Чужой наследник 2

Глава 1

Манор

Дивитесь вы моей одежде,

Смеетесь: — Что за пестрота! —

Я нисхожу к вам, как и прежде,

В святом обличии шута.

Мне закон ваш — не указка.

Смех мой — правда без границ.

Размалеванная маска

Откровенней ваших лиц.

Федор Сологуб

Мы спешно покинули крипту. Выходили мы уже по щиколотку в сером тумане.

Сбегая с холма, я обернулся. Серые клубы стелясь и раздуваясь вползали в пустой дверной проем. Проникали в щели и отверстия в стене. Взбирались все выше. Размывали очертания руин усыпальницы. Я отвернулся и бросился за остальными. За моей спиной туман почти скрыл крипту, стирая ее из яви. Возвращая в прошлое. Или откуда там она явилась.

Вновь слышу звук, как будто порвалась струна. Краем глаза я видел, как вздрогнула Ива. Она явно тоже слышала это. Эхо звука затихает. Вот и все.

Через минуту мы замедлились. Перешли на неспешный шаг. И шли так еще минут двадцать. Я периодически сверялся с картой на своем «Парне».

— Так, что за точка, говоришь, парень. — Ломов выглядел невозмутимым, как будто ничего особенного не произошло.

— Здесь недалеко. Бывший манор.

— Там тоже наследство? — В его голосе ехидство едва угадывалось.

— Что-то вроде того. Но не только. А вот, кажется, и он. Манор слава Силе на месте.

Впереди виднелись развалины того, что в этих местах называли «манор». В наше время такую штуку назвали бы крепостью. И была эта крепость не в лучшем состоянии. Увы, по статистике, это участь пятидесяти процентов маноров, расположенных на южном, юго-западном и юго-восточном направлении от Алого Рассвета. То есть ближайших к Хмари.

— Я знаю эти руины. — Сказал Кирилл. — Что мы тут делаем? Тут давно ничего нет.

— Осматриваем свою будущую собственность. И кое-что ищем.

— Ты хочешь приобрести права на манор в серой зоне? — с удивлением спросила Ива.

— Да. Была такая мысль. Так, внимание. Вы двое остаетесь снаружи. Юрий тоже — он вас прикрывает. Я иду внутрь развалин, меня не будет минут… — я задумался, — наверное двадцать. Вопросы?

Ломов мотнул головой. Кир и Ива открыли рты, но я так на них зыркнул, что рты захлопнулись сами.

Ик, все это время снующий вокруг нас и проверявший местность в радиусе примерно двухсот метров, уже залез в развалины. И подавал оттуда неуверенно-нервные сигналы. Непосредственной опасности там нет, но есть какая-то необычная штука. Я шагнул в провал в бетонной стене манора, оставив своих в относительной безопасности.

Здесь все еще царил идущий об обломков стен холод. Бетонные стены были не проломлены. Они как будто плавились, стекали на землю. Все постройки были в той или иной степени искажены, а от центрального строения — своеобразного донжона, остался низкий квадрат выгоревших изнутри стен, покрытых синевато-зелеными пятнами плесени. Кое-где на каменных сколах поблескивал давешний иней. Ик сидел на одном из камней и скалил зубы на два небольших туманных облачка, как будто отдыхающих в тени оплывшей стены.

— Так, боевая мартышка. Где-то здесь на территории закопан ящик. Примерно вот такой, — я послал Ику образ металлического ящика, покрытого рунами. — Скорее всего там. — я махнул рукой в сторону донжона. Его надо найти. Надеюсь его не закопали слишком глубоко. Ищи.

Ик испарился.

Сам я уселся на кусок бетонного перекрытия, относительного чистого от плесени. Плесень была не простая, она причиняла сильные ожоги при прикосновении — проедая ткань, плоть и при сильном поражении даже кости. Насколько я мог судить, тут присутствовали еще и плети хищного растения-кровососа — плюща-душителя. Но подходить к заросшему ими строению, чтобы выяснить так ли это, я не стал.

Спустя минут десять довольный Ик явился передо мной и сходу зарядил мне образ в связку бананов. Я в ответ отправил картинку, в которой одной наглой макаке дают хорошего такого леща. Он погрустнел и повел меня к своей находке.

Внутри выгоревшего квадрата стен обнаружилась полузасыпанная лестница — Ик, вереща, крутился около нее, несколько раз нырнул в частично заваленный проход и выскочил обратно. Я вздохнул и взялся за лопату. Надеюсь, он мне не мстит за вчерашнее. Сила знает, что от него ждать.

Раскопав проход достаточно, чтобы в него протиснуться, полез внутрь. Подвал оказался на удивление почти целым, только кое-где в потолке виднелись небольшие дыры. Лишь бетонный пол был сплошь залит водой. Большие деревянные бочки сгнили. Как и основная часть деревянных конструкций и прочей органики. Сундук обнаружился стоящим у стены в одной из каморок. Дверь в каморку рассыпалась трухой от первого прикосновения. Сундук стоял на треть залитый водой, а сверху нем восседал очень довольный собой мартых.

Это он. Архив отца. Очень и очень полезная штука, в моей ситуации. Хранилище грязных тайн, гнилых секретов, могила преступлений. Информация. Правительница мира, если верить диванным философам из паутины. И где-то там, внутри железного ящика, лежит то, что было нужно нашему врагу Соколову. Ценная и опасная находка.

Опасаясь за сохранность архива, отец отдал его на хранение нашему дальнему родственнику. И вот ирония Судьбы. Манор пал, уцелевшие родственники разъехались — доступ к архиву исчез. Отца это не очень сильно беспокоило. Но в завещании он тщательно описал как сам ящик так и его примерное расположение.

Я отправил Ика наверх, а сам попер сундук к выходу, по дороге прикидывая, пройдет ли он в раскопанное мной отверстие. Ничего. Своя ноша не тянет. Вытащу!

Протискиваясь задом в тесную дыру и волоча за собой тяжеленный сундук, я услышал снаружи яростный визг Ика.

Сразу накидываю «Плащ теней». Повернуться в узкой дыре невозможно. Сундук я оставляю. Так что, нелепо пятясь как рак, я выбираюсь из импровизированной ловушки.

Прямо возле себя обнаруживаю искаженного волка. Еще одного волка атакует Ик. Мартых вцепился пальцами в глаза чудовища. Хвостом обхватил пасть. Волк мотает мордой, но избавиться от разъяренной обезьяны не может.

ИЗМЕНЕННЫЙ ВОЛК

На ходу рублю стоящего рядом волка по хребтине Буревестником. Минус один. Ну или плюс две половинки волка. Как кому удобнее считать.

Быстро оглядываюсь.

Хмарь нахлынула в руины манора и стелется по земле. Кое-где ее завихрения взметаются выше человеческой головы. Искаженная волчья стая атакует, появляясь как будто из этих самых завихрений. Их все больше.

В стенах манора гулко разносится выстрел. Парочку волков, метрах в пяти от меня, сносит зарядом картечи. Одного прямо в объятия плотоядного плюща. Тот сразу захлестывает жертву плетьми и начинает сжимать. Хрустят ребра.

Второй волк дергается на земле. Картечь рулит.

Ик прыгает к следующему волку, а его предыдущая жертва падает и скрывается в молочно-серой пелене.

Все это отмечаю краем сознания.

Выстрел дробовика.

Уворачиваюсь, рублю, колю и режу.

Искаженные твари ложатся под мои клинки как колосья, сочась белесой жижей, которая у них вместо крови. Я уже штук пятнадцать нарубил. Драка без раздумий и компромиссов. Как в старые добрые времена. От пролома раздается канонада револьверных выстрелов. Ребята подключились к побоищу. Начинаю пробиваться к пролому, чтобы прикрыть своих. Вот тебе и зачищенная территория. Такое ощущение, что Хмарь ополчилась лично на нас. И пытается взять измором. Через десяток трупов и перекатов встаю перед проломом.

Кричу:

— Патроны экономим, револьверы! Тыл контролируем! Прикрываем перезаряжающегося! Ива, не вздумай цепочку снять, удавлю! Я здесь вывезу! Ломов! Дробовик — перезаряжай!

Уже жалею, что не открыл грани массовые. Сбивающие с толку. Хотя пока и клинками отлично справляюсь.

От дальней стены манора доносится рев. Немногочисленные, оставшиеся волки бросаются в рассыпную. Последним, натыкаясь на стены и прожигая шкуру ядовитой плесенью, сваливает волк, в голову которого вцепился Ик. Прям всадник апокалипсиса на минималках. А туман между тем уже очертил контуры очередного гостя.

Что это было раньше… Ну, наверное, медведь. Сейчас же здоровенная страхолюдина выглядит как смесь жирафа и медведя с дикобразом. Шерсть превратилась в жесткие, торчащие во все стороны иглы. Здоровенная, с годовалого ребенка голова на длинной шее. Монстр клацает зубастой пастью. В холке зверюга превышает мою макушку. Круша остатки бетонных конструкций чудовище приближается к нам, неотвратимое как сама смерть. Ну наверное.

— Бегите, — коротко командую своим. — Дайте мне место. — Из-за плеча раздается выстрел дробовика. Картечь безнадежно вязнет в густой шерсти.

Зверюга обманчиво ленивым тягучим рывком оказывается совсем близко. Маленькие, светящиеся белым глазки уставились на моего двойника. Оставив на своем месте двойника, сам под «плащом» захожу сбоку. Делов на секунду.

Слышу как за проломом матерится Ломов, меняя патроны на пулевые. Голова метнулась вперед, заглатывая часть моего двойника. Шея вытянулась. Момент отличный.

Прыжок!

Удар по шее твари, перехваченным двумя руками Буревестником, с вложением массы. Не такой уж и большой массы, как оказалось. Удар вышел… Ну он вышел. По шее я попал. И даже пробил ее. Но дальше все пошло немного не по плану.

Разрез не достигает даже четверти шеи. Буревестник в руке странно дергается. Тварь рванув вперед бьет меня бронированным плечом и насаживает на свою иглоподобную шерсть. Больно, зерг!

Буревестник буквально плюет на землю комком серой туманной субстанции. Если бы речь шла о человеке, я бы сказал что он блеванул. Меч этот не простой. Он имеет интересное свойство высасывать грани и силу у противника. А тут видимо вместо души и граней какая-то гадость, которую он отверг. Ладно, меняем план. Зря что ли занимался?

Плащ. Образ, образ, образ. Образина аж растерялась — перед ней появилось сразу три одинаковых противника. Да еще, перезарядивший ружье, Ломов влепил в лобешник тяжелую свинцовую пулю. Кость не пробил, но тварь аж попятилась, тряся головой.

Буревестник в ножны.

Грейс в правую руку.

Вертикально взбегаю по стене, пока эта смесь бульдога с носорогом трясет головой и определяется в пищевых предпочтениях.

Бросок здоровенной головы и первый образ разрывает в клочья.

Прыжок!

Балансируя, бегу по шее чудовища.

Надеюсь только, что мозг у тварюшки все же в голове. А не в пузе, например. Это будет прям эпический провал. Хотя, мне достаточно просто нервного узла.

Зверь соображает не очень быстро. А может еще не отошел от ошеломления. Тем более, что одновременно с моим прыжком он получает вторую пулю, почти в глаз. Пуля даже ломает кость. Слышу мерзкий сухой хруст.

Затылок твари прямо передо мной. Я вонзаю в него Грейс. Та входит как раскаленная спица в воск. Погружается по самую гарду. Тело подо мной вздрагивает. Тварь встает на дыбы.

С флик-фляком в сторону спрыгиваю с дергающейся в агонии головы. Приземляюсь на ноги и, сразу, ухожу в перекат. Тварина рушится на землю, вызывая содрогание почвы. Лапы беспорядочно месят воздух, шея бестолково мотает головой, раня ее о бетонные внешние стены. Финита.

Укус Грейс в нервные центры почти всегда смертелен. Главное попасть. Моя милая нарядная леди изрядно смертоносна! И не признает преград. Щиты, броня, толстая кость. Она может пробить почти все. Главное, чтобы длины клинка хватило.

Шум сражения затихает. Слышу, как перезаряжает дробовик Ломов и возгласы ребят. Вышел из пролома, осматривая свою команду. Все целы. Отлично.

Ко мне бросились Ива и Кирилл.

— Ты ранен, Олег! — Кирилл

— У тебя есть лечилки? — Ива.

Парень констатировал факты, женщина искала решение. Улыбаюсь им. Мои бойцы! Красавцы на самом деле. Не истерикуют, не побежали. Стреляли довольно результативно, насколько я видел.

— Не так серьезно, как выглядит. — на самом деле раны довольно глубокие. Одежда с правой стороны тела вся залита кровью. Но я усилием воли остановил кровотечение еще во время боя, а жизненно важные органы не задеты.

— Прости, паря. С ранами помочь не могу. — Подошел ко мне Ломов. В голосе чувствовалась неприкрытая горечь. И злость. Злость на себя. — Еще один чисто-маг прими. На всякий случай.

— Я и не думал, что поможете. — Все же достал лечилку. Выпил приятно холодящую горло, отдающую мятой вязкую жидкость. Сразу полегчало. Хотя раны будут закрываться еще около часа.

— Я… — мужик сникает. — А похер. Забей, паря. Как ты тварину-то привалил? Тут без спецпатронов делать было нечего! Ну или без адепта крови как минимум. А я, как назло, свое ковыряло не взял. «Огнестрела хватит. Там уже все чисто». — Он явно передразнивал нашего капитана бригады.

— У меня другие инструменты, я похлопываю по пустым ножнам даги.

Обернулся к пролому. Зверь только начал затихать. По телу и конечностям все еще пробегают мелкие конвульсии. Но он уже не дышал. Ко мне ковылял по земле Ик, опасливо, за кончики дуг гарды на вытянутых лапах, неся Грейс. Глаза Ивы расширились:

— Какая милота!

— Привет, Ик. — Это Кир.

— Ты про дагу? Или про этого боевого примата? — забрал из волосатых лапок Ика Грейс. Поцеловав чашу у рукояти, тихо прошептал «Благодарю, миледи» и опустил клинок в ножны. В ответ получил волну холодного пренебрежения. Леди недотрога, ага.

— Обезьянка! — Ива бросилась гладить Ика. Тот довольно неизящно оскалившись, резко вывернулся из-под руки и довольно чувствительно укусил девушку за худую ладонь. До крови.

— Ай. Больно! Вот же злая у тебя мартышка!

— Не надо его трогать. Он только выглядит как обезьяна. На самом деле это призванный дух. И он не очень любит людей. Ик! Разведка.

Мартых, ворча и скалясь в сторону Ивы, растворился в тенях. Отправился в патруль.

— Так, ребят. Тридцать минут. Мне надо чтобы зелье подействовало. Потом выдвигаемся в обратный путь. Оружие проверить. Подготовить к бою. Перезарядить.

Наблюдаю, как они выполняют мои распоряжения. Когда закончили, говорю:

— Кирилл. Юрий. Пойдемте, надо помочь достать штуковину, за которой мы сюда приперлись. Ива с нами. Стен не касаться — плесень сжигает до костей. К растениям заплетающим дальнее строение не подходить. — Ломов понимающе кивнул.

Минут двадцать ушло у моей команды, чтобы с матами Ломова и кряхтением детишек откопать железный ящик. Сам я не участвовал, надо было дать зелью восстановить мышечную ткань.

Ломов покосился на ящик.

— Здесь архив семьи. — решаю сразу расставить все точки над Ё. — Отец оставлял на хранение владельцам манора.

— Не мое дело, — Ломов сразу понял, к кому на самом деле обращена моя речь.

— Если из этих бумажек удастся извлечь какую-то прибыль, ты в доле. Твои коллеги нет. И еще момент. Я должен выплатить тебе отдельную награду, за сопровождение.

— Ни о какой награде на берегу речи не шло. С нами расплатится Дима.

— Ни о каком сопровождении и участии в бою речь тоже не шла. Однако, ты сделал и то и другое. С Дмитрием я рассчитаюсь как договаривались. С тобой отдельно. Даже не спорь.

— Награда так награда. — Ломов пожал плечами и сплюнул комок мокроты на загаженную бетонную плиту. — Лишних денег не бывает.

— Ладно потащили эту штуку на выход. — Указываю на сундук. — Я уже скоро включусь.

— Включалку убери.

Ломов активировал грань, вспыхнув на мгновение зеленой аурой. И легко вскинул сундук на плечо.

— Ну так то да. — Бормочу себе под нос. — Так то круто. Тоже так хочу.

— Поверь. Не хочешь.

Без комментариев. Явно какая-то аурная травма у мужика. Жалко. Изумруды — камни штучные.

— Все, в лагерь и в форт. До лагеря тебе усиления хватит, Юрий? Там-то найдется кому понести.

— Хватит. И еще останется. Можем в форт пойти без захода в лагерь. — в его словах чудится неприкрытый намек.

На секунду обдумываю вариант пойти напрямую. Эти мысли прерывает панический сигнал от Ика, пришедший по нашей связи.

— А я думал кончился всплеск. А это не всплеск был, а так херня.

В голосе Ломова слышалось что-то похожее на безнадежность.

ВСПЛЕСК

Мы все молча смотрели на растущий километрах в двух от нас гигантский столб Хмари, внутри которого метались серые меняющиеся тени. Столб этот находился как раз между нами и фортом. Хороший сегодня денек! И он еще не закончился.

Зерг! Трофеи собрать не успели.

Глава 2

Всплеск

— Обойдем? Километров двенадцать навскидку придется отмотать, если в обход. — Как лидер, я проявил умеренный оптимизм.

— Не выйдет, — Ломов взял на себя роль пессимиста. — Твари бегают быстро. Там сейчас считай черная зона. По краям красная. У нас оранжевая. Тут обходи — не обходи. Только назад. В сторону основных границ Хмари.

— И что посоветуешь. Как более опытный товарищ? — поинтересовался я у него.

— Да что тут, нахрен, посоветуешь. Завернуться в белую простыню и пятиться по направлению к кладбищу. Чтобы враг не подумал, что мы бежим.

Он замолчал. Остальные, после такого прогноза, тоже не спешили высказаться. Спустя минуту тишины, Ломов вновь неохотно заговорил.

— Есть безумный вариант. Но осуществимый. Закидываемся «магом». По две таблетки. Если остался, конечно. И пытаемся прорваться по краю этой херни. По красной зоне. Твари полезут минут через двадцать. Можем успеть.

— Зерг! Вариант. Но есть проблема. У нас Кир не ограненный еще. И он, и Ива тем более бега не выдержат.

— Ящик ты оставить не хочешь? — Видно, что Ломов думает именно так.

— Ты знаешь. Можно бросить здесь. Что ему сделается? Разве что Хмарь унесет. Но зачем ей архив отца? На сколько этот выплеск, как по твоему?

— Час — два максимум. Потом стихнет. Твари до форта добегут и там лягут. Ну или их еще в поле встретят, если чистильщики в форте.

— Так и поступим.

Вынув два новых блистера — раздал таблетки. Вынул из рюкзака два «светоча» из трех. Вот ведь! Каждый почти пятьсот алтын! Прикупил и взял с собой «на всякий случай». Не думал, что сегодня пригодятся. Один вручил Юрию. Ломов, одобрительно кивнув, сбросил ящик с плеча, взял «светоч». Извлек из рюкзака цепочку с двумя жесткими широкими поясами на концах. Предусмотрительно! Застегнул один пояс на себе, второй протянул мне. Наверное, стандартное снаряжение.

— Все закинулись? — все закивали. — Отлично. Юрий, хватай Кира. Побежали.

Я усилил тело аурой. Поднял на руки возмущающуюся Иву, не слушая ее возражений. Все полученные сегодня раны заныли одновременно. Подавил боль. Призвал Ика, пусть нырнет в мою ауру. Мне кажется, ему будет опасно находиться в красной зоне. Ломов подхватил Кирилла, перебросив через плечо.

И мы сорвались с места. Ломов сразу рванул вперед, заняв позиции лидера, но старался не отдаляться от меня, чтобы не натягивать цепочку. Видно было, что он сдерживается и может быстрее. Зерговы физики!

Расстояние в два километра мы проскочили за шесть минут. Не то чтобы я засекал. Просто зергов комм на запястье все время маячил перед глазами.

Серая пелена с плавающими в ней призрачными силуэтами надвинулась на нас.

Нависла.

И поглотила.

Ломов на бегу зажег «светоч». Ива, держа мой, сделала то же самое. Эта штука имела обрезиненную рукоять с кнопкой. С двух сторон от рукояти торчали два расширяющихся к концам металлически поблескивающих штыря. Штука продавалась по видом портативного разгонятеля Хмари. Относительно новое и дорогое устройство. Надеюсь, сработает. Вокруг нас образовался шар яви.

СВЕТОЧ

Туманная пелена плотно облегала образовавшуюся вокруг нас с Ивой и Ломова с Киром полусферу. Куда наступать видно — и то хлеб. Ломов почти не снижал темпа, уверенно топая вперед. Как он ориентировался в окружающей Хмари было совершенно непонятно. Но я-то вообще не понимал куда идти, поэтому послушно бежал за ним. Сила и Судьба выведут. Не дадут сгинуть, вот так бездарно, посреди этого мерзкого киселя.

Наша скорость ощутимо снизилась. Хмарь весьма чувствительно давила на наши «пузыри» замедляя продвижение. Казалось, что мне на плечи навалилась еще соточка килограмм, помимо Ивы. Дыхание начало сбиваться. Ломов раскраснелся, но дышал все так же ровно, как и в начале забега. Зергов физик. Я повторяюсь, но! З. Зависть!

Из окружающего тумана отделилось плотное облачко. Налетело на сферу. Лопнуло ядовитыми брызгами. На землю упала перламутровая Суть, сразу же скрытая туманом. Далее атаки бесплотных тварей последовали одна за другой. Как тупые мотыльки на огонь лампы, духи Хмари летели к светочам. И как мотыльки сгорали.

Я с тревогой смотрел, как раскаляются концы штырей устройства у Ивы в руках. Еще немного и потечет резина с рукояти. Вот вам, зерг, новые технологии! Не слишком эффективная штука, особенно для своей цены. Не знаю, сколько прошло времени. Монитор «Парня» все еще маячил перед глазами, но я сосредоточился только на спине бредущего впереди Ломова. Пот заливал лицо и глаза. Две недели тренировок не сделали из меня суперчеловека. По сути, этот забег и безумный прорыв через Хмарь мне дались исключительно благодаря Ауре. Обычный ограненный моего камня тут бы и прилег отдохнуть, на радость искаженным духам.

Когда мы, наконец, выскочили из красной зоны, я этого не заметил. Продолжал, ускоряясь, тупо переставлять ноги. И только спустя несколько секунд понял, что давление сошло на нет. И я вижу окружающую нас местность и маячащую впереди стену форта. А пелена Хмари превратилась в легкую дымку. Прорвались! Я на бегу захохотал.

Ива, с использованием ряда непечатных выражений, отшвырнула от себя отработавший светоч. Ладонь у нее теперь напоминала кусок плохо проваренного мяса. Ничего вылечим!

— Отпусти меня уже, Олег. Сама побегу! Ай, больно как бл…

С плеча Ломова ее сольное выступление поддержал Кирилл. Мы слегка снизили темп и сгрузили ребят на землю.

— Потерпи немного, милая, — обратился я к девчонке. — Сейчас добежим до вон тех серьезных дядей, едущих нам навстречу. И я тебе сразу дам обезболивающее.

— Я терплю. Олег?

— Да?

— Было круто!

— Жуть! — с восторгом поддержал ее Кирилл.

Ну вообще башки нет у девицы. Круто ей. И этот туда же. Молодежь! Хм. А кто это тут ворчит как старый дед? Это ж Арлекин. Брысь под лавку, зануда. Нет, ну реально круто было. Чего уж там!

«Серьезные дяди», попавшиеся нам на встречном курсе, выдвинулись в силах тяжких. Пять грузовиков, два бронетранспортера. Броневики оснащены тремя здоровенными прожекторами каждый. Из башенок торчат тонкие хоботки орудий.

В двух грузовиках плотно, поджав колени, сидели по три давешних меха в каждом. Остальные машины были забиты чистильщиками в силовой броне. Некоторые бойцы прямо на ходу продолжали доукомплектовывать экипировку.

С одного из грузовиков, проделав небольшую воронку в земле, спрыгнул Святов. Громыхая стальными сапогами и шипя пневмо-приводами, подбежал к нам.

— Олег! Почему, ну так, когда я пребываю в очередную задницу, оттуда меня приветствуешь ты? Кирилл, Ива. Ну так…

Далее последовала тирада, примерно на минуту, услышав которую матерый боцман покрылся бы краской стыда. А то и в обморок бы упал. Жаль, тут кроме меня никто не знает кто такой боцман.

— Не самая приятная аллегория, Григорий Арсеньевич. Так изящно с говном меня еще не сравнивали.

— Да я… Да ты… А! Придурки! Быстро в грузовик все! А ты, Ломов, как здесь? Все со своими алкашами таскаешься? Не передумал?

— Не передумал. Пойду в грузовик. Пока, «Григорий Арсеньевич».

Имя отчество Святова он произнес с нескрываемым сарказмом. То, что эти двое знакомы не удивительно. Форт на самом деле большая деревня. Но похоже у них какие-то незавершенные дела. Интересно. Потом Святова спрошу, подумал я, переваливаясь через борт грузовика, который покинули чистильщики. Остаться я даже не пытался. Святов был не на шутку разозлен. Отвлекать его глупыми спорами и испытывать и так не крепкое терпение я не собирался.

Как оказалось народу в «поле» было немало. Наш грузовик, по дороге, подобрал примерно с десяток полугражданского вида людей. Проехав через монструозные передние ворота форта, постояли в здоровенной октаграмме. Наконец, гигантская створка, преграждающая путь внутрь, дрогнув, поползла вниз. Нас всех выгрузили сразу за воротами возле импровизированного медицинского пункта.

Я воспользовался услугами сидящего под тентом целителя с жезлом. Сначала исцеление получила Ива. Потом я. Зелье помогло не очень. Учитывая выпавшие мне сразу после приема нагрузки — не удивительно. Недалеко тусовалась команда наших хануриков во главе с Серовым. Тот шустро направился в мою сторону, едва увидел, что целитель меня отпустил.

— Неплохо бы рассчитаться, сынок.

— Не помню, что давал тебе право со мной фамильярничать. И не помню, когда сказал, что выход закончился, — этот тип мне не нравился.

— Так всплеск же! Ты думал, мы тебя на лагере будем ждать?

— Нет. Но мы там набили монстров. В маноре Хмуренковых. Так что нужно собрать трофеи. Вы втроем этим и займетесь. Когда чистильщики там закончат.

— Э. Парень. Это будет второй выход! — Он дохнул на меня перегаром. — И снаряга сразу после всплеска, тем более на разделку, другая нужна!

— На смену снаряги у тебя и твоих людей примерно часа три. За неудобства, связанные со всплеском, я доплачу пятьсот алтын. Не пойдете — удержу пятьсот из твоего сегодняшнего гонорара. Мне из-за вашего косяка других людей нанимать.

— Воу, воу, воу. Полегче Олег. Пятьсот нормально. Пойду, скажу своим.

— Через три часа здесь, не опаздывайте.

Подошел к своим и сообщил Ломову, что выход продолжится после всплеска. Заодно спросил, где здесь можно взять машину на прокат. Для выезда за ворота. Оказалось, такой сервис есть прямо вот тут, возле ворот. Ломов сказал, что все покажет, и мы с ним отправились смотреть будущий транспорт.

Еще я отправил ребятню домой, а Ика присмотреть за ними по дороге. Для них выход на сегодня все.

Большой капитальный гараж был разбит на отдельные боксы и занимал весь первый этаж довольно длинного здания Периметра. Находился он прямо в сотне метров от ворот. Здесь же располагалась и ремонтная мастерская. Внутри нас встретили пятиметровые бетонные потолки, штук десять машинок для разных нужд и худой, перепачканный в машинном масле владелец заведения.

Осмотрев автопарк, я остановился на трехколесном «Жуке» с кузовом. По размеру и форме это был родственник популярной в форте у простецов Кабарги. На малыша была обута серьезная зубчатая резина. Впереди была закрытая кабина на одного, с каббалистическими символами на ней. Типа защита. Ну, такая. Ниочень. Хотя для нулевки и такая защита вне форта во благо. Но тут выяснился нюанс. Почти как в анекдоте.

На управление даже такой несерьезной с виду техникой нужно было сдать экзамен на право вождения. У меня прав не было. Хорошо Ломов решил задержаться, и мы оформили аренду машинки на него. Владелец уверил нас, что заправит тачку бензином и маслом и вообще приготовит к выходу. Мне галочка в блокнотик. Пойти курсы и получить права. А то я уже раздумывал, не купить ли мне машину. Вот бы облом-то вышел.

Пока суть да дело, я заскочил домой переодеться. Вообще, ствол потяжелее надо прикупить. Я видел в «Большой охоте» эксклюзивные дробовики нулевого калибра и боеприпасы к ним. Стоило это все прилично, но на снаряжении экономить нельзя. Картечь и тяжелые пули рулят. Кириллу и Иве рано такое оружие брать. Но карабины, наверное, и им надо. Револьвер по эффективности боевого применения показал удручающе низкие результаты. А брать крупнокалиберные не имеет смысла. Силы в руках у ребят пока не те. Ладно, это все уже не сегодня.

Я подобрал себе более менее подходящую на выход одежду (пометка в блокнот, купить себе сразу два комплекта и по запасному для ребят). Плотно пообедал, чем Сила и Катерина послали. Потрепался с Карлом Августовичем, живописав ему всплеск. И направился обратно к южным воротам. Не день сегодня, а сплошная беготня. На бегу потер свое ранговое кольцо. Нравится, хоть и медь!

РАНГОВОЕ КОЛЬЦО ОЛЕГА

У ворот меня встретил Ломов, уже на жуке, и Серов с командой остальных хануриков. Особенных перемен в снаряжении этих кадров я не заметил. Но может все нужное в баулах?

Убедившись, что Серов понимает куда идти, я залез в кузов Жука и постучал по крыше. Машинка зафырчала моторчиком и бодро поехала на выход.

Прямо возле ворот мы снова пересеклись с возвращающимися Святовым и компанией. «Дядя Гриша» проговорил губами «Ну куда ты……… опять поперся»? И показал мне бронированный кулак. Я весело помахал ему рукой.

Мы быстро докатили до развалин манора. Всплеск кончился. То тут, то там по дороге попадались трупы разнообразных монстров. Волки, «собачки» с пастью на животе. Крупные твари. В одном месте нам даже пришлось объехать трупы, лежащие сплошным ковром. И сильно обгоревшие. Тут была жара!

Кое-где, выдыхая туманные испарения из почвы, лезли искаженные, явно не принадлежащие нормальной флоре растения.

В телах монстров то здесь, то там ковырялись бомжеватого вида мужички.

Жизнь идет!

Прорабы стоят.

Парикмахеры стригут.

Дети спят, шахтеры роют.

Заключенные бегут…

Пропел я слова любимого барда от избытка чувств.

Жук остановился возле разрушенной стены. Я, кряхтя как старый дед, вылез из наружу. Оказывается, ехать в кузове малыша вообще не авантажно. У меня все внутренности взболтало. Обратно, зерг, пешком пойду! Огляделся.

Сундук никуда не делся. Легкий ветерок обдувал чистые от тумана развалины. Сюда никто не успел добраться, так что тела наших законных трофеев лежали нетронутые. Мы с Ломовым закинули сундук в кузов, к передней стенке. Заботливо укрыли брезентом, прихваченным предусмотрительным Ломовым. Нет, ну а вдруг он мерзнет? И стали ждать остальную команду.

Пришедший через полчаса Серов осмотрел поле битвы. Присвистнул, увидев тушу смеси кашалота с бегемотом. Пересчитал туши волков. Еще раз присвистнул.

— Вот фронт работ, — сказал я ему. — Эти монстры все наши. Делаешь снимки, потрошишь. Все как полагается. Добычу сдашь официальному скупщику в «Упколе» (управление колонизации). Вроде все. Мы поедем.

— А что, машина не останется?

— Нет. Я не нанимался пешком ходить. Да и время деньги, — говоря это, я вручил ему пятисотку. — Как появится в рейтинге группы список сданной добычи, сразу приходи за остатком.

— Слушай. Тут вон тот гаврик лежит. Здоровенный. Его, Суть, можно нормально загнать, но не государственным скупщикам. Те и половину цены не дадут. Я знаю нужных ребят…

— Не интересно. Мне нужны цифры в рейтинге, а не деньги.

— Зато мне бы деньги не помешали.

Удивительный чудак. На букву м. Нет, надо с ним как можно скорее расставаться. И Ломова у него забирать.

— Ты не имеешь никакого отношения к этим трофеям. Не ты бил. Не тебе говорить о прибыли. Тебя позвали разделать МОИХ монстров. И выполнять, что скажут. Пока меня наше сотрудничество устраивает. А тебя?

— Ладно-ладно. Резкий ты парень. Нельзя так с людьми. Ладно, езжайте, мне тут еще в кишках ковыряться.

— Ты учти, Дмитрий. Я, сколько здесь чего лежит знаю. И проверю по записям в реестре.

— Да все нормально будет, говорю. Хозяин — барин.

Не ответив, я направился к «жуку».

Мужички, имена которых я так и не удосужился запомнить, между тем уже раскинули тент. Подготовили контейнеры для трофеев. И начали таскать туши для разделки. Тут, кстати, никто не пользовался дедовскими методами. Парни вытащили из баулов механические лобзики. Сейчас тут будет шумно. И вонюче.

Что-то я не хочу заниматься разделкой в будущем. Надо будет каких-нибудь помогаек-чернорабочих с собой на это дело брать.

— Заводи, Юрий. Поехали.

Сегодня был длинный день. Пора домой.

Жук честно доставил нас во двор апартаментов Парголовой. Правда, по дороге я чуть несколько раз не блеванул. И это при моем крепком организме. Не уверен, что в кабине этого враждебного чуда техники ехать намного удобнее, чем в кузове.

Оббивая стены на поворотах, мы затащили тяжелый ящик по лестнице наверх. Сразу занесли в кабинет. После чего я взял у Ломова номер комма, которой тот дал с видимой неохотой. И сразу перевел ему на счет полторы тысячи.

Как только Юрий ушел, я прошел в кабинет и присел возле сундука. Погладил его по железному боку.

— Ты моя прелесссть. И как ты у нас открываешься?

Глава 3

Подавать холодным

Вот это поворот! Кажется я знаю теперь, что именно заинтересовало эра Соколова в «бумагах» отца Олега.

Я сидел возле вскрытого ящика посреди вороха бумаг. Большинство скучных дел о хищениях, злоупотреблениях и прочем я пролистывал не читая. Может быть и не обратил бы внимание на эту пачку, но заинтересовал запечатанный конверт. Остальные бумаги были в обычных папках. А тут ого! Запечатано.

Начал читать. Банальная история. Менеджеры компании «Связующие нити» были пойманы на взятках. Полетели головы чиновников министерства связи, этих самых менеджеров и мелких сошек. Среди менеджеров попал под раздачу инженер Гарин. Он отвечал за программное обеспечение и числился руководителем направления. Был он, по сути, почти ни в чем не виноват. Но попав на нары в КПЗ оказался тонкой ранимой натурой и покончил с собой. По официальной версии. Его личные документы были собраны и опечатаны. Никто из следователей не удосужился открыть и посмотреть. Так и лежал коричневый конверт, запечатанный сургучными пломбами аудитора минюста. До сегодняшнего дня.

Я вскрыл конверт, раскрошив сургуч. В принципе, я не предполагал найти там ничего особенного. Скорее это мое свойство характера, открыть то, что закрыто. И посмотреть что там. Любопытство. Главный убийца кошек, как говорят простецы.

Просмотрел распечатки личных писем. Какие-то написанные птичьим языком бумаги по программированию. Кристаллы с записями. Их просматривал через комм. Одно из писем и натолкнуло меня на догадку.

Это был ответ Гарину от какого-то профессора математики, по фамилии Котельников. Он поздравлял Гарина с новым подходом и пророчил тому великую будущность как автору нового сетевого решения. Естественно я почти ничего, кроме запятых в этой переписке не понял. Одно было ясно. Гарин, по мнению авторитета (я проверил, профессор котировался в паутине в профессиональных кругах), изобрел страшно прорывную вещь для сети. Интуиция кричала: «Вот оно!»

ТАЙНА СУНДУКА РАСКРЫТА

Сетевые технологии — темный лес для меня. Нужна пояснительная бригада, а лучше хороший специалист, разбирающийся в сетевом программировании.

Тут еще и финансовый вопрос. Сейчас, после всех трат, у меня должно было остаться чуть больше двух миллионов алтын. С учетом еще не полученных переводов от Барыги. Сумма немаленькая для просто пожить. И просто мизерная в свете моих планов. Где взять реально большие деньги, я пока что отчетливо не представлял.

Надо, кстати, продать поместье, перешедшее по наследству. К зергу. Выпишу доверенность на Августыча и попрошу заняться. И прикупить что-нибудь здесь в центре. Апартаменты мадам Парголовой становятся для семьи тесноваты. Так вот, про деньги.

Про заработки у меня были смутные идеи, касающиеся паутины. Но тут все упиралось в полное отсутствие моего понимания, как это все работает. Там сплошная высшая математика, замешанная на магии пространства, астрала и наваждений. Плюс артефакторика и инженерия, которые мне не особо давались. Еще и какой-то новый символьный язык придумали.

В рынок производства устройств не влезть, тут и думать нечего. А вот так называемый «программный продукт» явно может быть доработан. Паутине уже лет пятьдесят. И, как я понял, она выглядит примерно так же, как при создании. Кстати, и коммы не очень-то изменились. Топовые модели живут лет по пять, пока кто-нибудь из производителей не выбросит на рынок новинку. А модели для простецов менялись раза три всего за весь период с начала массового производства.

Так вот, я активно думал, как вписаться в рынок программного обеспечения.

И тут я нахожу документы по открытию Гарина. Судьба!

Чую, найденные документы могут принести прибыль! Нужен крутой спец. И группа поддержки.

А ведь, кажется, пришла пора рассчитаться по старым неоплаченным долгам. Эр Роман Соколов уже поди заждался Арлекина в гости. Надо нанести ему светский визит. И как можно скорее! А то «подарочек», который я ему приготовил, может протухнуть. Опять траты! Предстоит краткое путешествие в Павлоград. Не думаю, что будет сложно, к тому же сомневаюсь, что Соколов прокачал свои грани в боевика.

Он как раз тот самый специалист по сетям, который мне нужен. Но чую. Не сработаемся.

Не представляю, что ему может быть нужно в архиве отца, кроме бумаг Гарина. Ни он, ни его род вроде бы не становились объектами расследований. Я, конечно, еще покопаюсь в бумажках, но подсознание говорит — нашел!

Портрет моего кровника удалось составить по новостным сайтам и его личной странице в паутине. Тридцать пять лет. Клановый ограненный, мастер. При этом занимает должность начальника отдела сетевой безопасности в одном из подразделений клана Рубин. Завсегдатай ночных клубов. Сибарит. Но вроде бы небогат. Фигурантом серьезных скандалов интриг расследований не значится. Характер скверный. Не женат.

В общем, ничего особенно грозного сам по себе мой враг из себя не представлял. Нет, мастер крови есть мастер крови. Но я его и не собирался на дуэль вызвать.

Самое в нем скверное, что он клановый. Если исполнить его грязно, обязательно у рода или даже у клана возникнут вопросы. Мне сейчас подобные враги или даже вопросы совершенно не нужны. Но у меня уже есть план и ресурсы для его осуществления.

Судя по последней жалкой попытке похищения через продажных полицаев, у него закончились деньги.

И действует, похоже, не род, а именно он сам по себе. Это, конечно, мои догадки, но сдается мне, они недалеки от истины.

Сейчас, думается, лучший момент для нанесения удара возмездия. У него временно исчерпались ресурсы. А это значит, что он либо сделает новую пакость позже. Либо найдет союзника. Затягивать это противостояние не в моих интересах. Наши бывшие восточные соседи считали, что месть — блюдо, которое надо подавать холодным. Такое себе. Мой мотив не месть, а устранение помехи. Ну может еще немного экспроприация ценностей. Вопрос компенсации моих, так сказать, моральных страданий. Хехех.

Карла Августовича надо с собой прихватить, для прикрытия. Он, конечно, пока не в форме. Но, когда надо, может физика насквозь проткнуть, как показала практика.

А Ика тут за главного оставлю. «Да, засранец?» Ик проявился, глянул на меня как солдат на вошь. И остался сидеть на столе подозрительно сверля меня своими огромными глазами.

В принципе, я готов к акции. И пожалуй сейчас для нее самое время. Решено. Пойду пообщаюсь с Карлом Августовичем. И с Кириллом.

Все эти убийственные мысли сопровождались пантомимой Ика. Он изобразил на себе что-то вроде фартука палача. И, теперь, с окровавленным топором на плече расхаживал по столу, хищно улыбаясь. Брр. Жутенько. Отлично чувствует питомец мое кровожадное настроение.

— Пойдем, горе мое, — обратился я к обезьяну. — А то опять, пока меня не будет, комнату засрешь.

Ик презрительно фыркнул и заковылял к двери. Ездить на плече он категорически отказывался.

Нашел старика в комнате у Кирилла. Отлично — два в одном.

— Карл Августович. У меня появились дела в Павлограде. На один день, может даже меньше. Нужно ваше сопровождение, на всякий случай, — решил сразу брать быка за рога я.

— На день? Значит, хотите воспользоваться тайными тропами. Не дешевые у вас в столице дела, Олег. Разумеется вы можете располагать мной. Когда выступаем?

— Да, полагаю, завтра с утра выйти. У вас нет срочных дел?

— Даже если бы были. Отложил бы.

— Решено! завтра выдвигаемся.

Кирилл сразу заполошился.

— Олег! Ты чего уезжаешь?

— Нам надо отлучиться на денек, к ночи, скорее всего, уже вернемся. Хотел попросить тебя пока никуда не лезть, только в школу и домой. И Иву тоже. Кстати, про школу. Вот тебе справка для завуча от нашего капитана бригады.

— О, крутяк! В школе все обзавидуются, что мы с Искателями ходили! У нас мало кто гильдии или охотникам помогает. Мелких неохотно берут, даже подсобными.

— Карл Августович, — мне в голову пришла новая мысль. — Может здесь останетесь? За племенем молодым, незнакомым приглядите?

— Если вы не против, Олег, я предпочту сопроводить вас. Думаю, в форте Кириллу ничего не угрожает.

— Да мне, в общем, тоже ничего не угрожает… Ладно, так и решим. Пойду собираться. Вы тоже возьмите с собой вещи на день, вдруг понадобится в отеле остановиться, чем зерг не шутит.

— Я разберусь. Спасибо, Олег.

Ик во время нашей беседы, зевая, очищал банан. Вот ведь! Он же не может с собой в тень забирать материальные вещи? Откуда он их берет? Впрочем, питомец был мастером скрытности. Смотаться на кухню, пока все отвлеклись, и вернуться незамеченным — для него раз плюнуть. А поскольку мы не слышали вопля Катерины с кухни, которая Ика панически боялась, это опять была стелс миссия. Вот кстати. Как называется боязнь мартышек? Приматофобия? Мартыхомания? Ну… ладно!

Августович позвал меня в кабинет, когда наши младшие члены семейства уже улеглись спать.

— Обычно, ваши дела, Олег, связаны с насилием. Мне надо понимать, насколько серьезно готовиться?

— Ну что вы из меня монстра делаете-то! — экс-попечитель насмешливо дернул уголком рта. Просто вулкан страстей для него. — Мне нужен ваш статус. Ваш перстень на вас. Но, не буду скрывать, все может пойти по плохому сценарию. Тогда наш противник — мастер магии крови. И телохранитель — адепт. Думаю, что телохранитель даже посерьезнее будет в плане драки. Как-то так. Чтобы окончательно все прояснить, я собираюсь встретиться и поговорить с человеком, который заказал убийство родителей и совершил на нас с Кириллом уже два покушения. А ищет он то, что лежит в этом ящике.

— Хм. Спасибо за доверие. Хм. Просто поговорить? — я кивнул. — Надо немного сменить экипировку.

— Раз уж мы с вами здесь, давайте обсудим другие вопросы.

— Конечно, Олег. Я в вашем распоряжении.

— Мне по наследству досталось поместье в Орлове. Оно мне совершенно не нужно. Более того, пожирает свободные средства, которых не так чтобы и много. Я бы попросил вас заняться его продажей. И заодно подыскать что-то подходящее в форте. Частный дом. С перспективой развития. То есть больше, чем реально нужен сейчас. Особняк. Поместье. Что-то вроде.

— Хорошо, Олег. Займусь. Но мне нужна будет доверенность.

— С утра пойдем в банк и там оформим. Потом сразу в УПС (управление путей и сообщений). Прогуляемся по Тайным Тропам!

Чуть не ляпнул, что давненько я там не был. А и вправду. Откуда они здесь-то? Хотя… Скорее всего форты строятся с учетом старых выходов с Троп. Тут с севера развалины Имперского города почти примыкают к форту. Или новые построили. Клан Александрит все еще с нами. Короче. Зачем придумывать? Скоро сам все увижу.

На следующее утро, свеженький и прекрасно выспавшийся я, в сопровождении Карла Августовича, отправился в вояж. Старик ответственно подошел к делу. Всякого смертоносного железа на него было навешано… Помимо трости еще и меч в простых, украшенных гербом Братства Стали ножнах. Ну и угадывались очертания метательных ножей под пиджаком. Прям не человек, а ходячая выставка достижений кузнечных промыслов Ожерелья.

Я повесил на пояс Грейс. Под правую руку. Надо бы прикупить к ней жилет понарядней. А то эта вызывающе одетая кокетка смотрится нелепо на фоне моей однотонной одежды. Что это? Легкий презрительный интерес? Удостоился!

Буревестника и Бизона просто упаковал в сумку. С другой стороны от Грейс, Гюрза. Так хорошо.

По утренней прохладе мы дошли до конторы УПСа. Форт еще только пробуждался и лениво потягивался в своей туманной колыбели. Однако из пекарен уже доносились умопомрачительные запахи. Ночные патрули сменились городовыми на перекрестках. Простецы спешили на работу, на ходу кланяясь, судя по одежде и перстням, благородному. Зерг! Сегодня тренировку пропущу! А, ладно!

Мы прошли через центр города, по проспекту Объединения через памятник Павлу, мимо громады УТРа, в его северную торговую часть. Когда перед нами возникли бетонные ребра недостроенного железнодорожного вокзала, свернули в кирпичное офисное здание УПСа. В конторе Путей и Сообщений нас принял зевающий клерк, досиживающий ночную смену. Он лениво принял деньги, выбил чек на кассе. Посоветовал сохранять чек до конца путешествия. Я этот чек в рамке на стене повешу! Как напоминание о том, что ездить надо на поезде или летать аэростатом. Или купить аэростат. Дешевле выйдет!

Клерк вручил нам карту нашего участка Путей. И квадратные керосиновые фонари на массивных кольцах. Затем он отвел нас в подвал. Не знаю почему, но все входы на Тропы всегда находились под землей.

Мы подошли к стальной, украшенной каббалистическими рунами двери. Напрягшись, клерк засиял гранями александрита, взялся за массивную ручку и с усилием потянул дверь на себя. Мы с Августовичем не мешкая шагнули за порог. Дверь за нами растворилась.

Как обычно, при переходе у меня заложило уши. Тряхнув головой, я огляделся. Если бы не было фонарей, тут царил бы вечный всепоглощающий мрак. Свет фонарей не тускнел по краям, его будто резко отсекало, но я разглядел ржавую металлическую решетку под ногами и вырастающие из нее искривленные прутья ограды. Тайные пути. Железная нитка тропы, протянутой через кромешный мрак.

В полном молчании мы двинулись вперед. Решетка, реагируя на наши шаги, гулко звенела. Звук шагов быстро вяз, увядал, как будто мрак, за пределами света фонарей душил все звуки. Да уж. Я помню совсем другие Пути. Светлые. Широкие белокаменные дороги, висящие в подсвеченной бирюзовым сиянием бездне. Нынешняя железная тропка казалась насмешкой. Но она была! И это все, что меня сейчас интересовало.

ТАЙНЫЕ ТРОПЫ

Спустя примерно двадцать минут пути мы миновали первую развилку. В свете фонарей появился указатель. Здесь можно было выйти из путей в Разумовском. Но мы проследовали дальше. Следуя указателям, через еще двадцать минут мы все же вышли на широкую поверхность прежних путей.

Когда-то белоснежный камень потускнел. Цвет ушел в болезненную желтизну. Или так казалось в неверном свете керосиновых фонарей. Некогда прекрасная балюстрада и, казавшаяся нерушимой, поверхность тропы была изъязвлена рытвинами и кавернами. Я хмыкнул. Похоже, Выплеск четыреста лет назад не только явь искалечил.

Как только мы вышли на широкую, как проспект, старую Тропу, мы сразу снова наткнулись на примету нового времени.

На тропах не работала никакая техника. Ничего связанное с электричеством. Также тут не детонировали взрывчатка или порох. Но люди, обслуживающие пути, не были бы людьми, если бы не нашли выход.

Прямо возле выхода с железной тропинки на каменном основании расположилась металлическая стойка с велосипедами. Замок на цепи, которой велосипеды удерживались в стойке, раскрывался при зажимании в щели замка серебряного алтына. Я негромко засмеялся и повернулся к сопровождающему.

— Скажите, что у вас есть монеты, Карл Августович!

— Они у меня всегда с собой, — с достоинством ответил мой превосходный спутник.

Он достал две монеты, достоинством в один алтын каждая. Так мы обрели транспорт. На велосипедах были предусмотрены даже специальные крюки для наших светочей. Я впервые ехал на этом чуде техники и, честно говоря, поездка во тьме меня не впечатлила. Весь этот тотальный мрак вокруг… Подавляет. Но это точно было быстрее, чем идти пешком.

В конце пути мы поставили велосипеды в предназначающиеся им ячейки и направились к белоснежным вратам, украшенным растительным узором. В проеме врат переливалось разноцветное марево. Снова заложило уши, как будто мы вынырнули и глубины.

Мы вышли из врат, находящихся в огромном восьмиугольном зале. За нашей спиной бесшумно материализовалась створка. Еще шесть врат вели отсюда в клановые столицы. Собственно, наши врата служили для перемещения в столицу Сапфиров.

В промежуточных стенах между вратами виднелись обычные раздвижные двери, оснащенные автоматикой и датчиками движения. Выходы наружу.

Здравствуй Павлоград!

Роман Соколов. Помнишь я говорил тебе что приду за тобой? Ну что ж. Я пришел!

Глава 4

Кровный враг

Павлоград ошеломлял. Огромный, роскошный, покрытый позолотой, истыканный небоскребами. Блестящий стеклом и сталью. Мы вышли из портального зала в старом городе, почти в самом центре столицы. Дворец Алмаза на ближайшем холме сверкал самоцветными бликами на башнях. Но нам надо не туда.

Кривые узкие улочки старого города вывели нас в более современный район кирпичной малоэтажной застройки. Дальше виднелись, надменно взирающие на своих меньших братьев, небоскребы Золотого Ковчега — элитного района столицы, находящегося на острове, посреди рукавов небольшой речки. Когда-то этот остров звался Гроб. Вот такие превращения.

— Карл Августович. Думаю, надо найти гостиницу. Бросим там сумки. Ну и отдохнуть можно.

— А какой у вас план, Олег?

— Найти гостиницу. Потом найти эра Соколова. Ну и поговорить с ним. Попробуем сперва официальный путь, а после неофициальный. Ика сейчас отправлю — разведать обстановку. Из номера. А то, боюсь, люди на улице, увидев что я разговариваю с обезьяной могут неправильно среагировать.

— Возможно, нам подойдет вон тот отель?

Августович показывал на скромный особняк в пять этажей. Белые квадратные декоративные колонны на фасаде и веселый зеленый цвет здания, мне даже понравились. Лаконично. Деревянные лакированные двустворчатые двери гостеприимно распахнулись, пропуская нас в вестибюль.

Мы сняли двойной номер с раздельными спальнями и общей гостиной. Цены в Павлограде были конечно… В общем, моя жаба придушено квакнула. Это потому, что она провинциалка у меня. Не дороже денег, пупырчатая.

Отправил Ика на разведку, на место работы Соколова. Через некоторое время пришел сигнал — объект на месте. Близилось обеденное время.

— Ну Карл Августович. Вызываем «Развоз» и едем.

— Я готов отправиться, Олег.

Интерлюдия. Роман Соколов

Роман Соколов аккуратно, чтобы не хрястнуть трубку о стол, положил комм. Настроение, после разговора с потенциальным союзником, окончательно испортилось. Наглые сектанты, поняв, что он в них нуждается, ломили цены своих услуг. У Романа вообще создалось впечатление, что они не собирались с ним делиться.

Так что он уже подумывал, как бы соскочить с такого «перспективного» сотрудничества. Проблема в том, что сам факт обращения к этим ребятам его дискредитировал. После двух раундов переговоров Соколов был уверен что упыри не побрезгуют и шантажом. В потенциально прибыльную идею они вцепились как клещ в туриста. В общем, со всех сторон выходило плохо.

Он глянул на дорогие квадратные часы на запястье. Скоро обеденное время. Раздался звонок селектора.

— Эр Роман. К вам на прием записался посетитель. На послеобеденное время.

— Кто-то из клана? Клиенты?

— Нет его зовут…

— Неинтересно. Зоя, сегодня я никого не хочу видеть. Назначь им на послезавтра с утра. Найди у меня окно в расписании. Если не запишутся, значит не очень надо было.

— Будет исполнено, эр Соколов. Кофе?

