, допустим, на час? За деньги, разумеется.

– Хотите, чтобы вас покатали?

– Да, только покататься хочу сама, я умею управлять.

Парень немного поразмыслил и ответил:

– Я бы вам так ее дал, но лодка принадлежит бару, и если что-то случится, меня вздернут.

Девушка подалась вперед, взглянула на него снизу вверх долгим проникновенным взглядом прекрасных сине-зеленых глаз и доверительно, ласково произнесла:

– Ничего не случится. Я немного прокачусь и поставлю на место, никто не узнает. А потом вместе выпьем, поболтаем, годится?

Бармен еще немного помучился перед выбором и сдался:

– Спасательный жилет наденете?

– Конечно! – воскликнула Полина. – Техника безопасности превыше всего!

– Только я с вами пойду, посмотрю, как будете справляться. Если плохо, то поездка отменяется.

– Договорились!

Ливень и впрямь закончился через пару минут – так же резко, будто в небе закрыли кран, – и блеснуло солнце. Девушка торопливо допила шампанское, спрыгнула с высокого стула и схватила свою сумку. Без особого энтузиазма бармен вышел из-за стойки и поплелся за девушкой к выходу.

Принадлежащая «Золотому осьминогу» лодка стояла у первого причала. Полина стремительно пролетела по мостику, кинула сумку на дно лодки, но парень все никак не решался ее отпускать.

– Уверены, что сумеете мотор завести? – с унылым видом поинтересовался он.

– Более того, я даже знаю, что рычаг управления подвесного мотора называется румпель, – широко улыбнулась девушка. – Не волнуйтесь вы так, прокачусь по бухте и вернусь.

Не оставляя парню шансов передумать, Полина спрыгнула в лодку, взяла спасательный жилет, надела и уселась на сидение рядом с мотором. Весело подмигнув бармену, девушка подняла якорь, включила зажигание, и лодка отшвартовалась от причала.

Сквозь низкие грозовые тучи прямо над островом пробивались болезненно-яркие белые лучи, освещая крепостные стены, как прожектор. Ветер в лицо и соленые брызги переполняли восторгом, Полина едва удерживалась, чтобы не запеть во все горло. Лодка мчалась на средней скорости, быстрее девушка боялась, к тому же предстояло совершать маневры, огибать остров, искать причал.

Разворачивала лодку для объезда Полина с ощущением первооткрывателя обратной стороны Луны. Отчего-то она была уверена, что недоступная для обзора часть острова должна скрывать нечто экстраординарное. Но ничего необычного там не обнаружилось. Разве что с другой стороны остров имел пологий склон, плавно спускающийся к морю, узкую полоску необустроенного пляжа и небольшой причал. Белый катер стоял на месте, значит, хозяин был дома.

– Ничего, он меня не заметит, – прошептала Полина, бросая якорь. – А если и заметит, то лучше пережить скандал, чем дальше изводиться глупой какой-то одержимостью своей.

Она сняла спасательный жилет, перекинула веревочные ручки пляжной сумки через плечо, перепрыгнула с лодки на мостик и сошла на берег. За пляжем начинались заросли кустарника, над ним возвышались похожие на оливы деревья с кручеными стволами, только здесь они были значительно выше, раскидистее тех, что росли в карьере. За деревьями просматривалась деревянная лестница с перилами, уходящая на вершину.

Решительным шагом Полина направилась к лестнице и стала подниматься по ступенькам. Склон покрывала густая растительность, встречались даже сосны с кипарисами. На одном из деревьев девушка заметила птицу и остановилась ее рассмотреть. Похоже, это был самый настоящий белый орел, только каких-то совершенно гигантских, доисторических размеров, метра два от головы до хвоста – не меньше. Орел сидел на верхней ветке, обхватив ее мощными когтистыми лапами, и смотрел на гостью.

– Возможно, здесь имеется частный зоопарк, – улыбнулась ему Полина. – А на хороших кормах с витаминами еще и не такое вырастет.

На всякий случай, стараясь не совершать резких движений, девушка взялась за перила и стала подниматься дальше.

Глава 11

Лестница привела к двери в крепостной стене – из почерневшего дерева, массивной, полукруглой, на кованых петлях, с ручкой-кольцом. Полина попробовала ее открыть, но дверь оказалась заперта. По тропинке вдоль стены девушка обогнула крепость и вышла к обзорной точке, откуда открывался вид на Туманган. Это было странно, но реальная городская панорама в точности совпадала с нарисованной воображением. Особенности ландшафта, застройки, береговая линия, какие-то детали, которых она никак не могла увидеть, находясь на берегу, – картина являлась точным слепком с ее фантазии. Решив и этому поискать объяснение когда-нибудь попозже, а лучше никогда, Полина пошла дальше, надеясь найти проход за стену.

Небольшое квадратное отверстие вроде окна обнаружилось вскоре. Находилось оно высоковато, но если подпрыгнуть, то можно было зацепиться за край. Так Полина и поступила. Репетиции с тренировками не прошли даром, девушка смогла подтянуться, протиснуться внутрь, спрыгнуть и приземлиться на ноги.

За стеной возвышался настоящий средневековый замок – небольшая крепость в четыре этажа с башнями и арочными окнами. Замок окружал роскошный парк, дальше за деревьями просматривались еще какие-то строения. Держась в тени, Полина направилась по аллее вглубь парка. За замком находилось несколько маленьких одноэтажных домов в таком же средневековом стиле, выключенный мраморный фонтан с изящно вырезанной чашей, а дальше – сферическое сооружение, напоминающее крытую эстраду для музыкантов. И любопытство повело девушку прямиком туда. Но чем ближе она подходила, тем медленнее становился шаг. К летним концертам на свежем воздухе эта постройка явно не имела никакого отношения. Пространство под арочным сводом «ракушки» закрывало восемь узких железных дверей с маленькими зарешеченными окошечками посередине. Унылые тюремные двери так контрастировали с прекрасным парковым пейзажем, что одним своим видом портили настроение.

Полина поочередно заглянула в каждое окошко. Картина везде была одинаковая: крошечные пустые комнатки-кельи с белыми оштукатуренными стенами и по одной железной кровати с высокими бортами в каждой. Девушка разглядывала скупую обстановку со смешанными чувствами тревоги, сильнейшего волнения и… смутного узнавания этого места. Когда она подошла к шестой двери, сердце бешено заколотилось, поплыли круги перед глазами, звон в ушах заглушил отдаленные птичьи крики. Собравшись с силами, Полина заглянула в окошко. Все то же самое – крошечная комната с белыми стенами, железная кровать с бортами и панцирной сеткой. Воображение дорисовало на сетке доску, сверху матрас и белье в мелкий цветочек, обычное домашнее постельное белье. Полина будто очутилась внутри, села на кровать и стала смотреть, как кружатся пылинки в солнечном луче, проникающем сквозь решетку. Девушка могла поклясться, что все там знает изнутри, ведь она провела взаперти в этой комнате много, очень много времени…

Ослабевшие колени подогнулись, Полина опустилась на корточки, прислонилась затылком к двери и закрыла глаза. Когда головокружение прошло и темнота в глазах рассеялась, она подумала, что любопытство достаточно и даже с лихвой удовлетворено, пора возвращаться на берег.

Девушка заставила себя подняться, сняла с плеча ставшую вдруг слишком тяжелой сумку, взяла ее в руку и пошла прочь, не оглядываясь.

На тенистой аллее, под живым зеленым навесом стало гораздо легче. Тревожное наваждение рассеялось, сделалось даже как-то смешно и неловко за прямо-таки настоящую паническую атаку из-за разгулявшейся фантазии.

В босоножку попал мелкий колючий камешек. Девушка наклонилась, чтобы его вытащить, а когда выпрямилась, увидела чью-то фигуру в конце аллеи. Мужчина в черном костюме с белым прямоугольником воротничка под горлом стоял посреди дорожки и смотрел прямо на нее. Сердце ухнуло куда-то в пропасть, Полина судорожно вцепилась в свою сумку похолодевшими пальцами. Роль любопытной дурочки, которую она собиралась изобразить на случай гипотетической встречи с хозяином острова, не казалась такой уж легкой теперь, когда он стоял в сотне метров от нее. Делать было нечего, на ватных ногах девушка пошла дальше по аллее. Мужчина стоял неподвижно, заложив руки за спину. Даже издалека было видно, что падре Гаэтано очень хорош собой. На вид ему было от силы сорок с небольшим, выше среднего роста, светлая кожа, слегка позолоченная загаром, классически ровные черты лица – твердый подбородок, острые скулы, высокий лоб и прямые брови. Черные волосы, густые, блестящие, чуть длиннее скул, как отросшая стрижка, обрамляли его лицо.

– Здра-а-авствуйте! – протянула Полина, пытаясь улыбнуться дрожащими губами. – Прошу прощения за вторжение…

Девушка подошла еще ближе и рассмотрела, что у мужчины разноцветные глаза – сапфирово-синий и светло-зеленый. Он смотрел на нее в упор немигающим взглядом гипнотизера, и Полина почувствовала, что ей опять становится плохо. Все слова и роли вылетели из головы, захотелось только одного – лечь на дорожку и застыть без движения, притворившись мертвой. Ведь тогда хищник должен потерять к ней интерес и скрыться в чащобе.

– Извините меня, – пролепетала Полина, неожиданно для самой себя собираясь расплакаться, – я не хоте…

И тут мужчина моргнул, наконец. Но моргнул поочередно, сначала синим глазом, потом зеленым. Это послужило последней каплей. Девушка запнулась нога об ногу и упала на колени прямо перед ним. Не зная, куда глубже проваливаться со стыда, она закрыла лицо руками и разрыдалась. Мужчина не пошевелился, чтобы ее поднять. Он продолжал молча стоять, нависая над непрошеной гостьей гранитной черной тенью. Захлебываясь, Полина прорыдала:

– С-с-кажите… что-нибудь… Мне… мне… страшно…

– Давай руку, – сдержанно произнес мужчина.

Звук необыкновенно красивого глубокого голоса, каким не каждый артист обладает, немного отрезвил Полину. Она подняла залитое слезами лицо и взглянула на него. Падре Гаэтано протягивал ей ладонь. Девушка схватилась за его руку, он помог ей подняться и повел за собой.

– Ку-куда мы и-идем? – Она продолжала судорожно всхлипывать и никак не могла успокоиться.

– В дом, выпьешь воды, приведешь себя в порядок.

– Лучше я пойду… то есть поеду, у меня там лодка… – сбивчиво пролепетала Полина.

– Сначала выпьешь воды.

Приказной безапелляционный тон отбивал всякое желание спорить, и девушка покорно поплелась за мужчиной к средневековому замку. Хотелось верить и надеяться, что от человека в костюме священника, пускай даже такого странного, ничего плохого ожидать не стоит.

Глава 12

Сразу за порогом замка начинался большой зал-гостиная с камином, обставленный в таком же средневековом стиле, разве что без шкур и звериных голов на стенах. Гаэтано указал ей на длинный диван напротив камина, а сам прошел дальше. Полина поставила сумку на пол, примостилась на краешке и огляделась. Обстановку нельзя было назвать уютной, она скорее подавляла, словно каждый предмет здесь хотел служить только своему хозяину и всячески желал поскорее избавиться от посторонних. Где-то в глубине гостиной хлопнула дверца холодильника. Такой современный звук был настолько неуместным среди темного резного дерева, бронзы, бархата и гобеленов, что вызывал недоумение.

Мужчина принес стеклянный кувшин воды с ломтиками цитрусовых, листьями мяты, базилика и стакан. Поставил на низкий стол у дивана и молчаливым жестом предложил гостье угощаться. В этот момент под пиджаком зазвонил телефон, и Гаэтано вышел во двор разговаривать. Когда дверь за ним закрылась, Полина почувствовала себя увереннее. Она поспешно наполнила стакан напитком, выпила в пару жадных глотков и сразу налила еще. Душистая кисловато-пряная вода подействовала как дурман; навалилась свинцовая сонливость, глаза стали закрываться сами собой. Девушка поняла, что сейчас просто-напросто отключится. Подумав, что после истерики в парке ей все равно больше нечего терять, она сняла босоножки, свернулась на диване калачиком и мгновенно заснула.

Разбудил Полину грохот взрывов. Сквозь сон показалось, что она у себя дома, а за окнами ночной салют в карьере, но это были громовые раскаты – над островом бушевала гроза. С трудом разлепив ресницы, девушка поводила взглядом, пытаясь понять, где находится. Лежала она все на том же диване, укрытая колючим пледом. В камине потрескивали дрова, в кресле у огня сидел хозяин дома с бокалом красного вина. В гостиной было темно, только вспышки молний понемногу рассеивали мрак.

– Ой, похоже, я уснула, – сконфуженно произнесла Полина. – Сколько сейчас времени?

Кутаясь в плед, она села в углу дивана, поджав ноги.

– Девять вечера, – ответил падре.

– Боже, лодка! – схватилась за голову девушка. – Всего на час ее попросила!

– Смотрю, ты взрослый и ответственный человек, да? – В ровном голосе мужчины не прозвучало и намека на издевку, но было понятно, что это именно она и есть.

– Понимаю, что вы мне еще будете высказывать и имеете на это полное право, но, может, как-то можно предупредить…

– Звонил я в бар, предупредил.

– Ох, спасибо, – выдохнула Полина, – а то правда неудобно получается.

Гаэтано помолчал и перевел взгляд обратно на огонь. К счастью, теперь он моргал обоими глазами одновременно, как все обычные люди. Повисла неловкая тишина, ее требовалось разрядить. Полина заправила за ухо выбившуюся прядь волос, изобразила самое милое выражение лица из возможных и произнесла со смущенной улыбкой:

– Меня Полина зовут, я здесь новенькая, получила дом в наследство. А вы падре Гаэтано?

Мужчина кивнул.

– Наслышана о вас, очень приятно познакомиться. Чувствую сейчас себя Джейн Эйр в поместье мистера Рочестера. Помните роман Шарлотты Бронте? В фильме мистера Рочестера играл британский актер Тимоти Далтон, вы с ним даже чем-то похожи.

– Не помню, – сухо ответил мужчина, поднося бокал к губам.

– Хорошо, поняла, возможно, вас подобные романтические истории не увлекают…

– Не увлекают.

– И в компании вы, похоже, тоже не очень нуждаетесь, – вздохнула она. – Я бы уехала прямо сейчас, но в темноте, в такую грозу, мы с лодкой точно до берега не доберемся.

– Я приготовил комнату на втором этаже, к утру гроза должна закончиться.

– Спасибо большое за беспокойство. И еще, если не затруднит, можете меня чем-нибудь покормить? Ужасно есть хочется.

Мужчина взглянул на нее вполоборота и осведомился:

– Чем ты питаешься?

Такая постановка вопроса обескураживала, и девушка ответила с растерянностью в голосе:

– Вообще-то всем… я в целом всеядная, без гастрономических капризов.

Гаэтано поднялся, поставил бокал на каминную полку и ушел в темноту. Вернулся он с большой керамической тарелкой, вилкой и вторым бокалом. На тарелке лежал серый хлеб и крупные куски тушеного мяса с фасолью и кукурузой. Мужчина поставил блюдо на стол, налил вина в бокал и вернулся к камину. Полина набросилась на еду с ощущением, что голодала как минимум неделю. Казалось, что ничего вкуснее она в жизни не пробовала; захотелось спросить, сам ли он готовит, или есть в доме хозяйка, но девушка не решилась. Пара глотков сухого терпкого вина, густого и ароматного, согрели, расслабили и выступили румянцем на щеках. Полина собрала последним кусочком хлеба соус с тарелки и сказала:

– Было потрясающе вкусно, лучше, чем в любом ресторане. Где помыть тарелку?

– Пусть стоит, – ответил мужчина.

– Можно еще вина? Тоже чудесное.

Не вставая с кресла, он взял бутылку и налил в протянутый бокал. Снова повисла тишина, нарушаемая лишь громовыми раскатами и треском поленьев в камине. Но теперь подогретое вином молчание не казалось гнетущим. В конце концов, хозяин острова не обязан развлекать непрошеного гостя, стоило сказать спасибо за то, что не стал отчитывать и даже проявил какое-никакое гостеприимство.

Завернувшись в плед, Полина забилась обратно в угол дивана, медленно тянула вино и рассматривала мужчину в кресле. Теплый свет огня немного смягчал его четко прорисованный профиль, подрагивал желтыми бликами на руке, лежащей на подлокотнике. У падре Гаэтано были длинные ровные пальцы пианиста и гладкое, широкое серебряное кольцо на большом пальце – парное, второе такое же было и на другой руке.

Еще пара глотков – и девушку снова стало клонить в сон. Накопленные страхи, тревоги, выплеснувшись вместе со слезами, оставили слишком много свободного пространства, и теперь его стремился заполнить исцеляющий сон. Она начала зевать, и мужчина поднялся проводить ее в комнату.

Лестница наверх находилась в середине гостиной, куда свет камина уже не доставал. Электрическое освещение Гаэтано не включал, он прекрасно ориентировался в темноте, словно его разноцветные глаза обладали ночным ви`дением. Полина хотела достать из сумки мобильник и подсвечивать дорогу фонариком, но не рискнула нарушать правила дома. Пришлось на ощупь подниматься по деревянным ступеням, крепко держась за перила, и радоваться, что лестница хотя бы не винтовая.

Ее комната располагалась прямо напротив лестницы. Верхнего освещения там предусмотрено не было, зато на маленьком столике у кровати светился ночник под стеклянным абажуром. В комнате имелась еще одна дверь, мужчина приоткрыл ее и сказал:

– Здесь ванная со всем необходимым.

– Спаси… – начала Полина.

– Спокойной ночи, – произнес он и вышел в коридор.

Послушав, как стихают шаги на лестнице, Полина закрыла дверь и принялась снимать, вытаскивать из-под пляжного платья купальник. Сил умываться уже не оставалось. Девушка распустила узел волос, заплела пряди в небрежную косу и забралась под одеяло прямо в платье. Лампу выключать не стала, со светом в чужом доме было уютнее и спокойнее. Засыпая, она все думала о падре Гаэтано, о его руке на подлокотнике кресла, о кольцах на больших пальцах. Прежде Полина никогда не видела, чтобы мужчины носили украшения подобным образом. Наверняка с этими кольцами была связана какая-то история, и отчего-то становилось жаль, что узнать ее не получится.

Глава 13

Солнечный свет, бьющий прямо в окно, разбудил Полину. Открыв глаза, она посмотрела в белый потолок и вспомнила, где находится. Девушка вытянула руку из-под одеяла, выключила лампу на столике и прислушалась. В доме стояла тишина, слышался лишь шум прибоя и крики чаек за окном. Полина выбралась из постели, зашла в ванную и долго умывалась ледяной водой, освежая не только лицо, но и мысли. За неимением расчески волосы пришлось кое-как распутать пальцами и собрать в хвост. Вчерашняя встреча с Гаэтано все еще отдавалась жгучим стыдом, и совершенно не хотелось встречаться с ним утром, при ярком свете, обнажающим всю неловкость ситуации.

Постояв с добрую минуту уткнувшись лицом в полотенце, Полина повесила его на железный крючок и вернулась в комнату. Тщательно заправив кровать, она взяла свои вещи, приоткрыла дверь и снова напряженно прислушалась. Тишина, ни звука. Приободрившись, она на цыпочках спустилась по лестнице и на последних ступеньках быстро оглядела гостиный зал, ожидая увидеть где-то черную фигуру. Но, к счастью, не увидела. Теперь, когда живой солнечный свет щедро лился в окна, обстановка не выглядела настолько уж мрачно-средневековой. Вторая половина гостиной, накануне утопавшая в непроглядном мраке, была обставлена как вполне современная кухня-столовая, правда, вся мебель, включая массивный обеденный стол, также была выполнена из тяжелого темного дерева. У стены напротив лестницы, там, где гостиная переходила в столовую, стояло большое кресло, обитое темно-синим бархатом. Кресло в стиле королевы Анны, то самое, на котором сидела маленькая девочка в белом платье со старой обрезанной фотографии.

С ощущением, что увидела призрака, Полина подошла к креслу, коснулась кончиками пальцев обивки на спинке. Затем осторожно присела на мягкое сиденье, положила руки на подлокотники, прикрыла глаза и попыталась представить людей, мужчину и женщину, стоящих по бокам. Сквозь полуопущенные ресницы она увидела размытый черный силуэт – со двора в дом зашел падре Гаэтано. Заметив свою гостью в кресле, он остановился на расстоянии и сказал:

– Доброе утро.

– Доброе, – эхом ответила она. – Скажите, вы знали мою тетю?

– Да.

– Как ее звали?

– Варвара.

Мгновенно вспыхнувший гнев проступил румянцем на щеках, как след от пощечины. Полина вцепилась в подлокотники так, что побелели костяшки пальцев и, глядя с гневным прищуром на мужчину, процедила:

– Что тут происходит, черт побери?! Почему никто не знает, как ее звали, и все просто перебирают имена на букву «в»? Если вы тут сговорились врать, почему бы не договориться о главном – о правильном имени?! Эта тетя вообще была, она существовала?

Гаэтано прошел мимо нее к холодильнику, достал стеклянный кувшин с напитком, поставил на стол и отвернулся за стаканом.

– Прошу вас не уходить от ответа! – резко сказала Полина. – Я должна наконец понять, что происходит, где я оказалась и что за история с этим наследственным домом! Чей он, откуда свалился на мою голову!

Медленно, будто опасаясь пролить хоть каплю, падре наполнил стакан напитком, и проговорил:

– Не было никакой тети, это твой дом, твоей семьи.

Пока девушка обдумывала услышанное, мужчина подошел и протянул ей стакан. Полина машинально взяла его и сразу выпила половину.

– Тогда к чему вся история с наследством? – озадаченно произнесла она. – Почему сразу не сказать как есть?

– Как есть сказать сложнее. – Мужчина отошел к обеденному столу и встал, опершись на край столешницы. – Лучше узнавать поэтапно.

– И на каком этапе я сейчас нахожусь? – Девушка вновь сердито прищурилась. – Только не отмалчивайтесь, я хочу знать правду!

– Спрашивай.

– Это кресло, – она хлопнула ладонью по подлокотнику, – оно на обрезке старой фотографии, которую я нашла в доме. В кресле маленькая девочка, думаю, это я.

Гаэтано утвердительно кивнул.

– Здесь, – Полина кивнула в правую сторону, – должно быть, стояла моя мама. А там, видимо… отец?

– Нет, там стоял я.

– Вы? – опешила девушка. – А вы мне кто, кем приходитесь?

– Никем, твоя мать просто захотела совместное фото на память.

– А где мой отец, почему его нет на фото?

– Это отдельная история.

– Отчего же вас с мамой обрезали, кто это мог сделать?

– Не знаю, должно быть, твоя бабка. Была сердита на всех и на меня заодно.

– Что ее так рассердило?

– Это тоже отдельная история.

– И я хочу их услышать. Все эти отдельные истории.

– Допей воду и пойдем, прогуляемся немного. Вещи оставь здесь, мы вернемся.

И снова приказной тон хозяина дома вынудил безоговорочно подчиниться. Полина послушно допила, оставила стакан на подлокотнике и пошла за ним к выходу.

Сильнейшая гроза щедро налила на дорожках лужи, отмыла до блеска зелень и наполнила воздух головокружительным благоуханием. Солнце искрилось всюду, в каждой капле, превращая парк в ослепительно сверкающую сказку. При других обстоятельствах Полина непременно с удовольствием прогулялась бы среди подобной красоты, полюбовалась свежими красками, подышала ароматным воздухом. Но сейчас ей было настолько не до прекрасного, что девушка ничего толком и не видела вокруг, кроме прямой черной спины впереди.

В крепостной стене оказалось несколько проходов, один из них располагался неподалеку от «окна», через которое пролезала Полина.

Падре толкнул дверь, они вышли наружу. В этой части острова сразу за стеной находилась лишь узкая полоска каменистой земли, дальше – отвесный обрыв.

– Наш город не совсем простое место, с не совсем обычными жителями, – сказал Гаэтано, подходя к самому краю.

– А, значит, я не брежу, когда вижу всяких чудовищ, уже хорошо, – мрачно произнесла Полина. Она встала рядом с ним и подставила разгоряченное лицо прохладному соленому ветру. – И какое отношение весь этот дивный заповедник удивительных существ имеет ко мне, моей семье?

– Прямое. Отчасти ты тоже одна из этих, как ты выразилась, удивительных существ. А отца твоего нет на фотографии, потому что он русалка.

– Кто? – опешила девушка. – Вы шутите, что ли?

Мужчина повернулся к ней и посмотрел в упор. Его престранные разноцветные глаза не щурились на солнце. Яркий свет, казалось, совершенно не мешал им, только зрачки пульсировали, сужаясь и расширяясь в такт биению сердца.

– Какие могут быть шутки, – медленно проговорил Гаэтано, словно хотел, чтобы она хорошо расслышала каждое его слово. – Смотри сама, Полина.

И он столкнул ее с обрыва.

Глава 14

Не успев вскрикнуть, девушка полетела вниз и скрылась в холодных волнах с головой. Оглушенная ударом о воду, она пошла ко дну. Парализованная ужасом, Полина ожидала, что вот-вот захлебнется, но этого почему-то не происходило. Грудную клетку не сдавливало, легкие не требовали кислорода, ей просто-напросто не нужно было дышать. Пораженная этим открытием, Полина распахнула глаза и обнаружила, что видит под водой так же хорошо, четко, как и на суше. Тело двигалось легко и свободно, вода совершенно не мешала, получилось даже встать на дно и пройтись среди зарослей водорослей. Над головой покачивались солнечные лучи, пробившиеся сквозь водяную толщу, и пролетали стаи мелких серебряных рыбешек. Девушка не ощущала холода непрогретого майского моря, она вообще перестала чувствовать воду вокруг себя, словно находилась в невидимом воздушном пузыре. Шок отпустил, Полина взмахнула руками, оттолкнулась от дна и поплыла к размытому свету, легко, безо всяких усилий.

Обогнув остров, девушка выплыла к пляжу с причалом. На мостике ее уже ждал Гаэтано. Полина вышла на песок и стала отжимать воду с волос и платья, не глядя в его сторону. Он подошел и встал поблизости, ожидая, пока она заговорит первой.

– Никогда так больше не делайте, – хмуро произнесла Полина, не поднимая глаз.

– Больше и не требуется, – ответил он.

– Вы меня чуть не убили.

– Исключено. Такой погрешности я бы не допустил.

– Погрешности, – горько усмехнулась девушка. – Слово-то какое подходящее.

– Ты что-нибудь поняла про себя?

– Есть у меня одно предположение. – Она наконец нашла в себе силы посмотреть ему в лицо. – Возможно, ваш лимонад настоян на какой-нибудь белладонне, меня одурманило, и теперь я вижу сны наяву. Натуральные, яркие галлюцинации.

И тут Полина впервые увидела, как Гаэтано улыбается.

– Конечно нет, – сказал он. – С гостями так не поступают. Идем, вернемся в дом.

Пока они поднимались по лестнице на вершину холма, Полина немного пообсохла, но платье оставалось влажным, вынуждая дрожать от холода.

Дома Гаэтано принес ей полотенце и длинный темно-синий халат.

– Повешу твое платье на солнце, быстро высохнет, – проговорил он и вышел за порог, давая девушке возможность переодеться.

Стуча зубами, Полина стянула с себя мокрую тряпку и с облегчением нырнула в теплый халат. Гаэтано унес платье, а когда вернулся, девушка уже намотала на голову полотенце и сидела в углу дивана, накрыв подолом халата поджатые ноги. Он принес ей тарелку с большим ломтем хлеба и толстым куском запеченого мяса поверх, бокал вина и сел у потухшего камина. Рассеянно глядя куда-то в пространство, Полина медленно прожевала кусок бутерброда и сказала:

– Значит, мой папа русалка, что ж… Как его звали? Надеюсь, не Ариэль в каком-то мужском варианте?

– Коста, Константин.

Полина поперхнулась, откашлялась, глотнула вина и произнесла:

– Русалка Константин. Понятно, почему бы и нет. А маму как?

– Анастасия.

– Здесь совпадает. В общем-то, это все, что я о ней знаю. Наверное, я еще не готова услышать историю их любви. Зато теперь примерно понимаю, почему бабулю до белых глаз доводили мои расспросы о родителях. Не в большом восторге была от зятя.

– Что еще хочешь узнать?

– Пока достаточно, – вздохнула она. – Мне нужно хотя бы это переварить, с бо`льшим боюсь не справиться.

– Разумно, – кивнул падре.

Без аппетита дожевав бутерброд, лишь бы заглушить голод, Полина вяло покрутила в бокале остатки вина и сказала:

– Домой хочу. Мне надо побыть одной, ничего не соображаю. Поеду, ладно?

– Платье высохнет, и я тебя отвезу.

Девушка в ответ покорно кивнула.

Тонкая ткань высохла быстро, Полина переоделась, взяла сумку и собралась на выход. У порога падре протянул ей листок с цифрами.

– Мой номер. Как будешь готова узнавать больше, позвони.

– Хорошо. – Она сунула бумажку в сумку. – Не уверена, что это быстро произойдет.

– Некуда торопиться.

Они спустились на берег. Гаэтано усадил Полину в свой катер, привязал лодку тросом к корме и завел мотор. Катер плавно отошел от причала и направился в порт. Полина отстраненно смотрела, как приближается бухта Тумангана, и ей казалось, что уехала она в свое сомнительное островное приключение как минимум неделю назад.

В порту падре сошел на берег вместе с Полиной и повел ее дальше, вглубь – неподалеку от причалов находился его гараж с автомобилем. Двигаясь механически, как сомнамбула, без единой мысли в голове, девушка села в черный внедорожник. Всю дорогу они молчали, и лишь подъехав к ее дому, Гаэтано сказал:

– Могу побыть с тобой какое-то время.

– Спасибо, не нужно. До свидания.

Полина хлопнула дверцей и пошла к калитке.

Дома она поднялась в спальню, переоделась в ночную рубашку, легла в кровать и пролежала сутки. Находясь где-то между сном и явью, девушка то погружалась в бесконечную сумеречную глубину, то медленно выплывала на поверхность, так и не нащупав дна.

Лишь на следующий вечер острый голод заставил ее очнуться и подняться с постели. В холодильнике оставалось немного сыра, хлеб, банка паштета и шампанское.

– Пожалуй, мне есть что отпраздновать, – угрюмо произнесла Полина и достала бутылку.

Почти не жуя, проглотила девушка сыр с хлебом и запила колючим ледяным вином. Только выпив целый бокал, она спохватилась, что холодное шампанское может застудить связки. Горло как вокальный инструмент требовало к себе бережного отношения, и постоянно следить за этим давным-давно вошло в привычку. Привычкой также стали и небольшие распевки в качестве гимнастики для связок. Полина откашлялась, потянула «м-м-м-м», затем первые пять звуков мажорной гаммы – «до-ре-ми-фа-соль-ми-до». На «фа» девушка почувствовала, как под ней зашатался стул, будто внезапно на кухне началось землетрясение. Голоса не было. Нет, говорить она могла – пропал вокальный голос. И не холодное шампанское повлияло на связки. Полину будто покинул звонкий дух, магия ушла.

Девушка выскочила из-за стола и бросилась в прихожую. Схватив брошенную у порога сумку, она достала бумажку с цифрами, телефон и набрала номер Гаэтано. Ноги не держали, Полина села на пол, прислонилась к двери и стала слушать длинные гудки. Когда он ответил, девушка сбивчиво произнесла дрожащими губами:

– Голос пропал, я не могу больше петь. А я поющая актриса, это моя работа и… и… моя жизнь.

– Он не пропал, – ответил мужчина, – просто взял паузу, чтобы зазвучать иначе. Зазвучать по-настоящему.

– И какой же у меня настоящий голос? Рев белуги? – Слезы сдавили горло колючим ошейником, девушка изо всех сил сдерживалась, чтобы не закатить теперь уже телефонную истерику.

– Не думаю. В любом случае на днях мы его услышим.

Звучание в трубке красивого глубокого баритона успокаивало, слезы отпустили, легче задышалось.

– Я готова послушать все остальное, – на выдохе произнесла Полина. – Сможете приехать сюда?

– Приеду утром. Оденься для прогулки.

Глава 15

Слушая колокол в пятом часу утра, Полина смотрела в потолок и перебирала варианты наряда «для прогулки». Куда именно он собирался прогуляться, падре не уточнил, поэтому девушка остановилась на универсальном варианте – длинном платье, в котором ходила в администрацию, и туфлях-балетках.

Уложив пушистые вымытые волосы, девушка слегка подкрасилась. Тушь на ресницах обычно служила напоминанием, что в любой ситуации следует держаться и не рыдать. Неизвестно, какие еще удивительные новости предстояло услышать, так что стоило подстраховаться.

Ожидая Гаэтано, Полина вышла во двор и направилась в сад, подышать лавандой и тягуче сладким, таким благополучным ароматом розовых кустов. Пройдя до конца участка, она остановилась на краю, глядя на темный еще карьер. Над ним кружились огромные белые птицы, сразу три. Их количество удивило. Почему-то казалось, что вся округа слишком мала для подобных гигантов и разместиться здесь может только один, максимум два орла доисторических размеров.

Ровно в девять к калитке подъехал черный джип. В этот раз падре был без пиджака, в одной только рубашке с белым воротничком и солнцезащитных очках. Так он выглядел немного человечнее, и девушка понадеялась, что и разговор получится попроще. Гаэтано оставил машину у ворот и сказал, что прогуляться они пойдут на другую сторону карьера, к той самой россыпи домов, которую девушка рассматривала из своей беседки.

Они спустились в котлован и неторопливо пошли по прямой дорожке среди высокой травы и мелкого кустарника. Оба молчали. Падре ждал ее вопросов, девушка не знала, с чего начинать. Наконец решила начать с основного.

– Что такое Туманган? – спросила Полина.

– Перекресток, – ответил Гаэтано. – Здесь пересекаются наш реальный мир Явь, потусторонний мир духов и темных божеств Навь, мир предков и покровителей Славь, мир светлых богов и божественных законов Правь. Тысячелетия назад все миры частично располагались на Земле, но со временем Явь вытеснила их в подпространство. Они перестали быть видимыми, осязаемыми, но полностью не исчезли, просто изменились относительно человеческого восприятия.

Наш город – своеобразная скрепляющая печать, помогающая соблюдать равновесие всем граням и направлениям. Раньше основной Перекресток миров находился в Корее, а наш был его дублером. Но корейский Туманган быстро погас, исчерпал себя, и тогда наш заработал в полную силу. В границах России имеется еще четыре города – малые печати равновесия. Как якоря они придерживают Перекресток, не позволяя ему сдвигаться.

В нашем городе проживают миряне, они из пограничья – пространства между мирами. Миряне следят за равновесием, поддерживают нормальную работу Перекрестка. Они разделены на уровни, и верхние способны переходить по всем направлениям, если возникает такая надобность. Также миряне занимают все руководящие должности Тумангана. Большинство остальных жителей – обычные люди с обыкновенной жизнью. Они ни о чем не подозревают, не видят странного вокруг, так как находятся под действием наведенного морока. Ты, должно быть, заметила, какой сильный туман здесь по утрам бывает?

Полина кивнула.

– Это и есть морок, его создает туманная река. Среди населения присутствуют и полукровки – плоды любви мирян и людей. Хоть и не приветствуются такие смешения, но иногда случаются, ничего с этим не поделаешь. Кто-то рождается преимущественно человеком и живет обычной жизнью под воздействием морока, кто-то больше выходит мирянином, в таком случае морок на него не действует. Такие полукровки задействованы у нас в социальной сфере. И миряне, и полукровки заботятся о людях, чтобы все долго жили в здравии и достатке. Городу нужно определенное и желательно постоянное количество людей, как полноправных обитателей Яви.

Девушка искоса глянула на строгий профиль идущего рядом мужчины и поинтересовалась:

– А вы кто, мирянин или полукровка?

– Об этом мы поговорим на обратном пути.

К этому моменту они подошли к стене карьера, где в зарослях белладонны просматривались каменные ступеньки наверх – узкие, тонкие, как облицовочная плитка, вставленная прямо в грунт. С сомнением Полина попробовала нижнюю ступень на прочность и сказала:

– Пойду первой, ладно? Начну падать – поймайте меня, пожалуйста.

Ненадежная на вид лестница оказалась неожиданно удобной, а подъем легким и занял не больше минуты. Наверху они сразу оказались перед калиткой высокой кованой ограды, за которой возвышалось двухэтажное здание из дикого светло-желтого камня необычной округлой формы, с крышей-куполом. Территория вокруг походила на ботанический сад – ажурные скамейки, ухоженные цветники с роскошными розовыми кустами, подстриженные деревья, клумбы с кактусами и экзотическими растениями.

Падре открыл калитку, пропустил девушку, и они направились к круглому каменному дому по дорожке, засыпанной белоснежным гравием. Вывеска над входом сообщала, что здесь находится «Музей Важных Вещей».

– Как мило, – заулыбалась Полина. – Представляю такие все из себя важные вещи!

Внутри не имелось привычного окошка кассы, гардеробной, места охранника. Сразу за дверью начинался выставочный зал со стеллажами вдоль закругляющихся стен. Центральное пространство зала украшала световая мозаика золотисто-зелено-голубых узоров; благодаря стеклянной части потолка стеллажи с экспонатами освещались простым дневным светом.

Не задерживаясь у стеллажей, Гаэтано повел свою спутницу по разноцветной дорожке мозаичных отражений.

– Помимо обычных археологических древностей, – сказал он, – в музее хранятся артефакты из разных миров. Они размещены здесь как залог всеобщего сбалансированного сосуществования. Большинство важных вещей несут в себе серьезную опасность, и наш Перекресток, как нейтральная зона, лучшее место для их хранения.

Они подошли к арочному проему между стеллажами – проходу во внутренний двор. Под открытым небом там располагалась реконструкция древнегреческого дворика с зеленой клумбой, колоннами, миниатюрной кариатидой на постаменте, купальней и мраморными скамейками. Экспонаты утопали в цветах и зелени, среди буйной растительности даже не сразу можно было заметить невысокого пожилого мужичка в клетчатой рубахе и мешковатых штанах. В руках он держал садовые ножницы. Увидев гостей, мужичок положил ножницы на скамейку, отряхнул руки и поспешил навстречу с распростертыми объятиями.

– Тано! – воскликнул он. – Какой сюрприз, какое счастье!

Они обнялись, падре представил свою спутницу и сказал Полине:

– Это Корней, смотритель и хранитель музея.

– Рада познакомиться! – Девушка приветливо улыбнулась, при этом пристально разглядывая мужичка. Но ничего особенного в нем не увидела.

– Устрой небольшую экскурсию нашей новой гражданке, – попросил Гаэтано.

– С превеликим удовольствием!

Корней снова отряхнул руки, разгладил рубашку на округлом животе и поманил за собой гостью обратно в арку. Падре остался дожидаться во дворике, а девушка со своим персональным гидом отправилась смотреть выставку важных вещей.

Глава 16

Самые ценные экспонаты скрывались от посторонних глаз, и Полине тоже их не показали. Корней провел ее только по первому этажу, но и там нашлось что посмотреть. Среди обычных археологических древностей – склеенных из черепков кувшинов, серебряных и медных украшений, предметов быта давно ушедших в небытие народов – особо и не выделялись вещи из других миров. Надо было присматриваться, внимательно разглядывать, выискивать различия. И это напоминало захватывающую игру, поиск настоящих сокровищ. Маленькая, простая на вид белая гипсовая чаша вдруг начинала переливаться цветными всполохами, стоило посмотреть на нее под определенным углом. Части древнего механизма – всего несколько соединенных между собой деталей и шестеренок, покрытых зеленоватым налетом времени, – едва заметно продолжали крутиться, двигались сами по себе. А металлическая зеркальная пластина в ажурной рамке с цветной эмалью вдруг высвечивала позади отражения целый коридор минувших и давно забытых событий.

Обойдя весь зал по кругу, Полина с Корнеем вернулись во дворик, где их ждал Гаэтано.

– Я под впечатлением, – сказала девушка. – Все еще сложно поверить, что это взаправду, а не мистификация для туристов. Хотя да, тут же нет туристов.

Корней предложил кофе, но падре не стал задерживаться, торопясь по каким-то своим делам. Смотритель проводил их до калитки и выразил желание почаще видеть девушку в своем музее.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она, – мне очень у вас понравилось, необыкновенная атмосфера. С удовольствием буду приходить хотя бы просто погулять по вашему дендрарию.

Спустившись в карьер, Гаэтано с Полиной направились обратно к дому. С безоблачного неба лился теплый свет. Цветущая зелень, снующие по дорожке ящерицы, стрекот невидимых букашек – все вокруг было таким обыкновенным, привычным, настоящим и никак не совмещалось с новой реальностью.

– На днях видела здесь собаку, – прервала молчание девушка. – Дворняга бежала вон по той дорожке. Потом внезапно исчезла на ровном месте, появилась через пару метров и побежала дальше. Что произошло?

– В пересеченную грань попала. Такие мелкие тонкие грани подвижны, могут появляться в разных местах. Они относительно безопасны, для животных безвредны. Но если грань расширится и туда попадет человек, его может затянуть в какой-то из миров и не выпустить обратно.

– Случалось с кем-то из жителей?

– Не припомню такого.

– А вот еще: каждую ночь салют, рано утром звонит колокол, трамвай все время проезжает мимо остановки – что это значит?

– У города имеются свои ритуалы для поддержания баланса. Это некоторые из них.

– Но колокольни нигде не видно, откуда звон?

– Ее и нет, есть только звон.

– Хотите сказать, салют тоже никто не запускает, он запускается сам?

– Именно.

Какое-то время девушка шла, глядя себе под ноги, – так лучше получалось обдумывать услышанное, затем задала следующий вопрос:

– Пограничье – какое оно, на что похоже?

Гаэтано помедлил немного, собираясь с мыслями, и принялся неторопливо объяснять. По его словам выходило, что пограничные территории – это и есть по сути те самые параллельные реальности, о существовании которых человечество подозревает, но доказать пока что ничего не может. Мироустройством они чем-то похожи на Явь, а в чем-то сильно различаются. Другие законы, разнообразнее население. Первое пограничье практически полностью дублирует Явь, но время там идет с небольшим опережением. Если туда заглядывать украдкой, можно подсматривать будущие события нашей реальности и выдавать их за магические предсказания. Во втором пограничье бок о бок с людьми проживает множество так называемых мифических существ, и там они обыкновенные члены общества, как представители других рас и народностей в нашей цивилизации. В третьем пограничье преобладает разумная флора и фауна с незначительным процентом человеческого населения. А на четвертую территорию у самой Нави лучше не заглядывать. Там всегда неспокойно и нестабильно – все мироустройство может поменяться целиком в какие-то мгновения.

Все территории хоть и существуют довольно обособленно, все же оказывают влияние друг на друга и особенно на Явь. Проникающие отголоски пограничья во все времена порождали легенды и сказки, становились бессмертными мифами в реальности Яви, что создавало пускай невидимую, но очень важную и прочную связь между всеми гранями.

Слушая его рассказ, Полина живо представляла жизнь пограничных территорий со всем их разнообразным населением и необычным мироустройством. Воображение рисовало такие яркие, любопытные картины, что неумолимо закрадывалось желание побывать хотя бы в одном пограничье, это прямо-таки стремительно становилось мечтой.

– А они там что-нибудь знают о нас, о нашей жизни? – спросила девушка.

