Дарья Сорокина

Найди мои кости

© Д. Сорокина, 2024

© А.В. Андрюхин, тексты песен, 2013

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1. Привет / Hallo

После долгих месяцев, проведенных в больнице, весь мир превратился в аляповатое радужное пятно. Яркое небо, пестрые вывески, слишком чуждые запахи, а главное, неопределенность, поджидающая за каждым поворотом.

Здесь не было привычного больничного распорядка дня, процедур, соседок по палате. Меня ждала по-настоящему новая жизнь, потому что от старой остались лишь обрывки и кома длиною в восемнадцать месяцев в анамнезе. Говорят, если больной не просыпается в течение первого, то прогнозы неутешительны. Может, поэтому кажется, что я все еще сплю?

Возможно, я и дальше считала бы происходящее вокруг нелепым глюком, если бы не он. Слишком серый и бесцветный для этого мира парень стоял на въезде в недавно выстроенном поселке с красивыми таунхаусами. На фоне сочной зелени под пронзительно голубым небом, он стал кусочком реальности. Моей новой реальности.

– Нравится? – Мужчина, назвавшийся моим папой в первый день пробуждения, заставил вздрогнуть и оторваться от окна, а когда повернулась обратно, видение уже исчезло, сменившись высоким кирпичным забором.

Я с трудом подавила разочарование и ответила, чтобы не обижать:

– Да. Здесь хорошо.

– Вот и славно. Этим летом нужно прилично наверстать по школьной программе. Ты много пропустила. Два раза в неделю будет приходить соседка по таунхаусу, подтянет тебя по алгебре и геометрии, а еще девочка с нашей улицы пообещала поделиться своими учебниками с прошлого года и помочь по английскому и немецкому.

– Немецкий? – переспросила я с недоумением. Если по-английски слова еще хоть как-то складывались в уме, то кроме Ich heisse Kristin[1] в голове ничего не обнаружилось.

Теперь я могла представиться почти на любом мало-мальски известном языке. Пухлому санитару, меняющему утки, показалось это веселым занятием. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость, он каждый день учил меня новой фразе. Говорил, так быстрее привыкну к своему имени. Не помогло. Оно все еще чужое.

– Да, в прошлой школе у тебя был только один язык, придется постараться, Кристина, – немного строго напутствовала женщина, представившаяся мамой.

Привыкать оказалось нужно не только к имени, но и к двум незнакомым людям.

Не сомневаюсь, что это мои родители. Мы похожи. Выглядят они, правда, старше своих лет. У отца слишком много седых волос, а у матери сеть мелких морщинок в уголках глаз. Им явно было нелегко, и я их, наверно, понимаю.

О подробностях случившегося все тактично молчали с самого первого дня после пробуждения. Не удивлюсь, если произошедшее со мной и стало причиной переезда. Поближе к Москве, подальше от родного городка. Сердце невольно чувствовало, что я очень далеко от места, которое по-настоящему считала домом. И где был кто-то, кто правильно произносил мое имя. А тут явно хотели оградить от чего-то в этом крохотном поселке, где нет ни одного уголка, который не охватили бы камеры видеонаблюдения или телефонов любопытных соседей.

– А вот и наш дом! – радостно сообщил отец, кивая на таунхаус, который ничем не отличался от остальных.

Ряд одинаковых дверей, три полноценных этажа и маленькое окошко на четвертом. Что там? Чердак? Крохотные изумрудные клочки земли, на которых вповалку лежали игрушки, детские электромобили или мангалы. Счастливые обладатели угловых квартир размещали у себя качели. Кто-то ставил себе батут или беседку. И совершенно никаких заборов и калиток. Интересно, так вообще бывает? Может, они тут и двери не запирают на ночь?

Наш таун оказался угловым с качелями, и я невольно улыбнулась. Но на них уже устроилась девушка в желтом летнем сарафане и лениво листала книгу. Она бесцеремонно забралась наверх с ногами, а босоножки валялись на идеально подстриженном газоне. Не знаю почему, но я внезапно разозлилась. Даже не из-за того, что там должна сидеть я. Наверно, потому, что у этой девушки длинные золотистые волосы, голубые глаза и собственные воспоминания. Она не смотрит на своих родителей и не силится почувствовать к ним хоть что-то. Она не будет странно выглядеть среди одноклассников. Никто не начнет шептаться у нее за спиной, словно в курсе всего, что произошло.

Я сжала руку в кулак и не заметила, как отросшие в больнице ногти вонзились в ладонь.

Девушка встрепенулась, соскочила с качелей, быстро обулась и подбежала к машине.

– Здравствуйте, Игорь Васильевич! Маргарита Алексеевна! Вы извините, не удержалась и пришла поздороваться с Кристиной. Вы сказали, завтра, но тут такая скука!

– Ничего страшного, – ответил отец и немного опасливо посмотрел на меня.

Неужели на моем лице все так легко читалось?

– Привет! Я – Маша.

Блондинка произнесла свое имя по слогам, зачем-то сильно растягивая гласные и тыча себя в грудь, словно я была трехлетней или умственно отсталой.

– Крии-стии-нааа, – передразнила я новую знакомую, но она не обиделась, а звонко и искренне рассмеялась.

Родители переглянулись.

– Мы отнесем вещи в дом, можете погулять, – предложил отец.

Мать же, похоже, не хотела выпускать меня из виду и, постоянно оборачиваясь, последовала за ним.

– Извини. Не хотела обидеть, просто меня предупредили, что у тебя… Как это…

– С головой проблемы?

– Да. То есть нет!

Она так смешно смущалась и краснела, что я больше не могла злиться и быстро пришла девушке на помощь.

– Диссоциативная амнезия.

– Ты совсем-совсем ничего не помнишь?

Маша очень странно смотрела на меня и явно боролась с желанием взять за плечи, словно я прямо сейчас собираюсь грохнуться в обморок.

– Помню, как пользоваться ложкой, как снимать штаны. Знаю про социальные сети и даже умею делать селфи.

– Для селфи не нужно наличие интеллекта, – хмыкнула девушка. Она, определенно, нравилась мне все больше. – А родители?

Я отрицательно покачала головой.

– Даже не знаю, что мне нравится. Какие книги или музыка. Мою страницу в ВК давно заблокировали. По крайней мере, так сказал Игорь, то есть папа. Но думаю, это отмазка. Наверно, хотели сжечь все мосты или вроде того, чтобы меня ничего не травмировало. Они с мамой перевезли кое-какие мои вещи. Вечером буду разбираться, кто же я такая. Очень надеюсь, что в прошлой жизни была адекватной девушкой.

– Ну, выглядишь вполне нормальной. Всегда завидовала тем, кто может вот так запросто коротко подстричься.

Я с тоской покрутила между пальцев немного отросшую прядь. Обрили меня еще в коме, так что смелости тут совершенно никакой не было, но решила промолчать.

– А мальчики тебе как?

– В смысле?

– Парни какие нравятся?

Маша пыталась разрядить возникшую неловкость, но, по-моему, стало еще хуже.

– Не знаю… Кстати, ты давно тут живешь?

– Почти с самого образования поселка. Мы вселились еще на стадии чернового ремонта. Мой папа делал все сам, но времечко было не из приятных. Грязь, опилки, цемент…

Маша передернула плечами.

– Выходит, ты здесь всех знаешь?

– Ну, почти. А кто интересует? – Девушка подмигнула. – Надеюсь, не мой Павлик?

– Паша и Маша. Как мило!

– Тихо ты, – шикнула девушка.

– Он не знает?

– Мы типа друзья с горшка. Семьями дружим. Чем дальше, тем сложнее признаться, – вздохнула Маша.

– Паршиво. Ну меня интересует высокий такой парень. Каштановые волосы. Рваная небрежная стрижка, черная футболка с каким-то принтом, не разглядела… Серые потертые джинсы, кроссовки. Кажется, наушники на шее…

– Описание прямо скажем… Тут каждый третий такой. Может, он еще и вейпил?

– Что пил?

– Ох, Кристина, помимо немецкого, мне придется заняться твоим культурным образованием. – Маша демонстративно потерла виски. – Ладно, где ты видела своего красавчика?

– На въезде, около охраны.

Девушка переменилась в лице и внезапно перестала выглядеть беззаботной школьницей, болтающей о парнях.

– В черной футболке, говоришь?

– Ну, да…

– Прогуляемся? – тихо предложила Маша и взяла меня за руку.

– Я маме скажу, а то волноваться будет.

– Да, конечно.

Мою невинную просьбу мама встретила чуть ли не слезами, и только отец бросил короткое:

– Иди.

Я с трудом поспевала за новой знакомой. Надеюсь, вечерние пробежки и физиотерапия приведут меня в форму.

Справа мельтешили одинаковые кирпичные таунхаусы, а слева возвышалась стена, отгораживающая поселок от внешнего мира. Вот уж кто-кто, а в коме находятся все его жители. Сонное, счастливое, райское местечко. Жуткое до дрожи.

Мы прошли с десяток улочек, и везде царила идиллия. Детишки на самокатах, родители с глупыми улыбками и запах жареного мяса.

Когда вдали показался шлагбаум, Маша рванула вперед и замерла перед доской объявлений.

– Он? – Она нервно забарабанила пальцами по выцветшей распечатке, запаянной в файл. Телефон и само объявление уже не читались, но лицо… Это определенно был он.

– Похож, а кто это?

Я кивнула, а лицо моей знакомой тут же приобрело сероватый оттенок.

– Не помню имя. Андрей или Антон. Его тело в марте выловили из озера, тут неподалеку. Мрачная история. Он пропал года два назад или больше. Все никак не сорвут с доски. Жалко его. Даже не знаю, буду ли купаться в этом году.

– Так он мертв?

Наверно, следовало испугаться, но я поразилась собственному спокойному голосу.

– Ну да. Ты же его на этой фотке видела, да?

– Похоже на то, – не стала шокировать я девушку.

Действительно. Вдруг я просто засмотрелась на старое объявление, пока отец доставал пропуск из бардачка?

– Успокоила. А то уж думала ты из этих…

Маша перешла на шепот и покрутила пальцем у виска.

– Каких?

– Ну, знаешь. Очнулась от комы и стала медиумом или типа того, – мистическим голосом сообщила Маша.

– Ага, конечно. Читаю мысли и вижу сквозь одежду…

Я протянула скрюченные пальцы к девушке.

Она отпрыгнула со смешком, а затем опомнилась и вновь стала непривычно потерянной.

– Здесь небольшой стихийный мемориал устроили местные. Носят игрушки, цветы, свечи к озеру. Хочешь, сходим? – немного удрученно предложила Маша.

– Ты его знала?

– Нет, тот парень не местный. Непонятно, как его, вообще, занесло сюда. Камеры не засняли ничего. Кто знает, сколько он там лежал, может, и камер тогда еще не было. – Маша поморщилась. – Идем? На пруду теперь очень крипово. Заценишь.

– Я пока к такому не готова. Давай завтра?

Посещать место, где выловили тело моего ровесника, было последним делом в списке на эту неделю, а он был чрезвычайно длинным и включал как минимум знакомство с соседями, изучение собственных вещей и пробежки по вечерам.

На последнем настояла физиотерапевт, которая помогала после комы заново учиться ходить и пользоваться собственными руками. Я еще не пробовала бегать и на сегодня запланировала первую попытку. До сих пор казалось, что мои ноги набиты ватой.

Я немного завидовала, глядя на Машу. Она не шла, а едва касалась земли, в то время как я шаркала ногами, точно немощная старуха.

Распрощались с соседкой на мрачной ноте. Разговоры о мертвом парне совершенно не подходили для теплого майского вечера в тихом поселке. Представляю, как это подпортило имидж дорогого района, включая настроение местных жителей. Но это не их трагедия. Безликий, безымянный юноша и незнакомые страдающие родители. Вряд ли им стало легче, после того как нашлось изуродованное с трудом узнаваемое тело. Возможно, они до сих пор продолжают верить, что труп из пруда принадлежит кому-то другому, а их Андрей-Антон вот-вот вернется. Он на самом деле жив, ходит где-то в потрепанной черной футболке, серых джинсах. А наушники-капельки, висящие на шее, весело подскакивают при ходьбе.

«Так?»

Мягкий нежный голос и тихий стук пластика о пластик застал меня врасплох, когда крутанула ключ в замочной скважине. Я резко обернулась, но никого рядом не оказалось.

Слишком много впечатлений для первого дня. Новый дом, знакомая, местная мрачная байка и внезапные галлюцинации. Невролог предупреждала, что первое время мозг будет адаптироваться к чуждым реалиям, но скоро привыкну.

Коробки со старыми вещами открывать сегодня не стану. Позже!

Я скользнула в прихожую, шаря по стене в поисках выключателя. Мама разговаривала с кем-то по телефону и не слышала, как я пришла. Она больше не походила на ту милую женщину, которая улыбалась и плакала, не выпуская мои руки в больнице. Сейчас впервые застала ее в гневе.

– Почему это все еще там?!

Собеседник явно бормотал что-то в свое оправдание, а отец шумно и нервно вздыхал.

– Мне самолично сорвать его с доски? Дело, кажется, закрыто. Мы с мужем не виноваты, что наша дочь осталась в живых, а их сын – нет. Я не хочу иметь с ними дело. У нас есть судебное постановление после прошлого раза!

Мама перевела дух, пока на том конце провода кто-то подбирал слова. У меня в ушах мерзко зазвенело, а к неприятному ощущению добавился металлический привкус крови. Замерла в коридоре, боясь сделать лишнее движение и выдать себя. Не виноваты? Выжившая дочь? Это явно обо мне… А чей это сын? Уж не?..

«Хлопни дверью, как будто только пришла, иначе твои родители узнают, что ты слышала этот неудобный разговор», – предложил невидимый советник.

– Если она будет интересоваться им или задавать странные вопросы, позвоните мне сразу же, – потребовала незнакомка-мама на кухне и отключилась.

В тот же миг я громко хлопнула дверью, попутно натягивая на лицо беззаботную улыбку. Мышцы едва слушались, да и взгляд явно выдавал волнение. У моих родителей, определенно, есть секреты.

– Милая, это ты? – приторно поинтересовалась женщина с кухни, а мое сердце сковало от ужаса.

Мне страшно. Теперь я вновь знаю это чувство на вкус.

Не успела первая волна ужаса схлынуть, как мне навстречу вылетело лохматое нечто и едва не сбило с ног. Я громко закричала и выставила руки, пытаясь защититься.

– Гард! Место! – строго приказал отец, и неуклюжий щенок-переросток с еще неокрепшими болтающимися ушами побрел в уголок, выделенный ему под лестницей.

– Что это за монстр?

Я с трудом успокоила сердце, провожая взглядом собаку.

– Почти что немецкая овчарка. Нравится? – спросил папа.

– Зачем заводить сторожевого пса в месте, где даже не чихнешь, чтобы камеры это не записали?

– Нам так будет спокойнее, когда начнешь выходить на пробежки. Он обучен звать на помощь, если тебе вдруг станет плохо.

С кухни показалась мама в передничке и с половником в руках. Даже не верилось, что секунду назад эта образцовая домохозяйка угрожала кому-то по телефону.

– А почему не лабрадор? Из них спасатели лучше.

Родителям явно не понравилась моя подозрительность. Они едва заметно переглядывались, словно передавали пас друг другу: «Ну же, скажи ей, зачем мы завели огромного пса?»

– У наших знакомых был щенок. Гард тебе понравится. Он тоже ходит в школу. Для собак, правда…

Мама одарила меня лучезарной улыбкой.

Я почувствовала себя пятилетним ребенком, которому откровенно вешают лапшу на уши. Только пятилетний ребенок примерно знает, чего ждать от любимых родителей. Для меня же эти двое – чужаки с секретами.

– Садись есть, милая. У нас сегодня праздник. Твой первый день дома!

Праздником наш ужин можно было назвать с натяжкой. Аппетита не было, но родители и не наседали. Их предупредили о моей возможной апатии и прочих неприятных штуках. Никто до сих пор не знает, какие изменения претерпел мой мозг. Но я не овощ, и это уже радует.

Однако, несмотря на всю видимую дружелюбность, я чувствовала на себе напряженные взгляды, когда родители думали, что не смотрю на них. Но я все подмечала. В отражении на дверце микроволновки, в сжатых губах, в слишком частых поворотах головы. Эти два человека постепенно готовились, чтобы начать непринужденную беседу, но я знала, что напоминать она будет хождение по тонкому льду.

– Чем занимались с Машей? – первой не выдержала мама.

Я решила избрать самую действенную тактику и рассказать абсолютно все. Чем меньше они почувствуют от меня секретов и недомолвок, тем лучше. Со временем их бдительность притупится, а я смогу вздохнуть свободнее.

– Болтали о всяком: о школе, о парнях…

– Парнях?

Отец внезапно начал выглядеть как самый обычный ревнивый папочка, и это вызвало у меня непроизвольный смешок.

– Не бойтесь, мы говорили не о моих парнях. Маша рассказала, кто ей нравится.

– И кто же? – вступила мама.

– Нет уж! Это секрет. Даже не просите, – показала я язык, но на деле чувствовала себя зверем, которого осторожно загоняют со всех сторон.

– И все? Только о мальчиках говорили? А куда ходили?

Внезапно вспомнилась передача о дикой природе и охоте с флажками на волков. На небольшом участке леса развешивают красные тряпочки, пропитанные дымом. Оказавшийся в кольце волк дезориентирован. Ему страшно: алая ткань, развивающаяся на ветру, напоминает огонь, а запах дыма и человека лишь усиливает тревогу. Зверь в ловушке. Тогда-то и начинается отстрел. Но встречаются волки, которые бросаются на охотника, вырвавшись из оцепления.

Я решила стать таким же и бить на опережение. Задавая вопросы, мама развешивала те самые красные флажки. Вот только благодаря подслушанному разговору я уже знала, что ее тревожит, и как можно более небрежно ответила:

– Прошлись до шлагбаума. Вы знали, что тут парня в озере выловили? Жесть, да?

– Ты ходила на озеро?

Отец нервно постукивал пальцем по чашке с чаем.

– Нет пока. И не очень хочется. Как-то стремно все это…

Я повела плечами, чувствуя, что начинаю копировать гримасы и жесты Маши за неимением собственных.

Ружья временно убрали в сторону. В этот раз я ушла без ранений. Даже аппетит вернулся. Быстро доела брокколи на пару с такой же безвкусной куриной грудкой. Полтора года питалась через трубки, и врачи не велели нагружать желудок первое время.

– Покажете мою комнату? – с нетерпением спросила я.

А вот тут мне не пришлось играть. Я действительно хотела посмотреть на новое жилье и весь дом.

Родители провели целую экскурсию по нашим владениям. На первом этаже располагалась котельная, туалет, прихожая, переходящая в зал, а затем в кухню. С первого этажа на улицу вели две двери. Одна – к дороге, вторая – к патио с качелями и беседкой.

На втором этаже две спальни и ванная комната. Одна оказалась родительской. Вторую приспособили под кабинет.

Сюрприз ждал на третьем. Большой зал с огромным телевизором в половину стены вызвал у меня восхищенный вздох. Диван, пуфики… Впервые пожалела, что у меня нет огромной шумной компании, чтобы смотреть здесь фильмы и поедать чипсы. Отчаянно захотелось стать нормальной и вернуть потерянные полтора года жизни. Однако наваждение быстро схлынуло, оставив внутри тягучую пустоту.

За двумя оставшимися дверями оказались еще одна ванная и моя комната. Ничем не занятые книжные полки, платяной шкаф, письменный стол с новым ноутбуком, на котором еще красовались магазинные наклейки. Постельное белье аккуратной стопочкой лежало на краю кровати. Окно выходило на патио, и я могла сверху смотреть, как колеблются садовые качели на ветру.

– А мои вещи?

– Погоди, это еще не все, – подмигнул отец и поманил за собой. – Посмотри-ка туда.

Плазменный телевизор, полностью укравший мое внимание, не дал заметить еще одну лестницу, которая вела наверх. Это не было полноценным этажом. Скорее часть третьего: просторный огороженный балкон с большой фотографией леса во всю стену и маленьким окошком под крышей. На полу теплый ковер и куча коробок.

– Это все мое? – Я насчитала пять больших коробок и три поменьше.

Я боролась с естественным желанием прыгать от восторга. Мне нравилось здесь. Новый ноут, своя комната, балкон, на котором можно сидеть и читать книги или просто валяться на мягком ковре.

– Коробки или этаж? – улыбалась мама.

– Надо выбрать? Дайте-ка подумать!

– Все твое. Но надеюсь, ты будешь пускать нас смотреть фильмы по вечерам.

– Шутите? У меня что, своя отдельная ванная комната?

После больничной хотелось выть. Несколько раз видела, как уборщица сливала воду после мытья коридора прямо в ванну. На дне оседала грязь, и залезать туда не было никакого желания.

– Не шутим. Но порядок наводить тоже будешь сама, – строго наставляла мама.

– Хорошо!

– Верхняя одежда внизу. Если что-то нужно – зови. И не задерживайся с пробежкой, скоро начнет темнеть.

– Уже собираюсь!

Меня раздирало от любопытства открыть сразу все коробки. Но родители были правы: откладывать пробежку не стоило. Пройдясь еще раз по своему этажу и откупорив половину флакончиков в ванной, я нырнула в шкаф и выудила оттуда спортивные штаны и толстовку.

Одежда висела на мне мешком. Неудивительно, ведь за время комы я не просто похудела, а отощала. А еще и строгая диета в довесок. Я посмотрела на свои выпирающие ребра, перед тем как натянуть новую кофту с капюшоном, сорвала бирку, сунула в карман телефон и направилась вниз.

Пока обувалась, родители снарядили Гарда. Кажется, зря сравнивала их с безжалостными охотниками на волков. Стало стыдно. Как бы я повела себя на их месте? Должно быть, тоже одарила своего ребенка гиперопекой.

Кроссовки приятно пружинили. Все оказалось не так плохо, как ожидала. Ноги не были набиты ватой и послушно несли меня по погружающимся в синие сумерки дорожкам. Люди сидели на улице в кругу семьи. В темноте мерцали алые огоньки сигарет. Дети рассекали на электромобилях, велосипедах и забавных ярких штуках на двух колесах по бокам. Я даже притормозила, чтобы получше разглядеть.

Круглые фонарики зажигались вдоль домов. Милое и уютное место. Я была к нему несправедлива. Даже не верится, что где-то здесь нашли мертвого парня.

Гард, высунув язык, трусил рядом. Его лапы путались в длинном поводке. Я остановилась и попробовала перецепить его поудобнее, но, почувствовав свободу, щенок вырвался и умчался прочь.

– Вот же… Тоже мне охранник. Гард!

Я бросилась следом, не заметив, как улицы мгновенно опустели, а тьма сильнее накрыла поселок. Неуверенно поглядывая на одинаковые таунхаусы, подумала: и как я теперь вернусь домой? В попытке догнать собаку совершенно заблудилась.

Впереди показалась пустая детская площадка. С качелями, невысокой горкой и всевозможными лесенками.

– Гард, иди сюда!

Если сначала голос был строгим и недовольным, то чем дальше я уходила от дома, тем больше мольбы звучало в моих командах. Огни в окнах подозрительно не горели, а около подъездов лежали пухлые мешки с цементом и стояли стремянки. Теперь стало ясно, куда делись люди. Я забрела в незаселенную часть. В этих домах еще только проводились черновые работы, и жильцы пока не заехали.

– Гард!

Качели тихо заскрипели и дернулись на ветру. Я вздрогнула от неожиданности и схватилась за грудь. Черт! Еще и местные байки эти. Сделала глубокий вдох. Под пальцами трепыхалось сердце. Вполголоса досчитала до десяти, пытаясь унять внезапную паническую атаку, а затем шагнула вперед.

Врезалась в кого-то теплого и мягкого. Черная футболка приятно пахла кондиционером для белья, из наушников раздавался срывающийся на крик голос мужчины. Я отшатнулась назад, но руки незнакомца поймали меня, не дав сбежать или грохнуться в обморок. Я подняла взгляд вверх.

Черная футболка с выцветшим принтом, наушники, каштановые взъерошенные волосы…

– Один, два, три…

Счет больше не успокаивал меня. Сердце колотилось уже где-то в глотке.

– Четыре…

Это был он. Ошибки нет. Парень из озера.

– Пять, шесть, семь…

Он терпеливо ждал, сжимая запястья, а мой голос стал мерзким и плаксивым.

– Восемь, девять…

Я выждала паузу, но парень никуда не собирался пропадать, а крик вокалиста становился громче, усиленный гитарными рифами и бешеным карданом.

– Десять, – отрешенно закончила я счет.

Какие длинные ресницы и красивые темно-карие глаза! Жалко, что он умер. Бледные губы сложились в немного извиняющуюся улыбку, словно ему тоже было жаль.

– Привет.

Глава 2. Как тебя зовут / Wie heißt du?

– Привет. – Единственное, что пришло в голову.

– Тебе нужно присесть. – Парень опасливо поглядывал на мои дрожащие ноги. – Я помогу, пойдем.

Он осторожно взял меня под руку и повел к детской площадке, на те самые раскачивающиеся качели.

– Порядок! Ты как?

– А ты?

– Не очень, – честно ответил незнакомец и привалился к столбику качелей.

Я жадно разглядывала его. Бледный, высокий, измученный. А что, если…

– Вы давно готовили этот розыгрыш? Новая подружка неслучайно рассказала мне байку о трупе в озере? Местная страшилка?

Картинка медленно вырисовывалась в моей голове. О приезде чудаковатой девушки-коматознике наверняка знали заранее. Странный вопрос о паранормальных способностях от Маши. Возможно, это такое жестокое посвящение для новичков.

– Не понимаю, о чем ты? – искренне недоумевал этот любитель старых футболок.

Удивительно, но я верила ему. Инстинктивно. Это не шутка. Все по-настоящему.

– Кто ты?

– Хороший вопрос.

Мой собеседник сунул руки в карманы, словно искал что-то.

– Что-то потерял?

– Чтобы что-то потерять, нужно знать, что там было. – Снова грустная улыбка.

– Что слушаешь?

Паника немного схлынула, и мне было важно продолжать говорить с ним, чтобы он опять вдруг не пропал.

– «Метеора». – Рука с длинными белыми пальцами взметнулась к наушникам.

– Ты имел в виду метеор? – поправила парня. – Я, конечно, потеряла память, но точно знаю, что правильно говорить метеор.

Он рассмеялся и вдруг перестал выглядеть таким измученным.

– Да. Наверно, метеор по-английски Metheora будет? – озадаченно ответил парень и принялся чесать затылок.

– Без понятия. – Наступила моя очередь не отвечать на вопросы.

Так мы и стояли, глядя друг на друга, множа неловкость молчанием, пока он вдруг снова не заговорил:

– Делаешь замечания, а сама не знаешь ничего. Ты странная.

– А ты мертвый… – впервые сказала я это вслух, наблюдая за реакцией призрака.

Думала, расстроится или разозлится, но вместо этого он искренне рассмеялся.

– Кто тебе такое сказал?

– Твое тело нашли в озере.

– Ах, это. Ну да. – Незнакомец вновь сделался загадочно отрешенным.

– Прости, вырвалось. Не хотела обидеть.

Стало стыдно перед мертвым парнем за грубость.

– Я первый начал. Извини за странную.

Мы опять некоторое время молчали, слушая скрип качелей.

– Сейчас вернусь, – поправив наушники на шее, куда-то заторопился он.

– Постой, – схватила я его за футболку.

Оставаться одной в безлюдном месте было страшнее, чем в компании неупокоенного утопленника.

– Собаку твою приведу. Не бойся, я быстро.

– Я с тобой. – Я спрыгнула с качелей, не выпуская своего случайного компаньона из виду.

– Хорошо, пойдем.

Он пожал плечами и взял меня за руку.

Парень повел меня между темных домов подальше от освещенной центральной улицы. Рядом с ним было спокойно даже в непроглядной глуши. Я чувствовала тепло его ладони. Хотелось прикоснуться к спутанным волосам. Они мягкие или жесткие? Прижаться бы к груди и послушать сердце. Он совсем не походил на мертвеца. Обычный. Незнакомец резко остановился, и я больно врезалась в него.

– Сделай, я не против.

Он наклонился, чтобы мне было удобнее. Не раздумывая, я запустила руку в темные пряди.

– Мягкие. Мысли мои читаешь?

– Скорее, думаю о том же, о чем и ты.

Парень подмигнул, а я положила ладони ему на грудь. Тишина. Ни дыхания, ни пульсации. Я прижалась ухом, не веря собственным ощущениям.

– Но ты такой теплый и реальный…

– Спасибо.

– Но почему?

Подул ветер и взъерошил его и без того неряшливые волосы. Незнакомец из озера собирался что-то ответить, но внезапно совсем рядом раздался лай. Мы вздрогнули, смущенно отводя взгляды.

– Вот и Гард. Тебе пора домой, Кристина.

– А ты?

– Я… – Бледное лицо внезапно исказилось от ужаса. – Мне тоже пора. Он ждет. Я уже очень сильно опаздываю. Он будет злиться.

– Кто будет злиться?

– Тот, у кого мои кости…

Парень схватился за горло, словно начал задыхаться.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спросила я, бессильно наблюдая за его страданиями.

– Рад, что мы повидались, – хрипло ответил юноша.

– Как тебя зовут?

Он задумался на мгновение, словно решал стоит ли отвечать на вопрос, затем склонил голову набок и отчеканил:

– Ich heiße Andrej.[2]

* * *

– Wie heißt du?[3]

– Ich heiße Kristin.

– Надо произносить не «их», а «ихь». Кто тебя этому научил?

Маша закатила глаза.

Мы сидели под крышей среди моих все еще не разобранных коробок, и девушка отчаянно пыталась научить меня хоть чему-то. Репетитор из нее вышел не самый лучший, но другого не предвиделось, и я была благодарна.

– Извини. Давай еще раз. – Я сделала над собой усилие и произнесла мягче: – Ich heiße Krisitin.

– Уже лучше. Давай передохнем? – шумно выдохнула подруга. – Когда ты, наконец, распакуешь вещи?

Она постучала по картону.

– Наконец? Я только вчера приехала. А вообще, немного страшновато. Для меня Кристина и вся ее, то есть моя, жизнь кажется чем-то чужим, понимаешь? – без особой надежды спросила я гостью.

Конечно, не понимает. Она не проснулась однажды среди кучи незнакомых людей, которые сказали ей: «Тебя зовут Маша. Мы – твоя семья».

– Не особо. Но ты же все вспомнишь рано или поздно?

– Наверно. – Даже не представляю, как это произойдет. Прошлое казалось мне видеороликом, который из-за медленного интернета никак не хотел загружаться.

– Откроем одну? Тебе разве не интересно? – Маша попробовала поднять коробку, но ничего не вышло. – Тяжелая! Давай эту!

Я пожала плечами и взяла с подоконника канцелярский нож. С треском прорезала толстый скотч и чуть не разорвала картонные стенки от волнения. Старалась напустить на себя равнодушный вид, но внутри все зудело от любопытства. Вот прямо здесь прячусь настоящая я.

– Что за ерунда? – Подруга опередила меня, сунула руку в коробку и выудила совсем новую книжку, еще пахнущую типографией. – Не похоже, чтобы ее читали. Тебе нравится такое?

Я с сомнением посмотрела на яркую обложку фантастического романа.

Вытащила все остальные. На многих даже была защитная пленка. Я села на пол, тупо рассматривая свои приобретения.

– Ничего не понимаю, – искренне призналась Маше.

Я очень надеялась, что, читая старые книги, найду на полях брызги от сока или пятна от жирной еды. Уголки страниц будут загнуты в любимых зачитанных местах. Мечтала, что все эти мелочи пробудят во мне ту дремлющую Кристину, но теперь… Какой толк? Может, это и не мое. Кто сказал, что я любила именно эти книги?

– Наверно, старые раздали, чтобы не перевозить. Так делают, когда переезжают. Ну, или родители не верили, что проснешься, и им было тяжело хранить старые вещи. Как только проснулась, купили новые…

Предположения Маши звучали здраво, но легче от этого мне не стало.

– Поможешь расставить?

У меня сильно защипало глаза. Впервые за долгое время захотелось расплакаться. Только не при новой подруге! Не сейчас…

– Конечно.

Она все видела и понимала, но не задавала вопросов.

Мы набрали книг и спустились ко мне в комнату.

За несколько ходок управились с первой коробкой. Однако открывать следующую не стали. Маша не настаивала, а мне хотелось сгладить возникшую неловкость. Но тем для разговора тоже не нашлось, и мы как-то топорно распрощались до следующего занятия. О ком действительно хотелось поговорить, так это об Андрее, который растворился вчера в воздухе, едва успев представиться.

Но к такому моя новоиспеченная подружка вряд ли готова. Да и нет гарантии, что она не сольет все моим родителям.

«Игорь Васильевич! Маргарита Алексеевна! Ваша дочка видит призраков», – передразнила я у себя в голове встревоженный голос своей гостьи.

А вот их тот парень из озера по неизвестной причине очень сильно напрягал. Та беседа по телефону, допрос с пристрастием. Жутко.

Оставалось надеяться на новую встречу с Андреем во время пробежки. С ним мне было удивительно легко. Мы оба ничего не помнили и не знали. Можно не испытывать смущения, единственная разница между нами – я жива, а он мертв.

Интересно, Кристина любила краситься?

– Чем занята?

Голос мамы оторвал от неудачной попытки подвести глаза. Я вздрогнула и выронила карандаш. Жирный грифель оставил черный след на раковине. Чувствовала я себя очень глупо, словно застукали за чем-то постыдным. Впрочем, так оно и было: карандаш с тушью стащила из косметички в родительской ванной.

Поймали с поличным и одним криво накрашенным глазом. Хотя это даже хорошо. Пусть думают, что мои секреты ограничиваются лишь этим.

– Познакомилась с кем-то? – вскинула мама брови.

– Я? Нет! – соврала и мгновенно покраснела я.

Как же быстро попалась!..

– Ну-ну. Мою больше не бери. Я завтра поеду в город, составь список, что тебе купить. – Она заговорщически подмигнула. – А зовут-то его как?

– Ма-ам! – топнула я ногой для эффекта.

– Молчу-молчу. Но лучше сотри это. Позже научу, хотя ты и без этого у нас красавица.

Она звонко чмокнула меня в щеку, задержала взгляд на лице и нехотя отпустила. Затем осторожно прикрыла за собой дверь.

Я осталась наедине со своим короткостриженым отражением. Мама права: от отца мне достались темные густые ресницы и серо-голубые глаза. Приятный контраст. А сейчас из-за стрижки я еще больше похожа на него.

Я умылась и запустила влажные пальцы в волосы, ероша их. Ежик на голове смотрелся по-мальчишески. А после комы я похудела так, что выглядела как тощий нескладный парень. Наивно было полагать, что косметика в одночасье исправит положение.

Я постояла с минуту, надувая губки, словно для поцелуя, затем сдвинула руки к груди, пытаясь создать объем там, где его явно не хватало. В конечном счете сдалась и поплелась к себе в комнату. Села за стол и, задумчиво послюнявив карандаш, набросала первые пункты списка. Надеюсь, родители будут не против того, что я задумала.

А еще очень странно, что мне не предложили поехать с ними. Нужно будет осторожно поднять этот вопрос, а то чувствую себя запертой в башне, только без роскошной длинной волшебной косы и королевского происхождения. Зато с драконом в виде шебутного щенка.

Отложив лист, я окинула унылым взглядом новенькие книжки и отправилась на ужин, а после на вечернюю пробежку с Гардом.

* * *

– Hallo!

Неожиданные появления Андрея начали входить в привычку. Он вытащил наушники и небрежно повесил на шею.

– Привет. Тоже решил поучить меня немецкому?

– Нет, что ты! Кроме пары фраз не знаю ничего. Какие планы?

Парень сунул руки в карманы и выжидающе посмотрел на меня.

– Пробежка.

– А почему не бегаешь?

– Ты отвлек, – ткнула я его в ребро, и он потер бок.

– Entschuldigung.[4]

Он как-то слишком довольно улыбался для виноватого.

– Тебе ведь на самом деле не жаль?

– Не-а!..

Андрей показал язык.

В компании с ним уже не так страшно было заходить в необитаемую часть поселка. Наоборот, здесь, вдали от людей, я чувствовала себя намного свободнее. Не спрашивала, куда он ведет меня, а торопливо следовала за чересчур реальным призраком. Гард останавливался у каждого куста и сильно нас тормозил.

– Ты сегодня молчаливая, – обернулся Андрей. – Все еще отходишь от шока?

– Понятия не имею, о чем говорят с мертвыми, – честно призналась я новому другу.

– А о чем хочешь? Начинай. Я поддержу.

– Не обидишься? – заглянула я в его слишком живые, блестящие глаза и невольно дотронулась до локтя, лишний раз проверить, что он не галлюцинация.

– Постараюсь. Да не стесняйся ты так, Кристина! – Он взял меня за руку. – Я же вижу твое любопытство.

– Я не стесняюсь, – попыталась я вырваться, но Андрей очень крепко держал.

Ни могильного холода, ни жуткого запаха разложения. Мягкая теплая ладонь. От футболки пахло кондиционером для белья, как и в прошлый раз. Грудь вздымалась от сбившегося дыхания. Волнуется? Парень выглядел так, словно только что вышел из дома на прогулку, а не восстал из мертвых.

– А что тогда? Боишься?

Он приблизил свое лицо к моему.

– Нет. Мне интересно, почему я.

– В каком смысле?

Он отстранился.

– Почему именно я вижу тебя?

– А ты не хочешь?

– Хочу. И хватит отвечать вопросами на вопросы, Андрей! – вспылила я, а он от неожиданности выпустил мою руку.

Лучше бы и дальше держал.

– Прости. – В этот раз у него прозвучало искренне. – Когда ты не помнишь ничего о себе, это единственный способ поддержать беседу. Переспрашиваю, и у меня появляется время что-нибудь придумать.

Сразу стало стыдно. Прекрасно знала это чувство, когда отчаянно соображаешь, что сказать, и ничего не приходит на ум.

– Извини, не хотела обидеть, просто…

– Что просто?

– Не могу выбросить тебя из головы.

Признание далось на удивление легко. А Андрей радостно улыбнулся, затем наклонился к моему уху. Его горячее дыхание обжигало кожу.

– Может, это и есть ответ на твой вопрос, Кристина? Мне пора. До завтра.

И снова болезненная гримаса на красивом лице и неподдельный ужас в глазах.

– Андрей, погоди, ты опять ничего не рассказал!

Он слишком быстро растворился в воздухе, оставляя после себя мерцающий туман. Пыталась ухватиться за исчезающий образ, но руки прошли насквозь, и я коснулась кирпичной стены. Призрак незаметно завел меня в другой конец поселка. Поежилась. До ближайшего подключенного фонаря было метров триста. Только присутствие Гарда немного успокаивало. Псу было весело, он постоянно вытягивал шею и принюхивался.

По ту сторону высокого забора шумела листва. Непонятно, кого защищала стена: поселок от нашествия темных деревьев или лес от дальнейшей вырубки?

Когда дымка полностью рассеялась, я разглядела внизу у забора гору пустых деревянных коробок. Гард тоже заинтересовался хламом и начал шумно втягивать воздух. Осторожно расчистила место и увидела внизу спрятанный лаз. Щенок несколько раз громко прихрюкнул и, опьяненный внезапной свободой, нырнул на ту сторону. Поводок натянулся, я упала, больно стукнувшись коленями о брусчатку.

– Гард! Назад!

Я продолжала держать пса и звать его обратно. Руки стали влажными от волнения и заскользили по поводку. Еще один рывок, и Гард с задорным лаем умчался прочь.

А я стояла и тупо смотрела в черный туннель. И что скажу родителям? Случайно забрела в темный переулок? Страх, что они запретят мне выходить из дома, если узнают о моих похождениях в этой части поселка, вынудил сделать глупость. Я легла на живот и поползла вперед, чувствуя запах мокрой земли и хвои.

– Гард! Иди сюда! Живо!

Вдалеке раздался лай. Ох, и попадет же этой придурочной псине, когда поймаю его. Под ногами затрещали ветки, а деревья мгновенно взяли в кольцо опрометчивую гостью. Было ли мне страшно? Инстинкты вовсю били тревогу, но разум подсказывал, что в моей жизни случалось кое-что пострашнее ночной прогулки в лесу. Я доверилась последнему и прибавила шагу.

Глава 3. Как дела? / Wie geht’s?

Что такое страх? У животных врожденные инстинкты. Огонь, дым – опасность. Человек немного отличается. У него больше страхов, и чаще всего они добыты эмпирическим путем. Упал, обжегся, наткнулся на банду в подворотне. После этого ты становишься осторожнее: не суешь пальцы в огонь, завязываешь шнурки, не гуляешь поздно ночью.

Но помимо таких очевидных универсальных вещей, у каждого человека бывают свои уникальные фобии. Пауки, змеи, сломанный ноготь. Чего же боялась я? Даже не помню, обжигалась ли или сильно падала, ну, кроме сегодняшнего раза. Меня когда-нибудь избивали, кусали, мучили? Не знаю. Может, поэтому сгущающаяся темнота и хруст веток под ногами не вызывали никаких эмоций.

Страха не было, только раздражение и досада. Комары мерзко жужжали над ухом, паутина прилипала к лицу, а мыски кроссовок промокли от топкой болотистой земли. Не провалиться бы никуда.

– Гард!

Пес не отзывался. Неужели не слышит? Скорее, чувствует неминуемое наказание и прячется.

– Гард, ты оттягиваешь неизбежное. Я все равно тебе всыплю, тупая ты псина! Выходи!

Лес подхватил крик и разнес по сторонам. Жутковато слышать себя. Словно несколько заплутавших в чаще девушек зовут меня моим же голосом: «Выходи. Выходи. Выходи…»

Я передернула плечами, пытаясь избавиться от странных ощущений. К счастью, поднявшийся ветер зашумел листвой и быстро поглотил нескончаемое эхо. Прибавила шагу. Слишком уверенно шла, не разбирая дороги. Меня гнало вперед не желание отыскать собаку, а нечто другое.

Сумерки плавно перетекали в ночь. Пришлось достать телефон, чтобы подсветить дорогу. Стало только хуже. Фонарик выхватывал в темноте лишь клочок леса и от яркого пятна разбегались причудливые тени. Везде грезилось чье-то присутствие, а собственные шаги множились так, что казалось, кто-то неотрывно следует за мной.

Я рванула вперед, стараясь унять стук сердца.

«Я одна. Я одна. Я одна…»

Зацепилась мыском и рухнула на ельник. Колючки прошли сквозь одежду и впились в кожу. Зато шаги замерли вместе с моим падением. Преследователь, наверно, навис сзади…

«Я одна… Тут никого, кроме меня…»

Стоило лишь подумать об этом, как лес взорвался оглушительным шипением. Точно сбившиеся настройки на радио, сквозь помехи постепенно проступали голос и музыка.

* * *

– Как дела?

По правде, не слышала, что сказал подошедший в толпе парень. Прочитала по губам. Грохот в зале стоял такой, что разговаривать было бесполезно. Ужасно настроенная аппаратура, дешевые усилители и мерзкий фонящий микрофон. Только всем вокруг было плевать. Подростки, разгоряченные купленным старшими ребятами пивом, месились под местную группу.

Я тоже сжимала початую жестяную банку в руках, не зная, что с ней делать дальше. После первого же глотка поняла, что это не мое, и теперь было жутко стыдно, что симпатичный брюнет видит меня такой.

– Я, вообще-то, не пью, – начала зачем-то оправдываться я, но незнакомец показал на ухо и помотал головой.

Тоже не слышит. Вот же…

– Я не пью, вообще-то! – проорала я, и горло защипало от крика.

– Я тоже.

Парень показал на пустые руки.

Он сильно отличался от присутствующих ребят. Ни пирсинга, ни тоннелей. Наушники на шее и темная футболка с простым принтом. От нее приятно пахло чем-то теплым и домашним, гораздо лучше, чем от банки, которую я нервно сминала с боков.

– Пойдем подышим! – прокричал он и протянул руку.

Я быстро поставила пиво на пол и охотно взялась за ладонь незнакомца. Банку тут же сшибли, и прогорклая дрянь растеклась по полу. Кажется, кто-то даже поскользнулся и упал. Но я уже не видела. Лишь слышала громкое и нецензурное чертыханье за спиной, когда мой спаситель бегом вывел меня из шумного зала.

В старом кинотеатре, где проходил концерт, давно разобрали сидения, и теперь местные группы устроили в нем репбазу. Хоть какое-то развлечение в маленьком городке.

Я с удовольствием глотнула свежего воздуха и хрипло рассмеялась. Парень тоже прыснул со смеху.

– Не пьешь, значит? А по-моему, ты пьяная!

– Нет, неправда. Я не пила!

– Подружка дала подержать? – ехидничал мой новый знакомый.

– Типа того… – Я почувствовала, как краснею.

– Ну-ка, дыхни.

Он оказался так близко, что я могла рассмотреть каждую ресничку, обрамляющую темно-карие глаза. Хотелось податься вперед, но неприятный запах хмеля перекатывался на языке. Ну вот, а могли бы поцеловаться! Глупо щелкало в голове.

– Не буду, – надула я губы.

По ходу, и правда пьяная, или мне так кажется?

– Ай-ай-ай, Кристина. Как не стыдно!

– Откуда знаешь мое имя? – напряглась я, пытаясь вспомнить лицо собеседника.

Нет, определенно не встречались. Зато это подействовало отрезвляюще.

– Сказал кое-кто, – уклончиво ответил парень.

– Тогда будет честно, если и ты тоже представишься.

– Андрей. – Он ткнул себя в грудь. – Слу-у-ушай, а давай сделаем одну глупость? – внезапно предложил он и заговорщически подмигнул.

* * *

Руки завязли в зловонной жиже по локти. Пыталась привстать, но проваливалась еще глубже. Андрей и его предложение сделать глупость пропали вместе со старым кинотеатром так же внезапно, как появились. Зато теперь я уже не так сильно боялась того, кто стоял позади. Сейчас мне грозило утопнуть в болоте после очень яркой галлюцинации. Я шарила ладонями в жиже в поисках точки опоры и зацепилась за что-то маленькое и прямоугольное. Машинально сжала находку и замерла. Может, обернуться и попросить о помощи, хуже точно не будет.

Осторожно посмотрела назад. Никого. Зато почти у самого уха оказалась довольно толстая ветка. Я вырвала одну руку из илистой гущи и схватилась за спасительный сук. Он затрещал, но выдержал. Кое-как подтянулась, все еще сжимая выловленный предмет, и с неприятным хлюпаньем освободила левую ногу.

Хорошо быть легкой и тощей. Еще несколько неловких телодвижений, и я оказалась на берегу. И как угораздило просмотреть болото? Я оглядела себя, прикидывая потери. Минус правый кроссовок и телефон. Родители будут в восторге! Покосилась на болото, оценивая шансы найти свои вещи. Даже если повезет и я достану их, то потрепанный внешний вид точно не объяснить простым падением. Я сунула в карман загадочную и грязную находку. Лучше не врать и рассказать про лаз в заборе и сбежавшего Гарда. Знать бы, где он?

Кричать в ночном лесу резко расхотелось, и страхи медленно возвращались в мое сознание. Этот некто, преследовавший меня в темноте, пугал до дрожи. Я решила предоставить собаку самой себе и вернуться к стене.

Путь назад оказался невероятно долгим и жутким. Я шла медленно, прихрамывая на босую ногу, в которую больно вонзались еловые колючки. Второй кроссовок громко и мерзко чавкал, заставляя вжимать голову в плечи. Без фонарика было не так страшно. К темноте я привыкла довольно быстро и уже не шарахалась от каждой тени.

Когда, наконец, увидела высокую стену, была готова расцеловать на радостях каждый кирпич. Прошлась в обе стороны метров сто, но не нашла лаз. В итоге сдалась и побрела вдоль, надеясь натолкнуться на ворота или выйти к дороге.

Я все еще испуганно оглядывала лес, боясь, что преследователь вот-вот объявится. Но он решил затаиться.

Даже когда выбралась из леса, неприятные ощущения не покидали. На проселочной дороге было слишком тихо. Пока ковыляла к проходной, не встретила ни одной машины. Далекие окна домов и таунхаусов казались безжизненными. Вновь поежилась. Странное чувство одиночества и покинутости не оставляло до тех пор, пока не очутилась у шлагбаума.

Охранник смерил меня удивленным взглядом и потянулся за телефоном. Поди звонит, чтобы доложить родителем. Да и наплевать. Сейчас я просто рада вернуться домой. Еще бы Гарда отыскать. Жалко глупую собаку.

– Почему так долго? И где ты, вообще, была? – Мама не смотрела на меня, а карябала пальцем экран своего смартфона. – И где твой Гард?

Мой? Хороши родители! Всучили глупую псину и теперь говорят, что она моя.

– Сбежал. Собственно, из-за него я задержалась, а еще провалилась в болото в лесу.

Мама с папой странно переглянулись, и мне это совсем не понравилось.

– Как сбежал, милая?

Нежная ладонь коснулась липкого от пота лба. Я резко убрала мамину руку.

– Там дырка в заборе. Он туда нырнул, а я за ним побежала и чуть не заблудилась в лесу. Потеряла телефон и кроссовок. Вот! – Я выставила правую ногу вперед и чуть не закричала.

Никакой болотной жижи и тины. Обувь на месте, а одежда чистая. Только местами откуда-то взявшаяся штукатурка, словно я не по болоту лазала, а забралась в один из недостроенных домов. Похлопала себя по карманам. Телефон, ключи. Во рту резко пересохло.

Родители молчали и смотрели с каким-то потерянным видом, словно мне только что вынесли смертельный диагноз. От этого взгляда ком подкатил к горлу.

– Я не вру. Гард! Его надо срочно найти. Он может утонуть. Он же еще щенок.

– Кристина, успокойся. Хорошо? Папа сейчас принесет твоего Гарда обратно. Никто не утонет. Ты забыла его на детской площадке.

Мама снова протянула ко мне руку, но как-то опасливо, словно я была готова вцепиться в нее зубами.

– Я спокойна! Там было болото… И лаз в стене…

– Пойдем-ка присядем. Врач говорил, что это особенности твоей амнезии, милая…

Я позволила ей отвести себя на кухню, пока отец молча обувался. Опустилась на диван.

– Хочешь, сварю какао? Тебе пока нельзя, но мы никому не скажем. – Мама поставил турку на плиту и неестественно подмигнула. Это было больше похоже на нервный тик, чем заискивание. Ее рука сильно дрожала, и она помогала себе второй. – У нас есть зефирки. Ты их любила раньше.

Почему она называет их зефирками? Это не зефирки.

Она собиралась с мыслями, а я ждала, нетерпеливо ерзая на диване.

– Ты пей… – Горячая кружка оказалась передо мной вместе с пиалой белых маршмэллоу. – Сыпь, не жалей!

– Ты сказала что-то про мою амнезию. – Я послушно схватила горсть незефирок и небрежно бросила в горячий напиток.

Какао перелилось на стол, и мама тут же подорвалась вытирать, обрадовавшись внезапной заминке.

Почти сразу же скрипнула дверь. Отец машинально обил ботинки и начал разуваться.

– Нашел?

Не дожидаясь ответа, я рванула к нему, надеясь увидеть щенка. Даже не заметила, как успела соскучиться по бедовой псине.

– Да. Не теряй больше, – устало пробормотал отец и защелкнул на моем запястье браслет.

Собаки в прихожей не оказалось, зато на ремешке устройства, напоминающего часы, красовался логотип пса с антенной на голове и надпись Guard-2022.

– Что это? – трясущимися пальцами погладила я ремешок и немного выпуклый рисунок.

– Кристина, у тебя бывают небольшие провалы в памяти и дезориентация. Чтобы не потерялась, мы купили…

– Гарда, – закончила я за маму. – А собаки у нас, значит, не было? Щенка овчарки с болтающимися ушами.

Снова игра в гляделки. Кажется, родители научились общаться без слов. Это сильно раздражало и никак не помогало подавить нарастающую панику.

– Был. Давно, – осторожно начал отец, игнорируя мамин недовольный взгляд. – Он сбежал. А ты почему-то подумала, что он в лесу. Пошла следом, вернулась в слезах, грязная и без кроссовка. Мы тогда чуть с ума не сошли.

– А щенок не вернулся?

– Нет. Ты его любила очень. Взяла того, кого не хотели брать из-за ушей.

У мамы на глаза навернулись слезы. А я сама пыталась подавить ком в горле.

– Я к себе. – Я побрела на третий этаж.

Родители со спины допытывались, все ли нормально. Я механически кивала им в ответ. Разумеется, все было не в порядке. Реальность только начала выстраиваться и тут же дала трещину. Кто знает, может, в этот самый момент я не иду по лестнице в свою комнату, а тону в болоте.

Кровать выглядела пугающе, словно монстр, терпеливо ждущий, когда я закрою глаза. Сон внезапно стал подобен тихой смерти. Усну, а завтра все будет по-другому. Новые галлюцинации и ложь.

Настоящая Кристина умерла больше полутора лет назад, и появилась я. Но теперь она понемногу возвращается, и мне страшно. Если память вернется, что станет со мной?

Рука потянулась к новенькому ноутбуку. Лениво поводила пальцем по блестящим чистеньким клавишам, ожидая начала работы.

Под дверью кто-то долго шаркал, а затем постучал.

– Ты какао не выпила. Я новое сварила.

Голос у мамы был такой несчастный и потерянный, что я забыла о приступе жалости к самой себе. По умолчанию я отнесла родителей в категорию подозрительных личностей, забывая, что для них кошмар прошлого жив и жуткая постель так же пугает их по ночам страшными снами.

– Спасибо. Заходи.

– Что делаешь?

Стакан с какао оказался по левую руку.

– Хочу записывать все, что со мной случается. Странно, что не начала делать это раньше. – Я открыла блокнот.

– Не буду мешать. – Мама потрепала меня по волосам. – Не забудь принять ванную после пробежки. Люблю тебя.

– И я вас с папой.

Я быстро расписала события, начиная с приезда в поселок, за одним большим исключением. Андрею в этой истории места почти не досталось, лишь короткая заметка об утонувшем парне.

Выдохнув, я оставила компьютер включенным. Зафиксировала крышку и запомнила положение мыши. Доверяй, но проверяй. Интересно, устоят ли они от соблазна прочитать мой дневник?

Допила какао и спустилась на кухню.

– Кристина, я бы забрала кружку.

Мама вздрогнула и быстро затушила сигарету о жестяную банку с колой. Папа уже ушел спать, и она явно не ожидала, что ее застукают за вредной привычкой.

– Хотела помочь…

Мне стало неловко из-за увиденного, и я отвела глаза.

– Не говори отцу. Это так. Тяжелый день.

– Прости.

– Нет-нет. Это не из-за тебя.

Мама быстро опомнилась, но это было лишним. Все слишком очевидно.

Непонятно, почему они не хотят рассказать сами. Что же произошло полтора года назад, отчего мы переехали, а родителям Андрея выписали судебный запрет подходить ко мне? Остается только ждать завтрашней пробежки в надежде, что мой новый старый друг поделится секретами.

– Я в душ. Спокойной ночи, мам.

– Сладких снов, Кристина!

В ванную я прихватила с собой книжку и тетрадь с ручкой. Вести буду два дневника. Один для родителей, другой для себя. В том, что они прочитают мои записи, не сомневалась. Не буду мешать.

Я включила воду и уселась на полу, расписывая все, что мне известно о парне из озера. Информации было предельно мало. Высокий. Рост примерно метр восемьдесят, может, восемьдесят пять. Представила себя рядом с ним. Наверно, все же восемьдесят пять. Волосы каштановые. Глаза темно-карие. Слушает «Метеор», или «Метеору», не разберешь.

Чувствовала себя тупо, словно составляла досье на понравившегося парня. Сейчас проще зайти в соцсети и открыть страничку человека. Там будет все и даже больше.

Стукнула себя по лбу. А ведь правда! Однако тут же помрачнела, вспомнив о родительском контроле. Наверняка где-то проколюсь. История браузера или еще что. Лучше по старинке.

Значит, музыку любит тяжелую… Снова в память вклинился момент с концерта местной группы. Горькое пиво и Андрей. Тогда еще живой. Что за глупость мы собирались совершить?

Законспектировала свое видение и машинально обвела имя несколько раз, сделав буквы объемнее. Он нравится мне. Очень сильно нравится.

Сердце заныло.

Нужно навестить мемориал. Если мы были близки, это правильное решение.

«Не ходи!» – строго наказал знакомый голос.

– Блеск! Ты что, за мной в ванной следишь?

Больше Андрей не отзывался.

– Ты же не подглядываешь? – спросила я тихо, чтобы меня не было слышно за льющейся водой.

Еще бы он ответил!

Встала и огляделась.

– Может, скажешь, почему нельзя сходить к озеру? Иначе не послушаюсь.

«Это не мой мемориал. Мои кости не там».

– Конечно не там. Твое тело достали из озера в марте. На это намекаешь?

«Нет».

– Тогда объясни!

«Мне пора. Не могу долго. Он не дает… Прости… Не ходи туда, там не я».

– Кто он?

Звать бесполезно, если Андрей говорит «пора» таким замогильным голосом. Это я уже поняла. Оставалось только смириться и ждать новой встречи.

Умылась.

Долго смотрела на стекающие по лицу капли. Я ведь не плачу?