— Нет. Пойду на обед. У тебя все?

— Да, больше ничего срочного. Все в рабочем порядке.

— Ладно. Скажи Косте, дармоеду, мы выходим.

Соколов, не торопясь, пролистал парочку сайтов новостных агентств, походя отмечая самые кричащие заголовки. Если судить только по ним, у Ожерелья наставал последний день. Апокалипсис, треш, угар, развал системы. Все пропало!

«Ожерелье чуть не лишилось Форта Алый Рассвет! Невиданный Прилив! Так ли хорошо покровительство клана Рубин?»

«В форте Летнее Озеро отключен УТР! Население в ужасе. Рассказ читателя!»

«Новые виды монстров. Техника не справляется!»

«Очередная техногенная катастрофа на производстве азотных удобрений. Местные жители в панике!»

«Родовые уродства аристократии. Чем грозят близкородственные браки!»

И вот из такого шлака состояли новости Ожерелья. Соколов вздохнул. Настроение, после разговора скатившееся на дно, это самое дно пробило.

В состоянии крайнего раздражения он покинул кабинет, рявкнул охраннику, тому самому Косте-дармоеду: «За мной, тупица!». Костя с привычно непроницаемым лицом отложил иллюстрированный журнал, поднялся, одернул пиджак, коротко кивнул секретарше Зое. И, обогнав нанимателя, первым вышел в дверь.

РОМАН СОКОЛОВ

Зоя проводила шефа взглядом. Сегодня эр Роман был сильно не в духе. И с чего бы это? На миг ей показалось, что в закрывающуюся за шефом дверь проскользнул лилипут в черном плотном одеянии. Он моргнула. Дверь захлопнулась. Померещится же всякое!

Она прошла к хозяйственному шкафчику, чтобы пополнить внезапно опустевшую вазочку с конфетами. Открыв его, она обнаружила множество фантиков и пустую банановую шкурку, аккуратно расположенную в центре композиции из обмусоленных бумажек. И никаких признаков конфет. Что за глупые шутки? И главное чьи? Пребывая в недоумении, она заказала еще конфеты. Внесла этого Олега Строгова в расписание шефа на послезавтра. Выключила настольный комм. И пошла обедать. В столовку на втором этаже. Начальник все равно раньше, чем через полтора часа не вернется.

Спустившись с третьего этажа, Соколов, в сопровождении охранника, вышел на улицу.

Весна вовсю вступала в свои права. Отвратительные зачатки листьев воняли липкой гадостью. Вонища! По мостовой повсюду виднелись лужи, натекшие с крыш окружающих домов. Грязища! вызывать автомобиль было бессмысленно. Любимый ресторан находился на соседней улице, столовую для сотрудников Роман демонстративно игнорировал,. Еще и комм, кажется, в кабинете оставил. Скучища!

Навстречу ему неприятно улыбаясь двинулся какой-то щегол, сопровождаемый стариком. Телохранитель дернулся было перехватить обнаглевшего пацана, но у Романа наконец щелкнуло. Это же Олег Строгов собственной персоной. А с ним какой-то дед, которого ему корона в попечители назначила. Хотя он вроде эмансипирован? Какой попечитель тогда? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Соколова. Он коротко рыкнул на охранника:

— Пропустить!

Костя почему-то занял позицию между хозяином и стариком, не спуская глаз с его рук. Которые тот демонстративно сложил поверх модной трости. Рангового кольца нет. На пальце какая-то дешевка из сувенирной лавки. Чего напрягаться? Делает вид, что работает. Козел!

— Здравствуйте, эр Соколов! Я эр Олег Строгов! — по-прежнему улыбаясь, заявил недоросль. И протянул Соколову узкую ладонь.

«Знаю я, кто ты! Сам пришел, вот ведь радость! Хотя», — Соколов бросил быстрый нервный взгляд по сторонам — улица людная. Может выйти скандал. Но такой случай упускать грешно. Соколов уже почти решился отдать приказ, как Костя, прекрасно знавший своего хозяина негромко сказал:

— Старик — рыцарь-капитан Братства Стали. Считайте мастер-физик по нашему.

Досадно. Устраивать драку с почти равным противником в общественном месте плохое решение. Да и не потянет Костя мастера. А сам… Скажем так: не физкультурник, а гуманитарий.

— Ясно! Ну, здравствуй, эр Олег Строгов. Мы не знакомы?

Соколов пожал протянутую ему руку молодого наглеца, которую тот продолжал держать на весу. Технически именно в этот момент он обрел свою смерть.

Улица перед клановым офисом. Павлоград.

В тот же момент, когда Соколов пожал мою ладонь, я спустил с поводка «Тихую смерть». Грань, которую я позаимствовал у некроса-Шрама. Ныне покойного. Да, дар похищения чужих граней сильно расширяет мой инструментарий. Изучивший мою подноготную, Соколов, наверняка, не ожидал от «фокусника» никакого подвоха. Аметисту бы он, скорее всего, руку жать отказался. Да и вообще, будь он поумней, не стал бы жать руку кровнику в любом случае. А он раз — и пожал. Мне даже не пришлось прибегнуть к домашней заготовке. Обливаясь слезами повиснуть на нем, с криком: «Почему ты бросил нас с мамочкой. И семерых моих братьев!». Обошлось без этого. А жаль.

Тихая Смерть — очень пакостное проклятие из арсенала малефиков. От него помогает только узко-специализированная защита. Уверен, такой у вражины нет. Оно абсолютно незаметно внедряется в ауру. До конца суток реципиент просто умирает. «По естественным причинам». Следы проклятия обнаружить можно, только если искать специально. И может это сделать только старший мастер Турмалина, астральщик. Или тот же малефик. Да и в любом случае «Тихая Смерть» — грань аметиста. Я-то тут при чем?

Все, теперь Соколов покойник. Я выдернул ладонь из его крепкой хватки. Кажется он пытался сломать мне пальцы.

Демонстративно вытер руку о пиджак. Еще раз улыбнулся ему.

— Ясно. Я тороплюсь, — сказал ходячий труп. Мою демонстративную дерзость он проигнорировал. — У меня обед. У тебя что-то важное?

— Нет. Просто захотел встретиться с тобой лицом к лицу. Я, кстати, уже знаю, что ты ищешь, — еще одна улыбка до ушей.

Соколов дернулся в мою сторону.

Августович как-то по-особенному переместил руки на трости.

Телохранитель кашлянул.

Соколов совладал с эмоциями. Натянул на лицо безразличное выражение. Хотя разбуженная аура так и бурлила. Бросил:

— Я не понимаю, о чем ты. Ко мне на прием можно записаться, — не обременяя себя прощанием, отвернулся и зашагал в свой любимый ресторан. Обедать пошел. Последний раз в жизни.

— Я же обещал прийти за тобой! И советовал тебе оглядываться! — голосом Арлекина прошипел я ему прямо в ухо, не размыкая губ. — Я уже пришел!

Соколов заметно вздрогнул и максимально, чтобы не потерять деловой вид, ускорился. Ну, я говорил уже, что последнее слово и пафос — мое все! Старые привычки, что поделать.

— И все? — Спросил меня Карл Августович, когда мы шли обратно в гостиницу, после нескольких минут тишины. — Действительно?

— Все. Я же обещал. Только разговор.

— И что вы, Олег, сделали? Я не заметил никакого напряжения вашей ауры!

— Пусть это будет моим маленьким секретом!

— Значит, все-таки сделали, — Карл Августович удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям. — Честно говоря, в какой-то момент я решил, что придется драться. Но обошлось, и слава Силе! Так что? Наши дела здесь закончены?

— Все верно. Сейчас пообедаем, и в обратный путь.

— Полагаю, о смерти эра мы узнаем из новостей паутины?

Я пожал плечами. Догадливость это хорошо. Но некоторые вещи лучше вслух не говорить. Шансов на выживание у Соколова практически нет. На «всегда срабатывающий», по мнению одного писателя-юмориста шанс один к миллиону я бы не поставил и медный грош. Ну, в этом случае.

— Никто не властен над жизнью и смертью. А над новостями — особенно! — Хеххе.

Ику дал приказ продолжать следить за Соколовым. Тот, вручив мне массивный дорого-бохато выглядящий комм, уковылял вслед за врагом. Мартых-клептоман радость в семье! Покопаемся.

Плотно пообедали в попавшемся по дороге национальном ресторанчике. Вкусно и недорого. Ну по меркам Павлограда недорого. А вкусно, даже по моим. Я смел все, что принесли и добавки попросил. Было здорово тыкать пальцем в меню в незнакомые названия и потом смотреть, что это такое. Кому-то не понять, а я получал настоящее удовольствие от пробования этого нового времени на ощупь. Например, плескавица оказалась не супом, а здоровенной котлетой. Век живи, век учись! Дураком помрешь. Хехе.

После обеда я решил еще немного погулять по старому Городу. Ностальгия, зерг ее дери, замучила. Августовичу я предлагал отправиться в гостиницу, но настырный старикан похромал вслед за мной.

Все так изменилось.

В доме, где держали самый известный в мои времена бордель, теперь книжный магазин. И даже памятной таблички нет, что досадно.

Солнце лениво освещает в прошлом «Красную», а ныне имени места гибели какого-то хрена-с-бугра площадь. Здесь лилась кровь на дуэлях. По утрам выносили тела погибших. Днем кипела торговля всяким хламом. А теперь тишина и скука.

Мостик через Мыльную реконструировали, убрав с него чудесные работы Арнолда. Вместо них какие-то нелепые чугунные загогулины по проекту Сретелли. И фамилия говно, и литье ниочень. Чтоб ему, этому Сретелли, в бездне истереться до потери граней. И так, почти во всем.

Незыблемыми остались особняки кланов и Алмазный дверц. Который, впрочем изрядно разросся. И тоже был перестроен.

Решив, что я уже достаточно нагулялся, повернул к гостинице. Наш краткий визит в столицу подходил к концу. Совершив все положенные формальности, мы с Карлом Августовичем сдали номер и прошестовали обратно, на Тайные тропы. Чемодан, вокзал, велосипед, форт. Правда без чемодана.

Прощай Павлоград! Скоро увидимся. Ведь мне придется поступать в высшую школу. А все приличные школы магии есть только здесь. Но я уже не скучаю. От моего города осталась лишь выхолощенная оболочка. Даже название сменили. Под оболочкой же прячется совсем другое лицо. Слишком много исковеркано. Как будто на лицо старика нанесли молодящий грим. Замазали пигментные пятна. Убрали морщины. А на то, что это были мои родные морщины и пятна всем плевать! С другой стороны… я могу начать знакомство заново. Чего это меня вдруг меланхолией накрыло? А, ладно!

Интерлюдия Роман Соколов.

Роман внутренне кипел от бешенства. Этот ублюдок провел его. Этого Арлекина, Роман был уверен, никогда не существовало. Когда отбрасываешь возможные варианты — остаются не самые вероятные. Этот Строгов — иллюзионист по направлению. Для такого голос подделать — раз плюнуть. Звонил ему пацан. Ну или старик сопровождающий, что менее вероятно. Старик в прошлом действительно рыцарь-капитан Братства Стали. Его биография прозрачна, как слеза богача. Ну, говорят: «Богатые тоже плачут». Роман не знал так ли это, поскольку никогда не считал себя богатым. И не плакал никогда. Разве что в глубоком детстве.

Короче, его унизили два отщепенца, тупо над ним подшутив!

И ведь не расскажешь никому!

Он старался не показывать свое состояние посторонним, но подчиненные от него в этот день просто шарахались, так от него шибало жаждой крови.

В добавок ко всем сегодняшним происшествиям, он потерял свой комм и чувствовал себя без него, как без глаз и ушей. Когда поиски во всех возможных и невозможных местах не дали никаких результатов, он заказал себе новый комм, восстановил управляющий кристалл и все контакты. Но настроения ему это не улучшило.

Он вышел с работы за полчаса до конца рабочего дня, доведя секретаршу до истерики своими придирками. Оставил эту дуру давиться рыданиями, хлопнув дверью приемной так, что со стен посыпалась штукатурка. Телохранителя же он за сегодня оттаскал на половом органе не раз и не два.

Несмотря на уверенность, что Арлекин — это блеф со стороны пацана, ему постоянно казалось, что за ним смотрят чьи-то внимательные и очень недружелюбные глаза! И это бесило еще больше!

Когда выяснилось, что все четыре колеса его шикарного мобиля на охраняемой стоянке кто-то надежно проткнул, сделав сбоку широкие разрезы, он взорвался. Минут десять он поносил охрану и владельца парковки — своего родственника. Телохранителя. Сучьих пацанов. Сучью погоду. Сучьих хулиганов. Когда проорался, легче не стало.

Он направился домой пешком. Как какой-то плебей. В особняке велел Косте убираться нахер. Тот незамедлительно исполнил распоряжение. Роман поднялся к себе в шестикомнатные покои.

Некоторое время он провел бесцельно мечась по комнате. Затем залез на сайт родового банка и проверил состояние счетов. Состояние удручало. Он немного подумал.

И решил таки позвонить ИМ.

— Это опять я. Мне нужно поговорить с теми, кто принимает решения. Ясно. Ясно. Я понимаю, что придется подождать. Мой код комма вы знаете. Предложение истекает ровно в полночь. Ясно. Найду себе других партнеров в таком случае! Все, не тратьте больше мое время!

На настольных часах стрелки показывали без минуты полночь. Эр Роман Соколов сидел в кресле. В одной руке стакан с виски, в другой уже едва тлеющая сигара. Когда за тридцать секунд до двенадцати комм наконец зазвонил, он вздрогнул и как-то, вдруг, расслабился. Принял звонок.

— Да. Хочу увидеть подтверждение. Ясно.

Он глянул на экран комма, быстро зашел в почту, прочел короткое письмо. Тут же отправил ответ. Поднялся на ноги.

— Я отправил вам, так сказать, основу истории. Это гарантия сделки с моей стороны. Да подтверждаю.

Снова взгляд в почту.

— Да подтверждение оплаты пришло. Ясн…

Минутная стрелка сравнялась с часовой, закрыв ее. Часы издали мелодичный деликатный перезвон. На стене кабинета, прямо перед ошарашенным Романом, возникла длинная тень с чем-то вроде двузубой короны на голове: «Я пришел!» прошипел мерзкий голос Арлекина.

Роман рухнул на ковер как подкошенный. Его убил самый обычный тромб. Ерунда, для ограненного его камня. Но только если ограненный в сознании, а тромб не в мозгу.

— Роман. Роман! Ты же понимаешь, если решил кинуть нас, клан тебя не спасет! Роман… — верещала трубка.

Тень исчезла. Ик проявился в теле обезьянки. Забавное в этот раз вышло воплощение. Ик оскалил зубы и мерзко захихикал. Он подошел к трупу Романа и продолжающей возмущенно квакать трубке. Аккуратно нажал кнопку отбоя. И уронил на золоченый новый комм тяжелые настольные часы.

УПС

Глава 5

Семейный совет

Вернулись мы из Павлограда вечером. И я тут же сбежал на тренировки. В принципе, я уже привел тело в более-менее рабочее состояние. Но останавливаться нельзя. Прогресс можно довольно легко потерять. Да и стреляю я пока что, как сказал бы Августович: «не идеально».

Вернулся в апартаменты, выжатый как лимон в стакан с коньяком. Путешествие Тайными тропами выматывает. Эта тьма и тишина… Бррр. Немного позалипал в паутине. Меня интересовал конкретный вопрос. Получив некоторые ответы, прошелся по квартире.

Все дрыхнут. Ладно. Завтра поговорю с Карлом Августовичем. На какую тему?

Учеба.

Моя, Кирилла и Ивы.

Дело в том, что мне придется отучиться в одной из высших школ магии. Мне, конечно, эта учеба в зерг не уперлась. Я сам в такой школе преподавать могу. А еще там будут подростки. Бррр. Инфантильные и озергевшие.

Что касается Кирилла и Ивы — их надо из школы забирать. И что-то думать с хорошим частным заведением или репетиторами. Школа форта — дно днищенское.

Еще немного послонявшись по темной квартире, забрался в холодильник. Соорудил себе два огромных бутерброда. Съел, запивая молоком. И отправился спать.

Проспал я часов шесть. Даже не думал, что так устану.

С утра пораньше решил собрать первый семейный совет. Я раньше особо никем не руководил, кроме собственных слуг. Но слуги — совсем другое дело. Их мнения никто не спрашивает. Я же хотел донести до соратников свои планы на будущее. Чтобы они понимали в каком направлении мы будем двигаться. Или дали совет. От Кирилла и Ивы я, конечно, особо умных советов не ожидал, но принимать участие в принятии решений, особенно по своему поводу, они должны.

Так что дождавшись, пока все посетят ванную и позавтракают, собрал в кабинете импровизированное совещание. Подождав, пока все рассядутся, заявил:

— Я собрал вас здесь, чтобы предъявить вам следующие обвинения, — поглядев на обалдевшие рожицы ребятни и невозмутимого Карла Августовича, я громко заржал.

— Рты захлопните, мухи налетят. Я просто детективов в паутине перечитал. Ладно, начнем заново. Хочу вам предложить несколько тем для обсуждения. Деньги, перспективы, кто виноват и что делать. С чего начнем? Начнем, пожалуй, вот с чего.

Я развернул к остальным монитор комма с одним из главных инфопорталов столицы «Полицейские Ведомости». Там посреди новостей криминального мира разместилась скромная новость о кончине Романа Соколова из рубинов. Ткнул в ссылку на экране и перешел на сайт с некрологом.

— Этот господин, тот, кто заказал убийство родителей. И нанял две бригады головорезов, чтобы захватить нас с Кириллом и похитить документы, которые мы с вами откопали в маноре. Как видите, он мертв. Это не значит, что все наши проблемы закончились, но, думаю прямых нападений мы в ближайшее время можем больше не ждать.

— Это ты за этим столицу ездил? — спросил Кирилл. — Это точно он?

— Да. Это точно был он. Ни клан, ни род, а он лично. На нашу удачу. И, да. Я ездил в столицу за «этим». Хочу чтобы все понимали, с кем имеете дело. У тебя Кир, как у брата выбора нет. А остальным на заметку. Я предпочитаю угрозы семье устранять. Своими силами. Без сомнений, жалости и колебаний. Вот так.

— Как ты его? — это Ива.

— Вам не нужно этого знать. Чем меньше знаешь, тем меньше выдашь менталисту на допросе. Вопрос к залу: всех устраивает мое жизненное кредо?

Все промолчали. Ива пожала плечами. Кир яростно закивал. Возможно слезы стряхивал. Кирилл Августович переложил ногу на ногу, продолжая внимательно смотреть на меня.

— С этим разобрались. Дальше у нас на повестке — деньги. Сейчас у нас примерно два с половиной миллиона накоплений.

— А вы учли призовые деньги, с прилива, Олег? — спросил Августович.

Точно! У меня же карточка в столе валяется, которую Длань вручил! К званию «брат года» можно смело добавлять титул «знатный финансист». Набрал на сайте «Императорского» номер карты и код. Так. Ничего себе!

— Тут еще миллион двести. Девяносто процентов суммы — трофей с фомора. Итого, около четырех миллионов. И это сущие копейки.

— Фига себе копейки. Да ты зажрался, Олег, — сказала Ива.

— Копейки для моих дальнейших планов. Есть еще одна проблема. У нас фактически отсутствуют источники дохода. Все, что было — накопления с жалования отца. Помимо этого у нас есть семейный особняк и ценные бумаги, с доходом в двадцать тысяч в год. И все.

— Двадцать тысяч в год тоже немаленькая сумма, — не сдавалась Ива.

— Ива. Ты мыслишь не теми категориями. Это немаленькая сумма для существования возле прожиточного минимума. Или для семьи простецов. Мы с вами — ограненные. Нам только обучение каждого встанет в два раза больше. Я не говорю про то, что про перспективы хоть какого-то развития семьи можно забыть. Поэтому нам нужен свой источник дохода. И желательно большого дохода.

— Крекс-пекс-фекс, явись источник дохода, — желчно пробурчала Ива. — Но так-то ты конечно прав. Я еще не скоро начну деньги приносить.

— Деньги с одного ограненного, даже артефактора, ничего не решат. Однако, я кажется знаю, что нам может помочь. У отца случайно оказалось описание довольно прорывной информационной технологии. За ней охотился господин Соколов. Делаю вывод — из нее можно попытаться извлечь приличные деньги. Но. Есть проблема. Во всей этой ихней программистской абракадабре может разобраться только специалист по этому самому программированию. Знакомого специалиста у нас нет. Сомневаюсь, что такой найдется в форте или даже Разумовском. Значит, главная задача ближайшего будущего — найти специалиста в трудной жизненной ситуации. Ну и с его помощью получить патент на технологию и заработать на ней. Если есть другие предложения, я готов выслушать.

— А как насчет Искателей? Там тоже можно заработать! И мне понравилось… — после последних слов Кирилл смешался.

— Раз уж ты спросил. Тема номер два. Гильдия Искателей. Деньги оттуда могут быть исключительно для поддержания штанов. Сильно сомневаюсь, что в каждом выходе мы будем убивать по фомору или находить артефакт древних и получать миллион наградных. На последнем выходе мы заработали, — я посмотрел наши данные на странице гильдии, — две тысячи с небольшим алтын. Это, повторюсь, жалкие копейки.

Ива пошевелила губами, что-то пробормотав. Привыкай, милая. Отходи от своих нищебродских стандартов. Две тысячи и вправду ни о чем. А если учесть, что мы потратили полторы только на прохождение пузыря. Не считая услуг целителя и прочих мелких расходников. Так что почти в ноль сходили.

— Но выходы мы продолжим, если хотим здесь закрепиться. Так что ближняя цель — своя бригада Искателей. Средняя — манор, дальняя — собственный форт. Конечная — разобраться с Хмарью.

Карл Августович моргнул. Кирилл присвистнул. Ива сделал жест «рука-лицо». Какой у нас дружный коллектив! Какая вера в меня, любимого!

— Я не знаю сколько лет или десятков лет мы на это потратим. Но чтобы двигаться, надо ставить глобальные цели. Вопросы?

— Ты у доктора давно был? А то у тебя явно кукушка свистит, Олег!

— Хороший вопрос, Ива! Переходим к следующему.

— Не. Ну, своя бригада это возможно, — Кирилл решил поддержать меня. — Остальное… Я не знаю. Похоже на фантастику.

— Сто двадцать один год назад основатель Братства Стали маэстро Хайме Астаролла заявил, что дары Силы можно развивать без огранки. Тогда это звучало как фантастика. Многие его идеи тогда казались нелепыми или странными. Системы закалки тела. Организация, которая не клан и не род. Он начинал с двумя последователями. А сегодня системы развития дара Силы, закалка тела, ордена, гильдии и союзы — это норма жизни.

О! Меня поддержал наш мощный старик. Мне уж стало казаться, что он молча просидит до конца нашего совета, а потом уволится к зергу.

— Так, подытоживая эту часть. Закрепляемся здесь. Продаем особняк в Орлове. Покупаем что-то получше этой халабуды. Выкупаем право на манор и начинаем его отстраивать.

— А манор зачем? — Кирилл.

— У благородного ограненного не такой большой выбор. За него либо платит клан или род, в казну Ожерелья. Или он служит в одном из фортов в ССФ или чистильщиках. Пять лет. Или держит свой манор непосредственно в серой зоне. Ты бы все это знал, если бы почитал Самоцветный Кодекс, Кир.

Я перевел дыхание.

— Клана или рода, готовых за нас платить, нет. В ближайшем будущем и не будет. Служить… я не хочу иметь над собой начальников и терять время. Так что манор — наш самый лучший выбор из возможных. Тем более, что его можно превратить в еще один источник дохода. Пусть и небольшого.

— Ты точно считаешь, что присоединиться к клану не вариант? — похоже Ива определилась с ролью штатного скептика. — Кланы предоставляют перспективным семьям ресурсы для развития.

— Я не собираюсь зависеть от чьей-то милости! Потому что сегодня ты перспективный, а завтра стал ненужным. И ресурсы для тебя внезапно закончились. А внутриклановые обязанности с семьи никто не снимет. Так что нет. Я не считаю вхождение в клан хорошим вариантом. Хорошим вариантом я считаю — основать свой клан. Или хотя бы род. Для начала.

— Ладно. Я с тобой. Должен же кто-то тебя в больнице для психов навещать. От Кира не дождешься. А я тебе апельсинчики буду носить, — Ива просто лапочка. Апельсинчики! Свинота малолетняя.

— Ке-ке!

— Заткнись Ик. Тебе слова не давали.

Ик, при словах об апельсинчиках перестал демонстративно зевать, подошел к Иве и умоляюще уставился на нее своими влажными бессовестными глазами. Мол, а как же я? Я тоже хочу в больницу и апельсинчики. Ива, прикрывшись ладонью левой руки показала ему на правой средний палец. Заодно продемонстрировав давешний укус.

— Так. Теперь о грустном. То есть об учебе. Сперва о вашей, мелюзга.

— Эй! Нашелся старик! — Кирилл аж подпрыгнул от возмущения. Ива молча перенаправила жест правой руки от Ика ко мне.

— Школа наша полное… Не соответствует нашим высоким требованиям, вот! Огранку вашу я лично проконтролирую с Карлом Августовичем. Что касается именно учебы — Иве вообще, по моему, общеобразовательная программа дается слишком легко. Ей нужно начинать затачиваться в артефакторику. Ну и уже качества высшей школы образование получать. А тебе, Кир, пора прекращать заниматься ерундой и начинать гранить и свой мозг тоже. Не только душу. Скажу банальность: лучшее вложение в этом мире — вложение в себя любимого. Короче! Вам будет составлен индивидуальный курс обучения, а из школы вы свалите, сдав все экстерном. Это не обсуждается.

— Мы и не против. Индивидуалка это вообще круто! Уровень «золотых» семей! Олег, дай обниму!

Ива перестала использовать тайный язык знаков и аж засветилась вся. Девочка умница. Кирилл вот как-то потух слегка, едва речь зашла об учебе.

— Ага. Кто-то хотел меня в психбольницу упечь! Не думай, что я забыл!

— Эй. С апельсинчиками же! — Мы дружно рассмеялись

— Ке, ке, кееее! ап…инчики! — мы все резко уставились на Ика. Послышалось! Наверное.

— Ик! Прекращай строить из себя обезьяну. Ты не настоящий сварщик. Ты только каску нашел! Если скучно сходи в патруль. Проверь этажи, дом, там. За бананами сходи… Зерг! — Ика сдуло. Про бананы это я, конечно, зря.

— Что за зерг такой, что ты его все время поминаешь? — Любопытная какая!

— Так. Мифический монстр, — ага, из этого мифического монстра у меня кошелек сшит.

— Что касается моей учебы, мне придется поступить в какую-нибудь высшую школу. В Павлограде. Постараюсь закончить тоже экстерном.

— Нафига она тебе? Я бы никуда не пошел, если б мог. Учиться скучно! — Кир, кто бы сомневался.

— Увы, мой юный ученик, — второй раз за беседу вступил Августович. — Наше Ожерелье ужасно забюрократизированное общество. Здесь, куда ни пойдешь, нужен статус, рейтинг, лицензия, диплом. Бумажки и подтверждения. Без диплома высшей школы тебя никто всерьез не воспримет. А у Олега прямо грандиозные планы. Ну и нормальных связей, просто сидя на фронтире, тоже не наработаешь. Куда решили подавать документы, Олег?

— Хотел посоветоваться. Есть «Алмазный лицей». Вершина рейтинга. Попечитель Сам! — для верности ткнул пальцем в потолок. — На ежегодную стоимость обучения можно купить дирижабль. И улететь на нем к зерговой фене. Есть «Политехнический институт имени Павла I» эти не так сильны в рейтинге, но много преподавателей с именем. И третий вариант «Университет Ломоносова». Остальные я уже отбросил.

— Политех! — хором воскликнули Ива и Карл Августович.

— Почему? Я так-то не артефактор.

— Вы, Олег, собираетесь начать свое дело. В политехническом очень сильная кафедра экономики и управления производством. Интеллектуальные системы и программирование тоже лучшие в Ожерелье. В деловых кругах почти пятьдесят процентов истеблишмента его выпускники. Кроме того, я видел, вы заинтересовались мехами? Политехнический на них специализируется. Алмазный — скорее закрытый клуб для детей высшей знати, чем ВУЗ. Их специализация — огранка, что вам не очень-то и нужно. А Ломоносов… там мало внимания уделяют практическим вещам. Мой совет — Политехнический.

— Я то же самое слышала, когда начала себе высшую школу подбирать. Ну чисто теоретически…

Ива, опять молодец. Пятнадцать лет, казалось бы. Должен быть ветер в голове и тряпочки с маникюром-макияжем. Ан нет. Она уже думает о высшей школе. Причем, до того как в ее жизнь ворвался я, это был более чем абстрактный интерес. Нет, она определенно отличное приобретение! И непонятно чего в моем братце-раздолбае нашла. Хотя пока они «простодрузья». Ох, чую, разобьет девчонка Киру сердце! Потом когда-нибудь. А, ладно!

— Спасибо за совет. Решено! Политех. Я, собственно, к чему это все. Прием в высшую школу начинается через месяц. Через две недели можно пойти на курсы для абитуриентов. Так что я скоро тут стану бывать только наездами. Вернее налетами, пока до форта ветку железки не дотянут от Разумовского.

На лето у меня были обширные планы. Хмарь сама себя не исследует. Монстры не самоубьются. Но это, что называется, для души. Придется ради поступления слегка укоротить «дорогу приключений». С другой стороны, вероятность что прострелят колено меньше.

— Ну, пожалуй, на сегодня все. Если есть соображения по вашему частному обучению — обращайтесь к Карлу Августовичу. Главное, что я хотел до вас донести. Начинайте мыслить масштабно. О будущем. И не как Ик, который будущее связками бананов измеряет. Предлагаю разбавить наше первое нудное совещание походом в кафешку. За вкусняшками!

КАРЛ АГУСТОВИЧ

КИРИЛЛ

ИВА

С предложением о походе за вкусняшками, все, кроме Августовича, согласились с энтузиазмом. Августович просто встал, опираясь на свою новую трость. Ик выскочил из угла, держа в каждой лапе вскрытый банан и преданно уставился на меня. Ты ж моя милота. Ну куда мы без тебя-то!

После того, как мы натрескались пирожных, тортиков и запили все цистерной кофе, мы все разошлись по своим делам. Я пошел писать прошение директору школы об освобождении Ивы и Кира от занятий и о приеме у них экзаменов экстерном. Августович занялся переговорами по продаже поместья и подыскиванием вариантов частных учителей. Кир и Ива начали совместные тренировки по моей системе.

После написания и отправки писем я стал ковыряться в комме ныне покойного Соколова. В первую очередь меня заинтересовало сообщение о переводе на анонимный счет. Опа! А в клане-то и не знают! А сумма на счету вполне потянет на компенсацию морального вреда. Супер. Ик там пароли подсмотрел какие-то. Сделаем благотворительный взнос на благо меня.

Потом я обратил внимание на переписку с анонимной почты. И нашел там кое-что интересное.

Остаток дня пролетел, как обычно, в тренировках. Я, честно говоря, был рад тому, как все прошло сегодня. Наша маленькая, но сплоченная семья ещё всем тут покажет. И там покажет. И вовсе не голую задницу! А мощь, славу и величие. И животноводство!

Глава 6

Алмаз в грязи

Все-таки хорошо иметь молодое тело. Да жить вообще хорошо! Я сладко потянулся и слез с широкой постели гостиничного номера. Накинул халат. За дверью душевой шумела вода. Оксана решила освежиться перед уходом. Я с удовольствием наблюдал изящный контур ее фигуры, проступивший на матовом дверном стекле.

Да! Мы сделали это! Последние две недели выдались нервными, сложными и суетливыми. Однако, я нашел время на еще две встречи с Оксаной. Девушкой из Качалки, которая оказалась странно-притягательной для меня. Вчера у нас было четвертое свидание, последнее перед моим отлетом в Павлоград. И оно завершилось здесь в номере мотеля «Усталый путник». Знать подробности вам ни к чему.

Я взглянул на часы. До вылета аэростата еще три часа. Можно никуда не торопиться. Я заказал в номер завтрак на двоих, по внутреннему телефону. Дождался, когда щелкнет замок душевой. Поцеловал Оксану в мокрую щеку и отправился в ванную сам.

Когда спустя десять минут я вышел из душа, обернув бедра одним полотенцем и вытирая мокрые волосы вторым, Оксана была уже полностью одета. Завтрак доставили. Одеваясь, заметил, что Оксана мрачно жуя булочку, бросает на меня «незаметные» косые взгляды. И вообще после душа она надела на себя «сложное лицо». Кажется меня ждет первый наш «серьезный разговор». Нет, ну хорошо же все было!

Что меня в ней так привлекает-то? Обычная же девчонка. Ее даже красавицей не назвать. Милая. Умная и саркастичная. Но есть ведь что-то еще! Я снова взглянул на нее, по «особенному» слегка выпустив ауру. Ожидал я увидеть обычное «ничего», как и в прошлые разы. Но не тут-то вышло!

На уровне солнечного сплетения Оксаны ярко пульсировала калетта. Я мог бы поклясться что ее раньше не было. Более того, девушка источала тонкую, прозрачную, до боли знакомую ауру. Пульсация ауры выдавала крайнюю степень возбуждения. Вот она тяжело вздохнула. Набрала в грудь воздуха, словно перед прыжком в воду. И сияние ауры погасло, а калетта как будто растворилась. Как не было. Ясно все! Неожиданно. Зато теперь понятно, что я в ней нашел. Возможно что-то почувствовал в театре, во время спонтанного всплеска ее ауры.

Нет, к такому меня жизнь точно не готовила! Это все меняет! Ой. Она что-то говорит. Я заставил память прокрутить последние двадцать секунд заново. Ага.

— Может и хорошо, что ты уезжаешь, Олег. Думаю наши отношения пора заканчивать. А то я уже на грани того, чтобы влюбиться в парня моложе себя, к тому же благородного. Ты и сам понимаешь, у наших отношений нет никаких перспектив.

Пауза.

Видимо здесь мне полагалось вклиниться и что-то сказать. Но я свой ход тупо пропустил, переваривая только что сделанное открытие.

— Понятно. Думаешь, что сказать. Не надо ничего говорить. Мне было с тобой очень хорошо. Легко. Свободно. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. В моем случае, чем раньше тем лучше. Не хочу привыкать к хорошему.

— А почему, собственно, у наших отношений нет перспектив? И с чего ты решила, что тебе придется от чего-то отвыкать?

— Слушай. Будь серьезней, хотя бы чуть-чуть. Про разницу в возрасте и так понятно. Впрочем, это еще можно пережить. Но сословную разницу ничто не перекроет. Тебе понадобится ограненная супруга. Из благородной семьи или из клана. Политика, селекция, вот это все. Если я в тебя всерьез втрескаюсь, твоя женитьба меня… скажем так, сильно расстроит. Быть неодаренной любовницей-игрушкой ограненного пацана я тоже не хочу. Мы из разных миров. Они пересеклись ненадолго. И им пора бы уже разбежаться.

— Сейчас погоди. Ту внезапно мне явилось откровение, и я не смог так сразу его переварить. Сечас. Так. Это все — про «разные миры» статусы-хренатусы, игрушку и любовницу все, конечно, очень блаародна. Но не жизненно. Я не готов пока что сделать тебе предложение. Хотя в будущем, возможно, ты и сама его отвергнешь и найдешь кого получше. Кого-то себе под стать.

— Слушай. Я серьезно. Не надо превращать все в шутку.

— Я тоже серьезен, как гробовщик перед клиентом! Все твои рассуждения покоятся на неверном тезисе. Мол «я просто девчонка из Качалки, старше этого пацана, нулевка, не пара мы, короче»

— В чем же ошибка, котик?

Я на секунду задумался. Сказать? Вот так сразу? Старикашка Арлекин во мне устроил целую демонстрацию. Бегал с плакатами «не будь идиотом», «такими сведениями не разбрасываются», «это можно использовать». Я же все меньше хотел прислушиваться к нему. И все больше к простодушно-прозрачному голосу Олега, прежнего владельца моего нынешнего тела. Начинать отношения со лжи? Отнестись к ней как к инструменту? К зергу!

— Мр. Как я и сказал, в неверном тезисе. «Я нулевка». Это не так, Оксан. У тебя есть дар.

— Именно поэтому три проверки ничего не выявили. Не неси чушь про дар «добра и милоты»! — Оксана вспыхнула. — Не надо меня оскорблять!

— Да нет. Я имею в виду именно магический дар.

— Меня проверяли. Трижды. Результат — нулевка! Не надо так с мной, Олег.

— Успокойся!

Последнее я рявкнул, поскольку всегда казавшаяся образцом спокойствия Оксана была готова сорваться в истерику. Ее аура снова проявилась и опасно тянула ко мне бесцветные отростки.

— У тебя не стандартный дар. А поскольку тебя не развивали как ограненную, пропустили время, он стал еще и нестабильным. Пульсирующим. Дар пробуждается в тебе, когда ты возбуждена. А я могу видеть проявления ауры других одаренных. Сейчас твоя аура почти достала до меня! Признайся, хочешь меня придушить?

— Очень! Но… как же… я не могу поверить! Это слишком волшебно, чтобы быть правдой. Олег. Ты точно не насмехаешься надо мной? — ее аура выкидывала протуберанцы, как маленькое солнце.

— Таким вещами не шутят, дорогая! Я ведь, вроде, не давал повода подозревать, что я мудак?

— Нет. Ты вообще был все время практически безупречен! Идеальный котик! Но… у меня есть шанс? Магия… грани? Честно? Мой предполагаемый дар не испорчен? Я думала после двадцати открытие граней невозможно!

— Что за чушь, про «после двадцати»? Развитие граней идет тем проще, чем умнее человек. Чем больше у него жизненного опыта. И чем развитее у него воображение! Вот калетту надо бы развивать начиная лет с четырнадцати. Но здесь тебе повезло. Твоя калетта просто огромная. И без очевидных дефектов из-за неправильного развития. Есть только одна проблема.

— Ну да. Не могло же все быть так хорошо, как я уже себе навоображала. Какая же?

— Я даже не знаю с чего начать. Поверь, я все увидел только что. И еще сам не уложил в голове. Проблема в направлении твоего дара. Если об этом узнают, а если ты начнешь огранку, узнают обязательно, то прогнозировать последствия я не могу.

— Сила! Я что аметист? Но некромантия и малифициум не запрещены!

— Нет, милая. Ты не аметист. Проблема в том, что ты — алмаз.

Королевская пауза. Оксана смотрела на меня шевеля губами. Я молчал, потому что выпалил ей вообще все что мог. Как бы девушку кондратий не хватил.

— Невозможно! Откуда?

— А что ты знаешь о себе и своих родителях? Ведь камень — отражение крови. Наследие рода.

— Ничего? Ничего. Ничего не знаю. Барыга подобрал меня в Павлограде, на улице… Я не помню себя лет до пяти… Он говорил, что я умирала.

— Угу. Скорее всего у тебя началось пробуждение дара. Инициация. Без наблюдения. Без зелий. Без надзора целителей. Чудо, что ты выжила вообще. Короче поздравляю. Ты точно бастард старшего рода клана Алмаз. Судя по калетте и ауре, так вообще бы сказал, что оба родителя ограненные. Твой потенциал — грандмагистр. Как у правящего императора. Вот теперь точно все новости.

Снова тишина. Я непроизвольно глянул на часы. Еще два с половиной часа. Успеваю. Если что просто поеду сперва машиной до Разумовского, а потом поездом.

— Ты сказал, что не готов сделать мне предложение, сейчас, — неожиданно сменила тему Оксана.

— Точно! Так и сказал. Но в любом случае я готов помочь тебе с огранкой. Тем более, что так получилось, все тонкости огранки алмаза мне известны досконально. А еще я уже знаю твою тайну. А расширять круг посвященных может быть опасно.

— А если… если не гранить дар? Что если… оставить все как есть? Это не опасно?

— Тебе решать. Возможны импульсивные всплески магии. Но, в целом, не проводить огранку для здоровья не опасно. Но ужасно глупо. Прости!

— Это слишком огромное изменение в моей жизни. Мне надо свыкнуться с тем, что наш разговор мне не приснился! Что это все всерьез! Тебе кажется пора. Прости, провожать не буду. Я… у меня сейчас голова треснет. Поезжай в аэропорт. Я позвоню. Уходи, прошу тебя.

Я поднялся, поцеловал ее на прощание и вышел за дверь. Внизу мой багаж грузили в вызванную машину «Развоза». Не так уж и много вещей я взял с собой. Я не собирался надолго расставаться с фортом.

Напоследок приказал Ику:

— Ты остаешься здесь! Присмотри за ней. Если что, сигнализируй. Если надо — защити.

Мартых поморщился, но не стал обезьянничать. Просто растворился в ближайшей тени.

Я улетаю с легким сердцем!

ОЛЕГ И ОКСАНА

Борт аэростата «Гордость Ожерелья», через час

Аэростат — чудо современной техники. К сигарообразной оболочке, заключенной в решетчатую металлическую ферму и покрытую серебристой тканью, было подвешена «гондола». Помещение для экипажа, пассажиров и груза. Потомки действительно не стояли на месте. Эта штука работала, как я понял, по принципу поплавка. А еще на гранях левитации, теперь не легендарной, а вполне себе обыденной и рутинной. Их встраивали в гондолу, серьезно увеличивая грузоподъемность аэростата.

У «Гордости», при длине оболочки в сто десять метров, гондола состояла из девяносто метровой верхней палубы с каютами первого класса, рестораном, визионом и смотровыми площадками. Второй палубы с каютами второго класса — на нескольких человек каждая. Там же размещался основной экипаж воздушного судна. И третьей и четвертой технических и трюмных палуб.

Тень от воздушного левиафана, накрывала почти весь портовый район.

У воздушного способа путешествия было множество плюсов. Аэростаты летали выше и, некоторые даже быстрее крылатых монстров. Такого явления, как воздушное пиратство в Ожерелье пока не существовало. Единственная угроза для воздушного флота Ожерелья крылась в неблагоприятных погодных условиях. Грозы, бури, оледенения оболочки. И всему этому, естественно, имелись меры противодействия. Правда в сплошную пелену Хмари аэростатам было лучше не залетать. После нескольких неудачных попыток исследования Хмари с воздуха, от этого способа использования аэростатов отказались.

Я стоял на обзорной площадке, выдающейся за основную палубу, и наблюдал форт и его ближайшие окрестности с высоты птичьего полета. Даже у меня от этого вида захватывало дух! Мы еще никуда не летели, а мою душу уже охватило совершенно детское состояние восторга и предвкушения чуда.

Мимо меня чинно проходили пассажиры первого класса, занимая свои роскошные каюты. Я, конечно, тоже приобрел билет первого класса. Пассажирам второго класса выход на верхнюю палубу и смотровые площадки был запрещен.

Посадка заканчивалась.

Руки — причальные башни — ладонями лифтов закидывали в чрево нашего гиганта последние горсти пассажиров и грузов. Огромные двигатели, закрепленные на решетчатой оболочке, неторопливо поворачивающиеся в своих гнездах, начали ленивый разгон лопастей.

ФОРТ. ВИД СВЕРХУ

Спустя полчаса аппарат медленно и величаво начал отходить от причальных башен. Стальные причальные тросы, разматываясь с барабанов, звенели от напряжения. Наконец, аэростат отстрелил тросы, отбросив ставшей ненужной последнюю связь с землей. И, плавно ускоряясь, устремился ввысь к редким перистым облакам.

Я стоял как зачарованный, не в силах оторвать взгляд от грандиозного зрелища удаляющейся земли. От открывшихся взгляду перспектив. Теперь я понимал восторги Кирилла, когда он пытался мне описать полет на аэростате и его захлестывали эмоции.

Я так засмотрелся на роскошные виды, открывающиеся через прозрачное стекло смотровой площадки, что чуть не прозевал появление чужака рядом со мной. Однако не прозевал. Сбоку от меня стоял пресловутый Принц. Парень, о котором я совершенно незаслуженно забыл за иными хлопотами. А заслужил он хорошую взбучку, зерг! Метрах в пяти болталась небольшая стайка молодежи — группа поддержки.

Я уже было напрягся, приготовившись отражать детские наезды и прочее в том же роде. Но тут заметил, что Принц вид имеет не гордый и презрительный, а, скорее, виноватый и неуверенный. Он стоял, глядя в пол, и даже слегка горбился. Лоб пересекали морщины. Думает бедолага. Подключил все возможные извилины. Прихлебатели на нас как бы не смотрели. Оставив нас в относительном «наедине».

— Эр Строгов, — начало официальное. Интересно. — Хочу извиниться за тот эпизод с твоим братом. Дурацкая была идея.

Вот это поворот!

— Дурацкая идея была с заманиванием двух подростков в склеп за фортом? Или с подачей заявления о краже? Или еще что-то дурацкое было? — сдержанно ответил я.

— Заявление вообще не я! Батя очень разозлился, когда узнал, что я комм посеял. Ничего слушать не стал, накатал заяву, как вашего отца… После покушения. У них были плохие отношения. Я был против! Не гоню! Но разве он меня слушает?

— Допустим. И чего ты хочешь?

— Я сказал, уже. Хочу принести извинения. Наши с тобой отношения не должны были сказаться на Кирилле. Просто… Тут такое дело… Ты оказывается вообще норм парень. Не стесняешься с Оксаной ходить. С простецом. Я думал ты нос дерешь из-за того, что благородный. А ты просто, ну. Нормальный, короч. Поэтому, был неправ. Могу компенсировать, если надо. Про заявление мне стыдно, но я никак не мог на отца повлиять.

— Хорошо. Я тебя услышал. Считай, что мной извинения приняты. Хотя, на твоем месте, я бы предложил извинения и компенсацию Киру. И Иве. А не мне.

Почему я не стал педалировать конфликт? Если бы он начал сейчас выпендриваться, не скрою, я бы его размазал. Но парень проявил редкую для его возраста адекватность. Запоздалую. Но тут ведь как. Лучше иметь наследника нашей местной торговой империи в должниках, чем в открытых врагах. Врагов мне на первое время достаточно.

— Да. Ты прав. Я не подумал как-то. Да и не видно их в последнее время. Вернусь с абитуры, попрошу разрешения на визит. Поговорить с Кириллом и Ивой. Ну и про компенсацию я запомню.

— Я не против. А ты тоже куда-то поступать летишь?

— Да. В Политех. На торгово-экономический. А ты? В лицей Алмаза? Ломоносовка? — на лице нешуточная заинтересованность и легкая зависть.

— Для Лицея Алмаза я сословием не вышел. Ломоносовка тоже не мое. Так что Политех. На промышленные технологии.

— Ого. Странный выбор для благородного, — он реально удивлен. Мол, зачем ограненному из благородной семьи вся эта скучная канитель? А как же магия? А вот так, парень.

— Тебя там твои приятели не заждались? — не слишком вежливо попытался я закруглить разговор.

— Да ну их. — парня вдруг «прорвало». — Им всем от меня что-то надо. Нормально и поговорить не с кем. Постоянно поддакивают, как будто своего мнения нет, либо пытаются в жопу поцеловать. Надоели, сил нет. Слава Силе, они здесь просто за мой счет покататься. Поступать в Политех у них кишка тонка. Но я пойду сейчас, не парься. Навязываться не буду.

— Иди. Я тут постою. Полюбуюсь. Но если хочется поболтать о поступлении, через полчаса я собрался на ланч в ресторан. Присаживайся ко мне, если там будешь. Не возражаю.

Все-таки, если прям совсем хорошо подумать, мне такой парень как Принц может очень пригодится в будущем. Посмотрим на его поведение, конечно, но пока что лучше его не отталкивать окончательно. Акценты, кто к кому подошел и кто к кому должен присесть, я расставил. Парень не дурак. Все наверняка понял. Так что если он присоединится ко мне за ланчем, считай принял условия общения. В моей компании принц — я.

Глава 7

Тут нет воздушных пиратов!

Во время ланча мы поболтали с Принцем ни о чем. Да, он подсел ко мне, как только я устроился за столом. Я держался вежливого и прохладного тона, но старался не особо его отталкивать. Прихлебатели Принца молчали, в основном. Светлана, которая была его официальной невестой, строила мне глазки. Поэтому я ее тщательно игнорировал.

Аэростат продолжал поражать мое воображение. Ведь по сути, эта штука — всего лишь повозка для перевозки людей и грузов. Да сложная, дорогая, напичканная магией. Но просто повозка. Однако столовая зала — ресторан в этой повозке была оформлена дорого-богато. Несмотря на ограничения по весу, в ресторане присутствовала позолоченная лепнина, резные панели, тяжелые полированные столы, и прочие разлапистые хрустальные люстры. Пожалуй в «древние времена» так оформлялись только парадные залы в некоторых клановых гнездах. А кормят здесь!!! Не знаю даже, как и описать. А сейчас посреди всего этого золочено-хрустального, невероятно вкусного великолепия сидят не очень-то родовитые благородные или вообще нулевки и богатые граждане. Я не жалуюсь, я констатирую. Интересное время у нас теперь.

Я уже собирался уходить, как события закрутились весьма неожиданным образом. На кухне ресторана послышался какой-то шум. В парадную дверь, между тем, ворвалось несколько человек, выглядящих посреди этой обстановки дико и неуместно.

Впереди шел массивный толстяк в красном засаленном пиджаке, надетом на грязную серую рубашку. Не менее замызганные штаны удерживались на нем широкими подтяжками, идущими поверх рубахи. Завершал его образ не хилого калибра дробовик в руках.

Вслед за толстяком вбежала пара молодых людей в рабочих комбинезонах, с револьверами. Последней зашла тощая прыщавая, лет двадцати пяти, примерно, девица в красном комбинезоне. По ее дерганым, ломаным движениям можно было предположить, что она изрядно нервничает или под кайфом. А в руках она держала жезл с аметистами в оголовье. Сама — адепт.

На кухне явно кого-то били, слышался звон посуды и крики. Скорее всего с черного хода тоже ломятся враги.

— Всем сидеть! — Толстяк шандарахнул из дробовика в потолок. Сверху на столики посыпались хрустальные осколки и куски штукатурки. — Мы из Лиги Справедливости! Если вы не будете сопротивляться, никто не пострадает! Аэростат захвачен и полетит туда, куда скажем мы! Когда мы сделаем свое дело, всех вас отпустят!

ВСЕМ СИДЕТЬ!

Я прекратил слушать эту агитку и осмотрел своих собеседников. Нас четверо парней и одна девушка. Все, кроме Светланы, вооружены. Никаких запретов на ношение оружия для пассажиров первого класса не существовало. Встретился взглядом с Принцем. Судя по тому, что он пытался незаметно достать револьвер, решение он тоже принял.

— Так, слушайте внимательно! — я заговорил с каждым своим «призрачным шепотом». — Сейчас я накину на всех образ и отвод глаз. Немедленно поменяйте позиции. Я беру девку — ограненную. Остальных разбираете справа налево, как сидим. Как только атакуете — отвод глаз с вас спадет. Маневрируйте, не стойте на месте, прячьтесь за мебелью. Ты — это Светлане — вообще сиди до конца под отводом, не дергайся. Только отойди! Кто не участвует, просто постарайтесь выжить. Начали!

Договаривал я уже на бегу. Мой образ остался сидеть в кресле, я же, под «теневым плащом» в несколько прыжков оказался у группы «лигистов-справедливости». Толстяк как раз договорил и попытался еще раз пальнуть в потолок, я видел как он вскинул ствол и напряг палец на спусковом крючке.

От нашего столика звучит несколько быстрых выстрелов, и оратор, на нашедший понимания у неблагодарной публики, переводит обиженно-недоуменный взгляд на два пятна крови, расплывающиеся по его жирной груди.

Одновременно правый парень в спецовке получает пулю в плечо. Левый, когда я проскальзываю мимо него, целится из револьвера в зал. Толкаю в локоть. Вообще не надо стоять на месте, под обстрелом! Чревато появлением не предусмотренных Создателем дырок в организме!

Проявляюсь прямо перед дико вращающей глазами девицей. К счастью для всех, реакция у нее замедленная. Бью ее под дряблый нерешительный подбородок острием Грейс. Все — мгновенная смерть. Какое-то слабенькое проклятие, пытающееся скользнуть по клинку в мою ауру даром, небрежно сбиваю в сторону ближайшего стоящего на ногах «справедливца». Кушай не обляпайся, дорой лигист!

С разворота всаживаю навершие даги в затылок стоящему на ногах стрелку. Оглушенный террорист падает. Одновременно с этим, колени безымянного толстяка, продолжающего потрясенно глядеть на свою грудь, подламываются и тело падает на вощеный паркет.

Прошло лишь несколько секунд, но контроль над ситуацией в ресторане — полностью в наших руках. Пока что. Бью ногой в голову последнего сознательного боевика, который пытается стрелять лежа на полу.

Быстрая оценка обстановки. Из «моих» участвуют в драке двое. Принц и, как ни странно, парень, запомнившийся мне по крипте, по кличке «Жаба». На самом деле он Арчибальд. Какой-то там двоюродный или троюродный брат Принца. Он сперва метнул в одного из «комбинезонов» металлический шар, сломав тому ключицу. Затем выпустил из рукава цепочку с гирькой на конце и бежит, что характерно в сторону кухни. Молодец, тактическое мышление работает. Принц нервно откидывает барабан дымящегося револьвера. Кроме этих двоих к побоищу присоединился один из офицеров аэростата — он тоже стрелял. И дородный мужчина в костюме тройке, как раз сейчас закончивший доставать из саквояжа двудульный обрез. Остальная немногочисленная публика предпочитает прятаться под столами.

— Всем закрыть глаза! И присесть! — призрачный шепот направляю своим союзникам.

