Мир падающих звёзд IX. Зима близко

Глава 1

Я вспомнил о мигающем оранжевым мониторе. Так вот что означало мигание! После того, как я оторвал комп от сталагмита, сработало что-то вроде тревожной кнопки. Железный человек наплевал на всё остальное и бросился выручать свою прелесть. Судя по тому, что на Марусю даже внимания не обращал, ничто другое его не интересовало.

— Маруся! — рявкнул я. — Бегом в дом, прячься в подвале! Не выходить! — прикрикнул на выскочивших на крыльцо тётку Наталью и Тихоныча. — Все в подвал, быстро!

Домашние мои были люди опытные. Приказов не обсуждали, вопросов не задавали. Команду исполнили в точности.

Маруся бросилась в дом, Тихоныч и тётка Наталья исчезли с крыльца немедленно. Через двор быстрым шагом проследовал Терминатор. В одной железной руке он держал Груню, в другой Данилу. Груня прижимала к себе младенца, Данила успел прихватить топор — которым погрозил железному человеку.

Но железный человек в сторону этой живописной группы и бровью не повёл. Образно говоря, конечно, бровей у него не было. Робот смотрел на меня. Глаза его светились, что характерно, оранжевым.

— Без компа не уйдёшь, да? — спросил я.

Вместо ответа железный человек сделал шаг вперёд. Земля под ногой содрогнулась, уроненное Марусей корыто разлетелось в щепки.

— Нанесение вреда имуществу впишу в счёт, который предъявлю твоим хозяевам, — пообещал я. — И это тоже, — кивнул на пролом в частоколе за его спиной.

Морочиться железный человек не стал. Просто впёрся, как танк, обрушив и раздавив несколько брёвен. Мой трюк ожидаемо не сработал — сборщик не обернулся. Вместо этого сделал ещё шаг вперёд.

— Понял, — кивнул я. — Всё, стоп! Фу! Сейчас отдам.

Метнулся в комнату, схватил монитор. Скомандовал охотникам:

— Знаками — прочь отсюда! Быстро!

— А ты?

— Разберусь.

— Владимир… — начал было Егор.

— Быстро, я сказал!

Бросать меня одного ребятам явно не хотелось, но с главой ордена не спорят. Гравий положил руку на плечо Захару. Четверо охотников исчезли почти одновременно, а я бросился к сейфу.

За те секунды, что открывал его и вынимал нужное, земля содрогнулась ещё несколько раз. После чего балконная дверь взорвалась осколками. В комнату вломилась рука железного человека. Кулак — размером с мою новенькую ванну.

— Водопровод испортишь — на запчасти разберу! — пригрозил я. — Никакие хозяева не отмажут. А ну, брысь отсюда!

С компом подмышкой и амулетом в кармане, я переместился Знаком во двор. Оказался у железного человека за спиной. Он стоял перед домом, одна рука — внутри. Аж по плечо застряла.

Почувствовав, видимо, что компа в доме больше нет, железный человек принялся выбираться и разворачиваться. Я использовал эти секунды на то, чтобы заглянуть в монитор.

Увы. Если и соображу, как отключить «тревожную кнопку», то не сейчас. В чудеса враждебной техники надо вникать с чувством, толком и расстановкой. А не в считанные секунды, на протяжении которых на тебя пялится железная орясина, готовая раздавить в лепёшку. А значит, действуем по плану Б.

— Эй! — обратился к железному человеку я. — Грамотный, да? Знаки разбирать умеешь? Ну, давай. Ко мне, Бобик!

И начертил на земле Знак.

Были опасения, что переместиться не получится — давненько я в этом месте не был, что угодно могло произойти, — но повезло. Хотя, собственно, почему нет. Городок, прямо скажем, не самый густонаселённый.

Я оказался в Невгине. Возле здания, где когда-то находился оплот ордена Истинного Меча. В последний свой визит начертил Знак на обломке камня — как знал, что пригодится.

Времени в запасе было едва ли несколько минут. Пока до сборщика дойдёт, что его опять обдурили, пока на цель наведётся — вряд ли это будет долго. Но уж сколько времени есть, всё моё.

Я потратил его на то, чтобы дойти до центральной площади города. Здесь, судя по разрушениям, твари когда-то буйствовали особенно сильно, дома, окружающие площадь, буквально сровняли с землёй.

Я огляделся. Здание, при жизни города бывшее кабаком, трепетное сердце охотника опознало бы и без вывески. Но вывеска, как ни странно, уцелела: над входом в кабак висел фанерный щит, изображающий три наполненных кубка. Краска давно выгорела, буквы на вывеске, написанные латиницей, я разобрать не смог, но кубки говорили сами за себя.

Уцелела от кабака половина, левое крыло. Правое выглядело так, будто в него угодил снаряд. Даже знать не хочу, что за тварь здесь побывала. Но вход не обрушился, и левое крыло вполне себе сохранилось. Я заглянул внутрь, убедился, что прав. И тут под ногами задрожала земля.

— Ползёт, родной! — обрадовался я.

Вышел из кабака. Увидев показавшуюся из-за разрушенных домов железную громадину, поднял над головой комп.

— Вот! Смотри! — я пришлёпнул ко дну псевдоноутбука золотистый диск, который выкопал в фамильном склепе Троекурова.

Он лежал у меня в сейфе, излекаясь по мере необходимости, для зарядки амулетов. К водопроводу было присобачено «сердце» андроида, извлечённое из банки. К «ноутбуку» зарядник, что характерно, пришлёпнулся так, словно всю жизнь только этого и ждал. Прилип намертво, как намагниченный. Хотя, почему «как»? Я ж понятия не имею о его свойствах.

А тревожный оранжевый сигнал на мониторе сменился бледно-зелёным. Есть! Но кричать «ура!» пока рано.

Железный человек, не дойдя до меня метров пять, замер. Я напряженно ждал. Сработает или нет? Прошипел:

— Ну, блин! Давай уже, болванка железная! Включайся!

В следующую секунду железный человек сверкнул глазами и попёр на меня. Не сместись я тут же ему за спину — растоптал бы. Благо, троекуровский амулет, лежа в кармане рядом с троекуровским же диском, успел немного подзарядиться. Но это ладно, это и без амулета — дураком надо быть, чтобы не увернуться. А вот из-за того, что моя теория не сработала, захотелось взвыть от досады!

Железный человек между тем снова повернулся ко мне. Вперил в меня горящие глаза.

Да чтоб тебя! Ладно. Не сработал этот план — буду думать другой. Хотя жаль, конечно. Так хорошо всё…

Бум!!!

Это железный человек вдруг бахнулся на колени. Прямо посреди площади, где стоял. Наклонил голову вбок, как будто прислушиваясь. Выждал. Сменил позу на знакомую — дитя в песочнице. И принялся рыть землю перед собой.

Площадь была вымощена тесаным камнем. Камни полетели во все стороны.

Работал железный человек со скоростью взбесившегося экскаватора. Уже через минуту яма перед ним увеличилась до метровой глубины. Дальше, видимо, пошло сложнее — глина. Время от времени сборщик выворачивал из земли здоровенные каменюки. Про меня и монитор, продолжающий наливаться зеленоватым светом он, похоже, забыл.

Я позволил себе выдохнуть. Сработало! Осторожно, держа перед собой комп, принялся смещаться в сторону полуразрушенного кабака. Норм. Со стороны железного человека — по-прежнему никакой реакции.

Управляющий девайс получил зарядку. Следовательно, по логике привязанного к нему робота, обрёл безопасность. А сам робот переместился в чрезвычайно многообещающий по части полезных ископаемых район. Ну и что теперь надо делать, сообразно той же логике? Правильно. Копать! Я рассчитывал, что мой манёвр сработает именно так, хотя уверенности не было.

Внутри кабака я пристроил комп на чудом уцелевший стол. Сверху накрыл тяжелым трехногим табуретом, табурет обвязал верёвкой — амулетом против тварей. Железному человеку она позволит подойти. Теоретически. Он же не тварь.

Не самая надёжная конструкция, согласен, но я и не египетскую пирамиду строю. Так, временное решение — нейтрализовать железного человека и спокойно подумать, что делать дальше. Окна кабака были плотно закрыты ставнями, как и окна других уцелевших домов. Нападение тварей, видимо, случилось ночью. Я вышел на улицу и плотно закрыл за собой дверь.

Присмотрелся к успевшим вырасти вокруг железного человека горам глины и песка, довольно потёр руки. Одну из гор венчала знакомая банка.

Потянулся я за ней осторожно — чёрт знает, что там у железного человека в настройках по этой части, без руки остаться как-то не очень хочется, — но сборщик в мою сторону даже не покосился. Он увлечённо копал.

Я затолкал банку в заплечный мешок. Подбодрил железного человека:

— Давай, малыш! Трудись, солнце ещё высоко. Вечером приду, проверю норму выработки.

И тут мне показалось, что рядом мелькнула тень. Если для нормального человека это повод присмотреться, то у охотника в Пекле реакция на такое единственная — выхватить из ножен меч. Что я и проделал в следующую секунду, одновременно смещаясь в сторону.

Вовремя. По доспеху скользнули когти. Тварь, напавшая на меня, издала мерзейший звук и снова взмыла вверх.

— Твою ж мать, — глядя на неё, пробормотал я.

Это была гигантская летучая мышь. Намного крупнее привычных мне крыс и ящеров; встала бы на задние ноги — передними дотянулась бы до моих плеч. Интересно, сколько в такой костей?.. Сейчас узнаю.

Я встретил тварь мечом. Рассёк напополам, получил две родии. А что, неплохо!

— Ещё есть? — крикнул я.

Оказалось, что есть. Из-за развалин домов на меня ринулись три таких же твари.

Красный петух! Норм, действует. Испепеляет, правда, не сразу, горят подольше, чем крысы или лягухи. Но действует. Это хорошо, это приятно! И пять полученных родий тоже приятно.

Мана, правда, просела уже до критического уровня, надо бы валить обратно в усадьбу. Все эти шатания туда-сюда силы забирают — будь здоров. Где здесь грибное местечко, я теперь знаю. Вот завтра спокойно, не спеша…

— Твою мать! — рявкнул я.

И бросился к кабаку, в котором оставил комп. Увидел, как в прореху на крыше, которую снизу не разглядел, одна за другой спикировали четыре летучих твари.

— Чтоб вас! — я ворвался в кабак.

Твари встретили меня ультразвуковым визгом. Бить их пришлось мечом, ману нужно было экономить. Если сейчас вылезет какая-нибудь дрянь посерьёзнее, я уже и отбиться не смогу… Две родии. Ещё две. Одна. Две!

Уф-ф.

Я опустил меч и выдохнул. Решил, что туши жечь сейчас не буду, хватило бы маны на перемещение домой.

Вышел. И увидел оскалившегося змея.

— Да вы чего, блин⁈ — Я махнул мечом, отбросив тварь в сторону. — Совсем, что ли, обалдели? Я только посмотреть зашёл, а они накинулись: «У нас акция, распродажа, только сегодня!».

Змей перекатился по земле и зафиксировался в одном положении. Поднял туловище вверх, изогнулся, как… ну, как змея, готовящаяся к броску.

— В задницу иди! — погрозил я мечом. — Не до тебя сейчас.

— Вкус-с-сный охотник, — прошипела тварь. — Что-то принёс-с-с…

Угу, ясно. Комп оставлять здесь нельзя. Тупые твари накинутся на него и что сделают — неизвестно. А девайс ещё неизученный, я, может, из него множественную пользу извлечь сумею. Но и к этой скотине спиной поворачиваться нельзя.

Я бросился в стремительную пробежку по направлению к железному человеку. Который, как истинный пролетарий, продолжал работать, не обращая внимание на творящееся вокруг.

Тварь кинулась за мной, помогая себе крыльями и истошно визжа.

Главное — не тратить на неё магические силы! Одну одолею — иссякну, сил на перемещение не останется, налетят другие и высосут уже и физические силы. Вот так, наверное, в Пекле охотники и гибнут. Это, блин, не Росиия-матушка, где повоевал, зачистил местность и отдыхай. Ну, не без эксцессов, конечно, но в целом обычно так. Здесь же — полнейший безлимит, твари будут переть, пока не закончатся. А они не закончатся.

Я совершил маневр, который планировал. Особенности движения змеев были мне уже известны: они атаковали стремительно, но очень плохо могли контролировать движение в броске. На открытом пространстве, да толпой — очень опасные твари. Но когда вокруг препятствия, тут уже возникают нюансы.

Возле самого железного человека я прыгнул в сторону. Приземлился на бок, перекатился на спину и вскочил. Чтобы увидеть, как не успевший перенаправиться змей врезался в железного человека.

Тот, без всякой лишней рефлексии, подялся, схватил змея за хвост и, размахнувшись, начал хреначить им по земле. Змей шипел, визжал, пытался донести до железного человека какую-то ценную мысль словами. Железному человеку было плевать. Ему помешали работать. Остальное — незначительные подробности.

— Развлекайтесь, — сказал я и бросился обратно в кабак. Схватил монитор и переместился к себе в башню.

Где меня встретили Егор, Земляна, Захар и Гравий.

— А кому было сказано валить отсюда? — возмутился я.

— Так мы ушли. Ты же видел.

— А вернулись зачем?

— Так эта орясина тоже ведь ушла.

— А если бы я его вернуть планировал⁈

— Чего? На кой он тебе сдался?

— Да мало ли, на кой! Захотелось, блин. Откуда вам знать, какими нестандартными путями блуждает моя мысль.

Я сгрузил монитор на стол. Вернулся в кабину и тщательно уничтожил Знак. Потом спустился вниз, вышел во двор и расправился с тамошним Знаком. Охотники следовали за мной.

— Предосторожность, — объяснил я. — Потом всё верну.

— Это мы понимаем, — кивнул Гравий. — Ни к чему такие гости. Как ты его победил?

— Побе… Эм.

Все смотрели на меня с жадным любопытством. Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Ребята искренне верили, что я уничтожил железного человека и вернулся триумфатором. Во репутацию себе создал! Аж самому не по себе сделалось.

— Железный человек в Невгине. Пекло, — сказал я. — Ему там вот совсем не скучно, так что совесть моя чиста. А нам пока надо разобраться с пультом управления. Так… Где все?

Все, в отличие от своенравных охотников, приказу подчинились беспрекословно: как укрылись в подвале, так там и сидели. В немалой степени этому способствовал терминатор, который стоял у подвальной двери с волыной наперевес и всем своим видом как бы говорил: «Только суньтесь наружу — убью».

— Вольно, — хлопнул я терминатора по плечу, и тот отступил, давая мне дорогу. — Всё, ребят, опасность миновала. Прошу прощения за временные неудобства.

— Да мы ж ничего. Мы понимаем, — сказал Данила. — Чай, не у обычного барина прислуживаем.

Все остальные закивали, подтверждая тезис. Я второй раз за пять минут чуть не прослезился. И чего это я такой сентиментальный сделался? От усталости, наверное. Надо бы как-то этот вопрос порешать.

— Плотника надо, — вздохнул я. — Опять. И срочно. Башню мне поправить.

— Так, это. Может, настоечки? — предложила тётка Наталья.

— Не ту башню, тётка Наталья. Другую. За предложение спасибо, конечно, но рановато. Мне тут ещё порешать надо… Земляна, я пока у тебя поживу.

— Я, вообще-то, сама у тебя живу. Ничего?

— Ха-ха, смешно. В комнате твоей.

— Это пожалуйста. Чувствуй себя как дома.

Я изобразил на себе Восстановление сил. Ну вот, сразу полегчало, в голове прояснилось. В столовую пришёл уже другим человеком. Мана тоже потихоньку восполнялась. Я подозревал, что у меня этот процесс идёт быстрее, чем у других охотников. Сравнивать мы, конечно, не пытались, но ощущение такое.