Лопоухий сбежавший пес, Андрей, концерт…

Карман штанов странно топорщился. Запустила в него руку, вытащила на свет грязную находку и поднесла к глазам обмотанный тонким проводом прямоугольник, перепачканный не то в цементе, не то в побелке. Дребезжащие динамики резко ожили, и охваченные шипением голоса запели:

Призраки выцветших дней

Бьются в закрытую дверь…[5]

Песню заклинило на этих строчках, и они повторялись и повторялись до тех пор, пока старый плеер окончательно не смолк. За спиной раздавалось тяжелое сбивчивое дыхание преследователя. Я обернулась…

Глава 4. Сколько тебе лет?/ Wie alt bist du?

Он тяжело и немного взволнованно дышал и ждал ответа. Глупость? А почему бы и нет?

– Давай.

Андрей протянул мне руку и повел прочь от старого кинотеатра по пустынным ночным улицам, мокрым от теплого дождя. Грохот басов и крики толпы остались позади, где-то там в табачном дыму среди тошнотворных стробоскопов. А весь мой мир теперь сфокусировался на спине малознакомого парня, который тащил меня навстречу обещанной глупости.

– У тебя очень красивые плечи, – внезапно похвалила я Андрея, а он обернулся и одарил меня смущенной улыбкой.

– Плаванием занимался.

– Круто, а я не умею плавать.

– Хочешь, научу? – оживился парень и чуть было не сменил курс в сторону Москвы-реки.

– Не сегодня! – крепче сжала я теплую ладонь. – На такую глупость пока точно не готова. Может, завтра?

Андрей рассмеялся.

– Ловлю на слове. Завтра в городском бассейне в десять утра!

– Нет, ты не увидишь меня в дурацкой резиновой шапочке, – запротестовала я и тут же оказалась в его объятьях.

По инерции шагнула вперед и уткнулась ему в грудь. Мой новый знакомый приятно пах, чем-то удивительно родным, и я невольно коснулась кончиками пальцев темной футболки. Что же на ней нарисовано? Никак не разглядеть.

– Уверен, тебе пойдет.

Андрей заправил прядь волос мне за ухо, и я растерялась.

– Откуда ты взялся вообще? – немного опомнилась я и отстранилась.

– Не узнала меня?

– Нет.

Я прищурилась, снова вызвав у парня улыбку.

– Ну и память у тебя, Кристина!..

В голосе сквозила наигранная обида.

– Какая есть…

Зато я не притворялась и начала всерьез дуться на нового знакомого.

– Антон, с тобой в классе учится. Он мой брат.

– Да ладно?!

Я еще раз внимательно оглядела Андрея. Ничего общего с пухлым светловолосым мальчишкой, сидящим передо мной и постоянно визгливо хихикающим на уроках.

– Двоюродный. Я снимал ваш выпускной в девятом классе. Ваша класснуха – мой бывший репетитор по физике. Она знала, что я немного увлекаюсь фотографией, ну, и…

– Точно! – как-то глупо протянула я гласные в слове.

Парень хмыкнул.

– Врушка. Не помнишь ничего, – покачал он головой.

– А сколько тебе лет, Андрей?

– Девятнадцать.

– А фотографии ты, кстати, так и не переслал. По крайней мере, мне.

Он сейчас лжет в наглую обо всем. Но я никак не могу подловить его. Никакой он не брат Антону, да и выпускной наш не снимал. Я бы запомнила.

– Да глупо получилось тогда. Хотел лично передать на флешке, как повод для знакомства, но… Они сохранились, если что. Могу показать, – с готовностью предложил он, видимо, заметив мою подозрительность.

– До того, как научишь плавать, или после?

Мне все-таки жутко нравилось заигрывать с ним.

– Можно в этот же день.

Наверно, стоило испугаться тому, как Андрей форсирует события и ведет меня в противоположную от дома сторону, но в тот день не пугало даже городское кладбище. Я смотрела на памятники и кресты, выглядывающие из-за раскидистых деревьев, и думала, как живется людям рядом с таким местом. Как раз напротив возвышались девятиэтажки с горящими через одно окнами. Поежилась.

– Замерзла? – участливо спросил спутник.

– Немного.

– Чуть-чуть потерпи… – Он взял меня за плечи и кивнул вперед, где на неосвещенной парковке дремало с десяток машин. – Нам туда.

Так и брели, спотыкаясь и сталкиваясь в темноте, перебарывая милую неловкость и сильное желание быть еще ближе. Теплый, живой, добрый. Мне будет его не хватать. Но откуда это странные чувства сейчас? Он же здесь, рядом…

– А теперь самое интересное. – Андрей достал тонкую узкую металлическую полоску и прижался к двери старенького BMW.

– Ты чего делаешь? – ужаснулась я и потянула парня за футболку, подальше от автомобиля.

– Ты же замерзла, сейчас погреемся.

Он вытащил уплотнитель около замка и втиснул металлическую полоску быстрее, чем я смогла остановить незадачливого взломщика. Неловкое движение, и ночь взорвалась визгливой сиреной. Машина истерично вопила, а я в ужасе зажала уши руками.

Автомобиль то пиликал, то крякал, и видение быстро рассеялось.

Я выругалась и подошла окну в ванной комнате. Отсюда было видно, как отец выбежал на улицу в домашнем и быстро утихомирил сигнализацию. Он виновато поднял ладонь выглянувшим соседям, а затем вернулся обратно.

Что же было дальше?

Я потерла стекло плеера. Испорченный гаджет больше не оживал, и голос Андрея тоже исчез. Что-то подсказывало, до вечера следующего дня он не объявится, и я спокойно залезла в теплую воду, прихватив тетрадку. Прижав ее к кафелю, записала последнее событие.

Очень странный парень.

Зато теперь у меня появилось больше деталей о месте, где жила раньше.

Нарисовала схему: кладбище, кинотеатр «Прогресс», три девятиэтажки, парковка. А где-то справа Москва-река. Уже хоть что-то.

Я запустила тетрадь в корзину с бельем, а сама нырнула с головой под воду.

Говоришь, занимался плаванием? А сам не выплыл из озера. Как же так, Андрей? Или это был не ты?

* * *

– Wie alt bist du?[6]

– Ich bin neunzehn Jahre alt[7]. – На занятиях стало немного интереснее.

Уж не знаю, насколько я все делаю и произношу правильно, но мы с Машей выучили c дюжину стандартных фраз и числительные до ста. Надеюсь, к концу лета смогу хоть немного восполнить этот серьезный пробел.

– Хорошо, – похвалила девушка. – Получается лучше, чем у трети класса.

– Так и в отличники выбраться недолго, – хмыкнула в ответ.

– Это вряд ли. – Девушка задорно показала язык. – Там прочно обосновалась я.

С той неприятной истории с коробками словно целая вечность прошла. Мы не обсуждали это и старились не смотреть на остальные не разобранные вещи.

– Думаю, пришло время поделиться с тобой секретным оружием в изучении немецкого языка. – Маша воровато оглянулась, а я замерла в торжественном предвкушении. – Цени!

Девушка вытащила из кармана телефон и включила жутко грустную песню. Об этом я догадалась не по словам, а по музыке и эмоциям исполнительницы.

– Wer bin ich?[8] – повторила я вопрос из припева. – Кто? Я?

– Ага. – Моя репетитор поневоле довольно заулыбалась. – Говорю, у тебя заметный прогресс!

Последнее слово заставило вздрогнуть и вспомнить табличку на кинотеатре из видения.

– Маш, у меня тут интернет медленный. Можно у тебя песен в телефон скачать кое-каких?

– Да, конечно, пойдем. Заодно комнату свою покажу.

Я прихватила провод от телефона, сказала маме, куда собралась, и получила одобрительный кивок в ответ.

– Список составила? Я в город собираюсь через полчаса.

При Маше мама старалась выглядеть как обычно, но я чувствовала, что после вчерашнего она все еще подавлена.

– Подождешь? Я быстро, – попросила я подругу, и она опустилась на диван в прихожей.

В список я добавила плеер и машинально погладила карман, в котором покоилась странная находка. Чуть не вписала пункт о новых кроссовках, но вовремя одумалась, вспомнив, что лес и болото оказались плодом моего воображения. Вернее, это было далекое воспоминание из детства. Но менее странным от этого случившееся не становилось.

Я быстро проверила запасы в ванной. Шампуни, гели для душа, прокладки. Такое ощущение, что родители по привычке всякий раз покупали один и тот же набор вещей в торговом центре и делали вид, что все нормально, что я с ними. Снова перед глазами появилась мама с непотушенной сигаретой. Странное дело, они так тосковали по мне, но сейчас не хотят, чтобы прежняя я вернулась. Боятся моих воспоминаний. Почему?

Я дополнила куцый список пакетиком с маршмэллоу.

– Негусто, – пробежалась мама по строчкам списка. – Плеер у тебя есть. Ты еще не открыла все коробки?

– Никак руки не дойдут, – соврала я, не моргнув.

На самом деле я несколько раз замирала с канцелярским ножом над полоской скотча, но в итоге откладывала его в сторону и трусливо уходила с балкона.

– Ладно, придумаю сама, – ласково погладила она меня по плечу. – Развлекайтесь.

Квартира Маши оказалась центральной в таунхаусе через улицу. У нее был лишь маленький клочок земли, на котором стояла круглая барбекюшница. В прихожей девушка споткнулась и грязно выругалась, награждая своего младшего брата недобрыми эпитетами.

– Костик, какого хрена ты бросаешь свой беговел дома? Оставляй на улице!

Она подхватила странный велосипед без педалей, спустила с крыльца и зло швырнула на траву. Маша потирала голень и критически осматривала место ушиба, а затем глухо простонала:

– Точно останется синяк.

Она, прихрамывая, отвела меня к себе в комнату и усадила за ноутбук.

– Пароль? Зачем тебе пароль?

– Вот будет у тебя любопытный младший брат, поймешь! – Маша быстро разблокировала комп, и на экране появилось селфи двоих улыбающихся подростков на фоне моря.

– Это Паша? – спросила я про голубоглазого парня, дружески приобнимающего Машу.

– Ага, наши с ним родители работают вместе. Мы ездим отдыхать семьями, сколько себя помню.

– Круто, – с легкой завистью отметила я.

Интересно, а Андрей научил меня плавать, как обещал? Были ли у нас такие же счастливые фото?

– Ничего крутого. Он во мне девушку не видит. А еще постоянно рассказывает о своих любовных похождениях. Я для него своя в доску. Ладно, не будем об этом, – отмахнулась она и открыла несколько сайтов с музыкой. – Разберешься? Я до Светки сбегаю, у нее была какая-то экспресс-мазь от синяков. Не хочу летом выглядеть как жертва ДТП. Не обидишься?

– Нет-нет, все нормально! – На самом деле я всю дорогу до дома Маши придумала разные предлоги спровадить ее из комнаты и поискать кое-что о родном городе.

– Не скучай. Если хочешь, внизу чайник и ваза с печеньями и конфетами, если Костик все не сожрал.

Я дождалась, пока стихнут шаги и хлопнет дверь в прихожей, и тут же открыла новую вкладку.

Город нашла быстро по фотографиям того самого кинотеатра и кладбища. Есенск. Проложила по карте маршрут. Два часа на машине по прямой или больше трех на электричках через Москву. При всем желании не смогу съездить туда и обратно и вернуться так, чтобы родители ничего не заметили. Паршиво.

Сфотографировала монитор. Перепишу в свой дневник, а потом удалю. Вдруг мама захочет проверить мой телефон тоже. Нельзя прокалываться на ерунде.

На всякий случай поставила на скачку группу Metheora и упомянутую Машей LaFee, а затем снова вернулась к поискам. Набирала: «кома, Кристина, Есенск, Андрей» – в надежде, что всплывут хоть какие-то детали. Ничего. Нашла городской портал и так же безрезультатно полазала по новостному архиву. Наивная. Если бы все было так просто. Родители основательно постарались, чтобы оградить меня от чего-то страшного.

Поискала саму себя в соцсетях и нашла только следы удаленной страницы у Кристины из Есенска. Фамилию Андрея не знала. Пыталась фильтровать по возрасту, как вдруг внизу раздался шум. Торопливо закрыла окна и наспех почистила журнал.

По лестнице быстро-быстро кто-то вбежал, а затем мне в спину раздалось недовольное и очень подозрительное:

– Ты кто такая?

– Ты, наверно, Костик, – попыталась я улыбнуться ворчливому малышу.

– Я в курсе, – буркнул парень. – Ты мой вел на улицу отнесла?

– Нет. Даже не трогала. Честно, – клятвенно положила я руку на сердце. – Я новая подруга твоей сестры. Кристина.

Он нахмурился и внимательно посмотрел на меня, а затем просветлел:

– А я тебя помню, – оживился мальчик. – Видел этой весной здесь в недостроенном доме. Ты просила никому не говорить, а то Он найдет. Я сдержал слово. Так ты убила того, кто тебя обижал?

* * *

– Вот черт. – Андрей открыл дверь машины и сел за руль. – Залезай скорее, тут камеры на парковке. Попробую отключить сигналку.

– Ты что творишь? – Крутила я головой по сторонам, пытаясь найти в темноте, откуда ведется видео наблюдение.

Наверняка наши лица уже попали в объективы. Как же глупо! Андрей не соврал, когда делал свое предложение у кинотеатра.

– Быстро!

Он сильно нервничал, а где-то совсем рядом яростно залаяла собака.

Мне ничего не оставалось, как дернуть пассажирскую дверь. Только сзади оказалось закрыто. А лай становился громче.

– На переднее, живо!

Я обежала машину и нырнула в салон, пытаясь унять дрожь в коленках.

Андрей наконец справился с сигнализацией и был жутко бледен, или таким он казался в свете загоревшихся датчиков на приборной панели. Громко взревел мотор старенького немца, и мой новый знакомый стремительно вырулил с парковки на дорогу.

– Пристегнись, Кристина!

Не стала спорить, трясущимися от волнения руками защелкнула ремень безопасности и вжалась в кресло. Ночной город расплывался за окном, и меня сильно мутило от скорости и страха. Я повернулась к своему напарнику по преступлению, напряженно всматривающемуся вперед. Что дальше? Нас обязательно поймают, или мы разобьемся. Одно из двух. Учитывая то, как Андрей гонит, то второе скорее.

И как он вообще умудрился завести машину?

Из замка зажигания торчала головка ключа с брелком от сигнализации. Вот же!..

– Ты! – Замахнулась я на водителя, наплевав на меры предосторожности.

К счастью, ремень не дал дотянуться до Андрея.

– Прости-прости, ну, весело же? Поверила, да?

– Весело? У меня чуть сердце не остановилось, а там на парковке нас собака могла покусать. О чем ты думал вообще?

– С собакой нехорошо получилось. Понятия не имею, откуда она взялась. Но, главное, обошлось. Будет что вспомнить.

– Обошлось? Я еду с малознакомым парнем хрен знает куда ночью. Еще ничего не обошлось!

Он молчал и выглядел очень виноватым. Ругаться расхотелось, но я все еще сильно злилась, и это помешало мне вовремя заметить, как мы выехали из города.

– Это твоя машина? – На смену ярости вновь пришел страх, когда за окном пропали огни и стало беспросветно темно.

– Временно. Отец купил новую и обещал оставить эту мне, если буду себя хорошо вести.

– А похищение девушек поздно ночью вписывается в это условие? – пыталась отшутиться я и осторожно спросить, не собирается ли он отвести меня домой.

– Никого я не похищал. Ты сама подсела.

– Ладно, Андрей, было забавно, давай разворачивай. Уже очень поздно, и мои родители будут волноваться.

– Концерт до двух. Еще даже часу нет.

Парень постукивал ладонью по рулю. Он немного сбросил скорость, но легче от этого мне не стало.

– Позвоню им, наверно. Предупрежу, что меня подвезут. Какая у тебя, говоришь, фамилия?

Я достала телефон и провела по экрану.

– Позже.

Андрей резким движением выхватил мобильник и бросил на заднее сидение.

У меня пересохло во рту. От прежнего веселого паренька не осталось и следа. Рядом сидел незнакомец и нервно покусывал губу.

– Я хочу домой, – как-то жалостливо произнесла я, понимая, что он не послушается.

Меня бросало то в жар, то в холод. Я уже судорожно продумывала план бегства. Выпрыгнуть на ходу? Даже если выживу, что мешает Андрею догнать и запихнуть обратно в машину?

– Обязательно отвезу тебя, но потом.

Он повернулся ко мне и одарил каким-то растерянным взглядом.

– Куда мы едем? – Кое-как рассмотрела поле за окном.

Дальше начинались дачные товарищества и сосновые посадки. Он вез меня либо в лес, либо в пустующий коттедж, либо еще куда. А что, если нас уже ждут его друзья с не самыми чистыми намерениями? Я тряхнула головой, чтобы отогнать жуткую перспективу быть изнасилованной и убитой. Придумал какую-то историю с фотографиями. Назвал имя наобум, а я захотела поверить, что он двоюродный брат Антона. Мало ли Антонов в нашей школе? Идиотка…

Я подумала о маме с папой. Стало вдруг жалко их и себя. Я громко всхлипнула, и Андрей вздрогнул.

– Еще недолго. Хочу показать тебе кое-что, и вернемся, не бойся, пожалуйста!

Я коротко кивнула, только вот совсем ему не верила. При первой же возможности надо бежать. Найти людей и попросить помощи…

Машина лениво съехала с дороги в лес.

Нас сильно покачивало из стороны в сторону на неровной грунтовке. По крыше заскользили низкие ветки, а днище обо что-то громко чиркнуло.

– Блин. Ночью ни фига не видно, – ругался Андрей и почти лег на руль, пытаясь разглядеть дорогу.

Я осторожно и бесшумно отщелкнула ремень. Мы ехали довольно медленно, чтобы выскочить на ходу и ничего не переломать, но я мешкала. Оказаться одной в темном лесу тоже было весьма жуткой перспективой.

Я вновь оглядела своего похитителя, в надежде увидеть что-то, что меня остановит и придаст веры в его вменяемость. Нет. Он нервничал, облизывал губы. Лицо, отражавшееся на лобовом стекле, выглядело пугающей маской с черными провалами вместо глаз.

Сдвинувшись на край сидения, я нащупала ручку, досчитала до десяти, чтобы успокоить сердце, и резко открыла дверь.

Сбоку оказался глубокий овраг, и я едва не скатилась вниз. Кое-как поймала равновесие и побежала вперед прямо перед машиной. Андрей резко остановился и что-то закричал, но я уже не слушала его. Неслась, не разбирая дороги, пока в спину мне не ударил дальний свет. Парень хлопнул дверью и побежал следом. Я чувствовала, как он очень быстро нагоняет, и рванула влево, надеясь затеряться среди деревьев.

С громким треском пробиралась по лесу, ломая низкие сухие ветки. Одна особо острая больно ткнулась в голень, глаза тут же заслезились, и я больше не видела ничего. Я хромала и упорно продвигалась вглубь, подгоняемая страхом, пока не запнулась и не упала на колючий лапник и шишки. Треск позади стал громче. Перевернувшись на спину, я отчаянно попятилась дальше от преследователя, даже попыталась встать, но Андрей схватил меня за плечи, прижал к земле и накрыл собой.

Он тяжело дышал, а черные глаза жутко блестели.

Я закричала громко и визгливо, отчего парень зажмурился, но продолжал держать. Я дергалась, пытаясь его сбросить, пока окончательно не выбилась из сил.

– Все должно было получиться иначе, Кристина.

Андрей говорил не то с укором, не то оправдываясь.

Он приподнялся на локтях и переместил руки на мои запястья.

– Пусти, – плаксиво умоляла я похитителя.

– Ты опять убежишь. Успокойся сначала и выслушай.

– Мне больно!

Еловые иглы и мелкие ветки царапали спину.

– Извини, но ты сама виновата, глупая. Зачем убежала?

Он немного ослабил захват, и я почувствовала свободу и нащупала рядом что-то тяжелое, похожее на камень.

– Ты завез меня в лес, напугал…

Подступающие к горлу рыдания вновь начали душить и мешали связно говорить. Почему все так нелепо получилось? Он ведь понравился мне, а теперь…

– Правда, прости. Давай сначала? – Андрей прикоснулся к моему лицу и осторожно вытер слезы. – Никогда бы тебя не обидел, клянусь.

Он наклонился ниже, а я сомкнула пальцы вокруг находки. Всего лишь миг, и в темном лесу я останусь совсем одна.

Где-то недалеко шумела река…

* * *

– Ты убила его? – Внезапно вернул меня в реальность тонкий детский голосок.

Я смотрела на мальчика и силилась вспомнить его лицо. Для меня он ничем не отличался от сотен других таких же детей. Ноги, покрытые ссадинами, и разбитые коленки, наверно на том самом беговеле. Выйдешь во двор и встретишь с дюжину таких же пареньков, но именно этот ребенок знал что-то, от чего у меня онемели кончики пальцев и пересохло во рту.

– Костик, я называла тебе имя того плохого человека?

Он призадумался, лизнул десну, где должны были находиться передние резцы, и задорно ответил:

– Не помню.

Врал. Все-то он помнил! Я не выдержала и схватила паршивца за плечи.

– Рассказывай!

Он скорчил плаксивую гримасу и начал вырываться.

– Мне больно! – Костик мерзко захныкал. – Пусти!

– Говори имя!

– Дура. Убийца. Отпусти!

– Что у вас тут происходит?

Маша поднялась по лестнице и застала отвратительную сцену.

Мне ничего не оставалось, как освободить ребенка. Тут же стало стыдно за свое поведение, но этот мелкий знал что-то ужасное. А что, если тогда я…

– Кристина? Все хорошо? Костик тебе лишнего наговорил?

Пытливый взгляд подруги напомнил компьютерную томографию. Она внимательно рассматривала меня, словно старалась прощупать и подловить на чем-то. Или мне это только казалось?

– Поспорили, что лучше, зефир или маршмэллоу, – соврала я и попыталась непринужденно улыбнуться.

– А разве это не одно и то же? – хмыкнула Маша.

– Даже не начинай! Вот потому и поссорились. Это совсем разные вещи. Зефир делают с добавлением яичного желтка, а маршмэллоу…

– Ладно-ладно, верю. – Девушка заметно расслабилась. – Чай будешь? С зефиром.

– Спасибо, но я, пожалуй, прогуляюсь. – Попятилась к компьютеру и взяла свой телефон.

Находиться в одном доме с подозрительной Машей и ее странным братом внезапно расхотелось. Тем более что сохранять самообладание с каждой секундой становилось все труднее. В голове пульсировал страшный вопрос, заданный маленьким ребенком. В моем воображении Костик превратился в жуткого мальчика, который шептал мне: «Ты убила его, ты убила его, ты убила его…»

Схватив телефон, я почти побежала к выходу.

– Кристина…

Девушка окликнула меня пугающим ледяным голосом. Я повернулась и увидела на ее губах кривую улыбку.

«Ты убила его, ты убила его…» — зашелестели динамики старого плеера.

Он выдаст меня! Маша не может не слышать этого. Костик все рассказал ей.

«Убийца!»

Телефон в руке стал тяжелым словно камень, а на задней панели появилась струйка крови, которая тут же запеклась багровой буквой V.

Я резко спрятала телефон за спину.

– Wo wohnst du?

– Что, прости?

Голос предательски дрожал. Явно сдаю свои позиции. Скоро меня раскроют. Все узнают, что я натворила.

– Ну, ты чего! – К моей подруге вернулось прежнее беспечное выражения лица, к которому добавилась легкая укоризна. – Где ты живешь? Это одна из последних фраз. Уже забыла?

– Нет, конечно, – нервно улыбнулась я. – Ich wohne… in…[9]

Все вокруг картонное. Весь этот поселок как красивый макет. Но ткнешь пальцем в приветливый фасад – и нащупаешь пустоту. Все неправильно.

«Ich wohne in Jesensk…»[10] – подсказывали обрывочные воспоминания.

– Ich wohne in Litschkowo[11], – ответила я то, что прочитала на въезде в элитный поселок.

Маша удовлетворительно кивнула.

– Tschüß![12]

– Tschüß, – попрощалась я с девушкой и вихрем сбежала по лестнице, больно подвернув ногу на последней ступеньке.

Глава 5. Где ты живешь? / Wo wohnst du?

Прихрамывая, я вернулась домой. Мама еще не приехала, и я ходила по кухне из угла в угол. Вот почему родители Андрея так яростно искали со мной встречи! Вероятно, я была последней, кто видел парня живым. Логично, что они хотят узнать больше. А что могла сказать очнувшаяся после комы пациентка с амнезией? И, главное, что бы сказала сейчас?

Я опустилась на диван.

Андрей правда нравился мне. И это чувство было сильным. Несмотря на омерзительное видение, я пыталась оправдать парня. Он поклялся не обижать. Еще вчера был очень добрым и нежным. Не вязался образ насильника со смущающимся юношей. Или все это было игрой, чтобы заманить меня в машину?

Я покрутила в руках плеер.

Мама говорила, что в одной из коробок лежит мой. Самое время достать и попытаться успокоить нервы.

Я видела карту. До Есенска путь неблизкий. Даже если я зашибла камнем девятнадцатилетнего парня и оттащила к реке, что само по себе нереально, как тело могло оказаться почти за сотню километров. Я же не умею водить машину? Или умею? Точно умею, у отца своя автошкола, наверняка он не раз сажал меня руль. Господи! Я убийца. А плеер как улику спрятала в одном из недостроенных таунов, после того как скинула тело в пруд.

На некоторое время решила отключить пульсирующее сознание. Если бы меня в чем-то подозревали, домой бы не пустили. Меня бы допрашивали, показывали фотографии, а не ограждали от всего, что хоть как-то напоминает об Андрее. Но вот я сижу и механически вытряхиваю коробки с новеньким барахлом, а не отбываю наказание.

Книги, книги, книги…

Ничего необычного. Ни альбомов, ли дисков, ни флешек. А вот и плеер отыскался. Маленький прямоугольник в прозрачной упаковке.

Ничего особенного. Разве что он был точной копией, найденного в лесу.

Выключить сознание. Не думать. Не паниковать!

Перевернула упаковку.

Попались!

Можно сколько угодно пытаться скрывать детали, лгать и увиливать, но нельзя просчитать каждую мелочь. Нельзя предугадать, что вдруг появится маленький мальчик, который владеет опасным секретом, а еще можно случайно забыть отклеить ценник с адресом магазина.

Есенск. Я определенно жила в Есенске. Это не плод моего воображения. Я потянула пальцами за наклейку и осторожно сняла ее с упаковки. Новый трофей занял место рядом с прошлой находкой. Нужно будет придумать тайник. Таскать в карманах опасные обрывки старой жизни слишком опрометчиво. Я все еще не знаю, кому доверять.

Но пока у меня был другой план. Андрей явно высказался против моей идеи сходить на стихийный мемориал у озера, а мне сильно хотелось досадить ему – за подранные в лесу ноги и спину, за страх и темноту, за всепоглощающее чувство вины и боль в сердце.

Предатель!

Я схватила из вазы на кухне горсть конфет и распихала по карманам. Они смешно топорщились и шуршали фантиками. Но идти без подношения казалось глупо. Все приносят что-то в дань памяти погибшему. Игрушки, открытки, сладости… Даже если Андрей был не самым хорошим человеком, смерть всегда трагедия, особенного для тех, кто его любил. А что-то упорно твердило, что я одна из них.

Бред…

Я прошла с десяток одинаковых улочек, по которым рассекали на одинаковых беговелах одинаковые мальчики. Может, среди них был беззубый Костик. Встречу и даже не узнаю.

Солнце в Личково неистово припекало, от плавящегося асфальта шел приятный жар. Качели, барбекюшницы, бесконечное лето и каникулы. И как среди этого райского однообразия умудрилось всплыть мертвое тело?

Озеро от поселка отделяла черная невысокая железная оградка, такая же, как на могилках рядом с кинотеатром «Прогресс». Я передернула плечами от внезапной ассоциации.

Никто не купался, несмотря на непривычно знойный май. Очевидно, история с утопленником долго будет будоражить жителей поселка.

Я наклонилась и протянула руку к воде. Теплая, ласковая, почти как он…

– Эй ты! – крикнул мужчина в униформе с шелестящей рацией на поясе. – Отойди оттуда!

Я медленно встала и шагнула в сторону. Охранник подбежал ко мне и недовольно посмотрел на карманы.

– Завязывайте с этим!

На бейджике красовалось имя Станислав. На вид охраннику было около сорока. Интересно, это он звонил моим родителям или нет?

– С чем?

– Таскать всякое к озеру. Выловили его и похоронили уже. Прекращайте это!

– Я просто гуляю.

– Конечно, а потом мы набережную после вас убираем полдня.

– А когда это случилось, кстати? – ненавязчиво спросила я мужчину, пытаясь разговорить.

– Что именно?

– Когда нашли тело?

– В марте. Ты не местная, что ли? – Он прищурился. – Хотя я сам тут всего месяц.

– Так вы его не видели?

– Нет, но разговоров было много, и слухи разные…

Станислав явно смаковал местную байку.

– Что за слухи?

– Родители утопленника утверждают, что это не их сын, – перешел он на шепот.

– Как это? Экспертиза же показала, что он. Разве нет? – так же тихо спросила я.

– А это уже загадка. ДНК совпало, но дальше начинается самое интересное. Владелец одного из местных магазинов принес в полицию кадр с записи видеонаблюдения, а там погибший. Вернее, кто-то в точно такой же одежде. Это было в феврале этого года. Он появился из ниоткуда и исчез.

У меня холодок прошел между лопаток от жутковатой истории Станислава.

– Крипово, – наконец-то нашла я применение словечку, услышанному от Маши. – Но все логично. Он бродил неподалеку, а потом здесь же и утонул?

– Так-то оно так. Только телу больше полутора лет. Не сходится. Настоящий Андрей был жив в это время.

– Мстительный брат-близнец? – брякнула я самое очевидное.

– Говорят, один он был в семье. А там кто его знает. Всякие истории рассказывают. Про подменышей в роддоме или еще что. Но отчаявшимся родителями много не нужно, чтобы продолжать надеяться и ждать.

Звучало нелепо… Но более реалистично, чем призраки и паранормальное.

Однако мои вопросы так и остались без ответа. От кого я пряталась в недостроенном поселке, учитывая, что в то время находилась в коме? Что же тогда произошло в лесу? Убила ли я Андрея, и как он попал в озеро в другой части Подмосковья, предварительно мелькнув на записи? И, главное, какие кости должна я отыскать и была ли кома вообще?

Вернувшись домой, я разложила оставшиеся вещи: расставила книги на полках, собрала пустые коробки и отнесла их на первый этаж. К этому моменту приехала мама из города и привезла целую гору подарков в виде косметики и месячного запаса маршмэллоу.

– Не стоило. – С щемящим чувством в груди перебирала тушь для ресниц разных фирм.

Каждая наперебой обещала сумасшедший объем и выразительный взгляд. Нашлись даже с лиловым и коричневым оттенками. Пудра, румяна, бронзатор, блески для губ. Сомневаюсь, что использую даже треть до истечения сроков годности.

– Стоило! – Мама с тоской потрепала меня по коротким волосам. – Девочкам же нравится такое? – неуверенно спросила она, наблюдая за моей реакцией.

– Не знаю, как другие девочки, но я в восторге! А то, что я просила, купила?

Именно сейчас я чувствовала себя живой и самой обычной. Все ужасы и странности остались позади. Включая Андрея и его выходку в лесу. А ведь я даже не знаю, чем все кончилось. Может, родители правы и мне лучше не вспоминать? Неспроста эти заботливые люди решили оградить меня от прошлого.

– Конечно. В первую очередь! Посмотри в самом низу.

Я запустила руку и вытащила из пакета гору упаковок с мелками для волос разных цветов. В груди поднимался радостный писк, и я горячо обняла маму. Ей это явно было нужно, как и мне. Я безумно скучала по теплому и домашнему чувству.

– Спасибо, спасибо, спасибо!..

– Да не за что! Ты не злоупотребляй только. Это не на каждый день, а то вредно.

– У меня портить-то нечего, но буду по чуть-чуть, – пообещала я, а затем побросала все обратно в пакет и рванула наверх.

Не терпелось рассмотреть каждое приобретение повнимательнее и опробовать на себе.

Тушь и тени придали немного женственности. Я даже выдохнула с облегчением. Наконец-то стала похожа на девушку, а не на тощего подростка-наркомана с синяками от катетеров на сгибах локтей и темными кругами под глазами.

Дрожащими от предвкушения пальцами я ухватила красный мелок и поднесла к голове. Сознание внезапно поплыло, а рука мгновенно стала тяжелой. Я качнулась и мазнула себя по лбу. Выглядело это жутко, и я поспешила смыть яркую полосу, опрометчиво зачерпнув воды в ладонь и плеснув на лицо. Краска потекла по бровям и векам. Я неистово терла глаза, пока не размазала и тушь, и тени.

Андрей… Была ли у него кровь? Как сильно я ударила парня по голове?

Я сползла по выложенной плиткой стене и тихонько заплакала. Даже чертовы мелки не помогли стать нормальной, а лишь усугубили и без того шаткое состояние.

Я с трудом успокоилась и убрала их подальше, особенно красный, розовый и оранжевый. Остальную косметику расставила на полочках у зеркала, но не была уверена, что начну пользоваться этим богатством в ближайшее время. Для кого? Для мертвого парня, пытавшегося меня изнасиловать? Отличный ход для убившей его и сбросившей в реку девушки.

* * *

– Аллергия? – упавшим голосом спросила мама, разглядывая мои припухшие глаза.

– Все в порядке. Мыло попало, – соврала я, пододвинув тарелку с брокколи и курицей.

Очень медленно я пережевывала ужин. У меня была непростая задача: разыграть недомогание, чтобы пропустить вечернюю пробежку. Не хотела встречаться с Андреем. Он вполне мог оказаться злобным духом, который, к счастью, не помнит подробностей своей смерти. Но как только все выяснит, непременно станет мстить. А еще слова Костика о незнакомце, от которого я пряталась в недостроенном тауне, отбили всякое желание околачиваться около пустующих домов.

– Как посидела у Маши? – спросил отец.

Выходит, они уже обсуждали меня с мамой. Забавно. Когда успели? По телефону?

– Неплохо… – Наверняка это браслет на руке сообщил, что я еще и до озера прошлась. – Потом прогулялась по поселку немного.

Я решила принять превентивные меры и рассказать сама. Так гораздо лучше, чем сидеть и нервно ждать неудобных вопросов.

– И как тебе?

Мама выглядела напряженной. Ее пальцы слишком сильно сжимали вилку, так, что на руке проступили вены.

– Круто. Много детей. Приветливые люди. Охрана следит за порядком. Мне даже замечание сделали, прикиньте. Думали, я принесла на набережную что-то для того утонувшего парня.

– Как имя охранника?

Отец вытер салфеткой губы и потянулся к телефону.

– Все нормально, па! Ничего такого. Они же делают свою работу. Жильцы близлежащих таунов жалуются на стихийный мемориал. И я их прекрасно понимаю. Это жесть, смотреть в окно, а там свечки, игрушки… – Вполне естественно передернула я плечами, представив такую картину.

– Думаешь? – немного грустно спросила мама и неожиданно для самой себя добавила: – А тебе его разве не жаль?

Папа бросил на свою жену недовольный взгляд, и она быстро опустила глаза в тарелку. Это помогло выиграть время и справиться с собственными эмоциями. Я растерялась. Жаль? Не знаю, правильно ли это слово в данной ситуации. Мне скорее больно. Неприятное, тянущее чувство душило, и я не знала тому причин. Кажется, сердце помнило что-то такое, что я безнадежно позабыла.

– Наверно. Он ведь был моим ровесником?

– Вроде того… – кивнула мама, и они вместе с отцом принялись считывать мои эмоции.

Нужно быть честной, иначе долго не протяну. Заметят! Они неглупые.

– Жалко, конечно. Представляю, каково его родителям! Вы так же переживали за меня? – использовала я запрещенный прием, заставив маму и папу погрузиться в собственные воспоминания.

– Мы верили, что вернешься, милая. У нас была надежда. Ты всегда находилась рядом.

Голос у мамы дрогнул, а я возненавидела себя за причиненную им боль. В прошлом, сейчас и, наверно, в будущем. Я и дальше собираюсь лгать и докапываться до истины. Но не сейчас.

– Можно я сегодня пропущу пробежку? Немного устала…

Я решила не изображать больную. Хватит с моих родителей тревог.

– Да, конечно, ты сегодня много ходила. Этого достаточно, – обрадовалась мама.

Оставшуюся часть ужина я слушала разговор родителей. Отец рассказывал о работе и с каким-то пренебрежением отзывался о новом инструкторе в автошколе. Он сокрушался, что нанимать людей с улицы – не самая лучшая идея, но в маленьком городке выбирать было не из кого.

– Раз ты не пойдешь на пробежку. Может, посмотрим фильм? – предложила мама.

– Отличная идея, – поддержал отец. – Кристина, выбери любой на свой вкус. Там уже куча оплаченных подписок.

Мой вкус. Ага. И что же я люблю?

* * *

Маша и Костик уже не казались странными. Подруга не выглядела участницей заговора за моей спиной, а ее младший брат не сыпал загадками и не припоминал прячущуюся в поселке лысую девушку. Чем дольше я общалась с их семейством, тем сильнее убеждалась, что они самые обычные люди, а все остальное было плодом моего воспаленного сознания. Вдруг и Андрей тоже глюк?

С июнем у Маши появилось больше времени для занятий немецким. Их мы чередовали с математикой, которая давалась мне удивительно легко. Соседка Оксана Николаевна, милая женщина с такой же короткой стрижкой, как у меня, выглядела моложе своих лет, и в ее компании я чувствовала себя комфортно. Втайне я мечтала, что она будет преподавать в моем будущем одиннадцатом классе.

– Оксанка крутая, – фамильярничала Маша после моих восхищенных отзывов о репетиторе. – Если я в пятьдесят буду выглядеть как она, это будет просто шикарно.

– Ей пятьдесят?

Я едва дала бы женщине сорок.

– Ага… – Девушка мечтательно прикрыла глаза. – Надо узнать ее рецепт. Ничего не нашла в ее доме необычного?

Я напрягла свои новенькие воспоминания.

– Нет. Хотя…

– Ну? Не томи.

– Много книг со стихами.

– Стихи? – разочарованно выдохнула Маша и поджала губы. – Ты врешь мне! Там определенно ванна с кровью девственников.

– Брр…

– Кстати, на этих выходных показывают крутой ужастик. Меня Паша пригласил, но он припрется с другом, и шансы на романтику стремятся к нулю. Твои не отпустят тебя?

Девушка молитвенно сцепила руки у груди.

– Надо спросить. А что за друг? – изобразила я интерес, хотя мысли снова рванули к детской площадке.

– Симпатичный, стремных не держим! Спроси родителей, и погнали завтра. Сейчас гляну сеансы, чтобы не очень поздно… – Маша постукивала по экрану. – Блин, самое раннее в семь. Встретимся пораньше, погуляем, в кафешку зайдем, по магазинам, а после мои могут нас забрать, ну, или твои. Тут до города ехать-то минут семь.

– Не уверена, что мама разрешит, – с легким разочарованием ответила я, потому что дико загорелась этой идеей.

И дело вовсе не в симпатичном парне, которого обещала подруга. Неплохо бы хоть ненадолго вырваться из удушающего рая, в котором меня заперли с момента приезда. Даже в больнице я чувствовала себя свободнее, находясь в тисках расписания отбоев и процедур.

– Смотри и учись.

Маша схватила меня под локоть и потащила домой.

– Маргарита Алексеевна! – с порога крикнула она бойким голосом.

Мамы не оказалось на кухне, но мы быстро нашли ее на качелях с книгой в руках.

– Маргарита Алексеевна, отпустите Кристину в кино со мной. Мои родители привезут нас после сеанса. Пожалуйста. Я эту премьеру ждала целый год. Фильм по моей самой любимой книге, но одна я буду там как дура, – тараторила девушка, а мама растерянно переводила взгляд то на меня, то на Машу.

– Даже не…

– Мы бы встретились чуть раньше, прошвырнулись по магазинам. Может, кого из одноклассников увидим. Обещаю, мы никуда из торгового центра не выйдем.

– Кристина?

– Пожалуйста, мамуль. Я очень хочу.

– Могу сходить с вами в кино.

Маша одарила меня самым несчастным на свете взглядом.

– Что-то не так? – спросила мама.

– Маргарита Алексеевна, я не сказала вам, простите. Но там будет два мальчика. Паша, ну, вы знаете, и Витя, его одногруппник.

– Это свидание?

– Ну, типа того, – сильно покраснела девушка.

– Надо у папы спросить…

Мама никак не хотела принимать решение сама и потянулась к телефону.

Спустя всего пятнадцать минут мы, визжа, бросились на третий этаж выбирать, в чем я пойду в большой мир. Я действительно не верила, что меня выпустят, и готова была даже объявить амнистию заброшенным в дальний угол шкафа мелкам.

Несмотря на все уговоры Маши надеть платье, я согласилась только на джинсы и футболку.

– Ладно, фиг с тобой. Даже к лучшему – нечего моего Пашу соблазнять! Завтра в четыре в фудкорте. Я с утра в Москву, а к обеду вернусь. Скажи маме, чтобы отвезла тебя сразу к торговому центру.

Полночи я не могла уснуть, с момента ухода Маши пребывая в радостном предвкушении. Периодически вскакивала с кровати и пританцовывала посреди комнаты. Все налаживалось. Аляповатый солнечный мир начал радовать, и завтра я планировала соответствовать ему, раскрасив пряди ярким.

«Только не красным… Не красным! Он слишком похож на свежую кровь…»

* * *

Я помахала маме на прощание.

Стоя у главного входа в Торговый центр с праздничным названием «Рио», я ощутила себя беззащитной и нелепой. И на кой черт сотворила такое с волосами, да еще и черную футболку надела? Друг Паши будет в шоке. Он явно ожидает увидеть кого-то больше похожего на Машку, а не на меня.

«Задерживаемся примерно на час. Соррян. Пробки на выезде из Москвы», – сообщил телефон.

Отлично! Забежать, что ли, в туалет и вымыть волосы, пока не поздно?.. Хотя представляю, как фриковато это будет выглядеть, особенно когда подставлю мокрую голову под сушилку для рук.

Однако почти сразу я натолкнулась на девушек с такими же раскрашенными прядями и успокоилась. Игнорируя обещание не покидать торгового центра, я устроилась с телефоном в небольшом сквере неподалеку. Интернет мне не подключили, и я быстро устала перечитывать одну-единственную эсэмэску от Маши. Сидеть мне предстояло минут сорок, и ничего интересного не ожидалось.

– Извините, – прямо в лицо ткнули меня листовкой. – Вы не видели этого молодого человека?

Это было слишком неожиданно, и я не смогла скрыть волнение. Подскочила и вцепилась всеми десятью пальцами в бумагу, протянутую мужчиной.

– Ты!

Незнакомец с листовками больно схватил меня за руку и быстро накрыл рот шершавой ладонью.

Как назло, никого рядом не оказалось, а сопротивляться на должном уровне я не могла. Мужчина явно был сильнее тощей коматозницы. Так он и повел меня к выходу. Объявления о пропавшем Андрее выпали у него из руки и веером рассыпались по тротуару. Но похитителю было плевать. Он упрямо толкал меня к припаркованной на обочине машине. Черный внедорожник с заляпанными грязью подножками и основаниями дверей, словно только что вырулил из леса. Я кричала, но ладонь гасила мой отчаянный писк. Мне конец. Это отец Андрея, и он пришел мстить!

– Без глупостей, – хлестко приказал мужчина, и что-то твердое и холодное уперлось между лопаток. – Садись в машину. Терять мне нечего. Живо!

Пассажирская дверь открылась. Всего один убедительный толчок в спину, и вот я сижу у незнакомца в машине. В салоне удивительно сильно пахнет лесом, влажным мхом, ельником и… кровью…

Глава 6. Кто твои родители? / Wer sind deine Eltern?

– Обещаю, что буду хорошим в этот раз.

Даже в темноте я отчетливо видела его красивые длинные ресницы. Ну почему он оказался таким?

Горячее дыхание коснулось моих губ, а сердце не знало, биться от ужаса или от мучительного предвкушения. В итоге оно решило перестраховаться и совместить. В груди колотило так, что закладывало уши.

Андрей тянул с поцелуем, смаковал момент. Делал все так правильно, как бы мне хотелось, за исключением одного: он обманом заманил меня в темный лес.

Я заставляла себя думать о плохом, например, о том, как мое изуродованное гниющее тело найдут через несколько недель грибники.

«Что тогда будет с родителями?»

Мысль о них мгновенно отрезвила.

Благо похититель почти полностью увлекся соблазнением и даже прикрыл от удовольствия глаза. Он опрометчиво освободил мои руки, и я слегка отвела зажатый в кулаке камень назад и ударила наотмашь.

Парень зашипел и отскочил, схватившись за плечо. Он грязно и с чувством выругался, а затем поднял на меня виноватый взгляд.

– Заслужил! Прости, Кристина. – Несостоявшийся насильник болезненно морщился, потирая ушиб.

– Ты больной урод!..

Я держала камень перед собой словно нож и выглядела более чем комично. Андрей как-то жутко и горько рассмеялся.

– Даже не представляешь, насколько близка к истине. Я тебе все объясню, только давай вернемся к машине, тут как-то совсем мрачновато.

– Говори здесь, или я никуда не пойду. – Я поразилась собственному безапелляционному тону.

Интересно, а если скажет: ну и оставайся?

– Думаешь, брошу тебя тут?

Он определенно читал мысли.

– Еще неясно, где безопаснее: с тобой или в лесу, – не сдавалась я, и Андрей тяжело вздохнул, столкнувшись с моей непрошибаемостью.

– Ты нравишься мне.

– Я заметила. Поэтому решил отвезти в лес и изнасиловать?

– Что? – Андрей с досады закусил губу. – Не собирался я тебя насиловать, да блин…

– А что это было тогда?

– Хотел произвести впечатление, а потом все вышло из-под контроля. Я немного заигрался.

– Немного?!

– Кристина, пожалуйста, пойдем к машине, – взмолился парень. – Даже мне тут дико стремно. Можешь прихватить свой смертоносный булыжник. С такой боевой девушкой не пропадешь. Рука вот до сих пор ноет. Кажется, ты мне что-то сломала.

– Жаль, что кажется…

– Ругайся и язви сколько хочешь. Имеешь полное право, только пойдем уже…

Он нервно переступал с ноги на ногу.

– Хорошо, иди первый, чтобы я тебя видела.

– Руки за головой держать? – продолжал шутить парень, даже морщась от боли.

– И молча.

Андрей послушно брел впереди и больше не разговаривал. И зря. От хруста веток становилось не по себе, а болтовня моего несостоявшегося насильника немного отвлекала от мысли, что мы черт знает куда забрались ночью.

Но надо отдать должное моему креативному ухажеру: удивить ему удалось, да и адреналин в крови бурлил так, что легко перемахнула бы через тот овраг.

– Странно, – пробормотал парень, когда мы вышли к грунтовой дороге.

– Что именно?

В голосе больше не было ехидства, и это пугало.

– Я фары включенными оставил, чтобы машину найти, а теперь…

– Что теперь? Не молчи!

Паника вновь охватила меня, когда все понемногу начало налаживаться.

– Ну… Ты видишь свет?

– Не-а. Что это значит?

– Машины нет. Либо…

Парень снова разразился отборным матом и рванул по дороге, совсем забыв обо мне. Я побежала следом, борясь с внезапной галлюцинацией, что кто-то гонится сзади. Шаги множились, отражаясь от деревьев, создававших темно-зеленый коридор над дорогой. Я была готова закричать от ужаса, как вдруг столкнулась с кем-то мягким в темноте, и мы вместе рухнули на капот.

– Полегче! Я от прошлой твоей атаки не отошел.

– Прости.

Прости? Я извинялась перед ним. Определенно я не в себе.

– Посветишь?

Андрей передал мне телефон и открыл капот.

С мобильником в руках уверенности стало в больше, чем с простым камнем. Теперь могла как минимум набрать службу спасения. Но вместо этого я включила фонарик, чтобы услышать еще одно чертыханье от моего похитителя.

– Отец убьет меня.

– Что-то не так?

– Все… Оставил фары, и аккумулятор разрядился. Отдай телефон, позвоню ему.

Андрей протянул мне руку, и я скрепя сердце рассталась с недавним приобретением.

– А можно своим позвоню?

– Чтобы напугать их на ночь глядя? – хмыкнул парень. – На нас сейчас мой батя наорет. Хочешь, чтобы твои добавили? Мазохистка?

– С чего ты взял, что мне влетит. Скажу как есть: что незнакомый парень обманом приволок в лес.

– Я не незнакомый парень! – вспылил Андрей.

– То, что знаю, как тебя зовут, не делает тебя моим близким другом.

– Да нет же, черт! Ты правда ничего не помнишь?

Он с каким-то нескрываемым отчаянием посмотрел на меня, и я вновь прониклась к похитителю странной малообъяснимой симпатией. Стокгольмский синдром?

– Помню что? Как ты фотографировал последний звонок?

– Ладно, забей, – устало бросил мой ночной компаньон. – Слушай, давай не будешь рассказывать родителям о случившемся?

– С чего бы?

– Пожалуйста?

– Ах, ну раз «пожалуйста», тогда конечно. Что еще сделать за твое «пожалуйста»?

– Помолчи, пожалуйста, я отцу звоню.

Он обреченно водил по экрану в поисках номера, а я еще сильнее вскипела, словно забыла, где и с кем нахожусь.

– Решил мне хамить?

– Даже не начинал.

– Тогда почему затыкаешь? Думаешь, мне сейчас весело тут в лесу с полоумным парнем?

– У тебя истерика.

– И что с того?

– Успокойся, нам нужна помощь, потому что, как ты правильно заметила, мы в лесу, и один из нас полоумный. А так как орешь сейчас ты… Короче, сама делай выводы.

– Урод!.. – Бросилась я на него с кулаками, и парень выронил телефон от неожиданности.

– Чокнутая.

Мне показалось или мерзавец улыбнулся?

Я попыталась ударить посильнее, но Андрей ловко поймал мои руки, даже несмотря на поврежденное плечо.

– Не ори и не дергайся, Кристина. Мне сейчас очень больно. Ты неслабо так приложила меня, – жаловался похититель.

– Почему ты такой?

– Какой?

– Не знаю! Почему не поцеловал?

– Да я хотел… А потом…

Он кивнул на плечо.

– А так?

Я разжала ладонь, и камень глухо стукнулся о дорогу.

– Так не пойдет. Теперь жертва и пострадавший тут я. Хочешь целоваться – целуй сама.

Он снова начал флиртовать и ловко поменялся ролями.

– Ты высокий, это тупо.

– А так?

Он быстро подхватил меня, усадил на капот и снова потер ушиб.

– Прости…

– Уже простил, давай…

Парень поставил руки по бокам и навис сверху.

– Я не умею.

– Не ври.

– Я почти не целовалась.

– А как же тот звукач из группы? Вы целый месяц встречались. Ты даже на концерт пришла его поддержать.

– Как долго за мной следишь?

Забавно, но я больше не боялась этого кареглазого типа, а ведь было за что.

– Достаточно долго. Я жду, Кристина, целуй.

Наконец я несмело обняла его за шею и притянула ближе, пока не коснулась мягких теплых губ. Андрей не двигался, ждал моих дальнейших действий. Я же неумело попыталась втиснуть ему в рот свой язык, отчего парень громко фыркнул и рассмеялся.

– Ты безнадежна. Где ты такого насмотрелась?

Я обиделась и попыталась слезть с капота, но лжеугонщик не позволил. Да и деваться мне было некуда – я обхватила его ногами за бедра так, что не сдвинуться ни вперед, ни назад.

– Что же мне с тобой делать?

Я не смогла уловить эмоции своего соблазнителя. В его голосе сквозила и тоска, и похоть. И если второму легко было найти логическое объяснение, то первое весьма озадачило.

– Не знаю.

– И я не знаю. Придется тебя не только плаванию учить. Начнем с простенького… – Он небрежно чмокнул меня в уголки губ и отстранился. – Успокоилась немного? Теперь могу позвонить папе?

– Да.

На самом деле мое состояние было далеко от спокойного. Через тело словно пропускали сотни искрящихся молний, а кончики пальцев на ногах приятно покалывало.

– Тогда закрой ушки, – посоветовал Андрей. – Сейчас будет много мата.

– Будто я не слышала, как ты ругался.

– Ты не слышала, как ругается мой отец.

Новый знакомый приложил палец к губам, когда в ночной тишине раздались длинные гудки.

Далее я стала свидетелем метаморфозы: из брутального угонщика-похитителя он превратился в кроткого домашнего мальчика. Андрей вжал голову в плечи, когда мужчина на том конце провода отчитывал его, награждая не самым лестными эпитетами. И выдохнул с облегчением, когда мужчина, пригрозив напоследок, отключился.

– Он приедет минут через тридцать. Ближе к делу мне надо будет выйти к дороге. Давай внутри посидим, пока нас комары не закусали.

Андрей хлопнул себя по шее.

Я послушно уселась с ним в обнимку на заднем сидении. Он заботливо укрыл меня своей толстовкой, пахнущей уже привычным кондиционером для белья. Теплый, домашний, уютный. Как можно бояться этого парня?

Из окон темный лес выглядел еще страшнее. Даже не представляла, что скоро нужно будет вылезти из машины. От этих мыслей я поежилась и сильнее прижалась к Андрею.

Пока мы сидели, позвонили родители, и я соврала, что скоро буду дома. Парень заметно напрягся, слушая разговор, и расслабился, только когда я отложила телефон.

– Мне все равно придется рассказать о тебе рано или поздно…

– Зачем?

От этого вопроса что-то внутри оборвалось. И почему я решила, что после этой ночи у нас завяжутся отношения? Вот наивная!

– Я думала, мы с тобой…

– Правильно ты все думаешь, – успокоил нежный голос. – Просто пока не говори. Дай мне время! Считай, не готов к знакомству и расспросам.

– Зато твоего папу увижу уже сегодня.

– А не хочешь в багажнике доехать?

– Нет уж! Ты затащил меня в этот лес, вот и разгребай со своим родителем.

Мы еще попрепирались некоторое время, и я незаметно для себя уснула.

Очнулась от того, что яркий свет фонаря бьет в лицо, а чья-то рука стучит по стеклу.

– Андрей! – цепенеющими от страха губами прошелестела я.

Парень промычал что-то бессвязное, и я ущипнула его ногу.

– Там кто-то есть…

– Мне долго ждать? – раздался недовольный мужской голос снаружи.

– Проспал… Он меня точно убьет!

Мой похититель потянулся к ручке на двери.

– Не открывай! – вцепилась я ему в локоть и замотала головой.

– Это папа мой, не бойся и надень толстовку, а еще капюшон накинь.

– Чего?

– Не спрашивай, просто сделай. – Андрей скрылся в ночи, и пока я натягивала его кофту, до меня доносилась приглушенная ругань, а потом все стихло, и подъехала вторая машина.

Отец и сын прикуривали BMW от внедорожника и продолжали ссориться. Я же затаилась в салоне и забилась в темный угол. Видела, как мужчина схватил парня за больное плечо и с силой встряхнул, словно пытаясь привести в чувства. Андрей опустил взгляд и смотрел себе под ноги, не двигаясь с места.

Когда с подзарядкой аккумулятора было покончено, мужчина смотал провода и снова пропал из виду, пока внезапно не распахнулась дверь, к которой я жалась в темноте.

– Вылезай, – приказал строгий голос, и я пожалела, что не надела капюшон. – Кристина?

Андрей побледнел, когда отец послал ему очередной убийственный взгляд.

– Вы меня знаете?

– Нет, сын рассказал только что. Отвезу тебя домой, пока он разбирается с машиной. Ему будет полезно подумать. Правда? – Последний вопрос оказался адресован парню, который ответил коротким кивком.

Передо мной открылась дверь внедорожника, заляпанная снизу не то грязью, не то глиной.

– Садись, – уже мягче сказал отец Андрея.

Аромат ельника и мха остался в лесу, а меня поглотил запах пластика и тошнотворного салонного освежителя воздуха.

* * *

– Куда вы меня везете?

Изрядно поседевший и осунувшийся с прошлой встречи мужчина заблокировал двери и положил на полочку под рулем настоящий пистолет. Как я поняла, что он настоящий? Понятия не имею… От него смердело опасностью и той самой кровью.

Сложно было отделаться от вторичности происходящего. Сначала Андрей вез меня на машине в неизвестном направлении, теперь его отец. Мы кружили в черте города, но я была здесь впервые, и все вокруг выглядело новым и совершенно незнакомым, и не менее пугающим, чем темный лес. Я жадно всматривалась в окружающую обстановку, надеясь вспомнить что-то новое и унестись отсюда подальше хотя бы мысленно. Однако чем больше узнавала, тем страшнее становилось мое прошлое.

Мужчина все еще молчал. Он напряженно сжимал руль и явно решал в уме непростую задачу: как ответить на мой вопрос.

– Вы папа Андрея?

Он так резко затормозил, что меня отбросило вперед, и я больно стукнулась о твердый пластик.

– Ты помнишь?

В его голосе прозвучало столько надежды, что я почувствовала себя неловко. Он явно ждет чего-то большего, чем несколько расплывчатых картинок из прошлого.

– Кое-что. Но мало…

– Это хорошо. Хорошо… – кивал мужчина, снова собираясь с мыслями.

– Зачем вам пистолет?

Этот вопрос волновал меня настолько, что сдерживаться стало нереально.

– Табельный.

