Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева

Твоя по ошибке

© Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева, 2024

© Митус Н., иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Тихий грозный рокот, похожий на утробное рычание притаившегося в засаде голодного хищника, зародился в железном нутре плотно запаянной реторты. Звук, поначалу едва слышный, быстро набирал силу, становясь громче и громче с каждой секундой. Реторта заплясала, едва удерживаемая в тисках крепкого металлического обруча. Мощная струя пара прорвалась сквозь резиновую заглушку, и небольшую университетскую лабораторию огласил оглушительный свист, способный дать фору паровозному гудку.

Однако тонкая трубка, соединенная с отогнутым в сторону горлышком реторты, так и осталась незамутненно-прозрачной.

– Ну же, ну, ну, ну! – Красстен Ноур, мой друг и напарник, метался по лаборатории, прожигая взглядом злосчастную трубку, как будто одной лишь силы его желания было достаточно, чтобы нагретое паром зелье наконец послушно перетекло в сосуд с реактивом. – Еще немного! Нужно всего-то капельку! – Алая капля, повинуясь отчаянному призыву, скользнула вверх по трубке красноватой змейкой. – Давай, милая! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Мгновение – и зелье бессильно опало.

– Не вышло! – раздался над моим ухом полный отчаяния крик, перекрывая свист колбы с кипящим зельем. – Все пропало! Столько усилий, столько работы – и все напрасно! Мы разорены, мы опозорены! Марри, душа моя, что же делать, что же делать?

Закатив глаза, – в тонком творческом процессе Красса, словно стрелку маятника, всегда кидало из безнадеги в эйфорию – я повернула ручку горелки, постепенно увеличивая огонь под ретортой. Синее пламя лизнуло железное дно раз, другой – и бордово-красная жидкость хлынула по трубке, моментально наполняя до краев стеклянную пробирку, на дне которой золотым песком сверкала щепотка сложного составного реактива. Коснувшись ярких крупинок, зелье загустело, свернулось маленькой блестящей горошиной.

– Марри, ты просто гений! – не меняя тональности, заорал Красс, сгребая меня в охапку и радостно кружа по комнате. – Даже не знаю, что бы я без тебя делал, душа моя!

– Пришлось бы обольщать инвесторов собственным обаянием, – фыркнула я. – Ну, ты знаешь – улыбку пошире и клятвенно пообещать: «Завтра, завтра». И так всю неделю.

– Боюсь, высокоблагородные лэры не проникнутся ко мне настолько горячим интересом, – он широко ухмыльнулся, сдувая упавшую на глаза модную алую челку. – Если бы я действительно планировал прибегнуть к обольщению, пришлось бы взять с собой прекрасную тебя, а ты уже отказалась… Бросила меня…

Я отстранилась, пряча кривую улыбку. Не хотелось портить момент алхимического триумфа собственными приземленными проблемами.

– Красс, мы же говорили…

Напарник легко отпустил меня, напоследок чуть сжав предплечья в мимолетной дружеской ласке.

– Я помню, Марри, помню.

Я безо всякого удовольствия покосилась на стоявший в углу старый чемодан. Лабораторию, любезно предоставленную нам во временное пользование алхимическим факультетом, нужно было освободить еще до вечера, и даже огромного обаяния Красстена Ноура оказалось недостаточно, чтобы выторговать еще хотя бы пару недель отсрочки. Мы и без того занимали университетское оборудование намного дольше, чем полагалось выпускникам, не поступавшим в магистратуру.

Но хуже всего было не это. Благодаря все той же широкой улыбке лэра Ноура-младшего и, как я подозревала, небольшой взятке суровой комендантше корпуса, последний месяц после выпуска и выселения из общежития я прожила здесь же, в смежной с лабораторией комнате, бывшей когда-то кладовой для оборудования и реактивов. И вот теперь мне предстояло оказаться на улице – без работы, без связей, без жилья. Я была согласна даже на самый захудалый угол на окраине Хелльфаста, но, увы, денег на долгосрочную аренду у меня тоже не было.

Провинциалка из крошечного северного городка с посредственным дипломом алхимика, не получившая ни единой рекомендации от профессоров университета. Мне нечего было предложить работодателям, не на что рассчитывать. Единственная разумная перспектива рисовалась совсем невеселой – вернуться домой, где мой диплом и вовсе никому не был нужен.

Конечно, Красс не раз предлагал мне не рубить сгоряча и дождаться его возвращения из закрытого загородного клуба, где он собирался блестяще презентовать потенциальным инвесторам свое великое изобретение. Напарник даже был готов снять для меня квартиру – на деньги старшего брата, само собой, ибо своих финансов у младшего Ноура никогда не водилось. Но я, разумеется, отказалась. Ноур-старший, суровый и немногословный мэр Хелльфаста, столицы Ньеланда, пугал меня куда больше, чем бесперспективность собственного будущего.

Красстен не отступал. Проникновенно заглядывал в глаза, улыбался, взъерошивая лохматую шевелюру, и очень-очень красочно расписывал, как плохо будет здесь одному, без такой замечательной напарницы и лучшей, самой-самой лучшей подруги. И ему, конечно же, не останется ничего иного, кроме как забросить все научные изыскания и с позором осесть в городском управлении под строгим присмотром брата, где светлый ум обаятельного изобретателя непременно зачахнет над никчемными бумагами об усовершенствовании общественных уборных и новаторскими методиками чистки фонтанов. Надо признать, поникшие плечи и тяжелые вздохи, которыми Красс сопровождал рассказ, выглядели очень натуралистично. И я сдалась, согласившись на временный компромисс.

Особняк семьи Ноуров, расположенный где-то далеко в пригороде Хелльфаста, в небольшой деревне у озера, по словам Красстена, уже не первый год пустовал. Никто не должен был быть против, если я останусь там на пару дней. А потом, после триумфальной демонстрации зелья, Красс вернется и найдет нам обоим подходящее жилье. И если все пойдет по плану, мы с напарником будем буквально купаться в деньгах и сможем позволить не одну, а даже две приличные квартиры хоть в самом центре Хелльфаста. И частную лабораторию. И патент на разработки. И…

В свисте реторты послышались глухие нотки – жидкость выкипела без остатка. Я перекрыла газ. В лаборатории сразу стало тихо – лишь мерно тикали настенные часы у двери – и оттого восторженный вздох Красстена прозвучал очень отчетливо.

– Марри, душа моя… Вот он, момент истины.

Напарник замер у колбы с родниковой водой, бережно держа двумя пальцами пробирку, где маслянисто перекатывалась алая капля. Медленно и торжественно Красс занес руку над горлышком колбы. Горошина зелья соскользнула вниз по стеклянной стенке.

Я затаила дыхание.

Всплеск – и прозрачная вода обрела рубиново-алый оттенок. По комнате поплыл терпкий, чуть сладковатый аромат спелого винограда, как будто Красс только что откупорил бутылку дорогого вина. Растворенное в воде зелье действительно чем-то напоминало вино – густое, насыщенно-красное. От света ламп по его поверхности то и дело пробегали золотистые искорки, притягивавшие взгляд.

Следовало признать: внешне зелье получилось привлекательным. Пресыщенные лэры не должны были пройти мимо такой диковины.

– Настоящий прорыв в экспериментальном зельеварении, – с придыханием проговорил Красс. – Зелье, способное дать мир и гармонию парам, давно потерявшим надежду на счастье. Один глоток этого чудесного нектара станет той маленькой искрой, от которой семейный очаг разгорится с новой силой. Один глоток – и застарелые условности рассыплются пеплом в жарком пламени желания, позволив вновь ощутить забытую остроту чувств, вернуть им прежнюю яркость. Перед тобой, душа моя, – Красстен шутливо поклонился, – величайшее достижение магической науки за последнюю сотню лет, на создание которого я потратил лучшие годы своей молодой жизни. Зелье «Жгучей страсти».

– Инвесторы будут в восторге, – я несколько раз хлопнула в ладоши, и Красс расплылся в широкой улыбке от уха до уха, как мальчишка радуясь моей похвале.

– Об этом я и твержу, Марри, – подхватил он. – Ты же знаешь, многие лэры в браке изменяют супругам. И я не раз слышал, что причиной они называют холодность своих законных жен. «Если бы моя благоверная была более расслабленной и открытой новым опытам, я не променял бы нашу постель на другую». Вот что они говорят, Марри. А наше зелье решит их проблему. Только представь, что будет, когда все холодные скованные льеры вдруг превратятся в горячих страстных кошечек? Мя-яу… Думаешь, лэры за такое не заплатят?

Я кивнула, не желая спорить. В наивном идеализме, столь странном для прогрессивного молодого человека, Красс выказывал невероятное упорство, отказываясь смотреть на вещи здраво. Но этические вопросы могли подождать. Это станет важным уже после презентации и получения патента, а сейчас…

– Надо испытать его, – решительно заявил Красстен.

И как-то странно посмотрел на меня.

Я не сразу поняла, что именно означал его взгляд. А когда осознала – едва не задохнулась от возмущения.

– Красс, ты в своем уме? На ком ты собрался его испытывать? На нас?

– А на ком же еще? – искренне удивился он. – Для теста нужны мужчина и женщина. Лично я готов принести себя в жертву во имя науки. А ты… Марри, душа моя, много ли ты видишь тут прекрасных особ, помимо себя? Предлагаешь мне бегать по этажу в поисках комендантши?

– Да!

Красстен закатил глаза.

– Душа моя, ты слишком жестока. А что, если зелье подействует мгновенно? Что, если я не успею… хм-м… убежать, и придется…

– Вот сразу и убедишься, что твое хваленое зелье прекрасно работает, – отрезала я. – Красс, я тебе не девица из квартала удовольствий! Да я, знаешь ли…

Его умоляющий взгляд остановил меня на полуслове.

– Марри, любимая, не подумай, я совершенно не хотел тебя обидеть, – мягко и проникновенно произнес Красс. – Можешь не пить, если не хочешь. Но… – он горестно вздохнул, – кроме тебя, мне попросту не к кому обратиться. Ты одна в меня веришь, Марри, ты мой самый-самый-самый близкий человек. И неужели ты думаешь, что я могу сделать тебе что-то плохое? Клянусь, слишком далеко ничего не зайдет. Ну, поцелуемся пару раз, и все. Ничего такого… Ну, Марри, ну чего тебе стоит? Ты же ходила на четвертом курсе на свидание с этим… любителем покойников.

Удивительно, что Красс заговорил об этом свидании – по сути, единственном в моей жизни и абсолютно провальном. Тот парень, чьего имени я уже даже не помнила, был, конечно, вовсе не мрачным некромантом, а вполне приличным боевиком, но дальше одной встречи, прогулки и неловкого прощания у дверей общежития дело не пошло. Во многом не без помощи Красстена и его приятелей, по несчастливой случайности заявившихся в то же кафе Хелльфаста и устроившихся через стол от нас. Ноур-младший строил мне рожи и постоянно подмигивал, его друзья дружно хохотали, боевик злился, а я не знала, куда себя деть со стыда за всех присутствующих. Неудивительно, что второго свидания не было. Да и никакого другого тоже.

Так что в моем случае «ничего такого» сводилось к банальному «ничего». Все университетские годы я провела в компании Красса. Ноур-младший, обаятельный и открытый, заводил роман за романом, а я…

– Марри, ну мы же столько лет дружим, – вкрадчиво произнес Красстен, словно почувствовав мои сомнения. – Поверь, все будет в порядке. А мне надо что-то предъявить инвесторам. Обязательно.

Он протянул мне колбу, но я не сдвинулась с места. Лишь посмотрела на него, стараясь взглядом выразить все, что думала по поводу этого возмутительно непристойного предложения. Красс просительно округлил глаза. С минуту мы стояли, молча глядя друг на друга.

Наконец друг сдался. Отвел глаза и с притворно тяжелым вздохом полез в карман.

– Вот антидот, – в руке Красса показался маленький флакон с лазурной жидкостью. – Как раз ночью доработал. Выпьем, если что-то пойдет не так, и все эффекты «Жгучей страсти» как рукой снимет.

Я скептически покосилась на флакон. Зелья в нем было едва ли глоток, не больше. Красс, перехвативший мой взгляд, обиженно фыркнул.

– Не смотри, что его немного. Для нейтрализации хватит и капли. Да и вообще, – друг обиженно поджал губы. – Ты что, мне не доверяешь?

Я не успела ответить, как он снова закрутился вокруг меня красноволосым вихрем, почти приплясывая от нетерпения.

– Марри, ну что тебе стоит? Соглашайся. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, соглашайся. Не вынуждай искать комендантшу, тайком подливать ей зелье в чай, а потом бегать за ней, умоляя принять антидот. Или, наоборот, бегать от нее, надеясь, что не догонит. Она же меня вмиг под себя подомнет. Загубит талант во цвете лет. Задавит, задушит…

Картина, столь живописно обрисованная Крассом, была одновременно и комичной, и жуткой. Я хихикнула – и махнула рукой.

– Хорошо, давай.

Синие глаза радостно сверкнули из-под красной челки. Порывшись на лабораторном столе, друг откопал две относительно чистые мензурки и налил нам по глотку зелья. Смотрелись мы, конечно, как двое безумных ученых, отмечающих вином удачный эксперимент, но в этом был весь Красс. Довольный, окрыленный предвкушением скорого успеха, он сиял, точно начищенный кронер, и я невольно заразилась его оптимизмом.

– Я первый.

Красстен одним глотком осушил мензурку – и тут же скривился. Сделал несколько глубоких вдохов, стиснул зубы, словно сдерживая тошноту. Я встревожено наблюдала за ним, ожидая окончательного вердикта.

– Да уж, кислятина, – пробормотал Красс, с сомнением глядя на внушительную колбу зелья «Жгучей страсти». – Вкус у него ужасающий. Но… лишь бы работало. Марри, готовься морально, только, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не передумай. Сейчас ты нужна мне, как никогда. А это… ну, как микстура от кашля.

Я прикрыла глаза, собираясь с духом, и сделала глоток. К моему удивлению, зелье – пряное, с легкой вишневой ноткой – не было тошнотворным. Даже напротив…

– Сладенько, – облизнув губы, проговорила я. – Странно, что тебе не понравилось. Может, мензурка немытая? Во рту-то хоть не жжет?

Красс не ответил. Он пожирал меня взглядом, казалось, напрочь забыв, как надо дышать.

Мелькнула мысль, что зелье подействовало и друг уже готов наброситься на меня, чтобы сразу же предаться «жгучей» страсти, но я быстро поняла, что ошиблась. Взгляд Красстена блестел азартом первооткрывателя, оказавшегося в шаге от научного прорыва. Чуть раньше он точно так же смотрел на злосчастную трубку, соединявшую реторту с пробиркой реактива, ожидая предсказанной алхимическими уравнениями реакции.

Странно, но эта мысль принесла облегчение.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Красс. – Чувствуешь что-нибудь?

Я покачала головой.

– Ничего. Ты?

– Тоже ничего. Наверное, нужно время. Подождем…

Мы замерли друг напротив друга.

Секундная стрелка невыносимо медленно сделала два оборота. На третьем круге выдержка Красса закончилась.

– Ну что? Ну? Что-нибудь?

– Ничего.

Сердце отбило в унисон с часами еще несколько ударов.

– Ну, ну, ну? – Красс подался ко мне, и я почти инстинктивно попятилась. – Ну, Марри…

– Твои понукания не помогают, – буркнула я, – а наоборот. Скажи «ну» еще пару раз – и я воспылаю страстью надеть вон то ведро тебе на голову.

– Злюка, – фыркнул Красстен. – Хотя бы расскажи, что чувствуешь. Вдруг ты просто не понимаешь, что уже сработало? Ну вдруг…

Я задумалась.

Секунды шли, но ничего не менялось. Кровь не начинала течь быстрее при виде Красса, тело не бросало в жар, а описанные во всех когда-либо пролистанных мною любовных романах «бабочки в животе» не спешили появляться. Я видела перед собой привлекательного молодого лэра, моего давнего и хорошего друга – но не более того.

А ведь когда-то давно, еще на первых курсах, мне действительно казалось, что я была влюблена. Шутник, балагур, главный заводила во всех университетских проделках, Красс обладал какой-то невероятной притягательностью – то ли из-за легкости, с которой шел по жизни, невольно заражая всех вокруг своим оптимизмом, то ли из-за феноменальной способности уболтать любого преподавателя, чтобы тот за красивые глаза накинул один-два балла на зачете или отменил строгое взыскание. Вокруг него всегда была куча веселых парней и смешливых девиц, готовых к любым – даже подчас весьма сомнительным – авантюрам.

Я быстро оказалась среди тех, кто пал жертвой безграничного обаяния лэра Красстена Ноура. Он был единственным, кто не постеснялся принять в свою компанию безродную провинциалку, и никогда – ни единым словом – не напоминал мне о разделявшей нас социальной пропасти. Напротив, он щедро выписывал подзатыльники тем хамоватым приятелям, которые жаждали посмеяться над «принцессой лосиной фермы». По неопытности я принимала проявления дружеского участия за признаки зарождавшихся романтических чувств. И с каждым разом влюблялась, влюблялась, влюблялась еще сильнее…

И безнадежнее.

Время шло. Шумные приятели и яркие девицы приходили и уходили, а мы все так же оставались вместе. Сбегали с пар, подшучивали над преподавателями и попортили немало нервов комендантше, а на старших курсах Красс, окончательно забросив учебу, с головой нырнул в экспериментальную алхимию и утянул за собой меня, сделав своей бессменной напарницей. Друг без конца выдумывал новые соединения и доставал ингредиенты, а я готовила зелья, с завидной регулярностью получая взрывы, возгорания, ядовитые клубы дыма и выплески едких кислот, которые Красстен называл «досадными ошибками в расчетах». Меня восхищал его пытливый ум, его азарт и неутомимое стремление вперед, вот только…

Вот только, кажется, прежняя почти-любовь как-то незаметно прошла. Насовсем, целиком. Просочилась по капле через дырку в прожженном подоле новой юбки, стоившей мне двух месяцев пустой каши, сгорела в пожаре стыда, когда заведующая кафедрой алхимии отчитывала меня за прогулы, грозя отчислением, выпорхнула в окно вместе с десятками конвертов с короткими сухими отказами – «недостаточная квалификация», «низкий средний балл», «отсутствие рекомендаций». Я искала, искала, искала в себе отголоски прежних чувств, но видела лишь пустоту.

Когда-то мне казалось, что я влюблена в Красса, когда-то мне казалось, что я готова пойти за ним куда угодно. И я пошла – тогда – и в итоге оказалась здесь, в тесной лаборатории, из которой нужно съехать уже сегодня, бездомная, безработная, без гроша в кармане. Я доверилась Крассу, его пустым обещаниям, что уж теперь-то у нас непременно все наладится, и, кажется, опять осталась ни с чем.

– Ну что-что-что?

Внутри вмиг поднялась горячая, разъедающая горло волна раздражения. Стиснув зубы, я попыталась сглотнуть горький ком, остудить вспышку бессильной злобы, но куда там. Один взгляд на Красса – и пламя заполыхало с новой силой.

Это. Все. Было. Из-за. Него.

Он понял меня совершенно неправильно – или не понял вовсе. Улыбнулся, шагнул ближе, почти вплотную, протянул руку, словно желая коснуться лица, наклонился к моим губам…

– Марри…

С силой, которой я не ожидала сама от себя, я оттолкнула его. Красс замер посреди лаборатории, потирая ушибленное запястье.

– Марри, душа моя…

– Чего ты лезешь? – рявкнула я. – Сказала же, не подействовало!

Красс успокаивающе вскинул руки. На лице его читалось искреннее удивление и недоумение с легкой ноткой обиды на столь агрессивный порыв.

Мне вдруг стало ужасно стыдно. Красс не сделал ничего дурного и всегда был добрым, отзывчивым другом, готовым разделить на двоих последний бутерброд или предложить временный приют в собственном доме. Да и остальное… разве Красстен виноват в моем заваленном дипломе или плохом резюме?

– Прости, – виновато проговорила я. – Это зелье, наверное, так действует.

– Ну не знаю… Лично у меня оно не вызывает желания отгрызть тебе голову, – буркнул друг, но увидев, как я покаянно опустила взгляд, поспешно добавил. – Но и других желаний, уж прости, ты у меня не вызываешь. Похоже, ничего не сработало. Плакали наши денежки – вся презентация коту под хвост. Как теперь получить средства на новые исследования?

Красстен горько вздохнул. Я потянулась погладить его по спине. Друг бросил на меня недоверчивый взгляд, наверное, опасаясь снова попасть под горячую руку, но быстро расслабился, уткнувшись лбом в мое плечо.

– Душа моя…

Дверь в лабораторию распахнулась настолько резко и громко, что мы едва успели отпрянуть друг от друга.

Магистресса Хенриика Саркеннен, немолодая суровая дьесса, заведовавшая кафедрой алхимии, быстрым шагом прошла внутрь и, поджав губы, остановилась напротив Красстена.

– Лэр Ноур, – отчеканила она. – Я дала вам разрешение на пользование университетской лабораторией с условием, что вы освободите помещение не позже окончания летних экзаменов. И, помнится, вы клятвенно заверили меня, что сами занесете ключ.

– Так мы уже собирались к вам, дьесса Хенриика, – Красс расплылся в самой обворожительной из своих улыбок, но его чары остались без ответа. – Только помогу Марри забрать вещи – и сразу же на кафедру.

Магистресса Саркеннен покосилась на стоявший в углу лаборатории старый чемодан, на краешек раскладушки, неосмотрительно выглядывавший из полутемной кладовой, и нахмурилась. Меня она едва удостоила взглядом – словно я была пустым местом, бесплотной и бессловесной тенью Красстена, не стоившей ни секунды ее внимания.

Сердце уколола обида. Когда-то мы с преподавательницей практической алхимии были в прекрасных отношениях, и я даже собиралась писать дипломную работу на основе диссертации магистрессы Саркеннен, но после того, как вслед за Крассом я увлеклась созданием сложных соединений, совершенно забросив классическую алхимию, наши пути разошлись. Заведующая кафедрой прямо и без прикрас заявила, что я зарываю свой талант, попусту растрачивая потенциал на бесперспективные идеи младшего лэра Ноура, который – в отличие от меня – может позволить себе такую глупость. А если я не изменю своего отношения к учебе, она будет вынуждена поставить вопрос об отчислении.

Тогда я промолчала.

К счастью, отчисление так и осталось смутной, неясной угрозой, но на этом разговоре расположение ко мне магистрессы Саркеннен закончилось, сменившись холодным неодобрением и показным равнодушием. Курировать мою работу она, конечно же, отказалась, и пришлось срочно менять тему на ту, где участие наставника сводилось к минимуму. А сама заведующая кафедрой предпочитала не замечать моего присутствия.

– Можешь не трудиться, Ноур, я уже здесь. Попрошу не тратить попусту мое драгоценное время. Я и без того задержалась из-за вас куда дольше, чем следовало.

– Не смеем вас больше беспокоить, – проговорил Красс, проворно подхватывая мой чемодан и бочком пробираясь к выходу мимо магистрессы, не переставая лучезарно улыбаться.

Я понуро поплелась следом.

– Лэр Ноур! – раздраженный оклик догнал нас почти у лестницы. – Напоминаю вам, что колба – часть университетского оборудования, которое не предназначено для хранения спиртных напитков. Потрудитесь вернуть ее на место.

– Всенепременно, дьесса Хенриика! – напарник толкнул меня в спину, молчаливо призывая поторопиться. – Вот только провожу Марри до выхода – и сразу вернусь.

– Сейчас же, Ноур! Сию секунду! Я не обязана вас дожидаться. Да и убрать в лаборатории не помешало бы!

– Бежим, – только и шепнул Красс и, обойдя меня на повороте, лихо скатился вниз по перилам, не выпуская из рук колбы и чемодана.

Мне ничего не оставалось, как побежать за ним, стараясь не слушать гневных криков магистрессы Саркеннен, раздававшихся нам вслед.

* * *

Оглушительно гремя моим чемоданом – я с ужасом заметила, что одно колесико не пережило экстремального спуска по лестнице, потерявшись где-то в коридорах, – Красстен вывалился на улицу перед главным зданием университета. Вид у него был донельзя довольный.

– Не пролил ни капли, – похвастался он, демонстрируя мне на удивление целую колбу. Я выразительно покосилась на побитый чемодан, но Красс оставил мой взгляд без внимания. – Сохраним для потомков. Вдруг еще получится разобраться в формуле, и из него таки выйдет толк.

Перехватив сосуд с зельем поудобнее, он размашистым шагом направился к высившемуся в конце улицы руническому столбу вызова, чтобы поймать маготакси, появившиеся в Хелльфасте три года назад, когда старший лэр Ноур, законодательно запретив хелльфастцам использовать личные экипажи и повозки в черте города, закупил целую партию магомобилей и магобусов в соседнем Свейланде. Привычный перестук копыт сменился шуршанием шин и тихим гудением двигателей на магической тяге, отчего Хелльфаст за считанные месяцы стал чище, удобнее и современнее. В другие дни перспектива прокатиться на мобиле вместо того, чтобы трястись в переполненном вагоне пригородного поезда, обрадовала бы – после глухой провинции магические новшества вызывали у меня искренний восторг. Но не сейчас.

Красс не сразу заметил, что я так и осталась стоять на месте.

– Марри, душа моя, – нетерпеливо позвал он, – нам надо торопиться. До Сторхелля, где стоит дом, ехать почти час, а у меня скоро поезд, сама знаешь. Ну что ты?

– Антидот, Красс.

– Да… Да, конечно.

Похлопав себя по карманам, напарник вытащил флакон с зельем, повертел в пальцах. А затем…

– Ты что делаешь? – нервно спросила я, когда флакон вместо того, чтобы попасть ко мне, оказался во внутреннем кармашке модного пиджака.

Красс обезоруживающе улыбнулся, но пиджак предпочел как можно скорее застегнуть на все пуговицы.

– Марри, душа моя, ну зачем тебе антидот? – торопливо проговорил он. – Все равно ж не подействовало. Так чего зелье зря переводить?

– Ничего не зря, – я раздраженно скрестила руки на груди. – Сейчас не подействовало, но вдруг потом…

– Душа моя, – укоризненно покачал головой Красстен, – у тебя тревожность повышенная. Не подействовало – значит, нет. А мне надо хоть что-то представить инвесторам. Эта штука, между прочим, снимает головную боль и понос. Иногда лэрам и такое требуется. Может, хоть под него денег дадут, а там…

– Это не повод бросать меня без антидота! Ты на неделю уезжаешь, Красс, мало ли…

– Марри, мы едем в отдаленный городишко. Там и людей-то почти нет. Ну что с тобой может случиться? Воспылаешь страстью к таракану? Начнешь вздыхать по паутине? Марри, в особняке, кроме тебя, никого не будет. Прислугу брат давно распустил, а ему самому этот дом… ну, не нужен, в общем. Даже если – что очень, очень, очень маловероятно – зелье вдруг начнет действовать, вреда не будет. Обещаю, вернусь, сварю тебе тройную дозу антидота. Целое ведро, если хочешь. Цистерну!

Не слушая дальнейших возражений, Красстен сунул мне в руки колбу с зельем и бодро зашагал к столбу вызова маготакси. Чемодан без колесика, оставшийся в заложниках у Ноура-младшего, трясся на крупной брусчатке мостовой, окончательно приходя в негодность, и после нескольких безуспешных попыток выцепить его из лап Красса, я махнула рукой, смиряясь с неизбежным.

В конце концов, ничего в моем положении уже точно не могло измениться к худшему.

Мне очень, очень, очень хотелось в это верить.

Глава 2

Клятвенно обещанный Красстеном час пути до загородного дома Ноуров растянулся на добрых полтора. Маготакси довольно быстро покинуло пределы Хелльфаста – университетский кампус располагался на самой окраине города – и устремилось в раскинувшиеся по окрестным холмам и лесам предместья столицы.

Широкие удобные проспекты и каменные многоквартирные дома с мраморной отделкой сменились небольшими поселениями, застроенными уютными двухэтажными коттеджами, а те, в свою очередь, уступили место пастбищам и лесам, где среди золотистых стволов сосен лишь изредка мелькало человеческое жилье. Магомобили и магобусы встречались все реже и реже, а вскоре и вовсе пропали из виду. На дороге появились всадники и запряженные в старомодные повозки домашние лоси.

Разноцветные домики Сторхелля, который упоминал Красс, показались впереди, но магомобиль вместо того, чтобы въехать в городок, свернул на проселочную дорогу – прямо в глухую чащу.

Несмотря на летний полдень, в кабине маготакси чувствовалась влажная прохлада близкого леса. Чирикали неугомонные птицы, солнечные лучи, просачивавшиеся сквозь густые кроны, ажурным узором ложились на темное полотно дороги. Справа от меня в густом подлеске зашуршало, и наперерез мобилю внезапно выскочил дикий лось. Опытный пожилой водитель невозмутимо вильнул рулем, объезжая животное, и прямо перед моим окном промелькнула бурая ошалевшая морда с совершенно тупыми стеклянными глазами.

«Одержимый зверь, – мелькнула в голове суеверная мысль. – Не иначе как духом-пииру укушенный».

И в этот момент я отчетливо осознала, что неделя в заброшенном доме посреди леса может добром не кончиться.

Я похлопала Красстена, дремавшего на переднем сидении, по плечу.

– Красс, – в моем голосе явственно прозвучала нарастающая паника, – ты же говорил, что твои родители жили в Сторхелле.

Взъерошив волосы, друг зевнул и обезоруживающе улыбнулся.

– Разве? Я, кажется, забыл уточнить, что сам дом построен немного в стороне. Папуля с первой женой, говорят, были теми еще затворниками. Но ты не волнуйся, дорога тут, как видишь, хорошая, магомобиль проезжает легко. И дом… Марри, душа моя, ты будешь очарована. Свейнский модерн, большие окна, дерево – все как ты любишь.

Красс пустился было в пространные рассуждения об особенностях западной архитектуры начала века, но я не позволила ему заговорить мне зубы.

– Красстен, дорогой, если ты забыл, у меня нет личного магомобиля, повозки или, на худой конец, ездового лося. Я даже такси не смогу вызвать – в такой-то глуши, наверняка, нет ни одного рунического столба на десятки километров вокруг. Это не Хелльфаст.

– Так и зачем тебе уезжать, Марри, – спокойно возразил друг. – Я ж вернусь – заскучать не успеешь. Очень, очень, очень скоро. Душа моя, ты что-то слишком много нервничаешь в последнее время по поводу и без. Ну, ничего, на природе развеешься, неделька пройдет – и станешь как новая. Заново родишься, можно сказать.

Я скептически хмыкнула, вспоминая одержимого лося. Вот уж точно заново рожусь, не иначе. Умирать во цвете лет – неизвестно где, да еще и в полном одиночестве – очень не хотелось, а после встречи с явной жертвой злобного духа-пииру местные леса не могли не вызывать суеверного беспокойства. Лучше уж было не поддаваться на уговоры Красса и с позором вернуться домой.

Тоскливо выглянув в окно, я вдруг – точно ответом на мой отчаянный призыв – расслышала отчетливый паровозный гудок и немного приободрилась. Кажется, неподалеку проходила железная дорога, а значит, мое положение было не таким безнадежным.

Неделя – это ведь совсем немного.

* * *

Красстен не обманул: дом Ноуров оказался прекрасным образцом свейландской архитектуры. Двухэтажный деревянный особняк идеально вписался в лесной пейзаж – перед крыльцом расстилался зеленый газон с декоративной травой, а забор заменяли вечнозеленые кустарники и тянущиеся к самому небу высокие сосны. Выложенная камнем тропинка вела к небольшому озеру. У берега, заросшего кувшинками и осокой, покачивалась одинокая лодка. Через огромные окна первого этажа смутно просматривалась темная мебель просторной гостиной. Второй этаж, где, скорее всего, располагались спальни, опоясывал широкий балкон, словно нарочно созданный для принятия солнечных ванн и созерцания окружающей природы – я разглядела сквозь частокол перил два шезлонга и свернутый матерчатый зонт.

Несмотря на то что, по словам Красса, никто из Ноуров или их работников уже давно не жил в этом доме, территория поддерживалась в идеальном порядке. На траве не лежало прошлогодней листвы, все кустарники были ровно подстриженными, окна – чистыми, а на бело-желтых досках обшивки не было ни трещинки. Без сомнения, здесь чувствовалось дыхание магии – скорее всего, над домом основательно поработал хороший стихийник, обеспечив чистоту, защиту от дождя и плесени, воду и солнечный свет.

Оставив меня любоваться окрестными красотами, Красс, упросив водителя подождать его возвращения, потащил мой многострадальный чемодан к входу в дом.

Замешкавшись у массивной двери, друг долго – невероятно долго – ковырялся с замком. Встав так, что мне была видна только его спина, Ноур-младший сосредоточенно запыхтел, громыхая и звеня чем-то, вытащенным из объемной сумки через плечо, где Красс держал «на всякий случай» различные образцы наших экспериментальных зелий и кучу другой бесполезной мелочи. В душе зародилось смутное подозрение, что ключей от дома у друга нет, но не успела я задать тревожащий меня вопрос, как со стороны крыльца раздался глухой хлопок, и в воздухе пробежала рябь сильного магического выброса.

Входная дверь резко распахнулась, едва не ударив Красса по лбу.

– Готово, – слегка закопченный друг в клубах темного дыма радостно помахал мне рукой, приглашая войти, и я с трудом подавила желание развернуться, сесть в маготакси и уехать прочь, подальше от этого горе-взломщика, только что начисто уничтожившего магическую защиту дома вместе с замком.

Нет, зная разрушительную силу наших неудачных зелий, можно было с уверенностью сказать: повезло, что пострадал только замок. Я подозревала, что некоторые составы, хранящиеся в сумке младшего лэра Ноура, были в состоянии спалить и дом, и пару гектаров окружающего его леса.

Морщась от едкого запаха расплавленной меди, я вслед за Крассом прошла в гостиную. Огромная комната, лишенная перегородок, объединяла в единое пространство кухню, столовую и зону отдыха. Минимум мебели – широкий диван и несколько удобных кресел, длинный обеденный стол, за которым могла с комфортом разместиться большая семья, и уголок для готовки, оснащенный современной рунической плиткой, духовкой и холодильным шкафом – были подобраны и расставлены с большим вкусом, отчего гостиная казалась просторной и одновременно уютной. А несколько огромных кадок с экзотическими цветущими кустами, каждый листок которых буквально сочился свежестью, и вовсе привели меня в полный восторг.

Втиснув мой чемодан между вешалкой и подставкой для зонтов, Красс попытался закрыть за нами дверь и потерпел неудачу.

– Да, вышло неловко, – он тряхнул головой, оставив безуспешные попытки исправить сломанный замок. – Ну да ничего, вернусь – и все починю, без проблем. А пока и так неплохо – тут тебе и свежий воздух, и вентиляция. В крайнем случае, веревочкой подвяжешь… Да ну и от кого запираться в этой-то глуши, когда до Сторхелля пешком часа два. А зверей отпугнет магическая защита… – я выразительно посмотрела на друга, напоминая, что защита дома разрушилась вместе с замком, и Красс, моментально отыскав другое решение им же созданной проблемы, выхватил зонтик и победно потряс им в воздухе. – Звери, душа моя, и сами к тебе не сунутся, если у них будет хоть капля сознательности. А если кто и сунется – продемонстрируй ему свой коронный удар и оставь тушу в подвале. Потом набьем из бедолаги чучело, а мясо пустим на шашлык.

Друг сделал выпад, прокалывая иллюзорного врага импровизированным мечом, и довольно усмехнулся. Я только вздохнула. Крассу легко было говорить – через час он уже будет на полпути к Хелльфасту и цивилизации. А я останусь тут одна и милостью криворукого горе-взломщика буду держать оборону дома с помощью зонтика. И мысль эта, особенно после увиденного на дороге покусанного лося, не добавляла мне радости.

По телу пробежала нервная дрожь. Я невольно поежилась, обхватив руками предплечья.

Красс расценил этот жест совершенно не так, как стоило бы.

– Точно, – он хлопнул себя по бедру, – здесь же ночами бывает ужасно холодно. Надо активировать руну на нагревателе. Энергию в доме обычно не перекрывают, а вот систему обогрева…

– Красс, не надо! – я задохнулась от ужаса, предчувствуя неминуемую катастрофу. – Я сама!

Но куда там. Когда я подскочила к напарнику, он уже успел засунуть бедовую красноволосую голову в технический шкаф под широкой деревянной лестницей, ведущей на второй этаж, и увлеченно подкручивал рычаги, соединявшие рунические камни в единый узор.

Что-то булькнуло, щелкнуло и затрещало. Всплеск магии – и по трубам, проложенным в стенах и под полом, побежала вода. Я выдохнула.

Довольный Красс упер руки в бока.

– Готово, – триумфально объявил он. – Я всегда говорил: техника меня боится.

Словно в подтверждение его слов нагреватель издал пронзительный жалобный гудок и отключился. Из технического шкафа брызнула струя ледяной воды, растекшись мутной лужей на дорогом паркете. Второй плевок пришелся аккурат на подол моей юбки.

– Да, дела, – с неподдельным удивлением пробормотал младший Ноур. – Марри, душа моя, мне очень, очень, очень жаль. Дейм всегда так ловко крутил этими камнями, что мне казалось, это элементарно. Ах, Марри, я такой дурак, надо было взять с нами кого-то из старых слуг, чтобы они помогли все настроить. Да знаешь, если б не поезд, я и сам бы…

– Не надо! – поспешно выпалила я, не давая Крассу вновь залезть в шкаф, чтобы доломать нагреватель окончательно. – Не надо, не стоит, все в порядке. Я сама разберусь.

– Точно? – переспросил он.

– Точно-точно.

Красстен снова заулыбался и, к моему огромному облегчению, отошел от шкафа.

– Марри, душа моя, ты просто чудо. Раз так, я за тебя полностью спокоен.

Во дворе раздался нетерпеливый гудок маготакси – оплаченное время ожидания подходило к концу. Мигом переменившись в лице, Красс бестолково заметался по дому, проверяя шкафы и полки, щелкая выключателями и тыкая в кнопки розжига плитки, высекая из конфорок магические искры. Заметив на столе колбу с зельем, он пробормотал что-то неразборчивое насчет «магистрессы Хенриики», которая ему «обязательно что-нибудь открутит», и, отыскав глазами пустой хрустальный графин, лихо перелил туда половину «Жгучей страсти».

– Заскочу на кафедру перед поездом, – проговорил он, подхватывая алхимический сосуд с остатками зелья под мышку. – Все, убегаю. Скрести пальцы и пожелай мне удачи! Весь дом твой, какие-то продукты точно должны быть в холодильном шкафу, белье наверху, выбирай любую спальню и развлекайся, как только пожелаешь. Буду очень, очень, очень скучать, душа моя, а ты тут точно не успеешь соскучиться. Скоро вернусь, – друг крепко притиснул меня к колбе вместо объятий и порывисто чмокнул в щеку.

Второй гудок маготакси, шорох шин по гравию – и стихийное бедствие по имени Красстен Ноур пропало из виду.

* * *

Очень скоро пришлось признать: тишина уединенного дома крайне нервировала. За порогом же, наоборот, было слишком много звуков, от которых я за годы, проведенные в городе, почти отвыкла. Шумели деревья, шелестела осока у воды, а из дальних кустов, почти на грани слышимости, раздавались неясные шорохи и глухое ворчание.

Конечно, магия дома должна была отпугивать обитателей леса, но теперь, когда защиты стараниями Красстена не стало, я чувствовала себя куском парного мяса, поданным на блюдечке.

«Заходите, духи-пииру, обед свеж, сочен и почти готов».

От этой мысли я зябко передернула плечами. Желтые злые глаза, казалось, жгли кожу.

Я попробовала закрыть входную дверь, но замок пришел в полную негодность. Отчаявшись, я перевязала дверную ручку пояском халата, чтобы хоть как-то защититься от незваных четверолапых гостей.

Остаток дня прошел в тщетных попытках починить пострадавший от рук Красса нагреватель. Зажав в зубах фонарик, найденный в подвале, я складывала рунические камни и так, и этак, но все старания не привели к желанному результату. Магические потоки, приводившие в движение сложную систему из труб и обогревателей, оказались слишком сложными. Здесь был нужен хороший стихийник и специалист по рунам, а не алхимик, пусть даже и дипломированный.

Мысленно смирившись с неизбежным – воду для мытья придется греть на плитке, а на случай холодных ночей нужно будет собрать со всего дома пледы и одеяла, – я перекрыла течь и вытерла образовавшуюся на полу лужу. Хотя бы не придется отвечать перед Крассом за испорченный паркет. Что до остального – во время разлива рек в моем родном Хийри, маленьком городке на самом севере Ньеланда, бывало и хуже.

Четыре просторные спальни – одну из них, с самой удобной, как мне показалось, кроватью, я выбрала себе на эту неделю – явно предназначались для хозяев дома и их детей. Удобные, аккуратные, полные милых мелочей вроде кресла-качалки, детских рисунков в рамках или самодельных деревянных механических игрушек, они были полны душевного тепла и уюта. Это чувство было почти осязаемо – будто я вдруг оказалась…

Дома.

Бродя по пустым, аккуратно прибранным комнатам, я видела вокруг тени старых хозяев. Казалось, стоит лишь немного прислушаться, как из гостиной послышится звонкий смех, патефон задребезжит старой пластинкой, а в воздухе запахнет ягодным пирогом, только что вынутым из духового шкафа. Наверное, когда-то в доме кипела жизнь, но сейчас от нее остались лишь воспоминания, и это навевало грусть.

Счастливые улыбающиеся лица – глава семейства Ноур, отец Красстена, еще совсем молодой, обнимал незнакомую льеру, прижимавшую к себе хохочущего темноволосого мальчишку, – смотрели на меня с фотокарточки, украшавшей стену гостиной. Как же сильно они отличались от семьи Красса, какой я увидела ее в первый год нашего совместного обучения. Лэр Ансельм, немногословный и вечно усталый, потерял блеск в глазах и эту легкую радостную улыбку. Да и мать Красса, вторая льера Ноур, резкая в движениях и поступках, переменчивая, словно морской ветер, никогда не казалась настолько умиротворенно-счастливой, как эта женщина на фотографии.

Хотя, надо признать, родителей Красса я знала плохо. Льера Саара Ноур, известная артистка, любила устраивать пышные приемы и концерты в самых больших залах Хелльфаста, и иногда, с ее разрешения, мы заваливались на них всей шумной студенческой компанией, сметая со столов бесплатные закуски и напитки и бурно восторгаясь приглашенными модными музыкантами и певцами. Секрет частых приглашений был до смешного прост. Льере, всеми силами стремящейся продлить молодость, льстило внимание пылких юношей, вдвое младше ее самой.

Меня – как и других девушек, вьющихся вокруг Красса, – она едва замечала. Но я и не стремилась попадаться льере Ноур на глаза. Меня утомляли суета и бесконечный карнавал, и на всех вечерах я старалась держаться поближе к Красстену.

Лэр Ансельм Ноур, в отличие от супруги, недолюбливал шумные праздники и избегал публичных мероприятий, обожаемых льерой Саарой. Я видела главу семьи Ноур лишь мельком – как-то столкнулась с ним, когда друг собрал компанию у себя дома. Отец Красса окинул меня тяжелым взглядом из-под очков, нахмурился и, не сказав ни слова, удалился прочь.

В точности так же вел себя и старший сын лэра Ансельма. Братья – родные лишь по отцу – отличались друг от друга как небо и земля. Красстен, отражение своей матери, был веселым и обаятельным балагуром, способным увлечь за собой любого. Лэр Деймер, напротив, казался пугающе серьезным и строгим и скорее отталкивал, чем притягивал. Он всегда вызывал у меня какое-то безотчетное волнение и смущение, и если нам случалось встретиться, я старалась как можно быстрее и как можно тише проскользнуть мимо, чтобы ненароком не вызвать его неудовольствия.

Быть может, со временем мои отношения с семьей Красса и изменились бы, будь у нас больше времени, чтобы узнать друг друга, но…

Все оборвалось четыре года назад, холодной дождливой весной в конце нашего первого курса. Родители Красстена разбились на горной дороге, ведущей из Свейхольма в Хелльфаст. Они были в числе немногих жителей Ньеланда, кто обладал собственным магическим транспортом – свейландским мобилем ручной сборки, экспериментальной моделью, в разработке и обкатке которой участвовал глава семьи Ноур, считавшийся лучшим инженером нашего времени. Лэр Ансельм был за рулем, льера Саара занимала пассажирское сиденье. Мобиль нашли в ущелье лишь два дня спустя, и спасать было уже некого.

Может, мне и хотелось бы чаще вспоминать тщательно уложенные светлые локоны и выверенную улыбку льеры Саары или серьезный внимательный взгляд лэра Ансельма. Но в память врезалось совсем другое: черный, идеально сидящий на высокой фигуре лэра Деймера Ноура костюм, букет темных роз, перевязанных траурной лентой, и дрожащая рука Красстена, стискивавшая мою ладонь.

Гибель родителей стала для друга настоящим ударом. На несколько месяцев от прежнего неунывающего весельчака осталась лишь бледная тень. И вдруг оказалось, что таким – раздавленным, почти сломленным невыносимым горем – он стал никому не нужен. Несмотря на огромное множество друзей, с самого начала учебы окружавших Красстена, мало кто пожелал поддержать его, когда это действительно стало важно. Под разными предлогами, благовидными и не очень, приятели, клявшиеся в вечной дружбе, и девицы, ищущие благосклонности молодого лэра, один за другим отказались ехать на похороны.

Осталась лишь я.

Я пошла за ним, и тогда, когда мне показалось, что друг уже готов был броситься в разрытую могилу вслед за горячо любимыми родителями, я вцепилась в его руку, крепким якорем удерживая Красса в мире живых. И держала до тех пор, пока горе не разомкнуло свою когтистую хватку.

С того момента мы стали почти неразлучны.

Я тряхнула кудрями, прогоняя тяжелые мысли. Чтобы не уходить с головой в пучину уныния, я решила немного развеяться, прогулявшись до причала на озере. Красно-желтое закатное солнце лениво клонилось к горизонту, и от высоких сосен на траву ложились длинные косые тени. Водная гладь была неподвижна, как зеркало, отражая верхушки деревьев, небо, лиловые облака, тень деревянного причала и мое собственное лицо в обрамлении светло-сиреневых волос. Лишь изредка из непроницаемо-темной глубины показывался серебристый бок большеротого карпа, оставляя на идеальной поверхности воды тонкие круги волн. Все вокруг дышало умиротворением, возвращая мир душе, встревоженной мрачными картинами прошлого.

Поглощенная созерцанием природы, я упустила момент, когда солнце провалилось в чащу леса, и мягкие сумерки сменились настоящей ночью. В столице я совершенно отвыкла от этого. Летние ночи в Хелльфасте, где никогда не гасли магические светильники, казались совсем короткими. Тьма, не успев толком вступить в свои права, тут же сменялась туманным рассветом, а звезды едва проступали на сизо-сером небе тусклыми точками, словно припорошенные пылью.

Но здесь… Вдали от больших городов все было иначе. Хватило всего лишь нескольких минут – и все вокруг накрыла тьма, густая, почти осязаемая. Яркие звезды засверкали россыпью драгоценных камней. Я подняла голову вверх, выискивая знакомые с детства созвездия. Корабль, Фонарик троллей, Медведица, Волчья стая…

Внезапно ногу повело на скользкой от вечерней росы траве, и я, неловко взмахнув руками, упала на спину. Было не больно – зеленый ковер мягко принял меня в объятия, не позволив ушибиться или что-нибудь повредить. Но вот платью, уже основательно забрызганному водой из нагревателя и помятому после нескольких часов ковыряния в техническом шкафу, пришел конец. А это, между прочим, было мое любимое алое платье, с модной укороченной юбкой-колоколом, широким поясом и свободным шифоновым лифом. Кроме него и надеть-то было, по сути, нечего: из приличных вещей в чемодане лежали лишь пара старых блузок, до ужаса надоевшая черная юбка, шелковый халат, подаренный Крассом, и широкие штаны.

Друг вспомнился совершенно некстати. Перед глазами, как наяву, всплыла его беспечная ухмыляющаяся физиономия.

– Марри, душа моя, – сказал бы он, увидев меня, сидящую на газоне и шмыгающую носом, – тоже мне, нашла причину для беспокойства. Да вокруг на десятки километров ни души. Хочешь, хоть голая по дому ходи, никто тебе и слова не скажет.

В воображаемого Красстена немедленно захотелось запустить чем-нибудь тяжелым. А еще очень хотелось бросить все, найти железнодорожную станцию и уехать отсюда к тролльей бабушке. Вот только как оставить дом – пусть даже и выстроенный безумной родней Ноуров где-то в глуши, далеко от человеческого жилья и воров – со сломанной дверью и разрушенной магической защитой?

Застирывать платье пришлось в ледяной воде, и это не прибавило мне хорошего настроения. Скрипя зубами от холода и раздражения, я терзала ни в чем не повинную юбку, перебирая в голове все, что я скажу Крассу, когда он вернется.

И в этот момент за окном промелькнул луч света.

Я вздрогнула, выронив в раковину мокрое платье. Первой моей мыслью – самой глупой – были почему-то тролли и болотные огоньки, сбивающие путника с дороги. Второй – полиция, которая каким-то образом выяснила, что я незаконно занимаю чужой дом. Третьей – воры.

Как можно тише я выскользнула из ванной, от волнения путаясь в мелких перламутровых пуговках наспех накинутого халата, и притаилась на галерее. В панорамные окна первого этажа бил яркий свет фар магомобиля, мешавший разглядеть двор. Громко хлопнула дверь со стороны водителя. Высокий темный силуэт – абсолютно точно человеческий – показался на дорожке, медленно приближаясь ко входу в дом.

«Это просто обязан был быть Красс, – сказала я себе. – Кому же еще придет в голову приехать неизвестно куда посреди ночи? Точно он. Наверное, забыл что-нибудь или поезд отменили».

Вот только… Красс никак не мог оказаться в маготакси на водительском сидении. Он и водить-то не умел и никогда не горел желанием научиться. После того, что случилось с его родителями, – неудивительно…

К перечню иррациональных страхов тут же добавились восставшие из мертвых прежние хозяева дома, жаждущие наказать взломщицу.

Руки сами собой потянулись к хлысту, украшавшему стену между спальнями второго этажа. Я вцепилась в кожаную рукоять, вспоминая уроки дяди-пастуха и проверяя хватку. С неким подобием оружия в руках стало немного спокойнее, хотя против мертвецов, троллей и духов оно вряд ли помогло бы.

Темная фигура пропала из окна – незнакомец поднялся на крыльцо. Сломанный замок легко поддался мощному рывку, с треском оборвался придерживавший дверь поясок, скрипнули петли. На пол в гостиной лег прямоугольник света с четко очерченным силуэтом высокого мужчины.

Сердце гулко застучало в груди.

Незнакомец переступил порог.

Шаг, еще один…

Не выдержав напряжения, я выпрямилась и, перехватив хлыст, нервно крикнула в полутьму гостиной.

– Красс, дорогой, – мой голос дрогнул. – Ты что-то забыл?

Полуночный гость поднял голову, и наши взгляды встретились. Хватило одного удара сердца, чтобы узнать того, кто сейчас стоял передо мной.

– Забыл, – мрачно откликнулся лэр Деймер Ноур. – Мозги.

В наступившей тишине хлыст, выпавший из моей руки, оглушительно громко прогрохотал по деревянным ступеням лестницы прямо к ногам старшего брата Красстена.

Глава 3

Лэр Ноур-старший медленно наклонился. Подняв хлыст, задумчиво осмотрел мое несостоявшееся оружие, взвесил на ладони. Скупые расчетливые движения делали его похожим на хищника – дикого, опасного. Я инстинктивно отпрянула назад, чуть не поскользнувшись на навощенном паркете.

Под пристальным взглядом лэра старые страхи растворились без следа. Голодные лесные звери, потусторонние твари, мертвецы, чужаки, полиция, одиночество – все, чего я так боялась, оставшись одна в удаленном от человеческого жилья доме, растаяло как дым. С невероятной, почти болезненной четкостью я осознала: бояться надо было его.

Лэра Деймера Ноура.

Сжатые губы, сведенные брови. В глазах – холодная аристократическая синева. Ни капли легкомысленности, так свойственной Крассу, – лишь лаконичная строгость во всем, от коротких темных волос до дорогого классически скроенного костюма и золотых запонок. И, конечно, опасность, ощутимая каждой клеточкой тела.

Я тяжело сглотнула. Живот свело нервным спазмом, колени задрожали. Крепко вцепившись в перила, я хотела было спуститься – извиниться, объясниться, сказать хоть что-нибудь – но цепкий ледяной взгляд лэра буквально пригвоздил меня к месту.

Все, что природа смягчила в Красстене, в лэре Деймере было обострено до предела. Ноур-старший был красив – породистой красотой настоящего свейландца, чьи высокородные предки много веков назад объединили под своей рукой разрозненные племена восточной части полуострова Скьелле, – и это пугало до дрожи, до предательски вспотевших ладоней, до неровного сердечного ритма и подгибающихся коленей.

Рядом с ним я вдруг неожиданно остро ощутила, насколько же глупо я, наверное, выгляжу – в коротком легкомысленном халатике, со встрепанной прической нелепого цвета и бледными от страха губами. С трудом преодолев охватившую меня робость, я выдавила непослушными губами единственный вертевшийся на языке вопрос:

– Лэр Ноур… что вы тут делаете?

– Это мой дом, – прозвучал холодный ответ. – И тут я задаю вопросы. А это, – он перебросил из руки в руку хлыст, – было частью настенного декора, а не элементом постельных игрищ.

К щекам немедленно прилила краска.

– Я… я думала, вы мертвец, – запинаясь, пролепетала я. – Или тролль… Или… Или дух. Такки. Знаете, духи-такки очень похожи на наших домовых катти, но вот только если они прорвутся в дом, то тут же начнут вредить, да не просто, а с выдумкой. Перемешают бобы с гречкой, переклеят этикетки на банках с вареньем и притирками от радикулита, соберут складками ковер под лестницей или напишут на запотевшем стекле неприличное слово. У нас как-то завелись такие. Папа говорил, что зовут их Угги и Хьюгги и они приходятся мне родными братьями, но мы-то точно знали…

Окончательно растерявшись, я отвела взгляд и вдруг с ужасом и смущением заметила, что верхние пуговицы халатика предательски расстегнуты, бесстыдно открывая взору лэра край алого кружевного лифчика. Прикусив губу, я торопливо поправила одежду, чувствуя, как следят за моими дрожащими пальцами льдисто-синие глаза.

Наверное, мне стоило бы разразиться возмущенной тирадой, не позволять полузнакомому мужчине столь беззастенчиво разглядывать меня. И я никогда не считала себя нерешительной и робкой – мне случалось осаживать Красстена, когда тот переходил границы дозволенного, – но отчего-то рядом с лэром Деймером Ноуром я чувствовала себя глупой растерянной девчонкой, краснеющей и замирающей от одного только взгляда.

– Простите, я…

Проигнорировав меня, Лэр Ноур осмотрел дом, предсказуемо задержавшись на открытой дверце технического шкафа с лежащей на полу тряпкой, расплавленном замке и грязных следах. В синих глазах мелькнуло едва сдерживаемое раздражение.

– Так Красстен найдет в себе силы показаться на глаза? – мрачно поинтересовался лэр. – Я предпочел бы общаться с ним.

Вопрос застал меня врасплох.

– Простите, но… – пробормотала я, чувствуя, как стальные челюсти страха сдавливают горло, – нет.

– Что значит «нет»? – обманчиво мягко переспросил лэр Ноур. – Не найдет?

– Он… Красс… уехал. На встречу. С потенциальными инвесторами.

– На какую встречу?

– Которая проходит в закрытом загородном клубе в… не помню, простите. Но вы же должны сами знать. Там должны были быть достопочтенные лэры… – мне с трудом удалось вспомнить несколько имен, которые упоминал Красс, рассказывая о предстоящей презентации.

Губы лэра Ноура сжались в тонкую линию, на скулах проступили желваки. Странным обострившимся чутьем я почувствовала, что старший брат Красстена был зол. Очень зол.

– В таком случае, что здесь делаешь ты?

Конечно. Я чуть не застонала от отчаяния. Стоило догадаться, что Красс и не подумал поставить брата в известность о моем визите. Тараканы, паутина… а разъяренного мэра не хотите?

Я переплела пальцы в замок в тщетной попытке обрести уверенность.

– Красс… – лэр Ноур нахмурился, и я торопливо поправилась: – Красстен сказал, что я могу тут пожить. Всего-то несколько дней до его возвращения, не дольше. Он сказал… – внутри тяжелой волной поднялось дурное предчувствие, будто с каждым новым словом я только усугубляла положение. – Он сказал, что дом старый и заброшенный, стоит в глуши, зарастает паутиной и совершенно никому не нужен…

– Что значит «зарастает паутиной и совершенно никому не нужен»? – глаза лэра Деймера Ноура яростно сверкнули.

Воздух сгустился настолько, что, казалось, еще немного – и вокруг хозяина дома запляшут молнии. А затем обрушатся прямо на мою голову.

– Красстен сказал, домом никто не пользуется, – я предприняла последнюю жалкую попытку оправдаться. – Он говорил… – Лэр Ноур-старший нахмурился еще сильнее, и я, окончательно растерявшись, закончила дрожащим прерывающимся голосом: – Может, я могу пожить здесь недолго? Пожалуйста. Обещаю, я буду вести себя очень-очень-очень тихо. От меня и следов-то не останется…

Хозяин дома скептически приподнял брови. Взломанное заклинание защиты, расплавленный замок, застывший на двери уродливыми железными каплями, протекающий нагреватель, следы от туфель на дорогом паркете гостиной – похоже, гуляя у озера, я умудрилась угодить ногой в жидкую глину…

Я мысленно выругалась в порыве немого отчаяния.

Взгляд лэра Ноура был непроницаем, но мне показалось, будто он уже давно составил в уме смету причиненных убытков. Некстати вспомнился упомянутый Крассом боевик, с которым у нас когда-то было свидание, и стало ужасно жаль, что он все-таки оказался не некромантом. Знакомый некромант был бы сейчас очень кстати, ибо одной жизни на отработку всех долгов мне точно не хватит. А вот двух-трех… нет, лучше четырех – для верности.

Кажется, лэр Ноур пришел к такому же выводу: связываться со мной без некроманта было нецелесообразно.

– Вот что, моя дорогая, – отчеканил он. – Сейчас ты как можно скорее соберешь свои вещички и выйдешь за дверь. Тихо и без истерик – у меня и без тебя был не самый удачный день.

Я и рада была бы незамедлительно выполнить его приказ. Но… на улице стояла глухая ночь, станция железной дороги была неизвестно где, а единственное приличное платье сейчас лежало мокрой тряпкой в чужой ванной.

– Послушайте, лэр Ноур, – тихо сказала я, – мне очень-очень-очень жаль. Но мне совершенно некуда идти. Красстен говорил…

– Мне плевать, что наплел мой непутевый братец, – оборвал лэр. – И что значит «некуда»? А как же «милая уютная квартирка на Веннстраат в чудесном прибрежном районе Хелльфаста»?

А я-то полагала, причин для удивления на сегодня было уже достаточно…

– Какая квартирка? При чем здесь Веннстраат? Лэр Ноур, я…

Лэр Ноур, успевший в процессе инспекции дома добраться до обеденной зоны, сжал пальцами спинку стула. Раздался отчетливый треск.

– Квартира, – любезно пояснил он. – Хорошая, светлая, полностью обставленная квартира с двумя спальнями. Та самая, на годовую аренду которой я дал вам с Красстеном денег в начале лета.

– Каких денег?

– Ньеландских! – лэр Ноур скрипнул зубами. Последний глупый вопрос, похоже, переполнил чашу его терпения. – Ньеландских, разумеется!

Я с тихим ужасом осознала, из чьего именно кошелька взялись деньги, столь легкомысленно потраченные Красстеном на ингредиенты для «Жгучей страсти» и аренду университетской лаборатории. Напарник так долго и вдохновенно плел про выигранный грант, что я повелась. Поверила, решив не задавать лишних вопросов. И в итоге…

Звук жидкости, наполняющей бокал, отвлек меня от невеселых мыслей. Я подняла взгляд на лэра Ноура, внутренне готовясь к долгому и неприятному разговору.

И заледенела.

В руке хозяина дома был зажат бокал, полный насыщенно-красного… зелья.

Внутри стремительно нарастала паника. Язык, тяжелый и неповоротливый, прилип к небу, и я буквально заставила себя протолкнуть слова наружу в последней попытке остановить неизбежное.

Край бокала коснулся узких губ.

– Стойте, прошу вас, это не вино!

Глоток.

Поздно, поздно, слишком поздно.

Расширившимися глазами я, словно зачарованная, смотрела, как дернулся кадык на гладко выбритой шее, и лэр Деймер Ноур, почти выставивший меня на улицу в домашнем халате, медленно облизнул губы.

– Сладенько.

* * *

Язык лэра мягко скользнул по губам. Я жадно проследила за его движением, не отрывая взгляда. Казалось, будто лэр Деймер облизнулся напоказ, нарочно дразня меня, позволяя разглядеть – почувствовать – каждую мельчайшую деталь. Кончик языка коснулся кожи и плавно очертил контур губ – сначала нижней, затем верхней, оставляя влажный блестящий след. Медленно, чувственно. Безумно притягательно.

В горле мгновенно пересохло. Я с трудом сглотнула вязкую слюну и тоже облизнулась, почти бессознательно повторив движение лэра Ноура. Так, словно не я сама, а его губы сейчас прикоснулись к моим…

По телу прокатилась жаркая волна.

Со мной происходило что-то странное. Казалось, будто что-то новое, незнакомое, неведомое прежде пробуждалось сейчас внутри. Что-то, манящее и пугающее одновременно, что-то, обещающее и боль, и удовольствие в одном флаконе…

«Зелье, – с пугающей ясностью осознала я. – Это зелье».

Вопреки нашим ожиданиям, проклятое Крассово зелье все-таки действовало.

Я смотрела на мужчину перед собой – и видела как впервые. Лэр Деймер был… невероятно красив. Да, я замечала его внешнюю красоту и раньше, но никогда не пыталась заглянуть глубже. Ощутить скрытую под плотным сукном костюма спокойную силу, почувствовать уверенность и мощь его скупых расчетливых движений. И даже синие глаза, всегда казавшиеся мне двумя льдинками, способными лишь остудить чужой пыл или больно уколоть презрением, вовсе не были холодными и отстраненными. Они светились изнутри – умом, проницательностью и чем-то еще, чему я пока не могла подобрать названия. А зрачки, темные, бездонные, затягивали меня, как в омут, становились все больше, все ближе, ближе…

Ближе.

Я не сразу поняла, что это лэр медленно, шаг за шагом, приближался ко мне. Недопитая «Жгучая страсть» осталась стоять на столе, а сам хозяин дома шел вперед, не отводя от меня пристального взгляда. И во всем – в блеске синих глаз, нахмуренных бровях, теле, напряженном, точно взведенная пружина, – чувствовалась…

Угроза.

Его губы раскрылись, на мгновение показав ряд жемчужно-белых зубов, вытянулись и снова сомкнулись в жесткую линию. Лэр смотрел на меня требовательно, словно ожидая ответа.

– Что же? – как сквозь толщу воды донеслись до меня его слова. – Что?

Я крепко зажмурилась, стряхивая наваждение. Все, что говорил лэр Ноур, пролетало мимо ушей…

– Что это было? – повторил он, и судя по раздражению в голосе, уже не первый раз.

– Не понимаю, – растеряно пролепетала я. – Вы…

– Ты сказала, что это не вино. А что? Что ты дала мне? Отраву? Неужели сейчас потребуешь деньги за антидот?

– Какие деньги?

Лэр фыркнул.

– Ньеландские! Или нужны другие? Свейландские кронеры? Финнхеймские одинны? Деннские марки? Хочешь сорвать большой куш и бежать из страны? Что ж, похвально – жаль только, что бесполезно. Страны полуострова Скьелле преступникам убежища не предоставляют.

– Послушайте, – лэр Ноур был уже совсем рядом, и я инстинктивно попятилась, но лишь уперлась спиной в стену, – это все одна большая ошибка. Вы выпили не вино.

– И что же я выпил, Маритта?

Его голос, низкий, вибрирующий, отозвался внутри сладкой дрожью. По телу, обволакивая и лаская, пронеслась жаркая волна. И, следуя за ее движением, взгляд лэра Ноура скользнул по моему лицу, губам, шее, опускаясь все ниже и ниже.

Я почувствовала его даже сквозь тонкий шелк халата – горячий голодный взгляд…

Кровь прилила к щекам. Я крепко стиснула зубы, стараясь не думать, не фокусироваться на странных реакциях одурманенного тела. Зелье…

– Это алхимическое зелье. Зелье… зелье, – я запнулась, ощутив пристальный взгляд лэра Деймера, и едва не потеряла нить и без того спутанных мыслей, – зелье, вызывающее… желание. Страсть… жгучую.

Единым плавным движением лэр подался ко мне. Миг – и я оказалась прижата к стене сильным мужским телом.

– Страсть? – Его пальцы властно приподняли мое лицо за подбородок, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть лэру Деймеру Ноуру в глаза. Глаза, такие ледяные еще несколько минут назад, теперь были совсем иными…

Там, в темной глубине зрачка, плескался голод. Сильный, едва сдерживаемый голод, на который мое обманутое проклятым зельем тело так охотно откликнулось тягучим жаром, мгновенно охватившим все мое существо, огнем стекаясь к низу живота.