– Конечно знают, но не сильно интересуются. Явь для пограничья нечто вроде Северной Кореи для нас – где-то очень далеко, закрыто-обособлено, но какое-то движение там происходит и даже время от времени что-то широко празднуют, – с улыбкой в голосе ответил Гаэтано. – Явь в основном считается гранью для улучшения общего баланса, неким утяжелителем без особенной смысловой нагрузки.

– А вот сейчас обидно было, между прочим! – рассмеялась Полина. – Еще вот что вспомнила. На площади перед мэрией видела какие-то странные серые шары, похожие на клубки перекати-поля. Только это не растение, а нечто странное, вообще откуда-то из области непознанного. Можете сказать, что оно такое?

– Конечно, – снова улыбнулся Гаэтано. – Это котованы, они безобидны. Сюда их гонит ветер любопытства из третьего пограничья. Туманган им не препятствует. Котованы хоть пользы особой и не имеют, зато болтаются по всем территориям и могут приносить какие-то новости, оповещать о глобальных событиях.

– Надо же! – Девушка с веселым интересом взглянула на идущего рядом мужчину. – Видела у скульптуры возле мэрии одного маленького котовашу, он и тогда показался мне милым, а теперь и подавно. Даже хочется домой забрать, пусть по комнатам катается. Их можно приручать? Чем они питаются?

– Можно, но не нужно, – сквозь смех проговорил падре.

Они поднялись на возвышенность, и до самого дома девушка собиралась с духом, чтобы пригласить Гаэтано в гости. И у машины решилась:

– Может, кофе выпьете или чай?

– В другой раз, – сказал он, открывая дверцу.

– Так и не рассказали, кто вы.

– Полукровка. Появятся еще вопросы – звони.

Глядя вслед уезжающей машине, Полина чувствовала сожаление на грани досады. Поход в музей, неспешная прогулка по карьеру, доверительная беседа – все это полностью переменило ее отношение к Гаэтано. Мужчина перестал внушать опасение, да и отпустила, к счастью, напряженная неловкость из-за неудачного начала их знакомства. Наоборот, с ним хотелось находиться рядом, слушать завораживающий голос и разговаривать обо всем на свете. Теперь Полина воспринимала его как человека, знакомого ей с младенчества. Пускай она и не помнила его совершенно – но какое это имело значение?

Чтобы не сидеть дома с ворохом новых впечатлений, Полина переоделась и пошла на пляж. Уже не только хотелось позагорать и расслабиться под солнцем, но и лучше изучить свои новые отношения с водой.

Она подходила к остановке, когда появился трамвай. Сгорая от любопытства, девушка спустилась к рельсам, норовя заглянуть в его окна. Стекла были немного затемнены, как у туристического автобуса. В салоне виднелись серые силуэты пассажиров, но все они сидели и стояли неподвижно и казались просто нарисованными. Решив, что, скорее всего, городу не понравится такое пристальное внимание к его ритуалам, Полина не стала продолжать свои исследования, оставила в покое загадочный трамвай и пошла дальше.

На набережной девушка вновь была единственным отдыхающим, чему она даже обрадовалась: как будто весь пляж до последней ракушки принадлежал исключительно ей.

Мысленно поприветствовав остров с его обитателями, Полина бросила вещи на полотенце и зашла в воду по колено. Широкие ленты холодных течений чередовались с относительно теплыми. Холод преобладал, хотелось вернуться на солнце, но девушка заставила себя идти дальше. Когда стало достаточно глубоко, она задержала воздух в легких, зажмурилась по привычке и нырнула с головой. Ощущение свободы, абсолютного комфорта возникли сразу – тело перестало ощущать холод, пропало давление кислорода в легких. Полина открыла глаза. В этот раз картинка была еще яснее и четче, она словно смотрела через чистейшее увеличительное стекло и видела подводный космос в мельчайших деталях.

Вдоволь наплававшись, девушка повернула к берегу и, как только вынырнула на поверхность, снова почувствовала температуру воды и давящее желание немедленно дышать.

– Можно считать, с этим разобрались, – выдохнула Полина, выходя на песок. – Не так-то уж и плохо быть амфибией.

Она провела на пляже весь день, изучая подводный мир и прогреваясь на солнце до растворения всех мыслей в голове. Лежа на песке, девушка смотрела сквозь полуопущенные ресницы на остров и представляла, чем занимается в этот момент его хозяин. Сидит ли с бокалом у огня, гуляет в саду, разговаривает по телефону… Как же хотелось узнать, кем были родители Гаэтано, историю их любви, но сложно было вообразить подходящий момент для подобного рода вопросов.

«Что ж, – подумала Полина и закрыла глаза, отгораживаясь от морского пейзажа, – хотела побывать на острове, чтобы избавиться от его притяжения, но, похоже, умудрилась сделать только хуже».

Глава 17

Дни в Тумангане тянулись размеренно и тихо. Время текло неспешным, неслышным потоком, копируя движение туманной реки. Полина вошла в этот ритм, целиком и полностью отдаваясь расслабленному течению. Изолированность города от всего остального мира благополучно отрезала щупальца прошлого и дурные воспоминания. Девушке порой казалось, что не было в ее жизни никакой Москвы со всеми ее театральными подмостками, все это ложная память, морок, и как же хорошо, что наваждение рассеялось.

Ночной салют и колокольный звон перестали раздражать. Если не успевала заснуть, Полина с удовольствием наблюдала парящие в воздухи теплые огни, которые никто не запускает. Колокольный звон будил на пробежку, к которой добавилось обязательное утреннее кофепитие в Музее Важных Вещей. Корней был несказанно рад, что девушка взяла в привычку навещать его каждое утро, и заранее готовил к ее приходу какое-нибудь небольшое угощение с цветами и ягодами из музейного сада. Полине так полюбилась эта сокровищница, что она еще с вечера предвкушала пробежку до ступенек в стене карьера. Можно было бесконечно кружить по разноцветной световой дорожке выставочного зала, переходить от стеллажа к стеллажу, рассматривать древности, спрятанные у всех на виду важные вещи и всякий раз находить для себя что-то новое.

Неоднократно девушка пыталась расспросить о Гаэтано, узнать о нем побольше, но Корней неизменно отвечал: «Он – наше спокойствие, наше благоденствие!» И этим ограничивался.

После музея Полина шла на море, иногда прогуливалась в порт поболтать с барменом «Золотого осьминога». Вечером перекусывала в ресторанчике на веранде или забирала готовый ужин из магазина на соседней улице. И как же ей нравилась эта размеренная жизнь! Порою казалось, что в воздухе качаются невидимые маятники, приводящие к абсолютной душевной и физической гармонии своим упорядоченным движением.

В тот вечер Полина взяла в магазине ужин, к нему розового вина, решив устроить трапезу в беседке с видом на космический планетарий.

Пока она накрывала на стол, стемнело. В небе засверкало грандиозное полотно Млечного Пути, тарелкой НЛО завис над карьером золотистый лунный диск, и снова девушка ощутила себя летящей в маленьком деревянном челноке. И там, далеко, среди звезд и мерцания незнакомых светил, больше всего на свете захотелось услышать голос Гаэтано. К тому же вопрос давно был готов, но она не решалась его задавать. Бокал вина решил эту проблему, и Полина взялась за телефон.

– Видела в вашем парке на острове какие-то тюремные комнаты, – сказала она, когда падре ответил. – Показалось, что вспомнила себя в одной из них, будто я когда-то находилась взаперти в одной из клеток. Вот, хочу узнать, это игра воображения или я правда там побывала?

– Побывала. Ты была совсем маленькой, не должна была запомнить.

– Что это за место такое? Вроде и особенного страха не испытала, но и позитивных эмоций оно мне не внушило. Странные, какие-то смешанные чувства вызвало.

– Изолятор для полукровок. Когда рождается сложный ребенок, какое-то время его природа не может определиться с направлением развития. Я разработал методику, выводящую в приоритет человеческий путь, чтобы след мирян оставался малозаметен. Такие существа получаются наиболее лояльными, они менее раздираемы внутренними противоречиями.

– Их проще контролировать, – подсказала девушка, задумчиво глядя на огоньки свечей.

– Да, они предсказуемы. Морок на полукровок действует по-разному. Кто-то видит всю картину целиком, кто-то фрагментарно, как ты, а у кого-то только человеческое зрение. Фотография была сделана в тот день, когда мама пришла тебя забирать.

– Значит, мама все знала про этот город?

– Не все. Ты знаешь больше.

– Стоит сказать, ваша методика работает. Я жила свою жизнь и даже не подозревала ни о чем. Еще вы обещали рассказать, зачем понадобилась история с наследством и несуществующей тетей. Почему нельзя сразу было рассказать как есть?

– Ты даже в историю с наследством сразу верить не захотела, куда уж рассказывать все как есть. К тому же важно было понять, как ты воспримешь реальность Тумангана. Если ничего особенного не заметишь, значит, и жила бы дальше здесь обычной человеческой жизнью, ни о чем не подозревая.

– Понятно. – Подперев ладонью подбородок, Полина смотрела на звезды, но космос перед глазами заслоняло лицо Гаэтано. Девушка видела его так явно, четко, словно мужчина сидел напротив. – Вы на берег случайно не собираетесь?

– Пока нет. Спокойной ночи, Полина.

Он повесил трубку, а девушка произнесла в оглохший мобильник:

– Очень жаль.

Звездный блеск слегка потускнел, и девушка стала собирать со стола. Оставив посуду на веранде летней кухни, Полина вернулась в дом и отправилась в спальню. Посмотрев на часы, она улеглась лицом к окну. В ожидании салюта, девушка вновь и вновь прокручивала разговор с Гаэтано, представляя, как ей жилось в крошечной комнатке с железной кроватью… И поняла, что совершенно ничего не хочет знать об этом.

Бахнул первый залп, золотистые огни поплыли за легкими занавесками. Глядя на приглушенное свечение, Полина пыталась вообразить, как же это происходит, каким образом салют запускается сам собой, откуда он берется. Возникла идея купить фонарь и покараулить. Но мысль пришлось отбросить – страшно было и спускаться ночью в карьер, и случайно вмешаться, нарушить ритуал, даже не имея представления о его глубоком смысле.

Ночью прошел мелкий дождик. Утро выдалось свежим, туман дольше не рассеивался, оттого и на пробежку пришлось выйти позднее. Влажный воздух в карьере освежал, как зеленый травяной душ, Полина ощущала себя промытой им насквозь до прозрачности. Даже захотелось попробовать распеться и посмотреть, вернулся ли голос, но не хватило храбрости.

Она взлетела по ступенькам наверх, приоткрыла калитку и нырнула в густой аромат цветника. Посматривая по сторонам, не распустилось ли что-нибудь новенькое, особенное, танцующей походкой девушка направилась к музею. В это время Корней обычно возился во внутреннем дворике, там постоянно находилась какая-то работа. Полина заглянула к нему, поздоровалась и вернулась в галерею. Раскинув руки, запрокинув голову, она закружилась по разноцветной световой дорожке, любуясь преломлением солнца в мозаичном потолке. У девушки тоже появились свои ритуалы.

Вдоволь натанцевавшись, Полина обошла зал и вернулась к арке.

– Что у нас сегодня вкусного к кофе? – весело произнесла она, выходя во дворик.

Корней почему-то не ответил как обычно. Полина поискала его взглядом. Смотритель сидел на дальней скамейке у кариатиды, как-то странно привалившись к постаменту.

– Корней? – нерешительно окликнула девушка. – Все в порядке?

Смотритель не ответил и не пошевелился. Недоумевая, что же могло случиться за время ее отсутствия, девушка подошла ближе и остолбенела. Из широко открытых глаз, ноздрей, уголков рта мужчины стекала розовая пена. Она пузырилась и шипела, да так громко, что было слышно на расстоянии.

Глава 18

Полина сняла телефон с пояска, от волнения лишь с третьей попытки нашла номер Гаэтано и нажала на вызов.

– Сейчас занят… – начал падре.

Но девушка перебила:

– С Корнеем что-то случилось!

– Случилось что?

– Не знаю! – сдавленно проговорила она. – Кажется, он мертв! У него пена из глаз, изо рта… отовсюду!

– Ступай в галерею, жди у главного входа, во двор не выходи. Скоро буду.

Полина выскочила в арку и поначалу не смогла сообразить, в какую сторону двигаться. Потом вспомнила, где находится выход, и побежала, словно за ней гнались. Осторожно выглянув во двор, она не заметила ничего пугающего, но ослушаться Гаэтано не решилась. Девушка съехала по дверному косяку и села на пол, прислонившись к стене. Она вся сжалась, обхватила колени руками, стараясь сделаться как можно меньше, желательно невидимой совсем. В зале стояла полнейшая неподвижная тишина. Полина внимательно в нее вслушивалась, готовясь при малейшем звуке или даже воздушном колебании выскочить во двор и бежать куда глаза глядят.

Казалось, Гаэтано не было целую вечность, хотя на самом деле он приехал меньше чем за полчаса. Когда его силуэт возник в дверном проеме, первым порывом девушки было броситься мужчине на шею, но, взглянув в его холодное лицо, Полина лишь встала с пола и тихо сказала:

– Во внутреннем дворике.

Была какая-то безумная надежда, что за это время все само собой исправилось, Корней пришел в себя, очнулся, однако смотритель по-прежнему сидел, прислонившись к кариатиде. Гаэтано осмотрел его, особенно тщательно почему-то голову, макушку, затем проверил карманы и отошел к одной из колонн. Полина не видела, что он сделал, но часть колонны поднялась, падре шагнул внутрь и пропал из вида. Спустя пару минут он вернулся, закрыл потайной ход и достал из кармана связку ключей. Брелоком на связке служил охотничий свисток для птиц. Гаэтано поднес его к губам, и буквально сразу в небе над музеем появился огромный белый орел. Кружась, он стал снижаться. Не дожидаясь, пока птица опустится во двор, мужчина крикнул:

– Всех сюда!

Орел резко взмыл обратно и растворился в синеве. Не зная, что думать, Полина так и стояла у входа, а Гаэтано словно вовсе о ней забыл. Наконец он бросил взгляд в ее сторону и спросил:

– Ты что-нибудь видела, слышала? Хорошо подумай.

– Нет, – качнула головой девушка. – Я пришла, мы поздоровались, все было в порядке. Потом я прошла кругом по галерее, вернулась, а он уже… такой. Что произошло?

– Сейчас все слетятся, и начнем разбираться.

– Кто – все? Вы птиц имеете в виду?

– Они не совсем птицы, это араганы. Оборотни, следящие за порядком в городе.

– Ничего себе, – опешила Полина. – Настоящие оборотни? Они существуют?

– Сейчас увидишь.

Вскоре небо над музеем заслонили гигантские орлы – целая стая. Одна за другой птицы спланировали вниз, приземляясь. А потом… Полина даже толком не поняла, как произошла трансформация. Просто птицы стали выпрямляться, на глазах превращаясь в юношей и девушек – белокурых, прекрасных, как древнегреческие статуи. Девушки были одеты в простые короткие платьица, на юношах – белые шорты с футболками. Выглядели они молодежной командой в униформе, разве что за спиной у всех какое-то время оставались большие белоснежные крылья с перьями до самого пола. Затем и крылья стали пропадать. Они будто скрылись за некой невидимой гранью пространства, как за ширмой. Остались лишь едва заметные очертания, прорисованные дрожащим воздушным маревом. Всего араганов собралось одиннадцать, и у всех оказались глаза одинакового цвета – янтарно-золотого.

– Кого не хватает? – строго спросил Гаэтано.

Молодые люди переглянулись, и кто-то произнес:

– Лианы нет.

– Где она?

Этого никто не знал.

– Кто ее пара?

– Я, – как на школьной линейке шагнул вперед великолепно сложенный молодой человек с лицом ожившей музейной скульптуры и шапкой белоснежных кудрей.

– И где твоя подруга, Оскар?

Гаэтано смотрел на молодого человека глазами средневекового инквизитора. Под его взглядом остальные араганы невольно стали жаться друг к другу. А юноша, наоборот, расправил плечи, вздернул подбородок и выпалил:

– Не знаю! Не видел ее со вчерашнего дня!

– А что случилось, что произошло? – загалдели ребята.

– Произошло убийство! – отрезал падре. – Кто-то вылил алхимический яд на голову смотрителя, и сделать это можно было только с воздуха. Из хранилища пропала важная вещь, принадлежащая миру Нави. Ищите Лиану, немедленно!

Ребята дружно опустили головы, ссутулились, наклонились, сгибаясь к земле, обратились в птиц и вылетели шумной стаей в небо. За это время с телом Корнея успело произойти нечто странное. С ног до головы смотрителя опутала черно-зеленая паутина ломких травянистых побегов с крошечными подвижными цветочками. Побеги стремительно заплели его целиком, превращая в сплошной кокон. Затем кокон на глазах развалился сухой соломой и рассыпался пылью по пустой скамейке.

– Он… тоже был полукровкой? – растерянно произнесла Полина, не зная толком, что сказать в подобной ситуации.

– Нет, все гораздо хуже, Корней был мирянином. Убийство мирянина и пропажа такой важной вещи из Нави – это двойная катастрофа.

– А что пропало?

– Некрон – вещь, замедляющая время.

– Замедляющая, как… э-э-э… Ладно, об этом попозже расспрошу, сейчас в голову больше не поместится, – печально вздохнула девушка. – Мне все еще здесь надо оставаться или можно уйти?

– Подожди на улице, осмотрю здание.

Полина вышла наружу и села на скамеечку рядом со входом. Полюбившееся место вмиг превратилось в руины, даже цветник, казалось, растерял все свои краски. Болезненно жалко было терять светлую мозаичную дорожку, но сегодня музей закрылся для девушки – и, возможно, навсегда.

Гаэтано не было так долго, что Полина забеспокоилась и собралась его искать, однако спустя пару минут он все-таки вышел в сад.

– Больше ничего не пропало, – сообщил он. – Идем, отвезу тебя домой.

Машина его стояла у центрального входа. Полина села в салон и осторожно поинтересовалась:

– Что теперь будет?

– Смотря какие новости принесут араганы. Если удастся быстро найти Лиану, может, и успею все исправить.

– А если не удастся?

– Значит, не успею.

Больше спросить ничего не получилось: через пару минут они уже были у дома Полины. Девушка вышла и, прежде чем закрыть дверцу, попросила:

– Пожалуйста, держите в курсе происходящего.

Гаэтано лишь мельком глянул в ее сторону и не ответил ничего.

Глава 19

Зайдя домой, Полина впервые обратила внимание, какая в его стенах тишина. Раньше это не беспокоило, не требовалось разбавлять тишину музыкой или фильмами, а сейчас беззвучие вдруг обступило со всех сторон и сделалось тяжелым. Еще и перед глазами упорно маячило лицо смотрителя, перепачканное розовой пеной. Девушка достала из холодильника оставшиеся полбутылки шампанского и налила полный бокал. Прежде чем выпить холодную жидкость, она попробовала отвлечься от тишины и распеться. На ноте «фа» Полина ощутила свой голос, он вернулся, но теперь звучал как-то иначе. Чем выше ноты она брала, тем отчетливее проступала эта странность, она заключалась и в работе связок, и в самом звучании. Голос был совершенно свободным, будто пропали все ограничения.

Звук поднимался все выше, выше, пока один за другим не раздались тугие хлопки – сначала разлетелся бокал, а следом и бутылка, стоявшие на столе. Они взорвались мелким стеклянным крошевом и разлетелись по всей кухне. Полина умолкла, в изумлении глядя, как стекает на пол шампанское. Первой мыслью было позвонить Гаэтано, но сейчас ему явно было не до нее, стоило приберечь новость до вечера.

Прибравшись на кухне, девушка помчалась в карьер изучать свои новые способности. Голос звучал великолепно. Теперь Полина с легкостью брала любые ноты. Казалось, диапазон превзошел доступное человеку количество октав: контральто, сопрано – меццо и колоратурное, – все, что душа пожелает! Красота, богатство оттенков звучали завораживающе, а на высоких пределах трава вокруг шла волнами и осыпались мелкие лепестки цветов.

Переполнившись восторгом, Полина раскинула руки и выкрикнула в небо:

– А-а-а-а! Спасибо, папа Коста-а-а!

Весь день девушка знакомилась с новым голосом, училась им владеть, контролировать его опасные возможности. Вечером Полина позвонила Гаэтано, но он не ответил и перезванивать не стал. Понадеявшись, что утром у него найдется время на пару слов, она легла в постель, хотя больше хотелось не спать, а летать от ощущения необыкновенной легкости, прозрачности всего тела.

Ночью прозвучал всего один залп салюта. Несколько огней вылетели, быстро погасли, и вернулась дремотная тишина. А колокол утром не зазвонил вовсе. С чувством тревоги Полина наспех позавтракала, оделась для пробежки, но направилась не в карьер, а в город, не дожидаясь, пока туман рассеется.

В плотном мареве глохли любые звуки, не слышалось даже запахов – сплошной белый кисель наведенного морока. Бежать в нем не получалось, идти и то приходилось с осторожностью. У шоссе вдоль центральной набережной туман понемногу рассеивался, и можно было еще издалека увидеть трамвай. Он стоял у пустой остановки. Полина ускорила шаг, решившись в этот раз все-таки заглянуть в салон, хотя бы увидеть водителя.

В клубящемся мареве за лобовым стеклом она разглядела вагоновожатого – им оказался Николай Борисович. Он сидел, как манекен, устремив пустой стеклянный взгляд в пространство. Девушка неуверенно помахала ему, но Николай не отреагировал. Только Полина собиралась забраться на скамейку остановки и оттуда заглянуть в окна салона, как из тумана вынырнул черный внедорожник Гаэтано. Автомобиль обогнул трамвай, подъехал к обочине, открылась передняя пассажирская дверца.

Полина нырнула в салон и захлопнула дверь, с облегчением отгораживаясь от тумана. Взглянув на падре, она сложила руки на груди и произнесла умоляюще:

– Скажите, что все хорошо и наладится.

– Все совсем не хорошо, но наладиться обязано, – ответил он.

– Лиану не нашли?

– Нет. Предполагал, что у нее был сообщник, кто-то должен был служить посредником в общении с оборотнем. Долго искать не пришлось, один парнишка вчера сбежал из города. Бежал по морю, сначала на лодке, дальше его подобрал гидросамолет. Какой-то алхимией обработал лодку, и наша подводная охрана его не заметила. Нормальный тихий парень, официантом в центральном ресторане работал, что могло случиться – неизвестно. Родители только руками разводят, не знают ничего.

– Ничего себе, – опешила девушка. – Может, это он меня обслуживал? Лет пятнадцать ему на вид.

– Да, маленьким выглядит, на самом деле ему двадцать два.

– Как его зовут? Я даже не спросила.

– Егор.

– А кто он? В смысле, полукровка или…

– Сын полукровки и человека, по сути уже человек. В подобном союзе человеческая суть обычно оказывается сильнее. Незадолго до нашего инцидента во всех малых городах почти одновременно произошли подобные кражи, правда, обошлось без убийств. На поиски пропавшего отправили эмиссаров, последнее, что они сообщили – вещи вывезены в Москву, после чего перестали выходить на связь. Нас не предупредили, хотели скрыть происшествия и тихо, своими силами устранить проблему.

– В Москву… – эхом произнесла Полина.

– Куда же еще, в самую гущу событий. Сегодня мы с Оскаром выезжаем, будем решать все вопросы разом, за себя и остальных.

– С Оскаром?

– У парных араганов существует связь, это должно помочь найти Лиану.

Не раздумывая ни секунды, девушка взмолилась:

– Возьмите меня с собой! Не хочу здесь оставаться без вас, да и вообще… Я не помешаю, наоборот пригожусь! У меня фантастический голос открылся, от него аж стекло лопается! Мало ли, вдруг понадобится где-нибудь!

– Наша поездка будет мало похожа на увеселительное путешествие с песнями.

– Все понимаю! Возьмите, пожалуйста, не пожалеете!

– Куда тебя отвезти?

– Сначала пообещайте, что возьмете!

– Дам знать в течение дня. Так куда?

– Домой, – поникла девушка.

Машина тронулась с места, устремляясь в непроглядный туман. А трамвай на остановке стал бесшумно распадаться, осыпаясь пластами, как спекшийся на солнце раскрашенный песок.

Дома Полина сразу начала собираться в надежде, что Гаэтано примет решение в ее пользу. Она побросала в небольшую дорожную сумку самое необходимое, сунула туда же платье, босоножки на случай жаркой погоды, переоделась в спортивный костюм с легкой футболкой и понесла сумку на веранду летней кухни. Хотя больше хотелось сидеть и ждать решения падре сразу на улице, у забора.

Через два часа послышался звук подъезжающего автомобиля. Замирая от волнения, что это может быть другая машина, девушка бросилась к выходу. При виде знакомого черного джипа она задохнулась от радости, торопливо заперла калитку и поспешила к автомобилю. Запрыгнув в салон, Полина бросила сумку на пол и выпалила:

– Спасибо! Спасибище огромное!

– Наверняка я об этом не раз пожалею, но и оставлять тебя без присмотра не хочется, – ответил Гаэтано.

– Да и все веселее с компанией, – сказал Оскар. Он обернулся с переднего сиденья, улыбнулся и подмигнул девушке золотисто-янтарным глазом.

Парень сменил униформу на более подходящий походный вариант – джинсы, футболка, ветровка. И стоило ему спрятать глаза за черными очками, как оборотень сразу превращался во вполне обычного земного юношу.

Машина тронулась с места, девушка бросила прощальный взгляд на свой дом и мысленно пожелала самой себе вернуться обратно как можно скорее.

Глава 20

Времени для разговоров в дороге было предостаточно, но падре предпочитал молча вести машину, а Оскар уткнулся в окно – больше ничего его не интересовало. Он прежде не бывал так далеко за границами Тумангана, и теперь с живейшим интересом изучал новые края.

– Знаете что, – заговорила Полина, – раз мы теперь команда, можно обращаться к вам на «ты», Гаэтано? К тому же, получается, мы давным-давно уже знакомы.

Он утвердительно кивнул.

– Про украденную вещь хотелось бы послушать. Что такое некрон, как выглядит?

– Бывает, в момент потери кого-то близкого или при сильном стрессе человеку кажется, что время замедляется. – Придерживая руль одной рукой, падре откинулся на спинку, усаживаясь поудобнее, словно устраивался в кресле у камина.

– Было пару раз такое, – сказала девушка. – Когда бабушки не стало, мне казалось, что настолько все замедлилось вокруг, что я вижу, как пылинки в воздухе медленно-медленно кружатся и того гляди остановятся совсем.

– Так вот: тебе не казалось. Время в эти мгновения действительно замедляется вокруг человека, это действие силы некрона мира Нави. Наш выглядит как небольшой стеклянный брусок с пойманной внутри подвижной тенью. Разумеется, все важные вещи, хранящиеся в Яви, лишь частицы сил, остающихся в своих мирах, целиком их нельзя извлечь, да и незачем.

– Понятно. Интересно, конечно. Еще про парня того, официанта, все думаю, – продолжала девушка. – Неужели совсем никаких перемен не заметили близкие? Он же наверняка не за один день решился пойти на преступление, навсегда порвать с семьей, со своим городом, это все-таки серьезный поступок. Вы, кстати, сказали его родителям, что натворил Егор?

– Точно еще не ясно, что именно натворил Егор. Родителям известно, что он сбежал, как иногда сбегают из дома трудные подростки, а я отправился на его поиски. Больше ничего им знать пока не нужно. Когда осматривал его комнату, между кроватью и стеной нашел ленточку, вроде самодельного браслета. Забрал с собой.

– Покажете? – заинтересовалась Полина.

Гаэтано приоткрыл бардачок, достал кусок желтой тесемки и передал девушке. Поверх ленточки была наклеена бумажная полоска с распечатанным на принтере мельчайшим узором из геометрических символов. Хорошо присмотревшись, можно было заметить, что полоска двойная и в некоторых местах приклеена не особо тщательно.

– Попробую снять бумагу с ткани, можно? – спросила Полина.

– Конечно.

Аккуратно подцепляя кончиками ногтей бумагу, девушка отделила полоску от тесемки и развернула. Мелким шрифтом от руки внутри были написаны две строчки: «Все мои проблемы растворяются в новом миропорядке» и «Настоящая вера придет с севера». Полина прочитала обе фразы вслух, Гаэтано брезгливо поморщился и произнес:

– Какие еще проблемы образовались у щенка паршивого? Что там про север, что оттуда придет?

– Настоящая вера. Похоже, Егора втянули в какую-то секту и манипулировали его сознанием, – предположила Полина. – Туманган ведь не совсем изолирован, интернет есть.

– На самом деле нет, это тоже иллюзия. Для жителей существует исключительно внутренняя связь, внешняя имеется только у руководства.

– Вот как? – изумилась девушка. – Надо же… Но в любом случае этот самодельный браслет намекает на какую-то секту или тайное общество. Попробую посмотреть в поиске, что за рисунок, может, что-то означает.

Она навела камеру телефона на россыпь мелких символов. Картинка оказалась разновидностью электронного кода.

– Аффирмационный центр «Пробуждение», – прочитала Полина. – Точно секта. Значит, правильно подумала.

– Аффирмационный? – Гаэтано глянул на нее в зеркало. – Что еще за мусор?

– Без понятия. Если имеются в виду аффирмации, то это аудиозаписи позитивных фраз, они меняют подсознание человека, помогают поверить в себя, поменять негативные установки. Сейчас это очень популярно вместе с медитациями, я тоже слушала, когда совсем плохо было. Конечно, чуда не случилось, но успокаивает.

– И что, ради успокоительной болтовни создают целые центры?

– Записей полно в интернете, там можно найти что угодно. Для чего нужен еще и центр – я не знаю.

– Адрес какой? Сразу туда поедем.

– Минутку…

Но поиск не принес особых результатов. Единственное, что нашлось – картинка с названием центра и надписью: «Не забудьте ваше приглашение».

– Нужно приглашение, – сказала девушка. – Видимо, так просто не попасть.

– Обойдемся без приглашений, главное – адрес.

– Еще поищу сейчас.

Полина сбросила кроссовки, улеглась на сиденье и накрылась ветровкой Оскара. Мягкий ход машины убаюкивал, и хотелось ехать так на край света без тревог и остановок. Остановок и вправду почти не делали, Гаэтано тормозил только на заправках. Прокручивая страницы поиска, Полина вспомнила о пропавших со связи эмиссарах и сказала:

– Конечно, это прозвучит сейчас глупо и наивно, но если впереди ожидают опасности, какое-то оружие у нас найдется? Хотя бы для самозащиты.

В ответ Оскар рассмеялся:

– Зачем? Гаэт сам оружие, больше ничего не надо.

– Не поняла, – призналась девушка.

– Все что угодно вокруг, любой предмет способен стать оружием при должном умении, – сказал падре.

– А, ну хорошо, так сразу стало понятнее. Вот прямо, знаете ли, отлегло. – Усмехнувшись, Полина снова углубилась в поиск.

Но понятнее, конечно же, не стало. Она толком так ничего и не знала про Гаэтано, даже того, какое он имеет отношение к церкви, кроме одежды священника.

Дальше ехали практически без остановок. Полина то засыпала, то просыпалась под негромкие разговоры мужчин. Оскар пока не чувствовал, не слышал свою Лиану – видимо, она находилась на чересчур большом расстоянии. Но одно мог сказать точно: его парная арагана жива.

Ночью внедорожник и вовсе летел на большой скорости, ни разу не притормозив. Девушка крепко спала на заднем сиденье, Оскар тоже дремал, чувствуя слабость и вялость от долгого пребывания в человеческом обличии. Гаэтано же вел машину как автомат, без малейших признаков усталости. Время от времени его разноцветные глаза моргали попеременно – так падре видел перед собой шоссе и общую панораму сразу в двух измерениях – реальном и потустороннем.

Глава 21

Полина проснулась, когда они подъехали к двухэтажному деревянному дому, окруженному соснами и высоченным забором.

– Где мы? – зевнула девушка.

– На месте. Приехали, – ответил Гаэтано.

Девушка поднялась, села и сонно огляделась. Поодаль виднелись частные дома, сосновый лес.

– Это же не Москва? – снова зевнула она.

– Ближнее Подмосковье, наш гостевой дом на случай командировок.

– А-а-а-а, – разочаровано протянула Полина, – хотела к себе вас пригласить.

– В другой раз. Здесь будет спокойнее. Давай, Оскар, вылезай. Полетай немного, разомнись, а то совсем раскис.

Падре открыл ворота и заехал во двор. Поеживаясь от утренней прохлады, Полина вышла из машины и в нерешительности замерла. Между стволами деревьев, окружающих дом, была натянута плотная туманная паутина. Полотнища слегка покачивались, то появляясь, то исчезая из вида.

– Что это? – указала девушка на паутину.

– Защита от непрошеных гостей, – ответил Гаэтано. – Ты вроде не должна ее видеть, странно.

Пока он доставал из багажника свои вещи – небольшую сумку на длинном ремне, Оскар обратился, поднялся в небо, пару раз облетел участок и сел на крышу дома.

– Пусть отдохнет, – сказал падре. – Идем в дом, там должен быть чай, какая-то еда.

На первом этаже располагалась просторная кухня-столовая и комната отдыха одновременно. На втором находились спальни, выше – жилой чердак. На полках в шкафах лежали стопки новой одежды в целлофановых упаковках, в основном мужские футболки разного размера, пижамы, банные халаты.

Полина как привязанная ходила за Гаэтано по дому, заглядывая вместе с ним в помещения – обстановка везде жилая, даже уютная, хотя все равно было заметно, что это пускай и максимально домашняя, но все-таки гостиница.

На чердаке мебели было минимум – кровать, стол-подоконник и шкаф с глухими дверцами, занимающий всю стену напротив кровати. Гаэтано поставил сумку на пол у окна, подошел к шкафу и открыл центральные дверцы. Поначалу могло показаться, что полки заставлены сувенирами, макетами, старинными глобусами и астролябиями, но вскоре становилось ясно, что это какая-то действующая аппаратура. Мужчина взялся обеими руками за сферу самого большого желто-коричневого глобуса и раскрыл ее на половины. Внутри они были стеклянными, по гладким поверхностям двигались крошечные огоньки, из глубины всплывали и пропадали рисунки, похожие на схемы, карты. Полина с интересом уставилась на диковину, а падре сказал:

– Эмиссары могли подать сигналы бедствия, выбросить маяки. Поищу, посмотрю.

– Не буду мешать. Приготовлю нам какой-нибудь быстрый завтрак?

– Можно.

– Оскар чем питается?

– Кастрюлю каши сделай, большую, литра на три, на весь день ему хватит.

– Поняла, сейчас все исполню.

Радуясь, что может быть полезной, девушка поспешила вниз, изучать имеющиеся в кухне припасы. Но перед этим выглянула во двор проведать Оскара. Высоко в небесах, то теряясь за облаками, то выныривая в синеву, кружила большая белая птица, с порога кажущаяся не крупнее чайки. Глядя в вышину, Полина улыбнулась, помахала арагану и вернулась в дом.

Помимо посуды и всякой утвари в кухонных шкафах обнаружилось много полезных запасов, включая небольшой бар с вином и крепкими напитками. Также нашлось с десяток коробок хлопьев для завтрака, а в холодильнике имелось все необходимое для приготовления яичницы, включая упаковки сыра и консервированную ветчину.

Когда Гаэтано спустился в столовую, на столе уже был накрыт горячий завтрак с яичницей, чаем, кофе, горой горячих бутербродов и кастрюлей каши из хлопьев. Мужчина одобрительно кивнул и вышел на порог позвать Оскара охотничьим свистком.

Затем он сел за стол и сказал, накладывая еду на тарелку:

– Два маяка обнаружила система. Судя по всему, до Москвы эмиссары даже добраться не успели. Поедим и поедем посмотрим, что там с первым маяком. Точка недалеко, где-то в сорока минутах от нас.

В дом Оскар явился уже в человеческом обличье. Парень заметно повеселел, выглядел посвежевшим, бодрым, как после хорошего полноценного отдыха. Кастрюлю каши он съел с быстротой и легкостью, будто небольшую тарелку. Полина даже спросила:

– Нужна добавка? Могу сделать еще столько же, хлопьев много осталось.

– Нет, спасибо, в самый раз, я не настолько прожорливый, – весело ответил он.

Преломление солнечного света очерчивало, обозначало сложенные за спиной крылья Оскара. Под определенным углом они едва заметно поблескивали перламутровыми очертаниями. Полина невольно залюбовалась необыкновенным зрелищем, затем очнулась и стала быстренько прибраться и мыть посуду.

Мужчины дождались, пока девушка закончит, и сразу пошли на выход, во двор. Забравшись в салон автомобиля, Полина спросила:

– А эмиссары все мужчины?

– Двое мужчин, две женщины, – ответил Гаэтано.

– Рискованно было женщин отправлять, наверное.

– Все они не совсем обычные люди.

Выехав за ворота, джип направился к шоссе. Такой быстрый переезд и смена декораций пока не очень укладывались в голове, Полине чудилось, что они все еще катаются где-то в окрестностях Тумангана, вот только здесь было значительно холоднее и не пахло морем.

Маршрут, выданный определителем точки маяка, привел к автосервису в полузаброшенной промзоне. Притормозив у входа, Гаэтано пошел в здание, Полина с Оскаром последовали за ним. Они оказались в просторном помещении, заваленном всяким автохламом, но даже в такой обстановке в глаза сразу бросался новенький блестящий темно-серый кроссовер, стоявший без колес у дальней стены.

Навстречу посетителям вышел мужчина в рабочих штанах и рубахе, с трудом застегнутой на объемном животе. Увидав человека в одежде священника, он удивленно выкатил маслянисто-черные глаза и присвистнул:

– Какие люди к нам пожаловали! Чем помочь, святой отец?

– Откуда эта машина? – Гаэтано указал на кроссовер.

– Не имею представления, – широко развел руками мастер. – Это все к хозяину вопросы, хозяина сейчас нет…

– Не желай говорить какую бы ни было ложь, ибо повторение ее не послужит ко благу! – металлическим голосом отчеканил падре.

– Ай, слушай, проповеди тут не заказывали! – приветливое выражение мигом улетучилось с лица мастера. – Если не по делу, давайте отсюда на выход!

Падре шагнул к столу с толстенной деревянной столешницей и кучей разбросанных по ней инструментов, взял гаечный ключ, коротко размахнулся и ударил им по краю крышки. От чудовищной силы удара столешница треснула вместе с ключом. Отшвырнув обломки, Гаэтано взял второй ключ, развернулся к остолбеневшему мастеру и сказал:

– А теперь по твоей голове. Откуда машина, быстро говори!

Живот мастера затрясся, словно собирался отстегнуться и укатиться, и мужчина торопливо проговорил:

– Из отстойника Арсена пригнали, на запчасти разобрать. А что она, откуда – не задаем таких вопросов!

– Где отстойник?

– Пять километров отсюда по прямой, гараж с автомойкой.

– Телефоны.

– Ка-ка-какие телефоны, Арсена?

– Твои, мобильники дай сюда.

Мастер сунул руки в карманы, вытащил два аппарата. Гаэтано взял их, бросил на пол, раздавил каблуком, после чего направился к кроссоверу. Тщательно осмотрев автомобиль снаружи и изнутри, он отряхнул ладони и прошел мимо мастера, так и стоявшего в оцепенении, к выходу.

– До свидания, – зачем-то тонким вежливым голоском попрощалась Полина, и они с Оскаром поспешили следом.

Глава 22

Отъехав от автосервиса, Гаэтано сказал:

– В лобовом стекле прямо напротив водителя крошечное отверстие, без трещин. Стекло словно проплавило насквозь. Вряд ли эмиссар выжил, надо найти тело, чтобы понять, какое оружие применили.

– А что такое отстойник, куда мы едем? – спросила Полина.

– Гараж для ворованных машин, – ответил мужчина. – Какое-то время угнанный автомобиль там прячут, потом или на продажу, или на запчасти. Как подъедем, вы оставайтесь здесь, я сам выйду, поговорю.

Пузан из автосервиса не обманул, через пять километров появилась автомойка с гаражным боксом по соседству. Гаэтано остановился неподалеку, вышел и широким шагом направился в здание автомойки. Полина проводила взглядом удаляющуюся строгую черную фигуру и произнесла:

– Надеюсь, там все живы останутся.

– Если охотно пойдут на разговор, то останутся, – уверенно ответил Оскар. – Гаэт вообще спокойный, но не любит время терять. Когда дело долго тянется, когда спорят, сопротивляются, ересь всякую творят – такие вещи его из терпения выводят.

– Понятное дело, – закивала девушка, – кому понравится.

Гаэтано обернулся быстро. Он вышел из автомойки вместе с парнем в сером комбинезоне – точнее, подтащил его к машине за шкирку, как щенка, затем сунул в багажник, захлопнул крышку и вернулся в салон.

– Э-э-э… – протянула Полина, не зная, как правильно сформулировать вопрос.

– Пацан сказал, машину нашли в перелеске, рядом с указателем на съезд, – ответил падре, не дожидаясь, пока она справится с подбором нужных слов. – Водитель был мертв и, похоже, давно, что-то непонятное случилось с телом, оно почти развалилось. Тело они выбросили, машину забрали. Сейчас попробуем найти останки, на всех эмиссарах должны быть специальные записывающие устройства на случай, если понадобится восстановить последнюю картинку перед смертью.

Минут через тридцать появился перелесок с указателем. Джип съехал на обочину, остановился, и пассажиры с водителем вышли. Падре направился к багажнику, поднял было крышку, чтобы выпустить парня, как вдруг тот резко выскочил и бросился бежать по шоссе обратно в сторону автомойки.

– Избавь меня от всякого злого дела и диавольского поспешения! – прогрохотал Гаэтано и топнул ногой по асфальту.

Подошва его ботинка словно пригвоздила некое невидимое полотно, которое мгновенно удержало беглеца. Парень изо всех сил бежал на месте, при этом не продвигаясь ни на шаг. Мужчина подошел к нему, схватил за шкирку и поволок обратно к машине. Белый от ужаса молодой человек вращал глазами по сторонам, что-то мычал и, похоже, даже не пытался понимать, что происходит.

– Тело где? – спокойным, будничным тоном спросил падре и слегка встряхнул парня.

Тот помедлил немного, соображая, что от него требуется, и указал в сторону перелеска. Гаэтано велел Полине с Оскаром ждать у машины и пошел с парнем к молодому лесочку, окутанному зеленой дымкой свежей листвы. Окинув взглядом простор, луга вокруг леса, Оскар вдохнул полной грудью и сказал:

– Хорошо здесь, я бы полетал.

– Так полетай, успеешь. – Полина с улыбкой посмотрела на него и провела рукой по воздуху за спиной арагана, нащупывая невидимые крылья.

– Не успею, Гаэт быстро вернется.

Так и вышло. Буквально через пару минут из-за деревьев показались падре с парнем. Они добрались до шоссе, и там Гаэтано отпустил наконец своего пленника на свободу. Парень сорвался с места и помчался прочь с новыми силами, а Гаэтано подошел к машине.

– Успешно? – спросила Полина.

– Вполне. – Он разжал кулак. На ладони лежал небольшой серебристый медальон на короткой цепочке. – Дома посмотрим, какая информация сохранилась. От самого тела практически ничего не осталось, использован такой же алхимический яд, какой вылили на нашего музейного смотрителя. Видимо, где-то здесь его производят, такое зелье долго не хранится, и перевозить его сложно. Производство и использование подобной скверны запрещено, но кто-то стряпает, не стесняется. С этим тоже разберемся. Теперь давайте по местам, поехали.