Не медля разворачиваю между дверью в кухню и залом полотно «гипнотического узора». И срываюсь с места. Как раз вовремя. Двери распахиваются, и в ресторанный зал вваливается еще одна кампания, состоящая из пяти вооруженных чем попало человек. Все они немедленно начинают пялиться на переливчатое полотно, висящее прямо на уровне их глаз.

Один из них, явно ограненный, с трудом отводит глаза от моей завораживающей чары.

Жаба-Арчибальд, закрыв глаза, тем не менее не смог остановиться. Он попытался присесть на колено, но инерция, бессердечная сука, и гладкий полированный паркет понесли его дальше прямо на ограненного. Столкновение вышло эпичным. Упали оба.

Вот только ограненный еще не пришел в себя окончательно. А Жаба, нет, Арчибальд, не открывая глаз, и вцепившись в противника левой рукой, наносит ему несколько быстрых хлестких ударов своим кистенем. Один из них, кажется, проламывает мужику череп.

Бородатый мужик с обрезом тоже пялится на мой узор. Остальные укрываются за столами, держа оружие наготове, с закрытыми глазами. Отлично!

Добегаю до группы вторженцев и устраиваю им небольшое побоище. Всех оглушаю. Нулевки.

Гашу «узор». Кричу:

— Можно открывать глаза.

Протягиваю руку Арчибальду, чтобы помочь встать. Тот морщась поднимается на ноги. На боку кровь. Ограненный все же успел полоснуть его ножом по ребрам. А нет. Не ножом. Когтями. Он отрастил себе на культяпках солидные такие пять коготков, которые сейчас стремительно уменьшаются. А рана на голове регенерирует. Со вздохом втыкаю Грейс ему в глазницу. Не до сантиментов и допросов сейчас.

— Где рубка управления? — спросил у подбежавшего офицера. — Капитан судна, там, старший помощник? Надо туда добраться максимально быстро и незаметно. Я — опал, незаметность небольшой группы гарантирую.

— Лучше всего пройти через кухню. По техническим переходам. Есть выход на палубу к рубке управления — для стюардов, — отвечает он. — Эр?

— Строгов. Вы?

— Мичман Харитонов, — еще один Харитонов, зерг. Расплодились!

— Ты как? — это уже к Арчибальду. — Идти можешь? Или здесь останешься?

— Нормально все. Рана не глубокая. Мышцы не повреждены.

— В любом случае, сперва перевяжись! Мы пока что наших горе-террористов упакуем, так, мичман?

— Я смотрю, ты, эр Строгов, нормально пакуешь, ножом в глаз. Правду говорят, вы, ограненные, отмороженные, для вас человеческая жизнь медяк стоит, — неожиданно неодобрительно отозвался мичман.

— Ну, ты еще расплачься и маму позови! Можешь сделать пожертвование на венок этому уроду, — зло ответил я. — Это был ограненный физик. Реальных способов его удержать, при той регенерации, которую он продемонстрировал, у нас нет. А еще мы как бы торопимся. Так что подбери сопли, мичман, и помоги мне связать остальных упырей.

Надо же какой непротивленец злу насилием выискался! Зерг, бесят такие! Ладно, временно мы союзники. Так что, Арлекин, притуши сопло. Но бе-си-т!

Говоря все это, я не стоял на месте, а занимался «упаковкой» клиентов. Принц побежал к главным дверям. Связывать двоих оставшихся в живых мамкиных народовольцев. Мичман, побагровевший до корней волос, молча присоединился ко мне.

Спустя пять минут все было готово. С палубы доносилась спорадическая стрельба, показывающая, что «Лига Справедливости» далеко не так хорошо контролирует ситуацию, как им бы хотелось. Хотя я вообще сомневался в реальном наличии организации, пусть даже тайной, с таким дурацким названием. Сдается мне у этой «справедливости» есть совершенно конкретная экономическая подоплека!

— Нам сюда, — мичман, все еще насупленный, показал на дверь кухни за стойкой бара. — Проведу коротким путем.

Мы двинулись за ним. На кухне застали лужи крови и несколько трупов. Часть кухонных работников была убита. Часть, видимо, разбежалась, когда убийцы бросились в зал на звук выстрелов. Молодая девчонка лежала, упав спиной на разделочную доску. Глубокая рана от когтей все еще кровоточила. Подол поварского одеяния задрался, демонстрируя выбритый, в царапинах лобок. Я проходя мимо машинально одернул ее одежду. Левой рукой закрыл распахнутые в предсмертном шоке глаза.

— Нравится, мичман? Твои подзащитные такие душки, а? — не удержался я все-таки.

— То что они мрази, не делает тебя белым и пушистым, — мрачно ответил он. — Если подумать — тот гад тоже ограненный.

Ясно. Необучаемый. Ладно. Зерг с ним.

Принц с Арчибальдом за спиной мичмана синхронно сделали жест рука-лицо. Принц еще и, судя по всему, чтобы не вырвало. Запашок, конечно, как на бойне. Дородный купец (как выяснилось) с двустволкой, провел над телом девушки рукой, делая знак, отгоняющий зло. Прошептал «Да примет Творец в свои объятья». Кажется, у нас тут последователь Деаты. В целом — однозергственно. Лишь бы стрелял нормально.

Мы, вслед за мичманом, прошли по узким техническим переходам, от кухни, параллельно главной палубе. Звуки стрельбы постепенно усиливались. Точно куда надо идем!

Когда мы гуськом подошли к невысокой овальной деревянной двери с круглым иллюминатором по центру, мичман остановился и дал мне протиснуться мимо него, признавая мое право приказывать. Я, под «плащом», выглянул в иллюминатор. Прямо передо мной был небольшой узкий коридорчик, в конце которого короткая лесенка вела в ходовую рубку. Мы находились практически на самом носу «Гордости Ожерелья». Стрельба слышалась справа. А под лестницей два каких-то экземпляра возились с обвязанной бечевой и тканью коробкой, вставляя туда запальный шнур. Больше никого видно не было. Боковая дверь из коридорчика на палубу была распахнута.

Я бесшумно скользнул в коридор, оказавшись за спиной у химиков-любителей. Что у них там в коробке не знаю, но, судя по всему, явно не конфети и поздравительная открытка. Когда я поравнялся с боковой дверью, увидел спину засевшего за здоровенной лебедкой боевика, который держал под обстрелом окна рубки. Стреляло, кроме него, еще как минимум трое.

— Принц! Твоя задача, как эти двое упадут, убрать стрелка которого видно из коридора и занять его место! Арчибальд, прикрываешь Принца! Мичман и Купец на подхвате, задача очистить палубу перед рубкой. Исполняем!

После этих слов я вырубил обоих взрывников-любителей. В коробке была именно бомба. Примерно такой же взорвали Элизу и Виталия Строговых.

Да. Я стараюсь не убивать нулевок. Это не ограненные, большой опасности для меня они не представляют. Дело не в том, что я весь такой добрый или, как говорит мичман, «белый и пушистый». Это определенная гигиена для мышления. Легкая кровь превращает ограненных в животных. Мне такого счастья не нужно. Хочу как можно дольше оставаться нормальным человеком. Вообще, иметь принципы и устанавливать самоограничения — полезно для психического здоровья. А вот ограненных, увы, часто приходится валить наглухо. Слишком, зерг, опасные ребята. Любая ошибка с ними может фатально сказаться на здоровье.

Шагаю вверх по лестнице. Краем глаза видел как принц с Арчибальдом снимают стрелка, подгадав момент выстрела так, чтобы он совпал с залпом террористов. Молодцы! Вторая пара наших тоже нырнула в дверной проем и, пригибаясь, выскочила на палубу.

Постучал в дверь рубки. Одновременно начинаю говорить, посылая звук внутрь помещения.

— Господа! Тут вооруженные пассажиры. Среди нас ограненный. Прибыли на помощь. Могу я войти?

— Ну заходи, лять, коль не шутишь, пассажир. Глянем на тя, лять, — голос говорящего — глубокий прокуренный бас.

Открыл дверь. Образ, плащ на всякий случай. Сразу же в пузо моему двойнику упирается дуло ружья, явного предка крепостной баллисты. Монструозное ружье держит крепкая волосатая рука, похожая на ковш от экскаватора. Полосатая футболка обтягивает могучий слегка обрюзгший торс гуманоида. Белые форменные брюки забрызганы кровью. Красное бородатое лицо корчится в свирепой гримасе.

— Так, лять! Что у нас тут за детский сад? — спрашивает это человекообразное.

Я проскальзываю мимо него в рубку, и уже оттуда, оглядев помещение, говорю, рассеивая двойника:

— Тот самый ограненный. Олег Строгов из первой ясельной группы. Прибыл на звук стрельбы. Думал, вы тут хлопушками балуетесь! Тоже хочу.

— Лять, сука, не делай так больше, мальчик! — человек-глыба аж подскочил.

— Смотрю, взрослые нервные все такие. Случилось чего? Ладно. Докладываю! Со мной еще четверо. Сейчас пытаются снять осаду с рубки, вышли на палубу. Не пристрелите их случайно из своей гаубицы!

— Вы откуда, лять, взялись, сука?

— Из ресторана, лять! Сидели, кушали культурно коктейль с мороженкой. А тут эти упыри. Корабль говорят захвачен, всем сидеть бояться. Ну мы и пошли посмотреть правда захвачен или нет.

— Почти лять, захвачен. Вы вовремя. Я старшина Громыко. Капитана могешь залатать, ограненный, лять? Совсем ему плохо, вишь.

Я еще раз осмотрел рубку. Помимо старшины в ней находилось еще трое. Двое матросов вели редкий огонь из револьверов по невидимым отсюда целям на палубе. Оба ранены. Не очень понятно насколько серьезно. Солидный, в возрасте, мужчина, в когда-то белом, а теперь бело-багровом кителе лежал неловко прислоненный к стене. Без сознания.

— Нет. Лечить не умею. Но у меня в каюте есть исцеляющие зелья.

— У нас и ближе есть. Но туда пока не пройти, лять!

Я подошел к панорамному окну с выбитыми пулями стеклами.

— По моему, старшина мои временно закончили. Можно отправить человека за лечилками, и заодно пополнить команду зачистки. Думаю, не всех гадов мы успокоили.

— Ого! Отлично, лять! Сидоренко, лять! Бегом в лазарет. Заодно дохтура притащи, если тот жив еще. С зачисткой, паря, тяжко. Кто-то должен рубку стеречь, лять! Связи с другими отсеками нет. Ее еще минут пятнадцать назад, скоты, лять, отрубили.

Я попытался что-то сказать, но мой голос утонул в треске, раздавшемся с палубы под рубкой. Сравнительно небольшой грузовой люк, рядом с катушкой лебедки, треснул пополам и с грохотом распахнулся.

Из недр гондолы к нам на вечеринку заглянул самый настоящий мех. И, кажется мне, вряд ли это союзник!

Глава 8

Суть

Трехметровая стальная громада механизированного доспеха, исторгая из спины черные вонючие клубы дыма, выползала на палубу. Я лихорадочно соображал, как мне эту механическую монстру обезвреживать? Впрочем, после первого приступа паники, внимательно рассмотрев детали, я пришел к выводу, что все не так уж плохо. Здоровенная консервная банка была не новой. На приводах-руках отсутствовали пушки. Они заканчивались клешнями-манипуляторами. Рун на корпусе тоже нет. Это не боевой мех. Скорее экзоскелет — погрузчик. Значит, будет проще.

Ласточкой выныриваю в окно, избегая острых краев остатков остекления. Приземляюсь на палубу, уходя в перекат как раз в момент, когда мех выпрямляется перед взломанным люком. Слышен гром. А нет, это старшина пульнул из своего крепостного камнемета. Пуля, диаметром миллиметров, эдак, четырнадцать, почти пробила навесную броню. Механический гибрид краба и черепахи покачнулся, но пилот справился. Мех устоял.

Я резко ныряю влево и захожу за спину этому чуду враждебной техники. Резать гидравлические трубки приводов или пытаться добраться до проводки — контрпродуктивно. Моя леди Грейс — не колбасный нож. Да и бронирование, хоть и кустарное, на мехе присутствует. Наиболее уязвимые места прикрыты. Поэтому прыгаю и цепляюсь левой рукой за короб на спине. Тот самый, плюющийся черным дымом. Быстро наношу серию колющих ударов в переднюю стенку короба. Авось достану до важного.

Мех рвется вперед, к стене рубки. Вытягивает свои клешни вверх и цепляется ими за край бывшего окна. Меня мотает как… ветку попавшую в газонокосилку. Удерживаюсь на кончиках пальцев и буквально усилием воли! Пара пуль отскакивает от брони, с визгом проносятся в опасной близости от меня. Эй, ребята! Как же так можно! Так же нельзя! Нихт шиссен, так сказать!

Еще четыре удара в корпус короба.

И еще три.

Дага дырявит кустарную броню как масло, входя по крестовину. От Грейс приходит недовольство, близкое к брезгливости. Ага, судя по всему куда-то попал.

Из короба доносится явно нештатный лязг. Из одного из отверстий прыскает струйка почти черного масла. От греха подальше, обратным фляком спрыгиваю с меха и откатываюсь в сторону. Лязг усиливается.

Двигатель неожиданно взвывает на высоких оборотах и тут же захлебывается.

Замолкает. Срабатывают замки. Мех остается висеть на стене рубки нелепым памятником современной технической мысли.

Палубу охватывает неестественная тишина, прерываемая лишь легким потрескиванием в остывающем движке меха.

Интерлюдия. Павлоград. Министерство внутренних дел

Державин, стискивая в пальцах неизменную красную папку, проследовал через свою приемную в кабинет. В приемной скопилось некоторое количество посетителей. Парочка сотрудников министерства. Женщина в дорогом платье. Лицо под черной вуалью. Чопорный старик в цилиндре и сюртуке. Обе руки положил на массивную трость, стоящую вертикально между раздвинутых коленей. И Иван Францевич Бриллинг, сотрудник министра, часто исполнявший «особые» поручения генерала.

Взгляды Державина и Бриллинга пересеклись, и министр понял — Бриллинг что-то раскопал. Аж почти подпрыгивает от нетерпения. Глаза горят, хвост пистолетом. Вы посмотрите.

Державин распахнул высокую дверь, украшенную гербом Ожерелья со щитом и мечом в центре октаграммы из драгоценных камней, и прошел к рабочему столу. Следом за ним, аккуратно притворив створку, просочился его секретарь.

— Ваше высокоблагородие. Осмелюсь доложить, нынче на прием к вам…

— Позови первым Бриллинга. Потом остальных в том порядке, в котором сочтешь нужным. Что-то еще?

— Нет ваше высокоблагородие. Не смею больше беспокоить! — секретарь растворился как сон, как утренний туман.

Через минуту дверь хлопнула. Бриллинг вечно куда-то спешил, резко двигался, как будто боялся не успеть. Вроде не мальчик уже, тридцать девять ему, а все скачет как молодой. Министр поднял глаза от открытой папки на посетителя.

— Опять без мундира, в партикулярном на работу явился, Иван Францевич. Может тебе выговор с занесением в грудную клетку, объявить? — вместо «здравствуйте», спросил Державин.

Ему нравилось отыгрывать перед подчиненными эдакого солдафона, мол простой как палка. Старик честный, так сказать, старик прямой.

— Здравия желаю, господин генерал! — вытянулся Бриллинг. Его этими фокусами «я старый солдат и не знаю слов нежности и любви» было не пронять. Слишком проницательный стервец. За что Державин его и ценил. И прощал некоторые дурацкие выходки и безнадежно гражданский внешний вид.

— Садись, Иван Францевич. В ногах правды нет. Вижу, узнал что-то? Докладывай.

Бриллинг тут же нырнул на один из стульев, стоящих напротив письменного стола министра. Распахнул принесенную с собой бумажную папку и, с нескрываемым азартом в голосе воскликнул:

— Кажется нашли, Гавриил Романович! По крайней мере, высказанные вами параметры подходят почти идеально! — и вопросительно посмотрел на министра.

— Ну давай. Выпаливай, Иван Францевич. Вижу, что не терпится похвастать успехами.

— В форте Алый Рассвет произошел инцидент с неправильным определением направления огранки выходца из благородной семьи. Предварительная оценка гласила — менталист. А при проведении экзамена для процедуры эмансипации вдруг выяснилось что он иллюзионист — сиречь опал. И грани молодой человек соответствующие продемонстрировал.

— Хм. Хорошо, но мало.

— Это еще не все. Имя парня — Олег Строгов.

— Постой. Неужто старший сын Виталия Сергеевича и Элизы? — энергичный кивок Бриллинга. — Тесно Ожерелье.

— Так вот, во время покушения его контузило. Врач констатировал кому и перелом черепа. Но Строгов не доехал даже до госпиталя. Встал и своим ходом ушел. А с такой травмой, если врач скорой не ошибся, должен был Силе грани вручить почти сразу. Здесь у меня медицинское заключение. Дальше больше. Покушавшихся на его родителей подонков нашли мертвыми. Всех. Смерти… странные. А он якобы ни сном ни духом. Следственный пристав, ведший дело о покушении, характеризует его как «скользкого и изворотливого типчика, невероятно продуманного для своего возраста».

— Кто там у нас в Рассвете? Порфирий? — Бриллинг с уважением посмотрел на начальника. Ему всегда импонировало то, что министр знал по именам почти всех, даже незначительных, сотрудников ведомства. — Интересно.

— Порфирий Петров, да. Дальше! Участвовал лично в отражении прилива. Уничтожил фомора. Получил награду из рук длани, — министр аж крякнул от удивления. — И в се это, едва открыв грани ученика! По сути еще кандидатом! Далее, Гавриил Романович. На него снова нападают наемники. Одного убил якобы его попечитель во время нападения, в чем Порфирий тоже сомневается. А остальных нашли через два дня на съемной квартире. Трупы, естественно. И опять наш парень не при чем. Но больше-то просто некому! Разве что, у него есть тайные покровители. Я начал копать дальше. И выяснил, что парень побывал в Павлограде через Тайные тропы. Записался на прием к некоему Роману Соколову. Клан рубина. А ровно в полночь того же дня Соколов преставился. Официальное заключение — мозговой удар. У мастера магии крови-то! А еще этот Соколов, судя по косвенным данным, и есть тот человек, который нанял наемников. Это мы еще проясняем. Сейчас объект находится на борту «Гордости Ожерелья», направляется в Павлоград для обучения. Совпадение? Ведь на борту…

— Я знаю, что на борту «Гордости». А вот тебе этого знать не положено, Иван Францевич.

— Сотрудники отдела сопровождения слишком много болтают, Гавриил Романович. А у меня острый слух и природное любопытство. Собственно, я окончил свой доклад.

Неодобрительно покачав головой, больше для виду, Державин ненадолго задумался. Да интересный визион получается.

— Так что предпримем? Задержать его? Обвинения предъявить сможем. У него еще подозрительные денежные переводы на двести тысяч примерно…

— Ни в коем случае! Взять под ненавязчивое наблюдение. Близко не лезть! Мне еженедельный доклад. Если что-то случится — эдакое, экстраординарное, — докладываешь сразу. Ну и надо послать в Алый Рассвет толкового следователя из надежных и не болтливых. Не связанного с кланами. Пусть копнет поглубже.

— Таких почти нет, Гавриил Романович. Хотя… Есть довольно молодой, но подающий надежды сотрудник. Корнелиус Фондорн. После армии к нам попал. Парень очень мозговитый. С кланами не связан. И боевой, — последнюю характеристику он добавил специально для Державина.

— Боевой говоришь? Что ж. Так тому и быть. Отправляй его. Запрет разглашения и все остальное. Официальная причина — помощь в следствии по делу Виталия Строгова. Хотя ты его уже, похоже, раскрыл. Благодарю за службу, Иван Францевич.

Борт аэростата 'Гордость Ожерелья

Окончив зачистку остатков «Лиги справедливости» на борту нашей летающей повозки, мы наконец выдохнули. Критических повреждений инфраструктуре аэростата лигисты нанести не успели. Или не смогли. Связь была восстановлена. Плохо, что в попытке захвата летающего кита участвовали, в том числе, члены команды. Но их мы тоже нейтрализовали.

До конца пьесы дожили все причастные из «наших», что не может не радовать. Даже капитану оказали своевременную помощь.

Аэростат продолжал держаться своего курса. Он не залетал в Разумовский, но делал что-то вроде полукруга по Ожерелью, посещая три клановых столицы, после чего должен был закончить полет в Павлограде.

Я же размышлял над несколькими интересными фактами:

Что этот грандиозный воздушный корабль забыл в нашей окраинной дыре?

Как я выяснил у команды это был первый заход «Гордости Ожерелья» в форт вообще, а не только в Алый Рассвет. А летал он уже полтора года. Раньше у него был кольцевой маршрут по Ожерелью, Павлоград-клановые столицы-Павлоград.

От нас летал рейсовый аэростат по маршруту Алый Рассвет-Разумовский-Грозный-Павлоград. Но это было старое грузовое корыто, без палубы для первого класса и с минимальным набором удобств для пассажиров. И летало оно раз, иногда два в месяц.

Что было нужно «Лиге Справедливости», вернее тем, кто за ней стоит на корабле? Это нападение что угодно, но не случайность. Что-то такое аэростат «подобрал» в Алом Рассвете. Что-то критически важное, из-за чего можно было устроить бойню и засветить часть своих агентов.

И я даже имел теорию на тему, что именно мы везем. Надо бы расспросить Принца, он в таких вещах по идее разбираться должен.

Сказано-сделано! За ужином, когда Принц вновь подсел ко мне, после бурного обсуждения этого богатого на события дня, я спросил:

— Кстати. Ты не знаешь примерную официальную стоимость Сути монстра Хмари примерно вот такого размера? — и показал ладонью чуть ниже уровня стола. — Ширина метра два.

Как раз размер моего трофея с фомора.

— Знаю. У такой Сути нет стоимости. Это… ну это лет пять работы какого-нибудь УТР крупной фактории! Эту штуку невозможно продать. За всю историю Ожерелья таких брали всего несколько десятков. Если ты о компенсации за твой трофей, то она мизерная. Но можно подать прошение о регулярных выплатах с будущего владельца. Если ты этого еще не сделал, то сделай. Сроки, если я правильно помню — всего тридцать дней!

— Не сделал. Вот сейчас это прямо царский подгон был. Куда заявку отправлять?

— В Минкол. Министерство колонизации. Они занимаются разбором, учетом и реализацией трофеев. В союзе с Минпромом. Но главные они.

— Забавно. А кому достанется процент, если я не подам заявку?

— Клану Рубин конечно! Кому еще?

— Еще раз спасибо! Вот ведь хитро… сделанные клановцы. Хотели мои кровные загрести! А для чего, говоришь эти штуки вообще нужны?

— Да для всего! По сути от Сутей, — он улыбнулся, остальные угодливо хихикнули, — зависит пятьдесят процентов промышленности Ожерелья. И сто процентов энергетики! — Он явно сел на любимого конька. — Нет у нас есть ветряки, угольные и мазутные станции, которые вырабатывают электричество. Они обычно либо устаревшие, либо резервные. А так, все электроэнергия идет от УРТов. Там какая-то фигня с материей-антиматерией, короче. Если по простому — Суть сжигают в топке, взамен получая нереальный объем энергии. Даже небольшая Суть может обеспечить электричеством форт вроде нашего на неделю — другую. Конкретная технология — секрет Алмазов. Энергетика вообще единственная отрасль, где у Клана Топаз всего тридцать процентов рынка. Остальное у Алмазов!

— Не забывай про алхимию и артефы, — ввернул Арчибальд. Мне чем дальше, тем больше нравился это внешне уродливый, но очень четкий по поведению пацан. — Универсальный катализатор, зарядка артефактов…

— Как раз хотел об этом рассказать, Жаба. Но тут ты квакнул, — резко бросил Принц родственнику.

ЖАБА. ОН ЖЕ АРЧИБАЛЬД

Тот как-то даже пристыженно замолчал и опустил голову. Но глаза его зло сверкнули.

— Так, основу я понял. Эта дрянь используется и в энергетике, и алхимии с артефакторикой, и в промышленности. Интересно кто-нибудь думал, что будет с техническим прогрессом, если Хмарь вдруг пропадет?

Все вокруг заулыбались, Принц даже засмеялся, как будто оценил шутку. А я не шутил!

— Думаю промышленность и экономику, в таком разе, ждет коллапс, — выступил Арчибальд. — Ожерелье не пропадет, конечно, но о многих вещах придется забыть на годы. А то и навсегда. Те же мехи — вообще не смогут функционировать без Сути. Там половина двигателя на принципе расщепления работает. А половина на дизеле.

Принц недобро на него зыркнул, но одергивать в это раз не стал.

— Хмарь никуда не денется, — снисходительно, как маленькому ребенку заявил он мне. — Эта пакость с нами навсегда! Ну и достижения прогресса, тоже!

— Древние, — я научился выговаривать это слово без внутреннего протеста, — тоже думали что Хмари никогда не будет. Вернее даже представить себе не могли что их мир сгинет. И ошиблись. Нет ничего вечного.

Все опять заулыбались, как будто я им рассказал новый салонный анекдот. И только Арчибальд смотрел на меня задумчиво, без улыбки. На его уродливом лице отражалась некая работа мысли. Надо с этим парнем поговорить. Чем-то, повторюсь, он мне импонирует. Не трус и не дурак. И явно недоволен своим местом в роду этих самых Здоровых. Незаметно для других, подмигнул ему. Он ответил неуверенной улыбкой.

— Так, ребят, давайте я у вас всех коды коммов соберу, на всякий случай.

Под восклицания «Отличная идея… здорово… Вот мой код, красавчик…» Последнее от Светланы. Я собрал коды со всех присутствующих. Интересовали меня только коды Арчибальда и Принца, остальные я тут же удалил.

Принц, кстати на заигрывания Светланы со мной реагировал не удивление спокойно. Меня же это напрягало. Я привык относиться к обязательствам серьезно. А помолвка — то же обязательство. Зачем она передо мной задницей крутит? Да еще и так откровенно? Внешне Светлана была, пожалуй что, красоткой. Идеальный абрис лица, высокая грудь, пшеничная копна волос, тонкая талия, точеные ножки. Все вроде при ней. Но ни малейшего желания познакомиться поближе у меня не возникало, даже теоретически. Наоборот едва она начинала говорить, как интуиция подавала мне слабые сигналы об опасности. Непонятно. А, ладно!

Надо просто дверь в каюту на ночь запереть. И прижать чем-нибудь, на всякий случай!

— Скоро будет Калинин! — сказала Светлана. — Пойдемте на смотряху!

Принц посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Идите. Я догоню. Хочу один посидеть, подумать.

Все встали из-за стола и направились на смотровую площадку, я же остался, наконец в благословенном одиночестве.

Значит «Гордость» почти наверняка везет мой трофей в Павлоград. И «Лига», а скорее какой-то клан, охотились на эту «не имеющую цены» штуку. Интересно девки пляшут. Опять я кому-то дорогу перешел. Ну и, судя по всему, оказал невольную услугу клану Алмаза. Умеем, можем, практикуем.

Пойду тоже взгляну на Калинин с высоты. Ночью зрелище должно быть незабываемым.

* * *

Уважаемые читатели! Если вам нравится, жмите сердечко. Оставляйте комментарий. Подписывайтесь на авторов!

Данил Коган — https://author.today/u/dankogan/works

Саша Фишер — https://author.today/u/fischersascha

И да пребудет с вами Сила!

Глава 9

Здравствуй Политех

Огни ночного Калинина остались далеко позади. На ночь я реально подпер дверь доской. Еще и уши ватой заткнул. И отлично выспался! Пока я спал мы пролетели Юрьев — столицу Аметистов. Утром на час задержались в Орлове. После чего взяли курс на Павлоград.

В Калинине на дирижабль поднялось три взвода жандармов. Запоздалая реакция неповоротливой государственной машины на нападение. Попытка изловить вчерашний день. Теперь еще и правила перевозок поменяют. Наверное. Сейчас служивые частично расположились прямо на верхней палубе, завистливо поглядывая на пассажиров первого класса.

Около полудня вдалеке появилась громада Павлограда. Мы прошли над предместьями. Миновали центр города, со сверкающими шпилями дворца Алмаза в центре. И наконец были притянуты к причальным мачтам огромного аэропорта имени Циолковского — одного из первых конструкторов аэростатов.

Над столицей снова появилась связь. Я глянул в паутину. Новости о нападении на «Гордость Ожерелья» лезли из каждого электронного утюга. Быстро набрал сообщение, что у меня все в порядке, мол, прибыл в стольный град одним куском. Разослал его своим. Так, пора на выход.

Выход для пассажиров первого класса осуществлялся тоже через отдельную причальную мачту. По закрытому рукаву перехода мы прошли на очередную смотровую площадку, с которой пассажиров забирала здоровенная лифтовая платформа. Внизу нас ожидали микроавтобусы, каждый человек на пятнадцать примерно. Каждый раз, когда лифт опускался вниз, один автобус заполнялся и отъезжал от основания мачты. Тут же стояло несколько грузовиков, в которые уже закидывали наш багаж.

У меня заголосил комм. Оксана. Волнуется, несмотря на сообщение, жаждет подробностей. Пока мы ехали по территории аэропорта, а это минут двадцать, болтал с ней о всяких пустяках.

Аэропорт был полон жизнью и движением. Туда-сюда сновали грузовики, автобусы и заправщики. За лесом причальных мачт виднелись гигантские эллинги и ангары. Распахнутые пасти ворот периодически извергали из себя технику и людей. А сверху на всю эту суету лениво взирали величественные воздушные киты. В небе над городом парила почти две дюжины аэростатов самых разных размеров и назначения.

Автобус довез нас до проходной. На выходе собралась небольшая очередь. Даже учитывая, что у нас был свой отдельный выход из аэропорта, проверка паспортов задерживала выходящих людей. Судя по недовольному ропоту очереди, это событие не было рутинным. Обычно пассажиров первого класса не проверяли.

Я шагнул под арку детектора. Служащий «Аэрофлота», глядя на экран, на котором возникло мое схематичное изображение с аурой и находящимися при мне предметами, заученно произнес:

— Ваш паспорт, пожалуйста.

Я протянул ему серебристую пластинку, проявляя на ней изображение. Он взял паспорт, опустил в щель сканера. На экране появились мои данные.

— Олег Строгов. — Произнес служащий. — Благородный. Цель прибытия в столицу?

— Учеба.

— Сдайте корешок билета и проходите, пожалуйста.

Я прошел дальше, и был остановлен полицейским, стоящим сразу за кабинкой проверяющего.

— Эр Строгов. Прошу вас, — он протянул мне какую-то бумажку и ручку. Повестка. «Явиться в отделение, бла-бла. Завтра в одиннадцать.» — Распишитесь в получении.

Пока я читал повестку и расписывался на корешке, полицейский копался в своем служебном планшете. Затем оторвал корешок, а повестку вручил мне. Примерно в тот же момент мне пришло сообщение на комм. Глянул. Все та же повестка. Да приду я, приду! Вот же дотошные ребята! Полицейский останавливал далеко не всех. Пока я копался с повесткой, мимо прошло с пяток пассажиров.

Выходя из здания, я наткнулся на Арчибальда, стоящего у багажной ленты. Одного.

— Привет, Арчибальд.

— Здравствуйте, эр Строгов.

— Так. Олег. Без вот этого вот, прошу. И на ты. Мы сверстники. И в некотором смысле бывшие соратники.

— Хорошо. Олег. Меня можно звать Арчи. Мне даже нравится.

— Отлично! Когда ты, Арчи, покидаешь славную столицу Ожерелья?

— Через неделю-две примерно. Рейсовым. Если не удастся поступить.

— О, так ты тоже в Политех?

— Да ты что. Не по нашему рылу крыльцо. Тут есть Технолага — технологический колледж. Попробую поступить на бюджет. Если не выйдет — придется убираться обратно в нашу жопу Ожерелья. — Он легко пожал плечами.

— А почему не Политех? Там тоже есть бюджетные места. Или боишься конкурс не пройдешь?

— Ага. Пройти конкурс, чтобы потом что? За Принцем портфель еще три года таскать? В школе натаскался. Надоело.

— Слушай, Арчи. Есть серьезный и приватный разговор. Не здесь. Давай завтра вечером где-нибудь встретимся? Если у тебя нет никаких срочных дел?

— Давай. Интересно, что за разговор.

— Отлично. Созвонимся! Пока!

Забрав свой багаж с ленты, я окончательно двинулся на выход.

Машина «Развоза» — небольшой черный седан — остановилась перед коваными воротами. Шофер помог мне извлечь чемодан из багажника и донести его до ворот. Получив на чай алтын, он вежливо попрощался, пожелав мне удачного поступления. Ну а зачем еще молодой парнишка из благородных с чемоданом может ехать к зданию Политеха?

Вправо и влево от ворот протянулась чугунная ограда. Черные, чугунные штыри ограды через каждые три метра украшены медальонами с символами Политеха — драгоценный камень, а за ним книга и штангенциркуль. Навершия штырей выполнены в виде головок гаечных ключей. Прямо — двустворчатые ворота, распахнутые настежь. Посыпанная мелким гравием дорожка вела через редкий парк к главному зданию.

Тяжелый, выполненный в стиле неоклассицизма, силуэт главного корпуса отбрасывал тень на половину парка. Круглые колонны с завитушками, каменные кариатиды, символы политеха — где надо и не надо. Дельфины и ящерицы у фронтона. Красноватый гранит и полированный мрамор сдержанных строгих тонов. Высокие, узкие окна, до половины закрашенные краской. Пять этажей. От центральной части в стороны отходили два длинных крыла. Все такое квадратно-амбразурное. Казенное. Солидное.

ПОЛИТЕХ

Возле крыльца клубилась стайка молодых людей. Перед ними скучал парнишка в форме Политеха с плакатом: «Поступающие, сюда!» в руках. Ну сюда, так сюда. Подошел и поставил чемодан на землю.

Постепенно подходили новые парни и девушки. Наконец, видимо решив, что нас собралось достаточно, студент заговорил тонким ломающимся юношеским тенорком:

— Абитура, слушаем сюда! — ну хорошо, что не «судыть». — Сейчас вы, не растягиваясь и не останавливаясь, топаете за мной в общагу. Там можно будет занять комнату и бросить вещи. После этого на вахте получите инструкцию и действуйте по ней. Вопросов есть? Вопросов нет! За мной идем! Не разбредаемся!

Передав плакат недавно подошедшей девушке, видимо, тоже студентке, он направился вверх по гранитным ступеням обители знаний. Мы нестройной гурьбой двинулись следом.

Пройдя через центральные двери, мы попали в просторный холл, в углу которого притулилась скромная стойка с очередным скучающим студентом и самодельным плакатом «Справка» над ним. Без задержек мы пересекли холл и вышли в задние двери, распахнутые, как и ворота, настежь. Прямо день открытых дверей.

Миновав несколько корпусов попроще и поменьше главного, вышли минут через пять к скучным коробкам общежитий. «Общага абитуры» стояла самой последней в этом ряду и вид имела обветшалый и изрядно пошарпанный.

Нас заселили по четыре-пять человек в комнаты, в которых кроме тумбочек и двухъярусных кроватей ничего из обстановки больше не было. Ну еще побелка — пачкающая одежду, если неосторожно прислониться к стене. Внутри этого «дворца» пахло затхлой сыростью.

Закинув чемодан под кровать, я направился на выход, в сторону вахты с таинственными «инструкциями». Там мне выдали бумажку с отпечатанным текстом следующего содержания:

'Приветствуем вас на курсах для абитуриентов Политехнического института имени Павла I.

После заселения в общежитие вам необходимо сделать следующее:

1. Даже если вы претендуете на бюджетное место, посетите бухгалтерию (каб. 516) и оставьте заявление-претензию на бюджетное место. Если желаете оплатить обучение, сделайте это там же.

2. Оплатите место в общежитии и питание на период поступления.

3. Для абитуриентов доступны индивидуальные комнаты на территории института за отдельную плату.

4. Факультативы оплачиваются дополнительно. Базовый курс подготовки — бесплатно.

5. Документы для поступления, вместе с квитанцией или копией заявления с визой бухгалтерии предоставьте в канцелярию института (каб. 503).

6. Расписание подготовительных занятий для абитуриентов и необходимый для поступления балл — по результатам школьных экзаменов вывешиваются в холле главного здания института.

7. Для поступающих на бюджет и тех, чей балл ниже вступительного, вступительные экзамены — обязательны. Баллы начисляются по итогам экзаменов.

8. Всего вам наилучшего и удачи!'

Простенько. Утром деньги, вечером стулья. То есть комнаты и факультативы. Надо, кстати, оплатить индивидуальную комнату. И ехать обратно в форт, если мой балл по результатам эмансипации превышает вступительный. На фиг их подготовительные курсы.

Дальше началось скучное хождение по кабинетам и сидение в очередях. И это без обеда! Моего среднего балла и баллов по профильным предметам с лихвой хватало на прохождение без экзамена. Я подал заявление на поступление на факультет «Промышленные технологии, и инженерия». Оплатив перед этим обучение на год и «индивидуальную» комнату. Закончив со всеми делами, перенес чемодан в другое общежитие. И отправился в кафе перекусить, чем Сила и местные повара послали.

Наевшись до отвала и побулькивая внутри себя выпитым чаем с добавлением каких-то там листочков-цветочков, довольный и сытый снова вызвал «Развоз».

Заявку, от имени семьи, на долю от использования добытого мной трофея я подал через паутину, сразу же, как отбил сообщения своим близким. Сейчас же я лично заехал в Министерство Колонизации, чтобы подтвердить виртуальную заявку, реальными бумажками. Спустя два часа бюрократических мытарств на руках у меня было подтверждение подачи, за подписью начальника соответствующего управления.

На очереди следующее дело.

Когда я, еще дома, просматривал комм Соколова, наткнулся на любопытное сообщение.

«Помощница Гарина. Ольга Якимова. Уволена из корпорации. Наемничает на бирже программистов. Не гнушается заказов на взлом систем. Последний известный адрес: Павлоград, Коммунальная улица. Дом 7 блок Б. Кв. 1418. Профиль на бирже — (ссылка).»

Сообщение было в черновиках, кому он его отправлял и отправлял ли, было не понятно. Но мне эта информация тоже пригодится. Уж если и начинать поиск специалиста, почему бы не начать с нее? Так что перед полетом я списался с Ольгой, имеющей на бирже позывной «Биль Сумкин». Откуда они что берут? Она согласилась на личную встречу, за которую запросила аж пятьсот алтын. За просто поговорить. Все меня, небогатого, обобрать хотят! Деньги я перевел предоплатой. Встреча должна была состояться сегодня. Через полтора часа. Так что, насвистывая какой-то прилипчивый мотивчик, услышанный по радио, я вышел из кафе «Ночной Хозяин» и сел в очередной тесный черный седан, который повлек меня на окраины города.

Я не просто так заложил такой лаг по времени. Я привык, посещая незнакомое место, сперва проводить разведку. Никакой опасности я, собственно, не ожидал. Просто старые привычки, въевшиеся в душу. Расплатившись с шофером, я огляделся по сторонам. Райончик, конечно, аховый. А мне еще и на нижний уровень города.

Все уцелевшие города Ожерелья были вынуждены первые сто лет развиваться скорее вглубь, чем вширь. Помимо метро, под городами было прокопано большое количество тоннелей, сделано множество технических пустот и прочее. Под каждым «старым городом» был свой недобрый и темный подземный мир. Множество нулевок и маргиналов живет на так называемых «нижних ярусах». Ну как живет? Существует.

Благо, мне было совсем недалеко от входа на ярус. Иначе я бы серьезно задумался, идти мне на место встречи или нет.

Завернув в ближайший переулок, я явил «плащ теней». Выйдя, огляделся. Недалеко от входа на нижний ярус стоял небольшой микроавтобус с тонированными стеклами. Чистый. То есть мытый. Интуиция немедленно устроила панику с истерикой. Подошел поближе. Сумел рассмотреть на месте водителя смутный силуэт. Ика сильно не хватает. Но думается мне это жжж неспроста.

Ладно, пойдем к месту встречи. Спокойно миновав полицейский пост в начале яруса, немного углубился в лабиринт подземного города, следуя указаниям данным мне Ольгой. Вот и бар «Подземка 2033». Цифры после названия порядковый номер что-ли? Сеть баров для нижних ярусов? Да ну, бред какой-то. Адрес? А, ладно!

Рядом с баром отиралось двое совершенно неуместных здесь персонажей. Оба были одеты как типичные нулевки с поверхности. В яркие комбинезоны. Новехонькие — зерг! Под комбинезонами угадывалось какое-то оружие. Они делали вид, что не вместе, но плотно контролировали оба подхода к бару. У одного, который делал вид что копается в прокладках труб, идущих вдоль стен, вообще рация на поясе с наушником. Совсем ребята не палятся. А может эта демонстративность неспроста. И для кого надо демонстративность. Может мои дела тут вообще не при чем? Не очень верю в совпадения. Ладно. Будем посмотреть.

Дождавшись, когда дверь бара откроется перед очередным посетителем, проскользнул внутрь. Так-так. Посетителей не много. Обстановочка… Сырые кирпичные стены, поверх которых в открытую проложены трубы и кабели. Столики — перевернутые бочки, с заботливо пробитыми в них нишами для ног. Сидения — ящики из-под стеклянной тары, несколько деревянных чурбаков. Пахнет кислятиной. Барная стойка — просто лист профнастила, положенный все на те же бочки. Либо это очень концептуальное, либо просто стремное заведение. Скорее второе. Как тут люди хоть что-то едят при таком запахе, не понимаю. Ааа. Потому что не едят. В основном пьют!

За угловой бочкой расположился чрезвычайно яркий персонаж. Девчонка, на вид лет двадцати, хотя из профиля в паутине я знал, что ей тридцать два. Мелкая, костлявая. С тонкими руками и ногами. Волосы острижены «под машинку». На ней была растянутая майка поверх футболки, мешковатые серые штаны. Рядом лежала кепка с длинным козырьком. Всю видимую поверхность тела и рук занимали цветные татуировки. В левую бровь было вживлено три колечка. В нос еще одно.

ОЛЬГА СУМКИНС

Девчонка работала на планшете, быстро перебирая хрупкими пальцами по пристегнутой к нему снизу небольшой клавиатуре. Взглянул на экран комма. Связи нет. Ну, для меня нет. Ладно, пора идти знакомиться. Начав движение отсек еще одного персонажа, который бросал периодические взгляды в сторону девчонки. Этот почти не отличался от местных. Только напряженной позой и взглядами-укусами исподлобья. Ага. Ладно.

Выждав, когда наблюдатель отвернется, отвлекшись на открывшуюся дверь, усыпил грань, появившись на чурбаке, напротив Ольги.

— Привет, гражданин Сумкин!

Ольга пискнула, подпрыгнула и влепила мне обратной стороной планшета в лоб. Нормально знакомство начинается. — Ой. Больно, между прочим!

— Я чуть кони не двинула! Ты еще что за хрен?

— Я тот самый хрен, с которым ты договорилась встретиться.

— Ограненный! У тебя глаза светятся! Мерзость. Я не работаю с ограненными. Давай до свидания, пацан.

— Я думал, ты профессионал. И что тебе важна задача и гонорар, а не кто твой наниматель. Ограненный, зерг преклонных годов или торговец наркотой с третьего уровня. Вижу что ошибся. Зря потратил свое время. Нарвался на истеричную малолетку, маскирующуюся под крутого прогера.

Я начал поднимать со своего места под внимательным взглядом наблюдателя. Смотри-смотри. Уже ухожу. Цепкая худая рука вцепилась в мой рукав.

— Да погоди ты. Не ерепенься! Сядь. За встречу ты заплатил. Просто неожиданно появился! Я чуть не обделалась!

Я сел обратно.

— Да притуши ты глаза! Жутко выглядишь! — я усилием воли подавил ауру. Девчонка, не могу называть ее женщиной или дамой, шумно выдохнула.

Выбила из лежащей на столе пачки «Дымка» сигарету без фильтра, нервно прикурила дрожащими пальцами.

— Все, — она выпустила в пространство клуб вонючего дыма, — я готова слушать.

* * *

Уважаемые читатели! Если вам нравится, жмите сердечко. Оставляйте комментарий. Подписывайтесь на авторов!

Данил Коган — https://author.today/u/dankogan/works

Саша Фишер — https://author.today/u/fischersascha

И да пребудет с вами Сила!

Глава 10

Прятки

Я взмахом руки отогнал противный сигаретный дым. В принципе, сомнений, говорить ли с ней, у меня не было. Только совсем отмороженная дама может себе позволить так выглядеть в тридцать то лет.

Она или настолько самоуверенна, чтобы плевать на мнение окружающих. Или настолько не уверена в себе, что замкнулась в образе девочки-подростка. Но судя по вещам и дорогому планшету, она точно хорошо зарабатывает в условиях свободной конкуренции. Так что ставлю на первое.

— Начнем, пожалуй, с начала. Как общаемся? На вы или на ты?

— На ты, конечно. Мы этих ваших университетов не кончали. Политесам не обучены.

— Хорошо, — невольно улыбаюсь. — Второй вопрос, гражданин Сумкин. Как к вам обращаться? Имя сестра?

— Ольга я. С утра была. А ты чьих будешь?

— Олег. Теперь, когда мы познакомились, к делу. Ты, Ольга, работала помощником Гарина.

Она резко дернулась, как будто собиралась встать и уйти. Затушила окурок в банке из-под пива, уже переполненной.

— Откуда знаешь? Чего вам всем от меня надо? Гарин меня близко к своим разработкам не пускал. Если ты хочешь выведать его секреты, давай до свидания! Я их не знаю!

— Я не просто так к тебе обратился. Но я не хочу ничего у тебя узнать. Я хочу предложить тебе работу. Но не разовый заказ, а работу вдолгую. Для того, чтобы понять, имеет ли тебе смысл вообще со мной сотрудничать, я должен показать тебе те самые «секреты Гарина», которых ты не знаешь. Зато их знаю я. Но я в них, вот беда, ничего не понимаю.

Ольга закурила следующую сигарету. С досадой смяла пачку и бросила на пол. Впрочем более загаженным пол от этого не стал.

— Короче. Я так поняла тебе нужен паук, чтобы разобраться с готовыми разработками, которые ты то ли спер где-то, то ли прикупил на барахолке!

— Паук?

— Сетевой программист. Тебя скорее всего крупно поимели, пацан. Можешь заранее списать папкины деньги, которые потратил на приобретение «страшно секретных и эксклюзивных» документов «Самого! ГАРИНА!» — ядом из ее голоса можно было бы отравить небольшую деревню. — Все его последние разработки забрали прокурорские. Так что если они тебе и вправду нужны, сперва тебе придется устроить налет на архивы минюста. Усек?

— Ты такая умная! Понятно почему тут сидишь, а не на поверхности. Тут и воздух чище, и люди добрее, наверное. Раз и врезала мне правду-матку, дурачку. Даже обмануть не попыталась, вроде: ' ну давай посмотрим твои документы за стопитьсот тыщ', а потом: ' ой, извини, это все полная чушь, тебя обманули'.

— Не твое дело, где я тусуюсь! И я так не работаю, пацан!

— Олег. Давай ты не будешь тыкать в меня моим возрастом, а я не буду тыкать в тебя твоим.

— Я так не работаю, Олег! Ты заказал консультацию. Ты ее получил. В наших кругах, знаешь ли, инфа быстро расползается. Обманешь клиента, на завтра все нити будут об этом трепать. Да и честность делает жизнь проще. Проблем меньше. Так что если у тебя все…

Она затушила о бочку очередную сигарету.

— Я получил не консультацию, а кучу ни на чем не основанных наездов. Чтобы не тратить твое и мое время, вот часть записей, которые у меня есть.

Я протянул ей кристалл. Ольга хмыкнула, закусив сигарету, вставила кристалл в планшет. Открыла документы. По мере просмотра лицо у нее вытягивалось и становилось все более взрослым. Как будто с нее слоями сходила приросшая маска. Я просто скопировал несколько кусков кода из огромного массива и записал их на кристалл. После пяти минут молчания, за которые она могла прочитать эти кусочки раз десять, и еще одной сигареты, Ольга подняла на меня глаза.

— Это его код. Точно. Но откуда… Ладно. Может у тебя что-то и есть. Но что тебе надо от меня?

— Консультации. Что я нашел. Как это использовать. Куда внедрить. И как на этом заработать. Ты — в доле. Партнер, а не наемный работник, если у нас все срастется. Или наемный работник, если как партнер ты мне не подойдешь. В любом случае, с меня охрана, большие деньги, нормальная жизнь.

— Хорошо, Олег. Начнем заново. Ты кто, млять, такой? Обладать кодом и внедрить его это, сука, две большие разницы! Консультации — я согласна. Интересно будет поработать с кодом шефа. Он вообще гений был, ты знаешь? Как все гении изрядный мудачина. Терпеть его не могла. Но уважаю до сих пор. Так вот… Партнерство-хренерство. Это все писями по воде виляно. К тому же я сейчас… Короч. Ты чей? Кого представляешь? Я с кем попало серьезно не работаю.

— Это стало как-то похоже на деловой разговор. Ты меня конечно потом пробьешь по паутине…

— Уже. Там слишком много интересного. Ты пока своими словами расскажи.

— Я глава семьи. Статус — благородный. Фамилия Строгов.

— Строгов, Строгов… стопе! Не сынок ли того Строгова, который главным был по делу «Связки». И всех нахрен пересажал там?

— Все так. Я его сын.

— Понятно, откуда у тебя доки! Но Строгов, помнится, отдавил кучу сиятельных мозолей и его сослали в какую-то запиндю. А там и прикончили недавно. Ой. Не хотела задеть. Прости если че. Ну надо же, сынок Строгова! Ты в курсе, что я из-за твоего папаши работу потеряла?

— Точно из-за моего папаши? А не потому, что твое начальство в конец озергело и начало толкать ведомствам Ожерелья туфту, раздавая взятки направо-налево?

— Не, менеджмент «Связки» вообще конченные. Тут ты прав, Олег Строгов. Ну и ну. И какие планы? Расшифровать разработки и податься в какой-нибудь клан на подсос? Или «Связкам» загнать? Ммм? В первом случае на меня не рассчитывай. Во втором можно заработать, ты прав.

— Мелко мыслишь, Ольга Сумкинс. В клан вступать я не собираюсь. Продавать ничего тоже. Мысль такая. Если Гарин действительно придумал что-то стоящее, основать свою компанию. Выйти на рынок программных продуктов. Продать разработки можно, если мы сами на них не сможем заработать.

— Интересный визион. Охренеть! А ты справишься? Тебя же сожрут к херам! Не. Я в деле! Посмотрим, конечно, чего там, хрен к носу прикинем. Только вот… только не вздумай меня за чокнутую принять… мне кажется за мной следят. Че им надо — хер знает. Я поэтому здесь встречу и назначила. Тут чужих за версту видно. Да и попасть сюда не так просто.

— А тебе не кажется. За тобой действительно следят. Вон тот парень, через три бочки от нас, внутри. Еще двое снаружи. Фургон на выходе с уровня. Скорее всего тебя собираются прихватить на выходе.

— Да епта! Не звездишь? Ах ты сука! — последнее она уже выкрикнула, ломанувшись в сторону соглядатая. — Чего вам от меня надо, уроды?

На ее пронзительный вопль оглянулись все посетители «Подземки». Ну зерг… Ну девочка… ну ёперный театр же! Ольга, между тем, подскочив к столику наблюдателя, с криком: «Козел вонючий!» — опрокинула на него его же кружку с пивом. И пока тот обтекал, задала стрекача в направлении небольшого неприметного коридорчика, который начинался возле стойки. Я бросился за ней и успел перехватить, когда она, пыхтя, отодвигала задвижку на металлической двери, которой коридорчик заканчивался.

— Стоп! Туда нельзя! Там наверняка тоже ждут! Я сейчас сделаю нас незаметными. Идешь за мной не шумишь! Не льешь ни на кого пиво! Иначе незаметности конец. Спокойно выходим с уровня. А дальше, определимся.

— Ненавижу ограненных и вашу эту магию. Ладно, давай. План выглядит ничетак.

Накидываю на меня и нее «Плащ теней». Отодвигаю до конца задвижку и иду обратно в зал. Вовремя! Облитый пивом мужик, с револьвером в руке уже бежал на нас по коридору. Прижался к стене, пропуская погоню мимо. Жестом показал Ольге чтобы сделала так же. Она было попыталась поставить мужику подножку, но я дернул ее прижав к стене. Вот же неугомонная ст… женщина! На всякий случай скорчил ей «Очень Страшное Лицо». Она одними губами прошептала: «Зануда, епт!». Чую. Наплачусь я с ней.

Один к одному командочка подбирается. Двое малолеток, старик-зануда, еще один старик-зануда в теле юнца, продавщица-наследница древнего рода из бульварной романтической книжки и отмороженная старлетка, строящая из себя девочку. Команда мечты прям! Щас еще один экземпляр из цирка уродов, по имени Жаба, подберем и будет комплект! Шапито. Кунсткамера.

Быстро, но осторожно, чтобы ни на что не наткнуться, провел свою ударенную на голову спутницу к выходу. Знаком дал понять, что надо подождать. Тут дверь распахнулась, и в зал торопливо зашли двое «коммунальщиков» снаружи. Воспользовавшись моментом, пропихнул Ольгу вперед и вышел сам. До выхода с уровня дошли без происшествий. Полицейский пост мы миновали также без проблем.

На улице показал ей на тонированный фургон. Ольга немедленно нагнулась за камнем. Я снова ее одернул, прошептал:

— Ты реально хочешь с неизвестно каким количеством вооруженных людей зарубиться?

— Ты же органенный. Нашлешь на них чуму какую-нибудь или вон огнем спалишь!