– Вы работаете в полиции?

– Уже нет. Только не говори никому!

Губы бывшего полицейского нервно дернулись, и он приложил к ним палец.

– Тогда почему пистолет все еще у вас? Разве вы не должны были его вернуть?

– Сказал, что потерял, – невинно ответил мужчина.

От его странного голоса я вжалась в спинку кресла. Он был не в себе, а я сидела с безумцем в одной машине. Однако инстинкты вновь молчали. Странно, но я не боялась, скорее жалела его.

– Знаешь… – начал он как-то неуверенно, взял пистолет и протянул мне. – Тебе нужнее.

– Что?

– Бери!

Он слегка рыкнул и почти насильно вручил мне ствол.

Не нашла ничего лучше, чем принять подарок, запоздало подумав, что теперь на нем мои отпечатки.

– Так-то лучше. – Отец Андрея облегченно выдохнул и открыл окно. – Закурю. Не против?

Я энергично замотала головой.

Пистолет идеально лег в руку, словно я уже держала его раньше. Не именно этот, но… Тело само знало, что делать. Мне было хорошо, и я никогда не чувствовала себя так уверенно. Или чувствовала?

– Нравится? – улыбнулся похититель, выпуская клубы дыма.

– Да. Так странно.

– Ничего странного. Он учил тебя стрелять. Паршивец ездил с тобой на нашу дачу. Я находил стреляные банки.

– Кто?

– Андрей. У нас был травмат. Кстати, в итоге тоже пропал… Вместе с ним… – Мужчина выждал паузу и затянулся. – Это случилось уже после всего. Тогда-то я и понял, что сын не врет. Понимаешь? Зачем ему учить тебя самообороне, если это он все с тобой проделал. Чушь какая-то.

– Что проделал?

Внезапно нечто липкое и неприятное впилось в тело, парализовало ужасом и отчаянием, а голову словно раскололи на тысячу мелких кусков.

– Он невиновен, понимаешь? – проигнорировал мой вопрос бывший полицейский и словно сам испытал облегчение от своих рассуждений. – Он любил тебя, а я… Я ведь избил его в тот раз, когда нашел вас двоих в лесу. Думал, кошмар повторился. Но ты была цела, а Андрей… Так смотрел. Я отвез тебя домой, а затем вернулся. Он все еще был в лесу, сидел на земле и плакал… Взрослый парень, а так рыдал. Я велел прекратить, но он продолжал. Злил меня своими слезами. Я начал бить его, жестоко, и тогда он перестал. Даже не пикнул. Я думал, он жизнь нам сломал всем. Жене, мне… твоей семье. Ты же до сих пор того. – Мужчина покрутил у виска.

– Я не… – Перед глазами сама собой появилась жуткая картина в лесу: окровавленный парень в черной футболке с принтом. – Это вы его убили?

– Нет, нет, нет! Но в больницу он попал, а я лишился работы и жены. Она подала на развод. Зато у меня появилось время подумать. Сопоставить все. Ту операцию, слова сына, эти чертовы банки. Я все понял! Это было так просто. Поехал к ним домой в тот же день, просить прощения, но Андрей пропал сразу после выписки… Это наказание мне за все.

– За что, расскажите. Ничего не помню.

– Может, это к лучшему. Но ты оглядывайся, Кристина. Он на свободе и может прийти за тобой. Андрея больше нет рядом, чтобы защитить…

– Кто придет?

Во рту пересохло, но руки твердо держали пистолет.

– Тот, другой. Это он сделал такое с тобой и убил сына…

Теперь пришла очередь плакать моему похитителю. Мужчины плачут чересчур жутко. От этого зрелища стынет кровь. Когда они убиты горем, что остается девушкам?..

– Но Андрей сказал, что это чужое тело нашли в озере…

– Ты тоже видела его, да? – Мужчина как-то безумно заулыбался. – Не верь. Он злое. Как же вовремя я приехал! Убей его, когда увидишь вновь, убей… отомсти… Андрей мертв… Тот другой изуродовал его до неузнаваемости, но своего ребенка все равно узнаешь. Даже таким… Места переломов совпали, понимаешь?! Я же сам ломал эти ребра, когда бил его. Это не ошибка, Кристина. Но я не смогу его пристрелить… Вдруг опять неправ?

– Пожалуйста, расскажите все. Ничего не понимаю!

– В другой раз. – Он порылся в кармане и выудил визитку и флешку. – Позвони, но с чужого телефона, и удали потом. А здесь… – У меня на ладони оказался маленький накопитель. – Здесь Андрей. Его душа. Мой бедный мальчик. Он правда любил тебя. Что он пережил тогда в лесу, на том же месте?.. А мы… оттолкнули, заставили вариться во всем этом, а ему помощь была нужна. Он бы тогда не сбежал.

Я сжала в руках подарки и посмотрела в окно, чтобы не видеть страданий мужчины. Мы были на парковке около ТРЦ, папа Андрея и не думал меня похищать, просто хотел поговорить. Я быстро убрала все в рюкзачок, пока он не передумал. С оружием расставаться я теперь не собиралась.

– Спасибо…

– Не за что. Он бы хотел этого. Не могу тебя защитить иначе. Мне тоже никто не верит, но я-то знаю теперь… – Он легонько постучал себя по голове. – Позвони, если вспомнишь что-то еще. Но не рассказывай родителям.

Я коротко кивнула и открыла дверь машины. Опять не говорить родителям. Какая знакомая просьба.

Солнце заливало все вокруг ярким золотым светом. Он отражался от ветровых стекол, играл боковыми зеркалами автомобилей, слепил и мешал разглядеть детали. Ответы ждут ночью, там на детской площадке. Кому же мне верить? Тот трогательный парень с наушниками и милой улыбкой не кажется злым, не хочу его убивать, но…

Перед глазами стояло бледное, страдающее лицо и тонкие дрожащие губы, шепчущие: «Мне пора. Он ждет. Я уже очень сильно опаздываю. Он будет злиться…»

Кто будет злиться, Андрей?..

Глава 7. Что тебе нравится? / Was magst du?

– По-моему, ты ему нравишься. – Подмигнула Маша и открыла учебник по немецкому.

– Кому? – не сразу сообразила я, о ком говорит подруга.

Мои мысли были слишком далеко и кружились вокруг рюкзачка с пистолетом. Вчера я так и не решилась подойти к Андрею, хотя он сидел и ждал на своем привычном месте. Казалось, парень был готов сорваться и пойти ко мне навстречу, но какая-то неведомая сила держала его в той недостроенной части поселка.

– Вите. Он та-ак смотрел на тебя!.. – Не сдавалась девушка.

Как по мне, это полный провал. А взгляд Пашиного одногруппника был красноречивее тысячи слов. В нем читалось одно сплошное разочарование. Да я и не расстроилась. К отношениям не стремилась, так что с Витей у нас была самая настоящая взаимность.

Однако Маша уже расписывала в красках двойные свидания и чуть ли не свадьбу в один день. Я же кисло кивала. Не то чтобы парень был плохим или страшненьким, скорее наоборот. Голубоглазый блондин, под футболкой угадывались рельефные мышцы. Приятный голос, да и с юмором все было в порядке. Просто не мое. В воображении скрипнули качели.

– Давай на неделе еще выберемся?

– Как мама скажет. Я не против…

Мысленно я надеялась, что родители придумают повод запретить такую вылазку. Они и вчера не слишком были рады моему позднему возвращению.

– Отлично? Was magst du? – начала Маша наш урок.

– Ich höre gern Musik.[13]

Дальше я отвечала на однообразные вопросы, в очередной раз с тоской осознавая, что ни черта о себе так и не узнала. Паршиво. Нравится ли мне музыка? Наверно…

Когда после занятия подружка ушла обедать, я метнулась в комнату проверить свой тайник под кроватью. Подарки от папы Андрея лежали в коробке из-под обуви. Предусмотрительность зашкаливает. Но, к сожалению, в новеньком доме с первоклассным ремонтом найти оторванную половицу – задачка не из простых. Я погладила холодную сталь пистолета, а затем подцепила флешку. Ей я рада даже больше, чем оружию.

Маму вызвали в город по делам, так что я могла не беспокоиться о том, что меня внезапно потревожат.

На всякий случай я проверила внизу все замки и в очередной раз отметила странную особенность дома. Парадная дверь была металлический и выходила на дорогу, а вот в наш маленький участок вела обычная пластиковая дверь с тройным стеклопакетом. Все бы ничего, только клочок земли был окольцован заборчиком, который при желании можно было легко перешагнуть. Защита на высоте! На ее фоне моя коробка-тайник уже не выглядела такой нелепой. Я дернула пластиковую ручку на себя.

– Он злое… – проговорила я вслух.

Если речь шла о призраке с детской площадки, то слабо верилось. Теплый и приятно пахнущий. Скорее он был несчастным и страдающим, чем жестоким убийцей, садистом или кем-то еще из этой парадигмы.

Я вернулась в комнату. Ноутбук уже успел загрузиться, и я с замиранием сердца вставила флешку.

Вереница пронумерованных папок. Я смотрела на них так же, как на свои не распакованные коробки. Страх и волнение. Что там? Я кликнула на самой первой.

* * *

– Какой ужас! Чувствую себя героиней фильма для взрослых.

Я попыталась отодвинуться подальше от Андрея, но он ловко усадил меня обратно на колени.

– Это просто короткое видео. Будет весело. Представь, через пять лет будем пересматривать. Ну, или на свадьбе включим.

– Свадьба? Мне начинать смеяться?

– Ты относишься ко мне несерьезно.

– При чем тут это? Мне пятнадцать, и думать о том, что… Ну, не знаю. Если моя мама это найдет, у нас будут большие неприятности.

– Это просто поцелуй. Сядь по-другому, пожалуйста.

Я развернулась и уселась лицом к Андрею.

– Ты можешь прекратить хихикать? Это сбивает. – Парень настраивал смартфоном камеру, которая нагло уставилась на нас хищным объективом.

– Не могу. – Начала ерзать у Андрея на коленях, отчего он разозлился еще сильнее.

– Ты издеваешься? Подумай хоть раз головой, Кристина, и не подводи меня под статью. Я не железный, а тебе да… пока пятнадцать, блин.

– Ты сам все это задумал…

Мне безумно нравилось дразнить его, смотреть на мучительное выражение лица, знать, что он возбужден и сдерживается. В этом была своя прелесть: в немного похотливом блеске черных глаз, тяжелом дыхании, в том, как, забываясь, он временами прижимал меня слишком сильно.

– Уже пожалел. Обними за шею.

– Так?

Я стала послушной, добившись своего, – чувствовала, как стучит его сердце, и наслаждалась властью над беспомощным парнем. Он мой.

– Да, так. Сейчас погоди, запущу видео, и начинаем.

Вспыхнул красный огонек, и мы, не мешкая, начали предаваться любимому занятию. Несколько раз Андрей фыркал и останавливал съемку.

– Ты переигрываешь? Кристин, просто целуй меня. Не надо ничего изображать на камеру.

– Да иди ты!

Я обиделась и уткнулась ему в грудь.

– Не дуйся, давай еще. Представь, что камеры нет, будь собой.

Это оказалось нетрудно. Сложнее было прекратить, особенно когда нас прервали внезапным вопросом.

– Вы чем тут занимаетесь?

Отец Андрея стоял в дверном проеме и переводил охреневший взгляд с камеры на руку своего сына, которая находилась у меня под кофтой. Парень очень медленно пытался вытащить ее, но сделать это незаметно не получилось.

– Мы это…

Он повернулся ко мне за поддержкой. Я же, краснея от стыда, выдала первое, что пришло в голову:

– Это видео на свадьбу…

* * *

Вся папка была заполнена видео и фотографиями с пробой одного и того же поцелуя. Судя по датам, прошло четыре года с того момента, а сердце все еще тянуло. Я водила рукой по экрану, на котором видела себя и Андрея. Нам было хорошо. Он все такой же добрый и нежный, несмотря на ворчливые нотки в голосе и временами снисходительное выражения лица. А вот я… Совсем другая. Длинные волосы, пухлые губки и осмысленный взгляд. У той Кристины было все: прошлое и настоящее. Любимый человек и вера в будущее. Она строила планы, пусть нелепые. Какая свадьба в пятнадцать? Но она все равно мечтала…

Слезы текли сами собой от осознания невозможности происходящего на компьютере. Эти поцелуи больше не повторить. Андрей мертв. Убит и изуродован кем-то жутким и злым, тем, кого я должна застрелить из краденого табельного пистолета.

Внизу щелкнул замок. Я быстро вытащила флешку из ноута и нырнула в кровать, отвернувшись к стене. Старалась дышать ровнее, чтобы не было видно, как от всхлипов дрожат плечи.

Андрей не просто нравился мне. Я любила его. Почему же все забыла? Что произошло между нами?

«Он сделал это с тобой…»

У мужчины не нашлось сил рассказать, что именно. Собственные родители старательно избегают эту тему. Насколько все ужасно?

«Он жизнь нам сломал всем. Жене, мне… твоей семье. Ты же до сих пор того…»

Что со мной не так, кроме пугающей амнезии? Или именно это имел в виду папа Андрея? Это после тех самых жутких событий я начала страдать провалами в памяти? Их явно было много. В моей истории не сходились картинки. Особенно знакомство на концерте. Там я была старше…

– Кристина? Все в порядке?

Голос мамы был даже не взволнованным. В нем читалось отрешенное смирение. Как если бы я должна была умереть со дня на день, и вот, наконец, это случилось.

– Да, мама. Голова разболелась после занятий.

– А, – только и сказала она. – Отдыхай, отдыхай. Ты большая молодец. Я тут встретила Машу на улице. Говорит, ты хорошо усваиваешь материал. Просила еще раз взять тебя в город. Если хочешь, только скажи.

– Спасибо, но пока нет. Устала.

Моя подруга не сдавалась в своей попытке свести нас с Витей, но пока существовал только один парень, с которым мне нужно было повидаться. И он уже давно терпеливо ждал, сидя на детских качелях.

Мама прикрыла дверь.

Я полежала немного на боку и, услышав удаляющиеся на лестнице шаги, перевернулась на спину. Глаза жгло от едва сдерживаемых слез, а на горле, словно кто-то перебирал холодными пальцами.

Умер…

Могли ли ошибаться анализы ДНК и отец Андрея?

Я не видела тела, так что…

Вскочив на ноги, я начала ходить по комнате, разрабатывая самые безумные версии, начиная от клона, заканчивая братом-близнецом. В конце концов я опустилась на пол, достала рюкзачок и покидала в него свои сокровища: старый плеер, тетрадь-дневник и флешку. Чувствовала себя героиней мрачного квеста, но с неплохим инвентарем.

– У тебя же голова болела. – Нахмурилась мама, оторвавшись от сериала.

– До сих пор болит. Немного подышу.

Я направилась к холодильнику, вытащила йогурт и тоже запихнула его в рюкзачок. схватила со стола большую булку и отправила ее следом.

– Вот так сборы.

– Погуляю, может, почитаю на улице.

– Точно не хочешь нормально поесть? Сегодня на ужин было твое любимое брокколи…

Она едва сдерживала улыбку, и мы вдруг рассмеялись над этой шуткой.

– Позже. Спасибо.

Я правда была ей благодарна за внезапную разрядку. Но это длилось всего несколько мгновений, потом тоска и тупая боль в груди вернулись в десятикратном объеме.

Хотелось бежать к площадке. Но я сдерживалась, из-за чего-то то семенила, то шла слишком медленно, а когда увидела знакомый силуэт, вовсе остановилась. Он повернулся ко мне и слабо улыбнулся.

Это был Андрей. Немного не такой, как в последнем воспоминании. Тот парень был счастлив и влюблен, а этот юноша страдал и казался затравленным.

Что же ты натворил?

Он подошел ко мне сам, не вынимая рук из карманов, словно сдерживал сам себя, чтобы не прикасаться ко мне. Парень бросил короткий нервный взгляд на камеры видеонаблюдения, а затем ласково сказал:

– Привет, Кристина.

Вместо ответа я бросилась ему на шею.

– Скажи, что там был не ты… Скажи, что в озере был не ты!

– Уже говорил, там не я.

– Хорошо, хорошо…

– Думал, ты больше не придешь.

– Мне нужно было время. – Терлась носом о черную приятно пахнущую футболку и чувствовала, как его руки несмело и очень нежно гладят меня по затылку.

– Я умею ждать, ты же знаешь, – смущенно улыбнулся он.

– Знаю.

– Давай отойдем подальше от камер?

Он увлек меня в темноту. С ним было не страшно. Теплая мягкая рука. Живой, настоящий Андрей.

– Кстати, – я сняла рюкзак с плеча и выудила плеер, – смотри, что нашла. Это же твой?

Парень провел пальцем по трещинкам, повторяя причудливый узор. Его ноздри странно раздувались, а рука задрожала. Андрей сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Нет, не мой.

– Но как же?

– Это твой. Я подарил его на первый день рождения, который мы отметили вместе. Тогда тебе исполнилось пятнадцать. Ты очень любила музыку.

Он сказал это с блуждающей улыбкой на губах. Вновь стало странно и жутко, а по телу пробежал холодок. Обычно так говорят о мертвых, со смесью тоски и горьковатой радости. Но я ведь жива?

– Андрей, как давно мы знакомы? – Нервно щипала себя за руки.

Чувствую – значит, живая. Бред какой-то!..

– А сколько тебе сейчас лет? – ответил парень вопросом на вопрос и остановил меня, не давая делать себе больно.

– Девятнадцать.

– Получается, около пяти лет. Прости, я немного теряюсь во времени…

Он мучительно потер виски, а в глазах появились знакомые отблески.

– Опять началось? – Привстала я и взяла его за плечи, стараясь вглядеться в любимое лицо и разгадать, что же с ним творится.

– Да.

Андрей смотрел сквозь меня, словно за моей спиной кто-то стоял.

Я сглотнула и резко обернулась. Никого.

– Останься со мной еще немного. Расскажи, кто тебя мучает?

Он не ответил и попытался осторожно оттолкнуть меня, но я только крепче впилась ему в плечи, оставляя на коже под футболкой глубокие следы от ногтей.

– Ты ничего не понимаешь, Кристина. Он чудовище. Только я могу это остановить, – зло огрызнулся парень.

– Возьми меня с собой. Твой отец дал мне пистолет, не сражайся один, позволь помочь.

– Отец?

На лице Андрея появились новые чувства, которые я никак не могла разгадать. Отчаяние, ненависть, тоска?

– Он переживает. Я тоже. Вернись домой, – без особой надежды попросила я его.

После вчерашнего откровения в машине мне слабо верилось, что Андрей жив. Анализы ДНК, следы переломов, одежда…

– Это невозможно, Кристина. Когда ты разберешься во всем, тогда поймешь меня.

– Расскажи, что случилось. Почему отец избил тебя? Как я потеряла память?

– Это было ужасно, Кристина… Тот день… Хорошо, что ты все забыла. Но теперь тебе надо вспомнить все. Самой. Не могу рассказать тебе, вдруг я обманываюсь, вдруг это действительно сделал я? Теперь уже не верю сам себе.

– Я тебе верю. Расскажи!

– Нет, тогда у тебя будет моя версия событий. Ты должна сама. Все случилось в том же лесу. Я привез тебя туда, спустя два года, надеясь, что вспомнишь, но ты так сильно испугалась. Прости, прости, прости!..

Он вцепился в волосы и начал раскачиваться из стороны в сторону. А безумные глаза вдруг стремительно стали менять цвет. Из темно-карих они превращались в желтоватые и звериные.

– Андрей.

– Беги домой, живо. Он уже рядом. – Из горла парня вырывался жуткий хрип, а волосы на голове стали быстро отрастать, меняя аккуратную стрижку на спутанные сальные лохмы.

Я мешкала, а Андрей грубо оттолкнул меня и бросился в темноту, в дальнюю часть поселка, где редкие фонари выхватывали удаляющийся силуэт.

На мгновение вокруг воцарилась жуткая тишина, нарушаемая лишь скрипом качелей. Боялась двинуться с места, я продолжала сидеть на асфальте и вглядываться в незаселенную улицу.

Пусто.

Я встала и отряхнулась. Когда Андрей распался голубоватой дымкой, это было куда романтичнее, чем то, что случилось несколько минут назад. Я дернула плечами. Мне действительно показалось, что его лицо начало меняться. Надеюсь, в пистолете у меня не серебряные пули. Я прыснула от смеха, пытаясь успокоить нервы. На самом деле во рту пересохло от увиденного, но мозг запоздало анализировал произошедшее. Наверное, это называют истерикой.

Я собиралась развернуться и пойти домой, но боковым зрением уловила движение там, куда убежал Андрей. Кто-то стоял вдали, не доходя да освещенного участка. Он не двигался, но я кожей ощущала его взгляд и тяжелое свистящее дыхание. Меня бросало то в жар, то в холод от надвигающейся опасности. Я знаю того, кто притаился во тьме. Мы определенно встречались раньше, и это короткое свидание закончилось кошмаром.

Я медленно сняла рюкзачок с плеча и попыталась нашарить в нем пистолет. Руки стали липкими от пота, а пальцы не слушались.

Незнакомец незаметно приблизился на целый кружок света и теперь стоял позади другого фонаря.

Йогурт, булка, телефон…

Оглушительно заиграл рингтон, заставив вскрикнуть. Кто-то прямо сейчас звонил мне с незнакомого номера. В ужасе я перевела взгляд на темный силуэт, а он поднес ладонь к уху. К мелодии мобильника примешался мой отчаянный вопль.

Мне казалось или незнакомец в тени довольно улыбнулся, наблюдая за моим отчаянием? Я врезала себе по щеке, закинула рюкзак на плечо и побежала прочь.

В ушах стучали строчки из песни, или их наигрывал мой мобильник вместо стандартной мелодии:

Призраки выцветших дней

Бьются в закрытую дверь.

– Она мне очень нравится, – признался Андрей, когда дребезжащие динамики его старенькой BMW разразились резкой и пронзительной песней.

– Призраки бьются в закрытую дверь. Это про воспоминания?

– Ага. У тебя никогда не было ощущения, что ты не можешь или не хочешь чего-то вспомнить?

Я ничего не ответила ему, борясь со странным щекочущим чувством в желудке. Откуда он знает?

Андрей прибавил звук, и мне стало еще больше не по себе.

Я слышу все эти голоса,

Так громко в висках

Молитвой звучат иной.

И в горле осколками слова,

что я не сказал,

Как… тебя до смерти…[14]

Прослушала, что там было в песне. Любил? Забил? Убил?..

– Это мои самые любимые строки! – Андрей перекрикивал орущего во всю глотку вокалиста.

В тот день я впервые подумала, что мой бойфренд очень странный. Он долго петлял по проселочной дороге и нервно смотрел в зеркало заднего вида. А еще эти размышления об утерянных воспоминаниях и голосах в голове, сплошные намеки.

– Приехали, – радостно сообщил Андрей, когда мы оказались у заросшего сорняками садового участка. – Постреляем по банкам?

Я рванула на себя дверь и тут же закрыла ее на все замки. Прижалась к глазку. Никого. Показалось?

Сердце не отпускало. Колотилось, словно неистовый ударник заигрался с карданом.

«Улица совершенно пустая. Все хорошо, просто показалось…» – убеждала я саму себя.

Стоило мне перевести дух, как мобильник легким стуком сообщил о пропущенном вызове. Я вздрогнула и громко ругнулась, вытащила телефон на свет, неуверенно развернула журнал. Тот самый неизвестный номер. Я нажала кнопку вызова.

Ответили почти мгновенно, с первым дозвоном:

– Приветик, Кристина! Извини, что так поздно. Но ты не звонила первая. А в соцсетях тебя нет, так что… решил взять инициативу на себя, – немного нервничая, сообщил знакомый голос.

– Витя?

– Ага. Ты мне не рада?

Глава 8. Ты свободна? / Bist du frei?

– Нет. То есть да, – растерялась я от внезапного звонка и подошла к стеклянной двери в патио. На улице не оказалось моего преследователя, и я все больше убеждала себя в том, что он был плодом моего разыгравшегося воображения. Грезился же мне лес, болото и Гард. Правда, после той галлюцинации я притащила домой вполне себе реальный плеер.

Мой собеседник тем временем что-то увлеченно рассказывал, и я грубо перебила его.

– Вить, давай еще раз. Я все прослушала, извини, – честно призналась я новому другу, и он смешливо выдохнул в трубку.

– Да ничего. Я успел привыкнуть к твоей фишке.

– К какой фишке?

– Ну, что ты немного вырубаешься. Это последствия болезни? – осторожно поинтересовался он.

– Типа того…

Трепло по имени Маша успело рассказать Паше и его одногруппнику о моей амнезии, потому при встрече парни смотрели на меня как на живой экспонат кунсткамеры. Они задавали мне кучу странных вопросов, а я не знала, что отвечать. Им было любопытно, каково это – не помнить своего прошлого, своих родителей, себя?

В итоге я хлопала ресницами и чувствовала себя ужасно глупо. Что на такое ответить? Ведь по логике я не знаю обратного? Каково это – иметь воспоминания?

– Ну, так что?

Кажется, я опять что-то прослушала. Витя точно посчитает меня отсталой.

– А?

– Встретиться, говорю, не хочешь? Ты и я. Без этих двоих. Я могу заехать завтра. Погуляем по поселку, если тебе нельзя выезжать надолго из Личково.

– А? – теперь переспросила я, не потому, что прослушала, а потому, что предложение парня было более чем неожиданным.

– Ты прикалываешься или это вежливая разновидность отказа?

Голос Вити звучал обиженно.

– Нет. Не отказ. Завтра? А как же твоя учеба?

– После пар сразу рвану к тебе. Но я буду очень голодный, покормишь?

Я машинально подошла к холодильнику и проверила запасы еды.

– А ты ешь брокколи с куриной грудкой?

– Мое любимое. Тогда договорились. Жди, позвоню, как буду у КПП. Встретишь меня, а то у вас строгие охранники. Муха не пролетит!

Ага, муха… Зато вполне себе осязаемый полтергейст нашел лазейку.

Витя отключился быстрее, чем я успела что-то возразить или передумать.

Это что сейчас было? Стояла посреди кухни и сжимала в одной руке телефон, а в другой пакет с морожеными овощами.

Что же получается? У меня будет свидание с живым парнем?

– Ты чего тут в темноте бормочешь?

Мама бесшумно спустилась со второго этажа, щелкнула выключателем, и я поморщилась, зажимая в руке телефон.

– Мам, завтра Витя приедет. Он зайдет к нам в гости? – Я глупо шаркала ножкой, вполглаза наблюдая за родительницей.

Она была немного навеселе, и от нее едва уловимо пахло алкоголем. Расплывшись в улыбке, мама погрозила мне пальчиком.

– Тот, с которым в кино ходила? Не шалите тут.

– Так просто?

Как-то не верилось, что все так легко складывается.

Она постучала по запястью.

– Я слежу за тобой. Если что, звони. И вообще, где еще безопасно, если не дома?

– Кстати, об этом. – Покосилась я на уязвимую дверь в патио. – Это нормально, что на улицу ведет балконная дверь?

– Ты чего-то боишься, солнышко? – Мама пытливо изучала мое лицо, но взгляд у нее все равно оставался затуманенным. – Тут везде камеры и охрана.

– Это понятно, но…

– Ничего не говори, сейчас! – Прошествовав нетрезвой походкой к подоконнику, она взвесила на ладони пульт, а затем протянула его мне. – Мы рольставни установили. Закрывают все окна на первом этаже и дверь.

Не успела я спросить, что это за приспособление, как мама подхватила пакет с чипсами и пошла обратно к лестнице.

– Мы там фильм посмотрим. Ты не против?

– Нет, конечно.

– Если хочешь, присоединяйся…

Сказано это было с надеждой на отказ, и я подыграла:

– Пожалуй, почитаю книжку пока.

И постучала по рюкзачку.

– Ну смотри. – Родительница озорно подмигнула, и мне осталось лишь порадоваться за нее с папой. Они заслужили побыть вот так вдвоем, когда все стало хорошо…

Я покосилась на прозрачную дверь, когда стихли шаги на лестнице. Хорошо ли? Что там притаилось в темноте? Кого боится мертвый Андрей?

Я нажала кнопку на пульте. С тихим жужжанием с внешней стороны начали опускаться металлические ламели, полностью закрывая окна и дверь.

Оказавшись под защитой, я все равно чувствовала себя неуютно, словно ослепла. Не видела зла, но знала, что оно рядом, дышит по ту сторону ставень и ждет…

* * *

– Ох, милая, прости. Нужно было разбудить тебя и переложить в твою комнату.

На кухне было светло и приятно пахло омлетом. Надо мной стояла мама и пыталась вытащить у меня из рук рюкзачок, в обнимку с которым я уснула на диванчике. Я дернула его обратно и недовольно прищурилась.

– Сколько времени?

– Восемь. Будешь завтракать?

Шея ужасно затекла, а в животе предательский урчало.

– Буду, только умоюсь.

Проверила наверху содержимое рюкзачка. Опасно так таскать оружие, но и расставаться с ним я не готова, особенно после вчерашнего. Я вытряхнула из новенькой косметички нехитрое содержимое и натянула ее на пистолет. Так себе решение, но хотя бы в глаза бросаться не будет.

Умылась.

Из зеркала смотрела все та же бледная тощая незнакомка. И чем я заинтересовала Витю? Сегодня же и узнаю. Я прислушалась к собственным ощущениям. Ждала ли я этой встречи, хотела ли увидеть парня? Пусто…

Мысли витали вокруг глупых съемок поцелуя. Я подавила сильное желание пересмотреть видео. Не хватало, чтобы меня застукали и забрали флешку. Надо бы сделать копию…

Я взъерошила волосы, превратившись в панка-подростка, и отправилась завтракать.

Время до назначенного свидания пролетело почти незаметно, хотя парень предупредил, что опоздает.

После занятия с Оксаной Николаевной оставался еще час. Я долго крутилась перед зеркалом, раздумывая, стоит ли надеть платье. В итоге решила не обманывать саму себя и Витю – пошла встречать его у шлагбаума в футболке и шортах.

– Привет!

Мой гость так лучезарно улыбался, что это оказалось заразительно.

– Привет.

– Садись.

Он потянулся и открыл пассажирскую дверь.

Я постояла, неуверенно заглядывая в салон. Опустившийся шлагбаум точно не даст ему меня увести в лес, а идти до моей улицы неблизко.

– Не хочешь?

– Я…

– Понял. – Витя кивнул. – Захлопни. Я на гостевую тогда поставлю здесь. Прогуляемся.

У меня вдруг потеплело в груди от нового чувства. Оказалось, безумно приятно, когда ничего не нужно объяснять, а тебя понимают с полуслова. Когда парень вышел из машины, я посмотрела на него по-другому. От нового знакомого разливались странные волны покоя и уверенности, и непременно хотелось напитаться этими чувствами.

Почему не заметила этого при первой встрече?

– Тебе не жарко?

Витя задумчиво поиграл с веревочками от капюшона.

– От кондиционера в машине дубак. Секунду…

Он потянул толстовку вверх и совершенно случайно зацепил футболку, оголяя рельефный живот. У меня появилась возможность применить на практике знания, полученные у Оксаны Николаевны. Сначала я невольно пересчитала каждый кубик, а затем приступила к высчитыванию их площади. Длина, высота…

Парень покраснел, глядя на запутавшуюся в кофте футболку, и смотрел на меня совершенно дикими глазами.

– Клянусь, я не специально.

– Ну конечно, – хмыкнула я, продолжая бессовестно изучать гостя.

– Поможешь? Я тут немного застрял, – довольно искренне попросил Витя.

– Мне Маша уже рассказывала про такой метод съема. Я, конечно, пролежала в коме полтора года, но родилась не вчера. За представление спасибо, но дальше сам. – Скрестила руки на груди, а парень нервно рассмеялся.

– Вот блин. Маше привет!

Блондин легко высвободился из толстовки и натянул футболку обратно. Жалко, что так мало увидела, у него наверно красивые плечи…

Он кинул одежду в машину и старался не смотреть мне в глаза.

– Расслабься, это было круто. Будь у меня такой живот, я бы ходила топлес.

– Спасибо. Правда не знаю, на фига это сделал. Давай забудем, как будто этого не было.

Он мило сцепил две ладони, но я вдруг почувствовала себя паршиво. Интересно, сколько таких вот забавных моментов на самом деле стерлось из памяти.

Витя долго разглядывал мое лицо, а потом побледнел.

– Я кретин?

– Есть такое.

– Честно, не это имел в виду. Черт, я все испортил?

Он нервно крутил ключи, отчего стал только милее и уязвимее. Двойное фиаско. Ну, не прогонять же его.

– Успокойся, – взяла я его под руку. – Не нужно подбирать со мной слова или продумывать каждый шаг. Все нормально. Я привыкну.

– Точно?

– Спросишь еще раз, ответ будет – нет.

До вечера неловкостей с его стороны больше не возникало. Как и обещала, я накормила гостя. Вернее, это Витя решил накормить меня, наблюдая за моим растерянным лицом, когда я узнала, что кастрюли и сковородки бывают разными и для разных целей.

– Это для блинов, Кристин. А это сотейник.

– А разница-то какая? – начинала закипать я.

– А что приготовить-то хочешь?

– Ничего. – Обреченно посмотрела я на холодильник, гадая, есть ли там что-то для микроволновки.

Теперь стриптиз Вити не казался таким уж идиотским. Идиотка стояла у плиты с сотейником в руках. И почему не попросила маму приготовить обед? Куда она, вообще, подевалась?

– Тут есть замороженная пицца… – Открыла морозилку и с надеждой посмотрела на парня.

– Так не пойдет. – Он встал из-за стола, взял меня за плечи и усадил на диван. – Мне такое нельзя. Тебе, кстати, тоже.

– На диете сидишь?

– Да мне по здоровью… Думаешь, спортом занимаюсь, чтобы девчонок клеить?

– А нет?

Он отрицательно покачал головой и разложил на столе продукты.

– Буду учить тебя готовить, Кристина. Знаешь, что это?

Он ехидно улыбнулся, показал мне ножик и морковь, а я очень сильно захотела огреть его по голове… Чертовым сотейником.

* * *

– Молодежь, я вхожу? – крикнула мама.

Она нарочито громко открывала дверь, шумела пакетами и на всякий случай уронила ложку для обуви.

Витя прыснул от смеха, а я покраснела. Что обо мне подумает парень? Что меня неоднократно вот так заставали за… Хотя, судя по тому видео с Андреем, заставали. Черт!

– Как у вас вкусно пахнет.

Мама немало удивилась, глядя на меня и гостя, сидящих по разные стороны стола.

– Вам положить? – вскочил Витя и метнулся к плите.

– Ну, положи.

Бывают такие люди, умеющие располагать к себе всех вокруг. Куда бы ни пришли, где бы ни появились, обязательно станут душой компании, ярким и незабываемым пятном. Витя был из таких. Вел себя легко и непринужденно, заставлял нас улыбаться, смеяться и умиляться. Для него это было так же естественно, как дышать.

– Классно посидели?

– Угу.

Мы вышли на улицу в вязкие летние сумерки и лениво побрели на гостевую парковку. Впервые я не обернулась на площадку. Даже страха в душе не обнаружилось, да и рюкзачок благополучно оставила дома. После сегодняшнего все произошедшее ранее стало казаться плодом воображения.

Мы неловко переминались у машины. Витя нехотя посмотрел на часы и скривился.

– Завтра в инст. Зачетная неделя добивает.

– Справишься, – подбодрила я.

– Как всегда. – Благодарностью мне стала очередная немного смущенная улыбка. – Ну… Я поехал?

– Ага, пока.

Еще одна слишком длинная заминка. Витя облизнул нижнюю губу, странно посмотрел на меня, затем потянул за ручку двери машины.

– Ладно, – немного разочарованно бросил гость. – Созвонимся?

– Обязательно.

Я прекрасно знала, чего он ждет, но по необъяснимым причинам медлила. Боялась, что это будет лучше, чем с Андреем. Боялась обидеть Андрея.

Я проводила долгим взглядом два удаляющихся красных огонька. Шлагбаум медленно опустился и привел меня в чувство, слово перед лицом помахали рукой. Только сейчас в полной мере я ощутила гнетущее одиночество и тишину. Как мало времени нужно, чтобы привыкнуть к хорошему. Витя же хороший?

Страшно было брести по пустынным улочкам в тишине, и я сделала глупость. Позвонила. Он только что уехал, а я уже сдалась.

Длинные гудки.

Странно.

Не слышит?

Повторила звонок. И еще раз. И снова. Идиотка, блин.

Раздраженно сунула телефон в карман. Теперь Витя увидит мои истеричные семь пропущенных. Я стукнула себя по лбу с досады.

Вот так запросто запала и выбросила Андрея из головы. Или не выбросила? Сама не заметила, как пришла на детскую площадку. Посмотрела на часы на экране телефона. Самое время для его появления. Куда он делся? Я постояла с минуту, а затем вновь бросила взгляд в незаселенную часть поселка. Желтые глаза, длинные спутанные лохмы…

Я развернулась и быстро пошла домой, пока вчерашний незнакомец не вырулил из темноты.

* * *

– Все в порядке? – Взволнованный голос Вити вырвал меня из тревожного утреннего сна.

Полночи дежурила на первом этаже, играла с пультом от рольставен и ждала очередного кошмара.

– Да, а что? – сонно спросила я.

– Извини. Не увидел твои звонки вчера. Телефон на беззвучном после пар стоял, приехал домой и тут же завалился спать.

– Понятно.

Я села в кровати и потерла глаза.

– Так сильно соскучилась?

– Кажется.

– Слушай, тут такое дело… – виновато начал Витя, и у меня зазвенело в груди.

Сейчас он скажет что-то в духе: было классно, но…

Пока придумывала причины, по которым меня отошьет крутой парень, он что-то долго объяснял и извинялся.

– Получается, что и сессию мне перенесут. Но я все равно попробую найти возможность приехать. Ты как?

– А? – тупо переспросила я, а он звонко рассмеялся.

– Опять отключилась?

– Кажется. Скажи еще раз?

– Мне надо уехать на пару недель из страны.

– Даже так? Родственники?

– Ну, почти, – уклончиво ответил парень. – Если заведешь страничку в соцсетях, можем общаться все это время.

– Мне не хотят подключать интернет, – мгновенно помрачнела я, вспомнив гиперопеку моих родителей.

– О, ну ладно. Время быстро пролетит. Ты извини, что так внезапно. Позвоню, как приеду.

Вроде обещала себе не расстраиваться, но настроение все равно испортилось. Занятие по немецкому прошли уныло. Маша пыталась меня растормошить и допытаться о вчерашнем свидании. Я отвечала неохотно. Да и хвалиться было нечем.

– Паша говорил, что Витя довольно часто ездит в Германию.

– А зачем, не знаешь?

В моем голосе сквозила ревность и подозрения, отчего подруга ехидно улыбнулась.

– Сейчас узнаем…

Она набрала Пашин номер и очень ловко, как бы невзначай задала ему правильные вопросы. Я поразилась ее таланту и слушала, не дыша.

– Ясненько, – наконец ответила девушка. – Спасибо, а то Кристина вся извелась.

Маша показала язык, а я запустила в нее учебником.

– Спокойно! Он уже отключился и не слышал.

– Нельзя так! – надула я нижнюю губу.

– Запала, да?

– Не знаю.

– Ладно, не парься. Паша говорит, там ничего такого. Какие-то семейные дела. Если хочешь, от меня пообщаетесь в скайпе, раз тебе нельзя дома пользоваться интернетом. Могу договориться, – предложила подруга. – А пока вы воркуете, посмотрю сериальчик.

– Было бы здорово. Спасибо, – искренне порадовалась я, а Маша открыла отброшенный учебник.

– А для чего еще нужны друзья. Теперь давай удивим Витю твоими познаниями в немецком, он-то на нем говорит как на родном. Bist du frei heute?[15]

Андрей сегодня снова не появился на детской площадке. Неужели я стала нормальной?

Решила не закрывать рольставни.

Глава 9. Почему ты грустишь? / Warum bist du so traurig?

Не знаю, что такое жить нормальной жизнью. Что такое норма вообще? Завтракать с родителями, скрывающими не один страшный секрет? Целоваться на камеру с парнем старше тебя? А может, рвануть с ним же в темный лес на подержанной BMW?

Понятие этой самой нормы теперь навсегда размыто вместе с моими воспоминаниями.

Я знаю, что такое хорошо, но не сохранила свой собственный взгляд на пресловутую норму, лишь навязанные и общеизвестные правила.

Однако сейчас я впервые стала ощущать себя именно нормальной, что бы это ни значило. Болтала о парнях с подружкой. Анализировала вместе с Машей каждую брошенную Витей фразу и искала в ней скрытый смысл. Мы затерли до дыр то короткое свидание и препарировали каждый жест и взгляд моего нового ухажера, придя к выводу, что он окончательно и бесповоротно влюблен в меня.

Прошло три дня с момента его отъезда, и уже столько же я не видела Андрея. Флешка сиротливо лежала в тайнике. К ней я так и рискнула больше притронуться.

Не хочу. Это больно. Он мертв.

Должно быть, я предательница. Решила добровольно отказаться от человека, которого любила и который, судя по всему, тоже любил меня сильно и одержимо.

Я лишила его возможности оставить даже частичку себя в моем сердце. Хотя он так старался. Рвался с того света, страдал, пытался что-то рассказать.

Не могу…

– Warum bist du so traurig?[16]

– Ich weiss nicht.[17]

– Ага, ну конечно, не знает она. По Вите сохнешь?

– Наверно. – Снова прислушалась к ощущениям в груди.

Да без него было тоскливо. Но без него ли?

– Предки до сих пор не подключили инет?

Маша недовольно постучала ногтями по закрытому учебнику.

– Говорят, мне нужно время. Мама с папой считают, что компьютер сейчас не пойдет на пользу. Хотят, чтобы жила, гуляла, общалась, как обычные дети, – вступилась я за родителей.

– Как обычные? Дети? Без интернета? В каком месте смеяться?

– Не начинай. Им и так непросто. Не хочу злоупотреблять, а то в следующий раз не пустят в город.

– Ну, раз ты такая послушная девочка, мне сказать Вите, что ты не будешь общаться с ним по скайпу с моего компа?

Маша состроила смешное лицо и показала язык.

– А можно? – Получилось слишком робко и жалостливо, отчего подруга рассмеялась.

– У мамочки спроси, – подначила девушка, и я запустила в нее книгой.

Она увернулась, а учебник трепыхнулся листами и упал корешком вверх.

– Погадаем? – Маша подорвалась с места, заложила пальцем смятые страницы. – Какая строчка?

– Тринадцатая!

Подруга скривилась.

– Не могла выбрать другую цифру. Так, так, так. Er liebt dich.[18]

Она облизала губы и изобразила весьма откровенный поцелуй.

– Ты врешь, – не смогла сдержать я смеха.

– Вру, конечно. Там правило про модальные глаголы, говорю, дурацкая цифра. А любит тебя Витя или нет, сама у него сейчас спроси. Он сказал, что после трех будет свободен, и можно позвонить, – поторопила меня подруга, и мы поспешили к ней домой.

Было жутковато возвращаться в Машин таун. После знакомства с ее младшим братом загадок в моей жизни прибавилось. Мальчик никак не мог видеть меня в этом поселке весной. Я была коме. «Я же была в коме?» – с надеждой спросила я саму себя.

Судя по отсутствующему на газоне беговелу, Костик не тратил теплые деньки, сидя дома. Я выдохнула с немалым облегчением. Маша отвела меня в свою комнату и запустила скайп.

– О, смотри, Витя онлайн, – ткнула она пальцем в ник VitGerman1996. – Знаешь, что и как?

Я кивнула, чувствуя, как язык от волнения прилипает к небу. Подруга с пониманием посмотрела на меня и размотала гарнитуру.

– Держи, я пока пойду телек гляну. Не торопитесь.

Шаги Маши уже стихли у меня за спиной, а я все еще крутила между пальцев наушники, не решаясь позвонить. Не знаю, сколько бы так просидела, если бы в углу экрана не появилось оповещение.

VitGerman1998:

«Маша? Крис с тобой?»

Дрожащими пальцами я написала Вите:

«Это я».

Тут же вылетело сообщение о видеозвонке, а из динамиков раздался нетерпеливый гудок. Я нажала принять, и маленький огонек на веб-камере загорелся синим. Черт, я даже не причесалась. Хотя чего там причесывать-то?

Я суетливо запихнула уши и глупо помахала парню рукой, боясь поднять на него взгляд. Вместо этого изучала натянутую на его груди футболку, скользнула по сильным плечам, изучая красивые мышцы, пока не уперлась взглядом в катетер с прозрачной трубочкой.

– Привет, Крис…

Голубые глаза смотрели устало, а некогда веселый парень выглядел больным и уязвимым.

– Привет. Что с тобой?

Теперь мое глупое волнение казалось нелепым. Я и забыла, что меня трясло несколько мгновений при одной лишь мысли нажать на зеленую трубку.

– Я тоже с небольшим браком, Крис. Прости, что при встрече не рассказал, – виновато улыбнулся Витя.

– С браком? Ты на лечение поехал? – догадалась я, разглядывая комнату, где сидел парень.

Палата! Одиночная.

– Ага. Думал, плановый осмотр. Но говорят, задержусь на месяц. Прости меня.

– За что? – искренне не понимала я, за что он извиняется, а потом вспомнила себя со стороны…

Я так же перед всеми мямлю и оправдываюсь за свою амнезию. Вот почему Витя за меня зацепился. Родственную душу нашел. Мне даже полегчало от этой мысли, а парень вдруг стал еще ближе, хоть и находился за тысячи километров.

– Голову заморочил. На хрена я тебя такой вообще?

Он потер переносицу и зажмурился.

– Я сама решу, окей?

Что я несу? Что я решу? Знаю его от силы два дня. Кто еще кому голову морочит? И откуда взялось это дебильное «окей»?

Витя слабо улыбнулся и повторил за мной:

– Окей.

– Расскажешь, что с тобой?

Я бегала глазами по надписям на немецком языке, тщетно силясь найти хоть одно знакомое слово, кроме артиклей и предлогов.

– Не сейчас. Я не готов. Но все хорошо, врачи настроены оптимистично, просто нужно больше тестов…

– А потом расскажешь? – тихо спросила я.

– Угу.

Разговор у нас не клеился. Взаимное смущение и проскакивающие в речи извинения сделали свое дело – мы отдалились. Витя почувствовал это и поник еще сильнее.

– Я могу тебе завтра позвонить? – попыталась я приободрить его.

– Да, в это же время сможешь? – оживился Витя, а затем вдруг стал серьезен. – Ты особенная, Крис. Ты феникс.

– В каком смысле?

Я не понимала, к чему он клонит.

– Ты переродилась. У тебя новая жизнь, второй шанс. Ты можешь прожить ее так, как хочется, с кем хочется, без оглядки на прошлое.

– А что в моем прошлом? Ты что-то знаешь? – уцепилась я за Витины слова.

Он ответил нарочито недоумевающим взглядом. Но я поймала его. Поймала! Он знает!

– В каком смысле?

– Ты знаешь что-то о моем прошлом!

– Крис, я не имею права…

– Ты знаешь! Говори!

– Совсем немного, Крис. Черт, не по скайпу. Дождись меня, хорошо? Я расскажу все, что сам выяснил.

– Нет! Сейчас!

Я так громко кричала на Витю, что серьезно начала переживать, что Маша прибежит из соседней комнаты.

– Я баран! Зачем только брякнул? Дождись меня! Я вернусь через месяц. Крис, ты очень нравишься мне. Прости еще раз…

Он вытащил наушники и помахал мне на прощанье.

Хотелось биться о монитор и плакать. Он знает! Откуда?! Почему не расскажет?

Больше Витя не появлялся в сети. По крайней мере, так говорила Маша, и я ей не верю. Никому не верю! Они шепчутся за спиной, жалеют. Даже мелкий Костик что-то знает! Но не припереть же ребенка к стене с допросом?

Недолго длилась моя иллюзорная нормальность. Все опять начало осыпаться. Витя должен был стать точкой опоры, а не новыми зыбучими песками.

Через неделю я окончательно сдалась, пришла на детскую площадку и просидела там несколько часов. Андрей не пришел. И жуткое существо тоже не появилось. В этот раз я бы не сбежала, я бы выдержала жуткий взгляд и пустила ему пулю промеж глаз. Я бы смогла. Я умею стрелять. Ты ведь для этого учил меня, да? Андрей! Андрей…

Флешка прожигала дыру в рюкзачке не хуже краденного табельного пистолета. Кажется, я поняла, что делать.

Вся моя уверенность испарилась, едва я запустила ноутбук. Никак не получалось попасть флешкой в гнездо. Я раз двадцать крутила и тыкала ее то одной стороной, то другой, пока не загорелся индикатор. Система зловещим оповещением сообщила о найденном накопителе.

Я прислушалась к ночному таунхаусу. Папа рано ушел спать, а мама принимала ванну на втором этаже. Вода до сих пор шумела прямо под моей комнатой. Меня точно никто не побеспокоит в ближайшие полчаса. На всякий случай я скопировала одну папку откуда-то из середины на рабочий стол и воровато извлекла флешку. Вдруг увижу такое, от чего рухну в обморок? Лучше уж припрятать ключи от моего прошлого. Если родители найдут этот подарочек, будет много вопросов, а мама с папой навсегда останутся без ответов.

Я забралась вместе с ноутом на диван. Тяжелый вздох. Открыла папку. Короткое видео. Всего одно. Две минут тридцать три секунды. Палец завис над клавишей, а сердце забилось о ребра. Что там? Стоит ли? После этого жизнь уже не будет прежней. Еще один осколок воспоминаний вонзится в мою душу. Нужно ли мне это? Подскажи мне, Андрей!

Я схватила подушку и прижала к груди, чтобы не слышать отчаянный перестук, и теперь он раздавался уже в висках.

«Просто сделай это, Крис!»

* * *

– Просто сделай это, Крис, – устало и немного раздраженно попросил Андрей.

Он совсем не такой, каким я привыкла его видеть. Больше не похож на домашнего мальчика и выглядит так, словно сейчас достанет сигарету и закурит. Под глазами мешки от недосыпа. Волосы нестрижены и лезут в лицо. Да и у меня не лучше. Длинные пряди мешают обзору, а мне так важно смотреть не на Андрея, а на расставленные у стены сарая банки.

Но все равно вижу только его. Расстегнутая осенняя куртка и затасканная толстовка с капюшоном. Грязные кроссовки и джинсы, вытянутые на коленях. А еще Андрей морщится, когда переносит центр тяжести на правую ногу. Зато фотоаппарат держит ровно и уверенно. Знакомая красная лампочка хищно подмигивает.

Он снимает меня. Люблю эту его одержимость моментами.

– Кристина, ау. Стреляй!

Не могу. Отчего-то страшно. Не хочу учиться. Он не просто так привозит меня на эту дачу. Натаскивает. Злится, если у меня не получается, а я плохая ученица – банки стоят ровным рядком, лишь в деревянной стене мерцают металлические шарики пневматического пистолета.

– Ладно.

Андрей ставит фотоаппарат на садовый столик и идет ко мне.

Он помогает целиться, но все, что я слышу, – это его теплое дыхание у моего уха. Хочу развернуться, запутаться пальцами в нечесаных лохмах, притянуть к себе. Поиграть с веревочками от капюшона, завязать нелепый бантик. Мне нужно это! Дурачиться, обнимать, шутить, целовать. Но мой парень пугающе серьезен.

Щелк. Банка отлетела в сторону, и Андрей отпустил мою руку и отстранился. Затылка коснулся странный холодок. Захотелось прикоснуться к своей голове, но строгий голос отвлек.

– Теперь сама.

Не хочу учиться. Ведь если смогу, он перестанет возить меня сюда, не будет прижиматься сзади и дышать над ухом.

Щелк. Еще один шарик застрял в стене сарая, и Андрей с досады пинает сухую ветку со старой яблони.

– Так сложно, Крис? Чертова банка! Попади хоть раз. Всего. Один. Раз. Я много прошу?

К глазам подступают слезы.

Щелк. Щелк. Щелк. Три банки смяты и лежат в сухой траве.

– Несложно! Все? Ты доволен? Теперь что? Мы сюда больше не приедем?

Ненавижу себя за слабость. Вытираю лицо тыльной стороной ладони, которая все еще сжимает пневмат.

– Кристина…

– Что? Наигрался в Леона?

– В кого?

Он понуро смотрит на меня и не знает, что делать. Его правая рука несколько раз взметнулась вверх, словно хотела коснуться моего лица, но Андрей так и не решился.

– Забей.

Ненавижу себя за слабость, но с каждым днем все тяжелее бороться с собственными сомнениями.

Он не знакомит меня со своей семьей. Заставляет врать родителям. Мы не появляемся на людях. Все лето мы провели на старой даче каких-то родственников Андрея, которые давно уехали жить в Германию, а эти шесть соток не спешили продавать. Мало ли? Приятно иметь клочок земли на родине. Вот и приплачивают парню, чтобы проверял раз в месяц и подстригал траву. А вместо этого мы изрешетили сарай и устроили внутри коттеджа тайное убежище.

– А-а-а-а! То старье про киллера? Ха-ха. Тогда ты моя Матильда. Не сразу понял, о чем речь. Мы с тобой сосались полфильма. Надо по нормальному пересмотреть. Ты сказала, что раз пять его видела уже…

Взгляд моего парня на секунду потеплел, только мне не стало легче, потому что ничего ни черта не сходится… Опять!

– Ты путаешь. Мы не смотрели его.

– Разве?

Он старался держаться непринужденно, но я видела, как бегают его глаза. Прокололся. Лжец! Он уже тогда знал о моих провалах в памяти и молчал… Сколько раз я забывала свою жизнь? А главное, почему?

Поднялся ветер, заставив нас поежиться и синхронно заправить за уши выбившиеся пряди.

– Домой? – предложил Андрей.

– Мне еще полтора часа можно погулять. Уроки я сделала. Хочу чай.

Он пожал плечами, забрал у меня пистолет и повесил камеру себе на шею. Я брела за Андреем к домику и наблюдала за его странным поведением и непонятно откуда взявшейся хромотой. Каждый шорох заставлял его напрягаться и озираться по сторонам, а костяшки пальцев, сжимающие пневмат, побелели от напряжения…

«Кого ты боялся? Почему не сказал мне?»

Но та Кристина не замечала этого. Ее терзали другие мысли. Как же стыдно вспоминать, какой пустышкой я была. Думала лишь о том, что Андрей хочет меня бросить и оттого так холоден. Сосались полфильма? Вранье. С самого начала этих отношений он держал дистанцию, и мне лишь перепадали случайные поцелуи и прикосновения, которые сводили с ума и заставляли дрожать в пугающем предвкушении. Но нет… Расстояние между нами не сокращалось, и я была на грани отчаяния.

– Просто ты целка, Крис, сечешь? – Моя школьная подруга Таня всегда была прямолинейна.

Я не называла ей имени своего парня. Но мне нужно было хоть с кем-то обсудить его поведение, иначе меня бы разорвало на части.

– Это плохо?

– Ну-у-у-у. Может, он боится? Я читала мужские форумы. Они там дико загоняются, если… Ну, ты поняла. Это же большая ответственность! Поговори с ним.

– О сексе? – Я спросила слишком громко, и несколько голов в школьной рекреации повернулись в нашу сторону.

– Ну да. Сколько вы уже встречаетесь?

– Месяца три.

– И за это время он не намекал ни разу? – удивилась Таня.

– Нет.

– Может, он этот, ну, ты поняла… – Девушка поиграла бровями, и я стукнула ее сумкой.

– Нормальный он!

– Я имела в виду, что он тоже цветочек, и ему вдвойне стремно, а? В девятнадцать лет и не того. Поговорите, короче.

– Постараюсь.

После занятий под хохот подруги я покупала презервативы в самой дальней от дома аптеке. Дура Таня. И я дура.

Андрей сидел на диване и внимательно изучал меня, а я нервно поглаживала шуршащий карман.

– Что у тебя там, Крис?

Он кивнул на мою руку и склонил голову набок.

– Ничего. – Взялась за кружку и подула.

– У тебя чай давно остыл. Начинаю думать, что в кармане кольцо.

Андрей хохотнул и потянул себя за веревочки толстовки. Капюшон съежился и прижался к лохматому затылку, а затем вновь распрямился под собственным весом.

Я отставила кружку и подошла к нему. Андрей быстро освободил мне место, отсев на край дивана, и скрестил руки на груди. Да что с ним такое? Замки ставит, шарахается. Ну вот, опять чертовы слезы.

– Скажи честно. Ты расстаться хочешь? – Мой голос дрогнул.

По лицу моего парня прокатилась целая волна эмоций, и все они были далеки от нежности. Скорее, болезненные гримасы.

– Нет, Кристина. Не хочу. Стал бы тебя учить стрелять, если бы собирался бросить. А ты?

– Нет. Поцелуй меня тогда!

– Ну, иди сюда…

Он грустно улыбнулся, поймал мою руку, усадил на колени.

Меня смущали его неторопливые и осторожные движения. Хотелось, чтобы он был таким же эмоциональным, как во время моих промахов из пневмата. Но этого не случилось. Его губы нежно касались моего лица и ласкали каждый миллиметр кожи, вместо того чтобы поцеловать по-взрослому, так, как я представляла себе. Его пальцы неуверенно скользили по спине, гладили шею и замирали на затылке. Андрей всякий раз переставал дышать, изучая подушечками мои короткие волосы сзади. И когда я так по-тупому подстриглась?