– Жгучую страсть, да? Хотела приворожить моего братца? – злой голос, сочащийся презрением, привел меня в чувство. – Опоить, совратить, а потом обманом заставить жениться? Да? – лэр встряхнул меня за плечи, грубо, почти болезненно впиваясь жесткими пальцами в едва прикрытую тонким шелком кожу. – Думаешь, мало было в его жизни таких охотниц за деньгами? Бедных, но якобы гордых девиц с одним единственным достоинством. Фальшивой непорочностью, которую сыновья уважаемых лэров только и мечтают сорвать, теряя голову от навязанной страсти. А потом закон, безжалостный пережиток темного прошлого, вынуждает их жениться на таких вот бесчестных опороченных… побирушках. Вы хотите лишь одного, – процедил он сквозь сжатые зубы, – побрякушек и титула. И ты, Маритта Саами, даже ты…

Я не успела удивиться, откуда он знает мое полное имя. Жарко выдохнув, лэр Деймер скользнул рукой к моей шее, и пальцы сомкнулись на ней кольцом, словно ошейник… лишь на секунду. Почти сразу же голод одержал верх над злостью, и рука потянулась выше, к губам.

– Это ошибка, – прошептала я, сама не до конца понимая, что же имею в виду. – Все это ошибка.

Но лэр уже не слушал.

Подушечкой большого пальца он провел по чувствительной коже – так мягко и нежно, но одновременно властно, что я умолкла на полуслове, едва удержавшись от стона. Почти безотчетно захотелось, чуть подавшись вперед, обхватить его палец губами. Чуть сжать, втянуть глубже, дразня, а потом…

Зелье! Проклятое Крассово зелье, сводящее с ума, путающее мысли и чувства. Сопротивление отнимало у меня почти все силы. Но я хотя бы понимала рассудком, что все происходящее ненормально, неестественно, неправильно. А вот на лэра Деймера зелье, кажется, действовало гораздо сильнее…

– Да отпустите вы меня! – я рванулась из его рук. – Это все ошибка, слышите!

Отчаяние и паника придали сил – или, быть может, лэр, вопреки дурману «Жгучей страсти», сам не стал удерживать меня. Оттолкнув его, я бросилась к двери, желая лишь одного – как можно скорее убраться прочь из этого дома и, главное, от его хозяина, вызывавшего у меня опасные желания и непристойные мысли. В этот момент я не думала о том, что на дворе ночь, железнодорожная станция находится неизвестно где, а мой чемодан так и стоит в одной из спален. Нужно было уходить – прямо сейчас, пока я еще не успела…

Мне не удалось пробежать по двору и нескольких метров. Чужая магия плотным коконом оплела тело, лишая возможности двигаться. Я беспомощно дернулась в попытке вырваться на свободу, но путы держали крепко. Они не причиняли боли, скорее обнимая, чем сковывая, мягко и осторожно.

За спиной послышались размеренные шаги. Лэр Деймер шел неспешно, медленно – и чувство собственной беспомощности перед одурманенным магом, в один миг получившим надо мной полную и безраздельную власть, плетью хлестнуло по нервам. Я испуганно забилась в невидимой паутине, точно пойманная бабочка. К горлу подкатила паника, мышцы свело судорогой от страха, неизбежности надвигающейся угрозы и…

Предвкушения.

Было в этом что-то запретное – и вместе с тем особенно сладкое. Позволить лэру Деймеру делать со мной все, чего он пожелает. Касаться, гладить, сжимать. Ласкать или наказывать…

Шаги остановились. Я кожей почувствовала присутствие лэра рядом. Он стоял совсем близко – на расстоянии вытянутой руки, одного движения. Ничего не мешало ему, и я не была уверена, что стану сопротивляться. Что осмелюсь. Что захочу этого.

Но…

Обойдя меня кругом, лэр Деймер замер напротив, хмуро глядя мне в глаза, – достаточно далеко, чтобы я могла расслабиться… и расстроиться. Магия зелья в моей крови чуть притупилась, возвращая связность мыслям.

– Куда собралась? – ровным тихим голосом спросил лэр.

Вместо ответа я предприняла еще одну попытку вырваться. Тщетно. Лэр Ноур не спешил убирать магическую паутину, равнодушно наблюдая за моими мучениями.

– Вы же хотели, чтобы я ушла! – выкрикнула я. – Вот – я ухожу! Что же вам еще нужно?

Он окинул меня скептическим взглядом.

– На дворе ночь, Маритта. Так что…

Лэр шагнул ко мне.

Внутри разом всколыхнулись раздражение, страх и стыд за навеянные предательским зельем мысли. Что он сейчас протянет руку, дотронется…

– Не подходите! – мой голос сорвался. Слова выплеснулись наружу жгучей приливной волной. – Вы сами прогнали меня прочь! Вам было плевать, что до станции несколько километров, а я не знаю дороги! Плевать, что в лесу могут быть дикие звери, бешеные лоси, духи и тролль знает что еще – а я в одном только легком халате! Хотя, – усмешка переросла в истерический всхлип, – так ведь даже лучше. Голодные волки оценят вашу лэрскую заботу, когда убедятся, что жертву не нужно выдирать из четырех слоев невкусной одежды. Но вам ведь нет никакого дела! И поезда, наверное, ночью не ходят… И денег у меня с собой ни кронера… И зачем я только говорю это, когда по вашим очень кра… синим глазам видно, что вам все равно. Бездушный, холодный, циничный! Да вы и не человек вовсе, Деймер Ноур! Вы – мэр! До кончиков пальцев мэр! Отпустите немедленно – я ухожу! И пусть вам будет стыдно… хотя вам, конечно, не будет. Но, знаете, мне тоже плевать! Плевать и на вас, и на ваш дом, и на ваше… большое… самомнение.

Лэр Деймер вздохнул. Сейчас он не казался одурманенным – скорее, каким-то очень, очень усталым.

– Я собирался отвезти тебя в город, – проговорил он. – На мобиле.

– Откуда мне было знать? Вы же не потрудились сообщить, – лэр примирительно вскинул руки, но резкое движение вызвало лишь новый приступ паники. – Не двигайтесь! Не смейте ко мне подходить! Слышите?

– Хватит, Маритта!

Я хотела было добавить еще что-то обидное, но резкий окрик заставил меня осечься на полуслове.

– Заканчивай истерику, – приказал лэр, и я действительно замолчала, тяжело дыша. Под хмурым взглядом гневный запал прошел без следа. – У меня нет ни малейшего желания слушать твои выдумки. Моя норма нервических барышень и без того многократно превышена – в мэрии был приемный день. Я устал. Очень устал. И я не голодный волк, так что есть тебя не собираюсь. Надеюсь, достаточно, чтобы ты успокоилась и перестала пытаться убежать?

– А зачем тогда вы… трогали меня? – вопрос вырвался почти против воли. – Зачем прижимали к стенке, зачем прикасались, зачем смотрели… так…

Воспоминания, пронесшиеся в сознании, заставили меня покраснеть и отвести взгляд.

– А зачем ты подсунула мне зелье?

– Ничего я не подсовывала, – пробормотала я. – Оно просто стояло на столе. А вы взяли и выпили его. Сами. Это ошибка, я уже говорила, что это просто ошибка.

Лэр Деймер подался вперед, но заметив, как я снова дернулась в магической паутине, передумал и остался на месте.

– Ладно, – вздохнул он. – Не надо истерик. Я взял себя в руки, слышишь, я себя полностью контролирую. То, что случилось в гостиной… больше не повторится. Давай просто спокойно поговорим. Когда закончится действие этого зелья?

Я потупилась. Лэр молчал, ожидая ответа.

– Не знаю…

– Что значит «не знаю»?

– Оно… экспериментальное. Красс и я… мы не успели его толком протестировать.

– Что значит «экспериментальное»?

Забыв про данное обещание не приближаться, лэр Деймер шагнул ко мне. Я инстинктивно попыталась отшатнуться, но не смогла, скованная невидимыми путами.

– Отпустите, – беспомощно попросила я. – Пожалуйста.

Он был совсем близко. Его рука замерла напротив моего лица, и на мгновение показалось, что зелье вновь затуманило его разум, что он вот-вот снова прикоснется ко мне так уверенно и властно, что мне останется лишь покориться его силе…

Но лэр лишь раскрыл ладонь. На пальцах вспыхнули сияющие тонкие нити.

– Я отпущу тебя, – тихо проговорил он, поймав мой испуганный взгляд, – если пообещаешь не убегать. Ты мне нужна. Очень. Красстен уехал, и только ты одна знаешь, как остановить все… это… странное… действие. Пообещай, Маритта.

– Обещаю.

Легкая вспышка магии – и паутина осыпалась мне под ноги ворохом догорающих искр. Лэр Деймер отступил на шаг, не сводя с меня внимательного взгляда. Но я и сама уже не хотела убегать. Лэр был прав: возможно, мне удастся вспомнить формулу антидота и избавить нас обоих от влияния «Жгучей страсти». И это точно будет куда лучше, чем просто сбежать, оставив все, как есть, и тихо дожидаться спасения в лице Красстена. Я слишком хорошо знала цену его обещаниям.

Убедившись, что я не собираюсь делать глупостей, лэр Деймер кивнул на дом, приглашая меня внутрь.

– Сделай что-нибудь поесть, пока я разбираюсь с нагревателем, – попросил он. – Пожалуйста. И завари чай. Нормальный. Обычный. Без очередной экспериментальной отравы. Справишься?

С языка едва не сорвался обиженный ответ, но, повернувшись к лэру, я увидела в его глазах насмешливые искорки.

И просто кивнула.

Глава 4

К холодильному шкафу я подошла с внутренней уверенностью, что найду на полках лишь несколько банок просроченных консервов, пучок завядшей морковки и повесившегося от голода домового духа-катти. Но особняк, который Красс упорно называл заброшенным, в очередной раз удивил. В холодильнике обнаружился дорогой свейландский сыр, масло, два вида паштета, свежие листья салата и обожаемый мной брусничный соус. Настенные шкафы, пусть и не ломившиеся от изобилия продуктов, порадовали крупами, разнообразными сухими закусками и, что самое главное, хлебом, защищенным чарами от плесени.

Нарезая треугольниками темную буханку с аппетитно хрустящей корочкой, я в который уже раз от души помянула добрым словом непутевого напарника. Прежде чем везти меня в дом, Красс должен был хотя бы поставить брата в известность – и выяснить, что старший лэр Ноур время от времени наведывается сюда, а значит, вряд ли обрадуется незваным гостям. С другой стороны, если бы особняк действительно пустовал, вряд ли я сумела бы найти здесь еду на неделю. Красстен, конечно, запросто мог считать, что северянка, выросшая в деревне, может добыть себе пропитание в диком лесу – не иначе как охотой и собирательством. Или же – что куда более вероятно – друг вообще не подумал о том, что мне нужно питаться.

Желудок немедленно требовательно заурчал, напоминая, что я с самого утра не брала в рот ни крошки. Бутерброды с салатом, сыром, паштетом и соусом выглядели настолько аппетитно, что так и тянуло съесть хотя бы один, не дожидаясь хозяина дома. Воровато оглядевшись – не хотелось бы, чтобы лэр Деймер видел мои дурные привычки или, что еще хуже, счел бы это прелюдией к любовной игре, – я с нескрываемым наслаждением облизала ложку из-под брусничного соуса.

Чая я не нашла, зато отыскала в одном из шкафов с десяток жестяных коробок, доверху наполненных сушеными травами. Припомнив уроки матери, я сделала отличный успокоительный сбор – самое то для одурманенных и слишком… активных лэров. Да и мне самой не помешало бы прийти в себя.

Графин с зельем перекочевал со стола на самую дальнюю полку огромной кухни. Не хватало еще, чтобы лэр Ноур по случайности наткнулся на него ночью, спустившись, скажем, попить воды. Кто знает, что может случиться при повторном применении. Гениальное изобретение Красстена и без того достаточно осложнило мне жизнь.

Закончив с бутербродами и накрыв заварочный чайник расшитым полотенцем, я отправилась на поиски лэра Деймера Ноура.

Хозяин дома нашелся сразу же. Небрежно бросив пиджак на спинку дивана и закатав рукава белоснежной рубашки, он, как и обещал, чинил сломанный нагреватель. Лэр полулежал на полу, устремив сосредоточенный взгляд вглубь технического шкафа, а крепкие сильные руки, покрытые темными вытатуированными символами рун, подкручивали, стягивали и исправляли невидимые мне детали магического механизма. Лэр что-то тихо бурчал себе под нос – наверное, тоже поминал добрым словом брата и его неуемную склонность к разрушениям.

Я невольно залюбовалась его размеренными, уверенными движениями… и им самим. Наблюдать за работой лэра оказалось очень увлекательно. Можно было разглядеть, как двигались под рубашкой крепкие жгуты мышц, вздымалась и опускалась широкая грудь. Нагреватель постепенно возвращался к нормальному состоянию – мне показалось, что в доме с каждой минутой становилось все теплее…

Или же от одного только вида лэра Деймера мое тело охватывал жар?

Закрыв лицо ладонями, я попыталась остудить пылающие щеки. Из глубины технического шкафа раздался скептический смешок. Кажется, лэр Деймер заметил мой интерес, и осознание этого еще сильнее вогнало меня в краску.

– Я почти закончил, – ровно произнес лэр. – Можешь садиться за стол.

Кивнув, я позорно сбежала на кухню – подальше от лэра Деймера и всех непристойных образов, которые рождала в одурманенном зельем разуме его близость. И даже за ужином я никак не могла решиться поднять голову от тарелки и посмотреть на хозяина дома, с аппетитом жующего бутерброд. Но он смотрел – я кожей чувствовала его жадный взгляд – и тело горело, словно дом в одночасье превратился в наполненную сухим жаром сауну. Чувства, желания, мысли, странные и противоречивые, сплетались внутри в плотный клубок, щедро приправленный зельем, вот только разобраться в них было выше моих сил.

Я безжалостно терзала верхнюю пуговку халата, как делала всегда, когда нервничала. Но ничего не помогало.

– Пока не снимешь это, я никуда тебя не отпущу, – нарушил молчание лэр Деймер.

Мне не сразу удалось понять, что он имел в виду. Оторвавшись от чашки с травами, я недоуменно посмотрела на хозяина дома. Взгляд лэра – непонятный и как будто выжидающий – был прикован к моему халату. Как будто…

Пальцы нервно стиснули пуговку, почти выдернув ее из петли. Неужели именно этого и хотел лэр Деймер, об этом просил меня? Снять халат… раздеться… для него?

Я вздрогнула, едва не выронив зажатую в другой руке чашку. Успокоительный сбор не помогал.

Совсем.

Сердце забилось быстрее, разгоняя по телу кровь. Возмущение, вспыхнувшее на мгновение, растворилось в охватившем меня сладком огне. Кожа – чувствительная, нежная – требовала прикосновений. Уверенных, властных мужских рук, по которым так красиво змеятся угольно-черные рунические татуировки. Мне хотелось, чтобы лэр перегнулся через стол, сметая прочь все лишнее, чтобы…

Низ живота свело жарким и чуточку нервным спазмом.

– Я говорю о действии зелья, Маритта, – ровный голос лэра Ноура ворвался в мои непристойные фантазии, отрезвляя.

– А, – растеряно протянула я. – Да. Да, конечно.

Зелье. Разумеется, он говорил о зелье. Именно оно сейчас туманило рассудок, подбрасывая мысли одна другой откровеннее…

Подняв голову, я посмотрела прямо на лэра Ноура-старшего.

Странно, но после первой вспышки – должно быть, вызванной зельем – он снова стал… собой. Сдержанным, холодным – истинным градоправителем.

Вот только зелье в моей крови мешало видеть лэра Деймера Ноура так же, как и прежде. Как будто что-то щелкнуло в голове, расставляя все по местам – и волнение, и смущение, и легкий интерес. Взгляд, словно против воли, тянулся к мелочам, заставляя подмечать то, что прежде не имело значения: сильные руки, большие ладони, длинные пальцы. И то, как лэр задумчиво, едва ли осознавая, что делает, водил подушечкой указательного пальца по чуть шершавому дереву стола, будто пробуя, лаская…

– Так как оно действует? Можешь рассказать?

Я замялась, с трудом подбирая слова.

– Ну, знаете, оно помогает… парам. Понимаете, иногда женщины бывают довольно скованны… в некоторых… вопросах, а у мужчин бывают… желания…

Темная бровь скептически изогнулась.

– Какие желания?

Тело немедленно опалило огнем, стоило лишь задуматься над ответом.

– Разные… – проговорила я, отведя взгляд и безуспешно пытаясь не покраснеть. – Красстен говорил, что в браке это часто становится проблемой. Когда, ну… многие льеры часто бывают слишком холодными и скованными. А зелье позволит им… расслабиться и открыть себя… новым опытам…

Я припомнила, что дальше в презентации Красса речь шла о страстных горячих кошечках, и умолкла, разом ощутив неуместность подобных слов. Друг постоянно разливался певчей птичкой о том, насколько благотворно наше изобретение должно сказаться на интимной жизни благородных лэров и льер, но в его разговорах было куда больше желания выставить зелье «Жгучей страсти» в выгодном для потенциальных инвесторов свете, нежели реальных попыток объяснить несведущему человеку его эффект.

К счастью, лэр Ноур избавил меня от необходимости пересказывать восторженную речь Красстена.

– То есть ты хочешь сказать, что зелье убирает женскую скованность. Верно?

Я кивнула.

– Тогда почему оно действует на мужчин?

Отвечать на этот вопрос не хотелось, но особого выбора у меня не было. Собравшись с силами, я обреченно произнесла, внутренне ожидая неизбежной бури:

– Теоретически… должно было получиться парное зелье.

На другой стороне стола воцарилось молчание. Опустив чашку на блюдце, лэр Ноур внимательно посмотрел на меня.

– То есть ты его пила.

Он не спрашивал – утверждал то, что теперь и так было очевидно.

– Да, – призналась я. И скомканно добавила, совершенно позабыв о брошенных в запале обвинениях в попытке одурманить и соблазнить лэра Ноура-младшего: – Красс просил меня протестировать его с ним.

Мне показалось, будто лэр Деймер едва ощутимо подался вперед. Мышцы на его руках напряглись, пальцы с силой впились в столешницу. Он сдержал свой порыв, но мельчайшие движения выдали его настоящие чувства.

Мои слова не оставили его равнодушным.

– То есть ты пила его с Красстеном? – голос старшего лэра Ноура тем не менее оставался ровным и спокойным. – Вы… тестировали его в моем доме? Надеюсь, не на моей постели?

Первым порывом было возмущенно вскочить и высказать все, что я думала о его бесцеремонных и беспочвенных предположениях. Но вид лэра Деймера, сохранявшего внешнюю видимость спокойствия, остудил мой пыл. Он держал себя в руках – и мне следовало бы поступить так же.

– Не то чтобы это ваше дело, – буркнула я, – но на нас с Крассом оно не подействовало.

– И в чем причина?

Я дернула плечом.

– Мы не знаем. Это был просто эксперимент, и он провалился. Мы решили, что формула не работает.

Лэр скептически выгнул бровь.

– Однако, нет, – проговорил он, задумчиво посмотрев на меня. – Она совершенно точно работает. Не могу сказать, что во мне проснулось неудержимое желание открыться новым опытам, но старые и проверенные способы кажутся сейчас весьма… привлекательными.

И взгляд его – я готова была поклясться в этом – на мельчайшие секунды задержался на моих губах и ложбинке между грудей, виднеющейся в смелом вырезе халата. Голодный – несмотря на бутерброды – взгляд.

Он должен был меня испугать – или вызвать хотя бы смутную тревогу, ведь я, честно говоря, совершенно не представляла, на что в реальности похожа страсть между мужчиной и женщиной. Только теоретически – по книгам, обрывкам разговоров более опытных знакомых и словам Красстена, во всех красках расписывавшего чудодейственные свойства нашего зелья. Но я…

Я, неопытная девчонка, замирала от сладкого предвкушения, при виде голодного мужского взгляда. Нет, не просто мужского – взгляда лэра Деймера Ноура. И мне не было страшно – мне было очень, очень, очень интересно то, что могло бы быть дальше. Если…

– Хор-рошо, – протянул лэр Ноур-старший. Я отрешенно кивнула – мне и вправду было хорошо. – А как исправить все то, что вы, гении альтернативной науки, натворили?

– Есть… – я сделала усилие, чтобы взять себя в руки. – Есть антидот…

– Слава троллю первородному, что вложил в вас хоть каплю сознательности, – фыркнул лэр Ноур. – И где он?

– У Красстена.

Лэр застыл, не донеся до рта чашку.

– Та-а-к, – медленно протянул он.

Воздух между нами сгустился.

– Я могу попробовать сварить антидот, – поспешно выпалила я, кожей чувствуя, как нарастает недовольство хозяина дома. – Я видела у вас лабораторию, очень-очень-очень хорошую. Мне должно хватить оборудования. Сейчас, я сейчас…

Вскочив со стула, я бросилась было к лестнице, ведущей в подвал, но взгляд лэра Ноура словно пригвоздил меня к месту.

– Куда? – только и спросил он.

Я неуверенно показала на лестницу.

– Так, это… лаборатория… зелье…

– Сейчас ночь, Маритта, – неожиданно мягко произнес лэр. – Зелье может подождать до завтра. Подозреваю, твой нездоровый энтузиазм закончится тем, что ты отравишь нас обоих. Смерть, конечно, избавит всех от навязанных страстей, но я предпочел бы обойтись без радикальных мер. Иди спать. Можешь выбрать любую из гостевых спален.

Чемодан уже был перенесен наверх, а вещи распакованы, так что я просто кивнула.

Лэр выразительно промолчал.

* * *

Металлический вентиль повернулся легко, и в фаянсовую раковину ударила сильная струя горячей воды. Из груди невольно вырвался блаженный стон. Надо признать, несмотря на катастрофу с зельем «Жгучей страсти», если бы хозяин дома и вправду давно не появлялся в особняке или же не захотел бы проверить, кто именно нарушил защиту, участь моя – без горячей воды, отопления и почти без еды – была бы довольно незавидной.

Ванная мгновенно наполнилась густым горячим паром, согревшим озябшее тело. Жаркие клубы нежно обволакивали и ласкали кожу – словно бережные прикосновения, осторожные, но способные распалить настоящий пожар. Словно взгляды и руки лэра Деймера Ноура. Словно…

Зелье! Я была уверена: это оно говорило сейчас во мне, заставляя вспоминать мгновения нашей невольной близости, оно волновало сердце, разгоняло по телу кровь, порождая волнительные ощущения в низу живота. Что, как не зелье, заставляло меня изнывать от томительного ожидания, смутного, непонятного, но такого манящего…

Перекрыв горячий поток, я до упора повернула синий вентиль и, набрав полные ладони ледяной воды, плеснула на лицо, чтобы немного прийти в чувство. Раз, другой, третий. Холод обжег кожу, но не смог остудить мой пыл. Я могла думать только о…

О лэре Деймере Ноуре, мэре Хелльфаста, старшем брате Красстена. Холодном, надменном, строгом – и вместе с тем… невероятном. Притягательном. Удивительном мужчине, подобных которому я не встречала никогда прежде. Чем больше я думала, тем острее чувствовала…

И совершенно не понимала своих чувств.

Моя ладонь скользнула по запотевшему зеркалу, стряхивая со стекла капельки влаги. Испуганная сероглазая девчонка с легкомысленно-сиреневыми волосами растеряно смотрела на меня. Казалось, в моем отражении все было как раньше – полные розовые губы, прямой нос, трепещущие от волнения темные ресницы. Вот только…

Вот только раньше я никогда не замечала такого яркого лихорадочного блеска в потемневших от сдерживаемой страсти глазах. И искусанные губы никогда не казались мне настолько чувственными – соблазнительно-пухлыми, почти горящими. Словно лэр Деймер уже успел…

Вдруг вспомнилось, как он касался меня. Как его палец обвел контур моих губ в мимолетной, но такой приятной ласке. Как скользнул ниже, рождая в теле сладкую дрожь. Как обожгло шею его горячее дыхание. Как новое яркое чувство развернулось в моей душе, как крылья пестрой бабочки.

Кажется, тогда он почти поцеловал меня…

Навеянное зельем наваждение никак не выходило из головы. Пришлось залезть в душ, специально убавив горячую воду до минимума. Я мужественно вытерпела тридцать секунд отрезвляющего ледяного потока, пока зубы не начали стучать от холода. Потом выдержка кончилась, и я отрегулировала температуру воды до приятно-теплой. Но, по крайней мере, холодный душ сделал свое дело: в голове немного прояснилось, и навязчивые непристойные мысли о лэре Деймере отступили, затаившись на самом краешке сознания.

Внезапно тишину разрезал протяжный одинокий вой. Секунду спустя, к нему присоединился второй голос, а за ним третий, четвертый… Похоже, в лесной чаще пряталось не меньше десятка хищников. Сильных и, кажется, очень голодных.

Я вскинула голову, напуганная не на шутку. Архитектор, проектируя дом, по свейландской традиции оснастил ванную комнату широкими панорамными окнами, чтобы хозяева могли любоваться пейзажем, принимая ванну. И сейчас от темной стены близкого леса меня отделяло одно лишь тонкое стекло.

Отшатнувшись от окна, я замерла, как будто звери могли почуять меня даже с такого расстояния. В моем родном Хийри волки и похожие на них как две капли воды лесные духи-пииру были опасной силой, с которой приходилось считаться. В особенно голодные зимы они выходили к предместьям городов, и иногда пропадали не только мелкие домашние животные и скот, но и люди. А пииру, однажды попробовавший вкус человеческого мяса, становится вдвойне свирепее…

И Красстен еще утверждал, что бояться здесь некого. Ну да, ну да – взять хотя бы волков и укушенного лося. А ведь входная дверь, как назло, так и осталась открытой…

Немедленно захотелось увидеть лэра Ноура. В глубине души я знала, что только рядом с ним почувствую себя в безопасности. Как же хотелось сейчас прижаться к жесткому сильному телу, согреться его теплом и почувствовать, как страхи отступают прочь, отогнанные простым и чуточку насмешливым: «Ни один зверь в своем уме не станет прогрызать себе путь через стекла с магической защитой».

Наваждение, навязчивое наваждение!

Я резко встряхнула головой, прогоняя ненужные, неправильные, неподобающие юной девушке мысли. Зелье действовало безотказно. Невозможно было не думать о лэре Деймере, не искать в его объятиях нежности, защиты, утешения. И это… пугало.

Он был старшим братом моего друга, но помимо этого – почти незнакомцем. Пропасть между нами была не просто широка – непреодолима. Деймер Ноур, первый человек в столице, лэр, традиционалист, идеальный мужчина, о котором, я уверена, мечтала каждая льера. И я, наивная провинциалка, у которой хватило способностей, чтобы поступить в университет, но не хватило ума правильно распорядиться полученным даром. Я, просто я…

В прежней, обычной, жизни я боялась лишний раз взглянуть на лэра Ноура-старшего и точно никогда не допустила бы таких безумных, возмутительно-непристойных мыслей о нем, не говоря уж о чем-то большем. Но магия зелья не считалась с условностями – разницей в возрасте и социальном положении, убеждениями, правилами и представлениями о приличиях.

О каких приличиях могла идти речь, когда каждая клеточка моего тела жаждала ощутить тепло его рук, когда языку отчаянно хотелось почувствовать вкус его губ, когда все мое существо, казалось, просто изнемогало без него…

Зелье!

Прежде чем магия «Жгучей страсти», бурлящая в крови, подкинула в затуманенную голову мысль узнать, в какой именно спальне расположился лэр Деймер, и, чего доброго, действительно побежать к нему, я выскочила из ванной, быстрым шагом пересекла коридор и решительно распахнула дверь своего временного пристанища.

Лэр Ноур, уже успевший снять рубашку, обернулся на звук и уставился на меня, завернутую в одно – пусть и достаточно длинное – полотенце, в немом изумлении.

Я застыла на пороге, едва дыша.

Он был прекрасно сложен – еще лучше, чем в моих недавних фантазиях: твердые жгуты мышц, плоский живот без капли жира, с четко обрисованными кубиками пресса. Темные узоры рун, покрывавшие руки лэра до самых плеч, перебирались на спину и грудь, и я поймала себя на предательской мысли, что нестерпимо жажду коснуться их, провести пальцем по черным линиям. Я смотрела на лэра Деймера, словно завороженная, и сознание мое уплывало, терялось в переплетении рунической вязи, будто в лабиринте, из которого не хотелось искать выхода. Взгляд скользил и скользил по его рукам, грудной клетке, животу – вверх и вниз, вниз, вниз…

Черные узоры дрогнули, изменились – лэр сложил руки на груди.

– Что ты здесь делаешь? – негромко спросил он, и мне показалось, будто голос его на мгновение дрогнул. – Магическая защита дома давно восстановлена, ты можешь спокойно спать в своей комнате.

Я не сразу сообразила, что ответить. Вернуться в реальность, оторвавшись от тела лэра Деймера, оказалось очень непросто.

– Это… Вы же сказали мне выбрать. Так вот – это моя спальня.

Темная бровь скептически изогнулась.

– Вообще-то моя, – уточнил лэр.

Сама не своя от смущения, я еще раз окинула взглядом комнату. Просторная, светлая, с минимумом вещей и мебели, но вместе с тем еще днем она показалась мне самой уютной. Было в ней что-то такое – то ли хруст свежего белья, то ли сладковатый запах липы, врывавшийся через приоткрытое окно, то ли тяжелые светонепроницаемые шторы, обещавшие крепкий спокойный сон даже после рассвета, – отчего хотелось остаться именно здесь.

– Но…

Взгляд зацепился за распакованный чемодан, лежавший рядом с креслом. На подлокотнике висела моя блузка, рядом стояла пара туфель, в которых я приехала сюда из города. Плотные шторы были раздвинуты, покрывало с постели снято, а одна из книг – свейландский исторический роман, который у меня все никак не доходили руки прочесть, – была переложена на прикроватный столик. Оставалось лишь удивляться, насколько же вымотался за день лэр Деймер, раз умудрился не обратить на это внимания.

– Но я уже расположилась здесь, – я беспомощно кивнула на кресло. – Вон там моя блузка. И туфли. И…

Я вдруг заметила, что вытащила из чемодана алую комбинацию, собираясь надеть ее после душа, и небрежно разложила кружевной комплект прямо на сидении. Всплеснув руками, я дернулась было, чтобы убрать фривольное белье обратно в чемодан, не привлекая внимания лэра, но опоздала. Он проследил за моим взглядом, и по его потемневшим глазам я осознала, что он все увидел.

И более того – увиденное ему понравилось.

Жар обжег щеки. Я судорожно сцепила руки на груди, пытаясь прикрыться от голодного мужского взгляда, но только неловко зацепила наскоро закрепленное полотенце, и…

Тонкая паутинка уже знакомой магии подхватила мягкую ткань, не давая ей упасть.

– Хорошо, – негромко и хрипло произнес лэр Ноур-старший. – Если тебе так хочется, оставайся здесь.

Не добавив ни слова, он прошел мимо меня и исчез за дверью. Скрипнули половицы под торопливыми удаляющимися шагами. Раздался приглушенный хлопок.

Полотенце, больше ничем не удерживаемое, соскользнуло к моим ногам.

Глава 5

Изменчивый лунный свет неровными полосками ложился на темную стену, пол и изножье широкой кровати. Легкий ветерок, проникавший сквозь приоткрытое окно, тихо колыхал ткань занавесок, раздувая ее, будто белый парус волшебного корабля. Пахло ночной прохладой и озерной свежестью, мокрой от росы травой и – еле уловимо – розами. Убаюкивающе шелестела листва, навевая сладкие сны.

Одеяло, мягкое, словно облако, приняло меня в ласковые объятия. Голова коснулась подушки, и промелькнувшая было в голове мысль об элементарных приличиях ушла в небытие. Да, стоило бы одеться – где-то в глубине чемодана точно должна была лежать пристойная закрытая рубашка, подходящая для ночи в доме полузнакомого мужчины. Но мне было так хорошо и спокойно, а свежее постельное белье так приятно холодило обнаженную кожу, что вставать – да и вообще двигаться – не хотелось.

Как-то так все и должно было быть – тихо, легко, умиротворенно. Как будто я вдруг оказалась там, куда всю жизнь шла. Там, где все было бесконечно правильным… все, кроме какой-то неуловимой, постоянно ускользающей от восприятия мелочи. Какой-то крошечной детальки, с появлением которой все должно было встать на свои места, составляя законченную картину моего абсолютного счастья. Чего-то не хватало…

Тихо скрипнула дверь. В темном дверном проеме возник силуэт.

Мужчина.

Высокий, широкоплечий, статный. Совершенно обнаженный. Он напряженно замер на самой границе спальни, словно ожидая моего решения, приглашения войти.

Я должна была испугаться. Незнакомец ночью в моей комнате – раньше одна лишь мысль об этом вызывала внутри волну беспокойства. Но сейчас я была подсознательно уверена, что он – именно тот, кого я ждала. Он мой…

Наши взгляды встретились – и незнакомец шагнул вперед, отделившись от темноты, одним тягучим движением преодолевая порог, разделяющий нас.

Его медленные шаги, шаги хищника, были совершенно бесшумны. Он словно скользил по воздуху, неумолимо подходя все ближе, и бледные косые лучи, проникавшие внутрь комнаты, ложились неровными полосами на обнаженное тело. Взгляд скользил вслед за ними – мускулистое предплечье, украшенное руническими татуировками, плечо, широкая грудная клетка, рельефный пресс и снова рука, тянущаяся вперед, чтобы…

Коснуться.

Горячие пальцы нежно, но властно дотронулись до моего подбородка, вынуждая приподнять лицо к нему. Незнакомец наклонился ближе, почти закрывая собой комнату и светлый прямоугольник окна. Я широко распахнула глаза – и утонула в его взгляде, голодном, темном.

Предвкушающем.

Подушечкой большого пальца он медленно провел по моим губам, и от этого прикосновений нежная кожа будто вспыхнула изнутри пожаром. Сладкая дрожь волной прошла от макушки до самых кончиков пальцев ног, вырвав из груди прерывистый вздох. Хотелось большего – более глубокого, более чувственного, чем простые прикосновения, – и незнакомец, словно почувствовав это, надавил чуть сильнее, заставляя разомкнуть губы. Я обхватила губами его палец, втянула в рот, прикусила зубами. Глухой хриплый стон отдался в низу живота жарким спазмом.

Сильная ладонь мягко надавила на грудь, и я вдруг оказалась распростертой под ним, обнаженной, уязвимой, раскрытой. Одеяло исчезло, и ничего – совершенно ничего – больше не разделяло нас. Я чувствовала его, моего незнакомца, напряженного, сдержанного, но такого желанного.

Я хотела, нет, я отчаянно нуждалась в нем…

Прочитав мое желание, он опустился ко мне. Горячие пальцы скользнули вниз по моей шее, обрисовали контур выступающих ключиц. Едва ощутимо коснулись груди, заставив мое тело выгнуться дугой от наслаждения, двинулись ниже. Живот, бедра…

Я металась на белоснежных простынях, подаваясь бедрами навстречу его умелым пальцам. Каждое движение срывало с моих губ хриплые стоны. Пожар страсти разгорался все сильнее, все жарче, сладкое напряжение, казалось, переполняло меня до краев. Еще немного – одно нажатие, одно прикосновение – и это пламя вырвется на свободу. И тогда… и тогда… и тогда…

Я проснулась.

В огромные, во всю стену, окна спальни светило яркое летнее солнце. Радостно чирикали птицы, шелестела трава, маленькие белые облачка плыли по лазурному небу. Все вокруг дышало спокойствием и умиротворением.

Только не я.

Запоздалый стыд обжег щеки жаром.

Навеянный зельем сон никак не желал отпускать меня, растворяться белесым туманом под ласковым солнцем. Я была одна – и всю ночь я точно была одна – но пережитые ощущения были настолько реальными, что, казалось, я до сих пор могла почувствовать на теле фантомные прикосновения чужих рук. Низ живота тянуло непривычно и… голодно.

Бешеный стук сердца эхом отдавался в ушах. Дыхание сбилось, во рту пересохло, как будто я действительно кричала и стонала в голос. Теплое одеяло оказалось сброшенным на пол, а простынь была влажной от пота.

Мне было стыдно. Ужасающе, невыносимо стыдно – за спутанные мысли, разыгравшиеся фантазии и сны, такие настоящие, где мой незнакомец… лэр Деймер…

Ох, Красс, и почему только судьба свела нас на одном курсе?

* * *

Из кухонной зоны первого этажа по дому расплывались упоительные запахи кофе, свежего хлеба и жарящихся на сковороде тонких ломтиков бекона. Я решила было, что лэр все-таки вызвал прислугу, но быстро поняла, что ошиблась. В особняке Ноуров не было никого, кроме нас.

Лэр Деймер стоял у плиты, переворачивая деревянной лопаточкой бело-розовые полоски ароматного бекона. Я увидела его лишь мельком – и тут же отпрянула, пребольно ударившись локтем о перила и едва не оступившись на лестнице. Хозяин дома был… голым. Шею небрежно перехватывала темная лента поварского фартука, а бедра закрывал низкий кухонный шкаф, но в остальном… вид лэра Деймера оставлял слишком много простора для фантазии.

Немедленно захотелось подняться обратно к себе, закрыться в комнате и не выходить до тех пор, пока мэр Хелльфаста не завершит фривольный завтрак, не оденется и не уедет на работу. Но было поздно – лэр Ноур услышал мою возню.

– Маритта, – позвал он. – Спускайся, все уже почти готово.

На негнущихся ногах я преодолела несколько ступенек, стараясь не смотреть в сторону кухни и чувствуя, как предательски жарко горят щеки.

Стол в обеденной зоне был сервирован как в лучших ресторанах столицы. На больших фарфоровых блюдах аккуратным полукругом лежала тонкая нарезка сыра, ветчины и розовые кусочки вяленого лосося, обрамленные свежими овощами и листьями салата, в открытой масленке блестели шарики сливочного крема, два запотевших стеклянных графина, только что вынутых из холодильного шкафа, были доверху наполнены чистейшей ключевой водой и ягодным морсом. Посередине стола в огромной плетеной корзине высились горкой толстые ломти ржаного хлеба.

Сглотнув предательскую слюну, я внутренне обругала себя, что не догадалась встать пораньше и отплатить лэру Деймеру за гостеприимство, занявшись готовкой. Хотя… я прекрасно помнила продукты, которые видела в холодильном шкафу вчера ночью. Приготовить из них такой роскошный завтрак было попросту невозможно. А значит, пока я смотрела бесстыдные сны в постели, бесцеремонно отобранной у лэра, хозяин дома успел съездить в ближайший Сторхелль, закупить продукты и сервировать стол. Я мельком взглянула на часы – стрелки показывали начало седьмого – и мне стало еще более неловко.

За спиной раздались шаги. Я застыла. На тарелку передо мной опустился белоснежный круг яичницы с солнечным глазом желтка, красными кусочками томатов и ароматной сырной корочкой. Рядом легли несколько ломтиков бекона.

– Спасибо, – пробормотала я, – большое.

– Приятного аппетита, – ровно ответил невидимый лэр Деймер.

Решившись и клятвенно пообещав себе не смотреть во все глаза на прекрасного… обнаженного мужчину, я все же повернулась к нему, чтобы поблагодарить как следует. И, разумеется, лэр оказался полностью одет – в свободные домашние штаны и светлую рубашку с темным узором, похожим на рунические татуировки, – а я, еще не стряхнувшая остатки сна, попросту не разглядела ее.

Конечно, ошибиться было нетрудно. Но как же стыдно… И обидно – я уже внутренне приготовилась к аппетитному зрелищу.

Лэр Ноур занял место напротив и приступил к завтраку. Он ел молча и неторопливо, я же опустила взгляд в тарелку, вяло ковыряясь вилкой в яичнице. Казалось, надо было заговорить, рассказать что-то, но только что? Не сны же… откровенные, непристойные, но такие томительно-сладкие сны, где он и я…

Зелье! Зелье, зелье, зелье!

Что общего было у меня, вчерашней студентки без особых перспектив, и лэра Ноура, уважаемого и любимого… жителями столицы мэра, который был старше на целую пропасть лет и неизмеримо серьезнее, строже, собраннее? Кто я для него – неужели что-то большее, чем глупая девчонка с цветными волосами, подруга младшего брата, случайно оказавшаяся в его жизни?

Досадное недоразумение, ошибка – только и всего.

Я поглядывала на лэра из-под полуопущенных ресниц. Спокойный, сосредоточенный, уверенный, он ничем не напоминал взбалмошного, похожего на ураган четвертой степени младшего из братьев Ноур. Представить Красстена, поднявшегося рано утром, чтобы съездить в город, привезти продукты и накормить завтраком незваную гостью было… нереально. Друг никогда не просыпался раньше полудня, а на кухне от него было больше вреда, чем пользы. Лэр Деймер же…

Я отрезала небольшой кусочек яичницы со свежими томатами, сыром и беконом, отправила в рот и тщательно прожевала. Да, надо было отдать хозяину дома должное: при всех его достоинствах он к тому же прекрасно готовил.

Совесть немедленно потребовала сделать для лэра Ноура что-нибудь приятное в ответ. Например, подняться со своего места, медленно обойти стол, на ходу расстегивая тугие пуговички блузки, наклониться к мэру и жарко прошептать слова благодарности в самые губы. А потом… перейти от слов к делу. Опуститься на колени и…

Ох, Красстен, вот чтобы тебе так ночами не спалось!

Отбросив навязчивые фантазии, которые вызывало в голове проклятое зелье, я мысленно пообещала, что завтра обязательно встану раньше мэра и сама накрою стол. Вспомню несколько маминых рецептов – она любила побаловать нас простыми, но очень вкусными блюдами вроде блинчиков с ягодной начинкой или омлета.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, представляя, как мэр удивится, увидев меня на своей кухне… особенно если под фартуком у меня будет лишь мой любимый алый комплект…

Вилка едва не выпала из враз ослабевших пальцев.

О чем я только думаю? Работа, дом, да и вся жизнь лэра Ноура была в Хелльфасте – так зачем ему тратить время, возвращаясь вечером… ко мне? Не за блинчиками же… с полуобнаженной девушкой в одном лишь фартучке…

Он не вернется, решила я, рационально рассудив, что это только к лучшему. А антидот, скорее всего, заберет какой-нибудь клерк из мэрии…

Глаза защипало.

Зелье, проклятое зелье! Слезы были готовы хлынуть водопадом от созданной моим же воображением картины, как я сижу одна на крыльце пустого дома и жду, жду, жду… Жду безо всякой надежды, без шанса на взаимность…

Нет, хватит. Чем скорее я приготовлю антидот, тем быстрее избавлюсь от совершенно неприемлемых, абсолютно безумных мыслей. Перестану, наконец, думать о лэре Ноуре и стану собой.

Вскочив со стула, я готова была уже броситься к лестнице в подвал-лабораторию, но негромкий голос лэра Ноура остановил меня, не дав сделать и шага.

– Куда ты? Не нравится завтрак?

Я послушно замерла под его взглядом.

– Что вы, – пробормотала смущенно, – все замечательно. Просто зелье… я подумала, вы захотите, чтобы я начала работать над антидотом как можно скорее…

– Не настолько быстро, – усмехнулся мэр. – Это подождет. Поешь сначала.

Мысленно отвесив себе пощечину за глупый и бессмысленный порыв, я вернулась к остывшей, но все еще вкусной яичнице. Лэр Ноур следил за мной, будто подозревая, что стоит ему отвернуться, как я снова выскочу из-за стола. Внимательный взгляд насыщенно-синих глаз жег кожу, заставляя сердце биться чаще.

Я долго не решалась посмотреть на него в ответ. Казалось, если наши взгляды встретятся, зелье снова возьмет верх и… Воображение подкидывало нечеткие, но, без сомнения, бесстыдные картины: я и лэр Деймер на столе, на диване в гостиной, на ступенях…

Пытаясь избавиться от навязчивых образов, я стиснула в пальцах кружку с горячим кофе и сделала большой глоток. На верхней губе остался светлый след молочной пены. Я слизнула его языком и даже не увидела – почувствовала, как взгляд лэра Деймера впился в мое лицо.

И что-то случилось…

Ножки резко отодвинутого стула проскребли по паркету. За спиной послышались торопливые шаги, скрип ступеней лестницы, хлопок двери. Я так и не успела домучить кружку кофе, когда лэр Ноур, одетый в дорогой деловой костюм, спустился в гостиную и, не глядя на меня, коротко и сухо попрощался.

Низкое урчание мотора, шуршание шин по гравию.

Тишина.

Я зябко поежилась от накатившего на меня холода и чувства глухой ноющей тоски. Захотелось завыть – до того огромным и пустым показался вдруг особняк… без лэра Деймера.

И это было невыносимо.

* * *

К обеду на огромной, во всю стену доске для записей, покрытой грифельной краской, не осталось места. Я выписала все, что только смогла вспомнить из выкладок Красстена, полностью воспроизвела формулу «Жгучей страсти», выделила активные компоненты зелья и подобрала к ним подходящие антидоты – даже учла, что полученная жидкость должна быть насыщенно-синей и помогать от головной боли и поноса, – но что-то все равно ускользало от моего взгляда. Разглядывая вычерченную схему соединения, я не могла отделаться от мысли, что зелье не сработает.

Впрочем, сдаваться я не собиралась. Собрав по всей лаборатории необходимые ингредиенты и нацедив для опытов пару пробирок «Жгучей страсти», запрятанной в глубине кухонного шкафа, я изготовила пробный антидот – и, разумеется, потерпела неудачу. Словно в насмешку, зелье даже не сменило насыщенно-винного цвета.

Идея «мыслить как Красстен» и добавлять ингредиенты по наитию, а не по рецепту, тоже оказалась бесполезной. Антидот получался то зеленым, то мутным, то вонючим, а последний опыт по цвету и консистенции и вовсе напоминал жидкую глину. Я перетащила вниз все конспекты, сохранившиеся со времен учебы, но ничего похожего в них, конечно же, не было. По старым записям мне удалось сварить только зелье от головной боли и зелье от поноса, однако на «Жгучую страсть» они не оказали никакого эффекта.

В результате я впустую извела на бессмысленные опыты почти все запасы лаборатории Ноуров. Для новых экспериментов мне катастрофически не хватало ингредиентов, даже самых простейших, а у некоторых веществ, которыми в изобилии были уставлены длинные полки закрытых алхимических шкафов, давно истек срок годности. Видно было, что запасы реактивов не пополнялись уже много лет. В отличие от дома, лаборатория действительно была никому не нужна.

Перекрывая пламя в горелке, я отстраненно подумала, что лучше бы Красстен потратил деньги на то, чтобы привести в порядок семейную лабораторию, и проводил опыты здесь. Оборудование, стоявшее в доме Ноуров, было намного качественнее, чем треснувшие колбы, покосившиеся стойки и протекающие реторты, которыми приходилось пользоваться в кампусе. Но, увы, Красс всегда яро противился любой идее об аренде лаборатории вне Хелльфаста, утверждая, что только в столице у него под рукой было все необходимое.

Друг постоянно пытался усовершенствовать зелье, при случае дорабатывая его где и когда придется. В результате часть работ над «Жгучей страстью» и антидотом прошли мимо меня. Антидот – по крайней мере, ту его версию, которую я видела у Красстена, – он изготовил в ночь перед отъездом на кухне своего университетского приятеля, у которого жил последние несколько недель. Похоже, Красс что-то добавил или изменил в выведенной нами формуле, но – как всегда в своей гениальности – забыл рассказать об этом. И теперь я была вынуждена фактически придумывать все заново, раз за разом ошибаясь в расчетах.

Чего-то не хватало. Что-то было не так. В последний момент Крассу удалось добиться нужной реакции, но я понятия не имела, как именно он это сделал.

Будто ответом на мои невеселые мысли две из десятка пробирок с неудавшимися версиями антидота взорвались, лишь чудом не поранив меня мелкими осколками. Лабораторию заволокло едким дымом. Я спешно бросилась наверх, прикрывая рукавом нос и глаза от удушливых зеленоватых клубов. За спиной раздались еще два взрыва, и чутье алхимика подсказывало, что остальные зелья вскоре разделят незавидную участь нестабильных образцов.

Я с неохотой признала: это был полный провал.

Низкое вентиляционное окно лаборатории, специально спроектированное так, чтобы можно было открыть его снаружи, выходило на задний двор. Я широко распахнула створки, выпуская зеленоватый дым: лабораторию следовало проветрить, прежде чем вновь спускаться туда и оценивать произведенный ущерб. Дверь, нагреватель, теперь вот подвал – было ужасно стыдно за все разрушения, случившиеся в особняке Ноуров по нашей с Крассом вине.

Я всхлипнула от внезапно накатившей тоски. Неудачи – слабый диплом, отсутствие работы и жилья, Крассово зелье, по глупой ошибке связавшее нас с лэром Деймером Ноуром, проблемы с антидотом – навалились разом, почти раздавив непосильным грузом. До безумия захотелось опереться на надежное плечо. Найти кого-то, кто был бы готов разделить со мной эту ношу, кто помог бы, утешил…

Лэр Ноур…

Он. Опять он, только он. Проклятое зелье – а что же еще – путало мысли, заставляя искать поддержки у того единственного, к кому неудержимо влекла магия «Жгучей страсти». Я всхлипнула еще раз. В последнее время я стала слишком чувствительной, и в этом, наверняка, тоже было виновато Крассово зелье.

Пока дым, низко стелясь по траве, медленно выплывал из окна лаборатории, я решила обойти задний двор особняка Ноуров, смыкавшийся с сосновым лесом. Летнее солнце жарило вовсю, и в воздухе стоял ни с чем не сравнимый запах нагретой смолы и хвои. Жужжали шмели, собирая нектар с цветов, ковром расстилавшихся под ногами. В низине укрытая тенью вереска созрела черника, и я, повинуясь странной внутренней уверенности, что и сегодня буду ночевать под одной крышей с лэром Деймером, набрала стакан темных ягод для утренних блинчиков, а остальное съела прямо с куста. Черника немного примирила меня с неудачами в зельеварении – по крайней мере, будет чем подсластить лэру новость о том, что работа над антидотом затягивается.

Невдалеке от дома обнаружилась заброшенная остекленная теплица. Я не сразу заметила ее: тонкие деревянные рамы были густо увиты плющом, отчего здание скорее напоминало небольшое ветвистое дерево, чем творение человеческих рук. Любопытство толкнуло меня ближе. Приникнув к мутному стеклу, я различила очертания зеленых кустарников и разноцветные пятна распустившихся бутонов.

Розы.

Вооружившись садовыми ножницами, я обрезала ветвистые побеги плюща, расчищая проход, и распахнула низкую дверцу. Скрипнули ржавые петли. В нос ударил густой застоявшийся воздух, наполненный сладковатым цветочным ароматом.

Теплица привела меня в неподдельное восхищение. Десятки, если не сотни кустов роз были высажены вдоль остекленных стен, идеально сочетаясь между собой. Нежные и требовательные в уходе чайно-гибридные сорта соседствовали с высокими и непритязательными садовыми розами, витые перголы опутывали гибкими стеблями плетистые розы, у корней светло-желтым ковром расстилались мелкие бархатистые соцветия. Между кустами были проложены аккуратные прямые дорожки, а в глубине сада стояли два плетеных кресла.

Когда-то это место, наверное, было по-настоящему прекрасным. За каждым бутоном, каждым высаженным кустом – пышной Глорией, нежно-белым Льеррским, насыщенно-бордовым Баккаррой, полосатым Бросселианде, пахучей Ингрид – чувствовалась чья-то заботливая рука. Этот сад, казалось, был наполнен любовью, нежной и мягкой, словно розовые лепестки.

Но время оказалось безжалостно к крохотному уголку безмятежности и счастья. Наметанный глаз дочери садовницы легко подметил признаки увядания, и сердце сжалось от жалости к погибающему без присмотра розовому саду. Прошло несколько лет с тех пор, как кусты в последний раз подрезали или обрабатывали. Система полива, проведенная под тонким слоем почвы, еще работала, а конструкция теплицы обеспечивала – пусть и с перебоями – вентиляцию и доступ солнечного цвета. Но этого едва хватало для того, чтобы поддерживать жизнь в капризных саженцах.

Сложная сеть капилляров, доставлявшая удобрения, лекарства и проводившая анализ почвы, судя по всему, уже давно пришла в негодность. Я разглядела в углу теплицы алхимическое оборудование и почти сразу отыскала места повреждений. Стоило попробовать починить – для этого в подвальной лаборатории было вполне достаточно инструментов. И заодно навести в теплице подобие порядка.

По крайней мере, уж с этим я точно могла справиться. Работа в саду – пусть и сложная, но привычная и знакомая с детства – не требовала изобретения новых формул и изготовления экспериментальных зелий. А после провала с антидотом мне безумно хотелось реабилитироваться в собственных глазах.

Я начала с того, что подрезала лишние стебли и вычистила грядки от прошлогодних веток и листьев, чтобы добраться до тонких трубок, пронизывавших теплицу. С наладкой капилляров пришлось повозиться, откапывая каждое сочленение и проверяя на наличие дыр и трещин почти вручную. Зато потом можно было перейти к самому интересному – разбору и настройке основной системы подпитки. Я отдала должное таланту неизвестного инженера – ирригация была сделана на славу. Придуманная конструкция не один год проработала как часы, прежде чем дать сбой.

Жаль только, что после того как сад потерял хозяев, не нашлось никого, кто мог бы поддерживать теплицу в хорошем состоянии. К счастью, это было поправимо. Немного старания и заботы – и сад будет как новенький.

Капля густого масла упала на вентиль подачи жидкости. Плавный поворот рычага – и питательный раствор, смешанный в проветрившейся лаборатории, заполнил тонкие капилляры трубок, устремившись к корням розовых кустов. Я удовлетворенно смахнула со лба выбившуюся из-под ленты лиловую прядь. Осталось только рассказать лэру Ноуру…

На дорожку между грядками упала длинная темная тень. Я поспешно обернулась. Лэр застал меня врасплох – поглощенная работой, я не услышала ни шороха шин по гравию, ни размеренных шагов хозяина дома.

Он замер надо мной мрачным каменным великаном – губы сжаты в тонкую линию, брови сведены на переносице, взгляд льдисто-синих глаз темен и хмур. Немедленно захотелось сжаться в комок, раствориться, стать невидимкой – что угодно, лишь бы убраться из-под этого неприязненного колючего взгляда.

– Лэр Ноур…

– Что ты здесь делаешь? – очень тихо и очень четко произнес он. – Кто тебе разрешил?

Отложив маленькую лопатку, которой я разрыхляла почву под кустом Льеррской белой, я попыталась подобрать слова, чтобы объяснить вторжение в заброшенный розарий, но, как назло, ничего толкового не пришло в голову. Нелепо взмахнув рукой, я выдавила беспомощное:

– Чиню.

– Чинишь? Ты? – лэр Ноур фыркнул. – Я вызывал лучших ньеландских садовников, профессионалов своего дела, и они не смогли восстановить систему подпитки, а ты, значит, считаешь, что можешь? Вижу, уроки Красстена не прошли даром – любую вещь можно доломать, прикрывшись попыткой починить. Любая вещь, не нужная тебе, не нужна никому. И… – он сердито тряхнул головой, – нет, похоже, вы с моим братом все же совершенно одинаковы. А остальное… заблуждения. Зелье.

Пренебрежение в голосе лэра Ноура больно хлестнуло по нервам.

– Вообще-то, – процедила я, протискиваясь мимо хозяина дома к выходу, – я все починила. Раскройте глаза пошире, лэр мэр, если не видите ничего за собственными предубеждениями. Я не Красстен, а вы… вы…

«Несправедливы… красивы… злы… до дрожи в коленках желанны… сводите с ума… лучше поцелуйте меня…»

Так и не подобрав правильных слов, я, пряча жаркий румянец, поспешно выскочила вон.

Глава 6

Лэр Деймер нашел меня на мостках у озера. Молча опустился рядом и протянул чашку ароматного свежесваренного кофе с молоком и корицей – будто бы в знак примирения. Подавив глупое желание упрямо фыркнуть и обиженно уйти, я приняла из его рук напиток.

На мгновение наши пальцы соприкоснулись – и это легкое, почти невинное касание отозвалось в одурманенном «Жгучей страстью» теле жаркой волной. Я вздрогнула, прикусив губу. Убедившись, что я крепко держу чашку, лэр Деймер разжал пальцы, отстраняясь.

– Извини, – тихо проговорил он. – Вспылил.

Теплая чашка приятно грела ладони. Я опустила голову, разглядывая белую шапку молочной пены с темным коричным узором в форме розового бутона. Представлять, как сильные пальцы лэра крупинка за крупинкой создавали этот сложный узор было… волнующе.

– Спасибо, – произнесла я, гадая, был ли узор тонкой шпилькой или признанием моих садоводческих заслуг. – Что, сегодня опять приемный день?

Мне показалось, что лэр переведет все в шутку, но он лишь пожал плечами.

– Не в этом дело, – голос лэра Ноура звучал устало. – Просто…

Он не стал договаривать, и между нами повисло тягостное молчание.

– Вы не обязаны объяснять, – пробормотала наконец я. – Мне не стоило лезть в теплицу без вашего разрешения. Просто вы были так добры – не выгнали меня, хотя имели полное право, ведь Красстен, разумеется, забыл вас предупредить, когда предлагал мне пожить здесь, накормили завтраком… чудесным… Мне захотелось сделать хоть что-то хорошее в ответ. И розарий… Понимаете, я с детства часто возилась с растениями. Моя мама занимается цветами, а на севере, сами знаете, климат очень своеобразный…

Заметив на себе внимательный взгляд, я осеклась. Щеки вспыхнули предательским румянцем.

– Извините, – совершенно смутившись, выдавила я. – Я иногда говорю много лишнего, когда нервничаю. Вам ведь все это совершенно неинтересно.

– Моя мать тоже любила цветы, – произнес лэр Деймер, и в этой простой короткой фразе мне почудился океан потаенной боли. – Это было ее тайное место. Ее слабость. Само собой, после ее смерти отец даже смотреть на розарий не мог. Чудо, что не сжег его в порыве ярости. А хотел… пытался… Винил себя, что она ушла так рано. Винил свои желания…

Лэр снова замолчал.

– Но разве…

– Отец очень хотел детей, – оборвал меня лэр. – Много детей. Хотел слышать в доме топот маленьких ножек, детский смех… Хотел видеть отражение любимой женщины в лицах дочек. Хотел сына-алхимика… как она, – он задумчиво посмотрел вдаль, будто пытаясь увидеть это – большую радостную семью, улыбающегося отца, счастливую… живую мать. – Врачи запрещали. Говорили – она не переживет вторые роды. Ей и первые дались нелегко. Но… Отец потерял и жену, и дочь в один день. И я… я потерял всех. С тех пор ничего не было так, как прежде. Даже розарий… как бы я ни пытался его поддерживать, с каждым годом он все больше и больше чах. Как напоминание… что прошлого не вернуть.

– Мне так… – я прикусила губу, останавливая себя.

– Жаль?

– Да, – кивнула я. – Глупо, да? Вам ведь не нужно мое сочувствие.

– Все так думают, – лэр Деймер невесело усмехнулся. – Я же железный мэр. Железному мэру ничего не нужно. Он сам… справится, – он встряхнул головой, словно пытаясь прийти в себя. – И зачем я только это сказал? Прости, это, должно быть, зелье… Изобретение Красстена отлично подойдет для карательной психиатрии. Пара капель – и пациент готов.

– Ну и глупости же вы говорите, – порывисто потянувшись, я коснулась его руки. – Любовь, тепло и участие нужны всем. И нельзя столько носить в себе, даже если вы железный мэр. Нельзя…

Не удержавшись, я провела пальцами по тыльной стороне его ладони. Зелье в крови, казалось, обострило мои чувства до предела, и я почти физически почувствовала тянущую пустоту, засевшую глубоко в душе «железного мэра». Невыносимо захотелось развеять застарелую тоску, помочь лэру Деймеру разделить со мной то светлое чувство, которое рождала внутри твердая уверенность, что на севере, в Хийри, у меня есть семья. Я сильнее сжала его ладонь и потянулась…

Лэр Деймер ощутимо напрягся.

Словно обжегшись, я поспешно отдернула руку.

– Простите. Я снова лезу, куда не просят…

– Да нет, – мягко ответил лэр. – Спасибо тебе, Маритта. За розарий и…

На губах расцвела глупая улыбка. Мне было приятно – очень приятно, что лэр Деймер похвалил мою работу и…

И то, как он произносил мое имя… Его низкий голос и рокочущее «р-р-р», так похожее на урчание огромного дикого кота, отдавались в теле сладкой дрожью – нервной, но одновременно волнующей.

А что, если положить ладонь на широкую грудь и попросить лэра Деймера еще раз назвать меня по имени, чтобы ощутить, как вибрируют связки от тихого рыка? А потом скользнуть пальцами дальше, под воротник рубашки, чтобы…

Я крепко стиснула чашку. Бороться с зельем и навязанными им желаниями с каждым разом становилось все труднее. Изготовление антидота шло из рук вон плохо, Красстена ждать еще почти целую неделю, а влечение между нами уже сейчас было почти непреодолимо. И неожиданное откровение лэра Деймера, казалось, разрушило какой-то невидимый барьер между нами, и…

Катастрофа. Это была совершеннейшая катастрофа.

– Сегодня я был в центральной больнице Хелльфаста, – нарушил затянувшееся молчание лэр Ноур. – Проконсультировался с главным врачом, обрисовал вкратце ситуацию, в которой мы оказались вашими с Красстеном стараниями.

– И что сказал врач? – я заинтересованно придвинулась ближе.

– К сожалению, ничего определенного. Экстренно проведенные анализы подтвердили наличие в моей крови неизвестного зелья, алхимические маркеры которого однозначно указали на то, что оно было создано Красстеном. Часть компонентов была успешно нейтрализована, но основное активное вещество, как оказалось, не поддается воздействию классического универсального антидота. Даже удвоенная доза не оказала существенного эффекта. Так что, увы, классическая медицина бессильна перед гением моего бедового брата.

– Универсальный антидот? Униум? Даже униум не смог нейтрализовать Красса… «Жгучую страсть»?

Заметив мою оговорку, лэр Ноур фыркнул.

– Даже униум. Честно говоря, я не удивлен. Красстен не рассказывал, как в десять лет он создал уникальнейший состав, позволяющий полностью и с минимальными временными затратами перекрасить кошачью шерсть в нежно-розовый? – я покачала головой. – Не спрашивай только, зачем ему это было нужно. Зачем-то захотелось. В общем, следующие пять лет у нас жил нежно-розовый кот с синими ушами. Уши, по словам Красстена, были случайным побочным эффектом. Необъяснимым и непроходящим.

Представив себе бедное животное, я, не сдержавшись, рассмеялась.

– Пожалуй, нам еще повезло.

– Эта краска была гораздо более стойкой, чем те, которые предлагают в современных парикмахерских, – кивнув на мои волосы, добавил лэр. – Но я рад, что Красстен не уговорил тебя протестировать еще и это потрясающее изобретение. Синие уши тебе бы не подошли.

Уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Главный врач жаждет получить образец вашего зелья – разумеется, в комплекте с его основным создателем – чтобы доработать антидот. Я подумываю согласиться. Пара лет работы в закрытой лаборатории и строгая дисциплина однозначно пойдут Красстену на пользу и поумерят его страсть к разрушениям.

– Или в Ньеланде станет на один научный центр меньше, – возразила я.

– Ведущая лаборатория расположена в Финнхейме, так что мы ничего не потеряем.

Я хмыкнула, представив неугомонного Красса в окружении серьезных ученых с полным доступом к редким и опасным реактивам. Розовыми котами дело бы точно не ограничилось. Интересно, насколько подошли бы суровым светилам науки разноцветные волосы и синие уши? Или чудодейственный эликсир ускоренного роста кудрявой черной бороды, побочным эффектом которого были необыкновенно кустистые брови?

Встряхнув головой, чтобы отогнать навязчивый образ, я повернулась к хозяину дома.

– А можно…

Я потянулась к нему – и вдруг осознала, что совершенно забыла, чего же хотела. Должно быть, проследить пальцем контур его волевого подбородка, коснуться губ…

– Что? – приподнял бровь лэр Деймер.

Я моргнула.

– Результаты… можно взглянуть? Если это не секрет, конечно. Мне бы хотелось узнать, какое именно вещество обнаружили в вашей крови и как подействовал антидот. Может, тогда я смогла бы восстановить полную формулу «Жгучей страсти» и помочь… снять… нам… все…

Густо покраснев, я умолкла.

– Конечно, – сделав вид, что не заметил моей оговорки, лэр извлек из внутреннего кармана пиджака свернутый вчетверо бланк с круглым штампом центральной больницы Хелльфаста и протянул мне.

Осторожно, стараясь лишний раз не касаться кожи лэра Ноура, чтобы не провоцировать очередной прилив вызванных зельем желаний, я взяла из рук мэра листок. Коротко кивнув, лэр Ноур выпрямился и отвернулся, давая возможность спокойно изучить результаты анализов. Но сосредоточиться на бумагах у меня никак не получалось. Взгляд постоянно возвращался к лэру Деймеру, разглядывавшему что-то у дальней кромки леса, куда медленно опускалось теплое вечернее солнце.

Что же он там видел? Что…

Сейчас лэр казался почти спокойным, расслабленным. Я подвинулась ближе, почти коснувшись плечом его плеча. Но ничего не произошло. Синие глаза остались ясными, не потемнев от желания, дыхание было глубоким и ровным.

Пришлось признать: лэр Деймер не искал лишних прикосновений, не пытался, как вчера, прижать меня к себе, жарко поцеловать и, воспользовавшись моей беспомощностью и полным нежеланием сопротивляться даже в мыслях, удовлетворить страсть – хотя подходящие случаи подворачивались уже не раз. Хотя бы, ох, если бы он не отстранился, когда я потянулась его утешить тем единственным способом, который одурманенный зельем разум считал правильным, если бы…

Может, униум все же сработал? Или «Жгучая страсть» имела краткосрочный эффект, затихающий со временем?