— Ты совсем дура что ли, прости Сила? Какой огонь? Какая чума? Пойдем, давай уже, фантазерка.

Через пару улиц от входа я остановился.

— Короче, мне заныкаться надо, на время. — Заявила эта ненормальная. — Сейчас заскочу домой…

— Какой домой? Нет ты точно чокнутая. Тебя там и примут в распростертые объятья!

— Да у меня там комм дорогущий! И все оборудование! Мне надо!

— Что тебе надо, так это немного отсидеться. И свалить из Павлограда. Подальше. Например ко мне в форт. Вывоз твоих вещей я организую, главное чтобы их при обыске не переломали. Давай сейчас снимем тебе номер в гостинице. А завтра я представлю план эвакуации. Идет?

— Ну… блин блинский! Прав ты. Но у меня сердце кровью обливается, когда я своего красавца «Эльбруса» вспоминаю! Ладно, давай в гостишку. Только там документы нужны.

— Насчет документов сейчас решим. Дай-ка пока свой прямой код комма. А я тебе свой.

— А ок. Дело. Лови!

Я вызвал «Развоз». Из машины позвонил Арчибальду.

— Привет, Олег. Не ожидал так рано.

— Привет Арчи. Тут такое дело. Ты сейчас свободен?

— Не занят, точно.

— Нужна помощь, — и обращаюсь к водителю — Остановите вот здесь, мы выйдем.

— Куда выйдем? Помощь, смотря что. Банк я с тобой грабить не пойду. Мы еще не настолько хорошо знакомы.

— Уже вышел. Из «развоза», — Мы с Ольгой покинули машину. — Помощь такая, ты далеко от «Гнезда Глухаря»? Глянь?

— Щас, пять сек, — шуршание в трубке. — Минут пятнадцать на машине. А что?

— Нужно чтобы ты снял номер на свои документы. Оплата с меня, естественно. Сможешь?

— Буду через пятнадцать минут у этого «Гнезда». Жди.

— Это кто? Надежный? — спросила Ольга подозрительно.

Я пожал плечами.

— Тебя он не увидит. Если ты об этом. Все время, пока будем снимать номер и подниматься будешь под скрытием. Еду в номер заказывай. Планшет отключи.

— Поучи мамку щи варить, щегол! Ладно посижу денек. А дальше что?

— Дальше в форт. Все документы там. В Павлоград я их не повезу. Но подробности завтра. Ну или можешь домой прогуляться. Познакомиться с похитителями, пленом, пыточной. Окончится все безымянной мусорной кучей на нижнем ярусе.

— Не совсем дура. Понимаю.

Я недоверчиво хмыкнул услышав это неправдоподобное заявление. Может и не совсем дура. Но безбашенная — точно.

Пока мы разговаривали, как раз за пятнадцать минут дошли до «Гнезда Глухаря». Я укрыл Ольгу отводом глаз и сам встал в тень. На всякий случай.

Мы прибыли в довольно приличный спальный район столицы. Район для клерков, менеджеров и чиновников средней руки. Клановых зданий здесь не было. Сейчас мы с Ольгой стояли на почти безлюдной улице, наблюдая за проносящимися мимо автомобилями развоза и редкими пожилыми мобилями местных жителей. Тихо, спокойно. Умеренные цены. Затеряться в городе с пятью миллионами населения не так и сложно. Особенно в подобном районе.

ПРИЛИЧНЫЙ РАЙОН

Единственная проблема, что место стационарного подключения комма к локе фиксируется и может быть найдено работниками «Связующих нитей». Надеюсь, Ольга, все же, не дура, а просто безбашенная. И сетевой безопасности ее действительно учить не надо. А так, вероятность того, что ее найдут в ближайшие двое суток, я рассматривал как около нулевую.

Наконец, перед дверями отеля остановился очередной «Развоз» из которого вышел Арчи. Он сразу же закрутил головой, высматривая меня. На всякий случай шепнув Ольге:

— Ни звука! Иди за мной! — не торопясь и приветственно подняв руку, я пошел к нему.

— Привет, Арчи. Спасибо, что согласился помочь.

— Привет, Олег, еще раз. Да пустяки, чесслово. Даже спрашивать не буду, зачем тебе.

Ольга под «Плащом», увидев парня, изобразила сование пальцев в рот и тошноту. Арчи и вправду смотрелся не очень. Весь обрюзгший, покрытый какими-то складками. Лицо — непропорционально искажено. Одна бровь выше другой. Гетерохромия. Один глаз болотно-зеленый, другой почти прозрачный. Кривые, короткие пальцы. В общем выглядел он как типичный лабораторный уродец. Я, честно говоря, привык к его внешнему виду почти сразу, и не обращал внимания. А на нового человека должно произвести впечатление. Впрочем, парень нравился мне еще и за то, что не стеснялся своего внешнего вида. Просто относился ко вниманию окружающих со стоическим спокойствием.

— Я бы и не ответил. Смотри. Я сейчас сделаюсь незаметным. Тебе при открытии любых дверей надо будет придерживать их секунды две. Как будто не решаешься войти. Я проскочу перед тобой. Снимаешь номер на одного. С обслуживанием в номер и статусом не беспокоить. На два дня. Отдаешь мне ключ. Я накладываю незаметность на нас обоих, и мы покидаем отель. Собственно все. Вопросы?

— Не. Ну так-то все понятно. Вопросов нет. Начнем?

— Начнем.

Я явил еще один Плащ. Дождался, пока Арчи распахнет дверь, и мы с Ольгой прошли внутрь гостиницы. Лока не соврала. Выглядело все прилично. Средне-высокий уровень для данного квартала. Формальности по снятию номера много времени не заняли.

Мы поднялись на второй этаж, Арчи открыл дверь номера. Я проявился и взял у него ключ. Потом наложил на нас с ним «плащи» и кинул ключ на гостиничную кровать. Ольга осталась в номере.

Пока все шло по плану. Вспомнил, что она дымила как паровоз. Надеюсь, она возит с собой вагон сигарет, и ей не придет в голову выскочить за куревом. И вообще она хаотический фактор. Но так даже весело, признаюсь себе!

На улице Арчи затоптался, видимо не придумал что делать дальше.

— Какие планы на вечер? — спросил я его.

— Да никаких. Документы подал. Зачислят на автомате. Сиди теперь жди полторы недели рейсовый дирижабль.

— Ну тогда предлагаю отпраздновать успешное окончание секретной операции «Зловещий отель» и поступление.

— Ты тоже проходишь?

— Да, прохожу. Но я за деньги. А ты полагаю поступил на бюджет?

— Ага. Только я не пью, сразу говорю.

— Да и не надо. Сейчас завалимся в кафешку и натрескаемся вкусного. Стол с меня. Заодно поговорим.

— Ну так-то можно, да! А то я думал ты меня квасить потащишь, ну как тогда, перед дуэлью твоей.

— Да чтоб я еще раз! Ни в жизнь! Тогда надо было. Шоу должно быть захватывающим.

Мы некоторое время просто гуляли, наслаждаясь вечереющей столицей. Ну, я наслаждался. Кажется у меня с этим городом начал налаживаться контакт. Мы проходили мимо неоновых вывесок баров. Мимо сверкающих витрин магазинов. Мимо спешащих по своим делам столичных жителей. Грустных и веселых. Озабоченных и праздно шатающихся. Я рассматривал различные мобили. Элегантные седаны. Солидные фургоны. Работяги-грузовики. Все вокруг нас жило, дышало, двигалось. И это было прекрасно и удивительно. Что-то я опять замечтался.

НОЧНАЯ СТОЛИЦА

Потом я увидел забавную вывеску кафе «Пушки-Мишки». Мне так понравилось название, что я решил протестировать кухню. Внутри было уютно и вкусно пахло кофе и жареным мясом. Мы устроились за большим квадратным столом в мягких удобных креслах. Симпатичная девчонка принесла нам меню и предупредительно замерла возле стола с карандашом и блокнотом. Я втянул носом запахи с кухни. Открыл меню. Все! Жить хорошо! А хорошо жить еще лучше!

Глава 11

Влип очкарик

Во время еды и ожидания перемены блюд мы обменивались только дежурными фразами. Заодно я перевел Арчи деньги, которые он потратил на съем номера. Но вот принесли кофе и десерт. Я втянул ноздрями аромат, поднимающийся от чашки. Пожалуй, теперь можно и по делу поговорить.

— Я обещал разговор, и вот он, — начал я. — Сперва, если ты не против, ответь на несколько вопросов?

— Прости, если это касается дел рода Здоровых…

— Да к зергу их дела! И вообще. Тоже мне род. Они же еще не вошли в сословие благородных?

— Нет, не вошли. Но вопрос практически решенный. К тому же, называть родами несколько сплоченных семей, особенно занимающихся одним бизнесом, принято уже давно. Применять это слово только к ограненным — ретроградство. Оу, прости.

— Я такой. Ретроград. И ветродуй. К слову пришлось. Все это несущественно. Вопросы будут о тебе лично, считай я хочу предложить тебе работу, вне рода. Не обязательно прямо с завтра. Я так понимаю, твои позиции в роду не самые перспективные и не очень значимые.

— Не только в роду. В семье тоже. Меня даже как потенциального жениха не рассматривают. Ну, сам понимаешь, — он обвел себя рукой, как бы ссылаясь на своеобразную внешность. И видимо, чтобы все прояснить, добавил. — Я измененный. Попал под всплеск. Вовремя не успели провести очищение. Собственно, меня не выкинули на улицу только потому, что со мной почему-то водился Принц. Наверное, таскал с собой для контраста. Но кажется, я ему уже надоел. Так что Технолага — мой единственный шанс. Прости, что столько о себе говорю.

— Как выясняется, не единственный. Хм. Измененный. С мозгами у тебя вроде все отлично. Очень грамотная речь. И ты вообще единственный из вашей милой компании, кто всерьез ответил на мой вопрос об исчезновении Хмари.

— Я еще подумал тогда, в каком лесу ты всю жизнь провел, если про Сути не в курсе. Прости. Но вопрос был интересный.

— Ты бы удивился. Дай угадаю, — не дал я увести разговор в сторону. — У тебя дуальная калетта. Тоже наверное результат Изменения. Поэтому тебе сказали, что развитие граней в твоем случае невозможно.

— Так и сказали. Прям вот этими самыми словами. Ты же не хочешь сказать, что они ошибаются? — в его разноцветных глазах на миг вспыхнула безумная надежда.

— Честно? Не знаю. Это зависит от очень многих факторов. Потенциал развития у дуалов сильно ограничен. Обычно проводить огранку просто нет смысла. Хм, — я вспомнил что в Ожерелье гранят вообще всех подряд, кривых, убогих и тупых. Здесь половина населения ограненные, включая портовых грузчиков! — Плюс это реально опасно для дуала. Чуть что пойдет не так, конфликт в калетте, и твое Изменение покажется милой безобидной шуткой природы. Овчинка выделки не стоит. Но, невозможно? Это недостоверная информация. Или, по простому, зергежь!

— Знаешь, ты совершенно не похож на того Олега Строгова, которого я помню по школе. Куда-то сдуло твое высокомерие, типа: «Я будущий сапфир — гранд магистр, а вы все говно!». У тебя другие жесты. Словечки эти, зерги. Вот в том, как ты о гранях говоришь, много от прежнего Олега. Крепко тебе видать по голове тогда прилетело! Прости!

— Ээээ… — Зерг! Зерг! Зерг!!! Палюсь. А сколько еще знающих Олега людей заметят такие резкие перемены? Пора паниковать? А, ладно! — Не только по голове. Думаешь просто, вот так сразу поменять всю жизнь, и не измениться самому?

— Я тоже так подумал. Хотя зерг этот. Я нырял в локу, там ничего про это словечко нет. Забавно. Может какой-то постэффект от травмы. Типа нормальное слово, но нейроны путают звуки. А может в паутине есть чего, но у меня, конечно, нет доступа. Прости. Отвлекся.

— Монстр это такой. Был. Магический. Извели их под корень еще при Драгоценной Империи. Слишком быстро плодились сволочи. И всю доступную биомассу выжирали. Забавное словечко. Прицепилось что-то.

— Я еще заметил, что ты УТР зиккуратом называешь. Но ведь зиккурат это ступенчатая пирамида, а УТР гладкая…

— Аааа! ЗАНУДА! Как хочу, так и называю! У меня свои собственные сложные ассоциации! Замяли короче. Давай обратно к делу.

— А, да. Давай. Прости.

— Всегда извиняешься, когда ни в чем не виноват?

— Прости. Привычка. И что значит, не в чем не виноват? Я всегда в чем-нибудь да виноват! Прости, тебе до этого дела нет.

— Так. Все же, к делу. Насколько хорошо ты разбираешься в бухгалтерии, финансах? Биржах, разнице цен и вот этом всём? Я понимаю, что тебе семнадцать…

— Мне почти девятнадцать. Прости. Я же после того всплеска два года провалялся. Все думали, душу Силе отдам. Но я упорный. Я не сдался. Но учился со школотой, младше меня на два года. Это добавляло веселья. Им, — он стиснул свои короткие кривые пальцы в кулаки. — По поводу бухгалтерии. Я уже два года занимаюсь учетом всех денежных потоков и товарооборота рода Здоровых. Как помощник, конечно. Глобальные рынки для меня пока темный лес. Прости. Я наверняка не то, что тебе нужно.

— Мда. Над самооценкой тебе надо поработать. Ты для меня просто находка сейчас.

— У меня все нормально с самооценкой. У людей просто с оценкой меня все не нормально!.. Прости, что ты сказал? Типа, я зачем-то тебе могу понадобиться?

— Мне сильно не хватает такого человека, как ты, Арчи. Конечно, пока что у меня финансовая дырка от бублика, а не обороты. Даже со Здоровыми, местечковым родом, уверен, сравнения никакого. Но в ближайшее время потребуется составить деловой план. Расходы, потенциальные доходы. Необходимые вложения. Я сам этого не умею, и никто из моих тоже.

— Ну ты скажешь, Олег. Здоровы — местечковый род. Нет, на первый взгляд так. Но мы, как сорняк. Много уже где проросли и закрепились. В форте просто наша главная семья живет. А еще шесть по всему Ожерелью. Я тебе скажу, Здоровы поднимутся в магнаты уж точно. Ладно, прости. Про Здоровых тебе не интересно. Конкретно, что от меня требуется?

— Конкретно от тебя требуется сецессия. Отделение от рода и семьи. Судя по тому, что ты тут рассказал, проблем с этим ни у тебя, ни у рода не возникнет. Мне нужен финансовый директор семьи. Но не наемный. И не временный. Не на жаловании, а на проценте. В потенциале со сменой фамилии. Я понимаю, что решение серьезное, требует обдумывания. Я, под клятву в Храме Силы, познакомлю тебя с финансами своей семьи и некоторыми планами. А ты решишь, надо ли оно тебе. Идет? — я протянул ему руку.

— Хорошо. Я согласен на клятву и посмотреть, что ты предлагаешь, — Арчи сжал мое предплечье своими культяпками. Я легко пожал его, ощутив под пальцами перекрученные узлы мышц. — Выход из рода для меня не проблема. Как говорит папаша, баба с возу, кобыле меньше навозу. Вопрос в том, чтобы ты не оказался просто фантазером с нереализуемыми деловыми проектами. Прости. Не хотел обидеть.

— Тогда предварительный план такой. Возвращаемся в форт на поезде.

— Дорого, слушай. А если третий или даже второй класс брать — замучаешься ехать. Я как-то катался. Прости, но это полная жопа. И по времени…

— По времени пять дней — максимум. А ты говоришь рейсовик-аэростат ждать почти две недели. Да и поедем первым классом.

— Да у меня в жизни денег на билет первого класса не было!

— Я заказываю музыку, я плачу. Даже не начинай! Там потом меньше суток на перекладных до Алого Рассвета. Перетерпим. Время — деньги.

— Ну да. С этим не поспоришь!

Мы прикончили десерты и разошлись по общагам. Я остался доволен разговором. Все-таки мой нюх на правильных людей нисколько не притупился. Конечно, еще будем посмотреть. Но чую. Не ошибся.

Ночью опять снилась всякая зергня. Хмарь, поляна, голоса. Но как-то мутно. Яркости картинки и ощущений, которые я испытывал в форте, не было и в помине.

Проснулся я свежим и отдохнувшим. Первым делом пошел на завтрак. Ну что сказать. Видимо в тарелки абитуриентов попадало то, что выбросили на ближайшей свиноферме, потому что хрюшки отказались есть эту субстанцию.

После завтрака, прислушиваясь к ощущениям в желудке, я посетил главный холл Политеха. Убедился, что списки поступивших за плату уже вывешены. Моя фамилия была, как и задумывалось, среди зачисленных на факультет «Промышленные технологии и инженерия». Ну все. Пора на допрос и домой. Живот предупреждающе булькнул. После допроса надо заесть то, что я проглотил утром. А то так и до кровавого поноса недалеко.

Добравшись до местного отделения полиции, я без всяких проволочек был препровожден в кабинет с табличкой: «Младший следственный пристав: » — дальше следовала бумажка: « Аркадий Георгий Вайнер». Имя Аркадий было зачеркнуто, а Георгий написано над ним. Я толкнул дверь и зашел в кабинет. Сопровождавший меня городовой остался за дверью.

— Так Аркадий или Георгий? — спросил я максимально наглым тоном у сидевшего за столом примечательного господина.

Черные волосы мужчины, на вид лет тридцати пяти, зализаны на пробор с каким-то гелем. Аккуратные усы тонкой полоской симметрично устроились над губой на породистом лице. На нем костюм-тройка. Костюм, который стоил по моим оценкам алтын двести-триста. Рубашка алтын пятьдесят минимум. Никакой младший пристав себе такую одёжку позволить не мог. Ко всему от него тонко пахло хорошим и, очевидно, дорогим мужским парфюмом. Интуиция тихонько заворчала.

Смотрим дальше. По-особенному. Мужик еще и менталист. Мастер. Близок к старшему мастеру. Что мог забыть сапфир такой силы в заштатном столичном полицейском участке? И рангового кольца на месте нет. А след от него есть. Ладно. Улыбаемся и машем.

АРКАДИЙ ГЕОРГИЙ ВАЙНЕР. НАВЕРНОЕ

— Тут я должен был ввернуть, что вопросы здесь задаю я, — следователь улыбнулся, давая понять что нам предстоит почти неформальная беседа. — Но кто знает. Может я не определился, Аркадий я сегодня или Георгий. Можешь обращаться ко мне господин Вайнер. Присаживайся к столу.

— Как вас с раздвоением личности-то на службе держат? Впрочем Аркадий был зачеркнут. Значит сегодня Георгий!

— Эту загадку раскрыть просто. Раньше кабинет принадлежал Аркадию. Но когда я пришел в участок, его перевели. Родственники не могут служить в одном месте. А написать новую бумажку, поленились. У нас с вами, Олег, есть тема поинтереснее. Давешнее нападение на «Гордость ожерелья» и ваше героическое участие в защите аэростата.

— Я что, сделал что-то незаконное? Могу ли я отделаться условным сроком или придется мотать на всю катушку? Мне пора учить тюремный жаргон и собирать вещички?

— Я конечно сам задал легкий тон разговора. Но давайте чуть серьезнее. Эта беседа, в целом, просто формальность. Вы не просто свидетель происшествия. Вы непосредственный и активный участник событий. Чем быстрее вы ответите на мои вопросы, тем быстрее я перестану тратить ваше время, Олег.

Затем он быстро начал задавать мне вопросы, довольно стандартные. Не пытался меня ни на чем ловить. Не выпытывал каждый чих. Видно было, что с основной канвой событий этот липовый «Вайнер» был уже знаком по показателям других свидетелей. Закончили с вопросами по поводу происшествия на «Гордости» где-то через час.

Я, во время беседы, втихую открыл на комме страничку «моего» полицейского участка. Нашел изображение «Вайнера». На ней были изображены и Аркадий, и Георгий. Они были похожи друг на друга, но ни один из них даже близко не походил на сидевшего напротив меня человека. А он совершенно не вписывался в образ «младшего следственного пристава». Скорее, он был похож на коллег отца Олега из минюста. Остался только один вопрос. Этот типчик здесь исключительно по мою душу? Если это так, значит я спалился на каком-то достаточно высоком уровне. Или министерство решило не оставлять расследование на рассмотрение рядового состава и негласно прислало профи, для расследования инцидента? Второй вариант, конечно, предпочтительней. Но чую…

— Это ведь не первый случай вашего героического, не постесняюсь этого слова, поведения, Олег? Я имею в виду ту ситуацию с фомором. Поражаюсь вашему мужеству и способностям к выживанию. Теракт, унесший жизни ваших родителей, и вас должен был прикончить. Но вы выжили.

А нет. Второй вариант отпадает. Это по мою душу.

— Повезло. У вас все по происшествию на аэростате? Рад был бы поболтать по душам о вечном, о делах наших скорбных покалякать. Но увы! Неотложные дела чрезвычайной важности призывают меня. Мороженку хочу.

Лжевайнер некоторое время сверлил меня взглядом исподлобья. Во время разговора он несколько раз пытался меня просканировать, незаметно, естественно. Это конечно незаконно и наказуемо. Но не доказуемо. Поэтому я просто демонстрировал ему ту картинку эмоционального фона и «случайно прорвавшихся мыслей», которая была нужна мне. Тоже мне нашелся — инженер человеческих душ. Повелителя наваждений он сканировать собрался. Сосунок.

Наконец «Георгий» протянул мне пачку теплых, только что отпечатанных листов.

— Подпишите, пожалуйста, протокол опроса, эр Строгов. На каждом листе: «С моих слов записано верно, мной прочитано». Полное имя, включая родовое. Подпись. Дата. Также распишитесь в графах, в которые проставлены галочки. Об ответственности за дачу ложных показаний. Что вам были разъяснены ваши права. Что были извещены о возможности приглашения поверенного или защитника.

Я молча подписал протокол во всех нужных местах. Следователь прошил документы и, прямо у меня на глазах, заверил прошивку печатью участка, с указанием количества листов. Тщательно перечеркнул пустые места. Сразу видно. Не для меня старается. Просто привык так делать. Тоже, думаю, не уровень участка. Представляю как здесь младшие приставы протоколы оформляют. «Авария случилась потому, что на дорожном покрытии были большие выебоны.» Как-то так, наверняка.

— Все. Мы закончили. Последний штрих, и вы можете отправляться на поиски «мороженки». Кстати, отличное кафе «Сладость» недалеко от участка. Рекомендую. Там еще рожок с тремя кругалями вывеской служит. Наши его «Три поросенка» называют, ума не приложу почему.

Я слегка напрягся.

— Что за штрих? Надеюсь приятный?

— Вам понравится. Если вы неравнодушны к вниманию. На всех отличившихся при защите аэростата были направлены представления к наградам. На вас в том числе. Представлению, конечно, нужно еще пройти все инстанции, но вопрос практически решенный. Вот ваше приглашение на церемонию вручения. Проходить она будет в министерстве. Через полтора месяца. Награды вручит Гавриил Романович лично.

Гавриил Романович. Значит с министром ты на короткой ноге. Прокалываемся по мелочи, господин дознаватель.

— Благодарю. Это честь для меня. Я могу идти, господин Вайнер?

— Да. Да мы закончили, — он бросил мои показания в стопку таких же прошитых листов. — Благодарю за сотрудничество.

Ну я и откланялся.

Значит, я попал в зону внимания МВД. Судя по всему, лично министра или кого-то из его замов. Плохо, что так быстро. Непонятно, как меня вообще взяли в разработку. Ну да, по первости я не очень осознавал, насколько в Ожерелье стала общедоступной информация. Если зацепиться, то в моем нынешнем поведении можно обнаружить кучу странностей. И все они публичны или зафиксированы в документах. Да начать со смены камня хотя бы. Но для того чтобы заинтересоваться каким-то подростком из глубинки, надо иметь причину.

Хотя… Что тут думать. Если аффектор Майнца-Ломоносова еще существует, то я там засветился как елка на новогодие. Сломаться он не мог. Там ломаться нечему. Дальше — дело техники. А я и позабыл про него, если честно. Интересно, до императора уже дошло? Или подчиненные решили его пока не беспокоить? А еще интересно, что у них за версии происходящего? На то, что предъявить мне нечего, я не рассчитывал. Весь вопрос в том, насколько опасным сочтут мое появление те, кто реально принимает решения. Никто не будет возиться со следствием, уликами и прочей зергней. Просто замочат в сортире потихоньку. Я себя не переоцениваю, против ресурсов государства я не потяну. Я и против серьезного рода сейчас не потяну! А, ладно! Ерунда это все. Будет, как будет. Кисмет. Чего голову греть? Чай не казенная. Пойду, посмотрю, что там за «Три поросенка» такие.

А потом надо бы, вместе с моим бродячим шапито, технично съехать из столицы. Домой. В форт.

Глава 12

Нужные вещи

Сказано — сделано! У меня уже был предварительный план, как нам покинуть столицу без особенных проблем. И незаметно для любых преследователей. Для этого мне нужно было посоветоваться с Ольгой, предупредить Арчи и провести кое-какую подготовку.

Поэтому, первым делом, я отправился в магазин, выбрав по карте ближайший. Он носил забавное, немного корявое название «Нужные вещи». Я двинулся прочь от «Трех поросят». Мороженка, кстати, была — огонь! Я взял попробовать мятный сироп. С апельсиновым мороженым это было… странно. Но вкусно! А завитки на вывеске, изображающие шарики над рожком, и вправду на пятачки похожи.

Звякнул колокольчик над дверью. Я зашел и, по привычке, окинул взглядом сразу все помещение. Торговый зал магазина был сумрачным и тихим. Кроме меня в зале не было никого. В буквальном смысле! Даже продавца.

Тусклые потолочные лампы освещали несколько ящиков, расставленных по всему большому залу.

Но ящики, по большей части, были пусты. Лампы высвечивали только немногие, в которых что-то лежало.

Пол, ранее деревянный, теперь был по всей площади от стены до стены покрыт толстым ковром цвета красного вина. Стены выкрашены белой краской и похожи своей поверхностью на яичную скорлупу. Призрачный свет, такой же белый, как и стены, сочился из замазанного витринного окна.

Мда. Как-то не выглядит этот магазин успешным или давно работающим. Скорее, похоже на то, что ребята собираются съехать в райончик получше. Или похуже, если дела у магазина идут совсем плохо.

— Есть тут кто?

Я уже собирался покинуть эту богадельню и захлопнуть за собой дверь, но в этот момент мне отозвался голос:

— Я здесь.

Высокая фигура появилась в дверном проеме за одной из коробок. Задняя стена была полностью задрапирована темного цвета бархатной гардиной.

Владелец или продавец шагнул мне навстречу, и его лицо осветилось тусклым оранжевым светом слабосильной дуговой лампы. Пожилой. Лицо в старческих складках и пергаментных пятнах было скорее приятным. Никак не удавалось рассмотреть цвет глаз в глубоких глазных впадинах. Он смотрел на меня с интересом и дружелюбием.

— Прошу прощения за некоторый беспорядок. У меня не так часто бывают посетители. Что вам угодно, молодой человек?

— Не так часто? Возможно у вас нет того, что мне нужно.

— У меня всегда есть то, что нужно покупателю в данный момент! Если конечно вы не хотите купить верблюда или подводную лодку. Я все же специализируюсь скорее на бытовых вещах. Но крайне нужных! Поверьте, вы не останетесь разочарованным.

Я начал испытывать некоторое раздражение от пафосного бреда, изрекаемого старичком-продавцом. Нет. Это не продавец. Наверняка владелец. Однако, я натянул на лицо широкую улыбку и спросил:

— В таком случае, у вас определенно найдется три заготовки под малые артефакты. Кольца, заколки, булавки или что-то вроде этого. Небольшие. С опалами или султанитами в качестве главного камня.

Он окинул взглядом ящики, стоящие на полу и подошел к одному из них.

— Найтись-то у меня найдется все, как я и говорил, юноша. Но вы уверены, что вам нужно именно это? Пока я подбираю ваш заказ, можете пройти, посмотреть остальной товар. В ящиках можно копаться, сколько душе угодно. Но предупреждаю! Сломал, значит купил.

Он мягко улыбнулся и склонился над выбранным, по-моему, наугад, вместилищем товара.

Я конечно не был большим специалистом в хождении по магазинам. Но даже мне все происходящее казалось не очень-то нормальным. Впрочем… Если бы я решил открыть магазин, не для торговли, а для собственного развлечения и удовольствия — он был бы примерно таким же. Не копией интерьера, но по духу. Морочить людям голову весело! Никогда не надоедает.

Старик, бормоча под нос, перебирал предметы в коробе. Некоторые он просто выбрасывал на пол. Некоторые перекладывал. Я, чтобы чем-нибудь себя занять, решил осмотреть оставшиеся свободными ящики.

В первом же из них, поверх свертков из коричневой бумаги, коробочек, шкатулок и орехокола в виде драконьей пасти лежала, таращась на меня дырками глаз, простая маска музы на резинке. Точь в точь, как моя собственная. Только… мертвая что ли? Ни капли силы. Просто картонная поделка. Но у меня аж холодок по спине пробежал.

— Не думаю, парень, что тебе нужно именно это, — не оборачиваясь, произнес старик. — Но там есть и занятные вещицы!

Я посмотрел на старика по особенному. И увидел… Ничего. В эфирном поле его не существовало. Идеальная маскировка ауры. Как я и думал. Какой-то высший ограненный развлекается за счет немногочисленных посетителей.

Подошел к следующему ящику. И следующему. Взгляд ни на чем не останавливался, и я двинулся дальше. Дойдя до очередного освещенного ящика, услышал возглас за спиной:

— Нашел! — старик извлек из хранилища плоскую широкую шкатулку и гордо вытер ее лакированную крышку о пиджак.

Подойдя ко мне, он захлопнул ящик, возле которого я стоял, и положил шкатулку на крышку. Открыл. У меня невольно вырвалось:

— То, что надо! — и я с подозрением уставился на лучившегося доброжелательностью старика. Затем обратно на шкатулку.

Внутри, на белой атласной подложке, лежал примерно десяток предметов, изготовленных из меди, бронзы и серебра. Все с опалами, и парочка с султанитом. Все без зачарований. Но для изготовления простеньких артефактов подходила любая из этих вещиц.

— Возьму все!

— Ну тогда, с вас двести пятьдесят. Вынужден предупредить, беру оплату только наличными. У меня нет всех этих новомодных штук с ненастоящими деньгами.

Хорошо, что я всегда ношу с собой наличные.

— А еще что-то подобное есть? — без особой надежды спросил я.

— Нет. Магазин называется «Нужные вещи», а не «Найдется все в любом количестве». Я стараюсь держать марку.

Говоря все это, он извлек из ближайшей коробки антикварную кассовую машину. С ручкой-крутилкой сбоку. Поставил на крышку ящика и пробил чек на двести пятьдесят алтын. Принял от меня три сотки, аккуратно отсчитал сдачу. Деньги небрежно скинул в выдвижное отделение. Убрал кассу обратно. И, наконец, протянул мне шкатулку с заготовками, одновременно откинув обратно крышку сундука с товарами.

— Шкатулка — комплимент от магазина, — заверил он меня.

Я бросил взгляд на содержимое вновь открытого импровизированного прилавка. И вновь, в который уже раз за посещение этого странного места, озергел. Нет. Там не лежала кнопка «всех убить» в подарочной упаковке, перевязанная розовым бантиком. И батискафа с надписью «для безопасного погружения в Хмарь» там тоже не обнаружилось. Даже завалящего пособия «Как стать богом, не прилагая никаких усилий» не нашлось. Поверх всякого хлама, типа фарфоровых собачек, жестяных коробок с надписью «Лучший чай № 2» — это как вообще⁈ — нефритовых жаб, сидящих на кучке денег лежала книга в строгой синей обложке. Сапфирово-синей. Очень знакомая мне книга.

На обложке было выведено витиеватое название: «Иллюстрiрованное наставлѣнiя по упражнѣнiямъ для укрѣплѣнiя разума».

Я прекрасно знал этот учебник для сапфиров-менталистов. Сам его не читал, моей огранке такие упражнения могли даже повредить. Но я знал, что там была изложена уникальная система упражнений для начинающих менталистов. Крайне необходимая для Кирилла вещь! Я пытался найти его в паутине, но успеха не добился. Поискал аналоги. Набрел на кучу бесполезного, а иногда и прямо вредного шлака. И ничего толкового. И вот. Случайно! Нашел. Случайно, зерг?

Старик заметил мое замешательство и проследил направление взгляда. Достал книгу из ящика, бережно смахнул пыль. С некоторой даже гордостью сказал:

— Нашел по случаю на барахолке. Обложка была очень обтрепанная! Я ее восстановил. Вот! — он раскрыл книгу. — Иллюстрации в прекрасном состоянии.

Глянцевые страницы лишь слегка пожелтели. Книга была зачарована от воды, огня и механических повреждений. Я представил себе цену на такой экземпляр. Затем взглянул на бумажный ярлык, привязанный тут к каждому товару. Цена была размазана.

— Вижу, книга вас заинтересовала, — старик выжидательно посмотрел на меня. Я просто кивнул. — Знаете, обычно, я продаю покупателю только что-то одно из нужного. Но ради вас, Олег, я отступлю от этого правила. Если вы дадите мне обещание, непременно посетить мой магазин еще раз. Когда вам до зарезу понадобится что-то, что вы не сможете достать в другом месте. По рукам?

— По рукам, простите я не узнал ваше имя. И цена на ценнике смазана. Мне нужно понимать, есть ли у меня с собой необходимое количество наличных. Обещаю, что стану вашим постоянным покупателем.

— Зовите меня Стивен. Не обещайте невыполнимого. Пообещайте, что посетите меня еще раз! Книга ваша. А цена… да, сейчас.

НУЖНЫЕ ВЕЩИ. СТИВЕН

— Конечно, я посещу вас еще раз! Клянусь гранями! — в спину старику выпалил я.

— Вот и прекрасно! — он вытащил из соседнего ящика, бездонный тот что-ли, чернильницу и, клянусь, заточенное гусиное перо.

Вернулся ко мне. Тщательно, с завитушками написал на ярлыке: «тринадцать алтын, тринадцать грошей». Убрал чернильницу и перо, достал кассу.

— Но это смехотворная сумма для такого раритета! Стивен, я не хочу вас грабить!

— Цены и правила в этом магазине устанавливаю я. Не нравится цена, можете не покупать. Итак?

Против такого аргумента не попрешь. Я рассчитался, снова получил сдачу, еще и с кучей мелочи. И в легком озергении покинул «Нужные вещи».

Пройдя шагов сто я остановился. Как он меня назвал? Олег? Я не представлялся! Ну хорошо хоть Олег, а не моим прежним именем. Решительно повернувшись, я вернулся к «Нужным вещам». Магазин был закрыт. Снаружи висел внушительный амбарный замок. Табличка на двери извещала: «Закрыто, до подходящего времени». Свет внутри не горел. Я постоял на пороге, чувствуя себя дурак-дураком. Но ломиться внутрь или стучать не стал. В конце концов, если долго думать над всеми загадками, которые подкидывает нам жизнь, можно голову сломать. А голова, как я и говорил уже, не казенная.

Потоптавшись на крыльце закрытых «Нужных вещей», видок у меня, наверняка был донельзя ошалевший, я двинулся дальше. Купил новую управляющую схему на имя Кирилла для такого же планшета, как был у Ольги. Я запомнил название. «Спектрум 3М». И поехал в гостиницу. Наша оторва там наверное истомилась вся уже. Если вообще в номере усидела!

На входе в гостиницу я активировал грань «Чужая личина» — приняв облик Арчи и прошел мимо стойки регистрации в номер. Хорошая грань. Удобная. Аура запоминает внешний вид и энергетические характеристики конкретного человека. В любой момент можно сменить облик. Такой фокус может даже не очень опытного ограненного камней турмалина или сапфира обмануть. Про других и не говорю даже. Жаль, количество личин ограничено. И снять отпечаток можно только с живого человека и при непосредственном контакте.

Ольга открыла мне и, сразу запустив в номер, засыпала вопросами в своей хамоватой манере:

— Ты где шлялся столько времени, хренов наниматель? Я чуть со скуки тут не померла к хренам собачьим! Реально. чуть кони не двинула! Чего за книгу притащил? Фу, какая-то хрень для ограненных. Выбрось ее. Ну давай, говори уже, зачем приперся. Чего молчишь как пень?

— Я тоже рад тебя видеть, фра Ольга. И тебе тоже добрый день. Пришел, вот, сказать, что мы можем ехать. Меня больше в столице ничего не держит.

— А ты не забыл, что за мной гоняются какие-то маньячеллы с вертелами? И что…

— Так. Стоп. С памятью у меня все отлично. Спасибо, что поинтересовалась. Все учтено могучим ураганом. Если ты поставишь запруду на пути бурного потока своего красноречия, то сможешь, наконец, узнать, в чем заключается план!

— Это ты так вежливо меня заткнуться попросил? Ладно, ладно. Не сверкай глазами! Молчу. Рот на замок. Ни звука. Ни жеста! Могила!

Я терпеливо дождался, когда гиперактивная девица наконец-то реально умолкнет. Я тоже люблю вот это вот все — побалагурить-пошутить, но не когда надо делать дело. Арлекин на расслабоне и Арлекин в деле — два совершенно разных человека.

— Итого, что надо сделать. Вот новая схема для твоего планшета, если не ошибся, — я протянул ей кристал.

— Не ошибся. Она, родная. А зарегистрировал на себя, что ли? Ну тогда ты лошара… А, все, опять молчу.

— На младшего брата. Его совершенно точно не отслеживают круглосуточно, четырнадцатилетний подросток мало кому интересен. А способов отследить, чем именно занимается пользователь паутины в настоящее время, насколько я знаю, вообще не существует.

— Все верно. Можно только ретроспективный анализ сделать, по следам. И то надо специальные проги иметь. И навыки специфические.

— Больше дня мы тут не задержимся. Так что втыкай, и у тебя снова легальный выход в сеть.

— А ты соображаешь! Немного. Не совсем даун. Ща все будет! Я даже проги все нужные могу со своей страницы скачать! Хотя мой «Эльбрус» хочу взад! То есть назад! То есть… О! Пошла загрузочка! — и она уткнулась в планшет. Потом подняла на меня мутный взгляд. — Надеюсь, ты придумал как нам билеты купить без документов.

— Об этом. Скажи, ты можешь залезть в какую-нибудь базу данных с номерами документов реальных людей? Нам нужны данные двух мужчин и одной женщины.

— Ну. Ломануть сайт ВУЗа или какой-нибудь имперской конторы вообще не сложно. Но что нам толку в номерах то! Все документы именные. С картинками литца-литца! А при посадке на поезд их проверяют! Я тебе говорю, потому что вдруг в том лесу, откуда ты выполз, про такое не рассказывали. А зачем три? Нас же двое!

— Арчи едет с нами. И тоже под чужим именем. Насчет… А! Долго объяснять! Смотри, что видишь?

Я достал свой серебряный паспорт и сделал четкой картинку на нем.

— Ну паспорт твой. Ты че окулист? У меня со зрением… ипать в сраку! Как ты это сделал? Хренов ограненный!

На месте моих данных на карточке красовалась морда Арчи. И другой номер паспорта. И сам я тоже стал Арчи.

— Без подробностей, я так могу сделать со всеми нами. Одновременно. Вот план: ты находишь подходящих людей. Нужно номера документов, имена-фамилии, и как эти люди выглядят. Покупаешь удаленно билеты на этих людей. До Разумовского. Бери первый класс. Себе выкупи все купе. Нам с Арчи одно на двоих. Билеты надо взять на ближайшее время. Дальше мы всем нашим дурдомом загружаемся в поезд и прощай, Павлоград. Анонимная карта — вот.

— Анонимная. Вот ты слоупок. Это ж имперский! Да у них…

— У твоих преследователей почти наверняка нет доступа к конфиденциальной информации имперского. А полицейских и юстиции мы не боимся. Так что?

— План огонь! Ты с такими способностями не думал заняться мошенничеством на доверии? Или банки грабить? Гораздо ликвиднее выйдет, чем бизнес в Инте затевать.

— Нет. Грабить не мой уровень. А мошенников я и сам не люблю. Инте? Это что такое?

— Деревня! Интеллектуальные технологии! А еще в политех поступил! И как тебя только взяли!

— Если ты закончила меня прославлять и хвалить, я, пожалуй, побегу. Вещички собрать. Арчи вызвонить. А ты пока занимайся.

— Эй! Я не собиралась тебя хва… Ладно. Два-один в мою пользу. Засчитано. Вали уже. Дохлебывай и ушлепывай.

Она еще и счет ведет! Никакого почтения у этой нынешней молодежи к статусу и возрасту. Хехе. Тихонько посмеиваясь про себя, я вышел из гостиницы и вызвал Развоз.

Между делом позвонил Арчи.

— Приветствую вас, Арчибальд Здоров! Вам из похоронного бюро звонят! У нас есть несколько вопросов к вам, как к нашему будущему клиенту.

— Чего? Зачем… что… Тьфу на тебя, Олег. Извини. Привет.

— Собирай манатки, Арчи. Пришла пора покинуть нам сию юдоль скорби и обитель всяческих печалей!

… выразительное молчание в трубке.

— У тебя там все хорошо? Температуры нет?

Вот и пытайся шутить с ними.

— Скоро нам купят билеты. Твоя задача сидеть на чемоданах. И по зеленому свистку вверх, сорваться на Сапфировый вокзал. Так понятно?

— Понятно. Про зеленый свисток не понятно. Шутка?

Я заскрежетал зубами и повесил трубку. Шутка, конечно, епт! Тугая какая публика попалась.

А, ладно! Все готово. В Ольге я не сомневаюсь. А вот, кстати, и моя машина приехала.

— Политех, к главному входу, — усаживаясь в салон, заявил я.

Глава 14

Отправление

Я сидел в «индивидуальной комнате» общежития и занимался очень нужным делом. Со стороны я, наверное, смотрелся как ветреная модница, при посещении бутика. Как тщательно она проверяет стежки швов. Как мнет и щупает ткань, вызывая микроинфаркт у продавца! Как кривит лицо и хмурит брови, откладывая в сторону якобы не понравившиеся тряпочки…

Я делал все ровно тоже самое. Однако, с совершенно с другой целью! Я прощупывал швы и мял уже приобретенную мной одежду. И делал я это в поисках следящих артефактов, которые напихали в мои вещи пока я отсутствовал. То ли вчера вечером, то ли сегодня после завтрака. Откуда я это узнал? Благодаря привычке! Окинул 'специальным взглядом упакованный чемодан и заметил тусклые ауры. Начал перебирать вещи. Нашел одну пластинку с мелкими турмалинами в подкладке уличного пиджака. Потом еще одну в шве брюк. То есть, кто-то распорол мои брюки и вшил туда пластинку. Извращенцы, скажете вы! Профессионалы, скажу я! Правда, брюки теперь придется выкинуть. Зашивать их по второму разу я не буду.

Наконец, нашел третий и последний артефакт в галстуке. Один запихал в наволочку. Еще один положил в коридоре на видном месте. Спорим, первый же кто пройдет мимо не удержится и сопрет золотую пластинку с камушками? Ну и третий прицепил к комендантше общежития, во время беседы о том, что оплачено у меня еще три дня, а после комнату можно пересдать.

Все! Пора. Ольга меня уже поди заждалась. В «Гнезде». Все дела я переделал. Пора возвращаться в Алый Рассвет — дела делать. Хехе.

Я, по освещенным заходящем солнцем улицам Павлограда, дошел до «Гнезда Глухаря». Повторил становящийся уже привычным трюк с «переодеванием» в Арчи. И, уже поднимаясь в номер, почувствовал настойчивый, слегка тревожный и очень смутный призыв Ика. Зерг. Хорошо, что до номера рукой подать.

Ворвался в номер и, не обращая внимания на очередные язвительные замечания Ольги, рывком задрал ковер. Под ним гладкий линолеум. Отлично! Быстро, но тщательно вычертил октаграмму. Капнул крови и размазал по краям. Нормальных ингредиентов нет, но можно и без них. Просто сил больше уйдет. Произнес слегка измененную формулу призыва. Ик появился в центре октаграммы, заставив Ольгу наконец умолкнуть с открытым ртом. То-то! Ик — укротитель диких и необузданных интельщиков! Почувствовав мое одобрение, мартых надулся от гордости, но тут же опомнился и выстрелил в меня вереницей образов.

Оксана беседует с каким-то молодым человеком. На первый взгляд примерно моего возраста. Хотя нет. Постарше. Тонкое бледное лицо. Тонкие усики. Сам тоже высокий и… тонкий-звонкий. Выражение лица доброжелательное. Одет в очень, по меркам форта, приличный костюмчик. Находятся они в магазине Барыги. В «приемном отделении». Что за паника? А, понял! Ик чувствует эмоции Оксаны. А там опасения, переходящие в страх. Так. Бесит. Я все равно прямо сейчас ничего сделать не смогу. Да и ситуация не выглядит требующей немедленного вмешательства.

Вот же Ик, скотина бессмысленная. Только геморроя добавил. Буду теперь думать, что этому щеголю от моей Оксаны надо было. От моей? Да, от моей! Так, сгинь, гад! Отослал спутника назад. Разорвал октограмму, носком ботинка смазав края. Закинул сверху ковер, не утруждая себя отмыванием линолеума. Ее не найдут, пока ковер в чистку не отдадут. Повернулся к стоящей с открытым ртом Ольге. А. Ну да. Прошло секунды четыре всего.

— Рот закройте, девушка. А то чего только туда не залетит, если вот так все время челюсть отвешивать.

— Чего это туда залететь может? А? Ты на что намекаешь, пошляк малолетний?

— Муха, например. А ты что подумала? Извращенка!

— Ах ты!.. Ладно. Допустим, два-два, — нет, она опять с этим дурацким счетом!

— Ты лучше скажи, что у нас по фальшличностям. И билетам? А то может ты не настоящий Биль Сумкин, а его секретарша? Ммм?

— Да епрст! Ты меня решил потроллить что ли? Так знай! Я тебя на клочки порву! Меня никто не перетроллит…

— Билеты! Личности! Сперва дело. Потом трындеж и веселые старты, или во что ты там играешь?

— Ладно. Но я тебя запомнила, — и она приставив два пальца к своим глазам, перенаправила их на меня. Мол, смотрю! Ну, смотри. — Знач так. Вот билеты, я на всякий их у администратора в бумаге заказала. Вот фамилии, номера паспортов. Благородный, гражданин и один подданный. Вот их изображения.

Она продемонстрировала мне несколько изображений двух мужчин и одной немолодой тетки. Я попросил оставить на экране первого — который ограненный и приступил к зачарованию булавки. Булавка, по сути, усилитель для «личины». Не настоящий артефакт, как делают топазы. Но очень облегчит нагрузку на мою ауру. Как и два следующих запланированных усилителя. Каждому носителю личины — по одному. Личина, конечно, не полноценная. Только внешность. Да и то… Знакомых этих людей она бы не обманула. Но нам и не надо. Главное, чтобы на сетевое изображение походило.

Зачаровал кольцо для Арчи. Спросил Ольгу, из какого украшения сделать ее усилитель. Она выбрала так же кольцо. Вся эта возня с зачарованиями, капанием крови на предметы, привязкой ауры заняла прилично времени. Солнце ушло за горизонт. Столица засветилась электрическими огнями. Ольга уже нетерпеливо поглядывала на часы. Наш поезд отправлялся с Сапфирового вокзала через три часа. Но я уже закончил.

Приколов булавку к рубашке изнутри, так, чтобы она касалась кожи, объявил:

— Все. Можно брать ноги в руки и покидать это вместилище разврата и гнездо тайных удовольствий.

— Какой разврат? Какие удовольствия? Ты на что намекаешь, упырь мелкий?

— Для меня работа — удовольствие. А изготовление октаграммы из собственной крови — самый настоящий разврат! Даже изврат. А ты что подумала?

— Эх… сук… Пффф. Не засчитано!

Ну не засчитано, так не засчитано. Увы мне. Надо более лучше стараться! Или не надо.

— Все вещи собрала? Если надо что-то купить, — я глянул в комм, — сможем сделать это в Грозном, там стоянка почти четыре часа.

— Какие у меня вещи? Да мне все надо купить! Я закажу, чтобы к поезду доставили. Еще не хватало по магазинам бегать как какой-нибудь антик.

— Как кто?

— Ну, антик. Древний чувак, который не пользуется коммами, доставкой, достижениями цивилизации и предпочитает «личное общение» нормальной переписке и жопу лопухом вытирать. Чего они все в этом личном общении находят? Я с тобой всего-то четыре часа провела, а ты меня уже бесишь!

— Воу, воу, полегче! Ты ранишь мое хрупкое и чувствительное сердце! Сейчас доедем до поезда, там оградишься от «личного общения» хоть на все четверо суток пути. А в Алом рассвете я тебя с настоящим антиком познакомлю. Ладно. То, что ты называешь своей задницей — в горсть, и пошли!

— Вот гад! Придушу! Стой!

И под это жизнерадостное напутствие мы покинули «Гнездо Глухаря», чтобы никогда в него не вернуться.

Ночной вокзал поражал воображение. Даже в это позднее время по зданию вокзала и перронам слонялись толпы людей. Постоянно подъезжали и отъезжали машины. С путей доносились тоскливые кличи поездов.

Мы встретились с Арчи под механическим информационным табло. Обсудив с ним операцию «Проникновение в поезд смерти», я всучил ему кольцо и инструкцию как им пользоваться. И погнал его в туалет, менять внешность. Скоро из кабинок вышел молодой парень, лет тридцати, немного похожий на хорька. Осмотрев свою новую внешность, Арчи заявил:

— Хочу всегда так выглядеть! Можно это кольцо вживить или еще как?

— Нельзя, — ответил я. — На удалении в сто — сто двадцать метров от меня оно вообще работать не будет. Чару создаю я, а не кольцо. Артефакты с наложенными гранями умеют только Топазы делать. Это специфика их грани.

— Ну и ладно. Я к своей внешности, на самом деле, уже привык. Но временно побыть другим человеком, на которого никто не пялится с жалостью или отвращением очень приятно. Спасибо, Олег, за такую возможность!

И куда делось его «извините». Вот как магия меняет человека! Вообще некоторые маги крови специализируются в маго-пластической хирургии. В Империи таких было целых два известных на всю страну мастера. В Ожерелье, думаю, тоже найдутся. Вот заработает денег Арчи, подкину ему идею, если он так своей внешностью тяготится. Хотя я, на его месте, ничего бы менять не стал. Будут деньги — будет счастье. Женщины, там, и все остальное. А внешность будут называть не уродливой, а не иначе как «необычной». Главное, ему нужно извиняться прекратить. И виноватым себя чувствовать перед кем попало. Но это его дело. Я ему не мама и не личный психолог. Слышал, есть такие парни. Голову богатым людям в порядок приводят. Содержимое, вернее.

Мы втроем вышли из вокзала. Поезд уже подали к перрону. Смотрелся этот железный монстр внушительно. Округлый локомотив прорезал ночную тьму четырьмя головными прожекторами, скалился массивным скотоотбойником. За локомотивом следовали два вагона первого класса, вагон ресторан, шесть вагонов второго класса и шесть третьего. Посередине поезда стояла платформа со знакомой фигурой. Минизиккурат! Ну ладно. Минипирамида. Четырехгранная. Тетраэдр, зануды! Состав завершал бронированный вагон, с вооруженным сопровождением. Поезд охраняли дорожные жандармы. Небольшие башенки сверху вагона демонстрировали миру короткие стволы малокалиберных орудий.

НОЧНОЙ ВОКЗАЛ

Я прогулялся по перрону, заглянул из любопытства в вагон третьего класса. Арчи прав. Это ад! Какая-то невообразимая гора вещей. Чемоданы, кули, мешки, тюки, котомки и саквояжи, вперемешку с людьми. Людей тоже до зерга! Они были втиснуты между вещами в неудобные боковые скамейки, некоторые сидели на тюках. Даже с багажных полок свешивались чьи-то грязные ноги. А ведь некоторым так не один день ехать! Второй класс выглядел поприличней. Там у каждого пассажира было спальное место. Но все равно. Теснота, открытые сквозные проходы. И, наверняка, к утру там будет стоять непередаваемый аромат немытых тел и грязных вещей. Пойду я. Насмотрелся.

Посадка прошла как по маслу. Усатый проводник выдал белье, взял под козырек и пропустил нас в вагон, в котором было всего десять купе. Каждое на двух человек. Мы заняли седьмое и восьмое, как говорится, согласно купленным билетам. Я напомнил своим спутникам, чтобы если они соберутся шляться по вагону — будили меня. Восстановлю личину. После этого мы с Арчи практически сразу завалились спать.

«Что бы разум и сердце произвести ни захотели, тебе оно, о! сочувственник мой, посвящено да будет. Хотя мнения мои о многих вещах различествуют с твоими, но сердце твое бьет моему согласно — и ты мой друг».

Я отложил сочинение известного, немало постранствовавшего путешественника, господина Радищева. Его книжка, описывающая странствия героя по империи, а также наполненная сарказмом и скрытой антиправительственной пропагандой, лежала в каждом купе на столике, под лампой для чтения. Радищевы были основателями и главными пайщиками «Скоростных железнодорожных линий». И очень гордились, что могут отследить свое происхождение аж до «древней империи».

Скучно! Скоростные линии оказались не такими уж и скоростными. Поезд весьма неторопливо тащился по нитке рельс, изредка издавая что-то вроде протяжного стона — гудок. Довольно много и долго стоял на разъездах, пропуская бесконечные товарняки. Товарооборот важнее нужд пассажиров! И, я так понимаю, прибыльнее.