С раздражением я убрала его руки, развернулась и уселась уже верхом, краснея от стыда. Не давая Андрею и секунды на передышку, я впилась долгим неумелым поцелуем, а он ответил таким же робким. В этот миг все подозрения рассыпались. Как я вообще могла в нем сомневаться? Мы всегда будем вместе. Он не бросит меня. Мой Леон с пневматом на стареньком BMW. Понимаю, почему мы пропустили тот фильм…

Я слушала в тишине пустого дома наше дыхание, шорох одежды. Пальцы скользили по его обнаженным плечам, а он вздрагивал от каждого прикосновения. Может, Таня права и он тоже неопытный? Я улыбнулась своим мыслям. Хочу быть его первой девушкой. Безумно. Сегодня. Сейчас.

Его ладони несмело гладили мои бедра, пока левая рука не задела шуршащий карман. Андрей отстранился и удивленно перевел взгляд с меня на свои валяющиеся на полу вещи, словно не понял, когда я умудрилась стянуть с него толстовку с футболкой.

– Что там? – кивнул он на карман.

– Андрей…

– Кристина!

Я послушно вытащила презерватив, сгорая от стыда и пряча взгляд.

– Нам домой пора.

Он резко поднял меня и усадил на диван, а затем быстро потянулся за футболкой.

– Нет! Я готова, честно.

– К чему ты готова? – безэмоционально спросил вмиг ставший чужим парень.

– Если все дело в моей девственности, то не парься. Я правда готова!

Снова это странное выражение на его лице. Смесь отчаяния и безысходности.

– Я не готов, Крис. Я не буду трахать тебя на пустой даче. За кого ты принимаешь меня? Думаешь, я такой? Думаешь, мне нужен от тебя секс? Блин, ты даже презервативы купила! Я что, похож на такого парня? Хоть один намек тебе дал? Отвечай!

Андрей снова разозлился, но в этот раз особенно жутко, словно еще чуть-чуть, и разревется как маленький мальчик. Он часто-часто моргал, а его кадык резко вздрагивал при каждом судорожном глотке. Я же стояла беспомощной куклой и не знала, как помочь, ведь он отшатывался от меня, словно я была ядовитым гадом.

– Я не такой! – Он сжал виски ладонями и наконец заплакал, повторяя одно и то же: – Я не делал этого с ней. Я не делал этого с ней. Я любил ее. Я любил мою Кристину…

«Почему ты плачешь, Андрей? Почему ты грустишь? Я ведь жива?»

Глава 10. У тебя есть друг? / Hast du einen Freund?

Подушка стала мокрой от слез.

Андрей…

Ему было так больно даже смотреть на меня, не то что касаться. Почему? Я же помню то видео, когда мы целовались на камеру, как в последний раз. Он же хотел меня, любил. Что изменилось?

Я перегнулась через край кровати, чтобы вытащит флешку из тайника и посмотреть остальные папки в надежде найти недостающее звено. Лишь в последний момент я поняла, что не слышу внизу шума воды. Резко вернулась на место как раз в тот момент, когда мама зашла пожелать мне спокойной ночи. Замела все следы, парой щелчков удалила файл с рабочего стола и быстро запустила фильм, который Маша скинула еще в первую неделю нашего знакомства.

– Ты что, плакала?

А вот про дорожки слез и припухшие глаза я забыла. Но врать нельзя.

– Да.

– С Витей поссорились? – участливо спросила мама.

– С Витей?

Я даже не сразу вспомнила, о ком речь, и в сердце неприятно и тревожно кольнуло. Что он расскажет, когда приедет? И хочу ли я это знать?

«Не хочешь…» – шептало подсознание.

– Ну, как же! Тот хороший мальчик…

Мама немного смутилась заводить этот разговор и пытливо наблюдала за моей реакцией. Разумеется, он ей понравился – надежный, заботливый. Что еще нужно такой, как я? Да я и сама запала немного. Наверное…

– Нет, не поссорились, все хорошо. Маша общалась с ним по скайпу, у него там полный порядок. Скоро вернется из Германии. Кстати, это Машка подогнала грустный фильм. Вот я и всплакнула немного, – зачем-то нелепо оправдалась я.

Дура!

– А. Не обижаешься на нас?

Мама опустилась на край кровати и украдкой заглянула в ноут. Я для удобства даже повернула к ней экран.

– На что?

– Из-за интернета. Секретов. Всего.

– Немного, – честно призналась я.

Надо сводить вранье к минимуму даже в мелочах. Нужно быть осторожной. Спрятанная флешка словно сигнальные ракеты выпускала из-под кровати.

– Хочешь поговорить о чем-нибудь? – предложила мама, явно надеясь на отказ.

Да и о чем со мной говорить? Я чистый лист, ну, почти… На мне уже появились обрывочные предложения, которые никак не станут связной историей.

– Кажется, хочу… А у меня был парень до всего этого?.. – спросила я быстрее, чем успела подумать.

Вышло отлично – я смутилась и покраснела. Вот только с мамой случилось что-то невообразимое. Взгляд подернулся льдом, на губах появилась жуткая ухмылка, а руки грубо смяли простыню.

– Парень? Нет. Но ты была популярной девочкой и всем нравилась. Неудивительно, что Витя начал ухаживать. Пригласишь его еще?

Холодные пальцы убрали мне за ухо короткую прядь, которая тут же выбилась.

Не хочет отвечать. Тему переводит. Не была Кристина популярной в школе, я видела себя. Большеглазое тощее чудовище с кривой стрижкой и почти наголо выбритым затылком. Зато Андрею нравилась. Вот он-то любил меня, а родители делают вид, что не было его. Ну же, мама, расскажи про Андрея. Почему ты молчишь?!

– А кто-то постоянный? Я с кем-то целовалась? Писала эсэмэски? Ждала звонков? Приглашала в гости? – отчаянно сыпала я вопросами, мысленно умоляя маму не лгать.

Мне нужно верить хоть кому-то. Мне нужна точка опоры, еще одна, кроме мертвого парня.

– Нет. По крайней мере, ты не делилась, – пожала она плечами.

– Ясно.

И на что я надеялась? Ведь мы прятались с Андреем на даче, в его тачке, пока он катал меня мимо унылых промзон подальше от моего района. Родители на самом деле могли ничего не знать, если бы не одно но. Они слишком странно и агрессивно среагировали на мой интерес к объявлению у КПП. Почему испугались мертвого парня?

– Не расстраивайся, Кристин. Зато у тебя есть шанс испытать первый поцелуй. Витя хороший мальчик.

Мама погладила меня по щеке.

– Да, хороший…

Ком снова подкатил к горлу.

– Интересно, сколько раз ты будешь пересматривать это кино? Еще чуть-чуть, и у тебя стрижка будет как у нее, – по-доброму улыбнулась мама.

– У кого?

– Натали Портман. Ну, которая Матильду играет. Ты же Леона смотришь.

– Да? – Удивленно перевела взгляд на монитор и похолодела от ужаса: на меня смотрела кареглазая девушка, сжимающая серебристый пистолет.

– Неудивительно, что разревелась. Ты всегда плакала уже в начале, потому что знала, чем кончится кино. Он мертв…

В голове эхом прокатилась последняя фраза. Он мертв! Мой Андрей мертв. Глядеть наши видео и фото – все равно что пересматривать старый фильм, где умрет главный герой. Андрей непременно умрет в конце этой истории. Уже умер.

Я уже не слушала, как мама пожелала мне сладких снов и вышла из комнаты. Удаляющиеся шаги на лестнице заставили отряхнуться и вернуться к файлам на флешке. Я доверилась интуиции и щелкнула по одной из ранних папок.

Кругом ложь…

Андрей ласково обнимал меня за плечи на чьей-то кухне. Рядом стояла незнакомая кареглазая женщина с очень грустными глазами, и еще… здесь была моя мама. Она улыбалась искренне и открыто, а в отражении темного окна стоял мужчина с фотоаппаратом в руках. Папа. Он тоже улыбался. Мы все улыбались…

«Когда все пошло не так и закончилось трупом в озере? Когда я тронулась умом и все забыла? А главное, сколько раз?»

На следующем фото Андрей сидел рядом со своим отцом. Не таким, каким его знаю я. Этот мужчина не избивает сына до полусмерти. Он гордится им, любит.

Следующая папка. Лето, море и две семьи, которые сейчас не просто перестали общаться – между нами пролег страшный секрет и судебное предписание.

Я прижималась носом к экрану ноутбука, мечтая оказаться там, вытолкнуть из прошлого ту беспомощную Кристину и занять ее место. Она не заслужила этого счастья, не смогла сберечь, потеряла все.

Телефон на столе ядовито заморгал и разразился рычащей песней. Я уже не дергалась от «Метеоры». Андрею они нравились, а значит, и мне нравятся. Теперь. Я сама поставила случайный трек на рингтон. Медленно шла к столу, слушая строчки, болезненно отзывавшиеся в моей груди.

Себя теряю

Так страшно по краю

Когда не слышно шагов

(я искал)

Когда с небес только слезы

(я не знал)

Когда так больно дышать

(я мечтал)

Тобой[19]

На экране высветился набор цифр, не похожий ни на одного из операторов.

– Алло?

– Крис…

Надломленный голос и треск динамика.

– Андрей?

– Нет! Я лгал тебе все это время. Как же сложно. Я не он. Я не он.

– Я слышу тебя, Андрей. Это ты!

– Нет! Я обманул тебя! Прикинулся им, сам поверил и ошибся. Андрей мертв, Крис. Твой Андрей мертв. Его не вернуть. Пожалуйста, уезжай из Личково. Убегай, прячься. Он едет за тобой.

– Кто?

Рука, сжимавшая трубку, задрожала. Телу было страшно. Тело помнило больше, чем я. Тело знало, что случилось. Затылок взрывался от мучительной боли, и я рухнула на колени.

Привет. Андрея ждешь?

Привет. А ты кто такой?

Он не рассказывал? Вот засранец!

Кто такой и почему у тебя его куртка и… глаза?!

Нравится?

КТО ТЫ?!

– Кто едет за мной?

– Тот, кто забрал мои кости… Я умер, Крис, по-настоящему. Проиграл ему. Но тебя еще можно спасти… Убегай!

* * *

Старая табуретка шаталась под ногами. Стоило бы взять стул с кухни, но дико не хотелось лишних вопросов, а в последнее время их значительно прибавилось. Кто-то проболтался, что меня видели с девушкой. Не готов говорить о Кристине с родителями. Она младше меня почти на три года, и уже представляю, что они скажут. А когда отец работает в ментовке, то разговоры подкрепляются номерами статей. Но мне плевать, не собираюсь заниматься сексом с Крис в ближайшее время, и обсуждать это тоже ни с кем не буду. Сейчас я просто хочу достать полароид с дальней полки. Уверен, Крис не видела ничего подобного, а я хочу удивить ее, каждый день удивлять. А это так легко. Ей все нравится и словно все в новинку. Странная девчонка, как с другой планеты. И добрая… ко мне…

– Андрей, ты выпил таблетки?

Окрик мамы одновременно с сигналом на наручных часах оказался очень некстати. Я неловко качнулся и дернул за корешок один из старых тяжелых фотоальбомов. Остальные повалились с полки мне на голову и сшибли с табуретки.

– Что за грохот? Цел? – недовольно спросил папа и навис надо мной.

Надеюсь, он не слышал слово, которое я выдохнул при падении.

– Норм? Возьму фотик? – потряс я полароидом, который чудом не расшиб.

– А цифра чем плоха? – нахмурился отец.

– Да я это… Потестить хочу, картриджи купил по инету. Можно?

– Да бери. Я все равно собирался в гараж его отвезти с остальным нерабочим старьем. Ты ведь доломал принтер, да?

– Па…

Сопла там безнадежно засрались, как бы я их ни прочищал. Фотопринтер может покоиться с миром. Почти пятнадцать штук – вся летняя подработка в кафе. Дерьмо.

– Полароид он тестит, ага. Говори, что тебе распечатать, отнесу другу в салон.

– Да не надо, я сам, па. Мне правда интересно.

– Ладно, это лучше проявителя в ванной. Приберись и выпей таблетки. Мать нервничает.

* * *

Вооружившись на прощание дежурной фразой от родителей «учись хорошо», поехал на свой последний урок вождения. Папа договорился, и мои занятия вел его знакомый. Было даже неловко перед Игорем Васильевичем. Меня бы вполне устроил обычный инструктор, а не обязательно директор автошколы.

– Андрюха.

Мужчина вышел из припаркованной недалеко от привычного места встречи машины и помахал мне.

Сегодня он приехал не на «логане», на котором я обычно откатывал экзаменационный маршрут. Вообще, сомневаюсь, что это школьная машина. Я нервно сглотнул, уставившись на серебристый «мерседес» С-класса.

– Здравствуйте, Игорь Васильевич, сегодня не будет занятия? – с надеждой спросил я у инструктора, глядя на зажатые в его руке ключи.

– Будет, садись, заводи, все как обычно.

– Но тут же нет дублирующих педалей! А если я что-то не так сделаю?

Ключи перекочевали ко мне, но я не спешил открывать водительскую дверь.

– Андрюха, не беси меня. В конце концов, есть ручник, могу руль у тебя вырвать. Мы откатали все часы. Ты один уже ездить можешь. Садись живо, у меня сегодня дел по горло. Отвези сначала до школы, потом до МРЭО – впишу тебя на следующий экзамен. Или батя договорился уже?

– Не, сказал, сам сдавай, пофиг, сколько раз.

– Принципиальный он. Ну, ладно, когда там тебе восемнадцать стукает?

– Через полгода.

– Ну, к этому времени точно сдашь. Ладно, прогревай, покурю пока.

Игорь Васильевич похлопал меня по плечу.

Я думал об экзамене, но, когда он уже замаячил на горизонте, стало особенно страшно. Не хотелось подвести отца.

«Мерседес» поприветствовал меня тихим урчанием. Я пристегнулся, мысленно повторил последовательность действий: ручник, поворотник, первая скорость. Кажется, я все это проговаривал вслух. За спиной раздался смешок, я вздрогнул и повернулся.

На заднем сидении притаилась Крис и прижимала палец к губам.

– Ты чокнутая? А если твой папа сейчас узнает… На хрена ты приперлась?

– Что он узнает?

Ее явно веселила ситуация и то, как я испуганно поглядывал в окно.

– Про то, что мы встречаемся, – тихо ответил я и чуть не простонал от досады, когда ее тонкие брови взметнулись вверх, а на лице появилась ликующая улыбка.

– О, а мы встречаемся?

– Крис, я же… Ты…

Боже, какой придурок! И почему не удивлен, что она это провернула?

– Расслабься. Папе не скажу пока. И чего ты трясешься-то? Мы не целовались даже, – бросила она с едва скрываемой досадой.

Еще бы! Месяц ее морожу с поцелуями, придумываю всякую фигню, чтобы отвлечь. Сегодня полароид припер.

– Поцелую.

– Сегодня?

– Да.

– Я запомнила! Главное, не разбей нашу тачку.

– Окей.

– Фу, как меня бесит это словечко! Не говори его больше.

Она поморщила носик, а я назло повторил как раз перед тем, как Игорь Васильевич занял свое место.

– Познакомиться успели?

– Да, папа, – задорно отозвалась Крис и встретилась со мной взглядом в зеркале заднего вида.

Как же ей нравится вся эта идиотская сцена! Точно отыграюсь на ней сегодня. Хрен ей, а не поцелуй.

– Забросим эту обезьянку в город в конце. Кристина там с каким-то упырем в кино собралась сегодня.

– Эй, он нормальный парень!

– Какие парни в четырнадцать?

– Почти пятнадцать, – насупилась моя Крис и подмигнула мне.

Мрак, во что я ввязался?

– А у тебя есть парень? – зачем-то спросил я.

– Пока не решила. Зависит от его решительности, – поддразнила она.

– Андрей, поворотник! Не трынди! Кристина, ты сейчас тоже договоришься и домой пешком пойдешь!

* * *

– Тебя точно не отвезти домой? – нахмурившись, спросил папа Кристины, когда я тоже подорвался выйти у торгового центра.

– Хотел перекусить на третьем этаже в фудкорте. – И зачем-то добавил жалостливым голосом: – Только маме не говорите.

– Ладно-ладно. Дело твое, какой дрянью желудок набивать. Заодно глянь, с кем эта там встречается, и маякни мне, если нормальный парень. – Игорь Васильевич приложил пальцы к уху, изображая телефон. – Пока, доча.

– Пока-пока, отец.

Она разве что язык не показала на прощение папе. Классные они. Настоящие.

Едва «мерседес» укатил вниз по улице, Крис схватила меня за руку и потащила к центральному входу. На эскалаторе она поднялась на ступеньку выше и резко развернулась, едва не задев мой нос своим. Я инстинктивно отпрянул, опасливо поглядывая по сторонам. Казалось, что все вокруг смотрят на нас. Не хочу внимания…

– Чего шарахаешься-то? Тебе неприятно со мной?

Она отпустила мою руку и посмотрела так несчастно, что мне хотелось спрыгнуть вниз и ноги себе переломать. Тогда бы сидел загипсованный до пояса и точно бы никуда не дергался, а она пусть что хочет со мной делает, я не против, да и сейчас не против.

Молча мы брели к кассам кинотеатра. Надо что-то сказать, а ничего не клеится. Опять все испортил.

– У тебя девушка есть на самом деле, да? Боишься, что увидит нас?

Ну что за бред? Какая у меня может быть девушка, кроме Крис?

– Да, есть. Ты. Мы вроде это с тобой сегодня решили. Ты моя…

Не договорил… У касс собралось много народу, а перед дверями выстроилась большая очередь. Я метался взглядом от одного лица к другому. Искал. Его искал, прислушивался. Во рту неприятно пересохло.

– Андрей.

Она понимающе заглянула мне в глаза и положила руку на грудь, заставляя дышать ровнее. Крис моя опора, моя Крис…

– Хочешь, уйдем? К черту этот фильм, дома потом посмотрим. В гости пригласишь.

– Я могу. Справлюсь.

– Не надо себя заставлять. Погуляем?

Она протянула руку, и я жадно схватился за нее.

Слабак…

На улице стало легче, только волосы взмокли, и теперь ветерок неприятно холодил голову. Еще и небо нахмурилось. Середина сентября выдалась особенно гнетущей и пасмурной. Я накинул капюшон и рассеянно посмотрел на запястье – часы показывали обратный отсчет до следующего приема лекарства. Пятьдесят девять минут. Давно не было таких срывов. Межсезонье, что ли, так действует?

Кристина снова куда-то тащила меня, а я глупо улыбался. Так нравилось, что она все решает, пытается взрослой казаться, говорит смешно, не скрывая в голосе менторские нотки. А у самой к сумке приколото какое-то пушистое чудовище, отдаленно напоминающее зайца. И вот я мучаюсь от мысли: кто его подарил ей? Одноклассник? Злости нет, лишь тупая депрессия и апатия. Надо выкинуть этого по-тихому и подарить своего. Сегодня куплю…

Парк. Под нашими ногами шуршат сухие листья. Людей не так много. Изредка родители с колясками, дети на самокатах. Их я не боюсь. Дети – это хорошо. Поглаживаю нагрудный карман ветровки. Покажу Крис. Хочу показать ей то, что нашел в шкафу среди старых альбомов.

Сорок семь минут. Дышится намного легче. Может, я и не болен вовсе? Как же хочется быть здоровым для нее. Нормальным. И тут же другая мысль бахает прямо в ушах. Вдруг нравлюсь ей именно сумасшедшим, этаким фриком с пищащей бомбой на руке и в голове. Смеюсь про себя, смотрю только на спину и хрупкие плечики, а в воображении фотографии из проекта «Следуй за мной».

Она замерла у старой кирпичной стены в дальнем конце парка. Всего секунда, и Крис уже отпустила меня и залезла наверх ловко и быстро. Или это я от таблеток такой заторможенный?

– Андрей, лезь сюда, чего замер?

Любуюсь тобой, Крис. Длинные темные волосы, челка лезет в лицо. Моя маленькая демоница.

– Сейчас…

Какой же у меня ублюдский безэмоциональный голос! В голове он звучит куда убедительнее. А в реале я даже матерюсь как-то без огонька.

Она, не дожидаясь, спрыгнула, и я запаниковал, потеряв ее из виду, схватился за выбоины в стене и подтянулся.

– Круто, да?

Она обвела рукой старую игровую площадку давным-давно закрытого детского садика, когда я спрыгнул следом.

– Жутко, – с тоской посмотрел я на покосившиеся деревянные домики и беседки с облупившейся краской.

Ржавые металлические лесенки, словно останки гигантских зверей, торчали из земли. Залезть на них казалось кощунством, словно пройтись по могиле. Все это место напоминало забытое кладбище.

– Пойдем туда.

Крис кивнула на сомнительную конструкцию, которая раньше была горкой.

Наверху оказалось достаточно места, чтобы сидеть вдвоем, но слишком мало, чтобы не касаться друг друга.

Двадцать две минуты.

– Андрей…

– М?

– Не молчи. Я нравлюсь тебе?

Нравишься? Какое тупое слово! Оно совершенно не подходит к моим чувствам, Крис! Ты стала для меня целым миром. Показала, что в моем коматозном состоянии может быть просвет. Я проснулся. Я живой. Даже на этой пробирающей до костей детской площадке мне хорошо. Заколоченные окна серого двухэтажного здания не удручают. Могу улыбаться, чувствовать, Крис. Слово «нравится» не выражает того, что у меня на душе. Тут нужно другое… И даже его будет мало, понимаешь? Да, ни черта ты не понимаешь, потому что я, как умственно отсталый, смотрю на тебя и молчу!

– Ясно… – Она обнимает колени и отворачивается.

А я все еще молчу!

– Тогда зачем все это, Андрей? Ты из жалости со мной мутишь?

– Ты дура?

По ее расширенным от удивления глазам понимаю, что я сказал это вслух, не вижу другого выхода из этой дебильной ситуации и целую ее в полуоткрытые губы.

Я собираю волосы на ее затылке в кулак, прижимаю ближе, жадно. Мы несколько раз стукаемся зубами и оба морщимся. Ничего, привыкнем. Научимся. Я тоже не профи. Девчонку в первый раз целую. Уверен, она поняла. Руки Крис наконец-то обвиваются вокруг моей шеи. Дышит так часто и тяжело, словно из меня весь воздух вытягивает. Запоздало понимаю, что это я забыл дышать. Как два астматика хрипим и ржем. Не потому, что смешно, а потому что надо, чтобы крышу не снесло окончательно. Хотя… Я и так псих. Хуже точно не будет.

Десять минут. Как же хорошо. Никогда не было лучше. Препарат отпускает. Сердце гонит чистую кровь по венам. Мысли становятся яснее. Впервые думаю о будущем. Сдать на права, сдать ЕГЭ, поступить куда-то поближе к нашему городку. Похрен, буду ездить на учебу, но жить останусь там, где Крис. Скажу класснухе, что передумал по поводу экзаменов. Можно на иняз попробовать. По немецкому низкие проходные баллы…Что там надо еще?

– Не пей больше эти таблетки, – тихо просит она и зарывается у меня на груди.

Знает, каким я буду уже совсем скоро. А у меня сердце на части рвется от ее просьбы. Не могу отказать.

Пять минут.

– Поговорю с мамой. Скажу, что мне стало лучше.

– Хорошо.

– Кстати. Крис, зацени, что нашел. – Вытаскиваю фото из кармана и разворачиваю к ней. – Тут мне года три, наверно.

На снимке я в каком-то южном санатории, позади корпуса белого цвета, а вокруг розовые магнолии. Не помню этого времени, но терпкий запах ядовитых цветов до сих пор щекочет ноздри.

Она с любопытством крутит фотку, умиляется, пока вдруг не задает тот самый вопрос, и я понял, что выздоровление откладывается:

– Как такое возможно? Ты смотрел дату на обороте? Тысяча девятьсот девяносто восьмой. Андрей, ты тогда еще не родился. Или тебе сейчас уже двадцать один? А, вообще, он очень и очень похож на тебя.

В голове снова помутилось, и напуганный голос зашептал на ухо:

«Уходи, уходи, уходи!..»

Мерзкий писк наручных часов разорвал тишину на заброшенной детской площадке. Щелкнула блистерная упаковка.

Прости, Крис. Не сегодня…

Мне уже не страшно выгорать.

Слова ничтожны.

Ничего не хочется менять,

Но боль под кожей

Отравляет.[20]

Глава 11. Ты кто? / Wer bist du?

– Дебил конченый.

– Как же меня тошнит от него.

Когда до меня, наконец, доходит смысл сказанного в мой адрес, обижаться уже поздно. Стою один посреди спортзала и смотрю на забытый оранжевый баскетбольный мяч.

Кажется, я что-то не так сделал. Командные игры не для меня. Любые игры не для меня. Единственное, что получается, – это вождение. Стоит коснуться руля, как время словно замедляется, и я вижу все. Мне нравится водить, особенно после первого успеха на площадке и в городе. Отец обещал не продавать нашу старую бэху и отдать мне на восемнадцатилетие.

– Андрей, ты почему не уходишь?

Юлия Николаевна, учитель физкультуры, с нескрываемой жалостью глядит на меня. Еще бы, на конченого дебила-то по-другому не смотрят.

– Играл с ребятами.

– Я вижу, но их здесь нет…

Она хочет коснуться моего плеча, но отдергивает руку в последний момент.

Да знаю я, что все ушли. Только меня тело не слушается после таблеток, но я никому не могу сказать об этом. Родители держат мою особенность в секрете. Иначе никакого вождения, а постановка на учет психдиспансер.

– Сейчас. Уже ухожу.

Я надолго завис в раздевалке со спущенными шортами. Зачем вообще пришел, зачем они позвали меня? Подружиться захотели перед выпускным классом? Не срослось. Обидно немного. Медленно натянул джинсы. Футболку переодевать не стал. Да я и не вспотел. Мяча-то не коснулся ни разу…

Запихнув вещи в рюкзак, я побрел к выходу из школы. Учителя, вышедшие после летнего отпуска, даже не пытаются попрощаться со мной. Знают, что не отвечу ничего, занимаются своими делами, готовятся к началу учебного года.

Девушки тоже не спешат со мной заговорить. Раньше до меня долетали обрывки случайных фраз, где меня считали симпатичным. Даже моя загадочная отстраненность вызывала интерес, пока и они не определили меня в категорию конченых. А мне как-то все равно. Лекарства подавляют либидо настолько, что не помню, когда в последний раз самоудовлетворялся. Года два назад? Или еще до таблеток?

Становится хуже. К сонливости прибавилась тошнота. Начал пить новый препарат, который мама выписала из Германии через знакомых, и от него меня клонит в сон уже третий день. Пришлось на время перенести уроки вождения, пока организм не привыкнет.

Августовское солнце слепит, заставляет жмуриться и почти на ощупь идти к автобусной остановке. Не заблевать бы салон. Как же хреново!..

Чувства становятся острее. В нос ударяют не самые приятные запахи: резина, дерматин на сидениях, еще какое-то дерьмо, которое не могу определить. Душно…

Я прижался к стеклу и уставился в окно. Живу по инерции и ничего не хочу. Даже дрочить. Ем без аппетита, сплю без снов.

Поездка укачивает, чувствую, как расслабляется каждая клеточка тела, и даже рот приоткрылся. По ходу я еще и слюну пустил… Омерзительно. Кошусь в салон и вижу на себе чужие взгляды. Люди отворачиваются. Плевать… А вот одна девчонка таращится. Смешная такая и милая. Блин, ну почему именно тогда, когда я разве что в штаны не ссусь, ты встретилась мне, Крис? Или именно поэтому подошла, села рядом и заботливо вытерла подбородок влажной салфеткой.

– Ты нарик?

Хочется съязвить и бросить типа «не нарик, а шизик», но сил хватает, только чтобы показать ей чистые сгибы локтей на дрожащих руках.

– Совсем хреново?

Ау, девочка! Я слюну пускаю, как сама считаешь?

Не дожидается ответа и протирает мне лоб новой прохладной салфеткой. Боже, какой кайф! Может, я сдох уже и небо послало мне этого маленького черноволосого ангела смерти?

– Где ты живешь?

В аду. Я живу в аду, ангелок.

– Встать можешь?

И чего ты задумала?

– Через две остановки выходим, Андрей!

Я совсем тронулся? Она по имени меня назвала! Ты кто, блин, такая?

* * *

Раздражающие запахи автобуса исчезли, и я жадно вдыхал запах ее волос. Твоих волос, Крис, тех самых, что буду в ужасе перебирать дрожащими пальцами, натыкаясь на кровавое месиво. Впрочем, до этого дня далеко. Мы еще в самом начале пути. Но чудовищные шестеренки судьбы уже начали вращаться в тот самый миг, когда ты выбрала меня. Я ничего не могу исправить. Ты умерла. Моя любимая, дерзкая Крис умерла, явив миру затравленную копию меня. Я буду смотреть на тебя и узнавать того потерянного мальчишку, каким был до нашей встречи. Смогу ли я спасти тебя так же, как ты спасла меня? Знаю одно: я не оставлю тебя никогда… Даже если перестану дышать… когда перестану дышать. Это тоже произойдет, и ты знаешь. Где-то там, в будущем, ты натолкнешься на новость о неизвестном изуродованном парне, найденном в озере.

Но сейчас я еще дышу. Тобой дышу, Крис, запахом твоих волос. И этот момент останется со мной навсегда. До последнего вздоха.

Мягкая подушка, к которую я уткнулся, пахла волосами пока еще незнакомой девочки, которая подсела ко мне и назвала по имени. Я открыл глаза и лениво оглядел комнату. Смутно припоминаю, как шел за ней, утягиваемый прочь от судьбоносного автобуса. Хотя он тут не при чем. Мы бы все равно встретились. Это было предрешено десятками нитей, совпадений, случайностей. Хотя о каких случайностях можно говорить в крошечном городке. Мы были обречены, Крис, оба.

Наверно стоило разозлиться на девушку, сидящую на полу и копающуюся в моем рюкзаке. Шорты и футболка небрежно валялись рядом, скомканные. Паспорт, кошелек, ключи от квартиры. Переживу. Хуже было другое: она держала упаковку с моим лекарствами, а ее большой палец резво прыгал по экрану телефона. Я резко сел на диване, и в глазах мгновенно потемнело.

– Не надо, пожалуйста!..

Давно так никого не умолял. Разве что родителей три года назад, когда просил поверить мне… Но они никогда не верят, и не поверят…

– Поздно. Я уже все прочитала. Изучала побочку от твоих таблеток. Сочувствую.

Она подняла взгляд, и хмурые глаза, похожие на осеннее небо, посмотрели с какой-то совершенно новой для меня жалостью. Искренней, не вежливой, не унизительной. Той, которая мне нужна.

Я молчал, с силой упирался в край дивана, пытаясь прочитать ее, но не мог, зато почувствовал облегчение. Она знает… Она знает… Хорошо.

– У тебя есть немного времени убедить меня не рассказывать отцу, что к нему на занятие ходит парень с шизофренией. Ты в курсе, что тебе нельзя за руль, Андрей?

У меня похолодело в желудке. Что? Отец? О чем она? Нельзя за руль?..

– Ла-адно. Давай попробуем сначала. Меня зовут Кристина Ярцева. Соображай, ты сумасшедший, а не глупый.

Боже, я улыбаюсь от того, как она со мной разговаривает! Сумасшедшим назвала. Хочу еще. Какое облегчение, когда кто-то другой произнес это вслух, а не родители на кухне, боясь, что услышу.

– Прием! Давно ты пил эту дрянь в последний раз? Соображаешь или у тебя все еще сироп в голове?

Она потрясла блистерной упаковкой в воздухе.

– А не боишься с психом-то в одной комнате?

Я слишком быстро соскочил с дивана и неловко повалился на четвереньки рядом с ней.

– С тобой-то? – насмешливо спросила Кристина, оказавшись лицом к лицу со мной, а затем грубовато толкнула в плечо, и я, как кукла, упал на спину.

В этот раз я уже нарочно, поддался, хотел посмотреть, что будет дальше. Но даже самая смелая фантазия не заходила так далеко. Девчонка села верхом и приставила мне к горлу невесть откуда взявшийся шокер.

– Крис… – прошептал я на выдохе, слишком страстно.

Действие таблетки сходило на нет, и часы невесело напомнили о приеме следующей. Тело странно реагировало на происходящее – от кончиков пальцев ног и до затылка меня обдало жаром. Последствия моей болезни, или… ох, твою мать, как не вовремя-то!

Крис покраснела и уставилась на меня растерянным взглядом. Ну, охренеть вообще! Теперь эта девчонка знает, что я ее хочу… Стоп? Что?!

Она вскочила с меня и отпрыгнула к стене, продолжая махать своей игрушкой. Хорошо, не додумалась на самом деле шарахнуть.

– Не подходи, урод!

– Я урод? Послали же дуру на мою голову. Я ехал домой так-то, а ты притащила меня к себе, уселась, трешься… А я теперь плохой мальчик? Зашибись вообще.

Откуда-то из груди поднимались смешки. Я нормальный! Боже я нормальный, если закрыть глаза, что на малолетку возбудился. Сколько ей лет-то хоть?

А Крис… Крис тоже рассмеялась! И это-то я псих?

– Откуда знаешь мое имя?

Она потерла переносицу.

– Все-таки тупой ты. Я-р-ц-е-в-а!

– Нет!.. – И вот тут-то до меня дошло. – Кристина?

– Я так и сказала тебе.

– Игорь Васильевич твой отец?

– Прикинь.

Новая волна облегчения прокатилась по всему телу. Это не какая-то загадочная незнакомка, знающая меня по имени. Она дочка моего автоинструктора. Черт… Она ему расскажет… Все кончено.

– Не говори Игорю Васильевичу, пожалуйста. Мне нужно это, хочу водить.

– Зачем?

– Это мое, Крис, мне очень нравится. Мне мало что нравится в этой жизни… – А теперь еще и ты, Крис. – Не отнимай. Сделаю, что скажешь.

– Прям что угодно?

Ее ухмылка не предвещала ничего хорошего, но я был готов побороться.

– Да, в рамках действующего законодательства, – отчеканил я.

– Какая жалость! Хорошо, теперь ты мой, Андрей, – предупредил ехидный голосок, и я сглотнул набегающую слюну. Она играет со мной, это точно! – Подай телефон и назад отойди.

Слушаюсь. Стою и смотрю, как она направляет на меня камеру мобильника.

– Папа сказал, ты фотографией увлекаешься.

– Вы говорили обо мне?

– Неважно… – Она вдруг резко смутилась, но быстро вернула себе дерзкое выражение лица. – Сними футболку.

– Досмотр? Я безоружен, Крис.

Капец, да я с ней заигрываю! Я убрал руки за голову и подмигнул по ходу. Ха-ха-ха.

– Заметила я, безоружен он, – прыснула она от смеха.

Обожаю ее.

– Музыку, милая, и все будет.

Что? Милая? Что я несу?!

– Сек.

Она покопалась в телефоне и врубила что-то нечленораздельное с орущим и хрипящим вокалистом.

– Что это такое?

– Metheora. Крутые, да?

Кристина качала головой в такт.

– Не-а, ты же девочка, а слушаешь такую хрень.

– Еще раз скажешь мне «ты же девочка», точно шокером получишь, псих.

– Ок.

– Не ок. Раздевайся!

Я не тощий, но и не качок. Обычный. Нет там ничего интересного, но раз она так настаивает. Быстро стянул футболку, которая зацепилась за часы, напоминая о просроченном приеме препарата.

– Неплохо. Теперь джинсы.

Долго громыхал ремнем, попутно соображая, что я уже делаю это не для сохранения секрета, а потому что хочется. Неловко прыгая на одной ноге, стащил с себя джинсы.

– Носки!

– Носки-то зачем?

– Андрей, права! Хочешь машину водить или нет?

Я остался в трусах перед малознакомой девчонкой, которая уже чертову кучу фоток наделала. А может, еще и видео.

– Надеюсь, мой экзаменатор не заставит тоже раздеваться ради прав, – нервно хохотнул я.

– Дальше! – оборвала Крис.

– Что?

Шутка зашла слишком далеко.

– Дальше раздевайся, или все папе расскажу. Я запомнила название препарата.

– Крис, пожалуйста, не надо. Уже не смешно. Могу до школы тебя провожать, рюкзак твой тяжелый таскать. Хочешь? – с надеждой спросил я, наивный дурак.

– У меня парень есть для этого.

Меня больно кольнуло где-то в сердце. Вот и все. Парень. У нее есть парень! Ну я и дебил. А ведь уже реально представил, как ходим утром за ручку по городу. Она ведь глумится сейчас, а я уже напридумывал что-то. Почему-то стало все равно на права и старую бэху. У этого сероглазого ангелочка кто-то другой. Нормальный.

– Ладно. Плевать, рассказывай, – наклонился я за вещами, пытаясь скрыть досаду в голосе. – Переживу.

Ее рука с телефоном опустилась, и Кристина уже хотела что-то сказать, когда мы оба услышали, как поворачивается ключ в замочной скважине. Шантажистка побледнела и уставилась на меня совершенно безумным взглядом.

– Кристина, ты уже поела? – раздался женский голос из прихожей. – У нас гости?

Ага. Гость. Без штанов и носков. По ходу, я не только на права не сдам. У меня будут проблемы похуже – из-за одной малолетки.

* * *

Не дожидаясь ответа, мама Крис потянула за ручку двери в комнату и застала весьма сомнительную сцену: я босяком стоял на ковре и прижимал к груди джинсы и футболку, а моя шантажистка замерла с шокером и телефоном. Даже думать не хочу, как все это выглядит со стороны. Сейчас они позвонят в полицию, и мне несколько раз прилетит от этой милой женщины по голове.

Хех, у Крис ее глаза и нос.

Отец прибьет меня. И отец Крис прибьет.

Я зажмурился.

Тишина затянулась, и я наконец приоткрыл веки. Жена Игоря Васильевича все еще ошарашенно изучала мой внешний вид и свою дочь.

– Клянусь, пальцем не трогал Крис! Я вообще девственник…

Ожидал, что шантажистка заржет, но она тряслась даже сильнее, чем я.

– Крис-ти-на… Ты опять за старое?!

Опа? А вот теперь и мне стало интересно, за какое-такое старое взялась эта девчонка?

– Ма-ам!..

Я поймал на себе взгляд в духе «ты все не так понял, придурок». А я что? Мое воображение нарисовало других голых парней, пританцовывающих под «Метеору».

– Опять на очередную глупую игру подписалась?

На секунду Крис просветлела и закивала.

– Да, мам, прости. Девочки сказали, мне слабо стянуть с парня трусы. Вернее, заснять, как старшеклассник раздевается. А тут этот к папе зашел, ну, я и…

– Как она тебя заставила вообще?

Теперь, видимо, я принимал участие в допросе.

– Ну. Она пригласила подождать Игоря Васильевича… – Я говорил медленно, украдкой поглядывая на Крис. – Зашел, а потом она достала шокер и начала угрожать.

– Кристина!

– Мам!

– Остаешься без телефона и компьютера на неделю!

Девчонка еще немного поспорила для виду, но в целом выглядела довольной и протянула маме мобилу и шокер.

– Андрюш, прости, ради бога! Что передать Игорю?

Она так ласково смотрела, что я потерял дар речи. Моя мама на меня так уже давно не смотрит. В ее взгляде страх и безнадега.

– Эээ… Я за всем этим забыл уже, если честно. И я не злюсь.

– Ты не голодный?

Хороший вопрос. Так перенервничал, что о еде думал в последнюю очередь. Но мысль посидеть на кухне вместе с Крис казалась заманчивой.

– Немного.

– Тогда погрею, а ты одевайся, – ласково проговорила ее мама и, наконец, позволила себе улыбнуться. – Кристина, ты тоже выходишь из комнаты!

Я торопливо натянул джинсы и футболку, затем собрал с пола свои вещи и покидал их в рюкзак. Покрутил упаковку из-под таблеток и прислушался к себе. Тишина. Никаких голосов и видений. Даже непривычно как-то. Застегнул молнию и прошелся по комнате, гладя кончиками пальцев корешки новеньких учебников за девятый класс в блестящих обложках. Наткнулся на пустой дневник, но уже подписанный красивым почерком: Лицей номер двадцать один. Сердце подпрыгнуло – это через дорогу от моей школы! Хотя чему я так радуюсь, там же есть какой-то парень. Да и где живет Крис, не имею представления, может, совсем в другой части города. Тщетно пытался вспомнить остановки на автобусе… И вообще, почему сегодня этот урод не провожал ее, а?

Я покрутился на месте, зацепился взглядом за крохотную фигурку слона на полке. Не раздумывая, схватил его и бросил в боковой карман рюкзака. Пусть знает, как мои вещи трогать! Даже придумал, что сделаю со своей добычей.

На кухне приятно пахло самой просто домашней едой. Горячий чай. Картошка с котлетами, открытая банка с маринованными огурцами, которые оказались сладкими на вкус.

– Это бабушка делала, – оживилась моя похитительница, когда я хрустел уже вторым.

– Классная бабушка. Познакомишь? – спросил я вполголоса, пока Маргарита Алексеевна разговаривала с кем-то по телефону.

И когда я успел стать таким смелым?

Крис покраснела и отвела взгляд. Ничего себе, как ее переклинило! После меня в одних трусах или мама ей мозги вправила? Или стояком своим ее смутил? Вспомнил, и самому стало стремно. Уткнулся в тарелку.

– Андрей, могу тебя подвезти, – предложила мама Кристины.

– Спасибо, прогуляюсь. Только забыл, где автобусная остановка.

– Я провожу! – быстро предложила шантажистка и тут же опомнилась, покраснела еще сильнее, резко набрала чай в рот, смешно надув щеки.

– Кристина проводит, – улыбался я, как дурак. – Маргарита Алексеевна, не говорите, пожалуйста, моим родителям, что я тут у вас без штанов танцевал, и Игорю Борисовичу тоже. Меня засмеют.

– Хорошо, Андрюш. Мне самой эти игры надоели. В последний раз она на будку трансформаторную залезла на спор.

– Зато прошла на следующий уровень, – не скрывая гордости, ответил Крис.

– Ты лучше молчи, пока окончательно не довела меня!

– А куда парень ее смотрит? Разрешает? Это же опасно.

– Какой парень? – нахмурилась женщина. – Нет у нее никакого парня. Кому она такая нужна? Глупая, нечесаная, с ногтями обкусанными…

– Мам!

Сегодняшний день определенно станет лучшим в моей жизни. Я не переставая улыбался сам себе, медленно шел по улице за Кристиной, которая тоже не сильно торопилась. Боялся загадывать, но все равно мечтал, думал, строил планы. Прокручивал в голове, как спросить ее номер, но так и не решился. Остается надеяться, что город маленький, не потеряемся.

Я достал телефон и включил съемку.

– Крис!

Она повернулась с неизменно вредным выражением на лице.

– Чего тебе!

– Улыбнись.

– Убери камеру!..

Она бросилась на меня и попыталась дотянуться до мобилы. Прыгала, касалась меня слишком часто, а я осторожно убирал от себя ее руки и смеялся.

– Хватит снимать меня, псих!..

Она запыхалась, волосы растрепались еще сильнее, да и у меня сердце бешено заколотилось в груди.

Я видел много таких шутливых потасовок у других парочек. Тех, что безумно хотят друг друга, но не знают, как сказать о своих чувствах. Они дерутся, толкаются, роняют друг друга в снег, на траву, а сами пьянеют от внезапной близости и желания. И я пьянел, когда она висла на мне.

Не нужна ей камера, я ей нужен!

Я легко развернул Кристину к себе, обнял одной рукой и направил камеру уже на нас.

– Улыбнись, – прошептал я на ухо, чувствуя грудью ее тяжелое дыхание. – Пожалуйста, Крис, улыбнись! Я хочу.

Она сделала это. Ласково, смущенно, искренне. Моя…

Я достал слоника из рюкзака и поводил перед ее личиком.

– Узнаешь? – И на всякий случай отпрыгнул назад.

– Ты?! Верни живо!

– Завтра на стадионе в два часа дня. Приходи одна, или…

Я сделал вид, что роняю фигурку, но быстро поймал.

– Верни, Андрей!

Кристина смешно топнула ножкой.

Я покачал головой и вбежал в подъехавший автобус:

– Завтра в два часа, Крис, или он умрет! – Шутливо провел большим пальцем по шее до того, как закрылись двери, но успел увидеть улыбку на ее губах.

– А если умрет она? Как тебе это понравится, Андрюша?..

Голос вернулся слишком неожиданно. Только он всегда был рядом: в комнате Крис, на кухне, пока беззаботно болтал с ее мамой. Он возвращается всякий раз, стоило хоть ненадолго вырваться из ступора, вызванного препаратами. Он не впервые угрожал… Загонял в ловушку, из которой не было выхода.

– Уходи, уходи, уходи.

Слоник в руках сменился упаковкой с таблетками. Интересно, вспомню ли я о запланированной встрече с Крис и буду ли чувствовать то же самое, что сейчас?

– Уходи, уходи, уходи из моей головы, Андрей!

Андрей впал в привычную кататонию и безэмоционально уставился в окно.

Не могу ей навредить.

Не хочу ей навредить.

Боюсь ей навредить… Кто ты такой?

Вновь тело потеряло тень.

Шальную ночь безликий день

Меняет незаметно.

И память забирает в плен

Холодный стон былых измен.

Теперь я тот, кем раньше не был

Я – тот, кем не был.[21]

Глава 12. Какой у тебя номер телефона? / Wie ist deine Telefonnummer?

Ноги приятно пружинили. С каждым днем тело наливалось силой, вспоминало, каким было до комы. Только разум не спешил очнуться ото сна, сопротивлялся, не хотел вспоминать, предупреждал, что правда окажется слишком ужасной. Но я не верила. Найду способ отыскать себя настоящую. Мечтаю познакомиться с той Кристиной.

Бежала последние двести метров до своего тауна под рев любимой группы Андрея. Каждая песня словно открытие, про меня, про мой мир и реальность.

Вновь тело потеряло тень…

Каждый день отчаянно пытаюсь вспомнить.

Теперь я тот, кем раньше не был.

Я – тот, кем не был…

А близкие люди не помогают. Не пытаются рассказать, не дают ни единого шанса вернуть мою душу.

Один из людей, знающих что-то, сидел на крыльце и ковырялся в телефоне. Вместо приветствия, согнулась пополам и уперла руки в колени. Финальное ускорение далось нелегко, да и появление Вити вышибло остатки воздуха из легких.

– Привет, Крис.

Он сильно похудел и выглядел бледным пятном даже на моем фоне. А я за время своих пробежек успела немного подзагореть. Интересно, от чего он лечится в Германии? Явно что-то серьезное.

– Привет. – Я наконец отдышалась и встала в полный рост.

Я не знала, как начать с ним разговор. До сих пор злилась на то, что Витя взял и отключился в самый неподходящий момент, а затем пропал на четыре недели, не выходя на связь.

– Прости меня за ту сцену по скайпу.

Он словно мысли прочитал и опустил взгляд. Даже стыдно немного стало. И как он это делает? Поступил плохо он, а извиняться хочется мне.

– Уже простила. В конце концов, ты не обещал ничего, – пожала я плечами и попыталась обойти парня, чтобы попасть домой.

Витя вскочил со ступенек и схватил меня за руки.

– Поговорим?

Он спросил с такой отчаянной мольбой, что отказать было нереально, да и моя показная холодность начала спадать. Мне самой этот разговор необходим, ведь Витя знает что-то важное обо мне.

– Только не на улице. А еще я переодеться хочу, с меня пот ручьями. Давай в дом.

Я проводила гостя на кухню, а сама поднялась к себе, сбросила с себя спортивные штаны и запрыгнула под душ. Тянула время. Отчего-то казалось, что Витя не расскажет ничего хорошего. Вот она ирония: месяц сходила с ума от ожидания и догадок, а когда пришло время ответов, захотелось сбежать через окно.

Я сунула голову под теплые струи воды. Прелесть коротких волос в том, что после достаточно встряхнуть их, и они почти сухие. Я обмоталась полотенцем, посмотрела на себя в зеркало и мысленно пообещала справиться с тем, что выложит этот парень.

Резко открыв дверь, я едва не ударила кого-то по ту сторону.

– Анд…

Он зажал мне рукой рот и придавил к стене.

– Тс-с-с-с!..

Не бывает таких реалистичных галлюцинаций: слышу тяжелое дыхание, чувствую запах кондиционера для белья на его черной футболке. Каждая клеточка трепещет, когда теплая ладонь гладит меня по щеке, а темные демонические глаза смотрят все с той же непередаваемой тоской.

– Скучал, – прошептал он, и от его голоса внутри все переворачивается. – Как же я скучал, Крис!..

Тянусь к нему. Живой. Осязаемый. Мой… Но все равно мертвый. Сошла с ума окончательно.

– Ты не послушалась. Просил же уехать!

Во взгляде укор. Он убрал руку, чтобы я могла сказать хоть что-то в свое оправдание.

– Не хочу убегать. Кого мне бояться, Андрей? Мы справимся вдвоем, только останься.

С горькой усмешкой тычет себя в грудь.

– Меня бойся. Я не принадлежу себе. Мои кости у него, Крис. Я мертв.

– Зачем я этому человеку? Почему он желает нам зла? Андрей, скажи прямо! Хватит загадок, устала. – Вцепилась ему в футболку, с трудом сдерживая слезы.

– Прости меня, Крис. Все из-за моей любви к тебе. Ему это не понравилось. Он отнял тебя у меня, убил…

– Но я жива! Я здесь, Андрей.

Я трясла его за плечи, а он не вырывался.

– Потеря памяти все равно что смерть, Крис. Из-за меня ты все забыла: родителей, себя, нас.

– Что ты сделал, Андрей?

– Я… Я… Это не я. Я бы никогда. Я просто сделал фото… Случайно. Ужасное фото. Я удалял его… А оно возвращалось. Он слал его мне, чтобы показать, к чему привело мое желание быть с тобой. Я не хотел, Крис, я любил тебя. Оно в том чертовом альбоме… Я спрятал его там, где все случилось. Там, где ты умерла первый раз. Мне нужно было смотреть на него, чтобы знать о последствиях наших нездоровых отношений.

– Сколько раз я умирала?

Андрей отогнул три пальца.

– Прости. Не смог отказаться от тебя. Даже сейчас. Поэтому умоляю, уезжай, чтобы больше никогда тебя не нашел. Он не оставит тебя. Мы связаны, у него мои кости…

– Тогда заберем их. Вместе!

Он грустно и обреченно усмехнулся.

– Это невозможно. Я невозможен, Крис. Мне пора.

– Нет! – Все еще держала его за футболку.

Андрей настойчиво пытался убрать мои руки, но я не сдавалась. Видела, как его лицо искажается от боли.

– Пусти! – Голос двоился, из него ушла нежность, уступив место чему-то злому и угрожающему. – Ты не понимаешь! Пусти меня!

Крепче держать его. Всегда.

Андрей издал низкий рык и больно сдавил мои запястья, заставляя сдаться и разжать пальцы, а затем грубо оттолкнул. Я ударилась затылком о дверь ванной, и голову прострелила страшная боль, от которой вся я разлетелась тысячами осколков… Собрать их обратно. Стекло за стеклом… Как же мучительно… Пальцы в крови, я в крови.

* * *

– Ты странно себя ведешь, Андрей. Можно нормально сказать? И что это за номер?

– Я телефон свой куда-то просрал вместе с курткой. Короче, нам надо расстаться.

– Охренительная шутка. Мне начинать смеяться?

– Я не шучу. Все кончено.

– Опять сезонное обострение под названием «я шизофреник, и ты достойна лучшего»?

Как он меня достал этим. Почему не может просто успокоиться. Плевать мне, что он псих. Возможно, я глупая и недалекая, но люблю его таким. Он никогда не навредит мне, я знаю. Даже таблетки уже второй месяц не пьет, и все хорошо. Только родители его не знают об этом. Обманываем их.

– Нет, просто ты мне надоела. Хочу встречаться с другими девушками.

Ага, он сам себе не верит и из меня дуру делает. Вот только вся эта ерунда меня дико злит.

– Хорошо. Только забери меня отсюда и катись куда хочешь. А то уже темнеет, и я не уверена, что автобусы еще ходят.

– Откуда забрать?

Звучит взволнованно, и мне становится страшно.

– С нашего места, Андрей. Ты эсэмэску мне прислал, думала, сюрприз готовишь.

Молчит.

– Андрей! Ты пугаешь меня.

– Иди к дороге. Быстро. Я сейчас приеду, Крис. Ни с кем не разговаривай!

– Андрей!

– Живо к дороге, я еду!

Придурок.

Я огляделась. Спасибо, блин, большое, Андрюша. Теперь и у меня паранойя. Чувствую на себе чей-то взгляд. А, к черту! Иду к дороге и отчетливо слышу шаги за спиной. Нервы сдают, ныряю с тропинки в лес и бегу не разбирая дороги, пока легкие не начинает разрывать от боли. Прижалась к дереву, пытаясь отдышаться, и замерла. Тишина, только мое прерывистое дыхание и бешеный перестук в висках. Вот же чокнутая! С кем поведешься…

Рингтон так некстати разорвал сумерки криками вокалиста и оглушительными гитарными рифами.

Призраки выцветших дней

Бьются в закрытую дверь.

На экране мобильника высветилось имя – Андрей. Но…

Я слышу все эти голоса.

Так громко в висках

Молитвой звучат иной.

«Я телефон свой куда-то просрал…»

И в горле осколками слова,

что я не сказал…

«Иди к дороге. Быстро. Я сейчас приеду, Крис».

Как любил тебя до смерти.

«Ни с кем не разговаривай!»

Любил! Я на мгновение почувствовала облегчение в собственных воспоминаниях. Андрей все-таки любил меня. Вот что было в этой песне! Вот только песня кончилась…

Дрожащими руками я сбросила вызов. Чувствую, что уже не одна. Посмотрела наверх…

– Привет. Андрея ждешь?

Он убрал знакомую мобилу в карман.

– Привет. А ты кто такой? – Не могла разобрать лица в темноте.

– Он не рассказывал обо мне? Вот засранец!

– Кто такой и почему у тебя его куртка и… глаза?!

– Нравится? Крис. Моя Крис.

А дальше только… боль. Бесконечная. Всепоглощающая. Ору, не в силах это терпеть, но мои губы неподвижны. Я умерла. Или нет?

* * *

Вырывалась из цепких рук, извивалась змеей. Не даться. Андрей скоро придет. Он спасет меня от этого человека.

Тело пронзала боль. Оно до сих пор помнило, знало, что сейчас случится, лишь разум отказывался верить, покрылся защитной скорлупой, пытаясь отрешиться. Не слушать, не чувствовать, не кричать…

Умереть.

Это было не с тобой, Кристина! Это другая девушка! Она уже давным-давно исчезла. Ее больше нет.

Но тело было несогласно с этим решением. Продолжало пульсировать, заставляло вернуться в тот день, прожить его снова.

Андрей! Андрей! Спаси меня!

– Крис! Моя Крис…

Не его голос. Чужой, злорадный.

– Крис!

Все мои ощущения сконцентрировались на дрожащих веках. Сделала усилие и открыла глаза. Лес и незнакомец исчезли, но затылок продолжал гудеть.

– Не надо, Крис. Остановись. Ты делаешь себе больно, – просил Витя.

Он сидел сверху, держал меня одной рукой, подложив другую под голову.

Полотенце лежало рядом, но никого это не волновало.

Парень недоверчиво смотрел мне в глаза.

– Что случилось?

Двинуться с места не получилось. Витя был куда сильнее, а его ладонь приятно гладила затылок.

– Ты кричала. Громко и страшно, Крис. Когда я прибежал, то увидел, как ты бьешься головой о пол. Мне пришлось остановить тебя, извини…

– Все нормально. Спасибо. Мне жаль, что ты увидел это. Можешь отпустить, я больше не буду…

Витя посмотрел на меня еще с мгновение, словно решая внутреннюю дилемму, а затем выдохнул:

– Я пытался покончить с собой. Давно, лет семь назад. Просто не мог терпеть болезнь, сжиравшую меня каждый день. – Он продолжал выводить узоры на моем затылке. – Я переборол это. Сумел. Вот тебя встретил…

– Я не хочу убивать себя, Витя. Честно. Не знаю, что случилось.

Он кивнул сам себе и отпустил меня.

– Ты красивая.

Он не отводил взгляд, а я совершенно не смущалась. Разучилась еще в больнице. Мое отношение к собственному телу давно стало каким-то отрешенным, словно позаимствовала чужую оболочку на время.

– Спасибо. – Потянулась за полотенцем.

– Давай помогу. – Он легко поднял меня на руки и осторожно усадил на диван в зале, а затем, не спрашивая разрешения, зашел в мою спальню и принес одеяло. – Ты очень холодная, Крис. Не вставай, сейчас вернусь, и поговорим.

– Вить, – позвала я, когда он уже занес ногу над ступенькой.

– М-м?

– Ты никого не видел здесь несколько минут назад?

Он нахмурился и отрицательно покачал головой.

И на что я надеялась? Андрей иллюзия. Мой долгоиграющий глюк, который снова решил появиться. Знать бы, почему именно сейчас? Мое чувство вины из-за Вити? Не хочу идти дальше? Я простонала и откинулась на спинку дивана. Какого черта только что произошло? Тот самый лес, где Андрей бежал за мной, а я ударила его камнем в плечо. Как связать все это в одну историю? Давно не писала свой тайный дневник. Может, пора?