Да, на меня зелье все еще действовало. Даже сейчас, стоило лишь вспомнить о том, как вчера руки лэра уверенно и властно удерживали меня, как его палец скользил по моим губам с тем жгуче-сладким обещанием большего, и тело отозвалось тянущим голодным спазмом…

Но так ли важны мои желания, мои неисполненные потаенные фантазии, если лэр Деймер теперь навсегда избавлен от навязанных страстей и может вернуться к привычной жизни, оставив меня здесь… одну… ненужную…

Внутри поднялась волна негодования, смешанного с паникой: я не хотела, чтобы лэр уезжал. Не хотела лишаться возможности узнать, понять, почувствовать, что же кроется за внешней холодностью «железного мэра» и почему же меня так отчаянно влечет к нему. И зелье ли это вовсе… в нем ли дело?

Я глубоко вдохнула, набирая полные легкие воздуха.

– Лэр Ноур…

– Да, Маритта, – мягко откликнулся он.

– Лэр Ноур, может, мы зря тратим время? Может, зелье ослабевает само по себе? Мне кажется, вы…

Он медленно повернулся и посмотрел прямо на меня. И в глубине его глаз – бездонно-синих, манящих – я увидела отблески жаркого пламени и едва приглушенный железным самоконтролем голод. Усмиренный на время, но замерший в ожидании малейшего шанса, крошечной трещинки в броне непогрешимой сдержанности, чтобы вырваться на свободу, покорить меня, поглотить, подчинить себе.

И я хотела этого. О да, как я этого хотела…

Лэр моргнул, и наваждение исчезло.

– Нет, Маритта, – тихо проговорил он. – Оно совершенно точно не ослабевает само по себе.

* * *

Капля густо-сиреневого реактива упала на стекло с плазмой. Желтоватая жидкость вспенилась с легким шипением, почти моментально изменив цвет на прозрачно-розовый. Тщательно изучив результат реакции, я оторвалась от микроскопа и записала на выдранном из конспекта листе новую формулу.

Пододвинула второе стекло, промаркированное буквой «М», и произвела с ним те же манипуляции. Пузырьки, шипение, ярко-розовый цвет. Все совпадало. Разумеется.

Как бы ни хотелось верить в обратное, «Жгучая страсть» все так же будоражила кровь лэра Ноура – равно как и мою. И, кажется, со временем эффект становился только сильнее. Образцы крови лэра реагировали на компоненты зелья чуть меньше, тогда как моя плазма содержала в себе больше активных веществ.

Это не могло не тревожить меня. Даже сейчас я постоянно ловила себя на мыслях о лэре Деймере – жарких, неправильных и таких сладких. А что будет ночью? А потом, если я так и не сделаю антидот?

Нельзя поддаваться зелью, нельзя думать о лэре – нельзя вспоминать о его больших сильных руках с закатанными до локтя рукавами, пальцах, ловко державших тонкую иглу для инъекций. Ни один мускул на его теле не дрогнул, когда он ввел ее себе в вену, забирая для меня образец крови. Я была готова стиснуть зубы и попробовать самостоятельно взять кровь хотя бы у себя – на факультативе по медицинской алхимии нас учили и не такому, но, признаться, вид крови пугал меня до оторопи – но лэр Ноур, заметив мое состояние, решительно забрал иглу из моих сведенных судорогой пальцев. Взял мою руку, зафиксировал серебристой магической паутинкой, скользнул смоченной в спирте ваткой по сгибу локтя. Секунда – и тонкая сталь коснулась кожи. Я зажмурилась, чувствуя подступающую дурноту, но укол оказался едва ощутимым – или, может, я была столь взволнована близостью мужчины и его спокойной силой, что не замечала ничего вокруг.

Лэр Ноур просто спас меня. Если бы не он, я не смогла бы так быстро собраться и заняться исследованиями. Наверное, меня до сих пор трясло бы от запоздалого страха, а так в памяти остался лишь мэр Хелльфаста – дурманящий запах его тела, тепло его рук, чуть покалывающее ощущение магии на коже…

Но думать об этом тоже было нельзя.

Работа затянулась до поздней ночи. Результаты анализов, полученные в больнице, и мои собственные наблюдения постепенно складывались в общую картину. Да, униуму нашлось что нейтрализовать в крови лэра Деймера, хоть это и было немного странно, поскольку у меня никаких зелий, кроме «Жгучей страсти», не обнаружилось. Тем не менее алхимический след, найденный у лэра Ноура-старшего, носил явственный отпечаток магии Красса – я прекрасно знала «почерк» Ноура-младшего и ошибиться не могла. Конечно же, Красс вряд ли стал бы поить брата опасными зельями, но вот добавить что-то лишнее в последний момент – до того, как оставить зелье в графине на столе, – было как раз в его духе.

Исследовав надежно запертые в шкафу остатки зелья, я пришла к неутешительному выводу: большинство компонентов – как раз те, которыми Красс и я занимались вместе – выступало исключительно в качестве усилителей, закрепителей и стабилизаторов, тогда как основное действующее вещество было одно, и оно совершенно точно не было мне известно. Провозившись с очищением и сепарацией ингредиентов так и сяк, я с трудом смогла вывести лишь примерную формулу, после чего заключила, что, скорее всего, это вещество каким-то странным образом вызывало в человеке чувство связанности с «партнером», выпившим зелье. Но почему, как и за счет чего это работало, оставалось загадкой.

Теперь я была уверена: Красс действительно изменил состав «Жгучей страсти» перед тем, как нам удалось синтезировать работающее зелье. Я явственно различила отливающие жидким золотом частицы неизвестного вещества под микроскопом, а в отчете из больницы эта строка была заполнена жирными знаками вопроса. Всего один новый реактив… но ни я, ни врачи главной городской лаборатории Хелльфаста понятия не имели, что это такое.

Мы сходились в одном: странное вещество, заставившее «Жгучую страсть» заработать, имело магическую природу. Более того, оно явно было редким и практически неизученным в рамках классической алхимии. А значит, во всем Хелльфасте существовало лишь одно место, где Красс мог приобрести его.

И я собиралась отправиться туда первым же поездом.

* * *

Поиски следов таинственного реактива настолько увлекли меня, что, кажется, я так и уснула прямо за столом лаборатории, уткнувшись лбом в исписанные конспекты. Наверное, я проспала бы до самого утра, но что-то – может, луч света, скользнувший по лицу, а может, еле слышный шорох в глубине дома – выдернуло меня из мутной дремы, наполненной видениями полуобнаженного лэра Ноура, сплетавшегося со мной в жарких объятиях.

Я огляделась по сторонам, не сразу сообразив, где нахожусь. Кажется, заснула я в лаборатории, но сейчас вдруг оказалась в спальне. Комната, погруженная в полумрак, мягкий свет луны, тишина за окнами, теплое, неуловимо пахнущее лэром Деймером покрывало на моих плечах – все это было похоже на очередной виток сладкого сна. Не хватало лишь одного.

Его.

Казалось, всего лишь мгновение назад мы лежали на широкой кровати. Укрытый до пояса тем самым покрывалом, которое обнимало сейчас мои плечи, лэр прижимал меня к себе, и горячие пальцы нежно скользили вдоль глубокого выреза тонкого шелкового халатика, лаская кожу едва ощутимыми касаниями. Я все еще чувствовала их – легкое покалывание магии на коже, разбуженную неутоленную жажду…

Вот только лэра Деймера в комнате не было.

Мне показалось, будто я чувствую его незримое присутствие. Совсем рядом – по ту сторону закрытой двери, в конце коридора, за поворотом лестницы. Мне так хотелось вновь увидеть его, ощутить ускользающую близость. Снова захотелось быть пойманной, обездвиженной серебристой паутинкой свейландской магии, покорной его воле и желаниям. Любым – самым непристойным, самым жгучим, самым горячим желаниям…

И раз это сон – нереальный, наполненный серебристым лунным светом и обещанием чего-то невозможно-волшебного – почему нет?

Деревянный пол приятно холодил босые ступни. Выскользнув из постели, я пошла вперед, почти не глядя перед собой. Дверь, дверь, лестница, спиралью закручивающаяся вниз, новая дверь…

Пустая темнота ванной комнаты. На ощупь я открыла кран, набрала полную горсть холодной воды и погрузила лицо в сложенные чашечкой ладони. Горечь разочарования обожгла горло. Ошиблась… Последовала за миражом. Доверилась чутью – и не нашла его.

Искала – и не нашла.

За плеском воды скрип открывающейся двери был едва слышим. Я повернулась – и чуть не столкнулась с лэром Деймером. Он застыл темным силуэтом на пороге ванной. Переменчивые серебристые отблески лунного света плясали в ярко-синих глазах.

«Давай же, – мысленно попросила я, – иди ко мне».

Повинуясь моему желанию, лэр сделал крошечный шаг навстречу. И еще один. И еще.

«Ближе. Ближе».

Казалось, в этом сладком видении я могла сделать что угодно. Попробовать все, что нашептывало мне зелье, – то, что никогда не будет возможным в реальности. Только во сне, только сейчас…

И я шагнула к нему, уверенно и бесстрашно, настолько близко, что почти коснулась подбородком его плеча. Лэр – порождение моей фантазии – не отстранился, не отшатнулся, лишь темные брови взметнулись вверх в безмолвном удивлении. Я потянулась рукой к его обнаженной мощной груди. В лунном свете он казался высеченной из мрамора статуей, но молочно-серебристая кожа под пальцами оказалась теплой, живой. Реальной…

– Маритта?

Голос лэра нарушил хрупкую тишину видения, в один миг возвращая меня к реальности. Я встряхнула головой, прогоняя остатки сна, – и вдруг осознала, что стою посреди чужой ванной и, синие глаза лэра Деймера смотрят на меня сверху вниз в полном недоумении.

– Простите, – пробормотала я, одергивая руку. – Мне показалось… я подумала…

Я хотела было сделать шаг назад, отступить вглубь ванной, но лэр посторонился сам, выпуская меня обратно в коридор. Я поспешно прошмыгнула мимо, стараясь даже случайно не коснуться мэра. Стыдно было до ужаса.

Перепутать сон с реальностью – ох, ну надо же…

Забравшись в постель, я с головой накрылась покрывалом и постаралась успокоить встрепанные нервы. Щеки горели от смущения, тело немного потряхивало. Мне казалось, после всего случившегося я так и пролежу остаток ночи, ругая себя за беспечность, но стоило лишь задуматься о рельефном теле лэра Ноура, как сон пришел быстро и легко.

* * *

Безжалостный будильник поднял меня на рассвете. Первым желанием было отключить его, повернуться на другой бок и подремать еще хотя бы пять минуточек, но я твердо пообещала самой себе, что приготовлю сегодня завтрак, поэтому пришлось отважно перебороть лень и вылезти из соблазнительно-теплой постели.

Дверь в комнату лэра была плотно заперта, и коридор казался притихшим, сонным. На цыпочках я прокралась в ванную – на этот раз точно свою, стараясь не шуметь, чтобы ненароком не разбудить хозяина дома.

Умывшись, я долго и придирчиво разглядывала свое отражение в зеркале, примеряя разные прически и без конца поправляя так удачно постиранное любимое платье. Широкий пояс подчеркивал узкую талию, красная юбка-колокол мягкими складками ложилась на бедра, соблазнительно покачиваясь при ходьбе, а сквозь полупрозрачный шифон едва заметно проступали обнимавшие высокую грудь алые кружева лифчика. Глупо, но мне хотелось выглядеть как можно более привлекательно – и как я ни старалась убедить себя, что это лишь действие зелья и веду я себя не как разумная девушка, а как влюбленная дурочка, но рука все равно тянулась разгладить невидимую складку на воротнике или завести за ухо выбившуюся из прически лиловую прядку.

Вот только все планы пошли прахом. Когда я спустилась в гостиную, лэр Деймер уже был внизу, непостижимым образом умудрившись встать раньше меня. По большой плоской сковороде растекался желтый круг жидкого теста, а рядом с плитой уже высились румяной горкой пышущие жаром блинчики.

– Доброе утро, – поздоровался лэр, увидев меня, растерянно замершую на последней ступеньке лестницы.

Голос его звучал ровно и спокойно, словно бы наша ночная встреча действительно была лишь плодом моего воображения. Но мои страдания перед зеркалом лэр, кажется, оценил. В ясном синем взгляде промелькнуло что-то, похожее на восхищение, а уголки губ тронула улыбка.

Преодолев внезапное смущение, я решительно вошла в кухонную зону и распахнула холодильный шкаф. Пусть мне и не удалось испечь лэру Деймеру блинчики по маминому любимому рецепту, я могла хотя бы помочь с приготовлением завтрака. Лэр окинул меня удивленным взглядом, но ничего не сказал – только немного подвинулся, уступая мне место рядом с ним, и кивнул на висевший на спинке стула фартук.

Достав густую сметану и отыскав в ящике со столовыми приборами венчик, я взбила нежный крем для начинки. Разложила по тарелкам готовые блинчики и – лэр одобрительно кивнул – украсила их высокой кремовой шапкой, добавив горсть черники и маленький листик мяты.

Пока лэр Деймер нарезал ветчину и сыр, я накрыла в гостиной стол и разложила приборы. Вынула из холодильного шкафа яблоки – и лэр одновременно со мной достал чистую доску и разделочный нож. Я наполнила водой кофеварку – лэр, почти вплотную прижавшись к моей спине, засыпал четыре ложки ароматного черного кофе. Мы двигались слаженно, не мешая друг другу, словно готовили на этой кухне уже много-много раз. Это удивляло – но вместе с тем от одной этой мысли в груди разливалось приятное уютное тепло. Мы словно были настоящей сложившейся парой, прошедшей испытание годами совместной жизни.

Кофе забурлил, весело постукивая железной крышечкой. Я протянула лэру Деймеру чашки, и он наполнил их густым черным напитком.

Это был лучший завтрак в моей жизни.

На некоторое время гостиная погрузилась в молчание, необременительное и легкое, наполненное лишь стуком вилок и плеском наливаемого в стакан морса. Лэр Ноур читал привезенную из Сторхелля утреннюю газету, отправляя в рот аккуратные кусочки блинов, густо намазанные взбитым кремом, а я любовалась им, изо всех сил стараясь сдержать глупую неуместную улыбку.

Он вдруг оторвался от газеты, и наши взгляды встретились. Смущаясь интереса, с которым весь завтрак поглядывала на лэра Деймера, я поспешно произнесла, прячась за формальными словами:

– Лэр Ноур… Антидот… у вас прекрасная лаборатория, но мне не хватает кое-каких ингредиентов. Я хотела бы съездить в алхимический магазин, если вы не возражаете.

– Хорошо, – лэр кивнул. – Выезжаем через пятнадцать минут.

Я недоуменно хлопнула ресницами. Да, лэр Ноур дал мне приют, позволил занять собственную спальню, кормил вкусными завтраками, разрешил пользоваться лабораторией. Мне и без того хватало поводов, чтобы чувствовать себя в неоплатном долгу перед ним, но использовать мэра как личного водителя… это уже было слишком. К тому же, может, он вообще не захочет вечером сюда возвращаться. Завтра же выходной… Может, у него… есть…

– Что вы, – я подскочила с места, чувствуя, как щеки обожгло жаром. – Я могу доехать сама. Просто скажите, где кратчайший путь до станции…

Отложив газету, лэр укоризненно посмотрел на меня.

– Маритта…

– Только до станции. А дальше я…

Его взгляд заставил меня умолкнуть на полуслове и послушно опуститься на стул.

– Маритта, – мягко проговорил лэр Ноур. – Ну что за глупости? Я сам отвезу тебя в город.

Мне оставалось лишь кивнуть. Чутье подсказывало, что слабые возражения вряд ли будут услышаны. Тем более – хоть и трудно было признаться в этом даже самой себе – я хотела поехать с ним.

Вместе.

Глава 7

Дорога до Хелльфаста пронеслась быстро. Несмотря на то, что первые магобусы уже везли жителей пригородов на работу в столицу, а тяжелые повозки и грузомобили, которым въезд был разрешен исключительно в ночные часы, еще только-только покидали город, транспорта было довольно мало, и можно было ехать по удобной широкой трассе с комфортом. Магомобиль лэра Ноура, большой и солидный, как и подобало мобилю мэра, двигался легко и почти бесшумно. Тихо урчал мотор, шуршали по асфальту черные шины, а за окном мерно проносились небольшие поселения и лес, который теперь, когда я была не одна, вовсе не казался мне страшным.

Устроившись на переднем пассажирском сидении, я украдкой поглядывала на сильные мужские руки, расслабленно поглаживавшие оплетенный кожей руль. Лэр Ноур вел уверенно и умело. Не пугал лосей нетерпеливыми гудками клаксона, не требовал уступать дорогу черному служебному мобилю, украшенному гербами Хелльфаста по бокам, не обгонял без нужды – хотя я чувствовала, что магомобиль был в состоянии ехать как минимум вдвое быстрее.

Дорога постепенно становилась все оживленнее, все чаще попадались маготакси и городские рейсовые магобусы – мы подъезжали к городу. Лэр спросил у меня адрес магазина, а на путаные объяснения, как добраться до места, просто кивнул. Мысль о том, что мэр должен знать каждый закуток вверенного ему города, в первый момент показалась мне глупой и нелепой, но, глядя на лэра Деймера, легко ориентировавшегося в хитросплетениях городских дорог и перекрестков, я начинала подозревать, что так оно и было.

Магазин алхимических составов и трав «Троллейв и сыновья» располагался в центральной части Хелльфаста, недалеко от порта, куда стекались товары со всего полуострова Скьелле и многих, гораздо более далеких земель. Когда-то он занимал весь первый этаж старинного доходного дома, чьи огромные окна во всю стену были спроектированы специально под выставочные витрины, но сейчас в таком большом помещении не стало нужды. Лаборатории, медицинские центры и университеты делали оптовые заказы, а для алхимиков и травников из отдаленных регионов Ньеланда существовали каталоги и скоростная почта. Всем этим богатством, включающим многочисленные склады, сеть поставщиков и курьерскую службу, по-прежнему владело семейство Троллейвов, но от огромного столичного магазина осталась относительно скромная – пусть и великолепно отделанная – лавка, а остальные павильоны были сданы городской библиотеке, кондитерской и кофейне, одной из лучших в городе.

Лэр Деймер не выразил желания пойти со мной, пообещав подождать около мобиля. Я толкнула тяжелую деревянную дверь, и где-то в глубине магазина прозвенел колокольчик, оповещая хозяина. Никого, кроме меня, внутри не оказалось: мы приехали почти к открытию, а основной наплыв посетителей обычно приходился на послеобеденные часы. Во второй половине дня – особенно тогда, когда к берегу причаливал круизный магоход, – здесь было не протолкнуться.

Троллейвы сделали из небольшого магазина настоящую лавку древностей. Высокие шкафы из мореного дерева были уставлены сосудами всех форм и размеров, демонстрировавшими образцы алхимических смесей. Зелья, порошки, заспиртованные тушки зверей, драгоценные и полудрагоценные камни сверкали и переливались благодаря ловкой подсветке, отбрасывая всюду радужные блики. На открытых полках были разложены цветочные сборы, источавшие нежный аромат. Опасные и редкие вещества лежали под стеклом на подушечках из темного бархата. Для полноты картины не хватало только свечей и пучков сушеных трав, свешивающихся с потолка, но вместо этого в лавке было вполне современное освещение, а постамент, где полагалось бы быть полуистлевшей ведьминской книге, занимал стенд с новенькими глянцевыми каталогами.

Само собой, все это было лишь ширмой, приманкой для туристов, готовых заплатить втридорога за простенький отвар от головной боли или лосьон для волос, лишь бы его прямо при них отлили из большой светящейся колбы в маленькую бутылочку с фирменным клеймом. Обычным алхимикам здесь свободно продавали качественные ингредиенты для зелий по вполне приемлемым ценам, а также некоторые скоропортящиеся или редкие вещества, которых не было в почтовых каталогах «Троллейва и сыновей». Управляющий магазином, лэр Ханц Троллейв, был одним из многочисленных приятелей Красса, так что если друг и мог раздобыть у кого-то неизвестный компонент «Жгучей страсти», то лучшего кандидата я просто не могла придумать.

Юноша на пару лет младше меня выскочил из подсобного помещения на звон колокольчика. Светлокожий, невысокий и коренастый, он неуловимо походил на тролля, что выдавало в нем каплю крови волшебного народца. Окинув меня профессиональным взглядом и оценив платежеспособность, продавец, явно рассчитывавший на солидный заказ, моментально поскучнел. Губы его растянулись в заученной улыбке.

– Что желает прекрасная дьесса?

Я достала из кармана предварительно составленный список. Продавец пробежался глазами по пунктам, бормоча под нос.

– Так, посмотрим… это есть, это тоже… А корень вам сушеный или свежий? Настойку из цветков папоротника в какой концентрации?.. Ясно, благодарю вас за заказ, дьесса…

Он вдруг замолчал, остановившись взглядом в самом конце списка, где я вписала приблизительно рассчитанную формулу загадочного ингредиента, использованного Крассом. Рыжие брови изумленно взлетели вверх и тут же сошлись на переносице. Продавец резко хлопнул рукой о стойку и посмотрел на меня почти что с презрением.

– Последнего вещества нет, – из его голоса разом пропало всякое подобие любезности. – Я не знаю, что это.

Поведение продавца насторожило меня.

– Как это не знаете? – проговорила я с недоумением. – Здесь же приведена практически точная формула, и вы ее явно прочитали. Если вещества сейчас нет в наличии, я бы хотела оставить заказ.

Рыжий продавец покосился через мое плечо за окно. Обернувшись вслед за ним, я заметила прогуливавшегося туда-сюда вдоль красиво украшенной витрины лэра Деймера, недовольно поглядывавшего на наручные часы.

– Я понятия не имею, что вы пытаетесь приобрести, дьесса, – нервно кусая губы, произнес продавец. – «Троллейв и сыновья» не торгуют запрещенными веществами.

– Значит, вам известно, что это, – уцепилась я за его слова. – Иначе вы не сказали бы, что оно запрещенное.

Алхимик-продавец отвел взгляд.

– Не знаю. Ничего не знаю. И вообще… не думаю, что мы можем быть вам полезны, дьесса. Прошу вас уйти.

Он попытался пододвинуть ко мне лежавший на стойке список, но я настойчиво вложила листок обратно ему в руки.

– Могу я поговорить с управляющим? Я напарница лэра Красстена Ноура…

В глазах продавца при упоминании фамилии горе-алхимика промелькнуло отчаяние. Бросив через стекло витрины страдальческий взгляд на лэра Ноура-старшего, он нехотя кивнул.

– Конечно, дьесса. Подождите минутку.

Колокольчик на двери прозвенел еще раз, впуская лэра Деймера. Теплая рука опустилась на мое плечо.

– Ты что-то долго, – негромко произнес он. – Проблемы?

Я не успела ответить. Двери подсобного помещения распахнулись, и оттуда вслед за бледным продавцом вышел сам лэр Ханц Троллейв, высокий и темноволосый свейландец, по возрасту – ровесник лэра Деймера. Я легко узнала лэра Троллейва – Красстен познакомил нас еще год назад – и управляющий, должно быть, тоже вспомнил мое лицо. Однако на меня он едва взглянул. Все его внимание было приковано к стоявшему за моей спиной мэру Хелльфаста.

– Доброе утро, достославный лэр мэр. Чем могу служить? – учтиво осведомился он, ослепительно улыбаясь и глядя поверх моей головы.

Рыжий продавец сбивчиво зашептал что-то начальнику, изо всех сил мотая головой в отрицании. Управляющий выпрямился, буквально нависая над вжавшим голову в массивные плечи юношей, ноздри лэра Троллейва гневно затрепетали. Он открыл было рот, собираясь, верно, отчитать продавца, но взглянул на мэра и предпочел промолчать.

Лэр Ноур кашлянул. Я подтолкнула вперед свой многострадальный список.

– Прошу прощения, юная дьесса, – управляющий мельком пробежался взглядом по списку и решительно вернул мне бумагу. – Последний пункт вашего заказа мы выполнить не сможем. «Троллейв и сыновья» не торгуют запрещенными веществами. Мой сотрудник уже уведомил вас об этом.

– Ваш сотрудник, – с нажимом произнесла я, – сказал, что не знает, что это такое.

– Дьесса, еще раз повторяю: наш магазин не торгует запрещенными субстанциями. Мы солидное заведение с многолетней историей и дорожим своей репутацией.

– И тем не менее… – голос лэра Деймера был сух и холоден, – это вещество вам известно, не так ли?

Лэр Троллейв поправил узел галстука, слишком туго обхватывавшего шею.

– Если это проверка, лэр Ноур, то при всем безмернейшем уважении я хотел бы увидеть официальные документы.

– Это не проверка, Ханц, – спокойно ответил мэр. – Просто дружеская услуга, которую ты вполне можешь мне оказать. По старой памяти.

На несколько долгих секунд в торговом зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь механическим стуком часов и клокотанием зелий, требующих постоянного подогрева, в алхимических сосудах.

Наконец, управляющий отвел глаза.

– Хельви, – подозвал он продавца, – подмети крыльцо.

– Но…

– Живо.

Кивнув, продавец испарился, оставив нас одних. Управляющий тяжело облокотился на стойку.

– Слезы Рэйи, – тихо произнес он. – Это слезы Рэйи. И клянусь, мы никогда ими не торговали.

Лэр Ноур непонимающе нахмурился. Я же не смогла удержаться от изумленного вскрика. То, о чем говорил управляющий, было… немыслимо. Абсолютно незаконно. И совершенно в духе Красстена, презирающего любые запреты.

Слезы Рэйи, или янтарный экстракт, были веществом почти мифическим. Считалось, что эти камни были следами горя древней богини, оплакивавшей погибшего возлюбленного. Дары Рэйи, по легендам, были способны вызывать сильнейшее желание, пламенную страсть, которой невозможно было сопротивляться. И если гномы и тролли, в чьей крови древней магии было куда больше, чем в людской, могли употреблять эти вещества в своих ритуалах, то людей они сводили с ума.

Именно по этой причине наследие древних богов никогда не использовалось в человеческом мире. Волшебные народы хоть и были подчас себе на уме, чтили людские законы, отказываясь продавать человеческим соседям опасные для их здоровья вещества. Да, иногда запрет нарушался, и случаями сильнейших эпидемий, стихийных бедствий и других катастроф, спровоцированных излишне самоуверенными магами, нас пугали на каждом втором предмете в университете. Но, похоже, у Красса все это, как и всегда, прошло мимо ушей.

Я обреченно закрыла лицо руками. Против янтарного экстракта не поможет даже униум – сильнейший антидот, но все же… человеческий.

– Хорошо, – проговорил над моей головой лэр Деймер, сохранявший невозмутимое спокойствие. – И где можно найти эти так называемые слезы?

– Точно не в моем магазине, лэр Ноур, – отрезал управляющий. – Ни под заказ, ни… как дружескую услугу. Моя семья чтит законы и не занимается импортом нелегальных веществ. Полагаю, ни один алхимик Ньеланда в своем уме не продаст вам даже щепотки порошка. Так что если вашей, – он покосился на меня, мучительно подбирая верное слово, – спутнице понадобились слезы Рэйи, советую вам выяснить, у кого она про них узнала и с какой целью намеревалась использовать, а после отправить всех причастных в тюрьму по обвинению в контрабанде, нелегальном хранении и применении особо опасных магических субстанций.

Управляющий окинул нас тяжелым взглядом, давая понять, что разговор окончен. Сопровождаемая лэром Деймером я молча поплелась к выходу. Лэр, в свою очередь, тоже не проронил ни слова. Ингредиенты для антидота мы так и не купили – да и имело ли это значение, раз Красс воспользовался запрещенным веществом, достать которое не представлялось возможным?

«Ох, Красстен, если доживу до твоего возвращения в своем уме – придушу, – мелькнула в голове кровожадная мысль. – И не посмотрю на многолетнюю дружбу. Придушу».

Рядом с магазином размахивал метлой продавец. Увидев нас, он тихо поманил меня толстым коротким пальцем в тень навеса ближайшей кофейни, неразличимой из окон магазина алхимических составов и трав. Рыжий полукровка воровато огляделся по сторонам и сунул мне в руку маленький плоский камень с выцарапанной на нем поисковой руной.

– Это зачарованный маяк, ведущий к деревне троллей недалеко от границы Ньеланда, – вполголоса произнес он. – Спросите старейшину Арх и скажите, что вас послал Рыжий Хельви. Возможно, там вы узнаете что-то о слезах Рэйи.

Я крепко сжала рунический камень. Он казался теплым, толкался в ладонь, словно живой: магия троллей работала, поторапливая меня в дорогу.

– Почему вы помогаете нам? – шепотом спросила я.

Рыжий продавец внимательно посмотрел на меня.

– Почувствовал следы нашей магии, – наконец признался он. – В ваших глазах и в глазах лэра мэра я вижу золотые искры Благословения Рэйи. И мне страшно от того, что кто-то использовал магию троллей без их ведома. И на ком – на самом мэре Хелльфаста. Поэтому хочу, чтобы вы отыскали нарушителя прежде, чем он навредит кому-то еще. Люди и без того с подозрением относятся к созданиям, делящим с ними Скьелле, а в последнее время на полуострове стало слишком уж беспокойно. Низших стихийных духов все чаще замечают неподалеку от человеческого жилья, морские девы маар-рё уже сорвали нам несколько поставок, а охотники перешептываются о вышедших на охоту духах-пииру и не желают добывать нужные ингредиенты для зелий. И вот – слезы Рэйи. Так что сами понимаете, дьесса, лишние конфликты людям и волшебному народу сейчас не нужны.

Из-за поворота показалась пара прохожих, и тролль-полукровка одним резким тычком вытолкнул меня на свет мостовой, принявшись подметать улицу с утроенным рвением. Лэр Деймер хмуро наблюдал за нами, стоя рядом с мобилем. Я была уверена, что он слышал каждое наше слово.

И услышанное ему не понравилось.

* * *

Маленький рунический камень опустился в специальную нишу на приборной панели, предназначенную для навигационных артефактов. Тонкие, наскоро выцарапанные линии вспыхнули белым. Камень качнулся в сторону – несильно, но ощутимо.

Восточная граница.

От Хелльфаста до нее было около двух часов пути по железной дороге, и, если поторопиться, можно было к полудню оказаться рядом с землями троллей. А дальше, конечно, придется изрядно постараться, чтобы найти того, кто сможет провести меня в нужную деревню. У волшебных существ, населявших приграничные территории, не было принято оказывать помощь людям.

– Мне надо в мэрию, – донесся до моего сознания голос лэра Деймера.

Я рассеянно кивнула. Все мысли занимал Красстен, слезы Рэйи, контрабандой ввезенные в Ньеланд, и неблизкий путь до деревни троллей. Надо было идти. Вокзал не так далеко, и хорошо бы было успеть на утренний поезд…

– Да, конечно, – откликнулась я. – Понимаю.

Я потянулась, чтобы забрать путеводный камень с приборной панели, но лэр успел раньше. Его широкая ладонь накрыла мою руку, сжала.

От пальцев лэра Деймера по телу прошла волна дрожи, словно бы я прикоснулась к застывшему магическому разряду. Каждый нерв, казалось, зазвенел от напряжения, густого и тягуче-сладкого.

«Не отпускай… Только не отпускай меня».

Мы замерли, глядя друг на друга, остро чувствуя протянувшуюся между нами связь. В глубине насыщенно-синих глаз лэра мне вдруг почудилось мерцание золотых искорок. Тех самых, о которых говорил продавец, – слезы Рэйи, зелье троллей, неодолимое притяжение…

Как же хотелось забыть обо всем – о здравом смысле, не дающем забросить попытки создать антидот, о приличиях, осторожности – обо всем, что мешало здесь и сейчас ощутить уверенную властность, с которой лэр коснется моего лица, вынуждая приподнять подбородок, и я… я…

Нервно сглотнув, я выдернула пальцы из-под руки лэра Ноура.

– Мне нужно ехать, – тихо сказала я. – Лэр Деймер… Я найду троллей, привезу янтарный экстракт и сделаю антидот. Если отправлюсь сейчас, есть шансы, что я успею вернуться к началу следующей недели. До восточной границы доеду на поезде, а там поищу попутчиков. Торговцы часто бывают в приграничных городках, так что…

– Не говори глупостей, – в синем взгляде лэра Ноура было что-то такое, отчего я сразу умолкла. – Доедем до мэрии, а там я выделю водителя, который отвезет тебя в деревню троллей и сегодня же вернет обратно. Думаю, к ужину вы успеете.

Я хотела было возразить, что лишние хлопоты вовсе ни к чему и, я вполне справлюсь сама, но лэр, будто предчувствуя мое сопротивление, подцепил с приборной панели рунический камень и спрятал в карман.

– Никакой самодеятельности, Маритта, – припечатал он. – Лучше подумай, чего бы тебе хотелось…

«Тебя».

– …на ужин.

Густо покраснев, я не стала отвечать.

* * *

Лэр Деймер припарковался перед главным входом в мэрию. На соседних местах небольшой отгороженной стоянки уже стояли четыре черных служебных мобиля, совершенно не отличимых от того, которым пользовался мэр Хелльфаста. Водители в форменных пиджаках и фуражках курили неподалеку. При виде нас один из них – высокий крупный мужчина средних лет с копной кудрявых волос, темных с проседью, и намечающимся брюшком – хотел было кинуться к магомобилю, но лэр остановил его взмахом руки.

Охранник у дверей почтительно поклонился мэру, и лэр Ноур поприветствовал работника по имени, словно хорошего знакомого. Пожал руку проходящему мимо коллеге, кивнул двум молодым дьессам, встречавшим посетителей в холле. Девушки – обе в одинаковых темных костюмах с кокетливыми белыми бантами на одну сторону и приколотыми у нагрудного кармашка значками с гербом Хелльфаста – ответили ему смущенными улыбками и пылкими пожеланиями доброго утра. Немолодой дьес, ожидавший своей очереди на диване, приподнялся и жестом указал на лежавшую рядом пухлую папку. Мэр подошел к нему, обменялся парой фраз – спокойно, вежливо, без лишней суеты и спешки – и двинулся дальше.

Я осознала, что следую за ним – не задумываясь, на слепом доверии – только на середине длинного полупустого коридора. Должно быть, одновременно со мной это осознал и сам лэр Ноур, потому что в его взгляде, брошенном на меня, растерянно замершую в трех шагах позади, промелькнула тень удивления и… облегчения.

Словно бы в том, что вот она – я – рядом с ним, было что-то бесконечно правильное. Словно все было так, как и должно.

Мы замерли. Я – оглушенная всколыхнувшимися от этой мысли странными чувствами, и он…

Он.

И снова я смотрела на него как завороженная, и каждое мгновение, казалось, растягивалось на целую вечность – или, быть может, это я не хотела, чтобы все заканчивалось.

Время застыло.

Я не могла оторвать взгляда от лэра Деймера. От крепкой шеи, волевого подбородка, губ… чувственных, манящих губ. И почему я когда-то считала, что он холодный и строгий? Нет, вовсе нет…

Будто почувствовав, лэр Ноур шагнул ближе, почти вплотную ко мне – чуть-чуть, и коснется. Желание дотронуться тлело в глубине его свейландски-синих глаз. Казалось, еще немного, еще одно крошечное движение…

Но лэр сдержался.

– Ты можешь подождать у мобиля, – негромко произнес он. – Водитель выйдет к тебе.

– Да, – выдохнула я, почти не задумываясь о смысле его слов. – Да…

– Если ты голодна, напротив мэрии есть неплохая кофейня.

Мой взгляд заворожено следил за движением его губ.

– Да…

– Маритта…

– Да…

В один момент все переменилось. Как будто зелье на короткое мгновение взяло в нем верх – и каждая клеточка моего тела затрепетала от предвкушения. Лэр поймал мой взгляд и, не отрываясь, медленно наклонился. Я послушно запрокинула голову, приподнимаясь на цыпочки. Моя рука дрогнула, потянулась к его лицу. Губы приоткрылись. И…

За спиной раздалось настойчивое покашливание.

Лэр выпрямился. Я испуганно отскочила к стене и, обернувшись, увидела позади себя невероятно красивую свейландку лет тридцати, безо всякого сомнения – высокородную льеру. Собранные в высокий хвост густые темные волосы, легкий макияж, подчеркивающий острые скулы и яркую синеву глаз, туфли на высоком каблуке и дорогой брючный костюм придавали ей роскошный, но в то же время деловой вид.

Рядом с ней я особенно остро ощутила себя простенькой… и глупой. Яркое, но дешевое платье, сиреневые волосы – и чем только я думала, когда решила, что это красиво и может понравиться лэру Деймеру?

Свейландка окинула меня цепким колючим взглядом, пронзающим, казалось, до самых костей, и моментально переключила внимание на лэра Ноура.

– Доброе утро, Деймер, – поприветствовала она.

– Ульва, – коротко кивнул он.

Льера растянула тонкие губы в улыбке.

– Ты сегодня позже обычного. Мы уже начали гадать, ждать ли вообще утреннего совещания. Транспортный отдел допоздна готовил квартальный отчет по маготакси, а мой коллега собирается предложить ряд мер по обеспечению безопасности судов на время празднования дня флота.

В словах, пусть и сказанных ровным тоном, мне почудилась легкая тень насмешки, словно льера, вот так запросто разговаривавшая с мэром Хелльфаста, прекрасно – пусть и совершенно неверно – понимала причину нашего опоздания. Я украдкой покосилась на свейландку, и неожиданно наши взгляды встретились. В синих глазах льеры промелькнула глумливая искорка, отчего мои щеки немедленно обожгло румянцем стыда.

Но лэра Ноура ее двусмысленные намеки не заинтересовали.

– Конечно, – откликнулся он. – Начнем через пять минут. Буду благодарен, если ты пришлешь ко мне свободного водителя и поскорее.

Мне показалось, он хотел закончить разговор и двинуться дальше, но льера заступила ему дорогу.

– Вчера вечером я виделась с Марксенном. Он спрашивал, получил ли ты его приглашение и заедешь ли на выходные в клуб. Кажется, в этом году они готовят нечто особенное.

Имя показалось мне странно знакомым. Как будто кто-то – скорее всего, Красстен – уже упоминал его, когда расписывал радужные перспективы «Жгучей страсти».

Лэр Деймер поморщился.

– Нет. У меня другие планы. К тому же приглашения больше нет, спасибо Красстену. Да, кстати…

Он вдруг повернулся ко мне.

– Маритта, – я вздрогнула – до того его голос показался мне сухим и странно равнодушным. – Подожди на стоянке мобилей, я распоряжусь насчет водителя. Или, если хочешь, зайди в кафе напротив мэрии. Попробуй десерт с брусникой и холодный кофе со сливками, думаю, тебе понравится. Об оплате не беспокойся. Просто назови мое имя – и все, что ты выберешь, запишут на мой счет.

Дожидаться ответа он не стал. Кивнул, развернулся и уверенно продолжил путь по коридору, махнув рукой льере, чтобы та следовала за ним. Свейландка легко поравнялась с лэром Деймером и пошла рядом – неторопливо, уверенно, чуть покачивая бедрами при ходьбе.

Несколько секунд я провожала взглядом их удаляющиеся спины и не могла не признать, что они прекрасно смотрелись вместе. В душе ядовитой мутью всколыхнулась зависть к льере Ульве, настоящей свейландке, прекрасно сложенной, изящной, стильной, обладающей манящей, почти звериной грацией. Я невольно сравнила нас, и сравнение по всем пунктам вышло не в мою пользу.

Впрочем, разве стоило ожидать чего-то иного? Я всегда знала: мэр Хелльфаста и простая девчонка из далекого северного Хийри не могут быть парой.

Только когда лэр Ноур и льера Ульва скрылась за поворотом, я наконец вспомнила о деле – антидоте, поездке, слезах Рэйи – и запоздало сообразила, что зачарованный троллем-полукровкой камень так и остался в кармане пиджака лэра Деймера. Надо было догнать его, попросить артефакт обратно, уехать…

Но отчего-то я так и не решилась.

Глава 8

Щедростью мэра я не воспользовалась и, несмотря на нарастающее чувство голода, сразу же отправилась на улицу, где осталась ждать в стороне от общей суеты, подставив лицо жаркому летнему солнцу. Вокруг мэрии царило оживление: приходили и уходили просители, сотрудники негромко переговаривались на крыльце, сновали посыльные с толстыми сумками через плечо. Мужчина средних лет в темном и явно дорогом костюме, сопровождаемый молодой помощницей, торопливо прошел мимо меня, и со стоянки к ним сразу же бросился водитель. Я расслышала что-то о «проблемах в западных доках» и «маар-рё». Троица резво хлопнула черными дверцами, и служебный магомобиль, взвизгнув шинами, лихо сорвался с места.

Когда городские часы пробили двенадцать, во дворе мэрии стало особенно шумно – служащие спешили на обед. Столики окрестных кофеен моментально заполнились клерками и секретаршами в темных жакетиках. Маготакси, заранее ожидавшее у мэрии, забрало группу чиновников и двинулось в сторону центра – возможно, на деловую встречу. В какой-то момент мне показалось, что из здания вышла льера Ульва и села за руль одного из трех припаркованных черных мобилей, но из-за сотрудников мэрии, постоянно загораживавших вид на стоянку служебного транспорта, я не была уверена, что увидела именно ее.

Я с любопытством вытянула шею, желая подтвердить или опровергнуть догадку, – и в этот момент плеча коснулась теплая ладонь. Но отчего-то это не испугало. Я точно знала – каждой клеточкой тела чувствовала, кто сейчас стоит за моей спиной.

– Пойдем, – негромко проговорил лэр Деймер.

Приобняв меня, – как же естественно и правильно ощущалось его уверенное прикосновение – он направился к мобилям. Я удивленно огляделась по сторонам, но не увидела обещанного водителя. Мэр пришел один, и на служебной стоянке в обеденный час тоже не осталось ни души.

– Но как же… – начала я.

Лэр Деймер не дал мне закончить. Его пальцы несильно сжали мое плечо.

– Я сам отвезу тебя.

– Но ваша работа… мэрия? Я слышала, что в западных доках проблемы, и транспортный отдел всю ночь готовил отчет… А вы… со мной…

Лэр коротко усмехнулся – так, словно почувствовал за моим вопросом затаенную радость. Стыдно признаться, я хотела, чтобы мы отправились вместе. Время, подаренное нам зельем, было на исходе, и мне настолько сильно хотелось еще немного побыть с лэром Деймером, что я едва смогла сдержать глупую неуместную улыбку.

– Я провел совещание, раздал задания. Отчет транспортного отдела требует доработки, а в западных доках справится служба безопасности. На остаток дня я буду твоим… водителем. Это не обсуждается.

Я и не собиралась спорить.

Лэр Ноур распахнул передо мной дверцу мобиля, помог забраться внутрь и сам сел за руль. На приборную панель опустился навигационный артефакт. Камень покачнулся, указывая путь к деревне троллей, и одновременно с этим, казалось, ожил и сам магомобиль. Вспыхнули индикаторы, разбуженный мотор заурчал тихо и довольно. Лэр скинул пиджак, закатал рукава рубашки, обнажив темные татуировки. Положил руки на руль, поглаживая кожаную оплетку.

И улыбнулся, заметив мой изучающий взгляд.

– Вперед, – проговорил он, трогаясь с места. – К приключениям.

Не сдержавшись, я рассмеялась.

* * *

Дорога, проходившая через покрытые лесом предгорья, ложилась под колеса извилистой серой лентой. Навигационный камень нетерпеливо подрагивал, словно торопясь вернуться домой. Туманные горы Вуорри, покрытые льдом даже летом, где, по слухам, все еще жили настоящие великаны, медленно вырастали на горизонте над верхушками сосен, величественные и прекрасные. Магомобиль уверенно двигался на восток, огибая холм за холмом, и каждый поворот приближал нас к невидимой границе, отделявшей луга и пастбища Ньеланда от таинственных земель волшебного народа.

Я не без опаски думала о конечной цели нашего небольшого путешествия. Непроходимые болота, озера с маняще-прозрачной водой, охраняемые коварными речными девами скьер-рё, и мрачные леса с кронами настолько плотными, что на землю у корней никогда не попадало ни лучика солнца, хранили немало секретов, но лишь немногим было дозволено прикоснуться к ним. Волшебные существа и духи, населявшие земли вокруг Ньеланда, не были особенно дружелюбны к людям, пусть и чтили заключенный когда-то давно договор о мирном соседстве.

Узнав, что я так и не воспользовалась возможностью пообедать в кафе у мэрии, лэр Деймер решительно пресек все робкие возражения и свернул в первый попавшийся городок Поори. В поисках ресторана мы немного поплутали по узким улочкам на радость местным зевакам, нечасто видевшим мобили так далеко от столицы. В конце концов, благодаря помощи шустрых мальчишек нам удалось отыскать небольшое, но вполне уютное заведение с приятной хозяйкой, круглолицей румяной женщиной в традиционной ньеландской одежде и расшитом льняном переднике, которая радушно встретила нас у дверей.

Очень хотелось есть, но я все равно чувствовала себя неловко и только беспомощно теребила ногтем краешек напечатанного на плотном картоне меню. Понаблюдав несколько секунд за моими терзаниями, лэр сделал заказ за двоих: рыбный суп, местный сыр и овощи, тушеная оленина, кувшин морса и два куска ягодного пирога, только-только вынутого из печи. Я едва удержалась от возражения – не стоило ради одной меня делать лишнюю остановку, я обошлась бы бутербродом и чашкой кофе, которые можно было купить и на железнодорожной станции по пути, – но вовремя прикусила язык. Лэр Деймер, должно быть, тоже не успел пообедать до нашего отъезда, и подсохшие придорожные бутерброды вряд ли пришлись бы ему по вкусу.

Час спустя Поори остался далеко позади. Привычный пейзаж неуловимо менялся, дорога забиралась все выше и выше. Лесистые холмы уступили место каменистым предгорьям, крутым склонам и обрывам. Острые ледяные пики Вуорри, между которыми лежала незримая граница, вздымались впереди, как два постовых. Камень на приборной панели прижался к краю ниши, давая понять, что мы уже близко.

На душе было тревожно. Я никогда не была в горах, и уж тем более не оказывалась на землях волшебного народа. Да, мне случалось встречать нашего домового духа-катти, жившего в дальнем углу кладовой, странствующих гномов, троллей-торговцев и речных дев скьер-рё, не опасных для девушек, но способных заманить в воду мужчину, если у того не было подруги сердца. Вот только все они веками обитали среди людей и были достаточно безобидны – даже речные девы были куда слабее своих хищных морских сестер и могли разве что устроить незадачливому юноше внеплановое купание в холодной воде и недельную простуду. Другое дело, если человек незваным гостем ступает на чужую землю, населенную могущественными древними существами…

Словно подслушав мои мысли, в придорожных кустах что-то зашуршало, закачались ветки. Послышался дробный перестук камней, катящихся вниз по склону. Я вздрогнула, вглядываясь в густую зеленую листву, но тщетно. Кто бы ни прятался там – хищный зверь или дух-пииру – он исчез. Миг – и вокруг нас снова стало пусто и тихо.

Я повернулась к лэру Деймеру. Лицо его было бесстрастным, плечи расслабленными. Но, казалось, даже ему было немного не по себе. Я заметила, как на каждом крутом повороте его сильные пальцы сжимают руль чуть крепче обычного.

Сердце сжалось от осознания, понимания и тоски. Не нужно было соглашаться, когда лэр предложил отвезти меня через горы, нужно было вспомнить раньше – аварию, искореженный мобиль лэра Ансельма Ноура, закрытые гробы…

Тишина давила. Отчаянно захотелось заговорить о чем-нибудь легком, неважном, приятном. Отвлечь лэра Ноура от тяжелых мыслей, поймать на его губах тень мягкой улыбки. Вот только, как назло, я не имела ни малейшего представления, что можно было сказать.

Ни тогда, на похоронах, когда не решилась даже подойти, чтобы выразить свои соболезнования, ни сейчас.

С Крассом всегда было просто. Друг всегда был как открытая книга, говорил без умолку, легко и охотно делясь с окружающими всем, что его волновало, а со мной – даже самым сокровенным. Боль, разочарование, обида – он не держал дурного внутри, выплескивая из себя чувства бурным потоком.

После гибели родителей Красс часто приходил ко мне за утешением. Со временем я научилась помогать ему, нашла нужные жесты и слова. Нужно было лишь слушать и слышать. Дать потоку иссякнуть, ободряюще коснуться плеча – и Красс вновь возвращался к привычному себе.

Вот только лэр Деймер был совершенно не похож на младшего брата. Немногословный, скрытный, он, казалось, привык держать все в себе и не искать ни у кого поддержки. Наверное, оттого мэр и производил впечатление холодного и отчужденного человека, каким я увидела его когда-то. Но сейчас-то он совсем не казался мне таким.

Безотчетно захотелось потянуться к его руке. Мои пальцы, лежавшие на коленях, дрогнули, но я остановила внезапный порыв, крепко сжав кулак. Лэр Деймер не Красс. И, возможно…

Возможно, стоило обойтись без слов. Качнуть головой, предлагая остановить мобиль вон у той симпатичной полянки. Потянуться – но не к руке, а сразу к губам. Забраться на его колени, изогнуться кошкой, потереться…

Уголок тонких губ дернулся в улыбке, темная бровь насмешливо изогнулась. Мне вдруг показалось, что лэр заметил мой интерес, прочитал по лицу все потаенные мысли. Я смущенно отвела взгляд.

– Откуда ты? – неожиданно спросил лэр Ноур. – Красстен никогда не мог нормально ответить на этот вопрос. Утверждал, что ты дочь небесной девы – послана ему старыми богами, чтобы полностью раскрыть все грани его альтернативной гениальности.

Я невольно фыркнула. Вопрос лэра Деймера застал меня врасплох. Большую часть дороги я думала о нем, а не о доме, и оказалась совершенно не готова к тому, что лэру захочется узнать что-то обо мне и моем прошлом.

– Хийри, – проговорила я. – Сомневаюсь, что старые боги знают об этом месте. Хийри – небольшой городок на севере Ньеланда, в устье реки Саари…

– Регион Лааппи, верно? У самой границы с Кайнни, но их земли лежат по другую сторону реки.

Я удивленно кивнула.

– Да. А… откуда вы знаете? Меня даже в приемной комиссии университета три раза переспрашивали, пока кто-то не отыскал подробный географический атлас.

Лэр усмехнулся.

– Многие недооценивают значение северных земель, и совершенно напрасно. Они таят в себе немало сокровищ.

Что-то промелькнуло в его голосе, взгляде – мимолетная хитрая искра – и мне отчего-то вновь сделалось жарко. Я потупилась, силясь скрыть выступивший на щеках румянец.

– Расскажи, как ты оказалась в университете Хелльфаста? – попросил лэр, вновь возвращая разговор в спокойное русло.

– Я всегда хотела учиться, – охотно ухватилась я за предложенную тему. – В детстве часто помогала матери в саду, возилась с удобрениями, делала лекарственные смеси и простенькие зелья по взятым в библиотеке учебникам. К счастью, дара оказалось достаточно для того, чтобы можно было развить его во что-то полезное. И отец, – я улыбнулась, вспомнив, как он привозил мне новые книги из каждой поездки, – отец всегда хотел, чтобы как можно больше его детей получило достойное высшее образование. Со старшим братом не вышло, он не захотел терять время и, отслужив в армии по контракту, вернулся, чтобы перенимать дела отца и дяди на ферме. Старшая сестра после школы ненадолго перебралась в Ойли, столицу нашего региона, но с образованием у нее не заладилось, и она очень быстро переехала обратно, выскочила замуж. Сейчас у нее своя семья – любящий муж, четверо малышей. На радость папе мой средний брат и вторая сестра окончили курсы при магической академии Ойли. Брат остался там преподавателем, а сестра вернулась и даже привезла жениха, они устроились неподалеку от нас. А вот у моей сестры-погодки, Иллины, не оказалось дара…

– Сколько же вас всего? – с усмешкой оборвал меня лэр Деймер.

– Девять, – гордо ответила я. Лэр удивленно приподнял брови. – У меня трое старших братьев, две старшие сестры, Иллина и мальчики-близнецы, им сейчас десять.

В груди кольнуло. Стоило вспомнить родных – отца, маму, сестер и братьев, как сердце заныло от тоски. Моя жизнь в Хелльфасте была до отказа наполнена событиями и суетой большого города, а дом был так далеко… Последний раз я приезжала на родину на празднование ночи Зимнего Солнцестояния – целую вечность назад…

Интересно, понравится ли лэр Деймер папе? А мама… Как она отреагирует, если…

– Похоже, у тебя очень хорошая семья, – ворвался в мои мысли мягкий голос лэра. – Большая. Дружная. То, как ты рассказываешь о них… чувствуется, что ты их по-настоящему любишь.

Мне показалось, будто в голосе лэра промелькнула легкая тоскливая нотка. Или, быть может, это был отголосок другой, потаенной грусти. Я плохо знала семью Ноуров, но мне отчего-то думалось, что они вряд ли были близки друг другу. И даже братья, пусть и жили в одном городе, виделись не так часто. Красстен всегда жаловался, что лэр Деймер днями и ночами пропадает на работе, а на гулянку его и вовсе не вытащить.

В нашем роду все было иначе. Братья и сестры, даже обзаведясь собственными семьями, старались селиться ближе к родителям, и каждые выходные все Саами собирались вместе – на мамины фирменные пироги с морошкой или шашлыки из дикого кабана, убитого на традиционной осенней охоте. А шуточные игры в мяч на болоте объединяли всех жителей Хийри. Отец и дядя Саами хвастались, что они вместе наплодили целую команду отличных игроков – по одной на женскую и мужскую лигу.

Иногда мне этого очень не хватало. Семьи, смеха, уютных объятий на мягком диване…

– Почему же тогда ты уехала в Хелльфаст, а не осталась, как брат с сестрой, в академии Ойли? Я слышал, она достаточно хороша, да и расположена куда ближе к твоему родному Хийри.

– Понимаете, обучение в академии в основном платное. От всего региона Лааппи выделяется всего пять грантов по классу алхимии, и получить их ужасно сложно. А в Хелльфасте город спонсирует высшее образование.

– Это так, – лэр кивнул. – Нам нужны хорошие специалисты.

Я с опозданием вспомнила, что лэр Деймер Ноур и есть мэр Хелльфаста. Человек, которому я, без преувеличения, была обязана своим дипломом, сидел сейчас рядом со мной, и мы общались так запросто, словно были близкими… знакомыми.

И это казалось таким правильным и естественным, что я полностью забыла о социальной пропасти, лежащей между нами.

* * *

За непринужденной беседой я едва не пропустила момент, когда мы пересекли границу. Остроконечный кусок темно-красного гранита, покрытый рунической вязью, был единственной видимой меткой, отделявшей земли Ньеланда от владений кланов горных троллей. Не было постовых, заборов и суровых мрачных военных на досмотре – ничего человеческого. Но любой, в чьей крови текла хотя бы капля магии, был способен почувствовать перемены.

Даже воздух здесь пах иначе.

Казалось бы, мир вокруг был таким же, как прежде: покрытые густым лесом предгорья, извилистая дорога, забиравшаяся вверх по краю ущелья, впереди – узкий каменный мост, перестроенный из древнего акведука, – но все внутри сжалось от нервного напряжения. В шелесте листьев чудился настороженный шепот, между деревьями мелькали смутные, неясные тени. Далеко, на самой границе слышимости, нарастал неприятный шуршащий гул.

По спине вдруг пробежал холодок. Мне показалось, будто затылок ожег чей-то тяжелый недобрый взгляд. Но, обернувшись назад, я, конечно же, никого не увидела. Дорога была абсолютно пуста.

Безумно захотелось почувствовать рядом живое человеческое тепло в противовес чуждому и пугающему волшебному лесу. Я повернулась к лэру Деймеру, почти неосознанно придвинувшись ближе. Лэр хмуро смотрел перед собой, руки крепко сжимали руль.

– Маритта… – предупреждающе начал он.

И в этот момент магомобиль тряхнуло. Я взвизгнула, вцепившись в ручку двери и едва не ударившись лбом о приборную панель. Зачарованный камень вырвался из своей ниши и закатился под пассажирское сиденье.

– Позже, – коротко бросил лэр Деймер, заметив, что я потянулась достать артефакт. – Опасно.

Кивнув, я послушно выпрямилась.

Шорох, шум, треск – и по асфальтовому полотну дороги заскакал крупный кусок гранита. Магомобиль, послушный воле водителя, мягко вильнул в сторону, объезжая препятствие, но со склона вниз уже катились новые и новые камни. Мелкая крошка забарабанила по боковой двери и стеклу. Лэру Ноуру удавалось уходить от ударов самых массивных камней, вовремя прижимаясь то к правому, то к левому ограждению дороги, но их было слишком много.

Шум нарастал, становился громче и отчетливее. Сердце пропустило удар.

«Обвал?» – пронеслась в охваченном паникой сознании отчаянная мысль.

Магомобиль прошел еще один поворот, открывая мне вид на крутой склон и узкую полоску акведука, и я с ужасом осознала, что все было намного, намного хуже.

Прямо на нас сквозь густую поросль леса неслось огромное бешеное стадо.

– Держись! – только и успел выкрикнуть лэр, прежде чем бурая волна из мощных копыт и опасных ветвистых рогов поглотила нас, почти сметая с дороги.

Удар, еще удар. Спереди, сзади, сбоку – повсюду вокруг нас не было ничего, кроме серо-коричневых боков, остекленевших бессмысленных глаз и оскаленных морд, с которых хлопьями срывалась бело-бурая пена. Тяжелые копыта и крепкие лбы, украшенные ветвистыми рогами, оставляли вмятины и царапины на черных лакированных боках и капоте мобиля. За хлипкой железной преградой пассажирской двери слышался треск ломаемого ограждения: обезумевшие звери летели, не разбирая дороги, и спрыгивали прямо с обрыва – вниз, на острые скалы.

Мобиль метало из стороны в сторону, стекла дрожали, гудел на пределе сил мотор, но лэр каким-то непостижимым образом умудрялся вести нас вперед, не давая зверям столкнуть магомобиль с дороги. С каждым его рывком мы становились все ближе к спасительному акведуку. Лоси не пытались бежать туда, а значит, там было безопасно. Среди плотно сомкнутых спин то и дело уже удавалось разглядеть голубоватые просветы ясного неба. Нужно было лишь перебраться на другую сторону…

Над капотом мелькнуло белое брюхо – лось одним мощным движением перемахнул через мобиль, прижатый бешеным стадом к самому краю. Он увидел свою смерть еще в прыжке – острые пики сосен и серые скалы, торчавшие на дне глубокого ущелья, – и, извернувшись в немыслимом кульбите, зверь попытался удержаться на тонкой полоске земли, отделявшей мобиль от обрыва. Передние копыта ударили в уступ, выбив из камня мелкую крошку, но я уже осознала, что это бесполезно. Мелькнула, срываясь вниз, бурая спина.

А в следующее мгновение последний отчаянный удар задних копыт смял пассажирскую дверь мобиля позади меня, словно бумажный лист.

Боковые стекла взорвались, рассыпавшись тучей мелких острых осколков. Громко взвизгнули шины. Лэр Деймер резко выкрутил руль, пытаясь удержать управление, но мобиль завертело на дороге, скользкой от крови, пота и пены. Лось, лось, новый удар. Силой инерции меня потянуло к двери – вниз, вслед за погибшими животными. Сама не своя от страха, я дернулась назад – и почувствовала, что тело не слушается. Я оказалась буквально прикована к креслу серебристой паутинкой магии лэра Деймера. Он обернулся всего лишь на секунду, чтобы поймать меня, удержать от падения тонкими крепкими нитями.

Но этого оказалось достаточно.

Мобиль тряхнуло, послышался звук глухого удара – неизвестно, какого по счету, – и в следующее мгновение под передним колесом остался лишь воздух. Корпус опасно накренился, бросая меня вперед, на прочные ремни серебристой магии. Волосы мазнули по щекам, мышцы свело судорогой. Где-то рядом – и бесконечно далеко – лэр Деймер рвано выдохнул сквозь крепко сжатые зубы.

Подо мной разверзлась голодная бездна.

Глава 9

Время практически остановилось. Страх сковал меня крепче серебряной паутины – ни дернуться, ни пошевелиться – оставалось лишь ждать неотвратимого конца. Темная пропасть внизу казалась бездонной пастью, испещренной острыми кривыми зубами сосен. Я видела – медленно, бесконечно медленно, как падают вниз последние сорвавшиеся с обрыва животные, исчезая в темной тени. Еще немного – несколько оборотов колеса, пара ударов сердца – и эту же участь разделим мы с лэром Деймером.

Лэр Деймер… Магия не давала мне повернуться к нему, но его образ прорисовался в памяти ярко и четко, до самой последний черточки. Мужественное лицо, тонкие губы, насыщенно-синие глаза. Тот взгляд, которым он посмотрел на меня в коридоре мэрии, когда почувствовал, что я рядом, – пронзительный, темный, полный новых, невысказанных чувств.

Даже сейчас мое тело помнило его, отзывалось. Желание, томление… первые робкие ростки женственности, чувственности, которые я так старательно прятала внутри, замкнувшись в своей дружбе с Крассом. И да, умом я прекрасно понимала, что мое влечение к лэру Деймеру – всего лишь ошибка, эффект неудавшегося зелья, но как же не хотелось потерять то немногое, что, казалось, только начало зарождаться между нами.

Как не хотелось умирать, не узнав, что же такое любовь.

Перед смертью, как всегда говорили, жизнь должна пронестись перед глазами. Но все мои мысли занимал лишь он, лэр Деймер. Его прикосновения, его объятия, его легкая насмешливая улыбка. Глупо, наверное, но сейчас эти воспоминания казались мне дороже всех прочих.

Я крепко зажмурилась.

Мобиль тряхнуло еще раз – и время вновь потекло вперед.

Надсадный гул мотора, шорох шин, затихающий перестук копыт. Свист ветра, ворвавшегося в салон магомобиля через разбитое окно. Собрав мужество в кулак, я широко распахнула глаза, но вместо приближавшихся верхушек сосен и острых скал увидела ровное серое полотно дороги, нетронутые ограждения и – в нескольких метрах позади – уходившую вдаль узкую полоску акведука.

Мы выбрались.

Взвизгнули тормоза. Мобиль замер, прижавшись к обочине дороги – как можно дальше от опасного края. Я шумно, со всхлипом, выдохнула, запоздало осознав, что почти не дышала с тех самых пор, как обезумевшее лосиное стадо чуть не сбросило нас в пропасть.

Стоило лишь подумать об этом, как к горлу подступила тошнота. Кое-как распахнув дверь, – магические путы больше не удерживали меня – я вывалилась из мобиля и согнулась в бессильном сухом спазме. Голова кружилась, тело сотрясала крупная дрожь.

Я только что едва не погибла. Я только что едва не погибла…

Взгляд против воли метнулся к противоположному концу акведука. Даже отсюда можно было разглядеть сломанные доски ограждения и осыпавшийся под тяжелыми копытами склон. Прямо на дороге лежал лось – неясно, живой или мертвый. А сколько животных сорвалось в глубокую пропасть…

Безумие…

Перед глазами помутилось. Колени подогнулись, ослабли. Я внутренне сжалась в ожидании неотвратимого падения на серое грубое полотно асфальта, но вместо этого вокруг плеч сомкнулись сильные руки. Лэр Деймер…

Из груди вырвался громкий всхлип. Не сдержавшись, я крепко обхватила его, прижалась всем телом, уткнувшись щекой в темный пиджак. Лэр ласково погладил меня по спине, убрал с лица спутанные, мокрые от пота пряди.

– Все позади, Маритта, все позади.

Прижавшись к его груди, я чувствовала, как бьется под пиджаком его сердце – быстро, но ровно, и только теперь понемногу начала осознавать, что, кажется, все действительно было позади. Я рвано выдохнула и, не удержавшись, закашлялась.

Лэр Деймер немного отстранил меня, взволнованно заглянул в глаза.

– Ты в порядке?

Собравшись с силами, я кивнула.

– Кажется… да. А вы?

Он коротко усмехнулся.

– Все нормально.

Я с сомнением покосилась на него. Лэр Деймер держался прямо, но лицо его было бледнее обычного, под глазами залегли темные тени, а тонкие бескровные губы и вовсе казались серыми. Ходячая иллюстрация для статьи «Перерасход магической энергии» в медицинском справочнике.

Это уже было – горы, разбившийся мобиль. Мы чуть не погибли – так же, как когда-то мачеха и отец лэра Деймера, – но в критической ситуации мэр не только не потерял самообладания, но и спас нас от неминуемой смерти. Я даже представить не могла, сколько сил ему на это потребовалось. Не только магических, нет, не только их…

Я не смогла найти слов, чтобы выразить все, что творилось у меня в душе, и просто обняла его крепче. Прильнула тесно-тесно, наслаждаясь теплом сильного мужского тела. Лэр Деймер фыркнул мне в макушку, и его теплое дыхание пощекотало кожу.

– Все нормально, Маритта, – мягко проговорил он. – Я в порядке. Все позади.

Некоторое время мы простояли, прижавшись друг к другу. Я чувствовала, как страх постепенно отступал. Близкий обрыв уже не казался таким пугающим, а в шорохе листвы больше не чудилось приближение нового обвала. Размеренное биение сердца лэра Ноура успокаивало, объятия согревали. Я не хотела, чтобы эти мгновения заканчивались.

Лэр Деймер вздохнул – казалось, вечность спустя.

– Надо выбираться.