Состав подолгу задерживался в городах и факториях. Замена топлива, воды. Чистка туалетов, простите за подробности. Мы гуляли по перронам станций. Ели в вагоне-ресторане и в вокзальных кафешках. Созерцали мирную жизнь, расположившиеся вдоль насыпи деревни. И отчаянно скучали. Только Ольга работала, я ее загрузил делами. Но связь была не всегда. И когда она пропадала, Ольга вторгалась в наше купе, чтобы подбодрить нас новой порцией оскорблений или ругательств. На самом деле ей тоже было скучно.

Едва я отложил книгу, раздался вкрадчивый, деликатный стук в дверь. Я уже знал, что это пришел наш проводник. Скорее всего чай предлагать.

— Войдите! — крикнул я, скидывая ноги с дивана.

— Позвольте спросить, господин Кривдин (это моя временная фамилия), может быть вам что-то угодно?

— Спасибо. У меня как раз появился вопрос.

Проводник угодливо изогнулся, изобразив позу «Я весь внимание». В первый день путешествия он пытался подсадить на «пустое место» в купе Ольги какую-то пассажирку из второго класса. За что был мной оттаскан на всем чем можно, унижен и посрамлен. Никого к Ольге мы, конечно, не пустили. После этого он стал таким липко-сладким, что я подозревал, что он плюет нам в чай.

— Конечно, благородный господин! Все что вам будет угодно.

— От чего нас охраняют господа, едущие в последнем вагоне? Я вижу что мы едем по мирной стране. Хмари нет. Зачем бронированный вагон? Его к каждому пассажирскому поезду цепляют, или это нам так повезло? Весит эта дура немало. Полагаю, без него мы бы ехали быстрее.

— О! Так вы действительно не знаете?

Проводник приосанился и взглянул на меня слегка свысока. Хоть и искоса. Знаю я таких типов. Если появляется возможность чем-то похвастаться, как в нашем случае знанием, их будет не остановить. Хоть в чем-то он лучше наглого ограненного. Ишь. Не знает, зачем броневагон. Счас поясним, неучу! Я сделал вид, что внимаю с почтением. Мне не сложно. Еще больше приосанившись, проводник продолжил:

— А это, видите ли, нам повезло. Пузырь — мы так называем внутренние области Ожерелья, где почти нет Хмари, на самом деле огромен, молодой человек. Да-с. Почти все население сосредоточено в городах и факториях. А между ними — сотни километров пустоты.

— Это я заметил. Пустоты у нас хоть отбавляй. А что деревни? Небольшие городки?

— Строить их невыгодно, господин Кривдин! Да и никто не хочет туда ехать. С продовольствием проблем нет. Вот и получается, что заселена территория вокруг факторий, городов и вдоль железнодорожных путей.

— Это все еще не ответ на вопрос, зачем нам такое серьезное сопровождение.

— Дело в том, что есть люди… Отбросы. Накипь на теле нашего общества. Сектанты. Ограненные семьи бегущие от врагов. Маргиналы. Неприкаянные и негодные к созидательному труду личности. Преступники. Все эти люди скапливаются в белых пятнах Ожерелья, как гной копится незаметно в пораженном органе, если мне будет позволено такое сравнение. При населении Ожерелья почти семьдесят миллионов душ, их тоже немало. Я читал в «Полицейских Ведомостях», что их численность предполагается в сто тысяч человек минимум, по всему Ожерелью! Часто они нападают на поезда в поисках поживы. Вернее не часто, а регулярно. Ну и всплески все же случаются. Не каждый раз, но бывает. Чем ближе к границе Хмари, тем они чаще и серьезнее.

— Император и Княжеский совет с этим борются, — включился Арчи. — Регулярной армии у нас нет. Поэтому лет пятьдесят назад был принят закон о военных поселениях. Ну там, дают землю какому-нибудь роду-клану, и они ее обязаны защищать. А то и благородной семье кусок отрежут.

— И как результаты?

— Спорные. Часто такие места сами превращаются в базу для банд. Типа вольные города. Их даже в статистике не учитывают. Короче, там зона беззакония и своевластия по-любому. Хорошо работают только чисто государственные поселения. Ну и «Зеленый фургон» тоже свои фермы, вне городов и факторий старается в строгости держать. Но там людей обычно с гулькин хрен. Все автоматизировано.

— Ого! Как интересно! — я снова обратился к проводнику, — Значит, нас охраняют от бандитов! И часто поезда терпят поражение в этом противостоянии?

— По данным «Скоростных железных дорог», потери составляют до одного-двух процентов товарооборота и от трех до пяти процентов пассажиропотока в год, господин. Но нас Сила миловала. Через три часа уже будем в Разумовском!

Словно опровергая его слова, где-то в хвосте поезда ахнула пушка.

Глава 15

Что началось-то? Нормально сидели!

Наш состав как раз полз между двумя высокими пологими холмами. Оба поросли редким лесом и кустарниками. Такими возвышенностями местность вокруг Разумовского была снабжена в изобилии.

Проводник пробормотал извинения и испарился. Я сдвинул вниз, до упора, раму окна купе и высунулся наружу. В этот момент поезд начал тормозить под истошный визг колес и истерическое лязганье буферов. А меня чуть по боковой раме не размазало. Чего я не рубин?

Впереди, за изгибом дороги, виднелся небольшой домик смотрителя путей. Я на такие нагляделся уже. От него в сторону отходила ветка путей, явно не часть магистральной линии. На ней, чадя тяжелым черным дымом от горящих вагонов, расположился другой состав. Судя по всему, явно товарняк. Мы тормозили, видимо, пытаясь не уехать на эту самую боковую ветку. Благо, скорость нашего поезда была невелика.

Орудия броневагона лупили по вершине холма напротив нас. Там местами вспухали точки от попаданий. В кого они стреляют, стало ясно через несколько мгновений, когда всего в пяти метрах от соседнего вагона земля взметнулась фонтанами и проросла пороховым дымом. Свистнули осколки. С вершины холма по поезду лупило какое-то орудие. Неслабого калибра! Еще взрыв — чуть дальше. Поправка! Несколько орудий! Плохи дела. Продвинутые и хорошо оснащенные тут «бандиты» бродят по окрестностям. Пехоты пока нет, это плюс. Но по стоящему поезду они попадут с вероятностью в сто процентов. Это минус!

Судя по всему, мы влипли в эту историю вообще случайно. Местная гопота откусила часть от ежегодных «один-два процента товарооборота». И, видимо, собиралась уходить, раз тот состав горит. Но артиллерию еще не свернула. И тут мы нарисовались, зерг сотрешь!

— Так, сидишь в купе, не высовываешься! Оружие, на всякий, приготовь, — бросил я Арчи.

Сам откинул сиденье дивана, рванул крышку чемодана с оружием. Портупею с клинками просто накинул на себя. Магазины по карманам. Поясной ремень с пистолетами вокруг талии. Готов! Пошел.

Наш состав закончил оттормаживаться и замер между холмами. В ловушке. Одновременно наши ребята из броневагона добились удачного попадания. На вершине холма грохнуло, вверх, метров на десять, взметнулись комья земли. Это не наши снаряды. Мы во что-то попали. Вражеская батарея временно замолчала.

Дверь в купе распахнулась. Внутрь влетела взволнованная Ольга. Споткнулась об меня, сидящего в проходе, и кувыркнулась вперед к окну.

— Так и лежи! — рявкнул я. — Никуда не выходим. Не высовываемся! Располагаемся пониже! Я скоро.

И выскочил из купе в коридор, на ходу поправляя и застегивая портупею. Жаловался на скуку, Арлекин? Получи и распишись. Веселье, юмор, треш, угар и мужеложество. С доставкой на дом. Против случайного снаряда из пушки вся моя имеющаяся на сейчас магия не спасет. Понапридумывали зергни всякой, тут без меня. Будто раньше плохо жилось, без вот этого всего!

Ворча на ходу как старый дед, проскочил коридор купейного вагона. Вломился в узкий тамбур, распахнул дверь, и, через сцепку вагона, забежал в локомотив. По узкому железному коридорчику, за стенами которого басовито гудели моторы локомотива, добрался до кабины машинистов. Гигантскую машину ощутимо качнуло. Снаружи будто великан кулаком шибанул. Это было близко!

— Сюда нельзя! Пассажирам нельзя! — мне преградил путь какой-то усатый дядька в промасленном, заляпанном мазутом копбинезоне, сидевший посреди кабины на корточках. — Пригнитесь! И к себе возвращайтесь! Тут стреляют!

Лобовое стекло действительно было пробито в нескольких местах. От дырок ползла паутина трещин. Красивое. Пригнулся.

— Почему стоим? Что надо чтобы поехать? — слегка надавил на него аурой. Не до дискуссий сейчас. И качания прав.

— Стрелки! Стрелки надо перевести!

— Так, и?

— Макар пошел. Вон он лежит. Там стреляет какая-то сволочь от задних вагонов товарняка! И из-за дома!

— Так. Где эти ваши стрелки? И как их переводить? Отвечай четко!

— Да вон у домика столбик. Рычаг надо до упора вправо сдвинуть…

— Все я пошел. Готовься начать движение.

— А Макар как же…

— Если жив — вынесу. Твое дело вытащить поезд из ловушки! Меня не жди. Как поймешь что с этими вашими стрелками все как надо — стартуй!

— Да, сиятельный господин, — пробормотал машинист, глядя как я растворяюсь в воздухе. — Все сде…

Остаток фразы я не расслышал. Поскольку выпрыгнул из открытой боковой дверцы. Перекатился, вскочил на ноги уже на бегу. По пути бегло оценил обстановку.

НАПАДЕНИЕ

Возле насыпи, недалеко от «столбика» с заветным рычагом, засели двое с винтовками. Я как раз пробегал мимо тела Макара, которого они застрелили. Наглухо. Полголовы отсутствует. Не свезло мужику. В окнах дома смотрителя видно какое-то движение. Еще стрелок. Или двое-трое, не разобрать. Ладно. Работаем сперва стрЕлки. Потом стрелкИ.

Я добежал до столбика и всем телом налег на рычаг. Раздался металлический лязг, и направляющие рельсы сдвинулись. Вернулись в положение «главный путь». На всякий случай долбанул Грейс в механизм рычага, чтобы наглухо его заклинить. На возмущенную ментальную оплеуху от нее пробормотал: «Простите, Леди». «Плащ» слетел. Впрочем, я тут же накинул его снова, оставив на месте двойника.

Пришла пора кровавой резни, расчлененки и вот этого вот всего. Кровь-кишки-расхреновертило. Сейчас я вам устрою популярную лекцию о вреде нападения на поезда! Кровожадно ухмыляясь, я направляюсь к выцеливающим мой образ охранникам, когда буквально кожей чувствую на себе чей-то внимательный взгляд. Потом из домика вылетает какой-то круглый предмет, я, не рассуждая, прыгаю вперед, в длинный перекат, обдирая костюм и локти о железнодорожную насыпь.

Бахнуло. Не так сильно, как при взрыве снаряда, но уши закладывает. Мир на миг начинает сверкать алмазными блестками.

А меня буквально вышвыривает из невидимости, уже под ногами первого горе-убивца. И, что характерно, грани отказываются активироваться вновь. Вот это, как говорит Ольга, попадалово!

Попробовав активировать грань, я на мгновение замешкался. Потом просто, без затей, вонзаю Грейс в пах бородатому мужику с винтовкой Шпагина в руках. Критикал. Фаталити! Это я опять от Ольги понабрался. Заразные словечки, зерг!

Второй стрелок, воспользовавшись моей заминкой, весьма чувствительно бьет меня прикладом. Голову я убрал, и вообще нахожусь в движении. Поэтому удар приходится в плечо и получается смазанным. Иначе остаться бы мне без ключицы. Меня слегка разворачивает, я помогаю инерции, кручусь вокруг своей оси и всаживаю дагу в позвоночник второго бородатого мужика — брата-близнеца первого.

Параллельно выхватываю правой рукой «Гюрзу» из кобуры. И тут же, мгновенная остановка, стреляю в мелькнувший в окне дома силуэт. Не попадаю, но заставляю супостата спрятаться.

Зигзагами, с кувырками, бросаюсь вперед. Все же тренировки — великая вещь! Тело слушается отлично! Мышцы работают на пределе, но явно без микроразрывов.

Несколько пуль шепчут песнь смерти, но стреляющие безнадежно фальшивят! Мимо. Все мимо.

Выхожу из последнего кувырка, остановка, стреляю в силуэт в окне. Его сносит, а я прыгаю в раскрытое окно — внутрь небольшого помещения.

Внутри еще двое живых противников. Один перезаряжает винтовку. Второй немедленно стреляет в меня из револьвера. Пока я выхожу из прыжка и сближаюсь, он успевает выпустить три пули.

Резкая боль в боку и толчок слегка сбивают движения. Но я уже вывел правую руку на линию выстрела. Бац! Во лбу противника возникает красная точка. Конец повествования.

Припадая на колено, доворачиваюсь ко второму врагу и стреляю даблтапом. Оба попадания приходят в корпус сбоку. Он хрипит и начинает сползать по стенке, куда его отбросило моими выстрелами. Не боец. Осмотр.

Враги закончились, по крайней мере здесь. Из звуков только хрип умирающего и повышающийся рев двигателей локомотива, сопровождаемый лязгом отправления.

Так.

Я убил здесь троих. А трупов — четыре. Один привязан к кровати. На месте левого глаза кровавая дыра. Мясо с пальцев состругано до косточек. Тело тоже все в ранах и порезах. Местный обходчик. Пытали его. Зачем? Заначку в три алтына искали? Вот твари. Просто завалили бы мужика и все. Или вообще в покое оставили.

Не сдерживаясь, пнул раненого в бок. По его телу прошла судорога и он, наконец, замолчал. Раздражение не уменьшилось. Не люблю бессмысленной жестокости. И немотивированных убийств. Странно, да? Мне нет.

На лице ловкача с револьвером выделяется зелено-розовое пятно. Артефактный монокль. Вот как он меня увидел. А чем меня приложили, что я до сих пор ауру плохо чувствую? Рядом с телом лежит сумка с какими-то кругляшами. Монокль в сумку. Запасные быстрозарядки с интересно выглядящими патронами и револьвер упыря — блестящий здоровенный, никелированный, туда же. Потом разберемся, что там к чему. Судя по звукам снаружи, состав отправился в путь и набирает скорость. Пора идти. Бок жжет, но терпимо. Кровопотерю остановил. Вроде ничего критичного не задело. Вот оно как — драться обычным людям-то. Без магии, на одном умении. Что-то не понравилось. Ладно. Пора бежать. Хватаем сумку, вокзал отходит!

Уже выбежав из домика вижу, как снаряд пробивает один из вагонов третьего класса и взрывается метрах в двадцати от состава. Зерг! Не повезло пассажирам. Вспоминая тесноту, царящую в этих вагонах и плотность человек на квадратный метр, мысленно поеживаюсь. Пусть ваши души перерождаются в свете Силы, бедняги. Запрыгиваю на подножку вагона.

Когда я ввалился в свое купе, немного окровавленный и со спортивной сумкой с трофеями, оба моих спутника начали кудахтать и ужасаться. Снаружи все еще доносится короткий лай наших мелкокалиберных пушек и треск винтовочных выстрелов. Но артиллерия врага, наконец, замолчала. Вернее ее заткнула наша охрана. Надо им как-то, я не знаю… Премии дать. Через офицера сопровождения. Ладно. Подумаю об этом потом. Скинул ремни и порванный на локтях пиджак. Стянул рубашку.

— Епушки-воробушки, вот это дырень! Ты как стоишь то еще, идиот? Куда ты вляпался? — Ольга. Как всегда, сама милота и непосредственность. — Щас за теплой водой сбегаю, промою рану. И пну проводника, чтобы целителя поискал. Ну епена мать!

С них кстати личины слетели. Как и с меня. Хорошо — не видел никто. С некоторым напряжением восстанавливаю образы. Аура еще не отошла от шока полностью.

— Спасибо, добрая девочка. Промыть и перевязать рану не помешает. Целитель не нужен. Через три часа Разумовский, если доедем. Там наверное есть какой-нибудь медпункт, где зашьют.

Последнюю фразу я договаривал ей уже в спину, она быстро выскочила из купе. Все-таки женщины молодцы. Практичность и действия. Арчи вон, до сих пор глазами хлопает и пялится на мой бок. «Какой ужас», говорит. Э, парень. Ты ужаса не видел. Правда, будем честны, Ольга постарше его будет. Поопытней. Как-то забываешь из-за этой подростково-хамоватой манеры речи о ее настоящем возрасте.

Но рана действительно выглядит скверно. Из бока, в районе почек, пуля вырвала приличный клок мяса и кожи. Сантиметра три влево и валялся бы я в доме путевого смотрителя. А не ехал на поезде. А может и куковал бы на небесах. С тоской взирая на грешную землю. В лучшем варианте опять в амулете бы очутился. Ну. Повезло. Что скажешь. Если из револьвера нулевого калибра я бы словил прямое попадание, вот это был бы ужас. А так… временные неприятности.

Я бросил сумку на колени Арчи. Внутри что-то брякнуло. Бок взорвался болью. Зерг!

— Прибери, пожалуйста. Куда-нибудь. Не сиди сиднем. Все нормально! Я жив и относительно здоров. Помирать точно не собираюсь. Просто у ребят снаружи нашелся неприятный сюрприз для ограненного.

— Что значит, если доедем? — он, наконец, оторвался от созерцания дырки в моем боку и заозирался прикидывая, куда пристроить сумку.

— Что-то мне подсказывает, что просто так от нас не отстанут. Не для того они товарняк брали, чтобы мы об этом так быстро растрепали. А может и не будет ничего. Посмотрим. Да еще в один из вагонов попали. Неизвестно в каком он состоянии, и не сойдет ли с рельс.

Вернулась Ольга. С тазиком воды. За ней топтался проводник с бинтами в руках. Ольга буквально вырвала бинты из его рук и бесцеремонно захлопнула перед ним дверь.

— Сраный лизоблюд. Дай посмотрю, что у тебя тут. Не дергайся, хуже я не сделаю.

Я покорно дал себя осмотреть и подштопать.

Пока она промывала рану, заливала ее перекисью и перевязывала, довольно умело, снаружи не прекращалась стрельба. Я уже несколько раз пресек попытку Арчи высунуться в окно. Еще схватит шальную пулю. Будет не здорово. Стрельба прекратилась, когда Ольга делала финальный бантик на бинте.

Как выяснилось позже, нас действительно пытались преследовать. На каких-то самосборных машинках, лихо преодолевающих бездорожье. И на мотоциклах. Однако жандармы из охраны нанесли осмелевшим бандитам ущерб, сочтенный теми неприемлемым. Или поезд слишком близко подошел к Разумовскому. В общем, бандиты бесславно ретировались. А локомотив потащил тушу нашего состава дальше. К конечной станции.

Мои опасения насчет поврежденного вагона тоже не оправдались. Доехали мы до Разумовского полным комплектом вагонов. Хотя пассажиров это и не спасло.

Идя по перрону к вагону жандармов, я хмуро созерцал скорбную картину жатвы смерти. Тела и их части выносили и складывали прямо на перроне. До зерга много тел. Изуродованные, с оторванными конечностями. Разможжеными головами и грудными клетками. Некоторые превратились в неаппетитное месиво, и было непонятно, одно это тело или несколько. Парочка гражданских, привлеченных на помощь блевали под колесные пары. Меня тоже слегка мутило. Но это, наверняка, из-за ранения.

Раненых на носилках тащили к вокзалу, откуда их должны были отвезти в окружную больницу. Не все доедут. Я отвернулся. Им вот не повезло. Кисмет.

Почти все не раненые жандармы сопровождения были заняты на разборке руин вагона и переноске тел. Офицер, судя по двум звездам на погонах — лейтенант, или как там у жандармов эти звания, стоял посреди перрона и отдавал распоряжения. Через грудь у него висел карабин, незнакомой мне конструкции, с оптическим прицелом на верхней планке. Выглядел мужчина сурово и воинственно. И пушка очень ухоженная. Явно личная, а не штатная. Думаю, я знаю кому мы обязаны успехами нашей охраны.

— Разрешите обратиться, лейтенант.

— Корнет Оболенский. «ОЖКЖ». У вас что-то срочное? — с раздражением спросил он.

— Быстрое. Я бы хотел, — я протянул ему сверток, — чтобы вы разделили эти деньги между своими людьми. В благодарность. За доблестную защиту.

— Хм, — взгляд его слегка потеплел. — Ребята заслужили. Нечасто нам пассажиры подарки дарят. Не сказать, чтоб никогда. От кого награда?

— Просто благодарный пассажир. Без имен. У меня все. Больше не отвлекаю. Честь имею.

— Вот он! Этот человек гражданской наружности! — у меня за спиной раздался знакомый голос нашего проводника.

Ну что еще?

Я развернулся, начиная понемногу закипать. Предо мной стояли: проводник нашего вагона, еще более перепачканный чем раньше машинист локомотива, станционный жандарм-вахмистр, и, судя по погонам и шпалам в петлицах начальник вокзала, ну или начальник поезда. Я устало вздохнул. Ну и что надо от меня этой делегации народов севера? Отвалите уже от человека, не видите худо мне.

Сверток из рук корнета, кстати, исчез, как по волшебству. Ловкость рук и никакого свертка. Крибле-крабле-бумс.

— Господин Кривдин? — строго осведомился начальник поездо-вокзала.

— Ну я. Что вам угодно, господа? Я не намереваюсь задерживаться на вокзале сверх необходимого!

— Нам нужно с вами поговорить! Пройдемте со мной!

Глава 16

Разумовский

Я закрыл глаза. Досчитал до десяти. Когда открыл, делегация никуда не делась. Стоят такие важные все. Я досчитал еще до пятнадцати и только после этого открыл рот:

— Какое, на зерг, дело? Я получил ранение в вашем поезде. На нас напали, и мы еле отбились. Хотите компенсацию мне выплатить, от лица «Скоростных железнодорожных линий»? Давайте уже говорите здесь. Никуда я с вами не пойду, — не досчитал. Надо было до двадцати считать. Наверное.

— А позвольте ваши документы, господин, — это выступил жандармский вахмистр.

Достал бронзового цвета пластинку. Молча протянул ему. Он посмотрел. Кивнул.

— Согласно Драгоценному Кодексу, граждане, по законному требованию представителя власти, обязаны прийти на беседу, пройти досмотр или иные установленные законом процедуры, — суконным голосом доложил он. — Не волнуйтесь, гражданин. Мы вас не задержим. Кроме того, можем предложить помощь станционного целителя.

— Боюсь, целителю будет не до меня. Тут множество пострадавших в более тяжелом состоянии.

— Они подданные. Подождут.

Понятно. Сам вахмистр слабенький ограненный — маг крови. То есть гражданин, как и моя личина. Сословное высокомерие от этого прыща могло бы выглядеть уморительно. Если бы не выглядело мерзко. И так отвратительное настроение испортилось еще больше.

— Говорите. Что. Вам. От меня. Надо. Или проваливайте!

Моя аура на миг налилась силой. И жаждой крови. Все начали нервно озираться. Проводник вообще сел на задницу. Только случайный участник сцены — корнет — озадаченно крякнул и бросил на меня быстрый взгляд. А пальцы переместил на ложе карабина, близко к скобе и спусковому крючку.

— Зачем вы так, господин… эээ… — начальник чего-то железнодорожного посмотрел на проводника.

— Кривдин. Павел Кривдин, — пропищал тот. — Подозрительный тип.

— Заткнулся бы ты, Иван. Мы все жизнью ему обязаны. Это он стрелки перевел! — вдруг выкрикнул, молчащий до этого машинист.

— Собственно, об этом мы и хотели бы поговорить, господин Кривдин, — произнес начальник. — Вы зря воспринимаете наш визит столь враждебно. Собственно, решения о компенсации или премии принимать не мне. Но судя по обстоятельствам, после моего доклада, руководство «СЖЛ» может принять и такое решение.

— А я обязан опросить вас на предмет ситуации при переводе стрелок! — опять встрял вахмистр. — Будет возбуждено следствие. На мне сбор предварительных материалов. Идемте в мою каморку, ей Сила, передохнете там, — его тон внезапно изменился с казенного на просторечный. — Чай у меня есть — хороший, не тот, что эти жулики, — он тыкает пальцем в проводника, — в поездах наливают. Спутников ваших тоже накормим, напоим.

В этот момент у меня зазвонил комм. Я поднял вверх указательный палец, призывая собравшихся к тишине, что с моей стороны, конечно, было наглостью. Ну, то есть, со стороны Кривдина. Но все послушно замерли. Воот! Истинное величие не скроешь за убогой личиной! Хехе. Настроение потихоньку начинало выравниваться. Принял звонок.

— Да, Карл Августович. Меня нет у вагона, потому, что я беседую с местным начальством. Все в порядке. Забирайте ребят и багаж. И идите пообедайте где-нибудь. Скажите им, как будут выходить с вокзала, пусть кольца снимут. Они знают. Я немного задержусь. Дам показания в жандармерии. Нет. Немедленная медицинская помощь мне не требуется. Благодарю, — сбрасываю звонок. — Ладно, вахмистр…? — приподнимаю брови. Он понял меня правильно.

— Рольф Брюнне. Вахмистр отдельного железнодорожного корпуса жандармов. За старшего в станционном отделении дорожной жандармерии в Разумовском, пока штаб-офицера не пришлют нового.

Он потер искалеченное, когда-то, ухо. Прям «Рольф Рваное Ухо», натурально!

— Идемте, Рольф, к вашему чаю и к присесть. И к опросу, конечно. Надеюсь, мы не выдвинемся такой представительной компанией?

— А! Нет, что вы. Так, — он обратился к проводнику и машинисту. — Вы, двое. В приемную ко мне. И ждать. Опрошу после господина Кривдина. И только потеряйтесь мне! — Он показывает им внушительный кулак, поросший рыжим волосом, со сбитыми костяшками. — Под конвой возьму! Брысь! — повернулся к начальнику. — Сами понимаете, ваше благородие, Омар Евсеевич. Тайна следствия. Что можно будет, перескажу потом. Не сомневайтесь, — и руками развел. Служба, мол — бессердечная сволочь.

Омар Евсеевич, который все же начальник вокзала, раз «благородие», кивнул и устремился вдаль по перрону. На ходу начал отдавать какие-то распоряжения, внося немалый хаос в уже отлаженную работу коллектива спасателей.

Мы же направились в «каморку» вахмистра. Пить чай. И беседовать.

Вахмистр прикрыл за собой дверь в служебное помещение. Дверь с табличкой «Дежурный по вокзалу». Действительно каморка. Вернее, две каморки. Передняя — она же приемная, видимо. За столом сидит дежурный с красной повязкой на рукаве. В углу на расшатанных стульях скромно примостились знакомые лица. Проводник с машинистом. Мы, не останавливаясь, прошли во вторую комнатку, еще меньше первой. Через замазанное до половины стекло виднелся перрон и суета на нем. Вахмистр заботливо выкатил из-за стола свое продавленное кресло, для меня. Сам подтащил к столу ободранный стул и уселся. И хорошо, что сел, кстати.

— Вахмистр, — скидываю личину. — Сперва вы должны знать, что я путешествовал инкогнито.

Зачем я это сделал? У него на столе стоит сканер документов. А подделать его показания я не смогу. Вернее, когда я уйду — результаты проверки все равно сохранятся. А он проверит, почти сто процентов.

Немая сцена.

Протянул ему свой серебряный паспорт, кивнул на сканер.

— Надеюсь, вы сохраните мое инкогнито, перед станционным начальством. В докладе своему руководству, конечно, укажите настоящие данные.

— Ну я не знаю, — он замялся. — Подделка документов, так то…

— Да не было никакой подделки. Я воспользовался возможностями своих граней. По драгоценному кодексу применение граней, без преступных намерений и не нанесшие материального вреда или ущерба общественным отношениям, абсолютно законно. Если возникнут претензии, вы знаете, где меня найти.

— Так-то верно. Опять же. Вы единственный из ограненных пассажиров, кто вмешался, — он засунул мой паспорт в сканер. — Остальные по вагонам отсиживались, — он снова потер порванное ухо. — А должны были к начальнику поезда явиться для отражения атаки. Ну, давайте начнем. Вы не против, — глянул на экран, — эр Строгов, если я запишу все на комм? Так просто быстрее будет, чем я корябать ручкой бумагу стану.

— Давайте приступим, господин Брюнне. Я на все согласный. Во всем признаюсь, — улыбаюсь ему.

Реально мутит меня. И есть хочется. Словно в ответ на мои мысли, открылась дверь, и в нее просунулся дежурный с миской дымящейся каши с мясом. На некоторое время мне стало не до показаний. Пока я, почти с урчанием, поглощал кашу, вахмистр налил кипятка в заварочный чайник из стоящего на низком столике пузатого самовара с «медалями». И сделал мне стакан «настоящего чаю». Крепкого, сладкого до приторности и, действительно, вкусного.

Вахмистр опросил меня, поставил показания на расшифровку, после чего протянул мне обшарпанный альбом с фотографиями. Со страниц альбома на меня исподлобья смотрели мрачные мужчины и женщины, с краткими характеристиками и подписями «разыскивается» под изображениями. Среди этих не отягощенных совестью и не озаренных светом разума лиц я, неожиданно, узнал «господина с моноклем». Ткнул в него пальцем.

— Мертвое тело вот этого типчика я оставил в доме обходчика.

— Точно труп?

— У него в голове пуля моя застряла. Без мозга некоторые люди жить умудряются, а вот с пробитым черепом нет.

— Ну надо же, какие люди! Сам Ванька Каин, — видя мои непонимающие глаза, добавил. — Ну который «Работай дурак, а не я!». За ним столько эпизодов числится. Что вы, эр Строгов! — он снова потеребил мочку левого уха. — За него такую награду выписали, что второй год охотники за головами пыль глотают по его следам. А тут на тебе. На обычном «скачке» поезда спекся! А что-то сняли с его? Труп-то, наверное, соратнички вывезли уже.

— Револьвер взял. Но не отдам. Трофей. И самому нравится!

— Ну фото хоть пришлите. С двух сторон. Скажу, что сам сделал. Награда говорю, хорошая за его голову! А револьвер приметный у его был. На заказ сделанный. Во всех розыскных листах проходит.

— Непременно. Могу я уже идти, господин вахмистр? Дела у меня.

— Сейчас протокол распечатаю. Как раз расшифровалось. Подпишете и идите с Силой, эр Строгов! Только ранговое кольцо не забудьте надеть. Ношение обязательно. А у нас, в Разумовском, с этим строго.

Завершив все формальности, я покинул гостеприимную дежурку, и, проследовав через вокзал, наконец-то оказался в Разумовском.

Разумовский выглядел хорошо. Опрятный городок, с квадратно-поперечным строением улиц и проспектов. Тут было многолюдно. Повсюду была зелень. Казалось, город построили прямо в лесу, убирая лишние деревья. Дома в высоту не превышали девяти этажей. В центре, конечно, возвышался зиккурат. Город, по сути вырос из военного поселения на землях, пожалованных роду Разумовских. На «гнездо беззакония и своеволия» он никак не походил. Вместо привычных мне по форту и столице полицейских, улицы патрулировала родовая дружина. И все различие. В фактории проживало, если верить официальной странице в локе, чуть более ста тысяч населения. Надо сказать «город» и «фактория» не просто слова, а определенный статус. Род, владеющий Разумовским, никак не мог получить для поселения статус города. Хотя все условия для получения были выполнены. Говорят, задержка случилась из-за могущественных завистников, сидящих в Павлограде. Получилось — Разумовский единственная фактория в Ожерелье с таким огромным населением.

Я нашел своих ребят и Карла Августовича в кафешке «Королевский рог».

— Так. Если ни у кого нет никаких неоконченных дел в Разумовском, предлагаю выдвигаться в Алый рассвет. Карл Августович, рад поприветствовать лично. Как дорогу сюда перенесли?

— Вашими стараниями, Олег, у меня все отлично со здоровьем. И с каждым днем все лучше. Так что дорога на машине, длинной в пять часов меня нисколько не утомила.

— Мы-то все влезем в транспорт? И еще вопрос, вас привез наемный водитель?

— Конечно влезем. Когда вы приказали приобрести автомобиль, я поступил на свое усмотрение, изрядно разочаровав своим выбором Кирилла Витальевича. Как он там сказал? «Отстой для старперов». Но, надеюсь, вам понравится. Водителя нет. За рулем я. Есть еще хорошая новость, о которой я не успел еще отчитаться.

— Я люблю хорошие новости!

— Пока я был в дороге, нам пришли средства от продажи имения в Орлове. Сделка завершена. Наш временный поверенный в столице рубинов переслал все документы почтой, — он слегка замялся, видимо не понимая, стоит ли оглашать сумму сделки при посторонних.

— Это те самые наши потенциальные сотрудники, о которых я вам писал, Карл Августович. При них можно свободно говорить на темы, которые я не обозначил, как секретные.

— Итого сорок два миллиона, триста двадцать восемь тысяч алтын, девяносто четыре гроша, за вычетом налогов, сборов и гонорара посредников и поверенных.

Арчи присвистнул, услышав сумму.

— Реально, он антик, — обратилась ко мне Ольга, отвлекшись от тихого перугивания с Арчи. — Но милый. А домик ты не хилый продал. За сорок миллионов особняк в Павлограде можно купить. На окраине. Но всетки!

И она улыбнулась Карлу Агустовичу, показав ему большой палец. Августыч стоически улыбнулся в ответ.

— Если вы тут закончили, молодые люди, предлагаю пройти в мобиль и двинуться обратно в Алый Рассвет, — как ни в чем ни бывало, продолжил он.

КАРЛ АГУСТОВИЧ И КАТАФАЛК

Научиться водить машину я не успел. Правда на курсы вождения уже записался. Еще одна времяжорка! Ну ничего, это ненадолго. Теоретические экзамены я уже мог сдать, хоть завтра. Единственным доступным в дороге развлечением и практикой для мозгов была паутина. Так что я оттуда вылипал, только когда связь пропадала. Заучить «Правила пользования мобилями и дорогами общественного назначения» было довольно просто.

Так что я быстро опросил свою компанию на предмет умений вождения. Умела водить и имела права Ольга. Но на мотоцикл. Про машину она сказала «Да чего там уметь, после мотоцикла. Легкотня!». Так что я сразу понял, что руль своего авто доверю ей только через свой труп.

Да. Своего авто. Августыч купил, по моей просьбе, новую машину, записав ее, как имущество благородной семьи. Так были меньше налоги. Правда, что именно он купил, я так и не узнал. Августыч тот еще антик. У него был кнопочный комм, без возможности фиксации изображения. И он ни за какие коврижки не хотел его менять на новую модель. Спецификации он мне скинул, но я как-то не удосужился глянуть. Ладно! Сюрприз будет.

Мы повернули за угол, и Карл Августович величественно указал концом трости на стоящий у тротуара мобиль.

— Вот ваша машина, эр Олег.

Сюрприз! Я присматривал себе седан. Стильно-модно молодежно. Купе конечно лучше, но это совсем не семейная машина. Но и среди седанов попадались очень красивые модели. Например «Серебряная стрела». Или «Призрак». А тут…

— Ты чего, дед? Угнал этот катафалк от похоронного бюро? — спросила Ольга, теребя серьгу в брови.

— Мой выбор автомобиля объясняется тем, что он куплен для семьи. А не в личное пользование. И уж точно не вам привередничать, фра Ольга. Если не хотите до Алого Рассвета пешком идти.

Перед нами стоял лупоглазый с фигурно выгнутыми крыльями здоровенный девятиместный фургон. Черный. Покрытый дорожной пылью. Без номеров. Он действительно чем-то напоминал катафалк. Только эмблемы похоронной конторы не хватало.

— Формула подвески четыре на четыре. Клиренс двадцать сантиметров. Возможность включения пониженной передачи. В салоне отдельный кондиционер для каждого ряда сидений. Стекла укреплены дополнительно и имеют динамическую тонировку. И цена. Всего сто двадцать тысяч алтын. Совсем недорого для такой полезной машины. Для выездов в поле она тоже подойдет.

— Дед. Мы не в автосалоне. И вроде покупать ее не собираемся. Ты ее УЖЕ купил.

— Мое имя — Карл Августович. Может в той деревне, где вы жили до этого, всех и называли «дед» «свояк» или, скажем, «теща», и у ваших знакомых, барышня, не было человеческих имен. Но! Мои поздравления. Вы наконец добрались до цивилизации. И здесь принято называть собеседника хотя бы по имени. Постарайтесь запомнить. Это совсем не сложно. Я Карл Августович. Эр Строгов — Олег Витальевич. Попробуйте повторить. Вдруг получится? — все это было произнесено безукоризненно вежливым тоном, каким наверное воспитатели в детском саду говорят с бессмысленными малышами.

— Слыш… Карл Августович. Ты чего резкий такой?

— Не терплю бессмысленного хамства. Но ничего, фра Ольга. Мы еще сделаем из вас человека.

— Классная машина. Извините, — как всегда с небольшим запозданием включился Арчи.

И, не слушая бухтения обалдевшей от такого отпора девчонки, Карл Августович отпер замок двери и поднял капот мобиля. Не торопясь проверил уровень масла. Бачок с тормозной жидкостью. Долил бачок омывателя и жидкость в радиатор. Отряхнул руки, протер их тряпкой. Откинул перед нами пассажирскую дверь.

— Прошу в салон. Места тут довольно много. Сиденья откидываются. Стекла поляризуются подачей ауры или длительным нажатием на бугорок посередине ручки опускания.

Ольга, зло сопя, открыла дверь напротив водительской и залезла на переднее сиденье. Мы с Арчи с комфортом расположились в просторном салоне. Августович сел за руль, завел двигатель и плавно тронул машину вперед. Я затемнил стекло, притушив жарящие левое ухо солнечные лучи. Динамическая, значит, тонировка. А хорошо!

Еще всего пять часов и мы дома.

Глава 17

Алый Рассвет

Надо сказать, стена вокруг Разумовского отсутствовала. Вместо нее окраины города были оплетены рядами колючей проволоки. Остатки старой стены, демонтированной за ненадобностью, были органично встроены в архитектурный ансамбль в центре города.

Примерно через полчаса дороги Августович притормозил у обочины, и Ольга, громко хлопнув дверью, перебралась в салон. На вопрос, а что случилось, пробормотала:

— Хренов антик! Зануда, — после чего сделала вид, что спит. Интересно, сколько она там насчитала не в свою пользу? Да Карл Августович просто жжет! Хехе.

Окрестности Разумовского сначала были заселены довольно густо, однако затем местность вокруг дороги опустела. Спустя полчаса мы достигли границы владений рода, и сразу же закончилась асфальтовая дорога. Мелькнул и пропал где-то позади раскрашенный в черно-белую полоску домик охраны. Машину слегка затрясло на грунтовке, и Карл Августович ощутимо снизил скорость.

Не удержавшись я вскрыл сумку с экспроприированными у дорожных бандитов сокровищами.

— Чего там? — сунул любопытный нос Арчи. — Очень интересно, что за сумка-то. Прости.

— Сейчас и поглядим. Так. Тут у нас гранаты непонятной конструкции. Шесть штук. Армейская маркировка, серая полоса, кнопка какая-то.

— Это алхимические. Маркировки я не знаю. Не разбираюсь, — он с надеждой посмотрел на Ольгу, но та лишь пожала плечами.

— Меня похоже такой приголубили там. Снимает наложенные чары. И грани блокирует. Суровая штука. Ну или такая вообще одна была, а эти другие. В любом случае в крестьянском хозяйстве пулемет не помеха. Пополнение арсенала, не может не радовать. Дальше у нас еще четыре гранаты. Полоска красная. Опять алхимия.

— Эти я знаю. Это обычные зажигалки. Распыляют порошок горящий. Горит минут десять и не потушить ничем. Ими крупных монстров сжигают, Хмарь вообще не любит огня и света. Я как-то для охотников семьи такие закупал.

— Так монокль артефактный — одна штука. — я достал тонкую турмалиновую пластинку в платиновой оправе. И убрал во внутренний карман. Целее будет. Вообще для артефактора вещь незаменимая. Отдам Иве.

— Дай хоть поглядеть, жмот! — Ольга перестала дуться и проявила интерес к трофеям.

— Бери. — протянул ей монокль. — Только единорога увидишь, не убивай. Он мой!

— Шутник-второклассник. Не быть тебе артистом разговорного жанра.

— И слава Силе и Деату! — я сотворил, как помнил, святой символ богопоклонников. — Хватит. Натерпелись!

— Ольга, я тоже хочу посмотреть! Пожалуйста.

— Мал еще своими корявками дорогие вещи трогать. Уронишь и только твое дебильное «извинити» и услышим. И печальное «звяк-дзынь».

Пока они делили волшебный глаз я вынул из сумки револьвер. Сделал картинку с двух сторон на комм и, пока не пропала связь, отослал Рольфу. Револьвер внушал. Массивный, тяжелый с цельной стальной рамкой. Зачарованные щечки-накладки на рукоять. Зачарованный ствол. Скорозарядники, экстрактор. Калибр первый. к нему куча каких-то специализированных боеприпасов, несколько коробок.

Мне не очень нравятся револьверы, но этот был прям огонь! Подарю пожалуй Киру. Будет у него индивидуальное оружие. Кир пока стреляет так себе, заодно и потренируется с серьезным калибром. А то ходит с тройкой, срамота.

Это я хорошо сходил стрелки перевести! Даже дырка в боку как-то меньше болит теперь. Вот что лут животворящий делает!

Налюбовавшись трофеем, я отобрал монокль у двух моих клоунов, пока они не подрались, и устроился поудобнее.

Путь неблизкий. Но проехали мы его без происшествий. Я немного волновался, что уже давно не было Прилива, и мы можем попасть под выброс Хмари. С моим-то счастьем. Но все прошло на удивление ровно.

Встретили меня так, как будто я не на неделю уезжал, а вернулся из экспедиции к Северному полюсу планеты. Эх. Где теперь тот Северный полюс… Кирилл повис на мне с диким криком «Олееег!». Ива коротко обняла и, краснея, пробормотала: «Рада, что ты вернулся». Раньше мне никто особо не радовался. В основном, благодаря моей репутации, опасливо держали дистанцию. И вы знаете? Мне понравилось!

Подарив воспитаннице и брату их трофеи, я коротко перезнакомил членов команды. На Арчи Кир с Ивой среагировали чуть ли не хором:

— А что тут Жаба делает?

— Этого молодого человека зовут Арчибальд, если вы забыли! Но он охотно откликается на имя Арчи. Возможно, он будет нашим финансовым директором. Но это не точно. Так что прошу любить и жаловать. Так. Сперва мы с вами, Ольга, Арчи, идем в храм Силы? Хотя, сперва заселю Ольгу в гостиницу. Подскажете, что тут есть из приличного?

— Можно в «Приют Охотника». Вполне пристойная гостиница, — Августович пожал плечами. — Даже, может быть, для фра Ольги слишком пристойная.

Ольга злобно зыркнула на старика, но потом плотно сжала губы. Ты глядь! Что педантизм животворящий делает! Надо потом запытать нашего учителя фехтования. Пусть секретом мастерства поделится!

— А я пойду, дома отмечусь. К какому времени в храм? — Арчи.

— Давайте, — я глянул на часы комма, — в четыре. Через два часа.

— Хм. Я полагал, что мы сегодня посмотрим дома в драгоценном квартале. Еще до того, как получить оплату за особняк в Орлове, я присмотрел несколько приличных домов здесь. Они все еще не проданы, — Карл Августович, как всегда, на высоте.

— Давайте посмотрим после храма? Так можно договориться? Кстати, сколько их? Приличных? И подходящих?

— Я выбрал три варианта. Могу представить вам, Олег, весь список, который я отфильтровал.

— Нет-нет. Не надо! Я вполне доверяю вашему вкусу, Карл Августович!

— И это после того как учитель купил нам отстойный грузовик? Ну ты даешь, брат! — не удержался Кирилл.

— Машина отличная! Для наших целей самое то, что надо! Где ты собрался по форту на спорткупе рассекать а, мелкий? Или что ты там хотел? Бронированный внедорожник?

— Да! «Медведя»! Он знаешь какой…

— Со временем купим и внедорожник. Но тебе сперва на водительские курсы бы записаться.

— Я хочу на курсы! — Ива. Кто бы сомневался. — Только машину можно с шестнадцати водить. С четырнадцати только мотоцикл. И это… курсы платные.

— Не обеднеем. Мотоцикл — тоже полезный транспорт. Я сам записался, подозреваю тут в форте разнообразия курсов нет. Так что вот вам ссылка — записывайтесь на занятия. Кто окончит курс с отличием, Ива, получит в подарок мотоцикл.

— Эй! Это я вообще-то твой брат! Я тоже хочу мотоцикл!

— Курсы. Окончание с отличием. Мотоцикл. Такая причинно-следственная цепочка, братец.

— Ты чего в меня не веришь? Да я еще Иву обгоню! Где там твои курсы?

…

Ну, чудно. Хорошо быть дома. После того, как Арчи слинял к семье, я проводил Ольгу в «Приют Охотника». И мы всем оставшимся кагалом отправились смотреть первый дом, из трех которые подобрал Карл Августович. Остальные два оставили до после храма Силы. Первый дом не впечатлил. Он находился внутри квартала благородных, но на первой линии, то есть на кольцевой дороге, ограничивающей центр форта. Шумно. Мало места. Совсем крошечный сад. Почти сразу забраковал этот вариант.

Мы, пройдя по кольцу, вышли на площадь Павла первого к храму.

Ольга и Арчи совершили все положенные церемонии, принеся клятвы неразглашения. После этого я отправил Ольгу вместе с Киром домой, чтобы тот дал ей доступ к документам Гарина. Заскочили к нотариусу и выписали банковскую генеральную доверенность для Арчи, сроком на неделю. После чего снова отправились на осмотр продающихся особняков.

И оба оставшихся варианта я тоже забраковал. Первый был слишком велик. Его поэтому, скорее всего, никто и не брал. Плюс мрамор, рококо, колонны, позолота… И полное отсутствие мебели. Такой дворец обставлять замучаешься. Да еще и в тон интерьеру… К зергу.

Второй… Вроде все нормально. Кирпичный довольно простой прямоугольный дом с внутренним двориком. Обставлен и продается вместе с мебелью. Но… Просто я почему-то чувствовал, что это не мое жилье.

Когда мы ходили туда-сюда по драгоценному кварталу, мой взгляд дважды задерживался на мрачном особняке, стоящем посреди запущенного сада. Сам дом было почти не видно, за кустами и деревьями. Однако хорошо заклятая ограда щерившаяся на прохожих мордами бронзовых химер, привлекла мое внимание. Я подошел к воротам, оформленным в стиле «врата в преисподнюю». Сплошные пики, шипы, морды чудовищ и языки пламени. Посреди всего этого хтонического безобразия висела грязная, почти не различимая на общем фоне табличка: «Продается».

— Карл Августович, а вы этот особняк как вариант не рассматривали?

— Хм. Рассматривал. Но отсеял одним из первых. Этот дом продается уже девять лет. И никто не хочет брать. Владелец — канцелярия длани. Цена снижена до минимума. И, как видите, дом все еще не продан. Я узнавал, это здание было вынесено сюда одним из первых приливов, да так и осталось. С ним связаны какая-то нехорошая история и всякие легенды о проклятии.

— Проклятый дом! Какая милота! Неужели в вас совсем умер дух романтики и любопытство к мистическим чудесам этого мира?

— Я, Олег, в первую очередь думал о состоянии коммуникаций и перекрытий. Дом девять лет простоял без ремонта и ухода. Насколько он обветшал на сегодняшний день, Сила знает. Возможно придется сносить здание и возводить на его месте новое. Не самое выгодное вложение.

— Мы можем его посмотреть? Надо убедиться в том, насколько все плохо!

— Сейчас позвоню в канцелярию. Может они кого-нибудь пришлют. Хм. Олег, судя по вашим загоревшимся глазам, мы уже покупаем это место, вне зависимости от степени износа?

— Нет, ну почему сразу? — пробормотал я, прильнув к кованым прутьям ворот. — Может мне… нам не понравится. Или он правда на ладан дышит. Сносить и строить я не собираюсь. Нам еще в маноре этой строительной возни хватит.

Все то время, что мы ждали чиновника канцелярии длани, я, как зачарованный, смотрел вглубь темнеющего сада. Наблюдая, как ветер гоняет по мощеной дорожке мусор, я все больше проникался уверенностью, что хочу жить именно здесь.

Запыхавшийся чиновник явился вооруженный большим электрическим фонарем и амулетом, отключающим магию на ограде. Вставил амулет в пасть одного из уродливых созданий, после чего распахнул калитку. Мы прошли мимо заросшего какими-то ползучими растениями гаража, продрались сквозь почти скрывшие дорожку разросшиеся ветви кустов, и, наконец, оказались перед «проклятым» особняком. Чиновник зажег фонарь. Прошел в небольшую пристройку долго там чем-то щелкал и шебуршал. После очередного щелчка сад озарился неверным светом от пыльных круглых фонарей. На фасаде дома зажглись тусклые редкие огни.

Мрачное трехэтажное здание напоминало типичный «дом призраков» из сказок моего детства. И одновременно романтический замок, как его представляют читатели рыцарских романов.

Фигуры мифических существ расположились на фронтоне и фасаде здания. Круглые желтые фонари на чугунных ножках освещали слепые квадраты окон. Центральный вход был сделан в виде нагромождения башен, а вправо и влево от него отходили довольно длинные крылья здания.

ДОМ С ПРИВИДЕНИЯМИ

Чиновник, пользуясь все там же амулетом, отпер входные двери и пригласил нас внутрь.

— От дома и сада всего один магический ключ? — спросил Карл Августович.

— Не совсем. С ключом в руке можно настроить доступ всем членам семьи, слугам и гостям. По прикосновению ауры или по специальному амулету для нулевок. Все предыдущие амулеты уничтожены. Ауры стерты. Поэтому, пока дом не продан, мы пользуемся вот этим ключом. В идеале ключ вообще не должен покидать здание.

Он щелкнул очередным рубильником. Под потолком засветились несколько ламп в здоровенной хрустальной люстре.

— Это парадный холл. Вообще весь первый этаж был приспособлен для приемов. Предыдущие владельцы им почти не пользовались. Поэтому все помещения левого крыла закрыты. И не меблированы. Смотреть там нечего. Кухня и прочие подсобные помещения снаружи во флигеле за домом. Думаю, они в плачевном состоянии.

— Понятно. А жилые помещения? Я вижу, что проводка цела, по крайней мере здесь.

— Жилые второй и третий этажи. Идемте на второй этаж господа. Дом полностью электрифицирован. Также сюда проведено центральное отопление. Первый этаж обогревается магией. Водопровод тоже наличествует. Но вот что тут с трубами, Сила знает.

Мы поднимались на второй этаж, по полукруглой «парадной» лестнице. Я подергал пыльные перила. Не сгнили. Полы и стены на втором этаже тоже оказались в приличном состоянии. В дом не попадала влага с улицы. Перекрытия не текли.

— А что за предыдущие владельцы? Что вообще за история с проклятием и тем, что дом принесен Приливом?

— Аммм. Ну, знаете, это все слухи. Просто слухи, да.

— Не мнитесь. — Я засунул в нагрудный карман чиновника сотню алтын. Нам очень интересно. Пока что я не вижу причин не покупать этот чудесный старинный особняк! Если к дому, к тому же, прилагается жуткая история, я буду просто в восторге. Только не сочиняйте! Просто факты. Ну или вашу версию фактов.

— А хмм. Ну… На самом деле, я тогда еще не жил здесь. Но по документам… Дом выкупила клановая семья. Александриты. Да. Они тут все перестроили на современный лад. Провели коммуникации. Настроили магическую защиту. Заселились. А потом, примерно через год… Просто пропали. Пропали только хозяева. Все слуги остались на месте. Клан передал особняк на содержание форта. Отказался от него. Он простоял пустым года три, затем в него заселились другие люди. Съехали они через месяц. Жаловались на шум, неприятные запахи и… призраков. Примерно через полгода дом было решено снести. Комиссия, прибывшая для оценки состояния… эээ пропала почти в полном составе. Через неделю в канцелярию вернулся один член комиссии. Эти события я уже застал.

Он неожиданно замолчал. Мы как раз открыли очередные двустворчатые двери и оказались в обеденном зале, человек так на десять-пятнадцать. Неплохо здесь. Было.

— Продолжайте, — подбодрил я его. Вы остановились на самом интересном месте!

— Я его видел. До происшествия это был цветущий молодой человек. Когда он явился к нам спустя неделю после пропажи, он превратился в трясущегося старика. Совершенно седого старика. И не мог объяснить, где он эту неделю провел. Можете, кстати с ним побеседовать, он подрабатывает сторожем при канцелярии. Длань не оставил его попечением. А еще у него пропали грани. Он был слабым артефактором. Сейчас он нулевка.

Чиновник передернул плечами, как будто ему стало холодно.

— Крайне интересно, — протянул я. Грани сами по себе не пропадают. Парня кто-то высосал. — жутковато, конечно, но интересно. Дом, я смотрю, так и не снесли?

— Нет. Сперва не смогли найти рабочих, согласных здесь трудиться. А потом… как-то стало не до того. Периодически новички или приезжие осматривают его на предмет покупки. Но, как видите, никто еще не купил. И не думаю, что купят, — последняя фраза явно вырвалась у него помимо воли.

— Я уже почти купил!

Мы осмотрели комнаты второго и третьего этажа. Опасения Карла Августовича по поводу плохого состояния дома не подтвердились. Кое-где выступили пятна плесени на стенных панелях. Много пыли, паутины грязи. Проверить состояние водопровода и системы отопления чиновник пообещал завтра с утра. На том и распрощались. Выходя за кованые ворота, я, наконец, поинтересовался ценой.