Витя вернулся с первого этажа с двумя чашками чая и поставил их на кофейный столик.

– Пей.

Я взяла ближайшую к себе, пригубила и тут же закашлялась.

– Крепкий.

– Так надо.

Помолчали. И почему нельзя отмотать все на тот день, когда он стащил с себя толстовку вместе с футболкой. Тогда я почти поверила, что смогу быть нормальной. А теперь очень сильно сомневаюсь.

– Чем ты болеешь?

Мой вопрос не застал Витю врасплох, и он на выдохе ответил:

– Лейкемия.

– Ты умрешь?

– Как и все люди когда-то, – как-то напряженно рассмеялся он. – Но не завтра. Прогнозы хорошие, и пересадка в свое время прошла успешно. Просто нужно наблюдаться периодически, но это лишь подстраховка. Я здоров.

– Тебя почти месяц держали в клинике.

Говорить о чужих болячках оказалось гораздо проще, чем о своих. Я не злорадствовала. Нет. Просто больше не чувствовала себя одинокой.

– Да, такое бывает. Было подозрение на окончание ремиссии, принималось решение о повторной пересадке, но все обошлось. Я здоров, если так можно выразиться.

– Прости.

– Да ничего. Ты прости, что молчал. Должен был быть честным с тобой с самого начала.

– Ты ничего мне не должен, Вить.

Как же смущало его поведение. Мы едва знакомы, но он уже брал на себя какую-то ответственность передо мной.

– Я хочу. Ты нравишься мне, Кристина.

Витя забрал у меня чашку и взял за руки. Теплый… Какой же он теплый.

– Уверен? Я бьюсь башкой об пол, выключаюсь посередине разговора, – горько усмехнулась я.

– Ты меня не отговоришь. Пока сама не пошлешь, буду приезжать.

Он нежно улыбнулся и погладил большими пальцами мои ладони.

– Тогда буду пользоваться твоей добротой и наивностью. Приезжай, я не против.

– Вот и решили. Тем более я видел тебя без одежды, как там говорится: просто обязан теперь на тебе…

– Заткнись!.. – Пнула его босой ногой, и он снова рассмеялся.

Оставался всего один вопрос, который нужно было решить. Так не хочется портить момент, но я должна.

– Вить, ты сказал, знаешь, что со мной случилось.

Он сглотнул и отвел взгляд.

– Знаю. Уверена?

– Да.

– Хорошо. – Он крепче сжал мои руки. – Я частый гость в больничках, много чего слышу, много с кем знаком. Много спрашивал про диссоциативную амнезию, а потом про Кристину Ярцеву…

Не стала интересоваться, зачем он это делал. Затаила дыхание и ждала.

– Оказывается, такие случаи довольно редкие. А твой и вовсе уникальный. Чудо, что ты вообще выжила. Ты чудо, Крис.

Он тянул, а я не торопила. Страшно.

– Случилось ужасное. Один плохой человек сделал тебе больно четыре года назад.

Витя подбирал слова, боясь заглянуть мне в глаза.

– В каком смысле больно?

– Он… Нанес тебе тяжелый удар в основание черепа… – Парень слово протокол мне зачитывал. – Травма была мало совместима с жизнью, но ты выкарабкалась ценой воспоминаний…

– Меня избили?

Боже, какая банальщина! Я ждала чего-то жуткого, а теперь даже стало скучно. Просто избили. По голове ударили. Вот и вся интрига.

– Это сделал человек, которого ты очень хорошо знала…

Неправда! Я не знала того парня из леса! Чушь!

– На твоем теле остались его следы.

Нет! Я больше не хочу ничего слышать!

– Он… сотворил очень плохую вещь с тобой, Крис.

Витя больно сжал мои руки.

Молчи, молчи!

– Он изнасиловал тебя. Ты сопротивлялась, и тогда он… тот парень… разбил тебе голову. Ты знала его, Крис. Вы дружили.

Нет! Нет! Нет!

– Он был сильно болен. Перестал пить таблетки… Но сразу же пожалел о содеянном и вызвал скорую. Тебя спасли, а его отправили за границу на принудительное лечение.

– Это неправда!

– Мне жаль. Но тебе больше нечего бояться. Он мертв, Крис. Я сделал это для тебя.

* * *

– Что делаешь?

Голос отца вырвал меня из привычного оцепенения и заставил лениво обернуться.

Я просматривал уже третий альбом в поисках места, откуда выпала странная фотография за тысяча девятьсот девяносто седьмой год. Крис права, это не мог быть я. У этого мальчика волосы гораздо светлее. И глаза не то серые, не то голубые. Не разглядеть, но точно не карие. Кто он такой? Возможно, следовало спросить папу и не ломать голову. Этот мальчик мог оказаться кем-то из родни или просто случайно попавшим в кадр ребенком. Вот только, когда я не увидел ни одной своей детской фотографии в возрасте двух-трех лет, мне стало не по себе. Снимков родителей за то время и раньше тоже не нашел. Вообще ничего, даже свадебных фото.

– Хотел привести все в порядок. Утром распихал как попало.

– Оставь. Я сам… – Папа довольно грубо вырвал у меня альбом. – Маме помоги.

Дерьмо. Я же принял таблетки! Почему паранойя только нарастает? Хочу орать на отца, разбрасывая вещи, заставить объяснить все. Кто этот мальчик? Где мои детские фотографии? Почему меня не отведут к нормальному врачу? Вдруг я здоров? Хочу быть обычным подростком, хочу быть с Крис.

Но вместо этого лишь киваю и иду на кухню.

Мама что-то готовит. Сколько помню себя, она всегда стоит спиной и занимается своими делами, словно хочет срастись с кухней или гладильной доской, перестать быть человеком и моей матерью. Это больно. Чувствую себя виноватым. Я виноват в этом. Скорее всего, моя болезнь сделала их такими. Но фотографий прошлой жизни нет, мне не с чем свериться. Были ли они счастливыми когда-то?

– Тебе помочь? – спрашиваю, заранее зная ответ.

Плечи мамы слегка вздрагивают, когда она слышит мой голос, а затем она лишь отрицательно качает головой.

– Могу почистить картошку…

Я встаю с места, открываю выдвижной ящик, беру нож…

Почему нельзя заранее предугадать последствия своих действий?

– Денис! – истошно вопит мама, когда я делаю шаг к ней навстречу. Отец не заставляет себя ждать, врывается на кухню, бьет по рукам, хватает за грудки, трясет.

Есть ли смысл оправдываться? Не думаю. Смотрю, как словно в замедленной съемке нож падает на пол. Есть ли вообще смысл в такой жизни? Раньше я его не видел, но с появлением Кристины он появился, и я готов потерпеть, только бы снова почувствовать на себе ее взгляд и прикосновения. Для нее я нормальный, для нее я человек…

– Живо к себе в комнату!

Не спорю. Не злюсь. Уже даже не расстраиваюсь. Тем более телефон начинает вибрировать в кармане. Мне мало кто звонит. Уверен, это Крис. Она чувствует, когда мне плохо.

– Ты поговорил с родителями? – Она настороженно прислушивается к моему голосу.

– О чем?

Просто рад ее слышать, хоть мы и виделись всего несколько часов назад.

На кухне раздались жужжащие звуки шуруповерта, можно было не бояться, что наш разговор кто-то услышит.

– О фотографии и том мальчике, – терпеливо напоминает мой ангелок.

– Не думаю, что они обрадуются таким расспросам.

– Ладно. Куда твой папа отвозит старые вещи? Сами найдем.

– В гараж.

– Сможешь достать ключи? Завтра пойдем искать ответы.

– А школа?

– Ради такого дела прогуляем, – задорно предлагает Кристина, и мои губы складываются в ленивую улыбку, в счастливую улыбку.

* * *

Утром понедельника родителям обычно не до меня. Сделал себе яичницу, пока они о чем-то тихо спорили в коридоре, благо для ее приготовления не нужны ножи, внезапно пропавшие с кухни. Изо всех сил игнорировал новенький замок на одном из ящичков. Туда, по всей видимости, и перекочевали ножи. Класс… Неужели отец на полном серьезе считает, что у меня хватит сил навредить кому-то под этими транквилизаторами?

Медленно ем, пью чай, мою посуду.

– Ты не опоздаешь? Подвезти? – кричит отец уже из прихожей.

– Все нормально. Скоро выхожу.

Сердце колотится от предвкушения. Крис обещала зайти за мной, а мне страшно, что ее кто-то узнает из соседей. Боюсь, что ее тоже спрячут за замками и запретят видеться со мной. Таблетки немного притупляют панику, но пальцы все равно выбивают нетерпеливый мотив, пока мобильник не оживает, высветив на дисплее ее номер. Не заношу ангелочка в список контактов, удаляю все вызовы и эсэмэски, знаю эти цифры наизусть. С того света вспомню, если потребуется…

Глава 13. У тебя есть братья и сестры? / Hast du Geschwister?

– Ты на каком этаже живешь?

Крис шмыгнула носом.

– Пятый.

– Сейчас буду.

Я рванул к двери и припал к глазку в ожидании, когда распахнутся створки лифта. Лестничная площадка озарилась тусклым светом лампы, реагирующей на движение, и мой ангелок тряхнул мокрой головой. На улице дождь? Как я не заметил?

Открыл одновременно со вторым ее звонком по телефону.

– Привет.

Она пыталась убрать со лба прилипшую челку и немного смущенно смотрела на меня.

– Привет.

Щеки сводило от идиотской улыбки.

– Пустишь обсохнуть? Там настоящий потоп…

– Конечно, заходи.

Я старался не думать о том, что родители могли что-то забыть и вернуться. Не получалось. Нервничал так, что даже под препаратами было заметно – начал покусывать большой палец. Крис заметила, но ничего не сказала, лишь мило улыбнулась, сбросила кроссовки и шагнула в квартиру.

– Можно фен? Обещаю собрать после себя каждый волосок, чтобы мое присутствие осталось незамеченным!

Она не издевалась, говорила понимающим голосом, а мне все равно стало гадко за мою скрытность.

Прошел почти месяц, а мне до сих не хватало духу представить Кристину своей семье. Боялся ли я, что моя девушка не понравится родным? Нет. Она не может не понравиться, она идеальная!

Горячий воздух трепал влажные пряди, которые извивались темными змеями, превращая Крис в мифическое существо, а я словно парализованный смотрел, как она сушит волосы. Красота в мелочах, в каждом ее движении.

– Ты очень красивая!..

Не думал, что она выключит фен в этот момент.

– Ты первый, кто мне это говорит. – Она аккуратно сматывала провод, а я любовался тонкими пальчиками. – Ну, кроме мамы, папы и бабушки. Но это ведь не считается?

– Считается и точно не отменяет того факта, что ты, ну… – опять начал мямлить я.

В воображении не так себе все представлял. Думал, что поцелую при встрече, а я даже прикоснуться боюсь.

– Красивая? – пришла на помощь Кристина и убрала за ухо прядь.

Такой простой и естественный жест, а я снова забываю дышать и лишь киваю в ответ.

– Есть что перекусить? Торопилась и не позавтракала.

Она прижала ладонь к животу.

– Сейчас сделаю. Чай или кофе?

Почему звучу как официант из кафешки?

– Чай. А где твоя комната? Мне нужен комп.

– Там, – кивнул я на приоткрытую дверь. – Только не логинься нигде! Хорошо?

– Просто посмотрю, когда дождь закончится. У нас же еще дело. Забыл?

Забыл. Уже не хочу никуда идти. Остаться дома с Крис, пока за окном барабанит дождь.

Я достал сэндвичницу, с последнего Нового года лежавшую без дела. Давно пора ее испробовать. Канцелярским ножом, который забыли от меня спрятать, оказалось ужасно трудно нарезать сыр и хлеб. Но замок на ящике никуда не делся, и мне пришлось импровизировать.

Когда толкнул плечом дверь в комнату, Кристина разве что не материлась, пытаясь справиться с браузером.

– Это какой-то капец! Твой родительский контроль даже музыку не дает включить. Тебя хоть в баночку писать не заставляют?

– Заставляют. – Поставил тарелку на стол. – Проверяют, что пью таблетки. У мамы есть какой-то специальный состав для определения препарата в моче.

– Приятного аппетита!

Она взяла сэндвич с тарелки и щедро откусила.

– Я привык, Крис. Все не так плохо, как кажется…

И кого я обманываю?

– Ага, пить лошадиную дозу седативных, ссать в баночку и не иметь свободного доступа в интернет. От тебя ножи, часом, не прячут?

Я закашлялся.

– Да ладно?!

Она вскочила с места и рванула на кухню.

– Крис, погоди, все не так…

Она смотрела на замок и сжимала руки в кулаки.

– Ты не шизофреник, Андрей.

– Ты не можешь знать. Ты не врач.

– Твоя мама тоже.

– Я слышу голос, Крис. Очень злой голос. Он плохие вещи нашептывает мне. О тебе тоже.

– Мне не страшно.

– Конечно. Ведь ты пришла к психу домой. Ты самая чокнутая.

– Страшно другое. Тебе семнадцать лет, а у тебя даже доступа к порнушке нет. Ты же не смотришь ничего такого… не?

– Нет, там блокировка.

– Это многое объясняет. Хорошо, сегодня дам тебе домашнее задание… – Кристина затолкала меня обратно в комнату. – Где тот фотик вчерашний?

Я поднял полароид с комода.

– Отлично! Телефон же у тебя тоже проверяют?

– Угу.

Все еще не понимал, что она задумала.

Крис вышла на середину комнаты и стянула с тебя мешковатую толстовку, оставшись в тонкой маечке, через которую проступали очертания груди. Пальчики потянулись к пуговице на джинсах. Хотел остановить ее, сказать, чтобы прекратила, но из легких словно выбили воздух. Она убрала назад волосы и посмотрела прямо на меня, блестящими немного испуганными глазами.

А говорила, не боишься.

В этот миг я окончательно понял, что никогда не наврежу ей. Трогательная, ежится и одергивает майку.

Я вдавил кнопку на фотоаппарате. Делаю снимки, просто чтобы не обижать тебя, Крис. Этот момент я запомню и без фотографий. Твои глаза, дыхание, полуоткрытые губы, стыдливый румянец. Никогда, Крис!

Снимок полетел на пол. Щелчок. Я потратил весь картридж, глядя на нее, а у моих ног появилась целая горка одинаковых фотографий.

– Поцелуй меня, Андрей.

– Оденься, и поцелую. Меня дико смущает этот желтый квадрат с глазами на твоих трусах.

– Черт. Ну, извини, не готовилась к такому. Ты и Спанч Боба не знаешь?

Она смешно прыгала на месте, надевая джинсы.

– Не-а.

– Ты странный.

– В курсе. Доедай. Я зря готовил, что ли? – кивнул я на остывающий чай и сэндвичи.

Она смешно пережевывала еду и большими глотками пила чай.

– Поцелуй! Ты обещал, Андрей! – с набитым ртом сообщил ангелок.

– Дождь перестал. – Я выглянул в окно. – У нас мало времени, собирайся. Я за ключами от гаража.

– Обманщик!

Она смахивала с лица крошки и смотрела на меня недовольным взглядом.

– Я тоже умею дразниться, Крис. – Показал ей язык и распихал фотки по карманам.

И чего теперь с ними делать? Не выкидывать же? Но и для других целей точно использовать их не буду. От одной только мысли выворачивает. Не могу и не хочу.

Я вытащил обиженную девчонку на улицу, где из-за туч уже пробилось осеннее солнце, взял ее за руку. Она попыталась вырваться, но быстро сдалась. Вижу ведь, что рада, глупая.

Гараж находился довольно далеко от дома. Отец хранил там старую машину, ненужные вещи, мешки с картошкой в подвале. Наш новый внедорожник он ставил под окнами.

Я посмотрел на часы. Крис я обманул дважды, времени было предостаточно, даже чтобы прогуляться, и я повел девушку своей излюбленной дорогой через железнодорожные пути.

– И часто ты тут гуляешь?

Она опасливо поглядывала по сторонам, и не зря.

Нас запросто могли поймать работники железной дороги. Меня не раз ловили и отводили в участок, а потом звонили отцу. Но я все равно приходил смотреть, как сцепляют тяжелые вагоны, толкая их с горки.

Бам.

И грохот отдает в груди, создавая ощущение, что это мое сердце рвется наружу, пытаясь превозмочь обстоятельства и лекарства.

Бам.

И я на миг просыпаюсь от долгого сна. Выныриваю из-под толщи воды.

Бам.

По составу пробегает дрожь, и меня словно крючком цепляет за ремень и тащит прочь из этого города. Далеко-далеко. Туда, где голос не догонит. Потому я хочу сесть за руль поскорее, чтобы иметь возможность сбежать однажды. Интересно, а Крис пойдет со мной, когда настанет время? Имею ли я право просить такое у нее?

Громкий гудок проезжающей мимо электрички, стрекот проводов над головами. Романтика.

Ангелочек испуганно прижимается к моей груди, а там вовсю с грохотом сцепляются тяжелые вагоны. Бам-бам-бам!..

– Думал, ты ничего не боишься, особенно после тех жутких, пустынных мест, по которым меня водила, – наклонился я к ее уху.

Крис вздрогнула. Играет в соблазнительницу, а сама замирает, стоит мне приблизиться. Смешная.

– Мы по жутким, пустынным местам ходили из-за одного нерешительного парня, переживающего, что нашим родителям кто-то доложит, – отлепилась от меня Кристина и поджала губу.

А мне нечего ей сказать. Она права – из нас двоих трус тут именно я.

Когда медлительный товарняк скрылся, я переплел ее пальцы со своими и повел дальше через пути, пока мы не уперлись в тупиковую ветку, на которой уже лет двадцать стоял старый ржавый состав. Сколько себя помню, он здесь. Год от года становится рыжее и дряхлее, а между вагонов растут сорняки с человеческий рост. Люблю рассматривать эту брошенную махину. Бесцельно считаю колеса, обвожу взглядом витки пружинных рессор, читаю выцветшие надписи.

Только сейчас я наблюдаю за Крис, как она опасливо смотрит на нависающие вагоны, вдоль которых мы идем. Понимаю ее чувства, сам когда-то ощущал себя рядом с ними так же неуютно, но это было приятное время единения с отцом, когда мы брели к гаражу, где проводили долгие часы: он ковырялся в машине, а я нарезал круги на старом велосипеде. Мне его не покупали; наверно, кто-то отдал, когда хозяин подрос. Когда уставал кататься, то разглядывал наклейки от дешевых жвачек, криво прилепленные на раму, в них чувствовалась душа прежнего владельца. В каждой царапинке или сколе краски я видел историю этого мальчика – как он учился кататься, как падал. После меня велосипед никому не отдали, хотя я был очень аккуратен с доставшимся мне по наследству сокровищем. Родители вообще неохотно расставались с вещами, и мне всегда казалось, что их было больше, чем у другой семьи с одним ребенком.

– Андрей, блин!

Крис дернула за руку и цокнула.

Я замечтался и наступил в лужу. Хорошо хоть, кроссовок не промок.

– Извини. – Стряхнул с ноги грязь. – Все в порядке.

– Заболеешь – убью, – пригрозил ангелок, а мои губы снова расплылись в улыбке.

Волнуется! Может, реально заболеть?

Старался гнать подальше идиотские мысли из-за велосипеда и старых игрушек. От них между лопаток пробегал холодок, а желудок скручивало в тугой узел. Такого просто не могло быть!..

– Hast du Geschwister?

– Чего? Нихт ферштейен. У тебя раскладку заклинило? Ctrl плюс Alt, – рассмеялась Кристина.

– У тебя есть братья и сестры? – Сам не понял, как вырвалось, словно защитная реакция говорить на этом грубом лающем языке.

– Нет. А почему по-немецки заговорил?

– ЕГЭ по нему решил сдавать. В коломенский ГСГУ попробую поступить, я вроде не совсем тупой, а еще на немецкое отделение конкурс всегда небольшой… Плюс ехать недалеко, всего минут сорок.

Крис издала ликующий визг и бросилась мне на шею.

– Да-да-да, передумал! Тебе надо на подготовительные срочно записаться, если еще не поздно.

Она вытащила телефон и принялась искать что-то в сети.

– Думаю, поздно. Уже почти октябрь…

– Пофиг, я сейчас все узнаю. С твоим инетом дома только Лунтика смотреть… – Она ловко тыкала пальчиками по экрану и хмурила брови. – Опа, есть телефон секретаря. Момент!

Крис тут же набрала и приложила трубку к уху.

Далее я наблюдал жутко смешной монолог: прикинувшись мамой одного пропустившего все сроки одиннадцатиклассника, она жалобно упрашивала принять его на подготовительные курсы. А после рассыпалась в благодарностях и пообещала как можно скорее приехать заключать договор.

– Любой каприз за ваши деньги! – Она победно убрала мобильник. – Только тебе придется оплатить пропущенный сентябрь. Такие правила. Десять с половиной тысяч за год, два групповых занятия в неделю по немецкому, если хочешь взять русский, там чуть больше получится и ездить нужно чаще… Типа того. Поступление они не гарантируют, но будет полезно все равно. Что думаешь?

– Шустро ты!

Телефон снова пиликнул.

– О! Мыло прислали. Сказали, если скинем сегодня паспортные данные, то договор подготовят к приезду. По ходу, желающих учить дойчешпрахе не так уж много. Кто молодец?

– Ты, – радостно рассмеялся я. Вот так за несколько минут Крис выбила из моей головы все мрачные мысли разом. – И в кого ты такая деловая?

– Ой, можно подумать, папочку моего не знаешь! Он тебя на занятиях мало строит?

– Строит. А матерится-то как виртуозно, один раз он взбесился и сказал, что я не слышу ни хрена, потому что у меня в оба уха воткнуто по чл…

– Стоп! Это мой любимый папуля! Не хочу знать, как он ругается.

Я поймал кураж от всего происходящего, резко поднял свою девушку и усадил на гору сложенных вдоль путей шпал. Запах дождя, смешанный с пьянящим запахом креозота, аромат шампуня в волосах Крис окончательно снесли мне крышу.

– Интересно, как бы он ругался, узнай, что я сделаю сейчас.

Я поцеловал ее. Не так, как на заброшенной детской площадке. В этот раз получилось лучше. Кристина не ожидала и замерла, позволив мне взять инициативу. Слишком мягкие губы. Так бывает вообще? Словно зефир в кофе, горячий и нежный, сладко таящий на языке. Мы же пили с тобой такой, помнишь? Ты еще жаловалась, что потом с трудом отчистила чашки. Но это стоило того, было безумно вкусно, и сердце бешено стучало от кофеина в крови. Так вот, сейчас оно бьется в сотню раз быстрее.

Когда ее пальчики зарылись у меня в волосах, окончательно двинулся от происходящего. Она ведь моя? Моя!

– Малолетки. Валите на хер отсюда! Тут стрелка! Тебе, придурок, ногу защемит.

Между вагонов появилась голова работника железной дороги, и мы с визгливыми смешками рванули прочь, спотыкаясь на неровностях, падая, вставая и продолжая ржать.

У нас синхронно закололо в боку, и как две жертвы острого аппендицита мы охали, держась каждый за правый бок, когда разъяренный мужчина остался позади.

– Напомни заняться пробежками, – тяжело дышала Крис. – С физподготовкой у меня беда.

– Давай на плаванье ходить. Тогда ты можешь щеголять передо мной в купальнике, а я не буду чувствовать себя совратителем малолетних.

– Ха-ха. Ты в курсе, что там надо шапочку носить? Я буду как лысая. Хоть представляешь меня лысой? – Она прижала волосы ладонью. – Уродец. Нет уж! Ты меня точно разлюбишь.

– Не разлюблю. Фигню несешь.

– Попался! Любишь, значит?

– Блин, Крис… Ни хрена не честно!

– Не ругайся!

– Ок. Короче, ты и лысая будешь красоткой, даже не парься. Ну, так что?

– Ты вроде на курсы ездить собирался? Когда в бассейн-то ходить?

– По субботам. Мы же теперь с тобой будем мало видеться.

Курсы вечерние, приезжать я буду в лучшем случае часов в девять. Мрак. Как это пережить? Теперь идея мне уже не кажется такой хорошей.

– Это всего лишь несколько дней в неделю. Иногда буду с тобой гонять. Буду ждать тебя в библиотеке универа. Там же есть библиотека?

Я умер и попал в рай? Она хочет провожать меня на курсы и ждать!

– Так и скажи, что боишься, что такого парня уведут, – обвел я себя руками.

Откуда берутся эти тупые шутки?

Крис юмора не оценила и наградила меня таким взглядом, что я вжал голову в плечи.

– Ты сейчас серьезно?

– Нет, конечно. Куда я денусь от тебя?

Остаток пути до гаража обсуждали далекие перспективы, как будем ездить на курсы, как Крис после одиннадцатого класса тоже поступит в ГСГУ, и мы снимем квартиру в Коломне. Было так здорово мечтать с ней о будущем! Я пообещал себе, что не подведу ангелочка, стану лучше, поборю свой недуг и разберусь с голосом. Я чувствовал, что разгадка там, в моем прошлом, в секретах родителей. Верилось, что ответы утихомирят демона, сидящего в моей голове.

Как же я ошибался!

Чем ближе подступал, тем страшнее становился он – тот, кто забрал мои кости. Я сам впустил его в свою жизнь. Позволил увидеть мой мир, позволил захотеть то, что было у меня. Показал ему мою Крис.

– Где тут включается свет?

Кристина водила по бетонной стене фонариком.

Я дернул рубильник и на всякий случай захлопнул железную дверь гаража.

Внутри пахло сыростью, бензином, старыми покрышками, и я снова вспомнил наши походы сюда с отцом.

Провел по капоту бэхи, обтирая толстый слой пыли.

– Классная. Прокатишь когда-нибудь?

Крис оценивающе посмотрела на машину.

– Конечно, сдам на права, и будешь моим первым пассажиром.

– Поймала на слове. Мне нравится смотреть, как ты водишь. Ты правда становишься другим. Я приду на экзамен, Андрей.

Никак не привыкну слышать свое имя, сказанное ее голосом. Нежно, с любовью, с верой в меня.

Вместе осматривали коробки. Старые игрушки, нерабочая техника, которую жалко выбрасывать, мои учебники за прошлые годы, тетради. Ничего.

– Андрей, – помахала она мне рукой. – Тут альбомы!

С замиранием сердца я подошел к ней. Крис протянула большую папку:

– А ты знал, что твои родители были одноклассниками?

На развороте красовался отец, а среди фоток его класса я нашел маму. Я похож на них в том возрасте. Хоть одна идиотская мысль, что я подкидыш или усыновлен, испарилась.

– Ох, ты не говорил, что у тебя есть старший брат. Он учится где-то?

Кристина передала мне другой альбом.

Тут счастливые молодые люди держали сверток с голубой лентой на фоне роддома. В уголке дата. Не мой год рождения, до него еще семь лет.

– Я не…

У меня пересохло во рту, а руки задрожали. Брат?!

Уходи!

– Андрей! Что с тобой?

Я выронил фотографии и схватился за голову. До приема таблеток же еще несколько часов. Почему началось?

Крис коснулась моей груди, заставляя сбившееся с ритма сердце успокоиться.

– Голос?

Кивнул.

– Ты не знал про брата?

– Догадывался. – Я подобрал альбом и осторожно положил его обратно.

Не хочу. Мама с папой улыбаются. Но не мне! Ему!

Одна небрежная фотография на дне коробки привлекла мое внимание. Я вытащил ее и поднес к глазам. Шумно сглотнул. Что ж… одной загадкой меньше. Кажется, догадываюсь, что стало с тем мальчиком…

– Что там?

Кристина привстала на цыпочках, но я быстро убрал фото во внутренний карман куртки.

– Тебе не стоит на это смотреть.

– Секреты? Мы вроде договорились делиться всем.

Она опустила взгляд и пнула ногой коробку.

Я обнял ее и наклонился к уху.

– Это не секрет, Крис. Обещаю, расскажу все, когда родители ответят на мои вопросы. Не грузись, хорошо?

– Сложно как-то, после всего… – бурчала она себе под нос.

– Показал бы, если бы сам до конца понимал, что это значит. Я расскажу им про тебя.

Она подняла на меня взгляд.

– Честно?

– Клянусь, сегодня же. А еще поговорим о моей учебе в Коломне и экзаменах.

– И о таблетках.

– И о таблетках. А сейчас не спорь, вызову тебе такси. – Вытащил из кармана телефон.

– Не хочу оставлять тебя здесь одного.

Она крепче сцепила ручки за моей спиной.

– Все будет хорошо. Надо прибраться, закрыть гараж, подумать.

– Позвонишь?

– Конечно. И ты позвони, как доедешь?

– И про фото расскажешь?

– Никаких секретов. – Поцеловал ее в щеку.

Когда она уехала, я открыл бардачок и оторвал подкладку. Спрятал туда фотографии Крис, а затем приклеил обратно. Вряд ли отец будет рыться тут. А через каких-то полгода машина и вовсе станет моей. Хотел сначала сжечь снимки, но рука не поднялась.

Прятать следы моего пребывания в гараже не было смысла. Я действительно собирался поговорить с родителями, и мальчик на фотографии должен был придать веса моим словам. Я выключил свет и побрел домой пешком.

Позвонила Крис. Дома, все нормально, попросила быть осторожным на путях.

Голос исчез, и я все больше убеждал себя, что он появляется на стыке приема препарата и в момент очень сильных потрясений. Что я испытал, узнав за семнадцать лет, что не единственный ребенок в семье? Этого явно хватило, чтобы всколыхнуть спящего монстра. Уже проще, если всему виной эмоции, я смогу его контролировать со временем.

Перед тем как открыть дверь в квартиру, я сделал глубокий вдох. Мама уже была дома – понял по обуви, небрежно брошенной в прихожей.

Она стояла на кухне у стола, заведя одну руку за спину. Всю ее била едва заметная дрожь. Меня боится… Интересно, а того мальчика так же опасались или он был лучше и его любили?

– Я читала об этой стадии шизофрении, – холодным голосом встретила меня мама. – Апатия, прогулы в школе, девиантное сексуальное поведение.

– Какое поведение?

Опять она сыпала умными терминами, а я чувствовал себя ни черта не понимающим дерьмом.

– Тебя видели с девочкой гораздо младше. Ты хоть понимаешь, чем это чревато? Ты спал с ней?

– Хватит, мама. Я единственный раз прогулял в школу, а тебе сразу же донесли. Подружился с замечательной девушкой, а ты считаешь, что у меня к ней только такой интерес? По-твоему, я не могу кого-то искренне любить?

Молчит, все еще держит руку за спиной.

– Я хочу быть нормальным!..

Мой голос срывался.

Слабый препарат, я к нему уже успел привыкнуть, эмоции душат.

– Хочу в институт поступить, девочку любить, понимаешь? Просто любить, без тех мерзостей, о которых ты подумала. Я жить хочу!

Она рванулась ко мне с зажатым в кулаке шприцем. Черт знает, что там было. Проверять не стал. Поймал ее руку, когда игла оказалась в миллиметре от моей шеи.

– Вот кем ты меня считаешь? Животным, которому нужно вколоть успокоительное?

– Ты не в себе, Андрей.

– Я так не считаю. Довольно! – И ударил ногой по замку на ящике, выбив его вместе с шурупами. – Поговорим?

Я осторожно усадил маму на стул, а она продолжала сверлить меня ненавидящим взглядом.

– Почему вы с папой не сказали, что у меня есть брат? Где он?

Мама переменилась в лице и завыла зверем. Она выронила шприц и закрыла лицо руками.

На последний вопрос, кажется, ответ уже знаю…

– Нашел-таки фотки, ублюдок? Где он, хочешь знать? Ты убил его! Ты убил своего брата, моего любимого сына! Ты демон, чудовище! Уходи!

Или не знаю ответ…

Глава 14. Что ты натворил(а)? / Was hast du getan?

Сердце громыхало так неистово, что оглушительно отдавало в каждом углу комнаты. Витя точно услышит мое волнение, заметит, как я украдкой ищу, чем защититься. Он сделал это? Боже, он убил Андрея! Я сижу рядом с убийцей. Язык присох к небу, и я с неимоверным трудом проталкивала воздух в легкие судорожными глотками.

– Тебе нечего бояться.

Он осторожно сжал мою руку, и от этого прикосновения хотелось закричать и забиться в истерике.

– Что ты сделал? – спросили мои непослушные губы. – Ты убил Андрея?

– Какого Андрея? Кого убил?

Витя продолжал держать меня и нахмурил брови.

– Ты сказал, что сделал это ради меня… Что ты сделал? – повторила я вопрос и слегка отстранилась назад.

– Я… О, черт, ты подумала, что я утопил того парня? Нет… Крис, мы с тобой даже не знакомы были! Я ради тебя выяснил правду. Ты имеешь право знать, что случилось и как ты потеряла память. Тот мерзавец больше тебе не навредит.

– Его звали Андрей. Он не делал этого со мной. Это ошибка.

– Я понимаю твои чувства, Крис. Это нелегко принять. У него отец был не последним человеком в полиции, и его отмазали. Очень кстати всплыло, что он шизофреник, представь себе. Только когда он приехал после лечения, ему даже водить машину разрешили. Съездил в липовый санаторий, вернулся как ни в чем не бывало и уже здоровый, понимаешь?

– Нет. Нет. Нет. Хватит, Вить. Уходи сейчас же! Не хочу слушать этот бред!

– Я знал, что ты так скажешь. Готов был к этому, потому по скайпу ничего говорить не хотел. Можешь меня ненавидеть, но потеря памяти – это ужасно. Все равно что умереть. Я бы хотел знать правду, какой бы она ни была. – Он решительно заглянул мне в глаза и добавил: – У тебя есть мой номер. Я буду ждать, Крис.

Он ушел.

На первом этаже хлопнула дверь.

То, что сказал Витя, совпадало со словами отца Андрея. Все постепенно обретало смысл. Выживший из ума мужчина рассказал, что не верил сыну, считал его виновным в моем заболевании. Но потом что-то изменилось. Он что-то недоговаривает. Знает больше, чем сказал тогда в машине.

Четыре года назад меня изнасиловали и почти убили…

Четыре года назад Андрей вызвал скорую и спас меня.

Четыре года назад он видел меня едва живую.

Четыре года назад во всем обвинили моего парня и отправили к мозгоправам за границу.

Четыре года назад я впервые забыла его…

Я собирала обрывочные воспоминания, составляла хронологию. Видео с поцелуем было до всего, но после моего пятнадцатого дня рождения. Отец Андрея разрешал нам видеться. Мы не скрывались.

Ты подарил мне этот самый плеер, который теперь разбитый лежит в моем тайнике рядом с флешкой!

Другой фрагмент – я с дурацкой стрижкой соблазняю своего парня на пустующей даче, а он отталкивает меня, кричит, что не такой… Плачет…

Боже! А я считала, что проблема в моей девственности, приставала к нему, обижалась, а все это время он переживал кошмар, о котором я благополучно забыла. Теперь его параноидальное поведение нашло объяснение. Песня о мертвой девушке, обучение стрельбе, нежелание знакомиться с родителями.

Ты готовил меня… Защищал. Какая же я была пустоголовая дура, думала только о том, как переспать с тобой, Андрей.

Темный лес и BMW с разрядившимся аккумулятором.

«Обещаю, что буду хорошим в этот раз», – говорит юноша с черными как ночь глазами.

Что ты имел в виду тогда? Зачем притащил меня на то самое место? Это же было оно, там все случилось?

Чего мог хотеть парень, которому никто не верил, даже собственные родители?

Ты хотел, чтобы я вспомнила… Я единственная, кто мог оправдать тебя перед самим собой, рассказать, как все случилось на самом деле, найти виновника.

Но если все вокруг были уверены, что насильник Андрей, получается, настоящего преступника никто и не искал? Желудок скрутило спазмом. Сколько возможностей у него имелось, чтобы закончить начатое? В больнице, на улице во время вечерних пробежек, пока я спала у себя дома. Прямо сейчас, когда выгнала Витю!

Внизу раздались шорохи…

Я рванула к себе в комнату и достала пистолет. Мама уехала по делам до позднего вечера вместе с отцом. Они еще утром предупредили.

Я доверилась инстинктам и сняла пистолет с предохранителя. Тело знает лучше меня, что делать. Быстро натянула длинную майку и двинулась навстречу гостю, прижимаясь к стене. Шаг за шагом. Ступенька за ступенькой. Дыхание ровное, пульс выровнялся. Сейчас все закончится. Кошмару придет конец. Я готова!

На первом этаже царил полумрак, но там кто-то явно был. Мои руки не дрожали, уверенно держала ствол. Андрей хорошо натаскал меня, словно сейчас шепчет на ухо.

Резкое движение в темноте.

Выстрел.

С тихим вскриком в прихожей упала моя мама, сжимая пачку сигарет, которую по привычке прятала от меня и отца…

А на столе пиликнул забытый после пробежки телефон и оповестил об одном непрочитанном сообщении: «Кристина, я сегодня буду раньше. Папе пришлось уехать на пару дней в область. Скачай какой-нибудь фильм. Купила попкорн и маршмэллоу».

* * *

Жива. Я попала в плечо. Мама стонет от боли, прижимая руку к кровоточащей ране.

Перед моими глазами все смазалось, став серо-красным. Я схватила телефон со стола и набрала своего несостоявшегося бойфренда, молясь, чтобы парень еще не уехал. Он мгновенно ответил, выслушал мой поток бреда и плача, а затем прямо у входной двери взвизгнули тормоза.

Витя разве что плечом дверь не выбил, осмотрел маму, спросил у нее что-то, она вымучено кивнула и позволила поднять себя и усадить в машину.

Соседи выглядывали из окон и с любопытством следили за происходящим. Шум, звук выстрела, кровь на ступеньках, раненая женщина – такое редко случается в нашем раю.

– Кристина, принеси чистое кухонное полотенце, садись рядом и зажми рану. Выходного отверстия нет…

Что это значит? Это плохо или хорошо? Я слушала Витины команды как в тумане, но действовала быстро.

Жива…

Моя мама жива.

Что же я натворила!

Я опасна.

Мне нужна помощь.

Меня нужно изолировать.

А может, Витя прав? Нет никакого преследователя. Мой парень из прошлого слетел с катушек, разбил мне голову, а после сотворил ужасное. Или до… Ничего не помню, не хочу помнить. Но это нужно, потому что ни черта не сходится. Кто тогда убил и изуродовал Андрея?

Вопросов в дороге мне не задавали, но я заметила, как мама странно переглядывается с Витей в зеркале заднего вида. У меня очередная паранойя? Какие у них могут быть секреты?

– Что ты наговорил ей?.. – тяжело дыша, выдохнула мама.

– Правду, – сухо ответил парень.

– Ты… не… имел… на… это… права…

Ей становилось хуже, а полотенце сильно пропиталось кровью.

– С самого начала не нужно было врать и устраивать весь этот спектакль с комой.

– Скажи спасибо… что тебе разрешила видеться с ней… Но теперь чтобы ноги твоей не было…

Я увидела кривую ухмылку на лице Вити.

– Как думаете, когда Кристина узнает правду, с кем она останется? С вами или со мной? Она совершеннолетняя и вольна идти куда хочет. Со стрельбой я улажу. Догадываюсь, чей это пистолет. Тот, кто дал его больной девушке, ответственен за случившееся. Максимум, что ждет Крис, – это обследование и пара недель наблюдения у психиатра.

Что происходит? Почему мама разговаривает с Витей, словно они давно знакомы? Спектакль с комой? Я хотела закричать на них обоих, но челюсти словно парализовало. Вранье… вранье и иллюзии.

– Крис, ничего не бойся, я тебя заберу отсюда. Хватит этого самолечения.

Куда он собрался меня забрать?

– Не понимаю…

– Поймешь, наберись терпения, скоро все прояснится, обещаю.

– Витя… – прохрипела моя мама. – Не надо… Мы и так были под подозрением в смерти этого ублюдка.

– И я бы сам убил его, будь у меня шанс. Он легко отделался, а теперь продолжает с того света вредить.

Костяшки на пальцах парня побелели, когда он с силой сжал руль.

У меня же от запаха крови закружилась голова и тошнота подкатила к горлу. Кровь… везде кровь…

– Ты такая хорошенькая!

Я не могла пошевелиться, но видела и чувствовала все.

– Даже странно, что он тебя еще не трахнул. Но можешь мне поверить, он хочет тебя так сильно, что у меня крышу сносит. Даже жаль, что ты умрешь. У нас бы все получилось, я уверен. Я лучше его, лучше твоего слабака Андрея.

Поцелуй. Омерзительный, болезненный с привкусом крови, а затем темнота, выжигающая все, превращающая меня в пустой сосуд без воспоминаний.

– Кристина! – Витя открыл пассажирскую дверь и тряс меня за плечи. – Выходи.

– Где мама?

Я разглядывала свои руки с запекшейся кровью и темное багровое пятно на сидение.

– Ее погрузили на носилки и отнесли в больницу. – Он кивнул на здание, около которого была припаркована его машина. – Поговорим, пока полиция не приехала?

– Как она?

– Думаю, все будет хорошо. Откуда у тебя оружие?

Витя скрестил руки на груди и изучал меня строгим напряженным взглядом.

Я молчала. Почему у меня такое ощущение, что это не первый раз, когда я оправдываюсь перед ним.

– Кристина, в твоих интересах рассказать все.

Не могу! Тогда я подставлю человека, пытавшегося меня защитить.

– Ладно, попробуем по-другому.

Он достал смартфон и несколько мгновений что-то искал, а затем снова пронзительно посмотрел на меня.

– Подвинься.

Витя сел рядом и развернул ко мне экран.

– Что это? – каким-то хрипловатым голосом спросила я его, глядя на мерцающую точку на плане города.

– Трекер. Отслеживает человека со спутниковым маячком. Видишь, сейчас точка стоит на месте. Это ты.

Я схватилась рукой за браслет.

– Почему ты? Откуда?

– Сейчас вопросы задаю я, Крис. – От Вити повеяло холодом, но он все равно оставался спокоен. Как им это удается? Даже мама, в которую я пальнула, совершенно не удивлялась происходящему. – Давай покажу тебе день нашего знакомства?

Перед моими глазами появился план улиц, и красный огонек довольно быстро перемещался по дорогам.

– Что это такое? – сглотнула я, но уже знала ответ.

– Ты мне скажи. Судя по данным программы, ты передвигалась со скоростью примерно сорок километров в час. Ездила по кругу. Мне это показалось странным, и я на всякий случай перезвонил Маргарите Алексеевне.

– Откуда ты узнал телефон моей мамы?

Я чувствовала себя ослепшей посреди города. Мне предлагают помощь, звучат участливо, но можно ли им доверять? Кто знает, куда меня заведут и что сделают?

И вот сейчас Витя сидит рядом. Сильный и участливый. Спас маму, меня защитить пытается. Но мне все равно страшно.

– Вопросы потом. На мои-то ты не отвечаешь. Так вот, не составит труда показать эту запись полиции. Они выяснят, с кем ты каталась. И я уверен процентов на сто, что это Денис Теплов. Я прав?

– Кто?

Почему Витя может следить за моими передвижениями? Мной снова вертят и помыкают.

Словно прочитав мои мысли, парень смягчился, убрал телефон и нежно обнял меня, одной рукой лаская раскалывающийся от боли затылок.

– Я не они, Крис. У меня нет от тебя секретов. Я расскажу тебе все. Мне можно доверять.

– Кто такой Денис Теплов? – повторила я вопрос, и Витя крепче прижал меня к себе, отчего стало трудно дышать.

– Отец Андрей Теплова. Это он дал тебе пистолет? Только скажи.

Я замотала головой, пытаясь подавить всхлип.

– Он запугал тебя?

– Нет. Хотел, чтобы я защищалась от злого человека…

– Злой человек мертв, Крис!

В голосе Вити было столько отчаяния, но даже оно не могло убедить меня.

– Андрея кто-то убил, и он на свободе.

– Нет. Никто не убивал Андрея. Он покончил с собой. Утопился… – вкрадчиво объяснял парень, вернув себе самообладание.

– Тело изуродовали! Кто-то же сделал это!

Я не сдавалась, не понимала, почему Витя не осознает очевидное?!

– Он сам это сделал, Крис. У него под ногтями нашли следы его же ДНК. Андрей был безумен, разодрал себе лицо в клочья и прыгнул в озеро с камнем на шее…

– Нет…

– Что еще дал тебе Теплов? Фотки показывал ваши?

Хотелось выть. Отчасти я начинала верить словам Вити. Андрей вел себя странно и в последнем видении был агрессивен, а еще там в лесу высветился его номер, и все чаще проскакивало слово шизофрения.

– Крис!

Я плакала. Запуталась. Не хочу верить, что любимый человек оказался чудовищем, но все факты лежат передо мной. Из-за своей одержимости мертвым парнем, чуть не убила родную мать, в соседях вижу заговорщиков, а в каждом темном углу мерещится зло… Но я все равно не могу перестать думать о тебе, Андрей! Почему?..

– Сиди в машине. Хорошо? – Витя заглянул мне в глаза и слегка сжал плечи. – Я все улажу.

Хлопнула дверь, и парень расслабленной походкой пошел навстречу подъехавшей полицейской машине. Я безучастно смотрела, как он обменивается дружеским рукопожатием с мужчиной в форме, а затем показывает что-то на своем телефоне.

Слепая девочка в центре города с громким колокольчиком на запястье… Не вижу никого, но сама как на ладони.

Витя слишком быстро вернулся, сел на водительское кресло и задумчиво постучал по рулю. В моей пустой голове звенело от незаданных вопросов, но их было слишком много, и я не знала, с какого начать. Ясно одно: этот обворожительный блондин не тот, за кого себя выдает. То есть он не случайный знакомый, которого Паша притащил в кино, чтобы обниматься с Машкой на заднем ряду и не чувствовать себя неловко. Не-ет. Витя тоже часть моего прошлого, и явно очень важная. А еще мне нравится, что он не ладит с моей мамой. Нравится, что спорит с ней. У меня-то на это нет сил. Хочу ли довериться этому парню? Кто он такой и что ему нужно?

Пара нереально голубых глаз изучала меня, пока я тупо смотрела перед собой, бормоча что-то под нос.

– Ты можешь доверять мне, Крис. Кому, если не мне?

Он сказал это так проникновенно, так уверенно, что я сама заразилась его уверенностью. Хорошо. Пусть решает за меня. Пусть. Кто, если не он? Не я же?

Машина успокаивающе заурчала, а я гадала, какого оттенка у Вити волосы. В них путалось солнце, блестело на кончиках, подсвечивало золотистые пряди. Хочу потрогать их. Испытываю почти физическую потребность коснуться и понять, что он живой, а не грезится мне. Он же сильный, спасет, защитит от страшной неведомой угрозы, от себя, от полицейских, которые едут следом. Он же не растворится в воздухе, как Андрей.

Андрей… Я мотнула головой, словно это помогло бы избавиться от раздирающий меня на части боли при мысли о мертвом парне.

– Куда мы? Я хочу к маме…

Ложь. Я не хотела к ней. Боялась увидеть то, что сотворила. Может, позже, но точно не сегодня.

– Нельзя. Нужно уладить дела, – холодно отозвался парень, глядя на дорогу, а затем чуть смягчился и добавил: – Скоро ты будешь дома.

– Не хочу туда!

Я видела, как на горизонте вырастают из земли кирпичные таунхаусы, и не могла подавить панику, глядя на их идеальные покатые крыши.

– К нам домой, Крис. Неужели думаешь, что я оставлю тебя в Личково после случившегося? – На его лице появилась горькая усмешка. – Я не должен был никого слушать! Ты моя!

Он стукнул кулаком по приборной панели. Я вздрогнула, а машину чуть повело влево.

Испугалась ли я? В свете всего случившегося – нет. По телу разливалось приятное тепло. Ощущение того, что Витя сильнее обстоятельств, придавало сил и мне. Я его? Что он закладывает в эти слова? Он же расскажет, правда?

– Я идиот! С самого начала позволил им, хотя все было в моих руках. Хотел быть добреньким. Хватит! Я уже не тот малолетний дурак, которым легко помыкать, заставляя подписывать чертову кучу бумажек. Думали, болезнью моей шантажировать будут в случае чего? Ни хрена подобного! – продолжал ругаться Витя, сжимая до белых костяшек руль.

Он даже не затормозил у КПП и точно бы снес шлагбаум, если бы дежурный в последний момент не поднял его.

Любопытные жители поселка провожали нас и полицейскую машину долгими взглядами, а у тауна собралась внушительная толпа народу, но никто не рискнул подойти ближе с вопросами.

Маша тоже была здесь. Стояла чуть поодаль вместе с Костиком и что-то говорила ему на ухо. Мальчик с серьезным видом кивал ей в ответ. Не может быть у пятилетнего ребенка такого всезнающего выражения лица! Но разве это сейчас самое странное в моей жизни?

Оксана Николаевна качала головой, и я кожей ощущала, как все присутствующие в унисон думают: «А мы знали и знаем, кто она такая! Ничего удивительного! Это было ожидаемо!»

– Не обращай внимания, Крис. Просто иди за мной и смотри на меня!

Витя открыл пассажирскую дверь и протянул руку.

Я жадно схватилась за его теплую ладонь и, едва переставляя ноги, поплелась следом, изучая его широкую спину.

«Ты моя!» – эхом отдавало в пустоте моих мыслей.

Я? Его? Ну ладно.

Я нащупала в кармане ключи и очень долго пыталась попасть ими в замочную скважину трясущейся рукой, а Витя и двое мужчин в униформе терпеливо ждали, пока я пущу их внутрь.

В прихожей нас встретила лужа запекшейся крови и запах, слишком часто преследующий меня во сне и наяву. К горлу подступила тошнота, а ноги мгновенно подкосило. Но чьи-то руки вовремя подхватили меня до того, как я осела на грязный пол.

Не хочу! Не хочу всего этого!

В голове щелкали тумблеры, зазывно моргали лампочки ядовито-зелеными огоньками.

«Ну же, Кристина. Давай обнулим. Сотрем все это к чертям. Не вышло. Будет еще возможность!»

Я почти коснулась переключателя и приготовилась к новому наркотическому забвению и слепоте, но голос одного из полицейских отвлек меня.

– Все не сдаешься, Виктор?

Я подняла взгляд на парня. Он отчего-то стал выглядеть старше и решительнее. Он точно студент?

– А ты бы сдался на моем месте?

Красивые губы, о которых я несколько раз грезила в ночной тиши, исказились горькой усмешкой.

– Ты молодой! На хрена тебе все это, а? Беги, пока она и тебя в пруду не притопила, – картавя, сказал второй полицейский, поднимая с пола пистолет.

– Тебя не спросил, что мне делать. И она никого не топила, – сквозь зубы проговорил Витя.

– Не драконь его. А то тоже пальнет, – предупредил первый.

– Из пальца? – издевался картавый.

– Да кто их знает? Они тут все с приветом, – мрачно констатировал напарник.

– Кристина. – Первый раз мое имя прозвучало так мерзко с этой растянутой донельзя буквой «р». – Тебе Теплов вручил ствол?

– Отец Андрея, – быстро пришел на помощь Витя, заметив мое замешательство.

В этом вопросе совершенно не было необходимости. Они знают ответ.

Я кивнула, чувствуя себя последней предательницей.

– Меня арестуют?

Полицейские переглянулись и обменялись мрачными улыбками.

– А надо?

– Я в человека стреляла.

– В человека?

– В маму… – быстро поправила я себя.

Усталые вздохи. Да что с ними такое?!

– Кристина, где фотографии?

Меня явно торопили. И почему они так небрежно и без перчаток трогают оружие.

– Какие фотографии?

Во рту пересохло. Откуда они знают?!

– Флешка, которую тебе Денис Теплов передал. Где она?

Витя смотрел мне в глаза, и я не могла соврать. Никак… Просто молчала. Не отдам. Мое… Там его душа, моя душа… наше прошлое…

– Крис, тебе ничего не сделают. Скажи, где фотографии. Это очень важно. Я не хочу тебя снова потерять. Ты же не все посмотрела, правда? – умолял Витя.

Его голубые глаза, ставшие в темной прихожей цвета грозового неба, прожигали насквозь, кадык дрожал при каждом шумном глотке, а челюсти были болезненно сжаты. Витя ждал, а я продолжала молчать.

Горячие дорожки вычерчивали узоры на моих щеках, и рука против воли взметнулась вверх и указала на лестницу.

– Не плачь, Крис! Ты молодец. Мы справимся. – Его пальцы зарылись в моих коротких волосах, гладили странные неровности на затылке. – Денису не стоило давать тебе оружие и пугать небылицами.

Я кивала, продолжая смаргивать слезы.

– Флешка у тебя в комнате? Да?

– Под кроватью… на скотче, – выдохнула я и тут же зажала ладонью рот.

Предательница. Я предала душу Андрея!

– Я принесу.

Витя осторожно выпустил меня из объятий и поспешил вверх по лестнице.

Я слушала его удаляющиеся шаги и скрежет в собственной голове.

– Это уже было? – усмехнулась я себе, не глядя на полицейских.

– М?

– Вы спросили о фото. Денис Теплов уже передавал мне фотографии? Это уже было?

– Ох, милая, даже не знаем, что тебе сказать. У мужа своего спроси, лады?

– У кого? – Кажется, у меня только что сорвало очередную резьбу.

– У Виктора, – хохотнул картавый. – Упс. Ты не знала?

Пол зашатался под ногами, и я сползла вниз по стене. Витя мой муж? Да мы даже не целовались. Мне всего девятнадцать, и я недавно проснулась после комы. Ка-ак?!

«Ты моя! Моя Крис. Моя! Моя! Моя!..»

На безымянном пальце проступил белесый след от кольца и тут же исчез, покрывшись новеньким загаром. Витя замер на последней ступеньке и с нескрываемой ненавистью смотрел на ржущих надо мной полицейских.

Глава 15. Ты замужем (женат)? / Bist du verheiratet?

– Проваливайте, – процедил Витя и почти швырнул флешку в лицо картавому.

– Полегче, мальчик, а то отношение с хорошего может резко поменяться на плохое, – предупредил полицейский.

– Ой ли? – хищно улыбнулся парень.

Даже не знала, что мой муж умеет так общаться. Вообще не знала, что замужем.

– Начальство вас по головке не погладит, если я раздую эту историю и потащу на телевидение. Вы же все там повязаны. Все отмазывали Теплова младшего. Экспертизу подделали. Интересно, сколько голов полетит, когда у меня сдадут нервы? А я могу, у меня есть связи. Вы хоть представляете, сколько благотворительных фондов я курирую?

– Пойдем. – Второй потащил к двери напарника, который явно был не прочь и дальше потягаться с Витей в угрозах. – Следи за ней. На твоей совести будет, если она покалечит кого…

Едва мы остались в прихожей одни, как Витя обессилено опустился на ступеньку и сжал голову руками.

– Никогда. Не. Разговаривай. С. Тепловыми. Поняла?

– Почему? – Я подпирала стену, изучая своего супруга.

Они же не шутили? Он правда мой муж? И как это вышло?

– Надо прибраться…

Парень быстро сменил тему и обвел взглядом комнату, задержавшись на лежащей в углу швабре.

– Нет! Сначала ты мне все объяснишь. С самого начала. Когда мы успели пожениться?

– Уже не рада?

Он горько усмехнулся, спустился с лестницы и подошел ко мне. Близко, слишком близко!..

– Не знаю, – честно ответила я.

Меня уже почти не трогала эта новость. В первую секунду удивилась, а потом наступило какое-то смирение. Если так сказали – значит, так надо.

– Ты выбрала меня, Крис.

Он нежно провел большим пальцем по моей щеке, и от этого прикосновения все внутри задрожало. Вот только от чего? От страха или желания? Как разобраться в том, что происходит?

– Я ничего не помню, – жалостливо промямлила я, делая шажок назад и упираясь в стену.

– Не в первый раз ты все забываешь. Но главное, что ты захотела быть со мной. Сейчас ничего не помнишь, но это было между нами. Ты снова выберешь меня. Всегда выбираешь. – Вторая его рука легла на мою талию и прижала к твердой теплой груди.

– Насколько близки мы были? – подняла я голову вверх.

Отстраниться не получилось, да и не хотелось.

– Как муж и жена, – нежно улыбнулся Витя и шумно вдохнул запах моих волос.

– Целовались? – наивно спросила я, а он беззвучно рассмеялся, прижимая меня еще крепче.

– И целовались тоже. Я прямо сейчас хочу тебя поцеловать, Крис.

– А почему не целуешь? – подал голос засевший в голове чертенок, который с нашего первого свидания нашептывал мне, какой Витя хороший парень, а главное – живой.

– Не то время и место. – Он невесомо коснулся губами моего лба. – Надо уехать отсюда поскорее. Подожди на кухне, я быстро приберусь, и поедем.

Чертенок затих, уступая здравому смыслу. С одной стороны, я и сама хотела сбежать из Личково, с другой…

– Мне страшно, Вить. Я не знаю тебя. Прости, но я никуда не поеду.

Руки расцепились. Он взъерошил свои волосы и закусил губу, а затем просветлел и принялся ощупывать карманы джинсов, пока не достал паспорт со сложенной вчетверо бумагой внутри.

– Документам-то поверишь? Только в этот раз, пожалуйста, не разорви ничего. – С немного смущенной улыбкой протянул мне паспорт. – Открой на четырнадцатой странице и читай.

Дрожащими пальцами я перебирала листы, пока не добралась до графы семейного положения. Не сходится. Ничего не сходится!

– Читай, Крис.