Он разжал руки и отстранился – с видимым сожалением. Оставив меня стоять у обочины, лэр долго возился с багажником, который был поврежден ударом крепкого лосиного копыта. Пусть и не сразу, но лэру Ноуру удалось открыть замок и извлечь аварийный чемоданчик. Среди бинтов, лекарств и заплаток для шин обнаружилась небольшая сигнальная ракетница и несколько зарядов. Лэр Деймер прицелился в воздух и выпустил сноп ярко-алых искр. Вырвавшись на свободу, они разлетелись по сторонам и вскоре пропали из виду.

– Вот и все, – лэр повернулся ко мне. – Спасатели получили сигнал и через пару часов доберутся сюда, чтобы забрать нас. К вечеру будем дома.

– Но как же деревня троллей и слезы Рэйи? – беспомощно пролепетала я. – Мы проделали такой путь, мы почти добрались… Может быть, можно пойти пешком? Без антидота же… никак…

Лэр окинул меня внимательным взглядом, словно хотел удостовериться, что я не ударилась головой.

– Лучше без антидота, но не в черном пакете по частям. Поездка окончена, Маритта. Не переживай, я полностью себя контролирую.

– Но…

– Двигаться дальше нет смысла. Спасатели не смогут нас найти, если мы отойдем далеко от дороги.

Не желая спорить, я забралась в поврежденный мобиль и, согнувшись, зашарила рукой под креслом. Рунический камень сам прыгнул в ладонь. Сейчас он казался теплым, почти живым. Осторожно вернув его в нишу на приборной панели, я замерла в ожидании. Лэр Деймер молча наблюдал за моими действиями, скептически скрестив руки на груди.

Камень не светился, не шевелился, как будто…

Как будто мы уже были на месте.

Я открыла было рот, чтобы спросить мнение лэра Деймера, как вдруг заметила мелькнувшую между кустами серую тень. На дорогу – сам по себе, вопреки силам гравитации – выкатился крупный камень. Он замер у разделительной полосы, покачнулся из стороны в сторону, словно изучая нас. А в следующее мгновение очертания камня подернулись магической дымкой, и перед нами возникла кряжистая фигура в сером плаще, припорошенном каменной крошкой.

– Я страж границы, – раздался скрипучий голос из-под капюшона. – Кто нарушает покой горного народа?

* * *

Тролль замер, не поднимая головы, но я странным образом почувствовала на себе настороженный, полный ощутимой неприязни взгляд. Словно сама природа – тысячи глаз, скрытых в глубокой тени горных расщелин, – внимательно изучала меня, решая, стою ли я того, чтобы раскрыть передо мной вековые тайны. По телу прокатилась волна дрожи. Трусливо захотелось исчезнуть, спрятаться от пронзающего насквозь взгляда.

Лэр Деймер шагнул вперед, наполовину прикрыв меня своим телом. Брови лэра были нахмурены, руки – напряжены. Синие глаза неотрывно смотрели на невысокого тролля-стража, ожидая подвоха. Без сомнения, лэр не хуже меня чувствовал чуждое, враждебное присутствие волшебного народа, окружившего мобиль.

– Зачем человекусы прибыли сюда? – голос тролля, низкий и хриплый, напоминал шуршание перекатывающейся гальки в горном ручье. – Мы не ведем дел с вашим племенем. Нет.

– Нас послал Хельви, – торопливо проговорила я, опуская навигационный камень в протянутую серую ладонь. – Он сказал нам найти старейшину Арха.

Казалось, прошла вечность, прежде чем тролль закончил изучать артефакт с небрежно начертанной руной поиска.

– Арх, – пророкотал страж. Я послушно исправилась, признавая ошибку. – Арх не любит незваных гостей. Даже если племянник послал. Нет.

– Нам нужно спросить вас кое о чем, – предприняла я еще одну попытку. – Это важно. Слезы…

Он оборвал меня прежде, чем я успела закончить.

– Нет.

– Вы же видите, – я наклонилась к нему, вглядываясь во тьму под каменным капюшоном. Если даже полукровка Хельви заметил в нашей крови магию горного народа, то чистокровные тролли уж точно должны были чувствовать ее. – Пожалуйста.

Страж молчал – долго, немыслимо долго. Я уже готова была сдаться и оставить попытки убедить немногословного стража, когда тьма передо мной шевельнулась, на мгновение показав круглое лицо, словно вырубленное из камня.

– Хорошо, – вдруг проговорил тролль.

И – будто короткое слово было ключом, отпирающим невидимую дверь, – гора задрожала, раскрываясь. Воспоминания о недавнем столкновении с бешеным стадом хлестнули по нервам. Испуганно вскочив на ноги, я отпрянула – прямо в объятия лэра Деймера. Он подхватил меня, прижал к себе, уверенно и крепко, не позволяя поддаться панике.

Крутой склон с кряжистыми соснами разделила надвое узкая расщелина. В пещере царил непроглядный мрак – живой, подвижный, пугающий. Свод уходил далеко вверх, теряясь во тьме, с гранитных краев осыпалась мелкая каменная крошка. Я внутренне поежилась, представив, как таинственный вход в обиталище горного народа захлопывается, запечатывая нас с лэром Деймером внутри.

– За мной, – раздался скрипучий приказ.

Не дожидаясь ответа, тролль взмахнул плащом, вновь обращаясь в камень. Неровный серый валун дрогнул и покатился вперед, и нам не оставалось ничего другого, кроме как двинуться следом.

Проход закрылся за нашими спинами, но против ожиданий, пещера не погрузилась во мрак. Повинуясь негромкому приказу стража, на стенах вспыхнули россыпи самоцветных камней, наполняя пространство вокруг мягким рассеянным светом. Я замерла, не в силах сдержать восхищенного вздоха.

Пещера была не просто большой – колоссальной. Проход вывел нас на открытое каменное плато, возвышавшееся над поселением троллей. Оно раскинулось внизу как на ладони, огромное, точно целый Хелльфаст со всеми пригородами. Сотни, тысячи невысоких домиков каменными конусами вырастали в толще скал, среди садов из разноцветных светящихся кристаллов и зеленоватого фосфоресцирующего мха. Поселение опоясывало подземное озеро, гладкое, словно зеркало.

С потолка сорвалась стайка светлячков, закружилась вокруг нас яркими искрами. Я ощутила дуновение магии – холодной, непривычной, но вместе с тем не показавшейся мне враждебной. Волшебная гора присматривалась к чужакам, осмелившимся проникнуть в ее чертоги.

– Сюда, – пророкотало сбоку.

Тролль-страж, в полумраке едва отличимый от каменных наростов, поманил нас короткой серой лапой к самому краю плато. Я внутренне содрогнулась от мысли, что сейчас нам придется самостоятельно спускаться по отвесной скале вниз или – что еще хуже – прыгать, но все оказалось куда занимательнее и волшебнее. Тролль щелкнул пальцами – словно два камешка ударились друг о друга – и недра горы тотчас откликнулись гулким низким эхом. Что-то заворочалось, заурчало. Плато под ногами дрогнуло и начало двигаться – к невероятному моему облегчению, плавно и медленно.

Чем ближе мы опускались к городу, тем заметнее становилось оживление, царившее на улицах. Со всех концов к нам стекались любопытные тролли, желавшие, наверное, поглазеть на дерзких человекусов, которых гора допустила в свои чертоги. Невысокие и кряжистые подземные жители вполголоса переговаривались между собой на незнакомом скрипучем языке, иногда оборачивались, показывали пальцем. Под ногами юркими подвижными валунами шуршали дети, заставляя нервничать и испуганно прижиматься к лэру Деймеру, опасаясь ненароком наступить на зазевавшегося тролльчонка. Позади раздался негромкий всплеск – видимо, водные жители необыкновенного города тоже заинтересовались незваными гостями – но когда я обернулась, лишь круги на гладкой воде говорили о том, что мгновение назад кто-то был рядом.

Несколько самых внушительных на вид троллей обступили стража, застрекотали что-то с быстротой сходящей с гор лавины. Страж ответил – и почти сразу от группы зевак отделилась серая фигурка. Обратившись камнем, она резво укатилась прочь.

– Ждите, – раздался скрипучий приказ на человеческом языке.

Тролли окружили нас, оттеснив маленьких зевак, и замерли, словно каменные изваяния – ни шороха, ни звука. Лишь странным, почти интуитивным чувством я ощущала пристальные любопытные взгляды. Город вокруг гудел, жил своей жизнью, но как бы меня ни тянуло узнать чуть больше о быте волшебного горного народа, я чувствовала, что безопаснее не покидать очерченного круга. Пока тролли не проявляли враждебности, но мы и понятия не имели, как долго это продлится.

– Уважаемый, – нарушил тишину лэр Деймер. Он обратился к одной из одинаковых на вид каменных фигур, в которой я не сразу опознала нашего стража. – Мы бы хотели увидеть Арх…

На сером каменном лице сверкнули два уголька-глаза.

– Арх, – пророкотал тролль, – не любит незваных гостей. Не торгует с человекусами. Нет.

– Хельви утверждал, что в помощи Арх не откажет.

– Дылда-Хельви не один из нас, – отрезал страж. – Много берет на себя, приглашает чужаков. Тролли не хотят всякий раз объяснять человекусам, что под горой вашему племени не место. Нет.

– «Всякий раз?» – выгнул бровь лэр. – Выходит, один из нас недавно был здесь.

– Нет.

– Да, вы правы, мы здесь впервые, – вмешалась я, – но молодой мужчина, человекус, должно быть, спускался в ваш город. Красные волосы, высокий рост, – я кивнула в сторону лэра Деймера. – Похож на него.

Каменные изваяния тихо защелкали, словно переговариваясь.

– Нет, – наконец, прозвучал ответ. Я собиралась упрямо возразить, но неожиданно страж добавил: – Не похож. Нет.

– Что значит «не похож»? Выходит, кто-то из людей действительно был здесь?

Тролль нехотя прищурился, разглядывая нас из-под серого капюшона.

– Вы, человекусы, для нас одинаковы. Белые, красные, синие, черные. Один приходил к горе, разговаривал с Арх. Такой, как этот, – грубо вырубленный короткий палец указал на лэра Деймера. – Но другой. Такой, как этот, – страж неопределенно взмахнул руками, изобразив волну на уровне живота, и пристально посмотрел на меня, – но другой. Арх сказал человекусу, что не торгует с вашим племенем. Нет.

Я недоуменно нахмурилась. Описание неизвестного, купившего янтарный экстракт, не слишком соответствовало жилистому Красстену. Казалось, будто страж изобразил толстяка…

– И тем не менее, – тихо, но твердо проговорил лэр Деймер, – кто-то из вас продал кое-что нашему другу. Кое-что запрещенное людскими законами, из-за чего мы с дьессой Саами вынуждены искать здесь помощи Арх. Слезы Рэйи.

Тролли, окружившие нас, заволновались, защелкали все быстрее и быстрее. Каменное море с единственным свободным островком – площадкой, где стояли мы с лэром Деймером, – всколыхнулось, дрогнуло. Горло сдавило острое чувство опасности. Я инстинктивно прижалась к лэру в поисках защиты и почувствовала, как мою ладонь обхватили его горячие пальцы.

– Слезы? – незнакомый голос, мелодичный, словно перезвон горного хрусталя, но такой же чуждый человеческому слуху, как и глухое щелканье нашего стража, раздался из каменной толпы. – Нет. Благословение Рэйи. Да.

– Арх, Арх, Арх, – прокатилось по кругу тихое восторженное эхо.

Тролли почтительно расступились, пропуская в круг того, кто заговорил с нами, и я с трудом удержалась, чтобы не уставиться совершенно невежливо на представшее перед нами невероятное существо. Вне всякого сомнения, он – или она, если у горного народа было разделение на мужчин и женщин, – тоже принадлежал к племени троллей. Но в то время, как другие жители подземного города казались высеченными из камня изваяниями – гранитными, известняковыми, мраморными, этот тролль был словно живая аметистовая жеода. Плотный серый капюшон бесформенной хламиды открывал подвижное лицо с полупрозрачной сиреневой кожей, как будто сиявшей изнутри искорками магии. Отблески зеленоватого пещерного света играли на острых гранях массивного подбородка, круглых щеках, губах, крыльях носа, а глаза – две агатовые капли, вкрапленные в аметист, – светились мудростью и силой. Арх выделялся – не только внешне – и безо всяких вопросов было ясно, что он являлся главой горного племени. Вожаком, предводителем, шаманом – я точно не знала, какое слово было бы вернее, – и никак иначе.

– Благословение Рэйи, да, – повторил Арх, и в агатовых глазах сверкнули золотистые искры, похожие на песчаные крупинки реактива «Жгучей страсти». – Благословение снисходит лишь на избранных, да. Это не просто связь, нет. А вы, бестолковые внуки богов, ищете способ разорвать то, что соединило вас? Нет.

Лэр Деймер сделал крошечный шаг навстречу шаману, одновременно задвигая меня за спину.

– Почтеннейший Арх, – произнес он. – То, что вы называете благословением вашей богини, досталось нам случайно, против нашего желания. Мы не искали его и хотим получить противоядие.

– Не искали, да? – тролль иронично приподнял полупрозрачную аметистовую бровь. – Против желания, да? Рэйя не благословляет случайно, нет. Спроси у своей человеческой девочки, если не веришь. Да.

Полуобернувшись, лэр Ноур вопросительно заглянул мне в глаза, но я лишь пожала плечами. В самом деле, не имел же Арх в виду то, что зелье показалось нам с Крассом совершенно разным на вкус, а с лэром Деймером мы ощутили одинаковую сладость. Откуда шаман мог знать об этом, если слезы Рэйи были всего одним из множества ингредиентов составного реактива? «Жгучая страсть» еще не была изучена, и причина того, что она по странной прихоти судьбы сработала именно на нас с лэром Деймером, могла быть в чем угодно…

В темных глазах Арх мне почудилась усмешка.

– Неужели ты, человеческий мальчик, всерьез думаешь, что полностью понимаешь свои желания? – прозвенел тонкий голос. – Да?

Лэр не успел ответить. Шаман небрежно взмахнул короткопалой рукой, приглашая нас приблизиться, – и лэр Деймер, будто придавленный невидимой рукой, рухнул на одно колено, оказавшись лицом к лицу с невысоким троллем. Я дернулась, чтобы помочь, но лэр остановил меня, взглядом удержав на месте.

– Не надо, – еле слышно произнес он. – Не стоит их провоцировать.

Я кивнула, кусая губы. Здесь, внутри горы, мы были в безраздельной власти подземного народа.

Арх пристально посмотрел на лэра Деймера, и тот без опаски вернул этот взгляд. На несколько долгих ударов сердца человек и тролль замерли друг напротив друга, словно ведя безмолвный диалог. Наконец, шаман фыркнул.

– Думаешь, да, – кивнул он. – И ошибаешься. Да.

Глава 10

Палец тролля уперся лэру в грудь ровно напротив сердца, чуть царапнув ткань пиджака.

– Думаешь, эта штука вот тут просто так учащенно бьется? Да? Или вот та штука, – палец опустился ниже – недвусмысленно ниже – и я поспешно отвернулась, пряча румянец, – просто так?

– Физиология.

– Физиология! – передразнил тролль. – Да! Нет.

Смех колокольчиками прокатился под сводом пещеры, и остальные тролли подхватили его, словно горное эхо.

– Слушай же! Слушай, человеческий мальчик!

Узловатый палец Арх указал на зеркальную гладь озера за нашими спинами. Лэр Деймер, скованный магией троллей, не мог повернуться, зато обернулась я – и увидела маар-рё, морскую деву, похожую на своих речных сестер, но несоизмеримо более могущественную и безжалостную. Она была неподвижна, словно высеченное изо льда изваяние. Прозрачные глаза не мигая наблюдали за нами.

По моей спине пробежал холодок страха. Я увидела, как напряглась спина лэра Деймера – похоже, он тоже ощутил присутствие сильной магии. А потом морская дева открыла рот – и запела.

Все тролли, как по команде, повернули каменные головы к маар-рё. Ее песня без слов завораживала, очаровывала. Даже мне захотелось, забыв обо всем, приблизиться, чтобы лучше расслышать все переливы журчащего как ручеек высокого голоса. А уж что говорить о…

Наваждение вмиг пропало, сменившись леденящим ужасом. Если даже для меня, девушки, зов морской девы показался бесконечно притягательным, то лэр Деймер точно не сможет сопротивляться. Я в панике обернулась к нему, мысленно готовясь к худшему…

Но вопреки всему, что я знала о магии речных и морских дев, лэр был неподвижен. Заметив мой испуг, он нахмурился и скосил взгляд в сторону озера, а потом недоуменно посмотрел на меня.

– Что такое, Маритта?

– Там… – тихий всплеск воды, и морская дева скрылась в зеркальных водах озера. – Ничего…

Арх рассмеялся еще громче – так, словно только что доказал что-то важное.

– Выдумают тоже, физиология, – совершенно по-человечески пробормотал шаман, отсмеявшись. – Вы, человекусы, только и ищете способы, чтобы обмануть природу, да. Вам лишь бы все извратить, изменить, обжечь, переплавить. Железки, на которых вы передвигаетесь, коробки, в которых живете. На-у-ка… Даже жизни, – тролль трижды щелкнул пальцами, – соединяете, разрываете, соединяете снова. Делаете самих себя несчастными.

– Это ошибка, – тихо и настойчиво повторил лэр Деймер.

– Ошибка, – недовольно фыркнув, Арх отступил на шаг. Лэр Деймер поднялся, выпрямляясь. – Вам, синеглазым, настоящее вечно кажется ошибкой. Да…

Шаман вдруг повернулся ко мне. Агатовые глаза посмотрели в упор, пронизывая насквозь.

– А ты, человеческая девочка, – прозвенел его голос, – тоже считаешь, что Рэйя благословляет по ошибке? Да?

Я замялась, словно ответ, почти сорвавшийся с языка, вдруг показался неискренним, неверным.

– Уважаемый Арх, – запинаясь, выдавила я. – Понимаете… мы не сами решили… получить… Благословение Рэйи. Это действительно произошло по ошибке. Видите ли, мой друг сварил зелье, куда добавил крупинку слез, и…

– Человекус? – шаман недоверчиво вскинул брови. – В человеческое зелье? Да?

Я беспомощно развела руками.

– Да. Так вышло. И мы очень надеялись, что вы сможете нам помочь. Почтеннейший Арх…

– Нет, – оборвал меня тролль. – То, что пожелало быть связанным, не должно быть разорвано внешними силами. Нет. Присмотритесь к себе, непутевые внуки богов, – он взглянул на меня так, что невольно захотелось отпрянуть под надежную защиту широкой спины лэра Деймера. – Присмотритесь к себе, и там, в сердце, отыщите все ответы. Да. Это все, что нужно. Да.

– Мы пришли за антидотом… – начал лэр.

– Нет! – резко выкрикнул шаман. – Нет, нет, нет, нет, нет! Если человекус настолько ослеп, что не видит и не чувствует в себе света Рэйи, тролли отказываются помогать, – отвернувшись, Арх обратился к обступившим нас троллям. – Арх запрещает продавать человекусам любые ингредиенты. Нет! Таково решение Арх!

Каменный круг мгновенно распался. Тролли исчезли, поспешно укатившись прочь. Остались лишь мы трое.

– Пока вы не постигнете мудрость Рэйи, – проговорил шаман, – никакой помощи не будет. Если вы не желаете принимать дар богини, вам придется пойти сложным путем. Долгим. Мучительным. Пламя в вашей крови, не найдя покоя, будет разгораться подобно звездам в ночи. Жечь. Ранить. Но раз таково ваше решение, Арх позволит вам, неразумным, идти своей дорогой. Да.

Шаман резко выбросил руку вперед, щелкнул пальцами – но вместо хрустального звона я услышала грохот обвала, настолько громкий, что заложило уши. Пол под ногами затрясся, словно сама гора содрогнулась до основания от щелчка Арх. Я инстинктивно зажмурилась, вцепившись в руку лэра Деймера, чтобы удержать равновесие…

И вдруг обнаружила, что стою рядом с мобилем на ровной асфальтовой дороге, откуда тролль-страж забрал нас в подземный город. Гора позади нас возвышалась недвижимым монолитом, и совершенно ничего не напоминало о той магии, что еще мгновение назад творилась в ее недрах. Беспечно чирикали птицы, шумела под легким теплым ветром листва деревьев. Солнце медленно клонилось к ледяным шапкам хребта Вуорри.

На противоположной стороне моста послышались громкие голоса, скрип колес и перестук копыт ездовых лосей. Сверкнули на повороте фары черного мобиля с гербом Хелльфаста на лакированном боку. Обещанная помощь прибыла как раз вовремя.

* * *

Четверо крепких рабочих слаженно заталкивали поврежденный мобиль на наклоненную к земле платформу повозки. Лэр Деймер вполголоса договаривался о возвращении в Хелльфаст с водителем – тем самым высоким полным мужчиной-свейландцем, которого я видела с утра на стоянке перед мэрией. Все были заняты делом, и лишь я единственная осталась в стороне от общей суеты. Замерев у обочины дороги, я наблюдала за разговором, но мысли мои были далеко. Слова тролля-шамана никак не выходили из головы. Что крылось за ними: нежелание помогать людям или же нечто большее?

Рядом со мной распряженный лось меланхолично обрывал ветки молодой осины. Я приблизилась к нему не без опаски – слишком свежи были в памяти стеклянные глаза и перекошенные морды дикого стада, едва не скинувшего нас в пропасть. Но ездовое животное вело себя смирно, лишь изредка фыркая в сторону заросших соснами склонов и прядая ушами. При виде меня лось мгновенно успокоился и ткнулся носом в подставленную ладонь, выпрашивая ласки. Короткая мягкая шерсть приятно пощекотала кожу.

Я провела рукой по лосиной морде, погладила мощную шею – и вдруг почувствовала на себе внимательный взгляд. Пока водитель инспектировал погруженный на повозку магомобиль, лэр Деймер наблюдал за мной со странным выражением лица.

– Маритта, – заметив, что я смотрю на него, он подошел ближе. – Я готов отвезти нас в Сторхелль. Мой водитель останется с рабочими и проконтролирует доставку мобиля в ремонтную мастерскую.

Короткое «нас» удивило меня, и я не сразу сообразила, что именно предложил лэр Деймер. Вернуться… вместе. Похоже, Красс совершенно не знал брата: несмотря на огромную квартиру в Хелльфасте, лэр вот уже третью ночь подряд собирался провести в загородном особняке. А Красс еще называл дом заброшенным и никому не нужным…

Неверно истолковав причину моего замешательства, лэр Ноур нахмурился. По его лицу скользнула тень беспокойства.

– Конечно, – он бросил короткий взгляд на обрушенное взбесившимися лосями ограждение по другую сторону акведука, – учитывая все произошедшее, если тебе будет спокойнее с квалифицированным водителем, мы можем поступить иначе. Ты отправишься с ним, а я останусь здесь.

– Нет-нет, – я поспешно замотала головой. – Все в порядке. Я вам полностью доверяю.

Краешки губ дрогнули в легкой улыбке.

– Спасибо, Маритта, – проговорил лэр и взмахнул рукой, приглашая меня следовать за ним.

Служебный мобиль, на котором нам предстояло проделать обратную дорогу, внешне ничем не отличался от того, которым пользовался лэр Деймер, но вместе с тем казался необъяснимо чужим. Быть может, дело было в чуть кисловатом запахе другого мужчины, смешивавшимся с духом рыбного супа из термоса на заднем сидении, или мелких деталях вроде продавленного массажного коврика и «Вестника Свейланда», торчавшего из бардачка. Предыдущий мобиль нравился мне гораздо больше, а здесь я чувствовала себя неуютно, и чем ближе мы подъезжали к месту схода обезумевшей живой лавины, тем сильнее нарастала тревога.

Я крепко стиснула в пальцах путеводный камень. Теперь, когда магия полукровки Хельви ушла из него, он казался холодным, безжизненным. К горлу подкатил горький ком. Мы проделали такой путь, едва не погибли – но все оказалось бессмысленным.

Лэр Деймер свернул на акведук, оставив далеко позади повозку и сломанный мобиль. Через лобовое стекло – целое, без единой трещины от ударов мощных копыт – была отчетливо различима дорога и поврежденное ограждение. На мгновение мне показалось, будто у обочины лежит мертвый лось, и поспешно отвела взгляд, борясь с подступившей дурнотой. Захотелось зажмуриться и не открывать глаза до тех пор, пока мы не проедем опасное место, но чернота под веками и неизвестность пугали еще сильнее.

– Жаль, что поездка вышла напрасной, – пробормотала я, стараясь разговором отвлечься от гнетущих мыслей. – Эти тролли… какие же они странные… Там, под горой, мне все время было не по себе. Знаете, лэр Ноур, а ведь я никогда раньше не встречала чистокровных троллей. У нас, в Хийри, только леса и болота, вот горный народ и обходит наши поселения стороной. Бывали заезжие полукровки, как Хельви, болотные огоньки все лето по топям светятся, домовые и духи – ну, вот и все… А еще однажды в полнолуние я видела духа-пииру – или думала, что видела. Это было давно, еще в детстве.

Я умолкла, смутившись собственной нервной болтовни, и бросила быстрый взгляд на лэра Деймера, но, похоже, мои истории не вызвали у него интереса. Он молча смотрел перед собой на серое полотно дороги, и мысли его, казалось, были далеко.

Наверное, мне тоже стоило бы умолкнуть, но тишина была слишком гнетущей, слишком нервирующей, и я продолжила говорить.

– Тролли… как только Крассу в голову пришло добавить в зелье купленные у троллей ингредиенты? Их действие на людей совершенно непредсказуемо, алхимики не зря запретили их использование. Все правильно, они же совсем другие…

Лэр промолчал, не соглашаясь и не оспаривая мое мнение. Опасный участок дороги почти остался позади, и я немного приободрилась.

– Вот как их шаман мог подумать, что мы – вы и я – должны быть связаны? – подумала я вслух. – Мы же… Мы же как будто в разных эпохах росли. Другие люди, другие учителя в университете. Вы даже застали лосей на улицах Хелльфаста – да что там, именно вы, мэр, сделали нашу столицу красивой и процветающей. Наверное, это заняло немало времени и сил… Вы такой солидный, серьезный, ответственный. Вам, должно быть, больше тридцати… Знаете, мне всегда казалось, что взрослые… ваши ровесники… они какие-то другие. Совсем не похожие на нас, недавних студентов. Взять хотя бы Красса… С ним так легко, просто… Он, конечно, иногда делает жуткие глупости, но зато с ним не соскучишься, даже если захочешь…

Я нервно усмехнулась, надеясь, что лэр Деймер поддержит разговор о брате, но ответом мне была тишина – правда, уже совсем иного рода. Напряжение, густое и тяжелое, повисло в воздухе. Лицо лэра помрачнело, руки крепко сжимали руль.

– Мне жаль, Маритта, что со мной тебе не весело.

Внезапно я осознала, что все это время он прислушивался к моему бессвязному лепету. И слышал каждое – каждое – слово…

Щеки обожгло румянцем стыда.

– Лэр Ноур… я вовсе не это хотела сказать… Вы спасли нас, и я очень благодарна вам, но…

– Я понял, что ты хотела сказать, – оборвал он. – Не переживай, я не собираюсь прекращать поиски антидота. И ни к чему не собираюсь тебя принуждать.

– Я не…

– Что бы ни говорил шаман, это ошибка. И мы ее исправим.

* * *

Остаток пути мы проделали в молчании. Лэр Деймер смотрел прямо перед собой, оставив меня наедине с невеселыми мыслями. Я не хотела обидеть его – наоборот, все то взрослое, рассудительное, вдумчивое, что было в нем, восхищало меня задолго до того, как по милости Красса мы выпили зелье «Жгучей страсти», – но, кажется, все же обидела.

Мне было до ужаса стыдно.

Мобиль мягко затормозил на гравийной дорожке у подъезда к особняку. Лэр приглушил мотор, но отчего-то не спешил выходить наружу. Я напряженно застыла. На одну долгую, почти бесконечную секунду мне показалось, что он высадит меня здесь, развернется и уедет прочь, чтобы больше не возвращаться, пока Красстен не приедет с антидотом.

Лэр Деймер обернулся ко мне. Сердце сдавило от глухой тоски – как будто сейчас мы действительно должны были расстаться навечно.

– Простите меня, – выпалила я прежде, чем он заговорил. – Я наговорила глупостей. Поверьте, я не хотела вас обидеть.

– Ты меня не обидела, – ровно и отстраненно ответил он. – Мы очень разные – это правда.

– Просто… – я сцепила руки в замок. В голове все смешалось, отчаянно не хватало смелости и недавнего красноречия. – Понимаете, просто… вы невероятный мужчина. Вы многого добились, и главное, вы не просто занимаете высокое положение, а по-настоящему меняете жизнь людей к лучшему. Я восхищаюсь вами. Наверное, всегда восхищалась – и всегда немного побаивалась. Ведь, знаете, мэр Хелльфаста и глупая провинциалка… смешно. Но вы помогаете мне, хотя могли бы просто оставить здесь одну или выставить прочь. Возите на мобиле, кормите очень вкусными завтраками, – лэр еле заметно усмехнулся, но уже без прежней холодности, и я обрадовалась этому, как девчонка. – Вы умный, внимательный, целеустремленный. И… очень привлекательный. Любая может только мечтать о таком… мужчине.

– Но я не Красстен.

Его слова привели меня в замешательство.

– Красс? – совершенно искренне растерялась я. – А при чем здесь он?

Да, Красстен тоже был по-своему очарователен в своей непосредственности и увлеченности, подчас граничащей с безумием. И он нравился мне – как друг – поскольку я всегда подсознательно понимала, что мы с ним не сможем быть вместе. Не столько из-за разницы в положении, хотя это, конечно, тоже имело значение, сколько потому, что для совместной жизни он был совершенно не приспособлен. Честно сказать, я всегда хотела видеть рядом с собой кого-то, похожего на отца: спокойного, надежного, готового во всем быть поддержкой и опорой. Красс же был совсем другим.

А лэр Деймер…

– Нет, – покачала головой я, отвечая самой себе, – нет никакого «но». Вы потрясающий мужчина, и то, что вы не Красс, делает вас только лучше… для меня. С Крассом весело, но рядом с вами… рядом с вами я, кажется, просто схожу с ума.

Пристальный взгляд лэра Деймера, верно, заметил все: и легкий румянец, и сбившееся от откровенного признания дыхание, и гулко стучащее сердце. И все условности вдруг рассыпались в прах, сожженные ярко-синим пламенем свейландских глаз.

Он наклонился ко мне – медленно, неотвратимо – и я, словно завороженная, не смогла отвести взгляда от его губ. Зелье бурлило в крови, заставляя страстно желать этого поцелуя, и сейчас я впервые не хотела сопротивляться «Жгучей страсти». Я повернулась, призывно разомкнув губы…

Резкий щелчок замка привел меня в чувство. Лэр отстранился, так и не коснувшись меня, кивнул на распахнутую дверь мобиля.

– Поднимайся к себе, Маритта, – голос его прозвучал глухо и хрипло. – И, пожалуйста, запри свою спальню.

– Что?

– Замок, – пояснил он. – Запри сегодня ночью дверь спальни, хорошо?

Не дожидаясь моего ответа, лэр первым вышел из мобиля и быстрым шагом направился к дому.

Я долго смотрела ему вслед. Внутри плескалась совершенно неуместная радость от того, что сегодня он снова ночует здесь – со мной.

Поднявшись наверх, я провела пальцами по защелке на двери. Надо было закрыться… лэр Деймер просил… но…

Повинуясь внезапному шальному порыву, я оставила дверь приоткрытой.

Глава 11

Ночной полумрак мягко обволакивал комнату. Покачивались от легкого сквозняка тонкие шторы. За распахнутым настежь окном стрекотали сверчки, меж ветвей деревьев мерцали тусклые зеленые точки светлячков, навевая воспоминания о таинственной подземной пещере троллей.

Летняя ночь была упоительно прекрасна, но я едва замечала ее красоту. Сердце стучало, как безумное, обнаженная кожа под тонкой простыней горела. Взгляд мой был неотрывно прикован к тонкой темной полоске коридора, видимой за приоткрытой дверью. Я боялась отвернуться, боялась закрыть глаза хоть на мгновение и упустить момент, когда прямоугольник двери дрогнет, открываясь шире, и на пороге возникнет высокий мужской силуэт.

Все это – незапертая спальня, обнаженное тело, горячее и напряженное, едва скрытое тонкой тканью, нервное ожидание – сводилось лишь к одному. Я хотела, безумно хотела, чтобы лэр Деймер исполнил свою невысказанную угрозу. Хотела, чтобы он пришел ко мне. И…

Здесь фантазия давала сбой, но в одном я была уверена точно – он никогда не сделал бы мне ничего плохого. Близость с ним – пусть даже навязанная зельем – обернулась бы для меня не слезами, а благословением.

Благословением Рэйи – пусть и непрошеным, но таким желанным.

Днем, при свете солнца, когда различия между мной и лэром Деймером были явно заметны и оттого почти непреодолимы, я никогда не решилась бы повести себя столь вызывающе и дерзко. Но сейчас – в полутьме, в полусне – границы стирались. Оставались лишь мы – я и он. Мужчина за дверью и девушка, с волнением ожидающая его прихода.

Мне показалось, будто я услышала тихий вздох. Скрипнула половица, шелохнулись и замерли шторы. Я вздрогнула, приподнимаясь на локтях, стряхивая сонное оцепенение, но вместо зияющего темного проема увидела лишь плотно закрытую дверь.

Сердце пропустило удар.

Он только что был здесь.

На ходу заворачиваясь в простыню, я скатилась с постели и выскочила из комнаты, надеясь застать лэра Деймера, но коридор был пуст. Из-под ряда закрытых дверей не пробивалось ни лучика света. Казалось, будто тяжелый вздох и скрип половиц под ногами были лишь частью моего сна, выдуманного утомленным ожиданием сознанием. И я бы поверила – если бы не захлопнувшаяся дверь.

Она не могла закрыться сама по себе – даже от ветра.

А значит…

Шалея от собственной храбрости, я на цыпочках подкралась к комнате лэра Деймера. Как я и ожидала, его спальня была заперта. Приложив руку к светлому дереву, я скользнула вниз, обхватила ладонью круглую металлическую ручку двери – еще теплую, словно ее недавно касались чьи-то пальцы. Я прикусила губу и медленно-медленно повернула…

Тонкая серебристая паутинка вспыхнула, удерживая замок в закрытом положении. Не сумев убедить меня, лэр Деймер запер себя сам. Пообещав мне не поддаваться навязанной зельем страсти, он следовал этому решению неукоснительно и неизменно.

Иногда мне казалось, будто я вижу что-то в его невероятных синих глазах – прорывающееся сквозь тонкий слой сдержанности желание, жаркую страсть. Но секунда – и все пропадало. Лэр возводил между нами прочную стену – крепче закрытой двери, сильнее магического щита из серебристой паутинки.

Зачем?

Я не знала.

Но это оказалось неожиданно больно.

* * *

Остаток ночи я ворочалась, не в силах заснуть, мучительно переживая сильное разочарование, а с самого утра вновь принялась за антидот. В университете был целый курс, посвященный нейтрализации последствий применения на людях магии волшебного народа, и мне удалось прослушать несколько лекций, пока Красс пробовал себя в роли ядрометателя. Упор на лекциях в основном делался на нейтрализацию чар и рун – области магии, не имеющие практической пользы для алхимика, – но надо было куда-то девать образовавшееся свободное время, а тема поначалу казалась мне любопытной. Увы, нужной информации на факультативе давалось не так уж и много, а друг довольно быстро потянул плечо и разочаровался в спорте, отчего занятия пришлось прервать. Но сейчас мне пришло в голову попробовать применить изученные тогда принципы рунической магии и чар к слезам – Благословению – Рэйи, и я верила, что это может дать эффект. По крайней мере, благодаря Хельви и Арх я точно знала, с чем столкнулась.

А это, как говорила магистресса Саркеннен, уже почти полдела.

В семейной библиотеке Ноуров обнаружилось несколько весьма и весьма любопытных изданий по продвинутой алхимии, оставшихся, верно, от предыдущей хозяйки дома, а также конспекты лэра Деймера – стопка подшитых тонких тетрадей, исписанных почти каллиграфическим почерком – не чета неразборчивым каракулям Красса. Среди них оказались и лекции по нейтрализации чар и рун, и пришлось к собственному стыду признать, что я оказалась совершенно не права: за десять лет, что разделяли мой выпуск и выпуск старшего лэра Ноура, у курса не сменился ни преподаватель, ни состав предмета.

Судя по тому, насколько тщательно велся конспект, юный лэр Деймер был очень прилежным студентом. Глядя на аккуратные ряды мелких букв, я с легкостью вспоминала все вплоть до интонации преподавателя. Большую часть материала я – равно как и тогда – совершенно не понимала, но кое-что показалось мне интересным. Может быть, если воспользоваться тролльим стеклом и добавить несколько трав, которые горный народ часто применял для своих зелий, антидот – даже без добавления слез Рэйи – получится более стабильным…

Чтение захватило меня настолько, что я не заметила, как в лабораторию спустился хозяин дома со стаканом холодного клюквенного морса в руках.

– Помочь? – протянув мне напиток, он кивнул на лежавшую передо мной раскрытую тетрадь. – Кое-что из старых лекций я еще помню, хоть и закончил учебу в эпоху лосей на улицах Хелльфаста.

Лэр Деймер смотрел на меня насмешливо, но без обиды. Я почувствовала укол стыда и едва подавила желание вновь начать извиняться за вчерашние резкие слова.

– Увы, – я покачала головой, – не знаю, чем тут можно помочь. Боюсь, зелья, созданные волшебным народом, в Ньеланде малоизвестны и практически не изучены. И чем они нейтрализуются, до сих пор точно не ясно. Думаю, можно воспользоваться наработками из смежных областей, но…

Лэр кивнул. Я ждала, что после моих слов он уйдет, оставив меня одну возиться с зельем, но лэр Деймер остался. Закатав рукава белоснежной рубашки, он выжидающе изогнул бровь.

– Не могу сказать, что в совершенстве разбираюсь в практической алхимии, – проговорил он, – но ассистировать могу.

Я удивленно подняла на него взгляд.

– Вы же…

– У меня был вводный курс в университете. Преимущественно теория, конечно, основы основ. Но магистр Йансенн, наш ректор, считал, что выпускник должен понемногу знать все.

– Магистр Йансенн? – это имя было мне незнакомо.

– Да, он был прежним ректором до магистра Вессера, который решил – и очень мудро, должен признать, – что лучше досконально знать одну конкретную область магии, чем все, но по верхам. А еще, – лэр вдруг хитро улыбнулся, – к счастью современных студентов, именно он убрал обязательные необязательные предметы вроде домоводства и основ актерского и ораторского мастерства.

– У вас был курс актерского мастерства?

– Да. В итоге после года упорных занятий я научился мастерски изображать третье дерево справа. Не веришь?

– Не очень.

Приподнявшись на цыпочки, лэр Деймер застыл, широко раскинув в стороны руки. Если бы не идеально сидящая рубашка и брюки, можно было подумать, что он пытается изобразить пугало, и это, в сочетании с одухотворенным лицом драматического оперного актера, выглядело уморительно.

– Кто ты, простая смертная, и зачем разбудила древнего духа? – высокопарно проговорил лэр. – Зачем ты смущаешь мой сон и тревожишь мысли, занятые заботами о вечной жизни во вселенной? Дрожи же – наказание за дерзость неизбежно.

– Смиренно прошу прощения, о великий дух, – ожившее «дерево» совершенно сбило меня с толку, и я выпалила первое, что пришло в голову. – Лучше благословите меня…

– Благословляю, – теплые пальцы коснулись моей макушки, – на трудное алхимическое дело. Теперь моя сила будет защищать тебя, юная прекрасная дева.

Я фыркнула, едва сдерживая смех, и «дерево» с достоинством поклонилось, качнув руками-ветками. Лэр Деймер, дурашливо-серьезный, был почти незнакомцем – я и представить не могла, что он способен устроить подобное представление. Это совершенно не вязалось со строгим образом «железного мэра» и подходило скорее легкомысленному Крассу, чем Ноуру-старшему. Но… кажется, братья были не такими уж разными, как думалось на первый взгляд.

– Вот как-то так, – лэр Деймер улыбнулся, мгновенно становясь привычным. Лишь крохотные смешливые искорки остались сверкать в синих глазах. – Но если серьезно, именно благодаря обязательной для зачета игре в студенческом театре я смог преодолеть свою врожденную нелюбовь к общению с людьми.

Я нерешительно улыбнулась.

– Разве у вас она есть?

Лэр кивнул.

– Увы…

– Это совершенно не чувствуется, – честно сказал я. – Я видела, как с вами общаются сотрудники мэрии. Вас уважают и любят – это дорогого стоит. И я восхищаюсь тем, чего вы добились. А вашим талантом перевоплощаться в третье дерево справа – особенно.

– Чего только ни придумаешь, чтобы удивить понравившуюся девушку, – усмехнулся мэр, и я ощутила, как вспыхнул на щеках жаркий румянец.

Наверное, он говорил о ком-то другом – лэр Деймер играл в студенческом театре очень давно, когда я еще была совсем ребенком и даже не помышляла об учебе в столице. Должны были быть другие девушки, которые стоили того, чтобы удивлять их и покорять. Но сейчас-то у шуточного представления был всего один зритель – я, и отчего-то совершенно глупо хотелось верить, что слова лэра предназначались мне. Пусть даже дело было в зелье, все равно…

Я встряхнула кудрями, забранными под тонкую шелковую повязку, пытаясь выкинуть из головы лишние мысли.

– Честно сказать, я рада, что магистр Вессер убрал эти предметы, – проговорила я, стараясь отвлечься от странного чувства, что рождал внутри взгляд насыщенно-синих глаз. – Боюсь, с актерским мастерством у меня ничего бы не вышло.

– Почему?

– Ну, вы знаете… актриса должна быть красивой.

Лэр посмотрел на меня внимательно и оценивающе.

– Ты красивая.

Я покачала головой.

– Нет, ну, вы же понимаете… актрисы должны быть красивы по-другому. Такой… идеальной красотой.

Лэр неуловимо подался ближе – так близко, что мы почти соприкоснулись плечами.

– Ты красивая, Марри, – с твердой уверенностью повторил он. – И настоящая – а это важнее фальшивого совершенства.

Я быстро заморгала, не зная, как скрыть охватившее меня смущение и волнение. Лэр Деймер неотрывно следил за мной – невозмутимый, спокойный… безумно притягательный. Хотелось шагнуть к нему, скользнуть пальцами по отворотам рубашки, прижаться к жесткому телу. Заглянуть в глаза – снизу вверх – и увидеть в них отражение самой себя, но такое, каким его видел он. Красивую, привлекательную… Марри.

Марри… Красс всегда называл меня так, но никогда прежде от одного звука собственного имени по телу не пробегала волнующая жаркая дрожь. Наверное, все дело было в голосе лэра Деймера – низком, с едва заметной хрипотцой.

Прикусив губу, я отступила на шаг, безуспешно пытаясь собраться с мыслями и вернуться к едва начатой работе. Как ни странно, в этом мне помог сам лэр Ноур – причина моих волнительных грез. Он сам расставил на столе колбы, подготовил оборудование для охлаждения и нагрева зелий.

На верхней полке алхимического шкафа обнаружилась толстая реторта, выточенная из полудрагоценного кристалла – явно работы троллей. Я потянулась за ней, но лэр Деймер успел раньше. С легкостью перегнувшись через меня, он снял сосуд и поставил передо мной.

– Просто говори, что делать, Маритта, – мягко произнес лэр. – Руководи. Сегодня ты главная.

* * *

Мы отлично сработались. Лэр Деймер оказался прекрасным ассистентом – без него я провозилась бы до поздней ночи, налаживая сложную алхимическую систему. Он будто чувствовал меня, по едва заметному движению рук предугадывая, что я хочу сделать: находил в шкафах нужные компоненты для реактивов, а воздушные паутинки, послушные его воле, легко удерживали на весу тяжеленные колбы из тролльего стекла и перегоняли жидкость по тонким трубкам.

К обеду несколько пробных вариантов антидота были готовы – и, в отличие от своих предшественников, они не торопились взрываться, стабилизированные рунами и кристаллами подземного народа. По моей просьбе лэр Деймер на всякий случай заключил колбы в непроницаемые воздушные коконы, и теперь я была спокойна за сохранность лаборатории, ценного оборудования, да и всего дома вместе с нами.

По молчаливому согласию мы решили не заниматься обедом, ограничившись простыми бутербродами, которые съели на просторной веранде, выстроенной рядом с задним крыльцом. Ярко-желтое солнце стояло высоко в зените. По небу лениво проплывали тонкие пушистые облака, внизу же ветра совсем не чувствовалось – и оттого жара казалась почти видимой, настолько, что даже воздух над выложенной камнями дорожкой едва ощутимо подрагивал. Лес молчал, укрывшись тенью зеленой листвы. Через раскрытую дверь розария доносились запахи упоительной цветочной сладости.

Я замерла, подставив лицо солнцу. Даже самые южные регионы Ньеланда были небогаты на по-настоящему жаркие дни, и хотелось брать все, впитывать каждое их мгновение. Кожу немного покалывало, будто от прикосновений желтых лучей на щеках рыжими точками вспыхивали веснушки.

Украдкой я взглянула на лэра Деймера из-под полуопущенных ресниц. Он тоже вышел вместе со мной на солнце, но природа, казалось, мало интересовала его. Он смотрел… на меня.

Наши взгляды встретились. Уголки тонких губ лэра дрогнули, растянулись, отчего лицо словно осветилось изнутри. Почему-то именно сейчас он показался мне до невозможности родным, близким. Было ли это действие зелья или мой собственный ответный интерес – я не знала. Словно бы лэр Деймер за эти несколько дней, что мы провели вместе, успел стать для меня частью… семьи.

Я так смутилась этой проскользнувшей мысли, что ляпнула первое пришедшее в голову:

– Сегодня же солнечная суббота!

Лэр недоуменно моргнул.

– Что?

– Солнечная суббота, – пояснила я, смущаясь. – У нас дома так называют любой теплый выходной, когда никому не нужно идти на пастбище или на работу в Хийри. Вся семья собирается вместе и устраивает пикник у озера, – я мечтательно прикрыла глаза. – Вы же знаете, в середине лета даже на север приходят теплые дни… Папа с братьями жарят рыбу и овощи, сестры играют с детьми на мелководье, а для мамы в тени огромной сосны выставляют большое плетеное кресло. На выходные мы всегда освобождаем ее ото всех домашних забот, как бы она ни протестовала, – я улыбнулась теплым воспоминаниям. – Мама – наша королева лета… или что-то вроде того. Вот такая старая семейная традиция.

– Скучаешь по ним?

– Немного, – призналась я. – Иногда этих домашних уютных мелочей очень не хватает в большом городе. Здесь все всегда очень заняты, куда-то торопятся, спешат. Будто и вовсе забыли, что счастье должно быть здесь и сейчас, а не где-то там, на конце радуги.

– Счастье – это когда все дома, – негромко произнес лэр Деймер. – Мама любила так говорить. Когда-то очень, очень давно мы тоже проводили выходные втроем. Но, – тень застарелой грусти скользнула по его лицу, – те дни остались в прошлом.

Я потянулась к его руке почти бессознательно, не задумываясь, нужна ли ему моя поддержка. Сжала большую, сильную ладонь – и улыбнулась, ощутив ответное пожатие.

Какое-то время мы молча сидели, наслаждаясь теплым летним солнцем и близостью друг друга.

– Если тебе пока не нужна помощь в лаборатории, – сказал наконец лэр Ноур, – я хотел бы кое-чем заняться.

– Конечно, – кивнула я. – У вас, наверное, много работы… а вы и так полдня со мной провозились.

Уголки его губ приподнялись в легкой полуулыбке.

– Лучшие полдня.

Последний раз скользнув подушечкой большого пальца по тыльной стороне моей ладони, мэр неохотно выпустил мою руку и скрылся в доме.

* * *

В лабораторию лэр Деймер так и не вернулся. Я заставила себя с головой погрузиться в тестирование пробных версий антидота, стараясь не обращать внимания на тянущее чувство пустоты, крепнущее внутри. Наверху, в доме, тоже было тихо – кажется, лэр вышел во двор или ушел к озеру. Я старалась не думать о том, что он мог уехать в Хелльфаст – стоило лишь на мгновение допустить такую мысль, как все начинало валиться из рук.

Промучившись почти два часа, – по ощущениям, казалось, прошла вечность – но так и не добившись успеха с антидотом, я решилась подняться в гостиную, чтобы развеять свои подозрения. С замиранием сердца выглянула через окно во двор и успокоенно выдохнула – черный мобиль стоял на привычном месте в конце подъездной дорожки. А значит, лэр Деймер был здесь. Он остался.

Я несколько раз окликнула его по имени – безрезультатно. Дом был пуст, лишь входная дверь оказалась приглашающе приоткрыта. Поколебавшись, я вышла наружу.

День медленно клонился к закату, и палящий зной постепенно уступал место приятному теплому вечеру. Лес словно бы ожил после жары: в кустах стрекотали кузнечики, пели птицы. Я и сама чувствовала себя какой-то по-особенному живой. Сердце, несмотря на неудачу с антидотом, было полно приятного предвкушения.

Внезапно ноздрей коснулся дразнящий аромат жарящейся на углях рыбы. Заинтригованная, я пошла вперед. За спиной осталось крыльцо, мобиль, зеленый газон перед домом, плодовый сад. Я повернула на выложенную обработанными деревянными срезами дорожку – и обомлела.

Аппетитный запах привел меня к пруду. Прямо на досках причала было разложено плотное клетчатое покрывало. В небольшой плетеной корзине аккуратно лежала нарезка из хлеба, овощей и кубиков сыра, украшенных кудрявыми веточками петрушки. Рядом стояли бутылка вина и два стеклянных бокала на тонких ножках. Немного поодаль, почти у самых камышей, пристроились рыболовные снасти. А у воды в тени раскидистой ивы… был он.

Лэр Деймер Ноур.

Почему-то я сразу поняла, отчего он решил устроить этот импровизированный пикник. Лэр запомнил, как проводит солнечные субботы моя семья, и воспроизвел все в точности – и озеро, и рыбу, разве что без обязательного плетеного кресла. И эта забота… подкупала. Никто – даже Красс – никогда не делал ради меня ничего подобного.

Погруженный в готовку, лэр Деймер пока не замечал меня, и я замерла, исподволь разглядывая того, с кем меня невольно связало Благословение Рэйи. Небрежно закатанные рукава светлой рубашки, темные волосы, растрепавшиеся от ветра. В одной руке лэр держал бутылку с темным соусом, второй переворачивал разложенного на сетке гриля свежевыловленного карпа. Я поймала себя на том, что залюбовалась его отточенными движениями, ловкими пальцами, узкими губами, на которых застыла тень легкой довольной улыбки. Казалось, будто здесь, на импровизированном пикнике в честь солнечной субботы, лэр был по-настоящему… доволен? Счастлив?

Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

– Маритта, – лэр показал на решетку, переворачивая карпа другим боком. – Еще не совсем готово. Хотел позвать тебя, когда закончу.

«Но я рад, что ты уже здесь».

Он не сказал этого, но во всем – в теплом взгляде, в дрогнувших уголках губ – я чувствовала, что мое появление было ему приятно. Он кивнул на разложенный плед.

– Располагайся. Мы с карпом присоединимся через несколько минут.

– Столько всего… – смущенно пробормотала я. – Не стоило, правда,

Лэр Деймер усмехнулся.

– Стоило. Твоя улыбка точно этого стоила.

Я опустила взгляд, пряча румянец, и вдруг осознала, что все это время действительно улыбалась, широко и отчаянно-счастливо.

– Спасибо.

– Не за что, Маритта.

Плед был теплым и пушистым на ощупь. Я аккуратно опустилась на краешек, поправила юбку, разглаживая невидимые складочки. Украдкой бросила взгляд в темную воду пруда, пытаясь поймать собственное отражение. Не растрепались ли волосы, не смялся ли воротничок блузы, не осталось ли на щеках пятен копоти от чадящей горелки? Даже в простой рубашке и брюках лэр выглядел потрясающе, и мне хотелось… соответствовать. Быть красивой… для него.

За спиной послышались негромкие шаги: лэр Деймер принес рыбу. Опустился на плед рядом со мной, молча протянул тарелку, разлил по бокалам вино. Зажаренный на гриле карп оказался восхитительным. Я отщипывала двумя пальцами маленькие кусочки нежной рыбы и медленно потягивала холодное вино, любуясь клонящимся к закату солнцем. Негромко шелестела листва, легкая рябь покачивала привязанную к причалу лодку. Все вокруг было переполнено негой.

Я молчала, и лэр Ноур… Деймер тоже не говорил ни слова, словно не хотел разрушать тихую магию этого прекрасного вечера. Но – странно – молчание совсем не тяготило. Достаточно было знать, что Деймер рядом, ощущать его близкое тепло, кожей чувствовать жадный взгляд, от которого по венам растекался живой огонь, а на губах сама собой вспыхивала улыбка. Мне было хорошо, удивительно хорошо. Хотелось, чтобы этот вечер длился вечно…

– О чем ты сейчас подумала? – раздался в тишине негромкий голос лэра.

Я смущенно потупилась. Деймер будто бы прочел мои потаенные мысли, и от осознания этого вдруг стало стыдно и жарко.

– Здесь так красиво…

Он мягко усмехнулся.

– И все-таки…

– Я подумала… – мне одновременно хотелось и не хотелось признаваться в этом вслух. – Я подумала, что вот бы так было всегда.

– Да, – эхом откликнулся Деймер, глядя вдаль. – Вот бы…

Я отвернулась, пряча улыбку и пытаясь унять забившееся быстрее сердце.

Как же много, оказалось, может значить короткое «да».

* * *

Рыба и вино закончились, когда солнце едва коснулось макушек деревьев. Угли давно прогорели, и от жаровни вверх поднималась лишь тоненькая струйка дыма. Воздух еще оставался теплым, но в дыхании ветра уже чувствовалась ночная прохлада. Пора…

Мысленно вздохнув, я дернулась, собираясь уйти, – все хорошее, к сожалению, не могло длиться вечно – но Деймер удивил меня. Плавное, едва уловимое глазом движение – и лэр вдруг оказался намного ближе. Коснулся горячими пальцами моего запястья, опустился на плед и осторожно увлек меня за собой, обнимая, привлекая к себе. Я положила голову на сгиб его локтя, прижавшись к теплому телу.

Он был так близко. Наши лица разделяло одно лишь маленькое движение, узкая полоска воздуха.

На мгновение все внутри замерло в сладком предвкушении с терпкой ноткой страха. Обострившимся чутьем я вдруг ощутила, что стена железного самоконтроля мэра Хелльфаста, казавшаяся незыблемой и нерушимой, дала трещину, и нужно было лишь слегка подтолкнуть…

– Я вчера специально не закрыла дверь, – на одном дыхании призналась я. – Оставила… щелку.

– Я знаю, – в синих глазах мелькнул упрек, почти сразу сменившийся чем-то иным, чем-то, отчего кровь зашумела в ушах.

И я призналась.

– Я думала… нет, надеялась, что ты придешь.

Я потянулась, повинуясь едва оформившемуся внутри желанию коснуться его волос, пропустить между пальцев короткие темные пряди, чтобы узнать, какие они на ощупь – жесткие, мягкие? Скользнула пальцами по его щеке, чувствуя, как покалывает кожу короткая дневная щетина. Лэр замер, полуприкрыв глаза.

– Деймер…

– Ну наконец-то, – выдохнул он.

Я растерянно моргнула, не понимая, говорит ли он об этом прикосновении, хочет ли, чтобы я продолжила – смелее, откровеннее – чтобы скользнула ладонью под его белоснежную рубашку, сминая дорогую ткань, потянула на себя, показывая, что тоже наконец-то хочу оказаться в его полной власти.

Хочу быть покоренной им.

– Наконец-то ты перестала обращаться ко мне на «вы», – усмехнулся Деймер. – Признаться, это несколько смущало. Как будто мне действительно столько же лет, как и священному бронзовому лосю на острове Керкисаари.

– Нет, я просто думала… невежливо… – его близость путала мысли, и слова разбегались, отказываясь строиться в осмысленные фразы. – Невежливо… тыкать…

Деймер был так близко – и все же недостаточно. Те несколько сантиметров, разделявшие нас, казались огромной пропастью, которую так отчаянно хотелось преодолеть одним рывком. Прыгнуть, забыв об осторожности, потянуться, повинуясь внутренней уверенности, что все, что я чувствую, взаимно.

– Думаю…

– Деймер, – шепнула я, – иногда не надо… думать.

Он рвано выдохнул, подаваясь навстречу.

А в следующее мгновение узкой полоски воздуха между нами не стало.

Безумие – зелье – взорвалось в крови, наполняя меня шальной легкостью и голодом. Мне хотелось – нет, я жаждала большего. Не невинного, едва заметного касания губ, а настоящего поцелуя – такого, от которого все внутри замирает и плавится, и тело становится податливым воском, требующим уверенной власти мужских рук.

Новые удивительные чувства захлестнули, накрыли с головой, и со всхлипом я приникла к лэру еще ближе, еще теснее сплетаясь с ним в объятиях, полубессознательно закидывая ногу на его бедро – и совершенно не думая, каким неоднозначным было это движение.

Не разрывая поцелуя, Деймер перекатился на спину, увлекая меня за собой. Я оказалась на нем сверху, плотно прижатая к твердому телу. Наверное, здесь должно было проснуться отрезвляющее смущение, но нет. Повинуясь охватившему меня страстному порыву, я провела пальцами по крепкой шее, скользнула под воротничок рубашки, царапнула мускулистые плечи.

Лэр хрипло застонал в мои губы.

Я на мгновение отстранилась, затуманенным от страсти взглядом окинув лежавшего подо мной Деймера. Его синие глаза потемнели, широкая грудь часто вздымалась и опускалась в такт учащенному дыханию. Он был в моей власти – и весь его вид провоцировал меня к более смелым действиям, касаниям. И тогда, шалея от собственной дерзости, я потерлась об него, словно ластящаяся мартовская кошка. Горячие ладони Деймера легли мне на спину – не останавливая, помогая. Я выгнулась, соскальзывая ниже. Пальцы сомкнулись на верхней пуговице светлой рубашки, а обнаженные задравшейся юбкой бедра коснулись…

…чего-то недвусмысленно твердого. Деймер был… возбужден. Очень, очень возбужден.

По телу прокатилась жаркая волна. Неужели сейчас все и случится? Тот самый первый раз, о котором перешептывались девушки в женском общежитии университета, тот поворотный момент, который всегда казался мне чем-то особенным, шагом во взрослую жизнь.

Хотела ли я? Да.

Мое тело требовало продолжения, разбуженное умелыми прикосновениями. Ведь когда-нибудь, рано или поздно, это должно будет случиться – так почему же не сейчас, в этот самый правильный момент, когда вечер так тих и ласков, а со мной мужчина, которому я готова безоговорочно довериться?

Мужчина, связанный со мной волшебным Благословением Рэйи. Зельем…

Пальцы, сжимавшие пуговицу, замерли, так и не закончив движения.

– Что же я делаю? – пробормотала я. – Что?..

Была ли страсть, охватившая нас, настоящей? Или же это – жар, блуждающий по телу от прикосновений Деймера, проникновенный ярко-синий взгляд, способный в одно мгновение вскружить голову, губы, дразнящие обещанием нового поцелуя, – всего лишь влияние «Жгучей страсти», проклятого зелья, сводящего с ума?

Словно почувствовав всколыхнувшиеся в моей голове сомнения, Деймер остановился. Разомкнув объятия, он осторожно отвел мои руки от воротника своей рубашки и повернулся на бок, аккуратно опуская меня на плед. В синих глазах страсть смешивалась с нежностью и чем-то еще, чего я, ошарашенная, растерянная и сбитая с толку внезапными переменами, произошедшими в нас, никак не могла осознать.

Лэр улыбнулся, но улыбка показалась мне чуточку грустной, как будто он на долю секунды решился поверить в чудо, открыться ему, но волшебство ускользнуло как вода сквозь пальцы.

– Холодает, – глухо проговорил Деймер, поднимаясь на ноги. – Возвращайся в дом. Я сам все приберу.

Он не стал дожидаться ответа. Развернулся и быстрым шагом скрылся за деревьями. Хлопнула входная дверь.

Я вздрогнула, зябко поежившись. Солнце уже село, но вечер еще оставался по-летнему теплым. Нет, холод, терзавший меня, исходил изнутри – оттуда, где после внезапного ухода Деймера осталась лишь ледяная пустота, голодная и злая.

И теперь я знала: согреть меня мог только он.

Глава 12

Моя душа разрывалась надвое. Одна ее часть – та, что была одержима зельем «Жгучей страсти», – гнала меня вслед за Деймером, чтобы вернуть, не отпускать, убедить остаться. Другая же не позволяла сдвинуться с места, оцепенев от осознания непоправимости того, что едва не случилось между нами. Я не должна была… не должна была безвольно поддаваться навязанной страсти, не должна была принимать заботу Деймера за мужской интерес – все это ложь, зелье, искусственные, ненастоящие чувства.

Я не понимала себя, своих желаний и Деймера, одновременно отстраненно-холодного и притягательно-близкого. Даже мысли причиняли боль. Реальную – в отличие от этих самых чувств – боль.

Лэр ушел и больше не возвращался. Бесцельно прождав несколько десятков минут, я собрала остатки пикника в корзину, свернула плед и отнесла все в дом. Несмотря на теплый вечер, тело била мелкая дрожь, голова раскалывалась, а низ живота сковало противной тянущей болью. Пустота внутри мешала, путала мысли.

Надо было освежиться и попытаться хоть как-то прийти в себя.

Я влетела в ванную рядом с моей временной спальней, почти не задумываясь, словно что-то влекло меня туда. И, едва переступив порог, замерла, чувствуя, как пожар в крови заполыхал с новой силой. На крючках для полотенец кое-как висела снятая в спешке одежда, рядом стояли дорогие ботинки, стопочкой лежало чистое белье. В закрытой душевой кабинке громко шумела вода. А сам Деймер…

Сквозь запотевшее стекло я смогла различить лишь нечеткий высокий силуэт. Лэр почти не шевелился, подняв голову и подставив лицо бьющим сверху тугим струям, позволяя быстрым каплям стекать по его телу – вниз, вниз, вниз. Стоя вполоборота ко мне, он, кажется, не замечал моего присутствия. Мелкие капельки воды падали на стенки душевой кабины, прочерчивая кривые дорожки. Я смотрела на них, словно завороженная, складывая по нечетким контурам и цветовым пятнам – светлое, темное, светлое – знакомый образ.

Пару ударов сердца спустя я решилась.

Шаг, другой. Моя рука коснулась стекла, оставляя на мутной поверхности полупрозрачный отпечаток. Я увидела Деймера, близкого и одновременно недосягаемого, – глаза полуприкрыты, губы сжаты – и смотрела до тех пор, пока лицо лэра не начало терять четкость из-за заволакивавшего душевую кабинку густого пара.

Но мне хотелось большего.

Стекло было холодным и влажным на ощупь. Я положила ладонь на стенку кабинки – и медленно повела вниз, стирая с прозрачной поверхности капли воды и пар, открывая обнаженного Деймера для жадного взгляда.

Лицо, широкие плечи, грудная клетка, покрытая рунической вязью татуировок. Плоский живот. Уходящая вниз – за границу видимости – темная дорожка волос.

Помедлив лишь мгновение, я решительно продолжила, скользя ладонью по стеклу все ниже и ниже. И увидела все.

Я никогда прежде не разглядывала обнаженное тело взрослого мужчины и теперь не могла оторвать взгляда. Да, на уроках анатомии я, как и все другие девчонки, изучила иллюстрации во всех деталях и неплохо представляла особенности строения мужчины… думала, что неплохо. Но на самом деле я понятия не имела, как в действительности выглядит недвусмысленное подтверждение интереса, проявляемого к женщине.

Ко мне…

Мое тело откликнулось почти инстинктивно. В ушах зашумела кровь, колени подогнулись, низ живота словно опалило жаром. Я хотела… коснуться его. Хотела почувствовать… Даже так, даже не зная, на что это может быть похоже… я очень, очень хотела.

– Марри? – увлеченная фантазиями, я не заметила, когда шум воды вдруг стих, и хриплый голос Деймера стал хорошо слышен.

Я отняла ладонь – и встретилась взглядом с лэром. В синих глазах мелькнуло удивление и замешательство. Стенка душевой кабины, разделявшая нас, с грохотом сдвинулась в сторону, почти перед самым моим носом промелькнуло полотенце, и прежде чем я успела произнести хоть слово, Деймер торопливо прикрылся.

– Что ты здесь делаешь?

Наверное, он ожидал, что я отшатнусь, позволив ему выйти из душа, но вместо этого я подалась к нему, почти коснувшись влажной кожи.

– Прости, – толком не понимая, за что именно извиняюсь, пробормотала я и потянулась к его груди. – Деймер… Дей… Я хочу… мне надо…

Он перехватил мои руки, не позволив дотронуться.

– Это зелье, Маритта.

– Да, но…

Деймер мягко отстранил меня и, отступив, посмотрел мне в глаза серьезно и строго.

– Человек должен быть сильнее своих желаний, – тихо, но твердо произнес он. Я вновь попыталась шагнуть к Деймеру, но лэр не позволил, коротко качнув головой. – Сегодня я переночую в городе. Ничего не бойся, в доме безопасно, а в мое отсутствие зелье должно будет перестать так сильно действовать. Обещаю, скоро ты придешь в себя и обрадуешься, что не сделала ничего такого, о чем пришлось бы жалеть.