Именно поэтому у охотников были всякие предосторожности, типа не перемещаться непосредственно перед боем по Знаку. Предосторожности, на которые я часто и со вкусом забивал. И ничего, справлялся. Потому что если между перемещением и боем был зазор хотя бы в пять минут, я вполне себе успешно восстанавливался. Вот и сейчас, на перемещение уже силёнок хватит.

Тётка Наталья, наверное, и во время конца света смогла бы моментально накрыть богатейшую поляну. А сейчас конец света переместился в далёкий Невгин, поэтому с поляной вообще никаких проблем не было. Мы все с удовольствием упали за стол и воздали должное талантам тётки Натальи.

— А малой-то где? — спросила вдруг та.

Глава 2

— Кто? — не понял я.

— Ну, мальчишка, — сказала тётка Наталья. — С вами был.

— А, Неофит… Его кобыла несёт. Ещё часа три, наверное, подождать придётся. Искренне надеюсь, что никуда не свернёт по дороге.

— Пока ни разу не подвела, — заметил Захар.

— Ну… — Я вспомнил, как Тварь принялась хомячить яйца змея в Невгине и в результате едва не сдохла. Потом — как она накидалась пивом в Полоцке. Потом — как совсем недавно принялась жрать клюкву и подверглась нападению лягух. — Ну, в целом, конечно, да. Не подводила. Но от души надеюсь, что жрать по пути много не будет.

Отобедав, мы поднялись в башню. Там немилосердно дуло из проломленной стены, но мы — ребята не капризные. Перетаскивать всё добро куда-то ещё было бы долго и нудно.

— Ну что, предлагаю открывать новогодние подарки, — сказал я.

— Где мы, а где Новый год, — возразил Егор.

— Это точно, — подтвердила Земляна. — До Нового года мы, может, Годзиллу в Японии победить успеем.

— Ха-ха, — оценил я. — Позубоскалили и будет. Поехали! Держите банку вот так.

Одну за другой мы вскрывали банки, притащенные из пещеры, простейшим способом. Брали банку, клали на стол набок, так, чтобы часть свисала. Я поднимал меч, активировал на нём соответствующий Знак и рубил. Крышечка отлетала, а изнутри вытряхивался янтарный цилиндр с законсервированной внутри него частью тела.

— Господи, это же жопа, — пробормотала Земляна, опорожнив очередную банку.

Жопа была чисто номинальная, не функциональная. С другой стороны жопы не было ничего. Создатели не стали снабжать своё воинство половыми органами. Наверное, им не надо было.

— Ну не расстраивайтесь, — прокомментировал я этот факт, на который все глубокомысленно уставились. — Как-нибудь переживём.

— Тьфу! — только и сказал Егор и осуждающе на меня посмотрел.

— Ты слишком редко со мной общаешься последнее время, — упрекнул я бывшего наставника. — От юмора отвык.

Вскрыв все имеющиеся банки, мы провели ревизию.

— Левого плеча не хватает, — подвела итог Земляна.

Это точно. Левого плеча не хватало. Зато имелось две головы и четыре ноги. И, что немаловажно, сердце. Сердце я урвал в Невгине — это именно его вырыл Железный человек.

Вообще, у меня сложилось впечатление, что именно сердца-то и были корнем нашей тварной проблемы. Они своим излучением привлекали и питали тварей. Поскольку большая часть груза бахнулась над нынешним Пеклом, там и получилось наиболее кучно. Вот и нет ничего удивительного, что железному человеку сходу пошла карта.

— Ну, значит, идём за остальным, — решил я.

— Куда?

— В пещеру. Железного человека там теперь нет, а значит, все запасы — наши.

— Слушай, Владимир, а ты точно хочешь это собрать? — спросил Захар. — Помнишь, что голова говорила? Они ж людей всех убить хотят.

— Голова говорила? — переспросил Егор.

— Ох, Егор, ну ты правда пропускаешь много, — отмахнулся я. — Где тебя вечно носит?

— Так охочусь же!

— Ну и охотился бы с нами, не отбивался от коллектива. А то вот, все в теме, а ты — как слоупок.

— Я тоже про голову не знал, — заметил Гравий.

— Ну, к тебе-то сложно прикопаться, ты человек нелюдимый, мы это уважаем. А вот Егор вполне бы мог и побольше времени проводить в нашей дружной компании. Собирать эту хрень мы будем не здесь, здесь мы её только укомплектуем. А соберём у Ползунова.

— А вот ему-то это счастье нужно — аж спать не может, — фыркнул Захар.

— Мы его так соберём, что он не захочет убивать людей, а захочет убивать тварей. Повернём их оружие против них же самих.

— А как это?

Я посмотрел на монитор.

— Разберёмся. Ну что, кто со мной в пещеру?

Мана у меня как раз поднялась чуть выше срединной отметки. В серьёзный бой всё равно бы не полез, но поворовать из пустой пещеры — отчего бы и нет.

Со мной вызвался Егор. Видимо, устыдился, что мало времени проводит с коллективом. Я задействовал Знак и переместился в пещеру.

Где только и сказал:

— Охтыж…

Здесь многое изменилось. В частности, почти все ниши были освобождены от камней, а драгоценная начинка кучей лежала посередине. Дед Архип, намурлыкивая себе под нос что-то с новогодними нотками, как раз тащил в кучу ещё две банки, когда увидел нас с Егором.

— А, охотнички! — заулыбался леший. — А я уж думал, не придёте.

— С чего бы это нам не прийти?

— Ну, я вам помог, в пещеру провёл. Вы мне помогли, напасть эту от тайги отвадили. Всё чин чином, все в расчёте. И теперь мы снова лютые враги.

— А, — усмехнулся я. — Ну, мы пойдём тогда.

— Это извиняйте — нет. Никуда уже не пойдёте, покуда я вас не сгублю.

— Угу. — Блин, вот нежданчик так нежданчик, только лешего мне сейчас, в моём состоянии не хватало. — А вот это всё тебе нахрена?

Я не столько интересовался, сколько пытался выиграть время, чтобы маны понакапало чуть больше.

— Вот это? — Архип окинул взглядом кучу, к которой только что присоединил две банки. — А почём я знаю! Лежит — значит, надо зачем-то. Схороню себе в тайное место, авось и пригодится.

— Ты ведь даже не знаешь, что это.

— И ничего страшного. Ты, охотничек, не волнуйся за меня. Ты за себя переживай.

И леший принял истинный облик лесного великана.

— Хотя можешь уже и не переживать! — прогрохотал его голос.

— Вот ты козлина! — возмутился я. — С другой стороны, чего ещё ждать от твари.

Два охотника против лешего — не лучший расклад. А с учётом того, что я едва успел восстановиться, вообще полная задница. Свалить отсюда Знаком, привести подмогу — так пока мы всё это изобразим, леший уже сокровища притырит. Гоняй за ним потом по всей тайге…

— Егор! — я скастовал Защитный круг и повернулся к Егору.

Чтобы увидеть, что Егора рядом со мной нет.

Леший расхохотался.

— Дружок-то твой — поумней тебя! Знает, что с лесным хозяином шутки плохи. Сбежал подобру-поздорову! Один ты глуп да дерзок… Получай!

В Защитный круг влупился удар такой мощи, что мне показалось — вижу, как круг содрогнулся. Но устоял. Это лешего взбесило окончательно.

— Ах, ты так⁈

Земля под ногами задрожала. Потолок и стены пещеры пошли трещинами. Из трещин полезли древесные корни и ветки, растущие быстрее, чем в мультике. И вся эта дрянь принялась опутывать Защитный круг.

— Убирайся! — рявкнул леший. — Прочь отсюда, пока цел! Это мой лес! Я здесь хозяин!

— Угу. То есть, пока железный человек века напролет хозяйничал, к нему вопросов не было. А как только я эту пакость отсюда выкурил, тут же ты хозяином стал. Удобно, чё.

— Это я тебе помог его найти!

— И без тебя бы нашёл, не маленький. А вот у тебя с ним справиться пороху не хватило. А теперь, значит, свои комплексы на мне вымещаешь… К психологу бы тебе, вот что. Сквотер недоделанный.

— Умри! — взревел леший.

Вряд ли понял, как его обозвали, но на всякий случай оскорбился. Защитный круг сдавили ветки и корни.

— Это я — лесной хозяин! Я!

— Был ты хозяином, — раздался голос позади меня. — Да сейчас выйдешь весь!

Корни, опутавшие Защитный круг, вспыхнули. Леший тонко, пронзительно взвизгнул — будто кошка, которой наступили на хвост. Горящие ветки также стремительно, как до этого росли, принялись втягиваться обратно в стены, пол и потолок. Огонь исчезал вместе с ними.

— Мы здесь, Владимир! — крикнул Егор.

— И мы здесь! — поддержал Гравий. — Полный десяток, объединяй!

Каким образом мои уважаемые коллеги успели буквально в считанные мгновения собрать десяток, спрашивать я не стал.

Привычно сосредоточился. Своих родных опознал тут же.

Егор, Земляна, Захар, Гравий, Неофит. Даже этого притащили, надо же! Хотя, справедливости ради, когда мне нужна была полная сотня, отмахиваться от Неофита я тоже не стал. Тем более, что мальчишка оказался способным, по рангу того гляди Захара догонит. Еще двое охотников тоже были мне знакомы. Потап — проспался, надо же, — и Кузьма, молодой из сибирского Оплота. Еще троих я не знал, но в данный момент это не имело значения.

Я почувствовал силу Десятка. Увидел лешего глазами каждого из них. И нанёс Удар. Просевшая манна меня уже не беспокоила. Во мне плескалась сила десятерых.

Лешего отбросило к дальней стене пещеры. Следом я собирался врубить Костомолку. Но леший вдруг стремительно уменьшился в размерах. Превратился в деда Архипа и бросился бежать. Не к широкому входу, а в другую сторону. В узкий коридор, уводящий в глубину пещеры.

Железный человек вряд ли туда наведывался, не вписался бы по габаритам, а этот лесной засранец определенно что-то знал. Перепрыгивал через огромные валуны и нырял под низкие своды, как многоопытный паркурщик.

— Уйдёт! — ахнула у меня в голове Земляна.

— Спокойно! Без паники.

Я бросился за лешим. Выбрав момент, влупил ему в спину Костомолку.

Лешего швырнуло на пол, на колонию сталагмитов. Тело пронзили острые каменные сосульки.

Когда я подбежал, увидел, что пол под лешим залит зеленью из ран. Но не похоже было, что тварь это парит. Леший пытался оторвать своё сплющенное тело от природной ловушки. Тело, к слову, очень странное — вроде бы человеческое, нормальных размеров, но покрытое вместо кожи древесной корой.

— Что, не выходит каменный цветок? — сочувственно спросил я.

И рубанул мечом по шее лешего. Голова отделилась от тела. Из сплющенного черепа в двух местах выскочили острия сталагмитов.

Чтобы снять с них голову, пришлось приложить усилие.

— Нешто ещё жив? — удивился за моей спиной запыхавшийся Гравий.

Прочие охотники оказались не такими шустрыми, топали и матерились в узком коридоре, перебираясь через валуны.

— Ну, ты родии видишь?

— Нет.

— И я нет. Стало быть, жив.

Я повернул голову лицом к себе. Не самое приятное зрелище. Вместо одного глаза на покрытой древесной корой роже — сквозная дыра от сталагмита, зелень стекает вниз. И щека пробита насквозь. Но зато другой глаз вполне себе лупает, смотрит на меня. И губы, похожие на ветки, шевелятся.

— Не губи, охотник!

— Задолбали, — пожаловался Гравию я. — Полгода подряд — одно и то же! Копирайтера им менять пора. Однозначно.

Гравий глубокомысленно кивнул. После чего изрёк:

— Не губи.

— Э-э-э. С тобой всё в порядке? — я решил, что ослышался. На всякий случай посмотрел на сапоги Гравия, правильно ли надеты. А то уже напрягся. — Ты плохо позавтракал, что ли? Хотя тётка Наталья несвежего не держит… Может, не выспался? Или просто устал? Ну так скажи, бывает.

— Не губи его, — повторил Гравий. — Слово с него возьми.

— Нет! — Голова в моих руках — которая, несмотря на полученные раны, продолжала потихоньку обретать нормальную форму, — задергалась. — Не стану я людям служить!

— Станешь.

— Не смогу я!

— Сможешь. — Гравий был непреклонен. — Кабы не мог, не пришёл бы к нам. Не стал бы помогать. А коли один раз сумел, значит, и ещё сумеешь… Слово с него бери, Владимир.

— Да что за Слово-то? Я незнакомым предметам как-то не очень доверяю.

— Байка это, — послышался голос Егора. — Что ежели лесной хозяин на крови своей Слово даст, нарушить его не сможет.

— На крови своей?

Гравий молча взял у меня голову лешего и поставил в лужу, натекшую с его тела. Пояснил:

— Теперь проси, чего хочешь.

— Да ничего я от него не хочу! Нафиг он мне вообще сдался. Пусть пообещает, что людей губить больше не будет и тварей своих приструнит, чтобы и они не лезли. И норм, вполне достаточно.

— Не. Это он не сможет. Такого его тварная природа не допустит.

— Тьфу ты. А что сможет? За пивом гонять?

— Желание твоё исполнить, когда время придёт, — подсказал Егор. — Так легенды говорят.

— А не врут они? Легенды-то?

— Да кто ж их знает.

— И правда. Чего это я…

Тесное помещение, в котором оказались мы с лешим, между тем уже полностью забилось охотниками. Они выглядывали из-за спин и плеч друг друга.

— Братья мои, — представил Гравий. — Сибирские охотники. Егор как прибежал, сказал про лешего, так я тут же к себе в Оплот кинулся. А там как раз народ — Потапа послушать собрались, как тот байки травит про железного человека.

— Травил, — поддержал Гравия незнакомый голос, — ещё как! Говорил, что на железного человека две другие железяки нападали, а тот отбивался.

— Ну, спьяну-то ещё не то привидится!

Охотники дружно загоготали.

— Потап правду говорил, — сказал я. — Так всё и было. И хватит уже над ним ржать, совсем вы человеку самооценку порушили. Подумаешь, один раз с русалкой…

— С четырьмя!

— Тем более. Нечего так бурно завидовать. Ведите здоровый образ жизни, проводите больше времени на свежем воздухе — глядишь, и у вас по четыре раза получаться будет. А вопрос у меня сейчас в другом. С лешим-то что делать? — Я кивнул на стоящую в луже зелени лешачью башку. Которая, между прочим, уже почти зарастила лишние отверстия и приняла нормальную форму. — Я-то здесь — чужак, моё дело маленькое. Как скажете, так и поступлю. Могу с него Слово взять да отпустить, могу мечом проткнуть. Мне до фонаря, вы хозяева, вы и решайте.

— Слово! — зашумели охотники. — Слово бери, ясное дело! Ежели лесной хозяин Слово дать готов, так надо брать!

— Всё, понял, — остановил галдёж я. — Прения завершаем. — Повернулся к Гравию. — Что говорить-то надо?

Гравий впал в задумчивость. По части произнесения слов он был не сказать чтобы мастер, мечом махал гораздо лучше. Но тут снова вмешался Егор. Приказал лешему:

— За мной повторяй! Клянусь, что выполню любой приказ Владимира Давыдова, главы ордена Истинного Меча. В любой момент, когда он того потребует.

Рожу лешего перекосило.

— Не кривляйся, а повторяй! — прикрикнул Егор. — Али хочешь, чтобы Владимир дух из тебя выпустил?

— Клянусь, что выполню любой приказ Владимира Давыдова, главы ордена Истинного Меча, — пробухтел леший. — В любой момент, когда он того потребует.