Дальнейший путь лежал ко второй точке маяка. Ехать было довольно далеко, почти два часа пути. Полина разулась, улеглась на сиденье, Оскар попросил включить радио, и Гаэтано нашел радиостанцию с более-менее спокойной музыкой. Парень с интересом стал вслушиваться в лиричное звучание и делиться с девушкой своими ощущениями. Он уверял, что чувствует, как звуки проникают внутрь, искрами блуждают в темноте и подсвечивают его изнутри.

– А потом музыка сама по себе начинает звучать здесь, – сказал Оскар, прикладывая руку к груди. – И, наверное, ее может кто-нибудь услышать.

– Дашь послушать? – заулыбалась Полина, представляя движение, потаенное звучание и сверкание маленьких музыкальных светлячков.

– Конечно, ты наверняка сможешь услышать.

Тут музыкальную программу прервал выпуск новостей. Ведущий начал с криминальной сводки и принялся рассказывать о продолжающейся волне странной подростковой жестокости. Нормальные, благополучные молодые люди ни с того ни с сего принимались творить дикие вещи, а затем не могли объяснить мотивов своего поведения. Тесты на наркотики ничего не дали; что` вызывает подобные вспышки, похожие на внезапное безумие, объяснить пока не получается. Теперь к этой загадке добавилась новая напасть – всплеск самоубийств. Подростки стали прыгать с мостов и высоток. Некоторых удается спасти, и в этих случаях молодые люди своих действий также объяснить не могут.

Когда выпуск закончился, Гаэтано сказал:

– Любопытно.

– Думаешь, это может быть как-то связано с нашими делами? – поинтересовалась Полина.

– Все может быть. Поищи информацию об этих случаях. Хорошо, если есть новостные программы с видео, хочу посмотреть на этих ребят.

– Поняла, уже ищу.

Обрадовавшись, что у нее появилось задание, Полина улеглась поудобнее, сунула куртку Оскара под голову и взялась за телефон.

Материалов, газетных статей, новостных сюжетов по этой теме оказалось много, и получилось достаточно быстро составить хронологическую картину событий. Все началось с середины марта, именно тогда произошли первые инциденты с внезапным выплеском неконтролируемой ярости у молодых людей. Сначала парень в спортзале покалечил штангой тренера и ею же выбил окно. Затем девушка в кафе всадила вилку в плечо посетительнице за соседним столиком. Следом студент в метро столкнул под поезд незнакомого пассажира.

А теперь еще и прыжки с высоток и мостов начались. Никаких записок, ни прощальных постов в социальных сетях, ничего. Создавалось впечатление, что нормальные, благополучные парни и девушки посреди обычной жизни просто внезапно решали броситься с высоты по дороге домой, в университет, на прогулке – и делали это.

Полина просматривала публикации и удивлялась, что ничего не слышала об этом, а если и слышала, то почему-то не обращала внимания. Видимо, через ее бесцветную дрему наяву далеко не всем новостям из внешнего мира успешно удавалось проникать.

– Да, это действительно очень странно, – проговорила Полина. – Если все они не под действием какого-то нового наркотика, то что их толкает?

– А вы уверены, что это именно наша забота? – Оскар зевнул и немного приоткрыл окно, запуская в салон свежий воздух.

– На всякий случай проверим, – откликнулся Гаэтано. – Если не наша, значит, пройдем мимоходом.

Глава 23

Сигнал второго маяка привел к озеру. Большому дикому озеру, окруженному лесом. По берегам его тянулась высокая прошлогодняя сухая трава вперемешку со свежей осокой, в зарослях которой торчал одинокий полуразвалившийся мостик. Неподалеку от подъездной дороги виднелись следы автомобильных шин на засохшей грязи. Следы уходили в воду.

Оскар поддел носком кроссовки комок сухой земли, отшвырнул подальше и сказал:

– Разворачиваемся обратно?

– Зачем же? – заслонив глаза от солнца ребром ладони, Полина разглядывала хлипкий мостик. – Могу нырнуть, поискать машину.

– Вода ледяная, – напомнил Гаэтано.

– Я перестаю ощущать температуру, когда погружаюсь с головой. Нырну без проблем, тем более что озеро – ерунда, практически лужа.

Полина шагнула было в направлении мостика, но тут вмешался Оскар:

– Гаэт, наверняка ты можешь раскрыть воду до самого дна, и нашей девушке не понадобится мокнуть.

– Могу. Но не получится одновременно воду удерживать раскрытой и заниматься машиной. А вы на дно открытого дикого водоема не пройдете, вас не пропустит.

– Сказала же, нет проблем. – Полина принялась закручивать волосы в узел. – Искать серебряный медальон на цепочке – это знаю. Может, еще что-то интересное увижу. Жаль, конечно, полотенца никакого нет, но тоже не страшно.

Девушка сняла спортивную кофту, бросила на руки Оскару и решительно направилась к зарослям осоки. Там она пробралась сквозь траву, проверила на прочность доски, разулась, разделась до белья и прыгнула с мостика.

Вода лишь на мгновение обожгла леденящим холодом, затем наступила спокойная зеленовато-бурая тишина. Озерная вода, дремотная и мутная, окружила со всех сторон, как старая бабушкина мохеровая кофта. Солнце просвечивало на пару метров сверху, но у самого дна вместе с водорослями покачивались сумерки. Полина поплыла, всматриваясь в водяную толщу, которая после стеклянной гостеприимной морской воды казалась угрожающе мрачной. Хорошо, что долго искать не пришлось: машина обнаружилась недалеко от берега. Темно-синий кроссовер лежал на правом боку. Открыв переднюю дверцу, девушка заглянула в салон. От тела водителя остались фрагменты, похожие на части статуэтки из старой древесной коры. Они плавали по салону вместе с пучками тончайших черных стеблей, покрытых мелкими белесыми цветочками. Цепляясь за сиденья и приборную панель, Полина принялась искать медальон и случайно заметила, что в спинке водительского кресла торчит какой-то предмет наподобие толстой стеклянной иглы длиной с указательный палец. Девушка осторожно вытащила иглу из обивки, сжала двумя пальцами и продолжила поиски медальона.

Вдруг из глубины салона выплыла деревянная маска с пустыми глазницами, еще недавно бывшая женским лицом. От неожиданности Полина чуть не вскрикнула и еле удержала воздух в легких. Пару раз она резко махнула свободной рукой, отгоняя жуткую находку. Вода в машине всколыхнулась, и всплыл медальон, завалившийся между сиденьями. Девушка схватила его за цепочку и поспешно выбралась из салона.

Вокруг почему-то стало еще темнее. Полина перестала понимать, в какую сторону двигаться, и просто поплыла наверх, навстречу обжигающему холоду. Вынырнув, она выпустила воздух из легких, надрывно вдохнула и закашлялась. Все-таки для подобных подводных заплывов требовалась некоторая привычка, ее еще предстояло наработать.

Оказалось, что видимость под водой ухудшилась из-за того, что солнце зашло за облака. Девушка покрутила головой, поискала взглядом мостик. Там, на досках, ее поджидал Гаэтано с серой курткой в руках вместо полотенца.

Девушка подплыла к нему, мужчина наклонился, протянул ей ладонь и вытащил на мостик. Затем сразу завернул в куртку, подхватил на руки и понес к автомобилю. Оказавшись в его объятиях, Полина моментально согрелась, успокоилась, уткнулась мокрым лбом в черную ткань пиджака и, кажется, не дышала до самой машины.

Салон заранее был хорошо прогрет. Полина нырнула в тепло, протянула Гаэтано свои трофеи и произнесла:

– Эта иголка в сиденье водительском была. Наверное, ими убивают.

– Хороший улов, – одобрительно кивнул падре. – Грейся, одевайся, волосы суши у печки.

Он забрал иглу с медальоном, закрыл дверцу и вместе с Оскаром отошел в сторону. Оставшись в одиночестве, девушка снова принялась дрожать от холода и пережитого волнения. Но стоило стянуть с себя мокрое белье и одеться в спортивный костюм, как сразу стало легче. Волосы тоже пришлось сначала вытирать многострадальной курткой Оскара, только потом сушить у печки. Устроившись на переднем сиденье, она ерошила пальцами мокрые пряди, попутно вытаскивая мелкий мусор с обрывками водорослей, постепенно согревалась и думала, что после такого полезного поступка, практически подвига, Гаэтано наверняка посмотрит на нее другими глазами. И, возможно, разглядит нечто новое и, без сомнения, очень важное.

Досушиваясь, Полина поглядывала наружу через стекло. Одна голова черная, другая белая склонились друг к другу – падре с араганом изучали ее озерные трофеи, особенно пристально рассматривая стеклянную иглу.

Вскоре любопытство выгнало девушку из теплого салона, и она присоединилась к мужчинам. К этому моменту они уже хорошенько рассмотрели содержимое иглы. Внутри нее, как в ампуле, находилась прозрачная жидкость с едва уловимым зеленоватым оттенком.

– Видимо, выпустили их несколько, – сказал Гаэтано, изучая жидкость на просвет. – Одна в сиденье попала, другая в эмиссара.

– Там была женщина, – ответила Полина, и ее передернуло с ног до головы от воспоминаний о деревянной маске.

– Так, ну-ка, отойдите в сторону, что-то посмотреть хочу, – велел падре. – Дальше, еще дальше. К машине идите.

Молодые люди послушно отошли к джипу и оттуда стали наблюдать за его действиями. Гаэтано что-то тихо проговорил и сломал иглу пополам. Жидкость вылилась ему в ладонь, но не коснулась кожи, а зависла, закачалась в пространстве крошечной взволнованной каплей. А потом начало происходить нечто удивительное. Жидкость вытянулась тончайшим серебристым столбиком, и на нем, как на стеклянном стебле, стали распускаться дивной красоты цветы. Развернулись длинные узкие листья, закрутились колючие побеги, туманными волокнами закачались травы. Гаэтано держал на вытянутой руке целый букет, созданный из неосязаемого стекла и световых переливов. Рассмотрев его со всех сторон, мужчина резко отряхнул руку, букет рассыпался, и осколки иглы вместе с алхимическим ядом улетели в заросли осоки.

– Вот это да-а-а! – восхищенно произнесла Полина. – Еле удержалась от аплодисментов! Что за красотища такая получилась?

– Посмотрел состав яда, – сказал падре, подойдя к машине. – Ничего нового, сбор трав для некромантии, только сюда добавили вытяжку цветка асфоделуса. С древности его называют символом смерти и пищей мертвых. Не знаю, в какой момент растение с этим согласилось и принялось работать на некромантов.

– Интересно очень, – одобрительно кивнул Оскар, – но что нам это дает?

– Посмотрим, что покажут медальоны, – ответил Гаэтано. – Мозаика собирается по кусочкам.

Глава 24

На обратном пути они пару раз останавливались взять готовой горячей еды. Когда отъехали от последнего кафе, Полина сказала:

– Эмиссаров так быстро выследили и уничтожили, а за нами вроде никто не охотится.

– С нами сложнее, – ответил Гаэтано, сворачивая на дорогу к дому. – Но это не значит, что за нами никто не следит.

Войдя в дом, все сразу разошлись по ванным комнатам, желая поскорее попасть в горячий душ после промозглой озерной сырости. Из шкафов достали банные халаты, а Полина выбрала еще и самую большую, длинную мужскую футболку взамен домашнего платья и ночной рубашки одновременно. Пускай девушка и долго смывала с себя озеро со всеми его сумерками, холодом и водорослями, прогревалась едва ли не кипятком, но все равно вышла из ванной и начала чихать. Гаэтано достал из шкафчика с напитками бутылку крепкой настойки с травами, рюмку, поставил на стол среди коробок с пиццей и сказал:

– Выпей немного.

– Ой, лучше не надо, – замялась она, – я с крепкими напитками не очень дружу.

– Болеть некогда. – Падре наполнил рюмку и протянул ей. – Давай. Залпом.

Девушка тяжело вздохнула, взяла рюмку, быстро выпила и схватилась за кусок пиццы.

Прежде чем заняться медальонами, Гаэтано попросил Полину показать информацию – все, что она нашла касательно странного поведения подростков. Девушка принесла мобильник, падре бегло просмотрел тексты, видео, немного задержал внимание на репортаже о выжившем парне, находящемся в реанимации медицинского центра «Здравница», и вернул телефон.

Затем мужчина принес со своего чердака приспособление, похожее на старинные карманные часы на цепочке. Откинув латунную крышку, он положил внутрь первый медальон, закрыл часы и жестом велел Оскару освободить часть стола. Парень сгреб пустые коробки, понес к мусорному ведру, а падре покрутил колесико сбоку «часов» и положил прибор на столешницу.

– Вроде мне действительно становится получше, – сказала Полина и подлила еще настойки в рюмку.

Гаэтано рассеяно кивнул, его внимание было полностью поглощено тускло блестящей крышкой. Отсветы лампы на железе дрогнули, пришли в движение и собрались в единую яркую точку. Опершись обеими руками о край стола, Оскар стоял рядом и с интересом наблюдал за происходящим. Яркая точка вдруг выпустила тонкий ослепительный луч. От неожиданности парень отпрянул, и падре кивком головы указал ему на стул.

Луч рассеялся зыбким световым треугольником, и в нем, как в луче кинопроектора, замелькали рваные, наползающие друг на друга кадры: убегающее пустое шоссе и лес по обе стороны дороги. Вдруг прямо перед глазами в воздухе появился маленький квадрокоптер. Аппарат повис напротив водителя, выстрелил иглой в лобовое стекло и взмыл ввысь, мигом скрывшись из поля зрения.

Когда последний кадр остановился, поблек и рассеялся, Гаэтано извлек медальон, положил внутрь следующий и сказал:

– До чего дошел прогресс. Современные технологии на службе у падальщиков. Так… Что там дальше нам покажут?

Второй медальон показал то же самое, с одной разницей: в кадр попали двое мужчин, занимавшихся буксировкой автомобиля к озеру. В один момент, когда их лица оказались особенно близко и просматривались достаточно четко, Гаэтано моргнул попеременно и сказал:

– Это не люди.

– А кто? – Доедая пиццу, Оскар с любопытством посматривал на световой луч, как на киноэкран.

– Запечатанные души. В момент смерти можно поймать душу, не дать ей уйти, а после поместить в другое тело, возможно, давно уже мертвое, но хорошо сохранившееся. Эти двое – как раз такой случай.

– Вроде зомби, получается? Я их не то чтобы боюсь, просто брезгую. Живые трупы – это ведь некрасиво совершенно, неэстетично, в первую очередь, – произнесла Полина. Голос ее звучал тягуче и вроде немного плыл.

– Неэстетично, да. – Гаэтано бросил взгляд на девушку, затем на бутылку. – Когда ты успела выпить почти половину?

– Так лечусь же, сам велел. В приказном порядке, между прочим, велел! Давай лучше дальше про зомбей разговаривать. Как ты видишь, где зомби, а где человек, ну, допустим, просто плохо выглядит? Эти мужики на вид вроде обычные.

– Каждое живое существо из мира реального отбрасывает тень в мир потусторонний. По виду, форме теней можно определить, кто есть кто на самом деле.

– Во-о-от как! Кто бы мог подумать? Как все сложно, запутанно и замороченно в этом мире, – сокрушенно вздохнула девушка. Она пыталась поставить локоть на край стола, чтобы подпереть кулаком подбородок, но локоть постоянно соскальзывал.

Падре снова глянул на нее и сказал:

– Так, кажется, кое-кому пора отдыхать.

– Никому не пора! – горячо возразила Полина. – Прекрасно сидим, фильмы интересные смотрим…

– В кровать, быстро! – отчеканил мужчина.

Спорить с этим железным тоном не представлялось возможным даже во хмелю. Девушка нехотя поднялась из-за стола и побрела к лестнице, путаясь в полах халата.

Она зашла в свою комнату, не зажигая света, бросила халат мимо стула и упала на постель. О том, чтобы заснуть, не шло и речи. В голове крутились сотни мыслей, и Полина крутилась вместе с ними, заворачиваясь, как в кокон, в слишком большую футболку.

Какое-то время снизу доносились разговоры, потом голоса смолкли, по лестнице прозвучали шаги и тоже стихли.

Глядя в потолок, Полина слушала, как Гаэтано ходит по комнате у нее над головой, и отчего-то ясно видела его стоящим у озера, с букетом из фантомного стекла и света на вытянутой ладони.

Вдоволь насмотревшись на это видение, девушка решительно встала с постели, одернула футболку и пошла босиком на лестницу.

Гаэтано в халате лежал на неразобранной кровати и при свете ночника листал какую-то маленькую книжечку в черной от старости обложке. Увидев на пороге Полину, он вопросительно приподнял брови.

– Что-то интересное читаешь? – Она зашла в комнату и села на кровать рядом. – Почитай вслух, пожалуйста, заснуть не могу.

Мужчина только собрался что-то сказать, как девушка вдруг улеглась к нему под бок, положила голову на плечо и заглянула в книгу. Пожелтевшие страницы оказались пустыми.

– Ничего нет, – разочарованно вздохнула она. – Жаль.

– Немедленно иди спать! – приказал Гаэтано.

– Уже пришла. – Девушка демонстративно закрыла глаза. – Буду спать здесь.

– Не заставляй отводить тебя силой и запирать в комнате! Марш отсюда, кому сказано!

Он отложил книгу, поднял девушку с постели и хорошенько встряхнул. Затем поставил ее на ноги, развернул лицом к двери и подтолкнул к выходу. Полина покорно, спокойно вышла, спустилась на пару ступенек по лестнице и захлебнулась слезами. Дойдя до своего этажа, она остановилась у комнаты и безудержно разрыдалась. В конце коридора приоткрылась дверь, выглянул Оскар и спросил:

– Что случилось?

– Что со мной не так… – прорыдала девушка. – Что-то не так со мной! Почему меня никто не любит?! Все только и могут, что бросать, отталкивать, отшвыривать… Неужели я хуже всех на этом свете?!.

Парень подошел ближе, и за его спиной проявились крылья. Он раскрыл их во всю ширину коридора, свел перед собой, и Полина оказалась в шатре из белых перьев. Оскар обнял ее, привлек к себе, девушка прижалась щекой к его груди. Сначала она решила, что ей чудится, затем прислушалась к едва уловимой прозрачной мелодии и поняла, что нет, не показалось.

– Я ее слышу, – с улыбкой всхлипнула Полина, – слышу твою музыку… Она прекрасна!

Держа девушку в объятиях, Оскар принялся тихонько целовать ее лицо, волосы, плечи. Его прикосновения походили на касание тополиного пуха в летний день – неуловимые и необыкновенно нежные. От новых чудесных ощущений по всему телу прошла теплая волна незнакомого ранее блаженства. Колени ее ослабели, подогнулись, Оскар подхватил девушку на руки и понес в свою комнату.

Глава 25

Утром Полину разбудили голоса – наверху гневно грохотал Гаэтано, отчитывая Оскара, тот что-то неразборчиво пытался говорить в ответ. Посмотрев по сторонам, девушка припомнила события минувшей ночи и пожалела, что нельзя прямо сейчас потерять сознание. Полина выбралась из смятой постели и тихонько, на цыпочках спустилась на первый этаж. На кухне она торопливо выпила большой стакан воды из-под крана и с кружащейся головой вышла из дома.

На улице моросил монотонный мелкий дождик. Полина села на верхнюю ступеньку крыльца, натянула футболку на колени, прислонилась к столбику перил и глубоко вдохнула прохладный сырой воздух. Наилучшим выходом из ситуации ей виделось немедленно попасть под колеса автобуса, если бы мироздание сжалилось над нею и выпустила этот автобус из какой-нибудь потусторонней реальности прямиком сюда, во двор… Вскоре, как неминуемое проклятье, за спиной послышался звук знакомых шагов. Полина втянула голову в плечи, закрыла глаза и перестала дышать.

Выйдя на порог, Гаэтано постоял, посмотрел на съежившуюся фигурку на ступеньке. Затем вытянул ладонь и стал собирать дождевую воду, льющуюся с козырька. Попадая в его ладонь, капли становились серебряными, непрозрачными, как ртуть. Набрав пригоршню, он рассыпал водяное серебро над растрепанной макушкой Полины. Сверкающие капли живой водой мгновенно смыли всю тяжесть с головокружением, принесли умиротворение и легкость, как после долгого спокойного сна на свежем воздухе.

– Ставь чайник, собирайся, после завтрака поедем, – сказал Гаэтано.

– Куда поедем? – прошептала девушка, робко приоткрывая один глаз.

– В клинику «Здравница».

– Я мигом!

Полина вскочила, умчалась в дом, а падре остался на крыльце. Прислонившись к дверному косяку, он поводил взглядом по двору, понаблюдал, как тихий дождь шелестит в листве; капли то пропадали, то появлялись среди древесных стволов там, где были протянуты полотна невидимой защиты. День обещался быть пасмурным и долгим.

На кухне за столом с каменным лицом сидел Оскар, что придавало ему еще большее сходство с античной скульптурой. Когда девушка вошла, на его губах мелькнула быстрая улыбка, и парень весело подмигнул ей. Она улыбнулась в ответ и прошла мимо, на ходу слегка растрепав пальцами его снежные волосы.

Завтрак проходил в тягостном молчании, пока не заговорил сам Гаэтано.

– Все подростки из репортажей – люди, – сказал он, – никого другого среди них нет. Конечно, я не видел абсолютно всех, но и этого достаточно. Если это некий эксперимент, то он проводится исключительно над людьми, над молодежью.

– Может, все-таки наркотики? – произнесла девушка, все еще избегая смотреть в его сторону.

– Потому и хочу увидеть парня вживую, чтобы разобраться с данным вопросом.

– В реанимацию нас не пустят.

– Вам туда и незачем ходить.

На этом разговор закончился.

Дождь не становился сильнее, но и не прекращался. Сыпал с тусклого серого неба монотонной моросью, навевая лень с дремотой. Хорошо, что в гостевом доме нашлась пара зонтов, не пришлось мокнуть по пути от дома до машины.

Полина юркнула на заднее сиденье и там затихла, а Оскар все возился и возился, отчего-то никак не получалось у него пристегнуться. Гаэтано взял его ремень, резким движением вогнал защелку в механизм и проговорил:

– Ты подружку свою искать собираешься?

– Какую? – недоуменно уставился на него парень.

– Птицу свою парную! Совсем забыл, зачем ты здесь?

– Да как искать, если я ее не слышу? – принялся оправдываться он. – Хочешь, поехали поближе к Москве, полетаю над городом, может, что-то уловлю.

– Размеры Москвы хорошо представляешь?

– Не очень. А что, большая?

– А в каких случаях ты ее не можешь слышать? – вмешалась в разговор Полина.

– Если расстояние слишком велико, – принялся перечислять Оскар, – если Лиана без сознания или под землей.

– То есть, если ее, допустим, держат в подвале, ты не услышишь? – уточнил Гаэтано.

– Только если буду находиться совсем рядом.

Внедорожник выехал на трассу и помчался в направлении Москвы. Прислонившись виском к стеклу, Полина смотрела сквозь дождливое окно на проплывающие мимо деревья с домами. И думала, что почему-то до сих пор не приходила мысль навестить свою квартиру. Словно вовсе незачем было появляться дома. Будто она и не жила там никогда.

Мягкое, успокаивающее движение убаюкивало. Автомобиль скользил по трассе, как капля по стеклу, – свободно, обтекаемо, и не хотелось никуда приезжать. Полина даже огорчилась, что так быстро появилось здание медицинского центра.

– Значит, так, – сказал Гаэтано, сворачивая на стоянку, – зайдете первыми, отвлечете на себя внимание администраторов за стойкой. Минут пятнадцать-двадцать можете оставаться в вестибюле. Если задержусь, выходите, ждите на улице. Вопросы?

– Нет-нет, все поняли!

Просторный вестибюль медцентра «Здравница» украшала солидная мягкая мебель, живые растения в кадках и вдохновляющие на выздоровление картины на стенах. Прямо напротив входа располагалась полукруглая стойка, за ней сидели девушки-администраторы.

Держась за руки, пара молодых людей вошла в клинику и устремилась к стойке. На ходу Полина дернула Оскара за руку, и тот послушно выдал ослепительную улыбку, устремляя солнечный взгляд янтарных глаз на девушек. Парень удивительной музейной красоты с глазами необычного цвета мгновенно захватил всеобщее внимание. Полина заслонила собой обзор и принялась тарахтеть, расспрашивая о врачах и ценах на медицинские обследования. Администраторы дружно занялись новыми потенциальными пациентами, никто и внимания не обратил на мужчину в черном костюме священника. Тот стремительно промелькнул мимо, завернул в ординаторскую, быстро вышел оттуда уже в белом халате и направился к реанимационному отделению.

Глава 26

Склонившись над парнем, Гаэтано всмотрелся в неподвижное бледное лицо, наполовину закрытое кислородной маской, и коснулся двумя пальцами его лба. Ресницы молодого человека дрогнули, но глаз он не открыл. Под плотно сомкнутыми веками метались глазные яблоки, словно где-то в глубине своего беспамятства молодой человек следил за быстро движущимися картинками.

Мужчина постоял еще немного у кровати, вышел из палаты в коридор и столкнулся с миниатюрной миловидной девушкой – она буквально бросилась к нему со словами:

– Доктор, когда к Диме начнут пускать?

– А кто спрашивает? – дежурным тоном осведомился он.

– Я его невеста.

В конце коридора показались люди. Доктор взял девушку под локоток и повел в противоположном направлении.

– Отойдем на пару слов, – сказал он.

– Плохо с Димой, да? – голос девушки взволнованно дрогнул.

– Выкарабкается, – успокоил доктор. – С тобой хочу поговорить. Как зовут?

– Настя.

Поблуждав по коридорам, они вышли к зоне отдыха с маленьким кафе. Мужчина усадил девушку за столик, принес ей чашку кофе и стал расспрашивать о Диме, о причинах, толкнувших его на такой поступок. С заметным облегчением Настя принялась выговариваться необычному доктору с внимательными разноцветными глазами.

Как это чаще всего бывает – ничто не предвещало перемен. Они вместе учились, снимали комнату, строили планы. Дима был совершенно обычным парнем, но потом начал где-то пропадать, куда-то уходить один, чаще сидел, задумчиво глядя в пространство, словно отключался посреди разговора. Настя думала, что у него кто-то появился, пыталась выяснить, но проблема оказалась в другом. Дима стал заводить странные разговоры о том, что мы не знаем, кем являемся на самом деле, живем во сне, надо проснуться, чтобы осознать, кто же мы такие. Настя поняла, что он попал в секту, однако выяснить удалось немного. Дима любил гулять по Старому Арбату и там с кем-то познакомился на улице, этот человек ему и заморочил голову. Незадолго до трагедии парень предложил сходить вместе на собрание, мол, будет интересная вечеринка с коктейлями, с собой разрешено взять друга или подругу. Настя обрадовалась, что получится увидеть наконец-то, куда Дима ввязался, даже платье купила по такому случаю. Но на следующий день он сообщил, что умеет летать и совершенно точно уверен в этом. А вечером прыгнул с пожарного балкона седьмого этажа дома напротив.

Выслушав ее, доктор почему-то заинтересовался вечеринкой, датой и местом ее проведения.

– Я и не спросила где, – ответила Настя. – Что-то прямо в шоке от всего этого была, да и какая разница, все равно вместе ехать собирались. А дата… вроде на днях, завтра или послезавтра, не помню точно. Дима приглашение сбрасывал мне на телефон, но оно какое-то странное было. Поискать?

– Поищи.

Приглашение представляло собой квадрат электронного кода на подложке из растительного орнамента с белыми цветами.

– Отправь его на номер моей помощницы, – сказал мужчина и продиктовал телефон Полины.

– Вы это все в полицию передадите? – уточнила Настя.

– Конечно, куда же еще.

Девушка выполнила просьбу, и доктор попрощался с ней.

Выйдя из кафе, Гаэтано на ходу снял халат и оставил на кушетке в коридоре. Полина с Оскаром уже ушли из вестибюля и стояли на крыльце. Дождь прекратился, солнце пыталось пробиться сквозь облака, но тучи пока что держали оборону.

– Мне какое-то сообщение пришло… – начала Полина, когда он появился.

– Да, приглашение на вечеринку, – кивнул Гаэтано. – По дороге объясню.

– И куда мы сейчас?

– На Старый Арбат.

В машине Гаэтано рассказал о встрече с Настей и поведал о своих соображениях по поводу ее парня:

– Нет там никаких наркотиков. С ним попробовали обойтись как с биологическим компьютером – взломать и переустановить программу личности.

– Аффирмационный центр «Пробуждение»? – сразу предположила Полина.

– Похоже. Некто зацепил парня на Арбате и очаровал увлекательными историями. Посмотрим, имеется ли у них там постоянная точка.

– А вечеринка…

– Завтра. Пойдете с Оскаром, вместо Насти и Димы.

Гаэтано оставил машину на стоянке недалеко от площади Арбатские Ворота, и они направились к одной из самых старых и знаменитых улиц Москвы. В пространстве мегаполиса Оскар терялся и вел себя как турист из глубинки – крутил головой, не смотрел, куда идет, и Полине приходилось держать его за руку, чтобы парень не попал под машину или электросамокат. Старый Арбат с его брусчаткой, уютными фонарями и невысокими старыми зданиями не особенно впечатлил арагана, он даже сумел собраться и стал смотреть себе под ноги. Полина с Оскаром все равно не видели окружающий мир так, как мог его видеть Гаэтано, поэтому ничего не высматривали, не искали, просто медленно шли за ним и болтали, обсуждая все, что видели вокруг.

Вскоре у девушки на ходу развязался шнурок кроссовки. Оскар присел на корточки и стал его завязывать. Полина с улыбкой посмотрела на его белоснежную макушку с крупными, словно специально завитыми локонами, подняла взгляд, собираясь что-то сказать, да так и застыла. С мгновенно окаменевшим лицом Полина уставилась куда-то вдаль. Деловым шагом прямиком к троице направлялся ее бывший муж. Справившись со шнурком, Оскар выпрямился и привычно взял девушку за руку, собираясь идти дальше, но она стояла как вкопанная, глядя на приближающегося невысокого мужчину в синей куртке и не по погоде пышно повязанном шарфе.

– Здравствуй, дорогая! – сдержано произнес он, игнорируя ее спутников. – Какая неожиданная встреча. Смотрю, хорошо проводишь время. У тебя тут что, съемки? Или свадьба?

– Почему свадьба? – слабым голосом спросила она.

– Ну, священник-то вам зачем понадобился? И почему католик, свои попы закончились? – Ответ Олегу, как обычно, не требовался, и он продолжил ровным тоном без пауз и запятых: – Вот и вся твоя любовь. Не успели расстаться, как ты уже нашла себе компанию. Развлекаешься тут с каким-то жутким Воландом и мальчиком из стрип-шоу. Кстати, что у него с глазами, желтуха в терминальной стадии? Ну ничего, ничего, это мне урок на всю жизнь – никогда не связываться с актрисами!

Отчеканив последнюю фразу, мужчина демонстративно аккуратно обогнул компанию и пошел дальше с высоко поднятой головой.

Глава 27

Проводив недоуменным взглядом удаляющуюся синюю куртку, Оскар выговорил:

– Что это было?

– Мой бывший муж, – с невеселой усмешкой ответила Полина.

– Муж? – изумился парень. – Ты была замужем? Замужем вот за таким человеком?

– М-м-м-м! – только и смогла процедить сквозь сжатые зубы девушка.

– Что ж, мы хотя бы смогли воочию увидеть предмет твоих печалей, – сказал Гаэтано, стараясь сдержать улыбку.

– Вот такая у меня была любовь, неловко даже как-то, признаюсь, – развела руками Полина.

На что Гаэтано ответил:

– Любовь – это упасть в человека, как в цветущий луг. В этом случае куда падать? Разве что лицом в асфальт. Предлагаю пообедать где-нибудь.

– А что такое стрип-шоу? – поинтересовался Оскар.

– Забудь! – простонала Полина. – Пожалуйста, забудь! Идемте обедать!

– А жуткий Воланд что тако…

Не давая ему договорить, Полина схватила парня за руку и потащила прочь.

Зайдя на открытую веранду ближайшего ресторана, они сели за столик, откуда хорошо просматривалась улица в обе стороны. Солнцу наконец-то удалось прорваться сквозь тучи, и мужчины достали из карманов черные очки. Ожидая заказ, Гаэтано наблюдал, как движется по Арбату человеческий поток – многие были уже совсем по-летнему одеты. Уставшие от долгой пасмурной зимы люди торопились вобрать как можно больше солнца, подольше пожить налегке. В неторопливом пестром течении мелькнули смутно знакомые лица, и Гаэтано приподнял очки. Двое мужчин, те самые запечатанные души с информационного луча медальона убитого эмиссара, неспешно двигались по улице в ритме общего потока.

– Ждите здесь, – сказал Гаэтано, поднимаясь из-за стола.

Он быстро вышел на улицу и моментально исчез в толпе.

– Чего вдруг? – В замешательстве Полина искала взглядом черный силуэт, но он и впрямь как растворился.

– Кого-то увидел, наверное, – предположил Оскар, продолжая изучать меню. – Вернется – расскажет. Слушай, хочу еще и пирог с рыбой. Только не один кусок, а весь. Можно попросить весь пирог?

– Если целый пирог принесут кусками, это будет уже неправильный пирог? – Полина с улыбкой посмотрела на его античное лицо. Современные черные очки выглядели на нем странно, почти неуместно.

Парень так глубоко задумался над вопросом, что она не стала его мучить и помахала официантке, подзывая к столику.

Держась на приличном расстоянии, Гаэтано последовал за двумя мужчинами. Среднего роста, среднего возраста, с обыкновенными, словно стертыми лицами, один в клетчатой, другой в джинсовой рубашке, они прогуливались вместе с женщиной. Высокая, стройная, хорошо одетая эффектная брюнетка шла расслабленной походкой, не обращая внимания на своих спутников. Они будто двигались просто параллельно, но все-таки были вместе.

Троица дошла до конца улицы и повернула обратно. Так они прогулялись туда-сюда трижды, затем свернули в Староконюшенный переулок и скрылись в двухэтажном особняке с вывеской «Школа интеллекта “Асфоделус”».

Немного погодя Гаэтано тоже зашел в здание. Его встретила тишина пустого дома, не характерная для учебного заведения. Только кулер с полной бутылью воды, пластиковыми стаканчиками и мусорной корзиной в коридоре второго этажа говорил о том, что в школе интеллекта существует какая-то жизнь. Пускай особняк и производил впечатление брошенного, падре знал, что люди в нем есть, и предполагал, откуда они появятся.

Он подошел к кулеру, взял два стаканчика и аккуратно сложил один в другой. Мужчина стоял у аппарата, смотрел на стопку стаканов, будто в раздумьях, стоит ли брать третий, когда в обоих концах коридора возникли темные фигуры. Не меняя позы, Гаэтано поводил глазами, посчитал силуэты и сжал стаканчики в руке покрепче. Серебряное кольцо на большом пальце само собой провернулось, надсекая кожу с тыльной стороны, и капля крови побежала по смятой пластиковой стенке вверх, вопреки законам гравитации.

– Огнем! – скомандовал Гаэтано.

Капля крови убыстрилась, оставляя светящийся след. Тончайшая пламенная линия подрисовала стаканчикам новые контуры и превратила их в рукоятку длинного огненного кнута. Восемь душ, запечатанные в мужские тела, бросились с двух сторон, одновременно, как единый организм. Не имея в своем положении ни страха, ни инстинкта самосохранения, они не видели опасности в световой плети. Взмахнув кнутом, Гаэтано принялся со свистом рассекать воздух вместе с головами нападающих. От огненных ударов они разваливались, как пересушенная глина, обезглавленные тела падали на пол. Они вспыхивали холодным белым пламенем, плавились и осыпались пластами спекшегося песка. В коридорном полумраке одна за другой стали высвечиваться освобожденные души. Размытые голубоватые протуберанцы покачались, будто в нерешительности, словно не понимая, что им дальше делать, затем невидимая неумолимая сила вытянула их из пространства.

Погасив огненный кнут, Гаэтано бросил смятые стаканчики в мусорную корзину и пошел по коридору, заглядывая в кабинеты. В аудиториях рядами стояли старые деревянные советские парты, растрескавшиеся, с облупившейся краской, и такие же уставшие от времени тяжелые учительские столы с толстым слоем пыли на крышках. Лишь одно помещение оказалось обставлено современной офисной мебелью. Но в ящиках обнаружились лишь пачки чистой бумаги, а в шкафах – пустые папки. На подоконнике красовалась изящная ваза-колба с веткой белых цветов – пищей мертвых асфоделусом. Окно выходило в маленький проулок. У стены соседнего дома стояла та самая эффектная брюнетка и смотрела на особняк. Увидев в окне второго этажа черную мужскую фигуру, она быстро развернулась и исчезла в проулке.

Глава 28

Полина собиралась уже звонить Гаэтано, когда он появился на веранде.

– Наконец-то! – воскликнула девушка. – Где ты был? Мы давно все съели, а твоя порция остыла.

– Ничего страшного. – Падре сел за стол и пододвинул ближе тарелку со стейком и картошкой. – Побывал в школе интеллекта «Асфоделус». Выглядит муляжом, застрявшим во времени. Возможно, это первая ступень перед аффирмационным центром.

– Асфоделус – это же тот цветок из ядовитого зелья?

Мужчина кивнул.

– Интересно. – Подперев подбородок ладонью, Полина задумчиво смотрела, как он режет мясо. – Я вот что подумала. Если мы собираемся на мероприятие с коктейлями, то туда в спортивном костюме и джинсах не пойдешь, нам нужна приличная одежда, обувь. Еще Оскар чересчур заметный, надо бы ему волосы затонировать и цвет глаз линзами изменить.

Гаэтано снова кивнул, и Полина замолчала, давая ему возможность спокойно поесть.

Проехаться по магазинам и купить все необходимое решено было незамедлительно. Выйдя из ресторана, они пошли к стоянке. На выходе с Арбата вдоль дороги выстроились гранитные вазоны с деревцами, грунт вокруг стволов закрывал щебень. Гаэтано притормозил у одного вазона, зачем-то зачерпнул пригоршню щебенки и понес с собой в машину.

Поездки по торговым центрам заняли всю вторую половину дня. Впервые оказавшись в таких огромных нарядных магазинах, Оскар дурачился, желал гулять по этажам, изучать яркие декорации, заигрывать с продавщицами и совершенно не хотел париться в примерочных кабинках. Полина выбилась из сил, пытаясь его приодеть, и готова была разозлиться на Гаэтано за то, что тот никак не вмешивается в это безобразие. Он лишь отстраненно их сопровождал, пристально глядя по сторонам, словно постоянно искал кого-то, да расплачивался на кассах, когда все-таки удавалось что-то подобрать.

Стемнело, когда, нагруженные пакетами, они наконец-то вышли на воздух. Чувствуя себя так, словно часа три провела в репетиционном зале, Полина упала на сиденье машины, сняла обувь и вытянула ноги.

– В жизни никогда больше не пойду по магазинам с оборотнями, – устало выдохнула она. – Мрак кромешный.

– А чего так? – весело поинтересовался Оскар. – Мне очень понравилось, каждый день бы так гулял!

– Хватит с тебя, птица счастья! – вяло огрызнулась девушка. – Одно утешение: в костюме ты смотришься великолепно, не зря столько мучений пережито.

Мегаполис остался позади, внедорожник выехал на загородную трассу, и вскоре дома по обе стороны сменились лесами. Машина ровно шла на допустимой скорости, как вдруг Гаэтано резко свернул с трассы к обочине.

– Что такое? – сразу испугалась Полина.

– Квадрокоптер за нами, – ответил он.

– Выпусти меня, – попросил Оскар.

– Аккуратнее, на иглу не напорись.

Гаэтано притормозил, парень выскочил на ходу и взметнулся в воздух гигантским белым орлом. Падре заехал под деревья, заглушил мотор, велел Полине лечь на сиденье, а сам вышел из машины.

Промчавшись над еловыми верхушками, араган спикировал на квадрокоптер, схватил его когтями, смял в мощных лапах и понес к машине. Там он опустил сломанный аппарат на землю и сел рядом. Гаэтано склонился над квадрокоптером, осторожно извлек неповрежденную иглу из пускового механизма и увидел под ней надпись черным маркером: «Надо уезжать». Зашвырнув обломки аппарата в лес, они с Оскаром вернулись в салон, и машина поехала дальше. Узнав подробности, Полина озадаченно произнесла:

– Если там надпись, значит, рассчитывали, что мы ее прочитаем. Получается, нас не хотели убивать?

– Игла тогда зачем? – возразил Оскар. – Могла бы эта штука просто так с письмом прилететь. Гаэт, что скажешь?

– Какая разница, что они хотели? – откликнулся тот. – Главное – чего хотим мы. А мы хотим навести порядок.

Через пару километров пути Гаэтано заметил, что за ними следует автомобиль. Не приближаясь, не отставая, сохраняя приличную дистанцию, за джипом двигался синий «Форд». Последив за машиной и убедившись, что она едет именно за ними, а не сама по себе, падре что-то процедил сквозь зубы, достал из бардачка пригоршню гравия и сжал в кулаке. Затем скомандовал:

– Водой!

Камешки в его ладони вмиг покрылись прозрачной тягучей субстанцией, напоминающей свежий клей. Мужчина открыл окно и швырнул желеобразный комок в направлении «Форда». Субстанция попала под колеса, машину повело, закрутило и унесло в отбойник. Поглядев на аварию, Полина судорожно сглотнула и пролепетала:

– Может, не надо нам домой ехать?

– Почему? – Гаэтано посмотрел на нее в зеркало тяжелым спокойным взглядом.

– Ну-у-у… как-то даже не знаю. Думаешь, все в порядке будет?

– Конечно.

У дома и на территории действительно было спокойно, посторонних не виднелось, тем не менее Оскар все равно предложил:

– Давай на крыше заночую?

– Какой смысл? – Наклонившись, мужчина зачерпнул пригоршню сырой земли.

– Послежу за обстановкой, – пожал плечами парень.

Гаэтано растер землю в пальцах и рассыпал полукругом у крыльца. В темноте вспыхнули язычки сиреневого пламени, словно не крошки земли упали, а бензин пролился. Пламя побежало вокруг дома, вспыхнуло ярче и погасло, когда линия замкнулась.

– Довольно на сегодня, – сказал Гаэтано. – Пора отдыхать.

Глава 29

Пасмурное утро просочилось сквозь щели в занавесках и растеклось по комнате тусклым маревом. Полина давно не спала, но не хотелось выбираться в темноту из-под теплого одеяла. Теперь же она поднялась, поискала ногой тонкие гостевые тапочки, набросила халат и тихонько, чтобы никого не разбудить, спустилась в кухню. Включив чайник, она плотнее запахнула халат, открыла дверь и вышла на крыльцо.

Природа замерла в сырой тишине, деревья стояли, как нарисованные на сизом холсте. Пахло влажной землей, зеленью и чем-то горелым. Полина принюхалась и стала оглядываться в поисках источника запаха. В траве по всему двору были разбросаны какие-то головешки, похожие на куски обгоревших деревянных кукол в человеческий рост. Спуститься и рассмотреть поближе девушка не рискнула, развернулась, чтобы зайти в дом, и натолкнулась на стоящего позади Гаэтано. Ойкнув от неожиданности, она выпалила:

– Там какие-то горелые обломки. Что это может быть?