– Зарегистрирован брак седьмого июля две тысячи пятнадцатого года. Ярцева Кристина Игоревна…

Два года! Я замужем за Витей уже два года. Сегодня седьмое июля! Взгляд упал на дату рождения. Нет. Нет. Нет. Мне не девятнадцать. Мне двадцать один… Куда пропали эти два года?!

– Там вложена копия свидетельства о браке. Повторная. Ты год назад оригинал порвала. У нас уже вторая годовщина с происшествиями. Так что я теперь подстраховываюсь. Но копия у нотариуса заверена, можешь посмотреть.

Все как он сказал. Печати, даты. Я теперь не Ярцева.

– Март? Что за фамилия такая?

– Я подкидыш, Крис. Отказались от меня, а в детдоме скреативили. Меня в марте нашли. А Виктор, ну, наверное, потому что я по жизни победитель. Везет мне. Сирота. Лейкоз. В девчонку с диссоциативкой влюбился…

Он продолжал улыбаться и смотреть на меня как на маленького загнанного зверька, который вот-вот рванет либо на него, либо прочь.

– Кристина Март… Звучит как псевдоним порноактрисы!

Смеется. Искренне расслабленно, словно кризис миновал. Только ничего не в порядке! Двадцать один год, но ощущаю я себя на все пятнадцать.

– Ты уже говорила это в загсе. У нас все впереди, можем устроить стрим. Мы отлично смотримся в кадре. Немецкий тоже знаем немного. Ну что, веришь мне?

– Еще одна подобная шутка, и я точно никуда не поеду, Виктор Март… А фотографии есть?

– Свадебные?

– Да.

– Немного. Но все дома. Даже альбом есть, я заказывал, но твои родители не разрешили ничего привозить. Думали, это станет шоком, но ты все восприняла относительно хорошо, – подбадривал Витя и осторожно забрал документы у меня из рук.

– Это потому, что в свете случившегося наш брак не кажется таким уж из ряда вон… Я так понимаю, ты не Пашин одногруппник?

– Нет. Я и не студент уже.

Очередной спектакль, разыгранный для меня. Подстроили знакомство. Зато теперь мне стал ясен интерес Вити. Это не любовь с первого взгляда в кинотеатре. Я флиртовала с собственным мужем.

– Ладно, дай мне время взять одежду.

– У тебя все есть. Твои настоящие вещи лежат у нас в квартире. Одежда, книги, старый телефон. Я все отдам.

У нас в квартире? Мы жили вместе!

– Тогда поехали.

Я не видела смысла оставаться в Личково. Тем более Андрей настоятельно советовал бежать отсюда. Вот шанс.

Возможно, гадко пользоваться добротой больного парня, которому я очень сильно небезразлична, но вышла же я за него, значит, чувства были, и ничего не мешает им снова проснуться.

Я помогла Вите вытереть пол и обработать его хлоркой. На плитке почти не осталось следов, но запах крови еще долго преследовал меня, даже когда мы сели в машину и выехали из поселка. Я отчаянно прижимала к носу рукав собственной кофты, который пах кондиционером для белья, но это не спасало. Даже из окна тянуло кровью. Я откинулась на спинку и прикрыла глаза, стараясь унять тошноту.

– Папе позвони, – напомнил Витя и протянул свой мобильный.

Я неуверенно сжала в руках трубку. И что я скажу?

– Он твой отец. Поймет. Не думаю, что он злится. Даже Тепловы простили своего отморозка, а тебя даже винить не за что.

Отморозок… Никак не вяжется в моей голове тот смущающийся парень с образом насильника.

«Обещаю, что буду хорошим в этот раз».

А что было в прошлый раз, Андрей? Что ты сделал? Зачем потащил в тот лес, где все случилось?

– Крис, ты в порядке?

Взволнованный папин голос вывел из транса.

– Да, прости… Я не хотела.

Он долго успокаивал меня, хотя это ему была нужна помощь и поддержка, но я не находила правильных слов и отвечала лишь односложными фразами. Узнав, что я поехала к Вите, он пробормотал что-то в духе «наверно, так будет лучше», а потом попросил передать ему трубку. Мой муж клялся, что глаз с меня не спустит и все будет хорошо. Муж. У меня есть муж. Безумие.

– А дети у нас?.. – спросила я, когда парень убрал телефон и положил вторую руку на руль.

Думала, он снова рассмеется, но он ответил слишком серьезно.

– Мы решили повременить с этим. Дождаться улучшения в твоем состоянии.

– О! А улучшения были?

– Самое долгое – год. У тебя целый год не было провалов. Думал, все позади…

– А что случилось потом?

– Ты должна знать, провалы неслучайны. Есть разнообразные триггеры, которые заставляют тебя забыть, и все они связаны с тем самым днем…

– Что за триггеры?

– Один из них фото. Андрей Теплов сфотографировал то, что сделал с тобой. Снимок попал в сеть. Несколько раз ты натыкалась на него, и тогда… – Витя тяжело вздохнул. – Все повторялось сначала.

– Мне поэтому нельзя пользоваться интернетом? Чтобы на то фото не натолкнуться?

– Сейчас в этом уже нет никакого смысла. Провалы становятся неконтролируемыми. Что угодно может заставить тебя снова все забыть, – тихо проговорил Витя. – Фото, случайная фраза, от всего не убережешься. В этот раз будем жить сегодняшним днем. Я буду хорошим мужем, Крис.

Я смотрела на Витю, но видела и слышала другого человека. Не верю, не хочу верить. Не мог Андрей сделать это!

«Обещаю, что буду хорошим в этот раз».

«Я не готов, Крис. Я не буду трахать тебя на пустой даче. За кого ты принимаешь меня? Думаешь, я такой? Думаешь, мне нужен от тебя секс?»

«Я… Я… Это не я. Я бы никогда. Я просто сделал фото… Случайно. Ужасное фото. Я удалял его… А оно возвращалось. Он слал его мне, чтобы показать, к чему привело мое желание быть с тобой. Я не хотел, Крис, я любил тебя».

– И еще кое-что, Крис… – Голос Вити снова стал слишком холодным, и в нем появились недобрые нотки. – Я нашел тетрадь. Когда начались твои встречи с Андреем Тепловым в Личково? Я знаю, что вы виделись.

* * *

– Вы замужем?

Я подняла взгляд на красивого парня, задавшего мне этот странный вопрос. Светлые волосы с золотистыми всполохами заходящего солнца, затерявшимися в прядях. Насыщенно-голубые глаза, слишком добрые и нежные для этого мира. Белый халат. Он мой лечащий врач? Больше на ангела похож.

– Замужем? – смущенно крутанула я кольцо на безымянном пальце.

Откуда оно только взялось? А затем помрачнела, вспомнив, какая я сейчас некрасивая с обритой наголо головой, и натянула на плечи тонкое больничное одеяло.

– Простите, если смутил. Просто у вас кольцо обручальное.

– Оно не мое. – Сорвала его с пальца и протянула незнакомцу. – Кто-то потерял. Верните ему, пожалуйста!

Молодой человек измученно посмотрел на меня и сжал своими руками мою ладонь.

– Оно твое, Крис. Надень обратно, хорошо?

– Мое, правда? Мама говорит, со мной бывает всякое… – Я опустила взгляд.

Как же обидно, что этот парень видит меня такой!

Он сел на край кровати и тяжело вздохнул.

– Как тебя зовут? Ты врач? – спросила я своего гостя.

– Врач? – переспросил незнакомец.

– На тебе халат белый.

– А. Нет, я не врач. Пришел навестить дорогого мне человека.

– А почему со мной сидишь тогда? – Странный парень, и выражение лица меняется постоянно с нежного на грустное. Молчит. – О господи, тот человек… Он умер, да?

Незнакомец даже подпрыгнул на месте, а затем беззвучно рассмеялся, и от этого смеха по спине прокатилась волна жутких мурашек.

– Нет, она жива. Но ей предстоит серьезная операция.

– Волнуешься? – Пододвинулась ближе и взяла его за руку.

Обычный жест, хотелось поддержать, а по телу парня словно электричество пропустили. Ему так неприятно? Попыталась отстраниться, но он поймал меня и прижал к себе.

– Конечно, волнуюсь. Я должен принять важное решение.

Его голос был таким глубоким и нежным. Он поднимал в душе странную смесь волнения, страха и трепета.

– Какое?

– Давать разрешение на операцию или нет.

– А почему ты?

– Я ее официальный опекун.

Он показал мне ладонь с таким же обручальным кольцом, как у меня, и в голове вдруг защелкали цветные тумблеры, вызывая сильнейшую мигрень.

– Мы, ты… Это же, – тыкала я в него пальцем, а незнакомец, проследив за моим ошарашенным взглядом, издал странный смешок.

– Просто похожи. Обручальные кольца у всех одинаковые. – Он завел руку за спину. – Так как мне поступить, Кристина?

– Не знаю. Почему я? Почему ты спрашиваешь меня? Ты же опекун.

Мне вдруг показалось, что он своим вопросом пытается переложить ответственность на меня. Не хочу ничего решать!

– Мне больше не с кем это обсудить, Крис, – немного виновато ответил парень. – И мне очень страшно.

– Что будет, если не сделать операцию? – попыталась подбодрить его я.

– У нее повышено внутричерепное давление. Скопилось много жидкости. Ликвора. Может, обойдется, а может… Прогнозы совершенно разные, Крис. Инсульт, слепота, смерть… – Он нервно ерошил волосы. – Нужно ввести иглу сюда.

Его палец осторожно коснулся моей головы.

– Вот здесь будет маленький надрез мягких тканей. После сделают отверстие в черепной коробке и введут катетер.

Я поморщилась и качнула вмиг потяжелевшей головой. Неприятные догадки мучили меня, заставляли искать подвох. Зачем он все это показывает мне?

– А если что-то пройдет не так, как задумано?

– Она может навсегда лишиться своих воспоминаний.

– Я не хочу! Я против. Не поступай так с ней, – кричала я на пределе сил, колотила парня руками, пока не прибежали санитары и не уложили меня на кровать.

Мой крик быстро стих, а тело парализовало, когда мне пустили что-то холодное и успокаивающее по венам.

Наверху раздавались тихие голоса. Они уже приняли решение, не спрашивая меня. Все было фарсом. Сейчас мне просверлят голову и, возможно, превратят в безмозглую марионетку. И тогда я забуду тебя… Я не могу потерять тебя, Андрей. Спаси.

– Вы уверены, что за ним приглядывают?

– Да.

– Как вышло, что Теплов оказался в этой же больнице?

– В нашем городе их не так много. А у него были серьезные переломы. Не переживайте, Виктор, он даже не знает, что Кристина здесь.

Что? Андрей здесь?! Переломы? Как подать ему знак, как сказать, где я.

Я молилась, не зная ни одной молитвы. Просто по наитию посылала в небо самые отчаянные просьбы и мысленно раскачивала палату, заставляя ее взрываться мириадами фейерверков, лишь бы он заметил и пришел.

– Крис, не бойся. – Уха коснулся нежный шепот. – Я заберу тебя отсюда. Потерпи. Не позволю им сделать это с тобой.

Взгляд упал на календарь на стене. Третье марта две тысячи семнадцатого. Но ты же мертв Андрей! Ты мертв!

Живые теплые руки подхватили меня и вынесли из палаты.

* * *

– Крис? – взволнованно позвал Витя, и теплые объятия Андрея растворились в холодном дуновении ветра из окна. Я снова очутилась в салоне машины.

Я потянулась пальцами к тому месту, где мне должны были просверлить череп. С момента выписки я безумно боялась прикасаться к собственной голове. Мне почему-то казалось, что стоит лишний раз дотронуться, как ее разорвет, словно созревший одуванчик, а мне останется только смотреть на разлетающиеся по миру осколки себя.

– Крис, не молчи. Прости, пожалуйста, что напомнил про него…

Он продолжал что-то говорить, извиняться, клясться, что больше никогда не заговорит о Теплове-младшем, а я гладила подушечкой пальца небольшой шрам, под которым засело что-то чужеродное, что-то не мое. Хотелось впиться ногтями и оторвать этот фальшивый кусок.

Взвизгнули тормоза, и машина прижалась к обочине. Витя вылетел из салона, открыл дверь с моей стороны и вытащил меня наружу, крепко стискивая мои запястья. На указательном пальце левой руки блестела кровь.

– Милая, пожалуйста, хватит!..

Он едва не плакал, целовал мои руки, шептал удивительно нежные и приятные слова, от которых у нормальной девушки перехватило бы дыхание.

Только я не нормальная девушка.

– Что там? Что ты со мной сделал?!

Витя переменился в лице, побледнел и сильно сжал мои руки, так, что я вскрикнула.

– Мне пришлось, Крис. Ты умирала. На руках у меня умирала. Что ты помнишь, скажи!

– Ты пришел в палату и начал рассказывать о близком человеке. Ты же меня имел в виду? Почему я тебя не помнила?

– Давай ты сядешь. Я посмотрю рану, – ласково попросил парень.

– Нет! Ответы! Сейчас!..

Место, которое я разодрала, начало саднить и зудеть. Хотелось снова расчесать его, вытащить что-то, что застряло в моей голове.

– Кристина, мне тоже нелегко. Я единственный, кто решил рассказать тебе правду. Дай шанс! – взмолился Витя и еще раз попытался усадить меня обратно в машину.

Села. Положила руки на колени. Он еще с минуту недоверчиво смотрел на меня, не решаясь сходить за аптечкой, а я так же сверлила его требовательным взглядом.

Он сдался первый. Принес чемоданчик, вытащил оттуда антисептик и обработал руки. Его пальцы очень осторожно повернули мою голову на сторону, убрали волосы.

– Просто царапина. – Чувствовала кожей, как он улыбается с облегчением. – Будет немного щипать.

Одуванчик не разлетелся, а салон машины наполнился резким запахом.

– Как ты? Голова не кружится, что чувствуешь?

Он держал меня за подбородок и нервно облизывал губы.

– Все в порядке. Рассказывай. Март этого года. Что случилось?

– Ты упала. Подскользнулась. Я не успел тебя подхватить. Ударилась головой… Потеряла сознание. Пока вез тебя в больницу, ты очнулась и уже не вспомнила меня. Я виноват, Крис. Но от всего не убережешься. Не мог же я закрыть тебя дома и прятать от целого мира. Не мог, понимаешь?!

Его голос дрожал, срывался. Он винил себя, страдал. Какая же я жестокая. Этот парень настоящий. Любит, заботится, а я требую от него ответы, заставляю говорить о том, что причиняет боль.

– Понимаю.

– Думал, обойдется. Но у тебя случилось осложнение. Сказалась старая травма. Та самая… Я должен был принять решение. Подписать бумаги.

– Почему ты? Почему они не спросили меня?

Глаза Вити забегали. Он подбирал слова. Я видела, как он мучается, страдает.

– Скажи как есть.

– Ты недееспособная, Крис. Как только начались провалы в памяти, тебя признали недееспособной.

– Почему ты? Почему не родители?

– Кристина, прошу!..

Снова мольба в голосе и взгляде. Он не хочет говорить.

– Я тоже прошу, Вить.

– У твоих родителей судимость.

– Что?!

– Их лишили опеки за нападение на Андрея. Они узнали, что он продолжает тебя преследовать, что вы встречались на какой-то даче. В итоге они его избили. Он даже не сопротивлялся. Загремел в больницу. Ничего серьезного, но… Я еще гадал, почему Игорь и Маргарита так форсируют свадьбу. Мы тогда только познакомились. Они все просчитали! Боялись, что тебя заберут в лечебницу, или еще куда-то, когда им официально вынесут приговор. А тут я подвернулся. Дурак с лейкозом. Твои папа с мамой уже пригрозили мне судом. Сказали, что, как только истечет срок их судимости, вернут над тобой опеку и на порог меня не пустят. Клянусь, я не знал, что они задумали тогда. Я просто влюбился в тебя и был рад стать кем-то большим, чем просто парнем. Но я оказался не готов к опеке. Это сумасшедшая ответственность. Боже, я же до сих пор твой официальный опекун!.. – Он нервно ерошил светлые волосы и тер глаза. – После того как облажался, Крис, я просто не имею морального права быть рядом. Я допустил все это! Я убил тебя!

– Что случилось? – спросила я безразличным голосом.

– Ты не хотела операцию. Я должен был прислушаться, найти другой способ. Возможно, обошлось бы и без шунтирования, но ты сбежала накануне операции. Никто не знает как. Просто испарилась из палаты. Камеры, санитары, охрана – никто не видел тебя. А я сам черт знает где был в ту ночь. Напился. Первый раз в жизни напился. Я словно рецидив схватил, каждую клеточку тела дробило. Думал, что болезнь вернулась. Нужно было, чтобы меня вырубили, понимаешь? Моей любимой должны были просверлить голову с моего же разрешения!

Он замолчал, шумно втягивал ноздрями воздух и часто-часто моргал. Я не торопила, сдерживала себя, чтобы не зарыться пальцами в этих мягких солнечных волосах. Нужно узнать все. Мне нужна полная картинка. Не торопила.

– Когда тебя нашли, все лишь усугубилось. Операцию пришлось сделать. И в этот раз ты забыла все, когда проснулась. Родителей, друзей, школу… себя.

– Нашли? Куда я сбежала. – Я почувствовала, как натянулись нити.

Я близко, я уже близко!..

– В Личково. Ты пряталась в одном из таунов, в котором проводили черновую отделку. К счастью, там было отопление и вещи рабочих, которые разъехались в отпуска. Ты как знала! Две недели тебя не могли найти, и для всех до сих пор загадка, откуда ты брала еду. Тебе кто-то помогал, Крис, скажи? Ему ничего не будет, клянусь. Просто скажи, кто ухаживал за тобой? Ты не могла сама добраться до поселка, тебе вкололи убойную дозу седативных, а Личково в ста километрах от больницы, где ты лежала. Кто он, милая? Кто-то из местных?

Картинка начала складываться…

«Крис, не бойся. Я заберу тебя отсюда. Потерпи. Не позволю им сделать это с тобой».

«А я тебя помню. Видел этой весной здесь в недостроенном доме. Ты просила никому не говорить, а то Он найдет. Я сдержал слово. Так ты убила того, кто тебя обижал?»

Я приняла отрешенный вид, благо в последние месяцы это было очень легко делать.

– Не помню, Вить. Ничего не помню.

Кажется, поверил. Поджал губы.

– Жаль. Я думал на Теплова. Но тот после аварии сам в отключке лежал. Как он вообще жив остался? Бэху свою разбил в кашу.

– Он жив?

Голос зазвенел. Только бы не показывать надежду, только бы не показывать надежду!

Парень нахмурился.

– Да. – Витя снова как-то странно смотрел на меня. – Конечно, он жив, ты же встречалась с ним.

Глава 16. Где ты? / Wo bist du?

Иногда думаю, что лучше бы твой отец убил меня тогда. То, на что меня обрекли после, сложно сравнить хоть с чем-то. Вначале я много кричал. Помню, как разрывало уши от собственных воплей. Бросался на стены, угрожал, что откушу себе язык и захлебнусь кровью, если не расскажут, что случилось с тобой, Крис. Но мне попросту всаживали очередную порцию седативных и запихивали в рот тугой кляп. После всего ждал долгий и неприятный разговор с терапевтом. Если у кого-то еще оставались сомнения в моей невменяемости, то они быстро развеялись.

Псих.

О да, я псих! Теперь-то точно.

Вот в кого меня превратили. Я не родился таким, Крис, ты знаешь. Только ты знаешь. Я не такой! Я не делал этого!

Врач отказывался говорить о тебе. Говорил, это не пойдет на пользу терапии, а мои губы упрямо повторяли, чтобы в жопу он шел со своей терапией.

Мы обсуждали мои мотивы и зачем я сделал это. Моя вина для всех была очевидной. Мне постоянно говорили о частичках кожи под твоими ногтями. Кровь, сперма, ДНК. Анализы не могли врать. Помню, как разделся и показал доктору, что на мне нет царапин. Он лишь усмехнулся и записал что-то в своем чертовом блокноте.

Все вокруг сыпали диагнозами и сложными словами, прямо как моя мать. Хотя знаешь, после того разговора о моем старшем брате я больше не злюсь на нее. Мне даже кажется, что она на моей стороне. Не верит, что я мог сделать такое.

Шизофреник. Девиантное поведение. Ублюдок. Бедная девочка…

Бедная девочка. Они это о тебе… Но ты живая? Скажите же хоть кто-то, что она живая?! Крис, дай знак!

Тишина. Вязкая, безнадежная, рвущая на части.

Крис… Крис! Моя Крис.

Я решил подыграть им. Слушался. Пил таблетки. Вынашивал план.

Мои мозги не окончательно превратились в сироп, чтобы понять, что я все еще был в Есенске. За окном коридора, ведущего в процедурный кабинет, я видел знакомый пустырь. Помнишь, мы с тобой еще шутили, что здесь заканчивается наш город. Дальше ничего нет до самого горизонта. Забытое всеми, никому не нужное заросшее поле.

Я смотрел украдкой сквозь решетки. Тогда-то мне и пришла в голову безумная идея сбежать. Просто чтобы проверить страшную догадку и ошибиться. Как же я мечтал ошибиться, Крис! Должен увидеть своими глазами, а дальше пусть делают что хотят, хоть электричеством лечат. Видел такое в фильмах, как к вискам прилаживают два электрода. Если я найду тебя там, мне уже будет все равно.

Дни издевались. Они то ускорялись, то тянулись невыносимо долго. Без новостей, без надежды. Ночи были наполнены кошмарами. Я видел тебя, Крис, лежащую на земле, с неживыми стеклянными глазами. Ты смотрела сквозь меня, не видела меня. Я испугался, отвел взгляд и увидел бледные ножки с прилипшими прелыми листьями, а еще кровь. Везде кровь.

Я умер в тот миг, Крис! В тот день мое сердце перестало биться, но я отчего-то живу. Так же, как до тебя, по инерции. Но я так больше не хочу! Попробовав раз быть счастливым, узнав, что такое любовь… Я не могу потерять тебя. Но я уже потерял. Не сберег. Позволил ему сделать это с моим ангелом.

Стараюсь плакать не так громко. Мне нужно создавать иллюзию, что таблетки действуют, что я безобиден.

Я послушен. Охотно отвечаю на вопросы. Вру доктору, говорю, что он хочет услышать, оскверняю свою любовь к тебе, признаюсь в низменных желаниях, коих никогда не было. Прости меня за это, Крис, но я должен.

Жадно впитываю в себя детали, распорядок работников. Запоминаю их привычки, кто и когда идет покурить, кто приглядывает за пожарными выходами, как часто уборщица елозит грязной вонючей тряпкой по полу, прикидываю в голове дорогу до кладбища. Оно за городом, и даже если я чудом найду денег на маршрутку, то мне нужно будет еще прилично тащиться пешком.

Не считаю дни. Боюсь. Выжидаю.

Приходила мама. Долго смотрела мне в глаза, пытаясь найти в них ответ, зачем я изнасиловал свою девушку и проломил ей голову. Она говорила о чем-то отвлеченном, смахивала набегающие слезы.

– Я не делал этого.

Она вздрогнула и прошептала дрожащим голосом:

– Знаю, милый. Ты бы не стал, ты любил ей. Я верю тебе. На твоем теле не было ничего, Андрей. Ты не насиловал ее. Надо переждать, тебя оправдают, надо переждать.

– Что переждать, мам?

– Все это. За что на нашу семью все это свалилось? Ответь, Андрей, он велел тебе?

– Что? – тупо переспрашиваю я, не сразу понимая, о ком речь.

– Тебе голос сказал? Тот плохой, о котором ты говорил нам с папой.

Отчаяние заливает разум. Показалось! Показалось, что она верит. Но нет. Для них голос и я неотделимы. Голос – это я. Насильник – это я. Им не понять, что Он чужое, злое, другое.

Да. Именно. Это Он сделал с тобой, Крис!

– Уходи, – холодно прошу маму.

Пытается коснуться моего плеча, но я рыком отгоняю ее.

Считаете меня зверем? Буду зверем. Зачем вас разочаровывать?

Ушла. Оставила мне теплую толстовку на подушке. Ту самую, подаренную тобой, Крис. Хочу догнать мать и сгрести в объятья, но останавливает отвратительный запах кондиционера для белья. А ведь раньше кофта пахла тобой, Крис. Твоими духами, твоим шампунем. Но тебя вытравили и продолжают вытравливать из моего мира и моей головы.

Ощупал карманы в надежде найти записку, в которой будет сказано, что ты жива. Под пальцами вдруг приятно зашуршало, а сердце вспомнило, что умеет биться. Ненадолго. Вытащил мятую застиранную сотку. Что ж, теперь не нужно ломать голову, как добраться до кладбища, – деньги есть.

Очередная ночь, полная кошмаров. Ты кричала, отталкивала меня руками, а я… Видел его глазами, чувствовала твое тело под своим…

Я уткнулся в толстовку, терся о нее носом. Молился, не зная ни одной молитвы. Просто по наитию посылал в небо самые отчаянные просьбы. Лишь бы ты была жива, лишь бы мой ангел дышал.

Небо ответило кривой ухмылкой, а затем новый голос, вклинился в мои мысли. Он был другой. Нежный и добрый. Ласкал, словно материнская рука, извинялся за все, а затем рассказал правду о том, кто я и зачем пришел в этот мир.

Я не справился со своей задачей, Крис. И я умру. Уже знаю день своей смерти. Это предрешено. И я бы мог все изменить, спастись, но сама моя природа не позволит причинить вред человеку, даже нашему с тобой убийце, ведь его создал я. Круг замкнулся. Он тоже жертва, и мне жаль его.

Я проснулся рано, если мои ночные мучения вообще можно назвать сном, толкнул дверь палаты и вышел в прохладный, освещенный тусклыми лампами коридор. Вахтер, сидящая рядом с допотопным аналоговым телефоном, подобралась и нахмурилась, встретившись со мной взглядом. Мало кто в курсе, почему я здесь. Для всех я шизофреник с обострением. Насколько я знаю, случившееся с Крис не придают огласке. Для маленького города это слишком ужасное и отвратительное событие. Понимаю Ярцевых и их желание сохранить все в тайне.

Улыбнувшись самой милой улыбкой, на которую только способен, я подошел к чайнику. Плеснул себе в пластиковый стаканчик воды и осушил его до дна, где кружился осадок от накипи, заставивший меня подавиться и зайтись кашлем.

Все еще чувствуя на себе пристальный взгляд, я попятился обратно в палату. Забрался под одеяло. Выжидал. Минут через семь захлопали двери. Женщина проверяла пациентов и медленно продвигалась ко мне. Я отвернулся к стене, стараясь дышать ровнее. Это был трудно, учитывая, что именно сейчас я и планировал бежать.

Скрип, шаркающие шаги.

Ушла!

Я быстро натянул толстовку и припал к двери. Шаги уносили вахтера в другую часть крыла, к туалетам и вечно открытому окну с усеянной бычками жестяной банкой. Я скользнул вдоль стены к центральной лестнице. Главное – убраться подальше от этого этажа. Ниже хирургия, там не так сильно следят за гуляющими больными, как в психиатрии. Как же люблю наш маленький город, в котором нет отдельного диспансера для таких, как я. Рванул вниз, оставляя позади процедуры и терапевта. На счастье, ни с кем не столкнулся. Идеальное время!

В фойе я накинул капюшон и сунул руки в карманы домашних шорт. Непринужденной походкой направился прямо к главным дверям.

– Куда намылился, фраер? – окликнул меня охранник.

Сердце сделало кульбит. Спокойно, я готовился к этому. Спокойно!

– Дядь Гриш, я за сигами. Тут за углом магаз «Двадцать четыре часа». Умоляю, мамка из принципа не приносит. Я так сдохну скоро!

Григорий, который только строил из себя приблатненного, на деле был похож на академика в легком запое. Выдавал его почти аристократический жест, которым он поправлял очки в тонкой оправе, когда разгадывал очередной сканворд.

Мужчина наморщил лоб, отчего очки съехали на нос. Видимо, пытался меня припомнить, но не мог. Конечно, не мог. Он меня и не видел толком, зато я много слышал о чудаковатом охраннике, надеюсь, этого будет достаточно.

– И мне купишь, – нарочито хрипло наказал Григорий.

– Деньги давайте, – начал входить во вкус я.

– Слышь, щегол! Не наглей. За свои купишь, а то в следующий раз не пущу и мамке твоей сдам. Курить – здоровью вредить!

– Ладно-ладно. Вам какие?

Вопрос поверг старичка в ступор. Он силился вспомнить названия марок сигарет, но не мог. От этого его лицо выглядело настолько несчастным, что мне стало его жаль. Он даже покосился за помощью в сканворд.

– Такие же, какие себе! – гаркнул Григорий, сверкнув линзами.

Я не сдержал прощальной улыбки и шагнул в утренние сумерки.

Сначала я шел медленно, чтобы не привлекать внимания, но, оказавшись за территорией небольшого стационара, припустил бегом и почти сразу же налетел на открытую дверь такси. Провидение?

– Сколько стоит доехать до кладбища? – спросил я сидящего за рулем парня, который едва ли был старше меня.

Не выспавшийся, с красной сетью капилляров вокруг голубых глаз. Непромытые русые волосы, длинные бледные пальцы. А еще салон его машины не был прокуренным. Я даже симпатией к нему проникся. Лишь бы не послал.

Таксист озадаченно обвел меня взглядом. Да уж, время пять утра, а к тебе пристает незнакомец со странной просьбой, да еще и в домашних тапках.

– Я не… – Водитель явно думал, как отказать повежливее.

– Пожалуйста!

– Двести рублей, – сдался таксист и вполголоса добавил: – У тебя умер кто, что ли?

– Да. Старший брат.

Умолчу, что это случилось больше семнадцати лет назад и я в глаза его не видел.

– О, сочувствую.

– У меня только сто есть. Докуда хватит доехать?

Я вытащил на свет мятую купюру, и он тяжело вздохнул.

– Ладно, садись. Давай так. Довезу за сто, почти до места. Но к самим оградкам уже не поеду. Стремно.

– Спасибо!

Я с облегчением сел и закрыл за собой дверь.

– Да не за что. Ты чего в тапках-то? – хмыкнул парень.

– Из больницы сбежал, – честно признался я незнакомцу.

– Отчаянный ты! – Машина покатила прочь от места моей вынужденной ссылки. – Ты же не псих? Не грохнешь меня, как доедем?

У меня даже язык прилип к небу от испуга, но парень почти сразу же издал странный икающий звук.

– Да шучу я. Чего побледнел-то сразу? – рассмеялся таксист.

– Думаю, а вдруг псих, это ты? Согласился везти за сотку незнакомца в тапках на кладбище.

– Возможно, – подмигнул парень и лукаво улыбнулся. – Давай проверку тебе. Как относишься к отечественной альтернативе?

– Положительно? – Я закусил губу, не зная, что ответить.

– Ну, допустим. Зацени, моя любимая. – Его пальцы потянулись к магнитоле, и салон наполнился смутно знакомой музыкой.

Я уже слышал ее. Слышал! В моей голове!..

Не нужно слов,

Ты не сможешь вернуть назад

Время меняет

Заголовки твоих любимых снов,

Не найдя в сердце брешь,

И до утра будет сложно уснуть опять.

Медленно тает

Под холодной луной этот бешеный мир

Недобитых надежд…[22]

– Проникся? Твои надежды еще недобиты? – Хозяин машины убавил громкость. – Как тебя звать-то, непсих?

– Андрей. – Не мог отделаться от странного щекочущего желудок чувства. – А тебя?

Он протянул мне руку, не отрываясь от дороги:

– Виктор.

Ладонь у него была теплой и приятной на ощупь. Это рукопожатие казалось таким естественным, слово Витя был моим давним лучшим другом. Как же мало мне нужно – один крохотный намек на доброе отношение, и я готов слепо довериться незнакомцу. Однажды я так же пошел за сероглазой девушкой. До сих пор иду за ней. Всю жизнь хочу быть рядом, и даже после…

– У тебя есть девушка, Андрей? – беззаботно спросил мой водитель, когда машина замерла на заводском переезде в центре города.

– С чего ты взял? – снова настороженно посмотрел я на Виктора.

– Да ты так вздохнул тяжело. Девушка? О ней думаешь?

– Да…

Из груди словно выскочил стальной стержень и со звоном упал мне под ноги. Я разговариваю о Крис! Говорю о ней!

– Хорошая?

– Самая лучшая.

– Расскажи о ней.

И я рассказал. Сумбурно, сбиваясь с мысли на мысль. Описал нашу первую встречу и мой стриптиз, неловкий поцелуй, признание. Я не понимал, почему вдруг выкладываю все это знакомцу. Но у него была такая теплая рука, сочувствующий взгляд. А еще мне показалось, что он именно тот, с кем можно поделиться. Тот, с кем можно говорить о Крис.

– А имя у твоего ангела есть?

Витя немного снисходительно улыбался. Я не обижался на это, знаю, что в его глазах я всего лишь наивный влюбленный мальчишка.

– Кристина, – прошептал я, словно имя святой.

В салоне на некоторое время повисла тишина. Виктор словно смаковал имя на вкус, пока не отозвался:

– Красивое. Повезло тебе с ней.

Колеса зашуршали по гравию на обочине. Я повернулся к окну и увидел за полем кладбище, охваченное золотыми лучами утреннего солнца.

– Спасибо за приятную поездку, Андрей, – улыбнулся мой спаситель. – Желаю тебе найти то, что ты ищешь.

– Надеюсь, там не найду, и тебе спасибо. – Протянул Вите сотку.

Он вопросительно посмотрел на купюру, а потом опомнился, взял деньги и спрятал в бардачке.

– До встречи.

Когда он уехал, мне вдруг стало невыносимо пусто, словно какая-то часть меня исчезла и скрылась за горизонтом. Странный таксист, но еще более странно мое необъяснимое влечение к этому человеку. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. В последние дни я во всем вижу знаки свыше, а иногда таксист – это просто таксист.

Я постоял еще с минуту на обочине, ловя спиной хлесткий ветер от пролетающих на полной скорости машин.

«Желаю тебе найти то, что ты ищешь…»

Не хочу… Не хочу идти туда. Как мне жить без тебя, Крис?

Нет ответа.

Неуверенной походкой, шаркая тапками по разбитой грунтовой дороге, я побрел к погосту. Будний день. Людей почти не было, а если и встречался редкий человек среди оградок и крестов, меня никто не замечал. Я же жадно озирался по сторонам, впитывая целый мир, пока он еще насыщенный, пока полон красок и звуков: грохочущая поездами железная дорога, вонзающиеся в небо гудящие столбы линии электропередачи, перешептывающиеся сухие стебельки трав.

На новом участке кладбища я не нашел тебя, Крис. Тут еще не поставили оград, а земля местами была темной и без цветов. Несколько раз прошелся, читая даты и имена на памятниках. Тебя здесь нет. Нет!..

Я повернул на темную аллею, убегающую в сердце последнего пристанища мертвых. Я помню, где хоронили твоих родных, Крис. Мы часто гуляли здесь, навещали могилы дедушек, бабушек, Саши…

Пусто.

Из моей груди вырвался громкий вздох облегчения. Тебя здесь нет! Ты жива, ты где-то есть. Мне этого достаточно…

Я погладил ладонью облупившуюся краску на оградке и побрел к Сашке.

А вот он был здесь уже почти семнадцать лет. Мой старший брат Александр Теплов. Светлые волосы, голубые глаза, моя полная противоположность.

Я не убивал его, но отчасти был виноват в его смерти. Мама считала так же. Я не обижаюсь на нее, не могу обижаться. Не умею.

У Саши была лейкемия. Ему не могли найти донора, и тогда родителям посоветовали завести второго ребенка. Я должен был спасти брата, но не успел. Мой костный мозг подошел бы идеально, только Сашка не дождался. Его не стало в тот же день, когда у меня взяли образец для пересадки…

Я опустился на скамейку и прикрыл глаза. Что я чувствую? Здесь мне очень грустно, но легко, потому что ты приходила со мной сюда, Крис. Я рассказал тебе про своего брата, как и обещал. Ты плакала, и я плакал. Осознание собственной беспомощности душило нас обоих. Я страдал, что не мог ничего изменить и вернуть моим родителям любимого сына, а ты страдала, что не можешь забрать мою боль. Но ты забирала…

Где ты, Крис? Что стало с тобой?

Скрипнули велосипедные тормоза, и шина прочертила по земле всего в метре от меня. Я лениво разлепил глаза и тут же вцепился ногтями в деревянную доску, на которой сидел.

Ты возилась с бестолковой подножкой, потом раздосадованно топнула ногой и просто положила велосипед в траву.

Я не сошел с ума…

Я не сошел с ума!

У тебя на голове был нелепый шлем, а когда ты сняла его, то я увидел короткие, торчащие волосы на затылке. Ничего. Мне так даже больше нравится!

Я же не сошел с ума?

Толкнул руками скамейку и пьяной походкой пошел навстречу.

«Желаю тебе найти то, что ты ищешь…»

Нашел! Я нашел тебя!

– Крис. – Я сгреб тебя в объятья и прижал к себе.

Тонкие ручки уперлись мне в грудь, пытаясь оттолкнуть. А потом ты смешно шмыгнула носом, вдохнула отвратительный запах кондиционера и расслабленно прижалась ухом к самому сердцу, которое неистово ломало мне ребра изнутри. Я дышал и никак не мог надышаться тобой, твоими волосами, твоим сладким сбивающимся дыханием.

– Ты кто? – спросил знакомый и такой чужой голос, и в этот миг новая страшная реальность наступила для меня.

Ты забыла, Крис. Ты забыла нас.

Глава 17. Какого цвета твои глаза? / Welche Farbe sind deine Augen?

– Но как такое возможно? – голос выдавал отчаянную смесь из волнения и надежды. – Были же анализы, переломы совпали, одежда…

Витя не сводил с меня немигающего взгляда.

– Ты о чем?

– Как Андрей может быть живым, если ДНК показало, что это он утонул? – Я потянула на себе футболку с такой силой, что услышала треск.

– Я не говорил, что Андрей жив. Я про Теплова старшего. Денис Теплов. Когда тело его сына нашли, он поехал в Личково на опознание и попал в аварию. Разбил бэху, он тебе не сказал? Там еще снимки те отвратительные нашли в бардачке.

– Он ничего не сказал. Я не знала… Какие снимки?

Меня словно раздавили и уничтожили. Только что появилась надежда встретить настоящего Андрея, и вот все рухнуло в один миг.

– Ты в нижнем белье. Тебе там лет пятнадцать. Теплов старший пытался на себя взять вину, но там в отражении видно, что тебя фотографировал его сын. – Витя сжал кулаки, а на его шее вздулись вены. – Хочешь еще поговорить об Андрее? Все еще считаешь его хорошим парнем?

– Какая теперь разница, если он мертв?

– Большая. Он продолжает тебе грезиться, Кристина. Тебе нужно прогнать его, прекратить все это. – Витя подавил в себе гнев и снова стал нежным, наклонился и взял мое лицо в ладони. – Пожалуйста, не разговаривай с ним, когда увидишь снова.

– Кто тебе позволил читать мои записи? – Рывком убрала его руки, и взгляд парня наполнился болью.

– Прости. Я пытаюсь, Крис. Я хочу помочь, хочу вернуть все как было. Вернуть нас. Ты любила меня. Мы были друг у друга, но он постоянно вредил, даже мертвый никак не мог отстать от тебя. Как въедливый неизлечимый вирус, впился и не отпускал.

– Он же мертв, – хмыкнула я в ответ.

– Да, мертв. Но ты продолжаешь его звать, неосознанно. Живешь иллюзией. Если бы не твоя амнезия, ты знала бы, что он за чудовище. Пожалуйста, проснись, Крис!..

* * *

– Пожалуйста, проснись, Крис.

Не надо было ее трогать. Вдруг я сделал что-то не так и навредил, но просто не мог спокойно ждать врачей и смотреть, как она лежит на траве, в холоде, одна…

Не успел, не успел, не успел.

Я раскачивался из стороны в сторону, баюкая тебя на коленях и боясь прикоснуться к спутанным волосам, пропитанным кровью.

– Пожалуйста, Крис.

Никогда раньше не чувствовал себя настолько беспомощным. Даже в тот день, когда мать рассказала о смерти брата. Но тогда я был совсем маленьким. Что я мог сделать? Родился раньше срока. Видимо, торопился, как сегодня. Хотел спасти Сашку, но опоздал. Был слишком слаб для этого мира.

Я видел все. Видел, как он рвет одежду, швыряет хрупкое тельце об землю. Я видел его глазами, чувствовал, что чувствует он. Я был им! Я хотел занять его тело, чтобы остановить, чтобы тебе было не так страшно, Крис. Ты узнала меня, но стало только хуже. Твой взгляд! Ты все не так поняла. Это был не я!

Я не делал этого. Но я чувствовал все – тебя, твою боль, дрожь в твоем умирающем теле. Все это навсегда останется со мной: чувство вины за содеянное, твой ужас в глазах и отвращение к самому себе.

Этого зверя создал я, и я не смог его обуздать, Крис. Я убил тебя… Но все еще умоляю, проснись! Даже если возненавидишь, даже если все вспомнишь.

Проснись, Крис!

* * *

Черные непроницаемые глаза. Когда-то они казались мне красивыми. Когда-то я любила человека с черными глазами и смущающейся улыбкой. Я верила, что он никогда не сделает мне больно, даже если перестанет принимать таблетки.

В тот день, когда я увидела тебя по дороге домой, мой мир перевернулся. То, как ты смотрел перед собой, разрывало сердце. Словно ангел, лишенный крыльев и смысла в жизни, умирающий в старом грохочущем автобусе. Мой черноглазый ангел. Слишком наивный и добрый для этого мира.

В какой момент я обманулась? Когда ты впервые посмотрел на меня, коснулся, поцеловал? Вся моя любовь оказалась самообманом, а ангел – обычным больным парнем. Я сама создала из тебя чудовище, думала, любви и маршмэллоу в кофе достаточно, чтобы исцелить бескрылого ангела.

Помню боль во всем теле, помню тебя, твои глаза… Я цеплялась за этот взгляд, тщетно искала за ним настоящего тебя, того смущающегося нежного парня, которому верила. Я хваталась за мир, ждала, что ты спасешь меня, но чернота расплескалась за пределы твоих глаз и потопила все вокруг. Твой образ, словно снимок, сделанный на полароид, стремительно потемнел, превратившись в пустой кадр.

Стереть Андрея. Стереть боль.

Забыть тебя.

* * *

– Это правда, Вить?

Все это время я заливала слезами его футболку, прижимаясь к твердой теплой груди.

– М?

Его руки нежно гладили мою шею и затылок. Сколько мы уже так?

– Он правда сделал это со мной?

– Мне жаль, Крис, хочу сказать, что нет. Но… Не могу врать тебе. Он был очень серьезно болен.

– Хочу домой. Отвези меня домой.

Я потерлась носом о Витину грудь, боясь отпустить его.

– В Личково?

Витя впился пальцами в мои плечи.

– Нет. К нам домой. Хочу вспомнить тебя. Нас. Помоги. – Пыталась саму себя убедить, что мне нужно это.

Мне нужно это, нужен Витя! У него голубые глаза, в них нет страшной черноты…

* * *

Прошло уже две недели с тех пор, как я переехала жить к Вите. Вернее, к нам. В отличие от таунхауса в Личково, эту крохотную двушку на седьмом этаже действительно можно было называть домом. Я с трепетом перебирала свои настоящие вещи, впитывая их запах и историю, с неподдельной радостью находила на одежде едва заметные, но уже не отстирывающиеся пятнышки, а в книгах – помятые страницы.

Привыкнуть к этой новой старой жизни оказалось несложно. Мы ходили за покупками в местный продуктовый, гуляли в небольшом парке с декоративными прудиками, Витя подарил абонемент в фитнес-центр, где мы пропадали три раза в неделю. Мне нравилось наблюдать, какими взглядами провожают моего супруга другие девушки. Это позволяло и мне осознать, насколько он хорош собой.

Омрачало нашу семейную идиллию лишь несколько вещей. Несмотря на все старания Вити, у меня не случилось ни одного озарения, а фотографии не вызвали ничего кроме удивления. Я смотрела на себя в белоснежном платье как на представительницу инопланетной расы. Это казалось слишком фантастическим, чтобы быть правдой. Но тем не менее это было. Родители, друзья, первый танец, поцелуи…

Вторым событием, которое надолго выбило моего мужа из колеи, был визит тех самых полицейских из Личково. Я переживала, что меня все же арестуют или отвезут в лечебницу, но этого не произошло. Они лишь сообщили нам, что Денис Теплов скрывается. Его жена не знает, куда он пропал, телефоны не отвечают, а машину нашли на полпути в Есенск.

– Ничего не бойся, Крис. Теплов-старший тебя здесь не найдет. Но пока лучше не выходи на улицу одна. Попробую взять отпуск на работе, чтобы тебе было не скучно дома.

Вопреки переживаниям супруга, меня отец Андрея совершенно не пугал. Впрочем, мне не впервые ошибаться в людях.

Моя мама быстро пошла на поправку и уже вернулась в Личково, где мы и навестили ее и папу утром субботы. Вначале разговор не вязался, родители опасливо поглядывали то на меня, то на Витю, однако к обеду неловкость спала, и мы тепло распрощались и засобирались домой. Сердце немного тянуло, когда я повернулась к пустой детской площадке. Долго смотрела на раскачивающиеся пустые качели, утопающие в солнечных лучах, пока Витина машина выруливала с парковки. В моей голове роились самые странные мысли. А ведь кое-где камеры могли заснять его… А что, если?..

– Вить, остановись у охраны. Кажется, я видела Станислава сегодня.

– Охранника? Зачем он тебе? – нахмурился парень.

– Хотела спасибо сказать. Я тут первое время часто терялась, и он меня постоянно выручал. Хочу сказать ему спасибо за все. – Одарила супруга смущенной улыбкой.

– Ну, хорошо. Мне с тобой сходить?

– Я быстро. Не глуши мотор, хочу уже скорее к нам домой. – Коснулась Витиного плеча, и он снова просветлел.

– Хорошо, у меня для тебя как раз небольшой сюрприз сегодня.

Я выскочила из машины, мечтая, чтобы мой давний знакомый был на месте, а еще пыталась самой себе объяснить то, что я от него хотела. Мне определенно нужно закрыть этот гештальт, чтобы жить дальше.

– Так, еще раз, Кристина, ты хочешь, чтобы я просмотрел старые записи и нашел на них какого-то парня, с которым ты встречалась по вечерам у детской площадки?

Станислав очень странно на меня посмотрел и на всякий случай отодвинулся подальше. Еще бы, по поселку до сих пор расползались разговоры о том, как я подстрелила родную мать. Маша даже не зашла, хотя знала, что я приехала в Личково.

– Пожалуйста. Вы же знаете про мои провалы в памяти. Это очень важно. – Я состроила самое жалостливое лицо, на которое была способна.

– Эм, ты же от него не залетела?

Охранник покосился на мой живот, а я смутилась и закашлялась.

– Нет, нет! У меня просто его плейер. Думаю, что его. Но никак не могу вспомнить даже цвет глаз того парня. А плейер надо бы вернуть.

Что я несу? Все-то я помню и знаю, а еще отчаянно мечтаю оказаться на всех записях одна. Ложь! Трусливая ложь! Я рассчитываю на это, а по-настоящему мечтаю поговорить с Андреем. Задать ему накопившиеся вопросы. Выяснить почему. Почему он так поступил с нами.

– Ладно, я поищу, но ты же понимаешь, что это не дело одного вечера?

– Понимаю и буду очень признательна. А еще не говорите никому о моей просьбе! Боюсь, что Виктор заревнует, а родители… Родители – это родители. Пожалуйста!

– Ладно, оставь свой телефон. Как только найду, позвоню.

С благодарностью сжала его руку на прощание и рванула на улицу, где Вите уже сигналили выезжающие из поселка жители.

– Ты долго, – проворчал он, окидывая недовольным взглядом скопившийся хвост из машин. – Как же достали, минуту постоять не могут.

Я прыснула от смеха, а брови моего мужа вопросительно изогнулись.

– Нравится, когда ты злишься. Ты такой живой, настоящий, что ли. А то временами слишком идеальный, и начинает казаться, что ты мой глюк.

– Вот как? Надо взять тебя с собой на работу. Быстро разочаруешься. Я умею орать и материться, – подмигнул мне Витя, осторожно въезжая на перекресток.

– С удовольствием бы посмотрела. – Подавила в себе сильное желание коснуться его руки, чтобы не отвлечь от дороги. – Что за сюрприз ты приготовил?

– На то он и сюрприз. Увидишь.

Дома Витя долго суетился. Подставил стул к одному из шкафов и вытащил пыльную коробку с настольной игрой. Затем отправил кому-то сообщение, открыл дверь доставщику пиццы и тяжело вздохнул.

– У нас гости? – Я мысленно прикидывала, какую армию собирался накормить мой муж.

– Ага. Наши друзья, ты их видела на свадебных фотках. Сейчас покажу!

Он метнулся к компьютеру и вывел на экран снимки.

– Давай быстро тебе расскажу, как кого зовут…

– Вить, – нежно окликнула я парня и сжала его плечи. – Все хорошо, дай им шанс самим представиться. Думаю, так будет лучше и честнее. Не волнуйся ты так. Если они понравились мне тогда, понравятся и сейчас.

Я наклонилась и невесомо поцеловала его в щеку, чувствуя, как все тело моего мужа напряглось от внезапной ласки. Он крутанулся на стуле и прижался лбом к моей груди, а я запустила пальцы в его теплые солнечные волосы.

– Я скучаю, Крис. Как же я скучаю по тебе.

– Но я же здесь. – Я заглянула ему в глаза и погладила по щеке.

Он тут же накрыл мою ладонь своей.

– Здесь. Конечно, ты здесь. И скоро все будет как раньше и даже лучше.

Я потянулась навстречу, думая, на что похожи его губы. На что похож поцелуй с любимым человеком? На ум приходило лишь странное сравнение с кофе и маршмэллоу. Это ты сказал, Андрей, я помню. Сказал, что мои губы похожи на горячий зефир. А мне в голову не пришло ничего лучше возразить, что маршмэллоу и зефир – это не одно и то же. Ты обозвал меня занудой и поцеловал.

– Зефир или маршмэллоу?

Не успела ответить и снова утонула в безграничной мягкости и теплоте его губ.

– Зефир или маршмэллоу?

– Нужно еще раз, не распробовала…

Беззвучный смешок, осторожные движения языка, от которых по всему телу разбегались электрические импульсы.

– Ну, так что? Есть разница?

– В маршмэллоу не добавляют яйца. Это разные вещи, хоть и очень похожие, как братья, – промычала я в ответ и снова задохнулась от нежности.

– И что же ты выберешь в итоге? Маршмэллоу или зефир? – шкодливо улыбались любимые губы, рождая на щеках милые ямочки.

– Тебя, Андрей. Я тебя выбираю. Всегда!

– А я кто? Маршмэллоу или зефир?

На что похож поцелуй с Витей, я так и не узнала: едва он приблизился к моему лицу, в дверь позвонили. Мы с досадой расцепились и пошли встречать гостей.

Хорошо, что Витя не предупредил меня о гостях заранее. Представляю, как волновалась бы накануне, гадая, вспомню или не вспомню старых знакомых. Но он просто не оставил мне шансов, а потому все мои переживания накатили лишь за несколько секунд, пока открывалась входная дверь.

– Приве-е-ет, – протянул высокий темноволосый парень, сжимая Витину ладонь и с нескрываемым любопытством изучая меня оценивающим взглядом. – Прическа огонь, Крис! Прямо как в «V значит Вендетта»! Смотрела? Соображай. Там еще маска Анонимуса была. Ну, ты чего?

Он тут же получил под ребро от своей спутницы, кареглазой девушки, ниже его на добрых полторы головы. Она виновато развела руками, а в ее взгляде интерес граничил с жалостью. Не могла смотреть на нее долго, и дело было вовсе не в постылом сочувствии. В последние дни я стала неосознанно ненавидеть всех, чьи глаза были карими. Они невольно напоминали Андрея, а я мечтала избавиться от всего, что было с ним связано.

– Вова и Санек на подходе, паркуются пока.

Незнакомец потирал бок и недовольно поглядывал на свою девушку.

– Крис, это Макс и Даша, – пришел на помощь Витя, а я лишь растеряно кивнула.

Этих двоих не помнила, но все еще надеялась на внезапное озарение. Не случилась. Бывает.

– Привет!

– Ты прям совсем-совсем ничего не помнишь? Даже как штуку баксов у меня заняла?

Удивление Макса даже веселило и чем-то напомнило Машу во время нашей первой встречи. А вот его девушка не разделяла этого безграничного любопытства, перетекавшего в бестактность, и старалась всеми силами оттащить от меня своего парня.

– Ничего ты у него не занимала, – ворчала Даша, не сдерживая вежливой улыбки.

– Я поняла шутку, – слишком резко отозвалась я.

Эта девушка раздражала меня все больше, если бы у Андрея была сестра, она выглядела бы именно так. Зачем Витя только пригласил ее, неужели не видит этого сходства?

К счастью, Вова и Санек не заставили себя ждать. Первый оказался светловолосым парнем с такой короткой стрижкой, что я невольно коснулась своих прядей – теперь они выглядели для меня вполне сносно и даже женственно. А вот Санек, вопреки моим ожиданиям, на самом деле оказалось Александрой – очень симпатичной блондинкой с голубыми глазами. Не карие! Какое облегчение.

Из всех гостей только от Даши хотелось держаться подальше, и она это быстро поняла и сама избегала общения со мной. Стало даже совестно за свое поведение, но я ничего не могла с собой поделать.

– О, «Имаджинариум». Давно не играли. – Макс потряс коробкой. – Чур, я за черного слоника.

Я с нескрываемым интересом разглядывала причудливые прозрачные фигурки крылатых слонов, карточки с фантастическими иллюстрациями, представлявшими собой нечто среднее между бредом наркомана и сюрреалистическими картинами Дали. На некоторых даже удалось угадать парочку мультипликационных героев.

– Это же Борщевский!

Макс, посмеиваясь, махал перед лицом своей девушки картой с усатым мужчиной.

– Да ты достал меня!..

Даша попыталась выхватить у него изображение, но Макс поднял его выше.

– Крис, знаешь, кто такой Борщевский?

Я отрицательно мотнула головой.

– Да ладно? Не смотрела «Что? Где? Когда?» – подключилась Саша.

– Если бы обо мне писали книгу, ее главы бы так и назывались, – попыталась я пошутить, но заржал только Максим.

Ребята наперебой объясняли мне правила подсчета очков, но я жутко тупила и тормозила. В итоге Витя взял на себя обязательство ходить по игровому полю и моим слоником тоже. От меня требовалось лишь находить, кто какую карту загадал, и голосовать за нее, а еще загадывать ассоциации самой. Все казалось довольно простым ровно до того момента, когда мы начали партию и наступила моя очередь придумывать.

– Влюбленная парочка на мопеде.

Все дружно закатили глаза.

– Ну, нельзя же так в лоб, – простонал Вова. – Давай без конкретики, чтобы кто-то отгадал, а кто-то нет. Иначе будешь назад ходить.

– А… Хорошо.

Через несколько кругов я немного поднаторела, но все равно была последней. Витя отчаянно пытался мне подыграть, и его ассоциации чаще всего были направлены на наши общие и немногочисленные воспоминания. Правилами это не запрещалось, зато остальные узнали парочку пикантных подробностей наших отношений.

– Так, погоди… – Макс отложил свои карты. – Ты его вообще не помнишь?

– Максим, не надо, – шикнула на него Даша.

– Да ладно тебе. Я ничего такого не спросил.

– Все нормально. Есть один небольшой обрывок из прошлого, но да, получается, что с Витей мы познакомились этим летом.

– То есть ты сейчас живешь в одной квартире и спишь в одной постели с малознакомым мужиком? – продолжал Макс.

– Мы не спим в одной постели! – замахала руками и тут же осеклась я, глядя на Витю, а тот мрачно ухмыльнулся, и теперь от всепоглощающей неловкости было некуда деться. – В смысле, это не значит, что я не хочу спать с ним… – Боже, остановите меня кто-нибудь. – Я хочу узнать его получше. Поцеловать для начала.

– О, вы еще не целовались?

Саша так мило и искренне улыбнулась, пока остальные похихикивали, а мой супруг заливался краской.

– Тогда чего мы играем в эту фигню? Давайте в бутылочку! – предложил Макс.

– Ага, мы тут все пересосемся, пока до них очередь дойдет, – хмыкнул Вова.

– Фанты?

– Давайте уже доиграем. Они без нас разберутся, – вмешалась Даша, и я впервые за долгое время встретилась с ней взглядом, чувствуя в груди ноющую боль. – Макс, тебе историю нужно рассказать.

– О, круто. Крис, тебе понравится, она про Личково.

Я напряглась, а Витя сжал мою руку.

– Может, не стоит про Личково? – угрожающе спросил он.

– Да расслабьтесь вы. Это не про… ну, вы поняли. Короче. С начала лета в Москве из разных районов пропадают машины. Причем угоняют всегда какое-нибудь старье, без нормальной сигнализации и защиты. В общей сложности исчезло машин тридцать или около того. Причем некоторые возвращаются на место, но со значительно увеличенным километражем. Гайцы грешили на подростков, раньше уже был такой бум. Угадайте, где нашли целую поляну угнанных тачек?

– В Личково в лесу, – докончила Даша.

– Да блин. На фига? Я тебя, что ли, спросил?

– Ой, можно подумать, никто не догадался с твоим заходом про Личково.