— Слово моё твёрдоё, на крови моей дадено. Ежели нарушу, не хозяин я больше своему лесу!

Леший повторил клятву.

В тот же миг на лбу у него вспыхнуло изображение меча — такое же, как на моей ладони. А я почувствовал, как что-то щекочет запястье. Посмотрел на левую руку и увидел, что её обвивает тонкий и гибкий чёрный прут. Намотал несколько рядов и сомкнул края.

— Прекрасно. — Я поднял руку. — А это ещё что за «красота — своими руками»?

— Так, Слово дадено, — объяснил Егор. — Теперь вы с лешаком повязаны. До тех пор, покуда он приказ твой не выполнит.

— А. То есть, типа напоминалки… Понял. Ладно, братья. Всем спасибо! Приятно было с вами работать. Выползайте уже отсюда, очень уж тесно.

Охотники принялись втягиваться в коридор, посредством которого прибыли.

— А я? — спросил леший, когда в помещении остался я один.

— А что с тобой?

— Ты меня снять не хочешь?

Его тело, нанизанное на сталагмиты, успело обрести нормальную форму.

— Да боже упаси, такое снимать. Я пока в своём уме.

— Ну хотя бы голову на место приставь!

Я покачал головой.

— Совсем охренел. Наглые вы, твари — слов нет! Сам приставишь, не развалишься. Когда уходить будешь, дверь закрой. Я ещё вернусь. И не дай бог к тому времени, как вернусь, отсюда хоть одна банка пропадёт! Частокол в кишках тебе раем покажется.

* * *

Сибиряки в пещере не задержались. Как объяснил Гравий, разевать рот на чужой хабар в здешних краях не принято. Да, положа руку на сердце, что интересного в наваленных грудой предметах неясного назначения? Костей с них явно не получишь, шкуру не сдерёшь. Ерунда какая-то.

Мужики распрощались и вернулись к себе в оплот. Гравий ушёл вместе с ними — собирался порадовать вестью, что железный человек этот регион покинул. Есть основания полагать, что навсегда. А мы собрали хабар и перенеслись в Давыдово.

В моей башенке уже сделалось категорически тесно. А с учётом развороченного балконного проёма — ещё и холодно. Поэтому раздеваться я гостям не предложил. Они отнеслись с пониманием.

Хорошие у меня гости. Гораздо лучше любого татарина.

— Уф, — сказал я, окинув взглядом кучу добра. — Н-да. Наверняка левое плечо здесь найдётся. Будем искать?

Мы принялись вскрывать банки.

Глава 3

Неофит с большим любопытством наблюдал за процессом вскрытия. Само собой, пацану интересно. До недавних пор охотники, в массе своей, вообще не подозревали, что есть какие-то банки, в которых лежат части условно человеческих тел. Так что на глазах Неофита, можно сказать, творилась история.

— Есть! — воскликнула Земляна, вытряхнув на стол левую руку. — Готово.

И тут же засомневалась:

— Слушай, Владимир, а помнишь, голова этого гада говорила, что рука, которая с ним рядом была — это не его рука. А что если их как-то по-особому собрать надо? Мы-то не железный человек, мы не знаем, как надо.

— Сто против одного, что фигня это всё, — махнул я рукой. — Ну ты посмотри на них. Визуально все абсолютно одинаковые.

— Визально-то да…

— Даже срезы — миллиметр в миллиметр.

— Ну а если…

— Слушай, ну какими бы ни были тупыми хозяева — они бы не стали делать внешне абсолютно одинаковые, но по духу не подходящие друг другу детали. Да, на корабли они сразу закладывали комплекты. И сборщика запрограммировали, чтобы тот брал комплект и собирал из него воина. Только вот произошла крохотная неприятность, и всё смешалось в доме. Вот сборщик и пытается для начала комплекты собрать…

Тут я задумался. Пожалуй, в моей логике зияла дыра. Если бы запчасти лежали комплектами, то упали бы покучней.

— Ну или, скорее, так. Каждый корабль вёз партию чего-то определённого. Корабль голов, корабль левых кистей с предплечьями, корабль сердец, корабль жоп… При входе в атмосферу их расшвыряло в разные стороны, а потом они и вовсе взорвались. Сборщик стал собирать коллекцию там, где упал. Но, видимо, даже с одного корабля разлёт получился приличный. Плюс, люди стопудов находили банки и тырили.

— Зачем? — удивился Егор.

— Ну пф, Егор, чего ты как маленький! Русскому человеку всё, что к полу не приколочено, в хозяйстве пригодится. А что приколочено — то можно отодрать, и всё равно пригодится. Капусту в бочке прижать, ноги положить — мало ли. Если начинку вытряхнуть, так и вообще, вот тебе кадка. Вечная, неубиваемая, всем соседям на зависть.

Егор кивнул, понимая и принимая доводы. Задал новый вопрос:

— А что за корабли такие?

Я вздохнул и принялся излагать.

— Короче. Вот как я вижу себе предысторию нынешних событий. Где-то далеко-далеко, в другом… скажем так, мире, жили — и, вероятнее всего, до сих пор живут, — какие-то далёкие от человечности существа. Однажды этим существам пришло в головы завоевать наш мир. Они построили этакие огромные металлические корабли, которые способны лететь из одного мира в другой. Положили туда своих разобранных на части бойцов, а также того, кто должен их собрать — железного человека.

Однако что-то пошло не так. Корабли успешно долетели до нашего мира, но приземлиться нормально не смогли. Разлетелись по всем сторонам света и взорвались. Наиболее кучно взорвались над Европой, которую мы теперь знаем как Пекло. А может, основная масса досталась Америкам. В ихнем кино когда Землю из космоса показывают, там всегда Америки. Ну вот и довыставлялись.

Изначальный план был простой: сборщик собирает армию, армия порабощает Землю. Возможно, убивает всех людей. Ну, судя по количеству бойцов, планировалось именно уничтожение. Хотя рабство тоже нельзя списывать со счетов.

Однако в ходе катастрофы произошёл спонтанный выброс энергии, и эта энергия нашла на Земле подходящих носителей. Так у нас появились твари — с одной стороны, и охотники — с другой.

Дальше — интереснее. Судя по всему, где-то у кого-то какой-то канал связи с хозяевами всего этого безобразия есть. И мы его, разумеется, найдём. И заберём себе. Потому что русскому человеку всё, что к полу не… Так, ладно, это я уже повторяюсь. Едем дальше.

Короче. Через этот канал связи «хозяевам» путано и непонятно доложили обстановку. Хозяева подвисли. Потом решили, что вариант, в сущности, неплохой. Твари делают то, что должны были воины. Пусть не так шустро и эффективно, но делают. Значит, нужно им как-то помочь. Прежде всего, так или иначе нейтрализовать охотников.

— Троекуров, — сипло сказал Егор. — Оружие из костей…

Мы посмотрели на терминатора, который тихо-мирно стоял в сторонке, ожидая приказов.

— Именно, — кивнул я. — Троекуров и ему подобные — а их, я полагаю, немало, — танцевали, как могли, чтобы помочь тварям в их благословенном, но далёком от завершения деле. Параллельно велась работа по плану «Б». А именно — агитация среди охотников. Терентий, Мефодий — вот это вот всё. Им затирали в уши про то, что они станут пастырями над тварями, когда придут хозяева. Что, кстати, не лишено смысла. В отличие от воинов в банках, твари довольно плохо контролируются. И они очень уж адаптировались к земным условиям. Так что рулить ими — нужен кто-то, кто здесь родился, кто понимает, что к чему. А уж охотниками, у которых есть разум, рулить будет гораздо проще.

— А чего же они ждут? — спросил Захар. — Ну, эти, Хозяева? Чего не прилетают?

— Вот этого не знаю, — я развёл руками. — Может быть, мрази, которые шестерят на них тут, должны отчитаться о каком-то важном достижении. Может быть, хозяева ждут какого-то определённого распределения долей человеческого и тварного населения Земли. Установления, так сказать, комфортных для себя природных условий. А может, они прямо сейчас сюда летят, да только путь неблизкий, потому пока не прилетели… А, ну и, конечно, о самом смешном варианте не стоит забывать. Может, никаких хозяев уже вовсе нет, померли от космического поноса. А шестерящие мрази пообщались с автоответчиком, поняли что-то своё и накрутили на этой почве религию. Вариантов полно, гадать можно бесконечно. Я бы, конечно, предпочёл знать наверняка, но пока нет такой возможности. Следовательно, ждём, пока она появится, а прямо сейчас разбираемся с текущими задачами. Основных я вижу три. Первая, она же наименее важная: нужно доставить Ползунову вот этот комплект и попросить его посмотреть, насколько он вообще собираем человеческими руками, без железного сборщика. Вторая, она же средней важности: завтра у одного двойного агента встреча с неким Министром, который однозначно относится к числу мразей, шестерящих на Хозяев. А значит, надо бы взять эту тварь за жопу и хорошенько допросить. То есть, именно так, слушайте меня внимательно: взять за жопу и допросить! А не убить. Хотя с другой стороны, можно, конечно, убить, а потом допросить… — тут я задумался. — Может, так и правда лучше? Мёртвые-то они — и говорят спокойнее, и врут меньше. Есть, о чём подумать.

— Слыхал я, есть амулеты, — сказал Гравий и замолчал.

Все посмотрели на него выжидательно, но у Гравия явно показывала дно та маленькая кадушка, из которой он брал слова для общения с внешним миром. Кадушку нужно было наполнять. По капельке, в течение года как минимум. С поправкой на естественное испарение.

— А, ну да, есть, — подхватил выпавшее было знамя Захар. — Я тоже слыхал. Сам не брал, мне такие ни к чему, да и торговать ими не хочется…

— Ну? — поторопил я. — Излагай суть, интересно же.

— Есть амулеты, которые не позволяют оживить владельца. Видать, как раз на такой случай. Я слыхал, что делали их когда-то в очень небольшом количестве, по чьему-то заказу. Удивился ещё, зачем такое? Вроде ведь воскрешать только свои братья-охотники могут, а они зазря глумиться не станут… Ну, теперь-то понятно, конечно.

— Значит, будем допрашивать живьём, — вздохнул я. — Дело, конечно, грязное и утомительное, но тут уж хренли делать. Тут не то что национальная безопасность — общемировое существование на карту поставлено. Требуются решительные и конкретные действия. Надо, кстати, у плотника коловорот попросить…

— А третья? — спросила Земляна.

— Что? — встрепенулся я, отвлекшись от мыслей о коловороте.

— Ты сказал, что задач три. А самую важную так и не назвал.

— А. Да, точно. Спасибо за вопрос! Третья задача, она же главная: где-то в Пекле сейчас бродит один сборщик и собирает баночки. А учитывая то, что над Пеклом бахнулось гораздо больше кораблей, чем над Россией-матушкой, в их числе и корабли с «сердцами», шансов собрать рабочего воина у него довольно много. Да и шансы собрать армию — нихрена не нулевые.

Вот теперь на меня посмотрели с ужасом. Все. Я выдержал небольшую паузу и посмотрел на Неофита.

— Чё ты, как доехал-то? Нормально? Тварь не хулиганила?

* * *

Иван Иванович и Юлиан Юсупович смотрели на разложенные на полу части тела молча. Они слушали то, что я им излагал. Слушали и смотрели, смотрели и слушали. И что-то там для себя понимали.

Когда я закончил, ещё долго было тихо. Первым молчание нарушил некроинженер.

— Обратите внимание — рога, — сказал он, показывая на голову в жёлтом янтаре.

— Ох, не начинайте снова, Юлиан Юсупович! — застонал Ползунов. — Мне ваши рога уже по ночам снятся!

— Боюсь, вы преувеличиваете, Иван Иванович. Во-первых, у меня рогов нет и быть не может, моя жена — святая женщина. Во-вторых, по ночам вы не спите, а работаете.

— Уел, — согласился Ползунов.

— Так вот, возвращаясь к рогам. Если бы я был биологом, начал бы разрабатывать теорию, согласно которой чертям во время описанных Владимиром Давыдовичем событий, досталось больше всех энергии, и они видоизменились. А именно, у этих тварей выросли рога, как у механических воинов.

— А может, черти сразу были с рогами?

— Допускаю. Однако это было бы слишком странное совпадение. Ведь при помощи рогов, я полагаю, воины должны отправлять какие-то сигналы хозяевам.

— Сигналы? Не энергию?

— Маловероятно. Если Владимир Всеволодович прав, то воины предназначались для сражений с обычными людьми. В них ведь нет так называемых родий.

— А как насчёт душ?

— Прошу прощения?

— Ну, вы же говорили, что чёрт через рога переправляет в потусторонний мир человеческую душу. Может быть, воины через рога переправляют хозяевам то же самое? Что мы о них знаем. Вполне возможно, им необходимы человеческие души.

— А вот это уже прелюбопытнейшая гипотеза, дорогой вы мой!

Я на протяжении беседы вежливо старался не зевать. Дождался паузы в обмене репликами длиннее миллисекунды и сказал:

— Господа, я очень рад, что мыслительный процесс у вас запустился. Будьте добры, информируйте меня, когда появятся результа… Впрочем, я пока удалил у себя все якоря. Сам наведаюсь, скажем, через недельку, если вы не возражаете.

Ползунов не возражал. Его дом в принципе был моим домом. А некроинженер уже вообще про меня забыл. Он держал «янтарь» с головой воина и задумчивым взглядом изучал рога.

Дожидаться, пока они с Ползуновым заведут новую увлекательную беседу, я не стал. До Троице-Петровского собора, где мы бились с вием, ради разнообразия решил доехать на извозчике. Хорош уже ману разбазаривать, в кои веки никуда не спешу.

— Троице-Петровский собор? — уточнил водитель кобылы. — Вы, быть может, не слыхали? Нет больше этого собора, одно пепелище осталось. Битва с нечистью там была, кровавая и страшная!

— Кровавая? — удивился я. — Вот уж не сказал бы, из наших никто всерьёз не пострадал. Народ опытный, все в доспехах… Хотя, конечно, смотря что считать кровью. Из тварей ведь какая-то хрень вытекает. Вот этого добра было в избытке, тут согласен.

Извозчик обалдело захлопал глазами. А я уселся в пролетку.

— Всё, Алиса. Маршрут построен, поехали. Пепелище так пепелище, самое место для меланхолических осенних прогулок.

Прибыл я чуть раньше назначенного времени, Стеньку Рябого не увидел. Но, присмотревшись к пейзажу, громко позвал:

— Вылазь! С конспирацией у тебя хреново.

Из-за горы бревён, приготовленных, очевидно, для постройки нового собора, вышел насупленный Стенька. Спросил:

— Это как ты меня разглядел?

— Тебя — никак. А следы твои и младенец заметит. — Я кивнул на оставленную в осенней грязи цепочку свежих следов. — Мой тебе совет: не пытайся меня дурить. Глупое и бесполезное занятие… Докладывай, что у тебя?

— В работники нанялся к Ползунову в мастерскую. Самолично, никому не доверил. Ну да это ты и так знаешь, видал меня.

— Правильно. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Ну и как там, в мастерской? Что происходит, что говорят?

— Да ничего не происходит. Работают все, некогда лясы точить. А сам Ползунов с помощниками больше всех вкалывают. Они из мастерской, кажись, вовсе не уходят.

— Да ну? И даже разговоров никаких нет — что вы там такое исполняете? Зачем?

— Нету. Ползунов сказал, что, дескать, работа важная, государственного значения. Потому платить за неё он готов вдвое против того, чем, скажем, на путиловском заводе платят. Но платить будет за работу, а не за болтовню. Ежели про кого известно станет, что в кабаках треплется, сей же час из мастерской вылетит, и назад уж не возьмут.