– Саркофаги запечатанных душ. – С едва уловимой улыбкой мужчина смотрел на ее встревоженное бледное личико в обрамлении растрепанных светлых волос.

– Значит, пытались все-таки ночью к нам пробраться?

– Получается, так. – Гаэтано поднял взгляд и посмотрел во двор. – Многовато их. В промышленных масштабах изготовляют, что ли? Преступная деятельность по всем законам всех миров.

– Где их берут, души эти? – Полину всю передернуло, то ли от утренней сырости, то ли от головешек в траве. – Не из живых хоть людей вытаскивают?

– Из мертвых вытаскивать уже нечего. – Больше улыбку сдерживать не получалось. – Вытаскивают из полуживых.

– Серьезно ведь спрашиваю, а ты вроде как насмехаешься.

– В реанимациях их ловить сподручнее всего, на выходе из тела.

– А-а-а… – Девушка хотела еще что-то спросить, но махнула рукой. – Ладно, лучше в другой раз, не хочу день с такого мрака начинать. Что на завтрак хочешь?

– Что приготовишь, то и съедим.

Полина кивнула, ушла в дом, а мужчина спустился во двор.

Занимаясь завтраком, девушка прислушивалась, не идет ли Оскар. Накрыв на стол, она пошла наверх его будить. Но в комнате парень отсутствовал, а окно было распахнуто настежь. Полина вернулась на кухню и выглянула во двор. Гаэтано как раз заканчивал складывать в кучу у ворот остатки «саркофагов».

– Оскара нет, – сообщила девушка.

– Полетает – вернется, – ответил он. – Пусть сил наберется, ему тяжело долго находиться в человеческом обличье.

– Да, помню. – Полина прислонилась к дверному косяку, наблюдая, как падре заканчивает уборку и тщательно отряхивает руки. – Откуда вообще араганы, где живут?

– Обычно оборотни разных видов обитают во второй пограничной территории, где в соседстве с людьми проживают мифические в нашем представлении существа. Но конкретно араганы из пограничья Нави.

– Надо же! – безмерно удивилась девушка. – В таких сомнительных условиях обитают настолько очаровательные существа.

– Это пока они молодые. По мере взросления очарование в оборотнях заметно уменьшается.

– Уверена, они до старости по-своему прекрасны. Завтрак готов. Может, посвистишь ему?

– Проголодается – сам прилетит.

Арагана решили не ждать, сели за стол без него. Войдя в роль хозяйки дома, Полина сама налила чай в кружку Гаэтано, положила омлет с гренками на тарелку и сказала:

– Про вечеринку сегодняшнюю все думаю. Что, если встретим там нашего официанта Егора?

– И хорошо, заберем его, значит.

– Но он же меня узнает. И Оскар…

– Пусть узнает, мало ли, может, тебя тоже вовлекли в систему, как и его. А Оскара Егор не видел в таком образе, по Тумангану араганы в человеческом обличье не расхаживают.

– Хорошо тогда, поспокойнее стало. А что нас интересует в аффирмационном центре, что узнавать?

– Интересует, чем они занимаются. И где связь между их проделками, Туманганом и важными вещами.

– Вряд ли мы сразу все узнаем на одном мероприятии.

– С чего-то надо начинать.

Полина взялась уже мыть посуду, когда явился араган – в человеческом образе он вошел через дверь.

– И где тебя носило так долго? – недовольно произнесла девушка. – Мы беспокоились, между прочим!

– Размялся немного. – Парень плюхнулся на стул и потянулся к своей кастрюле. – Поднялся над тучами, там солнце, небо синее, так хорошо!

– Подогреть тебе кашу?

– Не, не надо, в самый раз.

Оскар принялся за еду, а Полина закончила уборку и пошла наверх прибраться заодно и в комнатах. Ей казалось, что уже не первый год они живут втроем в этой глуши за высоким забором, за невидимыми огнеопасными защитами, и будут жить так где-то до скончания этого века. А потом вернутся в Туманган.

Половину дня они провели в спокойном безделье, чему Полина была несказанно рада. Оказывается, ей требовалась передышка. Надо было просто слоняться по дому, сидеть на крыльце, лежать на застеленной кровати, молчать или разговаривать о простых вещах.

А после обеда стали собираться. Полина опасалась, что возникнут трудности с линзами, но Оскар спокойно отнесся к посторонним штуковинам на глазах, и они сменили цвет на серый, а тонирующий спрей превратил его снежные кудри в темно-русые. Светло-серый костюм с белой рубашкой и черным галстуком довершили преображение, и араган превратился в красивого молодого человека вполне земной наружности. Закончив с Оскаром, Полина занялась собой: вечерний макияж, элегантно уложенные волосы, струящееся по безупречной фигурке длинное платье глубокого изумрудного цвета и туфли-шпильки довершили образ.

– Тебя и не узнать! – присвистнул Оскар, увидев девушку. – Хотя в спортивном тоже хорошо было.

– Оказывается, ты мастер комплиментов, – улыбнулась она.

Тем временем Гаэтано насобирал во дворе маленький букетик невзрачных цветов с парой стебельков зелени и прикрепил его вместо брошки на платье девушки. Никак не ожидая от него такого трогательного, почти милого поступка, Полина принялась благодарить:

– Спасибо, очень красивое украшение! Правда, оно сюда не совсем подхо…

– Это не ради украшения, – прервал ее мужчина. – Так я смогу видеть и слышать все происходящее вокруг.

– Надо же! – Полина с новым интересом посмотрела на букетик и осторожно коснулась хрупких лепестков. – Здорово, так гораздо спокойнее. Что ж, мы готовы, можно ехать.

– А не рано? – зевнул Оскар.

– Лучше на месте подождать, чем опаздывать. Как же я давно не была на вечеринках! – Полина игриво улыбнулась, приподнимая бровь. – Предвкушаю круговерть веселья.

Глава 30

Электронный код приглашения сообщал, что мероприятие состоится в большом банкетном зале бизнес-центра «Мистраль Плаза». На въезде в Москву Полину охватила тревога. Она с волнением смотрела то в окно, то на крашеную голову Оскара, то на руки Гаэтано, лежащие на баранке руля, и никак не могла найти какое-то успокоительное для глаз.

– Конечно, это запоздалая мысль, – проговорила девушка, – но насколько Оскар похож на настоящего Диму? Там же его наверняка знают.

– Приглашение не привязано к персональным данным, только имя указано, – ответил Гаэтано. – Но если возникнут сложности, прорываться не надо, просто уходите.

– Надеюсь, нормально пойдет. – Полина подняла было руку потрогать цветочную брошку, но передумала, опасаясь помять крошечные цветы.

– Если все пойдет нормально, то ни в коем случае не пейте там никаких коктейлей.

Полину бросило в краску, а мужчина продолжал:

– У араганов абсолютная непереносимость алкоголя, тебе тоже нужна ясная голова. Не забывайте, что вы не развлекаться идете, будьте собранными. Помните: надо выяснить, чем они занимаются и где находится сам центр.

– И Егора еще найти.

– Да, это в идеале.

К «Мистраль Плазе» подъехали за полчаса до начала мероприятия, и Гаэтано высадил пару у входа. Оставшись вдвоем с Оскаром перед огромным сверкающим бизнес-центром, Полина глубоко подышала, успокаиваясь, взяла парня под руку и сказала:

– По возможности постарайся молчать. Просто улыбайся, кивай и не разговаривай, хорошо?

– Это я могу, да.

– И не забывай, ты – Дима, я – Настя.

– Все я помню, не переживай.

Оскар ободряюще улыбнулся и накрыл ее руку своей ладонью.

Никаких проблем на входе не возникло: Полина просто показала приглашение на экране телефона, и они прошли внутрь.

В вестибюле уже толпилась нарядная публика. Увидев, как много народа собралось и что сам банкетный зал находится на первом этаже, недалеко от выхода, Полина успокоилась.

Большой просторный зал пышно украшали искусственные белые цветы. Вдоль стен выстроились фуршетные столы, имелась также небольшая сцена с микрофоном, аппаратурой и ди-джеем за пультом. Негромко звучала лиричная музыка, прибывающие гости весело общались между собой, наполняя тарелки угощениями, царила атмосфера обычного корпоративного банкета какой-нибудь крупной компании. Чтобы не стоять с пустыми руками, Полина взяла себе и Оскару по бокалу сока, и они отошли в сторонку, поближе к сцене.

Вскоре на сцену поднялась миниатюрная молодая женщина в классическом черном брючном костюме с белой рубашкой. Стильная стрижка, легкий макияж, сияющее улыбкой миловидное лицо, уверенные манеры – стазу становилось ясно, что это не просто ведущая вечера, а представитель организации. Она поприветствовала собрание, назвалась Виолеттой и заговорила в микрофон, когда стихли аплодисменты:

– Как много новых лиц сегодня! И это замечательно, что нас становится больше. Что может быть важнее узнать настоящих себя, свое истинное предназначение? Задумывались ли вы о том, почему так часто мы слышим со всех сторон советы о принятии себя? Как повысить самооценку, полюбить себя, свое тело, принять свой пол, в конце концов. Неужели существует такая пропасть между тем, как мы осознаём себя внутренне и как выглядим внешне? Откуда берется подобное несоответствие и почему оно настолько сильно, что мешает жить и требует глобальной проработки? Все дело в том, что люди чаще всего себя не знают, их жизнь – лишь сон, переходящий в смерть. Они лишены главного смысла – познакомиться с самими собой, узнать свой путь, свои таланты и возможности. Наш центр не зря называется «Пробуждение»: мы даем возможность спящим проснуться и прожить настоящую, полноценную жизнь. Совместив древние учения и современные технологии, мы разработали уникальную систему, способную творить чудеса и раскрывать невиданные потенциалы. Вас уверили, что вы не умеете летать, различаете только семь основных цветов, слышите звук в пределах шестнадцати-двадцати килогерц. А если это не так и на самом деле вы способны на большее? Что, если возможно жить намного дольше ста лет и не стареть? И вовсе не обязательно получать в финале неизлечимую болезнь, приводящую к смерти?

Женщина говорила, расхаживая по сцене, ее приятный, хорошо поставленный голос лился свободно и чисто. Параллельно продолжала звучать тихая лиричная музыка, но в ее нотах постоянно слышались какие-то ритмичные постукивания, волнообразное гудение – едва заметные, они пускай особо и не мешали, но все же немного загрязняли общий фон.

Завершив вступительную речь, Виолетта стала вызывать на сцену пары и расспрашивать, что они умеют, какими талантами обладают, какие чудесные навыки хотят приобрести. Молодые люди смущались, шутили, но все-таки старались рассказать о себе и своих мечтах.

Конечно же, такая эффектная пара, еще и стоявшая рядом со сценой, как Оскар с Полиной, не могла не привлечь внимания Виолетты. Их тоже пригласили подняться. Первому микрофон протянули Оскару, попросили представиться, рассказать о своих умениях и стремлениях.

Парень взял микрофон, воссиял улыбкой и торжественно произнес:

– Меня зовут Дима! И я ничего не умею! Но мечтаю научиться летать! У меня все, спасибо за внимание! – Он отвесил театральный поклон и вернул микрофон Виолетте.

– Аплодисменты Диме! – радостно выкрикнула та. – Прекрасная мечта, пусть скорей осуществится!

Микрофон перешел к Полине, она представилась Настей, сказала, что умеет петь, но мечтает раскрыть в себе и другие, неизвестные пока творческие таланты.

– Превосходно! – вновь живейше обрадовалась Виолетта. – Спойте нам что-нибудь, мы просим!

– Если музыка найдется, – пожалуйста, – смущенно улыбнулась девушка.

– А давайте спросим у нашего музыкального волшебника! – Виолетта весело подмигнула залу и отошла вместе с Полиной к пульту ди-джея.

Музыка нашлась. Виолетта попросила зрителей похлопать и отступила вместе с Оскаром в сторонку. Оставшись в световом круге прожектора, девушка смотрела в зал с ощущением, что стоит на краю утеса, как будто впервые в жизни вышла к публике. Однако волновала ее вовсе не встреча со зрителями, а первое настоящее знакомство со своим новым голосом.

Аплодисменты стихли, зазвучала фонограмма, и Полина запела арию Кристины из мюзикла «Призрак оперы». Почудилось, что необыкновенной красоты и силы голос разлился в пространстве невидимым светом. Сверкая и переливаясь, его потоки с первых нот загипнотизировали собрание. Пение морской сирены, зовущее моряков сквозь шторма и бури на верную погибель, казалось, еще немного и пройдет сквозь стены, покатится волшебными волнами по всему городу.

Когда смолкли последние звуки, с добрую минуту царила абсолютная тишина, затем зал взорвался овацией.

– Потрясающе! – с искренним восторгом воскликнула Виолетта. – Настоящее искусство! Вы профессиональная певица, Настенька?

– Нет, – застенчиво ответила девушка. – Я бухгалтер, работаю в банке, пение всего лишь мое давнее увлечение.

– Вам следует немедленно менять профессию! Вас ждет большая сцена, слава и успех! Вы огромная молодец, что пришли к нам, скоро мы зажжем настоящую звезду! Не теряйтесь, пожалуйста, подойду к вам позже на пару слов.

Молодые люди спустились со сцены, отошли в сторону и встали у ближайшего стола.

– Классно спела, – шепнул девушке Оскар. – Все чуть не умерли на месте, я тебе честно говорю.

– Не смеши, пожалуйста, а то у меня тушь потечет, – скороговоркой произнесла она, стараясь сохранить серьезное лицо.

Вскоре завершилась официальная часть вечера, зазвучала танцевальная музыка, и к молодым людям подошла Виолетта. Снова расхвалив певческий талант девушки, она стала выспрашивать, насколько силен ее интерес к пробуждению своей истиной сущности.

– Очень силен, хотелось бы начать незамедлительно, – сказала Полина, со всей возможной искренностью глядя ей в глаза.

– Дима давно у нас занимается? – спросила Виолетта, вскользь мазнув взглядом по пиджаку парня.

– Только начал, – ответила за него девушка. – Но уже впечатлен. Дальше хотим развиваться вместе.

– И это прекрасно, – лучезарно улыбнулась женщина. – Мы исключительно приветствуем именно пары, хорошие, крепкие, красивые союзы. На мой взгляд, вы пара просто идеальная и станете жемчужиной нашего общего пробуждения. Приходите, дорогая Настенька, ждем вас завтра с Димочкой в нашем доме.

И Виолетта собралась отойти.

– Погодите, – остановила ее девушка. – А куда приходить?

– Дима знает, адрес у нас не менялся. Ждем, ждем, к двум часам, не опаздывайте.

Сверкнув напоследок улыбкой, Виолетта устремилась дальше по залу общаться с гостями.

– Прекрасно. – Полина в замешательстве смотрела ей вслед. – И как теперь быть, Дима?

– Так идем и мы с народом поговорим. – Парень обернулся посмотреть на веселящуюся публику. – Кто-нибудь ведь должен знать адрес, где они там свои шабаши устраивают.

– Идем, только постараемся не попадаться на глаза Виолетте. – Полина взяла его под руку. – Главное, чтобы она не догадалась, что адреса не знаешь ты.

Глава 31

Притормозив на светофоре, Гаэтано сказал:

– Пока не увидел ничего особенного, тянет на обычный психокульт.

– Да, но есть одно различие: никто не заикнулся о деньгах, об оплате занятий, – возразила Полина. – Разве бывают бесплатные психокульты?

– В том-то и дело, какой-то секрет должен быть.

– Надеюсь, мы его узнаем в само`м центре, – ответила девушка.

Оказавшись в безопасном пространстве автомобиля, отгородившись от навязчивого звукового фона и лучезарных улыбок Виолетты, она испытала огромное облегчение, практически счастье.

– Все время там какой-то лишний шум, стук, гудение какое-то на уши давило, даже голова теперь тяжелая, – пожаловалась она.

– Слышал. Это имитация альфа-ритма, определенная звуковая техника введения человека в расслабленное медитативное состояние, – ответил Гаэтано. – Тоже довольно обычное дело. Жаль, Егора не нашли, но, может, в центре встретитесь.

– Мне тоже жаль, но мы, пока адрес выясняли, всех пересмотрели, его точно не было. На центр теперь вся надежда, да. Но в целом можно считать, что вечер удался, все хорошо прошло. Оскар молодчина, вел себя прекрасно.

– Стоять со стаканом сока и молчать было несложно даже для парня из провинции вроде меня, – улыбнулся Оскар. – Гаэт, а ты слышал, как она сильно выступила?

– Конечно, слышал. Прекрасное исполнение. Главное, и зрители остались живы, и окна с посудой целы.

Полина рассмеялась и призналась, что порядочно переволновалась, ведь это был сценический дебют нового голоса.

– Сейчас будем проезжать Воробьевы горы, – сказал Гаэтано. – Выйдем, прогуляемся немного по смотровой площадке.

– Хочешь, чтобы я Лиану поискал? – догадался Оскар.

– Да. Полетай над городом.

– Понял, сделаю.

В десятом часу вечера на площадке было малолюдно и холодно. Гаэтано снял пиджак и набросил на плечи Полины, моментально продрогшей в своем изумрудном вечернем платье. Усыпанная огнями городская панорама со светящимися башнями делового центра предстала во всем своем великолепии, как на картинке рекламного проспекта.

Они немного прогулялись и остановились у балюстрады. Оскар облокотился на гранитные перила, посмотрел на город долгим задумчивым взглядом и произнес:

– Как тут можно жить – не понимаю.

– Что именно тебе не нравится? – заинтересовалась Полина.

– Слишком много всего. Всего ненужного.

– Все мегаполисы – сложные и хищные города, – сказал Гаэтано. – Но они основные узлы и двигатели цивилизации.

– Ладно. – Парень выпрямился и отступил назад. – Отойду подальше, в тень, где нет народа. Будьте здесь, я скоро.

– Осторожнее, пожалуйста, – попросила Полина. – Ждем тебя.

Оскар пошел вдоль балюстрады в поисках укромного места для обращения. Полина проводила его взглядом и закуталась плотнее. Пиджак Гаэтано пах горьким полынным медом, словно где-то глубоко в ткань было вплетено немного жаркого южного лета. Взявшись за край, девушка украдкой ощупала ткань, пытаясь понять, из чего она сделана, но не вышло. Это была какая-то абсолютно неизвестная материя.

Оскар вернулся через час. Судя по его невеселому виду, облет города желаемого результата не принес.

– Может, все-таки не здесь Лиана, в какое-то другое место перебралась? – предположила Полина, с сочувствием глядя на его опущенную голову.

– Здесь, – уверенно ответил парень. – Ощущаю ее присутствие, но не получается связь уловить. Я покричал, позвал ее, вдруг она меня сможет услышать.

– Ничего, найдем, – сказал Гаэтано. – Не такой уж и большой круг поиска, чтобы одну птичку не сыскать.

Оскар слабо улыбнулся и согласно кивнул.

Вернувшись в машину, парень уже привычно умело пристегнулся, откинулся на спинку и произнес усталым тихим голосом:

– Часто думаю, почему Лиана совершила такой тяжелый проступок, и не нахожу ответа. У нее ведь не было злого интереса.

– И что, совершенно никаких намеков на то, что подобный интерес мог появиться? – Гаэтано поправил зеркало и завел двигатель.

– Нет, совершенно никаких, – с тяжелым вздохом ответил Оскар. – Да и держалась Лиана сама по себе. Ей больше нравилось в Тумангане, а я на твоем острове сидел.

– О, значит, это я тебя видела на дереве у лестницы? – Полина невольно улыбнулась, вспоминая свою первую встречу с «доисторическим орлом».

– Да, это был я.

– Я так впечатлилась, что чуть не испугалась! – рассмеялась девушка. – Если бы я тогда только знала!

Когда внедорожник выехал из города, разговоры сами собой затихли. И если водитель смотрел на дорогу, то пассажиры принялись озираться по сторонам и напряженно вглядываться в окна. Но против всех нехороших ожиданий никто их в этот раз не преследовал, до места добрались благополучно. Правда, прежде чем зайти в дом, Гаэтано снова проделал тот же трюк с горящей круговой защитой.

Глава 32

Полина собиралась в аффирмационный центр так, словно готовилась к роли прилежной студентки. Из всех обновок, купленных в торговых центрах, она выбрала узкие синие брюки, голубую трикотажную рубашку, слегка подкрасилась, заплела волосы в косу и стала похожей на первокурсницу. Оскар наотрез отказался идти в костюме с галстуком, сказав, что ощущает себя зашитым в мешок в таком наряде, и оделся в свои джинсы с футболкой. А Гаэтано снова принес со двора крошечный цветочный букетик. Пока мужчина прикреплял свое украшение с секретом к блузке девушки, она стояла смирно и не дышала. От его рук с длинными чуткими пальцами пианиста исходило такое завораживающее тепло, что от него замирало сердце.

– Готово, – сказал Гаэтано, – можем ехать.

Они вышли на крыльцо, когда зазвонил телефон Полины. Взглянув на экран, она сказала:

– Кажется, от Насти звонок, с этого номера приходило приглашение на вечеринку. Ответить, или ты поговоришь?

– Я поговорю.

Гаэтано взял аппарат, принял вызов и поставил звук на громкую связь.

– Здравствуйте! – взволнованно произнес женский голос. – Могу я поговорить…

– Слушаю, – ответил падре.

– Слава богу! – Судя по интонациям, Настя готова была расплакаться. – Это же с вами мы в больничном кафе общались?

– Да. Что случилось?

– Дима пропал!

– Как пропал?

– Не знаю! Я приехала как обычно, надеялась, пустят, наконец, его проведать, а мне говорят, что такого пациента в клинике нет и никогда не было! Я в шок впала, говорю, ну как же, я и с доктором его разговаривала, описала вас, а мне ответили, что врача с гетерохромией глаз у них тоже нет в штате! Ну я же вот сейчас с вами говорю, значит, вы существуете, не сошла же я с ума, в самом деле!

– Действительно странная ситуация. Напомни его фамилию.

– Маршавин.

– Поступим так: я поеду в клинику, постараюсь выяснить, что случилось, и свяжусь с тобой.

– Я здесь сижу, у входа, что мне делать?

– Езжай домой и жди звонка.

– Хорошо, спасибо вам большое!

Гаэтано вернул Полине телефон, устремил задумчивый взгляд во двор и медленно проговорил:

– Любопытно.

– И куда он подевался? – Полина растерянно уставилась на мужчину. – Да еще и бесследно?

– Поеду выяснять.

– А как же мы?

– Отвезу вас, потом в клинику, оттуда вернусь за вами.

– Спокойнее, когда ты находишься где-то поблизости, – упавшим голосом произнесла девушка. – Так далеко через букет ты нас не услышишь?

– Нет, это возможно только в радиусе до ста метров.

– Ну, во-о-от….

– Так я же рядом буду, – напомнил о себе Оскар. – Чего ты боишься?

– Да ничего… просто… ладно, идемте.

Ехать предстояло в район Таганки. И всю дорогу Полина пыталась справиться с тревожным волнением, уговаривая себя, что ничего плохого не успеет случиться, тем более в стенах учебного центра, где находится множество народа. Почти получилось успокоиться, как вдруг посетила мысль, что их с Оскаром могут развести по разным аудиториям, и тревога охватила с новой силой.

Центр «Пробуждение» занимал часть четырехэтажного офисного здания, настолько безликого, обыкновенного, что Полина сразу успокоилась: здесь вряд ли стоило ожидать чего-то сверхъестественного.

Заметно повеселев, она пожелала Гаэтано удачи, в ответ он сказал:

– Постарайтесь держать себя в руках и не особо пробуждаться, а то вам дальше эволюционировать особо и некуда.

– Главное – со скуки не заснуть, – усмехнулся Оскар и захлопнул дверцу.

К счастью, беспокоилась Полина напрасно, по разным аудиториям их не развели. В помещении она тоже не увидела ничего необычного: ряды столов, доска, место лектора. Садиться можно было где угодно, и Полина выбрала стол поближе к выходу.

Слушатели оказались дисциплинированными, аудитория быстро заполнилась, без пятнадцати два все уже сидели на местах. Всего собралось человек сорок, в основном молодежь. Юноши и девушки вели себя на удивление смирно, переговаривались вполголоса и будто бы старались лишний раз без повода не шевелиться.

Полина ожидала увидеть Виолетту, но вошла другая женщина – высокая эффектная брюнетка в строгом черном платье, великолепно сидящем на прекрасной фигуре. Поприветствовав аудиторию, она представилась Ириной Сергеевной и написала на доске тему лекции: «Ангелы и демоны внутри нас».

– Мы все неоднородны, – сказала она, усаживаясь за стол, – в каждом предостаточно темноты и света. Бороться, пытаться подавить проявления своих темных сторон бесполезно, даже опасно, демоны все равно возьмут свое. С ними надо знакомиться, узнавать и приручать.

Полина смотрела на ее красивое бесстрастное лицо, слушала ровный голос, и ей постепенно становилось не по себе. При взгляде на Ирину Сергеевну на ум почему-то приходило сравнение с застывшей ртутью. Даже насквозь фальшивая Виолетта на ее фоне выглядела куда более человечной и безобидной персоной.

Завершив вступительную речь, Ирина Сергеевна велела достать из столов какие-то аппараты. Полина выдвинула свой ящик и увидела mp3-плеер с наушниками. Оскар тоже вынул прибор и повертел в руках, не зная, как с ним обращаться. Полина помогла ему разобраться и незаметно нажала кнопку блокировки звука. В своем плеере звук она оставила.

Слушатели надели наушники и по команде включили воспроизведение, при этом Ирина Сергеевна продолжила свою лекцию. На ее монотонную речь наложилось уже знакомое волнообразное гудение с постукиваниями, но здесь к ним добавлялось неразборчивое хриплое бормотание мужского голоса. В подобной какофонии невозможно было разобрать ни слова, и через пару минут сознание начало расплываться. Руки-ноги сделались ватными, тугим комком в желудке сгустилась тошнота. Испугавшись, что сейчас потеряет сознание, Полина с усилием собралась и стала мысленно напевать простую веселую песенку, перебивая звуковой хаос.

Продолжая беспрерывно говорить, Ирина Сергеевна смотрела в зал глубоким темным взглядом, и складывалось ощущение, что видит она одновременно всех вместе, каждого в отдельности и особенно пристально наблюдает именно за парой Оскара и Полины.

Звуковая пытка длилась не дольше двадцати минут, показавшихся вечностью. Когда наконец-то сеанс закончился и девушка сняла наушники, она едва не выронила их из непослушных пальцев. Больше не хотелось изучать деятельность аффирмационного центра. Единственным желанием стало бежать оттуда как можно скорее и больше никогда не возвращаться.

Ирина Сергеевна объявила перерыв в пятнадцать минут и вышла в коридор. Никто из слушателей даже не пошевелился. Все остались сидеть на местах в практически одинаковых скованных позах.

– Мне страшно, – едва слышно шепнула девушка Оскару. – Давай уйдем.

– Дождемся конца и пообщаемся с народом, – так же тихо ответил он.

– Зачем?

– Спросим про Егора, может, кто-то его видел, знает.

– Хорошо. Постараюсь продержаться.

Ровно через пятнадцать минут Ирина Сергеевна вернулась и велела продолжать прослушивание. Теперь, прежде чем надеть наушники, Полина выключила звук и на своем аппарате.

Глава 33

С небольшими перерывами занятия продолжались почти два часа. К финалу стало казаться, что воздух в помещении сгустился до состояния желе и его можно потрогать руками. Даже без прослушивания записей от одного только голоса Ирины Сергеевны голова забилась дурманной ватой и клонило в сон. Но стоило выйти в коридор, как сознание прояснилось, и Полина подумала, что им особо нечем удивлять Гаэтано: информации собрано недостаточно даже для первого дня.

Пообщаться с народом, как собирался Оскар, не вышло, они даже не смогли ни с кем заговорить. Молодые люди выходили из аудитории с пугающе пустыми лицами и отсутствующими взглядами. И все молчали, даже пары не разговаривали между собой.

Покрутив головой, Полина схватила Оскара за руку и потащила по коридору в противоположную от лестницы сторону. Перед дверью туалета девушка быстро сказала:

– Подождем, пока все разойдутся, и посмотрим другие кабинеты.

Парень кивнул и скрылся за дверью с буквой «М».

В туалетной комнате никого не было. Полина подошла к раковине, потянулась к крану, собираясь включить воду, но бросила взгляд в зеркало и отшатнулась испуганно, не узнав себя в отражении. Лицо ее было белым и каким-то плоским, словно с него стерли индивидуальность, даже глаза изменили цвет с яркого зелено-голубого на тусклый болотный. Пожалев, что накрасилась и не может умыться, Полина открыла кран, подержала руки под холодной водой, остудила ладонями скулы, лоб и выпила пару глотков из пригоршни.

Шум шагов в коридоре стих. Полина еще немного постояла у двери, послушала тишину и осторожно выглянула. Коридор опустел. Девушка выскользнула из комнаты и тихонько стукнула в соседнюю дверь. Оскар незамедлительно вышел, и они направились дальше.

Через пару метров коридор поворачивал и становился темным – всего одна лампа по центру еле справлялась. Подойдя к первой двери без каких либо табличек и надписей, Полина прислушалась. Из-за нее доносился приглушенный низкий мужской голос. Механически, безэмоционально он бесконечно повторял: «Стабилизация… стабилизация… стабилизация…» За следующей дверью тот же голос произносил: «Такчетыре… такчетыре… такчетыре». За третьей было тихо, и девушка решилась взяться за ручку. Приоткрыв дверь, она заглянула в щелку. Кабинет также освещала одна тусклая лампочка, и поначалу Полина не поняла, что такое лежит на столе лектора у доски. Приоткрыв дверь пошире, она тут же захлопнула ее обратно и уставилась на Оскара широко распахнутыми, полными ужаса глазами. Парень вопросительно поднял брови, а она лишь схватила его за руку и потащила назад, в сторону выхода.

Свернув за угол, они едва не налетели на охранника.

– Ой! – воскликнула Полина. – Мы заблудились! Туалет искали и…

– Туда, прямо, – подсказал мужчина, окидывая обоих медленным тягучим взглядом с головы до ног.

– Спасибо!

Дальше по коридору молодые люди пошли быстрым шагом и обернулись уже у лестницы. Охранник стоял на том же месте и смотрел им вслед.

Выскочив на улицу, девушка попыталась глубоко вдохнуть прохладный вечерний воздух, но поперхнулась, как от воды, и закашлялась. Они отошли подальше и остановились у дороги, высматривая внедорожник Гаэтано. Он еще не подъехал.

– Что ты увидела? – спросил Оскар.

Полина быстро посмотрела по сторонам, как будто опасалась, что кто-нибудь заинтересованный сейчас подслушает, встала на цыпочки и прошептала на ухо парню:

– На столе лежало тело, накрытое простыней!

– Уверена? – Его лицо удивленно вытянулось.

– Да! Из-под простыни торчали ноги в женских туфлях.

– Однако… – Он обернулся и с внимательным недоумением посмотрел на здание центра, словно после подобной новости что-то должно было измениться в его архитектурном облике.

Девушка сцепила в замок холодные дрожащие пальцы и проговорила взволнованно:

– Первой мыслью было позвонить в полицию, но мы не знаем, с чем столкнулись. Если они в центре города так спокойно занимаются какими-то чудовищными вещами, – может, вообще ничего не боятся.

– Позвони Гаэту, где он, скоро будет?

– Да, точно.

Но телефон она не успела достать – на дороге показался знакомый черный внедорожник.

Упав на сиденье, девушка резко захлопнула дверь и воскликнула:

– Поехали! Поехали отсюда скорее!

Гаэтано прибавил скорости и спросил, поглядывая на Полину в зеркальце:

– Что стряслось?

Сбивчиво, перепрыгивая с пятого на десятое, она рассказала о странном занятии и страшной находке в кабинете. Падре терпеливо выслушал и, когда она закончила, сказал:

– Не обязательно труп, это мог быть манекен.

– В смысле – манекен? – Девушка оторопело уставилась на его затылок. – Зачем?

– Для каких-то занятий, мы же не знаем всего, что они там практикуют.

Его спокойный голос и такое простое объяснение мигом рассеяли страх. Манекен так манекен, и не важно, что он в обуви. Чтобы окончательно переключить мысли, Полина спросила:

– А ты как съездил, что-нибудь узнал?

– Немного. – Остановившись на светофоре, мужчина принялся медленно постукивать пальцами по баранке руля. – Персонал клиники не обманывал Настю, они действительно не знают ни о каком летуне с балкона. Информация о Дмитрии Маршавине просто стерта из памяти сотрудников «Здравницы» и базы пациентов. А камеры наблюдения не работают сутки, какая-то серьезная поломка в системе. Я поговорил с охранником супермаркета напротив клиники. Он видел, как около полуночи к «Здравнице» подъезжала карета скорой помощи, в нее грузили пациента на носилках. Охранник обратил внимание и запомнил потому, что машина была чисто белой, без красных крестов и надписей. Насте я сказал, что ее парня перевели в другую клинику, пока неизвестно, в какую именно, буду выяснять.

– «Пробуждение», наверное, с какой-то клиникой сотрудничает и там еще ставит свои эксперименты, – сказала Полина. – Тем более ты говорил, что запечатанные души лучше всего ловить в реанимации.

– Возможно. Выясним и это. Лекторша ваша мне уже знакома, на Арбате ее видел.

Трасса быстро убегала в сгущающиеся сумерки. По мере удаления от Москвы Полине становилось все легче и легче, развеивались остатки страха. Оскар тем временем делился своими впечатлениями от посещения центра. Он ничего особенного не ощутил, «бормотание той мрачной тетки» его не заворожило, и не очень даже понятно, почему в аудитории слушатели сидели как обмороженные.

– Так я же звук в твоих наушниках отключила, вот ты ничего и не почувствовал, – не выдержала Полина. – А то по твоим рассказам выходит, что я сама себя накрутила на пустом месте.

– В следующий раз не отключай, тоже послушаю, – ответил парень.

– Не стоит рисковать, мало ли как на тебя повлияет.

– Полагаю, никак, – сказал Гаэтано. – Все эти сомнительные техники рассчитаны на обычных людей.

– Так я же не обычный вроде человек, а на меня повлияло.

– Ты не обычный, но очень впечатлительный человек, поэтому повлияло, – сходу нашел объяснение Оскар.

Спорить сразу с обоими Полина не стала, тем более расхотелось рассказывать, как испугалась собственного отражения в зеркале. Только она собралась заговорить на отвлеченную тему, как вдруг автомобиль стал притормаживать. Они как раз свернули с трассы на проселочную дорогу к своему поселку, и останавливаться было вроде бы рано. Девушка выглянула из-за спинки переднего сиденья узнать причину остановки. Пустую темную дорогу перегораживал черный микроавтобус, возле него стоял человек в форме полицейского.

Глава 34

Остановив машину, Гаэтано приказал:

– Сидите спокойно.

Захлопнув дверцу, мужчина отошел от автомобиля и направился к микроавтобусу. Еще издалека становилось понятно, что полицейский не настоящий, а проекция, и располагается она на невидимой обычному глазу силовой стене, способной выдавать разряд электричества, сравнимый с сильнейшим ударом молнии.

– Нарушение миграционного законодательства! – произнес проекционный полицейский вибрирующим голосом. – Вы незаконно находитесь на чужой территории!

Гаэтано отошел на обочину, поднял обломок ветки, в левую руку взял пригоршню земли и вернулся на дорогу.

– Незаконно нарушаете! – продолжал полицейский. – За это вас следует сожрать!

Он широко раззявил рот с рядами игловидных, как у акулы, зубов и захохотал.

Кольцо на большом пальце правой руки провернулось, надсекло кожу, на ветку стекла капля крови, и падре произнес:

– Мечом!

Капля побежала по дереву и обозначила в воздухе очертания клинка – в руке мужчины появился длинный обоюдоострый меч. Предполагая, что проектор находится в микроавтобусе, а значит, существует вероятность взрыва при попытке обесточить стену, Гаэтано сжал землю в левом кулаке и скомандовал:

– Водой!

Полицейский все хохотал и хохотал гудящим от напряжения голосом. С размаху падре ударил клинком по фигуре в форме, рассекая сверху донизу. Пространство завибрировало голубым электрическим разрывом, и в эту брешь он швырнул плотный водяной комок, целясь в окно микроавтобуса. Разбив стекло, прозрачный сгусток влетел в салон и автомобиль тряхнуло от заглушенной взрывной волны.

Затем Гаэтано прошел в разрыв электрической стены, по обе стороны которой похохатывали по половине полицейского, и заглянул в микроавтобус. Поблескивая неоновыми всполохами, водяная субстанция покрывала весь салон, продолжая сдерживать взрывное напряжение. Гаэтано зашел внутрь, преодолевая ощутимое покалывающее сопротивление, и принялся искать проектор.

Обнаружился он на полу между вторым и третьим сиденьями. Проектор представлял собой небольшую прозрачную сферу на каменной подставке и напоминал стеклянный шар – любимый атрибут колдунов-шарлатанов. После разрушения стены с проекцией в сфере еще можно было успеть увидеть место, откуда ведется трансляция.

Внутри шара цветным облачком покачивалась тусклая, уже гаснущая картинка – часть комнаты с обстановкой, похожей на гостиничный номер, силуэты людей в стороне и один человек прямо в фокусе. Молодой мужчина стоял спиной, но, словно почувствовав на себе взгляд, обернулся. Затем подошел ближе к своей части проектора и пристально вгляделся в сферу через расстояние.

Цветное облачко погасло, рассеялось, и сфера затрещала. Падре поставил проектор на сиденье, выпрыгнул из салона и побежал к своей машине. Заскочив в салон, он дал по газам, и задним ходом джип помчался к шоссе.

Тугой хлопок мало походил на взрыв, но микроавтобус разнесло так, что обломки улетели далеко за деревья по обеим сторонам дороги, на шоссе не осталось даже колес.

Выждав с полминуты полное рассеивание разрушительной силы, Гаэтано поехал обратно.

– Что э-э-э-э… – с растерянным видом начала Полина, но быстро собралась: – Хотя не важно, можно не рассказывать. Решена проблема, да и ладно.

В молчании они подъехали к своему дому. Велев пассажирам оставаться в машине, Гаэтано пошел осматривать территорию. Ничего подозрительного не обнаружив, он вернулся в машину и заехал во двор.

Зайдя в дом, Полина сказала:

– Про ужин мы совсем забыли. Посмотрю сейчас, что осталось, надеюсь, хватит хотя бы перекусить.

Пока она искала по шкафам оставшиеся крупы и консервы, мужчины поднялись наверх и спустились обратно уже переодетыми в домашнюю одежду, настроенные на спокойный вечерний отдых. Гаэтано достал из шкафчика бутылку красного вина, взял бокал. Полина увидела это и попросила:

– И мне, пожалуйста. Не помешает.

Он взял второй бокал, понес к столу, и тут зазвонил его телефон. Мужчина вынул из кармана халата мобильник, посмотрел на экран. Шел видеовызов с незнакомого номера. Прислонив аппарат к бутылке, Гаэтано сел за стол и нажал на прием. На экране появилось лицо молодого мужчины, русоволосого, с прекрасной стрижкой явно от дорогого парикмахера. На его симпатичном светлокожем лице особым украшением сияли ясные орехово-карие оленьи глаза с длинными темными ресницами. Мужчина расплылся в ослепительно белозубой улыбке и произнес:

– Привет, Тано!

– Какой я тебе Тано, падаль, – ровным тоном отозвался падре.

– Извини, полагал, у нас сохранились нормальные отношения…

– Не сохранились.

– Ладно, прости. Прошел слух, – мол, объявился в городе некий черный пастор с резкими манерами, так я сразу о тебе подумал. Таких-то точно немного наберется! – Он рассыпался мелким смешком. Гаэтано молча смотрел в экран неподвижным взглядом, ожидая продолжения. – Так вот, не трудно догадаться, что тебя привело в Москву. Но дело в том, что ты не в курсе положения вещей. Подумал, нам надо поговорить, пока ты не начал копать глубоко и не натворил большой беды.

– Хочешь уболтать меня не вмешиваться? Но я ведь все равно раскопаю, и достаточно глубоко.

Его собеседник подался вперед, словно собирался влезть в объектив, и доверительно проговорил:

– Не представляешь, какие глобальные, тектонические процессы запущены, их категорически не следует касаться. Нынешняя модель мира окончательно устарела, дальнейший путь предполагает исключительно деградацию и катастрофу. Мы не хотим этого допускать. Всю свою историю цивилизация движется по одному маршруту: развитие-спад-развитие-спад. Кто-то должен разорвать этот порочный круг, вывести человечество на принципиально новый уровень. Все былые смыслы растрачены и утеряны, нужны новые.

– Не вы строили, не вам и переделывать, – отчеканил Гаэтано.

– Отчего же? Ты не предполагаешь, что у этого мира мог проснуться инстинкт самосохранения и он спасается через нас?

– Не предполагаю.

– И очень даже зря. Так вот…

– Кто ваш идейный вдохновитель, какова структура? – перебил падре.

– Ну, – снова рассыпался смешком собеседник, – всего я не могу рассказать, иначе сам рискую, все достаточно сложно и серьезно. Но мы предлагаем переговоры…

– Никаких переговоров, – отрезал Гаэтано. – Все похищенное должно быть возвращено на места, все предатели, вредители, тлетворная структура уничтожены.

– Что ж так? – усмехнулся мужчина. – А как же заповедь «не убий»?

– Заповеди писаны для людей, падали не касается.

– Все-таки надеюсь, что ты достаточно разумен и согласишься на переговоры. Мы отправим парламентариев.

И отключил связь, не давая Гаэтано возможности ответить.

Глава 35

Пока Гаэтано общался, молодые люди тихонько стояли в стороне, не выдавая своего присутствия. Во время разговора выражение его лица стало жестким, черты острыми и холодными до белизны, которую не смягчал даже приглушенный теплый свет потолочной лампы. Немигающий взгляд, как некая секретная жестокая сила, пойманная в разноцветное стекло остановившихся глаз, был взглядом какого-то древнего существа, но никак не человека, пускай даже полукровки. Полина смотрела на него как завороженная, ожидая, что вот-вот воображение дорисует необходимые детали и станет возможным хотя бы на мгновение увидеть нечто настоящее.

Однако этого не произошло. Разговор закончился, наваждение рассеялось. Гаэтано отложил телефон, взялся открывать вино и снова стал прежним. Тогда девушка решилась спросить:

– Кто звонил?

– Третий эмиссар – Эд, – спокойно, даже как-то равнодушно ответил мужчина.

– Он жив? – изумилась Полина.

– Как видишь. Дорожное представление Эд нам и устроил.

– Ты вроде и не удивился, когда его увидел.

– Знал, что жив.

– Но как?

– Просто. Просто сложил два и два. Ужинать сегодня будем?

– Ой, да, – очнулась Полина. – Сейчас, я мигом!

Девушка бросилась к плите. А Оскар кашлянул и сказал:

– Не будешь говорить с парламентарием?

Гаэтано налил в бокал вина, попробовал и отрицательно качнул головой.

– Почему? Может, сто`ит?

– Не сто`ит. Мне их убогие догмы совершенно неинтересны.

Накрыв стол на скорую руку, девушка села, взялась за вилку и поняла, что не сможет проглотить ни куска: мгновенно навалилась тяжелая мутная усталость, даже глаза стали закрываться. Тогда она взяла пару кусочков сыра, бокал вина и этим ограничилась. Гаэтано неодобрительно взглянул на нее и поинтересовался:

– Это и вся твоя еда?