– Нет, – упрямо ответила я. – Нет.

Деймер сделал вид, что не услышал.

* * *

Той ночью мне так и не удалось уснуть. Слишком много пустоты было вокруг, и еще больше – внутри. Лэр сделал то, что собирался, – уехал в город, оставив меня одну – но не сдержал обещания. Я не пришла в себя, и легче не стало, а жалела я лишь о том, что тогда, на маленькой пристани, испугалась и не позволила себе и ему дойти до конца.

Зелье кипело в крови, жгло, сводило с ума – тоской, беспокойством, злостью и неудовлетворенным желанием. Устав бессмысленно ворочаться с боку на бок, я спустилась в гостиную, выпила стакан воды, осмотрела розарий, протестировала антидот, настаивавшийся в сосуде из тролльего стекла – разумеется, не сработавший, – но ни в чем не нашла успокоения. Работа не увлекала, еда казалась пресной, ничего не радовало.

Шаман Арх был прав. Путь отрицания даров Рэйи обещал быть долгим и мучительным. И правы были те, кто запретил использовать неизученные волшебные реактивы в составе человеческих зелий. «Что троллю хорошо, то человеку смерть», – гласила всем известная поговорка, и только такой человек, как Красс, мог решить, что на него соблюдаемые веками правила не распространяются.

А я, даже зная о склонности друга к нарушению всех мыслимых и немыслимых запретов, оказалась настолько беспечной, что согласилась протестировать результат его безумных экспериментов на себе. Поверила, что ничего страшного не произойдет. Какая же невероятная глупость!

Промаявшись до десяти утра, я решила поехать в город – заглянуть в городскую библиотеку и, может быть, еще раз поговорить с Хельви, если сегодня его смена. До приезда Красстена оставалось еще несколько дней, и стоило провести их с пользой, продолжив работу над антидотом. К тому же для восстановления душевного равновесия нужно было хотя бы попробовать заняться чем-то полезным, поскольку оставаться в доме, где все, совершенно все напоминало о Деймере, с каждым одиноким часом становилось только невыносимее.

Ближайшая железнодорожная станция располагалась в окрестностях Сторхелля – я видела платформу, когда мы с Деймером проезжали мимо позавчера утром. Пешком до нее было, наверное, около часа. Я вытащила из многострадального чемодана сумочку с последними деньгами, переоделась и отправилась в путь.

Особняк пришлось оставить практически открытым – ни Деймер, ни Красс не озаботились оставить мне ключи. Но сейчас хотя бы можно было понадеяться на магическую защиту. Запирая калитку, я почувствовала легкое колебание магии, коконом опутывающей владения семьи Ноуров.

Я бодро зашагала вдоль дороги, стараясь идти как можно быстрее: у пригородных поездов нередко был дневной перерыв в расписании, и стоило поторопиться, чтобы успеть вовремя. Высокие сосны куполом укрывали дорогу от набирающего силу зноя. Желтый круг солнца был почти неразличим сквозь переплетение ветвей и густую хвою, но редкие яркие лучи все же прорывались вниз, причудливым узором ложась на серое полотно дороги.

Сейчас лес казался светлым, дружелюбным, просторным. Сладко пахло смолой и нагретой хвоей, по пути то и дело встречались солнечные пятна прогалин, усыпанные свежей земляникой, так и манившие остановиться и набрать спелых ягод. И совсем не верилось, что еще недавно я видела в этом лесу одержимого лося и слышала далекий вой злобных духов-пииру.

На небольшой станции было многолюдно. Единственную лавочку занимали трое болтающих стариков и молодая женщина с грудным ребенком, несколько рабочих курили у края платформы, стайка школьников скакала у высокого забора, огораживавшего участок станционного смотрителя, пытаясь сорвать с дерева недозрелые яблоки. Это не могло не обнадеживать: если местные уже собрались на платформе в ожидании поезда, значит, я успела вовремя.

Увидев меня, старики оживились. Один из них – самый крупный и самый важный на вид – поманил меня толстым пальцем. Вид у него был добродушный, а широкая улыбка, обрамленная морщинами, – доброй и открытой, поэтому я смело подошла ближе.

– День добрый, внучка, – он наклонил голову в знак приветствия. – Меня дед Паккенн зовут, а это, – широкий взмах руки, – мои приятели, Тилли и Сиркенн. Откуда ты и куда путь держишь? Ты, я вижу, не местная – будь ты из наших, сторхелльских, я бы тебя сразу признал.

Дьес Тилли и дьес Сиркенн согласно закивали.

– Я гощу здесь неподалеку у… друга, – ответила я. – Вот, собралась в Хелльфаст. Вы не знаете, скоро ли поезд?

– Через десять минут здесь будет, аккурат успела, – откликнулся старый дьес Паккенн. И вдруг посмотрел на меня с прищуром, сверкнув проницательным взглядом из-под кустистых бровей. – Что-то не припомню, чтобы в последние дни у кого-то в Сторхелле были гости. Майке, что ли, подружка? Ты бы с ним поосторожнее, деточка. Он, знаешь, любит с красавицами поразвлечься. Разок-другой, и все, поминай, как звали. А девки потом приезжают, ищут. Плачут тут, руками за головы и животы хватаются, ну да поздно. Майке ж не из свейнов, никакими ихними законами его к ответу не припрешь.

Я смутилась.

– Нет, что вы, – поспешно произнесла я, – ни с кем из местных я не знакома. Я живу за городом, у озера.

– А, – оживился дьес Сиркенн, избавив меня от необходимости выслушивать сплетни про любовные похождения неизвестного Майке. – Так ты, выходит, гостья хелльфастского мэра. Хотя… странно это, он отродясь к себе девиц не водил. Домик-то у него что-то типа тайного места, ото всех он там прячется, нелюдимый, – дьес задумчиво потеребил усы. – Помню, приезжала тут как-то одна, сразу видно, столичная штучка, да такая противная, надменная, нос до самых облаков задирала. Все пыталась выяснить, с кем лэр Ноур выходные проводит, раз не с ней. Ну так я ей прямо и сказал: «С такой, как вы, милочка моя, ни один нормальный мужик не свяжется». Уж как она рычала, фырчала, судами грозилась, будто старому лесорубу эти суды… Тьфу!

От слов дьеса Сиркенна неприятно кольнуло сердце. Да, глупо было считать, что я имею право ревновать лэра Деймера к какой-то неизвестной столичной льере, но и отрицать свои чувства было невозможно. А мне было… обидно.

– Как ты тут-то оказалась? Повозок-то не подъезжало совсем.

Я поспешила ответить, радуясь возможности сменить тему.

– Дошла пешком. Тут не так уж далеко.

Старые дьесы запричитали на все лады.

– Ой, да как же так?

– Разве пристало молодой дьессе бродить по округе совсем одной?

– Как же вышло, что лэр Ноур отпустил тебя? Ему ли не знать, что окрестные леса полны диких зверей? Особенно сейчас, когда живность стала такой неспокойной…

– Вот на днях, слышал я, пожевали в сосняке одну такую же смелую девицу. Хорошо пожевали, так, что одна юбочка только и осталась.

– Ври, да не завирайся, Тилли. Девица эта в лес сбежала от мужа к полюбовнику, а юбочку-то сам знаешь после чего на суку забыла.

– Зато работника Вельсвейнов покусали по-настоящему. Сам слышал.

– И девчонку с парнем скьер-рё в речку сманили, трупы потом в камышах нашли ниже по течению.

– Это все лесные духи расшалились, – наставительно поднял палец вверх дьес Паккенн и многозначительно посмотрел на меня, то ли выясняя, не принадлежу ли я к тем самым лесным духам, то ли запугивая, чтоб не смела идти одна обратно к особняку.

– Да нет, – яростно возразил дьес Тилли, – какие духи, не духи это. Духи – они наши, ньеландские, родные. Да, пошалят иногда, заморочат, собьют с дороги человечка-другого, но такого страха не устраивают. Это эти, зверелюды, проклятые старыми богами свейнцы, точно они. Явились сюда, будто господа, править пристроились, будто и надо так. А почему мы им подчинились, помните? А потому что всех зверей против нас подняли, всю нечисть на нас натравили, она ж их слушается, гадов синеглазых…

Дьес презрительно сплюнул на перрон.

Я с трудом сдержала готовый сорваться с языка резкий ответ. Да, по слухам среди выходцев из Свейланда некогда встречались двуипостасные маги, способные к обороту, но в наш век, столь далекий от старых богов, люди давно потеряли прежнюю связь с природой. Мы не в силах были постичь волшебство троллей или противостоять чужеродной магии. И свейландцы наверняка уже не могли повелевать животными. Сейчас это звучало как страшная сказка, вымысел – и верить в такое стыдно даже жителям дремучего Хийри. Что уж говорить о Сторхелле, который находился так близко к просвещенной столице.

К моему счастью, остальные деды-приятели не поддержали дьеса Тилли в его ненависти.

– Хватит нагонять на девочку страху, – грубовато осадил старика дьес Сиркенн, но друг лишь фыркнул в ответ.

– Вот пойдешь завтра на охоту, – пробурчал он, – и найдешь в кустах вместо тряпок своей соседки уже вот эти вот новомодные штанишки, – он указал на меня узловатым пальцем. – Так и передашь лэру Ноуру, когда спрашивать придет. Твои, мол, сородичи твою девицу и загрызли, гад синеглазый. И поделом. Нечего ночами на болотах выть.

Рассерженный ответ дьеса Сиркенна потонул в реве паровозного гудка.

* * *

Сразу по прибытии в Хелльфаст меня ждал неприятный сюрприз: я совершенно забыла, что сегодня воскресенье, и библиотека, равно как и магазин алхимических составов и трав лэра Троллейва, была закрыта. Я приехала зря.

Тоскливо пересчитав остатки сбережений, я все же решила побаловать себя кофе с пирожным в каком-нибудь недорогом кафе в качестве утешения за бесцельно проведенный день. Хотелось чего-нибудь вкусного и необычного, но, как назло, ни одно кафе, мимо которого я прошла, бездумно блуждая по центру города, не казалось мне достаточно привлекательным. Набережная, пешеходная улица с круглыми столиками под пестрыми тентами, главный городской парк – все мои любимые прежде места остались далеко позади. Неизвестно зачем я забрела в самое сердце города, где было место одним лишь элитным ресторанам, чашечка кофе в которых по стоимости превышала размер месячной студенческой стипендии. И вдруг остановилась.

«Попробуй холодный кофе со сливками, мне кажется, тебе должно понравиться».

Я вздрогнула, только сейчас осознав, что стою у здания мэрии, как раз рядом с той самой кофейней, которую Деймер рекомендовал посетить. Сразу же захотелось кофе, и непременно со сливками. И обязательно здесь, потому что мне вдруг стало безумно интересно, угадал Деймер или нет.

Не раздумывая, я зашла внутрь.

К моему удивлению, цены в кофейне оказались куда ниже, чем я ожидала, и чашка кофе со сливками не должна была пробить весомую брешь в моем скудном бюджете. Кроме того, здание примыкало к парку у озера, и на заднем дворе на время короткого северного лета выстроили небольшую деревянную террасу, доходящую до самой воды. Я совершенно не ожидала, что в центре Хелльфаста, за пять лет студенчества изученном, казалось, вдоль и поперек, отыщется такой укромный и прекрасный уголок.

Сделав заказ, я устроилась за самым дальним столиком – на мое счастье, свободным – откуда открывался одинаково хороший вид на озеро и на террасу, наполовину заполненную посетителями. Пять минут спустя официантка поставила передо мной запотевший от холода огромный стакан кофе. Я с восхищением уставилась на представшее передо мной чудо кулинарной мысли. Шапка сливок высилась над стаканом, словно огромная белая башня, непонятно как удерживавшаяся на поверхности светлого молочного кофе. Сверху тонким невесомым кружевом лежала стружка из белого шоколада, а на ободке кокетливо устроились подвешенные за черенок две красных вишни.

Белая капля подтаявших сливок соскользнула по стенке стакана, нарушая совершенство великолепного десерта. Почти бездумно я потянулась к ней, смахнула пальцем, облизала. И вдруг подумала о Деймере.

В голове немедленно вспыхнула живая картинка, будто не я, а он осторожно взял мою руку, коснулся губами сладкого от сливок пальца. Фантазия, откровенная и беззастенчивая, подхватила меня, понесла дальше. Я представила, как его шершавый язык скользнул по коже до середины ладони, как губы обожгли чувствительное запястье, проложили дорожку легких поцелуев – дальше, дальше, вверх, вверх – до самой шеи. Лэр приподнял мое лицо за подбородок и…

Я оторвала затуманенный взгляд от стакана с кофе – и вдруг увидела объект своих мечтаний во плоти, совсем рядом. Деймер смотрел на меня со смесью удивления и потаенной радости.

– Маритта.

Деймер произнес мое имя так, будто наша встреча вовсе не была случайной. Будто он знал, что найдет меня тут – за своим любимым столиком с рекомендованным им кофе. Лэр казался совершенно невозмутимым и спокойным, словно то, что произошло между нами вчера ночью, никак не отразилось на нем, не изменило принятого им решения. Во мне же, напротив, стыд за вчерашнее распутство боролся с желаниями, подхлестываемыми зельем и неуемными фантазиями.

– Дей… мер.

Лэр бросил вопросительный взгляд на второй стул, и я торопливо закивала, приглашая его сесть рядом.

– Попробуй, – попросил он, пододвигая ко мне кофе. – Его все-таки надо пить, а не гипнотизировать взглядом.

Послушно взяв чашку обеими руками, я сделала неторопливый глоток, смакуя напиток. Кофе оказался выше всяких похвал – мягкий, в меру сладкий и очень освежающий в жару. Облизнув белые от сливок губы, я улыбнулась, прикрыв глаза от удовольствия. Деймер улыбнулся в ответ.

– К этому кофе нужен хороший десерт, – проговорил он, подзывая официантку. – Я закажу, если позволишь.

Я позволила.

Лэр сделал заказ – чашечку крепкого черного кофе для себя и ягодный мусс в дополнение к моему напитку. Кивнув, официантка метнулась прочь намного быстрее, чем несколько минут назад, когда я еще сидела одна. Очевидно, лэра здесь хорошо знали и очень дорожили высокопоставленным клиентом.

Суета вокруг дверей, ведущих на кухню, забавляла меня. На террасу выглянул повар в высоком белом колпаке, нашел глазами наш столик и моментально исчез внутри кофейни. Шушукались официантки, вытягивая шеи. Похоже, всем было интересно, с кем мэр проводит свой законный выходной.

Лэр сидел к кухне спиной, не обращая внимания на суету вокруг. С кем угодно другим я бы, наверное, засмущалась и почувствовала себя крайне неуютно. Оказаться в центре внимания было неожиданно странно. Но тут в голове всплыло шуточное представление «третьего дерева справа» – и эти мысли чудесным образом уняли мое волнение.

Наконец, в дверях показалась знакомая официантка. На подносе, помимо заказанного кофе и мусса, украшенного очередной шапкой белоснежных сливок, лежало целое блюдо крохотных пирожных – наверняка комплемент от шефа. Девушка поспешила к нашему столику – и вдруг дорогу ей перекрыла знакомая мне стройная свейландка.

Льера Ульва, коллега Деймера, служащая вместе с ним в мэрии, аккуратно перехватила поднос с десертом. Сказала несколько слов растерявшейся официантке – и девушка, отшатнувшись, юркнула на кухню. На несколько мгновений кадки с пышным цветущим кустарником скрыли льеру Ульву от моего взгляда, но почти сразу же она снова появилась на террасе.

Игнорируя мое присутствие, синеглазая льера остановилась около Деймера. Поднос опустился на стол с глухим стуком. Шапка сливок на моем кофе покосилась, едва не украсив собой белую скатерть.

Деймер недовольно нахмурился, но, увидев вместо официантки льеру Ульву, сменил гнев на удивление.

– Ульва? – он вопросительно изогнул бровь. – Ты что здесь делаешь?

– Решила лично принести тебе кофе, – хмыкнула льера, указывая взглядом на поднос. – Раз уж мне нужно с тобой срочно поговорить.

Лэр сделал маленький глоток – и вдруг поморщился.

– Я пью кофе без сахара, а не эту приторную гадость.

Льера Ульва равнодушно передернула плечами.

– Вероятно, официантка была слишком занята распространением сплетен, чтобы об этом вспомнить. Позвать ее? Или лучше сразу управляющего?

– Нет, – произнес Деймер. – Не надо.

И вдруг посмотрел прямо на меня. Целая гамма чувств, почти физически осязаемая, промелькнула в его взгляде: удивление, странная решимость и… безграничная нежность, вытеснившая темный голод из свейландски-синих глаз.

Льера Ульва настойчиво кашлянула, привлекая внимание мэра.

– Деймер, повторяю, мне нужно с тобой поговорить.

Лэр неохотно повернулся.

– Прямо сейчас?

– Дело срочное, но могу подождать, пока ты допьешь, – ответила она, однако не сдвинулась с места.

Осушив остаток кофе, лэр резко – возможно, излишне резко – поднялся.

– Ну, раз так, – сухо сказал он, – пойдем. Быстрее закончим.

Они спустились с террасы, намереваясь, верно, пройтись по набережной вдоль воды. Я потеряла их из виду и уже хотела было заняться десертом – разговоры лэра и его помощницы были, в сущности, не моим делом, да и к тому же вряд ли предназначались для посторонних ушей – как вдруг заметила темный затылок Деймера совсем рядом, буквально в пяти шагах. Нас разделяла узкая полоска воды и кадка с деревом, и он не мог увидеть меня. Зато я слышала каждое слово.

– Деймер, – отрывисто проговорила льера Ульва, – ты ведешь себя странно. Исчезаешь из мэрии посреди рабочего дня, разбиваешь служебный транспорт за пределами Ньеланда, куда зачем-то едешь с легкомысленной фиолетововолосой девицей. А теперь еще и по кофейням ее водишь, да еще и в такой близости от работы.

Я застыла, прислушиваясь к разговору, начисто забыв про десерт и украшенный сливками кофе.

– Ульва, то, с кем я предпочитаю проводить свободное время, тебя не касается, – сухо и холодно произнес Деймер.

– Меня-то – да, – хрипловато согласилась свейландка. – Но что подумает общественность, если узнает о тебе и этой девице? А слухи непременно пойдут, если еще не пошли. Ты ведешь себя слишком опрометчиво для простой интрижки. Складывается впечатление, что тебя опоили. Приворотным зельем. Что, с учетом специализации дьессы Саами и отсутствия у девиц, подобных ей, всякого представления о морали и приличиях, кажется мне вполне реальным. Тем более…

Глава 13

Сливочная шапка с глухим шлепком упала на блюдце. Я не успела подхватить ее, едва не подавившись глотком кофе.

Льера Ульва говорила и говорила, добавляя все новые и новые факты, выставлявшие меня в самом неприглядном свете. Фиолетововолосая девица, лишенная всякого представления о морали, умышленно опоила безгрешного «железного мэра», чтобы разрушить его репутацию. Вовлекла его в историю с импортом нелегальных тролльих компонентов, обманом вынудила сопровождать себя на земли волшебного народа, что едва не привело мэра к гибели…

Неудивительно, что служба безопасности заинтересовалась происходящим.

– Ульва, – в голосе Деймера зазвенела сталь, – я сам разберусь со своими делами.

– Я беспокоюсь о твоей безопасности, – в тон ему возразила льера. – Мне прислали копию отчета из больницы. Эта девица действительно подлила тебе какое-то зелье…

– Не забывайся. Работа службы безопасности мэрии заключается вовсе не в том, чтобы изучать частные отчеты, тебя не касающиеся. И, раз уж речь зашла о личных делах, мне доложили, что вчера ты на целый день брала служебный магомобиль, не поставив никого в известность.

– Отчет будет ждать тебя в понедельник на рабочем столе, – фыркнула льера. – Что же касается моей… дополнительной работы, я всего лишь исполняю твое поручение, Деймер. Неужели ты забыл, как просил меня, не афишируя, выяснить все про юную дьессу Саами, так неожиданно втершуюся в доверие к твоему младшему брату? Мы оба знаем, как ньеландки любят продать свою невинность подороже, особенно если подворачивается подходящий случай окрутить свейландского лэра, связанного по рукам и ногам старыми законами. Посуди сам: сообразив, откуда Красстен получает деньги, Саами тут же переключилась на тебя.

– Ульва…

– Не будь глупцом, Деймер, и держи себя в руках, – проговорила льера, не обращая внимания на явное недовольство лэра. – Это добром не кончится. Поверь, ты в шаге от того, чтобы разрушить все, чего с таким трудом добился за эти годы. Если дьесса Саами или ее семья обратятся в суд, легким испугом ты не отделаешься. А представь, с какой радостью газетчики ухватятся за возможность прополоскать грязное белье непогрешимого мэра Ноура. «Облеченный властью свейландский лэр цинично принудил к разврату непорочную ньеландку».

– Ульва, – почти прорычал лэр.

– О, поверь мне, юная дьесса Саами спит и видит, как бы пустить в дело свою ценнейшую невинность. Дай угадаю… она уже пыталась запрыгнуть к тебе в постель. Настойчиво… пыталась. Ты весь ей пропах.

– Не суй свой нос, куда не следует!

– Хорошо, не буду. Мое дело – предупредить. Но не удивляйся, когда на пороге твоего дома возникнут разъяренные родители дьессы Саами в компании газетчиков из «Вестника Хелльфаста».

И прежде чем лэр успел ответить, льера Ульва развернулась и ушла, на прощание бросив короткий взгляд в сторону террасы. Вряд ли она могла разглядеть крайний столик за кадкой с деревом, но мне отчего-то показалось, что ее синие глаза посмотрели именно на меня.

Лэр вернулся через минуту. Ему хватило мгновения, чтобы оценить и верно истолковать представшую перед ним картину: нетронутый десерт, жалкая лужица растаявших сливок, недопитый кофе, мой ошарашенный и растрепанный вид. Опустившись на стул, он заглянул мне в глаза.

– Ты все слышала.

В его голосе не было вопросительных ноток, но я все равно кивнула.

– О чем она? – голос дрогнул. – Ты… действительно… просил службу безопасности выяснить все… обо мне?

– Да, Маритта, – серьезно сказал он. – Потому что речь шла о моем брате, о Красстене, о красноволосом несчастье, которое вечно влезает в неприятности и втравливает в них других. Я не мог предать обещание, данное отцу и самому себе, и пустить все в его жизни на самотек. И я действительно велел службе безопасности узнать все о тех, с кем он общается, особенно о девушках. Да, включая тебя. И да, я подозревал, что юные дьессы, вьющиеся вокруг Красстена, как мотыльки вокруг пламени, могут преследовать корыстные мотивы. Я лишь хотел избежать неприятностей – и не допустить, чтобы брат своим безответственным отношением ко всему и вся испортил жизнь какой-нибудь честной невинной девушке, заслуживающей куда большего, чем навязанный законом брак без любви и приязни.

Деймер замолчал. Я крутила в пальцах стакан и тоже не знала, что ответить. Слишком много всего обрушилось на меня за один раз, слишком сложно было осознать, изменят ли слова лэра что-то между нами. Да к тому же зелье – проклятое зелье, творение неуемного Красстена, которого и я, и его старший брат вполне обоснованно боялись хоть на секунду выпустить из виду, – туманило разум в присутствии Деймера, не давая мне мыслить здраво.

Хотелось обиженно выскочить из-за стола и уйти, чтобы никогда больше не видеть никого из этой проклятой надменной семейки, считающей себя выше всего остального Ньеланда. И одновременно хотелось приникнуть к желанным губам со словами: «Да, я испорченная, не обремененная моралью ньеландка, но я хочу тебя так, что мысли путаются в голове».

Хорошо, что во мне осталась еще хоть капля сознательности для того, чтобы не сделать ни того, ни другого.

И тогда я произнесла то единственное, что действительно было для меня важно.

– Я бы никогда не обратилась к газетчикам, чтобы разрушить твою репутацию, – медленно произнесла я. – Ты лучшее, что случилось с Хелльфастом за последние годы.

«Ты лучшее, что случилось со мной».

Я замолчала, не зная, как высказать все, что творилось сейчас у меня в душе. Как объяснить, что моя семья никогда бы не стала настаивать на никому не нужном суде. И что деньги никогда не играли для меня решающей роли. Я просто любила Красстена… как друга, и я просто…

– Я знаю, – тихо произнес Деймер. – Ты выше этого.

– Это все зелье…

Деймер посмотрел на меня, внимательно и напряженно, но все слова, как назло, вылетели из головы. Иногда в минуты волнения я могла говорить и говорить без остановки, но именно сейчас, видимо, был не тот случай. Я с мольбой взглянула в его глаза, пытаясь объясниться без слов.

Но тщетно.

Деймер отвел взгляд и вздохнул, коротко, но как-то безумно горько.

– Хорошо, – глухо проговорил он. – Мы найдем антидот, и ты больше никогда меня не увидишь.

– Я… – слезы защипали глаза. – Я…

Не в силах больше выносить это напряжение, я поспешно встала из-за стола и, пробормотав сбивчивые извинения, позорно сбежала, оставив лэра Ноура одного с недопитым сливочным кофе, десертом и неоплаченным счетом.

Спустившись на набережную, я бездумно пошла прочь, не оборачиваясь, в надежде, что вдали от Деймера в голове хоть немного прояснится, и я смогу спокойно обдумать случившееся и найти правильные слова. Возможно, придется дождаться возвращения Красстена, но я готова была пойти и на это – слишком уж много проблем создало мне зелье «Жгучей страсти».

– Дьесса… Дьесса! Да подождите же вы, прошу!

Я не сразу сообразила, что кто-то бежал за мной и, кажется, уже довольно долго. Обернувшись, я увидела водителя Деймера. Полноватый мужчина запыхался и совершенно выбился из сил, пытаясь догнать меня.

– Дьесса Саами, вы забыли вот это, – он протянул мне сумочку и кофту, по рассеянности оставленные в кафе.

– Спасибо…

– И еще. Лэр Ноур велел отвезти вас домой. Знаете, в лесах близ столицы сейчас неспокойно… Лэр просил передать, чтобы вы не выходили из дома и не волновались: когда лэр Ноур-младший вернется, он сразу же отправит его к вам.

Я отрешенно кивнула, стараясь не выдать того, как тоскливо сжалось сердце. Зелье в крови протестовало, совершенно не считаясь с моими собственными желаниями. Я тоскливо обернулась назад, где за кустами едва различимо белела терраса кафе. Деймер, должно быть, был еще там. Меня тянуло к нему, тянуло неостановимо…

Может, стоило вернуться…

По-своему истолковав мой взгляд, водитель вздохнул.

– Если у вас остались дела в городе, я могу подождать.

Деймер. Он оставался здесь…

Я заверила, что вполне готова ехать прямо сейчас.

* * *

На этот раз у меня не было никаких сомнений: Деймер больше сюда не вернется.

День невыносимо медленно клонился к закату. После отъезда водителя я долго бесцельно бродила по опустевшему дому не в силах придумать достойного занятия. Никогда еще я так остро не ощущала собственное одиночество. Все внутри ныло от тоски, рвалось куда-то, причиняя почти физическую боль.

Без Деймера враз вернулись все прошлые страхи. Шум близкого леса мешался с потусторонним воем, и чьи-то злые жадные взгляды словно бы следовали за мной по пятам всюду, куда бы я ни пошла. Деревья в неверном сумеречном свете напоминали уродливых великанов с вытянутыми кряжистыми пальцами, а озеро, еще недавно манившее прохладной прозрачной водой, казалось зловещим черным провалом.

Хотелось трусливо спрятаться в доме и не покидать границ магического защитного купола до тех пор, пока не приедет Красстен с антидотом – и, наверное, так и надо было поступить, раз уж Деймер сам попросил меня об этом. Но зелье, чья власть над разумом и телом с каждым часом лишь усиливалась, гнало меня прочь от надежных стен. Сквозь самую чащу леса, на платформу, на поезд, что умчит меня далеко отсюда – в яркий и шумный Хелльфаст, где остался тот единственный человек, который был мне сейчас так нужен.

Деймер. Мой Деймер… который, конечно же, никогда не был моим.

Даже понимая, насколько все бессмысленно, я ждала его, жадно вглядываясь в черноту надвигающейся ночи сквозь панорамные окна гостиной в надежде заметить отблеск приближавшихся фар. И внезапно мне действительно показалось, будто я увидела что-то среди деревьев – крохотную тусклую искорку, вспыхивавшую все ближе и ближе.

Сердце часто и гулко забилось от радости. Забыв про осторожность, я схватила теплую кофту, выскочила из дома и бросилась к калитке, остановившись в шаге от границы защитного магического контура, окружавшего дом. Голодные лесные звери, потусторонние твари, мертвецы, чужаки, полиция – глупости, какие же это глупости. В уединенном особняке в столь поздний час мог появиться только один человек – лэр Деймер Ноур.

Я застыла, вцепившись в резную створку, готовая распахнуть калитку перед Деймером, впуская магомобиль на засыпанную гравием стоянку. Огоньки вспыхнули совсем рядом, на последнем повороте из леса.

И в этот момент в особняке прогремел взрыв.

Сильный выброс магии практически сбил меня с ног. С грохотом распахнулась входная дверь на одной уцелевшей петле и впечаталась в стену, выпуская наружу плотные клубы дыма. Несколько раз в окнах особняка мигнул свет – вспыхнул, погас, снова зажегся. Похоже, произошла временная перегрузка магического контура. Значит, взрыв прогремел изнутри…

Но как такое было возможно? А главное, последуют ли за этим взрывом другие?..

Цепляясь трясущимися руками за край низкой калитки, я выпрямилась. С отчаянной надеждой вгляделась в черноту леса, где еще секунду назад видела свет фар приближающегося магомобиля. И с ужасом осознала три вещи.

Огни пропали – помощи ждать было неоткуда.

Я больше не чувствовала вокруг дома защитного магического контура.

А из-за деревьев клином вылетала озлобленная стая хищников – то ли волков, то ли духов-пииру, то ли и вовсе диких свейландских двуипостасных оборотней, о которых травили байки старики на станции – нацелившись на беззащитную растерянную жертву.

На меня.

Оставались считанные мгновения, чтобы принять решение. Бежать обратно в дом было небезопасно – дым густыми ядовитыми клубами еще вырывался наружу из распахнутой двери, отравляя воздух. Находиться на открытом пространстве – еще опаснее. Высоких деревьев рядом с домом не росло. Но… было одно место, где я могла бы запереться, чтобы дождаться помощи или того, что через несколько часов хищникам надоест кружить вокруг недоступной добычи, и они просто уйдут.

«Или их спугнет приезд Красстена, который появится здесь не раньше, чем через пару дней, и найдет мое иссохшее тело», – мелькнула предательская мысль, но я запретила себе думать об этом.

Изо всех сил я понеслась прямо к розарию.

За спиной послышался треск ломаемых веток – волк перескочил через низкую живую изгородь, ограждавшую владения Ноуров. Один, другой, третий… На пятом я перестала считать, сосредоточившись лишь на том, чтобы поскорее добраться до теплицы. Оборачиваться было страшно. Я боялась, что если увижу позади себя оскалившиеся пасти хищников, то ноги подогнутся от ужаса, и это будет конец.

Пять шагов… три… один… Я рывком распахнула дверь розария – к моему облегчению, она была не заперта – и заскочила внутрь, задвинув засов прямо перед носом первого волка. Он не успел остановиться и всем телом влетел в стекло. Мелькнула перекошенная от боли и злости светло-серая морда и целая пасть острых длинных клыков. Насыщенно-синие глаза обожгли ненавистью. Я отшатнулась и, зацепившись каблуком туфли за оставленный на земле шланг, неловко села прямо между грядок. Волк тоже отступил на шаг и теперь неотрывно следил за мной.

Минуту спустя теплица была окружена хищниками. За каждой прозрачной стеклянной секцией угадывался серый звериный силуэт – волки приготовились к долгой и планомерной осаде. Я сжалась в комок посреди розовых кустов и тихонько всхлипывала от ужаса, а смерть на мягких лапах все сжимала и сжимала свое кольцо.

Рука нащупала маленькую железную лопаточку, которой я рыхлила землю под саженцами. Вцепившись в древко обеими руками, я прижала ее к себе, намереваясь в самом крайнем случае использовать как клинок. Волки снаружи зафыркали и закашляли, словно насмехаясь надо мной.

Отчего-то это задело за живое.

Злость придала мне сил. Поднявшись на ноги и не выпуская из рук спасительную лопатку, я огляделась в поисках оружия помощнее. Ничего подходящего, конечно же, на глаза не попадалось – грабли и лейки вряд ли помогли бы справиться со стаей хищников, толстым шлангом я не сумела бы связать даже смирно стоящего оленя, а удобрения для цветов могли бы послужить отравой для крупного зверя лишь в том случае, если бы я уговорила его съесть хотя бы полмешка.

Из груди вырвался короткий истерический смешок. Вряд ли волков заинтересует несколько килограммов нитратов, когда рядом есть сочный, пусть и чересчур резвый, кусок парного мяса. Свежая человечинка, с пылу, с жару. Подходи, налетай…

Внезапно меня осенило. Да, я не смогла бы выстоять в схватке даже с одним хищником, не говоря уж о целой стае. Но мне и не нужно было этого делать. Нужно было только прогнать их прочь, заставить отступить обратно в лес. И у меня в руках был целый арсенал средств, чтобы это сделать. А потом, вернувшись в дом, я уже буду решать, как быть дальше: уходить или дожидаться помощи.

Я уверенно подошла к рунической панели управления системой поливки в теплице. Изрядно повозившись с ней за последние несколько дней, я неплохо разобралась в хитрой магической схеме, разработанной матерью Деймера. Мне удалось вновь подключить теплицу к основному контуру водоснабжения дома, чтобы регулировать температуру воды для обогрева и полива растений, и даже связать сеть крохотных устройств, орошающих зеленый газон по всему участку. Я втайне гордилась собой: как удобно, когда всеми садовыми делами можно заниматься, не покидая уютного розария.

А сейчас эта предусмотрительность могла спасти мне жизнь.

Перекрыв капилляры, отвечавшие за доставку питательных веществ внутрь цветника, – мне очень не хотелось, чтобы цветы пострадали во время моей атаки, – я до предела выкрутила вентиль горячей воды. Сверилась с термометром, подождала, пока кипяток заполнит трубы. Ничего не подозревающие волки расселись вокруг теплицы, как раз в зоне досягаемости разбрызгивателей для полива травы. Я поймала взгляд синеглазого вожака, устроившегося ближе всех ко входу, – и запустила систему.

Кем бы они ни были – обыкновенными волками, двуипостасными свейландцами или злокозненными лесными духами-пииру – они были достаточно материальными, чтобы почувствовать боль.

Полутемный двор заволокло густым паром. Я не видела, что происходило за запотевшими окнами, зато отлично слышала визг волков, метавшихся по траве и не находящих укрытия. Разбрызгиватели стояли повсюду – садовники Деймера позаботились о том, чтобы трава всегда оставалась свежей и зеленой, поэтому единственным спасением для волков было бы сбежать за территорию особняка.

Вот только волки оказались куда крепче, чем я ожидала. Мне было показалось, что после душа из кипятка стая немного поредела, но большинство волков – мокрых и злых – осталось. Щерясь и шипя от боли, они, послушные воле своего вожака, держались вблизи осажденной теплицы. Яростно прищуренные глаза светились в полутьме потусторонним желтым светом, навевая на мысль об одержимости, и мрачное пророчество дьеса Тилли про голодных духов и изодранные штанишки, оставшиеся от глупой гостьи семьи Ноуров, казалось реальным как никогда. Неужели вблизи Хелльфаста действительно появились настоящие свейландские двуипостасные зверолюди, да еще и полностью одичавшие, потерявшие всякий человеческий облик и способные на то, чтобы объявить жестокую охоту на братьев-людей? Или же среди полуразумных духов-пииру вдруг затесался один разумный вожак?

Не желая становиться чьим-то ужином, я быстро смешала аммиачную селитру, добавив кое-что от себя, и запустила порошок в воздуховод, предварительно закрыв решетки, ведущие в саму теплицу, несколькими точными ударами черенка граблей. Яд снежными хлопьями закружился в воздухе, оседая на землю и серые шкуры. Удобрение было токсично само по себе, опасно для вдыхания и при попадании на кожу, а с учетом того, что добавила я…

В полутьме и белых парах кипятка раздался приглушенный хлопок, и сразу за ним – жалобное поскуливание раненого волка. Селитра никогда не отличалась устойчивостью к высоким температурам, а небольшое алхимическое преобразование и вовсе заставило порошок взрываться при первом же контакте с горячей водой из разбрызгивателя. Или обожженной мокрой шкурой…

Хлопок, хлопок, хлопок. Я словно бы очутилась в самом центре празднования ночи Зимнего Солнцестояния – рядом с платформой, где обычно запускались фейерверки студенческой звездной битвы. Немыслимый грохот перемежался с воем волков. Конечно, несколько крупинок удобрений не могли повредить крупному зверю, но посеять панику – вполне. Вспышки света на несколько мгновений осветили двор, и я увидела, что осталось едва ли шесть животных, и большинство из них выглядели совершенно ошалевшими и сбитыми с толку.

Все, кроме вожака.

Синеглазый волк отряхнулся от порошка и рявкнул, перекрывая хлопки мелких взрывов, опалявших его шкуру. Остатки потрепанной стаи откликнулись дружным воем. Волки повернулись к теплице, попятились, словно собираясь взять разбег.

А затем слаженно ударили широкими лбами в тонкие стекла.

Мне показалось, будто на мгновение грохот затих, и я ясно услышала, как с тихим треском разбегаются тонкие, пока невидимые глазу трещины от мощных ударов. Волки же, чей слух был куда тоньше человеческого, торжествующе взвыли, уже не боясь остывающей воды и остатков селитры, и приготовились к новому прыжку. Я застыла, чувствуя себя в ловушке, стены которой вот-вот захлопнутся, лишив меня жизни.

Второй удар – и по стеклам побежала видимая сеть трещин.

Мой взгляд заметался по теплице, выискивая новые, еще не опробованные пути спасения, но ничего не было. Я исчерпала все ресурсы, исчерпала все знания, и вероятно, осталось только посмешить синеглазого тем, как я буду обороняться против шестерых голодных хищников одной садовой лопаткой.

Голова вожака протиснулась в пробоину, злобно и хищно оскалившись. Волк активно заработал лапами, пробивая дыру в теплицу. Остальные хищники, воодушевленные его успехом, утроили усилия.

Время утекало как вода сквозь пальцы. Отчаянно хотелось выиграть хотя бы пять минут жизни, и я, недолго думая, подлетела к перголе и начала торопливо карабкаться вверх, радуясь, что именно сегодня вместо юбки надела широкие штаны, не стеснявшие движений. Розовые шипы кололи пальцы, царапали кожу, но сейчас я едва обращала внимания на эту боль, подстегиваемая страхом и паникой. Когда вожак, разбив стекло, наконец запрыгнул в теплицу, я уже была высоко, вне его досягаемости.

Хлипкая деревянная конструкция, не рассчитанная на вес человека, опасно прогнулась, грозя в любой момент обрушиться и скинуть меня прямо в пасть к волкам. Я распласталась по переплетению тонких реек, боясь шевельнуться. Прямо надо мной располагалось вентиляционное окно, манившее обещанием временной безопасности, но чтобы дотянуться до него, мне бы пришлось встать, а этого пергола бы точно не выдержала.

Похоже, вожак понимал это не хуже меня, поскольку сел прямо под перголой посреди розовых кустов, ожидая моего неминуемого падения. Остальные волки полукругом расположились рядом.

Мгновения потянулись как часы. Стоило мне лишь попробовать приподняться, как рейки подо мной начинали опасно потрескивать, а одержимые волки вскакивали со своих мест и скалились во всю пасть, ожидая добычи. Я вновь прижималась к тонким доскам, волки разочарованно выли. Несколько секунд – и все повторялось снова.

Вожаку первому надоели эти игры. Он боднул перголу – раз, другой. Раздался глухой треск. Я изо всех сил вцепилась одной рукой в доски, чтобы не упасть, и прицельно метнула острую лопатку – мое последнее оружие.

Судя по звуку, попасть мне удалось, но, к сожалению, этого оказалось недостаточно, чтобы остановить волка. Отряхнувшись, он продолжил расшатывать перголу в попытках добраться до меня. Было понятно, что долго хлипкая конструкция не продержится. Нужно было либо отважиться на отчаянный прыжок, либо…

Я решилась.

Глава 14

Дождавшись, пока волк отойдет от злосчастной перголы, чтобы передохнуть, я рывком поднялась и прыгнула, уже чувствуя, как под ногами подламываются рейки, перекинула локти через край наклонного вентиляционного окна. Тело качнуло вперед, в стекло двускатной крыши, и я воспользовалась этим движением, чтобы опереться обеими ногами в противоположные края узкой обрешетки, подвесив себя на высоте четырех метров над голодной серой стаей. Исколотые пальцы, впившиеся в стекло, мгновенно онемели, ноги свело судорогой, но я держалась из последних сил.

Наверное, лишь стойкое желание выжить помогло мне перебросить сначала одну ногу через раму открытого окна, а затем и вторую. Я села на край и тяжело, рвано выдохнула. Здесь волки точно меня не достанут.

Не достанут – потому что им всего-то и остается, что дождаться, пока я ослабну от перенапряжения и усталости, после чего сама упаду к ним в пасти. Ох, и почему я так не любила университетские занятия по физподготовке? Сейчас бы висела себе и висела, а не…

Нет, я твердо решила не падать.

Не падать.

Силы утекали медленно, но неотвратимо. Руки слабели, к отяжелевшим ногам, казалось, привязали по огромной гире.

Не падать.

Нельзя, нельзя, нельзя…

Не… падать…

Громкий шум, раздавшийся со стороны леса, привел меня в чувство. Между деревьями бешено метались два огонька, с каждой секундой подбираясь все ближе. Я с трудом сфокусировала на них мутный взгляд. После всего, что случилось, я уже ни на что не надеялась.

Это… просто… галлюцинация…

Но нет, на этот раз это действительно оказался несшийся на полной скорости магомобиль.

Черный лакированный капот врезался в калитку, разнося ее в щепки. Мобиль развернулся боком на полном ходу, оставляя за собой темный след вырванной с корнем травы и разметенного в стороны гравия подъездной дорожки. Дверь водительского сидения распахнулась, и из кабины выкатилась высокая темная фигура, моментально поднимаясь на ноги и стремительно бросаясь вперед.

Волки отреагировали мгновенно. Оставив беспомощную добычу, они метнулись к новому врагу, на бегу перестраиваясь клином для атаки. Их было пятеро – сильных, мощных, озлобленных зверей, готовых разорвать любого, вставшего у них на пути, – а глупый человечек вздумал противостоять им в одиночку.

Я подалась вперед, крик отчаяния застрял в горле. Нет, только не он, нет…

А в следующее мгновение все изменилось.

Серебристо-белая магия разлилась в воздухе… нет, казалось, сам воздух стал силой, послушной воле чистокровного свейландского мага. Взмах ладони – легкий, почти небрежный – и волки взлетели в воздух, подхваченные возникшим из ниоткуда ревущим белым смерчем. Короткий полет оборвался так же внезапно, как и начался – и вот уже новая сила впечатала визжащих зверей в землю, скручивая тела невидимыми, но прочными жгутами. Едва слышный хруст…

И тишина.

Все заняло не более десяти ударов сердца.

Волки замерли на земле неподвижными серыми шкурами. Ни один из них не шевелился, и я не знала, остались ли они живы. Увиденное… пугало.

Теперь я четко видела разницу между свейландцами и нами, коренными уроженцами мирного Ньеланда. Я безуспешно пыталась противостоять волкам на протяжении мучительного часа, а свейландцу потребовалась всего несколько мгновений, чтобы справиться с ними. Бросив взгляд на поверженных зверей, я не смогла отыскать среди них светло-серого синеглазого вожака. Но… в глубине души я понимала, что волк-предводитель едва ли вернется. Не сейчас, когда здесь он.

Маг остановился лишь у самого розария, поднял голову, вглядываясь вверх, пытаясь отыскать меня в темноте. Только теперь я увидела его лицо – пусть сердце и поняло все с первого же мгновения – и непослушные губы выдохнули короткое имя.

– Деймер.

– Марри, – прошептал он в ответ.

Мне показалось, будто он хотел сказать еще что-то, но мир потонул в черноте.

* * *

Я пришла в себя почти сразу, пробыв без сознания всего лишь несколько секунд, за которые успела соскользнуть с карниза полуразрушенной теплицы – прямо в раскрытые объятия Деймера. Он подхватил меня легко, будто я ничего не весила, и осторожно поставил на ноги.

– Можешь стоять?

Неуверенно кивнув, я попробовала отстраниться, но первая же попытка удержаться на ногах обернулась полным провалом. Мышцы, онемевшие от долгого сидения на крыше, отказались слушаться, колени подогнулись. Я вцепилась в Деймера, почти повиснув на его плечах. Он обнял меня, мягко прижимая к себе. Исходящее от него тепло и ощущение уверенной силы успокаивали.

– Ты пришел, – выдохнула я.

– Да, – только и ответил он.

Я ждала, что он скажет что-то еще, но лэр молчал. Взгляд его был устремлен вдаль – куда-то за мою спину. Не выпуская плеч Деймера, я обернулась и чуть не застонала от стыда и отчаяния.

Повсюду виднелись следы моей недавней схватки с волками. Газон был безжалостно вытоптан и изрыт попавшими под горячий душ хищниками, в кустарнике и низком заборе, опоясывающем владения Ноуров, зияли внушительные дыры. Дверь особняка, и без того после взрыва болтавшаяся на одной петле, отвалилась окончательно, но, кажется, других повреждений в доме не было. Но вот теплица…

Розарий, любовно выстроенный родителями Деймера, был практически полностью разрушен. Остов покосился, на траве поблескивали осколки стекла, чернели неровными острыми краями провалы разбитых окон. Сердце тоскливо сжалось, когда я различила в темноте бывшего розария вырытые с корнем кусты роз, разворошенные грядки и груду щепок, в которую превратилась некогда увитая цветами изящная пергола.

– Деймер, я… – из груди вырвался горький всхлип. – Я совершенно разрушила тебе розарий. И дом. Я хуже духа-такки и хуже моих неугомонных братьев – может быть, даже хуже Красстена. Смотри, все совсем-совсем-совсем в руинах. Кусты сломаны, трава помялась, всюду лужи и рытвины, дверь выбита, а в доме что-то взорвалось…

– Я вижу.

– Мне так стыдно…

Лэр оборвал бессвязный поток слов, крепче прижав меня к себе. Только сейчас я осознала, что все еще держусь за его плечи, а горячие пальцы Деймера почти бессознательно поглаживают мою поясницу. По телу прокатилась горячая волна, и я невольно вздрогнула – но это была совершенно иная дрожь, никак не связанная с усталостью и паникой.

Зелье. Это оно толкало меня к Деймеру даже тогда, когда между нами все было очень непросто. Оно не оставляло мне выбора, заставляя искать близости с человеком, который… что? Всячески старался оттолкнуть меня, но сейчас не находил сил, чтобы выпустить из объятий?

Окончательно запутавшись в себе и своих противоречивых мыслях, я вновь попыталась отстраниться от Деймера, но не удержалась на ногах, в итоге лишь теснее прижавшись к его груди. Чуть наклонив голову, лэр потерся щекой о мои волосы, ласкаясь, как большой кот. И вдруг замер, принюхавшись.

– От тебя пахнет волчьей меткой, – недобро прищурившись, проговорил он. – Свейландской волчьей меткой.

Я шумно втянула воздух, но ничего не почувствовала. Запоздало накрыло страхом: стало понятно, отчего волки не отступали, раз за разом пытаясь достать меня, несмотря на ядовитый порошок и струи кипятка. С меткой – и без магической защиты, разрушившейся от взрыва – у меня не было ни шанса спастись. Вот только…

– Откуда… – срывающимся голосом начала я. – Как ты…

Деймер устало вздохнул.

– Я же свейландец, мы такое чуем – даже те из нас, кто не имеет второй ипостаси. И не только мы. Звери, как ты понимаешь, тоже. Такие метки позволяют свейландским двуипостасным магам управлять хищниками, назначая жертву, – он закрутил головой, обнюхивая меня, и почти сразу же недовольно скривился. – Твоя кофта пахнет.

От его слов горло сдавила ледяная рука. Я в ужасе отшатнулась, едва устояв на ногах, и поспешно содрала кофточку, отбросив ее как можно дальше, словно ядовитую гадюку. Запаха я совершенно не чувствовала – и оттого было еще страшнее. В охваченном паникой сознании мелькнула мысль, что неизвестно где и как полученная метка могла пропитать кофту насквозь, оставив след еще и на тонкой блузке – и я, не задумываясь, стащила и ее, оставшись в одном лишь алом кружевном лифчике и широких штанах.

Взгляд Деймера замер на моем полуобнаженном теле – голодный, темный, какой-то особенный мужской взгляд, от которого меня моментально бросило в жар, несмотря на прохладу летней ночи. Я видела в его глазах желание – ревущее, бушующее пламя – и чувствовать это было… волнующе.

Волнующе было осознавать, что мужчина реагирует на меня так. И не просто мужчина – Деймер, именно он, тот, о ком я мечтала, в ком так отчаянно жаждала разбудить ответную страсть.

Лэр сделал крошечный шажок ко мне, плавно скользнул по щеке подушечкой пальца. Я потянулась за ним, пытаясь продлить прикосновение, но Деймер быстро убрал руку. На его пальце остался темный след грязи, смешанной с засохшей кровью.

Это отрезвило меня. Опустив взгляд на голый живот, я заметила несколько царапин, оставшихся от моих попыток взобраться на перголу. Предплечье и кисть украшали начавшие наливаться лиловым синяки, ладони и пальцы были исколоты шипами плетистых роз. Я вся была перепачкана в земле и пыли, покрыта кровоподтеками и ссадинами, и вид имела скорее жалкий, чем соблазнительный. Грязная перепуганная полуголая девчонка, едва не съеденная волками из-за того, что умудрилась подцепить где-то по дороге в Хелльфаст и обратно проклятую волчью метку. На редкость непривлекательная картина.

Я обхватила себя руками, сглатывая подступивший к горлу горький ком.

– Что случилось? – Деймер посмотрел на меня с тревогой.

– Я… – я позорно шмыгнула носом. – Я вся грязная.

Лэр мягко усмехнулся, приобнимая меня за плечи.

– Это легко исправить.

– Нет, – отчаянно замотала головой я, – я грязная… И розарий… руины… и дом… и ты…

– Начнем с тебя. Пойдем.

Не выпуская моих плеч, он увлек меня к дому. Я послушно шагнула – и едва не упала, зацепившись носком туфли за кочку. Ноги заплетались, не слушались, и даже с поддержкой Деймера продвигаться вперед получалось лишь мелкими неровными шажками, постоянно останавливаясь. Мелькнула глупая мысль, что такими темпами в доме мы окажемся не раньше утра, но идти быстрее я попросту не могла.

Кажется, Деймер подумал о том же. Ноги оторвались от земли – лэр подхватил меня на руки, прижал к себе и пошел дальше быстрым уверенным шагом. Я с облегчением выдохнула, уронив голову ему на плечо. Каким счастьем было вверить себя его заботе, крепким, сильным рукам. Расслабиться и ни о чем не думать…

Дом был темен и тих. В воздухе чувствовался запах горелой кожи. Взрыв повредил дверь и полочку для обуви в прихожей, разметал по гостиной зонты и ботинки. Я поискала взглядом сумочку, которую бросила у входа, когда вернулась, но ее нигде не было, и теперь, разглядывая обгорелые разноцветные клочья, я догадывалась почему. Кофта, сумка… Мне не оставили ни шанса.

Но… поскольку ничего другого с сегодняшней прогулки по столице я не привозила, можно было с уверенностью сказать, что новых взрывов не последует. Густой едкий дым уже рассеялся, оставив после себя неприятное послевкусие, от которого чуть пощипывало горло. Кажется, некоторые из Крассовых реактивов пахли похожим образом, но сейчас я мало в чем была уверена.

Выполняя обещание «начать с меня», Деймер уверенно направился в ванную. Он опустил меня на бортик ванны и быстро проверил краны. Убедившись, что взрыв и мои экстренные манипуляции с разбрызгивателями не повредили систему водоснабжения, лэр удовлетворенно кивнул.

– Все работает, – сказал он, поворачиваясь ко мне. В интимном полумраке ванной его синие глаза тускло светились остаточной магией. – Теперь можешь привести себя в порядок.

Я попыталась встать, но потерпела очередную неудачу.

– Не могу… – я беспомощно хлопнула ресницами.

Сил, казалось, не осталось вовсе. Не хотелось ни двигаться, ни даже думать. Хотелось лишь отдаться во власть сильных мужских рук…

Деймер вздохнул.

– Сейчас.

Зажурчала льющаяся в ванну вода. Я почувствовала, как поднимается наверх горячий пар, окутывая мое тело приятным расслабляющим теплом, и блаженно прикрыла глаза. Деймер суетился вокруг: проверил температуру воды, подлил в ванну приятно пахнущее масло, добавил мыльный раствор, отчего на поверхности тотчас же выросла густая шапка белой пены. Я наблюдала за ним сквозь полуопущенные ресницы… и иногда ловила темный голодный взгляд.

Это согревало сильнее, чем горячий пар, заволакивающий ванную.

– Вот и все, – лэр перекрыл кран. – Раздевайся и залезай.

– Не могу, – вырвалось у меня. – Не могу сама…

На мгновение Деймер опешил, но быстро взял себя в руки.

– Хорошо.

Он подал мне руку, помогая подняться. Убедившись, что я могу стоять без поддержки, опустился передо мной на колени, потянулся к поясу моих брюк и расстегнул пуговицы. Свободная ткань легко соскользнула вниз, и я шагнула к Деймеру, оставив темный лен на кафельном полу.

Белье на мне было непарным – фривольный красный лифчик с кружевами и совершенно обыкновенные черные трусики – и в затуманенном зельем разуме на мгновение промелькнула тень стыда. Но лишь на мгновение. В глазах Деймера, неотрывно смотревшего на меня, крылось столько обожания, восхищения и едва сдерживаемой страсти, что условностям не нашлось места.

Ему нравилось. Все. Вся я, целиком – с лиловыми волосами, красным кружевным лифчиком и простыми черными трусиками, с царапинами по всему телу – со всеми неидеальностями. И это подкупало, притягивало сильнее любых слов…

Сильные пальцы коснулись живота, скользнули по верхнему краю трусиков. Горячее дыхание обожгло кожу. Показалось, что лэр сейчас схватит зубами тонкую ткань, рванет вниз – и больше ничего не будет сдерживать плещущуюся в черноте его зрачков страсть.

По телу пробежала волна жаркой дрожи. Я рвано выдохнула.

Да, да, да…

– Дальше сама? – вернул меня в реальность хрипловатый голос Деймера.

– Нет. Ты…

Лэр поднялся на ноги. Мне вдруг показалось, что он просто развернется и уйдет, оставив меня одну. Но нет – Деймер потянулся ко мне, завел руки за спину, нащупал и одним ловким движением расстегнул тугие крючки лифчика. Провел пальцами по моим плечам, сталкивая алые лямочки.

Деймер торопливо отвел взгляд.

– Дальше сама?

– Нет, ты, – чуть слышно выдохнула я, обмирая от собственной шальной смелости, подстегнутой зельем «Жгучей страсти».

После маленькой заминки он подчинился.

Горячие пальцы скользнули по плечам, груди, животу в считанных миллиметрах от тела, остановившись на мгновение у черной резинки трусиков. Осторожно, почти не касаясь кожи, Деймер аккуратно спустил их вниз к моим щиколоткам. Повинуясь тлеющему внутри желанию, я прижалась к лэру всем телом.

Чувствовалось, как сильно он был напряжен: закаменевшие плечи, руки с проступившими венами, а брюки, прежде идеально сидящие, опасно натянулись спереди. Отчаянно жаждая ощутить все, я подалась ближе – еще ближе – и потерлась о мужское тело животом. Деймер шумно втянул носом воздух. Его ладони легли мне на плечи, сжались…

Но оттолкнуть меня он не смог.

– Ну вот, ты готова, – услышала я его хриплый шепот. – Давай…

– Ну вот, – эхом повторила я, – я готова. Давай…

Близость Деймера кружила голову, жар волнами расходился по телу. Я задрожала, и лэр, тесно сплетенный со мной в объятиях, не мог этого не почувствовать. Не мог, но…

– Забирайся в ванну, – его голос звучал ровно, уверенно. – Согреешься.

– Я не могу… помоги.

Он решительно подхватил меня на руки и опустил в горячую воду.

Я погрузилась почти по самую шею, и плотная шапка пены скрыла меня от взгляда Деймера – к моему разочарованию и, наверное, его облегчению. Но… желание в его глазах не растаяло. Зелье «Жгучей страсти» – а может быть, и что-то еще, что-то другое, глубинное, настоящее, совсем не похожее на навязанные чувства, – будоражило его кровь, так же, как и мою.

С манжеты белой рубашки капнула на пол тяжелая капля. Устраивая меня в ванне, Деймер не закатал рукава, и теперь они насквозь промокли и покрылись хлопьями мыльной пены почти до середины предплечья. Но лэр – обычно идеальный до самой последней мелочи – не обратил на это внимания. И… мне понравилось.

Понравилось, что ради меня он уже не в первый раз оказался готов выйти из образа совершенного, непогрешимого человека, «железного мэра» Хелльфаста. Готов был шутить и смеяться, разыгрывать представления, не боясь показаться нелепым, помогать, забыв о необходимости всегда и везде держать лицо. За все годы нашего знакомства, за все те мимолетные столкновения и почти случайные встречи я и представить не могла, что старший брат Красстена был на такое способен. Но…

Какие-то несколько дней перевернули мое представление о лэре Деймере Ноуре целиком и полностью.

Он заметил мой пристальный взгляд.

– Я… – в его голосе, глухом и хриплом, отчетливо читалось смятение. – Пожалуй, я пойду посмотрю, что в доме требует починки.

Я не позволила ему сделать ни шагу, мокрой рукой вцепившись в его запястье. Сейчас – именно сейчас – я просто не могла его отпустить.

– Не уходи.

– Марри, ты…

– Не уходи, Дей, – тихо попросила я. – Пожалуйста. Мне страшно и холодно одной. Я… ничего без тебя не могу. Останься. Помоги мне.

Деймер вздохнул и покачал головой – с усталостью и каким-то странным смирением.

– Что же ты со мной делаешь?..

Он взял с полки мягкую губку, добавил мыльного порошка и опустился на колени рядом с бортиком ванны.

– Вытяни руки.

Я послушно выполнила его просьбу. Пористая ткань легко, почти невесомо коснулась моей кожи, скользнула от плеча к пальцам. Им – исцарапанным, испачканным, покрытым тонкой засохшей коркой земли и пыли – лэр уделил особое внимание. Закончив, Дей ополоснул меня, магией заставив воду из ванны подняться и стечь по моим рукам и плечам, смывая мыльную пену.

– Теперь ноги.

С ногами он тоже работал осторожно. Размял усталые ступни, промыл ссадины. Провел мягкой губкой по пяткам, пощекотал пальцы.

– И здесь тоже надо…

Я села на подвернутые под себя ноги, высунувшись из воды почти по пояс. Деймер намылил мне живот и плечи. Груди он старался не касаться. Несколько раз мне казалось, что губка вот-вот обнимет ее, но лэр не стал. Я с трудом подавила разочарованный вздох.

– Что дальше?

На мгновение рука, сжимавшая губку, замерла.

Деймер сглотнул.

– Встань, – голос его прозвучал хрипло. – И повернись спиной.

Я охотно вынырнула из теплой воды, развернувшись лицом к темному запотевшему окну. Деймер, стоявший за мной, отражался в стекле смутным неясным силуэтом. Он сполоснул губку, насыпал сверху новую порцию мыльного порошка. Его рука потянулась ко мне – медленно, осторожно. Я напряженно застыла – ожидание прикосновения было мучительным и сладким одновременно.

Основания шеи мягко коснулась губка. Деймер чуть надавил на нее, и мыльная вода тонкой струйкой стекла по спине вниз, чуть щекоча кожу. Лопатки, поясница, ягодицы… Теплая губка повторила это движение. Я прикусила губу, сдерживая жаркий вздох. Из-за того, что я не могла видеть Деймера, – мутное стекло не давало полной картины – каждое его касание было внезапным, непредсказуемым, а оттого еще более желанным.

Зелье будто ждало именно этого часа, чтобы вспыхнуть в крови в полную силу. Я чувствовала себя пьяной – откровенностью ситуации, Деймером, всем, что происходило вокруг. Тревожная нервозность уходила, сменяясь бесшабашной легкостью.

Хотела ли я этого? Этого голода, этого пламени, сжигающего изнутри, этой отчаянной жажды? Осознания, что я умру, если он не прикоснется ко мне снова, не приподнимет мой подбородок так уверенно и властно, чтобы заклеймить жарким поцелуем – моя.

Его…

Каждая клеточка моего тела хотела, чтобы он касался меня вновь и вновь, чтобы прижал к себе невозможно-плотно. Чтобы обнаженная кожа коснулась кожи, и этот томительный жар внутри наконец осознал, для чего он – сделать меня горячей и податливой, готовой для него…

Я развернулась, поймала его ладонь и направила туда, где хотела почувствовать ее больше всего. Вниз.

Большая мужская рука накрыла живот и, подчиняясь моему напору, опустилась ниже, ниже, ниже, скользя по намыленной влажной коже.

– Марри, – с каким-то отчаянием прошептал Деймер, глядя мне прямо в глаза, но так и не попытавшись высвободиться. – Я же не железный…

Его темные глаза с тонкой полоской ярко-синей радужки завораживали.

– И не надо, – тихо сказала я. – Не будь железным. Просто… Дей, понимаешь, дело ведь не в волках и не в тех странных событиях, что происходят вокруг нас в последние дни. Действительно страшно мне было только от мысли, что ты никогда больше не вернешься… ко мне. Потому что… потому что ты возводишь стену между собой и другими, между собой и собственными желаниями. Теми, которые я вижу в твоих глазах, которые чувствую в тебе… Ты, Деймер Ноур, хочешь казаться холодным железным мэром, но на самом деле ты не такой. На самом деле…

Я подтолкнула его пальцы еще ниже.

– Марри…

– Чувствуешь? – наклонившись к нему, выдохнула я почти в самое его ухо. – Чувствуешь, Дей? Это моя страсть.

Он вздрогнул – и пальцы рефлекторно дернулись, задевая ту самую чувствительную точку моего тела, где, казалось, сосредоточились все мои ощущения. И… каждая клеточка откликнулась на это почти случайное касание. Голова закружилась. Страсть мутила сознание, я едва контролировала себя и свои желания. Выгнувшись, как мартовская кошка, я прильнула к Деймеру, приглашая его продолжить.

Еще, еще и еще…

– Горячая… – совершенно пьяно пробормотал он. – Марри…

– Пожалуйста, – прошептала я, – пожалуйста… Я хочу… с тобой… сейчас.

Деймер хрипло выругался по-свейландски, уступая моему напору. Пальцы вновь шевельнулись – поглаживая, лаская все откровеннее и смелее. Я хрипло застонала, откровенно наслаждаясь его умелыми, выверенными движениями, прижимаясь к нему плотнее, теснее.

Рука Деймера легла мне на поясницу, притягивая еще ближе – хотя, казалось, ближе уже некуда. Обнаженная мокрая кожа живота коснулась плотной темной ткани его брюк. Дей с шипением втянул воздух сквозь сжатые зубы.

– Это все зелье, – едва слышно пробормотал он. – Зелье… Ты пожалеешь…

Я обвила его шею руками и потянулась к его губам, решительно отметая последние доводы рассудка.

– Я хочу узнать, что же это такое – страсть, о которой все говорят, – чуть отклонив голову, я посмотрела ему в глаза. – Я хочу узнать это с тобой, Дей, только с тобой. Покажи мне, какова твоя страсть.

И он сдался окончательно.

Рука, ласкавшая меня, исчезла, чтобы секунду спустя крепко подхватить под ягодицы. Деймер рывком поднял меня из ванны и, легко удерживая на весу, притянул к себе.

– Обними меня ногами, – попросил он. – Держись.

Я охотно подчинилась – скрестила за его спиной голые мокрые лодыжки, прижалась к широкой груди. Дорогая белая рубашка намокла, испачкалась в мыльной пене, но сейчас мне было не до этого. Все мое существо сосредоточилось на одной пульсирующей сладким жаром точке.

Я кожей ощущала возбуждение и напряжение Деймера. Нас разделяла лишь плотная ткань его брюк, но я знала – еще немного, и эта преграда исчезнет. И тогда…

Утонув в фантазиях, шалея от близости Дея и его сильных рук, я не заметила, как мы оказались в моей спальне. Склонившись над кроватью, лэр осторожно опустил меня и чуть отстранился, окидывая затуманенным от страсти взглядом потемневших глаз. Мгновение он любовался мной, распростертой на постели в ореоле влажных сиреневых волос. А потом…

Это было почти как во сне – только ярче, острее, лучше. Повинуясь желанию, струящемуся по венам, я шире развела ноги. Деймер рвано выдохнул, проследив за этим бесстыдным движением, впитав в себя остатки моего смущения, разрушая все сомнения.

– Марри…

Он опустился на колени перед кроватью – меж моих раскрытых ног. Приподняв голову, я посмотрела на лэра и поймала ответный жадный взгляд. Как будто… я была для него как мороженное в жаркий летний полдень или согревающее пламя очага в самую холодную зимнюю ночь – чем-то невероятно желанным, долгожданным, нужным до боли и темноты в глазах. И это была не просто страсть. Это было нечто большее…

К желанию, порожденному в нем зельем, примешивалось что-то еще.