— Полтора миллиона. Считайте, что покупаете только участок. Сам дом внесен в реестр, как «магическая аномалия». Соответственно, не стоит почти ничего. Если вы его снесете и выстроите там что-нибудь приличное, никто не расстроится.

— И зачем вам этот дом, Олег? — спросил Августович, по пути к апартаментам мадам Парговоловой. — Цена, конечно, смешная. И состояние на удивление приличное. Но жить в «магической аномалии» мне лично будет… несколько неуютно.

— А по-моему крутяк! — категорично высказалась Ива. — Дом с призраками! Олег их всех выпотрошит, а останки продаст за миллион. Он у нас теперь такой!

— Я просто знаю, что это за дом, Карл Августович. Вернее, не этот конкретный дом, а… Все сложно в общем. Случайно так получилось. И причины «магической аномалии», подозреваю, мне тоже известны. Думаю, смогу с ней справиться. Не без помощи квалифицированных специалистов, но все же смогу. Скажу так. Если бы мы покупали его лишенным всего этого мистического флера с проклятиями и прочей чепухи, он обошелся бы нам миллионов в двадцать пять — тридцать. Тут одна только охранная система, по нынешним временам, миллионов на пять тянет. А она в прекрасном состоянии. Как и чары, наложенные на первый этаж. Вот вам и практический резон для покупки.

— Хм. Хм. Даже не буду спрашивать, уверены ли вы. Завтра я тогда проконтролирую процесс подключения систем водораспределения и, если все в порядке, покупаю?

— Да! Покупаете, даже если не все в порядке. Коммуникации можно и заменить. Все равно сэкономим мы прилично.

Тренировки мне пришлось пропустить. Все-таки рана на боку не позволяла активные физические нагрузки. Зато я зашел к Оксане, и мы с ней бесцельно бродили по вечернему форту, болтая о всякой ерунде. Пока ехал к ней, заказал билеты на музыкальный спектакль «Последнее испытание». Деммини собирались привезти к нам в форт какой-то там театр «Этериус». Не очень известная труппа, но все отзывы в Паутине — хорошие. За всё время прогулки, мы ни разу не заговорили о ее огранке. Но здесь форсировать события вредно. Пусть Оксана свыкнется с мыслью о том, что всю жизнь занимала не свое место. Одну тему я все же поднял. Вернее две. Сперва спросил что за лощеный хмырь к ней приставал, и зачем. Оказалось — следователь из МВД. Корнелий Фондорн. Расспрашивал обо мне. Крепко за меня взялись. Ну и второе:

— Ты мне давала свою визитку.

— Было дело. Теперь вот думаю, может надо было визитку магазина подсунуть? — она заразительно улыбнулась.

— Ага. Так я, конечно, никогда не узнал бы твои данные! Так вот. В визитке написано, что ты юрист. Насколько хороший?

— Эта надпись сделана для солидности, котик. Увы и ах, твоя женщина необразованная простушка из Качалки. Я закончила всего-то юридический колледж. Немного помогаю парням… ну, попавшим в сложные обстоятельства. Так что насобачилась в административном праве и немного в уголовном. Но, как ты понимаешь, времени и денег на получение пристойного диплома у меня не было. Я даже в суде представителем выступать не имею права. Я же подданная. Вот так, милый.

— Понятно. Теперь у меня есть свой юрист. Не очень пока квалифицированный…

— Эй! Я тут вообще-то как женщина с тобой иду, а не как термометр! — процитировала она известный анекдот про лягушку и крокодила.

Мы одновременно засмеялись.

Глава 18

Очень странный дом

С утра я занялся накопившимися за мое короткое отсутствие делами.

Потом проведал домашних.

Кир ушел на занятия с репетитором.

Ива читала какой-то мудреный учебник по артефакторике.

Ольга, засевшая с вечера в кабинете, судя по всему не ложилась. Сидела за коммом Виталия. Глаза красные. Морда лица бледная. Под глазами синие кругали, как будто она сцепилась с обитателями качалки. Вокруг нее была нагромождена композиция из грязных тарелок, пустых чашек из-под кофе и каких-то оберток от быстроеды. Я сообщил ей, что ее ненаглядный «Эльбрус» и прочие вещи прибудут в Алый рассвет рейсовым аэростатом, чем вызвал вялый энтузиазм. И пожелание убираться нахрен.

Пожав плечами, собрался на свои тренировки. Но был буквально уже в дверях остановлен ворвавшимся внутрь Святовым. Он обругал меня последними словами. И потащил в кабинет. Там увидел Ольгу, вопросил: «А что это за чудо-юдо, рыба-зомби?» и, не дождавшись ответа, бронетранспортером попер в мою комнату.

Продолжая сопровождать свои действия отборными матюками, Святов залечил мой порванный бок. Взамен на это чудо исцеления я вынужден был еще минут пятнадцать выслушивать нотации, расцвеченные бесценными перлами обсценной лексики. При этом у Святова не возникало исконных для каждого уважающего себя интеллигента вопросов: «Что делать, блин, и кто же виноват?». Виноват во всем был, конечно, я — «тупой самоуверенный кретин. Порождение хтонических глубин Хмари, из самой ее глубокой жопы». Конец цитаты. А на вопрос «что делать?», ответ был прост. Пороть! Сечь, как сидорова зерга! Запереть в комнате со стенами обитыми войлоком, одетым в смирительную рубашку. Ну и вся презентация, возмущенного до глубины души моим «похренестическим» отношением к целости собственной тушки, целителя прошла в таком вот позитивном ключе.

Я дал ему выговориться. Уже знал, если ему возражать или комментировать, он только еще больше войдет в раж. А вот если дать пару выйти, то Святов из конька-горбунка, превратится… Не в красну девицу, конечно, но в адекватного и спокойного собеседника.

— Спасибо, дядя Гриша. За доброту твою. За ласку, — я увернулся от затрещины. — За ласку, говорю, твою спасибо! И за исцеление, конечно.

— Племянничек хренов! Я тебе, если еще раз так подставишься, в следующий раз сам ногу сломаю! Чтобы дома посидел!

— Вот и Карл Августович сказал вчера, что мне тренировок не хватает.

— Тренировок? Старый дурак совсем спятил! — при этих словах Святов нервно огляделся, будто пытался высмотреть призрак грозного старика. Смотрелось потешно. — У меня парни не так часто раны получают, как ты, Олег! А у них работа связана с получением ран! Ты переключай думательные процессы из ягодичной мышцы в головную уже!

— Эээ Григорий Арсеньевич. Твои парни в силовой броне ходят. А я половину травм получил о насыпь ободравшись, кувыркаясь там в пиджаке и стильных брюках.

— Ну и какого полового органа? — Святов высказался несколько иначе, но транслировать всю несомую им похабщину я не стану.

— Не кувыркался бы, может и не сидел бы здесь. А сидел бы в ошейнике, в одном из белых пятен на нелегальной зооферме. Или в землице сырой уже лежал.

— Да что ты мне свистишь! Небось геройствовать полез. Детство в жопе заиграло! Там охраны…

— Так. Давай уже закруглим дискуссию. Ты там не был. Я никогда не геройствую и попусту не подставляюсь. Кстати, что за бабахи такие, которые блокируют проявления граней? Опасная дрянь!

— Это что, у бандитов алматы были⁈ Беда! Ничего себе! — опять перевожу со святовского на цензурный. — Их нам-то поштучно под запись выдают.

— Алматы? На название города похоже.

— Только это не город. Алмазные гранаты. Хитрая алхимия. Довольно дорогая, но очень эффективная. Любого ограненного вводит в аурный шок на час-два. Нет, старшие мастера, магистры и гранд-магистры быстрее, конечно, восстанавливаются. На гранда может эта дрянь и вовсе не подействует.

— Вот, смотри. Вот такие. Я достал из сумки странные гранаты.

— Да маркировка совпадает. Они родные. Редкая вещь.

— У них еще и артиллерия была. Сто двадцатки безоткатки. Две штуки. Или еще что-то там они прямой наводкой в вагон с простецами влепили.

— Епрст. Минометы, конечно, не диво дивное, но все равно мощно. Поезд могли в щепки разнести.

— А я о чем? Ладно, заболтался я с тобой. Мне на треню пора. Спасибо, еще раз.

— Мне тоже бежать надо. Августыч, хрен моржовый, мне как доложил о твоем ранении, я сразу прибежал. Скажи Иве, чтобы сегодня до трех никуда не уходила. Продолжим процедуры. Ей немного совсем осталось. Потом советую на осмотр к нормальному целителю сводить.

— Скажу. До встречи.

Тренировки и стрельбу я перенес в своем расписании на утро. Времени в сутках стало решительно не хватать. Попробую сегодня стрелять с двух рук по разным мишеням. Мне кажется, уже пора. Впрочем, композиция боя, когда у меня клинок одной руке, а пистолет в другой нравится мне все больше и больше. Гюрза получается у меня за основное оружие. Бизон за запасное. Тяжелая артиллерия.

После тренировок, тира и бассейна, основательно посвежевший, вернулся в апартаменты. Мышцы уже не ныли. Надо, пожалуй, увеличивать нагрузки. С физиками по скорости реакции и быстроте движений мне не сравниться никогда. Но любых остальных ограненных и всех простецов я скоро оставлю далеко позади. Что повысит шансы на выживание моей бренной тушки. Ну и шрамов поменьше будет. Хотя после Святова никаких шрамов и не остается.

Дома, первым делом, заглянул в кабинет. «Чудо-юдо, рыба-зомби» была на месте. Прям ударник капиталистического труда. Ольга была сосредоточена. И молчалива. Вот так труд и сделал из обезьяны человека. Ик, все утро ошивающийся возле меня неодобрительно взверещал. Мол, кто тут еще венец творения, разобраться надо.

На звук шагов и ругательное стрекотание Ика выглянул Августович, покосился в сторону кабинета, вздохнул и открыл дверь пошире. Я зашел.

— Проверки коммуникаций еще не было, Олег. Но я уже попросил Арчи выплатить всю сумму за поместье. Акт приема передачи подпишем ближе к трем часам. Я уже, собственно, подрядил бригаду ремонтников. Вы правы, ремонтировать все равно придется.

— Подождите с бригадой немного. Надо сперва команду «Охотников на привидений» вызвать.

— Что, простите?

— Визион такой. Про ограненных, которые за призраками гоняются. У них еще смешной такой логотип.

— Не смотрел.

— Я тоже только мельком. Забавно, но времени нет на сериалы. А про них уже стопятьсот серий наснимали. Короче говоря, сперва мы устраним угрозу. Потом начнем ремонт.

— Мы устраним? Надеюсь, в этот раз я участвую?

— Нет. Только если у вас есть что-нибудь в арсенале против призраков. Нет? Я так и думал. Я и сам пойду только для страховки. Придется нанять специалистов. И указать им где копать. И кого мочить!

— Мочить? Копать? Надеюсь не буквально?

— Мочить в смысле валить. Изничтожать. Развоплощать. А копать — в самом что ни на есть, буквальном смысле. Может долбить или штробить. Так что мне понадобится автономный магический инструмент. Кирка и какой-нибудь перфоратор помощнее. Взвалю-ка я добычу инструмента на хрупкие плечи Арчи!

Арлекин сказал, Арлекин сделал. Я тут же позвонил Арчи и попросил сделать заказ и проконтролировать доставку. Нужных специалистов я буду искать лично. Шутки-шутками, но охотники за привидениями сейчас бы не помешали. С их штучками. Особенно хороша, конечно, магнитная ловушка. И эти их пушки с молниями. Но ничего. По старинке разберемся. Лишь бы в форте нашелся подходящий для этого дела Аметист.

— Так вы, Олег, про призраков, видимо, тоже всерьез. Я думал вы, по своему обыкновению, шутите.

— Какие шутки, Карл Августович. Все серьезно. Если я не ошибся — смертельно серьезно.

Допустим, где взять турмалина для вылазки я знаю. В прошлый раз обменялся контактами с нашим служителем культа. Продавцом опиума для народа, так сказать. Очень дорогого опиума! Вызвонил его и договорился об участии в зачистке дома и захоронении останков за «жалкие» полторы тысячи алтын. Чтобы алчное чудовище не передумало, скинул задаток. Чтоб ему его астральные пиявки всю жизнь ауру сосали!

Вот где взять некроманта, я пока не знаю. А он нужен прямо критично. Если мы имеем дело именно с тем, о чем я думаю, турмалин такое в одного не вывезет. Тем более адепт.

Ладно. Что там есть у нас в локе? Есть, кстати, два интересных ресурса. Первый — боевой рейтинг. Который меняется после Приливов. Все участники приливов там есть. Некоторые даже с контактами. А я своими глазами видел в прошлый прилив, как некий аметист смел со стены прущих монстров лучем прожектора. Как мух прихлопнул!

Второй ресурс — страница Гильдии Искателей. Там есть форум — что-то вроде доски объявлений. Некоторые из них начинаются с «Требуется…». Мне интересны объявления типа «Нужен некромант». Берем их. Выбираем ответивших аметистов. Сравниваем с боевым рейтингом. Бинго! Есть четверо, которые периодически берут заказы. Осталось прозвонить всех. И найти того, кто согласится мне помочь.

Тут возникла неожиданная проблема. Первый самый востребованный товарищ был в поле и на звонки не отвечал. Сколько продлится выход я не знал. И ждать тоже не хотел. Забраковав самый лучший вариант, перешел к следующим.

Второй некромант с ходу запросил пять тысяч. Я обещал подумать, перезвонить и сбросил звонок. Мне не жалко денег. Но я терпеть не могу людей, которые думают, что могут меня поиметь. А разговор с кандидатом пошел именно в этом ключе. Мол, у меня «все равно нет вариантов». Посмотрим! Из принципа этого чудака не найму!

Третий долго мял сиськи, как говорит Ольга. Выспрашивал. Попросил пятьсот алтын. На вопрос, открыл ли он грань «упокоение» и вообще грани, связанные с призрачными умертвиями, отвечал уклончиво. Какой-то мутный тип.

Со вздохом перешел к последнему кандидату. Почему он последний? У него мизерный рейтинг. Он молод. Всего восемнадцать. В общем, скорее всего, тоже мимо. А известные некроманты кончились. Ни на что не надеясь, я набрал его. Поговорив пять минут, убедился что он подходит под минимальные требования. Из запрошенной тысячи скинул аванс в пятьдесят процентов. И, довольный собой, отправился к своему «Проклятому дому».

И вот все готово. Мы, вместе с «привлеченными специалистами», стоим в силах тяжких, готовые к зачистке «Очень странного дома». В кармане у меня лежал подписанный и оплаченный договор продажи недвижимости. И километровой длины акт приема-передачи участка и строений.

Я, нагруженный магической киркой, лопатой, куском брезента и промышленных размеров перфоратором, чувствовал себя… Нет. Не вооруженным до зубов. А грузовым осликом. Стоящие возле меня «специалисты» переминались с ноги на ногу и явно не горели желанием немедленно приступить к операции «Излови призрака и дай ему по башке». Чтобы подбодрить свою временную команду, я произнес зажигательную мотивационную речь:

— Соратники! Нас ждут неизведанные ужасы темных подвальных глубин. Призрачные опасности! Злобные когти бесплотных созданий, алчущих нашей плоти и крови! Но мы сейчас пойдем и всех их замочим в сортире!

Да. Конец немного смазал. Признаю. Давно хотел где-нибудь ввернуть эту отлитую в граните фразу одного из наших правителей. Да все случая не представлялось.

КОМАНДА МЕЧТЫ

— А могу я не пойти? — Спросил парнишка-аметист, отзывающийся на имя Стефан. — А то я покойников боюсь. И призраков.

— Малефик, боящийся покойников? Ну ты жжешь, приятель, — заржал третий участник вылазки.

С этим парнем, Владимиром, из клановых турмалинов, я уже был немного знаком. Именно он вел службы в храме Силы. И я, глядя на его жизнерадостную румяную физиономию, испытывал почти непреодолимое желание у…дарить по ней лопатой. Благо лопата — вот она! А все почему? Я уже говорил про зверские расценки на услуги храмовых служителей? И что они жадные твари? Говорил. И вот. Еще раз в этом убедился. Но выбора нет. Светить своим даром, в смысле способностью видеть аурные излучения, я не хотел. Придется пока зачехлить свои кровожадные лопаты. В переносном смысле.

— Я не боюсь неподвижных покойников. Только тех, у которых злобные алчущие когти. Зато я с проклятиями отлично работаю. Особенно хорошо у меня проклятие импотенции получается. Ты имей это в виду, когда решишь посмеяться в следующий раз на мой счет, — отбрил насмешника Стефан.

— Хватит трепаться! Вы оба взяли аванс. Тут дел на двадцать минут. Зайти и выйти! Фонари у обоих есть? — в ответ послышалось одновременное: «Да, я взял», «С собой». — Ну, тогда заходим!

Мы бодро протопали по дорожке в обход усадьбы. На всякий случай, я, по пути, заскочил в электрощитовую пристройку и включил рубильник, под которым угадывалась надпись «подвал». Думаю, лампам в подвале давно амбец пришел. Как и проводке. Но чем зерг не шутит? Щиток вроде не заискрил и не загорелся. Идем дальше.

Спуск в подвал был обрамлен двумя горгульями. Арку образовывали переплетенные хвосты. Несколько потертых ступеней вели вниз, к металлической двери. Ключ в замке скрежетал даже после обильной смазки. Дверь с душераздирающим скрипом отворилась до половины и застряла. В темном, уходящем, казалось, в бесконечность, коридоре горели редкие потолочные лампы. Все по классике. Аж мурашки по коже! Круто, в общем, как Кир говорит.

Я заметил, что Стефан подложил под дверь с нашей стороны здоровый кусок кирпича. Тоже визионы про призраков любит, отвечаю.

— Так. Благородные эры. Приготовились. Я не знаю точной локации нашей цели. Но ты, — я обратился к турмалину, — ее точно не пропустишь.

— А что мы ищем-то? Аурный рисунок изобрази! Ты же фокусник! Хахха, — лопата. Лицо. Ммм. Рано.

— Откуда мне его знать? Но оттенки будут фиолетово-багровые. С уходом в черноту. Древняя могила или жертвенник. Стефан. Держи наготове грань изгнания. Ты сказал, что знаешь ее?

— Да. Знать я ее знаю. Но в реальности никогда не пользовался. Все случай не подворачивался как-то, до знакомства с тобой, Олег.

Пытается изобразить сарказм. А голос-то подрагивает. Ну… ладно! Других аметистов у форта для меня нет. Вообще не понимаю, чего он так нервничает. В приливы наверняка за прожектором стоит. Навидался всякого дерьма же.

— Явись, Ужасный Демон Межмирья! — Владимир пафосно вскинул руку. Ранговый перстень засветился, излучая тошнотную розово-зеленую ауру.

Возле нас, практически нависнув над Стефаном, появилась безобразная рогатая хрень, сквозь которую просвечивали садовые кусты. Стефан покосился на саммона Владимира и язвительно поинтересовался.

— Ужасный Демон Межмирья? Серьезно? Еще пафоснее название для обычного духа-помощника придумать не мог?

— Ага. Очень здорово бы звучало. Явись мелкий незначительный дух-помощник. Я тебя в специалисты по маркетингу не найму. Зануда.

Глаза Владимира тускло светились — он готов к работе. Усилитель под видом рангового перстня, это круто. И дорого. Но он может себе позволить с их-то зверскими расценками.

— Увидишь мелкую мартышку, не трогай, — сказал я Владимиру. — Это мой фамильяр.

Одновременно послал Ика вперед на разведку. Ик облачился в саван, сделал себе «фосфорную» светящуюся маску на морде и побежал в темноту коридора.

— Заметано. Смотри-ка ты! Фамильяра себе прикупил. Особняк. Не бедный ты парень, Строгов. А я-то, лошара. Продешевил, кажись!

Остановись, лопата. Ты напрасна! Нет, ну какой жлоб, а! Полторы тысячи алтын за час работы ему «продешевил»!

Не отвечая, я направился в кирпичное преддверие подвала. Ужасный Демон Междумирья плыл первым, готовый к отражению любой напасти. Справка — нет. Не любой. Но отвлечь на себя внимание на секундочку-другую эта хрень вполне способна.

За мной уверенно вступил под мрачные сырые своды подземелья наш весельчак-турмалин. Буду его звать Весельчак-Т. Последним, опасливо сжимая в руках корявый жезл-усилитель с аметистами, крался Стефан. Напрашивается прозвище «Трус». Но тогда Весельчака-Т придется в «Балбеса» переименовать. А что? Ему идет! Тогда я — «Бывалый». Решено. Приключение начинается.

Главное теперь стрелу в колено не словить.

Глава 19

Охотники за привидением

Мы шли мимо каких-то запертых дверей. Проходили не освещенные боковые ответвления-лазы. Балбес было предложил проверить их. Но я уверенно повел команду мечты дальше. Ик уже проверил. Там было чисто. В смысле, грязно до ужаса, но никаких аномальных зон или сверхъестественных аур там не наблюдалось. Питомец не нервничал.

Скоро нам пришлось включить налобные фонари. Последняя горящая лампа осталась далеко позади.

Миновав очередную дверь, мы попали в просторное сухое прохладное помещение. Вдоль стен громоздились бочки, бочонки и пыльные стеллажи. На стеллажах лежали, судя по очертанию, бутылки. Некоторые бочки и бочонки отзывались на простукивание глухим звуком. Полнехоньки. Интересно. А в акте передачи ничего такого не значится. Ну ладно. Я сам запретил им в подвал заходить. Винный погреб здесь — огонь. Может быть часть напитков даже не испортилось.

— Предлагаю здесь заночевать, а потом двигаться дальше! — тоже оценил погреб Балбес. — Жаль, закусь не прихватили! Гыггы.

По связи с Иком пришла тревога и омерзение.

— На обратном пути заночуем. Так. Сосредоточились коллеги. Мы уже совсем близко. Питомец что-то нашел.

Мы вышли из погреба в следующую дверь. Коридор сменился анфиладой пустых помещений. Ну то есть некоторые из них были завалены хламом. Но в целом выглядело все так, как будто отсюда все вывезли. Потом нам попалась стальная, явно современного вида, сейфовая дверь, перекрывающая проход в одну из боковых комнат. Солидная окантовка с массивными заклепками. Поворотный штурвал по центру.

— Это не то, что нам надо, — тихо сообщил Балбес. — Александритом заклято. Фиг откроешь. И непроницаемо для моего «Взгляда».

Я и сам прекрасно видел что дверь заклята александритом. Значит, ее установили последние владельцы поместья. Скорее всего, при установке они и разбудили местное Лихо.

— Идем дальше, — сказал я. — Не будем тратить время. Обновите грани.

Коридор вынес нас к сплошной каменной колонне, стоящей прямо по центру. Проходы обвивали ее справа и слева. У подножия колонны взволнованно бегал Ик. А сама колонна отливала отвратительной фиолетово-багровой аурой с черными прожилками.

— Вот оно! — прошептал Владимир.Трус завертел головой и чуть не выронил жезл из вспотевших ладоней. Он не видел аур.

— Где? Что вы нашли? — перед ним начала проявляться полупрозрачная пока грань в виде сложной вязи силовых линий. Печать отторжения.

Пришлось толкнуть его в бок, чтобы сбить сосредоточенность.

— Не сейчас. Сейчас надо наложить печать призыва. Вот на пол перед нами, — я ткнул пальцем в случайный участок пола возле стены. — Когда тварь явится, не давайте ей себя коснуться! Она сушит грани. Бал… Владимир! Прикрывай нас с Тру… Стефаном.

Обстановка накалилась. Партнеры как-то занервничали. Трус дважды срывал грань манка. Приходилось ждать, пока восстановит. В общем становилось не задорно. Я прикинул, что сгонять в погреб за бутылкой не успею. Посмотрел на мерцающие линии печати призыва. Не работает. Подумал. И резанул себя по ладони ножом, пролив кровь на печать. Магический конструкт жадно впитал драгоценную жидкость, только что не хлюпнул. Набух красным и проявился в реальности.

Я едва успел отскочить сторону в левое ответвление, как из стены полезла… полез… полезло Оно!

НЕМЕРТВЫЙ СТРАЖ

Призрак в виде отвратительного полуразложившегося трупа завис над печатью призыва, стремительно облекаясь псевдоплотью. В мертвых глазах мерцают багровые огни. Опасно выглядящие когти на руках отливают пурпуром. К нам явился мстительный дух. Охранник или, судя по некоторым деталям внешнего облика, охранница поместья. Часть защитной системы, созданной в незапамятные времена.

Некромант, увидев проявляющуюся в воздухе нежить, по заячьи взвизгивает и дрожащими руками начинает творить печать изгнания.

Я прячу нож и извлекаю Буревестника. Увы, леди Грейс, это не ваш бой!

Ик, визжа от отвращения и ужаса, ныряет в тень за моей спиной. Эта тварь ему не по зубам.

Призрак разевает широкую пасть с длинными треугольными зубами и издает пронзительный вопль на грани ультразвука.

Почти сформированная грань некроманта разрушается. Концентрация ни к черту! Более того, парня звуковой волной отшвыривает к стене, из ушей сочится кровь.

Призрак срывается с места. Добить! Сожрать!

Я успеваю достать немертвого стража в спину кончиком меча.

Призрака передергивает. Сбивает с ритма. Неописуемым движением он выворачивается внутрь себя. Мгновение, я даже моргнуть не успел, а передо мной не спина, а отвратительная оскалившаяся морда. Епт! Что-то я погорячился.

Призрак, маша когтистыми лапами, как мельница лопастями, набрасывается на меня. Две атаки я парирую Буревестником. От еще одной уворачиваюсь. Приходится выхватить Грейс, чтобы работать двумя руками.

Тварь напирает. Проблема в том, что проход узкий, и у меня нет места для маневра. А мои грани на такую пакость почти не действуют.

От пытавшегося ударить ему в спину Межмирного Демона Убийцы, нежить небрежно отмахивается когтистой лапой. Демон отправляется на свои астральные небеса. А пафосу-то было…

Но эта секундная заминка почти решает дело!

Наконец-то Балбес опомнился. Он выскочил в проход позади призрака и, вытянув в нашу сторону руку с кольцом, довольно оперативно швыряет в призрака печать.

Призрака охватывает зеленовато-розовое сияние какой-то грани турмалина.

Движения немертвого стража замедляются, я немедленно, на противоходе, полноценно рублю его клинком.

Снова визг! У меня закладывает уши. Клинок рассек мертвую псевдоплоть. Рана медленно, словно нехотя смыкается. Меч в моей руке вздрагивает.

Наношу еще несколько ударов на контрпарировании. Оставленные моими атаками мелкие царапины затягиваются. Буревестник в руке трясет. Он пытается пить силу немертвого, но откусывает буквально по капле. И ему не нравится эта сила.

Позади Балбеса появляется шатающийся некромант. Он начинает очередную попытку активации «изгнания». Интересно, он еще не истощил ауру? Если да, нам зергец. Эта штука не устает.

Мерцание сдерживающих чар затухает, и призрак оказывается возле меня — одним рывком. Две быстрых атаки. Два парирования. Мерцающие глаза вспыхивают ярче, воля древней твари пытается сломить барьеры моего разума, я чувствую приказ: «Замри!»

Уплотняю ауру. Воспользовавшись подаренным противником шансом, отскакиваю назад и бью «Теневым клинком» секущим ударом по диагонали. Призрака буквально разрезает на две неровные половины.

Пока он срастается, некромант наконец являет грань!

Над мстительным духом появляется крутящаяся с бешеной скоростью воронка фиолетово-черного оттенка. Она увеличивается с каждой секундой, обнимая тварь, искажая ее очертания. Затягивая в себя. Некоторое время нежить еще удерживается в нашей реальности, и даже умудряется метнуть в Балбеса проклятие паралича. Но это последнее его действие в этом бою.

Трус сползает по стене, крепко сжимая жезл.

Балбес неподвижно торчит в середине коридора памятником самому себе.

Бой окончен. Но не миссия.

Я, на всякий случай, осмотрел себя на предмет ранений. С такими тварями нельзя пропустить даже мелкую царапину. От «царапины», оставленной нежитью высокого ранга, запросто можно в ящик сыграть. Вроде все нормально. Не зацепило. По спине прошла запоздалая волна озноба. Да уж. Я сильно просчитался с силой и возрастом мстительного духа. Нас всех спасло то, что нежить давно не кормилась как следует и была истощена.

Сдвинув к правой стене коридора статую Балбеса, подошел к нашему малефику. Он шевелит губами. Что-то говорит, но уши до сих пор будто ватой набиты.

— Говори громче, — кричу я наклоняясь к нему. — Слышу плохо!

— Все уже? Мы можем идти? — Доносится до меня как будто из колодца.

— Э, нет! Осталась не самая опасная, но самая ответственная часть. Ты заблокировал тварь на время. Если бы от призрака, у которого есть якорь, можно было избавиться простым изгнанием, было бы слишком хорошо. Надо найти и захоронить останки! Как сил наберешься, начинай помогать!

Я, слегка покачиваясь, направился в центральный коридор. Взял из кучки инструментов кирку. И временно переквалифицировался из фехтовальщика в шахтеры.

Грохот кирки, высекающей искры из каменной кладки, было слышно, наверное, у зиккурата. Но тут временное оглушение работало на меня. Даже строительные наушники не нужны.

Зачарованный инструмент справлялся со старой кладкой довольно споро. Скоро я пробил в стене сквозное отверстие. Оттуда ударил сладковатый запах тления. Так. Я на верном пути.

Расширил отверстие, расшатывая и вышибая камни кладки. Фонарь начинает мигать под воздействием потусторонней силы. Воздух вокруг ощутимо остывает. Свечу мерцающим налобным фонарем внутрь.

Вот ты где, красотка. Колонна пуста изнутри. В центре, на цепях, вниз головой подвешен мумифицированный труп женщины. Вены на руках вскрыты. Вся кровь была выпущена в жертвенную чашу во время ритуала. Ее замуровали здесь еще живую. Оставив истекать кровью и задыхаться. Под женщиной видно октаграмму, покрытую слоем пыли, мусора и обломков камней. Стены последнего пристанища и ссохшееся тело покрыты инеем.

— Зергский зерг! Чем цепь-то пилить будем?

— Давай попробую ее проклятием порчи ослабить. А ты киркой долбани.

— Ну давай. Попробуем, — с некоторым сомнением в голосе произнес я.

Однако все удалось. Грани малефиков плохо действют на рукотворные объекты, но все же действуют. В несколько ударов кирки я перерубил качающуюся цепь. Сходил за брезентом и завернул в него промороженное тело.

К этому моменту очнулся наш Балбес. Он упал на пол, в нелепой позе, но тут же начал шевелиться. Да, дружок, это тебе не дебильные шуточки шутить. После проклятия парализации все мышцы ненадолго превращаются в кисель. Отходить ему от последствий дня два еще. Вот губами плямкает.

— Что говоришь?

— Надо бы доплатить! Строгов. Чета это ни фига не похоже на «легкую прогулку на двадцать минут, зайти и выйти!».

— Сила подаст! Свои деньги ты отработал на все сто, но ни гроша сверху я не заплачу! Ты и твой храм мне и так дорого обходятся в последнее время!

— Ну ты и жлоб!

Оставив без ответа последнюю инсинуацию, спросил:

— Идти сам можешь? Потому что если не можешь, придется здесь у стеночки полежать, пока мы тело охранницы вынесем в сад.

— Попробую.

— Ну ты ползи в сторону выхода, а мы как закончим с телом, за тобой вернемся. И давай уже, соберись тряпка, тебе еще в погребальной церемонии участвовать!

— Пошел ты…

— Да, да. Уже иду.

Я бросил на завернутое в брезент тело инструменты. Мы с некромантом подхватили сверток и потащили его на выход. Сзади охая и причитая, придерживаясь за стенки полз алчный Балбес.

Тело жертвы ритуала мы похоронили в саду. Но сперва я снял с ее руки браслет. Двадцать три разноцветных бусины разных размеров, нанизанных на золотую проволоку. Сунул в карман.

— Гы, вот что привычки искательские делают с тобой! Мародерим поти… — в этот момент я так на него посмотрел, что даже Балбеса проняло. — Ладно-ладно. Шутка же!

Задолбал. В следующий раз впишу в договор условие, каждая шутка минус тридцать алтын. Будут у него шуточки по тридцать!

Мы выкопали под кустом яму. Уложили туда ледяной труп. Наш аметист, на всякий случай, наложил печать запирания. Владимир провел ритуал воссоединения с силой.

На словах: «Пусть воссоединится!» тело осыпалось невесомым прахом, а я мысленно выдохнул. Дело сделано. Прощай!

Окончательно рассчитавшись с ребятами, выпроводил их за калитку. Уходя, Стефан повернулся ко мне, и серьезно, без тени улыбки, сказал:

— Ты, если будет нужда в услугах малефика, больше ко мне не обращайся. Никогда! И код кома мой удали! Вообще забудь о моем существовании! — и ушел в закат, весь такой на пафосе.

Подумаешь, какие мы нежные! Всего-то свою работу выполнил. А ноет, как будто я его не в старый подвал затащил, а, как минимум, заставил в глубины ада спуститься. Мельчает молодежь! Ладно. Арлекин, захлопнись.

Недолго думая, достал комм и набрал Августовича.

— Карл Августович. Призрака мы упокоили. Можно присылать рабочую бригаду. Скажите Арчи, пусть им сверхурочные заплатит или еще что, но к работе чтобы приступили сегодня! Да, со мной все в порядке. И с остальными тоже. Все живы, здоровы. Никто не не ранен. До связи!

Примерно через час прибыли рабочие и Арчи. Оставив его следить за проверкой коммуникаций и приведением нашего нового дома в порядок, я умотал на курсы вождения.

Автодром располагался в «транспортной» северной части форта, недалеко от строящегося вокзала. Здесь находилась компания — обучающая страждущих искусству управления рулем и педалями. Компания называлась «Как ветер!» и принадлежала сыну полицмейстера. Так что с лицензиями или получением водительских прав после курсов тут проблем не было.

Час я просидел на теоретическом занятии, где нам демонстрировали двигатели и коробки передач в разрезе и объясняли азы работы основных систем мобилей. Понял, что это зря потраченное время. После занятия подошел к преподавателю. Я его уже знал, это был тот самый мужичок — владелец гаража у южных ворот. Мы с Ломовым арендовали у него «Жука» на выезд из форта.

— Здравствуйте, Валентин, — вспомнил я его имя. — У меня вопросик. Как можно сдать теоретический экзамен по ускоренной процедуре? Правила и матчасть?

— Привет… эээ, — он бросил взгляд на мою руку с медным перстнем и серебряной окантовкой, — эр. Первый экзамен входит в оплату основного курса. Проводятся экзамены раз в неделю. По пятницам. Доступ для учеников — свободный. Следующий эээ… раз послезавтра. Можешь прийти удачу попытать. Но учти, эр, если завалишь, следующий экзамен платный.

— Я предпочитаю рассчитывать не на удачу, а на себя. Удача слишком ветреная дама. Значит, послезавтра. Билеты есть?

— Ага. На сайте конторы. Там даже какой-то умник тест присобачил, чтобы, значит, знания можно было испытать и не позорится на экзамене. В общем, дерзай, эр.

— Спасибо. Пойду на практику.

Учебные автомобили выглядели так же как самые популярные машины «Развоза». Только выкрашены были в ярко- желтый цвет. На капоте, дверях и багажнике красовалась здоровенная буква «У». Типа «осторожно, за рулем ушлепок»! То есть, ученик. Эта модель была одной из самых распространенных и дешевых. Инструктор ласково называл машинку «Павлик». На самом деле модель называлась «Морозов» — по имени концерна.

Я, наконец, впервые сел за руль автомобиля. На соседнем сиденьи пристроился инструктор.

Так, что у нас тут. Скорости переключаются рычажком на руле. Чтобы переключить, надо выжать сцепление. Чтобы ехать — газ и отпустить сцепление. Чтобы остановиться — тормоз. Выглядит незамысловато.

— Так, я все понял! Когда поедем уже?

— Не сегодня, — флегматично ответил инструктор. — Сперва отработай переключение скоростей и трогание с места, чтобы машина не глохла.

Я подчинился профессионалу. Минут через десять, уловив ритм, начал плавно и вовремя работать переключателем и педалью. Даже «заднюю», которой меня пугал инструктор, включал без проблем.

— Шустро ты! Ну, давай по полигону покатаемся. Пока что просто по кругу. Плавно. Трогаемся на первой, почти сразу выходим на вторую. На ней и едем пока. Давай. Я подстрахую.

Я выкатился со стояночного места. Езда за рулем — это какой-то совершенно необъяснимый восторг! Покатавшись, я аккуратно припарковал своего «Павлика» на положенное место.

— Неплохо для первого дня, — оценил инструктор. — В следующий раз будем змейку, гараж и далее по списку исполнять.

— Хочу еще мотоцикл попробовать. Время занятия не кончилось же еще?

— Ну, пойдем к мотоциклам.

— Я собираюсь освоить все категории транспорта, может за отдельную доплату вы со мной позанимаетесь? Не люблю менять инструктора.

— Думаю, договоримся, молодой господин. Договоримся.

Я немного посидел на мотоцикле. Переключал скорости, крутил руль. Даже проехался. Не сложнее машины, зато гораздо мобильнее. Комфорта маловато. Но свой особый кайф от езды на этом тяжеленном двухколесном агрегате я почувствовал. Занятие закончилось.

Я уже вынул комм, чтобы вызвать «Развоз», как он взорвался трелью звонка. Ива.

— У аппарата!

— Олег! Тут на нас напали отморозки какие-то! Ты где там? Кир без сознания!

Глава 20

Кровавые подробности

— Олег! Тут на нас напали отморозки какие-то! Ты где там? Кир без сознания!

У меня на секунду внутри все сжалось, как перед прыжком в холодную воду.

— Нет, все нормально уже, ты не думай, что. Но если честно — то трындец случился! Кир сам, его не били!

— Так. Стой. Сосредоточься! Коротко, по пунктам — где, когда, что случилось, кому гениталии оторвать?

Из короткого, но очень эмоционального разговора с Ивой выяснились кровавые подробности. Ребята шли от одного из репетиторов, который принимал учеников на дому. Дорогу им преградила четверо простецов. Иву схватили за руку и потащили к машине. Кир налетел на обидчиков, но был скручен. Пока упирающихся мелких пытались запихать в фургон, прихромал Карл Августович, приотставший во время прогулки.

В результате один из налетчиков лишился головы. Еще двое отделались проникающими ранениями, и сейчас находятся на пути в «Пирожок». Кир же, всплеском грани выжег еще одному мозг. Ну или что там было вместо него. Но и сам сейчас валяется без сознания.

Августович в участке — дает объяснения по инциденту. Кир в «Пирогова». Ива звонит мне из приемной участка, Августыч накрепко запретил ей выходить без сопровождения. К нам в апартаменты направлен полицейский патруль.

— Еду, — коротко бросил в трубку, выслушав Иву. — Еду в участок. Дождись!

— А в больницу…

— Я не врач! — рявкнул я и отключился.

Участок находился прямо в управлении МВД, с обратной стороны здания. Я вошел внутрь уже успокоившийся. Представился дежурному:

— Олег Строгов. На моего брата и сопровождающих напали. Мне, я так понимаю, к следственному приставу — Порфирию Петрову.

— А. Вас ждут. Всё удивляются, где глава семьи? Наряд вас в апартаментах не нашел. Этим делом приезжий занялся. Порфирий тоже там, да. Проходите, — и в сторону комнатки с дежурным нарядом, — Прошка! Проведи эра Строгова в четвертую допросную!

Хорошо, что не в пытошную. Допросная находилась, кто бы сомневался, в подвале. Длинный коридор, отходил от лестницы в обе стороны. Направо находились камеры предварительного содержания. Доступ к ним преграждала суровая металлическая дверь, с соответствующей надписью.

Слева виделось штук восемь дверей. Возле последней умостившись на казенном пластиковом стуле, уткнувшись в комм, сидела Ива.

Как только мы появились в коридоре, она подскочила и подбежала ко мне.

— Супер, что ты приехал, Олег. Я помчалась в больницу!

— Стоять! — Пришлось даже за руку ее прихватить, так она рванула. — Ты останешься здесь и выйдешь наружу только вместе со мной или с Августовичем. Это не обсуждается, Ива!

— Но Кир там…

— Ты тоже не врач! Волноваться за него ты можешь и в участке. От того что ты переместишься в больницу, ничего не изменится.

— Как ты можешь так относиться к брату!

Городовой, меж тем постучал в дверь и засунувшись внутрь пробасил: «Тутачки эр Олег Строгов. Отец потерпевших. Агась!»

— Пройдите внутерь!

— Сейчас! Ива. Сосредоточься. Кир перестарался с гранью. Помочь ему может очень квалифицированный менталист, которого в форте нет, я уже проверил. Значит ему нужен полный покой, тишина и отдых. Если он почувствует, а он может, поверь, что кто-то из родных неподалеку переживает, ему будет только хуже. Восстановление займет больше времени, — тут я слегка преувеличил. Ничего он пока почувствовать не сможет. Наверное.

— Пройдите внутерь! Вас приглашают. Потом наболтаетесь!

— А ну умолкни! — выплеснул я на служивого скопившееся напряжение. — Указывать задержанным будешь или жене своей! Сначала я договорю с воспитанницей. А ты вообще можешь идти!

Здоровенный жлоб, головы на полторы выше меня и вдвое шире в плечах ошарашенно заткнулся. С ним, очевидно, не часто так разговаривали. Потом, видимо, сложив вместе мой статус, ранговый перстень, сословие решил не связываться. Просто молча и величаво удалился. Всегда завидовал этой их патрульной походке. Сразу видно, вот идут хозяева города, а не какие-нибудь «твари дрожащие».

Ива проводила его взглядом. Потом повернулась ко мне. Она все еще была красная как помидор, но дыхание, участившееся во время предыдущего разговора, уже выравнивалось.

— Прости. Ты наверное прав насчет граней и всего этого. Но ты выглядишь таким спокойным.

— Это потому что ничего страшного не случилось. Ну и приучаюсь «держать лицо». Вдруг нашу семью дурным ветром в «бархатную книгу занесет». Надо готовиться.

— Ничего страшного! Конечно. Ты в день по пять наемников на завтрак ешь! А я знаешь, как испугалась! Даже щит не поставила!

Тут я ее решительно обнял, прижав испачканную рыжую голову к лацканам свого пиджака. Ива вцепилась в меня как клещ и тут же разрыдалась. Угадал! Все правильно сделал. Молодец я. Или нет. С этими подростками, на самом деле, зерг поймешь.

Так мы простояли минутку. Ива постепенно перешла от рыданий к всхлипываниям, когда от двери в кабинет раздалось деликатное покашливание. Ива отскочила от меня, как будто обожглась.

— Прошу прощения.

В дверях «допросной номер четыре» стоял молодой человек. На вид лет 20. Симпатичный голубоглазый брюнет. Весь его облик от тонких усиков над верхней губой, до костюма и парфюма напоминал о господине «Вайнере» из столичного участка. Понятно. Подчиненный, который, похоже, без ума от начальства, и копирует его почти во всем. В руках он держал стакан воды, который немедленно протянул Иве. А на руке поблескивал медный перстень с серебряной окантовкой и центральным красно-синим камнем. Везет мне на дуалов. Да еще и адепт магии крови/менталист. Больше не вырастет, скорее всего. Но, в целом, полезные для следователя камни.

— Спасибо, — Ива выхлебала стакан в несколько больших глотков и поспешно вытерла лицо носовым платком.

— Прошу вас немного подождать, прекрасная эра. Мы поговорим с Олегом Витальевичем, а потом с вами, — он распахнул дверь кабинета во всю ширь, пропуская меня внутрь. — Вы вовремя эр Олег.

— Спасибо, господин Шпицрутен, за подробные показания и помощь следствию, — обратился он к Карлу Августовичу, который сидел на жестком стуле перед простым деревянным столом. — Вы можете подождать в коридоре или уйти, как пожелаете.

— Благодарю. Могу я осведомиться, когда мне вернут мою трость?

— Я сейчас распоряжусь! Думаю кровь с нее, на анализ, уже соскоблили.

Карл Августович поднялся и, бросив на меня один из своих нечитаемых взглядов, прихрамывая вышел в коридор. Хромал он, по-моему, сильнее чем надо. Я уселся на его место.

Следователь Фондорн, если не ошибаюсь, подошел к висящему на стене аппарату с диском с дырками для цифр и здоровенной трубкой, соединенной с аппаратом гибким пружинным проводом. Покрутив диск, набрал короткий номер, он отдал распоряжения о возвращении Августовичу трости.

КОРНЕЛИЙ ФОНДОРН

После чего уселся за стол напротив меня.

— Я знаю, что вас не было во время нападения, но я должен задать вам ряд вопросов. Такова процедура.

— Секундочку! Я хочу знать, нападавшие подданные или граждане? Это вы уже выяснили?

— Оба выживших — подданные, — на секунду заглянув в лежащую перед ним папку, ответил он. — Но какое это имеет значение?

— Тогда я требую, чтобы их подвергли ментальному сканированию по поводу данного инцидента!

— Сканированию? Это весьма травмирующая и непростая процедура. На мозг не ограненного может оказать губительное воздействие.

— Мне плевать! Это мое право требовать сканирования. Раз они подданные, в их отношении запрет на недобровольное сканирование не работает!

— Все это так. Вы, как глава семьи потерпевших, можете запросить процедуру. Они могут быть просканированы без согласия. Но я прошу вас подумать еще раз!

— Я уже подумал. Требую сканирования. Мне нужен образ заказчика. Кстати, — я приветственно махнул рукой, в сторону стены, справа от нас. — Господин Порфирий! Что вы как школьник в женском туалете, подглядываете? Тут никто ничего снимать с себя не будет. Присоединяйтесь к нам!

Несколько секунд спустя в коридоре хлопнула еще одна дверь. В допросную колобком вкатился Порфирий Петров. Он приветливо поздоровался, кивнул коллеге и уселся на пустовавший до этого второй стул напротив меня.

— Позвольте, Олег Витальевич, полюбопытствовать? Как вы меня так ловко раскусили? Чувствуете направленный на вас взгляд?

— Ага! А еще писаю высокооктановым бензином и летаю под облаками, раскинув плащ. Дежурный сказал, что вы здесь. В комнате вас нет. Зато возле каждой допросной есть дверь с надписью «Служебное помещение». Что там у вас «Прозрачная стена» или просто на стеклянное окошко образ стенки наложили, я не знаю. Но в целом все это отнюдь не бином Майнца-Ломоносова.

— Прекрасно, эр, просто прекрасно! — приторно, как будто я был его любимым внуком, впервые сказавшим «Деда», пропел он. — Не хотите ли к нам работать пойти? У вас, позволите ли заметить, великолепные способности к анализу! Карьерный рост вам обеспечен!

Мы с Фондорном скривились от этой паточной речи одновременно. Забавно вышло.

— Что касается вашего требования. Так, берите листочек, ручечку, вот есть у нас тут, как видите, все требуемое. И пишите на имя эра Фондорна заявление-требование. Он как раз это дело взял в работу, да-с. Мол, подвергнуть негодяев сканированию мозга и казни через разрушение нейронных связей. И то! Заслужили! Девушка вон расплакалась! Брат ваш от переусердия без памяти лежит.

Я взял ручку и написал заголовок «На имя сиятельного господина начальника управления внутренних дел форпоста Алый рассвет, полицмейстера Рафаэля Дамирова. Прошение». Оба следователя переглянулись. Фондорн налил себе воды, а резко посмурневший Порфирий промямлил:

— Ну зачем же сразу так, эр Строгов. Стоит ли…

Дело в том, что наш полицмейстер имел репутацию человека неподкупного, не подконтрольного кланам и семьям. И довольно жёсткого по отношению к подчиненным. Как отзывался о нем один из пользователей локи: «Блестящий законовед, невесть что забывший в нашем убогом поселении».

— Вы с господином Фондорном слишком активно меня отговариваете от процедуры. Жалко вам видите ли этих уродов, которые пытались неизвестно с какой целью похитить несовершеннолетних членов благородной семьи. О том, что вы их зачем-то покрываете, я стараюсь не думать. Так что я подам прошение не на имя приезжего следователя, который и замотать его может. Потом уедет, с кого спрашивать? — Фондорн после этих слов поперхнулся водой из стакана и закашлялся. — А сразу на имя вашего начальства. Если его не удовлетворят в срок в три дня, еще и в юстицию жалобу на бездействие следствия напишу. Я достаточно ясно обозначил свою позицию в этом деле? Между нами не осталось никаких неясностей, господин Порфирий, простите не знаю вашего отчества?

— Петрович. Порфирий Петрович Петров. Ваше недоверие, Олег Витальевич, глубоко ранит мое сердце. Мне казалось, мы с вами прекрасно друг друга поняли еще в прошлое наше общение.

— Вы меня что в покрывании преступления обвиняете? — ворвался в разговор продышавшийся, наконец, Фондорн. — Ну, знаете! Такое поведение уже даже не наглость. Оно находится на грани с оскорблением!

— Господа! Блистательные эры! Я следую установленным процессуальным кодексом процедурам. И требую того же от вас! Кстати, давно хотел спросить вас, Порфирий Петрович, почему вы ранговый перстень не носите? Вы же сотрудник управления. Регламенты не про вас написаны?

— У меня аллергия на медь. Не ношу перстень по особому разрешению. Он снова вытащил удостоверение, которое демонстрировал в наше первое знакомство. Медный цвет и примечание — «Ограненный менталист». Пропустил тогда, да. — Вот дорасту до мастера, сразу экипирую.

— О! Сам виноват, был невнимателен. Тема закрыта. Теперь, когда мы закончили с главной причиной моего визита в управление, можете приступать к вопросам.

— Спасибо за разрешение, эр Строгов, — язвительно процедил все еще красный Фондорн. — Давайте теперь сделаем все, как полагается. Итак. Сейчас я вам продемонстрирую снимки нападавших. Если вы сможете кого-нибудь опознать, следствию это поможет.

В общем, я ответил на все оставшиеся вопросы за пятнадцать минут. Кто эти люди? Есть ли у меня враги? Не связано ли нынешнее нападение с предыдущими? Не поступало ли мне каких-либо требований? И все в таком духе.

На вопрос о врагах честно сказал, что ко мне могут быть претензии у рода Медведевых. На все остальные честно ответил «Не знаю» или «Нет».

Разошлись мы недовольные друг другом. Они еще раз попытались уговорить меня забрать заявление о сканировании, и, естественно, снова наткнулись на категорический отказ.

Я их понимал. Никому не хочется работать невольным палачом. Шансы повредить хилые мозги нулевок при сканировании действительно высоки. Но мне было плевать на их чувства и на здоровье пойманных упырей. Мне нужно знать, какая сволочь снова ко мне полезла! Да еще и через самых беззащитных членов семьи!

Я, сжимая в руке заявление, вышел в коридор. Следователям я оставил копию, а этот экземпляр собирался зарегистрировать в дежурной части, как положено с получением подтверждающих подачу документов.

Следующей вызвали Иву, мы остались вдвоем с Карлом Августовичем. Пока было время, я зарегистрировал бумажку. После этого выслушал более подробный и обстоятельный, чем рассказ Ивы, доклад от нашего ангела хранителя.

— Ну что, Карл Августович. Вывод таков. Отныне все перемещения мелких по форту только на мобиле. И только в вашем сопровождении. Придется раскошелится на стационарный щит для машины. И на индивидуальные защитные артефакты для Ивы и Кирилла. Благо деньги пока что не проблема. И надо как можно быстрее заканчивать ремонт особняка и заселяться. Мой дом — моя крепость. Больше мне ничего пока в голову не приходит.

— Думаете, это не могут быть Соколовы, Олег?

— Сильно сомневаюсь. Они бы действовали более профессионально. На вас бы пару мастеров натравили. Втянули бы вас в драку и спокойно похитили бы мелких. Ну я так бы сделал. А нынешние злодеи похоже даже не знали о вашем существовании. Ну или не имели понятия, кто вы такой. На наше общее счастье! Но во второй раз нам так не повезет.

Августович покивал головой в знак согласия.

— Не думаете, что штат охраны надо увеличивать?

— Думаю конечно. Точно приглашу Ломова. Это мужик-изумруд, который с нами в поле ходил. Остальное вопрос нескольких дней. Надо определиться с источниками дохода. Что мы можем себе в ближайшее время позволить, а что нет. Сколько надо выделить на инвестиции. Многое зависит от того, что скажут Ольга и Арчи. Ну и найм охраны для поместья и телохранителей я хочу оставить на вас. Так что готовьтесь. Скоро вы станете начальником службы безопасности, по сути.

Карл Августович крякнул, но возражать не стал. У себя в ордене он явно занимал не рядовую должность. Так что с организацией охраны от точно справится. И, несмотря на омоложение, ему не по возрасту уже козлом по улицам скакать и во врагов железяками тыкать. Руководящая должность — то что надо для него.

— О! Вот и наша красотка и умница.

Из допросной вышла Ива.

— Меня отпустили. Можем двигать отсюда! Олег! Мы же теперь заедем в «Пирожок»?

— Конечно. Первым делом. Надо узнать не нужно ли что-то нашему малолетнему дол… герою что-то кроме розог.

— Ну зачем ты так. Он молодец!

— Долбоящер он! Кстати отдай мне цепочку диумверитовую, тебе она не нужна больше. Я ее на братца нацеплю. Не хватало еще спонтанных всплесков граней и закрепления неправильно сформированного павильона. Ладно, драгоценные мои соратники. Потопали в больницу.

И мы потопали. В смысле поехали.