– Что-то совсем ничего не хочется, – жалобно ответила она. – Как будто сильно устала, но не физически, а там… внутри.

– Хочешь, наверх тебе тарелку отнесем, поешь в кровати? – предложил Оскар.

– Не надо, вина выпью и пойду лягу. Есть у нас на завтра какие-то планы?

– Утром решим, – сказал Гаэтано. – Что-то ты и впрямь какая-то бледная, возьми бокал и ступай в кровать.

Полина положила немного сыра на блюдце, взяла вино и пошла к себе. Прежде чем лечь в постель, она долго стояла под душем, смывая события прошедшего дня. Но желаемого облегчения вода не принесла, тяжесть и слабость никуда не делись. Оставаться в темноте не хотелось, девушка включила ночник, забралась под одеяло и взяла бокал. В теплом приглушенном свете вино заиграло праздничными рубиновыми отблесками, и это удивительным образом успокоило. Полина выпила пару глотков, поставила бокал на тумбочку и уронила голову на подушку. Хотя обычно так рано она не засыпала, сон сморил моментально, будто накрыл плотным черным покрывалом.

Проснулась девушка среди ночи от странного и крайне неприятного ощущения, что вибрирует вся кожа на теле. Это не походило на озноб, скорее на слабые электрические разряды, к тому же в памяти вдруг ожило и в полную силу зазвучало неразборчивое бормотание хриплого мужского голоса с записи занятия. Полина испуганно вскочила и принялась было себя ощупывать, не понимая, что происходит, как вдруг все одновременно прекратилось – оборвалась запись в голове, пропала вибрация на коже, лишь взволнованно продолжило колотиться сердце.

Стуча зубами о стеклянный край, девушка допила оставшееся вино и вернулась под одеяло с уверенностью, что так и пролежит до рассвета. Но, как ни странно, мигом провалилась в сон.

Утром Полина проснулась в таком разбитом состоянии, что еле заставила себя подняться. Она приложила ко лбу тыльную сторону ладони, но температуры не ощущалось, да и не походило это состояние на простуду, его вообще ни с чем не получалось сравнить.

Покачиваясь от слабости, с кружащейся головой, девушка направилась в ванную. Подойдя к раковине, она взглянула в зеркало и закричала изо всех сил. Зеркало моментально треснуло, с потолка посыпались осколки плафона и лампочки. На крик примчались мужчины. Они ворвались в ванную, да так и застыли, уставившись на девушку. Лицо ее изменилось практически до неузнаваемости. Заострились черты, щеки провалились, острыми углами выступили скулы, даже глаза поменяли разрез с миндалевидного на почти круглый. Кроме того, кожа приобрела желто-зеленый, оливковый оттенок.

– Тише, успокойся, не кричи, – мягко произнес Гаэтано.

Полина смолкла, прерывисто вздохнула, и глаза ее налились отчаянными слезами.

– Что со мной? – дрожащими губами произнесла она. – Я в какого-то монстра превращаюсь!

– Ни в какого монстра ты не превратишься, не позволим. Идем.

Падре взял ее за руку, вывел из ванной, и они спустились вниз.

На кухне он поставил стул на середину комнаты, усадил девушку и принялся внимательно осматривать, изредка прикасаясь к ее лицу кончиками пальцев. Затем сказал Оскару:

– Наполни ванну водой.

– У нас душевые кабины, – растерянно возразил парень.

– Здесь на первом этаже есть ванная.

– А, да, точно!

Он помчался выполнять указание. А Гаэтано взял дрожащие, холодные от страха руки Полины в свои горячие ладони и поговорил, глядя ей в глаза:

– Все исправим, милая моя, ничего не бойся.

И дрожь моментально прошла.

Мужчина так и держал ее за руки, пока набиралась вода. Когда Оскар крикнул, что все готово, Гаэтано помог девушке подняться и повел за собой.

Как была в длинной футболке, Полина легла в ванную и погрузилась под воду с головой. Лежа на дне, она смотрела, как покачиваются над головой размытые лица, ощущая себя полностью застывшей изнутри, казалось, даже сердце не стучало.

Падре простер руки над водой и громогласно произнес:

– И сотворил Бог человека по образу Своему!

Оба кольца на больших пальцах провернулись, надсекли кожу, упали две капли крови. Вода окрасилась в темно-багровый цвет и забурлила.

Холодное кипение продолжалось не дольше минуты. Затем вода успокоилась, снова стала прозрачной – красный цвет рассеялся, растворился без следа, и Полина вынырнула. Оскар улыбнулся, глядя на нее, Гаэтано тоже выглядел довольным результатом. Увидев их посветлевшие лица, Полина облегченно простонала на выдохе и упала обратно в воду.

Глава 36

В банном халате, с полотенцем на голове, девушка отдыхала, сидя за столом, пока Гаэтано с Оскаром заваривали чай и в четыре руки готовили завтрак из остатков того, что не успели съесть на ужин.

– Значит, ничего мне не померещилось, – саркастически усмехнулась она. – И не только исключительно на простых людей записи рассчитаны.

– Уже интересно их послушать, – сказал Гаэтано, наливая кипяток в заварочный чайник. – На что похоже, как звучал голос?

– На что похоже… – Девушка задумалась. – На хриплое бормотание, какой-то приглушенный рев из ада, который так далеко, что плохо его слышно. Не знаю, с чем еще сравнить.

– Жаль, что не разобрала текст. Любопытно, какая методика в момент чуть было не разрушила всю мою кропотливую работу.

– Интересно, что же такие записи делают с людьми? – Оскар поставил блюдо с бутербродами на середину стола и сел рядом с Полиной. – И зачем оно нужно?

– Скоро узнаем, – хмыкнул Гаэтано. – И прикроем это оригинальное учебное заведение.

После завтрака Полина взялась мыть посуду, и снова зазвонил телефон Гаэтано. Это опять был видеовызов, но с другого незнакомого номера. Падре прислонил аппарат к своей кружке с недопитым чаем и нажал на прием. На экране появилось лицо молодой женщины. Если бы не чересчур бледный, какой-то совершенно безжизненный цвет лица, ее можно было бы назвать красивой, причем той самой красотой, что сохранилась лишь на портретах восемнадцатого века.

– Здравствуй, Гаэт. Рада тебя видеть, – произнесла она, и на ее губах возникла улыбка, больше похожая на судорогу.

– Не могу ответить тем же, – сказал падре.

– Понимаю, – вздохнула женщина. Она находилась где-то на улице и быстро шла, разговаривая на ходу. – Я очень, очень виновата, сообразить не могу, как могло такое закрутиться. Чего-то я не знала, что-то неверно поняла, и почему-то издалека картина выглядела несколько иначе.

Она замолчала. Глаза ее постоянно бегали по сторонам, женщина то и дело нервно озиралась.

– И что дальше? – подбодрил Гаэтано.

– Знаю, Эд тебе звонил вчера. Куда бы он тебя ни звал, ни приглашал, пожалуйста, не приезжай.

– Благодарю за заботу. Что-то еще?

– Да. – Она замялась и выдала скороговоркой: – Девочку-оборотня прячут в заброшенной каменоломне, не знаю в какой, где-то в Подмосковье. Организацию учения «Асфоделус – Новый Мир» возглавляет шаман Хаан. Он не здесь находится, где-то в Якутии, руководит оттуда. Координаторов не знаю, с ними Эд общается.

– Где он засел, в каком отеле?

Взгляд женщины метнулся в сторону, она помялась и ответила:

– Прости, не скажу. Догадываюсь, что ты с ним сделаешь. Не хочу, чтобы это произошло с моей подачи.

– Ладно, сам найду. Основная идея предприятия в чем?

– Хотят сломать печати Перекрестков и опустить сюда, в одну плоскость, все миры, совместить с реальностью Яви, уничтожив попутно пограничные территории как лишний балласт. Считают, что смогут таким образом взять под контроль все мироздание, особенно Навь их интересует. Глобальное переустройство, новый мир, в котором рождением, распределением душ, жизнью и смертью управляет «Асфоделус».

– Озорная какая задумка. А что делают с людьми в аффирмационном центре «Пробуждение»?

– Отбирают способных, готовят интервентов для материализованных, или, как они выражаются, укрощенных миров. Также пробуют запустить процессы трансформации человека, выводят на поверхность скрытые потенциалы.

– Создают новых сверхлюдей для своих нужд?

– Скорее сверхсуществ, это будут уже не люди. Особое предпочтение в центре отдается полукровкам, не знающим о своей природе. Такие экземпляры очень ценятся.

– Полагал, они только людьми интересуются. В случае успеха – все остальное человечество, цивилизацию куда пристраивать собираются?

– Человечество планируют распределить в Яви и Нави по своему усмотрению. Уверяют, что люди даже толком не поймут, что с ними произошло, для большинства ничего и не изменится.

– Где находится сама организация, ядро?

– Ядра нет, координаторы держат связь на расстоянии. Но есть место, где они возвели ритуальную башню. Туда свезут или уже свезли, точно не знаю, украденные важные вещи, и оттуда начнется процесс перелома. Это все, что знаю. Мне не очень доверяют, поэтому не посвящают в детали. Почему-то только здесь, на месте, я поняла всю суть происходящего. Останови их, пожалуйста, Гаэт, ты сможешь.

– Где ты находишься? Могу тебя забрать и вывезти в Туманган. Там уже решат, как поступить…

– С предателем, да? Ты не договорил. – Женщина вновь улыбнулась быстрой улыбкой-судорогой. – Больше не могу говорить, свяжемся попозже. Береги себя.

Связь оборвалась, и в кухне наступила оглушительная тишина. Полина с Оскаром переглянулись, и девушка сказала:

– Это все серьезно, что ли? На самом деле можно вот так переделать реальность человеческими силами?

– Не только человеческими. – Падре взял кружку и глотнул чая. – Не знаю, насколько можно переделать именно по такому плану, но надломить, вызвать непоправимые разрушения – вполне возможно.

– Если они разработали такой масштабный план, должны понимать риски и последствия!

– Не все и не всегда понимают смысл слова «непоправимое», что уж говорить о рисках и последствиях.

– Эта женщина – четвертый эмиссар? – уточнил Оскар.

– Да, Криста. Жаль, что именно она.

– И каковы теперь наши планы на день? – Полина стянула с головы полотенце и распустила по плечам досыхать влажные волосы.

– Поедем по каменоломням. Оскар, снаружи шахты ты почувствуешь Лиану, или понадобится внутрь заходить?

– Почувствую, – поспешно кивнул парень.

Полина пошла наверх собираться, заодно прихватив веник с совком, чтобы подмести осколки стекла в ванной.

Зеркало над раковиной хоть и треснуло так, будто по нему кулаком ударили, но уцелело, а вот лампа с плафоном и пара стаканов для зубных щеток – все разлетелось в мелкое крошево.

– Надо учиться владеть своими эмоциями, – пробормотала девушка, принимаясь за уборку. – Иначе разорюсь на зеркалах и лампах.

Закончив, она вымыла руки и пристально рассмотрела свое лицо в целой части зеркала. К счастью, больше ничего не напоминало о недавней жуткой трансформации. А предстоящей ночью Полина собиралась спать с классической музыкой в наушниках, в надежде, что это не позволит опасной звуковой инфекции вновь проникнуть в ее сознание.

Глава 37

Заброшенных каменоломен в Подмосковье оказалось не больше десятка, правда, разбросаны они были на значительных расстояниях. Начать решили с Домодедовского округа, где находилось сразу две шахты.

Солнечное утро обещало яркий, по-летнему теплый день. Теплый живительный свет лился с ясных небес, как утешение и надежда, что все задуманное получится, проблемное решится, а всякий мрак возьмет да и рассеется сам собой.

Оскар попросил включить музыку. Гаэтано поискал радиостанцию поприличнее, и зазвучали фортепиано с виолончелью – «Трио № 2» Шуберта. Мелодия рассыпалась по салону сверкающими морскими бликами, и у Полины дух перехватило от осознания, как сильно она скучает по Тумангану, как хочется скорее вернуться домой, к своему лавандовому саду и беседке с видом на космос. А еще вспомнила, что так и не спросила, какие еще важные вещи украли и увезли в Москву кроме замедляющего время некрона.

– Равновесный маятник, – принялся перечислять Гаэтано, – фантом-молот, камень гаата, рунные чернила. Каждый предмет имеет силу своего мира, обладает влиянием на нашу реальность, но ни все вместе, ни по отдельности на столь глобальную мировую реконструкцию, как описала Криста, они не способны.

– Тогда зачем забрали? Еще и смотрителя нашего убили. Ради чего?

– Единственное, что действительно может быть использовано по назначению и оказать серьезное влияние, – это как раз наш некрон. Полагаю, остальные вещи нужны всего лишь как материальные, осязаемые предметы, представляющие остальные миры. В качестве стабилизирующих элементов, якорей.

– Только у них ведь все равно ничего не получится? Пускай я никогда не бывала в пограничьях, но после твоих рассказов мне страшно жаль, если от нас придет туда какая-то такая глупейшая беда. Тем более, как я успела понять, эти территории важны не меньше основных миров.

– Все правильно понимаешь. Конечно, ничего у них не получится. Еще чего не хватало.

Проскочив деревню Старосьяново, они подъехали к Сьяновским каменоломням, остановились неподалеку и вышли из машины. На дне маленького зеленого овражка по соседству с огромной кучей мусора располагался вход в пещеры, напоминающий самодельную автобусную остановку под кривым навесиком.

Полина подошла к краю овражка, посмотрела вниз, затем на Оскара и спросила с кислым видом:

– Отсюда можешь почувствовать? Совсем не хочется туда спускаться.

– Сожалею, но нет, – виновато ответил он. – Возможно, внутрь тоже придется заходить.

– Можно я в машине подожду? – поморщилась девушка.

– Нельзя, – ответил Гаэтано. – Ходим все вместе, не разделяемся.

Делать нечего, пришлось спускаться по крутой, почти отвесной земляной стене. Скользя подошвами кроссовок по траве, Полина неловко сбежала вниз, горячо надеясь, что удача им улыбнется с первого раза.

Вход в каменоломню походил на вертикальный канализационный люк, и Полина наотрез отказалась туда залезать, заявив, что у нее вот только что, сию минуту, обнаружилась клаустрофобия. Велев ей стоять на месте и никуда не отходить, Гаэтано с Оскаром пошли на спуск в подземелье.

Оставшись в одиночестве, девушка походила у люка, затем увидела пару кирпичей под навесом и присела на них. На дне овражка было тихо и жарко, от помойки несло гнилыми овощами. Искушение ослушаться Гаэта и подняться к машине почти победило, как вдруг наверху появились какие-то люди. Четыре человека стали спускаться в овраг. Полина занервничала, поспешно вышла из-под навеса и направилась ко входу, намереваясь прыгнуть вниз при малейших признаках опасности.

Это оказалась компания мальчишек-старшеклассников, пришедших погулять по подземелью. Девушка преградила им путь и со строгим видом произнесла:

– Немного придется подождать! Пещера закрыта на частную экскурсию!

Ребята в недоумении переглянулись, и самый высокий сказал:

– Разве тут бывают платные экскурсии?

– В особых случаях – да! Сейчас спуск проводит спелеологическая организация…

К счастью, долго заговаривать им зубы не пришлось – из люка показалась «частная экскурсия». Увидев, как из каменоломни выходит строгого вида священник, а за ним белокурый, ангелоподобный юноша, мальчишки переглянулись. Проходя мимо них, Полина услышала, как высокий парень сказал своим друзьям:

– Говорил же, там вход в преисподнюю! Скрывают от нас! А вы – бред собачий, бред собачий! Сейчас сами все увидите!

К сожалению, с первого раза удача не улыбнулась, в Сьянах Лианы не оказалось. Не нашли ее и во второй каменоломне Домодедовского района.

До темноты они успели побывать еще в двух местах с тем же результатом и повернули домой.

– Ничего, – не собиралась унывать Полина. – За пару дней найдем. Скорее всего, это случится завтра, есть у меня такое предчувствие.

– Давайте поедим где-нибудь! От голода мутит уже! – взмолился Оскар.

– Потерпи буквально пару километров, – сказал Гаэтано. – На нашу трассу свернем, там сразу остановимся у первого попавшегося заведения.

Первым попавшимся заведением стал кафе-ресторан «Шашлычок». Увидев, что в зал вошла компания во главе со священником, к ним выскочил сам хозяин заведения – маленький круглый пожилой мужчина. С сильным удивлением на бородатом лице он поприветствовал гостей и уточнил – точно ли им нужно именно сюда?

– Почему нет? – сухо поинтересовался священник, сверху вниз глядя на хозяина. – Что-то не так с вашим мясом?

– Нет-нет, – залопотал хозяин, – с моим мясом… то есть, тьфу!.. с нашими шашлыками все отлично, просто подумал, может, не совсем подходящее заведение для духовной персоны, у нас музыкальная программа…

– Посадите нас подальше от веселья и несите меню. И сразу хлеб, лепешек штук пять.

Хозяин самолично проводил их за стол в глубине зала и принес корзину хлеба. Пока Оскар жадно поедал лепешки, Гаэтано просмотрел меню и сделал заказ. Немного утолив голод, парень поинтересовался:

– Слушайте, а не могла Криста приврать насчет каменоломни, чтобы оправдаться?

– Не могла, – не задумываясь, ответил Гаэтано.

– Почему?

– Приврать она смогла бы про подвал, для каменоломни у нее недостаточно фантазии.

– А, ну это меняет дело, – недоверчиво хмыкнул Оскар.

Официантка принесла большое блюдо с мясом, поставила на центр стола, лукаво подмигнула и сообщила, что хозяин сейчас сделает для таких редких гостей музыкальный сюрприз. Этим сюрпризом оказалась рождественская новогодняя песня на английском языке – видимо, самое религиозное, что только нашлось в фонотеке «Шашлычка».

Глава 38

Ужин оказался отменным; впрочем, засиживаться они не стали, от виноградной водки на десерт тоже отказались. Падре расплатился, и компания покинула заведение.

– Вот теперь бы поспать! – Оскар потянулся и широко зевнул.

– В машине спи, нам еще прилично ехать, – сказал Гаэтано.

Подойдя к автомобилю, мужчина заметил сложенный вдвое листок бумаги на капоте, засунутый под дворник. Взяв листок, он развернул его и увидел компьютерный текст: «Приглашаем присоединиться к великой силе Асфоделуса. Взамен ты получишь возможность изменить свое тягостное предназначение. В новом мире ты сможешь сам распорядиться своей судьбой – вернуться в Навь или в новом качестве остаться в Яви». Полина с Оскаром тоже успели прочитать послание, прежде чем Гаэтано скомкал листок и бросил в траву.

– Какое заманчивое предложение, – процедил он, вдавливая записку каблуком ботинка в землю.

– А сам парламентарий где? – произнесла девушка, напряженно оглядываясь.

– Где-то спрятался, трусишка. Давайте по местам, поехали.

До самого поселка Полина думала о записке. Ее текст чуть-чуть приподнял таинственную завесу над жизненной историей Гаэтано, и выглянуло оттуда нечто тревожное и мрачное, что совершенно не хотелось изучать.

Парламентария они увидели на подъезде к дому. Издалека показалось, что на проселочной дороге стоит мальчик, или карлик, или кукла – метр высотой, в пионерской школьной форме советских времен. Он махал белым флажком, привязанным к барабанной палочке.

Падре притормаживать не стал. Послышался глухой удар. Джип сдал назад, еще раз переехал парламентария и остановился только у ворот дома.

– Лопата у нас есть? – деловито поинтересовалась Полина.

– Сам приберусь, – сказал Гаэтано.

Поставив машину во дворе, они зашли в дом, падре убедился, что все в порядке, и отправился обратно прибираться. Дожидаться его Полина с Оскаром вышли на крыльцо. Они сели на верхнюю ступеньку и стали смотреть в шелестящую листьями темноту.

– Что будет с Лианой, когда найдем ее? – Полина решилась вслух произнести вопрос, давно крутившийся у нее в мыслях.

– Не знаю, – ответил Оскар. – Сначала надо найти.

– Допустим, нашли. А дальше?

Парень опустил голову, пожал плечами и повторил:

– Не знаю. Мы следим за порядком в городе, взамен получаем все, что нам требуется для безбедной легкой жизни. Араганы не имеют права совершать вредоносные поступки, и раньше такого никогда не происходило. Отвезем Лиану в Туманган, там выяснят все обстоятельства и примут решение. Я пока что не могу ни понять, ни принять эту ситуацию, не знаю, что ее толкнуло. Тяжело даже думать об этом.

– Понимаю. – Девушка погладила его по плечу. – Надеюсь, ее заставили, и на самом деле твоя птичка не так уж виновата. И все образуется.

Из темноты вынырнул Гаэтано, махнул рукой, и молодые люди потянулись в дом за ним следом. Там они все вместе направились на кухню, решив выпить чаю перед сном.

– Значит, так, – сказала Полина, наполняя чайник водой. – Спать буду в наушниках с музыкой, но если меня опять начнет трясти, как прошлой ночью, всех разбужу, и отмачивайте меня в ванне как хотите. Не хочу утром снова смотреть в зеркале фильм ужасов.

– Никакого фильма, все будет в порядке. – Гаэтано повесил пиджак на спинку стула и сел за стол.

Полина расставила кружки, принесла заварочный чайник, и тут зазвонил телефон падре. Видеовызов шел с очередного неизвестного номера, но это оказался Эд. С перекошенным от ярости лицом он заорал вместо приветствия:

– Ты что о себе возомнил, чертов чернокнижник?! Мы решили дать тебе шанс, предложили сотрудничество, собирались поговорить по-хорошему…

– Я же сказал, никаких переговоров, – оборвал Гаэтано его истерику.

– Слушай сюда… – начал Эд, но слушать его не пожелали.

– Я вас всех найду и уничтожу. Спокойной ночи, – сказал падре и выключил связь.

– Приятных снов, – эхом добавила Полина. – У нас сахар закончился. Ничего, что чай не сладкий?

Оба ответили:

– И так сойдет.

Полночи Полина смотрела в потолок под классические музыкальные произведения, чутко прислушиваясь к телесным ощущениям. После полуночи ее все-таки сморило на Втором концерте Шопена.

Утро началось с широкого солнечного луча через всю комнату и музыки Вивальди. Девушка потянулась, осторожно потрогала лицо и облегчением улыбнулась, не обнаружив пугающих изменений. Но все равно, зайдя в ванную, она пристально изучила свое отражение. Ни намека на вчерашний кошмар, словно ничего и не случалось.

– А наша магия сильнее! – Она довольно улыбнулась треснувшему зеркалу и открыла воду.

Когда Полина спустилась, на кухне уже находился Гаэтано, а Оскар явился чуть позже, встретив рассвет за облаками. Девушка только взяла чайник, собираясь налить воды, как ожил мобильник падре. С ним снова желал разговаривать Эд. Гаэтано принял вызов, но вместо лица эмиссара на экране возник монитор ноутбука. На нем демонстрировался эпизод нового сериала с участием Полины. Затем появился Эд собственной персоной и сказал:

– Вот эта актриска с тобой катается, да? Мы тут кое-что выяснили, родных у нее нет, но есть муж.

Он повернул камеру и показал привязанного к стулу серого от ужаса Олега с веревочной петлей на шее.

– Муж бывший, интереса не представляет, можете себе его оставить, – ответил Гаэтано. Потом взглянул на девушку, застывшую с чайником в руках и спросил: – Чем он занимается?

– Писатель, – прошептала она.

– Прекрасно, – сказал падре. – Бывшенький-то наш – писатель. Оставляйте, он про вас напишет.

И отключил звонок. Но телефон сразу зазвонил снова.

– Утомлять начинаешь, – сказал Гаэтано.

– Нет, ты дослушай! Писатель кое-что уже написал! – выкрикнул Эд и сунул в объектив бумагу, исписанную мелким почерком. – Подробно изложил, как его женушка довела до самоубийства! Сейчас мы положим эту исповедь ему в карман, потом вздернем на люстре вашего достоевского и сообщим в полицию! И станет вам немножко не до нас, другие хлопоты появятся!

– Как банально, никакой фантазии.

– Конечно, мы ж не писатели, чтобы фантазировать! Значит так: мы хотим разговора, только разговора и больше ничего. Просто сесть и спокойно пообщаться!

– Хорошо, – неожиданно согласился падре. – Куда приехать?

– Раменское, «Парк-отель», сто второй номер!

– Когда?

– Сейчас! – рявкнул Эд и выключился.

– Детский сад какой-то, – вздохнул мужчина, откладывая в сторону телефон.

Полина медленно поставила чайник на стол, во все глаза глядя на непроницаемое лицо Гаэтано. Не находя слов, она только и смогла произнести:

– А как… а что…

– Ничего страшного, – произнес мужчина. – Сделаем небольшой круг, заберем твоего козлика и поедем дальше по каменоломням.

– Слушай, может, пора уже разломать им всю контору? – хмуро произнес Оскар.

– В первую очередь надо найти Лиану. Она ценная, наша. Желательно тихо, чтобы ее не успели перепрятать или, чего доброго, погубить. Нельзя оборотню долго находиться в плену на свободной территории, это плохое влияние на Явь оказывает. Да и сама Лиана сколько еще продержится в подземелье, сам понимаешь.

С мрачным видом парень кивнул.

– Собирайтесь, – резюмировал Гаэтано, поднимаясь из-за стола, – позавтракаем по дороге.

Глава 39

Всю дорогу до Раменского Полина нервничала, вспоминая предупреждение Кристы не встречаться с Эдом. Мужчины были спокойны, правда, Оскар сердился на ситуацию в целом, как на досадную помеху, а Гаэтано вообще лишь раз заговорил, спросив парня:

– Ты в частичной трансформации летаешь или слишком молодой еще?

– Летаю. Не высоко, не далеко, но летаю.

Падре одобрительно кивнул, и дальше ехали молча.

«Парк-отель» располагался на окраине города, в уединенном месте. Небольшое трехэтажное здание окружали роскошные голубые ели вперемешку с высоченными березами. Во всех окнах гостиницы были опущены жалюзи, на пустой парковке не стояло ни одного автомобиля.

– Что-то он закрытым выглядит, не обитаемым, отель этот, – сказала Полина, выглядывая в окно.

– Да, любят они муляжи, – отозвался Гаэтано, – страсть испытывают к декорациям наши асфодельцы, асфоделусята… как правильно? Ладно, у писателя спросим.

Заехав на стоянку, падре велел девушке ждать в машине, и они с Оскаром направились к отелю. Прислонившись лбом к стеклу, она с щемящей тревогой наблюдала, как они удаляются. Дом с наглухо закрытыми окнами казался притаившимся живым существом, замыслившим недоброе. Полина поспешно отогнала эти мысли, не давая фантазии разгуляться. Но тут Гаэтано остановился что-то подобрать с земли, и тревога всколыхнулась с новой силой.

Мужчины скрылись в здании, а Полина съежилась и покрепче обняла себя за плечи, надеясь внутренне согреться и унять волнение.

Сто второй номер располагался на третьем этаже в середине коридора. Из-за закрытой двери доносились приглушенные хриплые выкрики: «Помогите! Кто-нибудь! Убивают! Спасите!» Гаэтано прошел в конец коридора, настежь распахнул дверь выхода на пожарный балкон и вернулся обратно.

– Делаем так, – сказал он, – я его оттуда выхлестну, хватай козлика вместе со стулом и сразу вылетай. Ждите у машины. Вернусь, как закончу.

– Все понял, – кивнул Оскар.

Едва заметные лишь в особом преломлении солнечного света очертания крыльев за его спиной проступили четче; он приподнял обретшие форму силуэты и встряхнул белоснежными перьями. Падре встал у двери номера напротив, примерился и сжал в одном кулаке сосновую шишку и обломок кирпича в другом. Серебряные кольца на больших пальцах провернулись, Гаэтано поднял правую руку и скомандовал:

– Огнем!

Капля крови стремительно прорисовала в воздухе длинный пламенный хлыст. Падре вскинул левую руку и добавил:

– Водой!

Обломок кирпича вмиг облепила прозрачная желеобразная масса. Мужчина указал Оскару, куда следует встать, парень занял место, переступил с ноги на ногу, как вратарь у футбольных ворот, и коротко кивнул. Взмахнув хлыстом, Гаэтано обрушил его на дверь сто второго номера, снося ее с петель. Следом он швырнул в комнату водяной комок, и его мгновенно расплескало в пространстве сдерживающей взрывную силу субстанцией. Второй удар хлыста, направленный в комнату, зацепил ножки стула с сидящим на нем человеком и вынес в коридор. Оскар схватил стул за сиденье, поднял вместе с пассажиром и помчался в конец коридора. Выскочив в открытую дверь, он распахнул крылья, вылетел с балкона, а Гаэтано помчался в противоположную сторону, к лестнице.

Взрывная сила в считанные мгновения преодолела водяное сдерживание, волной в коридор вынесло обломки мебели, и здание содрогнулось от фундамента до крыши.

А на лестнице тем временем столпились красноглазые тени, обрывки ядовитой тьмы, разъедающие плоть одним своим прикосновением. Гаэтано задержался на площадке, глянул в лестничный пролет, оценил количество шевелящегося мрака, заполнившего все три этажа, и отступил к пожарному щитку. Взяв топор, он скомандовал:

– Мечом!

Топорище вытянулось, становясь обоюдоострым клинком, и падре пошел вниз, прорубая себе дорогу к выходу.

Все это время Полина не сводила взгляда со входа в гостиницу. Хоть она и ждала появления кого-то из мужчин, но все равно вздрогнула от неожиданности, когда из-за торца здания вылетел Оскар. Оставаясь в человеческом обличье, он рассекал воздух огромными белоснежными крыльями, держась на уровне третьего этажа, и только огненного меча не хватало этому образу. Вместо оружия парень обеими руками держал стул, прижимая к груди его спинку. На стуле сидел связанный по рукам и ногам Олег с болтающейся веревкой на шее. От шока он не мог кричать, лишь беззвучно открывал-закрывал рот и смотрел на мир настолько выпученными глазами, словно его все-таки успели вздернуть на люстре.

Описав плавную дугу вдоль деревьев, Оскар подлетел к машине, приземлился и опустил на асфальт стул с пассажиром. Крылья арагана сложились за спиной и пропали, словно спрятались за невидимым занавесом. Полина выскочила из машины, но даже и сказать ничего не успела. Как только Олег увидел бывшую супругу, он мигом обрел дар речи и пронзительно завопил с неизвестно откуда взявшимися силами:

– Не подходи ко мне! Не подходи-и-и!

Девушка застыла в замешательстве, а тут отель вдруг содрогнулся от какого-то странного, глухого, глубинного взрыва. Полина вскрикнула, но Оскар поспешил успокоить:

– Гаэт разберется, не бойся. Развязывать его или пусть так сидит? – кивнул он на стул с непрерывно вопящим мужчиной.

– Конечно, развязывать, как можно так оставлять, сам-то подумай.

Полина держалась на расстоянии, опасаясь, что Олега хватит удар, если она подойдет ближе, а Оскар принялся освобождать заложника. Едва упала последняя веревка, мужчина вскочил со стула и помчался прочь, не разбирая дороги. Парень удивленно посмотрел ему вслед и произнес:

– Куда это он? Подвезти могли…

– Пусть бежит! – сердито бросила девушка. – Город рядом, а Олег не настолько идиот, каким кажется, найдет правильный автобус, доедет как-нибудь до Москвы!

Неожиданно Полине показалась противной одна только мысль, что настолько чужой и неприятный человек может оказаться в их машине.

Минут через двадцать из отеля вышел Гаэтано. За ним тянулся черный дымовой шлейф, будто у него спина горела, но пока мужчина дошел до стоянки, дым рассеялся.

– А писатель где? – спросил он, увидав пустой стул.

– Своим ходом домой двинул. – Оскар махнул рукой в сторону. – Не захотел с нами ехать.

– Что ж, остались без автографа. Ладно, главное, в полете не выронил птенца – и ладно. – Гаэтано открыл переднюю дверцу и сел за руль. – Давайте по местам, каменоломни заждались.

Молодые люди забрались в салон, машина развернулась, выехала со стоянки, и в этот момент «Парк-отель» вновь содрогнулся от мощного, но практически беззвучного взрыва, и здание сложилось, точно картонное.

Глава 40

Поглядев в заднее окно на столб пыли над руинами гостиницы, Полина развернулась обратно и спросила:

– А Эда там и не было, я правильно понимаю?

– Конечно, не было, – подтвердил Гаэтано. – Не собирался даже приезжать. Он напуган и хочет выслужиться перед своими кураторами максимально эффектно.

– Взрывную энергию любит, – сказал Оскар. – Это ведь тоже запрещенное вещество.

– Отменили они все запреты, встали над правилами. Великие реформаторы пишут свои законы.

– Надеюсь, скоро это все закончится, – тяжело вздохнула Полина. – Очень хочу на море.

– Поедем, – ответил падре, – немного осталось.

До темноты они успели побывать еще в двух каменоломнях и ни с чем повернули домой. За день волнений и постоянных разъездов Полина так устала, что не хотелось ни думать, ни разговаривать. Еще не хотелось возвращаться домой и ждать каких-то новых жутковатых сюрпризов по дороге. После разрушенного отеля девушка и не сомневалась, что какое-то эффектное шоу для них снова приготовили.

Но, как ни странно, никто и ничто не помешало им спокойно добраться до места. Ужин они прихватили с собой по дороге, поэтому Полине оставалось приготовить только чай. Расставив кружки на столе, она напомнила:

– Завтра занятие, идем в «Пробуждение».

– Нечего вам больше там делать, – поморщился Гаэтано.

– Я так не считаю, – возразила девушка. Мужчина удивленно приподнял бровь, и она торопливо продолжила: – На коктейльной вечеринке народа было в три раза больше, чем в нашей аудитории. Значит, остальные соберутся в других кабинетах. Мы пройдемся по ним и поищем Егора. Еще заберу плеер с записью. Если фонограмма так невероятно действует, значит, можно придумать и записать какое-то противоядие, ведь столько народа уже отравлено ее адскими звуками.

– Теперь вам появляться в «Пробуждении» небезопасно.

– Что там может быть опасного в центре города среди бела дня? В здании много офисов по соседству, да и в самом «Пробуждении» полно людей. Мы приедем пораньше, пробежимся быстренько и уйдем оттуда, на лекцию оставаться не станем.

– Нет, – отрезал падре и тем закончил разговор.

Однако Полина на этом не успокоилась. Желание не только довольствоваться ролью наблюдателя, но и принимать деятельное участие в процессе заглушало любые страхи. И голос Гаэтано заглушало тоже. Поэтому с утра она продолжила настаивать на своем. Оскар немного поколебался в раздумьях, чью сторону принять, и стал поддерживать Полину. И каким-то невероятным образом вдвоем им удалось уговорить Гаэтано.

– Двадцать минут вам на все про все, – нехотя произнес он. – Заде´ржитесь хоть на секунду, я сам туда зайду – и тогда придется корректировать наши планы.

– Все пройдет идеально! – радостно воскликнула девушка. – Еще будешь нами гордиться!

– Соберите свои вещи – скорее всего, больше мы в дом не вернемся.

Лицо Полины вытянулось. Она успела привыкнуть к гостевому особняку с его зеленым двором и невидимыми защитными полотнищами меж стволов деревьев, к просторной кухне, и даже с треснувшим зеркалом в ванной жалко было расставаться.

– Больше нет времени мотаться туда-сюда, – пояснил Гаэтано. – Надо завершать дело и возвращаться в Туманган.

Молодые люди собрали сумки, и Полина в последний раз прошлась по этажам, проверяя, ничего ли не забыли. На пороге она сказала:

– В этот раз, наверное, и без букетика можно обойтись. Все равно мы только зайдем и сразу же выйдем.

Однако Гаэтано был другого мнения и все равно прикрепил на воротник ее рубашки пару стебельков с мелкими синими цветочками.

Уложив багаж в машину, они сели в салон, и Полина попрощалась взглядом с их временным пристанищем.

По дороге Оскар взялся размышлять на тему звукового противоядия, будто оно уже было создано, – каким образом донести его до пострадавших.

– Самое простое – опубликовать в интернете, – подсказала Полина. – Чтобы могли скачать все желающие. Еще разослать слушателям «Пробуждения», но для этого нужна телефонная база центра.

– Этими вопросами уже не мы будем заниматься, – сообщил Гаэтано.

– А кто? – заинтересовалась Полина, но он не ответил, сосредоточившись на каких-то своих размышлениях.

Пускай и выехали с большим запасом времени, на Таганку все равно добрались намного позже, чем рассчитывали. До начала лекции оставалось сорок минут, по всем расчетам они укладывались. Встать прямо у здания было негде, пришлось остановиться в неположенном месте и включить аварийные сигналы.

– Двадцать минут, – напомнил Гаэтано. – Если ничего не успеете, просто уходите.

– Все мы успеем! – бодро откликнулась Полина.

Девушка взяла Оскара под руку, и быстрым шагом они направились к центру.

На этаже «Пробуждения» было еще пусто, лишь несколько человек стояли в дальнем конце коридора. Держась за руки, молодые люди подошли к своей аудитории. Убедившись, что там никого нет, Полина проскользнула в кабинет, Оскар остался караулить снаружи. Девушка вышла буквально через несколько секунд, и они собрались идти дальше, но со стороны лестницы появились люди. Полина кивнула на двери туалета и быстро проговорила:

– Переждем две минуты.

Девушка зашла в комнату, перевела дух и открыла кран, чтобы подержать руки под теплой водой и смыть напряжение. Одно дело было сделано, плеер с записью лежал в сумке. Как раз подходило время, когда слушатели начинали активно собираться на лекцию. Оставалось пробежаться по кабинетам (вроде они потерялись и ищут свою аудиторию), и можно было уходить.

Вдруг дверь за ее спиной приоткрылась, и кто-то вошел. Полина быстро подняла взгляд и увидела в зеркале Виолетту.

Глава 41

Женщина улыбнулась в своей демонстративно-ослепительной манере и произнесла:

– Ну здравствуй, Настенька. Или как там тебя зовут на самом деле. Дима твой тоже не совсем тот, кем представляется, верно? Настоящий Дима Маршавин разбился, не получилось у него полететь.

Зная, что Гаэтано сейчас все видит, слышит и в любой момент придет на помощь, Полина изобразила смущение и спокойно ответила:

– Много интересного слышали о вашем центре, но приглашение так просто не достать. Настя с Димой наши друзья…

– Друзья, да, конечно. Что ж, самое интересное у вас, мои дорогие, еще впереди, – мягко перебила Виолетта.

Из кармана пиджака она извлекла маленькую плоскую пудреницу, открыла ее, будто собиралась посмотреться в зеркальце, но вместо этого вдруг резко дунула в коробочку. Из пудреницы столбом вылетела блестящая графитовая пыль прямо в лицо Полине. Девушка отшатнулась, но пыль уже осела на коже горячей липкой пленкой, попала в глаза. Пол закачался под ногами, и Полина почувствовала, как проваливается и стремительно улетает куда-то в темноту.

Гаэтано видел, как появилась Виолетта, слышал их разговор, но не мог выйти из машины при всем своем желании. Густое облако черной пыли опустилось на автомобиль, облепив окна, заблокировав двери. Машина мигом превратилась в цельную скорлупу, а воздух внутри сгустился в серый кисель, обездвижив водителя. С ощущением невидимых пут, привязавших его к сиденью, мужчина попытался произнести вслух какую-то фразу, но горло тоже захлестнуло невидимым ремнем. Звуки улицы приглушились, расплылись, словно размазались по серому киселю, что означало замедление внутреннего времени в салоне относительно внешнего, продолжающего идти своим чередом. Стараясь освободиться, он наблюдал, как с черного хода группа людей вывела Полину с Оскаром. Шли они на подгибающихся ногах, не сопротивлялись, и лишь когда их начали заталкивать в чисто белую машину скорой помощи, девушка попыталась уцепиться за край двери, но ее все равно втолкнули внутрь, при этом цветочная брошка слетела с воротника и упала на асфальт.

От прилагаемых усилий в углах рта мужчины вскипела пена – и наконец ему удалось прохрипеть:

– И свет во тьме светит, и тьма не объяла его!

Невидимые путы ослабли, сквозь серое желе начали пробиваться звуки, чернота облетела с машины роем мошкары, и Гаэтано увидел, что у двери стоит полицейский и стучит в окно. Мужчина опустил стекло, полицейский заглянул в салон, увидел священника и произнес вполне миролюбиво:

– Стоянка здесь запрещена, святой отец.

– Прошу прощения, – ответил Гаэтано, – нехорошо стало. Уезжаю уже.

– Скорую вызвать?

– Не надо, все в порядке, спасибо.

Падре закрыл окно и стал отъезжать от обочины, слушая шум улицы как через толстый слой ваты. Воздух в салоне вибрировал от напряжения – внутреннее время приходило в равновесие с внешним. Процесс завершился, когда он обогнул здание и подъехал к черному входу – за несколько минут прошло два с половиной часа.

* * *

Карета скорой помощи без крестов и внутри была оборудована как медицинский транспорт. Пассажиров уложили на каталки и снова бросили им в лица графитовую пыль. На Оскара это снадобье сразу подействовало сильнее, чем на Полину. Уже из здания центра он выходил механически, как полностью ослепший, а от второй дозы моментально потерял сознание. Девушка же постепенно проваливалась во тьму, состоящую из роя черных мошек. Полина слышала разговоры, но не понимала их смысла, точно обычные слова внезапно стали незнакомыми. Под сердцем она ощущала осколком стекла засевшее недоумение с обидой: как же Гаэтано мог их упустить?! А потом сознание все же отключилось.

Очнулась Полина уже в больничной палате. Девушка лежала на узкой кушетке, полностью одетая, только без обуви. Разлепив ресницы, она задохнулась от подкатившей к горлу дурноты, комната закрутилась бешеным волчком, пришлось опять закрыть глаза и подождать, пока желудок успокоится.

Со второй попытки Полина смогла привстать и оглядеться. Палата была оборудована еще и как операционная – столы с лотками инструментов, лампа, большая кушетка посередине. У двери стоял шкаф, пара стульев, между ними на полу девушка увидела свои кроссовки, а на спинке висела ее сумочка. Мысль о мобильном телефоне придала сил. Полина только начала вставать с кушетки, как за дверью послышались шаги и голоса. Девушка немедленно упала навзничь и зажмурилась. В палату вошли трое в белых халатах, масках и медицинских шапочках. Наблюдая сквозь опущенные ресницы, Полина даже в такой экипировке узнала Виолетту; двое других были мужчинами. Продолжая разговор, начатый в коридоре, они обсудили седативные препараты, затем Виолетта сказала:

– С парнем проблемы могут начаться. Он настолько другой, что, похоже, вообще не человек. Может быстро и неожиданно адаптироваться к препаратам. Сделайте ему надрезы на всякий случай.

– Под коленями? – уточнил один.

– Под лопатками.

– Понял, – сказал второй. – Сделаем. А с девчонкой что?

– Держите под снотворным, ночью переведем в левое крыло сразу на физическую активацию.

С одним врачом Виолетта удалилась, второй остался в палате. Понаблюдав, как он подошел к столу с инструментами и принялся копаться в упаковках одноразовых шприцев, Полина распахнула ресницы и тихонько кашлянула. Мужчина обернулся. Глядя на него пронзительно-манящим взглядом бездонных русалочьих глаз на бледном беззащитном личике, девушка слабым движением руки поманила его к себе. Пока доктор пересекал палату, направляясь к ней, она медленно набирала воздуха в легкие. Когда мужчина подошел к кушетке, Полина жестом попросила его нагнуться к ней поближе, словно собиралась что-то сказать через силу. Он наклонился, и девушка вдруг резко коротко выкрикнула ему прямо в ухо:

– А!!!