Они еще долго и громко припирались, а я уставилась на свои карты, на одной из них стоял парень в балахоне с надвинутым на лицо капюшоном, из-под которого тянулся провод от наушников. Незнакомец слегка сутулился и держал руки в карманах.

– Так что мы кладем-то? Угонщиков?

Саша устало потерла виски.

– Да, ищем у себя все, что ассоциируется с угоном.

Я положила своего парня в капюшоне рубашкой вверх, стараясь не выдать дрожи во всем теле. Совпадение. Это простое совпадение. Мертвые не умеют водить машин.

Мертвые не умеют водить машин!..

Снова пронзительный взгляд карих глаз. Да что ей от меня надо?!

– Так-с, ну, давайте смотреть, – ворковал Макс и переворачивал карты.

Все начали голосовать, а я никак не могла найти свою карточку. Парень в балахоне исчез.

– И где тут угонщик? – хмыкнул Вова, разглядывая картинку, изображающую сцену у дантиста.

– Это, видимо, угонщика уже поймали после расправы владельцев авто, – рассмеялся Витя.

Это была моя… Но я не клала ее. Я нервно перебрала все свои карточки. Где мой угонщик?

Нет. Нет. Нет. Только не опять!

– Крис, все хорошо? Голосовать будешь? – мягко спросил мой муж, отгоняя панику.

– Да, конечно. – Не глядя, отдала свой голос первой картинке, пока мысленно кружилась над воображаемой поляной с украденными машинами. А что, если теперь они начнут появляться под окнами нашей квартиры?

Глава 18. Почему? / Warum?

– У тебя классные друзья.

Я протирала со стола крошки от пиццы. Ребята недавно ушли, прихватив пустые коробки и пожелав нам на прощание весьма недвусмысленных планов на вечер.

– У меня? Это вообще-то твои друзья. Ты меня с ними познакомила. Даша твоя лучшая подруга со школы, Макс ее парень, он учился на пару классов старше. С Саньком и Вовой ты встретилась на подготовительных курсах.

Витя убрал игру обратно на шкаф.

– Выходит, я все-таки окончила школу? – Тупо уставилась на него.

Выпускной, экзамены, все это потонуло в беспросветной мгле вместе с воспоминаниями о собственной свадьбе.

– И даже поступила. Попробуем восстановиться осенью. Уверен, ты справишься. – Он обошел меня со спины и обнял. – Давай завтра приберемся? Посмотрим «Леона» в тысячный раз. Выпьем какао с зефиром?

– С маршмэллоу, – машинально поправила я Витю.

– Какая разница? – улыбнулся парень.

– Большая! Это не одно и то же!

– Точно-точно. В зефир яйца добавляют.

– Что ты сказал? Ты знал!

Сердце застучало, и во всем теле появилось знакомое ощущение вторичности происходящего. А что, если львиная доля нежных и милых моментов была вовсе не об Андрее. Что, если мои воспоминания накладываются одно на другое?

– Конечно знал. Ты же любишь позанудствовать на эту тему.

– А ты кто, зефир или маршмэллоу, – повторила я свой странный вопрос, но Витю он не смутил.

– Зефир, это же очевидно!

– Почему?

– Он с яйцами.

Я фыркнула себе под нос.

– Я серьезно, убери ты эту тряпку, пока дырку в столе не протерла. У нас еще полпиццы осталось. Пошли смотреть фильм… – Витя взял меня под локоть, оттащил к дивану и вручил пульт. – Садись, расслабься и выбирай кино. С меня какао, как и обещал.

Я покорно включила телевизор и долго щелкала по предложенным в афише постерам, которые своей аляповатостью мало чем отличались от карт «Имаджинариума». Я недоверчиво покосилась на торчащую со шкафа коробку. Пока складывала игру, несколько раз перебрала колоду в поисках парня в балахоне, но так и не нашла. После двух недель идиллии это внезапное помутнение раздражало особенно сильно. Всему виной дурацкая история и поездка в Личково. Хотя кого я обманываю, сама же попросила Станислава об одолжении… С досады я промычала ругательство и стукнула себя пультом по лбу.

– Что, совсем ничего интересного? – Витя улыбнулся и протянул мне горячую чашку какао с плавающими маршмэллоу.

– Спасибо. Давай вот этот, – навела я курсор на какую-то комедию. – Тут очень милый плюшевый медведь на обложке.

– О да. Очень милый!.. – Мой муж подавил беззвучный смешок и сел рядом. – Включай.

Я не вникала, о чем был фильм. Пригубила напиток и прижалась к теплой груди. Тусклый свет экрана и мерное сердцебиение погружали меня в странное пограничное состояние между дремой и реальностью. Веки тяжелели, а голоса актеров превратились в неразборчивое бормотание.

Разгорающийся жар Витиного тела стал единственным, что я чувствовала. Я представляла, как двигается кадык, когда он делает очередной глоток, а потом облизывает губы, следила за движением руки, когда он осторожно отводил чашку в сторону. Во всем этом не было электричества или страсти, лишь безграничное ощущение уюта и спокойствия. Мне стало хорошо, по-домашнему, правильно.

Я повернулась к нему и замерла, натолкнувшись на взгляд, в котором мерцали блики экрана, превращая Витю из обычного парня в мистического незнакомца. А ведь, если задуматься, он и есть…

Наше мерное дыхание, спокойное, но слишком громкое сердцебиение напоминало барабаны затерянных в непроходимых джунглях племен. И я брела на этот перестук. Ближе, ближе, к едва различимым сквозь ветви кострам.

Я коснулась губ, сладких от выпитого какао. Две ладони тут же легли мне на спину, прижимая крепче. Я дернулась от неожиданности и опрокинула свою чашку.

– Прости, сейчас все вытру. Испортила твой диван, – затараторила я, задыхаясь и все еще пытаясь отстраниться, лишь бы не поддаваться дальше пугающему гипнотическому взгляду и ласковым прикосновениям.

– Не мой, а наш. К черту его. Выкину утром, только не уходи, Крис. Теперь у меня появился шикарный повод не спать тут больше.

– Хорошо. – Положила обе руки Вите на плечи. – Разрешаю сегодня спать со мной, но не из-за шуток Макса, просто не могу поступить так с тобой и оставить на мокром диване.

– Благородная, – посмеивался он, покрывая мое лицо поцелуями. – Дебильный фильм. Ты все еще хочешь его смотреть?

Я издала отрицательное мычание и тут же поднялась в воздух на сильных руках.

– Тогда предлагаю оставить место преступления. Но никакого какао в спальне!

Телевизор продолжал освещать темную комнату холодными вспышками, а болтовня и сальные шутки плюшевого медведя становились все тише. Безмолвный коридор с тикающими часами и нашими отражениями на стеклянных дверцах. Слишком быстрые шаги. Открытая дверь спальни. Осознание происходящего подкатило слишком неожиданно дрожью во всем теле.

Спина коснулась прохладной постели, а следом лег Витя, мгновенно согревая меня своим теплом. Нежный шепот и осторожные вопросы. Ему страшно. А мне еще сильнее. Для меня этот момент сродни первому разу, которого у меня никогда не было. Было лишь отвратительное обрывочное воспоминание, но я так долго убеждала себя, что та Крис не имеет никакого отношения ко мне, что сама поверила. Но имею ли я право на этого парня? Ведь он тоже принадлежал той незнакомке из прошлого? Но я это она… Я это она!

* * *

– Я сейчас, – нехотя отстранился он, получив от меня очередное «да» на тысячный вопрос, уверена ли я.

Потянулся к ящику в прикроватной тумбе, а я засмотрелась на красивые плечи, скользнула вниз, нахмурилась… Позвонки вдруг стали острее, а кожа бледнее.

Пальцы нервно теребили блестящую нераскрытую упаковку, а все мое тело потопил приступ бесконтрольного влечения к… Андрею, который тяжело дышал и отчего-то избегал смотреть мне в глаза.

Я поймала в окне знакомые огни торгового центра Есенска.

– Прости, Крис, я так не могу. Думал, что смогу. Но нет…

Ощущение собственной никчемности и нежеланности напомнило о себе комом в горле.

– Почему?

– Все сложно, – вымученно ответил Андрей, не глядя на меня. – Одевайся, отвезу тебя домой.

– Нет! – Я метнулась через всю кровать и сцепила руки у него на груди, прижимаясь к холодной спине с острыми позвонками.

Где-то даже успела увидеть желтоватые следы от синяков. Опять с кем-то подрался и не говорит.

Каждая наша редкая встреча заканчивается одинаково: он везет меня на своей старой бэхе домой, высаживает через дорогу около строящегося офисного здания с той стороны, где нет окон, ждет некоторое время в салоне, а затем, натянув капюшон на глаза, бредет следом неотступной тенью почти до самого подъезда. Всю дорогу надеюсь, что Андрей сорвется, догонит, возьмет за руку. Но этого никогда не происходит.

Мой парень странный. Это нужно принять. Знать бы только, что он любит меня. Что однажды все изменится. Но пока я прижимаю ключ-таблетку и, не оборачиваясь, скрываюсь в подъезде. Он еще немного постоит во дворе, пока не включу настольную лампу и не подойду к окну. Волнуется. Все еще ждет той неведомой угрозы, о которой ничего не говорит.

Я, должно быть, неблагодарная. Из-за меня он перевелся на заочное, устроился на работу и съехал от родителей. Эта маленькая съемная квартирка теперь наш единственный островок мнимой свободы. Едва наступили холода, как наши вылазки на дачу пришлось свернуть. Долгое время мы просто сидели в машине, разговаривали, грелись. Потом я заболела, и Андрей твердо решил что-то придумать, продолжая молчать о причинах такой скрытности. А я подыгрывала. И вот, наконец, нам удалось найти место, где можно не бояться, где можно было быть вместе. А он гонит меня, отталкивает, и я не понимаю почему.

– Скажи, – шепчу я ему на ухо, отчаянно согревая слишком холодное тело.

– Не могу.

– Не хочешь или не можешь говорить?

– И то и другое. Это больно и сложно.

– Как и наши отношения…

Голос дрогнул. Ну вот, гребаные слезы подоспели. Он не любит слез. Боится, не знает, что со мной делать.

– Крис…

В такие моменты ненавижу себя еще больше. Чувствую всем своим существом, как он страдает, но продолжаю манипулировать, ломать, заставлять принять непростое решение. Он поворачивается, прижимает к себе, шумно вдыхает запах волос. Думает.

– Оденься, и я попробую рассказать.

Я шмыгнула напоследок носом, выскользнула из объятий и быстро натянула штаны с толстовкой. Андрей подобрал с пола футболку и спрятал под ней синяки и истощенное тело. Кажется, он не был таким худым этим летом.

– У меня была девушка.

В этот миг я забыла, что нужно дышать, а сердце сорвалось во внезапно образовавшуюся под ногами расщелину. Все так просто? Другая девушка? Не может забыть ее?

Как назло, Андрей молчал, а мои собственные догадки становились одна хуже другой, и только неведомая сила не давала мне сбежать и хлопнуть дверью.

– С ней случилось кое-что ужасное…

Мне снова стало совестно за свои мысли и глупую ревность. Андрею больно, а я продолжаю думать только о себе и совсем не помогаю ему.

– Она умерла? – тихо спросила я и тут же прикусила язык.

– Можно и так сказать. Плохой человек сделал с ней то, после чего она лишилась памяти.

– Больно?

У меня пересохло во рту, а затылок заломило от боли. Я коснулась пальцами шрамов.

«Крис, ты ехала на велосипеде, тебя зацепила машина на проселочной дороге. Вы не смогли разъехаться, и ты неудачно упала, разбила голову, но все обошлось», – объяснял папа, а я все хотела спросить, почему же на велосипеде ни одной царапины, если мне затылок чуть ли не по кускам собирали?

Андрей внимательно следил за моими движениями, а меня все больше пугал его взгляд, потому что в кошмарах я видела не фары встречной машины, а эти черные глаза, в которых радужка полностью сливается со зрачком. Инстинктивно я сделала шаг к двери, а мой парень лишь горько ухмыльнулся.

– Ты боишься меня.

– Нет, – быстро соврала я, но он все слишком хорошо чувствовал. – Как звали твою девушку?

– Зовут. Она жива.

– Ты любишь ее? – Предательская дрожь в голосе.

– Люблю, – кивнул Андрей.

– А почему не пытаешься вернуть ей память и быть рядом?

– Она рядом со мной. В этой комнате. И ее зовут Кристина.

Боль в затылке нарастала, а пятиться было уже некуда – я уперлась в стену лопатками.

– Я? Я твоя девушка.

– Да, Крис, ты моя девушка.

– Но я все помню. Мы познакомились этим летом на кладбище… И никто не делал мне больно с того момента. В аварию я попала до встречи с тобой, – мямлила я, потирая виски, а Андрей подошел ко мне вплотную и невесомо коснулся лба кончиками пальцев.

От этого прикосновения у меня подогнулись ноги. Бежать, бежать от этого взгляда. От него! От приятного холода, забирающего боль.

– Ты знала меня раньше, Крис.

– Невозможно, я помню все. Даже что ела в день аварии.

– Рыбные котлеты в школьной столовой. Ты позвонила мне в обед и ругалась, что тебе кость воткнулась в десну.

На губах Андрея появилась улыбка, а тяжелый взгляд немного потеплел.

– Я тебе рассказывала?

Боль становилась все нестерпимей, а свет в комнате слишком ярким, даже пришлось прищуриться.

– Ты же утверждаешь, что все помнишь, Кристина.

– Помню, просто… Я говорила тебе про аварию, но про котлеты… – Странный неразборчивый бубнеж наполнил мою разрывающуюся на части голову. Он лжет. Лжет. – Как я могла позвонить тебе в тот день, если ты потерял телефон? Ты сам мне сказал. Да… Ты потерял телефон, позвонил с чужого номера и…

Не знаю, откуда это взялось, просто всплыло само собой вместе с неуверенным «Нам надо расстаться…».

– Охренительная шутка. Мне начинать смеяться? – повторила я вслух, а Андрей впился в мои плечи.

– Ты помнишь. Ты помнишь. Крис, умоляю, скажи, кто сделал это с тобой!

По моим щекам потекли слезы. Не наигранные. Настоящие.

– У него были твои глаза, Андрей! Это был ты!

Я рванула к двери из квартиры, но он схватил меня и швырнул на кровать, которая отпружинила под моим весом. Парень медленно склонился надо мной, продолжая мучить чернотой своих глаз.

– Как ты мог? – Протянула руки к его лицу, чувствуя, как весь мир начал тлеть перед моими глазами. Тумблеры замерцали ядовито-зелеными лампочками и ждали решения. – Почему, Андрей?

– Это вышло случайно. Я не хотел, чтобы тебе было страшно, Крис. Я хотел занять его место, чтобы остановить, чтобы спасти тебя. Я был далеко. Я бы не успел… Но он оказался сильнее. Он победил. Прости меня. Прости, что не успел, что телефон потерял, что повстречался тебе в том чертовом автобусе…

– Я любила тебя.

– А сейчас?

Я молчала.

Дернула на себя такие манящие рычаги, выбирая, какой кусок удалить из памяти. Немного поторопилась. В этот раз потянула на себя парочку лишних. Не хочу знать, что ты сделал со мной и с нашей любовью.

– Отпусти меня, Андрей.

– Нет, Крис. Никогда!

* * *

Мягкая кровать пружинит под моей спиной. Красивые руки с напряженными венами по обеим сторонам от меня. Провела по ним пальцами и подняла взгляд вверх. Пронзительно голубые глаза и блестящие на висках капельки пота. Даже если я не вспомню его, мы создадим новые воспоминания. Я готова. Но люблю ли я Витю? А почему нет? Вышла же я за него замуж?

* * *

Я переносил центр тяжести с больной ноги на здоровую, стоя у старого кинотеатра «Прогресс», где перед днем города репетировала местная группа. Перелом уже почти зажил, но кость продолжала ныть. Легко отделался. А вот Ярцевых ждет суд за нападение на меня. Я не стал писать на них заявление, но кто-то заснял все на телефон, и видео попало в сеть. Слишком много шумихи для маленького городка, просто так ничего не замять. Хорошо хоть, история Крис не всплыла. Не хочу, чтобы кто-то знал, что с ней сделали. Но народ все равно болтал всякое. К счастью, только обо мне. Плевать. Хозяйка выгнала меня из съемной квартиры. До нее докатился слушок, что я неуравновешенный насильник. Не знаю, кого благодарить, но мне пришлось вернуться к родителям.

Страшно было переступать порог родного дома после всего. Замки на ящики больше никто не ставил, таблетками не пичкали, мое присутствие просто игнорировали. Да я и сам старался лишний раз не попадаться родителям на глаза. Погрузился в учебу, брал на работе дополнительные смены, пытался выкинуть Крис из головы. Безрезультатно. А потом увидел на ее стене странную переписку со школьной подругой Дашей в комментариях. Они говорили намеками о каком-то парне. Я стал еще сильнее одержим. Ревность вытравила остатки здравого смысла и заставляла маниакально листать чужие ленты, просматривать фотографии. Я не искал себе оправданий. И так все прекрасно знал. Никогда не смогу отказаться от чувств к ней.

Поиски привели меня к этому самому кинотеатру. Крис встречалась с каким-то звукачом из Москвы. Он приезжал на репбазу и помогал с оборудованием. Понятия не имею, насколько серьезно у них все было. Не нашел ни одного совместного снимка. Даже имя этого парня нигде не засветилось. Может, он существовал только в моем воображении?

Так или иначе, я притащился сюда в свой выходной и начал дежурить, как частный детектив из американских фильмов, вооружившись фотоаппаратом. Устав сидеть в машине, я выбрался наружу размять затекшие мышцы и ноющую ногу. После долгих мучительных ожиданий массивная дверь кинотеатра распахнулась, и я увидел ее – мою растрепанную птичку со смешной прической. Сделал крохотный шажок навстречу, все еще оставаясь в тени деревьев. С Крис действительно был парень, держал ее за руку.

Я поднес видоискатель к глазам и приблизил…

Я ждал чего-то подобного, когда он перестал отвечать на звонки и сообщения, после того дня, когда Кристина потеряла сознание в моей квартире. Я вез ее в больницу и судорожно набирал единственного человека, которому мог доверять. Того, кто доканчивал за меня мысли, того, кто казался продолжением меня. Лучшим продолжением, таким, каким мне уже не стать…

Я сам вручил ее тебе в руки, попросил позаботиться. Смотрел, как поднимаешься с моей Крис по ступенькам, и мечтал сорваться следом, забрать, объявить всему миру, как сильно я люблю эту девушку, но именно в тот миг она перестала быть моей.

В голове пульсировал всего один вопрос. Он отражался болезненным эхом и не находил ответа.

«Почему ты поступил так со мной, Витя?»

Глава 19. Ты любишь его? / Liebst du ihn?

Он осторожно коснулся губами бледного лба, а камера в моих руках задрожала, смазывая картинку, но я продолжал смотреть за ними, надеясь, что все это мне лишь кажется. Витя не мог так поступить со мной, он знал, как сильно я люблю Крис. Хотел наплевать на все запреты и рвануть к ним, остановить, выяснить, какого черта происходит? Он должен был просто отнести ее в приемный покой, заручившись нехитрой легендой, что помог случайной девушке на улице.

Подъехало такси. Витя открыл для Кристины дверь и наклонился, так что я не видел их обоих, и только мое воображение щедро подкидывало сцену нежного прощального поцелуя.

Машина отъехала, и я с ужасом осознал, что уже давно вышел из укрытия, а мой приятель сверлит меня недобрым взглядом. Миг, и он уже почти бежит ко мне, а я продолжаю стоять истуканом, словно меня опять накачали препаратами.

– Больной урод!

Витя вырвал у меня фотоаппарат и швырнул в ближайшее дерево с такой силой, что до нас обоих донесся звук разбитого стекла и треснувшего пластика.

Нужно будет вытащить карту памяти…

– Ярцевы рассказали мне, что ты за мразь. А я ведь тебе помогал. Ключи от дачи своих знакомых дал. Ты зачем возил туда Кристину? Начатое докончить хотел?

Оцепенение резко спало, и ярость запульсировала на костяшках дрожащего кулака. Я кинулся на него, мечтая сделать ему так же больно, как сделал он мне своим предательством и словами. Но Витя слишком легко перехватил мой удар, не скрывая на губах глумливой усмешки, а затем резко заломил руку мне за спину и толкнул так, что я рухнул на колени, стиснув зубы.

– Что, с парнями сложнее, чем со слабенькой и доверчивой малолеткой?

– Я не делал этого!

– О, да, официально твоя вина не доказана. Скажи спасибо своему папаше, подтасовал улики, позволил тебе помыться перед экспертизой. Так же все было? Слыхал, его поперли из органов. В охране теперь работает. А ты тоже недалеко ушел, на хлебозаводе машины теперь загружаешь, герой?

– Что у вас с Крис? – механическим голосом спросил я Витю, игнорируя все нападки, а он еще сильнее дернул меня за руку. – Ты спал с ней?

– А тебе какое дело? Хочешь новенькой фантазией для дрочки разжиться? Старое уже не вставляет?

Я толкнул ногами землю и вырвался из захвата, ударив бывшего друга плечом в грудь. От неожиданности он потерял равновесие и опрокинулся на спину, а я уселся сверху, схватил его за горло и занес кулак.

– Ну давай, покажи свое истинное нутро, – прохрипел Витя.

– Я не делал этого с ней. Я бы никогда!.. – Я ослабил пальцы и разжал кулак.

Вокруг нас уже собиралась толпа, они щелкали камерами телефонов и не спешили ввязываться в разборку.

– Но ты сделал. А знаешь, что самое интересное? Крис лишилась памяти и не может указать на тебя. Только она частенько говорит о страшных черных глазах, которые преследуют ее в кошмарах. Есть идеи, кого она так боится? А я вот догадываюсь. Посмотрись в зеркало – увидишь.

– Я хотел спасти ее… – убеждал я сам себя, даже отчаяннее, чем Витю.

А если все случилось, как он говорит?

– Ты спасешь ее, если будешь держаться подальше. В курсе, что, если Игоря и Маргариту лишат родительских прав, Крис отправится в психдиспансер?

– Я тяну с судом до ее совершеннолетия. Пытаюсь выиграть время.

Витя громко рассмеялся, даже не пытаясь вырваться.

– Она недееспособная, Андрей. Даже после восемнадцати ее могут упечь в дурку! Ей нужен опекун, а ты отнял у нее родителей. Или это все было частью твоего плана? Верно?

– Нет.

Мысли путались. Я на самом деле хотел, чтобы нам никто не мешал. Но никогда бы не пошел на такой шаг. Не стал бы провоцировать их. Меня кто-то сдал, рассказал о тайных встречах на даче и в квартире.

Это Он! Крис все еще в опасности, несмотря на отсутствие голоса в моей голове. Он рядом, я чувствую.

Меня, наконец, оттащили и отшвырнули в сторону, сопровождая действия отборнейшей руганью. Витя крикнул кому-то, чтобы меня не трогали, и я продолжал слушать угрозы, когда медленно поднялся на ноги, захромал к разбитой камере и повесил ее на плечо.

– Не оставляй ее одну, приглядывай, – задержался я напротив бывшего друга и посмотрел ему в глаза.

– Угрожаешь? – холодно поинтересовался Витя.

– Нет. Тот, кто сделал это, на свободе.

– Да, ты чертовски прав, Андрей. И это ты.

Я мотнул головой.

– Он злое, Витя. Смотри в оба. Сейчас Он затаился, но я не верю этой тишине. Позаботься о Крис.

– Не переживай, я прослежу, чтобы ты к ней не приближался. Никогда!

* * *

В темной комнате Витины волосы выглядели серо-синими, словно впитали в себя весь сумрак нашей квартиры, и теперь слегка мерцали при каждом движении. Я накрутила одну особо длинную прядь на палец, любуясь мистическим отблеском.

Что я чувствую сейчас? Это любовь? Сложно разобраться. Мы лихо перескочили стадию трепетных свиданий, смущения, случайных поцелуев и замирания сердца. Меня поставили перед фактом, что этот человек – моя судьба, а я поверила. Ошиблась?

Скорее всего, нет. Свидания, поцелуи и трепет наверняка были, но отчего-то я помню только Андрея.

Хаотичные обрывки поднимаются из глубин моего подсознания, путают, заставляют сердце сжиматься в мучительной истоме, которой нет выхода, даже сейчас. Я крепче впилась в плечи с выступившими капельками пота, выбрасывая из головы черноглазого парня и пытаясь заполнить себя до краев другим человеком. Тело, мысли, чувства… Хочу отдать ему все, но не получается. Даже зная, каким чудовищем оказался мой любимый, не могу стереть его снова.

– Посмотри на меня, – ласково попросила Витю и взяла его лицо в ладони.

Полуоткрытые губы, тяжелое дыхание, затуманенный взгляд. Он попытался поцеловать меня, но я уперлась руками ему в грудь.

– Нет. Хочу смотреть на тебя. Хочу видеть, что это ты. Это ведь ты?

Он шумно выдохнул:

– А кто еще?

– Не знаю.

– Это я.

– Ты.

– Я люблю тебя, Крис.

Я резко убрала ладони, запуталась в его волосах на затылке и прижала ближе. Слишком трушу, чтобы молчать. Слишком страшно сказать правду. Выигрываю время. Я вложила в поцелуй всю свою благодарность. Надеюсь, поверит, пока я не вспомню или не полюблю его уже по-настоящему. К счастью, собственное тело не пришлось убеждать и обманывать, оно откликнулось яркой вспышкой на наше последнее движении, заставляя меня чувствовать себя еще хуже. Виню себя за то, что мне хорошо, за то, что почти счастлива.

– Не обидишься на меня, если я оставлю тебя минут на пять? – немного смущаясь, спросил Витя.

– А ты куда?

– В душ. Или можешь пойти со мной. Там двоим вполне хватит места. Мы уже проверяли.

– Да, – быстро согласилась я и резко села в кровати.

Оставаться одной в комнате сейчас не хотелось. В каждом темном углу мерещилось чужое присутствие, рождая новые витки паранойи.

– Ну, пошли.

Он протянул мне руки и помог спуститься на пол, смеясь над моими нелепыми попытками обмотаться одеялом.

– Я сейчас! – Оставила Витю настраивать воду, а сама метнулась к входной двери.

Убедившись, что все замки закрыты, я накинула цепочку на всякий случай и с чувством выполненного долга вернулась к мужу, который уже стоял под горячими струями, наполнявшими душевую кабинку белесым туманом.

Я скользнула взглядом по идеальным рукам, груди, засмотрелась на красиво очерченные мышцы пресса, пока не увидела внизу живота бледный шрам, слишком длинный и глубокий, чтобы быть случайным порезом.

– Вить, – тревожно позвала я парня, едва различая собственный голос за шумом воды.

– М?

– Что это? – вытянула я руку и указала на свою жуткую находку.

Он сглотнул и инстинктивно прижал ладони к шраму. Поздно! Я уже заметила это.

– Крис, давай не сегодня… – Он попытался улыбнуться и затянул меня к себе под душ. – Завтра расскажу.

– Нет. – Увернулась от его попытки поцеловать меня. Очень знакомый прием, только я на него не поведусь. – Никаких секретов! Ответь, это Андрей с тобой сделал?

– Хотел бы сказать «да», но нет, Крис. Теплов уже был мертв… Не думай ни о чем. Оставь. В этот раз все будет по-другому. Я не натворю ошибок, – пообещал Витя, а у меня подкосились ноги, и я уперлась спиной в запотевшее стекло.

«Обещаю, что буду хорошим в этот раз».

– Кто порезал тебя? – продолжала я сверлить его пытливым взглядом.

– Ты была не в себе. Я что-то не то сказал в тот день. Помнишь, я говорил тебе о триггерах? Случайно брошенная фраза, неловкое движение могут запустить твою амнезию или тревожность. Тебе что-то померещилось, как с мамой, и ты бросилась на меня с ножом. Наваждение прошло мгновенно. Ты тут же вызвала скорую, а я до их приезда придерживал кишки руками. Было весело, – вполне искренно рассмеялся Витя, а я сползла на пол душевой кабины и сдавила виски.

Мама, Витя… Что это за триггеры такие, заставляющие меня бросаться на дорогих и близких людей? А не сделала ли я нечто подобное с Андреем, и теперь все вокруг отчаянно покрывают меня? Родители, муж… В свете этого, поступок Теплова-старшего кажется вполне логичным. Вручить оружие, чтобы я сама наказала заговорщиков, виновных в исчезновении и смерти его сына. Я вполне управляемая опасность в руках тех, кто знает, как мной манипулировать.

А теперь отец Андрея на свободе и скрывается, а я сама уехала из охраняемого поселка в обычную квартиру…

До меня отчетливо донесся перезвон цепочки в коридоре.

– Ты это слышал? – Я резко вскочила на ноги, выключила воду и принялась напряженно вглядываться сквозь густой пар.

Последние капли сорвались вниз слишком громким хлопком, который разлетелся по всей квартире оглушительным раскатом.

– Крис? – Витя нахмурился и посмотрел мне через плечо. – Что там?

– Там кто-то есть. – Я вцепилась в ручку душевой кабины.

– Там никого. Дверь закрыта, милая.

Он коснулся губами моего плеча, заставив меня вздрогнуть.

– Но я слышала…

– Тебе показалось, Крис. Не иди на поводу своей паранойи. Борись и верь мне, как я тебе верю. – Он положил мою руку на свой шрам. – Это доказательство того, как сильно люблю тебя. В этой квартире только ты и я.

Теперь, когда под пальцами проступала выпуклая полоса, странно, но мне стало немного спокойнее. Не хочу повторить подобное. Вот он, результат моих страхов. Витя прав – нельзя поддаваться! Только я все равно мечтаю схватить ножницы и рвануть в темноту на поиски своих демонов.

– Хочешь, я посмотрю? А ты подождешь меня тут, чтобы тебе не было так страшно? – предложил он, чувствуя, как все мое тело бьет крупная дрожь.

– Все нормально, это от холода. Там никого нет, показалось. – Потянулась к вентилю и снова включила горячую воду.

– Тебе нужно расслабиться, Крис. Пока ты со мной, ничего плохого не случится. Обещаю.

Он выдавил шампунь на ладонь, усадил меня к себе на колени и запустил пальцы в мои волосы, взбивая пену и лаская старые шрамы на затылке.

Его сладкий шепот, нежные движения погружали в транс, отгоняли ужасы. Все хорошо, я буду бороться, я смогу, ради него.

Витя вытащил из держателя душевую лейку и осторожно смыл шампунь, продолжая гладить короткие пряди и крутить их между пальцев.

– Ты такая красивая, Крис!..

Я развернулась к нему, просто чтобы убедиться, что позади меня все тот же голубоглазый парень с налипшими на лоб светлыми волосами.

Подозрительные шорохи в квартире исчезли, стоило мне коснуться его губ. В висках застучало, а в ушах раздался приятный гул, смешанный с льющейся водой и громким дыханием.

Мы долго делили одно полотенце на двоих, чистили зубы и смущенно улыбались. День казался бесконечным, и мы оба порядком вымотались. Поставив щетку в наш общий стаканчик, Витя вытащил из шкафчика органайзер для таблеток и бутылку с водой.

– Столько нужно всего принимать, боюсь запутаться…

Он виновато потряс яркой коробкой.

Я уже и забыла о тяжелом заболевании моего мужа. Но он и не кажется мне больным. Самый обычный парень.

Я терпеливо ждала, когда он примет лекарства, и наблюдала, как разноцветные таблетки тают в лоточке.

Последнюю он задумчиво взвесил на ладони, размышляя о чем-то, и мое сердце подскочило к горлу, когда я заметила буквенные обозначения на оболочке. Та самая! Такие пил Андрей от шизофрении!

– Что-то не так?

Витя сделал глоток и вопросительно посмотрел на меня.

– От чего все эти лекарства?

– По-разному… Некоторые глушат иммунитет. Часть для снижения нагрузки на печень. Есть витамины и успокоительное…

Он пожал плечами и убрал коробку на месте.

– Успокоительное? У тебя какие-то проблемы?

Идиотский вопрос. Конечно у него проблемы. Одна как раз живет с ним в одной квартире и в любой момент может наброситься с ножом.

Он беззвучно рассмеялся и потрепал меня по влажным волосам.

– Я очень плохо сплю, Крис. Надеюсь, скоро все наладится и необходимость в этих таблетках отпадет.

Я выдавила из себя рассеянную улыбку, все еще косясь на шкафчик с лекарствами. Не слишком ли мощный препарат от бессонницы. Андрея он превращал в жалкое подобие человека. Хотя, может, если Витя пьет их только на ночь, тогда эффект иной?

В спальне все так же задумчиво я натянула смешную пижаму со штанишками и забралась под одеяло, отгоняя назойливые буквы.

Витя гремел чем-то в коридоре, видимо, проверяя замки. Надо же, и его я заразила своей паранойей. Неудивительно, учитывая, что Теплов-старший на свободе и никто не знает, где он.

Затем до моего слуха донеслось тихое бормотание. Витя с кем-то разговаривал, но я не могла разобрать слов ни его, ни собеседника. Хотела уже выглянуть в коридор, но услышала шаги. Сердце снова сжалось от страха, но на пороге спальни появился мой муж.

– Кому-то звонил?

Как выключить эту подозрительность?

– М? – нахмурился Витя.

– Ты с кем-то говорил.

– А… – Снова этот милый смешок. Начинаю подмечать за ним приятные мелочи, которые безумно нравятся мне. – Дурацкая привычка проговаривать все вслух. Дверь закрыл, утюг выключил. Типа того. Когда так делаешь, не приходится возвращаться и перепроверять.

– Не думала, что и ты страдаешь провалами в памяти.

– Ой, назови мне хоть одного, кто этим не грешит и ничего не забывает.

Вот так простыми фразами, жестами он заставляет меня улыбаться и чувствовать себя нормальной. Даже если это не любовь, то весьма неплохое начало. Витя откинул одеяло и лег рядом, нежно прижимая меня к себе. Я повернулась к нему лицом и положила руки на грудь, где под пальцами мерно стучало сердце. Дыхание моего мужчины выравнивалось, и он довольно быстро уснул, лишь слегка ослабив объятья.

Было в нем нечто смутно знакомое, что-то в чертах, в легкой полуулыбке, но я никак не могла понять, что именно. Возможно, пробуждаются мои воспоминания о наших отношениях. А я ведь даже толком не поняла, как и где мы познакомились. Витя так и не рассказал. Я подавила в себе жгучее желание разбудить его и выяснить. Утром обязательно узнаю все детали. Думаю, ему будет приятен мой интерес. Хочу, чтобы ему было хорошо и он больше не пил те ужасные таблетки. Как Андрей когда-то.

Снова мысли об Андрее стянули грудь. Я уже начинала злиться на мертвого парня за то, что он никак не может оставить меня в покое.

Я поворочалась еще несколько минут без сна и осторожно выбралась из объятий, напоследок поцеловав Виту в полуоткрытые губы.

Он настоятельно советовал не кормить паранойю, и я не пошла проверять входную дверь. Вместо этого скользнула в ванную и достала органайзер с таблетками. Отщелкнула замочек и вытащила ту самую. Спутать ее я никак не могла. Помню, как мы Андреем выбрасывали эти же самые таблетки в Москву-реку, смеялись, целовались на берегу и строили планы на будущее. Он был таким живым и счастливым! Если бы я только знала, к чему приведет мой собственный эгоизм и желание сделать больного парня нормальным.

Подозрения снова начали душить. Откуда у Вити такие же таблетки? Андрею их доставали из Германии через каких-то… Возможно, в той клинике, где лечился от лейкемии мой супруг, такие препараты выписывают как аскорбинку? А еще и лейкемия. Саша Теплов умер от нее много лет назад.

Ничего не получается. Я продолжаю копаться и искать связи. И их очень сложно игнорировать. Но самой мне во всем этом точно не разобраться. Да и нужно ли? Зачем я только попросила Станислава проверить камеры? Что я рассчитываю увидеть на записях? Покойника?

Я убрала таблетки обратно, стараясь поставить коробку на прежнее место, побрела в зал, старательно не глядя на входную дверь. Она закрыта! Я не слышу никаких странных шорохов в квартире. Я не чувствую, что за мной следят! В квартире только я и Витя!

В комнате все еще пахло разлитым какао. Я подошла к дивану и погладила пальцами липкое пятно, улыбнулась, проигрывая в голове подробности ночи, мои новые, настоящие воспоминания. Их я точно не потеряю. Главное – отговорить Витю выкидывать диван. Мне он определенно нравится. Хочу каждый день видеть это пятно и думать о том, что случилось после.

Я обернулась, по-новому разглядывая обстановку, которой была окружена последние недели, натолкнулась на открытую створку шкафа с одеждой. Вещи Вити были в легком беспорядке, словно совсем недавно здесь что-то искали. Я пригладила чуть смятые футболки и тихонько прикрыла шкаф. Наверно, стоит заканчивать свои полночные приключения и идти спать. Нервы снова стали шалить, а спины отчетливо касалось чье-то хриплое дыхание.

Не кормить паранойю! Не идти на поводу своих страхов! В квартире никого, кроме меня, моего мужа и…

В темноте его глаза казались особенно черными, а застиранный принт на груди излучал серебристое сияние. Наушники змеей обвивали бледную шею с проступающими венами. Он больше не выглядел милым влюбленным парнем. Андрей был зол. Сгреб меня в охапку и зажал рот рукой как раз в тот момент, когда я собиралась закричать и позвать на помощь.

Прости, Витя. Я не справилась. Мое безумие взяло верх. Опять…

Глава 20. Куда ты хочешь пойти? / Wo willst du hin?

Я перебирала ногами в воздухе, пыталась вырваться, укусить, но мой бывший, ныне мертвый парень, оказался на удивление силен и уверенно тащил меня по коридору к входной двери, которая была распахнута настежь. Цепочка беспомощно висела. Я ожидала, что она будет разорванной, но не открытой изнутри! Хотя что это я? Зачем призраку двери?

Андрей схватил с комода ключи от машины и подтолкнул меня вперед. Босые ноги неприятно коснулись холодного пола в подъезде. Парень озадаченно посмотрел на мои стопы, бросил взгляд обратно на квартиру и простонал.

– Крис, умоляю, только без глупостей. Сейчас кроссовки тебе принесу.

Он это серьезно? Без глупостей? После всего, что узнала, после всего, что произошло со мной?

Стоило ему убрать руку, как я сразу попыталась закричать на весь подъезд. Ладонь тут же зажала мне рот, а Андрей испуганно заозирался. Но никто не услышал моего невнятного вопля, быстро перетекшего в тихое мычание.

Раздраженно стукнув кулаком по кнопке вызова лифта, мой бывший оставил попытки вернуться в квартиру за обувью, а я, к своему стыду, пожалела, что не позволила ему это сделать. В кроссовках было бы определенно лучше.

Едва створки лифта за нами закрылись, Андрей отпустил меня и долго-долго вдавливал кнопку первого этажа, словно за нами гнались.

– Почему я опять тебя вижу? – спросила я парня.

– Потому что ты не послушалась. Я сказал тебе уехать туда, где никто тебя не найдет, даже я. Но все стало только хуже. В этот раз Он подобрался слишком близко к тебе. Я успел в последний момент, Крис. Если я рядом, значит, и Он где-то поблизости. Моя смерть его не остановила.

– Значит, ты все-таки мертв?

Тупая боль, давно поселившаяся в груди, снова дала о себе знать.

– Да. Кричать больше не будешь?

Лифт остановился.

– Если ты скажешь правду обо всем.

– Обещать не могу – я помню не больше твоего. Так получилось, что наши с тобой воспоминания связаны, Крис. Чем больше узнаешь ты, тем больше знаю я.

– Кто убил тебя?

– Тот же, кто сделал это с тобой. – Андрей шумно сглотнул и сжал кулаки.

– Твою смерть считают самоубийством из-за каких-то анализов ДНК. Да и меня, судя по экспертизе, тоже ты…

Я осеклась, глядя, как меняется в лице парень.

– Я разгадал этот ребус еще при жизни, Крис. Ответ был на поверхности. Я знал. Я знал, кто убийца… Кто-то помог мне это выяснить, кто-то дал подсказку… – Он схватился за голову. – Это было так просто и так нереально, что я сначала сам с трудом поверил. А потом я умер и все забыл.

Андрей зло пнул дверь подъезда.

– Куда мы идем? – Я неуверенно покосилась на блестящие осколки на асфальте.

– К твоей машине? Это же твое? – потряс он ключами в воздухе.

– Не совсем…

Я все еще стояла в нерешительности, боясь поранить о разбитое стекло ноги. Андрей, проследив за моим взглядом, сел на корточки.

– Садись ко мне на спину, донесу.

Я попятилась обратно к подъезду и поймала горькую усмешку на губах парня.

– Все-таки боишься меня, Крис. Я бы никогда не сделал тебе больно. Ты все для меня. Пожалуйста, не упрямься, у нас очень мало времени. Он скоро придет за мной.

– Лжец!

Андрей распрямился и с недоумением посмотрел на меня.

– Никогда не лгал тебе.

– Сейчас лжешь. Сказал, что больно не сделаешь. Но мне больно! Ты умер, и мне больно! Почему мне больно?!

– Крис.

В его глазах я видела собственное страдание. Ему было так же плохо, как и мне. Он мучительно рвался навстречу, останавливал себя, боролся, пока не отогнал терзавшие его сомнения.

Секунда – и я в его объятьях. Чувствую знакомый запах тела и кондиционера для белья, слышу в дребезжащих наушниках наши песни.

– Прости. Я не хотел умирать.

– Верю. – Потерлась носом о теплую грудь.

Его рука поднялась к моему лицу и невесомо коснулась подбородка. Андрей наклонился ниже, и я задрожала от безумного и естественного желания поцеловать его. Но я тоже не умею лгать.

– Я замужем.

– О.

Он часто-часто заморгал, его взгляд заметался по моему лицу, а руки опустились.

– Прости…

Я не могла смотреть ему в глаза. Самая страшная пытка на свете. Говорит одно, но я-то вижу, как ему плохо.

– Нет. Тебе не за что извиняться. Это же хорошо. Ты живешь дальше… Машина мужа, да?

Он пытался не подавать виду. Господи, нужно было соврать, умолчать, поцеловать. Но мне хотелось сделать все правильно: не обманывать дорогих людей, пусть один из них давно мертв, а о втором я почти ничего не помню.

– Да, машина его… О нет! Он остался в квартире! Тот человек может навредить ему! – Я бросилась к подъезду, но Андрей слишком легко поднял меня на руки и быстро понес прочь от дома, перешагивая через битое стекло.

– Нет. Твой муж будет в безопасности, если ты уедешь, Крис. Тот другой ищет тебя, на остальных ему плевать.

– А как же твой отец?

– А что с ним?

Андрей шагал к парковке и наводил брелок то на одну машину, то на другую.

– Никто не знает, где он. Ваш внедорожник нашли по дороге в Есенск. Как думаешь, это Его рук дело?

– Скорее всего, папа слишком близко подобрался… – тихо проговорил Андрей. – Тем более тебе нужно бежать, Крис.

– Ты поедешь со мной? – с надеждой спросила я парня, в глубине души надеясь на положительный ответ.

– Нельзя, Он преследует меня. Мне нельзя знать, куда ты уехала. Нам пора прощаться, Крис. Не уверен, что смогу вырваться еще раз. Он побеждает, а я слабею. Это наш последний раз.

– Нет, Андрей! Я не готова, пожалуйста, не уходи!

– Мы никогда не будем готовы, Крис…

Шепот ласково коснулся моего уха. Совсем рядом раздался писк снятой сигнализации, и я прижалась крепче к любимому мертвому парню.

– Постой, я столько всего хочу узнать. Это ты приезжал в Личково на угнанных машинах? – вцепилась я в ворот его футболки.

– Значит, их уже нашли?

– Да.

Андрей шкодливо улыбнулся.

– Да, это был я, Крис. Так глупо. Мчался к тебе, как сумасшедший. Неосознанно. Просто чувствовал, что ты там. Должен был повидаться. Даже не помня тебя, рвался навстречу.

В горле застрял ком. Еще немного, и мы расстанемся уже навсегда, а мне катастрофически не хватает времени надышаться им, наслушаться, насмотреться.

– Ты выкрал меня из больницы и отвез в недостроенный таун этой весной?

Он кивнул.

– Не мог позволить им сделать с тобой это.

Пальцы нежно погладили место, где мне делали пункцию, а затем Андрей бережно поставил меня рядом с машиной и замер, словно увидел что-то по-настоящему страшное.

– Это же… Крис, это ваша машина?

Его дрожащие пальцы нервно ощупывали холодный металл.

– Да, а что?

Не говоря ни слова, он открыл дверь и запустил руку в бардачок, вытаскивая на свет сторублевую купюру.

– Крис, кто твой муж? Как его зовут?

– Что такое, Андрей? Что все это значит?

Он рухнул на колени и схватился за голову, издавая жуткие хрипящие звуки, словно кто-то душил его. Карие глаза начали стремительно желтеть. Я наклонилась к нему, но Андрей ударил меня по руке и зарычал по-звериному, вскочил на ноги и бросился прочь с парковки, крикнув на прощание едва угадываемое слово:

– Беги!

* * *

Я смотрел на себя его глазами, видел, как сжимаются пальцы вокруг шеи, как синеют губы, продолжая шептать имя моей Крис, а капилляры на склерах лопаются, заливая угасающий взгляд алым. Слабое тело искалеченного собственным отцом мальчишки не могло сопротивляться. Я не мог сопротивляться! Это было безумием. Мы оба перестали дышать. Я на мгновение, он – навсегда.

Мертвое тело лежало на берегу, у самой кромки воды. Невыносимо было смотреть на его лицо. Мое лицо. Я наклонился, чувствуя чужую ярость, наполняющую мои мысли. Он злился на меня, и теперь мои пальцы напоминали когти хищной птицы. Я впился ими в мертвое лицо, уродуя, уничтожая любое сходство между нами. Тот Андрей не справился, трусливо обрек нас на смерть, и теперь мы оба мертвы, но я еще могу бороться, могу попытаться спасти нашу девочку от Него. Такого Он точно не ожидал!.. Или ожидал?

Память, словно подожженный бумажный лист, начала тлеть со всех сторон, а злорадный хохот в голове лишил последней надежды. Проиграл! Все оказалось зря. Я умер зазря!

Крис… Моя Крис. Вспомни меня! Думай обо мне, и я вернусь!

* * *

Иногда задаюсь вопросом: сколько еще может выдержать человеческое тело. Это тело. Тело парня по имени Андрей Теплов. Проверять не хочется, но тот другой голос предупредил, что я при любом раскладе погибну. Убить Его не позволит моя природа, оставить в живых – значит, обречь Крис на страшную жизнь, где за каждым углом поджидает Он. Остается верить, что с моей смертью Его интерес пропадет.

Это была удивительная, но такая короткая жизнь. Несмотря на все ужасы и боль, я был счастлив. Не хочу уходить, но мне говорят, что я не справился со своей задачей и не заслужил второго шанса. Если бы только они изначально озвучили правила, сказали, кто я! Я бы…

Ухмыльнулся сам себе.

Ничего бы я не изменил. Брата бы не спас. Да и не за этим пришел я в этот мир. Заслужил бы любовь родителей? Сомневаюсь. Любят просто так, а не за что-то. Притворяться и лгать, как оказалось, я тоже не умею, значит, и странность свою скрывать бы не смог, а тогда все вернулось бы на старые рельсы – таблетки, подозрения, замки на ящиках.

Он. Вот кому я должен был помочь. Не моя вина, что Он родился таким. Жизнь – не компьютерная игра, ты не выбираешь себе набор параметров, внешность и наличие болезней. Он тоже заслуживает жизни, даже после того, что сделал с Крис. А моя Крис? Какая у нее роль во всем этом? Будь у меня второй шанс, прогнал бы своего черноволосого ангела в том судьбоносном автобусе? Нет. Я эгоист. Я чертов эгоист! А еще слишком часто повторяю слово «черт». Им это не нравится. Они твердят, что такой, как я, должен быть идеален во всем. Да хрена с два. Если у меня и возможность ругаться заберут, тогда точно двинусь.

Черт, черт, черт! Слышите? Могу еще раз двадцать повторить, чтобы там всем икалось. Хотя я же чертей поминаю, значит, икать будете не Вы. Хохотнул. Да, я уже двинулся. Окончательно.

Я крепче сжал костыль. Не виню отца. Что еще он мог подумать, когда увидел растрепанную Крис на заднем сидении. А о чем я думал, когда затащил ее в тот самый лес? Хотел, чтобы она назвала имя своего мучителя, чтобы вспомнила. Мне так важно, чтобы она знала, это не я сделал. Я люблю ее и буду любить, даже после всего…

Я посмотрел на часы.

Даша должна вот-вот приехать на восьмичасовой электричке с вечерних курсов. Стоял у нее на пути, натянув капюшон почти до подбородка. Понятия не имею, что буду говорить. Но это неважно. Главное, чтобы она поверила и согласилась помочь.

Люди лениво спускались с моста и рассасывались по автобусам и такси.

Даша пойдет пешком, а Макс встретит ее только у торгового центра.

За то время, что Крис встречалась с Витей, я успел изучить привычки всех ее друзей. Сам не знаю зачем. Безумен. Влюблен. И как же я рад, что моя Крис бросила его. Она заслуживает большего.

Знакомые шаги за спиной. Черт, я даже походку угадываю.

– Привет, Даша. – Я попытался улыбнуться, но ноющие переломы исказили лицо болезненной гримасой.

В руке бывшей одноклассницы Крис тут же появился перцовый баллончик.

– Я закричу, а потом выпущу все это тебе в рожу.

Она угрожающе погладила пальцем распылитель.

– Серьезно считаешь, что я кому-то представляю угрозу? – Кивнул на костыль.

– Ты и в школе казался безобидным, блаженным парнишкой, а потом сделал это с моей подругой, – процедила сквозь зубы Даша. – Знаешь, каково это, видеть человека, с которым с первого класса не расставались, в таком состоянии? И да, меня она тоже забыла. Даже нет. Она испугалась и закричала, когда я в палату зашла навестить ее. Мне пришлось перевестись в другой класс, чтобы не попадаться ей на глаза.

– Но вы снова общаетесь.

– Спасибо Вите. Он собирал нас вместе, и понемногу лед тронулся, но… Это уже не она. Ты убил ее, Андрей!

– Я не делал этого, – сказал я механически, не пытаясь убедить Дашу.

Я так часто повторяю эту фразу, что она превратилась в нечто обыденное, стала частью меня.

– Что тебе нужно?

– Да, собственно, немного. – Я сунул руку в карман и сжал флешку, одну из тех, что записал для Крис. Не хочу умирать. Хочу оставить после себя хоть что-то. – Пожалуйста, передай ей.

Даша недоверчиво смотрела на висящий на крохотной цепочке накопитель.

– Что там?

– Просто фотографии. Там и ты есть. Помнишь, я вас фотографировал в девятом классе?

– Помню.

Ее взгляд потеплел. Тогда Крис еще была нашей, была собой. Любила нас обоих.

– Пожалуйста, мне больше некого просить. Необязательно делать это сейчас. Когда сама посчитаешь нужным.

Флешка перекочевала в сумку к Даше, и я вздохнул с облегчением.

– Ты правда не делал этого?

Я покачал головой.

– Слушай, прозвучит до ужаса глупо, но я думала обо всем этом… – Девушка смотрела себе под ноги и ковыряла мыском грязный снег. – Мне тоже не верилось, что ты на такое способен. Я кое-что нашла в сети. Скажи, ты случайно не был донором костного мозга?

Глава 21. Кто твои друзья? / Wer sind deine Freunde?

– Кристина! Ты что тут делаешь?

Витя в одних шортах и тапках выбежал навстречу и уставился на мои грязные босые ноги.

– Как ты меня нашел?

– Проснулся, тебя нет, и ключи от машины пропали. Где еще ты могла быть, а? Крис, хватит параноить и пошли домой, пожалуйста. Чудо, что таблетки меня не до конца вырубили, ты хоть представляешь, чем могла закончиться твоя ночная вылазка? Денис Теплов где-то разгуливает, и, возможно, с оружием! Ты реально собралась за руль садиться? А если бы разбилась… Боже, ты меня с ума сведешь когда-нибудь. Клянусь, я тебя прикую к батарее.

Его трясло. Он нервно оглядывался по сторонам.

– Живо домой! – Первый раз слышала, чтобы он так жестко разговаривал. Вырвал ключи из рук и закрыл машину. – И тапки мои надевай. Там стекла битого полно у подъезда. Ты как ноги не изрезала?

Молча я брела за Витей, запинаясь о длинные мыски, и думала, что скажу ему. Времени от парковки до квартиры было катастрофически мало, чтобы придумать хоть что-то. Но удручало то, что он почти не смотрел на меня по дороге, так же, как Андрей, стучал по кнопкам лифта и злился. Я кожей чувствовала, как его трясет. Но я же не сделала ничего плохого?

Я вытянула руку и коснулась обнаженной спины, на которой выступил липкий холодный пот. Витя отшатнулся от меня и издал что-то среднее между рыком и стоном. Затем взял под контроль эмоции и наконец повернулся.

Я пыталась прочитать парня, но ничего не вышло, потому что он с каменным выражением на лице считывал меня.

У квартиры Витя громко и грязно выругался, зло пнув ногой дверь.

– Захлопнулась, вот же дерьмо!

Он еще долго и безрезультатно сражался с запертой дверью, пока на пороге соседней квартиры не появилась заспанная соседка.

– Опять?

– Да. Это какой-то кошмар, извините, ради бога, за шум. Можно позвонить?

Женщина почти сразу же протянула трубку, и Витя задумчиво набрал номер.

– Даш, привет, – пробормотал парень, когда на другом конце ответили. – У нас ЧП. Позовешь Макса?

В двух словах, не вдаваясь в подробности моего внезапного побега, он рассказал самую нелепую историю того, как мы оказались ночью в подъезде. Судя по лицу соседки, она тоже не поверила в этот бред, когда Витя протянул ей телефон обратно.

– Можете зайти, – вежливо предложила женщина, но в ее взгляде отчетливо читалось другое.

– Все в порядке, скоро приедет наш друг.

Пока мы не передумали, соседка быстро скрылась в своей квартире, оставив нас наедине с гнетущей тишиной. Витя устало привалился к стене и прикрыл глаза.

– Ты же не убежишь прямо сейчас?

– Нет.

– Хорошо.

Чувствовала я себя паршиво. Стоило нам только перейти на новый уровень в отношениях, как в этот же день вернулся Андрей, и у меня совершенно нет сил сопротивляться ему и тем более ненавидеть.

– Этого больше не повторится. Сегодня я опять видела его. – Решила быть честной с Витей.

– Кого?

Он открыл глаза и нахмурился.

– Андрея. Он появился у нас в квартире и выволок меня на улицу. Я понимаю, как это звучит, но это было в последний раз. Он сказал, что больше не вернется, что слаб.

– Так и сказал? Можешь дословно?

Витя отстранился от стены и подошел ближе ко мне.

– Дословно не скажу, но… Его кто-то побеждает, а сам он слабеет и не уверен, сможет ли вырваться ко мне еще раз.

– Он не говорил кто?

Чрезмерное внимание мужа к моей галлюцинации смущало. Или он пытается поддержать свою чокнутую супругу?

– Нет. Я думаю, мое подсознание так причудливо шалит. Видимо, мне было тяжело свыкнуться с его предательством, и я искала Андрею оправдания. Возможно, это прощание означает мое выздоровление? – подыгрывала я мужу, с облегчением наблюдая, как его лицо проясняется, а на губах появляется улыбка.

– Похоже на то. Ведь сегодня ты выбрала меня. – Витя нежно погладил меня по волосам, а затем прижал к себе. – Если все так, то я рад, Крис. Давно пора прощаться со своими демонами.

Я кивнула. Я не считала Андрея демоном, скорее наоборот. Но зачем расстраивать мужа?

Мы прождали Макса примерно полчаса. Заспанный и взъерошенный, он вывалился из лифта вместе с Дашей. После недавней галлюцинации ее глаза больше не пугали, и я даже позволила себя вполне дружелюбную улыбку. Девушка ответила тем же.

– Ну вы капец. Как так-то? – Макс склонился над замком. – А ты чего босяком и голый?

– Так вышло. Давай инструменты, и я сам открою.

– Да погоди ты. У тебя вон тремор. Ты же не пил, чего так колбасит?

– Замерз.

– Ясно, вы когда в следующий раз эротические игрища будете устраивать в лифте, ключи не забывайте. А то порядочные люди в это время спят.

Мы с Витей синхронно покраснели. А ведь со стороны наше приключение выглядит до ужаса странно. Что еще мы могли делать в подъезде, в таком виде и в такое время?

– Хочешь, я тебе куртку из машины принесу? – осторожно спросила я мужа.

– То есть от машины ключи есть, а от квартиры вы захлопнули внутри. Вот вы такие странные!

Пальцы Макса порхали над инструментами, выбирая нужный. А вот Даша не разделяла веселья своего парня и сверлила меня своими жутковатыми глазами.

– Нет, одна не ходи, Крис!

– Я с ней… – Девушка взяла меня под руку. – Вить, ну что ты, в самом деле! Так и заболеть недолго.

– Ладно, – нехотя согласился парень, пожирая меня взглядом. – Только быстро. Даша, у тебя баллончик при себе, если что?

– Там камеры везде понатыканы, кто в здравом уме к нам полезет?