Что-то, чему я просто не могла не подчиниться.

Что-то, от чего так сладко сжималось сердце, и перехватывало дыхание, и хотелось плакать и смеяться одновременно.

Горячие губы мягко коснулись живота, спустились ниже. Легко, невесомо, едва касаясь, Деймер проложил влажную дорожку поцелуев к той самой чувствительной точке. Опьяненная страстью, я была как натянутая струна, которой умело коснулся ласковый язык моего лэра. Тронул, сорвав с моих губ хриплый стон, обвел. А потом…

Потом я и вовсе потеряла всякую способность мыслить. Прикосновения Деймера дурманили рассудок, погружая в сладкую истому. Я извивалась и стонала, царапая покрывало, верно, лишившись любого стыда, но лэра это только распаляло – и он ласкал меня все смелее и смелее, исступленнее.

Потянувшись, я нащупала его руку, сжала, переплетая наши пальцы.

– Дей…

Финальный аккорд – и натянутая струна внутри лопнула. Сладкая дрожь прошла по телу, рассыпавшись острыми искрами удовольствия. Я выгнулась, прижимаясь к губам моего лэра. Выдохнула его имя, еще и еще, чувствуя, как от малейших движений его языка по телу расходятся новые жаркие импульсы.

– Дей. Ах, Дей… Да…

Глава 15

Мне было хорошо.

Очень, очень хорошо. Страхи и волнения ушли, без остатка растворившись в тишине и сладкой неге. Я чувствовала себя расслабленной, удовлетворенной… и счастливой. Хотелось устроиться рядом с Деем, прижаться к его горячему телу и лежать так целую вечность, наслаждаясь тяжестью обнимающей меня руки и слушая его размеренное дыхание и ровное биение сердца. Целую вечность…

Матрас рядом со мной прогнулся под тяжестью мужского тела. Почти бессознательно я потянулась к моему лэру, но пальцы сомкнулись на холодном, влажном от воды покрывале.

Деймер, полностью одетый, замер на самом краешке кровати. Мокрая рубашка облепила его тело, и это было бы невероятно соблазнительно, если бы не взгляд ярко-синих глаз, серьезный, полный затаенной грусти. Неестественно прямая спина и заметные контуры мышц выдавали сдерживаемое напряжение.

В памяти всплыли подслушанные в женском общежитии шепотки более искушенных в любовных делах девушек.

«Если мужчина приласкал тебя, – говорила одна, и подружки согласно кивали в ответ, – нужно непременно вернуть услугу. Сделать хорошо и ему. Удовлетворить… разными способами».

«Мужчинам вредно сдерживать напряжение…»

Мне вдруг стало мучительно стыдно за собственный эгоизм. Дей подарил мне столько волшебных минут, незабываемых и прекрасных, а я…

Да, я толком не знала, как удовлетворить мужчину, но зелье придало мне смелости. Приподнявшись на локте, я облизнула губы и решительно потянулась к поясу его брюк.

Деймер мягко перехватил мою ладонь, не позволив коснуться себя.

– Не надо, Маритта.

– Но ты… но я… как же…

– Не надо, – тихо, но твердо повторил он.

Мне отчаянно не хватало слов, чтобы выразить обуревавшие меня желания и чувства. Объяснить ему, что я хочу – действительно хочу – быть с ним. И правда хочу прикоснуться, приласкать, попробовать его на вкус… почувствовать в себе. Пойти до конца.

– Но ты же… со мной…

Он посмотрел на меня с неуместным ласковым сочувствием.

– Зелье слишком сильно действовало на тебя. Нужно было сделать так, чтобы тебе стало легче, но… не совершить непоправимого.

– Легче? – эхом произнесла я. – Легче?

Желание пылало внутри неутолимым пожаром, туман в голове не позволял сосредоточиться ни на чем, кроме одного – рядом был мой мужчина, предназначенный мне самой судьбой, но нас почему-то разделяло расстояние… и воздух, и его одежда…

Это было совершенно, невыносимо неправильно.

– Мне ничуть не легче, – голос предательски сорвался. Я опустила голову, чтобы не видеть синего взгляда, не чувствовать скрытого за ним однозначного отказа. – Мне… плохо. Быть рядом с тобой и…

– Маритта, – мягко, как неразумному ребенку, проговорил Деймер, – не надо делать ничего, о чем ты пожалеешь потом, когда действие зелья закончится. Если мы зайдем дальше, будут последствия.

Последствия…

Осознание острой иглой кольнуло сердце. В памяти всплыли слова безопасницы – резкие, унизительные, полные жгучего презрения.

– Деймер, я вовсе не пытаюсь обмануть тебя, продав свою невинность подороже, – с губ против воли сорвался горький смешок. – Деньги, положение в обществе, титул льеры – это не имеет для меня ни малейшей ценности. Если хочешь знать, я вообще не хочу замуж. Особенно… по решению суда.

– Тогда тем более не стоит. Сейчас, под воздействием зелья, тебе кажется, что эти чувства – настоящие, но потом… кто знает, что будет потом. Кто знает, как захочет поступить твоя семья, когда узнает о произошедшем. Вынужденный брак, поверь мне, ужасная участь.

Усилием воли заставив себя не дрожать от сжигавшего изнутри неутоленного желания, я сдернула с кровати покрывало и поспешно завернулась в него, прикрывая наготу. Подошла к креслу, наугад схватила одежду со спинки и торопливо натянула, стараясь не думать о Деймере, неподвижно сидящем всего лишь в нескольких шагах за спиной.

– Ты прав, – отрывисто бросила я, не поворачиваясь. – Ты, разумеется, полностью прав. Мы могли бы быть счастливы здесь и сейчас, в этот самый момент, ни о чем не думая, просто отдавшись страсти, но… «железный мэр» должен все просчитывать наперед, не так ли? Твоей безупречной репутации не нужна порочащая связь с простой ньеландкой. Но… знаешь, что бы ни утверждала твоя коллега, ни я, ни моя семья никогда не обратились бы в суд, даже если… даже… – горло сдавило. Все силы, все желание настаивать, убеждать, сопротивляться решению лэра исчезли, оставив внутри лишь глухую, мертвую пустоту. – Прости. Это была ошибка, несдержанность, последствия стресса и зелье… Конечно, это все… все мои чувства… это зелье.

Я быстрым шагом пересекла комнату и вышла, отчаянно желая уйти прежде, чем Деймер увидит мое лицо. Мне казалось, ему хватит лишь взгляда, чтобы раскусить эту ложь. Ведь с каждым днем меня тянуло к Дею все сильнее, и я уже не была уверена, что тому виной одно лишь зелье. Нет, было что-то еще… что-то настоящее, глубинное, искреннее, распускающееся в душе диковинным прекрасным цветком… что, кажется, имело значение только для меня.

Не для него. Не для лэра Деймера Ноура, «железного мэра» Хелльфаста. Мужчины, которого я…

– Прости, – выдохнула я. – Этого больше не повторится.

Деймер так и остался сидеть на кровати, не попытавшись ни догнать, ни остановить меня.

* * *

Спустя некоторое время наверху раздались шаги, заскрипела лестница. Подойдя к панорамному окну, я увидела, как Деймер, одетый в темный рабочий комбинезон, скрылся в сарае. Через пару минут он вышел, держа в руках лопату и большой холщовый мешок. Я запоздало вспомнила о мертвых волках, оставшихся лежать на заднем дворе, и меня замутило.

Стиснув зубы, чтобы унять дурноту, я сосредоточилась на книге, которую держала на коленях. Книге, которую мне давно уже стоило прочитать, но… все время было как-то не до этого. И сейчас я об этом горько жалела.

«Ньеланд. Свод законов», – гласила лаконичная надпись на твердом переплете. Далее шли многочисленные редакции и изменения, последнее из которых было утверждено около десяти лет назад – не самая последняя версия, но, кажется, за мою сознательную жизнь никаких существенных уточнений к важным государственным документам не принималось. Кажется…

Нужные страницы отыскались легко. В разделе семейного права целая глава была посвящена разбору положений старого закона, принятого в далекие и темные времена истории Ньеланда, дабы окончательно закрепить отказ от права «первой ночи». Свейландские лэры, правители земель и городов завоеванного Ньеланда, были обязаны чтить обычаи коренных ньеландцев, оберегавших девичью невинность до брачного союза. В случае неповиновения женатые лэры платили немалый штраф семье потерпевшей, тогда как неженатые…

«Лэр, не состоящий в браке, в отношении которого получены неопровержимые доказательства касательно лишения невинности против воли девицы, обязан вступить с потерпевшей в брак, который в дальнейшем не может быть расторгнут по желанию любого из супругов. Помимо этого, признанный виновным лэр обязан выплатить семье потерпевшей денежную компенсацию в размере не менее трех тысяч кронеров, равную сумму – перечислить в городскую казну. Обесчещенная девица получает титул льеры, дети, рожденные в браке, также наследуют титул отца. Приданого за девицу лэр не получает. Если же таковое имеется, оно также должно быть передано в собственность городской казны».

Отдельным пунктом указывалось, что «заявление о лишении девицы невинности может быть подано как самой потерпевшей, так и любым из ее ближайших родственников, в случае неопровержимых доказательств вины лэра, совершившего над девицей акт насилия».

Я перелистнула несколько страниц до конца главы. «Положения данного закона не применяются, если девица в присутствии уполномоченного поверенного подтвердит, что половой акт будет совершен по взаимному согласию, исключая принуждение или магическое воздействие. Данное свидетельство должно быть подтверждено и заверено обеими сторонами. Расписка, полученная после совершения полового акта, является недействительной».

В коридоре послышались тихие шаги, затихшие у нижней ступеньки лестницы. Пристальный взгляд пошевелил чувствительные волоски на затылке, и нестерпимо захотелось повернуться, окликнуть. Показалось вдруг, что Деймер этого и ждет – моего движения навстречу, такого необдуманного и безумного.

Я сдержалась.

После того, что я прочитала, многое встало на свои места.

Вот для чего Дей приглядывал за мной и Красстеном. Вот от чего льера Ульва пыталась его предостеречь. Вот почему лэр отказывается от близости, к которой толкает нас зелье. Если Деймер – свейландец – пойдет до конца, он обязан будет жениться на мне, якобы опороченной ньеландской девственнице, и это ляжет позором на безупречную репутацию хелльфастского мэра.

Но главное – рано или поздно вернется Красс, и мы получим долгожданный антидот к «Жгучей страсти». И страсть… уйдет без следа.

Не моя, нет – где-то глубоко внутри я знала, что мои чувства к Деймеру вызваны не действием зелья. Уйдет его страсть. И останусь я, нелюбимая женщина, с которой он будет обречен прожить всю оставшуюся жизнь – из-за глупой ошибки и сиюминутной слабости. Целая жизнь, полная молчаливого презрения, сожаления и немого укора. Невыносимо…

Невыносимо…

Сейчас, кусая губы, чтобы отвлечь себя простой и понятной физической болью, я почти ненавидела Красстена и его проклятое зелье. Благословение – как же! Проклятие – вот самое правильное слово.

А еще… а еще мне было до безумия страшно. Я и так едва могла контролировать себя в присутствии Деймера, а с каждым часом положение все ухудшалось. Я боялась, что если поднимусь к нему и попробую объясниться, разум окончательно покинет меня, и тогда беды не избежать. Мы поддадимся страсти, а потом…

Нет. Меньше всего на свете я хотела бы, чтобы Деймер возненавидел меня. Я этого просто не вынесу.

И тогда я приняла единственное разумное решение. Дверь была не заперта – технически ее вообще не было – во дворе темно, а синеглазый вожак, которого спугнул лэр Ноур, вряд ли рискнет вновь появиться вблизи опасного дома. Я успею дойти до станции и уеду в город прежде, чем меня хватятся.

Я успею убежать… от себя.

Тихо, крадучись, я прошмыгнула через гостиную и выскользнула за порог дома. Мое торопливое постыдное бегство освещало лишь одинокое окошко на втором этаже – спальня лэра.

* * *

На станции было холодно и безлюдно. Посмотрев расписание, я с сожалением убедилась: последний поезд в Хелльфаст ушел всего пять минут назад. Я пропустила состав на переходе через пути, малодушно понадеявшись, что следом за ним приедет еще один.

Не повезло.

Я тяжело опустилась на скамейку. Внутри были лишь усталость и опустошение. Зябко поежившись на прохладном ветру, я горько пожалела об испорченной волчьей меткой кофте. Но от одной мысли о том, чтобы вернуться обратно, становилось тошно. Лучше уж заночевать здесь, а утром дождаться первого поезда…

– Дьесса! – вдруг окликнул меня кто-то.

Обернувшись, я увидела у самой платформы запряженную лосем груженую повозку. Сидевший на передке крепкий мужчина помахал мне рукой, привлекая внимание.

– Эй, лэрская гостья! Иди-ка сюда!

Я приблизилась, недоверчиво поглядывая на полуночного ездока.

– Не помнишь меня, что ли? – в голосе старого дьеса мелькнула обида.

Приглядевшись, я узнала его: это оказался дьес Сиркенн, один из старожилов Сторхелля, расспрашивавших меня сегодня утром на станции. Сегодня утром… а казалось, это было целую вечность назад.

– Помню, – чуть улыбнулась я.

Дьес расплылся в ответной улыбке.

– Что, на поезд опоздала? – добродушно пробасил он и кивнул на место рядом с собой. – Садись, подвезу до окраин, а дальше сама дойдешь, куда надо. Скоро дороги в город откроют для нас с Лосярой, – потянувшись вперед, старый дьес хлопнул запряженного зверя по крупу. Лось лениво дернул хвостом. – Как раз успею внуку продуктов с моей фермы в лавку забросить.

Отказываться было глупо. Приняв предложенную руку, я забралась на передок повозки. Дьес Сиркенн окинул меня взглядом и, пробормотав что-то про «модных столичных штучек», вытащил из-под сиденья теплый платок из собачьей шерсти и набросил мне на плечи.

Старый дьес оказался удобным попутчиком. Он не задавал вопросов, не пытался разговорить меня, чтобы выяснить подробности появления молодой девицы на станции посреди ночи. Насвистывая себе под нос незатейливую мелодию, он лишь изредка понукал ленивого лося да поглядывал на меня, хитро, но понимающе.

Рядом с ним было просто и спокойно – точно так же я чувствовала себя в присутствии отца, немногословного, но уверенного и надежного как скала. Дьес Сиркенн казался мне хорошим человеком – быть может, именно из-за этого внутреннего сходства – и я позволила себе отрешенно смотреть на темные силуэты росших вдоль дороги сосен, устало привалившись к крепкому плечу старого фермера. Думать о глухой тоске и пустоте, гложущей меня изнутри, не хотелось, но получалось не очень…

Мы оказались в Хелльфасте глубоко за полночь. Дьес Сиркенн подвез меня так близко к старому городу, как допускали установленные мэром правила. Поблагодарив старого дьеса, я собралась было слезть с высокого передка повозки, когда морщинистая рука вдруг накрыла мою ладонь. Светлые глаза, обрамленные сетью лучистых морщин, взглянули на меня с участием.

– Тебе есть куда идти, дьесса? – очень серьезным голосом спросил он. – Можешь остаться у моего внука, он хороший малый. И жена у него замечательная, так что не волнуйся, никто тебя не обидит.

Забота старого дьеса тронула меня, но навязываться не хотелось. Выжав из себя уверенную улыбку, я покачала головой.

– Все в порядке, дьес Сиркенн, – бодро ответила я. – Спасибо за помощь и приглашение, но меня уже ждут.

– Как скажешь, – пожал плечами он.

Я протянула ему снятый с плеч платок, но старый дьес замахал руками: оставь, мол, себе, вернешь позже. Пришлось принять неожиданный подарок.

Спрыгнув на мостовую, я тепло попрощалась с возницей, погладила морду лося и бодро зашагала в центр – так, словно точно знала, куда иду. И лишь когда повозка осталась далеко позади за домами и лавочками, я замедлила шаг, а после и вовсе остановилась, растерянно глядя перед собой.

Идти в Хелльфасте было некуда.

* * *

– Я хочу назначить дату отложенного билета. Пожалуйста.

Усталая девушка за полукруглым окошком кассы, кивнула, не поднимая взгляда, и достала из-под стола толстую папку.

– Номер билета и желаемая дата отправления, – дежурно пробормотала она. – И мне будет нужно ваше удостоверение личности.

Я просунула в щель окошка паспортную карточку. Тонкая магическая пластинка уцелела при взрыве – в отличие от наличных денег и дорогих сердцу мелочей. Я нашла ее под правым ботинком Деймера, пока ходила по гостиной в поисках свода законов Ньеланда, и бездумно сунула в карман. На свое счастье…

Хорошо, что деньги на билет не были нужны. Я назвала по памяти цифры, указанные в последнем письме отца. Папа оплатил мне обратный билет домой еще месяц назад – просто так, на всякий случай – но до сегодняшнего дня я планировала не пользоваться родительской щедростью.

Что ж, жизнь иногда вынуждает пересмотреть планы.

Тонкий пальчик служащей вокзала остановился на нужной странице.

– Так, бронь на одно место в спальном вагоне второго класса с покрытием в двенадцать зон. Когда и куда хотите отправиться, – быстрый взгляд на карточку, – дьесса Саами?

– Ночным северным экспрессом до станции Хийри, пожалуйста.

Перо, уже занесенное над билетной карточкой, замерло. Девушка подняла на меня взгляд.

– Хийри? – переспросила она.

– Да. Это город в регионе…

– Я хорошо знаю железнодорожную карту, дьесса. Но дело в том, что северный экспресс отменен на ближайшие даты. Авария на мосту через гряду Вуорри. В пятницу в горах прошла серия обвалов, линию еще не восстановили. Приходите после празднования дня флота – думаю, к этому времени мост успеют привести в порядок.

Из груди вырвался разочарованный стон. Ну надо же было такому случиться – и именно сейчас, когда я оказалась в Хелльфасте совсем одна и так отчаянно жажду поскорее убраться из столицы. А я-то надеялась, что горный обвал, едва не убивший нас с Деем, был только в восточной части горной гряды. Зря…

Запоздало пришло острое раскаяние. Надо было соглашаться на предложение старого дьеса Сиркенна. Спала бы сейчас, наверное, на диванчике в доме его внука, а утром попыталась бы найти другой способ добраться до дома. Но нет… Глупо, как же глупо!

И вспоминать о Дее тоже не стоило. Сердце заныло от тоски. Он ведь должен был уже заметить мое отсутствие. Захочет ли он искать меня или тоже решит, что разлука пойдет нам на пользу?

Не думать, не думать…

Видно, метания отразились на моем лице. Девушка за билетной стойкой вздохнула и постучала по стеклу, привлекая мое внимание.

– Могу предложить вам поехать с пересадкой в Паппере, знаете, где это? Первый поезд отправится послезавтра в десять утра. Оттуда сядете на экспресс до Ойли, а после сможете пересесть на пригородный состав до Хийри. Но дорога выйдет длиннее, так что придется доплатить около пятидесяти кронеров. Оформляем?

Я мысленно застонала. Пятьдесят кронеров – в два раза больше, чем все оставшиеся у меня на банковском счету деньги. Да и те не получить раньше завтрашнего дня.

– Спасибо, но… позже, – выдавила я. – Подумаю… До утра.

– Кассы начнут работу в шесть, так что время у вас есть, дьесса, – сухо улыбнулась девушка, возвращая мое удостоверение. – А сейчас попрошу вас уйти. Вокзал закрывается через десять минут.

Ничего не осталось, кроме как кивнуть и уныло поплестись к выходу. На душе было мерзко, а в голове пульсировала настойчивая мысль.

Что же я наделала?

* * *

Я брела, не разбирая дороги, вдоль темных витрин, запертых лавок и тихих аллей старого Хелльфаста. Вокруг не было ни души. В окнах домов не горел свет, и даже уличные фонари, казалось, работали вполсилы. Ближе к центру, должно быть, все еще были открыты маленькие ресторанчики, и шумные компании воскресных гуляк перемещались из бара в бар, но я не жаждала присоединяться к общему веселью.

Близких друзей в Хелльфасте у меня не было. Это Красс легко мог найти среди многочисленных приятелей того, кто с радостью мог предоставить свою квартиру на ночь, загородный домик на выходные или особняк на побережье, чтобы весело провести неделю каникул. Красстен часто звал меня с собой, и иногда я даже соглашалась, но чувствовалось, что для друзей Красса я была всего лишь досадным довеском к Ноуру-младшему.

Это, к сожалению, давно стало ясно. Три года назад я внезапно решила задержаться в Хелльфасте на несколько дней после закрытия общежития и попросилась переночевать к одногруппнице, которую тогда считала подругой. И, к своему удивлению, получила резкий и категорический отказ. Она ответила, не задумавшись ни на секунду, показав всю пустоту нашей надуманной дружбы. Больше я не стала пытаться и постепенно свела общение с другими студентами к минимуму, довольствуясь обществом Красстена. В его искренней привязанности ко мне я хотя бы не сомневалась.

А сейчас, когда он уехал, в Хелльфасте у меня не осталось близких людей. Не было никого… кроме Деймера. С ним я была по-настоящему счастлива. И именно от него так поспешно и опрометчиво сбежала, надеясь оградить от моих опасных чувств.

На душе было горько и пусто. Теперь я уже не была настолько уверена в правильности своего отчаянного бегства. Теперь я ни в чем не была уверена.

Ноги вывели меня к набережной. Устав от бесконечных блужданий, я присела на скамейку с видом на беспокойное море. Низкие свинцово-серые тучи висели над темной водой, грозно рокотали волны, разбивавшиеся о затянутый в гранит берег залива. Несколько раз мне показалось, что среди белых гребней мелькнули полупрозрачные спины маар-рё, но скорее всего, это была лишь игра воображения. Морские девы никогда не подплывали так близко к городу без причины.

На душе было муторно, под стать непогоде. Я плотнее закуталась в платок, чтобы защититься от тянущей с воды влажной прохлады. И задумалась.

Деймер и я…

Какой бы заманчивой и притягательной ни казалась мне такая мысль, нужно было признать: это невозможно. Безродная провинциалка, едва закончившая университет, и уважаемый всеми мэр Хелльфаста. Общество не простило бы такого союза.

Скрытые насмешки, шепотки за спиной – я уже проходила через это в университете, где считалась то ли подружкой Красса, то ли его любовницей, то ли содержанкой. Некуда было деться от ехидных уколов и любопытных взглядов, иногда завистливых, а иногда презрительных. Красс, нисколько не заботящийся о мнении окружающих, только фыркал и предлагал не переживать из-за пустяков. Но то был Красс. А лэру Ноуру дурная репутация могла испортить карьеру.

Юная сиреневоволосая любовница хелльфастского мэра. Пятно на его безупречной биографии. Газетчики со смаком перемывали бы любую пикантную подробность, охотились бы за каждой мелочью, допрашивали всех и каждого – от личного водителя мэра до официантки, которая принесла мне десерт. А потом эта грязь выливалась бы на газетные страницы. И мама, любившая иногда побаловаться чтением женских журналов…

Мама, отец… Я понятия не имела, как смогла бы рассказать им обо всем, что случилось за последние дни. Но… Я не хотела делать Деймера своим постыдным секретом. Потому что он был чем-то большим. Он был лучшим мужчиной, которого я встречала. И…

Мне показалось, что меж темных волн мелькнул мягкий янтарно-желтый свет, отразившись в водной глади. Я напряженно вгляделась в черноту ночи и будто бы взаправду увидела полупрозрачный силуэт высокой женщины в тунике, сотканной из лунного света. Повернув ко мне идеальное лицо, она укоризненно покачала головой.

«Неразумные человеческие дети…»

Хлопок ресниц – и все исчезло.

Я устало откинулась на спинку скамейки. Надо мною простиралось равнодушное хмурое небо. Одна звезда, мелькнув среди черных рваных клочьев облаков, сорвалась вниз. Я подумала, что стоило бы загадать желание, но не успела. Моргнула – раз, два – и незаметно для себя задремала.

Глава 16

Мне снилось лето.

Какое-то другое, жаркое лето. Белые облачка в синем небе, упоительно пряное разнотравье. Большой клетчатый плед, расстеленный прямо на земле, маленькая корзинка для пикника. Не хватало только одного…

Его.

Длинная темная тень упала на мое лицо, и я, даже не открывая глаз, поняла, кто же это. Деймер.

Мой Деймер.

Я потянулась, как довольная сытая кошка, подалась к нему, вдыхая бесконечно родной и желанный запах. И чуть не заурчала, когда сильные руки привлекли меня к себе, затянули в жаркие объятия.

– Марри…

Губы коснулись шеи, ключиц чуть выше выреза тонкого платья… Дей поймал мою руку, поднес к лицу, целуя каждый палец по отдельности, и я вдруг явственно ощутила тяжесть кольца на безымянном пальце, и…

Ладонь любимого мужчины коснулась моего живота.

– Ну, как вы тут?..

«Как вы тут…»

– Как вы тут оказались? – меня грубовато встряхнули за плечо. – Дьесса, здесь нельзя спать.

Яркий свет бил прямо в глаза. За пределами светлого круга все еще стояла ночь – а значит, я проспала не так уж и долго. Сонно сощурившись, я вгляделась в лицо склонившегося надо мной человека и заметила на форменной куртке нашивки полицейской службы.

– Что вы тут делаете? – терпеливо повторил полицейский, дождавшись, когда я немного приду в себя. – Вам нужна помощь? Вас ограбили? Похитили?

Я затрясла головой.

– Нет, нет, что вы… все в порядке…

– Где вы живете?

Я замялась, не зная, что ответить.

– Ну… это… я…

Полицейский вздохнул, верно, приняв меня за подгулявшую девицу, забредшую слишком далеко от центральных улиц.

– Документы есть?

Покопавшись в кармане юбки, я вытащила паспортную карточку.

Полицейский придирчиво осмотрел документ.

– Хийри? – темные брови взметнулись вверх. – Это где?

Я объяснила, стараясь как можно меньше вдаваться в подробности. Мужчина нахмурился, еще раз оглядев меня с головы до ног.

– В какой гостинице вы остановились? – спросил он.

На туристку-провинциалку, приехавшую посмотреть столицу, я, верно, походила мало, поскольку ни одной гостиницы в Хелльфасте не знала.

– Вы к кому-то приехали? У вас есть обратный билет?

– Ну… я… у меня есть билет с открытой датой, но северный экспресс временно отменен из-за обвалов…

– Покажите.

– Не могу… Понимаете, он… сгорел. Но я помню его номер, правда-правда. Хотите назову?

Полицейский посмотрел на меня с укоризной.

– Дьесса, – строго сказал он. – Вообще-то у нас в городе не принято жить на улице. Если у вас нет работы, украли деньги или вам негде жить, обратитесь в мэрию, в отдел социальной защиты. Если вы обладаете нужными городу способностями и навыками, вам помогут трудоустроиться и дадут общежитие. Или бесплатно предоставят настоящий обратный билет в ваш… Хийри.

– Спасибо, – пробормотала я. – Но ничего не нужно… Все в порядке, правда.

Я попыталась встать, но рука в белой перчатке железной хваткой сомкнулась на моем запястье.

– В любом случае я вынужден отвести вас в участок, – сказал он. – Утром к вам пришлют работницу соцзащиты. У нас в Хелльфасте нет бродяг. Если человек, – полицейский многозначительно посмотрел на меня, – попал в затруднительное положение, каждый уважающий себя гражданин Хелльфаста – от рядового служащего до самого мэра города – будет рад оказать вам содействие, помочь…

– Только не говорите мэру Ноуру! – нервно воскликнула я.

Полицейский нахмурился и снова внимательно посмотрел на меня. Взгляд его задержался на моих исцарапанных руках, порезах и ссадинах, полученных в неравной борьбе с волками. Я тут же пожалела о сорвавшихся с губ словах и плотнее запахнула платок, прикрывая синяк на предплечье.

– А при чем тут лэр Ноур? – подозрительно тихо поинтересовался полицейский.

– Я просто подумала, что его ставят в известность о подобных случаях, – торопливо пробормотала я, на ходу придумывая оправдания. – Не хотелось бы опозориться перед таким высокопоставленным человеком.

– Дьесса, – устало вздохнул служитель закона. – Я вас разочарую. Несмотря на то, что наш мэр пока не женат, девушки вроде вас совершенно не в его вкусе. Не надейтесь понапрасну.

Наверное, я многое могла бы сказать о вкусах мэра, но сочла за лучшее промолчать.

* * *

Никогда прежде я не попадала в полицейский участок. Строгие выговоры и обязательные работы в университетской столовой или маленьком огородике для выращивания алхимических трав – вот худшее, что мы с Красстеном получали даже за самые дерзкие выходки. Лишь однажды за срыв практики по анатомии – Красс придумал зелье, оживляющее кости, которое, разумеется, не сработало, как было изначально задумано, и вместо скелета оживило зубные протезы пожилой преподавательницы – ректор пригрозил отправить нас на ближайшее кладбище в поисках наглядных пособий. Но, конечно же, не привел угрозу в действие. В глубине души я была уверена, что преподаватели просто испугались предоставлять Красстену столько бесплатного материала для новых экспериментов.

И вот теперь, сидя на жестком стуле рядом с настоящими камерами для настоящих заключенных в настоящем отделении полиции припортового района, пока уставшая дежурная переписывала в учетную карточку мои данные и ставила короткие прочерки, – не зарегистрирована, работы не имеет, адрес фактического проживания в Хелльфасте назвать отказалась – я чувствовала себя настоящей преступницей. Живое воображение нарисовало строгого мужчину в черной форме, равнодушно зачитывавшего смертный приговор посреди людной ратушной площади. «Казнить нельзя помиловать…»

Единственная маленькая комната в женском блоке – всего на три койки – оказалась занята шайкой карманниц-полукровок.

– Проблема, – вздохнула дежурная. В уставшем взгляде женщины мелькнула тень сочувствия. – Щипачки-то наши и потеснились бы, да жалко мне девчонку. Она хоть и неразговорчивая, но с виду-то приличная. Сразу ясно, – она покосилась на мои ссадины, – случилось у нее что-то. Да толку-то – не скажет. По своей знаю. Любят они, дурехи, кавалеров покрывать почем зря.

Она осуждающе покачала головой, думая о чем-то своем. Внутри вспыхнуло негодование, но я вовремя прикусила язык.

– Ну не отпускать же ее, – возразил полицейский, который привел меня сюда. – Раз идти ей некуда.

– А мы ее к мужикам определим, – предложил вдруг второй дежурный.

Полицейская задумчиво потрогала подбородок.

– Это можно…

Я испуганно дернулась. Лучше уж уличные карманницы, чем оказаться запертой в камере, полной мужчин. Заметив мой взгляд, женщина усмехнулась.

– Ты, девочка, не бойся, – она протянула мне снятое со стеллажа одеяло, и я прижала его к груди, точно щит. – В мужском блоке сейчас тихо. К нам морячков привезли пару часов назад. Маар-рё вычудили – слышала, может? Плыли за кораблем от самого Свейхольма, но на расстоянии держались. А как в наш залив вошли, так и заголосили на все лады. Вот морячки в воду и попрыгали – одним словом, мужики. Холостые, безмозглые да горячие, что с них взять. Хорошо хоть берег близко, выловили. Тяжелых в больницу отвезли, а этих, кто покрепче, – сюда. Проспятся, зелья хлебнут, да и все. Так что еще часов двадцать от их соседства тебе вреда не будет. К тому же камеру выделим отдельную, не пролезет никто, даже если захочет.

Посовещавшись, полицейские согласились определить меня в одиночный карцер мужского блока, отделенный от других камер двумя рядами решеток. Дежурный-мужчина грубовато схватил меня за предплечье – пальцы легли ровно на ушибленное место, заставив болезненно поморщиться – и потащил в зарешеченный коридор. Несмотря на заверения дежурной, я бы все же предпочла соседство с карманницами, но моего согласия, конечно же, не требовалось.

Одиночная камера – два на два шага с единственной койкой – показалась мне тесной клеткой, но я не стала жаловаться. По крайней мере, за двумя решетками я чувствовала себя в безопасности. К тому же полицейские оказались правы. Зачарованные моряки, выловленные из залива, – около десятка крепко сбитых мужчин в мокрых тельняшках – мирно спали вповалку в ожидании утра и прибытия специалистов из городской больницы. Заперев меня, полицейский вышел, прикрыв за собой дверь.

Время до утра потянулось невыносимо медленно. Забравшись с ногами на койку, я считала минуты до прихода обещанного соцработника и долгожданной свободы. Положение мое было хуже некуда.

* * *

Когда в коридоре раздались приглушенные голоса, один из которых точно принадлежал женщине, я уже была готова почти на что угодно, лишь бы выбраться отсюда. Назначат обязательные работы – прекрасно, будет возможность дождаться Красстена. Отправят домой – тоже не самый плохой вариант. Главное – снова оказаться на свободе.

Но когда в замке повернулся ключ и на пороге возникла женщина, которую я меньше всего ожидала увидеть, моя решимость угасла. Льера Ульва, коллега Деймера, бесстрашно прошла мимо камер со спящими моряками и остановилась прямо передо мной. Темные волосы были собраны в идеальную прическу, блузка слепила глаза белизной, стрелки на брюках тщательно отглажены. И тем не менее свейландка выглядела несколько потрепанной. Руки и лицо расчертила сеть мелких ссадин. Ногти, покрытые свежим бесцветным лаком, были острижены буквально под корень. Открытый лоб наискось пересекала длинная царапина, умело замазанная пудрой, но все же заметная вблизи.

– Дьесса Саами, – непривычно мягко и дружелюбно поприветствовала меня льера.

Казалось, разговаривать с кем-то через решетку камеры было для нее делом вполне привычным. И даже то, что я вдруг оказалась в полицейском участке, ничуть не удивило ее. Синие глаза смотрели ясно, прямо.

– Я взяла ваше дело, потому что, как вы понимаете, сложившаяся ситуация требует деликатности, – льера Ульва многозначительно приподняла брови. – Особенно учитывая, о ком идет речь. Шумиха в прессе сейчас совершенно ни к чему, нужно действовать спокойно и без лишнего шума. Скромная церемония в уединенной обстановке вполне подойдет.

– Какая церемония? – ошарашено спросила я.

Льера растянула губы в улыбке. Посмотрела на меня – ласково, сочувственно – и задала очередной вопрос тоном, каким взрослые разговаривают с маленьким глупым ребенком, не понимающим простейших вещей.

– Когда бы вы хотели запланировать свадьбу, дьесса Саами?

– Какую свадьбу?

Жуткое подозрение холодом скользнуло по телу, вызвав неприятную дрожь.

– Вашу, разумеется, – мягко мурлыкнула свейландка.

Я отшатнулась от нее в глубину камеры, подтянув к груди одеяло.

– Я не хочу свадьбы.

– Разве? – темные брови взлетели вверх. – У меня сложилось впечатление, что ваши намерения достаточно серьезны. Вы же приличная дьесса, не разменивающая себя на пустые мимолетные отношения, так распространенные сейчас в вашей среде. Традиционный северный уклад жизни – многодетная семья, строгие нравы, девушки, в большинстве своем хранящие девственность до свадьбы. Насколько мне известно, ваши родители не поощряют добрачные и внебрачные отношения, а вот ранние брачные союзы среди коренных ньеландцев севера только приветствуются.

– Вы очень хорошо осведомлены о наших нравах, – холодно проговорила я.

Свейландка кивнула.

– Сами понимаете, дьесса Саами, свадьба для вас – это лучший вариант.

– Полагаете?

Льера безразлично дернула плечом, всем видом давая понять: это лишь плоды хорошо проделанной работы, ничего личного. Но что-то в глубине синих глаз мешало поверить в абсолютную незаинтересованность льеры Ульвы.

– Разумеется.

Я с вызовом скрестила руки на груди.

– Вообще-то мне всегда казалось, что предложение должен делать мужчина, а не соцработник.

Уголки алых губ приподнялись в смутном подобии улыбки. Свейландка, казалось, нисколько не обиделась на резкость моих слов.

– Я не соцработник, а старший сотрудник городской службы безопасности, – проговорила она. – Дьесса Саами, вам нужно понимать, что в данной ситуации мужчина вам предложение не сделает. Иногда, – она со значением посмотрела на меня, – нам, женщинам, надо самим брать судьбу в свои руки.

В другой ситуации я, быть может, и согласилась бы с ней. Но не сейчас. Я не хотела получать предложение обманом или хитростью – не с Деймером, только не с ним.

– Не сделает – значит, и свадьбы не будет.

Свейландка тяжело вздохнула. В ее руке, словно из ниоткуда, возник ключ. Щелкнул замок, протяжно скрипнула, открываясь, дверь. Но вместо того, чтобы выпустить меня, льера Ульва зашла внутрь. Немедленно захотелось отсесть как можно дальше, но пятиться в одиночной камере было уже некуда. От свейландки неприятно пахло сильными духами, пудрой и – совсем чуточку – чем-то горьковатым и резким.

Порывшись в сумке, льера извлекла объемный термос и отвинтила крышку. Пряный запах травяного чая защекотал ноздри. Легкий хлопок, вспышка магии – и высокая крышка разделилась на два тонких железных стаканчика. Льера Ульва наполнила один из них чаем и протянула мне.

Я не сразу рискнула взять из ее рук напиток. Конечно, вряд ли она собиралась отравить меня – особенно здесь, в полицейском участке, в присутствии стольких свидетелей. Но я все равно медлила, сжимая в ладонях горячий стаканчик и зябко передергивая плечами.

Увидев мое замешательство, льера вновь вздохнула и налила чай и себе, осушив стаканчик одним большим глотком. Синие глаза глянули на меня с немым укором, обвиняя в излишней мнительности. Только после этого я, наконец, осмелилась притронуться к принесенному напитку.

Чай показался мне очень сладким и пряным. Непривычные специи, отдающие слабым ароматом хвои и горных трав, немного горчили на языке, но не сглаживали почти приторной сладости. Допивать я не стала.

Забрав из моих рук полупустой стаканчик, свейландка опустилась передо мной на корточки. Ее взгляд – так же, как взгляд полицейского несколькими часами ранее – пробежался по моим исцарапанным рукам, синякам и ссадинам. Закончив осмотр, льера заглянула мне в глаза и, увидев там что-то, ведомое лишь ей одной, задумчиво кивнула.

– Маритта, – ее голос смягчился, хотя, казалось, мягче уже было некуда. – Марри. Поверь, я понимаю, что ты в смятении. Понимаю, что произошедшее может казаться тебе постыдным. Увы, я не понаслышке знаю, что может сделать мужчина с девушкой, если получит такую возможность. Особенно если этот мужчина – свейландец, – она вздохнула, на мгновение отведя взгляд, и этот тоскливый вздох был единственным за наш разговор, что показалось мне настоящим. – Но здесь, в Ньеланде, ты можешь не бояться его высокого положения. Мы живем в стране, где справедливость существует для всех. Если лэр изнасиловал тебя, если принудил к половому акту без твоего согласия, без расписки об отсутствии к нему претензий, на него можно найти управу. Одно твое слово – и я помогу.

– Нет.

Свейландка прикоснулась к тыльной стороне моей ладони, провела пальцем по коже в нескольких миллиметрах от царапины, оставленной шипами.

– Не надо бояться, Марри, – проникновенно прошептала она. – Закон защитит тебя.

Я резко отдернула руку.

– Вы не поняли. Никто ни к чему меня не принуждал.

– То есть акт был добровольным.

Это окончательно вывело меня из себя.

– Послушайте, я совершенно не понимаю ваших вопросов, льера…

– Яннсонн.

– Льера Яннсонн, – выпрямившись, я посмотрела на нее сверху вниз. – Я приехала в Хелльфаст, планируя встретить своего университетского друга, с которым мы собирались заняться поиском помещения для нашего будущего предприятия. К сожалению, его поезд задержался, и мне пришлось заночевать одной в городе. Так я оказалась здесь. Ни о каком вынужденном половом акте со свейландским мужчиной – и тем более о насилии – речи не идет.

Свейландка нахмурилась.

– Ты сильно ошибаешься, девочка, пытаясь его выгораживать, – сквозь зубы процедила она. – Он не оценит, поверь мне.

– Не понимаю, о ком вы.

Она поднялась, нависнув надо мной, словно волк, изготовившийся к прыжку. Все напускное дружелюбие пропало – теперь ее вид источал неуловимую угрозу.

– Если ты промолчишь, маленькая дурочка, он так и останется безнаказанным. Сильным, успешным, всемогущим, способным получить все, что только пожелает, и выйти сухим из воды. А с женщинами… с женщинами общество поступает иначе. Наказание за твое распутство ляжет тяжелым клеймом не только на тебя, но и на твою семью. Думаешь, легко им будет терпеть унизительные шепотки соседей? А твои сестры… кто же возьмет замуж сестер развратной девицы?

– Моя семья – не ваша забота, льера Яннсонн.

– Кажется, и не твоя, раз ты так легко жертвуешь их благополучием, – парировала свейландка. – Подумай хорошенько. Из жалкой провинциалки с лосиной фермы ты можешь стать столичной льерой. Получить деньги, статус, обеспечить семью.

Я шагнула вперед, оттесняя безопасницу к выходу из камеры.

– Благодарю за заботу, льера Яннсонн, но нам с вами не о чем говорить.

На несколько долгих мгновений в камере воцарилось напряженное молчание. Льера прожигала меня взглядом, но я упрямо молчала, стиснув зубы. Наконец, она сдалась.

– Как скажешь, девочка. Смотри не пожалей потом о своем решении.

Окинув меня напоследок мрачным неприязненным взглядом, льера вышла, громко хлопнув дверью камеры. Что-то отскочило от каменного пола, звякнуло и затихло, заглушенное нарочито громким перестуком каблуков. Суетливый дежурный полицейский еле успел распахнуть перед свейландкой проход. Минута – и в блоке предварительного заключения снова стало тихо.

– Похоже, ты провела сегодня веселую ночку, а, малышка? – послышался чей-то глумливый голос.

Я испуганно обернулась. Напротив меня, отделенный лишь двумя решетками и узким коридором, стоял мужчина в рваной – но сухой – полосатой тельняшке. В отличие от спящих товарищей, он не выглядел изможденным или зачарованным до полубезумия магией морских дев. Маленькие, глубоко посаженные глаза моряка маслянисто блестели в тусклом искусственном свете. Поймав мой взгляд, он ухмыльнулся и нарочито медленно облизнул губы. Еще двое мужчин, стоявших чуть позади первого, угодливо рассмеялись.

– Вот не понимаю, что вы, нормальные девчонки, находите в этих синеглазых, – заключенный презрительно сплюнул на пол. – Волочитесь за ними, как течные кошки, отдаетесь за смазливую внешность и призрачную надежду на хорошую жизнь. И где он теперь, твой дорогой любовничек? Небось, сладко спит рядышком с законной супругой, пока ты отдыхаешь тут с нами. Ну да ничего, мы тоже можем хорошо провести время с тобой, малышка. Очень хорошо.

Он сделал шаг из темноты, подойдя вплотную к разделяющей нас решетке, и я инстинктивно попятилась. Перебитый нос, натруженные мозолистые руки моряка с поблекшими синими татуировками и щербатый оскал выдавали в мужчине драчуна и завсегдатая портовых кабаков, а от кривой улыбки все внутри сжалось в нервном спазме. Он никак не мог добраться до меня, но мне все равно стало страшно.

Мясистые пальцы сомкнулись на прутьях решетки.

– Ничего, – вкрадчиво повторил моряк. – Мы с друзьями покажем тебе, что настоящие ньеландские мужчины ничуть не хуже этих тощих свейнских хлыщей. А кое в чем, – мужчина со значением опустил взгляд вниз, – даже лучше.

Он на мгновение присел, но тут же выпрямился, сжимая что-то в огромном кулаке. Предчувствуя недоброе, я взглянула на его руку и едва не закричала: опасный заключенный держал оброненный льерой Ульвой ключ.

А в следующую секунду я заметила, что засов на моей камере остался открытым. Льера слишком сильно хлопнула дверью, и механизм не успел закрыться как надо. В голове мелькнула мысль, что оброненный ключ и незакрытая камера – это слишком для простой случайности, но, честно сказать, прямо сейчас поведение льеры Ульвы волновало меня меньше всего.

Надо было позвать на помощь, но язык словно прирос к небу. Я попыталась подать голос, но из груди вырвался лишь невразумительный писк.

Мужчины расхохотались.

– Не ломайся, милочка, – главный заводила глумливо осклабился. Похоже, моя паника только сильнее раззадорила его. – Один, два или четыре – для тебя уже никакой разницы. Все одно – порченая девка, а так хоть узнаешь, что такое настоящий мужской…

Расширившимися от ужаса глазами я обреченно наблюдала, как мужчина просунул через решетку толстую руку и зашуршал ключом в замочной скважине. В глупой и бессмысленной надежде отсрочить неизбежное я прижалась к холодной стене.

Щелк.

Глава 17

Дверь, ведущая в мужской блок, с грохотом ударилась о решетку общих камер, перебудив половину зачарованных моряков и заставив троицу заключенных трусливо отшатнуться в тень. Я повернулась к нежданному спасителю… и едва не расплакалась от облегчения и счастья.

– Деймер…

Это был он, мой Дей. Осунувшийся, бледный, но все такой же невыносимо прекрасный, он на мгновение замер на пороге, вглядываясь в полумрак камер предварительного заключения. Его взгляд скользнул по морякам, остановился на моем лице. И я увидела, как вспыхнули магическим светом ярко-синие свейландские глаза, как расцвела на губах улыбка и разгладились тревожные морщинки на лбу. Деймер был рад – действительно рад видеть меня.

Как и я его.

Мэр решительным шагом пересек коридор, остановившись перед моей камерой. Я бросилась к нему навстречу, плотно прижалась к широкой груди, несмотря на впившиеся в ребра частые прутья решетки. Горячая ладонь скользнула по моей спине, поглаживая. Мы замерли. Я чувствовала, как в такт моему пульсу стучит под рубашкой его сердце – быстро, часто, радостно. Рядом с ним все волнения пропали, сменившись тихой радостью и уверенностью, что теперь все точно будет хорошо.

Вечность спустя Деймер выдохнул мне в макушку и отстранился с видимым сожалением.

– Поехали домой, – просто сказал он.

Прежде чем лэр успел достать ключ, я толкнула решетку и сама вышла навстречу. Темные брови приподнялись в немом удивлении. Я указала взглядом на дверь, безмолвно обещая рассказать обо всем позже, когда мы окажемся подальше от участка, и прильнула к боку Дея. Он с готовностью обхватил меня за плечи.

– Благороднейший лэр мэр, – вдруг послышался робкий голос из темноты общей камеры.

Я не сразу узнала его – льстивые, заискивающие нотки совершенно не связались в моей голове с глумливым смехом – а, узнав, инстинктивно прижалась ближе к Деймеру. Хватка на моих плечах стала крепче. Мышцы лэра напряглись, спина закаменела. Глаза зажглись опасным синим огнем.

Мужчины в камере, кажется, ощутили это не хуже меня.

– Досточтимый лэр мэр, – заводила выступил вперед и, не подходя близко, осторожно, на вытянутой руке, просунул сквозь решетку ключ. – Тут одна дамочка заходила… обронила вот. Вы… это… верните, куда следует.

Не выпуская меня из объятий, лэр забрал у заключенного ключ. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и я увидела, как моряк побледнел и вздрогнул. Пробормотав пожелания приятного утра многоуважаемому мэру и горячо заверив, что высокопоставленный лэр и его очаровательная спутница «могут ни о чем не беспокоиться», «от них ни словечка не просочится», ибо «он лично за этим проследит», заключенный торопливо потянул дверь камеры на себя, плотно захлопывая ее, чтобы отгородиться от лэра Ноура.

Черный служебный магомобиль стоял на площадке рядом с участком. Невдалеке, к моему удивлению, обнаружился водитель – но не тот, кто приехал забрать нас на горной дороге и отвез меня вчера в особняк. Кивнув лэру, мужчина сел за руль. Деймер устроился на заднем сиденье вместе со мной.

– Нужно заехать в мэрию, – вполголоса пояснил лэр, когда мобиль, тронувшись с места, углубился в переплетение центральных улиц. – А после этого сразу отправимся домой.

Я была готова ехать куда угодно, лишь бы вот так сидеть рядом с Деймером в полутьме салона, почти соприкасаясь плечами. Вечность… целую вечность…

Мне показалось, Дей тоже чувствовал что-то похожее: доехав до места, лэр, вопреки моим ожиданиям, не стал выходить из мобиля, а лишь кратко проинструктировал водителя касательно необходимых документов и папок на подпись. Мужчина понимающе усмехнулся и вышел, оставив нас одних.

Обстановка располагала к романтике, но я отчего-то думала совсем о другом.

– Деймер, – негромко позвала я, и он повернулся ко мне, – почему ты приехал с водителем?

Лэр устало улыбнулся уголками губ.

– Я провел за рулем почти всю ночь, – ответил он. – Рванул в Сторхелль сразу же, как понял, что тебя нет в доме. Думал, перехвачу, но… Тогда я решил, что ты уехала последним поездом, и без промедления отправился в Хелльфаст, где за ночь успел объехать всех столичных друзей Красстена, все общежития и гостиницы, а после уже переключился на приюты, больницы и полицейские участки. Полагаю, газетчики назовут это «внеочередной проверкой социальных служб и городской инфраструктуры».

– Мэр Хелльфаста день и ночь трудится на благо горожан, – хихикнула я.

– Вроде того, – фыркнул лэр и, поморщившись, помассировал пальцами виски. – Как понимаешь, под утро управлять мобилем стало несколько затруднительно. В таком состоянии лучше не садиться за руль. Вот и пришлось вызвать на смену одного из наших водителей.

– Кажется, в прошлый раз твоей машиной управлял другой человек.

Деймер кивнул.

– Верно. Но к моему личному водителю возникло много вопросов. Авария на дороге, взрывчатка в твоей сумочке, волчья метка… В настоящее время он задержан по подозрению в покушении на убийство и сокрытии двуипостасной сущности. Сейчас с ним беседует лично глава отдела безопасности.

Я удивленно вскинула брови.

– Разве в Хелльфасте есть настоящие двуиспостасные маги? – спросила я с недоумением. – Те, кто действительно умеет оборачиваться?

– Да, – кивнул Деймер. – В Хелльфасте есть немногочисленная закрытая община зарегистрированных двуипостасных свейландцев. Обычно ее представители устраиваются на службу в полицию или отдел безопасности, где их навыки приносят существенную пользу, не представляя угрозы для ньеландцев. Двуипостасные маги не афишируют свою сущность, предпочитая вести обычную мирную жизнь. Если не знать, кто перед тобой, вычислить их почти невозможно. Но, к сожалению, не все согласны подчиняться правилам общины, равно как и признавать порядки тех мест, в которых они волею судьбы оказались, покинув Свейланд. Для них это… непросто.

– И твой водитель один из них?

Деймер устало вздохнул.

– Он свейландец, но стихийной магии у него нет, а значит… вариантов немного. Лэр Берг, глава службы безопасности, сможет точно определить, был ли мой бывший водитель способен к обороту и причастен ли к покушениям на тебя. И если да, наказание будет строгим.

– Льера Яннсонн приходила ко мне в тюрьму рано утром, – поделилась я своими подозрениями. – Мне показалось, она вела себя несколько странно.

Я кратко пересказала наш разговор. Деймер нахмурился.

– Для Ульвы это нормально, она всегда довольно бесцеремонна и мнительна, но… я поговорю сегодня с ней, – пообещал он. И вдруг добавил, взглянув на меня со странным блеском в глубине синих глаз: – Или завтра, во время подготовки ко дню флота. Да, думаю, до завтра это подождет. Лэр Берг как раз успеет завершить внутреннее расследование.

Через заднее стекло мобиля я заметила, как новый водитель мэра с тонкой папкой под мышкой спускается по ступенькам парадного входа и поворачивает к стоянке. И что-то, совершенно не похожее на зелье «Жгучей страсти», вдруг всколыхнулось внутри, пронеслось по венам жаркой волной, растворяя сомнения, страхи и неловкость. Сердце гулко застучало в груди. Я повернулась к Дею, поймала его взгляд и на одном дыхании выпалила:

– Я люблю тебя.

Деймер замер, казалось, забыв, как дышать. Я нервно улыбнулась, не зная, куда деться от нахлынувшего смущения, смешанного с облегчением. Но… после внезапного признания мне вдруг стало очень спокойно и легко. Самое сложное сказано, а остальное…

Щелкнул замок, распахнулась водительская дверь. Принесенная из мэрии папка с глухим хлопком упала на переднее пассажирское сиденье. Скрипнуло кожаное кресло, тихо заурчал разбуженный мотор.

Лэр поспешно вскинул вперед руку, раскрыл ладонь. Прозрачная магическая паутинка сорвалась с пальцев, разделяя пространство между нами и водителем плотной звуконепроницаемой стеной. Сразу же стало тихо, очень тихо.

Дей медленно повернулся ко мне. На бледном осунувшемся лице ярким лихорадочным блеском сияли насыщенно-синие глаза.

– Не думаю, что после бессонной ночи тебе стоит так растрачивать энергию, – я кивнула на паутинку. – Совсем не обязательно…

– Что ты сказала? – перебил меня лэр. В его хриплом голосе чувствовалось едва сдерживаемое напряжение.

– Я сказала, не стоит растрачивать энергию…

– До этого.

На второй раз слова дались легко.

– Я сказала, что люблю тебя, – Дей открыл рот, словно собираясь ответить, но я приложила палец к его губам и торопливо продолжила. – Знаю, сейчас ты скажешь, что это все зелье. Что мне только кажется. Что эти слова, эти чувства, надуманы, навязаны и никогда не были правдой. Но… – глубоко вдохнув, я уверенно проговорила, глядя ему в глаза: – Если мои чувства к тебе неправда, то я сомневаюсь, что в моей жизни есть хоть что-то настоящее. Потому что… сейчас я знаю. Знаю, как называется то странное ощущение внутри, которое появляется, когда я вижу тебя. Знаю, что значит это волнение, это смущение, эта боязнь, что ты вдруг подумаешь обо мне плохо. Знаю, отчего появляется желание обнять тебя, прижаться, разделить с тобой все радости и забрать часть горестей из твоей жизни. Знаю, почему мне так хочется потянуться и разгладить эту твою грустную морщинку на переносице. А потом поцеловать и увидеть, как на твоих губах рождается улыбка. Твоя улыбка, Дей, это лучшее, что со мной случалось. И… Сейчас я точно знаю, что зелье тут ни при чем. Потому что это чувство было со мной всегда… и зародилось оно очень-очень давно. Просто я никогда не находила смелости присмотреться к нему и понять, что это и была влюбленность – настоящая, искренняя, никак не связанная с зельем. А сейчас, узнав тебя еще лучше, еще ближе, я поняла, что влюбленность переросла в любовь. И… я люблю тебя, Деймер Ноур. Даже если ты не разделяешь моих чувств. Просто…

– Я люблю тебя, Маритта Саами.

Сердце пропустило удар. Я уставилась на Дея, изумленная, не верящая своим ушам.

– Правда?

– Правда.

Хмельной огонь разлился по венам, подстегивая высказать все до конца.

– И… я хочу быть твоей, – я с наслаждением заметила, как вспыхнули, темнея, глаза Дея. – И не надо говорить, что это ошибка и наваждение. Будь я чуточку посмелее, сказала бы это и без зелья.

Он усмехнулся.

– Я всегда считал, что ты очень смелая.

– Это не так, – я чуточку нервно рассмеялась в ответ. – В этих вопросах я ужасно стеснительная, и даже университетские актерские курсы не помогли бы мне набраться решимости для таких важных поступков. Если бы не зелье… Тем более ты мэр. И лэр. Ты старше, взрослее, рассудительнее. И вообще…

– Я бы никогда не решился предложить что-то девушке брата, – признался Деймер. – И так и остался бы для тебя суровым, древним и абсолютно бессловесным третьим деревом справа. Потому что время шло, а повод сделать хоть шаг навстречу все не подворачивался.

– Пока Красс не сварил приправленное уникальной тролльей магией зелье.

Дей кивнул.

– Похоже, тролль-шаман все-таки был прав.

– Он был прав.

Почувствовав прилив нежности, я положила голову на плечо моего лэра и, потянувшись к его руке, переплела наши пальцы. Мне было хорошо и спокойно, будто после произнесенного признания все тревоги отступили прочь. В голове прояснилось, зелье «Жгучей страсти» больше не волновало кровь, не путало мысли. Все было так, как должно было быть: Дей и я вместе на пути домой.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я поймала добродушную ухмылку водителя и счастливо улыбнулась в ответ, еще ближе прижимаясь к надежному плечу Дея.

* * *

Магомобиль мягко затормозил у сломанной одержимыми волками калитки. С сожалением разомкнув объятия, Дей выбрался наружу и потянулся за мной, подавая руку. Несколько слов водителю – я не вслушивалась, оглушенная нашей близостью – и служебный мобиль укатил прочь.

Мы остались вдвоем.

Деймер обернулся ко мне. В глубине синих глаз проказливыми духами плясали золотистые искры.

– Завтрак? Чай?

«Тебя», – вертелось на языке.

Но я сдержалась, решив не торопить события. Впереди у нас было целое утро – долгое летнее утро только для нас двоих – и казалось, будто в нашем распоряжении вечность.

– Чай… наверное.

– Сделаем.

Входная дверь, возвращенная умелыми руками на законное место, отворилась без скрипа, качнувшись на новых петлях, однако в гостиной еще царил хаос: черное пятно на стене и потолке рядом с местом взрыва, сложенные в горку остатки полочки, обрывки одежды, закопченная обувь. Видно было, что лэр успел немного прибраться, но мое глупое исчезновение не позволило привести все в порядок.

Не давая мне погрузиться в переживания о событиях прошедшего вечера, Деймер увлек меня дальше, вглубь гостиной. Усадил за стол, а сам направился на кухню: поставил воду, порезал треугольником хлеб для бутербродов с паштетом и брусничным соусом. Я с удовольствием наблюдала за его работой, смакуя в голове короткое и такое будоражащее слово «мой».

Мой любимый, мой защитник, моя опора. Мой мужчина. Мой…

– Знаешь, – шутливо проговорила я, наблюдая, как Дей бросает в маленький пузатый чайник щепотку заварки, – а ведь всего неполную неделю назад мы в первый раз пили тут чай. Ты тогда казался мне таким суровым, таким мрачным, а зелье в крови твердило, что передо мной именно тот мужчина, кто мне нужен. Это просто с ума сводило. Я ужасно разволновалась, и от смущения чуть не оторвала пуговку у халата. А ты мне сказал, что пока я «его» не сниму, ты меня не отпустишь… Халат, я подумала.

Деймер повернулся ко мне.

– Если бы ты его сняла, я бы тебя точно не отпустил.

От низкого чувственного голоса по телу прокатилась жаркая волна, горячей спиралью свернувшись внизу живота. И я продолжила.

– А я в красках представила, как бы ты меня не отпускал. Как смел бы все со стола, усадил меня на него, притянул за бедра, близко-близко. И мне не осталось бы ничего другого, кроме как обхватить тебя ногами. А халат с этими его противными мелкими пуговками… ну его…

Я замолчала, тяжело дыша, чувствуя, как горят огнем щеки. Лэр мягко рассмеялся.

– Заманчиво, – усмехнулся он. Мне вдруг показалось, что еще секунда – и Дей шагнет ко мне, чтобы воплотить в жизнь навеянную зельем фантазию. Я невольно подалась вперед. – Но я все же считаю, что для первого раза нужна постель. В данном вопросе лучше придерживаться веками проверенных традиций.

Я ощутила легкий укол разочарования, мгновенно растворившийся в нервном и сладком предвкушении. Постель… постель – это тоже хорошо…

– И что, – бросила я призывный взгляд, – девушку обязательно надо отнести в спальню на руках?

– Разумеется.

– А лепестки роз?

– Могу устроить. После волков их тут предостаточно.

Мысль о розарии, который лэр столько лет бережно сохранял в память о погибшей матери, отозвались в сердце глухой печалью, ненадолго притупив пламя желания. Мне было безумно, безумно, безумно жаль. От изящной теплицы, наполненной благоуханием, умиротворением, покоем и счастливыми воспоминаниями, почти ничего не осталось. Лишь щепки, осколки и лепестки некогда прекрасных цветов, усыпавших землю цветным ковром.

– Ох, розарий… Обещаю, я починю все, что смогу. Одна я, правда, не справлюсь. Для некоторых вещей будет нужен стихийник.

– А я кто? – фыркнул лэр.

– Ты… мужчина, который обещал, что отнесет меня в постель на руках.

Рука коснулась огненной руны, отключая плитку с так и не вскипевшим чайником. Лэр подошел – близко-близко – и ласково скользнул пальцами по моим плечам.

– Ну, раз обещал…

А в следующее мгновение я оказалась крепко прижата к его груди. Он держал меня легко, словно я почти ничего не весила. Потемневший взгляд светился обещанием и бушующей внутри жаркой страстью.

Усмехнувшись, лэр понес меня в спальню.

Глава 18

Распахнув ногой дверь, Дей вошел в мою – нашу – спальню и бережно опустил меня на кровать. Отступил на шаг, вгляделся в мое лицо. Казалось бы, все повторялось – его жаркий ласкающий взгляд сверху вниз, мягкое покрывало постели под спиной, ожидание, тягучее и сладкое, как кленовый сироп, – но что-то важное изменилось бесповоротно.

Мы-вчерашние и мы-сегодняшние были разными людьми. Я больше не чувствовала надрыва, сопротивления, страха. Не пыталась бороться с собой и своими желаниями. Я отдалась чувствам без остатка, принимая их, и страсть, ничем не сдерживаемая, разгоралась внутри с неистовой бушующей силой.

В глазах Дея я видела отблески той же страсти. Горькая упрямая складочка между его бровей разгладилась, будто наши признания стали для него поворотной точкой в принятии Благословения Рэйи. Теперь он был готов пойти до конца и хотел этого так же, как и я.

Дей – мой Дей – по-настоящему стал моим.

Он опустился на краешек кровати рядом со мной, провел подушечкой большого пальца вдоль выреза блузки, коснулся верхней пуговки у горловины…

Я остановила его руку.

– Сегодня ты первый раздеваешься, – попросила я. – Хочу на тебя посмотреть.

– Желание жительницы Хелльфаста для мэра – закон, – шутливо ответил Дей, поднимаясь на ноги.

Я фыркнула.

– Формально я не жительница Хелльфаста. У меня даже регистрации нет, иначе не пришлось бы проводить ночь в полиции.

– Пока нет, – туманно ответил мэр.

Я не успела спросить, что значило это многообещающее «пока». Лэр потянулся к пуговицам белоснежной рубашки, и весь остальной мир поблек.

Дей раздевался медленно, неторопливо, расстегивая пуговку за пуговкой. Я заворожено следила за движением ловких пальцев, невольно представляя их на своем теле, чувствуя, как опускается вслед за ними томящий жар – ниже, ниже, ниже…

Лэр распахнул рубашку, позволяя без помех разглядеть покрывавшие его тело татуировки. Я сглотнула вязкую слюну, скользнула языком по пересохшим губам. Нестерпимо захотелось дотронуться, изучить пальцами каждую темную черточку. Лэр повел плечами, полностью избавляясь от рубашки, и небрежно отбросил ее в сторону. Поймал мой затуманенный взгляд, улыбнулся.

– Дальше, – хрипло попросила я. – Пожалуйста.

Его рука скользнула к поясу брюк. Я видела – невозможно было не заметить – как встопорщилась, натянулась темная ткань. Дей был возбужден ничуть не меньше, чем я. Тогда, в заполненной паром душевой кабинке, я увидела его обнаженного лишь мельком, и теперь мне хотелось заполнить пробелы, разглядеть все во всех подробностях.

Брюки остались лежать на полу комнаты. Пальцы Дея скользнули под резинку трусов и на мгновение остановились. Он посмотрел на меня, взглядом спрашивая, нужно ли продолжать. Прикусив губу, я нетерпеливо кивнула.

Дей был… большой. Тонкой иголочкой кольнул страх: как я смогу вместить его в себя? Кольнул – и сразу исчез, растворившись в нахлынувшей волне возбуждения. Я хотела.

Хотела почувствовать его внутри.

– Теперь ты, – произнес лэр, неотрывно глядя на меня.

Я торопливо потянулась к блузке. Скорее, скорее – ожидание было уже невыносимо. Одежда казалась слишком грубой для чувствительной кожи, мешала, а пуговички, как назло, были такими мелкими, такими тугими и неподатливыми.

– Дай-ка, – Дей мягко перехватил мои суетливые руки. – Я хочу сам.

Я покорно откинулась на подушки.

– Да, – выдохнула я. Дей расстегнул первую пуговку – и ласковые губы тут же коснулись ключицы. – Да-а-а…

Блузка, черная юбка, лифчик были отброшены прочь. Дей нежно касался меня, покрывал поцелуями каждый кусочек обнажавшейся кожи. Я нетерпеливо ерзала, стараясь ускорить процесс, но лэр не позволял. Неторопливо и обстоятельно он подводил меня к самой грани. Я плавилась под его губами, стонала и выгибалась, бессвязно прося еще, еще и еще.

Снимая с меня трусики, Дей попытался было опуститься вниз, чтобы вновь доставить мне удовольствие, но на этот раз я не согласилась. Я и так уже была готова.

Страсть кружила голову, возбужденное тело жаждало разрядки, но сейчас я хотела получить ее иначе. С ним. Правильно.

– Дей, – сбивчиво прошептала я, затягивая его в свои объятия. – Я хочу, чтобы у нас все было по-настоящему. Полноценно. И ты, – моя рука скользнула между наших переплетенных тел, – я чувствую, ты тоже этого хочешь. Если тебе нужна расписка, что я не в претензии, я ее напишу.