Доктор повалился как подрубленный, растянулся на полу, из его уха потекла тонкая струйка крови. Полина немедленно вскочила с кушетки и бросилась за своими кроссовками. Не обращая внимания на тошноту с головокружением, она обулась, схватила сумочку, проверила ее содержимое. Все было на месте – и мобильник, и даже mp3-плеер из «Пробуждения», вот только телефон не ловил сеть, не получалось сразу позвонить Гаэтано.

В шкафу девушка взяла белый халат, шапочку сняла с головы доктора, а в ящике стола с инструментами нашла стопку медицинских масок. Перекинув ремешок сумочки через голову, чтобы не потерять ее ни при каких обстоятельствах, Полина надела халат, шапочку, маску, выбрала на столе с инструментами скальпель подлиннее, сунула его в карман и вышла в коридор.

Глава 42

Заглянув в соседнее помещение, девушка увидела штук пятнадцать кроватей, плотно наставленных в сравнительно небольшом помещении. На всех койках лежали юноши и девушки с закрытыми глазами, в одинаковых голубых пижамах. На каждого были надеты большие черные наушники, а руки и ноги перехватывали фиксирующие кожаные ремни. Лица всех пациентов имели одинаковый восковой цвет, а кожа стала тончайшей, полупрозрачной. И заметно было, что под этой кожей, как под пленкой кокона, вызревают совсем иные существа. Даже в таком виде, измененном почти до неузнаваемости, Полина узнала Егора – он лежал у самого выхода.

Тихонько закрыв дверь, девушка направилась дальше по коридору. По пути встретилась медсестра, пара врачей, и никто на нее внимания не обратил, не заподозрил чужака в медицинской униформе.

В поисках Оскара Полина заглянула еще в несколько палат – всюду была одинаковая картина с недвижимыми молодыми людьми в пижамах и наушниках. Третья походила на реанимационное отделение: кто-то лежал под капельницей, кто-то под кислородом, при этом кровати имели странное дополнение в конструкции – над каждой располагался круглый навес из сложно сплетенных черных нитей или тонких проводов – не получалось рассмотреть издалека, из чего именно. Отдаленно навесы напоминали такие популярные в народе шаманские «ловушки снов».

В предпоследней по коридору палате Полине наконец-то повезло. В такой же маленькой операционной на кушетке лежал Оскар, у стола с инструментами спиной к двери стоял врач. Услышав, что кто-то вошел, мужчина произнес, не оборачиваясь:

– Вика, насколько глубоко…

Договорить он не успел, в его шею с размаху вонзился скальпель. Переступив через упавшее тело, Полина сорвала с лица маску, бросилась к кушетке и принялась тормошить парня. Хлопая его по щекам, она приговаривала:

– Оскар, миленький, птиченька моя, очнись! Очнись, пожалуйста!

Парень дышал, но в себя приходить не торопился. Тогда девушка подскочила к раковине, налила стакан холодной воды и выплеснула ему в лицо. И это помогло. Оскар закашлялся, открыл глаза и посмотрел на нее незнакомыми серыми глазами. Сначала Полина испугалась, что с ним успели что-то сделать, потом вспомнила, что он все еще в линзах, загримированный перед поездкой на лекцию в аффирмационный центр.

– Вставай, поднимайся скорее! – снова затормошила его Полина. – Ты можешь двигаться, руками-ногами шевелить?

– Вроде да… – Парень с трудом поднялся, сел и схватился за голову.

– Да, кружится, знаю, постарайся не обращать внимания. – Девушка подскочила к окну и выглянула наружу. Находились они где-то на уровне четвертого этажа, вокруг до горизонта простирался лес. Полина открыла окно, обернулась к Оскару и спросила: – Полететь сможешь?

– Смогу. Летать мне проще, чем ходить.

– Тогда лети в лес по прямой, я тебя догоню.

– Полетим вместе.

– Ты меня поднимешь, унесешь? – Девушка с сомнением окинула его взглядом.

Оскар утвердительно кивнул, слез с кушетки и встал, покачиваясь на нетвердых ногах. Увидев лежащего на полу в луже крови человека с какой-то железкой в горле, парень недоуменно указал на него пальцем, собираясь что-то спросить, но Полина замахала руками, мол, не отвлекайся, это не важно. Парень пожал плечами, отвернулся, и за спиной его проявились крылья. Он подошел к окну, посмотрел на деревья, оценил взглядом высоту, расстояние и сказал:

– Обними меня покрепче и не отпускай.

Полина прижалась к нему, обняла за шею, Оскар подхватил ее на руки и вылетел в окно.

От ощущения, будто она на самолете провалилась в воздушную яму, сердце девушки подскочило к горлу, захотелось зажмуриться, но Полина пересилила себя. Размеренные взмахи больших сильных крыльев спокойно рассекали воздух, внушая чувство безопасности. Они понеслись над самыми верхушками деревьев, не выбирая дороги – просто куда-нибудь подальше. Полина даже не обернулась посмотреть, как выглядит клиника, не хотелось этого знать и помнить.

Удалившись на приличное расстояние, Оскар заметил небольшую прореху в сплошном лесном массиве и стал снижаться.

– Что такое? – Полина обеспокоенно заглянула ему в лицо. Уставшим он вроде бы не выглядел.

– Голова опять кружится, – ответил он. – Надо передохнуть немного, и полетим дальше.

Парень приземлился на поляну, отпустил девушку и сразу сел на траву под дерево. Прислонясь к березовому стволу, он закрыл глаза, стараясь унять головокружение. Полина присела рядом и погладила его по плечу, по распластанному по траве крылу.

– Мерзкое такое ощущение, – пробормотал он, – и слабость противная, особенно в ногах почему-то.

– Отравили нас какой-то гадостью, черным порошком, – сказала девушка. – Ничего, хорошенько продышимся, воды побольше попьем – и все пройдет.

– Где Гаэт, куда он делся?

– Мне тоже интересно! – гневно выпалила она. – Никак не ожидала от него! Как так можно вообще…

– Но мы же не знаем, что у него случилось.

– Да что бы ни случилось! Нас могли убить еще в центре! Мы положились на его защиту!

– Надо как-то найти его теперь. Вопрос – как? Мы где вообще находимся?

– Понятия не имею. Сейчас мобильник проверю, вдруг связь появилась.

Но связи по-прежнему не было. Вариантов оставалось не так уж много, вернее, всего один – добраться до ближайшего населенного пункта и оттуда постараться дозвониться Гаэтано.

Почувствовав, что отдохнул и может лететь дальше, Оскар поднялся и распахнул крылья, проверяя, достаточно ли силы в них. Вдруг он замер и уставился куда-то в сторону, напряженно к чему-то прислушиваясь.

– Что такое? – насторожилась Полина. Она ровным счетом ничего особенного не слышала, кроме птичьих криков.

– Похоже, Гаэт нас нашел, – улыбнулся парень. – Охотничий свисток!

– Да неужели! – с громадным облегчением выдохнула девушка. – Какое счастье! Так и быть, даже высказывать ему не стану! Откуда звук, куда идти?

– Вон туда, – указал он в чащу, – в обратном направлении, в стороне больницы, по диагонали.

– Я не хочу обратно, в сторону больницы!

– Но звук оттуда доносится, значит, Гаэт подъехал к клинике. Как он нас по лесу искать будет, сама подумай. Давай, иди ко мне, полетели.

Помедлив, Полина все-таки подошла к нему, обняла, и они поднялись в воздух.

Глава 43

Но это оказался не Гаэт. В месте, откуда шел звук, обнаружилась узкая просека, ведущая прямиком к клинике. И по ней медленно ехал чужой автомобиль. Увидев это, Оскар резко развернулся обратно. А в автомобиле распахнулась передняя дверь и показался человек с охотничьим ружьем. Грянул выстрел, еще один и еще. Араган дернулся, однако лететь продолжил, не теряя высоты. Он почти дотянул до поляны и там уже упал в деревья, крепко прижимая к себе оцепеневшую от ужаса девушку.

Ветки немного смягчили падение, когда они свалились в траву. Оскар как рухнул на спину, разбросав руки с крыльями, так и застыл, а Полина поспешно вскочила, убедилась, что ничего себе не сломала, и принялась осматривать парня. Пули задели плечо и бок, и хотя раны выглядели не смертельными, вид вытекающей крови очень испугал девушку. Кровь у арагана оказалась светло-розовой, прозрачной и густой.

– Как розовый сироп, из роз… из цветов… – пробормотала Полина, лихорадочно соображая, что же делать, как ее остановить.

Она все еще была в медицинском халате. Поспешно сняв его, девушка наступила обеими ногами на один рукав, за другой взялась покрепче и стала разрывать ткань. Сделав из халата подобие бинтов, Полина принялась перевязывать Оскара. Он пошевелился, поморщился, попытался ей помочь, заодно и попробовал успокоить:

– Свернется сейчас, у нас и кровь быстро сворачивается, и раны заживают.

– Это хорошо, что быстро. Больно тебе?

– Терпимо.

– Надо бежать теперь подальше в лес. Вдруг человек с ружьем видел, куда мы упали, и пойдет сюда убедиться… Кстати, кто знает, что ты араган и услышишь свисток для птиц?

– Эд, больше некому, – хмуро ответил парень, ощупывая тугие повязки. – Кажется, в машине он и сидел, насколько я успел рассмотреть.

– И предатель здесь, как же без него. Можешь встать, лететь? Что вообще можешь?

– Для начала надо встать, там посмотрим.

Полина помогла ему подняться. Оскар пошевелил руками, крыльями, снова поморщился и сказал, что лучше пойти пешком, сейчас он не рискнет взлететь, еще и вместе с дополнительным грузом. Крылья он спрятал, без них пешком двигаться было легче, и молодые люди направились в глубь чащи, подальше от клиники и просеки. Парень шел вполне уверенно, вот только розовые пятна все проступали и проступали на тугих повязках. Полину это тревожило, хотя Оскар уверял, что еще немного – и кровь точно остановится.

Вскоре о себе заявила жажда. Пить захотелось обоим, да так, что попадись на пути лужа, они бы напились из нее, не задумываясь. Заметив, что парень стал чаще спотыкаться, Полина предложила:

– Давай отдохнем немного, посидим.

– Лучше выбраться отсюда поскорее, пока силы есть, – возразил он. – Ночевать здесь холодно будет.

Представив ночь в лесу, на земле, пусть и в отдаленном, но все равно соседстве с клиникой «Асфоделуса», Полина ощутила прилив сил и появление новых, глубоко скрытых ресурсов организма.

Шли они почти час, лес и не думал редеть, ни малейшего намека на цивилизацию также не появлялось.

– Наверное, все-таки стоит передохнуть, – сказал Оскар. – Потом я постараюсь взлететь и посмотрю сверху, где там ближайшие дома или шоссе, хоть что-нибудь.

– Хорошая мысль, – устало пробормотала Полина.

Она где остановилась, там и упала на траву. Оскар сел рядом и без сил прислонился к дереву. Девушка искоса посмотрела на него – белые повязки промокли насквозь. От страха за него, от незнания что делать, как ему помочь, от обиды и злости на Гаэтано – от всего этого к горлу подкатил комок, глаза защипало. Полина глубоко прерывисто вздохнула и сказала:

– Давай попробую как-нибудь еще потуже перевязать, что ли.

– Не надо, – ободряюще улыбнулся ей Оскар белыми, потерявшими всякий цвет губами. – Все в порядке, не волнуйся.

– Как не волнуйся! – В ее голосе зазвучали слезы. – Не сворачивается кровь, сам же видишь!

Парень собирался что-то сказать, но вдруг замер и стал озираться.

– Что такое? – испугалась Полина. – Опять охотничий свисток?

– Да, только теперь звук оттуда. – Он махнул рукой в противоположную просеке сторону.

– Ну нет, второй раз мы на такое не поведемся!

– Но это и правда может быть Гаэт. Тем более звук идет особенный – два коротких свистка, два длинных, два коротких, два длинных.

– Как азбука Морзе, что ли? – всхлипнула девушка.

– Да. Гаэт меня все хотел научить, да мне лень было. Идем потихоньку. Если опять чужие – скроемся.

Они пошли на звук, стараясь держаться за стволами деревьев. Увидев вдалеке мужскую фигуру в черном костюме, Полина вскрикнула жалобно и радостно и побежала ему навстречу. Сначала она повисла на шее Гаэтано, затем принялась колотить его по груди кулаками изо всех сил, выкрикивая:

– Как ты мог! Как ты мог нас бросить!

– Я виноват, виноват, прости. – Он крепко обнял ее, пытаясь успокоить. – Задержался, прости.

– Мы чуть не погибли! Оскар ранен! Где ты был?!

– Совсем немного разминулись, я уже зашел в клинику, когда вы убежали. Ну все, все! Все хорошо, теперь ни на шаг не разойдемся. Идемте, машина рядом.

Он вывел их к узкой проселочной дороге, где между кустами и деревьями едва помещался внедорожник. Забравшись в салон, Полина без сил упала на сиденье, все еще не веря, что их мучения закончились. Сбросив обувь, она вытянула гудящие ноги и сказала:

– Что с Оскаром делать? Его ведь в обычную больницу не отвезешь.

– Сами вылечим, – ответил Гаэтано, заводя двигатель. – Доедем до ближайшего магазина, возьмем бутылку воды и все поправим.

– Две бутылки, если можно, – попытался пошутить Оскар, – дико пить хочется.

– Хоть пять. – Мужчина ободряюще улыбнулся ему в ответ.

– А потом что, потом куда? – спросила Полина, мечтая, чтобы Гаэт сказал, что потом они немедленно уезжают в Туманган.

– Потом в Девятовские каменоломни, Лиана находится именно там.

– Знаешь точный адрес? – не могла не удивиться девушка. – Когда успел выяснить?

Он лишь отстраненно кивнул в ответ и промолчал.

Глава 44

Немного попетляв в лесном массиве, внедорожник выбрался на дорогу, и Гаэтано прибавил скорости. Мягкое движение автомобиля в который раз подействовало успокаивающе. Полина расслабилась, немного приоткрыла окно, впуская в салон свежий, переполненный запахом зелени воздух.

– Как ты нас нашел? – спросила девушка, разглядывая крошечный зеленый листочек, запутавшийся в черных волосах Гаэтано.

– Шел по следу, как гончий пес, – откликнулся он.

Хоть и прозвучало это шутливо, но нечто в его голосе давало понять, что вдаваться в подробности он не хочет. И Полина сменила тему разговора:

– Видела Егора в клинике. Он во что-то непонятное превращается.

– Тоже его видел, – сказал падре. – И Диму Маршавина в реанимационном отделении. И холодильник с телами тех, кто не выдержал эксперимента, тоже видел. Еще лабораторию алхимических ядов мельком посмотрел.

– В палатах на полу случайно еще пары трупов не заметил? – нервно усмехнулась девушка.

– Нет, а они там были?

– Были. Кажется, я убила двух человек.

Вполоборота Гаэтано посмотрел на нее с внимательным интересом и вновь повернулся к дороге.

– Не знал, что ты способна на такие поступки.

– И я не знала. Они собирались подрезать Оскару крылья. Понимаешь, да?

– Понимаю.

Немного помолчав, Полина проговорила:

– И что же делать с этой клиникой? Нельзя ведь оставлять просто так.

– Надо разломать до фундамента, – подсказал Оскар. – Мы умеем.

– Умеем, – кивнул Гаэтано, – но не будем. Все-таки мы обязаны сохранять по возможности тайну своего присутствия в мире Яви, нельзя вносить серьезных изменений, разрушений и помех в равновесие. К тому же в «АсфаМеде» много людей, которых, надеюсь, еще можно спасти в нормальной больнице. Поэтому я позвонил в полицию, сообщил, что в данной клинике проводятся опыты над пациентами, которым позавидовал бы сам доктор Менгеле. Снял видео в палатах, отправил в Следственный комитет и еще в десяток различных инстанций, заодно оповестил Настю, сказал, где находится ее жених. Также сообщил о связи клиники с аффирмационным центром «Пробуждение», об их совместной опасной деятельности. Так что теперь это работа и забота местных правоохранительных органов. В вопросы разнообразия миров вдаваться полиции незачем, но с похищением людей, экспериментами над ними и подозрительной химической лабораторией они вполне способны разобраться.

– Но пока полицейские органы приедут в клинику, оттуда все причастные разбегутся, – несколько разочарованно протянула Полина. Ей больше нравилось предложение Оскара разломать до фундамента, чем такое обыденное, даже банальное решение вопроса.

– Не разбегутся. Здание окружено закольцованной стеной иллюзорного огня. Стена погаснет только с приездом полиции.

– Тогда ладно, – махнула рукой девушка, – хоть так.

Лес по обе стороны шоссе поредел, показались поля и россыпи дачных домишек вдалеке. Полина рассеянно наблюдала, как изменяется пейзаж по мере приближения к цивилизации и спасительному магазину с водой. Все пережитое отпускало медленно, нехотя, и она не сразу обратила внимание, что время от времени откуда-то сзади доносятся странные звуки, вроде глухих постукиваний и каких-то завываний.

– Тано, – настороженно сказала девушка, – там вроде что-то стучит. Может, с машиной какие-то проблемы?

Полина впервые назвала его коротким именем и немного даже удивилась, как легко и приятно оно прозвучало.

– С машиной все в порядке, – ответил мужчина. – Наверное, это Эд шумит.

В растерянности похлопав ресницами, она неуверенно произнесла:

– Эд едет с нами?

– Эд едет с нами в багажнике? – удивленно уточнил Оскар.

– Ага, – подтвердил Гаэтано, неотрывно глядя на дорогу. – Он любезно подсказал, где именно находится Лиана. И поехал за компанию в Девятовские каменоломни. Если ее там не окажется, Эд расстроится больше всех.

Наконец-то у дороги показался первый маленький продуктовый магазинчик. Гаэтано притормозил на обочине и вышел. Полина тронула тихонько за плечо Оскара и спросила:

– Как ты?

– Ничего, нормально, – глухим тихим голосом ответил он и постарался улыбнуться. – Хотелось бы лучше, но и так терпимо.

Падре вернулся с упаковкой воды и пакетом разнообразных готовых закусок. Полина с Оскаром набросились на еду, а Гаэтано вернулся за руль. Выпив одним махом пол-литра воды, Полина сказала:

– Может, Эду предложить? Наверное, тоже пить хочет.

– Да нет, он точно не хочет, я в этом уверен, – ответил Гаэтано, отъезжая от магазина.

Внедорожник промчался дальше по дороге и вскоре остановился у небольшого перелеска. Падре взял литровую бутыль воды и велел Оскару выходить. Полина тут же побросала остатки бутерброда обратно в пакет и поспешила за ними.

В перелеске Гаэтано сказал снять с Оскара повязки и футболку. Полина помогла парню, он разделся до пояса, и девушка осторожно обтерла его беломраморную кожу, густо перепачканную розовым. Тем временем падре снял крышку и произнес, держа бутылку воды на вытянутых руках:

– Да исцелятся все недуги твои! Лет твоей жизни будет много!

Поначалу могло показаться, что это всего-навсего солнце блеснуло, но быстро стало очевидным, что засветилась сама вода. Теплое золотистое сияние разлилось от центра по всей бутылке. Оно было таким сильным и ярким, словно в воде зажглась лампа. Гаэтано шагнул к Оскару и плеснул немного в пригоршню – казалось, жидкий солнечный свет пролился в его ладонь. Потихоньку мужчина стал омывать раны арагана. Смешавшись с кровью, жидкость начала шипеть и дымиться. Стиснув зубы, парень вздрогнул и зажмурился – процедура оказалась неожиданно болезненной. Гаэтано продолжал лить на него светящуюся воду небольшими порциями, пока она не закончилась. Потом дал жидкости подсохнуть – она схватилась тончайшей, как золотая фольга, пленкой на местах ранений. Осмотрев парня, Гаэтано одобрительно кивнул, довольный результатом, и сказал:

– Можем двигаться дальше.

Глава 45

В Подольск, к Девятовским каменоломням, они приехали уже в сумерках. Увидев дыру – по сути колодец в земле, через который предстояло пробираться в шахты, – Полина застонала с гримасой мучения на лице.

– Подожди в машине, если хочешь, – предложил Гаэтано.

– В компании с Эдом? Нет уж, спасибо. Кстати, не пора ли его выпустить?

– Не пора, пускай отдыхает.

С собой падре прихватил два ручных фонаря, один отдал Оскару, второй включил и направил луч в колодец. Холодный белый свет резко очертил ступени лестницы, уходящие в подземелье.

– Эд сказал, Лиана в затопленном зале, – произнес он, заглядывая внутрь. – Довольно четко обрисовал маршрут, думаю, быстро найдем.

– Как это – в затопленном зале? – удивленно переспросила Полина. – Она под водой?

– Да, в стеклянном боксе.

– Бо-о-оже… Идемте скорее!

Гаэтано пошел первым, Полина за ним, Оскар – замыкающим. Спустившись в подземелье, парень сразу подтвердил, что Лиана действительно здесь, он ее чувствует.

Узкие душные коридоры, где-то заваленные каменными блоками, где-то с остатками рельсов или залитые водой по щиколотку, уводили из зала в зал все дальше и дальше. На ходу Полина заметила под потолком маленькие шевелящиеся тени, шаг ее сбился, и Гаэтано сказал, не оборачиваясь:

– Летучие мыши. Не бойся, они сами тебя боятся.

Они прошли еще несколько залов – каменоломня была огромной, казалось, некогда здесь прокопали подземелье до Москвы и дальше, но тут Гаэтано остановился обдумать дальнейший маршрут.

– Туда. – Оскар указал на коридор, уводящий вправо. – Лиана где-то в той стороне.

Коридоры там оказались такими тесными, что пришлось протискиваться, поминутно рискуя застрять в каменном лабиринте. Зато в маленьких пещерах, куда они вели, почти не было мусора – видимо, это направление не пользовалось успехом у подземных туристов.

Ничего не предвещало, что из очередного крошечного душного закутка вдруг откроется выход в большой, полностью затопленный зал. Свет фонарей посеребрил черную гладь тихой мертвой воды. Пещера походила на нефтяной резервуар, откуда выкачали весь воздух вместе со звуками, оставив лишь тяжелую давящую тишину. Пристально глядя на воду, словно заранее привыкая к ней, Полина принялась расстегивать пуговицы рубашки. Гаэтано обернулся к девушке и спросил:

– Что ты делаешь?

– Как что? Поплыву за Лианой! – Взмахом руки она указала на бассейн.

– Не надо никуда плыть. – Падре передал ей фонарь, подошел к краю, встал у самой воды, простер руки и произнес: – И будет здесь большая дорога, и путь по ней откроется нам!

Вода пошла рябью, как от сильного ветра. Следом поднялись волны, стали расступаться прямо по центру бассейна и разошлись в стороны, обнажая дно, покрытое толстым слоем черной грязи с илом. Взглядам предстал стеклянный контейнер, похожий на куб из бледно-зеленого льда. Внутри слоями покачивалась легкая зеленоватая дымка, сквозь которую просматривалась белая фигурка девушки в коротком синем платьице, лежащая в позе эмбриона.

– Две минуты, – сказал Гаэтано, продолжая стоять с поднятыми руками, словно именно его раскрытые ладони удерживали водяную массу. – Контейнер стоит разбить на месте.

Оскар огляделся, поднял камень покрупнее и шагнул к спуску. Полина собралась было с ним, но парень заверил, что справится самостоятельно. Он спустился на дно и направился к контейнеру, стараясь не растянуться на скользкой грязи. Освещая ему дорогу обоими фонарями, девушка наблюдала, как молодой человек подошел к кубу и стал примеряться, куда ударить булыжником.

– Как же ее так… туда… – взволнованно произнесла девушка, – и зачем?

– Законсервировали, – пояснил падре. – И хлопот не доставляет, и не найдешь ее. А если понадобится, всегда можно достать живой. Относительно.

Контейнер лопнул от второго удара со звуком, похожим на взрыв автомобильной покрышки. Куски толстого стекла осыпались в грязь, дымка рассеялась, и Оскар осторожно поднял на руки свою подругу. Застывшие в пространстве волны, поднявшиеся до самого потолка, вздрогнули, закачались, и Гаэтано поторопил:

– Время!

Парень поспешил обратно и только выбрался наверх, как волны стремительно побежали вниз, вода стекла в бассейн, поволновалась немного и вновь застыла черной гладью.

Из каменоломни они вышли уже в темноте. У машины Оскар положил Лиану в траву и склонился над нею. Девушка была жива, едва заметно дышала, но находилась в глубочайшем сне, больше похожем на кому.

– Как разбудить ее? – Парень погладил Лиану по белоснежным кудрявым волосам, таким же точно, как у него самого.

– Пусть полежит, подышит, должна сама скоро проснуться, – ответил Гаэтано.

Он подошел к багажнику, открыл его и вытащил оттуда мужчину. Выглядел Эд так, словно его медведь когтями драл, даже рубашка была исполосована. Увидев его, Полина невольно попятилась, отошла к Оскару и присела рядом с Лианой.

Гаэтано вручил своему узнику бутылку воды, подождал, пока тот жадно напьется, затем сказал:

– Теперь перейдем к башне вашей ритуальной. Где она?

Эд отбросил пустую бутылку, вытер лицо рукавом и хрипло, зло выплюнул:

– Не знаю!

– Как это – не знаешь? Я же тебе не верю.

– Вот так и не знаю! Меня туда не возили, место не называли, а лишних вопросов у нас не задают!

Падре положил руку ему на плечо, заглянул в глаза и произнес вкрадчиво:

– Так надо узнать.

– Чего узнать! – в бешенстве заорал Эд. – Я теперь всё – не жилец! Со всех сторон не жилец! Лучше бы сразу меня убил, чертов чернокнижник! Где появляешься – отовсюду смерть идет!

Казалось, именно его крик и разбудил Лиану – она глубоко вздохнула раз, другой, вздрогнула всем телом и распахнула янтарные глаза.

Глава 46

Слабая и разбитая, Лиана поначалу не поняла, где находится, и очень испугалась. А при виде Оскара с Гаэтано ее страх с недоумением лишь усилились. Оказалось, она совершенно не помнила событий, приведших ее из Тумангана в Девятовские каменоломни. В памяти сохранились лишь разрозненные смутные обрывки, в основном – передвижения по городам Подмосковья. Истощенная до полупрозрачного состояния, девушка сидела на траве, как выпавший из гнезда птенец, смотрела на окружающих ее людей с недоуменным отчаянием, хотела расплакаться, но не имела сил даже на это.

Гаэтано тем временем продолжил допытываться у Эда насчет местонахождения ритуальной башни. Судя по всему, ехать туда падре собирался незамедлительно. Но все, что смог выдавить Эд, так это то, что место называется Участок. В каком оно направлении, что находится поблизости, он не знает, не бывал там, только собирался.

– Я там была, – неожиданно произнесла Лиана, и все дружно развернулись в ее сторону. – Меня возили на Участок проверить, понадоблюсь я башне или нет. Я не понадобилась.

Гаэтано подошел к ней, присел на корточки и спросил:

– И где этот Участок, что вокруг находится?

– Он сам по себе, там несколько домов среди леса. Мы проезжали мимо маленького города с необычным названием. Запомнила, потому что на греческий похоже, что-то вроде Александруполя, точно не могу вспомнить.

Мужчина немного поразмыслил и предположил:

– Андреаполь?

– Да! – слабо воскликнула Лиана и попыталась улыбнуться. – Точно!

– Сможешь дорогу к лесу вспомнить?

– Постараюсь.

– Тогда вперед. – Гаэтано выпрямился и направился к машине.

– А где это, куда едем? – спросила Полина.

– В Тверской области.

Тут подал голос до этого момента молчавший Эд. Он отчего-то весь затрясся в нервном возбуждении и закричал:

– Не надо! Нельзя туда ехать! Все погибнем, все!

Падре открыл багажник, втолкнул его туда, захлопнул крышку и сказал:

– Поедем с остановками, спать придется в машине.

Оскар с Полиной поменялись местами, парень сел на заднее сиденье вместе со своей подругой. Пристегнув ремень безопасности, Полина посмотрела, как Гаэтано поправляет зеркальце, и сказала:

– Эда мы зачем с собой взяли?

– Еще не все интересные темы с ним обсудили.

– А, тогда ладно.

Лиана улеглась на сиденье, положила голову на колени Оскара и сразу уснула – даже такой короткий разговор и пара шагов до автомобиля смогли ее полностью обессилить. Машина тронулась с места, и Оскар тихонько произнес:

– Даже рад, что она не помнит, каких дел натворила в Тумангане.

– Вспомнить все равно придется, – сказал падре. – Слишком тяжелый проступок, не получится сделать вид, будто ничего не произошло.

– Понимаю, но… пусть как-нибудь потом, не сейчас, она же еле живая.

– Конечно, не сейчас. Времени у нас много, будет вспоминать по дороге в Туманган.

Парень тяжело вздохнул, хотел что-то сказать, но передумал и отвернулся к окну.

Расстояние в четыреста километров Гаэтано собирался преодолеть до рассвета, поэтому старался останавливаться не дольше, чем на десять-пятнадцать минут. Всякий раз, как он выпускал из багажника Эда, тот принимался кричать об опасности Участка. Но на все вопросы, в чем конкретно заключается эта опасность, отвечал уклончиво или отмалчивался.

С каждым часом Андреаполь становился все ближе, а Эд на стоянках вел себя все тише. Казалось, как воздух из воздушного шара, постепенно покидает его всякое желание сопротивляться неизбежному.

До места оставалось не больше двадцати километров, когда они вновь остановились – нехорошо стало Лиане, понадобилось выйти, подышать немного на обочине. Эд тоже уселся на землю, посидел, понурив голову, затем мрачно взглянул на стоявшего рядом Гаэтано и произнес:

– Там не простой участок с не простыми домами. Нельзя заходить на территорию посторонним и без приглашения.

– Наши важные вещи там? – уточнил падре.

– Да, в башне. Но вы их все равно не заберете.

– Ну, это как сказать.

– Ты нас всех везешь на верную смерть, – хмуро пробормотал Эд и сам полез в багажник.

На рассвете показался Андреаполь – маленький городок, как тихий островок среди бескрайней зелени. Дальше дорогу предстояло вспоминать Лиане.

– Мне надо обратиться и посмотреть с воздуха, – сказала она. – Заодно и силы появятся, я ведь даже не знаю, как долго пробыла в человеческом обличье и почему до сих пор вообще живая.

– Отличная мысль, – одобрил Оскар, – полетим вместе.

Гаэтано съехал с дороги, остановил машину под деревьями, и араганы вышли. Пока Полина отстегнула ремень безопасности и открыла дверцу, вместо молодых людей по обочине уже прохаживалась пара белых орлов. Один за другим они поднялись в воздух и полетели над лесом. Оскар летел пониже, страхуя подругу от падения, а она, распахнув крылья, самозабвенно парила над зелеными верхушками, собирая белоснежными перьями драгоценный солнечный свет.

Полина залюбовалась ими и сказала Гаэтано:

– Какие же они все-таки прекрасные. Скажи, пожалуйста, то, что Лиана добровольно помогает общему делу и не помнит, как и почему совершила преступление, может считаться смягчающими обстоятельствами? Чтобы не очень сильно ее наказывали? Нет, я понимаю, насколько все ужасно со всех сторон, но и Оскара жалко, и вообще…

– Понимаю, – ответил мужчина, – однако я ей не судья. Моя задача доставить ее в Туманган – и всё.

– И всё… – эхом повторила девушка. – Жаль.

Араганы вскоре вернулись. Приняв человеческий облик, Лиана заметно повеселела, полет ее оживил лучше всякого лекарства.

– Прямо по дороге и первый поворот налево! – сказала она. – Дома и башня – все на месте!

– Люди есть там, видели кого-нибудь? – спросил Гаэтано.

– Вроде нет, – ответил Оскар. – Участок небольшой, поляна с деревянными домиками и башня торчит у самого леса.

– Давайте по местам, – кивнул падре на внедорожник. – Поехали.

Глава 47

Участок оказался огорожен по всему периметру высоким металлическим забором-сеткой, дополненным невидимой силовой защитой; въезд закрывали глухие железные ворота. Все это не послужило серьезным препятствием, и после небольшого промедления черный джип въехал на территорию. Два десятка маленьких одноэтажных домов из некрашеного дерева располагались в шахматном порядке, образуя извилистую улицу, в конце которой, на приличном отдалении, возвышалась черная башня. Если бы не цвет, на вид это была бы обыкновенная кирпичная водонапорная башня высотой с четырехэтажный дом.

Впрочем, вскоре стало понятно, что не краска делает башню черной, а птицы – стены облепляли маленькие угольно-черные дрозды. Машина остановилась поблизости, и в тот же миг сотни птиц, как покрывало, отделились от стены. Распавшись на две равные части, стая закружила вокруг башни, причем нижняя часть вращалась по часовой стрелке, а верхняя против.

Поглядев на представление через лобовое стекло, Гаэтано поехал дальше. Джип обогнул башню, спустился к лесу и вдоль забора, отделяющего Участок от леса, вернулся обратно. Выбрав место, откуда хорошо просматривалась башня со всей территорией, падре заглушил мотор, открыл дверцу и сказал:

– Дальше трех метров от машины не отходить.

И направился к багажнику выпускать Эда.

Пока пассажиры послушно жались к автомобилю, не рискуя отдаляться и на пару шагов, Гаэтано горстью земли очертил круг. Но в этот раз линия вспыхнула не фиолетовым, а темно-красным пламенем. Закончив, он подошел к Лиане – девушка сидела на земле, прислонившись к заднему колесу. Посмотрев на нее сверху вниз, Гаэтано сказал:

– Ты понимаешь, что происходит, как и почему ты здесь оказалась?

Девушка сдвинула брови к переносице, напряженно подумала с добрую минуту, затем взглянула на него прозрачными солнечно-желтыми глазами и ответила:

– Не совсем. Вернее, совсем нет.

– Тогда спросим Эда. – Падре развернулся к нему и задал тот же вопрос.

– Не знаю, как и почему она здесь оказалась! – мрачно отрезал Эд. – Зачем она вообще нужна обществу – тоже не знаю! Девчонкой занималась Криста! Мы зря сюда приехали, надо убираться быстрее и подальше, если получится!

– По идее, мы вообще не должны были добраться до вашего драгоценного Участка. А почему у нас получилось? Потому что никто у вас ничего не знает, координация отвратительная, единого центра как такового нет, все происходит крайне медленно и не согласовано, даже лидер ваш и тот удаленно работает, аж из Якутии. И сколько же времени существует ваша нелепая, неорганизованная секта?

– Не секта у нас, общество! – сквозь зубы процедил мужчина. – Четыре года!

– Целых четыре года вы не смогли наладить нормальную работу вашего общества – и хотите весь мир переделать, необратимо изменив реальность. Когда планировался ритуал?

– На днях, но теперь-то раньше наверняка приедут, скорее всего, следом за нами. Ритуал надо провести обязательно, пришло его время. Ничто не должно помешать началу великих перемен.

– То есть и здесь конкретики никакой, понятно. – Гаэтано отвернулся и посмотрел на птиц, продолжающих кружиться в противоположные стороны. – Важные вещи точно уже в башне, или их привезут?

– Точно, – хмуро ответил Эд. – В Москву их даже не завозили, сразу сюда отправили.

Разговор прервал странный звук – словно гигантская птица защелкала клювом. Полина даже обошла машину и посмотрела за забор, думая увидеть в лесу некое пернатое чудовище невиданных размеров. Но ничего подобного там не наблюдалось, звук доносился откуда-то с высоты и не имел видимых источников. А потом появилась темнота. Небо оставалось ясным, светило солнце, и только Участок по всему периметру накрыли сумерки, словно где-то в глубине пространства натянули невидимый шатер. Спустя пару минут этот невидимый шатер начал проявляться плотной завесой клубящегося черного дыма с нервными разрядами тончайших белых молний. Висел темный слой на уровне башни и постепенно опускался вниз.

Гаэтано достал из багажа свою маленькую книжку в почерневшей от времени обложке, раскрыл на середине и принялся что-то беззвучно шептать. На пустых страницах проступил текст – тончайшая рукописная вязь. Буквы вспыхнули, засветились мягким белым светом, отделились от бумаги и стали плавно подниматься в воздух, как диковинные светлячки. Дымная завеса находилась уже метрах в пяти над головами, когда строчки соприкоснулись с ней и остановили движение.

Падре захлопнул книжку и произнес, укоризненно глядя на бывшего эмиссара:

– Где вы только понабрались вот этого всего?

– Учение «Асфоделуса» есть мощнейший сплав величайшего мистического опыта всей земной цивилизации! – без запинки выдал Эд.

– И как же тебя угораздило влиться в такой мощнейший сплав?

– Любовь, – неожиданно тихо, спокойно произнес он.

– Дай угадаю: Ирина Сергеевна?

– Угадал.

– Понимаю, эффектная женщина. Но не настолько. – Гаэтано указал пальцем вверх и добавил, повышая голос: – Не настолько!

Эд собирался ему что-то ответить, но тут Полина бросила случайный взгляд в сторону домишек и вскрикнула испуганно:

– Ой, смотрите, что это?!

Глава 48

В окне дома напротив стоянки забрезжил тусклый огонек и показалась чья-то рука. Белая, голая, она перегнулась через оконную раму, точно резиновая, свесилась и стала удлиняться. Немного не достав до земли, рука замерла и осталась висеть безжизненной плетью.

– Не обращайте внимания, – сказал Гаэтано. – Не выходите из круга, и ничего с вами не случится.

Из окон других домов также появились огоньки и полезли руки, стали выкатываться шары, похожие на головы без лиц, кое-где приоткрылись двери и в проемах возникли размазанные плоские силуэты, напоминающие черновые рисунки, неумелые изображения людей. Самостоятельные фрагменты белесых тел все вываливались и вываливались на траву, а в воздухе тем временем сгущалась тревога. От пугающего беспокойства, мигом выкрутившего невидимую дыру в груди, даже дыхание перехватило. Полина согнулась пополам, закашлялась, а Лиана поспешно юркнула в салон машины и захлопнула дверь.

Гаэтано медленно поводил сумрачным взглядом по сторонам и сказал:

– Надо посетить башню. Скоро вернусь. Не выходите из круга, что бы ни происходило. Оскар, ты за старшего, следи за порядком.

Падре подошел к границе круга – ровному рубиновому пламени по щиколотку высотой. Мужчина помедлил немного, словно примерялся, как перешагнуть огонь и не обжечься, затем переступил границу. Воздух задрожал с электрическим треском, вокруг фигуры возникла широкая черная кайма, как из горелой пленки. Медленным, тяжелым шагом, словно двигался глубоко под водой, Гаэтано пошагал к башне.

– Что же это такое… – дрожащим голосом произнесла Полина, глядя ему вслед. – Что происходит?

Сидевший на земле у переднего колеса Эд посмотрел на нее тусклыми глазами на пустом застывшем лице и хмыкнул:

– На изнанку всех вывернет. Будем ходить костями наружу! – И засмеялся.

Полина растерянно приоткрыла рот, а Оскар метнул сердитый взгляд в его сторону и сказал:

– Предлагаю разбирать надписи. – Он указал на светящиеся буквы, разбросанные по потолку тьмы, качающейся над головами. – Давайте узнаем, что там написано.

– Кроссворд! Разгадаем кроссворд! – Эд захохотал хриплым басом и захлопал в ладоши.

От этого Полине сделалось совсем не по себе, но тут обстановку немного разрядила Лиана, решившая поддержать идею Оскара. Она выбралась из машины, молодые люди встали друг напротив друга, запрокинули головы и принялись изучать парящие строки.

– Лаибе… – медленно прочитала Полина. – Иммо…

– …ртан… – добавил Оскар.

Какой-то шорох где-то рядом отвлек внимание, и они посмотрели вниз. Буквально в полуметре от пламенеющей границы катилась светловолосая голова – без рта и носа, с закрытыми глазами. Лиана мигом подняла взгляд и дрожащим тонким голосом произнесла:

– Рахуман! Или ракуман… непонятная буква. Амминерия…

Поначалу Полина думала, что ей мерещится от волнения, но, присмотревшись, поняла, что это на самом деле происходит: стоило вслух проговорить какое-то слово или даже букву, как оно на несколько мгновений тончайшим лучом прочерчивало дорожку в сумерках сверху вниз. Когда удавалось прочитать несколько слов подряд или целую фразу, в световом луче можно было увидеть фрагмент обычного дневного пейзажа залитого солнцем Участка, где ничего странного не происходило.

Эту особенность заметил и Эд. Он встал со своего места, подошел ближе и стал заинтересованно следить, как появляются и исчезают просветы в пространстве. Полине с Оскаром удалось вместе произнести фразу из пяти непонятных слов, и открылся такой широкий просвет, что в нем получилось рассмотреть несколько домов с пустыми окнами и забор с автомобильными воротами. И Эд вдруг резко рванул в этот просвет. Он протиснулся боком в световой луч, как в щель, и помчался к воротам, не разбирая пути. Уже вдали, у домов, на миг его фигура изогнулась, как в кривом зеркале, донесся короткий слабый вскрик. Луч погас, и Эд пропал.

Какое-то время троица в круге растерянно смотрела в пустые сумерки, где бесследно растворился бывший эмиссар, затем Оскар неуверенно произнес:

– Так, за одним я недоглядел…

– Из-за него Гаэт точно не заругается, – попробовала пошутить Полина, но веселее никому не стало.

– Только вы так не делайте, ладно? – хмуро произнес парень.

– Не собираемся, даже не переживай, – заверила Полина, Лиана тоже согласно кивнула.

Теперь молодые люди усложнили правила игры и старались прочитать на три голоса строчки подлиннее, чтобы просветы раскрывались как можно шире. Они так увлеклись своим занятием, что не увидели, как из башни вышел Гаэтано и направился в их сторону. Заметили его только у самой границы круга.

– Хорошо, что не скучаете, – чужим глухим голосом проговорил он, переступая через пламя.

Падре изменился. Кожа на лице и руках до того истончилась, что обтягивала череп и скелет, словно папиросная бумага. Глаза провалились в огромные глазницы и горели незнакомым диким пламенем. При виде него Лиана испуганно попятилась, а Оскар с Полиной и вида не подали, что заметили какие-то изменения.

– А где важные вещи? – спросила Полина. – Ты их не забрал?

– Нет. – Гаэтано подошел к машине, открыл заднюю дверь и сел на край сиденья, оставив ноги снаружи. – Заберу позднее. Пока они нужны в башне, я лишь внес некоторые коррективы в обстановку. Это кардинально изменит ритуал.

– Хочешь сказать, ты не сорвешь им мероприятие, не помешаешь его вообще провести? – удивилась девушка.

– Нет. Свое мировое путешествие все получат в полном объеме, согласно купленным билетам.

– Ну и правильно, – сказал Оскар. – Зря старались, что ли?

Даже с такого расстояния было видно, что птичье покрывало, кружащееся возле башни, замерло. Птицы висели в воздухе, как на нитках, и даже не качались. Но спустя пару минут стая возобновила движение, и вновь закрутились два черных колеса в противоположных направлениях.

– Кого-то не хватает, – произнес Гаэтано, рассеянно глядя перед собой.