Глава 21

Объект интереса

Кир уже пришел в себя. Минут пятнадцать мы толпились у его кровати, утешая и хваля юного рыцаря. По согласованию с лечащими врачами, а их было целых два — менталист и целитель, я замкнул на нем цепочку из диумверита. Затем нас выставили в коридор, чтобы мы не утомляли больного.

Я посоветовался с докторшей — менталисткой, приятной дамой за тридцать, состоящей из приятных округлостей — чисто пышка. В результате принял решение оставить брата в больнице на сутки минимум. Слабость и головная боль сами не пройдут. Надо проверить целостность сосудов в мозгу. Если имеются повреждения — восстановить. И менталист обещала покопаться в калетте, посмотреть и откалибровать взаимосвязь огранки и синапсов головного мозга. В общем, оставил в кассе лечебницы крупную сумму. Взял чек для Арчи. И мы выдвинулись в апартаменты Парголовой.

Еще по дороге в лечебницу я позвонил Арчи и нарезал задач.

— Привет Арчи. Тут на нас напали…

— Я в курсе уже. Вся лока гудит! Умеете вы, Строговы, шуму наделать! Прости. Я не это имел в виду. Как Кирилл? Как Ива?

— С ними все в относительном порядке. Но нам нужно ускоряться по работам в особняке. Найди еще людей. Бригады. Ищи где хочешь, хоть из Разумовского вызывай! Пусть работают круглосуточно. Задача ввести третий и второй этаж здания в эксплуатацию послезавтра с утра! потом темпы можно будет снизить.

— Ну ты, барин, задачки ставишь… Попробую конечно…

— Не надо пробовать! Сделать надо. Чувствуешь разницу? Послезавтра мы должны въехать в нормальное жилье! И кухню надо функционирующую. Пока что все.

— А, извини. Сделаю.

— Отбой.

Посмотрел на часы и набрал Ломова. Может не спит еще.

— Слушаю, Олег. Если новый выход, то почему мне звонишь, а не Серову?

— Нет, я по другому вопросу. На моих младших членов семьи напали. А еще я приобрел дом в драгоценном квартале.

— Поздравляю с домом и соболезную по поводу нападения. Но как лекарь я…

— Я хочу предложить тебе работу. Не как лекарю. Как ограненному-физику с немалым боевым опытом. Я начинаю формировать что-то вроде личной гвардии. Если интересно, давай утром завтра пересечемся, обговорим детали.

— А командовать твоей гвардией кто будет? Явно же не я.

— Карл Августович Шпицрутен. Рыцарь-командор Братства Стали. Ну и мой бывший попечитель.

— Карла Августовича я прекрасно знаю. Хорошо. Утром куда приходить? И во сколько?

Договорились у меня в апартаментах на 12 дня. С утра я на тренировку собирался.

Как-то даже слишком просто. Вот это авторитет у Августовича среди чистильщиков, даже бывших.

Дома на кухне обнаружился, уже прижившийся, городовой с чашкой чая. В кабинете — спящая лицом в остатках еды Ольга. Тишина и спокойствие. Даже часы в коридоре не тикают. Потому что я их коварно заткнул еще три недели назад. Надо же всего месяц с небольшим прошел. А сколько событий пронеслось. Я взял слишком высокий темп. Надо бы замедлиться, да Судьба и Сила не дают. Тащат меня куда-то чуть не за волосы. Да еще и приветы из прошлого подбрасывают. Я нашарил в кармане нефритовые четки, снятые с тела девушки из поместья. Да уж. Это точно те самые. Я не могу ошибиться. Ладно! Об этом подумаю завтра. Или даже послезавтра.

Растолкал сонную и настолько слабо соображающую, что она даже не ругалась, Ольгу. И выпроводил ее в гостиницу, очистив от чипсов, ломтиков жареной картошки и пятен соуса. Ну, насколько получилось. Заглянул к городовому, спросил не хочет ли он есть. Служивый деликатно отказался, сославшись на свой тормозок с бутербродами.

Наконец-то я могу спокойно занырнуть в локу! Часика на три.

В локе, как и говорил Арчи, снова кипело и булькало. Обсуждали, в том числе, и последнее нападение на нашу семью.

Я попросил Ольгу заняться нашей семейной страницей, пока мы ехали в поезде. Результат был налицо.

Сменилось оформление. Ольга заказала его у какого-то своего коллеги, к которому просто так на кривой козе было не подъехать. И он, за вполне умеренную сумму и быстро, совершил чудо.

Страница выглядела теперь не как кусок туалетной бумаги с непонятными каракулями, как когда ее Кирилл разместил. Сейчас это был отличный сайт-визитка с понятными разделами, отдельным форумом, архивом, автоматически сортирующейся почтой, собирающей письма с наших коммов. Внятно оформленным разделом статистики.

Короче, круче и удобнее нашей странички в локе форта ничего не было. Ну нет. Было несколько страниц благородных и аристо — похожего качества. И все. И по количеству посещений мы шли сразу за самыми популярными страницами и инфопорталами. И страница уже имела весьма приличный рейтинг. А еще в правом верхнем углу алгоритмы «Нитей» вставили нам схематичное изображение паутины. Знак того, что значимый процент посетителей страницы — из других областей Ожерелья. Это считалось неким знаком качества страницы.

На форуме я обнаружил соболезнования в связи с последним инцидентом. И несколько злорадных замечаний. На все сочувствующие комментарии, в том числе в личной почте, я ответил. Троллей, так их называла Ольга, проигнорировал.

А много сообщений-то! Мы и вправду стали заметным камнем, брошенным в болото фортовской жизни. Кто-то спрашивал, не страшно ли нам будет жить в проклятом доме. Откуда-то даже просочилась история наших с Трусом и Балбесом приключений в подвале. Хотя понятно откуда. Кое-кто не умеет язык за зубами держать. Кто-то вспоминал мое пьянство и аморальное поведение на дуэли и утверждал, что нынешнее происшествие — следствие моих дурных наклонностей. Другие предлагали содействие или даже услуги охраны. Был даже весьма обширный комментарий с предложением к властям выселить нас из форта, как дестабилизирующий его «мирную жизнь» фактор. Правда автору уже написали кучу гневных комментариев под его опусом, а само сообщение прилично так заминусовали.

Разбирая письма, я наткнулся на несколько сообщений с серебряными рамками. И на одно — с золотой. Все они были приглашениями «Драгоценного господина Олега Строгова» на различные мероприятия. Золотое письмо вообще приглашало Иву и Кирилла на какой-то день рождения к несовершеннолетнему аристократу. Совершенно нам незнакомому.

Да уж. Приобретение недвижимости в драгоценном квартале резко подняло наш статус. Раньше никто не решался звать нас, потому что мы слишком мелко плавали. Хоть и вызывали интерес. И вот теперь, можно! Мы стали частью местного бомонда, и бомонд оперативно отреагировал. Нас, очевидно, не звали целенаправленно. Просто включили в список рассылки. Но даже это уже было некоторым достижением.

Я посмотрел страницы семей, которые нас приглашали. Выбрал две, которые вызвали наибольший интерес. И написал им в ответ, что «почту за честь» и все такое. Остальным ничего не ответил. Отказать на такое предложение было бы оскорблением, как бы вежливо не сформулирован текст. А вот не ответить и не прийти, нормально. Мало ли какие у тебя дела. Это на самом деле никому не интересно.

Так. Мне скоро понадобится квалифицированный секретарь! Самому отвечать на сообщения и письма, скоро, чую, никакого времени не хватит!

Глянул на часы. Три часа превратились в пять. Ну что, пора спать. Завтра опять куча дел.

Интерлюдия: управление МВД Алый Рассвет.
— Ну и что вы скажете по поводу объекта вашего интереса, коллега? Хорош? Для семнадцатилетнего так, по-моему, слишком хорош. Уделал нас как юнцов, академию только закончивших. А? Так что скажете? — Порфирий с интересом разглядывал навязанного ему из столицы гостя. Глазки-буравчики на лице-пельмене светились искренним и неподдельным участием.

— Ловок. Подкован в законах. Сильный характер. Но хорош? Что в нем хорошего? На нем уже несколько преступлений висит. А нам запрещено что-то по этому поводу предпринимать.

— Да ну. Какие там преступления-то. Изничтожение злостных наймитов. Так это, коллега, не преступление. Самозащита чистой воды. К тому ж политика министерства, не лезть в дела ограненных и благородных, пока они тихо между собой разбираются, не вчера появилась. И не на пустом месте. Отнюдь, не вчера, эр Фондорн. Допустим, откроете вы дело. Любой судья, наш-то точно, вас на смех подымет с такими обвинениями. Вердикт будет — оправдан. Ибо так заведено. Преступление. Пф. Тоже выдумали.

Во время вдохновенного спича Порфирия, Фондорн наливался краской, кривил лицо, но молчал, дав коллеге закончить. После окончания тирады запальчиво произнес:

— Вам, Порфирий, он как будто даже нравится! Да, наша система несовершенна. Особенно в случае вот таких вот необоснованных и незаконных привилегий для высших сословий! Преступление есть преступление! Убийство есть убийство! Пусть суд оценивает, были ли смягчающие обстоятельства у деяния. А мы, по моему скромному мнению, обязаны доводить любое расследование до конца. Иначе зачем мы вообще нужны?

— Тю. Это у вас в столицах теперь такие модные веяния пошли, позвольте узнать? Или вы сочинений господина Абкунина — анархиста доморощенного перечитали? Про равенство, отмену привилегий и прочую ерунду? Мы, если будем каждую грызню благородных расследовать, утонем в их внутренних склоках-дрязгах. Да-с. Утонем. И станем, в итоге, инструментом в их делишках. Нет. Правильная была политика! Пока они внутри себя бодаются, никому вреда от того нет. А нет вреда, нет и преступления. Я так мыслю, эр Фондорн.

— Какой еще Абкунин? Какой анархизм? Я придерживаюсь твердых патриотических, даже имперских взглядов! Просто я считаю, что любые привилегии должны получаться не явочным порядком, а только на основе закона. Отсутствие такового закона — это и есть чистая анархия. А такие, как Олег этот, есть ее первейшие адепты!

— Это молодость в вас говорит. Горячность, категоричность. Все мы люди-человеки. От человеческой природы нас никакой закон никакой порядок не защитит, не спасет. Всегда будут неформальные и личные отношения. И почти всегда они будут главнее законов! Уж я-то знаю.

— И все равно мне этот малолетка не по душе, — практически не слушая собеседника ответил Корнелий. — Наглый. Непомерно самоуверенный. А жилетку вы его видели? Какая безвкусица. И что только фра Дмитриева в нем нашла? Ну, если слухи конечно не врут, про их «теплые отношения».

— Слухи есть слухи, коллега. Их к делу-то не пришьешь белыми нитками. Если хотите знать мое мнение, там в этих «отношениях» все непросто. Да. Весьма непросто. Что-то он в девчонке нашел. Что-то, что мы упускаем. Чутье мне так говорит.

— Вот и проверим, Порфирий Петрович, ваше чутье. Пойду-ка я, завтра приглашу ее на свидание. Заодно и проясним про отношения, и кто тут кому еще нос натянет! — несколько нелогично закончил он.

Порфирий аж зажмурился. Непонятно, от ужаса перспективы такой «проверки» или от удовольствия. Но никак данную словесную эскападу не прокомментировал. Вместо этого пропел:

— А давайте-ка к протоколам вернемся, эр Корнелий, дорогой мой человек. Ей Сила, заболтались мы с вами.

КОРНЕЛИЙ И ПОРФИРИЙ

Следующее утро. Апартаменты Парголовой.

С утра я выловил Арчи и Ольгу. Арчи уже организовал непрерывный процесс восстановления поместья и клятвенно обещал закончить ближе к вечеру. Я усадил этих двоих вместе и потребовал выработать хотя бы приблизительный план заработков на ближайшее будущее. Ольга должна была рассказать, что именно накопала. А Арчи попытаться придумать как это реализовать. И решить, сколько надо вложить. К тому же, к вечеру, я попросил его подготовить такой сетевой псевдо-гроссбух, с помощью Ольги. Чтобы было видно какие расходы, какие доходы, остаток, планы трат и все такое. Ну и чтобы считалось все автоматически. Ольга предложила купить готовую программку, но моя проснувшаяся паранойя сказала «нет». Делайте свою!

Затем, оставив этих двоих препираться друг с другом, со спокойной совестью сбежал из дома на тренировки. Сегодня собираюсь увеличить нагрузки. А в двенадцать у меня встреча с Ломовым.

С Ломовым я пересекся во «Фронтире» — единственном ресторане в форте. Работать дома или общаться с кем-то стало решительно невозможно. Кабинет оккупировали Ольга и Арчи. И так шумели, что на первом этаже, наверное, слышно было. А личная комната для встреч — вообще не вариант. Ну ничего. Немного потерпеть осталось. Наверное.

Так что мы заняли отдельный кабинет в ресторане. Я решил не тратить время на еду, тем более, что Ломов отказался от обеда.

— Ну давай тогда обсудим детали. Я так понял, в целом, эр Ломов, ты согласен?

— Это хорошее предложение. Но ты должен кое-что знать. Я был боевым, но все же целителем. Так что примерно половина моих граней бесполезна.

— А новые, что? Переполнение?

— Именно. Странно, что ты в этом разбираешься. Не похож ты на заучку-ботаника, Олег, если честно.

— Ну. Если будешь работать со мной поймешь, что я умею удивлять. И да, в теории огранки я разбираюсь не хорошо, а отлично. Считай меня, своего рода, узкоспециализированным гением.

— Ого. Скромность так и прет со всех щелей. Твоему возрасту, конечно, свойственны изъяны самооценки, но чтобы гением себя называть…

— Скромность придумали неудачники, Ломов. Чтобы оправдать собственную серость и незначительность. Мол, не смейте вставать выше нас. Выделяться. Быть лучше. Это некрасиво! Неэтично. Скромность — щит слабаков. Но о моем знании огранки и ее тонкостей поговорим в другой раз. Что касается самооценки. Я сдал весь школьный курс, в том числе теорию огранки, на отлично. У нас в школе ее не преподают. Учил четыре дня. Сдал комиссии во главе с Харитоновым, который очень не хотел чтобы я сдал. И вот я — глава семьи и благородный эр. Не гений? Ладно. Называй как хочешь. В огранке я уже сейчас понимаю больше твоего.

— Допустим. Но мы не об этом собирались говорить.

— Верно. Тяжело, когда тебе семнадцать, и в тебя никто не верит. Так что прости за отвлечение.

— Я ни от одного парня моложе двадцати пяти таких речей не слышал. Про слабаков и прочее. И тон… ты железно уверен в том, что говоришь. Как будто за твоими плечами жизненный опыт. Которого просто не может быть.

— Давай закроем тему. Обещаю рассказать тебе больше, если сработаемся. Теперь все же к делу. Мне нужна гвардия. Охрана, выходы в поле. Война с врагами семьи. Ты мне подходишь, по моим внутренним критериям. К тому же ты мастер-физик. Пусть половина граней не работает. Это вообще очень круто для местной богадельни. И потенциал роста у тебя еще не исчерпан, — тут Ломов скривился, как будто сожрал ложку перца. — Зря ты не веришь. Впрочем, это несложно будет проверить потом. Помимо сказанного, мне нужна своя бригада в Гильдии. За те несколько выходов, что мы сделали с Серовым, я понял, что сотрудничество с ним себя исчерпало. Но у меня не хватает рейтинга и часов полевой практики для основания бригады. Да и, честно тебе скажу, главе семьи такое просто не по статусу. А у тебя полно опыта. Рейтинг и часы зашкаливают. Так что ты можешь выступить в качестве телохранителя-гвардейца. Или возглавить в моей семье направление, связанное с изучением Хмари и вести мои дела с Гильдией. Вкратце все.

— А ты платить-то сможешь мне как мастеру? Ладно забей. Неполноценный мастер не может рассчитывать на полную плату. Мне интересно второе предложение. В одном ты прав. Хватит мне уже киснуть и жалеть себя. Жалость тоже для слабаков. Я хочу принять твое предложение, потому что после того как ты опустился на дно, всплыть самостоятельно бывает невозможно. Считай, Олег, что ты протянул мне руку в тот момент, когда я осознал, что почти утонул. Так что про плату…

— Разумеется, я буду платить тебе ставку мастера. Это даже смешно обсуждать. Мой финдиректор пока не утвердил штатное расписание и оклады, но средняя по рынку ставка — это минимум.

— Еще два момента. Первое. Не жди, что я сразу принесу клятву слуги. Скорее всего, я ее вообще не принесу. Подожди, — видя, что я пытаюсь его перебить, остановил меня он. — Второе, я точно не буду работать вместе со Святовым. Или рядом со Святовым. У нас слишком большой счет друг к другу.

— Хотел как раз спросить, если ты не против, каков характер твоей аурной травмы, и что там у вас со Святовым стряслось.

Он пожал плечами. Вздохнул. И начал рассказывать.

Глава 22

Привет из прошлого

Мда. История Ломова довольно трагичная и оба моих знакомых повели себя в ней как идиоты.

По словам Ломова, все случилось во время выхода в поле:

— Я служил в УпКоле. Чистильщик. Был командиром отделения. Стандартной пятерки. Боевых целителей часто командирами делают. И отбиться можем, и своих полечить, и усилить, и за обстановкой следить. Вышли мы тогда в поле вместе с ребятами Святова. Он в то время тоже отделением командовал… В-общем, так вышло, что меня накрыло капитально. Доспехи в хлам. Ранения проникающие. Отравление Хмарью. Тяжелый был бой, — он замолчал, хмуро пялясь в чашку кофе, из которой за все время разговора не отхлебнул ни глотка.

— Пока не вижу причин для конфликта.

— Ну. Мы там одного парня из Святовских оставили. Не смогли вытащить. Мои потерялись в Хмари. Святовский взвод меня вынес. Святов все грани на меня спустил. Всю дорогу держал, не давал Хмари по телу разойтись. Его раненые парни получили несколько необратимых травм, но полегче моей. А все почему? — лицо Ломова пошло красными пятнами от прорывающегося гнева. — Потому что в его группе все таблетки анти-маг были на том парне которого в омут затянуло! И баллон на нем же! Представляешь?

— Мммм. Индивидуальных пакетов не было что ли?

— Были конечно! Но их все уже использовали. Там все были в мясо. Мы нарвались на фомора со свитой. И еле ушли. У моих парней всегда был запас. А у этого… — он скрежетнул зубами. — В общем. Я тогда аурную травму и получил. Тело он мне защитил от изменений, а огранку нет. Из-за его, сука, дилетантизма (Ломов употребил другое слово, тоже начинающееся на Д) трое чистильщиков пострадало!

— Ситуация не то чтобы однозначная…

— Да знаю я. Я был тоже не прав. Формально-то он ничего не нарушил. А я начал на него быковать. Поругались мы в хлам. Ну и я на него рапорт накатал начальству. Так мол и так. Неправильная экипировка группы. Меня свои же не поняли тогда. И начальство не поняло. Но я, как узнал, что травма меня, считай, инвалидом сделала, в разнос пошел. Когда Залесский — начальник управления нас обоих к себе вызвал и попытался примирить, я вообще сорвался… Устроил натуральную истерику. И уволился к хренам. Пил потом месяца три. Запоем. Пока деньги не кончились. Ну потом работал с разными… Чудаками. К Серову вон прибился. Меня назад звали. Святов мириться приходил… Мы, вроде, объяснились с ним по-нормальному. Но обратно на службу я не пошел. Мне казалось я просто плыву по течению. А я, считай, уже на дно упал. Вот и вся история, Олег. Вел я себя неправильно. Но в главном я прав! Святов неверно экипировал свою группу! Я ему больше спину свою в любом случае не доверю.

— Мда. Ну хоть ясность появилась.

— А ты, Олег, подумай теперь. Нужен ли тебе психически нестабильный работничек.

— Я твою «психическую нестабильность» в деле видел. Когда ты нас через выплеск к форту вывел.

— Хм. Ну… По рукам?

— По рукам!

Я задумчиво перебирал в руках бусины разноцветных четок. Под пальцами ощущались выдавленные в камушках руны. Этот защитный оберег я подарил когда-то одной девчонке. Точно этот. Он был сделан по моему с другом проекту и индивидуальному заказу. И камни для четок я лично отбирал.

Не знаю. Может это моя судьба собирать вокруг себя калечных, обиженных или нестандартных людей. В прошлой моей жизни было так же. Да я и сам был тот еще моральный калека. Одинокий, желчный, озлобленный. Сейчас, когда груз поступков и тяготы жизни прошлого Арлекина не давит мне на плечи, я ощущаю себя гораздо более полноценным.

Зоуи была хрупкой девчушкой лет двадцати пяти. С высоты моих почти ста пятидесяти лет — ребенком. Ребенком ненужным и брошенным. Брошенным в огромном позолоченном дворце, на попечение немногочисленных слуг. Она была сколько-то юродной сестрой моего престарелого подопечного — императора Петра Васильевича Шуйского. И наставники запороли ей огранку. А алмаз не может быть слабым. Как говаривал Петр, лучше бы Зоуи вообще не быть! Впрочем, жизнь ей наш драгоценный владыка оставил. Жизнь вполне комфортную. По меркам простецов, ей вообще было не на что жаловаться. Зоуи, по их меткому выражению, как сыр в масле каталась. По тарелочке с голубой каемочкой. Но вот поговорить по душам она могла только со мной. А меня эти беседы развлекали и отвлекали от собственного одиночества и злобы на весь мир. Зоуи была для меня, так сказать, лучиком света в темном царстве.

Я всегда не только собирал возле себя калек. Я пытался им помогать. Должно быть как-то компенсировал свою одиозную профессию. Не знаю. Я не люблю копаться в себе, доискиваясь причин своих поступков. Просто часто понимал, что так будет правильно. А мысли с делом у меня расходились редко.

Вот и для нее я заказал этот браслет. Сугубо индивидуальный. Для коррекции павильона. Сколько возни было, пока мы с Витей Игнатовым подобрали правильные камни и руны! Ну Виктора-то было хлебом не корми, а дай невыполнимую задачу, и он ее за денька три выполнит. Так этот браслет нашел свою хозяйку. А потом, Всплеск, я ушел, вместе с Петром и Витей. А она, видимо, решила, что стать стражем собственного особняка и своих потомков, лучшая идея для нее. Такие ритуалы ведь могут только на добровольной основе свершаться. А теперь дом ее рода достался мне. Как будто в наследство.

Я отшвырнул браслет в сторону, как если бы он жег мне руки. Еще один привет из прошлого. Вроде того спектакля. Только слишком уж осязаемый. Что происходит? Гробница, четыреста лет сна, странный старик в магазине «Нужные вещи» и мое опрометчивое обещание? Дом этот, будь он неладен? Зоуи, переродившаяся в немертвую тварь? Сны эти, зерг бы их драл? Нельзя было просто — вжух! — и вот я на вершине мира, сижу на куче золота. Окружен преданно заглядывающими мне в рот поклонницами. Абсолютов пинками под лавку загоняю! Просто живу в свое удовольствие! Я что, так много хочу, а, дорогое мироздание?

Ладно. Похандрил и хватит. Я жив — это главное. Только живые могут плакать и смеяться, радоваться и печалиться. Только живые могут что-то сделать!

Я поднял браслет с пола и аккуратно положил его возле монитора. Пусть будет. Память все же.

ОЛЕГ. ВОСПОМИНАНИЯ

Как будто отреагировав на перерыв в моих сопливых рефлексиях брякнул комм. Посмотрел на экран. Сообщение от Оксаны.

Интерлюдия: Корнелий Фондорн. Острые грани

Корнелий покинул управление в районе пяти часов вечера. Зашел в «Приют охотника», рекомендованный ему, как самая приличная гостиница в форте. Освежился в душе, сменил уличную одежду и рубашку. Побрызгался одеколоном «Павлоград», производства фабрики «Северное Сияние». Тщательно нафиксатурил усы воском и расческой. Посмотрел на себя в зеркало и остался доволен. Красавчик! Прикрепил к ноге кобуру со своим любимым «Агентом» — маленьким плоским семизарядным пистолетом. После одного прошлогоднего дела пистолет подарил ему Бриллинг, наказав ни в коем случае не выходить без него. Распоряжения шефа Корнелий выполнял без пререканий или каких-либо возражений.

Выйдя в коридор, он увидел как какая-то худощавого сложения девица в майке и шортах, расписанная как картина экспрессиониста, на повышенных тонах разговаривала с горничной. Вот тебе и приличная гостиница. Пускают кого не попадя. Морщась от коробящих его слух вульгарных выражений, Корнелий постарался покинуть свой этаж как можно быстрее.

Пешком прошелся до цветочного магазина. Купил там нескромных размеров букет алых роз. И отправился в так называемую «Качалку». Неблагополучный район форта, где проживал, наряду со всяким отребьем, объект его романтического и делового интереса.

Хмурые перекачанные местные обитатели провожали его злыми взглядами. Однако увидев перстень ограненного, максимум что позволяли себе — это плюнуть вслед или пробормать: «Ёханый полицай, опять здесь». Его все это заботило мало. Подданные и граждане, проживавшие в подобных Качалке местах, везде были одинаковы.

Наконец, запутанные переулки вывели его к дверям «Промтоваров». Корнелий в последний раз оглядел себя. Туфли немного запылились, но тут уж ничего не поделаешь. Корнелий поправил и так идеальный пробор. И зашел внутрь, под скрип входной двери, бывший в этом месте, видимо, вместо колокольчика.

Фра Дмитриева, про себя Корнелий называл ее именно так, при виде гостя нахмурилась. На лбу залегли не глубокие, но заметные морщинки. Корнелий на миг даже испытал некоторую досаду. Не так должна бы встречать ограненного пришедшего с огромным букетом цветов нулевка из бедного квартала. Однако досада почти улетучилась, когда Оксана радушно улыбнулась ему и своим глубоким чувственным голосом спросила:

— Что угодно, драгоценному господину? У нас тут, — она обвела рукой какие-то ржавые железяки, лежавшие на полках, кажется, не один год, — вряд ли найдется устраивающий вас товар.

— Я к вам. По личному, так сказать, вопросу. Вот, извольте принять, — Он протянул ей букет.

Фра Дмитриева взяла цветы с некоторой опаской, как будто ожидала от безобидного цветочного веника некой подлянки. Покрутила букет в руках и небрежно швырнула на прилавок.

— Совершенно не понимаю, какие у вас могут быть ко мне личные вопросы, эр Фондорн. На все ваши вопросы по поводу Олега я ответила в прошлый раз. Ко мне лично у столичного следователя вряд ли могут иметься дела. Полагаю, вы зря стаптывали свои чудесные туфли. Здесь, в Качалке, такой обуви не место, — на ее лицо вернулось хмурое выражение. А также от нее потянуло волнением и страхом.

Фондорн справился с накатившим снова раздражением. Чего она так нервничает-то? В прошлый раз он был безукоризненно вежлив. И ему даже показалось, что, поначалу, он ощутил некий вполне определенный интерес с ее стороны.

— Какие вам нужны объяснения, фра Оксана? Я пришел к вам, потому что вы мне нравитесь. Букет, вполне объясняет мои намерения. О эре Строгове я вас больше спрашивать не собираюсь. Мне интересны именно вы. Так что, если вы не против, составить мне компанию, то я приглашаю вас прогуляться и провести время вместе. На свидание, — он самодовольно улыбнулся и невольно провел рукой по усам.

— Я конечно, того… Весьма польщена вашим вниманием, эр Фондорн. Но вам сегодня придется искать себе компанию в другом месте.

— Могу ли я надеяться, что вы рассмотрите любой другой удобный для вас день?

Оксана взяла букет, как меч обеими руками. Вышла из-за прилавка и всучила его обалдевшему Конелию обратно, довольно чувствительно приложив гербарий к его груди.

— Чтобы между нами не было недомолвок, драгоценный эр. Я думаю, что вы ошиблись дверью! Доступные и довольно недорогие девочки есть в ассортименте «Веселой клубнички». У нас, в «Промтоварах», женским мясом для залетных ограненных не торгуют! — с каждым словом она все больше распалялась, вдавливая букет ему в грудь, и последние уже почти прокричала.

Корнелий, чисто машинально, потянулся к ней гранью «Спокойствия». Она часто пригождалась чтобы погасить истерику или успокоить буйных «клиентов». Начавшийся скандал и откровенно враждебное отношение девушки были ему неприятны. И вдруг его грань вдребезги разлетелась, раня разум осколками. Как будто наткнулась на невидимую острую преграду. Он застонал, пошатнулся и, почти потеряв сознание, сполз по стене. Из носа на белоснежную рубашку закапала темная кровь.

Апартаменты Парголовой: Олег.

Звонок от Оксаны вывел меня из задумчивого оцепенения.

— Да, прекрасная хранительница моего сердца!

— Олег! — голос девушки буквально звенел от напряжения, чуть не срываясь в визг. — Я кажется только что прикончила этого хлыща, Фондорна.

— Спокойствие! Я, конечно, помогу тебе спрятать тело! Жди. Мчусь! Приеду, все расскажешь.

— Стой! Подожди! Тут Барыга хочет тебе что-то сказать!

— Слушаю, почтенный Фрол Евгеньевич. Что там у вас стряслось?

— Да ничего такого. Не надо тебе к нам. Жив этот пузырь столичный. Он что-то там намагичил и почти без памяти упал. Я сейчас его в гостиницу отвезу. Он вроде в себя приходит, болезный. Оксана к нему пальцем не притронулась! Мы сами разберемся. Помнишь что я тебе говорил про Оксану и неприятности? Так вот, они начались. И в сам раз из-за тебя. Так что я тебя у нас больше видеть не хочу! Уяснил? Мы сами все разгребем. Понял, Олег?

Намагичил значит. Небось просканировать пытался, мразь такая. А Оксана разволновалась и вдарила его выплеском грани. Что ему вообще там понадобилось? Ладно, разберемся.

— Значит так, Фрол. Я сейчас приеду. Это не обсуждается. И мы с тобой кое-что обсудим. Я тебя услышал. Но боюсь нынешним неприятностям я лишь косвенная причина. Проблема не во мне. Встретимся у «Приюта», хмырь ведь там остановился?

— Да. Там и поговорим тогда. Все. Отбой, — и трубку бросил. Ну хорошо на хер сразу не послал. Я вздохнул и отправился одеваться. Как не вовремя все это. Кисмет. Судьба.

К «Приюту» я подошел немного раньше моего визави. Пристроился в тени, под «плащом», и принялся наблюдать за входом. Вход в гостиницу светился уютным желтым цветом наддверной подсветки. Мимо меня по кольцу неспешно проезжали немногочисленные «Жуки» и «Кабарги». Прошагал наряд полиции со свернутыми в скатку костюмами химзащиты у пояса и с винтовками за плечами. Понятно. Готовность номер два, по форту объявили. Прилив близко.

Наконец, подъехала «Кабарга», из которой вылез массивный Фрол и вытащил за собой столичного хлыща. Вид тот имел дикий и слегка ошалевший. Он стоял, слегка покачиваясь и озираясь по сторонам, словно не понимал, как здесь очутился. Рубашка франта была испещрена черными пятнами. Нижняя часть лица в потеках крови. Фрол практически насильно всучил Фондорну изрядно помятый букет алых роз и потащил ко входу в гостиницу. Фондорн вырвал локоть. Швырнул букет в урну, стоящую у крыльца «Приюта». И все еще слегка пошатываясь, ввалился внутрь. Фрол, оставшись в одиночестве, начал активно озираться.

— Я не понял! Этот хмырь что, к Оксане клеился? — все еще не придя в себя от странности происходящего, спросил я появляясь за спиной Барыги.

Тот вздрогнул и повернулся ко мне всем корпусом, прям как осадная башня.

— А что тут удивительного? К Оксане и до тебя подкатывали ограненные типчики. Она по молодости предпочитала парней попроще, а тех слала лесом, в основном. Но без мужского внимания ограненных форта она не оставалась. Ты просто первый с кем она связалась, на свою голову! Да, он приперся с букетом и пригласил ее на свиданку. Она его отшила. Тут он чего-то сделал, ну и того. Поплыл. Кровь из носу пошла, сознание потерял.

Фрол говорил все спокойнее. Кажется его начало отпускать. Но он тут же завелся по новой.

— Сука, он же менталист, судя по перстню! Небось, приворожить хотел. Ну так она в отказ пошла. Пойду ему мозги вынесу, твари! — и он решительно направился в гостиницу.

— Да стой ты, Фрол! — я всем своим небольшим весом повис у Барыги на локте. — Вряд ли это было прямое воздействие на сознание. У него иначе бы мозг через уши вытек. Стой, говорю! Я сам способен свою женщину защитить.

— Я вижу, как ты способен! Чего-то, как вся эта херомантия стряслась, я тебя рядом не видел!

— Это мы исправим завтра же. Здесь моя вина, признаю! Но такое никто и предположить не мог.

— Конечно, никто не мог, млять, предположить, что девушку, которую огуливает ограненный пацан, не примут за шалаву. Это ж, сука, бином Майнца-Ломоносова! Усраться как сложно!

— Слушай! Ты не перегибай, Фрол! Я всему форту дал понять, что у меня серьезные намерения! Что ты несешь про шалаву? Проблема вообще в другом! Она потенциальный ограненный!

— Я знаю, сука!

Мы ошарашенно уставились друг на друга.

Глава 23

Тайна происхождения

— Она потенциальный ограненный!

— Я знаю, сука!

Мы ошарашенно уставились друг на друга. Примерно минуту оба молчали, осознавая только что сказанное.

— Знал? Какого… — начал я, но Фрол перебил.

— Как не знать-то? У нее пару раз были… вспышки. Но я ведь три проверки оплатил! Ничего. Нет калетты. Нулевка, и все тут. А посвящать кого-то в такое дело… Так что она не одаренная. Аномалия какая, что ли. А ты ее видать крепко чем-то разозлил, если тоже заприметил.

— Так. Ладно. Ты не понимаешь в чем дело. У нее плавающий дар. Проявляется только при сильном потрясении. Чтобы провести огранку, его нужно стабилизировать.

— То есть потенциал есть, но его не видно? Так что ли?

— Пойдем-ка Фрол, я тебя до дома провожу. По дороге все обговорим.

— Я че, девица что ль, провожать меня? И нечего тебе у нас дома делать! Я тебе уже сказал же!

— Во-первых, мне надо посмотреть на Оксану. Случайные всплески граней, особенно таких как у нее, опасны. Если быстро не устранить последствия. Во-вторых. Ты, конечно, можешь запретить мне появляться у вас. Но запретить наши отношения ты не в состоянии. Только Оксана может принять решение об их прекращении. Прими и смирись уже. Гонор свой отцовский притуши. Девочка выросла давно! Пойдем, говорю.

— Ладно. Если ты по делу, пойдем. Но как ты в жизни нашей появился, все наперекосяк. Ты, Олег, как ветер. А все вокруг как те бумажные листочки, которые он со стола сметает, ворвавшись в открытое окно. К херам бы такие знакомства!

— Я смотрю, ты сам плесенью зарос и девчонку хочешь сгноить. «Ветер», — передразнил я. — Окно открывают, потому что душно! И человек должен быть не листком бумаги, а камнем. Таким чтобы под него и вода текла, и только ураган сдвинуть мог.

— Сила. Отвернешся, ну чисто старикан Веллер вещает из шоу «Все о жизни». Те же интонации точь в точь! Ты кто вообще?

— А ты кто? Не похож ты на бандюгана, всю жизнь на дне проведшего! Брюзжишь, трясешься, стабильности хочешь. Перемен боишься. Сам-то помнишь хоть, кто ты был? Уверен, раньше Барыга был совсем другим. Был Фрол. Да сплыл. Стал Барыга.

— Что бы ты понимал, сопля ты зеленая! — тут он, хмурясь, замолчал. Только звук наших шагов гулко рикошетили от стен. — А может и понимаешь. Прав ты. Нет Фрола. Есть Барыга. А он совсем другой человек.

Мы еще помолчали. Иногда надо. Молчание не бывает «лучше слов». Но иногда оно полезно «вместо слов».

— Ни на какой улице я ее на не находил, — внезапно «вскрылся» Барыга. Или уже Фрол? — Я служил драгоценному роду. Клановому. У меня дар силы есть. Камень, смешанный с даром порчи. Служил я в «нижней» гвардии. Ну ты знаешь. Здоровенные нулевки, которых вдоль стенок ставят на парадах и приемах. Ну или как пушечное мясо, если что, используют.

— Думал такого уже не делают. Ограненных-то полно стало.

— А откуда тебе знать, что это старый обычай? Образованный какой. Мой род был из древних. Кичливых. И обычаями не пренебрегал. Но был нюанс. Меня в гвардию не с улицы взяли. Я бастард одного из членов рода. Бастард-нулевка. Отец про меня не забыл. Содержал мою мать. А потом и меня пристроил. Нюанс этот оказался важен. У меня была своя отдельная комната. Звание лейтенанта гвардии. Пусть и нижней. И некоторое доверие со стороны отца. Какой это был род, я тебе не скажу. Не моя то тайна.

— И не надо, Фрол. Это не так и важно сейчас.

— Важно! Что бы ты понимал! Но я не о том. Отцу его третья жена, молоденькая девочка, сама тогда родила. Ну и, говорят, родами скончалась. Редчайший случай для ограненных, сам понимаешь. Ночью, когда все это случилось, отец мне принес кулек. В кульке ребенок. Ну и говорит: «Сегодня у меня горе большое. Умерла родами жена и дочь новорожденная. Избавься от этого. И на кулек показывает.» Он ушел, а тут «помершая» девчонка захныкала. Ну то есть мне приказали мою сестру сводную убить. Избавиться. Ну и… У меня рука не поднялась. Отнес ее хорошим людям. Заплатил. Пристроил в общем.

— Не сходится про пять лет…

— А ты слушай! Зачем я вообще тебе это рассказываю, а? Прорвало меня, — он снова ненадолго замолчал, погрузившись в воспоминания. — В общем, через пять лет эти ее «опекуны» меня вызывают — беда мол, помирает девка твоя. Ну они думали что это моя незаконная дочь. Сами они люди небогатые были. В общем я вызвал целителя. Тот ее стабилизировал, но меня узнал. И на следующий день слухи поползли. Мои сослуживцы улыбаются так гаденько. Смешочки. Хлопки по плечу. Я не стал ждать, когда все дойдет до СБ рода и до отца. Схватил сестру в горсть, выгреб сбережения. Документы фальшивые на нее и на себя справил. И сбежал на фронтир. Мыкался по фортам. Потом здесь прирос. Вот такая история. Клан ты и так по направлению определишь. А что за семья я не буду говорить.

— По камню. Ага. Щас придем к вам, тебе присесть нужно будет. Я тебе кое-что про камень ее скажу.

— А что такого интересного в Александритах?

— А? Александриты говоришь? Небось Медведевы, а? Ну с моим-то счастьем, точно они! — Барыга вздрогнул. — То-то я смотрю черты знакомые в твоем лице проглядывают. И кем тебе Аристарх «Вторая дырка в заднице» приходится?

— Седьмая вода на киселе. Чего ты так развеселился-то?

— Вот сядешь на стульчик, расскажу. Александриты. Пффф.

Мы дошли до «Промтоваров». Оксана была сильно не в духе. Выскользнула из объятий и, сгорбившись, уселась на стул. Я быстро проверил каллету и общее состояние организма. Громко объявил:

— Насколько я вижу, со здоровьем все неплохо. Надо, конечно, еще изумруда позвать…

— Ты что, Олег, не понимаешь? — она стрельнула глазами в Барыгу, но тут же продолжила. — Он пытался меня просканировать, или что там они делают. А я его в ответ ударила. Теперь он знает! Мой, так называемый, «секрет»!

— Ничего он не знает, Оксан. Сильно сомневаюсь, что он хоть раз в жизни сталкивался с противодействием алмаза. Документы о твоих проверках подлинные. Так что, скорее всего, спишет произошедшее на артефакт или одноразовый амулет.

— Алмаза? Че? — позади Барыга, судя по треску, сел с размаху на табурет стоявший у входа.

— Ну… Ты мне прям гору с плеч снял, — она заметно расслабилась. — А если все же догадается?

— Попробует гадить или шантажировать, убью его.

Насладился вскинутыми бровями и округлившимся ротиком Оксаны и кряканьем подстреленного селезня позади, там, где осел на табурет Барыга.

— Но, думаю, что это не понадобится. Тебя надо срочно легализовывать как ограненную.

— А как же? Ты сам говорил, что привлечет внимание…

— Подделаем документы о потенциале. Или показатели. Адепты любых направлений не интересны вообще никому. Алмазов-слабосилков — бастардов и даже законных детей в младших семьях драгоценных кланов хватает, я проверял. Никто к каждому из них агентов охранки не приставляет. А к моменту, когда ты шагнешь на ранг мастера, необходимость шифроваться, надеюсь, уже отпадет.

— Алмаз, — снова хрипло каркнул Барыга. — Да не может этого быть! Я же сам…

— Адюльтер, — поворачиваюсь к нему. — Явление нередкое. Дети от этого редко бывают. Обычно любовники осторожнее. Супруга папаши скончалась, скорее всего, от стального ножа в печень. Вся твоя история получает очень простое и понятное объяснение.

— Ну ничего себе, какая странная неприятность, внезапно случилась, — если перевести с матерного на обычный, выкрикнул Барыга. — Сука!

— Да. Про то, что ты ей не договорил, расскажешь, когда я уйду. А тебе, Оксан, надо переезжать ко мне. Нас вроде бы завтра в особняк заселяют, в драгоценном квартале. Вот туда.

— И в каком, прости, Олег, качестве, я туда перееду?

— В каком захочешь. Невеста. Любовница. Юрист семьи. Потенциальный ограненный член семьи. Или все сразу. В каком захочешь. Но переезжать надо.

— Эй, я ее никуда не отпущу!

— Если она будет рядом со мной, я смогу защитить ее гораздо лучше, чем если мы будем жить в разных местах.

— Невесте неприлично жить в доме жениха, знаешь ли, — Ехидно заявила мне Оксана.

— Я неприличный. Я вообще пьяным в дым дрался на дуэли. Что мне еще одно пятно на репутации? Так что жду вашего положительного решения.

— Завтра. Будет тебе решение завтра, дорогой котик.

— Да ты что, какое ему решение, ты посмотри…

— А с тобой, дорогой «папа», я сейчас обстоятельнее поговорю. Так ты от меня что-то скрыл? Врал мне, да?

— Эээ я…

Я тихонько притворил за собой дверь «Промтоваров» снаружи. Пусть поговорят. Я лишний в этих семейных разбирательствах.

Пиная ногами мусор, я пешком двинулся обратно к апартаментам. Тут идти минут двадцать. Заодно голову проветрю.

Ни дня без приключений! Зато жить не скучно, ну! Один из встречной стайки местных гопников приподнял кепку, когда я проходил мимо. Я не видел кто это, но ответил кивком головы. Ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого, как обыкновенная вежливость. Даже здесь.

До дома я добрел в несколько расстроенных чувствах. Происходящее вокруг меня было настолько иррационально, что никаких «нормальных» объяснений для себя я так и не придумал. Это немного злило. В прошлой жизни я полагался на рациональную основу бытия. Если и был мистиком, то совсем немного. Я верил в Силу и Судьбу, не полагая их проявления простой случайностью. Но никогда раньше не сталкивался со столь грубым и четким подтверждением реальности существования каких-то сил, напрямую бесцеремонно влезающих в человеческую жизнь. Что Арлекин, не любишь ощущать себя фигурой на чужой шахматной доске?

Дома же на меня устроили засаду в кабинете Арчи и Ольга. Переключив мозги, приготовился слушать, что тут надумали мои умники. Да. Мои. Я уже не сомневался, что оба останутся со мной на достаточно долгое время.

— Ты как, Олег, способен еще воспринимать информацию? Если нет, извини, мы завтра…

— Какой завтра, неврастеник! Олег! Тебе придется нас выслушать. Я что, зря целый день провела в обществе этого задрота?

— Привет, Арчи, я всегда готов. Добрый вечер, Ольга. Думаю не пригласить ли на совещание Карла Августовича? Ммм?

— Да нафига нам этот пыльный антик вперся? Не надо его звать! — последнее прозвучало максимально близко к просьбе. Ну, насколько это вообще возможно для Ольги.

— Тогда прикуси свой ядовитый язычок самостоятельно, прошу. Пока прошу. Хватит уже словесно унижать Арчи. Ты этим ничего не добьешься, у него на тупые подколы со школы иммунитет.

— Не такие уж они и тупые… Я окружена душными токсиками! Сила, за что⁈

— В виде причитающей о злой судьбине княгини Ольги ты выглядишь еще глупее, чем в виде брызжущей ядом гадюки. Найди равновесие. Мой тебе совет бывалого токсика. Докладывайте. Только коротко и по делу. Для зубоскальства найдем другое время.

— Вот пусть твой Арчи-жаба и докладывает. Где я не согласна, я дополню! Но по моему его идеи — полный бред!

— Конечно. Арчи, давай. Выкладывай свои мысли.

— Ну. Извини, Ольга, если я тебя достал, — мы с Ольгой синхронно закатили глаза под лоб. — Ладно-ладно! Смотри, Олег. Давай сперва про последние события. Тебе отвалили премию за какого-то Ваньку Каина. Для получения надо сперва прийти в УМВД.

— А много дали-то?

— Ну как. Прилично. Пятьдесят тысяч алтын. Это, если что, максимальная цена головы одного человека. Нас, конечно, не спасает…

— Не-не. И впрямь отлично! Как минимум, закроет текущие траты. Мне еще всем защитные амулеты покупать, а это будет такая дырень в бюджете, я вам скажу…

— Мне не надо! — Синхронно высказались Ольга с Арчи. Ишь какие экономщики!

— Всем надо! Дискуссия закрыта. Дальше, Арчи.

— Тебе положена доля от использования Сути Фомора. На выбор предлагают три варианта. Выплата раз в месяц, раз в квартал и раз в год. В отчетный квартал.

— А в чем подвох?

— Как обычно в сумме. Меньше всего мы получим при ежемесячных выплатах. При квартальных на десять процентов больше. А при годовых на тридцать. Вот и выбирай.

— Ну. Я бы предпочел получать меньше, но более регулярно. Текущие расходы надо как-то перекрывать. Кстати! От какой суммы эти проценты?

— Расчетная стоимость примерно миллион. В год. При ежемесячных выплатах.

— Ну и что посоветуешь?

— Я бы выбрал квартальные. Сто тысяч на дороге не валяются. А текучку можно закрывать из других источников. Например из заработков с Гильдии. Хотя бы частично.

— Решено! Так и поступим.

— Тут есть плохая новость. Сумма примерная. Реально выплаты начнут не раньше третьего квартала этого года. Еще предстоит куча согласований и прочей ерунды.

— Мы как-то повлиять на это можем?

— Нет. Никак.

— Ну значит с третьего квартала. Ежеквартально. Включай в свои финансовые планы.

— Хренансовые, — пробормотала заскучавшая Ольга.

— Вот. Перейдем к тому, что накопала наша леди-сквернослов. Извини, Ольга, — та лишь презрительно хмыкнула. — Тут есть довольно много перспективных идей…

— Хренспективных, — снова влезла Ольга. — У Гарина оказалось много дельного кода. Работать это все будет. Но денег это ни хрена не принесет! Это как замороженные пеннисы продавать на рынке с нормальным мясом! — Ольга нервно чиркнула зажигалкой и закурила.

Я поморщился, вытряхнул переполненную пепельницу в корзину для бумаг. Подвинул пепельницу к ней, а потом встал и открыл окно. Пока я совершал все эти телодвижения, Арчи горячо говорил:

— Не слушай ее, Олег. Она кроме кода своего ни в чем не разбирается! И вообще достала меня уже сегодня своей тупизной! Извините.

— Ты чего там мямлишь, сопля малахольная…

— Так! — прервал я на корню начинающийся скандал. — Ольга. Кури у окна. Кроме тебя в доме никто не курит. А запах не самый приятный, поверь. Арчи, продолжай ты. Я про код все равно ничего не пойму.

Ольга замолчав переместилась с пепельницей к окну, недобро зыркая на Арчи.

— Так вот. Там много интересного. Но из быстро реализуемого у него есть идея связанных личных страниц. Такая паутина в паутине. Очень крутая штука! — Ольга фыркнула.

— С точки зрения архитектуры и кода и впрямь штука крутая. И легко тиражируемая. Но люди не будут это покупать, телепень! Их и так все устраивает!

— Опять ты тупишь женщина! Извини. Я и не собирался продавать саму систему и личные странички! Наоборот, их надо будет распространять бесплатно! Чтобы подсадить аудиторию.

— Давайте теперь роль тупицы сыграю я, — вступил я в перепалку. — И как мы на этом заработаем?

— Очень просто! Когда люди оценят удобство пользования и халяву, народ туда ломанется. А мы будем продавать рекламу внутри этой сети! И дополнительные опции аквантов этих.

— Аккаунтов, дурачок.

— Да пофигу, Ольга! Ты реально не сечешь фишку! Услуги можно будет продавать подпиской! Платишь регулярно — услуга есть. Не платишь — отключается! И делается это автоматически! А эти его агрегаторы! Это же золотое дно! Не надо самому лопатить все страницы пускать поиск по ключевикам. Да это иногда часы занимает, пока что-то найдешь! А тут — вжух! Один раз настроил и вот тебе подборка новостных сайтов. Вот подборка вышедших книг. Вот подборка страниц магазинов города или форта… Да там столько всего! И это, как раз надо делать платной услугой. Но очень дешевой! Каждый раз агрегатор списывает с тебя два гроша. Обычный человек, я, например, пользуется поиском дважды-трижды в день. То есть, шесть грошей просто из воздуха! С одного. А пользуются поиском ежедневно миллионы людей! И там таких штук до фига! Просто наша мадам «я гений, вы все говно» еще не разобралась как там что работает.

— Так. В сфере финансов я доверяю тебе, Арчи. Тебе Ольга в коде. Мне нужно резюме. Что мы сможем запустить быстро и сколько нам понадобится вложений?

— Надо делать эти сети в сетях! Это фундамент! Ольга говорит, надо покупать какие-то дорогие сервера, чтобы держать все под контролем. И контору в Павлограде открывать. И дополнительный персонал нанимать. Плюс получать авторские права на код. Я еще не считал. Но навскидку миллионов двенадцать все это съест.

— Ясно. Приступайте. Деньги официально разрешаю тратить. Сперва регистрация юрлица, я так понимаю? Завтра-послезавтра подключу к вам юриста, она поможет. Ну и ваши клятвы надо дополнить. Последнее. Что там с домом, Арчи?

— Если ты не против жить на стройке, то завтра можно заселяться. Коммуникации работают, второй и третий этаж уже в приличном состоянии. Ну как…

— Тогда с утра — переезд. Потом клятвы. Всем спасибо. Расходимся.

Глава 24

Движуха

Утром события снова закрутились как взбесившаяся карусель.

Мы съехали от Парголовой, оставив ей на добрую память двухмесячную арендную плату.

Когда последний грузчик с коробками наших вещей покинул апартаменты, я подошел к часам в коридоре. Открыл дверцу. Взял с полки грузик, сделанный в форме коричневой еловой шишки. Подвесил его на цепочку. Вытянул цепочку до конца вниз, запуская механизм. Затем открыл циферблат и выставил адекватное время. И покинул апартаменты под жизнерадостный бой этого шумного анахронизма. Спасибо этому дому — пойдем к другому.

Дальше по плану у нас было посещение храма Силы.

На пороге храма Ольга споткнулась и замешкалась. Напряглась и сжала губы. Язвительное замечание, которое она явно собиралась отпустить, застряло у нее в горле.

— Не бойся, подруга, клятва — это не страшнее, чем терять девственность, — тихо подбодрил ее Арчи.

— Ну да, ты-то в этом деле большой специалист! — огрызнулась Ольга и решительно шагнула вперед. — Давайте побыстрее покончим с этим.

— Направо, — скомандовал я.

— А нам разве не… туда… — Ольга с опаской посмотрела на распахнутую дверь в главный зал, своды которого переливались незримым и невыразимым Присутствием. Это безразличное внимание может вынести только тот, кто начал гранить свою душу. Посещение храма — еще одна привилегия ограненных. И даруется она не каким-то там императором. Она даруется силами, стоящими неизмеримо выше любого, даже самого сильного ограненного.

— Не сегодня, дорогая, — криво усмехнулся я. — В главном зале нельзя использовать жаровни, так что обойдемся малым кабинетом.

— Какие еще жаровни? — дернулась Ольга.

— А ты разве не знала, что при клятве полагается нанести раскаленное клеймо? — с чрезвычайно серьезным видом произнес я. Несколько секунд наслаждался сменяющими друг друга эмоциями на лице Ольги, потом рассмеялся. Тихонько, все-таки мы были в храме Силы, а не в кабаке по соседству. — Я пошутил, не делай такое лицо. Шагай-шагай, нам действительно направо.

Жестом остановил поднявшегося нам навстречу дежурного Турмалина. Сегодня мне не нужна помощь ассистента. Тот понимающе кивнул и указал нам на одну из дверей в боковой галерее.

Крохотный кабинет был рассчитан на двоих, но мы все трое не отличались внушительным сложением, так что поместились там без особого труда.

— И что мы тут будем делать? — Ольга напряженно замерла, спрятав руки за спину. Будто и правда опасалась, что сейчас ее прижгут раскаленным клеймом. — Это же просто комната. Никаких алтарей или чего-то вроде я не вижу. Может мне выдадут какие-то инструкции?

— Можешь повторять за мной, — Арчи сделал едва заметный шаг к ней и коснулся ее руки. Хороший парень. Понимает, как ей здесь хреново и подбодрить старается в меру своих сил.

Арчи приложил руку к груди и закрыл глаза.