— Молодец Ползунов! — одобрил я. — Ввёл таки режим секретности. Это хорошо, это правильно. А есть о чём болтать-то?

— Да говорю ж, особо и не о чем. Ну, мастерим детальки какие-то. А что с ними потом, куда пристраивают — не нашего ума дело. То уж господа инженеры сами разбираются, никого не подпускают. Намедни, правда, слух был, что вышло у них всё, как задумано. Аккурат в тот день, когда ты в мастерской появлялся. Ползунов и этот его второй до того счастливые ходили — будто именинники. Аж ругаться перестали на радостях.

— Ясно. А встреча с Министром у тебя сегодня вечером?

— Да.

— Где, во сколько?

— Да чёрт его знает. Сказал, что через неделю найдёт меня, велел ближе к ночи в людных местах не торчать.

— Угу. Теперь, Стенька, слушай меня внимательно. Вот что нужно будет сделать.

* * *

Поздним вечером того же дня Стенька Рябой прогуливался вдоль реки. Невы, или ещё какой — без понятия, я пока не настолько хорошо освоил топографию Санкт-Петербурга. Просто выбрал место, где красивая набережная заканчивалась, вместе с прилично выглядящими домами, и начинались дикий берег и деревянные лачуги. Соответственно, больших скоплений людей не наблюдалось. Темнота, холод, грязь — что тут кому делать.

Стенька курил трубку с какой-то вонючей дрянью и делал вид, что не мёрзнет. Я занял наблюдательный пункт, в прикрытии перекинутого через реку хлипкого моста, и не сводил со Стеньки глаз. Предполагал, что для определения его местоположения на карте Министр будет использовать что-то вроде моего Путеводного Яблока. Как иначе-то найдёт в огромном городе неприметного вора? Хотя странно, конечно. Яблоко мне подарила Лесовичка, никто из знакомых охотников о существовании подобного Знака не слышал. А нет Знака — нет и дублирующего его свойства амулетов… Ладно, с этим ещё будет время разобраться. Главное сейчас — попытаться определить, что за тварь Министр. Надеюсь, Стенька не накосячит.

Стенька не накосячил. Рослую фигуру в плаще и цилиндре он заметил одновременно со мной. Фигура возникла из ниоткуда метрах в пяти от Стеньки и уверенно направилась к нему.

— Рассказывай, — услышал я низкий голос.

Глава 4

Голос доносился из переговорного амулета. Стеньке было велено, как только появится Министр, положить палец на бронзовый кругляшок и держать его до конца беседы. Чтобы Министр ничего не заметил, кисть Стеньки я обмотал тряпками — будто поранился. Без амулета на таком расстоянии ничего бы не услышал, а подбираться ближе не рискнул. Министр — явно не дурак, недооценивать противника не стоит.

— Пристроился в мастерскую. Работаю, — принялся докладывать Стенька. — Станков много, рабочих тоже немало. Господин Ползунов собирались ещё один цех открыть, но пока не открывают.

— Почему?

— Не ладится у них что-то.

— Не ладится? Что именно?

— Вроде, говорят, ждут, что какая-то хитрая штуковина заработать должна. Господин Ползунов с ней и так, и этак, а она никак.

— То есть, информация, как водится, преувеличена, — пробормотал Министр. — А может, там и вовсе ничего нет, одно краснобайство. Деньги-то уже получены!

Ай, молодец, красавчик! Давай, суди людей по себе, мне только того и надо. Заглотил дезу — не поперхнулся.

— И что же Ползунов? — продолжил допрос Министр.

— Да ничего. Злые ходят, с помощниками ругаются.

— С помощниками? — Министр насторожился. — Кто у него помощники?

— Один дрищеватый, с усиками, лет сорока. Второй — парень молодой, по виду дворянин.

— Болван! Я спросил про имена и фамилии!

— Того не ведаю.

— «Не ведаю»? А как же вы к ним обращаетесь?

— А чего нам к ним обращаться? Это они обращаются, ежели надо. А наше дело маленькое — «слушаюсь, господин инженер».

— Узнай имена и доложи!

— То есть, это что же… — Стенька якобы растерялся. — Мне и дальше в мастерской торчать?

— Предпочитаешь висеть у палача на дыбе?

— Нет-нет! Извиняйте. Бес попутал.

— То-то. Через неделю — на этом же месте!

— Слушаюсь. А ежели мне что срочное передать потребуется?

— Например?

— Ну ежели вдруг узнаю, что это мы такое в мастерской собираем? Или что у Ползунова получилось всё? Где мне вас найти, чтобы рассказать?

Министр шагнул к Стеньке, взял за грудки. Прошипел:

— Выследить меня хочешь?

— Никак нет! Просто так спросил, на всякий случай!

— Что делают в мастерской, я знаю и без тебя. А если у Ползунова что-то там получится, то сначала это что-то будет существовать в единственном экземпляре. Спешки нет. Делай то, что я приказал. Следи за обстановкой, разузнай, что за помощники, как их зовут. Молодой дворянин, вынужденный пойти на службу — это хороший материал. Наверняка из обедневшего рода, а то и вовсе незаконный сын. Если сыграть на жадности и честолюбии, из такого можно слепить что угодно.

— Слушаюсь!

Министр кивнул и испарился. Просто исчез.

Я на всякий случай выждал. Чёрт его знает, вдруг вернётся. Но — нет. Это хорошо. Значит, Стеньке поверил безоговорочно.

Подойдя к месту беседы, я на всякий случай запалил светляков и осмотрелся, но Знак ожидаемо не обнаружил. Министр ушёл амулетом.

То есть, он таки не охотник. Без Знака, по амулету, перемещение не отследить. Грустно, ну да ладно. Попадётся, никуда не денется. Дезу, впаренную Стенькой, проглотил — не поперхнулся. Ушёл с уверенностью, что у Ползунова ничего не получается. А значит, на какое-то время о безопасности моего друга и его мастерской можно не беспокоиться. И ещё удобно, что эта тварь привыкла судить по себе. Обедневший дворянин — хороший материал ему, ишь!

Андрей Дорофеев — это тебе не Стенька Рябой. Парень толковый, грамотный, с некоторых пор от души ненавидящий тварей и всецело преданный мне. Если Министр выйдет на Андрея и якобы завербует, то перспективы откроются изумительные. Даже следить не придётся, сам всю контору спалит… В общем, я считаю, встреча прошла исключительно продуктивно.

Стенька от светляков поначалу шарахнулся, но потом попривык. Пока я осматривал место встречи, с интересом их разглядывал.

— Амулет гони, — я протянул руку.

Стенька размотал тряпку.

— Всё услыхал, что хотел?

— Всё. Отлично было слышно.

— Про имена-то господ инженеров — как? Говорить, али не надо?

— Так и думал, что на самом деле ты знаешь. Правильно сделал, что соврал. — Стенька раздулся от гордости. — Не нужна пока Министру эта информация, — пояснил я. — Когда нужна будет, скажу… Ладно, бывай. До встречи через неделю.

* * *

Моя башня встретила меня свежепочиненной стеной, намытыми полами и новыми стёклами. Я на радостях залёг в ванну, где благополучно задремал. Разбудила меня Маруся. Максимально приятным способом.

А утро началось с Тихоныча и Захара, они дожидались в столовой. Сказали, что бывший дом Воздвиженской в Поречье проинспектирован от подвала до крыши. Дрова привезли, печи топятся, поломойки намывают полы и приводят в порядок комнаты. Господин Дубовицкий обещали подогнать хорошую кухарку, сегодня должна прийти. В целом, кой-чего прикупить, конечно, нужно, но ежели без излишеств, то заселяться можно хоть сейчас.

— Отлично! — одобрил я. — Следующий этап. Захар! Дуй в оплот — наш, старый. Скажи Прохору, чтобы каждому охотнику, кто там появляться будет, сообщал, что больше можно по деревням да ночлежкам не мыкаться. Есть большой, тёплый дом, где каждому охотнику всегда будут рады. Пусть перебираются без стеснения. А сам Егора найди. Вот уж кого я первого хочу определить на новое место жительства. Здесь он стесняется, а там, думаю, в самый раз будет.

— Ещё бы помозговать, кого в новом оплоте вместо Прохора посадить, — сказал Захар.

— Угу. И место под перемещения выбрать надо. Так, чтоб удобно было, и не мешать друг другу.

— Это я уж поглядел. Под лестницей каморка — в самый раз будет. И тебе посреди дома, и не мешает никому.

— Отлично. Только предупредить всех, что если белая сова прилетит, то это не наша. Просто адрес перепутала.

— Сова? — удивился Тихоныч. — Это какая такая сова? Мы там ничего такого не обнаружили…

— Ну и хорошо, что не обнаружили. Ладно, Тихоныч, забей, ну чего ты, первый день меня знаешь, что ли? Я много непонятного говорю. Скажи, Захар?

— Постоянно, — подтвердил Захар. — Я иногда через слово понимаю. Но то головой. А сердцем-то всегда сразу разумеешь, чего Владимир говорит!

— Так служить, — кивнул я.

И задумался.

Свой оплот — это хорошо и удобно, охотники мне благодарны будут, но от того, что у моего ордена появился оплот, окружающая обстановка, к сожалению, не изменилась. Проблема железного человека по-прежнему возглавляет список проблем.

Если сейчас из Невгина на Полоцк попрут инопланетные воины, состряпанные неутомимым сборщиком, спасибо мне не скажут. Тем более, что я сам толком не представляю, на что эти воины способны. Может, они вообще одним мановением рогов стены рушат. Это было бы некрасиво по отношению к полоцким братьям. А стало быть, вопрос с железным человеком надо решать, и как можно скорее.

Собрать сотню и нанести удар? Что-то мне подсказывает, размажет он эту сотню тонким слоем…

А вот, кстати, ещё один вопрос, более интересный. Если у этих «хозяев» сборщики такие крутые, что их даже сотней можно не одолеть, то нахрена вообще нужны воины? И не являются ли воины более крутыми, чем сборщик? Это уже ой.

Либо, как вариант, сборщик только кажется крутым, а на самом деле у него есть какой-то офигенный изъян, которого мы не видим. Ну, типа, ткнёшь пальцем в районе пятки — он и развалится на части, только убегать успевай.

Нет, серьёзно: почему было не прислать на Землю три-четыре десятка таких «сборщиков», только с командой «Халк крушить!»? В те времена, когда всё случилось, они бы за неполный месяц зачистили планету полностью и отчитались наверх о проделанной работе. Но почему-то стратегию выбрали иную.

Идиоты? Нельзя списывать со счетов такой вариант, идиоты — основа мироздания. «Хозяева» знают что-то, чего не знаю я? Наверняка. Но даже идиот может знать что-то такое, о чём я не догадываюсь. Многознание не синонимично уму.

— Чего сегодня делать будешь? — спросил Захар.

— Думать.

— Просто думать?

— Нет, Захар. Сложно думать. Просто мы уже подумали. В общем, если кто-то кое-где у нас порой — свистите. В противном же случае — считайте, что я сплю глубоким сном, и тревожить меня — себе дороже.

Введя всех таким образом в заблуждение, я отправился слоняться по запертому крылу. Давненько не наведывался, а надо, я считаю. Можно сказать, даже необходимо проведывать иногда подвал. Мало ли, что может случиться с подвалом, когда у тебя там находится портал в потусторонний мир…

Портал стоял на месте. Каменная арка, покрытая непонятными письменами. Ну, как — непонятными? С тех пор, как я увидел арку впервые, они сделались гораздо понятнее. Синтаксис языка был по-прежнему за гранью моего воображения, а может, вообще отсутствовал, оставляя связывание слов на усмотрение читающего. Ну, или я чего-то не учитывал. Речь же в покрывающих арку письменах шла о тьме, силе тьмы, могущественной тьме, энергии тьмы и т.д., и т.п. Прям какое-то дарк-фэнтези от чрезвычайно увлечённого школьника.

Я походил вокруг арки, попинал её основание. Пригляделся к нему и увидел среди вязи инопланетных иероглифов шесть правильных кружков, глубоко вырезанных в камне.

— Ну и что это такое? — Я присел рядом, потрогал края кружков. — Что хотел сказать скульптор своим произведением?

— Шесть ключей, — послышался голос.

Я подпрыгнул, в прыжке выдернул из ножен меч, развернулся и опустился на полусогнутые ноги уже полностью готовым к битве. Однако биться было не с кем. Говорило, как и в прошлый раз, зеркало на столе.

— Тьфу ты, мать твою через колено! Дядюшка, до инфаркта же доведёшь.

Я подошёл к зеркалу с правильной стороны и посмотрел на рябящее от помех лицо.

— Слушай меня, Владимир, это очень важно!

— Если бы ты опускал часть с «очень важно» и не называл меня по имени, успевал бы передать больше полезной информации.

— Для того, чтобы пройти через Врата, тебе нужны шесть ключей. Четыре у тебя уже есть.

— Во-первых, где это они есть? Ключница в доме — тётка Наталья, не я. Во-вторых, зачем мне проходить через Врата? Я в потусторонний мир не тороплюсь.

— Некоторые звёзды упали туда, иначе ничего бы не случилось. Найди уцелевшую звезду! У меня мало времени…

Голос слабел. Я понял, что остались секунды, после чего дядюшка вновь исчезнет на неопределённый период.

— Ладно. Главное скажи. Ключи-то где?

— Ключи под…

И всё.

— Ну, мило, чё, — сказал я своему отражению. — «Ключи под». Под ковриком? Ладно… Пойду смотреть под ковриками.

* * *

Ковриков в доме было немало. Так же, впрочем, как и ковров. Но ни под одним ничего, похожего на ключи, не обнаружилось.

Вот интересно, дядюшкин дух — он просто программу отрабатывает, или реально следит за текущими событиями? Если следит, то при чём тут потусторонний мир? Некоторые звёзды упали туда… Это значит, что несколько кораблей развалились в потустороннем мире — так, что ли? Хотя, если верить дядюшке, одному удалось приземлиться целым. «Найди уцелевшую звезду!» — он ведь так сказал.

Если в потустороннем мире стоит космический корабль, что мне это вообще даёт? Катать девчонок по орбите, наверное, прикольно, да только вряд ли дядюшка именно об этом думал, когда торопился и опять не успел передать мне важную информацию.

— Загадки во тьме, — сказал я, задумчиво глядя на огонь в печи.

Тётка Наталья, в кухне у которой я находился, озадаченно молчала. С больно уж загадочным видом я проверял лежащий у порога домотканый коврик.

— Слушай, тётка Наталья, — вдруг щёлкнуло у меня в голове. — Я же дядюшке правильно сказал, ты же ключница?

— Ну да, — озадаченно пробормотала она.

— А нет ли у тебя, случайно, в коллекции круглых ключей?

— Круглых?

— Ну да, чисто круглых. Может, дядюшка их как-то отдельно оставлял? И хранить просил с особым вниманием?

Тётка Наталья покачала головой.

— Нет, ничего такого не припомню. Все ключи у меня обычные. Может быть, чаю желаете, барин?

Тётка Наталья не могла вынести, чтобы кто-то припёрся в кухню не с целью что-то сожрать. Для неё по дефолту все всегда были голодными. Будь на то воля тётки Натальи, столовую никто из нас вообще бы не покидал. А уж если человек оказался в кухне — это вовсе какая-то беда страшенная. Почти апокалипсис.

— Давай чаю, — вздохнул я. Не расстраивать же хорошего человека.

Взял стакан в серебряном подстаканнике и вышел из кухни, чтобы не раздражать добрую женщину своей малоедящей физиономией. Надо бы Харисима в гости зазвать, порадовать тётушку.

У входа я столкнулся с Данилой, который тащил охапку дров.

— Здрав будь, барин, — сказал тот (с утра мы ещё не виделись). — Там до тебя молодец какой-то прибыл.