– Слушай, – Оскар подошел к машине и повис на двери, заглядывая в салон, – тут с Эдом такая история произошла…

Парень стал рассказывать, а Полина все неотрывно смотрела на падре. Он сидел, ссутулившись, уронив руки на колени. На длинных пальцах пианиста резко обозначились круглые костяшки, казалось, пальцы стали еще длиннее. И вот-вот они коснутся земли, станут корнями вечного древа с сапфирово-синими и изумрудно-зелеными запретными плодами. Спутанные волосы падали на восковой лоб, запавшие скулы; дикий огонь в глазах погас, сменившись тусклой темной усталостью. Девушка почувствовала, что если немедленно его не обнимет, то в груди напрочь разорвется нечто очень важное, очень тонкое и больше никогда не заживет. И не имеет уже значения, как Гаэтано отреагирует, что скажет, оттолкнет или нет. Она подошла, села в траву рядом, обхватила ноги в черных брюках обеими руками и уткнулась лбом в его колени.

Глава 49

Непонятно было, сколько прошло времени и существовало ли оно вообще в этом сумеречном квадрате. Оскар вытянулся в траве, Лиана устроилась у него под боком и дремала. Полина свернулась калачиком на разложенном переднем сиденье автомобиля и лежала с закрытыми глазами, стараясь не прислушиваться к инфернальным звукам, время от времени издаваемых Участком. Сумеречная территория продолжала плодить свои кошмары, будто развлекала саму себя и пыталась собрать из частей тел, выпавших из окон домов, то одно существо, то другое. Гаэтано так и сидел в застывшей позе, глядя прямо перед собой, словно экономил силы даже на малейших движениях. Лишь изредка поднимал взгляд на светящиеся строки, удерживающие потолок клубящейся тьмы. Буквы постепенно тускнели, растрачивая силу.

Участок все-таки собрал многорукого монстра с торчащими как попало слепыми головами. Гигантским пауком, покачиваясь в разные стороны, существо побродило между домами и стало спускаться к лесу, каким-то своим чутьем определяя местонахождение машины с людьми.

Гаэтано поднялся с сиденья, подошел к пламенеющей линии, опустил ладонь к самому краю и плавным движением потянул огонь вверх. Пламя сделалось бледнее, прозрачнее, но поднялось почти до пояса по всему кругу.

Тут в атмосфере наметились изменения – воздух пришел в движение, заволновалась тьма над головой, ярче заблестели ее тонкие ломкие молнии. Возник заметный поток притяжения и потянул облачный слой в сторону башни. Там тьма смешалась с птицами, поднялась выше и закрутилась вместе с ними тугой воронкой над плоской крышей. На Участок вернулся дневной свет, многорукий монстр остановился на половине пути и двинулся в обратную сторону.

Увидев, что начались какие-то перемены, Оскар с подругой поднялись с земли и стали оглядываться по сторонам, вышла из машины и Полина.

– Что-то происходит? – напряженным голосом произнесла она.

– Полагаю, приехал цвет «Асфоделуса» проводить свой эпохальный ритуал, – ответил Гаэтано. – Похвальная оперативность.

– Неужели скоро все закончится и мы уберемся отсюда? – Оскар вытер лоб тыльной стороной ладони и сердито сплюнул в траву.

В ворота заехал белый микроавтобус, из него вышла группа из восьми человек – пятеро мужчин и три женщины. Из всех Полине была знакома только Ирина Сергеевна. Немного посовещавшись у машины, группа направилась вдоль домов к башне. Молодая женщина в хвосте процессии постоянно озиралась на ходу, будто кого-то высматривала.

– Это Криста? – догадалась Полина.

Гаэтано кивнул.

– Ничего не сделаешь, не заберешь ее?

– Нет.

На дорогу выбрался рукоголовый монстр и тяжелой, нелепой конструкцией последовал за процессией. Группа подошла к башне, Ирина Сергеевна направилась внутрь, остальные выстроились шеренгой перед входом.

– Не заметит твои коррективы? – спросил Оскар, напряженно вглядываясь в даль.

– Исключено, – ответил Гаэтано.

– Но они, наверное, знают, предполагают, что на участке есть посторонние? – забеспокоилась Полина. – Нас будут искать?

– Сама видишь: сразу делами своими занялись. Должно быть, ограничены во времени. Или посчитали, что Участок с нами самостоятельно разобрался.

– А что с ними сейчас произойдет? – заинтересовалась Лиана. Она взволнованно переступала с ноги на ногу, то беря Оскара за руку, то отпуская.

– Ритуал предполагает запуск процессов материализации невидимых в нашей реальности миров. С внесенными изменениями всю компанию должно вытолкнуть в нематериальное пространство.

– И что там с ними произойдет? – повторила свой вопрос Лиана и поежилась, как от холода.

– Лучше вам этого не знать.

Ирина Сергеевна вынесла из башни большой черный сосуд с длинным горлышком и наклонила его над монстром. Из сосуда просыпалась тонкая струйка какого-то песка, и монстр стал видоизменяться. Будто невидимые руки принялись лепить из него, словно из пластилина, полноценную человеческую фигуру. Фигура стала увеличиваться, приобретая исполинские размеры, вокруг нее сгустился искристый туман, становясь белоснежными одеждами, блестящим черным водопадом пролились длинные гладкие волосы, на плоском лице раскрылись раскосые глаза.

– Это и есть шаман Хаан? – растерянно произнесла Полина, глядя на великана размером почти что с башню. – Он… он такой человек?

– Не совсем. Это его осязаемая проекция, – ответил падре. – Сам шаман может находиться где угодно, хоть в своей Якутии.

Великан раскрыл круглый черный рот и выдал раскатистый хриплый рев, отдаленно напоминающий горловое пение. Услышав знакомые звуки, Полина в ужасе зажала уши ладонями, но Гаэтано жестом дал ей понять, что в этом нет никакой опасности.

Члены «Асфоделуса» встали в круг и взялись за руки. Протяжное звучание потоком серого дыма полилось в круг; ленивое вращение птичьей тьмы над башней убыстрилось, закрутилось бешеным волчком; сквозь каменную кладку пробился алый свет, словно башня раскалилась изнутри до чудовищных температур.

Раскатистый рев дошел до звукового предела, воздух стал расходиться волнами, точно круги по воде. Земля загудела, как перед землетрясением, и вдруг все замерло, будто вмиг сделалось ненастоящим, сделанным из цветного картона. В пространстве между группой и шаманом возник надрыв – черная рваная линия. Линия покачалась в воздухе, затем резко раскрылась липкой пропастью и с глубинным раскатистым грохотом втянула в себя всю группу. Внутрь потащило и шамана, но целиком забрать не успело. Разрыв закрылся, оставив на поляне верхнюю половину туловища проекции.

Земля содрогнулась от сильнейшего толчка, от башни отделилась и пошла мощная круговая волна, как от взрыва. Она переломала мелкие деревца, снесла крыши пары домов и, достигнув тайной стоянки, погасила пламя защитного круга.

Глава 50

Туловище шамана Хаана повисло в воздухе, покачалось из стороны в сторону и рывками стало приближаться к стоянке. За ним от башни потянулся темный птичий шлейф распавшегося вихря. Гаэтано велел всем закрыться в машине, затем поднял с земли пару веток и взял в обе руки. Кольца на его пальцах провернулись, и падре скомандовал:

– Огнем!

Круглый рот проекции раскрылся, и стекла машины мелко задрожали от протяжного рева. Полина схватилась обеими руками за края сиденья, глядя, как Гаэтано движется шаману навстречу. В голове почему-то была только одна мысль – каким же маленьким и незначительным он выглядит на фоне всей этой гигантской бредовой галлюцинации.

Длинные огненные кнуты взметнулись и замелькали, нанося стремительные, хлесткие удары. От них веером падали на землю птицы, клочьями разлеталась тьма, но на самой проекции кнуты оставляли лишь белые следы-рубцы, не причиняя ей особого вреда.

Машину подбросило очередной ударной звуковой волной, от которой упал Гаэтано. Световые кнуты растеклись по траве огненными ручейками и начали гаснуть. Полина вскрикнула, схватилась за ручку двери, но Оскар поймал ее за плечо:

– Сидеть!

– Пусти! Пусти меня, я знаю, что делать!

Девушка вырвалась, выскочила из машины и только хотела вдохнуть глубже, как закашлялась. Воздух вокруг был чужим и каким-то мертвым. Он не проходил свободно в легкие, а сразу оседал в горле колючей пылью. Кашляя, Полина согнулась пополам и почувствовала, что внизу, у самой земли, атмосфера осталась чистой. Девушка упала на колени, втянула кислород в легкие, выпрямилась и закричала. Металлический холодный звук, отдаленно напоминающий человеческий голос, разрезал напополам остатки темной стаи и тулово шамана Хаана. Осязаемая проекция разделилась на самостоятельные организмы и заорала в два рта, перекрывая крик Полины. Чудовищная сила вдавила падре в землю, и он стал погружаться в грунт, как в песок.

– Так, я тоже знаю, что делать, – сказал Оскар, открывая дверь. – Полетели. Заставим шамана замолчать, чтобы Гаэт поднялся.

Белые орлы взмыли в воздух и полетели прямиком на раздвоившуюся проекцию. Удары мощных крыльев разметали остатки стаи, перьевые комки попадали на землю вперемешку с обрывками тьмы. Всей своей мощью обрушились араганы на головы шамана и принялись терзать его личину когтями и клювами, норовя добраться до раскосых глаз. Грохочущая песнь сбилась, захлебнулась, и чудовищное давление ослабло. Гаэтано смог подняться, кнуты в его руках вновь набрали огненную силу.

– Я гоняюсь за врагами моими и истребляю их, и не возвращаюсь, доколе не уничтожу их! – громогласно изрек падре. – И истребляю их и поражаю их, и не встают и падают под ноги мои!

Хлесткие удары пробились к ядру туловища, оно стало разваливаться и шлепаться тяжелыми кусками на землю. Хриплый рев наконец оборвался, и в наступившей тишине мгновенно повеяло очищающей воздушной свежестью.

Огненные кнуты погасли, Гаэтано отбросил в сторону обломки веток и глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание. К нему подбежала Полина и встревоженно заглянула в лицо.

– Ты в порядке? – спросила она. – Помощь нужна?

Мужчина отрицательно покачал головой. Выглядел он еще хуже, практически устрашающе, и на самого себя походил только разноцветными глазами. Араганы опустились на землю, обернулись молодыми людьми и тоже подошли к Гаэтано. Вокруг в траве шипели, плавились остатки проекции, превращаясь в желтоватый кисель. Посмотрев, как он уходит в землю, оставаясь на поверхности лишь легкой кружевной пеной, Полина сказала:

– Надеюсь, это все мне не приснится. А с настоящим шаманом хоть что-нибудь случилось, он как-то пострадал от разрушения проекции?

– Если он и выжил, то не скоро восстановится и прежней силы иметь уже не будет, – ответил Гаэтано.

– Теперь что делаем? – поинтересовался Оскар. Он нетерпеливо поглядывал в сторону ворот, желая поскорее распрощаться с Участком.

– Забираем важные вещи. – Гаэтано указал на башню. – И поедем отсюда.

Изнутри башня выглядела еще более странно, чем снаружи: у нее были мягкие стены телесного цвета, и они слегка пульсировали – как будто в такт биению скрытого сердца.

– О-о-о-ой! – протянула Полина, ошеломленно глядя по сторонам. – Оно что, живое? Мне плохо сейчас станет…

– Да ладно тебе, – усмехнулся Оскар, – после шаманского представления из-за ерунды такой расстраиваться.

В пустом помещении по центру прямо в воздухе висели ступеньки, образуя винтовую лестницу до самого потолка, и больше в башне ничего не было. Лиана потрогала одну ступеньку, проверяя ее на прочность, и сказала:

– И где же важные вещи?

– Там, – указал вверх Гаэтано, – в стенах.

– Я смогу достать? – Оскар запрокинул голову, разглядывая потолок. Непонятно было, из чего он сделан, но сквозь него хорошо проникал солнечный свет.

– Сможешь. Осторожнее с нашим некроном, не разбей, – предостерег падре.

Оскар расправил крылья, плавно оттолкнулся от пола и взлетел. Первой обнаруженной вещью стал равновесный маятник – небольшой гладкий медальон на металлической цепочке был вдавлен в мягкую поверхность стены и словно врос в нее. Парень поддел цепочку пальцем и потянул на себя. Маятник мягко вышел, обрывая тонкие сукровичные нити, связывающие его с телом башни. Брезгливо держа цепочку двумя пальцами, Оскар поднялся выше.

Остальные вещи также обнаружились в стенах на разной высоте, не доставало только некрона, о чем парень и сообщил.

– Посмотри в потолке, – посоветовал Гаэтано. – Больше ему негде прятаться.

Центральная часть потолка представляла собой туго натянутую мембрану с рисунком, напоминающим бледные бескровные вены. Солнце просвечивало сквозь нее, и недалеко от центра просматривались очертания прямоугольного предмета. Посчитав, что это может быть некрон, Оскар примерился, подставил ладонь и пробил пальцами мембрану. Прозрачный брусок с подвижной черной кляксой внутри упал ему в руку, парень с облегчением выдохнул и полетел вниз.

– У меня такое странное ощущение, что важные вещи и вырастили башню, – задумчиво произнесла Полина, разглядывая стены. – Такое может быть?

Оскар передал вещи Гаэтано и сказал:

– По-моему, на этом сумасшедшем Участке может быть все что угодно. Каков дальнейший план?

И Гаэтано произнес замечательную фразу, которую так ждали все без исключения:

– Возвращаемся в Туманган.

Глава 51

У автомобиля Оскар с сомнением оглядел Гаэтано и предложил:

– Давай пока я поведу, а ты отдохни немного.

Полину это почему-то очень удивило.

– Ты умеешь водить машину? – спросила она.

– Да, именно на этой и учился.

– Садись, – согласился падре. – Доедем до ближайшего магазина, там поменяемся. Мне понадобится вода, литров пять.

Оскар сел за руль, падре рядом с ним, а девушки расположились на заднем сиденье. Звуки поочередно захлопывающихся дверей показались Полине слаще всякой музыки – наконец-то они покидали это бредовое место!

Внедорожник выехал к домам, и в этот момент башня закачалась, перегнулась пополам, точно резиновая, и рухнула.

– М-да, – задумчиво произнесла Полина, глядя в окно, – значит, на наших вещах и держалась. Тано, можно некрон посмотреть?

– Не надо его трогать, – голос его прозвучал тихо, устало. – Опасный предмет, лучше с ним не играться.

– Жаль, конечно, но ладно. Про Егора еще спрошу и отстану от тебя. Разве мы его не заберем с собой?

– Нельзя его перевозить в таком состоянии. Теперь вся надежда на нормальную медицину. Буду следить за его судьбой.

Оскар уверенно вел внедорожник, да и встречных машин в такой глуши было маловато. Полина ловила взглядом лица водителей, пассажиров за стеклами проезжающих мимо автомобилей – все они ехали по каким-то своим важнейшим делам и не подозревали даже, что совсем рядом, по соседству, на обычном с виду дачном участке за забором-сеткой, едва не поломалась вся такая привычная, хорошо знакомая реальность.

Выехав к ближайшему поселку, Оскар остановился у придорожного магазина. Только увидев возле него маленькое кафе, Полина поняла, как сильно проголодалась.

Мужчины вынесли из магазина две пятилитровые канистры воды. Гаэтано снял пиджак, рубашку, наклонился, и Оскар принялся поливать его, как из душа. Падре сполоснул руки, умылся, а потом… вода вдруг прекратила стекать на землю. Жидкость стала мгновенно впитываться в кожу, возвращая ей прежнюю плотность и естественный цвет. Двух бутылей оказалось достаточно. Гаэтано выпрямился, пальцами зачесал назад мокрые волосы, которые мгновенно высохли, и стал одеваться. За это время девушки понабрали в кафе всего, что там только нашлось готового, и принесли пакеты в машину. Долго задерживаться не хотелось совершенно. Полина не могла избавиться от ощущения, что в любой момент «Асфоделус» снова каким-то образом напомнит о себе и дотянется до них своими ядовитыми побегами.

Гаэтано вернулся за руль, Оскар пересел назад к Лиане, а место рядом с водителем досталось Полине. Чтобы не скучала в пути, падре разрешил ей рассматривать, изучать важные вещи. Все, кроме некрона. Открыв бардачок, девушка с любопытством посмотрела на прозрачный брусок, лежащий в глубине у самой стенки. На вид не было в нем ничего необыкновенного, простой кусок толстого стекла, вот только субстанция внутри, как большая чернильная клякса, двигалась сама по себе и жила какой-то своей жизнью.

Равновесный маятник на ощупь оказался теплым и только на вид металлическим. Сделан он был из неизвестного плотного материала, слегка пружинящего под пальцами, а внутри медальона что-то быстро-быстро двигалось, беспрерывно металось туда-сюда нечто крошечное.

Фантом-молот ничем не походил на молот и тем более на фантом. Это была каменная пластина с выпуклым рисунком-символом. Под разными углами рисунок менялся, иногда становясь похожим на человеческие лица. Один такой каменный портрет пристально взглянул на девушку, и она сразу убрала пластину обратно в бардачок, не решившись с ней знакомиться ближе.

Рунные чернила – немного плотной темно-зеленой жидкости в деревянной полусфере размером с детский кулак, – катались по округлому дну и не выливались. По словам Гаэтано, ими можно было написать письмо самому себе в прошлое или в будущее.

Больше всего Полине понравился камень гаата – в нем заключалась толика надежды. Походил камень на крупный серо-голубой кристалл, наполовину утопленный в кусок серебристого мягкого металла. Полина долго завороженно смотрела в него, как в магический шар. Последние солнечные лучи просвечивали кристалл насквозь, и внутри появлялись крошечные пейзажи из сияющих облаков.

Как ни хотелось поскорее оказаться в Тумангане, Гаэтано решил остановиться на ночлег и подъехал к маленькой гостинице у заправки.

– День выдался насыщенным, нормально выспаться не помешает, – сказал он. – В пять подъем и едем дальше.

Как по заказу, в отеле оставалось всего два свободных номера. Мужчины ушли в одну комнату, девушки поселились напротив. Зайдя в номер, Полина сразу отправилась в душ, затем упала на кровать и застонала от удовольствия, оказавшись в горизонтальном положении на мягкой чистой постели.

Из ванной вышла замотанная в полотенца Лиана и улеглась на соседнюю кровать.

– Никогда не бывала раньше в гостиницах, – поделилась она с улыбкой. – Довольно забавно, как большой временный скворечник…

Лиана рассказывала и рассказывала о своих впечатлениях, Полина слушала ее веселое щебетание, смотрела на прекрасное античное личико с лучистыми янтарными глазами, но видела мертвое лицо смотрителя Музея Важных Вещей. Ощутив острейший укол злости, Полина ее прервала, задав вопрос:

– Скажи, пожалуйста, ты действительно ничего не помнишь или просто помнить не хочешь?

Лиана осеклась, заморгала и недоуменно посмотрела на свою соседку.

– Думаешь, скрываю?

– Не знаю, все возможно. – Полина старалась говорить спокойно, доброжелательно, борясь с желанием накричать на эту милую мордашку так, чтобы окна треснули.

– Правда не помню, – с тихой грустью ответила Лиана. – Как начинаю думать об этом, пытаюсь что-то вспомнить – в голове туман какой-то больной появляется. Как перестаю думать – все проходит. Я не злодейка, нет. Возможно, я ничего ужасного не совершала и увезли меня обманом или насильно, такое тоже может быть.

Звучало убедительно, но поверить ей до конца у Полины все равно не получалось. Девушка встала выключить свет. Возвращаясь в постель, она увидела, что в темноте глаза Лианы горят желтыми огнями. Полина ойкнула от неожиданности:

– Не знала, что у вас глаза светятся, у Оскара такого не видела.

– Ты его хорошо изучила, да? – в голосе девушки прозвучала ехидная усмешка.

– Странный какой-то вопрос. – Полина легла и отвернулась лицом к стене. – Спокойной ночи.

Наступившую темную тишину нарушал лишь шум проезжающих за окном машин. Как механическая река, трасса монотонно гудела, успокаивая и усыпляя. Но, несмотря на сильнейшую усталость, Полина все никак не могла заснуть, явственно ощущая на себе пристальный взгляд светящихся птичьих глаз.

Глава 52

С утра пораньше они продолжили свой путь. Настроение Полины, хоть та и чувствовала себя прекрасно отдохнувшей и полной сил, после совместной ночевки с Лианой было отчего-то отвратительным. И очень рада она была, что араганы теперь все время садились вместе на заднее сиденье, а ей доставалось кресло рядом с Гаэтано.

Потягивая горячий кофе из картонного стаканчика, Полина смотрела в окно на проплывающие пейзажи и мысленно играла сама с собой в игру – представляла, в каком из этих незнакомых мест она смогла бы жить, какой бы эта другая жизнь получилась. Как бы сама она выглядела, чем бы занималась, о чем мечтала. Такие дорожные фантазии всегда неплохо помогали отвлечься и скоротать время в пути.

Пару раз по радио передали сюжет о клинике «АсфаМед», в которой врачи-сектанты проводили невероятные эксперименты над людьми. В палатах обнаружили двенадцать человек, которые считались без вести пропавшими и находились в розыске. Теперь за их жизни боролись лучшие медики. Когда об этом заговорили в третий раз, Полина попросила переключить на музыкальную волну.

Только к середине пути, когда они въехали в Ростовскую область, стали разжиматься холодные тиски внутреннего напряжения, и Полине стало легче дышать. Словно некое гигантское мистическое существо, притягательное и жуткое, проваливалось все дальше и дальше за горизонт событий. И оставалось там перемигиваться со звездами, вынашивать свои циклопические идеи и обдумывать очередные занебесные планы.

На вторую ночевку Гаэтано останавливаться не стал, пассажирам пришлось довольствоваться короткими остановками и спать в салоне. Никто не возражал, все были только рады поскорее оказаться дома. Полина устроилась поудобнее на сиденье, улеглась, подложив ладонь под щеку, и наблюдала сквозь полуопущенные ресницы за переменами тени-света фонарей. Когда рука Гаэтано опускалась на рычаг коробки передач, близко к лицу девушки оказывался рукав пиджака, и ощущался запах раскаленного песка и горького полынного меда, дух жаркого южного лета, засекреченный в нитях неизвестной необыкновенной ткани. Всякий раз чувствуя этот запах, Полина закрывала глаза и старалась уловить смутные образы, которые он вызывал. Наверное, так могло бы пахнуть в доме, куда стремишься всю жизнь и знаешь, что только там сможешь по-настоящему жить, быть легким, радостным, счастливым. Ищешь его по каким-то полузабытым приметам, давно потерянным ориентирам и маешься в смутной тоске от того, что и сам дорогу вспомнить не можешь, и спросить-то совершенно некого.

В сизых предрассветных сумерках джип выехал на прямую трассу к Тумангану и сделал небольшую остановку. Гаэтано свернул на обочину к лесополосе, чтобы араганы смогли немного передохнуть от человеческого обличья и полетать. Оскар с Лианой взмыли над верхушками деревьев и устремились к горизонту ловить первые солнечные краски.

Проводив рассеянным взглядом удаляющихся белоснежных гигантов, Полина произнесла:

– В Тумангане нарушился порядок, когда мы оттуда уезжали. Думаешь, сейчас там все нормально?

Девушке очень хотелось услышать утвердительный ответ, пускай даже и не совсем правдивый, но Гаэтано сказал:

– Думаю, что нет. А насколько именно там все нарушилось, сможем узнать только на месте.

Тут над деревьями вновь появились араганы. Полина удивленно подняла брови и указала на птиц:

– Смотри-ка, возвращаются. Чего это они так быстро?

Лиана двигалась как-то странно – неровно, дерганно, затем она буквально кубарем полетела вниз, в кроны деревьев, и выбежала оттуда уже девушкой в синем платьице.

– Я вспомнила! – крикнула она, задыхаясь от волнения. – Вспомнила, что случилось, что я совершила!

Следом за ней к машине подошел Оскар, он тоже выглядел взбудораженным.

– Представляете, – сказал парень, – увидела знакомые места, и память, говорит, проснулась. Вспомнила, как отравила Корнея.

– Я не собиралась его травить! Не знала, что так получится! – Лиана закрыла лицо руками и глухо, отчаянно зарыдала.

Гаэтано взял ее за плечо, отвел к полосе деревьев, усадил на траву и тоже сел рядом. Полина с Оскаром взяли из машины пару бутылок воды и присоединились к ним. Лиана умылась, немного успокоилась, отдышалась и смогла наконец-то рассказать, с чего все началось.

– Хоть араганам и не рекомендуется находиться на улицах города в человеческом обличье, я иногда гуляла по набережной, представляя, что я тоже, как и все, обычный житель. Мы как-то незаметно с Егором подружились, – всхлипывая, вздрагивая, торопливо говорила девушка. – Он все время оставлял для меня что-то вкусное, угощал. И мы болтали. Долго, обо всем на свете… со мной еще никто и никогда так много, интересно не разговаривал. Потом Егор стал утверждать, что мы все тут живем во сне и сами не знаем, кто мы такие на самом деле. Что утренний туман, идущий с реки, всех держит под гипнозом, а настоящая жизнь находится за пределами Тумангана. И даже я, оборотень, тоже всего не знаю о своей настоящей природе. Он сказал, что нам помогут выбраться из города, но для этого надо усыпить смотрителя и кое-что забрать из музея. Я не знала, что во флаконе яд, была уверена, что всего-навсего снотворное…

Губы девушки снова задрожали, и Полина протянула ей вторую бутылку воды. Лиана сделала пару глотков и продолжила рассказывать. Когда она осознала, что совершила, то испугалась и растерялась до такой степени, что дальше просто механически выполняла все приказы. Лиана понимала, что в Тумангане ей больше не жить, назад пути не осталось.

Егор подсказал, до какого участка на трассе надо долететь, там ее уже ждал автомобиль. В машине были двое – мужчина и женщина, они отнеслись к ней доброжелательно. Чтобы Лиана пришла в себя, избавилась от переживаний, женщина дала ей наушники и велела слушать специальные успокаивающие записи. Они и вправду поначалу показались довольно приятными: ласковый женский голос наговаривал что-то неразборчиво-утешительное под легкую инструментальную музыку, но затем сознание стало путаться, расплываться, и практически все дальнейшее путешествие выпало из памяти. Остались лишь тусклые фрагменты, как кадры скучного фильма, который мельком посмотрел и толком не запомнил. Менялись машины, люди вокруг, они все время куда-то ехали, более-менее запечатлелся только Участок – день, когда ее туда возили, выдался особенно солнечным, и Лиане отчего-то было тяжело в такой яркости, резкий свет будто заставлял сознание просыпаться, и это доставляло едва ли не физические мучения. А потом всё, сумерки сгустились окончательно, и очнулась она уже у колес машины Гаэтано.

Оскар выслушал подругу с каменным лицом. Затем взял бутылку с остатками воды, допил одним глотком и с треском смял в кулаке прозрачный пластик.

– Что ж, понятно, – кивнул Гаэтано. – Егор рассказывал, кто его надоумил? Он общался с кем-то из администрации?

– Все-таки думаешь, кто-то из мэрии в этом участвовал? – вмешалась Полина.

– Да, больше некому было открыть ему доступ к внешней связи. Так что? Говорил Егор о каких-то своих душевных друзьях, знакомых, наставниках?

Лиана глубоко, прерывисто вздохнула и отрицательно покачала головой.

– Думаю, это мэр! – выпалила Полина. – До чего же странный, неприятный мужик, еще и паспорт мой не хотел отдавать!

– Разберемся. Поехали, – сказал Гаэтано.

Мужчина встал на ноги, помог подняться обеим девушкам, и все вместе они направились к машине.

Глава 53

Бескрайние виноградники по обеим сторонам шоссе утопали в розоватой рассветной дымке. Ночью прошел дождь. Прохладный ветерок, пресыщенный запахом влажной земли и зелени, гулял по салону, и хотелось им дышать до изнеможения. Глядя на идеально ровные ряды ярко-зеленых кустов, Полина невольно вспоминала, как ехала впервые по этой дороге от станции. Как настраивалась хорошо провести лето у моря, избавиться от печалей и переживаний. Теперь казалось, что от железнодорожной платформы с Николаем Борисовичем ехала какая-то совершенно другая Полина, и она с ней даже близко не знакома.

Дорога пошла в гору, вот-вот должен был открыться захватывающий вид на бухту Тумангана. Но сначала показался пропускной пункт с опущенным шлагбаумом. Из здания пункта на дорогу вышел охранник, посмотрел на приближающийся внедорожник, затем вдруг вскинул автомат и направил дуло прямиком в лобовое стекло. Гаэтано ударил по тормозам и задним ходом поехал обратно вниз по шоссе.

– Что это… – ошеломленно произнесла Полина. – Что это было?

– Не рады нам в Тумангане, – констатировал Гаэтано.

– И куда мы теперь? – Оскар тоже выглядел растерянным.

– Всё туда же.

Отъехав на приличное расстояние, падре свернул на обочину, заглушил мотор и открыл свою дверцу. В объезд, через виноградники, к Тумангану было не подобраться; спуститься в бухту возможно было только по центральной дороге и никак иначе. Выйдя из машины, Гаэтано посмотрел сквозь стекла черных очков на соединение виноградного поля с небом и сказал:

– Оскар, возьми некрон, лети в город. Брось его на асфальт перед зданием администрации и возвращайся.

– Ого… – Парень в нерешительности переступил с ноги на ногу. – И что произойдет?

– Время в Тумангане остановится для всех, кроме нас. Сможем заехать беспрепятственно.

– Хорошо, понял, – кивнул он.

Тут из машины вышла Лиана. Она сидела в салоне с открытой дверью и слышала весь разговор.

– Давайте я это сделаю, – предложила девушка.

– Еще чего… – начал Оскар, но она его сердито перебила:

– Мне нужно! Необходимо сделать что-то важное, полезное, хоть немного все исправить! Поймите меня!

– Хорошо, лети, – разрешил Гаэтано. – Низко не опускайся, бросай с хорошей высоты, некрон должен разбиться у центрального входа в мэрию. Бросишь – и пулей вверх так высоко, насколько сможешь, потом к нам. Не больше трех минут у тебя останется, прежде чем время замрет.

– Сделаю. – Лиана игриво улыбнулась и весело тряхнула снежными кудрями. – Не такая уж и сложная задача.

Пока Гаэтано доставал из машины некрон, вместо девушки в синем платьице на обочине уже появилась птица с золотыми глазами. Она аккуратно взяла прозрачный брусок черными загнутыми когтями, взмахнула крыльями и оторвалась от земли так легко, будто ничего не весила. Лиана стрелой взмыла ввысь и, держась в стороне от дороги, полетела над виноградниками к Тумангану.

Когда белая точка растворилась в синеве, Оскар выдохнул и произнес удрученно:

– Да уж…

Гаэтано резко обернулся к нему и гневно прогрохотал:

– А знаешь, почему так вышло?!

– Гаэт, ну не начинай… – уныло пробормотал парень, пытаясь остановить грозу, но было поздно.

– Если не обращать внимания на свою девушку, сидеть с ней на разных берегах, то рано или поздно появляется условный Егор и начинает ее прикармливать да заговаривать! Лиана сама по себе болталась, пока ты чаек гонял на острове! Больше некому было дурить и без того глупую птичью голову!

– Скажи еще, из-за меня чуть мир не сломался! – огрызнулся Оскар. – Как хорошо, когда главный виновник найден!

– Один маленький камешек влечет за собой лавину! Так что следует делать выводы! Если ты, конечно, способен на такую сложную умственную работу!

Пока мужчины переругивались, Полина стояла в стороне и в замешательстве смотрела на конфликт, не зная, как его погасить. Затем поняла, что вмешиваться не стоит, и пошла подальше от эпицентра волнения, решив немного прогуляться вдоль рядов винограда. Яркие резные листья с кисточками цветков, похожих на маленькие ершики, всем своим ухоженным благополучным видом обещали богатый урожай ягод – будущего прекрасного вина и шампанского с винодельни Тумангана.

Прогуливаясь, девушка обратила внимание, что с виноградной лозой соседствуют розовые кусты. Сначала Полина подумала, что розы появились здесь случайно, сами по себе, но все же они росли чересчур организованно, их явно высадили на винограднике с какой-то целью.

– Далеко не отходить! – прилетел ей в спину окрик Гаэтано, и девушка послушно развернулась в обратном направлении.

К тому моменту буря уже стихла, мужчины в молчании стояли у машины и мрачно смотрели в разные стороны. За время короткой прогулки Полина успела успокоиться, прийти в равновесие, и теперь хотелось уравновесить и остальных.

– Кто-нибудь знает, зачем на винограднике розы растут? – с улыбкой произнесла девушка, переводя взгляд с одного пасмурного лица на другое.

– Они индикаторы болезней, – ответил Гаэтано.

– В каком смысле? – вытянулось лицо Полины.

– У винограда с розой одинаковые вредители, – принялся пояснять он. – Роза нежнее, заболевает первой, это служит сигналом для химической обработки определенного участка виноградника.

– Ах, во-о-о-т оно что, – несколько разочарованно протянула девушка. – Думала, у них здесь какое-то более изящное предназначение. Тогда еще вопрос: как мы узнаем, что все готово и время в Тумангане остановилось?

– Воздушная волна пройдет, – откликнулся Гаэтано, – и сразу поедем.

Приложив ладонь козырьком ко лбу, Полина посмотрела в направлении, куда улетела Лиана и сказала:

– Как думаете, она уже добралась до мэрии?

Оскар хотел что-то ответить ей, но вдруг задохнулся, как от сильной боли, схватился за грудь и согнулся пополам. Невозможно было услышать выстрел на таком расстоянии, однако араган ощутил его всем телом. Полина сразу поняла, что случилось. Она бросилась к парню, обхватила обеими руками поникшие плечи, обняла его крепко-крепко и зарылась лицом в его волосы.

Глава 54

Покачнулись виноградные кусты, затрепетали резные листья – воздушная волна прокатилась по винограднику. Гаэтано немедленно пошел за руль, а Полина усадила Оскара вместе с собой на заднее сиденье. Он тяжело дышал, шатался, точно пьяный, и смотрел в одну точку глазами тусклыми, непрозрачными, как желтые камни.

На полной скорости джип промчался до пропускного пункта и затормозил у шлагбаума. Выглянув в окно, Полина увидела охранника: тот намеревался зайти в дежурку, да так и замер неподвижно на пороге.

Гаэтано вручную поднял шлагбаум, вернулся в машину, и они поехали дальше.

Радость от великолепного вида на морскую бухту затуманилась безмерным сочувствием, переживанием за Оскара и за грядущее в целом. Полина продолжала его обнимать, гладила по голове. Парень медленно, трудно приходил в себя, однако каменные глаза все-таки светлели, оживали постепенно.

Какие-то темные пятна были повсеместно разбросаны по воздуху над Туманганом. Присмотревшись, Полина поняла, что это птицы, застывшие в полете. На небольшой скорости, преодолевая невидимое внешнее сопротивление, джип спускался к центральной городской дороге. Позабыв обо всем на свете, девушка приникла к окну, изумленно глядя по сторонам. Весь город замер, как единый стоп-кадр: пешеходы, машины, взъерошенные порывом ветра кроны деревьев – все застыло в моменте остановившегося времени.

Гаэтано подъехал к центральной площади и затормозил неподалеку от бронзового монумента. Поначалу Полине даже страшно было покидать салон, выходить, как из космического корабля на незнакомую планету с чужеродной атмосферой. Но, увидев, что мужчины нормально себя ощущают и двигаются, она поспешно схватила свою сумочку и присоединилась к ним.

Лиана лежала на асфальте у входа в здание. Девушка будто спала на боку, укрывшись крылом и подложив ладонь под щеку. Вся она переливалась атласным сиянием чистого белоснежного мрамора.

Полина ахнула, увидев прекрасную новорожденную скульптуру, сохранившую мельчайшие детали, вплоть до длинных сомкнутых ресниц и рисунка перьев.

Гаэтано жестом поторопил ее, и они зашли в администрацию. Поднявшись на третий этаж, падре сразу направился в конец коридора к кабинету мэра.

– Может, сотрудники еще не пришли на работу, – сказала Полина, едва поспевая за ним.

– Они отсюда никогда и не уходят, – бросил на ходу Гаэтано.

Распахнув дверь, он шагнул в кабинет. Полина зашла следом и остолбенела. Первой бросалась в глаза молодая женщина в деловом костюме, застывшая у открытого окна с охотничьим ружьем в руках. Затем – сам мэр и его вторая помощница. Они – вернее, то, что от них осталось, – находились за столом в сидячем положении. Обугленная деревянная голова мэра свесилась на плечо и грозила вот-вот отвалиться. Помощницу, всю сбитую из тонких палочек-реек, покрывал болотно-зеленый плесневелый налет с крошечными белыми цветами, а в пышной прическе из подсыхающей травы замерли мотыльки с хрупкими желтыми крыльями.

Гаэтано вынул ружье из женских рук, положил на подоконник, обернулся к Полине и произнес:

– У тебя с собой запись из аффирмационного центра?

– А? – Потрясенная девушка не сразу даже поняла вопрос. Он повторил, и Полина принялась судорожно дергать замок молнии, пытаясь открыть сумочку дрожащими пальцами.

Падре надел на голову женщины наушники, прикрепил плеер к ее поясу и включил закольцованное воспроизведение записи.

– Зачем это? – равнодушным тоном произнес Оскар. Сунув руки в карманы штанов, он стоял посреди кабинета и смотрел исподлобья в окно на синий квадрат неба с белыми пятнами чаек.

– Говорите, истинную сущность, настоящую личность эта запись проявляет? – ответил Гаэтано. – Вот и посмотрим, что получится. Буду приезжать, проверять.

– И нормально работать станет?

– Да. Аппарат не подвергался воздействию некрона, он продолжает исправно функционировать в своем обычном внутреннем времени.

Полина подошла к девушке, заглянула в широко распахнутые, остановившиеся карие глаза за стеклами очков в крупной роговой оправе и шепотом, словно боясь ее разбудить, спросила:

– Кто она, как зовут?

– Ульяна, дочка Маргариты Викторовны, – указал мужчина на фигуру с мотыльками в прическе. – Маргарита с мэром нашим Бориславом – оба миряне из второго пограничья. Ульяна первая полукровка, которую решили допустить в администрацию. В качестве эксперимента.

Без приметных очков обыкновенное лицо Ульяны с мелкими чертами невозможно было бы запомнить ни с первого, ни со второго взгляда. С прямыми каштановыми волосами, гладко зачесанными и собранными в хвост, невысокого роста, худощавая, лет двадцати пяти на вид, она выглядела вечной скучной студенткой, но никак не дочкой и даже не дальней родственницей женщины из пограничья.

– Эксперимент не удался, – хмуро произнес Оскар. – Подожду вас на улице?

– Вместе пойдем. – Гаэтано взял с подоконника ружье и направился к выходу.

– А-а-а-а… как же они? – Полина нерешительно кивнула на фигуры за столом.

– С этим позже разберусь, идемте.

Выйдя на улицу, они подошли к мраморной фигуре на асфальте. Она была так прекрасна, что Полина невольно залюбовалась необыкновенным творением, на миг позабыв, каким печальным образом возникло такое нерукотворное произведение искусства.

– Музей, – задумчиво произнесла девушка. – Мы можем отвезти ее в музей и оставить во внутреннем дворике?

Гаэтано вопросительно взглянул на Оскара, и парень согласно кивнул.

С величайшей осторожностью скульптуру перенесли в машину. Пассажиры кое-как вместе с ней разместились в салоне и поехали к музею.

По дороге Полина несколько раз замечала какие-то темно-серые и черные рваные полосы различной длины и ширины прямо в воздухе. Поначалу она подумала, что это мерещится на нервной почве, и на всякий случай решила уточнить.

– Начался процесс слома Перекрестка, – сказал Гаэтано. – В обычном времени ничего не видно, только в остановке.

– Ох, ничего себе… – Девушка проводила взглядом серый шрам в пространстве высотой, должно быть, метров триста. – И что теперь будет?

– Так не оставим, не переживай.

Глава 55

Утренний туман местами рассеялся, местами остался висеть по-над землей причудливыми молочными облаками. Цветник вокруг Музея Важных Вещей замер весь в белесой дымке. Речной морок приглушил яркие краски кустов сиреневых и желтых роз, сделав их похожими на призраки цветов. А над самим зданием воздух остался прозрачным, и солнечный свет лился на крышу, сквозь мозаичный стеклянный потолок освещая весь внутренний дворик.

Гаэтано с Оскаром внесли скульптуру и установили ее на клумбу между греческими колоннами. Над девушкой-птицей склонились зеленые стебли, цветочные головы, свет позолотил холодный мрамор, оживил его, и показалось, что Лиана просто ненадолго прилегла отдохнуть среди музейных редкостей.

– Теперь она сама музейная редкость, – пробормотала Полина, расправляя траву над ее головой. – Пусть ей будет хорошо в новом доме.

Девушка отошла в сторону и посмотрела на Оскара с Гаэтано. Они стояли у колонны и смотрели на новый экспонат, склонив головы.

– Ну и? – Полина смахнула сухие листочки с каменного бордюра клумбы и поправила ремешок сумочки на плече.

– Что? – Мужчины одновременно подняли на нее взгляды.

– Наверное, вы тоже должны что-нибудь сказать, – пожала она плечами. – Что-то подходящее моменту.

Оскар шумно вздохнул, запустил пятерню в волосы, произнес:

– Спасибо, – и замолчал.

– Это все? – удивилась Полина.

– Спасибо, что не я лежу сейчас на этой клумбе! – сердито выпалил парень.

Гаэтано хлопнул его по плечу и сказал:

– Так, церемония окончена, поехали отсюда.

Покинув музей через центральный вход, они прошли через туманный тихий сад к машине. Вдалеке над крышами домов находился гигантский черно-синий разрыв. Создавалось впечатление, что кто-то небрежно оторвал бумажную полоску небосвода, обнажив его подкладку. Гаэтано поглядел на эту картину и сказал:

– Полина, отвезу вас с Оскаром к тебе домой, побудьте пока там. Я ненадолго отлучусь, заодно привезу еды и воды. Проедусь по кафе на обратном пути, возьму что найду. Самостоятельно ты сейчас не сможешь ничего приготовить – не загорится газ, с электричеством и водой из крана тоже будут проблемы.

– А куда ты, надолго? – мгновенно встревожилась девушка. – Давай лучше вместе поедем, зачем разделяться!

– Быстрее справлюсь сам. Побудьте дома, отдохните. – Мужчина подошел к машине и открыл переднюю дверцу. – Никакой угрозы нет, в городе не осталось ничего живого и подвижного, кроме нас.

– И долго продлится остановка времени? – уточнила Полина, забираясь в салон.

– Некрон был довольно крупным, может и неделю простоять, но не дольше.

Гаэтано повел машину в объезд музейной территории, и когда показался карьер, Полина не сдержала изумленного возгласа. Часть зеленого котлована перед ее домом находилась в густых сумерках. Гигантская дыра зияла в светлом утреннем небосводе, и в ней далеко, в какой-то небывалой глубине, блестел звездами черный космос.

– Боже, как красиво! – восторженно воскликнула девушка. – Так бы и оставить!

– К сожалению, это нездоровая красота, – ответил падре. – Все надо исправить как можно скорее.

– Каким образом?

– Поищу мировые разломы, посмотрю, в каком они состоянии. Потом попробуем перекрестно поместить туда привезенные важные вещи.