Она вызвала лифт, который все это время был у нас на этаже.

– У меня машина в слепой зоне… Вы там поаккуратнее.

Я испытала настоящее чувство дежавю. Какие же у нее темные глаза! Так и подмывает спросить, не сестра ли она Андрею. Но мозгов хватило не брякнуть это вслух. Судя по взгляду, моя школьная подруга тоже боролась с собственными мыслями, но оказалась куда слабее.

– Вы поссорились?

– А?

– С Витей, говорю, поссорились?

– С чего ты взяла?

Я засмотрелась на Дашу, забыв про разбитое стекло у подъезда. Под подошвами тапочек громко хрустнули осколки и пластик. Только сейчас я разглядела, что это была вовсе не бутылка, а куски от наружной камеры наблюдения. Тут же подкосились ноги, и начало мутить. Совпадение? Зачем кому-то бить камеру тут? Сегодня!

– Сама посуди. Ты в одной пижаме, ключи от машины под рукой. Это вы Максу лапшу можете на уши вешать. Он тебя обидел?

– Витя-то? Ну, ты что! Он самый добрый и внимательный человек, которого я встречала. Скорее, я его недооцениваю. Он достоин большего.

– Ну да, – скривилась Даша. – Андрей тоже был самым добрым и внимательным.

Я замерла и сжала руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы не бросить в лицо девушке обидных слов.

– Прости, – быстро извинилась подруга. – Вырвалось. Не хочешь, не говори.

Я молча вытащила из салона старую потертую куртку и покосилась на пустой открытый бардачок. И почему Андрей так странно среагировал на сторублевую купюру. Что в ней такого?

– Крис.

Я вздрогнула. Боже, какие черные у нее глаза! Куда бы спрятаться от них?

– Да.

– Слушай, а от чего Витя лечился в Германии?

Даша маскировала под праздное любопытство нечто большее.

– А он разве не говорил? Вы же… Мы же друзья.

– Он юлит. Пугать не хочет, наверное. Скажи честно, у него онкология?

– Лейкемия, но уже давно ремиссия. Удачная операция по пересадке костного мозга. Все хорошо.

Даже не знаю, вправе ли я была рассказывать Витину тайну.

Взгляд у Даши стал еще более пугающим. Она жевала нижнюю губу и подбирала слова.

– А кто был его донором?

– Да откуда же я знаю?

– Точно, прости. Интересно стало, он же сирота. Ему очень повезло, что нашелся подходящий человек.

– Я в этом не разбираюсь, честно.

У меня неприятно закрутило в желудке. Все-таки не нравится мне эта девушка. Стоило хоть немного прийти в себя, как благодаря ей новая волна паранойи подтачивала мое шаткое спокойствие. Или я опять вижу знаки там, где их нет?

– Да, я тоже не разбираюсь, – улыбнулась девушка и тут же перевела тему: – Как думаешь, они справились с замком?

Я пожала плечами.

– Даш, а угоны точно начались летом? Или раньше?

Она притормозила у подъезда.

– А тебя какое-то конкретное время интересует?

– Ты знаешь про то, что я из больницы убегала в марте?

– Знаю, конечно.

– А тогда машины не пропадали?

Девушка задумчиво посмотрела на осколки под ногами, пнула один особо крупный и тихо спросила:

– А ты не помнишь?

Как же я злюсь на этот вопрос. Разумеется, не помню, если бы помнила, спрашивала бы? Я качнула головой.

– Каждый день где-то угоняют машины. Тогда пропала одна… Твой папа не сразу заметил. Не до этого ему было, но увели одну старую тачку из его автошколы. Все считают, что ты на ней и поехала в Личково. Ее там и нашли недалеко от поселка.

– Я водить умею?

– Крис, у тебя отец бывший инструктор, ныне владелец автошколы. Да ты водить научилась раньше, чем ходить.

– А что за машина?

У меня застучало в груди. У отца были только «логаны» и «калины» в парке, а еще одна любимая, которую он никак не хотел продавать: самая первая купленная им иномарка… Я помню, начинаю вспоминать. Медленно, но возвращаю себе свою жизнь.

– Блин, не помню. Макс на машины задрачивает, сейчас у него и спросим, – подмигнула Даша и вызвала лифт.

– Ну вы долгие, мы уже открыли замок. Крис, твой муж страшный человек. Булавкой дверь вскроет. Кстати, с вас ваш вкусный фирменный кофе, и мы поедем домой досыпать.

– Он растворимый. Самый обычный растворимый кофе.

Витя уже оделся, помыл ноги и теперь отогревался, натянув ворот свитера до самого подбородка. Сколько же мы проторчали на парковке с Дашей?

– Макс, а какую машину Крис угнала, когда из больницы сбежала? – выпалила девушка.

А я не успела ее одернуть. И зря. Витя как-то странно напрягся всем телом. Еще бы! Когда я в последний раз вспомнила подробности того дня, то едва смогла взять себя в руки.

– Так «фокус» батин. Ты же на нем и училась водить, Крис. Видимо, у тебя че-то там переклинило…

Парень покрутил пальцами у виска, а Витя наградил его самым злобным взглядом, на который был способен.

Не только я училась водить старенький «форд». На этой же машине ездил Андрей.

Даша подтолкнула меня в сторону ванной, пытаясь скрыть ото всех охватившее меня смятение. Макс ничего не заметил, а вот Витя подозрительно вглядывался в мое лицо.

– Делайте там свой фирменный кофе, а мы отмываться. Смотрю, Крис тоже босиком прогулялась.

Стоя в душевой кабине и глядя, как закручивается в сливе грязная вода, я гадала, почему Даша не пошла с парнями на кухню, а сидит на крышке унитаза и пялится на меня. Я выдавила гель для душа и натерла стопы. Чуть не разбилась, когда ноги разъехались. Лишь в последний момент ухватилась за ручку, все еще с трудом балансируя на скользких ногах…

Подруга подлетела ко мне, схватила за локоть за секунду до того, как я прошибла бы лбом стенку душевой.

– Осторожнее. Тебе нужно беречь голову, Крис. И скажи Вите, чтобы купил коврик.

– Ага… – вырвала я руку.

– Ты обижена на меня?

Голос Даши зазвенел, и мне вдруг стало гадко из-за своего отношения к ней.

– Нет.

– А что тогда? Это все из-за моих глаз, да?

Какая-то она слишком проницательная, и явно знает куда больше, чем кажется.

– Да. Ты похожа на Андрея…

– Я так и поняла. Нам частенько говорили, что выглядим как родные брат с сестрой.

– Я скучаю по нему… – выдохнула я и тут же зажала ладонью рот.

Но девушка ничего не сказала, а лишь загадочно улыбнулась.

– А что, если он не виноват.

– Тебе что-то известно?

Она задумалась на мгновенье.

– Был один случай в штатах. Там в изнасиловании обвинили не того. ДНК парня нашли на девушке, но он никак не мог совершить преступления, потому что сидел в тюрьме.

– Как это? – уцепилась я за надежду, но тут же похолодела от страха.

Если Андрей не делал этого, тогда виновник до сих пор на свободе.

– У меня есть одна теория, но пока я не хочу тебя пугать или обнадеживать.

Убедившись в том, что я устойчиво стою на ногах, Даша отошла от меня и бросила на себя беглый взгляд в зеркало, поправила каштановые волосы, а затем вытащила из стаканчика одну из расчесок.

– Что за теория? – теряла я терпение.

Еще один человек говорит со мной загадками.

– Слушай, Крис. Я не хочу множить твою и без того сильную паранойю. Давай ограничимся тем, что я на твоей стороне и тоже хочу найти убийцу Андрея.

– Ты расскажешь мне все?

– Разумеется, Крис. А пока… – Она порылась в сумочке и выудила перцовый баллончик. – Это не так опасно, как нож или пистолет. А что-то подсказывает мне, что защищаться тебе нужно.

Я неуверенно приняла подарок, гадая, как на него отреагирует Витя. Точно не будет рад. Однако мне баллончик мгновенно придал уверенности, и я сунула его в пижаму.

– Только придумай ему место получше, – с ухмылкой кивнула Даша на смешно оттопыренный карман.

– Спасибо.

– Не за что! Продиктуй свой номер телефона. Как только выясню, сразу же наберу тебе, будь на связи.

Баллончик я предусмотрительно перепрятала под четким руководством Даши, а после мы вернулись на кухню, где нас поджидал остывший кофе и уснувший прямо на столе Витя.

– Клянусь, я ни при чем. Он просто лег и отрубился. Ты его до беспамятства, что ли, в подъезде затраха…

– Макс! – рявкнула девушка, тот насупился, но замолчал.

– Помоги его до кровати донести, – попросила я старого нового друга.

Макс легко подхватил моего мужа под руку, а я подперла с другой стороны. Вместе мы доволокли забывшегося медикаментозным сном Витю до спальни.

– Нам, наверное, пора, – прошептала Даша и взяла под локоть своего парня.

Макс объяснил, как закрыть дверь. Нижний замок временно не работал, что меня очень сильно огорчило. Хотя если его можно взломать за пять минут, то какой от него толк? Снова я набросила цепочку на дверь и вернулась к Вите. Обняла его, чувствуя сильный жар тела, больше похожий на лихорадку. Как же мне хочется, чтобы его тревоги и болезнь отступили. Я прижалась крепче, слушая едва уловимое сердцебиение и думая о нас, о новой жизни без видений и кошмаров, а она обязательно наступит очень скоро. Я верю…

Я уснула лишь под утро, а проснулась только ближе к обеду. Из открытого окна тянуло свежестью и дождем. Вити рядом не оказалось, и я провела рукой по холодной постели, резко села и оглядела комнат. Дверь слегка приоткрыта, а с кухни раздавался взволнованный голос мужа. Я поставила ноги на пол и засеменила по квартире. Парень стоял, повернувшись к окну, и нервно ерошил светлые волосы. На его спине проступал красивый рельеф, вызывая жгучее желание повторить каждый контур кончиками пальцев.

Заслышав меня, Витя рассеянно пробормотал в трубку:

– Я тебе перезвоню. – Сбросил вызов и повернулся.

По мрачному лицу я поняла, что ему сообщили не самые хорошие новости.

– Что случилось?

– Присядь.

– Нет! Говори!

Он надавил мне на плечи, заставив опуститься на стул, а сам сел передо мной на колени.

– Сегодня утром Дашу сбил какой-то лихач. Было слишком рано, и никто не заметил ни номеров, ни самой машины. Скорая приехала не сразу, и…

– Нет… Она же не?

Витя крепче сжал мои ладони.

– Жива, пока ее ввели в искусственную кому. У нее сильная травма головы, и прогнозы весьма неутешительные, Крис. Макс уже там, дежурит у реанимации. Попросил приехать и поддержать.

– Я с тобой!

– Нет, ты останешься дома. Тебе не надо сейчас такое видеть. Больница, врачи… Придет в себя, и я отвезу тебя к ней. Пожалуйста!

Я чувствовала, что нужно настоять на своем и поехать, но трусливый голосок соглашался с Витиными доводами. Я правда не хочу в больницу, не хочу чувствовать эти запахи, видеть людей с обмотанными головами – мне страшно. Старые раны заныли так, что я почти физически ощущала треск собственных костей.

– Просто держи телефон под рукой. Я тебе сразу же позвоню, как будут новости, хорошо?

Он встал и поцеловал меня в макушку.

Я быстро оделась и долго искала ключи от машины. Неудивительно. После вчерашнего я сама не знала, куда их сунула. Они нашлись в старой Витиной куртке, которую я притащила ему вчера.

– Никому не открывай, Крис!

Он взял у меня ключи и еще раз поцеловал на прощанье.

Я кивнула, хлопнула дверью, оказавшись наедине с тиканьем часов в прихожей. Даже собственное сердце перестало биться от жуткого предчувствия беды.

Даша что-то знала. Собиралась выяснить, и ее на следующий же день сбил неизвестный. Денис Теплов все еще в бегах. Андрей умеет проникать в закрытые квартиры и угонять машины, а я… Я тоже могу водить, а еще у меня были ключи, и я недолюбливала Дашу.

Я опустилась на пол и заплакала. Подо мной было мокро. Я огляделась и увидела, как под моими кроссовками расползается грязное пятно.

Глава 22. Почему ты забыла обо мне? / Warum hast du mich vergessen?

Я вскочила на ноги и рванула в ванную. Долго и яростно мыла руки, словно они были испачканы кровью. Только когда кожу защипало, выключила воду. Недолго думая, намочила тряпку и вытерла пол в прихожей. Откуда все это появилось? Я же точно спала и никуда не ходила. Не могла же я?.. Я кинулась на поиски своего мобильника. Его не оказалось на месте, и я снова принялась шарить в старой куртке. Пусто.

Так и не найдя телефон, занялась самым бессмысленным, на что была способна: принялась убираться в и без того в чистой квартире. Даже на шкафу не было пыли. Одежда перестирана и переглажена.

Я снова вытряхнула коробку с «Имаджинариумом» на пол и даже рассортировала карточки по номерам. Теперь в каждой картинке мерещился тайный смысл. Словно все они уличали меня в чем-то.

Но я же не виновата? Зачем мне калечить или убивать Дашу? И при чем тут пересадка костного мозга? Голову разрывало на части от бессвязных мыслей.

Я покосилась на свой ноут. Забрала его еще вчера у родителей. Вчера… Каким же чертовски длинным был этот день. Я занесла руки над клавиатурой. И что я ищу? Долго пыталась сформулировать запрос, а после минут тридцать просматривала душераздирающие истории больных лейкемией, подробные симптомы и лечение. Даже представить страшно, через что прошла семья Андрея, когда старший сын умирал у них на руках. А Витя? Ему вообще пришлось бороться с болезнью в одиночку без родных людей. Но он больше не один, я буду рядом. Отдам ему всю ту любовь, которую не смогла разделить с Андреем. Я смогу! Главное, разобраться в себе до конца, закрыть все черные пятна в моей памяти.

Вернулась на страницу поисковика и простонала в голос. На меня обрушилась реклама с адресами и телефонами клиник, предлагающих лечение и трансплантацию. Я выключила браузер в надежде, что Витя не увидит мои запросы и не расстроится. Выглядит как моя очередная паранойя. Или только для меня? На всякий случай почистила историю.

Крутанулась на стуле и оглядела царящий в комнате хаос после уборки. Такое ощущение, что к нам в квартиру вломились и устроили разгром. Я принялась подбирать с пола одежду и складывать обратно в шкафы. Успеть бы до возвращения мужа.

Телефонный звонок разорвал повисшую в квартире и нарушаемую только моей возней тишину. Звук доносился из спальни, и я рванула туда. Мобильник небрежно лежал под кроватью. И как я умудрилась уронить его туда? Протянула за ним руку и уставилась на незнакомый номер, высветившийся на экране, гадая, чей голос услышу на другом конце.

– Алло?

Несколько секунд задержки превратились для меня в адскую пытку.

– Кристина?

Отлегло. Узнала Станислава из Личково. Никаких призраков в этот раз. Живой человек из плоти и крови. Но затем новая волна паники заставила ноги подкоситься. Родители! Я со вчерашнего дня еще не общалась с ними!

– Мама? Папа… Они в порядке?

– Да, а что может быть не так с ними? Отец повез с утра твою мамку на осмотр в поликлинику, потом они вернулись, и он уехал на работу. Все нормально, если переживаешь, позвони.

Я выдохнула. Все хорошо. Они в безопасности. Правильно, что я уехала из Личково. А ведь Андрей открытым текстом говорил, что трагедии случаются с людьми именно тогда, когда я рядом. Даша… Она определенно пострадала из-за меня и сейчас где-то борется за жизнь, а я даже вспомнить не могу ничего о нашей дружбе.

– Кристина, ты тут?

– А? Да, Станислав, что-то случилось?

Я вернулась в комнату и снова принялась собирать вещи с пола. Мне на глаза попалась одна полка, где я еще не шарила. Не задумываясь, я запустила туда руку, борясь со странным ощущением на кончиках пальцев. Через них словно электрические импульсы пропускало, а в нос ударял приятный знакомый запах.

– Так ты сама просила позвонить, когда найду твоего загадочного парня с камер.

Что-то хрустнуло в ладони. Пальцы смяли забытую среди вещей купюру.

– Камеры засняли его? – Сердце отдавало в ушах, и я почти прокричала это в трубку, пытаясь заглушить нестерпимый гул и перестук.

– Да. Скажи, это шутка какая-то?

– В каком смысле шутка?

– В прямом. Ты прогуливалась по Личково со своим мужем. Он старался не попадать в зону действия камер, но еще с начала лета одну слепую зону мы устранили. Он, наверное, не знал. Кристина не объяснишь, чего ради я перелопатил несколько часов записей? Это у вас какая-то особая терапия?

Я уже не слушала недовольное бурчание Станислава, рассматривала зажатую в руке сотку. Подумаешь, забытая при стирке купюра. Бывает. Вот только пахла она тем самым кондиционером для белья. Следом я вытащила черную футболку со стертым принтом.

Спину прострелило тяжелым взглядом, а телефон выпал из рук.

– Сколько бы ни делал, как бы ни старался, ты продолжаешь любить этого ублюдка, дрянь неблагодарная!

На лице Вити застыла полная отвращения гримаса, а правая рука была заведена за спину.

Я выронила свои находки и попятилась к шкафу. Ноги путались в разбросанной на полу одежде.

– Я думал, что с этой версией тебя у нас все получится. Но ты опять начала думать о нем. Что стриггерило в этот раз? Кто напомнил тебе об Андрее?

Я молчала, думала лишь о судьбоносном объявлении на КПП и милом парне на выцветшей фотографии.

– А я мог сделать тебя счастливой. Дал бы тебе все… Ладно. Пора кончать с этим. Надеюсь, после следующего провала не забудешь немецкий или хотя бы как в туалет ходить. Хотя… – Он задумчиво почесал затылок. – Я готов ухаживать за тобой, Крис, если станешь немощной. Даже если будешь смотреть в одну точку и пускать слюну, я все равно буду любить тебя, Крис. И в этот раз мы уедем далеко. Туда, куда твой Андрей не дотянется.

Он бросился в мою сторону, достав из-за спины шприц с блеснувшей на солнце иглой. Я метнулась в коридор, не понимая, что происходит. Мысли разлетались, как битое стекло, а ноги заплетались. Я рухнула на пол, в последний момент смягчив падение руками. Витя тут же навалился сверху.

Я сдавленно кричала, заливаясь слезами, одно-единственное имя. Умоляла его спасти меня, спасти мои воспоминания о нем. Но ничего не происходило. Андрей не пришел, а игла беспрепятственно вонзилась мне в шею, разливая по телу бесконечную слабость и покой.

– Он не придет, Крис. А знаешь почему? – Витя наклонился к моему уху и прошептал, обжигая нестерпимым холодом: – Я убил его, Крис. Совсем скоро не останется никого и ничего, что напомнило бы о нем и заставило бы его вернуться с того света. Сегодня ты снова будешь моей, Крис. Моя Крис.

Не было сил даже испугаться нависшей надо мной угрозы. Мысли вяло и невнятно шевелились в голове, пока сознание окончательно не провалилось в черную беспросветную дыру, в которой для этой меня больше нет надежды.

Это было лучшим пробуждением за всю сознательную жизнь. Мой лоб гладила нежная рука, а ласковый голос шептал, что пора вставать. Недовольно пробормотал маме, что у меня болит живот и в школу я не пойду. Странно. На самом деле я ведь хочу в школу, но моя сиделка и лечащий врач говорят, что мое желание как раз странное. Если бы я походил туда чуть больше месяца, то изменил бы свое мнение.

Я сладко потянулся в кровати и поставил ноги на пол. Сильные здоровые ноги и такое же здоровое тело, которое не мучается от постоянной тошноты и головокружения. Это точно я?

– Андрей, давай уже шевелись. Если не поторопишься, отец без тебя уедет, будешь на автобусе добираться, – крикнула мама откуда-то из глубины квартиры.

Андрей, мама, школа? Но это не мое имя, у меня нет семьи, а школу мне заменяет приставленный к поликлинике педагог. Она собирает всех детей в одной палате, делит на мини-группы в зависимости от класса, и мы пытаемся наверстать программу. Вернее, остальные наверстывают, а для меня это основное обучение. Мои одноклассники выписываются, приходят другие, но и они уходят в большой мир.

Видение слегка дрогнуло, но я удержался в новой реальности еще немного. Тот другой я, которого звали Андреем, лениво побрел в ванную и заспанно оглядел себя в зеркало. Каштановые взъерошенные волосы, следы от подушки на лице и прищуренные глаза. Он морщился от яркой лампы, и на его щеках появлялись ямочки. Высокий, тощий подросток, возможно даже мой ровесник. Я засмотрелся на него, чувствуя странное родство с этим парнем, захотел узнать его поближе. А потом… Я слишком громко о чем-то подумал, и он услышал. Андрей встрепенулся и уставился в зеркало пронзительными черными глазами. Я испуганно сделал шаг назад, и меня тут же вытянуло из ванной комнаты и швырнуло обратно на больничную койку.

– С возвращением, Витя, – радостно сообщил мой официальный представитель, приехавший со мной из московской клиники в Германию.

– Здравствуйте? – прошелестел я в ответ.

На меня выделили денег из фонда поддержки сирот, собрали что-то в соцсетях, и даже по телевидению пустили ролик. И вот я прилетел за вторым шансом. На самом деле все выглядело сплошным везением – в базе обнаружился донор, подходящий мне как брат-близнец. В противном случае меня не ждало бы ничего хорошего. Да и сейчас я боюсь спросить Алексея Константиновича, как прошла операция. Тупо таращусь в его очки-хамелеоны и вижу в отражении парня, больше похожего на карикатурного инопланетянина: лысая голова, впалые щеки и глаза в пол-лица.

– Я понимаю твое состояние сейчас, – начал врач.

Да ладно? Понимает он! Я разозлился и сжал ладонями покрывало. На кого злюсь? На болезнь? На своего опекуна или на Андрея, который не хочет идти в школу, у которого есть мама и волосы на голове.

– Все прошло успешно. Прогнозы положительные, Вить. Ты будешь жить полноценной жизнью. С учебой поможем. Ты даже не представляешь, сколько людей за тебя держали кулаки. Тебе письма, кстати, пришли.

– Письма? Мне? От кого же?

– Там пожелания от тех, кто деньги пожертвовал.

– А… Я могу их прочитать?

Что-то новое нахлынуло на меня, прокатившись теплой волной мурашек по затылку. За меня волновались, выражали заботу. Я не один? В горле застрял ком.

– Да, как только тебя выпустят из стерильной палаты, сразу получишь все письма. Извини, но сейчас ничего нельзя передавать.

– Знаю.

Меня ожидали долгие недели приживления кроветворной ткани в комнатке похожей на аквариум. Но я привык. Я буду жить, это главное.

Алексей Константинович мялся, словно что-то еще хотел сказать, и поглаживал внутренний карман халата.

– Тебе передали одно особенное письмо, но местная администрация с ума сходит со всякой конфиденциальностью, и они чуть ли не расписку с меня взяли, что буду молчать. Я могу понадеяться на твою сознательность и что болтать не станешь?

Я торжественно поднял правую руку, опутанную проводками и датчиками.

Мужчина улыбнулся.

– У тебя есть семья.

– Что? – Я чуть ли не закричал на пределе своих сил, а их у меня было не так много. – Семья?

– Ну, не совсем. Я не так выразился, – смутился он. – Есть люди, которые готовы тебя усыновить по-настоящему. Не опеку взять.

Я ухмыльнулся.

– Только на них лягут все мои долги. Не по этой ли причине я до сих пор кочую от одних опекунов к другим? Да и в шестнадцать поздновато уже кого-то мамой и папой звать. Вы так не думаете?

– Оно и в сорок не поздно. Но ты прав, лучше тебе оставаться сиротой. Квартиру получишь, с лечением государство поможет.

– А к чему тогда эти разговоры? – снова начал злиться я, потому что почти поверил, что где-то на свете нашлись мои настоящие родные, которые просто потеряли меня много лет назад, а не подбросили, трусливо сбежав от ответственности.

– Не кипятись. Они ничего о тебе не знают. Ни имени, ни как ты выглядишь. Их просто поставили в известность, что материал, который они пожертвовали больнице, подошел мальчику-сироте из России. Они отправили на адрес клиники письмо в надежде, что тебе передадут. А так как я твой представитель, то оно у меня.

– И что там?

– Их фотографии. Милое семейство. Мама, папа и сын-подросток чуть младше тебя.

У меня защекотало в носу от странного предчувствия, усиленного недавним видением.

– А зачем они пожертвовали костный мозг больнице?

– Ох, там душещипательная история. У них от лейкемии умер старший сын. Немного не дожил до операции, а у его малолетнего брата уже успели взять материал. В итоге эта семья пожертвовала его больнице, надеясь, что он спасет жизнь другому ребенку.

– Вот оно что. А как зовут моего донора?

Кончики пальцев закололо в предвкушении ответа.

– Андрей Теплов. Там есть его фотография. Милый такой парнишка. Вот только глаза… Жуткие, как у демона. Даже со снимка смотрит – как рентгеном сканирует. Я тебе покажу потом. Поймешь, о чем я.

– Спасибо.

Мне не нужно было видеть это фото. Я уже знал своего спасителя в лицо. Вместе с костным мозгом он передал мне нечто большее: частичку своей демонической души. Мне подсадили зло!

* * *

Голова раскалывалась на части от громкой музыки, врывавшейся в мое сознание оглушительными гитарными рифами. Я медленно открыла глаза, надеясь, что все происходящее – обычный сон. Мой муж не оказался психопатом, решившим стереть остатки меня и создать безмозглую марионетку, пускающую слюну. А я не лежу на заднем сидении мчащейся на бешеной скорости машины.

Я уставилась на спинку водительского кресла и с ужасом осознала, что меня на самом деле куда-то везут. Дернула руками и тут же поморщилась от боли – они оказались сцеплены пластиковым хомутом, впивавшимся в кожу.

Музыка стала тише, и ушей коснулся заботливый голос, от которого хотелось выпрыгнуть на полном ходу.

– Милая, осторожнее, что я скажу на границе, если у моей жены будут красные следы на запястьях. Ты же у меня не буйная? Или нужно еще дозу вколоть? Но я бы не хотел. Ты должна быть в сознании, должна почувствовать все от начала и до конца.

Я молчала. Даже думать не хотела, что он собрался сделать. Попыталась сесть и выглянуть в окно. Когда мне все же удалось, то окончательно похолодела от накатившей паники – на лобовом стекли красовалась длинная трещина.

Поймав мой взгляд, Витя улыбнулся в зеркало заднего вида.

– Долго Даша к этому шла. Кстати, ты быстрее догадалась в свое время, ножом меня пырнула, чуть не прикончила. Возможно, твоя подружка выживет, не переживай. Чертова сука потащила мои волосы на экспертизу. Представляешь? В конвертике несла. А я считал их своими друзьями! Видишь, Крис? Никому доверять нельзя!

Я окончательно запуталась. Волосы, экспертиза? Вспомнила, как Даша ковырялась с расческой в ванной комнате, пока я мыла ноги. Но она говорила сложными загадками, и я никак не могла связать все эти мелочи в одно. Экспертиза, ДНК, признание Андрея в невиновность, лейкемия, пересадка костного мозга… На меня обрушилась разом вся найденная информация, но отчетливее всего всплывали номера телефонов.

– Он звонил мне из Германии! – выдохнула я вслух, вспоминая незнакомого оператора и странную просьбу Андрея бежать из Личково, приправленную признанием, что он не тот, за кого себя выдает.

– Ага. Знала бы ты, как я пересрал, что эта мразь тебе все расскажет или что ты свяжешь мой отъезд в клинику с исчезновением Теплова. Ты же перестала его видеть, когда я уехал, правда? Но это твое воплощение оказалось самым милым и наивным. Ты так смотрела на меня во время знакомства, реально думал, что в этот раз мы сможем.

Уехал Витя – пропал Андрей. Мозг еще был под действием препарата и туго соображал. Даже не знаю, как мне поможет правда. Очевидно, вспомню напоследок и умру.

– Я обманул тебя! Прикинулся им, сам поверил и ошибся. Андрей мертв, Крис. Твой Андрей мертв. Его не вернуть. Пожалуйста, уезжай из Личково. Убегай, прячься. Он едет за тобой.

– Ты и Андрей – один человек? – спросила я дрожащим голосом.

– Бинго! – радостно рассмеялся парень.

Я старалась не смотреть ему в лицо. Разглядывала черную футболку с выцветшим принтом. Как?!

– Не мучайся, Крис. Все равно не поймешь, я и сам до конца не разобрался, как работает это дерьмо. Но по ходу, твой парень был какой-то сверхъестественной хренью. Ангел, демон, инопланетянин…

Смех Вити сменился пугающей истерикой. Он явно болен.

Я вжалась в сидение и старалась не смотреть в безумные глаза.

– Не бойся, Крис. Его любовь не позволит мне грохнуть тебя. Так уж вышло, что я разделяю некоторые его пристрастия. Нас даже одна и та же музыка бесит. Ты знала, что Андрей терпеть не мог «Метеору»? Слушал их только ради тебя. Слишком уж его будоражили строчки песен. Слишком много в них было о нем, обо мне, о нас.

Знала… Он говорил. Морщился, но слушал.

– Что выяснила Даша?

– О, не терпится разобраться во всем? – с пониманием в голосе спросил психопат. – Сейчас объясню. Знаешь, что такое донорский химеризм?

Перед глазами снова запестрили сайты и статьи о пересадке костного мозга. Больного облучают, накачивают препаратами и убивают собственный костный мозг, после чего вводят клетки донора.

– По лицу вижу, что знаешь. Моим спасителем стал Андрей. Мне подсадили его костный мозг. И, о чудо, я исцелился. Врачи не верили результатам анализов, ведь я был абсолютно здоров. Они и до сих пор не верят. В Германию, кстати, я ездил на научную конференцию, а не на лечение. Я там любимый экспонат и гость. Возможно, тебе попадались статьи обо мне, но там не указывают имя. Конфиденциальность!..

Витя приложил палец к губам.

– Он стал твоим донором, а ты убил его?

Мое сердце словно раздавили под прессом. Надежда, что Андрей жив, окончательно разбилась о суровую реальность. Он лишь грезился мне…

– Погоди-погоди. Мы еще не дошли до самого интересного. После пересадки я начал слышать его мысли, видеть его глазами, проживать его жизнь. Знаешь, Крис, он не заслужил того, что имел. Не ценил своих родителей, относился к ним как к данности, не любил ходить в школу и делать уроки. У него было все: семья, друзья… Сначала я просто решил проучить его. Воспользовался нашей связью, которая оказалась двусторонней – он тоже мог слышать меня, но только когда я сам того хотел.

Голос! Андрей слышал голос, из-за которого родители посчитали его шизофреником. Он на самом деле был здоров!

– Ты запугивал его?

– Все началось как шалость, но его родители отнеслись к этому серьезно, начали травить препаратами. В какой-то момент мне даже стало жаль его, и я подумывал разыскать парня, другом ему стать. Единственным. Смотреть на него вблизи и наслаждаться своим превосходством. Но потом появилась ты и все испортила.

– Я?

– Ты помогла ему начать жить, а он впервые за долгое время почувствовав чью-то доброту, влюбился. Думаешь, ты особенной была? Да ни хрена подобного! Просто больше никто не захотел с ним связываться. А потом он перестал пить таблетки и снова стал счастливым. – Витя со всех сил ударил по рулю, и машину выбросило на встречку, но парень быстро вернул управление. – Я возненавидел тебя, Крис. Но теперь мне жаль. Ты была хорошей девочкой. Слишком хорошей для него. И я не сделал с тобой ничего, чего бы Андрей сам не хотел. Я просто воплотил его фантазию: трахнул тебя в лесу. А этот ублюдок вклинился в мои мысли и все увидел. Уверен, ему понравилось. Он смотрел, Крис. Ты видела его глаза, запомнила его, а не меня, думала, что это бы он.

Ложь. Он не такой.

По щекам текли слезы, которые я не могла смахнуть. Я смотрела в одну точку и не верила. Андрей… Все это время он жил с мыслью, что не смог спасти меня, считал себя виноватым, прикоснуться ко мне не мог, поцеловать боялся.

– Но ты выжила. Еще одно чудо. А на твоем теле нашли ДНК Андрея. Я сам был в шоке. Оказывается, пересадка костного мозга практически полностью подменила мои анализы, и Теплов мгновенно стал не просто подозреваемым, а виновником. Клянусь, я этого не планировал. Даже не знал, что такое вообще бывает. Ты попала в реанимацию, а его упекли в дурку. Обожаю это время. Ну, кроме твоей реанимации. Тогда я реально испугался за тебя, боялся, что выживешь и правду расскажешь. Но мне снова повезло, и ты все забыла.

Витя до омерзения мило рассмеялся, а я прокручивала в уме хаотично всплывающие воспоминания, в которых все медленно начинало вставать на свои места.

– Что это за странная купюра была в твоих вещах?

– Ты про стольник? Каюсь! Я сентиментален. Храню трофеи. Я тогда подкараулил Теплова, когда он решил сбежать из больницы. Знаешь, куда тот собрался? На кладбище. Я прикинулся бомбилой и отвез его. Жалко стало парня. Неделями терзался, думал, ты умерла. Могилку твою свежую искать пошел. Он же до приезда скорой на руках тебя баюкал, чуть реально не двинулся, а я вместе с ним. Зрелище было жутким, Крис. Можешь поверить. Я чутка перестарался. Хорошо, что ты выжила. Я люблю тебя, милая! Скоро все закончится.

– Что ты задумал? – отрешенно спросила я своего палача.

Отчего-то мне уже было все равно. Это не Андрей меня не спас. Это я не смогла ему помочь, когда он был еще жив. Не вспомнила настоящего злодея. Не остановила его. Замуж за него вышла…

– Понимаешь, в чем проблема. Оказывается, убить ублюдка было мало. Кстати, с ним я поступил умнее – не стал голову проламывать. Придушил и утопил. Это было даже проще, чем с тобой. Он и не сопротивлялся толком… Так вот… О чем это я? Твой Андрюша научился пользоваться нашей связью иначе. Он мог недолго контролировать меня, но после забывал детали, когда возвращался в свое тело. Я знал, чем он занимается. Теплов пытался вывести меня на чистую воду, выяснить, кто же я такой, сдать полиции. Рисковать было нельзя, и я грохнул его.

– Но он тебя с того света достал. – Теперь пришла моя очередь смеяться.

– Он моими руками выкрал тебя из больницы перед операцией. Стащил тачку твоего отца и спрятал тебя в строящемся доме в Личково. Таскал туда еду и лекарства. Этот придурок тебя чуть не угробил, но я спас тебя, Крис, а врачи подлатали твою головку.

– А потом он вернулся летом?

– Ага. Только у него, как и у тебя, отшибло память. Он слишком сильно зависел от твоей любви. Ты увидела объявление на стенде и начала думать о нем. А Теплов угонял тачки и ездил к тебе в моем теле. Я не сразу понял, что он творит. Очухивался в его футболке, черт знает где. Пришлось форсировать наше знакомство, чтобы выбить его из твоих мыслей. Крис, я честно старался, но ты упрямая. Из-за тебя столько людей уже погибло, а ты все еще думаешь об одной мертвой мрази.

– Сколько людей?

Витя принялся загибать пальцы на правой руке.

– Андрей Теплов, Алексей Константинович Ворошкевич, мой лечащий врач. Начал писать очень неудобную статью, вышел на семью Андрея, услышал про твое изнасилование… Короче, слишком много знал, – пожал Витя плечами. – Так, на чем я остановился? Ах да! Денис Теплов. Он заинтересовался смертью Ворошкевича и тоже начал о чем-то догадываться. Не жилось им спокойно…

– Ты убил Дениса Теплова?..

В памяти возник мужчина, измученный жуткой гибелью сына. Он не верил, что Андрей убийца, пытался докопаться до правды… Мне хотел помочь.

– Ага, уверен, его нескоро найдут. А мы к тому моменту будем уже далеко. Виза у нас есть. Как насчет домика в Финляндии? Найму тебе сиделку. Будешь смотреть в окошко. Там чудесные виды. Я хотел собраться спокойно, но потом влезла твоя подружка. Надеюсь, больше никого не осенит! Я уже устал мараться. Живучие вы, девчонки. А вот парни не очень.

Я стиснула зубы от бессилия. Совсем скоро он сделает что-то такое, от чего я все забуду и оставшуюся жизнь проведу с жестоким садистом и убийцей. Он убил моего Андрея. Моего ангела. Того, кто не бросил меня до самого конца, а я так и не смогла помочь и понять его. А еще переспала с убийцей по собственной воле! Теперь тело стало для меня омерзительной оболочкой. Оправдания, что я ничего не знала, не работали. Он был повсюду – его запах, прикосновения, поцелуи. Ненавижу, ненавижу, ненавижу…

– Ну-ну, милая, не плачь. Ты мне сердце разбиваешь. Как прикажешь осуществить свой маленький план, когда ты такая зареванная. Улыбнись.

Я толкнула спинку кресла, и машина дернулась.

– Не стоит, Крис. Я ведь могу и наказать. Попробовать что-то новенькое.

Еще один рывок. Лучше разбиться с ним вместе, чем позволить превратить себя в марионетку.

Парень тяжело вздохнул и остановил машину, открыл дверь с моей стороны и швырнул меня обратно на сидение.

Я лежала, тяжело дыша и задыхаясь от гнева, а взгляд Вити скользнул по моему телу и потеплел.

– Уже лучше. Сохрани эту злую мордашку, она мне нравится. Уже почти приехали.

Через десять минут моих бесплодных попыток подняться я выбилась из сил, а машина вильнула с дороги в лес. Я замерла, прислушиваясь к шуршанию под колесами. Он привез меня туда, где начался мой кошмар!

Я застонала от страшной догадки. Он хочет повторить! Хочет заставить пережить тот день, чтобы я окончательно сошла с ума.

– Пожалуйста, не надо, – прорезался жалкий голосок, когда дверь снова открылась и две руки потянулись за мной в салон.

– Не бойся. Скоро все закончится. Твои страхи исчезнут. Ты снова будешь любить меня, Крис. Ты ведь любишь меня?

Вместо ответа я попыталась закричать. Его рука тут же накрыла мой рот.

– Будешь кричать и сопротивляться, убью твоих родителей, Крис. Это несложно, у меня есть ключи от вашего дома в Личково. Будь паинькой, и больше никто не пострадает.

Я всхлипнула и позволила ему вытащить себя наружу.

Витя перерезал мне хомут на ногах и повел по знакомому лесу. Здесь мы с Андреем катались на велосипедах, здесь я убегала ночью от странного парня, а потом с ним же целовалась на капоте и обнималась на заднем сидении бэхи. Здесь Витя убил и изнасиловал меня.

– Ложись!

Это было непросто сделать со связанными за спиной руками. Сначала я опустилась на колени, а потом почти рухнула на колючий ельник. Витя освободил мне руки, завел за голову и сцепил новым хомутом.

– Такая ты красивая, Крис!..

Его ладонь очутилась у меня под футболкой и скользнула вверх. Я всхлипнула, когда он до боли сжал меня и самодовольно ухмыльнулся.

– Это лишнее… – Лезвие прошло в опасной близости от моей кожи и разорвало одежду на части. – Не хнычь, начинаю чувствовать себя чудовищем, это совсем не заводит. Лучше сделай свое злое личико. Ну же, Крис, ты можешь.

Он принялся стаскивать с меня джинсы, и иголки больно впивались в мое тело. Звук громыхающей пряжки заставил сжаться от отвращения. Я закрыла глаза. Молилась, мысленно звала Андрея.

– Открой глаза! – приказал жестокий голос, и пальцы сдавили мои щеки.

Я послушалась, увидела знакомый выцветший принт, почувствовала запах кондиционера.

За что мне все это?! Не хочу! Не хочу.

Все повторялось. Ненавистные руки моего убийцы были везде, отвратительные поцелуи вызывали волны дрожи и тошноты, а когда коленом он раздвинул мне ноги, не сдержалась – позвала, громко, отчаянно, наивно:

– Андрей!..

Взгляд Вити исказился бесконтрольной яростью, и он ударил меня по лицу так, что в глазах потемнело, и я почти отключилась. Хотела отключиться, чтобы не чувствовать того, что он делает. Он осквернял мою любовь, мое имя, меня, выжигал желание жить и дышать.

– Крис. Моя Крис…

Остановился.

Все кончено? Но я еще жива, я помню. Я помню тебя, Андрей. Я слышу твой голос!

– Крис… Я опять опоздал, прости…

Я открыла глаза и увидел его. Взгляд полный боли и страдания. Он оглядывал меня с таким отчаянием, что я возненавидела себя за то, что ему плохо.

– Все хорошо, ты здесь, – пыталась я успокоить своего любимого мертвого парня.

Он быстро перерезал хомут на моих запястьях и стянул с себя футболку, стараясь не смотреть на меня.

– Надевай, Крис. У нас мало времени. Он скоро вернется. Тебе надо убегать.

– Не хочу…

Я поднялась на локте и коснулась мягких каштановых волос.

Это правда он? Пришел спасти меня?

– Останься.

– Я могу. Если я останусь, он умрет, Крис.

– Считаешь, он заслуживает жить? Он убийца, Андрей. Останься. Мы убежим вместе. Пожалуйста!

– Нет, Крис. Не проси, я не убью человека. Даже такого. Прости его, Крис. Не живи с гневом в душе.

Я бросилась к нему на грудь, пытаясь впитать каждую его клеточку, каждую крупицу тепла. Он уйдет. Он мертв, он не хочет вернуться навсегда.

Андрей гладил меня по волосам, шептал что-то удивительно доброе и нежное, а я не хотела слушать его прощание. Я вытерла слезы и с вызовом посмотрела в его слишком добрые для этого мира глаза.

– Поцелуй меня.

Он невесомо коснулся моего лба.

– Не так, Андрей. По-настоящему, я хочу быть с тобой по-настоящему.

– Крис… я.

– Ты не убийца и не насильник. А я не хочу вечно быть жертвой в твоих глазах.

– Ты не жертва, Крис.

– Тогда не отказывай хотя бы сейчас!..

Голос снова дрогнул. Не отпущу его. Не отпущу. Не могу. Мне так мало его. Мне мало простых воспоминаний. Нужно больше.

Долгий нежный поцелуй и ласковые прикосновения. Я не жертва, и мое тело хочет знать, какая его любовь на вкус. Я хочу.

Ему больше не было больно смотреть на меня. Он больше не боялся, а я не отпускала его до конца, смутно представляя, к чему может привести эта странная близость.

Он долго пытался надышаться мной, а я чувствовала под собой мягкий, словно перья, ельник.

Смущенная улыбка и бесконечная светлая тоска во взгляде. Таким я запомню своего ангела.

Я надела его футболку поверх разорванных лоскутьев, и мы вернулись к машине, держась за руки. Он сел на землю и позволил сцепить свои запястья за спиной несколькими хомутами. Я связала ему ноги и набрала службу спасения.

Не плакать! Он не должен видеть мои слезы. Не сейчас. У меня будет время. Много бесконечно долгих одиноких дней.

– Я люблю тебя, Крис.

– И я! Я тоже тебя люблю.

Аудиосистема в машине ожила сама собой. Я уже перестала удивляться сходящей с ума технике, просто слушала:

Но ты знай, я с тобой

Остаюсь навсегда,

Ангелом за плечом

Охраняю тебя…[23]

Последняя улыбка, последний взгляд, последний раз, когда я видела Андрея Теплова…

Наверное…

Глава 23. Пока? / Tschüss?

События последующих недель превратились в размытый акварельный рисунок. Я отвечала на тысячи вопросов полицейских, родителей, врачей. Последние настаивали на осмотре, но я игнорировала их чрезмерную заботу. Она была мне нужна. По крайней мере, пока. В том, что моей амнезии пришел конец, не нужны были доказательства. Главный страх повержен, настоящий виновник пойман и ждет наказания, а Андрея оправдали посмертно. Жаль, Денис Теплов уже не может видеть этого. Его тело нашли через несколько дней после ареста Вити. Парень сознался во всем: в моем изнасиловании, в убийствах и в покушении на Дашу.

Она выкарабкалась. Я навестила ее в больнице при первой же возможности. Ее глаза больше не пугали. Напротив, напоминали о том, кого до сих пор люблю, и это чувство лишь разгорается день ото дня. Солгу, если скажу, что мне не больно. Мне больно и одиноко, и я пытаюсь отвлечься любыми способами, наверстать потерянные годы, которые навалились на меня всей тяжестью обретенных воспоминаний.

После выписки подруга передала мне флешку с видео и фотографиями. Душа любимого снова оказалась в моих руках, и я бережно носила с собой крохотный брелок, прижимая его к груди в минуты невыносимой скорби. Становилось немного легче. Я представляла, как он записывал для меня файлы, видела его живым в своем воображении, пока снова не возвращалась в реальность.

Единственный человек, с которым я никак не могла поговорить, была мама Андрея. Несколько раз я собиралась сорваться и навестить ее, но в последний момент всегда трусила.

Все решилось само.

Через полтора месяца мне стало плохо. Не так чтобы очень. Внезапная слабость и головокружение, которые не давали подняться с кровати. Пока лежала, думала над своим недугом и считала дни задержки. Если раньше все списывала на стресс, то теперь решила провериться.

Долго изучала две полоски на тесте, забравшись с ногами на крышку унитаза в торговом центре. Отец у ребенка мог быть только один, и это не Витя! Это Андрей! По-другому и быть не может. Даже думать об этом не хочу.

Меня обуревали смешанные чувства: радость и безграничная тоска. Нужно было срочно с кем-то обсудить случившееся, и я позвонила человеку, который смог бы меня понять. Моя мама бы точно не оценила желание оставить ребенка от насильника и психопата, и она бы не поверила в безумную историю об Андрее.

Ольга Теплова уловила мое состояние без лишних слов. На всякий случай продиктовала адрес. Лишнее. Я прекрасно помнила, где она живет.

Мне больше не нужно было отпрашиваться у родителей. Коротко предупредив маму, что хочу посетить могилу Андрея, я сбросила трубку до того, как она успела что-то возразить.

Есенск встретил меня моросящим дождем и новой порцией тоски. Идти по его улицам, не имея возможности встретить самого желанного человека, оказалось невыносимым, но я все равно жадно всматривалась в каждый дом, дерево, магазин. Почти ничего не изменилось, разве что билборды вдоль дорог. Ольга нетерпеливо переминалась у подъезда и курила. Завидев меня, быстро потушила сигарету о мусорный контейнер и поправила волосы.

Она ужасно постарела и не скрывала седых прядей. Вокруг влажных красных глаз залегли глубокие морщины, а губы превратились в тонкую безжизненную полоску. Вот почему я боялась приезжать. Женщина, потерявшая всю свою семью, пугала меня. Что мне сказать ей?..

И я рассказала. Все. Как встретила Андрея в Личково, как он говорил со мной загадками, как мы вместе пытались докопаться до правды.

Я делилась всем – своей болью, подозрениями, любовью. Я плакала, сжимая знакомую чашку, в которой мой парень заваривал дешевый растворимый кофе и бросал в него маршмэллоу.

А потом я выпалила о нашем трогательном прощании с Андреем, когда мы наконец-то стали близки, а затем о своей беременности.

Я зажмурилась, ждала, что бедная измученная женщина выгонит меня за весь этот кощунственный бред о ее сыне, но вместо этого она молча набрала чей-то номер на городском телефоне.

Зря я не попросила не сдавать меня маме. Наверное, ей и звонит. Я начала медленно сползать под стол и жалеть о своем приезде.

– Здравствуйте, а могу я поговорить с Натальей Владимировной.

Уф. Это точно не моя мама, и очень надеюсь, что не психиатр.

– Наташ, привет. Можно к тебе девочку на УЗИ привести сейчас? – Ольга перевела на меня взгляд. – Сколько задержка уже?

– Не знаю…

– Ну, а сколько дней прошло с… Ну, ты поняла.

– Сегодня двадцать семь дней с тех пор, как Андрей окончательно пропал.

– Задержку не помнит, но близость была четыре недели назад.

Теперь я точно сползла под стол, заливаясь краской. Вот уж не думала, что мама моего парня будет обсуждать со мной такие вещи. Но ничего не попишешь, я сама приехала.

– Да. Прямо сейчас и придем. Спасибо, Наташ. Да, все по-прежнему… – Снова пронзительный взгляд и легкая улыбка. – А может, и нет.

– Кому вы звонили?

– Гинеколог. Моя хорошая знакомая. Пусть посмотрит, ты же не против?

Меня поразила неприятная догадка, от которой стало совсем паршиво.

– Вы мне не верите, да? Я тесты могу показать. – Потянулась за сумкой, но Ольга быстро остановила меня.

– Кристина, я верю тебе, слышишь? – Ее сухие ладони легли мне на лицо и смахнули навернувшиеся слезы. – Верю. Он был особенным. Я просто не замечала. Когда Саша заболел, мы молились. Каждый день. Умоляли послать нам чудо, ангела-хранителя, чтобы спас нашего сына. И нам послали Андрюшу, удивительного ребенка, неспособного на ложь и подлость. А мы его честность и доброту приняли за безумие. Небо нас наказало, забрало своего ангела назад.

У меня в горле застрял ком. Хотелось разреветься в голос. Я вцепиться в дрожащие плечи этой женщины. Сказать, что она не виновата. Никто не виноват. Даже Витя. Этому Андрей научил – сострадать, давать шанс.

– Я верю, что у тебя его малыш, и ты правильно сделала, что приехала. Мы его защитим. Не бойся, знаю, что тебе страшно. Мне тоже было страшно.

УЗИ и последующий скрининг не выявили патологий. Беременность протекала без осложнений, и вскоре мне пришлось начинать непростой разговор с родителями.

Ольга Теплова приехала поддержать.

Маме с папой понадобилось чуть больше времени, чтобы свыкнуться с этой новостью.

– Тебе будет непросто, – как-то утром заметила мама, разглядывая мой внушительный живот.

– Знаю.

– Когда подрастет, будешь ездить на учебу. Мы договоримся о нормальном дневном обучении. Сидеть с ребенком буду я. Ольга по возможности будет приезжать, может, переедет на время. Места у нас много, – рассуждала мама. – Как назовешь?

Я улыбнулась. Глупый вопрос.

Чтобы закрыть все обиды прошлого, я навестила Витю в лечебнице. Он выглядел хорошо и, кажется, был счастлив избавиться от своих демонов, пусть даже под действием сильных препаратов. Он стал настоящей звездой среди исследователей, которые были жутко заинтересованы в его уникальном случае. Его называли абсолютной медицинской химерой, на него ссылались в своих диссертациях крутые ученые с труднопроизносимыми фамилиями.

Витя долго смотрел на мой живот и решал какую-то сложную задачу в уме, пока не спросил:

– Мой?

Я покачала головой.

– Ясно.

Мне показалось или он вздохнул с облегчением?

– Он ушел, не надейся, что твой ангелок сейчас вселится в меня. Он умер, теперь уже с концами, – холодно отозвался парень.

– А я не к нему, я к тебе пришла.

– Зачем? – Во взгляде промелькнуло что-то похожее на надежду.

Я пожала плечами.

– Наверно, потому, что, несмотря ни на что, ты мне небезразличен. Один человек сказал мне, что плохих людей не бывает. Бывают несчастные, одинокие и те, кого не поняли. Я хочу тебя понять.

Санитар знаками показал, что мне пора уходить. Витя тоже заметил этот жест, и на его лице появилась мольба.

– Ты еще придешь?

– Постараюсь.

– Я буду ждать, Крис.

Стало легче. Я часто навещала его, стараясь не говорить никому из близких. Они бы точно не поняли, да и я, если честно, тоже не понимала, просто считала, что поступаю правильно. Андрей бы хотел, чтобы я не держала зла, научилась прощать и жить дальше.

И я жила.

Я родила сына, похожего на отца до последней темной реснички. Люди шептались, кто-то строил теории, что это пересадка костного мозга Вите сказалась на его наследственности. Но я-то знала правду.

Было тяжело. Недосып, усталость. Мама частенько ругалась с Ольгой, которая преобразилась и помолодела лет на десять после появления внука на свет. Она оставалась у нас каждые выходные, и у меня все больше появлялось свободного времени на подготовку к вступительным экзаменам.

Когда сыну исполнился год, я начала ездить на учебу. После долгих осмотров и консультаций у психиатра я получила разрешение водить машину. Стала возвращаться домой раньше и долго-долго рассказывала своему малышу, как прошел очередной мой день. Я умалчивала лишь о том, что мне все так же тоскливо, а в каждом встречном я вижу Андрея, его улыбку, взгляд, словно он наблюдает за мной глазами других людей.

Не было дня, чтобы я не думала о нем.

Тот день тоже ничем не отличался от других, разве что отменили вторую пару, и я решила прогуляться по студенческому городку. Забрела в небольшой сквер и откинулась на спинку скамейки, борясь с накатившей дремотой и наблюдая за редкими прохожими. Все, кому нужно было на учебу или работу, уже давно разошлись по своим делам, а по улицам лениво бродили те, кто никуда не спешил.

Один мужчина выделялся на общем фоне. Мне в голову даже пришло невольное сравнение – слепой в центре города. Слепым он не был, но странно метался от одного случайного встречному к другому. Они шарахались от незнакомца, а затем беспомощно разводили руками, не понимая, чего он хочет. Я почувствовала сильный трепет к этому совершенно потерянному человеку, но не решалась подойти. Просто любовалась взъерошенными каштановыми прядями и темными глазами, которые мерцали на его красивом лице, как два уголька. Черная футболка с ярким принтом, немного потертые джинсы и висящие на шее наушники.

Крыло. Только сейчас я осознала, что на его в футболке всегда было крыло…

Я отвела взгляд в последний момент, но незнакомец уже заприметил меня и теперь уверенной походкой шел к скамейке. Давно я не испытывала такой паники и принялась нервно считать: «Один, два, три…»

Счет никогда не успокаивал меня. Сердце колотилось уже где-то в глотке.

«Четыре…»

Это был он. Ошибки нет. Я все-таки сошла с ума.

– Пять, шесть, семь… – бормотала я уже вслух, а он терпеливо ждал, смотря на меня с неподдельной нежностью, а мой голос стал умоляющим и плаксивым.

– Восемь, девять… – Я выждала паузу, но мужчина никуда не собирался пропадать.

Он наклонился ко мне и упер руки в спинку скамейки по обеим сторонам от меня. Я оказалась в ловушке, а из головы вылетели все цифры и мысли. Мозг отказывался соображать и выстраивать логические связи, он полностью сложил полномочия и передал управление над телом пульсирующему сгустку безумия в моей груди.

Какие у незнакомца длинные ресницы, могу сосчитать каждую.

– Zehn.[24]

Он наградил меня шкодливой улыбкой и закончил счет.

– Hallo?[25] – первое, что пришло на ум.

Разве ангелы говорят по-немецки?

– Hallo. Ich heiße…[26]

Я перебила его дрожащим голосом, боясь, что он скажет не то, что я хочу услышать, вцепилась в него обеими руками и прошептала, уткнувшись в нарисованное крыло:

– Ich weiß! Ich weiß…[27]

Примечания

1

Меня зовут Кристин.

2

Меня зовут Андрей.

3

Как тебя зовут?

4

Прошу прощения.

5

Metheora – «Голоса».

6

Сколько тебе лет?

7

Мне девятнадцать лет.

8

Кто я такой?

9

Я живу… в…

10

Я живу в Есенске.

11

Я живу в Личково.

12

Пока.

13

Я люблю слушать музыку.

14

Metheora – «Голоса».

15

Ты сегодня свободна?

16

Почему тебе так грустно?

17

Я не знаю.

18

Он любит тебя.

19

Metheora – «По краю».

20

Metheora – «Голоса».

21

Metheora – «Кто мы?»

22

Metheora – «По краю».

23

Metheora – «С тобой».

24

Десять.

25

Привет?

26

Привет. Меня зовут…

27

Я знаю! Я знаю…

Content

Дарья Сорокина
Найди мои кости

Глава 1. Привет / Hallo

Глава 2. Как тебя зовут / Wie heißt du?

Глава 3. Как дела? / Wie geht’s?

Глава 4. Сколько тебе лет?/ Wie alt bist du?

Глава 5. Где ты живешь? / Wo wohnst du?

Глава 6. Кто твои родители? / Wer sind deine Eltern?

Глава 7. Что тебе нравится? / Was magst du?

Глава 8. Ты свободна? / Bist du frei?

Глава 9. Почему ты грустишь? / Warum bist du so traurig?

Глава 10. У тебя есть друг? / Hast du einen Freund?

Глава 11. Ты кто? / Wer bist du?

Глава 12. Какой у тебя номер телефона? / Wie ist deine Telefonnummer?

Глава 13. У тебя есть братья и сестры? / Hast du Geschwister?

Глава 14. Что ты натворил(а)? / Was hast du getan?

Глава 15. Ты замужем (женат)? / Bist du verheiratet?

Глава 16. Где ты? / Wo bist du?

Глава 17. Какого цвета твои глаза? / Welche Farbe sind deine Augen?

Глава 18. Почему? / Warum?

Глава 19. Ты любишь его? / Liebst du ihn?

Глава 20. Куда ты хочешь пойти? / Wo willst du hin?

Глава 21. Кто твои друзья? / Wer sind deine Freunde?

Глава 22. Почему ты забыла обо мне? / Warum hast du mich vergessen?

Глава 23. Пока? / Tschüss?

Примечания