— Какой такой молодец? Почему не девица?

— Того не знаю. Прогнать?

— Да погоди. Прогнать я и сам могу.

Я вышел к воротам и сказал:

— Ого.

Про Алексея уж было позабыл совсем. После битвы с Троекуровым он практически исчез из поля моего зрения. Пытался, по моему совету, прибиться к Ордену Падающей Звезды, на приёмке сидеть. Но не взяли, потому что из другого ордена. А больше Алексей на горизонте не появлялся.

— Здравствуй, Владимир, — поклонился Алексей.

— И тебе не хворать, Алёшенька. С чем пожаловал?

Алёшенька пожаловал с конём, в приличной одежде, так что любо-дорого смотреть.

— У тебя, говорят, Знак был в доме, можно было по нему приходить. А потом пропал.

— Технические сложности, — вздохнул я, вспомнив о железном человеке. — Решу вопрос — вернутся Знаки. Пока не рискую. Чего хотел-то?

— Слыхал, ты орден учредил.

Я молча глотнул чаю.

— А помнишь, ты мне предлагал в Оплоте работать?

— Я всё помню. У меня память — как у слона.

— Ну, вот, я и подумал…

— В Орден мой войти хочешь?

— Вошёл бы.

— Ну, допустим. А со своим главой договорился?

— Говорил…

— И?

— Отступных просит. Сорок костей.

Я присвистнул. Хороши порядочки. Ну и глава хорош, своего не упустит. Даже злиться на него не получается.

— А ты охотился только из-под мастера, верно? И что делать, как костей насшибать — понятия не имеешь?

Алексей опустил голову. Возражать было явно нечего.

— Ну, значит, смотри. Варианта два. Первый, простой. Сейчас поднимаемся ко мне, я принимаю тебя в орден и жду, пока ко мне прибудет твой глава. То, что ты перешёл в другой орден, он почувствует. Мы с твоим главой утрясаем вопрос. По итогу он, скорее всего, получит тридцать костей, но мне ты будешь должен сорок. Столько и отработаешь. Придётся тебе не только на приёмке сидеть, но и вообще оплотом рулить. Слыхал про дом Воздвиженской?

— С призраком который?

— Значит, не слыхал. Призрака там больше нет, уже выкурили. И теперь этот дом — Оплот моего Ордена. Здание, как ты сам понимаешь, большое, приличное. А охотники там будут жить не особо приличные. Хотя, в основном, тоже большие. И нужно будет следить за порядком. Прислугу нанять, рулить этой прислугой. Вообще, хозяйство вести. Потянешь?

— Потяну, — быстро сказал Алексей. У него даже глаза загорелись от образовавшихся перспектив.

— Вот. А есть второй вариант. Мы с тобой идём на охоту, добываем сорок костей, ты ими откупаешься — и после уже ничего никому не должен. Точно так же работаешь в Оплоте, но уже исключительно как свободный человек.

Алексей вздохнул. Я глотнул остывающего чая.

— Охота, — сказал Алексей.

— Неожиданно.

— Стараюсь совершать неожиданные поступки.

— Похвально. Есть чего на примете?

— В том и дело, что есть.

Глава 5

— Дядюшку моего помнишь? — спросил Алексей.

— Это который тебя ко мне подослал тогда? Помню. Дядюшки — дело такое, хрен забудешь. Что там у него, крысы одолели? Вурдалаки обижают?

— Н-не совсем. Он ведь тогда из той деревни уехал.

— Которую мне подарил?

— Ну да. В другой поселился. А там и дом похуже, и вообще… Начал попивать. Всё крепче и крепче. А месяц назад вовсе допился до чертей и на кладбище повесился.

— Охтыж…

— Ну да. Схоронили, конечно. Да только дядюшка, говорят, с тех пор начал по ночам в деревню приходить. К девицам.

— Упырь, — кивнул я. — Бывает… Добро, завалим. Но ты ж понимаешь, что упырь — это максимум пять костей?

— Понимаю. Но надо же с чего-то начать. У меня ещё после Троекурова целых три кости осталось.

Я поморщился, но только мысленно. Привык уже мыслить масштабно, глобально, а не по зёрнышку косточки считать. Если нужно сорок костей — значит, нужно идти туда, где их точно наберётся сто. Я лично поискал бы лягушачьи гнёзда, на которые Тварь, пожирая клюкву, так удачно нарвалась. О размере костей глава алёшенькиного ордена ведь ничего не сказал. Наверное, ещё не знает об индивидуальных тарифах, без интернета вести медленно распространяются.

Но я — это я, а мои заначки — это мои заначки. Вываливать их первому встречному на блюдечке с голубой каёмочкой уж точно не собираюсь.

— Ну, добро, пошли. Сегодня один пёс день пропадает. Только я ещё пацана возьму, ему тоже надо опыта набираться… Чего морщишься? Не жадничай, Алексей! Кто жадничает, тот по-настоящему никогда не богатеет. Меняй мировоззрение, в жизни пригодится.

— Послушай, — вдруг сказал Алексей, глядя, как я прихлёбываю чай. — А я ведь уже видел такие подстаканники! Надо же.

— Где? — спросил я. И посмотрел на подстаканник.

Это был тот, что в своё время выкупил у Брейгеля. Хотя, может, один из трёх, что нашёл в подвале у Троекурова. Они же одинаковые, фиг разберёшь.

— В доме моего отца. Помнишь его?

Я вспомнил немолодого мужчину, который орал на Алексея, когда тот пытался стырить подсвечники.

— Помню. И давно они у него?

— Да пару лет назад, наверное, появились откуда-то. А я только сейчас подумал — герб-то ваш, давыдовский. Просто внимания никогда не обращал, ну, посуда и посуда. Стоят себе два — серебряные, красивые…

— Два? — переспросил я.

— Ну да. Они в чайном шкафчике всегда особняком стояли. Я и не припомню, чтобы использовались.

Два. А у меня четыре. В сумме шесть, как ключей. А дядюшка сказал, дословно: «Ключи под…»

А вдруг «под» — это не «под чем-то», а слово «подстаканники», которое дядюшка не успел произнести? С одной стороны, бред сивой кобылы. Где ключи, а где посуда. С другой стороны, чувство юмора у дядюшки, как я уже не раз убеждался, весьма своеобразное. А ключи, которые он упоминал, должны были круглыми…

Я поднял подстаканник, осмотрел дно. И понял, что смех смехом, а размер дна с размером круглых углублений на арке совпадает. Ну, навскидку. Чтобы проверить точно, прикладывать надо.

— Заходи уже. Чего ты у ворот топчешься, как неродной? Посиди на веранде, подожди, пока соберусь. Данила! Прими у человека коня.

Я отвёл Алексея на веранду.

— Чаю, может, хочешь? Или кофе?

— Я бы от чего покрепче не отказался. Для храбрости.

— Дядюшка твой не отказывался. И чем закончилось? Храбрее, насколько понимаю, не стал… Не, Алёш, бухих я на охоту не беру. Не хватало, чтобы ты вместо упыря мне башку снёс. Вот вернёмся с победой, тогда на здоровье.

Закончив речь, я прошёл в дом.

— Неофит! Ты где?

— Здесь, — пацан высунулся из кабинета покойного графа Давыдова.

Кабинет давно и плотно оккупировал Тихоныч, я не возражал. Неофит там присутствовал в качестве калькулятора и пишущей машинки. Считать в уме у него получалось быстрее, чем у Тихоныча на счётах, а писал пацан красиво и разборчиво.

— Собирайся. На охоту пойдём.

— Ура!

Неофит понёсся к себе в комнату. А я проследовал к закрытому крылу. Ну, условно закрытому — замок, после того, как я его взломал, сменили, а ключ был у меня.

Спустился в подвал. Прошагал к портальной арке. Вынул из подстаканника опустевший стакан, подстаканник приложил к углублению. Тому, что дно вошло в круглое гнездо чётко, миллиметр в миллиметр, почти не удивился.

Пробормотал:

— Н-да, дядюшка. Ключи, говоришь?.. А какого ж дьявола, спрашивается, ты эти ключи разбазаривал направо и налево⁈ Мог бы что-нибудь другое загнать, побрякушек, вон, полный дом. А теперь получается, что один ключ у Брейгеля, три у Троекурова, ещё два вообще хрен знает у кого! Надо бы, кстати, Алёшину фамилию спросить на всякий случай. Вот если бы именно ему не приспичило явиться именно сейчас, в тот редкий момент, когда я пью чай, а не другое — сколько б ещё я оставшиеся подстаканники разыскивал? При условии, что вообще догадался бы, что это ключи?

Дядюшка не отозвался.

— Молчишь? Ну, ещё бы, так прокосячиться! И сказать-то нечего… Ладно, фиг с тобой. Сейчас я с Алёшей на охоту сгоняю, коль уж обещал, потом к его папаше мотанусь. А когда полный комплект ключей соберу, мы с тобой поговорим.

Я потянул подстаканник из гнезда. И понял, что забрать его не могу. Примагнитился намертво, даже нагрелся немного.

— И ты ещё туда же! — возмутился я. — Хотя, с другой стороны, ладно. Зато уж точно не потеряешься. Стой, как стоишь, вернусь — проверю.

Выйдя из крыла, я запер за собой дверь. Пустой стакан отнёс на кухню тётке Наталье. Подстаканника она, конечно, хватится, но это ладно. С импровизацией у меня никогда проблем не было, даже придумывать заранее ничего не буду.

— Ну что, братья? — Я вышел на веранду. — Наваляем упырю?

Неофит восторженно взвизгнул. Алексей степенно кивнул.

— Поехали. Где мой конь?

Неофит поскучнел.

— Я думал, мы Знаком…

Алексей помотал головой:

— Э, нет! Никаких Знаков. Мне сила пригодится вся, какая есть. Я не Владимир, чтобы от упырей отбиваться, глаз не открывая.

— Разумно, — согласился я. — Тварь! Хватит жрать, поехали.

— Куда это ещё?

Дверь конюшни распахнулась. Из-за неё показалась Тварь. Неофит хихикнул.

— И правда, жуёт что-то…

— Она всегда жуёт. Это её нормальное состояние.

— Сам ты стояние! — возмутилась Тварь. И быстро, пока никто не видит, проглотила недожёванное. — Куда ехать-то?

— Вот за этим добрым молодцем. — Я показал на Алексея, которому Данила подвёл коня.

— Я? За этой клячей⁈

Тварь раздула ноздри от негодования. Сверкнула глазами. Конь Алексея испуганно заржал.

— Прекрати кошмарить! Он дорогу знает, ты — нет. Значит, едешь ты за ним, а не наоборот. Всё логично.

Тварь заржала так возмущенно, что конь Алексея встал на дыбы и ломанул прочь. Повод Данила не удержал.

Перепуганный конь заметался по двору. Перевернул кадку с дождевой водой, оборвал бельевые верёвки и расшвырял копытами наколотые дрова, которые Терминатор не успел перетаскать в поленницу. Останавливаться он не собирался, на уговоры не реагировал. Я подумал, что терять нечего, и метнул в коня Знак «Застыть».

Сработало. Галопирующий конь застыл в воздухе в момент, когда задние копыта от земли уже оторвались, а передние её коснуться ещё не успели. Грохнулся в итоге на все четыре ноги.

Данила бросился к коню, накинул упряжь. Одобрил:

— Хитро!

Я отменил Знак. Конь жалобно заржал. Данила погладил его по морде.

— Веди на конюшню и валерьянки дай, — велел я.

Тварь стояла рядом и делала вид, что в упор не замечает ни перевёрнутую кадку, ни залитые водой дорожки, ни втоптанное в грязь бельё. Она тут, типа, вообще не при делах.

— Повезёшь нас троих, — сказал я.

— Что-о⁈

— Ты слышала. Из-за тебя человек без транспортного средства остался, компенсируй теперь.

— Я не вывезу троих!

— Это Боливар двоих не вывезет. А на тебе пахать и пахать, хоть десяток сажай… Залезай, Неофит.

— Не-ет! Вам же самим неудобно будет. Тесно же втроём!

— Неудобно будет, когда я Алексею другого коня выдам, а он по твоей милости ускачет к чёрту на рога.

Тварь засопела. Наконец выдала:

— Я больше не буду.

— Врёшь.

— Сегодня точно не буду.

— Врёшь.

— Ну, пока не вернёмся, не буду! Обещаю. Честное тварное. Только пусть он меня не бесит.

— Кто — он?

— Тот, за кем тащиться придётся. А то как дам копытом.

— Ты ж пообещала!

— Я пообещала, что не буду, а не про копыто!

* * *

Алексею Данила привёл другую лошадь. Мы с Неофитом сели на Тварь. С грехом пополам часа через два притащились в нужную деревню. Тут выяснились подробности. Упырь на кладбище (ну, теоретически должен быть там), кладбище — на другой стороне реки.

— В воду не полезу! — категорически объявила Тварь.

— Слава тебе, господи. Только тебя в воде не хватало. Жди здесь, мы быстро.

Свою лошадь Алексей привязал к дереву. Посетовал:

— Теперь надо в деревню идти, лодку просить. Летом они на берегу лежат, а сейчас уж мужики все лодки на зиму попрятали.

Я покачал головой.

— Эх, Алёша-Алёша! Ничего-то ты не знаешь.

Скастовал Мороз. От берега до берега протянулась ледяная дорожка.

— Твой мастер так не умеет, что ли? — фыркнул Неофит. — Простой же Знак! Я вот, как до Воина прокачаюсь, сразу Мороз открою.

Разбежался и лихо прокатился по льду.

Реку мы перешли быстро.

— Здесь, — сказал Алексей.

Мог бы, в общем-то, не показывать. Разрытая могила на кладбище была одна.

— Как действовать, знаешь?

— Н-ну…

— Упыри быстрые, но тупые, — подсказал Неофит. — Надо крутить вокруг себя меч. Как он напорется, замедлится, так главное — не упустить. Сразу бить Ударом, или что там у тебя есть.

Я повернулся к нему.

— Я разве тебя спрашивал? Сейчас к Твари пойдёшь на тот берег.

Неофит прикусил язык.

— Да ладно, — буркнул Алексей. — Уж это я знаю. Чай, не сопляк какой-нибудь.

— Ну тогда зажигай Манок. Чего время терять?

— У меня нету.

— В смысле? — изумился я. — Даже Манок не открыт⁈

— Ну… Я ж сам-то никогда не охотился. У мастера Манок был. А мне зачем?

— Действительно. Слушай, Алёш. А как твоя фамилия?

— Измайловы мы. Барон Измайлов, Алексей Феоктистович.

— Угу. Понял, спасибо.

— А зачем тебе? — насторожился Алексей. — Ты раньше не спрашивал. Я думал, знаешь…

— Да так, на всякий случай. На охоте, знаешь ли, случаи бывают всякие.

А мне подстаканники добывать, ага. Дом-то, из которого Алексей сматывался, я помню, но фамилию хозяина узнать тоже не повредит. А то вдруг потом не у кого будет. Не тревожить же покойника из-за такой малости.

Я запалил Манок. Минуту спустя мы увидели, как с могильного холмика посыпалась земля.

— Лезет, — прошептал Неофит.

— Ну да. Куда ему деваться-то? Против Манка не попрёшь… Всё, Лёх. Ни пуха.

Мы с Неофитом отступили на десяток шагов назад. Алексей проводил нас взглядом, наполненным паникой, но ничего не сказал.

Земля с холмика посыпалась интенсивнее. И вдруг словно взорвалась изнутри. Из могилы вырвалась и упала крышка гроба. А вслед за ней показался упырь. Сел.

Я покосился на Неофита. Когда бились с вием, он, конечно, видел и не таких красавцев, но то была горячка боя, враги слились в единое стадо. А сейчас упырь один, в десяти шагах от него.