– Перекрестно – это как? – заинтересовался Оскар.

– Вещь из Нави в Правь, из Прави в Навь и так далее. Фантом-молот оставлю у нас, в хранилище Музея. Каждому миру достанется по одному предмету. Это должно послужить скрепляющими нитями возобновляемого доверия.

– Должно? – Парень косо поглядел на него. – То есть ты не уверен?

– Прежде мне не приходилось ремонтировать Перекрестки, – сдержанно ответил падре.

Подъехав к дому Полины, он высадил их у забора и сразу развернулся обратно. Девушка открыла калитку, пропустила Оскара вперед и произнесла с улыбкой:

– Добро пожаловать, располагайся, чувствуй себя уютно, как в собственном гнезде.

Парень прошелся по двору сквозь чередование солнечных лучей с полосками тумана и направился в сад. Увидев гамак, натянутый между деревьев, он стянул футболку, бросил ее на сетку и завалился сверху. Девушка последовала за ним, но задержалась у самшитового бордюра с лавандовыми кустами. Над сиреневыми цветками висели мелкие мошки, пара пчел и шмель – пушистый полосатый шарик со стеклянными крылышками. Полина присела на корточки и осторожно коснулась шмеля кончиком указательного пальца. Он был теплым, нагретым и висел в воздухе так, словно влип в какую-то пружинящую вязкую жидкость.

Нечто удивительное Полина заметила и в глубине сада – над цветущими розовыми кустами коронами стояли глянцево поблескивающие на солнце ореолы. Внимательно изучив явление, девушка изумилась собственной догадке: это был запах, испарение эфирного масла с розовых лепестков.

Конец участка и половину беседки закрывала тень космической дыры. Полина остановилась на самом краю, завороженно разглядывая звезды. Они не перемигивались, как обычно, а блестели фольгой на бархате под ровным электрическим светом. Тут за спиной послышался голос Оскара.

– Побудь рядом, – тихо попросил он.

Полина вернулась в сад и села на землю, прислонясь к дереву с привязанным к стволу гамаком. Подложив руку под голову, парень лежал на спине и изучал пустым взглядом рисунок листвы над головой. Девушка не имела представления, что следует говорить оборотню в такой момент, как его утешить и не расстроить еще сильнее, поэтому она взялась за веревку и стала потихоньку раскачивать гамак.

Покачивая парня, как ребенка в люльке, Полина запела нежнейшим прозрачным голосом старинный романс «Колокольчик звенит» – единственную колыбельную, которую пела ей бабушка в детстве: «В лунном сиянии снег серебрится, вдоль по дороге троечка мчится…»

Болевую блокаду в груди Оскара наконец-то прорвало, он прерывисто вздохнул и заплакал.

Глава 56

Гаэтано привез полный багажник пакетов с провизией и пятилитровые канистры с водой. Бутылки пришлось разреза`ть, доставать густой гель, в который превратилась вода, и размазывать его по рукам и лицу – только так можно было умыться. Жажду утолять предлагалось также – поедая воду ложками.

Полина накрыла стол в беседке. Мужчины набросились на еду, а ей самой почему-то ничего не хотелось. Девушка села в космическую тень, пододвинула ближе пластиковый контейнер с салатом и стала выбирать оттуда ломтики овощей, размышляя над сложным вопросом – как же добыть из стеклянной бутылки, стоящей в дверце холодильника, бокал вина?

Разрезав очередной холодный кусок мяса, Гаэтано мельком взглянул на нее и поинтересовался:

– О чем призадумалась?

– Да так… – вздохнула она. – О ерунде всякой.

– Конкретнее.

– Вина хочу, но как его из бутылки выколотить – даже не представляю.

– Есть бутылка?

– Да.

– Неси. И тарелку глубокую.

Сбегав в дом, Полина принесла розовое вино и суповую тарелку. Мужчина взял бутылку и ударил ею о край скамейки. Затем аккуратно отсоединил отломившееся дно, протер края салфеткой и вытряхнул бледно-розовое желе в миску.

– Приятного аппетита, – сказал он, протягивая тарелку девушке. – Только аккуратнее, алкоголь сохраняет все свои свойства.

– Ой, спасибо! – обрадовалась Полина, хватаясь за большую ложку. – А то я реально не могу уже больше, мне надо хоть немного расслабиться.

После пары ложек девушка порозовела и тоже взялась за еду. Мужчины молча жевали, а она ждала удобного момента, чтобы приступить к расспросам: как Тано съездил, что видел, созрел ли у него прекрасный четкий план…

– Полина, ты хочешь остаться в Тумангане или предпочтешь переехать в какое-нибудь другое место? – вдруг задал Гаэтано неожиданный вопрос.

– В какое такое другое место? – Девушка замерла, лицо ее удивленно вытянулось.

– Есть много красивых мест на побережьях разных морей. Я могу купить тебе любой дом, где пожелаешь.

В ушах девушки возникло гудение с нарастающим звоном. Неприятно похолодевшими пальцами она взяла ложку и зачерпнула розового желе.

– Ты меня что… прогоняешь?

– Даю право выбора. Пока время остановлено, тебе проще покинуть город и больше никогда сюда не возвращаться. Уехать подальше и жить.

– И как же я буду, по-твоему, жить? – Она смотрела на мужчину и одновременно куда-то сквозь него долгим затуманенным взглядом. – После всего произошедшего – как именно я должна жить-поживать где-то там, далеко, в красивом месте? Во мне ведь тоже существовала печать личного Перекрестка. Печать сломана безвозвратно, мой Перекресток уже никак не отремонтировать. И ты так спокойно предлагаешь мне катиться теперь на все четыре стороны?!

– Я должен предоставить тебе выбор.

– Выбираю Туманган. Надо где-то расписаться или на словах достаточно? – произнесла она со звенящей грозой в голосе.

– На словах достаточно.

Гаэтано положил приборы на пустую тарелку и откинулся на спинку скамейки. Лицо его было серым от усталости, и почему-то заметно это стало только сейчас. Полина мгновенно остыла и поспешно встала из-за стола.

– Давайте-ка в дом, – сказала она, – надо отдохнуть, застелю кровати…

– В гамаке посплю, – зевнул Оскар, – мне понравилось.

– Хорошо, спи в гамаке, отдохни хорошенько. Идем, идем, идем. – Девушка схватила Гаэтано за руку и потащила за собой.

Она постелила ему в самой большой комнате на втором этаже и пожалела, что в доме нет ничего похожего на гостевой халат. На это мужчина лишь вяло махнул рукой и стал расстегивать пиджак. Полина вышла, прикрыла дверь и направилась в свою спальню. Там она тоже разделась, избавилась, наконец, от рубашки с брюками, в которых, казалось, объездила половину мира за эти стремительные дни, и пошла в ванную. Чуда не случилось, вода ни из крана, ни из душа не пошла, пришлось черпать прозрачный гель из разрезанной канистры и обмазываться им в надежде хоть немного освежиться.

Выйдя из ванной, Полина набросила халатик, завязала поясок и подошла к окну. Прямо на нее смотрел космос. Она поводила пальцем по стеклу, погладила звезды, ощущая близость с ними, практически родство, и коснулась губами самой большой и яркой. Теперь ей было все известно и знакомо в тех далеких серебряных краях, Полина почему-то это ясно понимала.

Хотя особой усталости она и не ощущала, девушка все равно легла в постель и неожиданно для самой себя моментально уснула.

* * *

Теперь невозможно было сказать, как долго она спала, да и значения это не имело – на дворе стояло все то же ранее утро с полурассеявшимся туманом. Полина на цыпочках вышла в коридор, тихонько приоткрыла дверь в соседнюю спальню и заглянула в щель. Гаэтано ни в кровати, ни в комнате не было. Распутывая пальцами все еще влажные волосы, девушка спустилась на первый этаж, заглянула на кухню, думая, что мужчина может быть там, и вышла во двор.

Тано с Оскаром сидели на веранде летней кухни и разговаривали. Увидев Полину, оба приветственно помахали ей. Девушка зашла на веранду и спросила с улыбкой:

– Как спалось на новом месте?

– Отлично, – улыбнулся в ответ Оскар. – Намного лучше стало.

– Да, – сказал Гаэтано, – хорошо спится в твоем доме. Теперь продолжим с новыми силами. Я как раз рассказывал Оскару о том, что нашел пока два мировых разлома – один со стороны карьера у реки, второй на окраине города. Где-то должен быть третий. Решили поискать с Оскаром, он посмотрит с воздуха. Мы поедем сейчас, а ты побудь дома, незачем тебе мотаться с нами.

– Ой, с удовольствием, я уже достаточно накаталась. Вы же не надолго?

– Надеюсь, нет. – Гаэтано встал со стула. – Найдем третий разлом, проведаем нашу подопечную и вернемся.

– Какую подопечную? – Полина взглянула на него с недоумением во все еще немного сонных русалочьих глазах.

– Ульяну.

– А… да, конечно.

Девушка проводила их за ворота. Там Оскар сразу обратился, взлетел и опустился на крышу внедорожника. Гаэтано сел за руль и велел Полине возвращаться в дом. Она согласно кивнула, помахала вслед автомобилю и скрылась за калиткой.

Глава 57

Пройдясь по двору, Полина заглянула в сад, проведала шмеля над лавандой и зашла в дом. Заняться было совершенно нечем. После всех переездов и длительного сидения в машине тело неприятно ныло, мышцы требовали хоть какой-то нагрузки. И девушка подумала, что ничего страшного не произойдет, если она немного побегает в карьере. Она переоделась в спортивную форму – шорты с короткой облегающей майкой, зашнуровала потуже кроссовки и вышла на улицу. Калитку запирать не стала на случай, если мужчины приедут раньше, хотя она была уверена, что в любом случае успеет вернуться.

Спустившись в котлован, Полина посмотрела по сторонам. Бежать в космическую тень, густую, как непроглядная ночь, не хотелось, и девушка повернула к реке. Она старательно убеждала саму себя, что выбирает световую сторону исключительно из соображений безопасности, а не потому, что хочет посмотреть на мировой разлом у реки. Когда показалась рощица деревьев, похожих на оливковые, обманывать она себя перестала: ей действительно хотелось взглянуть на разлом одной, самой и до того, как Гаэтано найдет способ его закрыть.

На дорожке между деревьями стояла дворняга с приподнятой передней лапой. Полина погладила рыжую песью голову и побежала дальше.

Под искрящейся завесой тумана река в своем прекрасном обрамлении из голубых и пепельно-серых цветов блестела, как поток застывшего стекла. Вверх по течению, сразу за причудливой беседкой над водой, и находился мировой разлом. Он был похож на трехметровую аметистовую жеоду: вытянутая замкнутая полость, по внутренним стенкам усыпанная сиреневыми, розовато-фиолетовыми шестигранными кристаллами, вертикально висела в пространстве, едва касаясь земли. Полина подошла ближе, восхищенно разглядывая гигантскую драгоценность. В каменной полости, как в достаточно широкой щели дверного проема, виднелся ночной пейзаж: тропинка в зарослях, с левой стороны непроницаемая тьма, с правой – плетеные ограды, за ними белые домишки, окруженные садами. В конце улицы тускло светил фонарь, над соломенными крышами домов зависла огромная, в половину неба, желтая луна. Во всех домах окна были темными, за исключением одного. Желание заглянуть в уютно, тепло светящееся окошко, увидеть жителей другого мира, пересилило всякий здравый смысл.

Девушка протиснулась в разлом и пошла по тропинке к дому. Калитку в заборе заменяла маленькая деревянная дверка без замков. Полина толкнула ее и остановилась в нерешительности, разглядывая сад. Деревья с причудливо изогнутыми сизо-синими стволами, заскорузлыми ветками украшали крупные белесые цветки с длинными, словно размазанными в пространстве лепестками. Над треугольной крышей маленького дома застывшими волнами висело ночное небо с редкими звездами, похожими на пришпиленных к картону мотыльков. Тишина вокруг стояла оглушительная, поэтому, когда чей-то тихий голос произнес: «Здравствуйте», – Полина едва не подпрыгнула от неожиданности.

Сначала в темноте почудилось, что рядом стоит ребенок, но, присмотревшись, девушка поняла, что это взрослый мужчина, просто невысокого роста. Темноволосый, большеглазый, с приятным печально-задумчивым лицом, он снова поздоровался и добавил:

– Вы к нам?

– Не знаю. Наверное, – ответила девушка, начиная жалеть о своем безрассудном поступке.

– Проходите, пожалуйста. – Гостеприимным жестом маленький мужчина указал на дом. – Меня Артур зовут, я художник.

Он проводил гостью к порогу и открыл дверь, пропуская ее вперед. Наклонив голову, чтобы не удариться о низкую дверную притолоку, Полина переступила порог и сразу оказалась в небольшой полупустой комнате с голыми белеными стенами и тусклой лампой под низким потолком. Практически все пространство – от двери до дальней стены – занимал обеденный стол, накрытый ослепительно белой скатертью. За ним сидели люди – женщины в черных платьях и один мужчина во главе стола – лысый старик в большом, не по размеру черном пиджаке с чересчур широкими плечами. Никакой еды, посуды на столе не было, только чистая скатерть, за исключением черной, будто сажей сделанной надписи по центру: крупные цифры, дата – год, месяц, день.

Старик сидел опустив голову, на гостью даже не взглянул, зато женщины одновременно повернулись, стоило Полине войти. И девушка увидела, что все они на одно лицо. В окаменелом молчании женщин, в их темных застывших взглядах, напряженно повернутых головах с одинаково причесанными черными волосами кипела какая-то невидимая, но отчетливо ощутимая бешеная энергия, от которой хотелось немедленно бежать без оглядки.

– Мы брата ждем, – сказал Артур, заходя следом. – Садитесь с нами.

– Н-нет, спасибо, я пойду. – Полина перевела взгляд на маленького мужчину и уточнила предательски дрогнувшим голосом: – Можно я пойду?

Артур замялся с ответом, лицо его погрустнело еще сильнее, он смущенно опустил глаза, отчего девушку с ног до головы начал обволакивать ужас. Только она подумала, что за помощью стоит обратиться к старику во главе стола, как тот еще ниже опустил лысую голову, будто услышал ее мысли, а широкие плечи его большого пиджака стали вздрагивать, как от рыданий, которые больше не получалось сдерживать. Дверь за спиной девушки скрипнула, Артур посмотрел, кто вошел, просиял улыбкой и ласково сказал:

– Батюшка пришел. Только вы рано, батюшка, брата еще нет.

Под ногами Полины качнулся пол, она медленно выдохнула, услышав свое дыхание отчетливо, как под водой.

– Поспешил, значит, позже зайду, – прозвучал голос Гаэтано, и на плечо Полины легла тяжелая мужская рука.

Развернув девушку лицом к двери, он подтолкнул ее в проем.

Пара вышла в сад, за ними последовал и Артур.

– Жаль, что уходите, – грустно произнес он. – Вы, батюшка, возвращайтесь обязательно, будем ждать. Меня Артур зовут, я художник.

– Хорошо, Артур, – с теплотой в голосе ответил падре, – увидимся еще.

Впиваясь железными пальцами в плечо девушки под тонкой спортивной маечкой, Гаэтано быстро повел ее прочь со двора.

Выйдя за ограду, они направились по тропинке к сияющей аметистовыми кристаллами полости в темноте пространства. У самого разлома Гаэтано замедлил шаг, достал из кармана пиджака камень гаата и положил его в траву на обочине.

Глава 58

Выбравшись на свет, Полина перевела дух и протянула в изнеможении:

– Госпо-о-ди-и!..

Гаэтано резко развернулся к ней, и девушка испуганно отпрянула в уверенности, что он ее сейчас ударит – столько ярости на его лице она еще не видела. Но вместо этого мужчина зарычал сквозь сжатые зубы, схватил ее за плечи и принялся трясти, как плюшевую игрушку. Затем отшвырнул от себя, развернулся и пошел прочь. Не удержавшись, Полина плюхнулась на землю, неловко поднялась и побежала за ним.

– Прости! Пожалуйста! Прости! – жалобно выкрикнула она в его злую спину. – Тано, миленький! Прости меня!

Он быстро шел, не оборачиваясь, и догнать его получилось только за рощей, у ступенек, вырубленных в стене карьера. Там, наверху, стоял внедорожник с араганом, сидящим на крыше. Поднявшись по земляной лестнице следом за Гаэтано, Полина умоляюще сложила ладони и произнесла со слезами в голосе:

– Прости, прости! Я достаточно наказана! Хватит!

Вскинув руку, мужчина указал на птицу и в ярости прогремел:

– Оскар увидел, как ты пошла к реке! А если бы Оскар не увидел, как ты пошла к реке?!

– Какое счастье, что Оскар увидел, как я пошла к реке, – пролепетала девушка. – Больше никогда в жизни, я тебе клянусь…

– В машину, бегом!

Простонав облегченно, Полина дернула дверь за ручку и юркнула на заднее сиденье.

Недостающий третий разлом Оскар обнаружил в районе порта, но добраться до него мужчины не успели, пришлось ехать в карьер за Полиной, затем снова возвращаться обратно.

Машина спустилась к набережной, и взглядам открылась завораживающая панорама бухты. До остановки времени на море шел сильный шторм, и теперь на солнце блестели замершие волны, застывшие в полете брызги и клочья пены. Над островом, прямо над крепостью, висели стая птиц и одинокая туча с полосой дождя до середины неба. В целом пейзаж походил на картину какого-то молодого, талантливого, но не совсем душевно здорового художника. Впечатления добавлял еще и разлом. Здесь он выглядел как жеода, полная кристаллов чистейшей зелени изумрудов. Висела небывалая драгоценность над лодками у причала прямо напротив бара «Золотой осьминог».

Вытянув шею, Полина шагнула было к разлому, норовя заглянуть в полость, но Гаэтано топнул ногой, словно собачонку отгонял, и девушка послушно отскочила в сторону.

Сделав круг над портом, Оскар вернулся и опустился на верхушку жеоды, вцепляясь когтями в изумруды. Гаэтано прошелся по причалу, спрыгнул в лодку, стоявшую на воде, как на суше, подобрался к полости и заглянул внутрь. Оттуда веяло сухим горячим ветром и слышался далекий разноголосый вой. По каким-то своим ориентирам падре определил, какой важной вещью необходимо пожертвовать, и забросил в разлом равновесный маятник.

Он еще постоял там, будто хотел убедиться, что дар его принят; за это время Полина успела заглянуть в бар. Долговязый бармен в рубашке-гавайке стоял за стойкой, в одной руке держа бокал, в другой салфетку. На его лице застыло выражение глубокой задумчивости, отчего-то немного печальной. И девушка решила обязательно его навестить, когда все закончится, наговорить хороших, добрых слов, выпить вместе шампанского…

– Полина! – рявкнул Гаэтано.

Как ошпаренная девушка отскочила от бара и помчалась за ним к машине.

К последнему разлому – в жилом районе на другой стороне бухты – Оскар прилетел первым и поджидал машину, сидя на вершине рубиновой жеоды. Она висела над площадью перед торговым центром и была самой большой – возвышалась над крышей трехэтажного здания, едва не задевая краями стены ближайших домов. В ранний час народа на улице было немного: две женщины в белых блузках с черными юбками явно спешили на работу куда-то в офис, компания смеющихся молодых людей замерла с банками лимонада в руках, мальчик с крошечным песиком на поводке держал возле уха мобильный телефон, старушка с большой сумкой на колесиках сосредоточенно смотрела перед собой, да еще мужчина с портфелем стоял на одной ноге, не успев поставить вторую на тротуар. На удачу, у самого разлома никого не оказалось, кроме пары зависших в воздухе голубей.

Гаэтано взял последнюю вещь, приготовленную в дар, – рунные чернила, запер девушку в машине и пошел на площадь. Прильнув к окну, Полина смотрела, как он приближается к сверкающему багровым пламенем каменному исполину – на его вершине даже араган выглядел не такой уж крупной птицей.

Падре был в двух шагах от полости, когда начало происходить нечто странное. Невзирая на безвременье, жеода шевельнулась, точно живая, и сгустками крови выбросила несколько рубиновых кристаллов. А дальше они полетели потоком шрапнели, оставляя багровые царапины на асфальте. Гаэтано пригнулся, закрывая лицо локтем, а Оскар спрыгнул вниз и полетел к нему, собирая крыльями рубиновые пятна.

Не поднимая головы, падре вытянул вверх руку с важной вещью и крикнул:

– Хватай! Брось в разлом!

Араган пролетел над ним, зацепил когтями маленькую чернильницу и развернулся к жеоде. Под непрерывным шквальным огнем острых, как дротики, кристаллов он подлетел к разлому и зашвырнул в него чернильницу. Она улетела в рубиновую бездну, в ответ оттуда ударила испепеляющая гневная волна, и птицу отбросило на ступеньки торгового центра. Пригибаясь, к нему побежал падре, а Полина принялась стучать кулаками в окно, кричать, чтобы ее выпустили.

Обстрел прекратился так же внезапно, как и начался. Буря стихла, разлом успокоился, оставив по всей площади багровые полосы как шрамы своего гнева. Обернувшись к машине, Гаэтано нажал на автомобильный брелок, щелкнули, открываясь, блокираторы дверей, Полина выскочила из салона и понеслась к торговому центру.

Оскар лежал у стеклянной двери. Волна разлома выбила птицу прямо в полете в стадию частичной трансформации, и на ступеньки рухнул крылатый человек. Он лежал на спине, распластав крылья и запрокинув голову. Все тело парня покрывали глубокие порезы, пятна и потеки всех оттенков красного – поди разбери, где там розовая кровь, а где алые следы от попадания кристаллов.

Лихорадочно оглядевшись, Полина подбежала к компании молодых людей, выхватила из руки смеющегося подростка банку с лимонадом и вернулась обратно. Выдавив на ладонь карамельно-желтый прозрачный гель, она принялась размазывать застывшую жидкость по его лицу, рукам, стараясь оттереть красноту с кожи. Гаэтано опустился на одно колено и пощупал пульс у парня на шее, на запястьях. Мельком девушка заметила разрезы на пиджаке мужчины – острые камни бритвой рассекли ткань. Теперь эти разрезы затягивались на глазах, заживали, как порезы на коже.

– Что с ним? – сдавленно произнесла Полина. – Почему не двигается и молчит…

Она наклонилась, прижалась щекой к груди Оскара, послушала его сердце.

– Не понятно, чем его так ударило, – задумчиво сказал Гаэтано.

– Сделай что-нибудь! – воскликнула девушка. – У него сердце не бьется!

Гаэтано отчего-то медлил. Он смотрел сумеречным взглядом на застывшее лицо Оскара, словно раздумывал, сто`ит ли вмешиваться. Полина схватила его за руку, впилась пальцами в ладонь и быстро с жаром заговорила дрожащими губами:

– Понимаю, что все твои чудеса тебе не просто так даются! Араганов много, да, и все они похожи друг на друга. Подумаешь, птицы глупые, кто их там считает. Только Оскар – наша птица, твоя, ручная, а теперь еще и моя. Если только можешь, если это в твоей власти, помоги ему сейчас, не дай умереть, умоляю!

Гаэтано отвел взгляд, посмотрел рассеянно куда-то мимо, затем на его лице возникло выражение, которое девушка не знала, как объяснить: досада. Самая настоящая досада, точно ему камень в ботинок попал и помешал ходить, а не стоял вопрос о выживании их компаньона.

Но все же он медленно, словно нехотя сунул руку под затылок парня. Приподняв голову Оскара, падре раскрыл ладонь над его лицом и медленно произнес, четко проговаривая каждую букву в слове:

– И яснее полдня пойдет жизнь твоя, просветлеешь, как утро.

Кольцо на большом пальце прокрутилось, надсекло кожу, и капля крови упала на лоб Оскара. Капля стремительно растеклась, образовав тончайший рисунок линий – будто трещины на керамике, они застыли на миг и ушли под кожу. По телу парня судорогой прошла световая волна, и он резко глубоко вздохнул. Открыв глаза, Оскар посмотрел на склоненные над ним лица – одно взволнованное, другое бесстрастное – и проговорил со смущенной улыбкой:

– Что-то не везет мне в последнее время. Даже и не знаю почему.

Глава 59

Оскар встал на ноги, спрятал крылья и принялся ощупывать, осматривать свои руки-ноги, перепачканные красным, и дырявую одежду. Зато теперь на лестницу опустился Гаэтано. Он тяжело сел на верхнюю ступеньку, ссутулился и прикрыл лицо ладонями, скрывая гримасу боли. Полина присела рядом и спросила тихонько:

– Мы можем чем-то помочь?

Мужчина отрицательно качнул головой. Полина погладила его по рукаву пиджака и сказала, глядя на рубиновую жеоду:

– Чего же она злая-то такая. Какому хоть миру принадлежит?

– Слави, – ответил падре.

– Миру предков и покровителей? – с удивлением уточнила девушка. – Ничего себе! И откуда столько взрывного характера?

– Это разлом. Все сломанное по определению ничего положительного в себе не несет.

Гаэтано опустил руки, запрокинул голову, посидел какое-то время с закрытыми глазами, затем Полина снова тихонько тронула его за рукав и спросила:

– Сможешь идти?

Он кивнул.

– Оскар! – воскликнула девушка, поспешно вскочив с крыльца. – Подгони машину, садись за руль, поехали домой!

Парень направился к джипу, а Полина схватила со ступеньки пустую лимонадную банку, вернулась к молодежной компании и вложила ее обратно в руку смеющегося юноши.

Стараясь не задеть никого из замерших пешеходов, Оскар осторожно повел автомобиль через площадь к дороге. Все время, пока грандиозная рубиновая драгоценность была в поле видимости, Полина не отрывала от нее взгляда. Смотрела и смотрела, желая насмотреться вдоволь и надеясь больше никогда не видеть подобной красоты.

Добравшись домой, Полина сразу повела Гаэтано наверх, в его спальню. Он шел тяжело, неуверенно ступая, и хватался обеими руками за перила, чтобы не упасть. Оскар остался стоять внизу. Он механически сжимал-разжимал кулаки, в замешательстве глядя, как падре поднимается по лестнице.

Полина завела его в комнату, помогла снять пиджак, расстегнуть рубашку, отбросила покрывало с кровати и сказала, заглядывая в разноцветные глаза:

– Ложись, отдыхай. Принесу тебе поесть что-нибудь, воды… или хочешь вина? Есть еще бутылка. Я ее сама для тебя разобью, запомнила, как это делается!

Гаэтано сел на край кровати, улыбнулся одними уголками губ и ответил:

– Да, лучше вина. Только пускай бутылку разбивает Оскар. Должна же быть от него хоть какая-то польза в хозяйстве.

– Сейчас все будет! Только ложись, пожалуйста!

Приободренная его улыбкой, Полина выскочила из спальни и поспешила вниз. На кухне у окна сидел Оскар, понуро свесив голову.

– И чего ты раскис? – Девушка принялась искать по шкафам самые красивые тарелки.

– Из-за меня ведь Гаэту так плохо стало, – нехотя ответил он.

– И что теперь предлагаешь, обратно убиваться? От этого ему вряд ли полегчает. И вообще, посмотри на себя: сидит грустит, весь грязный, рваный, драный – смотреть невозможно. Сними эти лохмотья, они уже ни на что не годятся, иди в ванную, оботрись водой и переоденься.

– Во что? – Он исподлобья посмотрел на суетящуюся по кухне девушку.

– Привезли же из Москвы твой гардероб для коктейльной вечеринки. В пиджак с галстуком не обязательно наряжаться, но брюки с рубашкой вполне годятся для сельской жизни.

– А, да, точно, я и забыл, что привезли.

Оскар встал со стула, намереваясь идти в ванную, но Полина его остановила:

– Погоди, сначала разбей бутылку вина, пожалуйста!

Поднявшись в спальню, девушка увидела, что Гаэтано лежит на постели, укрывшись по грудь покрывалом. Глаза его были закрыты, похоже, он успел крепко уснуть. Полина поставила поднос с тарелками на тумбочку и присела на краешек кровати. Лицо мужчины было спокойным, как поверхность озера, в глубине которого даже под гладью внешней безмятежности беспрерывно штормили невиданные по силе своей течения. Он вроде и выглядел обычно, но вместе с тем словно постарел на целую жизнь. Полина рассматривала его строгий четкий профиль, ровные линии черных бровей, рисунок губ так пристально, будто видела в последний раз и желала навсегда запомнить. Сердце колотилось с перебоями, а когда дыхание сбилось в очередной раз, она склонилась и коснулась губами его щеки. Затем тихонько поднялась, на цыпочках вышла и закрыла дверь.

Зайдя в свою комнату, Полина сняла с себя, наконец, спортивную форму и заглянула в платяной шкаф, собираясь нарядиться в красивый белый сарафан с открытыми плечами. Увидев свое отражение в зеркале на дверце, девушка озадаченно поводила рукой по правому плечу: на коже остались черные синяки от пальцев Гаэтано. Пришлось выбрать платье поскромнее, без эффектного декольте.

После она спустилась в кухню, положила на блюдечко пару ложек белого вина, оставшегося в суповой миске, и вышла во двор. Издалека она увидела Оскара в полюбившемся ему гамаке и направилась к нему через сад, привычно уже обходя висящих в воздухе насекомых. Оскару успешно удалось привести себя в порядок: он очистил всю красную грязь и теперь валялся в гамаке в костюмных брюках и рубашке с подвернутыми до локтей рукавами.

Девушка встала под деревом, прислонилась к стволу и подцепила чайной ложечкой маленький кусочек винного желе с блюдца.

– Ты не голоден? – спросила она.

– Нет, что-то похватал на кухне. – Он принялся раскачиваться в гамаке. – Гаэт как там, что с ним?

– Спит. Отдохнет и выправится, все наладится, вот увидишь. Оскар, возможно, мне не стоит об этом спрашивать, но все-таки рискну. Не знаю, как у вас устроено, как принято, но что теперь с тобой будет? Ты ведь не должен остаться совсем один, без пары.

– Не должен, – криво усмехнулся парень. – Гаэт предлагал мне вернуться в наше пограничье, но я не захотел. Ничего уже и не помню там, мой дом здесь. Я люблю Туманган, его море, мне хорошо на острове, не хочу ничего менять. Араганы не создают пары один раз и на всю жизнь. Гаэт пригласит из пограничья девушку, кто-то прилетит ко мне.

– Надеюсь, он сам, лично выберет ее для тебя, – улыбнулась Полина.

– Вот, точно! – рассмеялся Оскар. – И пусть потом не орет, если снова что-то пойдет не так.

Девушка отошла к беседке, поставила на перила пустое блюдце, посмотрела на космическую брешь в небесах и задержала взгляд на стенах земляного котлована. Что-то было не так, что-то изменилось там.

Полина вышла на край участка, откуда открывался полный обзор, и внимательно рассмотрела панораму. Раньше тень закрывала стены, теперь не доходила пары метров и лежала только на дне.

– Оскар! – крикнула девушка. – Дыра космическая стала уменьшаться!

Парень вылез из гамака, подошел к ней, посмотрел на небо, в карьер и произнес с досадой:

– Наверное, скоро время разморозится. Жаль, что так быстро, мне очень понравилось.

– Что именно тебе понравилось? Есть воду ложками и жить без электричества всегда в одном и том же времени суток? – рассмеялась Полина.

– Весь город только нам принадлежал, – вздохнул Оскар, с сожалением глядя на предательски уменьшившуюся тень. – Туманган был нашим со всеми своими домами, жителями, морем, деревьями, важными вещами и мелочами тоже. Когда еще снова так повезет?

Глава 60

Будить Гаэтано молодые люди не стали, дожидались его на веранде летней кухни, высматривая новые изменения в окружающем пространстве. Они возникли незадолго до того, как падре вышел из дома: на небе появилась бледная радуга из трех широких полос красного, зеленого и фиолетового цветов. Постояв посреди двора с запрокинутой головой, Гаэтано махнул рукой, указав на калитку, и все вместе они пошли к машине.

Проведать решено было ближайший разлом, в карьере. Спускаться на дно Гаэтано не стал, проехал по верху и остановился далеко за лестницей в стене, откуда просматривались берега туманной реки. Аметистовая полость сжалась до сизой вертикальной линии, вокруг нее стояли клубы фиолетового дыма.

– Это хорошо или плохо? – поинтересовался Оскар.

Устремив взгляд на дымящуюся линию, Гаэтано моргнул попеременно сначала одним глазом, потом другим, увидел пейзаж во всех измерениях и ответил:

– Хорошо. Разлом закрывается, соглашение мировое, примирение наступает. Поехали в мэрию, проведаем нашу Ульяну.

Полине катастрофически не хотелось хотя бы еще раз в жизни переступать порог администрации, но она без возражений села в автомобиль, надеясь в дороге настроиться на спокойное восприятие любой картины, которой, возможно, захочет впечатлить своих гостей кабинет мэра.

По пути девушка не отлипала от окна, рассматривая город. Особых перемен на улицах не наблюдалось, кроме одного момента – воздух перестали загрязнять серые полосы. Пространственные разрывы затянулись, пропали бесследно.

Машина остановилась у мэрии. Полина вышла из салона, мысленно поздоровалась с бронзовой парочкой, неустанно радующейся своему богатому улову с урожаем винограда, и последовала за мужчинами в здание.

Поднявшись на третий этаж, она вдохнула поглубже, замедляя шаг у двери кабинета, и выдохнула уже за порогом. К счастью, сам обугленный мэр с Маргаритой уже не сидели за столом, и Полина решила никогда-никогда не интересоваться, куда же они подевались. А Ульяна была на месте. Она находилась у окна в той же позе, словно все еще держала ружье; на пояске у нее висел плеер, безостановочно воспроизводящий закольцованную запись. Девушка в очках преобразилась до полнейшей неузнаваемости, она вообще перестала походить на человека. Ульяна превратилась в существо с головой мифического ящера Василиска. Вся ее фигура состояла из мельчайших, разноцветных, бумажных на вид деталей. Выглядела пестрая скульптура столь безумно и впечатляюще, что могла бы, наверное, украсить собой любой музей современного искусства.

Пока Оскар с Полиной озадаченно рассматривали бумажного монстра, одетого по офисным правилам – в серую юбку с белой блузкой, Гаэтано подошел к ней и протянул руку к плееру. От этого движения фигура покачнулась, с ее вытянутой морды осыпалась пара тончайших полосок, затем скульптура рухнула и рассыпалась по полу грудой цветной бумаги.

Полина разочарованно ойкнула и сказала:

– Как же так? Я думала, ее сначала допросят, затем будут судить…

– А потом казнят! – усмехнулся Оскар.

– Ничего смешного, между прочим! А если Ульяна была не одна, если в Тумангане еще предатели есть?

Разворошив бумагу, Гаэтано нашел плеер, поднял его и сказал:

– Конечно, так не останется, но дальше с ситуацией будет разбираться мировой совет. Они установят всех причастных, изберут меру наказания, назначат новых эмиссаров, пришлют нам другого мэра.

– А сразу совет не мог подключиться к разбору ситуации? – проворчала девушка. – Раз он такой весь из себя мировой.

– Произошедшее накладывало слишком большое позорное пятно на репутацию Тумангана, для начала нам следовало приложить самостоятельные усилия.

– Превосходно, что тут скажешь. – Девушка в сердцах махнула рукой, развернулась и пошла к выходу.

– Ты куда? – спросил Оскар.

– Поищу веник с ведром, надо же прибраться в кабинете нового мэра.

Сообща они навели порядок, набили бумагой мусорный мешок, вынесли его из здания, забросили в ближайший контейнер и поехали домой.

Зайдя во двор, Полина подошла к самшитовому бордюру и сказала шмелю, висящему над кустом лаванды:

– Скоро ты полетишь дальше по своим несомненно важным делам. Извини, что пришлось так задержаться.

Она погладила его мохнатую теплую спинку и пошла в дом.

Глава 61

Лежа на кровати, Полина смотрела в потолок, ощущая какое-то незнакомое прежде опустошение и небывалую тишину. Казалось, остановившееся время все-таки сумело проникнуть внутрь и заставило замереть все чувства и мысли. Из этого оцепенелого состояния ее вывел звук льющейся воды. Девушка приподняла голову от подушки и прислушалась, полагая, что ей мерещится. Но нет, шум не пропал. Она вскочила, бросилась в ванную и увидела, как из крана хлещет вода. Полина забыла его закрыть, когда проверяла текучесть водяного желе.

– Заработало! – восторженно закричала она. – Время вернулось!

Она помчалась по лестнице вниз, выбежала во двор и захлопала, пританцовывая. Природа ожила, туман поплыл, оседая в траву, разлетелись пчелы, черный космос над карьером скрылся в чистой синеве дожидаться своего положенного часа. Мужчины тоже пришли во двор, встали у летней веранды и с улыбками смотрели, как девушка танцует. Возвращению привычного миропорядка обрадовались все.

* * *

Размеренная жизнь в Тумангане потекла своим чередом. Гаэтано уехал на остров, Оскар вернулся в свою стаю. Первое время араган останавливался, пролетая над домой Полины, она слышала стук птичьих когтей по крыше, потом он перестал появляться. И девушка решила, что Оскар, должно быть, снова перебрался на остров.

По ночам вновь исправно гремел салют, утром звонил колокол, трамвай проезжал мимо остановки, и всякий раз девушка взволнованно смотрела на часы: не пропустит ли Туманган исполнение своих ритуалов?

Свою жизнь Полина тоже старалась вернуть в обычное русло. По утрам бегала в карьере, ждала, когда в Музее Важных Вещей появится новый смотритель, чтобы познакомиться с ним и снова прохаживаться по цветным мозаичным дорожкам в гулких пустых залах, никогда не видевших туристов. После пробежки она шла на пляж, садилась на полотенце и часами смотрела на неприступную крепость острова. Все было относительно хорошо ровно до этого момента. Остров разрушал любые иллюзии и надежды вернуться к прежней жизни. Невыносимая тоска колючими сорняками оплетала сердце, мешая дышать. Сидя на пляже, Полина представляла, чем же занят в этот момент Гаэтано. Какое у него настроение, хорошо ему или грустно, что он ел на обед, какие сны ему снились.

Колючий сорняк разрастался с каждым днем, постепенно выпивая из души радость, поблекли краски, первые летние дни словно выцвели, вылиняли на солнце. В очередной раз прогуливаясь по берегу и глядя на остров, Полина мучительно размышляла, чем же отвлечься, как вернуть вкус к жизни. Вспомнила, что собиралась навестить бармена в «Золотом осьминоге», и решила пройтись в порт. Девушка собрала вещи с полотенцем, затолкала в пляжную сумку и побрела по кромке воды к далеким причалам.

Бармен обрадовался, увидев ее. Он отбросил тряпку, которой протирал стойку и весело воскликнул:

– Даме шампанского?!

– Угадал! – Полина села и поставила сумку на соседний стул. – Как дела, что нового?

– Да ничего особенного, посетителей пока мало. – Он наполнил ее бокал. – Но не страшно, скоро пойдут медузы, заработает в полную силу наш рыбозавод вместе со своим медузоперерабатывающим цехом, и начнет портовый народ почаще захаживать. А у тебя что нового, интересного?

– Что тут может быть интересного? – Девушка покачала бокалом, наблюдая игру винных пузырьков. – Сам знаешь, насколько Туманган не богат на события. Все тихо, спокойно, иногда даже скучно.

– Вот начнут медуз ловить – станет повеселее. Это довольно забавно, к тому же летом в городе проводятся праздники рыбаков, виноградарей…

Полина слушала бармена, стараясь смотреть ему в лицо, но глаза сами собой поднимались на картину с морским пейзажем за его спиной. Молодой человек проследил ее взгляд и сказал:

– Лодку больше не дам. Даже не проси.

– И не собиралась! – вспыхнула Полина.

– На всякий случай, если вдруг соберешься.

Девушка в пару глотков допила шампанское и попросила еще.

– Ты вроде как без настроения, что ли. – Он вновь наполнил ее бокал и плеснул немного себе. – Неужели в Тумангане настолько тоскливо? Конечно, тут особо заняться и развлечься нечем, но не так уж все и мрачно, поверь. Просто надо привыкнуть, научиться жить и получать удовольствие. Вот давай я тебе расскажу, какие еще мероприятия летом бывают…

Голос его звучал все дальше и глуше, с каждым глотком шампанского в душе Полины крепла уверенность, что с проклятым колючим сорняком надо разделаться немедленно, пока он ее не задушил окончательно.

– …и еще народные танцы! Ты слушаешь?

– Да, – очнулась девушка. – Танцы – это здорово. Можно сумку пока здесь оставить? Попозже заберу.

– Конечно. – Бармен удивленно посмотрел на ее взволнованное, горящее румянцем лицо. – А что такое?

– Ничего, скоро вернусь!

Она послала ему воздушный поцелуй, спрыгнула со стула и помчалась на выход.

Над поголубевшей морской гладью уже разливался легкий летний вечер. Полина пробежала по причалу, прыгнула в воду и сразу ушла на глубину. Не так уж далеко было от берега до острова, как от одного края карьера до другого. Пляжное платье немного мешало, стесняло движения, но девушка не обращала на это внимания, стараясь плыть спокойно, равномерно распределяя силы. В сгущающихся сумерках подводный мир готовился ко сну, развесив долгие полотнища теней между камней с водорослями.

Полина плыла, временами выныривая на поверхность посмотреть, как далеко находится остров. Он почему-то все никак не желал приближаться. И девушка снова погружалась под воду, стараясь плыть быстрее. Вдруг прямо перед нею возникла большая длинная тень и начала стремительно приближаться. Полина испугалась, стала лихорадочно вспоминать, водятся ли тут акулы, как вдруг из сумерек проступило женское лицо с оливкового цвета кожей. Большеглазое, с маленьким носом и красивым ртом с крупными бледно-розовыми губами – это было лицо совсем юной девушки с длинными белоснежными волосами. Она с любопытством посмотрела на Полину, плавно качнулась, по-змеиному извиваясь всем телом, махнула сжатыми ногами, как хвостом, и скрылась в темной глубине.

Полина вынырнула, отдышалась, подождала, пока сердцебиение уймется, и поплыла дальше.

До острова девушка еле добралась, совершенно выбившись из сил. И расстояние неправильно оценила, и силы свои тоже неверно рассчитала. Издали она увидела катер, стоящий у причала, и это немного подбодрило.

Ощутив наконец-то дно под ногами, Полина пошла к берегу, и чем ближе подходила, тем больше рассеивалась уверенность в правильности этого поступка: на узкой прибрежной полоске стоял неизвестно откуда там взявшийся Гаэтано и смотрел, как она выбирается из воды. Не произнося ни слова, он просто стоял и смотрел, как в момент их первой встречи на острове, даже руки так же заложил за спину.

Полина вышла на мелководье, шагнула на прохладный песок, и силы кончились совсем. Она упала на колени, по лицу ее полились слезы, и девушка надрывно выпалила:

– Не могу так! Не получается жить! Я хочу в тебя упасть, как в цветущий луг! Я же люблю тебя, чертов чернокнижник! Где твое сердце! Оно есть вообще у тебя?!

Полина захлебнулась слезами, опустила голову, вся сжалась и задрожала.

– Давай руку, – произнес наконец Гаэтано.

Девушка утерла слезы и подняла глаза на него. Мужчина протягивал ей ладонь, еле сдерживая улыбку. Полина схватилась за его руку, встала и пошла за ним на подламывающихся ногах. Гаэтано обнял ее за плечи и неторопливо повел к лестнице, уже невидимой в темноте древесной чащи.

Content

Галина Полынская
Перекрёсток

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61