— Я, Арчибальд Здоров, в ясном рассудке и с чистым сердцем приношу эту клятву…

Слова лились из него легко, будто он уже многократно отрепетировал и вызубрил их наизусть. С каждым произнесенным словом его аура светилась все сильнее, становясь видимой даже для Ольги.

— Твоя очередь, — одними губами произнес я, когда Арчи замолчал.

— Я, Ольга Якимова… в чистом рассудке и с ясным… — начала Ольга и поморщилась. — Заново начинать?

— Продолжай, — сказал я.

— С ясным сердцем… — повторила она и удивленно посмотрела на свою руку, вокруг пальцев которой начал светиться воздух. — Клянусь служить семье Строговых в течение года. Клянусь ни словом, ни делом не причинить вреда никому из ее членов и слуг. И всеми силами преумножать богатство и славу…

С каждым словом речь ее звучала все увереннее. Как будто Сила невидимым и неслышимым суфлером нашептывала ей в уши нужные формулировки.

На самом деле, слова в этом процессе были вообще неважны. По большому счету, можно было обойтись чисто формальным рукопожатием. Клятва служения на год — не такой уж сакральный ритуал, рядовое событие, по большому счету. Чуть сложнее обычного найма на работу.

Но я решил, соблюсти все мистические формальности. Мистический пафос закрепляет подобные простые ритуалы лучше, чем иные подписанные документы.

Я тоже брал на себя обязательства. Защищать, быть справедливым и щедрым. Выделить честную долю, при успехе предприятия. Фактически это была не вассальная клятва, а клятва члена рода, с некоторыми нюансами.

— Я, Олег Строгов, принимаю ваши клятвы, — торжественно произнес я и протянул руку ладонью вверх. Над ней засветилась всполохами зеленого и красного моя аура. Свечение коснулось сначала ауры Арчи, потом Ольги. Вспыхнул и на секунду закружился вихрь разноцветных искр, сложился замысловатую печать. Светящиеся оттиски которой упали нам всем троим на ладони.

Ольга вздрогнула.

Лицо Арчи стало замкнутым и серьезным.

Две печати легло на мою душу. В памяти на секунду проснулся и заворочался старый страх и затих. Нет причин. Храм мы покинули молча. Каждый думал о чем-то своем.

В новом доме себе я выбрал покои на третьем этаже по самому центру — с выходом на широкий и длинный балкон. Прямо над центральным входом. Ива и Кирилл заселились справа и слева от меня. Августович выбрал себе самую маленькую комнату в конце коридора.

Надо сказать «маленькая комната» понятие относительное. Например наши покои включали просторную гостинную, спальню и туалетную комнату у каждого. Только гостиная была больше по площади чем три комнаты «апартаментов» Парголовой. Августовичу досталась самая маленькая по площади, но такая же по конфигурации комната.

Главный бонус, лично для меня — никаких больше очередей в туалет! Как прекрасно. Краны в ванной плевались ржавой водой, но наш строительный бригадир уверил что их просто надо поставить на промывку. Хотя и посоветовал не уходить пока «чистая не пойдет».

Больше половины помещений третьего этажа так и остались стоять пустыми. Я притащил из пустующей комнаты удобное кресло и высокий круглый столик на тонкой ножке. И поставил их на балконе.

В моей комнате уже ковырялись настройщики «Связующих нитей», которых вызвали, чтобы подключить нашу стремительно размножающуюся технику. И обновить по всему дому сетевые кабели. Тут даже проводка для стационарных телефонов была. Себе я оставил комм отца. Кириллу купил, помнится, довольно крутую модель. Иве заменил ее позорище на более приличную машину, ей все равно в паутине особо делать нечего. Сейчас Ивин комм перешел во временное владение Ольги. Та, осмотрев «подарочек» фыркнула, но даже скандал не устроила! Удивительное рядом. Посмотрев на ковыряющихся с проводами и коммом работников «Нитей» я решил пока прогуляться по дому.

На втором этаже пока заселили Ольгу, Арчи и Ломова. В том крыле, в котором были «комнаты для гостей». Все они были лишь немногим меньше «хозяйских» комнат. Но планировка точно такая же.

Ломов явился с утра по звонку. На спине у него был небольшой рюкзак, а с собой огромный и, видимо, очень тяжелый ящик.

Я заглянул к Юрию к первому. Постучался и услышал:

— Кого там принесло? Заходите. — Зашел.

Ломов как раз занимался распаковкой своего мегаящика. Внутри находился силовой доспех. Ну такой — бывший в употреблении. Побитый. Покрытый вмятинами. Его покрывала потускневшая оливковая краска. На верхе наплечников выделялись соскобленные данные подразделения. Эта штуковина представляла из себя боевой экзоскелет.

— Ого! Как тебе удалось его у себя оставить?

— А, Олег! Проходи. Он мой. Подарок от главы семьи после вступления в ряды чистильщиков. Нам не возбраняется работать на собственном оборудовании. Даже поощряется. С конторы только обслуживание и ремонт. Экономия.

— Он в рабочем состоянии?

— Как раз проверяю. Был в рабочем. У меня даже две загрузки топлива остались. Знаешь, я его не продал, даже когда допивался до чертей. Подкатывали многие. Но не смог отдать. Как будто в этой штуковине моя душа заключена… Чет я заболтался. Мне надо диагностику провести, все проверить. Думаю, при ближайшем Приливе он пригодится. Только оружия технологичного нет. Оно как раз казенное было. Ничего. На первых порах и мое «Ковыряло» сойдет. Он кивнул на стоящий в углу мегамеч. Это монструозное оружие, больше похожее на сплющенный кусок железнодорожной рельсы одним своим видом должно было вселять трепет во врагов.

— Аа. Я то в прошлый раз думал что ты «Ковырялом» своим так машешь, а оно для доспеха.

— И так тоже машу. Таскать только неудобно — громоздкая дура получилась. Я и не беру обычно на выходы.

Зерговы физики! Читеры! Таскать ему неудобно.

— Хочешь совет, Олег?

— Давай, обязательно выслушаю.

— Да-да. Но прислушаешься ли… Короч. Советую на первом этаже в каморке какой или прям на втором устроить оружейку. Замок сделать по тому же принципу что и ключ от дома. — Естественно мы первым делом прогнали всех новых насельников через Ключ. — Там на каждого, кто в доме, комплект на прилив или для поля. И ответственного назначить. Меня. За содержание подсумков, полноту баллонов, комплектность аптечек…

— Все-все-все! Согласен. Займись. Полностью отдаю на твой откуп это дело. Присмотри помещение. Пока обычной дверью обойдемся, на днях сейфовую поставим. По патронам, аптечкам, прочей снаряге — за деньгами к Арчи. Как поймем месячные лимиты — будем тебе их автоматически выделять. Да и собери тогда всю снарягу сам, у меня она в двух синих сумках в комнате. И у ребят. Ну и свою бандуру туда перегони, нечего ей в жилой комнате делать. Устроит?

— Отлично просто. А теперь не мог бы ты погулять. Я не техник, мне вся эта настройка-диагностика тяжело дается.

— Ухожу. Последнее. Это же сложный артефакт?

— Ну да. Не такой сложный, как мех, конечно.

— Я к тебе Иву сейчас зашлю. Покажи ей что как. И где можно наставления почитать. Считай, она твой техник-стажер. Девчонка — янтарь. Очень талантливая. За ремонт твоего красавца тоже она отвечать будет.

— Конечно, присылай. Раз так. Это же девушка твоего брата?

— Они «друзья». — Я показал пальцами на руках кавычки, для наглядности. — С ее стороны.

— Ага. Ну все бывай.

Заскочил к Иве и направил ее к Ломову. Та, как услышала про силовую броню, кажется открыла грань телепортации, так быстро исчезла. Проверил все ли снаряжение в сумках. Вроде все. Выложил и оставил в комнате свои клинки, одну гюрзу и один бизон. В общую оружейку это не пойдет! Остальное перенес прямо к дверям. Снова спустился на второй этаж.

Ольга встретила меня традиционным:

— Херли нада.

— Слушай. Я сам виноват, что задал легкий формат общения, но все же не перебарщивай, подруга.

— О! Надо же. Его драгоценное величество оскорбила некая низкопородная шавка. Прикажи, сука, выпороть меня на конюшне.

— Что-то ты сегодня говнишься больше обычного. Ты же уже знаешь, что сословные предрассудки не про меня. Однако от твоего подзаборного стиля общения меня коробит. Уверен, работая в «Нитях», ты разговаривала с сотрудниками по другому.

— Да чтоб тебя! — Она со злостью отвернулась от экрана. — Извиняться не буду. Но постараюсь следить за базаром. Ты прав, я сегодня просто говнюсь. Но есть от чего. Вы такие простые все. Ольга, сделай. Ольга, надо чтобы все работало… А я не гений, ясно тебе, мелкий? Гарин был гений. А я нет. И мало того, что я последние три дня все время чувствую себя ничтожеством! Ты мне еще и говниться запрещаешь. Да меня разорвет!

Ого. У нас тут синдром самозванца в полный рост. Вдобавок к синдрому Туррета. Опять этот детский сад. Я не умею мотивировать людей. Я просто не понимаю этих всех их комплексов или вот синдромов. Я сам никогда не испытывал подобного. Повезло родиться с железными нервами и стальным самомнением. Да и не руководил я никем кроме себя, раньше. Ладно попробуем.

— Поменьше вульгарной брани. Побольше тонкого троллинга будет в самый раз. Вот ты мне скажи. Кто-то, кроме тебя, может разобраться во всей этой гениальной ерунде? — Я кивнул на монитор.

— Наверняка, сука, в Ожерелье есть куча людей поумнее меня!

— А если без самоуничижения, что паче гордыни? И без брани, просто по-человечески прошу. Ну уши в трубочку сворачиваются уже.

— Десяток специалистов с нужными знаниями и навыками могу перечислить. Но они тоже не гении. Парочка гениев тоже есть. Но к ним на кривой козе не подъедешь.

— А скольким из «специалистов» мы можем доверить такой секрет?

— Я уверенно могу сказать за одного. Есть такой Альберт Попков. Он норм. Остальным я бы использованные тампоны хранить не доверила, не то что секреты такого масштаба.

— Ну вот и получается, что ты лучшая. — Она злобно скривилась. Не попал! Вернее попал, но не так. — Слушай. Я тебя не погоняю. Возможно тебе надо бы отдохнуть. Неделька нервная выдалась. Особенно для тебя. Сгоняй в Разумовский. Сходи не знаю в салон красоты или куда там вы девочки ходите?

— В казино хочу. И в ночной клуб. Снять там смачного мачо и завалить его…

— Вот и решено. В Разумовском есть и то и другое. И смачных мач, наверняка в избытке. Попрошу Ломова тебя отвезти.

— Но это все бесплодные… Чего? Я вот щас не глюки ловлю? Ты реально вот этим самым ртом сказал: «Давай, Оля, отдохни, в клубешник сходи?».

— Ну да. А в этом есть что-то необычное?

— Необычное. Ага. Обычно начальство тебе говорит хватит ныть, иди в…вай. А то премии там лишу, штрафы, все такое…

— Какие премии? Какие штрафы? Ты не забыла, что если с разработками Гарина все получится, то ты будешь партнером? Какая тебе еще премия с зарплатой? Не сильно жирно будет?

— А ты разве не насвистел насчет партнерства? Я в это с самого начала не поверила.

— Я же пообещал. Мое слово — твердое. Но если ты считаешь, что я какой-то жулик, давай предварительное соглашение подпишем. О намерениях. Мне надо чтобы ты осознала, что работаешь не ради каких-то зарплаты или премии. А ты сейчас свое будущее создаешь. Вот этими вот татуированными тощими руками.

— Эй, нормальные руки! Чтоб ты понимал в женской красоте. Не тощие, а изящные. Так. В жопу…

— Да Ольга же!

— Нафиг казино и мачо. Зачем мне секс, когда есть любимая работа. И соглашения твои туда же. Если благородный захочет кинуть подданную, то любыми бумажками только подтереться можно будет. Все. Проваливай… Уходи, то есть. Мне работать надо. Что гений придумал, то дебил с энтузиазмом и мотивацией всегда разобрать сможет!

— Испаряюсь, о повелительница кода! Одна просьбочка напоследок, твоя изящность. Если ты считаешь, что этому твоему Альберту можно доверять. Напиши ему пригласи сюда. Или у него все хорошо в жизни?

— Да хрен бы знал. Я напишу, мне бы не помешал партнер, реально! А теперь…

— Уже ушел.

На втором этаже была общая столовая — полезная вещь. Помещение бывшей библиотеки. Его я планировал использовать под что-то вроде штаба — комнаты совещаний. Какая-то буфетная, которую я и назначил в оружейку. И музыкальная комната, даже с роялем. Про нее я ничего пока не придумал. Может так и оставим.

Под конец обхода второго этажа заглянул к Арчи. Но тот был слишком занят какими-то расчетами. Не стал его отрывать и спустился на первый. Параллельно послал Ика дообследовать подвал. И найти трупы комиссии и предыдущих владельцев. Призрак их точно где-то прятал. Или даже частично живыми держал. Пока не высосал окончательно.

Спустя полчаса у меня было более менее полное представление о планировке особняка. Я позвал Августовича, и мы устроили импровизированное совещание по поводу ввода в эксплуатацию очередных помещений. На совещание пригласили бригадира наших строителей.

Вот резюме: Сначала полностью завершить кухонную пристройку и флигель для слуг, с возможностью его достройки. Кстати, нанять горничных, хотя бы две. Нанять экономку/эконома. Августовичу управлять прислугой не по обязанностям.

Потом начать реконструкцию помещений на первом. В первую очередь зал огранки. Он нужен вчера еще. Во вторую — спортивный зал. Ну и в последнюю — комнаты для приемов. Все эти бальные, сигарные, чайные и прочее. Тоже надо. По идее, после завершения реконструкции нужно обязательно устроить прием — в честь новоселья. Но это все потом. Примерно накидав пожелания к помещениям, я задумался о том, кому поручить заклясть зал огранки. Скорее всего придется выписывать специалистов из центра. Но это тоже подождет. До появления стабильного дохода. Недешёвое удовольствие. Очень недешёвое.

Комм тренькнул в моих руках, как раз в тот момент, когда я собирался набрать код Оксаны. Долго собирался, она не выдержала и позвонила мне сама.

— Привет, Олег, — ее голос подрагивал от напряжения. — Я обдумала твое предложение.

— И каков будет твой положительный ответ? — весело спросил я.

— Ты меня сбиваешь! — рассмеялась Оксана. — Я заготовила очень серьезную речь, а теперь забыла все слова.

— Тяжелый разговор вышел? — сочувственно спросил я.

— Да, но не для меня, — ответила Оксана. — Олег, дай же мне сказать наконец!

— Я предвкушаю момент, когда ты наконец скажешь то, что я очень хочу услышать, — произнес я.

— Олег Витальевич Строгов, прошу вас придерживаться более делового стиля, когда разговариваете с семейным юристом, — отчеканила Оксана и тихонько рассмеялась. — Я подумала, что вашу светскую тусовку такое положение дел все равно не обманет, но… В общем, мне оказалось не все равно. Ты же не будешь против подписать формальный контракт?

— Конечно, милая, — ответил я.

— Я уже составила документ и отправила тебе на комм, — быстро сказала Оксана до того, как я успел произнести что-то еще. — Прочитай внимательно, и если все условия тебя устраивают, то завтра я перееду в твой особняк.

— Почему только завтра? — чуть разочарованно протянул я, чувствуя, как комм завибрировал, сигнализируя о принятом документе. — Я могу прямо сейчас прислать грузовик за твоими вещами и тобой, зачем ждать?

— Завтра, — упрямо сказала Оксана. — Мне надо вдумчиво все собрать, а я не люблю суетиться в таких делах.

— Вот уж не думал, что у тебя так много вещей, что нужны целые сутки на сборы, — я засмеялся, потом резко замолчал. — Оксана, мне бы не хотелось, чтобы ты сейчас надолго оставалась без защиты.

— До завтра — это ненадолго, — легкомысленно сказала она. — Я уверена, что ничего ужасного за это время не произойдет.

— Эх, я надеялся, что сейчас мы займемся твоим переездом, и мне не придется читать контракт, — засмеялся я.

— До встречи, котик, — промурлыкала Оксана и отключилась.

Я еще пару секунд сжимал в руке комм, прислушиваясь к внезапно вспыхнувшим дерьмовым предчувствиям. Действительно, что может случиться за сутки?

Ха. Что может случиться?

В дверь моего кабинета настойчиво постучали. Оказалось, что за время разговора там выстроилась очередь страждущих. Все ждали моих ценных указаний. Как будто сами не могут решить простые вопросы!

Разобравшись со всеми срочными делами, я, поскольку все остальные были заняты, поехал покупать или заказывать, тут как повезет, защитные амулеты для семьи. А также закупить кое-что для выходов в поле по списку Ломова. За руль сел Карл Августович.

В торговом доме Брейгеля меня ждали плохие новости. Нормальные защитные амулеты надо было заказывать. Вот прям сейчас был один, алмазный, то есть против магии и физики. И один топазовый, то есть против физики. Выставочные образцы. Оба амулета уровня гранда. А цены на них… Скрипя зубами заплатил требуемую сумму. Заказал недостающие и оплатил заказ. Наши счета сразу похудели на полмиллиона. Но тут экономить нельзя. Хоть и очень хочется. Также заставил себя потратить деньги на хорошее кольцо — усилитель. Аура и у меня не бесконечная. Нужная вещь.

Закончил я свой шопинг закупкой снаряги. Тоже, конечно, не дешево все. Но даже не десятая часть стоимости одного самого дешевого амулета. Заодно прикупил Ломову новый дробовик, под силовой доспех. Хотя, скорее, карманную полковую пушку. И снаряды к нему. Лишним не будет. Покинул я торговый центр сильно обедневший, но полный радужных надежд на будущее.

Вечером курсы вождения. Со мной пошли Ива и Кирилл, полный решимости получить свой мотоцикл. И тут братец меня удивил. Он реально осваивал практику быстрее Ивы. Насчет теории еще вопрос, конечно. Но Кир как будто родился водителем. Интересно. Есть ли у парня дар силы? И если есть, то какой? Выяснить это можно только опытным путем.

После курсов я сводил свою банду малолетних упырят в кафешку. Заслужили все. Да и я, честно говоря, пристрастился к местным сладостям. Прямо как наркоман какой.

В завершении дня я выслушал доклад Ика о найденных трупах. Отложил извлечение тел на завтра. Разобрал почту, позалипал в паутине и, наконец, в три часа ночи лег спать.

И снова ко мне пришел этот сон. Яркий и насыщенный. Я снова брел через туман. Сидел у костра с трехликим монстром. Только закончился сон немного по другому. Вместо традиционного стона: «Мы ждем!!!» голоса прошипели: ' Мы идем!'. После чего мутные объятья сна отпустили меня.

Проснулся я рывком. И тут же, словно дождавшись моего пробуждения, за окном взвыли сирены. В форт снова пришел прилив.

Глава 25

Агенты Хмари

В моей голове продолжали шептать призрачные голоса все время, пока я одевался и снаряжался. Их бормотание ушло на грань слышимости. Стало едва различимым. Потеряло смысл. Так «шумит прибой» в раковине, если приложить ее к уху.

Заскочив в нашу свежую оружейку, застал там домочадцев, готовящихся к будущему событию. Кроме Ломова и меня, все остальные оставались в особняке. Однако снарядить «противохмарную» сбрую и вооружиться мы обязали каждого. Я дополнил свой комплект снаряжения до готовности, напомнил своим чтобы закрыли окна металлическими ставнями, и побежал наружу. На ходу открыл комм, определяясь с точкой сбора для сегодняшнего прилива. Точка была в районе южных ворот. То есть прилив в этот раз шел на форт в лобовую атаку.

Ломов ждал меня снаружи. Двухметровая фигура в силовом доспехе, с пристегнутым к нему «Ковырялом» и купленным вчера дробовиком смотрелась внушительно. На спине пристегнут приличных размеров оранжевый металлический ранец с зеленой полосой. Я двинулся на выход. Ломов за мной. При движении доспех издавал грохот и лязг, пневматика вносила в эту какофонию мягкие чавкающие звуки. За Ломовым, идущим вслед за мной вдоль садовой дорожки, в мягкой почве оставались глубокие следы, как от мифического чудовища.

Я ускорился, едва мы вышли на улицу, периодически поглядывая на небо. Но пока что летунов не было. Я влился в жиденький поток ограненных и слуг семей, направляющихся к выходу из квартала. Все были довольно прилично вооружены. У всех на лицах сосредоточенное выражение. Будни фронтира.

На выходе из квартала заворчала моя интуиция. Призрачный шепот раздавался со всех сторон. Но сильнее всего он проявлялся с двух направлений. Голоса Хмари с одной стороны доносились примерно от пункта моего конечного назначения. А со второй… Со второй вели меня куда-то в сторону Качалки. И тянуло меня именно в ту сторону. Я привык доверять своей интуиции. Она меня почти никогда не подводила. Недолго думая, я рванул туда бегом.

Мой бег, пересекающий основной поток защитников форта почти под прямым углом, никто остановить не пытался. Один полицейский из встреченного наряда, даже поднял в сторону закованного в силовую броню Ломова сжатую в кулак руку с оттопыренным вверх большим пальцем. И прокричал: «Лом снова в деле! Удачи!». Ого. Ломова узнают по очертаниям брони! Хотя, скорее всего, по индивидуальному знаку на наплечниках. Там, под стертыми знаками подразделения, красовался череп, пробитый широким как лопата мечом. Хотя чему тут удивляться. Форт — большая деревня. Тут чистильщиков тридцать человек, боевиков и пилотов. И служащих полиции не больше сотни. Я уже почти всех городовых в лицо запомнил. И примерно треть из запомненных знал по именам.

Минут за пятнадцать бега мы уже почти достигли Качалки и я, вертя головой, перешел на быстрый шаг. Мерзкий липкий шепоток шел отсюда. Его источник был совсем рядом. И проявилась еще одна странность. Стоило остановиться и сосредоточиться, как шепот начинал накатывать с трех сторон. Два точки с юга — в стороне ворот. Два направления атаки? Еще одна явственно ощущалась рядом со мной. И последняя довольно далеко на севере. Где-то в районе вокзала. Что было очень странно! С севера Хмарь не атаковала с момента возведения стены! Она всегда действовала эффективно и достаточно прямолинейно. Два направления атаки с юга тоже не вписывались в эту схему. Да и всплеск внутри форта? Считается невозможным.

Ладно. Посмотрим.

Я, ведомый усиливающимся бормотанием, свернул в неприметный переулок. Ломов громыхал вслед за мной.

— И что здесь делает доблестный Олег Строгов? Точка сбора в другом месте! Показать?

Корнелий, зерг его раздери, Фондорн. Откуда он вообще здесь взялся? Не в смысле, откуда он пришел. После произнесенного спича, он спрыгнул с ближайшей крыши на балкон на уровне второго этажа, а после — с балкона в наш переулок. Как он меня нашел во всей этой суете? Не ждал же перед резиденцией, пока я выйду? Да и слежки я не чувствовал. И не заметил. Очень странно! Ладно. Нашел и нашел. Молодец.

— Мы не в допросном кабинете, чтобы вы могли свободно задавать мне вопросы! Коротко. Здесь готовится какая-то пакость, связанная с Хмарью. Я пытаюсь разобраться. На южных воротах защитников и без меня хватает. А здесь только мы. Прошу не мешать и не лезть под руку.

На удивление Фондорн не стал больше ничего допытываться или качать права. Только протянул руку в сторону окончания переулка и сказал:

— Не одни. Там служащий полиции. Вы же туда направлялись? Я присоединюсь.

Тут уже я не стал спорить. Хочет — пусть присоединяется. Большой мальчик уже. Только окинул взглядом его экипировку и остался недоволен увиденным. Он сменил щегольский костюм на удобный служебный комбинезон. На поясе крупнокалиберный револьвер и что-то вроде сабли с двуручной рукоятью за спиной. Колец и амулетов добавилось. Внутри города — нормально. А вот в поле… Впрочем, мы же внутри города. Так?

Мы дошли до конца переулка где и столкнулись с полицейским в костюме ОЗК (общевойсковой защитный комплект). Он стоял перед перед калиткой, врезанной в перекрывающую переулок решетку. В отличие от встреченных нами ранее коллег, чьи респираторные маски все еще болтались под подбородком, этот маску уже нацепил. Вооружен дробовиком, висящим поперек груди. Он шагнул нам навстречу, приподняв резиновый край и глухо пробубнил:

— Нельзя сюда. Закрытая территория! Идет спецоперация. Поворачивайте оглобли, граждане.

— Спецоперация? Хмм. Бирюза, — Корнелий требовательно уставился на полицейского, повернувшись к нему левым боком. Правая рука легла на рукоять револьвера. Ого!

— Хренуза! У…вайте отсюда, кому сказано! — Дробовик начал доворачиваться в нашем направлении.

Я инстинктивно шарахнулся к стене. Дробовик в этом узком переулке становился оружием ультимативным. Фондорн тоже отпрыгнул в другом направлении и уже достал револьвер. Но мы оба не успели. Между нами вперед метнулся Ломов, перекрывая громадой доспеха самого полицейского и линию обстрела. Покореженный дробовик загремел по мостовой. Ломов обхватил стальными пальцами шею полицая и вздернул его на вытянутую руку над землей, так, что тот едва касался камней носками сапог.

— Бирюза — сегодняшний пароль для патрульных групп. И ты явно не знаешь отзыва, — прогудел Юрий через динамики шлема. Затем пальцем правой перчатки сковырнул с лжеполицейского маску, оставив на щеке алый след-царапину. — И лицо мне твое не знакомо! Ты кто, млять, такой?

В этот момент интуиция буквально завыла сиреной. Призрачный шёпот Хмари возвысил тон до гнусавого хора. Я заорал в рацию.

— Некогда, Юра! Ломай калитку!

Ломов не задумываясь шибанул всем лжеполицейским по ближайшей стене и отбросил бесчувственное тело в сторону. Фондорн рванул к упавшему, на ходу доставая из подсумка пластиковые стяжки. Быстро соображает. И инстинкты правильные. Для следака.

Ломов же всем телом врезался в решетку, снося ее к зерговой мамке, вместе с частью стен переулка. Я бросился вслед за ним, через облачко кирпичной пыли, в открывшийся внутренний двор. Но мы уже опоздали! Что-то, не знаю что, уже началось.

Мы с Ломовым оказались в своеобразном дворе-колодце, образованным шестью задними стенами четырех-пятиэтажных зданий. Сам двор был занят еще одним трехэтажным строением. Я уже знал, что так выглядит местный детский сад — заведение, где достаточно обеспеченные родители из граждан оставляли детей, на время работы. В нем, как в наиболее защищенном месте, также, наверняка было убежище, куда собрались немощные жители соседних дворов.

В окнах третьего этажа засверкали вспышки выстрелов. Я немедленно проделал комбинацию «Образ-Плащ». Образ, образ, образ, образ! Грань ушла в перезагрузку. В этот момент я уже достиг стены здания. Зерг! Все окна первого этажа закрыты металлическими ставнями.

ЛОМОВ В СИЛОВОЙ БРОНЕ

От брони Ломова, искря, отскакивают пули. В ответ он поднимает свой дробовик-безоткатку и первым же выстрелом сносит одно окно, часть окружающих его стен и затыкает одного из стрелков. Еще парочке я закидываю в открытое окно оборонительную осколочную гранату.

Пока оставшиеся палят по оставленным мной образам, Фондорн активирует две грани, и стремительно пересекает простреливаемое пространство. Не менее стремительно взбегает по стене и запрыгивает в одно из окон, где притаились стрелки.

Вот дятел! Их там не меньше пятнадцати человек было на этаже! Заминусовали мы троих-четверых. И нам надо ВНИЗ!!! Все это проносится в голове за мгновение. Кричу в микрофон:

— Лом! Не стоять! Ломай дверь!

Ломов тут же срывается с места и бешеным носорогом вламывается во входную дверь, в дожде кирпичных осколков, скрывается внутри. А из ощерившегося битым кирпичом проема навстречу мне выплескивается серо-желтоватая, похожая на гной субстанция.

Хмарь! Внутри здания! Что тут творится, а? В наушнике нарастает треск помех, и я отключаю мобильную рацию. В таких условиях она работать не будет.

Пока я вбегаю в пролом, прилаживая на место собственный противогаз, впереди слышу несколько выстрелов, звон от попаданий и забористую матерщину. Однако успеваю я только к финалу. Ломов в несколько движений просто размазал человек пять, бывших в холле, по окружающему интерьеру. Теперь со стен свисают не только цветные флажки на веревочках и картинки героев детских мультфильмов, но и жутковатая смесь внутренностей и костей. Веселого канареечного цвета стены заляпаны брызгами и потеками крови. Чудовищно эффективная штука — силовой доспех. А если он на физике…

Хмарь, подобно дыму, валит из подвальной лестницы. Она уже заполнила помещение-прихожую и поднялась почти до пояса. Жестом показываю Юрию на лестницу, и добавляю «Призрачным шепотом»:

— Вниз! Лом, идешь первым! Ты таран и щит! — Ику мысленно отправляю приказ навестить Корнелия и помочь ему, как сможет. Прихватив у меня пару осколочных гранат, мартых одним прыжком оказывается на перилах лестницы и исчезает из вида.

Ломов пересекает холл и оказывается на лестнице. Грохот, треск. Еще одна дверь возможностей открылась. Хехе.

Бегу вслед за ним. Перед тем как Хмарь скрывает меня с головой, слышу эхо взрыва, донесшееся с третьего этажа. Ик развлекается. Молодец!

Стекла моей маски мерцают турмалиновыми отблесками. Я вижу сейчас четко очерченные разноцветные силуэты людей и зеленые контуры мебели, в сюрреалистичном антураже клубящегося дыма. Сильных ограненных нет. Уже плюс.

Хмарь поступает сюда из вентиляционных отверстий. Просачивается через вторую металлическую дверь. Вся комната полна ей.

Ломов, действуя как танк прорыва, проламывает баррикаду перед очередной дверью и пару голов, попавшихся по дороге вооруженных людей. Остальные бросаются по комнате в рассыпную. А много их тут! Пора и мне поработать!

Пока все отвлечены на Ломова, с парой клинков в руках убиваю четверых. В меня тоже начинают стрелять. Я даже «смещение» не активирую, тут у всех, похоже, маски как у меня. Бесполезно. Просто ввинчиваюсь в самую большую группу врагов, на ходу отвешиваю точные удары каждому. Одного обычно хватает.

Ломов не старается бегать за разбежавшимся противником. Он достает пачку стальных пластин с пояса и короткими движениями усиленных пневматикой пальцев мечет пластины по врагов. Хватает обычно одного попадания. Ну да, дробовик и его «Ковыряло» здесь почти бесполезны.

Все. Враги закончились! Жестом показываю на следующую дверь. Призрачным шепотом прошу:

— Осторожнее! Там основное помещение убежища. Людей должно быть много! Он кивает, берется обеими руками за тяжелую дверь. Металл скрипит, сминаясь под пальцами силовых перчаток.

Ломов делает рывок на себя. Дверь выгибается. По побелке вокруг косяка разбегаются трещины.

Еще один рывок! Воют сервомоторы, гудит пневматика. Дверь подается вперед.

Еще! Треск осыпающейся штукатурки и бетона. Ломов отшвыривает дверь в сторону копошащихся на полу недобитых противников.

А из-за двери на него немедленно налетает хмарник. Мерзкая, постоянно меняющая форму тварь пытается проникнуть под силовые доспехи. Обволакивает голову и плечи моего спутника. На броне тускло светятся какие-то символы, но видно что руны давно не обновляли, и они постепенно теряют силу.

Ломов пятится назад, отстегивая свое «Ковыряло». Видно, что он слегка дезориентирован. Да и как он своей рельсой собрался по прилипшему к корпусу хмарнику бить?

В один прыжок оказываюсь возле него, бью тварь Буревестником. Эффект — превосходный. Хмарник лопается, разбрасывая зеленые сопли. Буревестник, выпивший тварь за один глоток, вздрагивает так сильно, что почти вырывается у меня из рук. Ему не нравится содержимое. Потерпит! Я не останавливаюсь.

Двумя быстрыми перекатами «вхожу» в соседнее помещение. И сразу сдаю в сторону, освобождая Ломову путь вперед.

Зерга вам всем в глотку! Внутри творится какой-то кошмар. Длинное неширокое помещение убежища, с лавками по краям заполнено лежащими как попало людьми. Ближе к центру, метрах в сорока от меня, на полу вычерчена огромная кривая, ни на что не похожая схема, из которой столбом вверх валит Хмарь. Мерзкий туман здесь стелется под потолком, просачивается в вентиляцию. Как будто кто-то или что-то не дает ему опуститься и заполнить все пространство.

Возле пентаграммы несколько уродов деловито подтаскивают людей к схеме. Перерезают им артерии. И бросают на край схемы. Та всасывает в себя кровь, на давая ей растекаться как попало. Навскидку, по краям уродливого рисунка уже лежит не менее двадцати человек.

Большинство людей в помещении без сознания. Половина — дети возрастом от трех до восьми лет.

Но самое «интересное» происходит буквально в шаге от меня. Один из налетчиков, судя по одежде, лежит разрубленный пополам. А двое других пытаются заломить руки за спину моей Оксане! Она основательно избита, но жива и бешено сопротивляется. Однако силы неравны. Что она здесь забыла?.. Все потом!

Одному из «вязальщиков», выходя из кувырка, всаживаю Грейс под подбородок. Второму с разворота перерубаю позвоночник Буревестником. Оксана падает на пол. На ходу кричу ей «Призрачным шепотом»: «Замри на месте, не вздумай шевелиться! Сейчас все закончится!». Слышу сзади:

— Олег? Олег, ты где? — не отвечаю.

Здесь почти отсутствует хмарь, и противники не только слабо вооружены, но и без масок. Так что я являю, пока бегу, несколько граней и срываю собственный респиратор. А то дыхание сбоить начало. Хозяйке на заметку — добавить к тренировкам бег в противогазе на выносливость.

Хрясь! Сношу голову первому уроду.

Вших! Втыкаю дагу в затылок второму.

Я просто в ярости. В холодной и рассудительной. Но бешенство выплескивается из меня порывами ауры.

Из схемы начинает лезть, проявляться в нашем мире какая-то здоровенная страхолюдина, очередная больная помесь ежа, бульдога и ужа. Ее контуры еще колеблются. От воплощения эту зергову срань отделяют мгновения.

Я наконец добираюсь до своей главной цели. Мужика в коричневом балахоне, который, закрыв глаза, медитирует в одном из завитков хмарного рисунка. Его губы шевелятся, произнося то ли заклинание, то ли молитву на незнакомом мне языке.

Буревестник входит ему прямо в сердце, по самую рукоять. Грейс я втыкаю этой твари в череп, ударом сверху. Оставляю клинки в теле.

Разрываю дистанцию, одновременно доставая пистолеты. Не вся свита еще перебита. Хмарь исчезает и расточается всего за несколько секунд. Недооформившееся чудовище пропадает в хтонических глубинах, из которых его пытались извлечь эти нелюди.

Эти несколько секунд наполнены треском пистолетных выстрелов и шумом падающих тел. Потом враги кончаются.

Я оглядываю помещение.

В начале бетонного подземелья Ломов разбрызгивает пену из баллона на лежащие тела, аккуратно переступая через них.

Неподалеку от меня продолжает корчиться убитый мной заклинатель Хмари. Судороги бьют его тело. Хмарь пытается дотянуться и что-то слепить из мертвой оболочки. Но все тщетно. У него отрастает щупальце, шея покрывается чешуей. На голове, прямо на темени, прорастает мутный рыбий третий глаз. Ноги превращаются в подобие когтистых птичьих лап. Наконец, после очередного пароксизма, существо, в котором уже невозможно узнать человека, замирает мертвой кучей не подходящих друг к другу запчастей.

Я вытаскиваю из трупа свои клинки. Получаю привычную ментальную оплеуху от Грейс. Буревестник сплевывает с клинка прямо на труп литров пять отвратительно выглядящей и пахнущей субстанции.

Убирая моих верных помощников в ножны иду обратно.

К Оксане.

Глава 26

Секрет полишинеля

Я еще раз оглядел помещение, в котором находился. Полно неподвижно лежащих людей. В основном, старики и дети. Их отравили каким-то газом. Но вроде бы все живы. Кстати, детских трупов я вокруг сектантской схемы не видел. Должно быть сектанты планировали использовать ребятишек, как корм для призываемых монстров. А крови в малышне маловато для начала ритуала.

Честно говоря, такая практичность сектантов ужасала. Всю эту омерзительную схему придумал весьма извращенный мозг. В этом мире существовали бомбисты — люди готовые, ради убийства государственного чиновника, отправить на тот свет еще и десяток обывателей. Конечно, все это ради общего блага, пользы для общества и построения справедливого мира, в котором террористам не придется больше бросать бомбы. Ведь все будет устроено ПРАВИЛЬНО. Но террористов я понять мог. Не принять их философию, а именно понять. Ради власти. Ради того чтобы все было так, как хочется тебе, можно убить десяток другой людей. Это просто цена. Но здесь? Хмарь враждебна нашей человеческой цивилизации. Помогать ей уничтожить всех? Вычеркнуть нас из мировых уравнений? Ради чего? Пока не знаю. Но это важный вопрос. И его нужно прояснить.

Меня шатало, очень хотелось присесть. Но я шел, ориентируясь на Ломова как на маяк. Потом отдохну. Да и скоро отходняк закончится, и я опять буду в ресурсе. Вот и Оксана. Покрыта желтой пеной. Сидит на бетонном полу, трогательно обняв себя руками и дрожа. В убежище было еще несколько человек в сознании. То ли устойчивость к газу слабых ограненных. То ли их просто притащили сюда после того как усыпили основную массу людей. Все они вяло шевелились. Парочка уже даже включилось. Один — проверял лежащих на голом полу людей, укладывал их поудобнее, почему-то переворачивая на бок. Второй присоединился к первому. Кстати. Я знаю этих ребят! Это Алексис, врач из скорой Пирогова. И его водитель. Кажется Михаил. Их тут точно быть не должно. Значит привели.

Подошел к Оксане. Протянул ей руки. Она взяла меня за ладони. Резко поднявшись прижалась всем телом. Я обнял ее, пачкаясь в алхимической субстанции.

— Это не сон? Это правда ты! Но как ты узнал? Олег. Так не бывает в реальной жизни. Глазам не верю!

— А стоит поверить. Жизнь гораздо разнообразнее наших представлений о ней, — Так меня явно понесло не туда. — Это действительно я. Пришел сюда, потому что меня сюда тянуло… Чутье. Я могу слышать Хмарь. Ну или чувствовать. А вот что ты тут делаешь?

— Я шла на пункт сбора для вспомогательного персонала. Первичная обработка раненых, помощь при отравлении Хмарью, ну и такое вот все… Я на каждом приливе там работаю. Фрол предлагал меня откупить, так можно. Но я не соглашаюсь. Мне важно чувствовать свою полезность. Пусть нулевка, но я тоже могу что-то делать. Ко мне подошли на улице. Полицейский и два гражданских. Полицейский проверил документы. Сказали нужна помощь в убежище. Ну я, естественно, пошла. Вот так.

— Твари. Добирали жертвы на улице, как я и думал. Ладно. Пора выбираться. Сейчас Юра закончит обработку и пойдем.

— Юра это чистильщик в силовухе? Ты здесь с ними? Почему он один? Олег?

— Эй, не так быстро. Не успеваю ответить. Юра в силовом доспехе — мой гвардеец. Из чистильщиков он ушел давно. Мы здесь вчетвером. Твой поклонник Корнелий следил за мной и сейчас где-то на третьем этаже. Ик с ним. Кстати, вот и он.

Ик, вбежавший в открытую дверь, выстрелил в меня образами. Судя по ним Корнелия убили, расчленили и съели. Мелькавшие среди мешанины картинок бананы я не стал никак интерпретировать. Я же не семейный психолог для мартышек, в конце концов.

— Я тебя провожу на первый этаж. Ты как? Сама идти можешь? — Она кивнула. — Похоже у Корнелия проблемы, надо идти, может он жив еще. Здесь тебя оставлять не хочу. — Тут я вспомнил как выглядит первый этаж. — А! Нет! Останься пока здесь. Там еще хуже.

— Нет! Я с тобой!

— Оксан. Останешься с Ломовым. Не обсуждается. У тебя сил почти нет, будешь задерживать. Все я побежал. Вернусь быстро. Соскучится не успеешь!

— Уже соскучилась! Возвращайся скорее! Пожалуйста. Я пойду тогда доктору помогать.

— Юра! Пригляди за Оксаной, пожалуйста

Я пробежал через предбанник. Поднялся в холл первого этажа. Вот мы с Ломовым мясники, действительно. Бегом, следуя за Иком, поднялся до третьего. Тут тоже мясо. В коридоре накидано с десяток трупов. Стены комнат, мимо которых пробегаю, посечены осколками и запятнаны кровью. Ик завел меня в последнюю комнату. Кабинет директора. Корнелий лежал у стены. Довольно жуткие раны частично затянулись. Да уж. Парень принял бой с превосходящим по численности противником. И, похоже, почти кончился.

Я смотрел на него. И во мне боролись Арлекин и Олег. Я стал так называть свои собственные внутренние голоса, хотя, конечно, в обоих случаях это я. С одной стороны дать ему умереть — нормальное решение. Можно даже немного помочь. Его собственные регенерационные способности явно закончились. Магию он потратил. Прижать на минуту сонную артерию. И все. Он представляет для нас опасность. Да еще и на Оксану рот разинул… Так это вообще не при чем. В общем прикончить его было бы рационально. И несложно. Безопасно с точки зрения последствий. Всем эта мысль хороша. И главное — это очень простое решение.

Я наклонился к телу. Достал пузырек очень дорогой лечилки. Если выживет стрясу с него стоимость. Влил немного зелья в каждую рану. Пузырек кончился. Достал второй. Раскрыл ему челюсти и тонкой струйкой влил внутрь.

Через минуту ресницы дрогнули, а пальцы сжали рукоять разряженного револьвера. Нет. Правильные рефлексы у парнишки. Он открыл глаза, а я присел возле него на корточки.

— Привет. Я тут влил в тебя два регенерационных зелья. Если зарплаты следака не хватит рассчитаться, могу предоставить рассрочку.

— Я рассчитаюсь. — голос слабый. Почти шепот.

— Да ерунда. На самом деле считай подарочком на второй день рождения. Еще я полицаев не грабил. Но у меня есть к тебе один вопрос, ответ на который определит твою жизнь и наши с тобой взаимоотношения.

Ик достал из воздуха ржавый кухонный нож и точильный брусок и с жутким скрежетом начал править лезвие. Я швырнул в него куском штукатурки. Отвлекает паразит мелкий. Ик, якобы в панике, юркнул в ближайшую тень.

— И вопрос этот касается Оксаны. Мне все равно, что там твое начальство пытается раскопать обо мне. Надеюсь, они в конце концов захотят поговорить, а не прикончить меня. Но Оксану вмешивать в эти дела не надо. Не надо искать тайны и подвохи. Не надо копать ее прошлое. Ты лично сейчас мне это пообещаешь. И мы пойдем вниз.

— Ты же не думаешь, что меня можно запугать, Строгов? — я покачал головой.

— Не собирался тебя пугать. Я, скорее, полагаюсь на то, что ты человек чести. Хотя признаюсь. С трудом пересилил желание тебя прикончить. Но два зелья есть два зелья. Такую инвестицию глупо сразу зарывать в землю. Так я жду твоего положительного решения.

— Фра Дмитриева не при чем. Конечно она меня заинтересовала. Но обещаю, что не буду ни акцентировать на ней внимание в отчетах. Ни пытаться что-то раскопать лично про нее или ее приемного отца. Клянусь гранями — на секунду возникло слабое свечение. — Очень хочется зарплату сохранить. — Он слабо улыбнулся. — А вот про тебя того же сказать не могу. Ты вообще странный. И ведешь себя совершенно не так как положено вести себя подростку твоего возраста. Тебе — никаких послаблений. Служба. И любопытство, если хочешь.

— Принято. — Я встал и протянул ему руку. — Пошли вниз. А неплохо ты тут накрошил.

Он принял руку и встал опираясь на мое плечо. Поморщился.

— Подставился я по полной программе. Захотелось тебя уделать. Ну и рассчитывал, что вы со здоровяком на помощь придете, конечно. Но вы похоже внизу завязли. А тут оказалось слишком много противников. Не вывез.

— Вывез. Вывез. Правда чуть Силе грани не вручил.

— Вот именно. Это обычно и называется «не вывез». Я кстати слышал два взрыва. Это кто там ловко так гранаты метал?

— Да вот он.

Я ткнул пальцев в Ика, который вылез и тени и сейчас жонглировал тремя гранатами с выдернутыми чеками. Обезьяна с гранатой — картина маслом. Фондорн побледнел и попытался шарахнуться в сторону двери. Но я его придержал и пнул носком ботинка очередной кусок штукатурки в питомца. Тот швырнул одну из гранат в нас и снова растворился в тенях. Я ждал, что граната раствориться вместе с ним. Но она, довольно чувствительно ткнув меня в бок, звеня, покатилась по полу. Я замедлил внезапно подскочивший пульс. Выдохнул и поднял с пола рифленую металлическую тушку. Запал вывернул, гаденыш. Мстительный он у меня. Фондорн вон чуть повторно в обморок не отправился.

ОБЕЗЬЯНА С ГРАНАТОЙ. КАРТИНА МАСЛОМ

— Мой дух-помощник. Маленький, злобный и жутко опасный боевой мартых. Который на сегодня за такие шуточки остался без бананов.

— Хренасе шуточки! Она боевая? Какие бананы духу?

— Да, боевая. Откуда у него учебная? Пойдем уже.

Мы пошаркали к выходу.

— Ты обратил внимание, Олег, что большинство террористов измененные? По крайней мере на этом этаже?

— Нет. Заметить заметил, но значения не придал. А что, это важно?

— Многое объясняет, скажем так.

— Но не мне.

— Это служебная информация. Секрет. Не могу сказать подробнее.

Я отвел Корнелия в подвал. С каждой минутой он выглядел все бодрее. Еще на спуске с лестницы активировал грань регенерации.

При виде бойни в холле и предбаннике убежища он присвистнул. Но ничего такого. Взгляд внимательный, изучающий. Рвотных позывов не наблюдается. Понятно. У парня есть реальный боевой опыт массовых сражений. При виде такой бойни, обычно, даже опытные полицейские могут блевануть. Или хотя бы ужаснуться. Вот как он, просто изучать обстановку, может только человек видевший подобную скотобойню неоднократно.

А вот при заходе в убежище он стал еще бледнее, чем был. И судорожно сглотнул. И опять правильная реакция. Он сейчас представил, что именно мы предотвратили. И что могло бы быть, если бы не. Он же полицейский. Служить и защищать. Кто-то служит начальству и защищает его. А кто-то служит людям. И защищает их. Вот Фондорн, видимо, из таких.

— Что, видел уже такое, эр Корнелий?

— Только на изо (фотография в Ожерелье). О! Это служебная информация. Не могу разглашать. Ты лучше скажи Олег, как ты узнал про это место?

— Секрет семьи. Не могу разглашать. Прости эр Корнелий.

— Сразу захотелось тебе, эр Олег, подзатыльник отвесить. Ну какой секрет семьи при таких делах?

— А какая служебная информация при таких делах? Будешь официально меня опрашивать после Прилива, раскрою страшную тайну. Может быть.

— Да… В общем… как лицу причастному, могу довести информацию. В части касающейся. Это не уникальный случай. Такое уже бывало в других фортах. Один раз в спокойной фактории, в которой Хмари уже сто лет не видели. Буквально сто лет. Всплеск, монстры. Сотни жертв. По предположениям был проведен ритуал, по призыву хмари. Это какая-то секта измененных. Типа секта конца света. Часть из сектантов заражаются Хмарью добровольно. Что у них под черепушками творится, я не знаю. Сам я с таким впервые сталкиваюсь. Так. В сводках по министерству проходило. Живыми их до этого не брали. Вот, собственно, и все. В целом это секрет полишинеля. Но в паутине про это не пишут. Потому что если кто-то пишет, мы сразу блокируем страницу и штраф выставляем конский. Минусуем репутацию владельца страницы. Пытаемся в общем приостановить утечку. Но это как воду из реки решетом черпать, сам понимаешь.

— А я чувствую хмарь на небольшом расстоянии. Всплеск там или подготовку. После убийства Фомора стал чувствовать. Вот и весь секрет семьи. Нам пора.

Ломов как раз закончил обработку химией. Я подошел к Оксане и, мягко взяв ее за локоть, сказал:

— Все, милая. Нам пора. Уходим.

— Я не могу. Тут куча людей в помощи нуждается. Дети! Я здесь останусь!

— Да, нуждаются. И ты — одна из этой «кучи людей». Сейчас полицаи набегут. Всем помогут. А нам с Ломовым еще на стену бежать. Прилив сам собой не закончится. Я тебя здесь не оставлю, даже не думай. Ты свою норму приключений и добрых дел на сегодня уже выполнила с избытком. Всем людям, кто без сознания, нужен антидот, а не твое ворочание их с места на место. У тебя есть антидот?

— Ннет…

— Тогда пошли. — Мягко увлек ее за собой. Она почти не сопротивлялась. Сил на самом деле почти не осталось у нее. Хоть и храбрилась.

Ломов двинулся за нами. Когда мы вышли на крыльцо — наткнулись на уставленные на нас винтовочные стволы. На место действия прибыла «кавалерия». Тыгдык. Тыгдык. Как обычно с запозданием. И что-то маловато их.

— Ребят! Спокойно! Тут какие-то чудаки на букву м пытались массовое жертвоприношение устроить. Под командованием Корнелия Фондорна мы уничтожили сектантов. Он сейчас внизу в подвале. Мы свои. И очень торопимся. А поскольку у нас есть с собой парень в силовом доспехе, предлагаю не тратить силы на выяснения кто мы и что мы. После Прилива поговорим.

Капрал, командующий нарядом, сквозь зубы отдал приказ:

— Сидоренко. Проверь подвал. Доложи. — И уже обращаясь к нам, — вам придется задержаться, хотя бы пока мы не проверим подвал. Вдруг вы и есть те самые сектанты? Видок у вас очень подозрительный.

— И что ты тогда сделаешь, капрал. — Я пробарабанил пальцами по локтевому щитку стоящего возле меня доспеха. Мужик стиснул челюсти. — Мы подождем проверки. Вопросик можно? Почему вас мало так? Наверняка же Фондорн подкрепления вызвал.

— Сейчас! — он прислушался к невидимому собеседнику. — Ага. Да. Ясно. Так вот, господин Строгов. помимо этого места случилось еще два прорыва в городе. Возле южных ворот. И на севере в промзоне. Весь наличный состав там. Вы можете идти, эр Фондорн подтвердил ваши личности.

И мы пошли. Оксане по дороге почти отказали ноги. Ломов молча и очень бережно взял ее на руки. А я не вмешивался. Мне силы еще понадобятся. Отправив Ломова с Оксаной в особняк, я решил сам не задерживаться и, наконец, прибыл на точку сбора.

Очевидно, прорыв у южных ворот уже ликвидировали. Начался он, кстати, из того самого гаража, в котором мы в свое время «Жука» брали. Сейчас здание было разворочено взрывами. Кто-то на стене развернул сюда платформу с орудиями. Вокруг валялись тела монстров, виднелись зеленые пятна от сгинувших хмарных призраков. И, к сожалению, было довольно много кровавых пятен. Раненых уже унесли, тела сложили вдоль стены в линию. Человек двадцать навскидку.

Дежурил на точке гражданский, дед лет семидесяти, с деревянным протезом ноги. При виде меня он было открыл рот, но тут же захлопнул, увидев в каком состоянии мой модный комбинезончик.

— Еще один прорыв в городе? Вот суки! — он протянул мне регистратор и повязку. Сектор 3. Угроза желтая.

— Да. Было три прорыва, два закрыли. Третий не знаю. Осторожней здесь, твари могли разбежаться. — Я глянул на табличку с указателем. Ага, мне на третий — самый дальний от ворот зубец. Отсалютовал деду и побежал к лифтам.

Со стены лупили пушки. Слышалась стрельба и завывание моторов. В вышине мелькали разноцветные лучи магических прожекторов. Вся эта симфония войны не перекрывала многоголосый вой и визг тварей. Форт отбивался. Прилив накатывал.

Железные створки без промедления растворились передо мной. Лифт принял в свое чрево. Пора занять место на стене.

Ничего еще не закончилось.

Приключения Олега продолжаться в третьем томе. Он здесь: https://author.today/work/408838

Лайки и подписки, а также хорошие комментарии под книгой помогают ей найти новых читателей.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Чужой наследник 2

Content

Чужой наследник 2

Глава 1 Манор

Глава 2 Всплеск

Глава 3 Подавать холодным

Глава 4 Кровный враг

Глава 5 Семейный совет

Глава 6 Алмаз в грязи

Глава 7 Тут нет воздушных пиратов!

Глава 8 Суть

Глава 9 Здравствуй Политех

Глава 10 Прятки

Глава 11 Влип очкарик

Глава 12 Нужные вещи

Глава 14 Отправление

Глава 15 Что началось-то? Нормально сидели!

Глава 16 Разумовский

Глава 17 Алый Рассвет

Глава 18 Очень странный дом

Глава 19 Охотники за привидением

Глава 20 Кровавые подробности

Глава 21 Объект интереса

Глава 22 Привет из прошлого

Глава 23 Тайна происхождения

Глава 24 Движуха

Глава 25 Агенты Хмари

Глава 26 Секрет полишинеля

Nota bene