— Что скажешь?

— Свежий, — спокойно, будто рассматривая картинку в учебнике, определил Неофит. — Даже не сгнил пока толком. И перекинуться успел — едва-едва. Костей с такого много не будет.

— Ничего. Он своё спортивной злостью может добрать. Тоже, знаешь ли, немаловажно.

Алексей вскинул меч. Издал звук, который самому ему, наверное, казался устрашающим и принялся вертеться на месте.

Но упырь не обратил на Алексея ни малейшего внимания. Он кинулся на нас. Если быть предельно точным, то на меня. Упырём, может, и стал, но память-то осталась своя, человеческая. И того злодея, который отработал у него табун лошадей (на одной из них, к слову, Алексей в этот раз прискакал) и целую деревню, хорошо запомнил. Что ему какой-то племянник с мечом, когда тут, в десяти шагах — настоящий враг.

— Неофит! — заорал я, пятясь. — Помоги! Хулиганы зрения лишают!

Конечно, мог бы завалить упыря самостоятельно и очень быстро, но это непедагогично. У меня, вот, двое практикантов, пусть тоже чего-нибудь исполнят.

Неофит растерялся от такого поворота событий, но быстро взял себя в руки. Меча у него ещё не было (Захар в городе узнавал, в лавке сказали, ещё неделька — и всё будет), поэтому уповать приходилось только на Знаки. И Неофит кастанул Удар.

Тут упырь проявил свою хвалёную скорость. Да ещё и сообразительность — откуда что взялось, спрашивается. Метнулся в сторону, и Удар, вместо того, чтобы вырубить его, весь достался крадущемуся сзади с мечом Алёшеньке.

Алёшенька богатырски хрюкнул и спиной вниз улетел во вскрытую могилу.

— Ну, пошло-поехало, — вздохнул я. — Ребята, камон, ну вы чё? Соберитесь!

Упырь посмотрел было на Неофита, но тут же совершенно по-человечески махнул на него рукой и попёр ко мне. Оскалил зубы. И тут же исчез — появился справа, совсем рядом. По факту, конечно, исчезновения не было, просто тварь очень быстро двигалась.

Ну а я очень быстро реагировал. И встретил упыря кулаком. Кулак прилетел аккурат в зубы, и упырь покатился по могилам, утробно завывая.

— Это ОНИ тебя убивать пришли! — объяснил я упырю, показывая на Неофита и на по пояс вылезшего из могилы Алёшеньку. — Не я! Я вообще просто мимо проходил. Блин, да что ж ты агрессивный-то такой? Это у тебя, наверное, какая-то детская психотравма. Отвали, сейчас милицию вызову! Или полицию? Блин, с этими реформами МВД хрен упомнишь… Пошёл нахер, сказал, не нужны мне твои родии, я ничего не покупаю сегодня, я просто посмотре-е-е-еть!

Под конец я уже бежал, петляя среди могил. Рычащий упырь, почуявший азарт погони, нёсся за мной. А я бежал и думал, какой же это тяжкий труд — педагогика. Как, наверное, учительницу математики бесит тупящий у доски ученик. И как хочется забрать у него мел и самой решить пример, как надо! Но — смысл? Задача ведь научить ученика решать примеры, а не самой понтоваться.

Нет, понял я, педагогика — вообще не моё. Чтобы лекции в оплоте читать, найму Брейгеля. Вот прям завтра же к нему метнусь, побеседую на эту тему. Ценник, конечно, заломит за услуги, но я раза в два собью. Вот кому хороший понт — дороже денег. Будет потом рассказывать, что охотников уму-разуму учит. Охотники — хоть ребята и простые, в большинстве своём не дворянского звания, но авторитетом пользуются среди всех слоёв населения.

Так, блин, ну это уже вообще ни в какие ворота не лезет!

— Алё! — заорал я. — Работать кто-нибудь будет, или ну его нахрен, домой поехали⁈

Совершив большой круг по кладбищу, я вернулся к своим доблестным ученикам. Которые стояли плечом к плечу и пытались понять, что вообще делать-то, когда ситуация зашла настолько далеко и странно.

То, что Неофит собирается вновь кастануть Удар, я понял по решительным глазам парня. Не позволив себе выматериться вслух (дети же), я мысленно выдал страшную тираду, переполненную словами на буквы «х», «п», «ё» и «б» и прыгнул рыбкой вперёд и в сторону. Пролетел кувырком по могиле, снёс ветхий крест. Надо мной пронёсся Удар и попал наконец-таки в упыря. Ну слава тебе, господи, хоть что-то началось.

Перевернувшись на спину, я оценил создавшуюся обстановку.

Упырь от удара упал (прощай, ещё один крест) и тем самым дал ребятам время перегруппироваться. На меня они даже не взглянули, что наполнило отцовской гордостью моё трепещущее в ожидании развязки сердце.

— Доспехи есть? — быстро спросил Алексей.

Неофит кивнул, пальцы его шевельнулись — он пока ещё не очень хорошо умел изображать Знаки мысленно.

— Пошёл! — сказал Алексей.

Неофит бесстрашно кинулся к поднимающейся рычащей твари. Зарядил с ноги в висок и крикнул:

— Эй, ты! Чего из могилы вылез? Жопа с клыками!

Упырь, возмущённый до крайности, вскочил на ноги и навис над Неофитом. Видимо, планировал вонзить в него клыки и насосаться крови. Это старые упыри могут годами без крови жить — сухие, выдержанные. А молодым надо жрать постоянно. Ещё, небось, и гадят у себя в могиле. Фу, блин, аж думать неприятно.

В общем, Доспехи Неофиту не понадобились. Алексей подскочил сзади и избыточно сильным ударом меча снёс упырю голову.

Глава 6

Меч пролетел через шею, как сквозь воздух. Алексей, ругаясь, пошатнулся и пробежал несколько шагов между могилами, чтобы не упасть.

И в тот миг, когда ему, наверное, казалось, что уже точно не упадёт, долбанула молния. Издав тонкий всписк, Алексей повалился набок.

Неофиту в сложившейся ситуации пришлось тяжелее всех. Его окатило потоком зелени из артерий упыря. Голова упыря, слетев, треснула пацана по маковке. А в завершение он ещё и поймал в объятия падающее безголовое тело.

— Помогите! — верещал Неофит, извиваясь под нифига не лёгким дядюшкой Алексея. — Спасите! Фу!

Оклемавшийся Алексей подбежал и оттащил от пацана тушу своего родственника.

Я похлопал в ладоши.

— Молодцы, ребята. Мо-лод-цы. Ну, начнём разборы полётов с хорошего. Мы живы, тварь мертва. Результат исключительно положительный.

Ребята, даже залитый зеленью Неофит, радостно заулыбались.

— Теперь о грустном. Позволили упырю перехватить инициативу. Растерялись. Плана не имели. Хотя знали, на кого идём, и что будет. Если бы упырь напал неожиданно, оба лежали бы мёртвыми.

Улыбки померкли.

— Серьёзней надо к делу относиться, — подытожил я. — На охоту идёшь — думаешь об охоте. Видишь тварь — убиваешь тварь. Желательно раньше, чем она успеет понять, что происходит. С упырями так и вовсе шутки плохи. Впрочем, с любыми тварями шутить — такое себе. Вы на меня-то не смотрите, я шучу в рабочем режиме. С меня пример брать не надо, плохо кончите… Ладно, всё. Разбор полётов закончен. Подвиньтесь.

Когда ребята разошлись, я Красным петухом испепелил тушу упыря. Костей оказалось три. Всего-навсего.

Я кивнул на них:

— Делите меж собой, не претендую.

Не без удовлетворения заметил, что Алексей подвинул Неофиту две кости. Ну теперь прям даже совсем не стыдно становится! Отчего бы такого человека в Орден не принять. Да, охотник из него хреновый, зато человек получается вполне себе ничего. А кроме того, всегда под рукой один юнит для номинального включения в десяток, сотню, тысячу, и чего мне там ещё со временем может понадобиться.

Сзади вдруг раздалось чавканье. Я мгновенно развернулся, выставил перед собой меч. Даже сам не успел заметить, как из ножен вытащил — вот что рефлексы животворящие делают.

А увидел — Тварь. Которая стояла промеж могилок и чавкала, глядя на меня честным горящим глазом.

— Ты как тут оказалась⁈ — возмутился я. — Сказала же, что в воду не полезешь!

— Так вы дорожку ледяную оставили.

— Кгхм… Ну ладно, оставили. Было дело. И давно ты тут?

— С самого начала.

— И что делаешь?

— Жру.

— Что ты, мать твою, на кладбище-то жрёшь?

Обнаружь я, что Тварь разрыла могилу — прибил бы на месте. Ну, есть всё-таки границы, которые нельзя переступать. Но Тварь ответила:

— Блины.

— Какие ещё блины⁈ Где ты их взяла?

— Люди оставляют на могилах. Поминают.

— Тебе, что ли, оставляют⁈

— Да от них дождёшься, ага! Сама не возьму — так и помру с голодухи. Вы тут закончили, или как? Поехали домой, там горячего дают. Остывшие блины — жуткая гадость. Да и тех уже нету.

Тварь, наклонив башку, ухватила с треснувшей плошки последний блин.

* * *

На следующий день Алексей оседлал успокоившегося жеребца и погнал в Поречье, в новый оплот. Собирался примерить на себя обязанности завхоза. А я перенёсся в то же Поречье Знаком и потопал к отцу Алексея.

Сей достойный муж обнаружился не дома, из дома меня завернул дворецкий. Сказал, что их сиятельство отсутствуют, и подробно рассказал, куда идти. По обозначенному адресу находился клуб. Что такое клуб, было не очень понятно. Там собирались приличные джентльмены, читали газету, пили кофий и не только, дулись в карты и развлекались другими малоподвижными играми.

От банального кабака клуб отличался лишь тем, что туда пускали только членов клуба, которые оплачивали подписку. Я членом клуба, понятное дело, не являлся, поэтому меня вежливо попытался послать нахрен швейцар. Ну, или кто он там, на входе.

— Ну, смотри, — сказал я, выслушав доводы, — есть два варианта. Хороший и плохой. Плохой — это ты меня просто пропускаешь, и я прохожу. Тебя за это увольняют. А хороший — я тебя немножко бью и прохожу. Зато к тебе никаких претензий. Какой выбираешь?

Швейцар разинул рот и основательно подвис. Дядька был пожилой, благообразный. Бить его категорически не хотелось. Поэтому я начал выдумывать альтернативные варианты развития событий. Когда сзади послышалось:

— Владимир Всеволодович? Вы ли это?

Я повернулся и пожал руку Аркадию Дубовицкому.

— Приветствую. Как живётся при новом градоправителе?

— Не хуже, чем при старом, — уклончиво ответил Дубовицкий. — А вы что же — вознамерились пройти в это заведение?

— Пытаюсь. Можете посодействовать?

— Разумеется. Это очень хороший клуб, членом которого я имею честь состоять. А значит, поручившись, могу привести с собой гостя. Демьян, пропускай.

— Прошу-с, — немедленно поклонился швейцар, засветившись от радости, что всё так хорошо разрулилось. Да я и сам обрадовался, чего уж.

Внутри у нас забрали верхнюю одежду и провели в зал. Отца Алёшеньки я нашёл взглядом немедленно. Он сидел у карточного стола и, злобно шевеля усами, таращился на свои карты. Двое его оппонентов показались мне знакомыми. Видел, наверное, в Благородном Собрании.

— Желаете, чтобы я вас представил Феоктисту Измайлову? — спросил Дубовицкий.

— Ага. Будьте любезны. Есть к нему разговор.

Мы подошли к столу.

— Феоктист Никанорович, — окликнул Дубовицкий. — Рад вас видеть в добром здравии!

— Взаимно, — каркнул в ответ Феоктист. Но даже головы не повернул, так был увлечён игрой. — Давненько вы не заходили.

— Да, откровенно говоря, и сейчас случайно заглянул… Вот, позвольте рекомендовать — мой добрый друг. Граф Давыдов, Владимир Всеволодович.

Тут Феоктист голову таки повернул и смерил меня взглядом.

— А-а-а, помню-помню. Приходил к моему недоделку.

Дубовицкий, видимо, почувствовал себя неудобно из-за этой фразы и вполголоса пояснил мне:

— У господина Измайлова есть некоторые конфликты с сыном…

— Бывает, чё. Ваш сын, Алексей Феоктистович, весьма славный парень. Мы с ним прекрасно поладили.

— С этим прощелыгой⁈ — Феоктист хохотнул, бросил карту на стол и забрал взятку. — Чёрта с два поверю, что с него может быть толк.

— Будет, — сказал я. — Нескоро, но мы над этим работаем. Сдвиги есть. А с вами потолковать с глазу на глаз можно? Есть разговор. Полагаю, вам будет интересно.

— Что ж, извольте. Прошу меня простить, господа, я ненадолго.

Измайлов кивнул двум другим игрокам и поднялся на ноги.

Мы с ним отошли к свободному карточному столу. Дубовицкому явно до смерти хотелось присутствовать при разговоре, но дворянское воспитание не позволило, за нами не пошёл. Рядом немедленно образовался лакей с подносом, на котором стояли графин и бокалы. Измайлов милостиво кивнул.

Лакей поставил бокалы на стол, наполнил. Собрался убегать, но я забрал с подноса графин. Объяснил:

— Чего ты бегать будешь туда-сюда? Этак в глазах зарябит. А налить я и сам могу.

Измайлов посмотрел на графин с уважением. Поднял бокал.

— Будем знакомы, Владимир Всеволодович!

— Ваше здоровье.

Мы выпили. Измайлов вопросительно посмотрел на меня.

— Вопрос у меня несколько неожиданный. Скажите, пожалуйста, как в вашем доме оказались подстаканники с гербом рода Давыдовых? Насколько понимаю, они принадлежали моему покойному дядюшке.

Измайлов уставился на меня с недоумением. Рассеянно проследил за тем, как я наполняю бокалы заново. Озадаченно проговорил:

— Не припомню, чтобы вы бывали у нас в доме…

— Правильно. Как вы можете помнить то, чего не было.

— А откуда же вы узнали, что они там?

— Цыганка нагадала. Сказала, что судьба моя связана с родовой реликвией, которую дядюшка упустил. Ваше здоровье! — я поднял бокал. Алёшу решил к этой теме не приплетать. Отношения с папашей у него и так не очень.

Измайлов тюкнул бокалом о мой и выпил. Пробормотал:

— Вот оно что. — Цыганка, как я и предполагал, вопросов не вызвала. Сомнений тоже. — Я, признаться, сам был изрядно удивлён. С покойным графом Давыдовым знаком не сказать, чтобы близко. Раскланивались, не более, да и было это давно. С тех пор, как старый граф удалился в своё имение, я его встречать-то не встречал. И вдруг получаю письмо. Дескать, чувствую себя неважно, полагаю, что дни мои сочтены. Не откажите принять в дар, на память о нашем добром знакомстве. И ящичек с печатью Давыдова, а в нём — подстаканники. Ну, я, конечно, принял — кто же откажет человеку, находящемуся на смертном одре? После интересовался здоровьем старика, собирался свечку поставить за упокой.

Я грустно покивал и налил ещё.

— Царство ему небесное.

Выпили, не чокаясь.

— Но свечку я тогда не поставил, — сказал Измайлов. Язык у него начал заплетаться.

— Почему? В продаже не было? Или церковь закрыли на учёт?

— Давыдов не умер.

— В смысле — не умер? Я лично в наследство вступил после его смерти.

— Нет-нет, вы не поняли! Смерть старого графа настигла, но это было значительно позже. Не тогда, когда я получил посылку.