Деймер решительно посмотрел мне в глаза.

– Мне не нужны никакие расписки. Во-первых, я тебе верю, а во‐вторых, – он хитро улыбнулся, – я как раз хочу, чтобы ты была в претензии на титул льеры Ноур.

Я замерла, на секунду оторвавшись от любовной игры.

– Это… ты так делаешь мне предложение?

– Согласен, прозвучало криво, – в его чуточку нервной усмешке промелькнула тень смущения, и это показалось мне очень трогательным и притягательным.

Дей был так близко – возбужденный, горячий, желанный. Он больше не пытался оттолкнуть меня, не противился охватившей нас страсти – и это распаляло сильнее любых прикосновений. Я сжала его бедра коленями, прильнула. Потянулась к нему – но лэр мягко перехватил мою руку.

– Хочу стать твоей, – прошептала я и коснулась его губ жарким поцелуем. – Целиком, полностью. Прямо сейчас.

– Тихо, тихо, – ласково проговорил лэр. – Не торопись. Не хочу сделать тебе больно.

Обхватив широкой ладонью оба запястья, Дей завел мои руки за голову, прижал к прохладному шелку простыней. Поцеловал – и я ответила ему с восторгом и пылом. Вторая рука скользнула вниз, безошибочно отыскав ту самую чувствительную точку моего тела.

Я уже не знала, что сильнее туманило разум – жаркие поцелуи моего лэра или прикосновения его умелых пальцев. Кожа пылала, сердце оглушительно стучало в груди. Воздуха не хватало, но я дышала Деем, вдыхая и выдыхая в едином с ним ритме, теряя себя в блестящих синих глазах.

Он оторвался от моих губ лишь на мгновение, позволив рвано выдохнуть его имя в тот же момент, когда сделал плавное движение вперед. И я ощутила то, чего так давно жаждала, воображала в подстегнутых зельем фантазиях – восхитительную приятную наполненность, цельность. Будто то, что когда-то было разделено, наконец-то слилось воедино. Наконец-то я принадлежала Дею – не только душой и сердцем, но и телом.

И это было… правильно. Именно так, как должно быть.

Золотистые искры вспыхнули в ярко-синем взгляде моего лэра. «Жгучая страсть» – нет, Благословение Рэйи.

Настоящее счастье.

* * *

Легкий ветерок, еще не пропитавшийся сухим послеполуденным жаром, приятно холодил обнаженную кожу, проникая в спальню через распахнутую балконную дверь. Мы лежали в постели, расслабленные и счастливые. Я водила пальцем по груди Дея, старательно повторяя черные дорожки татуировок. Мне хотелось сосчитать количество переплетавшихся друг с другом рунических узоров, но я постоянно сбивалась, и приходилось начинать заново.

Дей широко улыбнулся, поглаживая меня по спутанным сиреневым волосам.

– Подсказать? – шутливо поинтересовался он после очередной проваленной попытки.

Я фыркнула.

– Не вздумай. Испортишь все веселье.

Дей покорно раскинул руки в стороны, позволяя мне добраться до рун, украшавших внутреннюю сторону предплечий. Но стоило только взобраться на моего лэра, чтобы лучше разглядеть черную вязь, как он одним быстрым движением повернулся и сгреб меня в охапку. Я взвизгнула, прижатая к простыням сильным мужским телом.

Дей рассмеялся, тепло и открыто.

– Может, чаю?

Я поцеловала его в кончик носа.

– Кофе. И что-нибудь перекусить.

– Договорились, – он вернул мне поцелуй.

Легко поднявшись с постели и не тратя время на поиск одежды, Дей спустился вниз. Я не сразу присоединилась к нему – после близости тело охватила приятная нега, а смятые простыни еще хранили легкий запах моего лэра, напоминая о жарких страстных объятиях. Наверное, останься я в постели, Дей принес бы поздний завтрак прямо сюда, но желание не расставаться ни на мгновение пересилило.

Моему появлению в гостиной Дей, казалось, совершенно не удивился. Зато удивилась я – еще одно навеянное зельем видение сбывалось во всех чувственных красках. У плитки хлопотал мой лэр. И, не считая темного фартука, он, конечно же, был полностью обнажен.

Я сделала то, что жарко-непристойной мыслью мелькнуло у меня в голове в наше первое совместное утро. Подошла к нему сзади и тесно прижалась грудью к широкой спине. Потерлась, чувствуя, как твердеют соски и жар тугим бутоном собирается внизу живота. Скользнула шаловливыми пальцами по бедрам Дея. Фартук заметно приподнялся: мои манипуляции не оставили лэра равнодушным. Дей рвано выдохнул, повернулся ко мне…

К счастью, кофе забурлил раньше, чем мы окончательно забыли обо всем, поддавшись разгоревшейся страсти. Лэр повернулся к плитке, снимая кофейник. Сосредоточиться хоть на чем-то, кроме Дея, было непросто, но я твердо решила разделить обязанности по приготовлению завтрака. Намазала паштетом порезанный час назад хлеб, густо добавив сверху брусничного соуса. Сладкая полупрозрачная капля с ложки упала на палец, но прежде чем я успела стереть ее, Дей мягко перехватил мою ладонь. Обхватил губами перепачканный палец, скользнул языком, чуть посасывая, – так, что я не смогла сдержать тихого стона.

Как не смогла оторваться от своего мужчины. Дей привычно поставил мою тарелку на противоположной стороне стола, напротив своей, но я бесстыдно устроилась прямо у него на коленях. Мы кормили друг друга бутербродами и пили горячий кофе, перемежая это ласками и поцелуями. Я нежилась в объятиях лэра, чувствуя себя невероятно, возмутительно счастливой.

Закончив завтрак, Дей игриво посмотрел на меня.

– Что дальше?

Первой мыслью было предложить ему вернуться в спальню – или спросить, достаточно ли хорош обеденный стол для второго раза, – но вместо этого я сказала совсем другое.

– Знаешь, а я так ни разу не искупалась в твоем озере.

Дей привлек меня ближе.

– Буду рад составить тебе компанию.

Я посмотрела на него с удивлением.

– А как же работа? Разве тебе не надо быть в мэрии?

– Сегодня – нет, – легко откликнулся он. – До завтра я весь твой.

От его слов радостно забилось сердце. Дей мой на весь день – разве можно мечтать о большем? Это было так удивительно, так чудесно, что казалось сказочным сном.

– Пошли купаться! – постановила я и почти встала, но лэр остановил меня, удержал на месте.

– Подожди, – попросил он.

Ладонь Дея коснулась внутренней поверхности моих бедер. Я закусила губу, ожидая продолжения, но лэр применил целебную магию. Ощущения были забавные – точно ветерок или легкое дыхание проскользнуло по разгоряченной плоти, мягко коснувшись кожи. Дей убрал руку, и я с удивлением почувствовала, что легкая саднящая боль, которую я и без того почти не замечала, полностью отдавшись во власть новых ощущений, совсем прошла.

– Теперь можно и в воду, – проговорил лэр, поднимая меня со своих колен.

И мы пошли.

Как же все-таки хорошо, что дом Ноуров был расположен так далеко в глуши, отделенный от ближайшего города несколькими километрами густого леса. Хорошо, что никто – даже Красс – не должен был приехать сюда сегодня, чтобы нарушить наше счастливое уединение. Можно было никого не стесняться, не соблюдать никаких приличий. Пройтись босыми ногами по двору, чувствуя, как травинки щекочут пятки. Постоять на мостках, впитывая тепло нагретой летним солнцем темной древесины. А потом с разбегу прыгнуть в воду, ощутив ее приятную прохладу всем телом, каждой клеточкой кожи. Я даже не предполагала, насколько приятным может быть купание голышом. Насколько… потрясающим. Меня охватила невероятная легкость и чувство полной свободы.

Ровно то же я чувствовала рядом с Деем.

Фонтан брызг накрыл меня с головой – лэр прыгнул следом, нарочно поджав ноги, чтобы войти в воду с громким всплеском. Темная голова вынырнула в паре метров от меня. Лэр смешно отфыркивался и улыбался, задорно, как мальчишка на старой фотографии.

Это грело мне сердце. Я бы хотела видеть его таким всегда.

Мы дурачились в воде, словно дети. Гонялись друг за другом, плескались, кружили под водой меж опор причала. А то, что мы оба были обнажены, привносило в купание особенные, пикантные нотки. Вода, скользившая по чувствительной коже при каждом движении, будоражила тело, а случайные прикосновения Дея распаляли меня еще больше.

В конце концов, обессилев, я легла на спину, застыв морской звездой. Дей наблюдал за мной из зарослей камышей. Взгляд его был прикован к аккуратным холмикам грудей, торчащих над водой, точно два островка посреди морской глади.

– Марри, – позвал он низким чарующим голосом. – Иди сюда.

Я поплыла к нему, точно моряк на зов водной девы, не в силах сопротивляться притяжению его синих глаз.

Он прикоснулся к моей груди – ласково, осторожно. Вода причудливым образом исказила ощущения, сделав их непривычными и одновременно очень волнующими. Дыхание мое участилось, сердце забилось чаще. Я потянулась вниз, к Дею, и почувствовала, что, несмотря на холод, он был очень горяч. И тверд. И…

Дей прислонился спиной к деревянной опоре причала. Я обхватила его за шею, обвила ногами – в воде я могла удерживать свой вес сама, без помощи его рук. Я ощущала между нами тонкую прослойку воды, становившуюся с каждой секундой все горячее и горячее. Мысли заволакивал жаркий туман.

– Интересно, – бездумно прошептала я, – а на что похожа близость в воде?

Дей рассмеялся.

– Теперь понимаю, как ты могла так долго выносить общество моего брата, – фыркнул он. – Вы с ним одного поля ягоды. Безумные экспериментаторы. Ты едва отдохнула после первого раза, а уже ищешь, что еще можно опробовать.

– «Жгучая страсть» делает женщин открытыми для новых опытов, – напомнила я. – Превращает их в страстных развратных кошечек, – наклонившись к Дею, я лизнула его мокрую шею от ключицы до мочки уха. Лэр шумно втянул носом воздух. – Мяу!

– Я убью Красстена, – пробормотал Дей. Широкая ладонь подхватила меня под ягодицы, притягивая ближе. Я выгнулась в его руках, застонала, глухо и хрипло. – Или лично профинансирую все его исследования. Или…

Я заткнула ему рот требовательным жадным поцелуем.

* * *

Я проснулась среди ночи, мягко вынырнув из объятий какого-то сладкого упоительного сна. Приоткрыла глаза – взгляд упал на угол полутемной комнаты, черную полоску декоративной потолочной балки, обои с неброским вертикальным узором, краешек оконной рамы. Вокруг было тихо – ни звука, ни шороха. Беззвучно колыхалась от ветра тонкая занавеска, узкий серп луны робко заглядывал в панорамное окно.

Раскинув руки в стороны, я провела ладонью по гладким прохладным простыням. Одна.

Одна…

Приподнявшись на локтях – одеяло сползло с плеч, обнажая грудь, и я с отстраненным удивлением подумала, что прежде почти никогда не засыпала неодетой – я оглядела комнату. Чемодан на трех колесиках стыдливо спрятался за мягким креслом, на спинке лежала аккуратно расправленная блузка и черная юбка-колокол. Раскрытая недочитанная книга, стопочка конспектов. Словно не было последней недели, не было судьбоносной ошибки – зелья «Жгучей страсти» – не было Деймера, постепенного узнавания друг друга и прошлого дня, полного любви и горячих ласк.

Словно после того, как Красс привез меня сюда, в пустующий дом, я просто уснула, едва разобрав вещи, и увидела длинный, захватывающий и невероятно прекрасный сон. В котором вдруг оказалась любимой и любящей. Желанной и нужной…

Я ощутила его присутствие за мгновение до того, как дверь спальни бесшумно отворилась, и на пороге темным высоким силуэтом возник Дей – живое доказательство, что все произошедшее со мной за эти дни случилось на самом деле. И теплое нежное чувство, всколыхнувшееся в груди при виде моего лэра, тоже было реальным, и мягкая улыбка на тонких губах, и приглушенный свет синих свейландских глаз.

Наши взгляды встретились.

– Ты чего не спишь? – прошептал Дей, забираясь под тонкое одеяло. – Я тебя разбудил?

Я потерлась щекой о его плечо. И тихо призналась:

– Знаешь, я проснулась, а тебя нет. И я подумала, что все это мне просто приснилось. Горячий мужчина в моей постели, признание в любви, предложение выйти замуж, – я фыркнула, – согласись, это больше похоже на сон, чем на пресную, скучную реальность, в которой никогда не случается ничего удивительного.

Дей – совершенно реальный – обнял меня, крепко прижимая к себе.

– Как странно, – с усмешкой произнес он. – Мне приснилось то же самое. Только сиреневоволосое видение из моего сна, по-моему, ничего не ответило на предложение.

– Да.

– Вот такой вот загадочный сон, – вздохнул лэр.

Я повернулась в его руках, заглянула в синие глаза. Мне хотелось видеть его лицо, когда я скажу ему то, что уже давно занимало мои мысли.

– Да – это мой ответ, Дей, – его взгляд вспыхнул от счастья. Я потянулась погладить его по щеке, но Дей перехватил мою руку, поцеловал ладонь у безымянного пальца правой руки, словно оставляя невидимую метку: «моя». – Хочу беззастенчиво сесть на шею мэру Хелльфаста, раз уж у меня нет ни малейшего представления о морали и приличиях.

– А если меня не выберут на повторный срок, и мне придется уехать в глушь и разводить ездовых лосей, чтобы хоть как-то сводить концы с концами?

Я фыркнула. Подумал тоже: будто можно напугать лосиной фермой девчонку из Хийри.

– Если вдруг тебе придется искать новое место работы, я уверена, что все города и городишки Ньеланда передерутся за право избрать тебя мэром. Потому что все знают, ты необыкновенный и чудесный. И мэр, и человек, и мужчина, и…

Хрипло выдохнув, Дей опрокинул меня на подушки. Прочертил дорожку из быстрых легких поцелуев, соскальзывая все ниже.

Сильные руки гладили и ласкали, распаляя мое желание.

– Дей, – простонала я. – Ох, Дей…

Он усмехнулся. Горячее дыхание пощекотало кожу у пупка.

– Так давай, – прошептал он, закидывая мои ноги себе на плечи, – садись мне на шею.

Глава 19

За окном было пасмурно. Лишь изредка среди низких туч пробивался краешек солнца и на несколько мгновений окрашивал полутемную спальню в золотистые тона. Лениво потягиваясь в кровати, я наблюдала, как ползет по подушке тонкий золотистый лучик, подбираясь ко мне все ближе и ближе. Я поймала его на ладонь, сжала пальцы. Желтое пятнышко попало на фалангу безымянного пальца, сверкнув, словно обручальное кольцо.

– Дей, – прошептала я, чувствуя, как от одного звука его имени растекается по телу мягкое тепло. – Мой Дей.

Он покинул дом рано утром. Когда подъехавший магомобиль прогудел клаксоном, оповещая о своем прибытии, лэр уже застегивал последнюю пуговицу рубашки. Поцеловал меня, коснувшись гладко выбритой щекой моей щеки, прошептал что-то про записку на столе и быстрым решительным шагом покинул комнату – будто опасаясь, что еще несколько поцелуев или пара жарких касаний могли заставить его передумать и, бросив все дела, вернуться в кровать. Загудел мотор, прошуршали шины, унося моего лэра далеко в город. Несколько минут я вслушивалась в тишину раннего утра, а потом дремота затянула меня обратно в ласковые объятия…

Сейчас же мне пришло в голову, что стоило как-то отметить нашу внезапную помолвку – приготовить к возвращению Дея праздничный ужин, прибрать дом, осмотреть разрушенную теплицу. Это показалось неплохой идеей, и я решила не тратить драгоценного времени впустую. Поискала взглядом любимый халатик, но нигде его не нашла.

Похоже, он остался в гостиной, куда я спустилась подразнить Дея, готовящего ужин. И… для третьего раза стол оказался идеальным местом.

От жарких воспоминаний меня отвлек шум подъезжающего к дому мобиля. Громко хлопнула дверца, скрипнули петли сломанной калитки – кажется, кто-то очень спешил. Наверняка это был Дей – должно быть, он просто что-то забыл – но в груди кольнуло беспокойство.

Что-то было не так.

Спускаться вниз за халатом не было времени, одеваться – тоже. Предусмотрительный и аккуратный Дей собрал разбросанную в пылу страсти одежду, но лифчик и трусики так и не нашлись. Я заметила на кресле вчерашнюю рубашку лэра и торопливо натянула ее прямо на голое тело. Вышла из спальни, застегивая на ходу мелкие пуговки, – и замерла у верхней ступеньки лестницы.

Отсюда было прекрасно видно, что дверь дома распахнута настежь.

В гостиной было тихо. Не решаясь спуститься ниже, я нервно произнесла в пустоту:

– Дей, дорогой, ты надолго? Я хотела сделать тебе сюрприз, но еще не совсем готова…

– Сюрприз? – переспросил до боли знакомый голос.

Шаг – и перед лестницей появился Красстен. Его взгляд на мгновение задержался на моих наполовину прикрытых мужской рубашкой бедрах, на голых коленях и ступнях.

– О, душа моя, сюрприз однозначно удался.

В руках друг держал развернутый белый лист. Записка Дея…

– Честно говоря, не знаю, как на это реагировать, – глухо проговорил Красс. Пальцы сжались, сминая записку. – Я бы посчитал это шуткой, если бы чувство юмора Дейму не оттоптали еще в детстве.

Сквозь недоумение во взгляде друга прорывалась непонятная, почти детская обида и разочарование – во мне, в Дее, или, быть может, в нас обоих. Я почувствовала, как сметая короткую вспышку стыда, нарастает внутри раздражение. Красс не имел права… не должен был… Он не должен был говорить со мной так, словно я была перед ним виновата. И отзываться о брате с пренебрежительным осуждением, как будто он, Красстен, который встречался с Деймером лишь чтобы забрать новую порцию денег, знал его настоящего.

Я с вызовом скрестила руки на груди.

– Ты, видимо, ничего о Деймере не знаешь. А это, – я кивнула на смятый бумажный комок в его руках, – мое.

Тонкий листок бумаги захрустел в стиснутом кулаке, но Красс, казалось, даже не заметил этого.

– Я защищал тебя! – выкрикнул он. Голос его дрогнул. – Мне говорили, что ты обманом опоила моего брата, чтобы вынудить жениться, но я лишь смеялся, – светлые глаза обиженно блеснули. – «Это все клевета и чушь». «Марри совсем другая». «Она бы никогда не пошла на такое». Я подумать не смел, что ты действительно могла так поступить.

Я зло сузила глаза.

– Так – это как? Ты оставил меня в загородном доме, где «давно-давно никто не живет», не дав антидота. Потому что… как ты сказал? «Не начнешь же ты вздыхать по паутине и влюбляться в тараканов?» А о том, что о разорванной магической защите мгновенно узнает хозяин дома, ты благополучно забыл.

Во взгляде Красса мелькнула растерянность.

– Душа моя, я…

– Ты перелил это треклятое зелье в графин! – продолжила я, распаляясь. – Ты оставил его на столе, как будто это дорогое вино. Красивое, рубиновое… сладкое. И кто виноват, что я не успела предупредить твоего брата, что это не то, чем кажется, и не стоит его пить?

– Марри…

– И теперь ты обвиняешь меня в том, что я нарочно подстроила, чтобы Деймер выпил это треклятое зелье? Ты, причина всех вселенских бед?

Красс отшатнулся, вскидывая руки. Обида на его лице сменилась неподдельным шоком и раскаянием за поспешные и резкие слова. Непривычно тихий и потерянный, он напоминал провинившегося щенка, который вдруг испугался, что уже никогда не получит прощения.

Сердце мое дрогнуло. Долго сердиться на Красса у меня никогда не получалось, но… на этот раз я была решительно настроена дать ему хотя бы минуту на осознание своей ошибки. Хмуро глядя перед собой, я прошла мимо него. Друг молчаливо поплелся следом, нервно комкая в руках злосчастное письмо, пока тонкая бумага не превратилась в горсть крохотных обрывков, разлетевшихся по полу гостиной. Я опустилась на диван. Красс нерешительно мялся сзади, пока я не кивнула ему на свободное место. Выдохнув от облегчения, друг плюхнулся рядом.

– Марри, душа моя, – Красс запустил пятерню в ярко-красные волосы. – Пойми, я не хотел тебя обидеть. Просто… Я даже не думал, что Дейм и ты… Ты же шарахалась от него, как тролль от солнечного света, и вылетала вон из комнаты, стоило вам случайно оказаться рядом. А брат при любой встрече не уставал напоминать, что для любовных приключений я могу выбирать кого угодно, но только не тебя, потому что ты… неопытная, милая и слишком хорошая для такого раз… разгильдяя, как я. И я непременно загублю тебе жизнь, – он фыркнул. – Как будто я сам не знаю, что ты за человек, душа моя. И наша дружба дорога мне больше всего… – Красс вдруг осекся и посмотрел на меня с внезапным ужасом в глазах. – Марри… он тебя что, заставил?

Я ответила ему таким возмущенным взглядом, что Красс торопливо отодвинулся на дальний край дивана и на всякий случай прикрылся декоративной подушкой.

– Конечно нет, – твердо ответила я. – Все началось из-за зелья. И… поначалу нам еще удавалось сопротивляться навязанной страсти, но с каждым днем эффект все усиливался, – глаза Красса загорелись. Разом забыв об угрозе получить чем-нибудь тяжелым по голове, он подался ко мне, весь обратившись в слух. – Мы даже съездили к троллям, у которых ты каким-то неведомым образом доставал ингредиенты, чтобы попытаться разобраться во всем происходящем, – друг посмотрел на меня с удивлением, как будто тот факт, что нам с Деем пришлось повторить его путь и посетить подземный город волшебного народа, оказался для него полнейшей неожиданностью. – Но это не помогло. Связь неуклонно крепчала – представь себе, мы встретили настоящую маар-рё, но Деймер остался абсолютно равнодушен к ее пению. Но… это еще было терпимо. А к началу недели действие «Жгучей страсти» стало совершенно невыносимым. Мы уже не выдерживали…

– К началу недели? – перебил Красс. – Я же почти сразу сварил вам антидот. Сразу, как только узнал… в пятницу. Сделал целую бадью – без тебя, душа моя, пришлось потратить целый день, налаживая алхимическую установку старого Марксенна. В субботу утром – пришлось встать в несусветную рань – я отдал все си… ну, то есть коллеге Дейма. Она обещала немедленно передать антидот, пока не поздно все исправить. Но, видимо, было уже поздно… – он посмотрел на меня с подозрением. – Как-то быстро вы… Неужели Дейм спрятал антидот?

– Естественно, нет! Деймер никогда бы так не поступил!

– Понял, понял, – друг примирительно вскинул руки. – Не кипятись. Я просто пытаюсь осознать, что случилось и куда пропал плод моего мучительного труда. Блестящая, между прочим, работа, чистейший образец! И цвет такой… красота…

– Твой брат не пил никакого антидота, – пробормотала я. Странная, тревожащая душу мысль крутилась в воздухе, но я все никак не могла ухватить ее, раскрутив до конца. – Красс… кто, ты говоришь, приезжал и наговорил… всякого… про нас?

– Марри, душа моя, я ни на секундочку не поверил!

– Красс…

Друг наморщил лоб.

– Так она же, си… коллега Дейма, – повторил он. – Из службы безопасности хелльфастской мэрии. Ульва… как же ее?.. Йопс… Янс…

– Яннсонн. Льера Ульва Яннсонн.

Льера Ульва… Мы впервые столкнулись с ней именно в пятницу – как раз перед поездкой в деревню троллей. Быть может, свейландка что-то заподозрила еще тогда, раз сразу же отправилась к Красстену за антидотом. И сейчас я готова была поверить в ее обостренное чутье…

Едва ли Дей сам рассказал льере о возникшей проблеме с зельем «Жгучей страсти». Это было… слишком личным. Да, когда речь шла о безопасности единственного – и, честно сказать, весьма непутевого – младшего брата, подключить льеру Яннсонн, судя по всему, и раньше решавшую для мэра какие-то вопросы, было, пожалуй, разумно. Но посвящать свейландку в личные дела больше необходимого… нет, Дей никогда бы так не поступил.

Но если льера Яннсонн получила от Красстена антидот еще несколько дней назад, отчего она просто не отдала его нам? Я готова была поверить, – пусть мысль эта и не доставляла мне радости – что она имела собственные планы на видного высокородного и очень перспективного начальника. Но почему бы не разорвать столь некстати зародившуюся связь в самом-самом начале? Тогда не было бы нашей совместной поездки в горы, аварии, безумного лосиного стада. Не случилось бы неприятной сцены в кафе, после которой я получила в подарок взрывное зелье, так странно напоминавшее неудачные эксперименты Красстена, и проклятую волчью метку, чуть было не стоившую мне жизни. Да и ее визит в тюрьму, попытки очернить Дея, выставить его насильником. И все, что она наговорила Красстену…

– Точно, Яннсонн. Честно говоря, я ее всегда просто по имени называл, – подлил масла в огонь моих подозрений друг. – Та еще была злюка поначалу, но как разглядела мой алхимический потенциал, стала намного приятнее в общении. Даже с ингредиентами помогала, неудачные зелья брала утилизировать… На самом деле, если бы не она, не было бы у нас дипломной работы. Я ведь именно после разговора с ней задумался, как бывает тяжело в браке, где нет страсти…

– Красс, послушай, – отчаянно выпалила я, – льера Ульва, она не та, кем кажется!

Друг, не знавший и десятой доли всех наших приключений, посмотрел на меня с искренним непониманием.

– Ой, ну ладно тебе, душа моя, – Красс приятельски хлопнул меня по спине. – Что за теории заговора? Ну, потеряла она антидот, с кем не бывает. Я тоже часто теряю всякие штуки. А антидота у меня в сумке еще целая колба, хочешь, прямо сейчас принесу, а Дейма угостим вечером. Не думаю, что уже есть смысл, но дело ваше…

Красс что-то говорил, но я больше не слушала. Тяжелое гнетущее чувство сдавило сердце когтистой волчьей лапой, словно предзнаменование беды. Дей ничего не знал про льеру Ульву. Не знал, что именно она поддерживала разрушительную гениальность Красстена, что именно она, скорее всего, достала печально известные слезы Рэйи и заронила в бедовую голову изобретателя идею создать «Жгучую страсть». Страсть, которая явно предназначалась не нам. Не мне…

А теперь все вскрылось. И льера Яннсонн должна понимать, что едва ли мэр закроет глаза на ее сомнительные махинации. А если… если синеглазая свейландка действительно имеет вторую ипостась, если она действительно могла бы смертельно напугать лосей и повести за собой голодных духов-пииру, если она действительно желала моей смерти – Деймер этого так не оставит. Она должна понимать, что ее загнали в угол. А говорят, загнанный в угол зверь готов драться до последней капли крови. И…

– Где он? – перебила я Красса.

– Кто? Антидот?

– Нет! – я вскочила с дивана, не в силах унять бешено стучавшее сердце. – Деймер, конечно же! Где он?

Красс посмотрел на меня с тревогой.

– Дейм написал в записке, – он протянул ко мне руку, словно хотел отдать письмо Дея, но на его ладони осталось лишь несколько жалких клочков мятой бумаги – ни слова не разобрать. Красс не стал проверять на прочность мои и без того взвинченные до предела нервы и скороговоркой закончил: – Кажется, там было что-то про инспекцию морских путей. Проверка безопасности перед празднованием дня флота или что-то вроде того. Работа, работа и снова работа. Марри, душа моя, успокойся…

– Маар-рё! – голос сорвался, к глазам подступили отчаянные слезы. Успокоиться не получалось. – В заливе морские девы, Красс! Они уже чуть не утопили около десятка моряков, а Дей вышел на корабле в залив. С безопасниками! С безопасниками, понимаешь? А если среди них – она? Красс, послушай, льера Ульва опасна! Она что-то замышляет против Дея, а он… Мне нужно его предупредить! Мне нужно в город сейчас же!

Сердце колотилось безумно быстро, разнося по венам обжигающе горячую кровь. Наша связь, Благословение Рэйи или, быть может, нараставшая внутри паника гнали меня в Хелльфаст, к моему лэру. Наверное, я бросилась бы бежать прямо так – босая, в одной лишь мужской рубашке на голое тело, если бы Красс не обхватил меня за плечи, мягко, но твердо разворачивая лицом к себе. У друга оказались на удивление сильные руки. Я притихла, пораженная этим непривычно спокойным и собранным Красстеном, которого никогда не знала прежде.

– Марри, слушай меня, – тихо проговорил он. – Приведи себя в порядок и переоденься. А я разберусь, как нам попасть в Хелльфаст. Хорошо?

Кивнув, я побежала наверх, а Красс выскочил из дома так резво, словно за пятки его кусал голодный дух-пииру. Густая трава приглушила его шаги, и оставалось лишь гадать, куда с такой скоростью понесся Ноур-младший. Но отчего-то мне стало спокойнее. Я чувствовала, что сейчас – именно сейчас, когда на кону, быть может, стояла жизнь Дея, – друг не подведет и сдержит обещание.

Кое-как одевшись в первое, что подвернулось под руку, я торопливо спустилась в гостиную. Красса не было. Я нервно огляделась по сторонам, готовая прямо сейчас, не дожидаясь друга, бежать на станцию Сторхелля, когда на подъездной дорожке показался черный бок мобиля.

– Марри! – выпрыгнув на ходу из салона, Красс промчался мимо меня к дому. – Садись в такси, я мигом!

Не успела я устроиться на заднем сиденье, как друг вернулся, с грохотом приземлившись на соседнее со мной место.

– Трогай, трогай! – прокричал он водителю, и мобиль резво сорвался с места. – К главному причалу Хелльфаст-порта!

В полумраке салона можно было немного перевести дух. Красс шумно пыхтел, пытаясь отдышаться после долгого бега.

– На повороте… мобиль… догнал, – похвастался он. – Дорога тут… петляет. А я через лес, прямиком. Еле успел.

Измученный непривычной физической нагрузкой друг, тем не менее, выглядел довольным и явно гордился собой. Я выдавила из себя благодарную улыбку – Красс и правда совершил почти что невозможное, добыв нам транспорт в этой глуши, но волнение за Дея не отпускало ни на секунду, мешая расслабиться, – и несколько раз обмахнула его забытой кем-то в маготакси газетой, чтобы остудить разгоряченное лицо. Ноур-младший блаженно развалился на сиденье, вытянув длинные ноги под водительское кресло.

Мобиль несся по извилистой дороге вдоль частокола сосен – медленно, слишком медленно. Мелькнул за окном пригород Сторхелля и деревянная крыша станции. Я нервно комкала подол черной юбки, пока Красс не взял меня за руку.

– Марри, душа моя, – вполголоса проговорил он. Я подняла на него невидящий взгляд. – Ну, не убивайся ты так. Это ж Дейм, его ничего не берет.

Я до хруста стиснула зубы, с трудом удержавшись от резкого ответа. На мое счастье, Красс проявил нехарактерную для него чуткость, не рискнув развивать опасную тему. Успокаивающе погладив тыльную сторону моей ладони, он обнял меня, подставив под щеку свое плечо. Рвано выдохнув, я прислонилась к нему в поисках утешения.

В сумке Красстена, небрежно брошенной между нами, что-то жалобно звякнуло. Опустив взгляд, я заметила горлышко графина с остатками зелья «Жгучей страсти».

– А это тебе зачем?

Красс привычным жестом взъерошил мокрую от пота красную шевелюру.

– Мало ли, пригодится, – он пожал плечами. – Ты же упоминала, что Дейм не отреагировал на пение маар-рё. Потом все закрутилось, и стало как-то не до этого, но отчего-то эта мысль не дает мне покоя. Вдруг мы совершили новое открытие? Расскажи-ка еще раз, что там у вас было…

Не вдаваясь в подробности, я поведала Красстену о нашем путешествии в подземный город троллей и встрече с шаманом Арх. Как я и подозревала, друг никогда не ездил за редкими волшебными ингредиентами сам – их доставляла льера Ульва. Она же и подала идею опробовать неведомым образом добытые ею слезы Рэйи в качестве основного ингредиента для зелья, связующего мужчину и женщину. Хотела ли свейландка сама испытать его на ком-то конкретном – я догадывалась, на ком – друг не знал. Впрочем, «Жгучая страсть» в итоге оказалась куда сложнее, чем нам с Крассом казалось вначале…

Зато теперь слова тролля-стража обрели смысл. «Такая, как Деймер» означало синеглазую уроженку Свейланда, а «такая, как я» – женщину.

Сами тролли и красоты подземного города Красса не заинтересовали. Зато на истории с морской девой он оживился и даже достал из сумки потертый исписанный блокнот, перелистав свои корявые записи.

– Душа моя, я тут подумал, – задумчиво протянул он. – Может, все дело в нашем зелье? Известно же, что маар-рё и скьер-рё интересуются исключительно незанятыми мужчинами. А мысли Дейма, особенно с учетом выпитого зелья, были в тот момент ох как заняты всяким… – Красс хмыкнул и тут же отшатнулся на случай, если бы я решила приложить его свернутой газетой по чересчур умному лбу за непристойные намеки. – Сама же говоришь, он даже пения за спиной не слышал.

Я кивнула, признавая, что друг может быть прав. В прорывной экспериментальной алхимии Красс действительно был своего рода гением, и многие его теоретические выкладки в итоге так или иначе подтверждались.

– Если я прав, и связь, образованная зельем, ощущается волшебными сущностями как настоящая, – предположил друг, – тогда Дейм и вправду должен быть в безопасности. Так что нет смысла нервничать, это, говорят, вредно для здоровья…

Я яростно сверкнула глазами, и Красс поспешно извинился. Что бы там ни думал себе друг, я точно знала, что чувства Дея были вызваны не только зельем. Желание – может быть, особенно в самые первые дни. Но не зелье заставило его признаться мне в любви и сделать предложение.

Вот только…

– Но другие-то нет, – я шмыгнула носом. – В службе безопасности и во флоте сплошь молодые мужчины. Вряд ли многие из них счастливо состоят в отношениях. И Деймер… он не останется в стороне, если случится беда. Может, маар-рё вовсе не важно, кого топить, если уж жертва сама прыгнула в воду?

Красс приобнял меня чуть крепче. В этом вопросе он был со мной полностью согласен.

– Что ж, по крайней мере, плавает Дейм отлично, – вздохнул он. – Все будет хорошо, душа моя. Обещаю.

Друг честно старался говорить уверенно, но я расслышала в его голосе отчетливые фальшивые нотки.

* * *

Как и следовало ожидать, порт оказался закрыт. Мрачный полицейский остановил мобиль за пару кварталов до прогулочной набережной, примыкавшей к разгрузочным докам. Дальше можно было пройти только пешком, и мы, не тратя времени на споры со стражем правопорядка, побежали туда.

Около оцепления скопилась немаленькая толпа зевак. Люди взволнованно переговаривались между собой, пытались расспрашивать полицейских, но те лишь молчаливо стояли поперек перекрытой улицы.

Пока Красс, высоченный, словно корабельная сосна, пытался рассмотреть происходящее поверх голов, я тихо прошмыгнула к самой решетке. Через плотное ограждение были заметны непривычно пустая улица и деревянные домики ярмарки с закрытыми ставнями. У причала покачивались на темной беспокойной воде брошенные рыбацкие лодочки и кораблики, обычно катавшие по заливу туристов и влюбленные парочки. Несколько мужчин и женщин – единственные, кто, помимо полицейских, остался на оцепленной территории, – беспокойно прохаживались вдоль набережной, где я провела одинокую и безрадостную ночь после побега из особняка. К воде не приближался никто – и это само по себе сказало мне больше любых слов.

Маар-рё. Они действительно приплыли в залив. И Дея – моего Дея – не было среди людей на берегу. А значит…

Обзор закрыла широкая грудь в темной форменной куртке. Я испуганно подняла голову и встретилась взглядом с полицейским.

– Прошу вас отойти от ограждения, дьесса, – строго проговорил он. – Порт закрыт.

Я нервно сцепила руки.

– Мне очень-очень надо попасть туда, – голос предательски дрогнул. – Пожалуйста, пропустите!

Полицейский раздраженно вздохнул. Наверное, за утро подобные просьбы он успел выслушать уже не один десяток раз.

– Дьесса, идите домой, – повторил он. – Сегодня жителям рекомендовано воздержаться от прогулок. В море неспокойно, поэтому по протоколу не положено подпускать к воде никого из гражданских.

– Я знаю о нападении маар-рё, – выпалила я. Взгляд полицейского изменился, из усталого став настороженным. – Я и мой друг, мы можем помочь. У нас есть…

– Девушка, – страж порядка недобро прищурился. – Полиция и служба безопасности держит все под контролем. В береговой зоне не должно быть посторонних. Приказ мэра.

– А мы и не посторонние, уважаемый дьес полицейский, – раздался из-за моего плеча голос Красса. Друг резво проталкивался к нам через толпу, не слушая недовольных возгласов. – Вот я, например, брат мэра Ноура.

Полицейский скептически оглядел Красстена.

– Мы знаем, – сказал он с усмешкой. – Касательно вас, лэр Ноур, у нас есть отдельный приказ, поступивший из отдела безопасности. Не желаете предъявить ваши вещи для обыска на предмет хранения незаконных зелий и реактивов?

– О чем вы, уважаемый? – Красс расплылся в улыбке, одновременно пряча за спину сумку. – Никаких запрещенных веществ – ну, разве что вы подбросите на обыске пакетик-другой. Обещаю не использовать их в гнусных личных целях, а исключительно во благо передовой алхимической науки, без достижений которой наша с вами жизнь была бы гораздо более тоскливой. Вот, например, моя новейшая разработка… Скажите-ка, дьес, вас полностью устраивает ваша семейная жизнь?

Полицейский предупреждающе откашлялся. Я посмотрела на Красса в немом отчаянии. Сейчас не время было затевать пикировку с представителями закона и проверять на практике, кого еще льера Ульва подговорила сыграть против нас. Жизни людей могли быть в опасности…

Красс между тем и сам принял какое-то решение. Вцепившись в мою руку, он, мило улыбаясь, потянул меня обратно в толпу. Когда полицейские из оцепления остались далеко позади, друг наклонился ко мне и зашептал на ухо скороговоркой.

– Давай попробуем прорваться в другом месте. Ты идешь направо, я – налево. Если найдешь лаз, – он сунул мне маленькую пробирку, – плесни зелье на землю и отбеги подальше, цветным дымом все-таки лучше не дышать. Если что, встретимся в конце сквера, у выхода к ярмарке.

Я кивнула.

Подходящий проход отыскался не сразу. Полицейские плотной стеной окружили все подступы к площади и набережной, выставив на улицах переносное ограждение и патрули, но, конечно же, никто не заинтересовался зданиями, выходившими фасадом на сквер. Мне было известно одно тайное место – низкая арка, сквозным проходом соединявшая сквер, внутренний двор одного из домов и параллельную набережной улицу. Всего-то и нужно было просочиться сквозь частую решетку двух ворот.

К счастью, я была достаточно худой, чтобы сделать это.

Улучив момент, когда улица обезлюдела, я торопливо проскользнула во двор доходного дома. Пересекла двор-колодец, юркнула в тень второй арки. Через решетку было отлично видно, что в сквере – по крайней мере, сейчас – нет охраны. Похоже, все силы полиции ушли на то, чтобы оградить набережную.

Пройти через вторые ворота оказалось намного сложнее – железные прутья здесь оказались толще и чаще. Я пыхтела, проталкиваясь сквозь решетку, и отчаянно надеялась, что никакому полицейскому не придет в голову прогуляться вдоль сквера именно сейчас. Попасться столь глупо не хотелось.

Наконец, мне удалось перебраться на другую сторону. Я торопливо оправила юбку, огляделась и, убедившись, что никто не спешил арестовывать меня за незаконное проникновение на оцепленную территорию, выскочила из кустов, частично прикрывавших решетку ограды. Выскочила – и тут же застыла, словно пригвожденная к месту.

В шаге от меня стояла льера Ульва Яннсонн.

Глава 20

Она шагнула ко мне – плавно, с истинно звериной грацией. Я попятилась назад, но спина почти сразу же уперлась в решетку. Бежать было некуда – я прекрасно понимала, что не успею достаточно быстро протиснуться через ограду обратно, в спасительный полумрак дворовой арки.

– Юная дьесса, – улыбка свейландки скорее напоминала оскал, – это запретная зона. Неужели снова хочешь отправиться в карцер?

Еще свежие воспоминания о полицейском участке заставили меня нервно поежиться. Но стоило воскресить в памяти вкрадчивый голос, обманчивую мягкость и лживые обещания льеры Ульвы, как страх сменился злостью, придавая сил.

– Не хочу, – честно ответила я. – А вот вы, льера Яннсонн…

Я не стала заканчивать фразу, но свейландка все поняла и так. Синие глаза хищно сощурились.

– И что же, интересно, ты имеешь в виду?

– Спросите у лэра Ноура.

Она презрительно фыркнула.

– Боюсь, многоуважаемый лэр мэр вряд ли сможет ответить. Его внимание всецело отдано другим прекрасным созданиям – и не нам с тобой тягаться с ними в привлекательности. О, за таких чарующих женщин стоит умереть, – льера хрипло усмехнулась. – Что он и сделает вместе с другими… предателями. Никакое чудо им не поможет.

В ее словах было столько самоуверенной убежденности, что я поневоле дрогнула. Стоило немалых сил вновь собрать волю в кулак.

– Вы ошибаетесь. На лэра Ноура пение маар-рё не подействует.

– Не думаю.

Молниеносным движением свейландка потянулась ко мне и выхватила из кармашка юбки склянку с зельем «Жгучей страсти», которую Красс наполнил на случай, если только один из нас сумеет оказаться по эту сторону оцепления. Отвинтила крышку, принюхалась – осторожно, по всем правилам техники безопасности – и, скривившись, отбросила прочь. Склянка ударилась о корень дерева и раскололась, зелье растеклось по траве рубиновой лужицей. Все произошло столь быстро, что мне оставалось лишь беспомощно смотреть, как впитывается в землю моя надежда помочь морякам.

Льера Ульва расхохоталась – неприятным, лающим смехом.

– Вот, значит, что, – насмешливо протянула она. – Ты на это рассчитывала? Дешевые чудеса волшебного народца, мистическая связь, раз и навсегда изгоняющая из сердца одиночество, и прочая чушь, в которую вы, ньеландцы, так истово верите. Что ж, зря. Даже если это работает – в крови Деймера давно нет ни капли вашего зелья.

– Откуда вы знаете? – вырвалось у меня. – Вы же сами уничтожили антидот, который забрали у Красстена.

– Ой ли, – насмешливо выгнула темную бровь свейландка. – Может, не уничтожила, а применила… по назначению.

Я не видела ни одной причины верить льере Ульве на слово. Она, должно быть, просто хотела вывести меня из равновесия, запутать и запугать, как пыталась и раньше. Но в груди уже спиралью скручивался страх. Если она сказала правду, то Дей… Дей так же беззащитен против чар маар-рё, как и другие…

Наверное, мои мысли явственно отразились на лице, потому что льера вновь оскалилась.

– Да, юная дьесса Саами, да, – протянула она. – Я своими руками добавила обезумевшему мэру антидот в кофе. Думала, еще успею все исправить, но эта троллья зараза пустила корни слишком глубоко. Помнишь то солнечное воскресенье, когда Деймер забыл об осторожности, решив выгулять свою нелепую сиреневоволосую любовницу в самом центре Хелльфаста? Он должен был прийти в ярость, протрезвев и осознав, как ты его обманула, как обвела вокруг пальца, подсунув свое якобы нетронутое тело. Но…

– Но наши чувства оказались настоящими. И именно это вас так злит, льера Яннсонн. Ведь вы и мне подлили антидот, – внезапно осознала я. – Ваш травяной чай… сладкий привкус был практически такой же, как у зелья. Поэтому вы так давили на меня, чтобы я оговорила лэра Ноура. Ведь, по-вашему, я тоже должна была… протрезветь.

– Только и тебе это не помогло, – практически прорычала свейландка, стремительно теряя напускное спокойствие. – Никчемная пустоголовая девица, на которую даже братец-идиот Ноур-младший не позарился. А жаль… вот нарушил бы он запрет брата, испортил бы тебя, и может, Деймер наконец стряхнул бы красноволосую обузу со своей шеи. По крайней мере, я постаралась бы его убедить не тратить на вас с таким трудом заработанные деньги. А я, поверь, умею убеждать.

– Деньги… да и жизнь Деймера вас не касается.

– Ошибаешься, глупая девчонка. Его жизнь давно принадлежит мне. Я так решила.

– Скажите, льера… а он сам об этом знает?

Свейландка утробно зарычала. В ее глазах зажегся злой синий огонь, ногти заострились. Казалось, еще секунда, и на меня бросится смертоносная волчица, чтобы закончить то, что не удалось ей в розарии.

– О, Марри, душа моя, а я тебя уже обыскался!

Мы с льерой Ульвой синхронно повернули головы. В нашу сторону по пустынной аллее направлялся Красстен. Друг шел медленно, вразвалку, так, словно был не обремененным житейскими проблемами горожанином, вышедшим прогуляться по набережной перед обедом, а не нарушителем, тайно проникшим на оцепленную территорию и заставшим весьма неприглядную картину. Я-то знала Красса слишком хорошо, чтобы купиться: с точно такой же невозмутимой физиономией, всем своим видом демонстрируя, что происходящее совершенно нормально и естественно, он выходил из личных покоев ректора после очередной проделки, гордо именуемой «чистым экспериментом». А вот породистое лицо свейландки отразило искреннее недоумение.

– Льера Йайсен, вы ли это? – воскликнул Красстен. – Вы прекрасны, как рассвет и закат в одном флаконе. Словами не передать, как я рад вас видеть, даже представить не мог, что так вот совершенно неожиданно встретимся. Невероятно… правда же, Марри? Это совершенно невероятно. Мой день стал бы совершенно чудесным, если бы не эти тучи…

– Стоять! – запоздало осознав, что все это время Красстен неумолимо приближался, льера Ульва отступила от меня и встала на пути Ноура-младшего. – Ты что, тоже читать не умеешь? Запретная зона! Оцепление вокруг набережной выставлено специально от таких, как вы.

Красстен расплылся в широкой обезоруживающей улыбке.

– Точно, набережная, – он перебросил вперед сумку и начал увлеченно рыться в ней, не сводя при этом чистого и незамутненного взгляда с льеры Ульвы. Безопасница наморщила нос, словно борясь с желанием чихнуть. Наверное, содержимое сумки Красса слишком сильно пахло для чуткого нюха двуипостасной волчицы. – Я ж как раз собирался сегодня покататься по заливу. Страсть как соскучился за неделю по большой воде. Кстати, спасибо вам за приглашение, которое вы стащили у брата, мы с лэром Марксенном, можно сказать, нашли друг друга… ни на мгновение не пожалели…

Шагнув прямо к Крассу, льера перехватила его запястье. Друг замер, будто бы искренне растерявшись и обидевшись, что свейландку не заинтересовал его рассказ.

– Здесь нельзя находиться, идиот, – сквозь зубы проговорила льера Ульва. – Раз вы не понимаете простых слов, я вынуждена сдать вас охране. Возможно, пара деньков в участке пойдут…

– О, нашел, – бесцеремонно перебил ее Красс. – Смотрите!

Льера, сбитая с толку внезапным возгласом Ноура-младшего, опустила взгляд на сумку, и друг, с неожиданной силой выдернув из захвата руку с зажатой в пальцах колбой, сунул под нос льеры Яннсонн неизвестное зелье. Она не успела ни оттолкнуть его, ни отвернуться. Один короткий вдох, вырвавшееся на свободу зеленое облачко – и глаза льеры закатились. Безвольное тело обмякло в руках Красстена.

Друг повернулся ко мне. Глаза его сияли.

– Работает, – почти благоговейно произнес он. – Как тебе? По мне, так полный восторг. Новый рецепт – «отпугиватель для волков и прочих волкообразных». Хотел предложить для использования на лосиных фермах. По задумке зелье должно источать тонкий аромат, безвредный для людей и лосей, но неприятный для хищников. Но я и подумать не мог, что эффект будет таким… сногсшибательным.

Я скептически посмотрела на бессознательную свейландку. Да уж, с эффектом Красстен, пожалуй, несколько перестарался.

Надо было что-то сделать с телом льеры Ульвы. Оставлять ее здесь было бесчеловечно, приводить в сознание тоже не хотелось. Торопливо оглядевшись, я отыскала взглядом скамейку и собралась было предложить Красстену перенести одурманенную льеру туда, но вдруг заметила через плечо друга спешащих к нам сотрудников отдела безопасности в сопровождении двух полицейских из оцепления.

Красс заметил, как я переменилась в лице, но тело льеры Яннсонн в его руках мешало ему повернуться.

– Что там? – вполголоса спросил он.

Инстинкты вопили, что надо бежать, скрываться, но бросить друга я не могла.

– Красс, – обреченно выдохнула я. – Кажется, у нас большие проблемы…

Друг открыл рот, собираясь ответить, но грубые голоса перебили его.

– Стойте!

– Эй, вы! Здесь нельзя находиться!

– Что вы сделали с льерой Яннсонн?

Я закусила губу от отчаяния, чувствуя себя совершенно растерянной. Красс же, напротив, оставался удивительно спокойным.

– Душа моя, я разберусь, – проговорил он. – Все будет круто. Подержишь?

Не дожидаясь моего согласия, он подтолкнул ко мне льеру Ульву, а сам, развернувшись, бодро зашагал навстречу бегущим людям. Я едва успела поймать свейландку и чуть не опрокинулась на землю вместе с ней – льера оказалась неожиданно тяжелой. Я осторожно опустила ее на траву и присела рядом.

В нескольких десятках шагов от нас Красс что-то втолковывал обступившим его полицейским. Он усиленно жестикулировал, но говорил тихо – со своего места я не могла расслышать ни его слов, ни ответов. Полицейские через плечо Ноура-младшего поглядывали на меня – сперва недовольно, затем понимающе, сочувственно. Наконец, двое служащих отдела безопасности отделились от толпы и вместе с Красстеном направились ко мне. Но, к моему удивлению, вместо того, чтобы заключить нас обоих под стражу, они подняли бессознательную льеру Яннсонн и, не говоря ни слова, удалились. Мы остались вдвоем.

– Как ты это сделал? – не удержалась я, глядя вслед полицейским.

Красс смущенно взлохматил алую шевелюру.

– Пустяки, – отмахнулся он. – Ничего особенного, просто объяснил, что да как. Льера подождет нашего возвращения в отделении, ребята обещали за ней присмотреть, а потом пусть Дейм разбирается, это по его части. Пойдем, – друг кивнул в сторону пристани, – мне сказали, корабль Дейма еще в море. Нужно спешить.

И мы побежали.

* * *

На площади рядом с портом царило оживление, напряженное и беспокойное, точно штормовое море, чьи свинцовые темные волны с грохотом разбивались о причал и пустую гранитную набережную. Полицейские патрулировали периметр, несколько человек наблюдали за водой через бинокли – я обратила внимание, что большинство из них были женщинами. На территории ярмарочного кафе был организован импровизированный чрезвычайный штаб. Три старших офицера, окруженные десятком подчиненных рангом пониже, сидели за деревянным столиком и вполголоса обсуждали план дальнейших действий. Я расслышала слова «ждем прибытия стихийников», «спасатели ищут пути выхода в море», «нарушить запрет мэра».

В воде, почти у самого берега плескались маар-рё, и их чарующий смех перекрывал шум ветра и плеск воды. Залив был буквально переполнен ими – я насчитала не менее четырех десятков полупрозрачных головок морских дев, покачивавшихся на волнах в ожидании жертвы. А дальше, почти у самого горизонта, мелькала едва различимая темная точка – и сердце болезненно сжалось от страха. Там был мой Дей…

– Нужно найти кого-то, кто согласится выйти в море, – проговорила я, не отрывая взгляда от корабля, отчаянно сражавшегося со стихией.

Красс кивнул.

Дабы не привлекать внимания, мы затерялись в группе женщин, замерших в отдалении от полицейского штаба. Они стояли молча, неподвижно, словно каменные изваяния, и казалось, не замечали ни злого ветра, треплющего их волосы и юбки, ни соленых брызг, летящих в лицо, ни торжествующего хохота маар-рё. Кто-то тихо плакал. Лица женщин, все до единого, были обращены к морю, и по отчаянным взглядам, так похожим на мой собственный, я догадалась, что это родственницы моряков и сотрудников службы безопасности, уплывших вместе с Деем. Жены, подруги, дочери…

Молодая дьесса с огромным термосом в руках разливала всем желающим горячее пряное вино. При виде нас сочувственная улыбка на ее губах заметно увяла. Красс потянулся было за стаканчиком, но девушка, нахмурившись, – ее вздернутый носик и тонкие брови вразлет, сошедшиеся на переносице, отчего-то напомнили мне кого-то очень знакомого – убрала руку за спину.

– Лиц мужского пола сюда не пускают, – пробурчала она. – Даже если до высокого звания мужчины им очень и очень далеко.

Слегка озадаченный холодным приемом, Красстен, тем не менее расцвел одной из своих самых очаровательных улыбок.

– Я просто умею быть очень-очень-очень убедительным.

Девица фыркнула.

– Можешь пойти и очень-очень-очень мило убедить эту стаю тощей трески убраться отсюда, раз уж ты ничем не рискуешь, – предложила она. – Уверена, такое сокровище, как ты, их не заинтересует.

– Не заинтересует? Милая дьесса, да я настоящий бриллиант.

– Скорее уж, тролльи экскременты.

– Между прочим, тролльи экскременты широко применяются в сельскохозяйственной алхимии в качестве уникального реагента для чудодейственных удобрений, – оскорбился Красстен за ценный алхимический продукт. – Жители приграничных территорий днями и ночами обходят лес в поисках свежей кладки.

– О, – губы дьессы изогнулись в саркастической улыбке, – ну, тогда я от всей души желаю твоим пижонским ботинкам ее найти.

Молча сунув мне в руки стаканчик, девушка, высоко вздернув подбородок, гордо удалилась, отправившись за новой порцией вина к одной из палаток.

– Ну, и что это было? – обернулся ко мне Красс. – Кого-то она мне напоминает… вспомнить только не могу.

Я развела руками.

– Лэр Ноур? Дьесса Саами? – послышался вдруг знакомый голос. – Как вы здесь оказались?

Магистресса Хенриика Саркеннен протолкалась между двух всхлипывающих друг у друга на плечах немолодых дьесс и подошла к нам. Лицо преподавательницы практической алхимии расчертили тревожные морщинки, но в остальном она оставалась по обыкновению собранной и решительной.

– Что вы здесь забыли? – холодно поинтересовалась она. – Территория оцеплена. Мне позвать охрану? Надеюсь, это не очередная ваша проделка, иначе я лично утоплю вас без всяких песен и плясок, – она кивнула в сторону плещущихся у берега мааррё.

– Мы с Марри знаем, что происходит, и хотим помочь, – ответил Красс. – Там, в море, корабль моего брата…

Дьесса Саркеннен в упор посмотрела на Ноура-младшего.

– Помочь? Неужели? Особенно ты, – узловатый палец уткнулся в грудь Красстена. – Думаешь, у тебя есть шанс устоять против маар-рё? Кораблям запрещено выходить в море – таков личный приказ мэра Ноура. Он не хочет, чтобы пострадало еще больше людей. И на это есть основания. Поверь, поначалу желающих нарушить приказ было хоть отбавляй, – проследив за направлением взгляда магистрессы Хенриики, я увидела неподалеку от штаба полиции с десяток промокших мужчин, кутавшихся в клетчатые пледы. Они показались мне неестественно бледными и осунувшимися. Уже знакомая нам молодая дьесса крутилась рядом с ними, раздавая стаканчики с вином. – Многие моряки, чьи лодки стояли на приколе у причала, готовы были отправиться на помощь кораблю мэра. Они считались порядочными и честными семьянинами, счастливыми в браке. И что же – половина оказалась за бортом, а оставшиеся разделили их участь, когда маар-рё перевернули лодки. Все до единого окончили спасательную миссию в заливе и добрались до берега лишь чудом. Что скажешь, Ноур? Не терпится открыть купальный сезон?

– Не, погодите, – Красс вытащил из сумки графин с остатками зелья. Магистресса закатила глаза. – Это должно помочь. Наше новое уникальнейшее изобретение – зелье «Жгучей страсти». Оно формирует исключительно стойкое влечение, отсекая все остальное, в том числе магическое влияние волшебных существ. Испытуемый номер три, выпивший зелье, совершенно не реагировал на пение морских дев. Проверено…

– Про влечение и испытания будешь втирать своим невезучим инвесторам, – оборвала магистресса Саркеннен. – Перечисли-ка мне состав вашей чудо-смеси. Полный состав, – серые глаза строго посмотрели на Красстена. – Со всеми тролльими штучками – да, я в курсе, что вы их добавляете.

Красс с энтузиазмом начал загибать пальцы.

– Толченные розовые лепестки, миндаль, рубиновая настойка…

– Слезы Рэйи, – выпалила я.

У магистрессы нервно дернулся глаз. Несколько мгновений она угрюмо молчала, глядя на море и далекую точку корабля из-под насупленных бровей. И вдруг – впервые за последний год – обратилась напрямую ко мне.

– Саами, можешь объяснить, как именно это работает? Коротко, четко и безо всяких рекламных, – она покосилась на Красса, – «исключительностей» и «уникальностей».

Я рассказала преподавательнице обо всем, что мне удалось узнать: устойчивости зелья к униуму, нарастающем чувстве связанности и «благословении Рэйи», каковым понимал его тролль-шаман, особое внимание уделив истории с маар-рё. Я не называла имени Дея, как и не говорила, что долгое время мы оба пробыли под действием зелья из-за череды глупых случайностей и ошибок. Но магистресса Саркеннен, кажется, поняла все сама. И, к моему облегчению, не стала задавать вопросов.

– Что ж, – задумчиво проговорила она. – Это может сработать. Плавать умеешь?

– Да…

– Отлично. Справишься с лодкой?

Помедлив, я неуверенно кивнула.

– Дядя учил меня ходить под парусом на озере, но…

– Этого хватит, – магистресса решительно пресекла мои бессвязные оправдания. – Все основное я сделаю сама. Тебя беру только для того, чтобы помогла выловить самых нестойких бедолаг и влить им в глотки вашу чудодейственную отраву. Выходим через три минуты.

Глава 21

Трех минут не потребовалось. Под началом магистрессы Саркеннен собралась группа из семи женщин. Пара ободряющих фраз, несколько резких команд – и измученные ожиданием и неизвестностью жены моряков превратились в маленькую сплоченную команду, способную управиться с легкой рыбацкой лодкой. Они все еще с опаской поглядывали на беспокойное море, но волнение во взглядах сменилось мрачной решимостью.

– Нужно незаметно пробраться к причалу, – вполголоса сказала магистресса. – Покидать порт запрещено, но если сумеем отчалить, останавливать нас будет некому.

– Я помогу, – тут же вызвалась дьесса с вином. – Вот только мне бы…

На ее призыв откликнулось больше половины женщин из тех, кого магистресса не выбрала для морского похода, – все жаждали внести свой вклад в операцию по спасению пропавших моряков. Раздав помощницам кувшины с вином и подносы с выпечкой, девица бойко зашагала к штабу полицейских. При виде еды мужчины приободрились и заспешили к бывшему кафе. За столиками сразу стало шумно.

– Ноур, остаешься здесь, – магистресса Саркеннен потянулась к графину с зельем «Жгучей страсти», но Красстен шустро отдернул руку. Преподавательница раздраженно сощурилась. – Что за глупые игры? Я не хочу отвечать еще и за твою жизнь.

– Я иду с вами, – заявил Красс. – Иначе никак.

– Нет, не идешь, – отрезала магистресса. – Дьесса Саами, заберите у него ваше уникальнейшее зелье.

Красс увернулся. Я осуждающе посмотрела на друга. Пусть я и не хотела признавать этого вслух, в глубине души я была согласна с преподавательницей. Что бы там ни утверждала наглая девица из ярмарочной лавки, Красс был мужчиной, а значит, мог попасть под чары маар-рё.

Но у Красстена, как и всегда, на любой счет было свое мнение. Выхватив у меня из рук стаканчик с вином, он залпом осушил его и тут же плеснул немного рубиновой «Жгучей страсти». Прежде чем кто-то из нас успел его остановить, друг сделал большой глоток.

– Да уж, кислятина, – несколько раз вдохнув сквозь стиснутые зубы, скривился Красс. – Но я теперь в полнейшей безопасности. А если мы с Марри ошиблись и зелье не защитит от морских дев, то наша спасательная экспедиция – со мной или без меня – все равно обречена на провал. Так что вы ничего не теряете, а только приобретаете потенциального спасителя.

– Это парное зелье, – напомнила я. – Если забыл, на нас с тобой оно не сработало.

Друг только фыркнул.

– А вот и нет, душа моя. Эффект точно был, просто не такой, как мы ожидали, потому-то я и не распознал его сразу. Помнишь, как ты захотела дать мне в глаз после первого теста «Жгучей страсти»? – я неуверенно кивнула. Казалось, тот день был вечность назад. – Именно так, – друг наставительно поднял палец, – проявило себя непарное воздействие нашего непревзойденного зелья. И ты, и я, мы оба подсознательно поняли, что не созданы друг для друга… то есть в интимном плане, душа моя, а в остальном ты для меня как правая, левая, верхняя, нижняя и средняя рука одновременно. Посланная старыми богами северная дева…

– Некогда, Ноур, – перебила его магистресса.

– Конечно, конечно. Так вот, после глотка «Жгучей страсти» связь с правильным человеком сформируется в любом случае. Просто если второй объект не будет находиться рядом, у испытуемого будет постепенно расти беспокойство, желание бежать куда-то, искать непонятно кого. Его будет тянуть к истинной любви, если можно так выразиться, а вовсе не к тому, кто одновременно с ним выпьет порцию зелья. Представляешь, перед поездом еле из университетского кампуса уехал, а почему – сам не понял.

Вот уж точно, как выразился тролль-шаман, «долгий и тяжелый путь».

– Выходит, зелье «Жгучей страсти» не удалось?

– Увы, – Красстен развел руками. – Страсть оно вызывает, и ого-го какую, тут мы постарались на славу, но тролльи слезы сводят на «нет» все наши усилия, потому что для старых богов важнее настоящие чувства, а не физиология и желания клиента. Проверено на старине Марксенне и его очаровательной супруге, любезно согласившейся протестировать уникальнейшее изобретение юного гения. Жаль, хорошая была пара.

– А мне не жаль, – отрезала магистресса Саркеннен. – Хорошо хоть кто-то открыл лэру Марксенну глаза.

Я повернулась к магистрессе.

– Вы тоже думаете, что зелье может помочь морякам?

Она кивнула.

– Это только предположение, но опыты Ноура подтверждают его. Кратковременная односторонняя привязка, которую дают слезы Рэйи, может сработать. Магические существа руководствуются иными понятиями, чем мы. Для них такая связь все равно что настоящая… и не надо так на меня смотреть, Ноур. Не спал бы на лекциях, знал бы это и без проверок на личном опыте. Надеюсь, на изготовление антидота ума и сообразительности у вас хватило?

– Конечно, – Красс торжественно приподнял свою сумку. – Целая колба, огромная, даже не распечатанная. А еще его уникальный состав помогает от головной боли и от поноса.

Магистресса Саркеннен обреченно вздохнула, и дело было решено.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто из полицейских не смотрит в нашу сторону, преподавательница алхимии решительным шагом направилась к пристани и махнула рукой, приглашая идти за ней. Прячась в тени брошенных палаток и деревянных домиков ярмарки, мы перебежками двинулись следом.

У ближайшей к воде палатки группа снова собралась вместе, готовясь к последнему броску.

– Моя лодка – третья от конца причала, – вполголоса проговорила магистресса, – та, что с рисунком гоблина.

Найти ее было легко: кораблик выделялся на фоне небольших прогулочных суденышек внушительной мачтой и ужасающей крючконосой физиономией, украшавшей борт.

Красстен рядом со мной фыркнул.

– Скажи, этот гоблин – вылитая наша новая знакомая, – прошептал он мне на ухо. – Та маленькая заноза, что сейчас раздает вино полицейским. Наплевала им, небось, в стаканы. У нее явно прогрессирующее мужененавистничество.

Магистресса Саркеннен обожгла его яростным взглядом.

– Еще слово, Ноур, и ты останешься здесь, – припечатала она. – В бессознательном состоянии и кляпом во рту.

Красс предусмотрительно заткнулся самостоятельно.

Я посмотрела на преподавательницу с невольным уважением. Да, она никогда не походила на беспомощных ученых дам, не видевших в жизни ничего, кроме книг и университетского кампуса, но представить себе магистрессу Саркеннен отправляющей в нокаут крепкого молодого мужчину или управляющей лодкой с ловкостью заправского морехода, я точно не смогла бы.

Поймав мой взгляд, магистресса насмешливо выгнула бровь.

– Капитан корабля мэра Ноура – мой муж, – ответила она на невысказанный вопрос так, словно это все объясняло.

Что ж, это действительно все объясняло.

План магистрессы Саркеннен сработал. Жены моряков под ее командованием сумели быстро и слаженно отвязать лодку и поставить парус. Плотная ткань затрепетала под шквалистым ветром, волны, подгоняемые чарами маар-рё, с грохотом ударялись о борт, грозя перевернуть хрупкое судно. Но преподавательница практической алхимии и по совместительству капитан «Морского гоблина» уверенной рукой направила кораблик в море.

Когда полицейские, опомнившись, бросились к причалу, размахивая руками и призывая нас вернуться, мы были уже далеко.