— А когда вы её получили?

— Больше двух лет назад, на Пасху. Пасха, как сейчас помню, в тот год поздняя была…

— На Пасху? То есть, получается, два с половиной года прошло?

— Примерно так.

— Хм-м. Ну, за христианские праздники!

Я наполнил бокалы заново. Чокнулся с Измайловым, выпил и задумался. Вспомнил, как Тихоныч рассказывал мне о дядюшкином завещании.

По словам управляющего, старый граф Давыдов написал его, когда всерьёз занемог и собирался уже прощаться с жизнью. Тихоныч сказал тогда, что было это года за два до того, как я появился в усадьбе. Да плюс с тех пор ещё полгода прошло. А Измайлов говорит, что посылку получил больше двух лет назад, на Пасху… Ну да, по сроку совпадает.

И что у нас получается? Получается, что когда старый граф решил, что помирает, он принялся срочняком приводить в порядок свои дела. Написал завещание и избавился от «ключей», таким вот странным образом. Почему? Ну элементарно, в общем-то. Не знал, в чьи руки попадёт имущество после его смерти. На меня-то, лежачего колодой, надежды почти не было. Вот и решил подстраховаться.

— А с Троекуровым вы были знакомы? — Я снова наполнил бокалы.

Измайлов набычился.

— О покойниках, знаете ли — либо хорошо, либо ничего!

— Правильно понимаю, что в вашем случае «ничего»?

— Правильно. Терпеть его не мог, гнилой был человечишка. Мы даже не здоровались, при встрече отворачивались.

А сын твой на него шестерил, ага. Не напрямую, но тем не менее. Хотя ты об этом, конечно, не знаешь, и я лично приложу все усилия к тому, чтобы не узнал никогда.

— Гнилой, — согласился я. — Земля ему стекловатой!

Мы выпили. Когда Измайлов попытался сфокусировать на мне взгляд, глаза его попытались съехаться к переносице.

— То есть, в вашем доме Троекуров не бывал? — продолжил я.

— Да кто бы эту гадину на порог пустил! — Измайлов треснул стаканом по столу.

Угу. Ай да дядюшка, ай да сукин сын! Сорян, был неправ, беру свои слова назад.

Подстаканниками старый граф Давыдов, оказывается, не барыжил от безденежья. Дело, по-видимому, обстояло так: три ключа из шести каким-то образом оказались у Троекурова. Как именно и почему только три, в данный момент неважно, надо будет — выясню. Суть та, что лишившись части имущества, три оставшихся ключа дядюшка прикопал надежно. Так, что при его жизни Троекуров до них добраться не сумел. Но оказавшись на смертном (как думал тогда) одре, дядюшка запаниковал и решил перепрятать ключи ещё надёжнее.

Два из них пристроил человеку, чей дом Троекуров обходил за версту. Ещё один ключ каким-то мутным путём оказался у Брейгеля. Не дворянина, портного. О чьём существовании Троекуров, вероятнее всего, вообще не подозревал, слишком мелкая сошка. Идеально придумано, снимаю шляпу! Заныкал надёжнее, чем в банковскую ячейку. Потом дядюшка помирать передумал, но возвращением ключей, видимо, решил уже не заморачиваться.

— Полностью разделяю ваши чувства, — сказал Измайлову я. — Когда эта гадина появилась в моём доме, дом так взбеленился, что ещё немного — и насмерть бы его ушатал. Но в тот раз Троекуров, зараза, ушёл. Пришлось догонять и справляться своими силами. Уже без дома, в смысле.

Измайлов глубокомысленно покивал, как будто понял. И поднял бокал, который я успел наполнить ещё раз.

— Ну, за преданные дома! — предложил я. Выпили. — А возвращаясь к подстаканникам. Видите ли, дядюшка тогда погорячился. Сами понимаете — температура, интоксикация, помутнение сознания. Проще говоря, он напрочь забыл, что это фамильная реликвия рода Давыдовых. По традиции, наследник рода должен преподнести её в дар своей невесте.

— Наследник рода Давыдовых? — заплетающимся языком переспросил Измайлов. — А кто это?

— Я.

— А! — Измайлов снова постарался сфокусировать взгляд на моём лице. — Ну да. Поздравляю!

— Спасибо.

Выпили.

— Так, подстаканники-то? Могу забрать?

— Да конечно! Забирайте на здоровье, о чём речь!

— Прямо сейчас отдадите?

Измайлов прислушался к себе. Попробовал встать с кресла. Не получилось.

— Прямо сейчас не могу, неотложные дела. Если изволите обождать…

— Да не волнуйтесь, я сам заберу. Вы-то мне зачем? Что я, два паршивых подстаканника не дотащу? Напишите записку дворецкому, и закроем этот вопрос.

— И впрямь!

Измайлов обрадовался. Махнул рукой лакею, тот принёс бумагу и чернила.

Текст с повелением отдать графу Владимиру Всеволодовичу Давыдову подстаканники, на которые он укажет, написал я. Потом придержал руку Измайлова, чтобы не промахнулся мимо листа. Под текстом образовалась подпись, украшенная замысловатыми кляксами.

— И когда же вы изволите объявить о помолвке? — отдавая мне записку, спросил Измайлов.

— Какой помолвке?

— Ну, если ваша фамильная реликвия предназначена в дар невесте.

— Блин, точно. Невесте… Да вы понимаете, пока рано объявлять. Может, ей подстаканники не понравятся. Может, скажет, что стаканов подходящих нету.

Измайлов пригорюнился.

— И что же вы будете делать в этом случае?

— Другую невесту поищу. Нафига мне такая капризная? Фамильные реликвии, знаете ли, на дороге не валяются. А она — нос воротить! Могла бы и в лавку сгонять за стаканами, не развалилась бы.

— И впрямь, — согласился Измайлов. — Невесты нынче пошли чрезвычайно переборчивые. Нечего их баловать! В наше время куда скромнее были.

— И то верно. Золотые были времена.

— Вы удивительно здравомыслящий юноша! Как, говорите, ваше имя?

Мы ещё раз познакомились и выпили. По последней, видимо. По крайней мере, Измайлов после этого склонил голову набок и захрапел. А я потопал к выходу.

Всё-таки слабоваты эти дворяне по части накидаться. Наш брат охотник с такой дозы только размялся бы, а Измайлова уже вынесло… Не, нафиг с ними пить. Скукота.

До дома Измайлова я дошёл пешком, благо недалеко. Дворецкому предъявил записку. Тот удивленно захлопал глазами, но вопросы задавать не посмел. Проводил меня в столовую и подвёл к резному шкафчику, где стояла чайная посуда. Расписной китайский фарфор, хрусталь, серебро.

Я вдруг понял, что «свои» подстаканники смог бы определить, даже если бы на них не было герба. Взгляд тут же сам упал на дядюшкино наследство, а руки сами к нему потянулись.

— Спасибо, дружище, — сказал я лакею. — Записку не выбрасывай. На случай, если барин забудет, куда имущество подевалось.

Вышел на крыльцо и вернулся к себе в усадьбу. Материализовавшись в башне, спустился на первый этаж. Прошёл в столовую. С интересом — в первый раз, всё-таки — рассмотрел посуду в громоздком дубовом буфете и шкафчиках поменьше, но подстаканников не увидел.

— Тётка Наталья!

— Слушаю, барин?

Тётка Наталья была в кухне, колдовала над необъятной плитой.

— Мне подстаканники нужны.

— Чаю изволите? — Тётка Наталья недоуменно обернулась. — Сию секунду поставлю! И как раз пирожки вот-вот готовы будут.

— Не, чаю не надо, пирожков тоже. Только подстаканники. Вот такие, — я показал два, которые держал в руках. — Серебряные, с гербом Давыдовых.

Глава 7

Тётка Наталья вытерла руки о фартук и открыла шкаф, где сушилась посуда. Протянула мне подстаканник.

— Вот, извольте.

— Ага. Спасибо. — Я нырнул в шкаф и вытащил оставшиеся два. Тётка Наталья недоуменно посмотрела на образовавшуюся у меня в руках охапку из пяти штук. — Молодец ты всё-таки, тётка Наталья! Везде-то у тебя порядок, всё-то на месте лежит.

С этим словами я потопал к выходу.

— А на что они вам, без стаканов? — прилетело мне в спину.

— Физические опыты буду ставить. Меня не беспокоить, пока сам не приду!

Прижимая к себе подстаканники, я свистнул металлического паука. Тот уже приучился бегать за мной, будто собачонка. Ну, такая себе собачонка, конечно, под тонну весом, но тем не менее. Вместе мы проследовали к запертому крылу и спустились в подвал.

— Молчишь? — посмотрел я на зеркало. — Вот и всегда ты так! Чуть чего — я не я и лошадь не моя.

Поди пойми, блин, то ли отсутствие дядюшки означает, что он окончательно переселился на тот свет, то ли удалился временно, чтобы сил подкопить. А через месяцок мне ещё какую-нибудь важную вещь сказать, ага. Кто их, покойников, разберёт. Даже если не заложные.

К слову сказать, я, наследничек, ни разу на могиле у дядюшки не бывал. Нехорошо. Оно понятно, что жизнь у меня насыщенная, на оживших-то покойников времени не хватает, а уж чтобы лежачих навещать — так и вовсе. Но, тем не менее, уважить надо. Приличия понимать необходимо. Вот ляжет снег, нечисть окончательно успокоится, с железным человеком порешаем — и вот тогда-а-а-а…

— Железный человек, железный человек, — ворчал я, расставляя подстаканники по ячейкам. — А чего, спрашивается, железный человек? Был бы он и правда железный, уже бы грохнули. Но ведь для простого люда «железо» — синоним «металла» вообще. Ну, кроме золота и серебра, конечно. И человек — металлический. Причём из такого крутого металла, что терминатор с пауком ему нихрена сделать не смогли. А что мы делаем с тварями, которых не можем уничтожить имеющимися инструментами, лейтенант Эллен Рипли? Правильно, лейтенант Эллен Рипли. Ваш бесценный опыт поможет ещё не одному поколению справиться с проблемами.

Подстаканники, по мере установки в ячейки, нагревались всё сильнее. Поставив на место последний, я отдёрнул руку. Этот нагрелся вообще мгновенно, буквально за секунду. И как только он встал на место, арка начала издавать мерное гудение, будто набирающая обороты стиральная машина.

Пространство между каменными столбами затуманилось, засветилось. И вдруг в этом пространстве я увидел пейзаж.

Ну, такой себе, скажем прямо, пейзаж. Две звезды, не рекомендую. Немного похоже на «Безмятежность», однако без травы. Землю как будто бы выжгло.

Вдруг перед «камерой» пробежал радостный чёрт, размахивая человеческой ногой. Спустя несколько секунд за ним пронеслась целая ватага чертей. Ещё десяток секунд — и пожилой мужчина на одной ноге, опираясь на палку, проковылял следом, грозя кулаком убегающим чертям. Когда он перевалил за середину «экрана», ему в затылок прилетел метко и сильно брошенный кем-то сапог. Мужчина упал.

— Весело, — оценил я. — Вот чего-то такого я и ждал от потустороннего мира. Скорей бы сдохнуть, н-да…

На упавшего налетела новая ватага чертей. Устроили драку. Вскоре из кучи-малы выскочил один и, подняв на вытянутых руках оторванную голову, вчистил бежать. Черти рванули за ним. Одноногий безголовый мужик поднялся и запрыгал им вслед, всё так же грозя кулаком. Ему в спину прилетела нога.

Мужик опять упал. Ощупью нашёл ногу, приставил на место и снова поднялся. Теперь уже побежал за чертями, держа палку на манер штурмовой винтовки. Я только головой покачал. Слов не было. Ну, ребята, сами виноваты. Если до сих пор и испытывал что-то похожее на угрызения совести, то теперь даже этой малости не осталось.

Эх, жаль, я к вам сюда не вывел канализацию, а ведь была мысль! Но победила всё-таки разумная сторона меня. Воды на Земле всё же ограниченное количество, и лучше бы ей всей оставаться в цикле круговорота. А то этак в мой унитаз всё человечество со временем сольётся.

С другой стороны, потусторонний мир — тоже на Земле. Просто — с другой стороны… Но включён ли он в цикл круговорота воды в природе, этого я не знаю. А посему рисковать не будем. Подгоним чертям другой подарок, никак не влияющий природные процессы. А то Новый год скоро всё-таки, нехорошо чертей оставлять без подарка…

— Готов? — посмотрел я на паука.

Паук не ответил, но это ничего не значило. Он был по умолчанию всегда готов.

Я положил руку на металлическую спину и перенёсся с помощью троекуровского амулета в Невгин.

Озадаченно присвистнул. Н-да, тут многое изменилось.

Железный человек, со свойственными ему деловитостью и трудолюбием, расчистил уже целый квартал. Дома сровнял с землёй — мол, нехрен пейзаж поганить. Не тронул единственную постройку, давешний кабак, где я пытался оставить комп, но в итоге не оставил.

Полуразрушенное здание железный человек доработал напильником. Крышу снёс подчистую, изнутри выгреб всё лишнее и устроил в помещении склад найденных банок.

Сам железный человек сейчас исполнял примерно в километре от меня и кабака, продолжал зачистку района. Вокруг него вились змеи в количестве пяти штук. Время от времени железный человек от них устало отмахивался. Видимо, уже понял, что вступать в бой и тратить время толку нет. Они ж как комары — одну убьёшь, ещё десять налетят.

— Убей меня! — раздался вдруг хрип.

Мы с пауком подошли к непонятной кочке протяжённостью в несколько метров.

— Ох ты ж, — вырвалось у меня. — Здравствуй, бабушка удава.

«Кочка» подняла голову и посмотрела на нас мутными несчастными глазами. Это была та самая змея, которую железный человек принялся херачить перед тем, как я отсюда свалил в прошлый раз.

— Убей, ох-х-х-хотник… Моч-ч-чи нет… Родии наруж-ж-жу прос-с-с-сятс-с-ся…

— Просятся — так выпусти, пусть себе гуляют, — вздохнул я и достал меч. — Просятся — так выпусти, пусть себе идут.

Рубанул мечом. Башка змеи откатилась в сторону, тело обмякло. И меня шарахнуло.

— Ну вот, двадцать родий, — прокомментировал я. — Две таких змеи — и уже отступные для главы Алёшенькиного ордена. А то этот ещё сколько будет вошкаться: «Десять упырей — уже тридцатник, лет за пять рассчитаюсь…» Эх! Ну да ладно, нет охотничьей жилки в человеке — что с него взять. Да и мы тут не за этим, если уж на полный штык копать.

Тем не менее, змею я тщательно сжёг и кости подобрал. На меня активные твари внимания пока не обращали, их больше интересовал железный человек.

Я заглянул в кабак, предварительно применив Свет Истины. Ну так и есть, всё по периметру запечатано Отсроченными Костомолками. И на стенах тоже, и, кажется, даже сверху светится — как это он, интересно, умудрился на пустое место Знак поставить?

Пришлось заглядывать в окна издали. И тут я вторично немного охренел. В бывшем кабаке скопилось уже с полсотни выкопанных банок. Либо железному человеку опять не повезло найти в киндер-сюрпризах все нужные части, либо он планировал сначала найти вообще всё, а уже потом приступать к сборке. Может, и так. Вряд ли хозяева планировали вот именно такой поворот событий, с разбросом запчастей по всей планете.

Но в любом случае лучше не рисковать. Робопсихология — не моя специальность, не могу гарантировать, что через день или час этому стахановцу не долбанёт в голову мысль отставить перфекционизм и начать работать с тем, что есть.

— Остаёшься здесь, держишь оборону, — сказал я пауку. — С места не трогаться, только стрелять!