* * *

Медленно, очень медленно мы прорывались сквозь шторм к терпящему бедствие кораблю Дея. Магистресса… капитан Саркеннен хриплым голосом отдавала приказы, жены моряков уверенно сновали по палубе. Одна из женщин оказалась свейландкой со способностями к магии воздуха, и ее сила наполняла парус, помогая удерживать верный курс.

Мы с Крассом остались не у дел, чему были несказанно рады. После глотка зелья пение маар-рё действительно нисколько не волновало Красса, и друг без конца восхищался удачными результатами полевого эксперимента и собственной гениальностью. К счастью, ревущий ветер заглушал добрую половину его слов.

– Приближаемся! – известила вперед смотрящая. – Корректировка курса на одиннадцать часов.

Я повернула голову туда, куда указывал вытянутый палец. За высокими волнами было почти ничего не разобрать, но в один момент нашу лодку подбросило на гребне, и я заметила впереди – очень близко – накренившийся темный борт корабля. Под корпусом барашками закручивалась белая пена…

Нет, не пена – приглядевшись, я с нарастающим в груди ужасом поняла, что это развевались в воде светлые пряди волос морских дев. Маар-рё раскачивали корабль, и их бездушный мелодичный смех колокольчиками звенел над темными беспокойными волнами.

– Следить за активностью за бортом! – раздался громкий приказ.

Несколько женщин застыли, напряженно всматриваясь в воду. Вокруг пояса у каждой была обмотана веревка – на случай, если волна после прыжка отнесет слишком далеко от «Морского гоблина». Я тоже вскочила на ноги, устремив взгляд в море, одновременно надеясь и страшась увидеть в воде Дея.

– Вижу человека! – вдруг выкрикнул кто-то.

Гибкое тело рыбкой ушло в воду. Несколько гребков, мощный рывок нашего кораблика – и все мы радостно затащили на борт первого спасенного. Мужчина вырывался из рук, бессвязно бормоча и отбиваясь: наверное, маар-рё еще звали его к себе. Красс уверенно растолкал женщин и смело влил в рот моряка каплю «Жгучей страсти». Мужчина мгновенно успокоился и затих, позволив набросить себе на плечи теплый плед из запасов «Гоблина».

Я ощутила прилив радости – наш план с зельем сработал – но триумф быстро прошел. Не только мы заметили тонущих людей и кружащих вокруг корабля морских дев. Маар-рё заметили нас.

Они стремительно поплыли к «Гоблину». Полупрозрачные девичьи лица искажала хищная злоба: кто-то посмел отнять у них добычу и, главное, сам остался устойчивым к их чарам. Обычно водные и морские девы не трогали женщин. Но эти показались мне такими же разъяренными до безумия, как недавно встреченные духи-пииру под предводительством двуипостасной волчицы-Ульвы.

«Всех зверей против нас подняли, всю нечисть на нас натравили, она ж их слушается, гадов синеглазых», – всплыли в голове слова строгого дьеса Тилли.

Словно огромная вспенившаяся волна, маар-рё хлынули на нас, но магистресса Саркеннен каким-то непостижимым образом сумела вывести корабль из-под удара. Волна прошла вдоль борта, «Гоблин» вздрогнул, но не потерял курс и быстро выровнялся.

Разочарованно завыли маар-рё.

Неожиданно для всех положение спас Красстен. Пробормотав что-то, похожее на «я сейчас все сделаю», он вытащил из своей бездонной сумки мешочек порошка и щедро рассыпал вдоль борта. Маар-рё, заверещав, поспешно отплыли на значительное расстояние и больше не приближались. Даже шторм вокруг «Гоблина», казалось, немного притих. Мы уверенно подбирались вплотную к терпящему бедствие кораблю.

Женщинам удалось выловить из воды еще пятерых моряков – ни один из спасенных не был Деем. Магистресса Хенриика скомандовала:

– Всем держаться! Попробуем подойти вплотную и взять на абордаж.

Если бы не волнение за жизнь моего лэра, подобное заявление вызвало бы у меня детский восторг. Подумать только, «взять на абордаж»! Магистресса Саркеннен, бесстрашный капитан пиратского судна, гроза северных морей…

Мои лихие мечтания прервал глухой удар, сбросивший нас с Крассом со скамьи на деревянный пол. «Морской гоблин» на полном ходу врезался боком в низко склоненный борт корабля мэра, одновременно помогая тому выпрямиться и противостоять бушующей стихии.

– Ноур, Саами, не зевать! – рявкнула магистресса. – Сейчас закинем лестницу, и оба поползете наверх. Ваша задача – напоить вашим тролльим дерьмом как можно больше моряков из тех, кто реагирует на зов морских селедок. Я пойду с вами. Дьессы, вы подберете тех ненормальных, кто решится выпасть за борт.

Передав штурвал вовремя подбежавшей женщине и первому спасенному нами моряку, уже пришедшему в себя, магистресса схватила железный абордажный крюк и ловко перебросила его через борт. Легкая вспышка активировавшейся в основании рукоятки руны – и крюк разделился надвое, а привязанный к нему канат стал веревочной лестницей. Она опасно хлопала на ветру, но иного пути пробраться на корабль не было.

Стиснув зубы и перекинув через плечо выданную Крассом сумку с половиной оставшегося зелья, я поползла вверх.

На захваченном корабле царил настоящий хаос. Мужчины катались по палубе, сцепившись в драке, что-то крича и толкая друг друга. Капитан – один из немногих, кто оказался неподвластен чарам маар-рё, отбивался от группы одурманенных моряков, пытавшихся вырвать из крепких рук штурвал и окончательно утопить корабль. Несколько человек лежали без движения.

На моих глазах обезумевший мужчина попытался перелезть через фальшборт, чтобы скорее слиться в мокрых холодных объятиях с морскими девами, но что-то отбросило его прочь. Я почувствовала всплеск такой знакомой и родной магии – и сразу же различила ее серебристый след. Вдоль всего борта полупрозрачной стеной оказалась натянута тонкая воздушная паутинка, не дававшая никому выпрыгнуть в воду. У кормы свет был едва заметен, но ближе к носу корабля магия обретала форму и плотность.

Я проследила взглядом за магическими нитями и, наконец, увидела его.

Моего Дея.

Он стоял на носовой палубе, а у его ног сидело не меньше десятка мужчин – моряков и служащих мэрии, крепко спеленутых магией. Свет тонкими нитями лился сквозь ладони Дея, подпитывая созданные им путы. Одновременно лэр удерживал и защиту на бортах корабля. По искаженному от напряжения лицу я чувствовала, что его силы иссякают. Дей готов был держаться до последнего, но бороться с маар-рё было все равно что бороться со стихией.

Позабыв обо всем, я бросилась к нему.

Дей заметил меня, и в первую секунду любимое лицо удивленно вытянулось, но удивление почти сразу сменилось тревогой и гневом.

– Марри? Как ты?..

– Я здесь, я сейчас…

Я буквально рухнула перед ним на колени, раскрывая сумку и доставая графин с рубиновым зельем. Каждому связанному по глотку – и можно будет убрать путы, позволив Дею не тратить столько сил. Лэр смотрел на меня слегка растерянно, словно бы до конца не верил своим глазам. Пение маар-рё на него по-прежнему не действовало – и это наполняло меня звонкой пружинящей радостью – но, кажется, мое внезапное появление зачаровало его сильнее, чем морские девы.

Моряки застонали, приходя в чувство, пустые взгляды вновь обрели осмысленность. Позволив себе секундную слабость, я крепко прижалась к Дею, погладила его по сведенным от напряжения предплечьям, пока он, наконец, не расслабился и не опустил руки, приглушая поток магии. Моряки стряхнули с себя невидимые путы.

Дей обнял меня, уткнулся носом в макушку.

– Марри, что ты здесь делаешь? – уже более спокойным и строгим – истинно мэрским – тоном спросил он. Заметив брата и магистрессу Саркеннен, лэр тут же поправился: – Что вы здесь делаете? Я не просто так запретил кораблям выходить в море, пока не прибудут спасатели, способные справиться со стихией и маар-рё.

– Я не могла бросить тебя, – выпалила я. – И… Мы можем помочь. Наше зелье…

Взгляд Дея упал на знакомый графин в моей руке.

– Красстен…

Наверное, он хотел добавить что-то еще о доверии к непутевому брату и его гениальным экспериментам, но слабый голос ближайшего к нам мужчины заставил его замолчать.

– Мэр Ноур…

– Что происходит?

– Как мы здесь оказались?

Моряки и служащие мэрии трясли головами, сбрасывая морок морских дев, пытались подняться на ноги. Выглядели они помятыми и растерянными, но, главное, никто больше не стремился выброситься за борт.

На других палубах еще шла борьба. Я заметила Красса, вцепившегося в загривок моряка вдвое крупнее себя и пытавшегося с переменным успехом оттащить того от фальшборта. У магистрессы Саркеннен дела обстояли не лучше. Она стремилась добраться до капитана, но обезумевшие мужчины не давали ей и шага ступить на мостик. Вдоль высоких бортов, опровергая законы природы, плясали пенные волны – маар-рё делали все возможное, чтобы удержать контроль над жертвами.

Вытянув вперед руку, Дей послал магический импульс к моряку, боровшемуся с Крассом. Мужчина упал на палубу, связанный невидимыми путами. Красстен, не растерявшись, тут же влил ему в рот капельку зелья и, повернувшись к нам, замахал руками.

– Капитану нужна помощь!

Дей решительно задвинул меня за спину.

– Идешь на три шага позади, делаешь, что я скажу, и не высовываешься, – проговорил он. – Подходишь только к тем, кого я свяжу магией, даешь им зелье. Поняла?

Я торопливо кивнула. Дей вздохнул. Наклонился, взял за плечи, заглянул в глаза.

– Марри, послушай, я с ума сойду, если буду постоянно волноваться за тебя, – тихо, почти шепотом произнес лэр. – Поэтому, пожалуйста, будь осторожна и держись ближе ко мне.

– Хорошо, – так же тихо пообещала я. – И ты… держись ближе ко мне.

Губы Дея дрогнули в мимолетной улыбке.

– Обещаю, – сказал он.

Мы поспешили на выручку магистрессе Саркеннен и ее мужу-капитану.

Верная данному слову, я держалась позади Дея, а потому могла беспрепятственно любоваться им. Уверенно и легко, словно и не было недавнего расхода магической энергии на пределе сил, лэр шел вперед, а вокруг него серебристыми вихрями закручивалась воздушная паутинка. С пальцев срывались разноцветные вспышки, окутывая кисти рук мягким сиянием.

Шаг за шагом Дей отвоевывал у безумия верхнюю палубу корабля. Моряки, оплетенные тонкой сетью магии, безвольно падали на крепкие доски палубы, дерущихся отбрасывало друг от друга воздушной волной на добрый десяток шагов. Мы с Красстеном завершали дело. Зелье «Жгучей страсти» почти закончилось, но сейчас важно было обезопасить столько человек, сколько получится. Остальным можно будет помочь уже на берегу, когда мы выберемся из ловушки морских дев.

– Лэр Ноур, сюда, – послышался голос магистрессы Саркеннен.

Крепкий моряк пытался оттащить ее от придавленного к палубе брыкающегося метеоролога из мэрии. Дей сделал пасс рукой, обездвиживая нападавшего, и магистресса, наконец, смогла влить в рот распростертого служащего несколько капель зелья.

– Остались только те, на мостике, – проговорила она, утирая со лба пот и соленые морские брызги.

И тут случилось непредвиденное.

* * *

Из воды громко и пронзительно закричали морские девы, но голоса их больше не казались чарующей песней. Наполненные ужасом, яростью и злобой, они походили скорее на боевой клич или сигнал к атаке. Дей, Красс и спасенные нами моряки не могли ощутить новый призыв маар-рё, но зато его прекрасно услышали мы с магистрессой Саркеннен. Мы – и все те, кто еще находился под чарами морских дев.

– Дей! – в отчаянной попытке предупредить закричала я.

Поздно, слишком поздно.

Он повернулся на крик – спиной к мостику, лицом ко мне – и в следующее мгновение живая волна разъяренных людей поглотила его, скрыв за широкими спинами в полосатых тельняшках и помятых городских костюмах. Повинуясь приказу маар-рё, мужчины перепрыгнули через ограждение мостика, скатились вниз по крутой лестнице, оттолкнув прочь меня, магистрессу и Красса, как бесполезную помеху, и набросились на того единственного, кого морские девы сочли самым главным врагом. На Дея.

Яркая вспышка магии ослепила глаза. Нападавших отбросило прочь. Двое так и остались лежать на палубе – живые, но оглушенные. Я услышала звук удара – одного моряка крепко приложило о переборку – но он сразу же вскочил на ноги и вновь бросился в атаку. Боевая песня маар-рё заставляла обезумевших моряков забывать о боли, не чувствовать усталости. Несколько секунд передышки, и Дей снова оказался зажат в плотном кольце.

Высокий, крепкий и магически одаренный – истинный свейландец – лэр был сильнее любого из своих противников. Но… их было больше – попросту больше – и оттого толпа раз за разом сметала его, а мы – алхимики – ничего, совершенно ничего не могли поделать. Зачарованные пением маар-рё мужчины теснили мэра к самому краю, а за бортом бесновались и выли морские девы, жаждущие получить желанную добычу.

– Дей! Дей!

– Стой, глупая! Нельзя тебе туда, Саами, понимаешь?

Я забилась в руках магистрессы Саркеннен. Она крепко прижала меня к себе, то ли обнимая, то ли удерживая. Мне оставалось лишь беспомощно смотреть, чувствуя, как текут по лицу горячие слезы.

Деймеру удалось оттолкнуть нападавших еще раз – я не знала, который по счету, – и на мгновение я смогла увидеть его в просвете между широких спин и наклоненных, словно для лобовой атаки, голов. Дей тяжело дышал, лицо блестело от пота. Он и так потратил много сил – слишком много сил. А сейчас ему приходилось отбиваться от целой толпы разъяренных мужчин, и я с ужасом замечала, как тускнеет, слабеет серебристая магическая паутинка после каждого удара.

Сбросивший путы моряк толкнул Дея в грудь. Лэр покачнулся, отступая назад. Спина его уперлась в край фальшборта.

– За мэра! – раздался вдруг чей-то громкий выкрик. Несколько голосов на разные лады подхватили клич. – За лэра Ноура! Вперед!

Я повернула голову – и замерла, потрясенная увиденным. Полтора десятка моряков из числа тех, кому мы с Крассом и магистрессой Саркеннен успели дать спасительное зелье, бежали к наседавшим на лэра собратьям. Они все еще нетвердо держались на ногах, но были настроены очень решительно, и этого оказалось достаточно, чтобы смести обезумевших моряков, опрокинуть на палубу и дать нам возможность закончить начатое.

Я почувствовала, как в груди расцветает надежда. Еще немного – и Дей будет спасен…

Маар-рё закричали так громко, что я едва не оглохла. Те, кто еще пребывал под чарами морских дев, застонали, хватаясь за голову. Битва остановилась.

Сквозь стоящий в ушах звон мне с трудом удалось расслышать чей-то безумный, полный боли рык.

– Нет!

Я не успела среагировать вовремя – никто не успел. Время словно замедлилось. Расширившимися от ужаса глазами я наблюдала, как крупный мужчина в форме морского офицера, не попавший в захват уже избавленных от дурмана моряков, резким рывком подался к тяжело дышавшему Дею. Он обхватил лэра за грудь и, перевалившись через борт, потянул за собой. Мгновение – и темные воды залива поглотили их обоих.

Прежде чем я сообразила, что делаю, я прыгнула следом.

Глава 22

Вода, вода, вода. Тяжелая, мутная, холодная, она сдавливала тело плотным коконом. Широко распахнув глаза, я попыталась сориентироваться, но не сразу сумела понять, где верх, а где низ. Все вокруг было одинаково темным, и поверхность, оставшаяся где-то далеко, казалась недостижимой. Усилием воли я заставила себя задвинуть зарождающуюся панику на дальний край сознания.

Ни Дея, ни моряка не было рядом. Я вглядывалась в мутную воду, стараясь засечь любую тень или движение, но тщетно. Видимо, я оказалась слишком далеко.

Времени с каждым ударом сердца оставалось все меньше. Нужно было искать, нужно было выбираться, пока не кончился воздух в легких. Сгруппировавшись, – юбка из тонкой ткани, к моему счастью, почти не сковывала движений – я поплыла туда, где вода казалась прозрачнее всего. Хотелось верить, что это было «наверх».

Гребок, еще гребок. Дома в Хийри я считалась хорошей пловчихой, но я и подумать не могла, что двигаться на глубине окажется настолько сложно. Сложно было держаться, когда от нехватки кислорода в груди все сильнее и болезненнее стучало сердце, а все мысли были лишь о том, как сделать спасительный вдох.

Дей, где же ты?..

Что-то скользнуло вдоль моего бока, коснулось ноги. Я вздрогнула, потеряв направление, испуганно завертела головой, но сколько ни вглядывалась в мутную тьму, мне так и не удалось ничего увидеть.

Еще гребок – и новое касание, теперь уже с другой стороны. Шлейф пузырьков протянулся мимо, уходя в глубину. Вода скрадывала звуки, но мне показалось, будто я слышу глухой булькающий смех. Маар-рё!

Забыв про усталость, горящие огнем легкие и головную боль, я отчаянно заработала руками, пытаясь достичь поверхности. Море вокруг будто вскипело – морские девы окружили меня. Почти бесплотные, состоящие из одной лишь соленой воды, подобно медузам, они не могли причинить мне вред, но были способны сбить с курса, увлечь за собой на глубину.

Я уже не чувствовала, куда плыву. Вода становилась все чернее – или это перед глазами потемнело от недостатка воздуха…

Нельзя было сдаваться. Дей – он все еще был где-то здесь…

Гребок, еще гребок…

Сбоку мелькнула черная тень. Что-то обвилось вокруг моей груди, дернуло, потянуло. Я рванулась прочь, теряя остатки воздуха, и беспомощно обмякла в крепкой хватке. Сознание уплывало…

Ощущения, звуки, запахи – все вернулось в один момент, оглушив и ослепив меня. Шквальный ветер бросил в лицо пригоршню брызг. Тело среагировало само – я сделала глубокий судорожный вдох и надсадно закашлялась, отплевываясь от соленой воды. Крепкие руки удержали меня на поверхности, не позволяя вновь погрузиться в глубину.

Я с трудом разлепила мокрые ресницы. Размытое светлое пятно мало напоминало человеческое лицо, но тем не менее я узнала его. Узнала – и чуть не расплакалась от облегчения.

– Дей… Дей…

Он на мгновение прижал меня к себе, но тут же отстранился, удерживая нас на плаву.

– Марри, – сквозь рев волн услышала я родной голос. – Любимая моя… Зачем ты это сделала, глупая? Я чуть с ума не сошел, когда не увидел тебя на поверхности…

Я всхлипнула.

Как можно было объяснить, что я так испугалась потерять его, что была готова на все?

– Я боялась… боялась, что они тебя утопят… что ты к ним прыгнешь… что последуешь за их песней. Ведь в твоей крови нет зелья… больше нет…

Лэр тихо рассмеялся.

– Марри, любимая, не плачь, море и так соленое. С зельем или нет, я не слышу пения маар-рё. Я давно уже его не слышу, понимаешь? С тех пор, как ты… появилась в моей жизни. Задолго до зелья «Жгучей страсти».

Я понимала.

На секунду выпустив меня из объятий, лэр поднял взгляд на кого-то невидимого за высокими волнами и помахал рукой.

– Люди за бортом! – раздался громкий крик магистрессы Саркеннен. – Скорее сюда!

Рядом с нами на воду упал спасательный круг.

* * *

Нас усадили около капитанского мостика, подальше от воды. Я устало прислонилась к плечу Дея, кутаясь сразу в два теплых пледа – свой и его. Лэр решительно пресек все слабые возражения, что он промок не меньше меня, а сил истратил и вовсе за десятерых. Впрочем, против того, чтобы сесть рядом и согреть меня своим телом, он возражать не стал, и этот вариант устроил меня даже больше. Если крепко прижаться друг к другу, под двумя пледами было достаточно места и тепла для нас обоих.

Моряки и сотрудники мэрии, получившие порцию зелья, понемногу приходили в чувство. Часть экипажа вернулась к своим обычным обязанностям, а те, кому досталось сильнее других, отлеживались на нижней палубе. Около десятка моряков, спасенных женщинами из команды магистрессы Саркеннен, остались на «Гоблине» и теперь перекрикивались с товарищами, составляя список пострадавших. Маар-рё ушли и больше не возвращались. Им было некого заманивать в свои сети.

Капитан, совершенно невозмутимый посреди царящего на палубе беспорядка, подошел к нам и протянул две чашки с дымящимся пряным вином. Я посмотрела на него с интересом. Немногословный суровый бородач совершенно не походил на безумно влюбленного героя девичьих грез, и тем не менее, помимо Дея, он единственный сумел сохранить разум, когда морские девы напали на корабль с комиссией из мэрии. Да и дьесса Хенриика… Я невольно поискала взглядом свою бывшую преподавательницу. Магистресса о чем-то препиралась с Крассом над вывихнувшим плечо клерком – очевидно, возражая против инновационных методов лечения, – и, казалось, вовсе не обращала на мужа внимания.

Дей, проследивший за моим взглядом, насмешливо фыркнул, верно поняв, что вертелось у меня в мыслях. А я не удержалась от вопроса.

– Капитан Саркеннен, – бородач перевел на меня внимательный взгляд, никак не выказав удивления, что я знала его фамилию. – На вас не подействовали чары маар-рё. Но как…

Моряк усмехнулся в густые усы.

– А что мне эти мокрые тощие селедки? – пренебрежительно пробасил он. – Прыгают, беснуются, рты открывают почем зря. Зачем они мне, когда я давно женат? Двадцать пять лет вместе, четверо детей… Я их ни на что не променяю, даже на море.

Капитан повернулся к жене, и магистресса, чье внимание до этого, казалось, целиком занимал Красстен, пытавшийся лечить вывих очередным уникальнейшим новаторским зельем, вдруг подняла голову, встречаясь взглядом с супругом. И что-то промелькнуло в их глазах – какая-то мягкая золотая искра, так похожая на крупинку Благословения Рэйи, – отчего у меня вдруг защемило сердце. Я хотела, всем своим существом хотела, чтобы через двадцать пять лет брака и четырех детей Дей тоже смотрел на меня так… с нежностью и бесконечной любовью, которая сильнее любых чар.

Я крепко прижалась к моему лэру, переплела под теплым пледом наши пальцы. Горячие губы коснулись моего виска. Дей улыбнулся, поглядывая на меня с лукавой хитринкой. Глаза его светились безоблачно-яркой синевой. И – вот она – та самая капля жидкого золота. Искорка настоящего чувства, которую я буду беречь в нас всю жизнь. Двадцать пять, пятьдесят – да хоть целых сто лет…

Мокрых досок палубы прямо перед нашими ногами коснулся желтый лучик. Солнце…

Я подняла голову и увидела, что тучи постепенно рассеиваются. Море успокаивалось, шторм отступал. Глубоко внизу большим котом заурчал рунический мотор. Палуба накренилась – капитан поворачивал корабль к берегу. Домой…

– Надо идти помогать капитану, – вздохнул Дей. – Работа не ждет…

– Надо, – эхом откликнулась я. – Да…

Мы не сдвинулись с места. Корабль мягко рассекал волны, ложась на правильный курс, а сбоку не отставал резвый «Морской гоблин». По палубе сновали матросы, Красстен, непривычно деятельный, то поднимался наверх, то вновь исчезал на нижней палубе. Позади нас капитан, надежный как скала, крепко сжимал штурвал и, кажется, совершенно не нуждался ни в чьей помощи.

– Еще минуточку… – тихо попросила я, нежась в крепких объятиях моего лэра и чувствуя, как разливается в душе счастье.

– Лучше две. Или три. А лучше… всю жизнь.

Он улыбнулся, и я вернула ему искреннюю и теплую улыбку.

Из-за сверкающих на солнце темных волн залива медленно поднимался Хелльфаст, величественный и прекрасный. Город, подаривший нам друг друга.

* * *

В порту нас уже ждали. После ухода маар-рё оцепление было снято, и на берегу образовалась внушительная толпа. Полиция, служба безопасности, родственники моряков – даже лавочники, временно изгнанные с ярмарки, но теперь возвратившиеся, – приветственно размахивали руками и перекрикивали друг друга, стараясь привлечь внимание людей на корабле. Моряки и команда мэра махали в ответ – каждого из них на берегу встречали друзья и родные.

Начальники чрезвычайного штаба и подоспевшие стихийники оттеснили от меня Дея. Я осталась одна на стремительно пустеющем причале – все, кто мог стоять на ногах, торопились поскорее вернуться к семьям, а остальным оказывали помощь врачи из городской больницы. Меня же встречать было некому.

Я медленно поплелась к ярмарке, но не успела сделать и нескольких десятков шагов, как Дей догнал меня и обнял за плечи. Красстен, сияющий, как удачно сваренное зелье мгновенного освещения, подскочил с другой стороны и тоже втерся в объятия.

На сердце у меня потеплело. Я, Дей, Красс – мы были так похожи на настоящую семью… и я была счастлива стать ее частью.

От толпы, заполнившей ярмарку, отделилась уже знакомая девица, разливавшая вино. С радостной улыбкой она влетела в объятия к магистрессе и капитану Саркеннену, которые обогнали нас прямо перед сходом на гранитную набережную. Капитан потрепал девицу по макушке, и она в ответ звонко поцеловала его в бородатую щеку.

Мы поравнялись с ними. Сейчас, когда все трое стояли рядом, сложно было не заметить фамильного сходства: те же светлые косы, вздернутый нос и крутой нрав, который младшая Саркеннен, по-видимому, унаследовала от обоих родителей.

Рука Красстена, покоящаяся на моем плече, вдруг сжалась. Я покосилась на друга, ожидая, что при виде острой на язык и за что-то люто невзлюбившей его дьессы он скривится или закатит глаза, но реакция Красса оказалась совсем иной. Он застыл, заставив нас с Деем остановиться вместе с ним, и во все глаза уставился на девицу Саркеннен, словно видел ее впервые в жизни.

– Мам, – в наступившей тишине расслышала я ее слова. – Ты случайно не знаешь, что за кислятина была налита в мой стакан с вином? Вкус ужасающий. Я подумала было, что кружка немытая или вино испортилось, но нет, ничего подобного, никто же не жаловался… мам…

Девица подняла голову – и встретилась взглядом Красстеном.

Лицо ее вытянулось.

Она хлопнула ресницами – раз, другой… Красс гулко сглотнул. Вид у него был донельзя ошарашенный и глупый.

Я переводила взгляд с друга на дочку магистрессы Саркеннен, и в душе зарождалось очень-очень-очень дурное предчувствие.

«Ужасающая кислятина», – кажется, она сказала именно так…

Ладонь Красстена соскользнула с моего плеча. Он шагнул к семейству Саркеннен и замер рядом с девицей, не отрывая от нее блестящего взгляда, в котором светился хорошо знакомый мне восторг и беспредельная радость. Даже на особенно удачные зелья Ноур-младший смотрел с меньшим энтузиазмом.

– Лиити… – пробормотал он. – Точно же… ты Лиити, курса на два младше нас учишься.

Девица встряхнула косами, словно прогоняя наваждение. Удивление в серых глазах сменилось неприятием.

– Училась, – поправила она холодно.

Красстен непонимающе склонил голову на бок.

– Что? Почему?

Магистресса Саркеннен громко прокашлялась, привлекая к себе внимание, но ни ее дочь, ни Красс не отреагировали на это, замкнутые друг на друге.

– Почему? – угрожающе переспросила Лиити. – Почему? По тролльему велению, лосиному хотению! Так тебе понятнее, Ноур?

– Но…

Девица фыркнула, и друг замолчал, оборвав себя на полуслове. Резко развернувшись, – светлые косы хлестнули Красса по щекам пушистыми кисточками – дьесса почти бегом понеслась прочь.

Красстен как завороженный глядел ей вслед.

– Лии! Лии, постой, – выкрикнула магистресса Саркеннен, но дочь только ускорила шаг. – Что ты там такое выпила?

Несколько долгих секунд – и она поняла.

Схватив за шкирку Красса, вознамерившегося уже броситься вдогонку за Лиити, магистресса впилась в младшего Ноура разъяренным взглядом.

– Антидот сюда, быстро! – потребовала она. – Давай, давай живее!

Красс округлил глаза и растянул губы в виноватой улыбке, одновременно аккуратно освобождая воротник рубашки из крепкого захвата магистрессы.

– Ну… как вам сказать, дьесса Хенриика… – замялся он, запустив пятерню в растрепанную мокрую шевелюру. – Я его весь морякам спасенным разлил, весь до капельки, ничего не пожалел… Ситуация же, понимаете…

Магистресса Саркеннен застонала, закрыв лицо руками.

– Пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста, скажи мне, что ты сам его тоже выпил, Ноур. Ведь выпил, да?

Красс отвел взгляд, так же зачарованно глядя через плечо магистрессы туда, куда убежала Лиити.

– Э-э-э… ну…

– Пил или нет, Ноур?

– Ну… – друг беспомощно развел руками. – Мне не хватило. Я и решил, что перетерплю, в прошлый же раз ничего страшного не случилось…

– Я тебя кастрирую, – совершенно будничным тоном пообещала магистресса, и по ее голосу не оставалось сомнений, что она вполне способна привести угрозу в действие. – Кастрирую, а потом собственноручно закопаю, если ты сейчас же не сделаешь этот проклятый антидот.

– Всенепременно, дьесса Хенриика! – друг осторожно и медленно попятился назад. – Вот только поговорю с Лиити – и сразу займусь антидотом. Не переживайте, сварю целую цистерну.

– Сейчас же, Красстен! Сию секунду! И не смей приближаться к моей дочери!

Красс бросил на меня и Дея извиняющийся взгляд, поправил на плече сумку с зельями – и со всех ног припустил вслед младшей Саркеннен, оставив нас на растерзание разъяренной магистрессе.

– Ноур! Красстен! Остановись сейчас же!

Красная шевелюра ярким пятном мелькнула среди палаток ярмарки и пропала из виду.

Глава 23

Губы Деймера решительно смяли мои властным и настойчивым поцелуем. Сильное тело качнулось вперед, прижимая к прохладной стенке. Бедра обжег жар крепких ладоней, скользящих по темному шелку, – казалось, еще немного, и сомнут широкую юбку, обнажая плотную резинку чулок, а потом ловкие пальцы одним решительным и таким желанным движением коснутся меня там, без следа стирая волнение и ненужные, совершенно лишние панические мысли…

Я выгнулась в крепких объятиях моего лэра, с трудом сдерживая готовый сорваться с губ всхлип.

– Дей, – выдохнула я прямо в его губы. – Да… да…

Несколько долгих упоительных секунд – и лэр отстранился. Одернул пиджак, поправил сбившийся воротничок моей блузки, завел за ухо выбившуюся из-под ободка сиреневую прядь. Окинув меня критическим взглядом, кивнул.

– Легче?

– Да… вроде… – пробормотала я, тщетно пытаясь прийти в себя и вспомнить, зачем вообще оказалась в мэрии посреди рабочего дня и почему мы сейчас идем по коридору, вместо того, чтобы вместе с мэром переместиться в его кабинет… а лучше сразу в постель… и не вставать оттуда до самого утра.

Впрочем, метод Дея сработал. Я больше не волновалась по поводу предстоящего слушания, и коленки теперь подгибались не от страха, а от дразнящей близости любимого мужчины.

Лэр фыркнул. В отличие от меня, он казался невозмутимым, собранным и сосредоточенным, словно и не было пылкого внезапного поцелуя, не было мучительно-сладких прикосновений, разжигающих и без того яркую страсть. Лишь в глубине насыщенно-синих глаз моего Дея плясали шальными огоньками едва различимые золотистые искры, выдавая истинные чувства.

– Готова? – он мотнул головой в сторону двери, и я кивнула. – Тогда иди. И помни, я буду рядом.

Кивок.

Вдох, выдох.

Ладонь легла на металлическую ручку двери. В последний раз оглянувшись на Дея и поймав его взгляд, полный молчаливой уверенности, я решительно вошла в кабинет главы службы безопасности Хелльфаста, где проводилось внутреннее расследование по делу льеры Ульвы Яннсонн.

Лэр Бьерн Берг, высокий крупный мужчина средних лет, восседал во главе длинного стола, поставленного посреди комнаты. Рядом сидели секретарь и двое мужчин в полицейской форме. Перед ними были выставлены пустые стулья – вероятно, как раз для вызываемых свидетелей. В углу под присмотром трех охранников сидела Ульва. Свейландка в серо-синей тюремной робе выглядела потрепанной, но спину держала прямо и смотрела уверенно, без тени раскаяния.

Сделав несколько робких шагов, я остановилась, не зная, куда идти и что делать дальше.

– Дьесса Саами, – пророкотал Берг, указав на стул прямо перед ним. – Прошу вас.

По плечу скользнула теплая ладонь – Деймер, вошедший в кабинет следом за мной, прошел вперед. Дождавшись, пока мы займем предложенные места, глава службы безопасности продолжил.

– Дьесса, вы приглашены для дачи свидетельских показаний по делу льеры Яннсонн. Льера Яннсонн, бывшая сотрудница службы безопасности Хелльфаста, обвиняется в превышении служебных полномочий, незаконном использовании способностей двуипостасной сущности, покушении на жизнь человека и противоправных действиях, повлекших за собой гибель трех человек и нанесение ущерба частной и государственной собственности в особо крупных размерах.

Моего ответа, кажется, не требовалось, но я на всякий случай кивнула.

– Благодаря лэру Ноуру-младшему, нам уже удалось выяснить несколько интересных подробностей. Льера Яннсонн, неоднократно незаконно пересекавшая границу Ньеланда и земель волшебного народа, нелегально поставляла лэру Красстену запрещенные ингредиенты для экспериментов. По его словам, ее особенно интересовала возможность создания уникального приворотного зелья.

Свейландка еле слышно фыркнула.

– Однако, – продолжил лэр Берг, – ни один эксперимент не увенчался успехом. Но стараниями льеры Яннсонн в невольном… тестировании без своего ведома приняли участие несколько высокопоставленных лэров Хелльфаста, и я в том числе, – лэр помрачнел, крылья его носа раздраженно дернулись. Очевидно, перспектива воспылать навязанной страстью к бывшей подчиненной была ему откровенно неприятна. – Лишь по счастливому стечению обстоятельств ни одно из непроверенных и не прошедших официальные испытания зелий никому не навредило.

«А кому-то и помогло, – мысленно добавила я. – Подарило ту каплю решимости, которой так не хватало нам с Деем, чтобы признаться самим себе во взаимной симпатии. Дало силы сделать первый – самый трудный – шаг навстречу друг другу. А страсть…»

Она, как я не раз убедилась за время, прошедшее с приема антидота, была в нас и так. И вспыхивала в крови от одного лишь взгляда куда сильнее, чем от любого, даже самого сильнодействующего зелья.

– К тому же, – прозвучал голос лэра Берга, – у нас есть все основания подозревать, что именно льера Яннсонн послужила причиной агрессивного нападения маар-рё на корабли в бухте Хелльфаста и массового помешательства зверей в горах Вуорри, повлекшего за собой серию обвалов, нарушение коммуникаций внутри страны и жертвы среди гражданского населения.

Ульва скрестила руки на груди, всем видом выражая презрительное пренебрежение.

«Не докажете, – будто бы говорил ее насмешливый взгляд. – У вас нет против меня ничего существенного».

– Как вы понимаете, дьесса Саами, – Берг внимательно посмотрел на меня, – большая часть обвинений базируется на информации, предоставленной нам лэрами Красстеном и Деймером Ноурами. Однако для окончательного вынесения приговора нам необходимы ваши свидетельские показания. Прошу вас максимально подробно пересказать события последней недели, имеющие отношение к разбираемому делу.

Лэр Берг, грозный и мощный, словно медведь, заставлял меня робеть и теряться под его суровым взглядом. Но, к счастью, мы с Деем и Крассом уже успели обсудить основные моменты, касающиеся запрещенных тролльих компонентов и экспериментов с зельями, поэтому я знала, что говорить. Стараясь не упускать ни одной важной мелочи, я описала два произошедших покушения, утреннюю встречу в полицейском участке и разговор у пристани.

Лэр Берг выслушал меня очень внимательно. Ему не мешало ни перешептывание полицейских, ни стрекот печатной машинки под пальцами секретаря, ни скептические смешки Ульвы, сопровождавшие мой рассказ. Лишь в одном месте – во время атаки волков на особняк Ноуров – главный безопасник остановил меня и проговорил, обращаясь к Деймеру.

– Как я понимаю, лэр Ноур, на момент вашего появления на территории находилось пять агрессивных духов-пииру, которых вы же и уничтожили. Двуипостасных среди них не было.

– Все так, – мэр кивнул.

– Вожак убежал раньше, чем Дей… лэр Ноур добрался до меня, – дополнила я. – Но я уверена, что среди духов-пииру был один разумный зверь. Их предводитель…

Секретарь бодро застучал по круглым клавишам.

– Вы хорошо запомнили вожака, дьесса Саами? – поинтересовался лэр Берг.

Я задумалась.

– Сложно сказать… Но, думаю, я смогла бы узнать его… ее, если увижу. Ту волчицу.

– Хорошо.

Поднявшись со своего места, Берг подошел к Ульве и, наклонившись над ней, расковал руки безопасницы.

– Льера Яннсонн, я даю вам разрешение на временную смену ипостаси в интересах следствия.

Свейландка посмотрела на бывшего начальника снизу вверх и хрипло, надтреснуто рассмеялась.

– А что, если я откажусь, Бьерн? – насмешливо спросила она. – Заставить меня ты не в силах, сам знаешь. А я, – льера скрестила руки на груди, – не собираюсь облегчать тебе задачу. Не вижу смысла. Все слова девчонки – наглая ложь, продиктованная ревностью и неуверенностью в себе. Ты только посмотри на нее – разве уверенная в себе женщина станет красить волосы в такой… нелепый цвет?

– Я помогу, – Дей привстал, привлекая внимание Ульвы, и выразительно похлопал по нагрудному карману своего пиджака. – У меня как раз есть небольшой запас новейшего экспериментального зелья, созданного моим братом. По идее, оно вызывает у двуипостасных мгновенный оборот. Правда, испытать его он по понятным причинам не смог, поэтому за эффект не ручаюсь. Но… ситуация складывается исключительная, так что, с твоего разрешения, Бьерн, можем попробовать такой вариант.

Свейландка едва заметно побледнела.

– Судебный кодекс Ньеланда запрещает эксперименты над обвиняемыми, – проговорила она. – Вы не имеете права…

– Мы проводим внутреннее расследование, а не судебное заседание, – оборвал лэр Берг. – Ну как, предпочитаешь обернуться сама или с нашей помощью?

– Хорошо, – безразлично проговорила она. – Будет вам шоу.

Все изменилось мгновенно. Казалось, только что за небольшой трибуной в огороженном углу сидела высокая темноволосая женщина в серо-синей робе – и вдруг на ее месте появилась сверкавшая яростно-синим взглядом волчица. Стул под ней зашатался, опрокидываясь на бок. Толчок мощных лап – и хищница одним прыжком перемахнула через трибуну, замерев перед направившими на нее оружие охранниками и бывшим начальником.

Дей дернулся ко мне, закрывая от опасности, а я даже не успела толком испугаться. При виде мэра, готового к нападению, волчица-Ульва сверкнула синими глазами и зашлась издевательским лающим смехом.

– Сядь-ка, милая, – почти ласково проговорил лэр Берг, бесстрашно протягивая к обратившейся свейландке руку. – Не шали.

Волчица обнажила в злобном оскале острые белые зубы, клацнула, словно предупреждая, что вцепится, если глава службы безопасности позволит себе лишнего. Но лэр невозмутимо продолжил движение – лишь строго глянул на бывшую подчиненную из-под кустистых бровей. В его синем взгляде мелькнуло что-то глубинное, звериное. Рука с короткими толстыми пальцами на мгновение показалась мне похожей на бурую медвежью лапу.

И Ульва отступила, признавая власть более крупного и свирепого хищника. Склонила серую голову, позволяя лэру Бьорну прикоснуться к себе. Пальцы безопасника взъерошили шерсть на загривке, рассматривая подпаленные проплешины, очертили контур длинного шрама, перечертившего широкий лоб. Волчица ощерилась, зашипела – похоже, порез все еще доставлял ей неудобства.

– Это лопаткой, – пояснила я в ответ на невысказанный вопрос главы службы безопасности. – Садовой. Я ее метнула, когда волки прорвались в теплицу.

Полуобернувшись ко мне, Деймер восхищенно присвистнул. Синие глаза сверкнули искорками смеха.

– Льера Ноур, а тебя, оказывается, лучше не злить, – шутливо-серьезным тоном проговорил он. – Я запомню. А то, знаешь, сковородкой все-таки бывает больно…

– Я кидаюсь лопатками только в тех, кто пытается меня съесть, – тихо в тон ему откликнулась я. – А ты, вроде как, за этим не замечен…

Дей нарочито-медленно скользнул языком по губам и очень выразительно посмотрел на меня – так, что пришлось прикусить изнутри губу, чтобы скрыть неуместную улыбку и не покраснеть. Волчица-Ульва, наблюдавшая за нами из-за спины лэра Берга, презрительно фыркнула.

– Дьесса Саами, – закончив осмотр, глава службы безопасности повернулся ко мне, – стало быть, вы подтверждаете, что это именно та волчица, что напала на вас вечером в минувшее воскресенье?

– Подтверждаю, – решительно сказала я. – Ожоги на шкуре от аммиачной селитры, а порез, как я сказала, от садовой лопатки. Она и стая духов-пииру напали на меня, когда магическая защита дома отключилась из-за взрыва.

Лэр Берг кивнул.

– По показаниям лэра Ноура-младшего, льера Яннсонн расспрашивала его о визите в особняк брата. Лэр Красстен упомянул, что его зелье по случайности устроило перегрузку в рунической защитной сети, и после этого обнаружил пропажу нескольких колб из запасов, привезенных к лэру Марксенну. Лэр Ноур был настолько любезен, что предоставил следствию полный перечень похищенного. На обрывках сумочки дьессы Саами, переданных в лабораторию лэром Ноуром-старшим, были найдены следы одного из украденных зелий. Также был тщательно изучен след волчьей метки на одежде дьессы Саами. Ожидаемо, она тоже принадлежит второй ипостаси льеры Яннсонн.

Глава службы безопасности перевел тяжелый взгляд на Ульву, успевшую вновь обратиться в человека, накинуть предложенную охранником свежую робу и вернуться на свое место, но льера промолчала, не пожелав ничего добавить к сказанному. Лэр склонился над свейландкой.

– Пожалуйста, не усугубляй, Ульва, – негромко проговорил лэр Берг. – Тебе лучше начать сотрудничать со следствием и во всем признаться. Да, мы не можем выдвинуть официального обвинения за организацию покушения на должностное лицо или доказать твою причастность к обвалам в горах. Но показаний дьессы Саами достаточно, чтобы засадить тебя за решетку за покушение на убийство. И, – он недобро сощурился, – очень, очень надолго.

Льера дернула плечом с нарочитым безразличием. Казалось, перспектива оказаться в тюрьме не слишком-то ее расстраивала.

– Это твой последний шанс, Ульва. Признайся прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно…

Молчание.

Глава службы безопасности покачал головой. Что-то промелькнуло в его взгляде – то ли разочарование, то ли сожаление, но в следующее мгновение оно сменилось мрачной решимостью. Он выпрямился, отвернувшись от свейландки.

– Что ж, я сделал все, что мог, – продолжил лэр, обращаясь к нам с Деем. – Лэр Ноур, уведомляю вас, что служба безопасности уже подготовила комплект документов льеры Яннсонн для передачи в суд, однако кое-какие вскрывшиеся факты заставили нас изменить решение. К нам обратился официальный представитель свейландских кланов двуипостасных волков в Ньеланде и довел до сведения, что власти Свейланда требуют экстрадиции льеры Яннсонн. С учетом того, что ограниченная рабочая лицензия и вид на жительство в Хелльфасте, выданные льере Ульве пять лет назад, и так истекают через несколько недель, мы не видим причин отказать в запросе. Льера Яннсонн будет в скорейшем времени депортирована в Свейланд…

– Нет…

Я не сразу узнала ее голос – просто не могла даже представить, что гордая надменная свейландка способна на такой тонкий сиплый вскрик, полный безотчетного ужаса.

– Нет, нет, нет! – льера Ульва с силой ударила ладонью по трибуне, сминая дерево. – Я совершала преступления на территории Ньеланда, я виновата перед народом Ньеланда, и меня должны судить по его законам! И я готова… – она обернулась к главе службы безопасности. – Бьерн… послушай, Бьерн, я признаюсь во всем… сяду в тюрьму… Все, что ты хочешь… Только не… не позволяйте ему войти…

Она на мгновение замерла и нервно повела носом, будто принюхиваясь к чему-то неведомому.

– Деймер… – в голосе свейландки зазвенела отчаянная мольба. – Деймер, пожалуйста. Я все для тебя делала, все. Все твои поручения, все твои неофициальные просьбы, все. Я присматривала за твоим братом, чтобы он не делал глупостей, я заступалась за него перед ректором, решала его проблемы. Я даже твою дьессу сохранила для тебя невинной. Ты же мэр, у тебя есть связи… Оставь меня здесь. Пожалуйста… Мы же не чужие друг другу, Дей…

Деймер помрачнел. Я торопливо положила ладонь на сгиб локтя моего лэра, удерживая его от необдуманных действий. Но… их и не потребовалось. Припав к трибуне, свейландка завыла по-волчьи – тоскливо, горестно, жутко.

– Пожалуйста… – еле слышно прошептала она в последний раз.

И замерла.

Скрипнула открывающаяся дверь. Длинная темная тень растянулась на весь проход, почти коснувшись стульев, на которых сидели мы с Деем. А следом в комнату шагнул…

Чужак.

Я не могла подобрать иного слова, чтобы описать вошедшего молодого мужчину. Его легко можно было бы назвать красивым: ярко-синие глаза, высокий рост, прямая спина, широкие плечи, гибкое мускулистое тело, пружинящая походка. Серая военная форма сопредельного Свейланда сидела на нем как влитая – ни пылинки, ни складочки. Породистое лицо было абсолютно бесстрастным.

Но вот взгляд…

Я поймала его всего на мгновение – свейландец с профессиональной сноровкой осмотрел помещение и каждого из присутствующих, прежде чем войти внутрь – и едва подавила вспыхнувшее внутри безотчетное желание забиться в самый дальний угол, сжавшись в комочек от ужаса. Ибо взгляд незнакомца совершенно не был… человеческим. Сквозь ярко-синюю радужку проступало равнодушие хищника перед смертельным броском. Холодное. Бесчувственное. Не знающее ни сострадания, ни сожаления, признающее лишь власть чистой силы.

Власть, данную ему.

Он был силен, очень силен – даже я, нечувствительная к свейландской магии, это поняла. Немногие в этой комнате отважились бы бросить ему вызов. Я ощутила, как напряглись под моей рукой мышцы Деймера, увидела, как подобрался, нахмурился лэр Берг. Охранники, окружившие льеру Яннсонн, дружно попятились, стоило свейландцу подойти ближе.

На Ульву было жалко смотреть. Волчица замерла. Страх плескался в ее бесконечно-синих глазах с едва заметной точкой зрачка – безотчетный, первобытный животный страх. И обреченное смирение. Казалось, она разом растеряла всю волю к жизни.

Признала поражение – окончательное и бесповоротное.

Приблизившись, свейландец на мгновение застыл над ней, словно каменное изваяние. Лишь крылья носа едва заметно раздувались, как будто он впитывал запах волчицы. Красивые губы медленно растянулись в довольной, предвкушающей улыбке. Качнувшись вперед, он подался ближе…

Мне вдруг показалось, что сейчас Ульва запрокинет голову, покорно отдавая себя на растерзание вожаку, а тот вонзит острые зубы волчице в шею, лишая ее жизни прямо у нас на глазах.

Но этого не произошло.

Сильная рука рывком поставила Ульву на ноги. Бывшая безопасница не сопротивлялась. Не дожидаясь понуканий, медленно двинулась вдоль прохода, держа спину идеально ровно. На нас она больше не смотрела.

Но прежде чем фигура свейландца скрыла от нас Ульву, я успела мельком увидеть ее глаза, полные безнадежной глухой тоски. Две тающие блеклые льдинки на месте прежней глубокой синевы…

Сердце болезненно сжалось. К горлу подкатил горький ком.

Что бы ни совершила в Свейланде – и Ньеланде – льера Ульва, ни один человек… ни одно живое существо не заслуживало… такого.

Солнечный свет, принявший меня в свои теплые объятия на пороге мэрии, вернул мне частичку сил. Страх ушел, оставив лишь тень сожаления. Но на душе было мерзко.

Я подняла взгляд к бескрайнему синему небу, щурясь от ярких лучей.

– Странно, наверное, но… мне ее жаль. Не стоило так поступать, – горько проговорила я в пустоту. – Как-то это… слишком. Даже для нее.

– Ее разрешение на пребывание в Ньеланде все равно подходило к концу, – негромко ответил Дей, грея в ладонях мои замерзшие пальцы. – И, если быть до конца честным, Марри, вряд ли мы могли что-то сделать. Ее депортация уже была одобрена властями Ньеланда, а все, что она натворила, пытаясь остаться в Хелльфасте любой ценой, лишь усугубило ее положение.

– Мне ее жаль. Этот… ужасный… свейландец… Он показался мне просто чудовищем.

– Возможно, не зря, – невесело усмехнулся Дей. – С учетом того, как сейчас обстоят дела в Свейланде, полагаю, что для Ульвы депортация – это худшее из возможных наказаний.

Мне вспомнилась встреча с льерой Яннсонн в то утро в полицейском участке, когда она угостила меня чаем с антидотом. То, как она говорила о насилии… чувствовалось, что за ее словами скрывалось куда больше, чем просто попытка вывести меня на откровенное признание. И мрачный вид Дея только подтвердил мои догадки.

– Она ведь была готова на все… даже сесть в тюрьму. Мне кажется, это было бы достаточным наказанием…

Негромко всхлипнув, я повернулась к Дею и уткнулась лицом в его плечо. Вспоминать случившееся было жутко.

– В любом случае, Марри, – тихо сказал мой лэр, обнимая меня так крепко, словно хотел оградить ото всех бед в жизни. – Все позади.

Для нас – да. А для нее…

* * *

Честно говоря, от предложения Красстена организовать нам с Деем романтический ужин я ожидала чего угодно, ибо единственным, что отлично удавалось Ноуру-младшему, были шалости и проказы. Мне думалось, друг чувствовал себя виноватым за первую реакцию на нашу внезапную помолвку и теперь из кожи вон лез, чтобы показать, что очень-очень-очень рад видеть меня – теперь уже почти официально – частью своей семьи.

Его нездоровый энтузиазм вызывал изрядные опасения. Впрочем, я не исключала, что в этих стараниях был элемент хитрого расчета. Магистресса Саркеннен негодовала из-за так и не сваренного антидота, и Красс очень надеялся на защиту старшего брата.

Но друг удивил. Он организовал в гостиной особняка Ноуров роскошный стол, украсил комнату живыми цветами и крохотными магическими огоньками, парящими в воздухе, заказал из дорогого ресторана еду и вино. А в качестве особого подарка прислал мне безумной красоты платье – белое с серебряным шитьем и открытым лифом без бретелек. Юбка чуть ниже колена свободно струилась вдоль тела, а ткань – такая невесомая-невесомая и легкая-легкая – колыхалась при каждом движении, волнуя и притягивая взгляд.

Красс не ошибся. Восхищение в потемневшем взгляде Дея, впервые увидевшего меня в этом платье, было лучшей оценкой его выбору. Мой лэр подал руку, чтобы проводить меня к столу, и я с благодарностью вложила в его широкую ладонь тонкие пальцы. Дей обнял меня, скользнул рукой вдоль спины по гладкому шелку.

Ниже, ниже…

Я чуть заметно прикусила губу, ожидая, что еще немного, и он заметит, догадается…

Но ладонь целомудренно осталась на талии. То, что я бунтарски не надела белья под платье, так и осталось сюрпризом. И это лишь добавило пикантности нашему романтическому вечеру, обещая жаркий и страстный десерт.

Я сидела напротив своего любимого мужчины, смотрела в его сверкающие ярко-синие глаза и думала о счастье – искрящемся, огромном, невероятном. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько счастливой, как в эти последние, наполненные Деем дни и недели. И хоть умом я понимала, что строгие родители не придут в восторг от того, что я начала жить с мужчиной просто так, без свадьбы, долгих свиданий и обязательного знакомства с семьей, пусть в голове и проскальзывала порой мысль, что стоило бы на время снять квартиру в городе ради соблюдения хотя бы подобия приличий, я точно знала, что не хочу расставаться с моим лэром.

Даже на пару месяцев.

Даже на пару дней.

Никогда…

Мы узнавали друг друга каждый день – в быту, в мелочах, в пристрастиях и привычках – и каждый день я влюблялась все больше и больше. Деймер – внимательный, заботливый, а вовсе не холодный и строгий, как я когда-то считала, – был всем, о чем я только могла мечтать. Мой мужчина… любимый…

А когда в синих глазах загорались золотистые искры страсти…

К щекам прилила краска. Казалось бы, зелье осталось в прошлом, но яркие образы восхитительных вещей, которые не терпелось воплотить в жизнь, сами собой возникали в голове, стоило лишь задуматься…

– Знаешь, – хитро сказала я, – когда при самой первой встрече ты вжал меня в стену прямо здесь, в этой гостиной, я была уверена: сейчас-то все и произойдет. Страсть вырвется наружу. Ты поцелуешь меня, а потом… – мой язык скользнул по губам. – Мы продолжим…

Мои нехитрые манипуляции не оставили Дея равнодушным. Уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Во-первых, – в тон мне уточнил он, – в нашу самую первую встречу – четыре года назад – я тебя ни к чему не прижимал, а просто вежливо поздоровался. Хотя… промолчу про то, что мелькнуло в моей голове…

Я фыркнула.

– Просто поздоровался, говоришь? Но посмотрел так, будто уже мысленно распланировал, как будешь прижимать меня к стене…

Дей охотно включился в игру.

– Нет, ну зачем же к стене? Это небезопасно, можно спину оцарапать, – ответил он, поглаживая подушечкой большого пальца мою ладонь. – А вот свейландская магия позволяет прижать девушку к себе безо всяких стен… сзади. Я, знаешь ли, бываю ужасно ревнив. Одна мысль о том, что какая-то непонятная стена будет бесцеремонно касаться твоей самой аппетитной точки…

Между ног полыхнуло жаром. Я вдруг особенно остро ощутила, что на мне сейчас нет белья, а Дей сидит так близко…

– М-м-м, – казалось, еще немного, и сдерживать желание станет уже невозможно. – А что же это за точка такая?

Лэр привстал со стула, не выпуская моей руки.

– Сейчас покажу…

Входная дверь бесцеремонно распахнулась. Мы синхронно повернулись на звук и увидели Красса с двумя коробками в руках. Друг ухмылялся и, кажется, совершенно не переживал, что испортил интимный момент.

– Красстен, – не сговариваясь, хором произнесли мы.

Он только рассмеялся в ответ.

– Вы совершенно спелись, даже говорите одинаково. Я всем телом чувствую нависшую надо мной угрозу.

– Нависшая над тобой угроза, – Дей легко раскусил мотивы младшего брата, – это магистресса Саркеннен. Она уже неделю пытает меня, в каком состоянии находится антидот, который – по твоим словам – «изготовить элементарно, ну, совсем ничего не стоит, вот буквально пять секундочек».

Красс привычным жестом взлохматил волосы.

– Ой, ну, преувеличил чуток, – беспечно откликнулся он. – Это просто фигура речи такая. И вообще, она зря так переживает. Мы с Лиити легко договоримся.

Я только скептически хмыкнула. Младшая Саркеннен не отличалась покладистым характером и с завидным постоянством посылала Красстена куда подальше со всеми его «попытками договориться», со стороны больше похожими на нелепые и странные ухаживания. Красс, в свою очередь, был не менее упрям, чем Лиити, изобретая все новые и новые отговорки, чтобы не торопиться с созданием антидота. Мне казалось, что дочь магистрессы Хенриики и правда серьезно зацепила его, но… спешить с выводами не хотелось.

К тому же была в этом некая высшая справедливость. За все, что по милости Ноура-младшего пришлось пережить мне и Дею, Красс был просто обязан получить свою долю Благословения Рэйи.

– У тебя еще с прошлой попытки «договориться», – я сделала руками характерный жест, – синяки не сошли.

Красс невольно потер ушибленный бок. Кажется, в последний раз Лиити запустила в него его же охапкой роз – стеблями вперед.

– Душа моя, Дейм дурно на тебя влияет, – друг обиженно надул губы.

– Красстен… – угрожающе проговорил Дей.

– Вообще-то, – фыркнул Красс с легкой обидой в голосе, – я принес торт. Вот, – он водрузил на стол коробку побольше и жестом фокусника откинул крышку. – Помялся, правда, чуток, ну да это ничего. Главное, что он волшебный. Магический. Это мое величайшее, уникальнейшее, удивительнейшее, самое-самое-самое новейшее изобретение. Именно ради него я отложил изготовление антидота. Понимаете, вы для меня… – он обаятельно улыбнулся, – ну, вы моя семья. Вы мои самые близкие люди. Без вас я бы точно погиб … от руки магистрессы… и всяких других не очень-то ласковых ручек. И я… вот… обещаю, то, что вы испытаете, попробовав хотя бы самый-самый маленький кусочек, будет… просто неописуемо.

Мы с Деем скептически уставились на конусообразное ядрено-розовое покрытое шоколадной крошкой нечто. Искушать судьбу, отведав еще одно экспериментальное творение Красстена, да еще и столь… красочно описанное, категорически не хотелось. Достаточно и того, что предыдущее «величайшее достижение магической науки за последнюю сотню лет» по чистой случайности привело нас к счастливому концу, а не к несмываемо синим ушам.

В памяти всплыла история с несчастным крашеным котом, и ярко-розовый торт потерял еще десяток очков привлекательности.

Красс выжидающе посмотрел на нас большими, как у щенка, глазами – и вдруг заразительно расхохотался.

– Ой, видели бы вы свои лица! – друг согнулся пополам, схватившись за живот. И очень вовремя – взглядом Дея, казалось, можно было убить на месте. – Расслабьтесь, это просто шутка была, а тортик – остатки зачетной работы по алхимии за третий курс, не спрашивайте, зачем и что сказала эта прекраснейшая, самая лучшая из… женщин вместо «спасибо». Нет, даже вспоминать не буду. Вот… – он развязал ленты на коробке поменьше. – Вот вам нормальный торт из кондитерской, куда мы с тобой, душа моя, бегали заедать экзаменационный стресс. На этот раз никаких зелий от меня любимого, разве что попросил добавить вторую порцию сливок, как ты любишь.

Кусочек нежнейшего брусничного торта с тонким слоем прозрачной глазури, двумя шариками взбитых сливок и шоколадным сердцем с логотипом кондитерской – действительно, абсолютно такой же, как те десерты, что мы с аппетитом уплетали в трудное время летних сессий, – опустился передо мной. Он был всего один – для брата Красс отчего-то пожалел отдельного куска. Друг отступил на шаг, широко улыбаясь, и несколько раз кивнул мне, предлагая попробовать.

После выходки Красстена с самодельным тортом новый десерт вызывал вполне обоснованные опасения.

– Ну же, ну, ну, ну? – Красс нетерпеливо притопнул ногой. – Ну, Марри, ну, душа моя, попробуй. Это же твой самый любимый тортик.

Я подняла взгляд на Дея, молча спрашивая совета, но тот лишь пожал плечами и с сомнением покосился на подарок Красстена. Уверенности мне это не добавило. Под пристальными взглядами обоих Ноуров я нерешительно отломила ложечкой краешек десерта.

– Да не так, не так, – вмешался Красс. – В серединку ему, в серединку. Сильнее, сильнее, пожестче.

Он жестом изобразил, как именно. Радуясь, что от меня по неизвестной причине хотя бы не требуется ничего есть, я смело ткнула в центр глазированного кусочка. И вдруг почувствовала внутри что-то твердое, что-то, чего точно не должно было быть в нежном ягодном креме и тонком бисквите.

Раздался отчетливый стук металла о металл.

– Смелее, душа моя, – подбодрил меня сияющий Красс.

Но тут мне и самой стало любопытно. Мягкий торт легко разломился на части, открывая изумленному взгляду изрядно запачканное кольцо. Оставив приличия, я достала его из остатков десерта, вытерла салфеткой. Россыпь маленьких камушков, ярко-синих, как глаза Дея, украшали ободок из платины и белого золота, а посередине переливался всеми оттенками синего внушительного размера сапфир.

– Кольцо Ноуров, – вполголоса торжественно проговорил Красс. – Нашел у отца в сейфе в нашем городском доме и решил, что сейчас самое время использовать его по назначению. Ты ж, Дейм, так и не сделал Марри нормальное предложение. Вот, вперед, делай.

Дей поднялся из-за стола.

– Красстен…

– А что Красстен?

Я перевела взгляд на Дея, и по взгляду моего лэра догадалась, что он хотел сказать.

– Красс, дорогой, – со значением произнесла я. – Свидетели… они обычно нужны на свадьбе.

Друг сделал вид, что не понимает намеков.

– На свадьбе? – просиял он. – Марри, душа моя, я так рад, что ты меня пригласила! Я непременно-непременно-непременно буду вашим шафером. А можно мы пригласим Лиити в качестве подружки невесты? Уж тебе-то она не откажет в такой момент…

Деймер нарочито громко кашлянул. В широкой улыбке Красса мелькнул испуг.

– А… да… точно. Я вспомнил, что я кое-что забыл… во дворе… то есть в Сторхелле… то есть в Хелльфасте. Я скоро. Или не скоро. Или завтра… Дейм, я пока поживу у тебя, раз городская квартира все равно пустует, ключи видел в прихожей, верну когда-нибудь потом. Развлекайтесь!

Друг выскочил за дверь прежде, чем мы успели вставить хоть слово.

Я растерянно проводила его взглядом.

– Марри, – раздался у уха низкий чувственный голос Дея.

Он вдруг оказался совсем рядом. Пока я следила за поспешным уходом Красстена, Дей успел обойти стол и теперь стоял прямо передо мной.

Любимый осторожно забрал кольцо из моих ослабевших пальцев. Поймал мой взгляд, улыбнулся – и опустился на одно колено.

Сердце пропустило удар.

– Дей, – хрипло прошептала я.

Лэр обхватил губами мои перепачканные в брусничном креме пальцы и лизнул, вызвав невольный вздох.

– Маритта… Марри… Сейчас я понимаю, шаман был прав: я просто неразумный человекус, потому что… так долго оттягивал этот момент. Позволял себе отрицать чувства, что всегда толкали меня к тебе. Ведь я с самой первой встречи знал, что ты моя судьба. И сейчас… сейчас я не могу представить жизнь без тебя. Не могу… нет, не хочу представлять, что день начнется без твоей очаровательной сонной улыбки, когда ты проснешься рядом со мной…

Окончание речи утонуло в оглушительном грохоте. Шум раздавался со двора, за занавешенными окнами мелькали разноцветные всполохи. Забыв обо всем, мы выскочили на крыльцо – и застыли.

В небе над озером распускались, отражаясь в темной водной глади, огненные цветы – сиреневые, как мои волосы, синие, как глаза Дея, красные, как шевелюра Ноура-младшего, золотые, как искорки Благословения Рэйи. Они вспыхивали тысячью ярких искр и медленно гасли, оставляя за собой едва заметный след, похожий на хвост кометы.

Наверное, на огни фейерверка тоже можно было загадывать желания, но Дей стоял рядом, обнимая меня за плечи, и я понимала, что самое главное уже сбылось. А остальные мечты мы вполне сможем исполнить и сами. Вместе.

– Красиво, – прошептала я, замирая от восторга. – Правда, немного… – я замялась, подбирая слова, но Красс, в принципе, был неописуем, – неожиданно.

Дей хмыкнул.

– Такие вот мы, Ноуры, – ладонь соскользнула с моего плеча. Лэр взял меня за руки, заглянул в глаза. – Скажи, Марри, хочешь ли ты стать одной из нас? Согласишься ли быть льерой Мариттой Ноур?

Я только рассмеялась. Ну что я могла на такое ответить?

– Я давно уже одна из «нас», Дей.

Кольцо, согретое теплом моего лэра, скользнуло на безымянный палец. Оно оказалось точно по размеру – или Красс каким-то неведомым образом сумел подогнать перстень. Я с восхищением посмотрела на свою руку, привычную и непривычную одновременно. Да, мне не нужно было подтверждение нашей с Деем связи, но видеть его кольцо было… волнующе.

– Моя будущая льера Ноур, – усмехнулся Дей и потянулся к моим приоткрытым губам. – Моя любимая…

Поцелуй на фоне ярких огней фейерверка вышел незабываемым.

И долгим.

Салют все не затихал. Через плечо Дея я видела нечеткие отблески разноцветных залпов. Один из них на короткий миг вдруг сложился в светящееся золотом женское лицо. Незнакомка поймала мой взгляд и улыбнулась доброй насмешливой улыбкой.

«Неразумные дети, – читалось в ее огненном взгляде, – я же говорила вам…»

Миг – и видение пропало, растворившись в темноте ночного неба. Лишь одинокая золотистая звездочка сверкнула и сорвалась вниз, к озеру.

«Когда у меня родится дочь, – пообещала я, – я назову ее Рэйя».

Content

Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева
Твоя по ошибке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23