Паук молча выслушал приказ и послал мне лучи понимания. Невидимые. А может, и не было никаких лучей. Может, у него вообще батарейка села, и он стоит просто так.

— Помаши чем-нибудь.

Паук помахал стволом.

— Отлично. Жди меня. И постарайся не обосраться, когда я таки приду.

Я переместился обратно в подвал, к арке. Подошёл к ней сбоку и, закрыв глаза, сосредоточился. Ну… Подобное я уже делал, крупные объекты перемещал. Груду труб. Карету… Тяжко, конечно, было, особенно с трубами. Но я тогда своими силами исполнял, а сейчас хочу использовать троекуровский амулет.

Использовал. И — хрен там. Плавал. Плескался, такой радостный, брызгался!

Амулет лишь коротко раскалился у меня в ладони так, что чуть не оставил ожога, и потух совсем.

— Ладно, понял, — вздохнул я. — Попробуем своими силами. И-и-и-и, взяли!

Не-а, ни фига не взяли. Знак тоже не стал работать.

Ладно, врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»! Сейчас прокачаемся.

Я ввалил десятку родий в прокачку Знака Перемещение и поднял его уже до третьего уровня. А теперь — ну⁈

Вот теперь сработало. Мгновение спустя я рухнул на спину, тяжело дыша и наслаждаясь полным отсутствием каких-либо сил. Даже физические куда-то делись, в голове плыл туман.

Но зато я в Невгине (вот радость-то, вот счастье!), и надо мной возвышается арка. Пора переходить ко второй части плана.

Только сначала нужно поправиться.

Я сел и тут же охнул — голова закружилась. Так, сначала бренное физическое. На чём стоим… Кастанул Восстановление сил. Ну вот, совсем другое дело. Главное теперь исполнить всё, что хотел, до тех пор, пока откаты не начались.

Я встал, расправил плечи — эх, хорошо! — теперь надо только колодец маны заполнить.

Достал амулет-пауэрбанк. Разряжен, естественно. Заряжается-то родиями. Ну, одной не жалко. Зарядил. Тут же активировал, и конвертированная энергия наполнила мой внутренний резервуар. Не под завязку, где-то на две трети. Таки расту в силе. Но остальное уже дотикает своим ходом. Если вообще столько понадобится.

— Ну всё, готов к труду и обороне, — сказал я, пряча амулет. — А лучшая оборона — это нападение. Поехали железного человека бесить.

Я уселся на спину пауку (слава богу, Тварь не видит, живьём бы сожрала) и показал пальцем, куда надо ломиться.

Паук поломился. Через минуту мы были в непосредственной близости от железного человека. Тот как раз тыльной стороной ладони сбил очередную змею, и она полетела в нашу сторону.

У паука при виде твари включился боевой режим. Он вскинул стволы и пулями буквально порвал змею в воздухе. Та не успела даже понять, что происходит — сдохла. Молния ударила в паука, из него в меня. Девятнадцать. Паук, как положено, забрал свою долю. Хорошо сходили! Уже в плюсе, даже если с железным человеком ничего не получится.

Железный человек обернулся на выстрелы и отсканировал нас. Узнал меня. Узнал, по всей видимости, и паука, который ему уже досаждал. Поднял руку.

— В сторону! — заорал я.

Но паук был уже учёным. Бросился в сторону за миг до того, как я начал орать.

Железный кулак, как ракета, долбанул в землю, подняв грязевой фонтан, и вернулся обратно. Я успел заметить блестящий трос.

— Отступай к арке, веди его за собой, — негромко приказал пауку.

Тот немедленно обстрелял железного человека. Который, позабыв про все свои большие дела, встал, развернулся и попёр на нас.

Четыре змеи, наплевав на железного человека, кинулись в разрытую им яму. Это меня особо не парило. Тварей тянуло туда исключительно на уровне инстинктов. Ну, найдут банки, обнимут их и будут лежать, наслаждаясь бессмысленным обладанием. Может, подпитываясь. Один хрен — перебью, проблемы не составит.

К кабаку змеи не лезли, потому что, видимо, смекнули насчёт Отсроченных Костомолок. Сколько-то, видать, в ловушки уже попалось, остальные сделали вывод. Не то чтобы это говорило о чрезвычайной разумности тварей, мартышек, говорят, тоже можно так приучить, но тем не менее.

А паук задним ходом нёсся ничуть не хуже, чем передним, я только успевал оглядываться. Но, во-первых, пространство после проведенной железным человеком расчистки было довольно ровным, а через обломки паук перетекал только в путь. А во-вторых, видел паук, похоже, всем пауком.

— За арку! — крикнул я. — В неё не бежать! Обогнуть!

Паук исполнил команду в точности. Метнулся в сторону, сделал крюк и оказался за аркой. Железный человек же в этом маневре смысла не увидел и ломанул прямо в арку. За которой, по его мнению, должен был находиться я.

Вот только меня там не было. Чего я не видал в потустороннем мире? То, что видел, не понравилось, возможно, железному человеку повезёт больше. А если не повезёт, не моя печаль.

Пространство за аркой, когда железный человек шагнул туда, залил невыносимо яркий свет. Я зажмурился, чтобы не ослепнуть. А когда открыл глаза, не было уже ни света, ни железного человека.

Я на всякий случай выждал. Столько времени, сколько, по моим прикидкам, железному человеку должно было хватить для понимания ситуации: его провели, как младенца. Вожделенная добыча испарилась, сам оказался хрен пойми где. Мне ведь ничего не известно о характеристиках роботов-сборщиков. Вдруг там умение выбираться из потустороннего мира в реальный в базовые настройки зашито?

Но времени прошло даже больше, чем требовалось, а железный человек не появился.

— Ну, что, — сказал я пауку. — Поздравляю, однако! Самую большую проблему мы разрулили, теперь пусть у чертей голова болит. Даже интересно стало, что там у них эта железная болванка исполнять будет? Но не настолько, конечно, чтобы лезть смотреть. У нас и тут дел полно. Давай, чеши к яме. Вон туда, где змеи копошатся — видишь?

Паук понятливо чесанул. Змеи наше приближение почувствовали, две из четырёх взвились над ямой и бросились к нам. Тем самым облегчив пауку боевую задачу.

Залп!

Залп!

Девятнадцать родий плюс восемнадцать родий, итого тридцать семь. Нормально, жить можно. Паук невозмутимо перебрался через туши и подбежал к яме.

Больше змеи из неё не показывались. Приблизившись, я убедился, что нечто похожее на инстинкт самосохранения у них таки присутствует. Змеи ввинчивались в землю. Как дождевые червяки, только увеличенные в сотню раз.

Паук моей команды не дожидался. Увидел тварей — принялся палить.

Залп! Залп! Ещё восемнадцать родий, с одной змеи. Вторая тварь, более шустрая, успела ввинтиться в землю раньше, чем получила не совместимые с жизнью повреждения, на поверхности только воронка осталась.

Паук посмотрел на воронку и грустно опустил стволы.

— Ничего, — подбодрил я, — не расстраивайся! На твой век хватит.

Кастанул Красного петуха. Вернулся к двум тушам, тоже поджёг.

— Красиво горят, да?

Паук промолчал. Видимо, всё же расстраивался.

— Да ладно тебе, не кисни! Мне ещё арку обратно тащить, и то не плачу.

Но сначала я дождался, пока прогорят туши. Уже примерно понимал, на что рассчитывать, и догадывался, что перемещение арки меня снова сожрёт почти вчистую. А кости есть кости, не бросать же.

Как в воду глядел. После того, как переместил арку обратно в подвал, осел возле неё на пол, тяжело дыша. Исчерпался досуха. Поначалу сил даже шевелиться не было. Потом появились некоторые. Я дотянулся до подстаканников и, один за другим, вытащил их из пазов. А то мало ли.

Теперь хоть из подвала бы выбраться, блин! А то ж сам приказал — не беспокоить, меня и искать никто не будет. В ближайшее время уж точно. Можно, конечно, и здесь полежать, подождать, пока организм сам очухается, но на сыром полу как-то не комфортно. А дома я и Восстановление сил хапану из свежезаряженного амулета, и обычной человеческой едой восполню потерю энергии. Главное — выбраться…

Это я бормотал себе под нос, поднимаясь по лестнице. Ну, как — поднимаясь. Переползая со ступеньки на ступеньку и чувствуя себя альпинистом, штурмующим Эверест. До сих пор, пожалуй, ни один подъём мне так тяжело не давался.

Из дверей, ведущих в закрытое крыло, я не вышел, а вывалился. Чтобы увидеть стоящих у парадной лестницы Земляну и Марусю. Девушки хихикали. На звук открываемой двери обернулись.

— Владимир!

— Барин!

Они бросились ко мне одновременно.

Глава 8

Земляна и Маруся подхватили меня с двух сторон.

— Что с тобой? Будто черти молотили!

— Не. Это я молотил. И не чертей, а змей. Ну, то есть, мы с пауком молотили. Паука, кстати, забрать бы надо. И банки тоже. Банки — ценная вещь, пригодятся.

— Господи Иисусе! — Маруся всхлипнула и перекрестилась. — Нешто барин умом повредились?

— Да если бы. — Земляна смотрела на меня осуждающе. — Опять, поди, в одиночку в Пекло лазил… Сейчас.

Она кастанула Восстановление сил. Полегчало. Объективно, подпорки в виде девушек мне уже не требовались. Но идти в столовую вот так, втроём, интереснее, чем одному. Я обнял Земляну и Марусю покрепче.

— Ладно, девочки, уговорили. Будем лечиться.

— В постель вас уложить? — спросила Маруся.

— Звучит заманчиво, как-нибудь осуществим. Но не сейчас, у меня там паук брошенный остался. Так что пока в столовую. Перекусим, чем бог послал, и вперёд — выручать боевого товарища.

* * *

Пока шли к столовой, наткнулись на вернувшегося из Поречья Захара. Из кабинета покойного графа выскочил на шум Неофит.

Через час, восстановившись и подпитавшись амулетами, я вернулся в Невгин. В сопровождении Земляны, Захара и Неофита, понятное дело, кто б меня одного туда отпустил.

Не успел материализоваться — долбануло родиями. Я не сразу понял, что происходит, на всякий случай выхватил меч. Но оказалось, что всё уже произошло.

Над грудой поверженных летучих мышей стоял паук — гордый, как лев. Увидев меня, замигал восемью глазами. Будто щенок хвостом завилял.

— Моя ж ты умница! — умилился я. — Даром времени не терял, да?

— Это что? — спросил Неофит. Я переместился вместе с ним.

Неподалеку материализовались Земляна и Захар. Задали тот же вопрос.

— Это наш образцовый боец продолжает выполнение боевой задачи. Даже туши в кучу сложил, чтобы палить удобнее было… Так служить, дружище! — Я потрепал паука по металлической спине. Паук горделиво переступил металлическими ногами. — Захар, займись тушами. Земляна, Неофит, вы со мной.

Мы пошли к схрону, устроенному железным человеком. Паук бежал за нами.

— И это вот и есть Пекло? Да? — Неофит с любопытством озирался по сторонам. — Всамделишное?

— Пекло. Ещё не самое жаркое, но вполне всамделишное.

— А почему земля вокруг изрыта?

— Экскаватор-стахановец потрудился. Полезные ископаемые добывал.

— Туда сложил? — понятливая Земляна ткнула пальцем в сторону единственного уцелевшего здания.

— Угу.

— Ловушки?

— Костомолки. Сплошняком всё утыкано, как ёж иголками.

— И что делать будем?

— Да есть одна идейка…

* * *

— Ты всё понял? — спросил я у Неофита.

— Конечно! Давайте уже скорее!

— Давайте.

Неофит отошёл в сторону. Мы с Земляной встали у входа в схрон. Я запалил Манок.

— А полезут они на него? — напряженно спросила Земляна.

— Должны. Чего бы им не полезть?

— Ну, не знаю. Тут Пекло всё-таки.

— Да ну! От перемены локации повадки тварей не меняются. Должны появиться. Ждём.

— Вижу! — пискнул Неофит.

И мы тоже увидели. Вдали показались летучие мыши, целая стая.

— Кучно идут, — обронила Земляна.

— Да тут вообще твари жирные, я тебе давно говорю. И непуганые. Можно сказать, практически невинные.

На этом беседу пришлось закончить. Приближались мыши быстро.

В момент, когда мы могли уже в подробностях различить направленные на нас когти и оскаленные пасти, я скомандовал:

— Марш!

Мы с Земляной дружно переместились Знаками на другую сторону схрона. Планируя операцию, я опасался, что мыши могут оказаться умнее, чем думаю. Но — нет, сработало, как и рассчитывал. Мыши всей стаей поломились в дверной проём — полагая, видимо, что глупые охотники укрылись в здании.

Мы в тот же миг одновременно скастовали Полёт, взлетели над схроном. Крыша, стараниями железного человека, отсутствовала, происходящее внутри было видно, как на ладони.

Земляна кастанула Свет истины. Мы увидели, как мыши впиливаются в расставленные ловушки. Слух усладил хруст ломающихся костей.

Некоторые особи сообразили, что дело неладно, и попытались свалить через отсутствующую крышу. Но мы кастовали Полёт не с целью похвастаться, как прикольно умеем. Мыши, посеребренные Морозом, посыпались вниз. Обезвреживая тем самым оставшиеся ловушки.

Радостно взвизгнул Неофит — уцелевшие крысы бросились к двери. Пацан принялся сшибать их Ударами.

Через минуту всё было кончено. Я заглянул в схрон. Свет Истины показал единственную уцелевшую Костоломку, в самом дальнем углу. Я подобрал крысиную тушу, валяющуюся на пороге, швырнул туда. Ловушка послушно переломала её в винегрет, после чего разрядилась.

— Чисто, — объявил я.

Мы вошли в схрон.

— Ого! — оценив количество банок, сказала Земляна.

— А я чего говорю? Клондайк! Паук, вытаскивай туши, на улице будем жечь. Земляна, Неофит, вы мне помогите. Банки надо сложить в одну кучу, чтобы перемещать удобнее было. Пауку я такую ответственную операцию доверить не могу.

Паук посмотрел на меня, как мне показалось, обиженно. Ухватил в четыре лапы по мышиной туше (оружие ему, что характерно, совершенно не мешало), на оставшихся четырёх ногах потопал к выходу.

Мы принялись стаскивать в центр помещения банки.

— Тяжёлые, — проворчал Неофит. — Когда там уже Захарка-то придёт? Долго ему ещё туши палить?

В тот же миг, будто только этого вопроса и дожидаясь, до нас долетел крик. Не отчётливый, но о смысле догадаться можно.

«На помощь!»

Земляна и Неофит ломанули туда, где мы оставили Захара. Паук бросился было за ними, но я приказал:

— Стой! Остаёшься тут, стережёшь добычу. А то глазом моргнуть не успеем, как змеи сползутся. На них эти банки похлеще Манка действуют. Держи оборону, мы быстро!

И я перенёсся троекуровским амулетом к Захару.

И обалдел. Моментально. В нулину. Присоединился к Земляне и Неофиту. Те, раскрыв рты, смотрели на Захара, бьющегося в захвате мужика…

Впрочем, о мужике надо поподробнее, он явно заслуживает побольше жалкого деепричастного оборота.

Во-первых, он был довольно высок — выше меня, во всяком случае. Во-вторых, у него были прилизанные чёрные волосы, бледная кожа и глубоко запавшие глаза с наркоманской подводкой. В-третьих, он носил чёрный плащ с алой изнанкой. Ну и, разумеется, изо рта торчали клыки. Которые он изо всех сил скалил, намекая, что ещё одно движение — и Захара укусит.

— Это что? — спросила Земляна.

— Вампир, наверное, — отозвался я.

— Че… кто⁈

— Вампир. Европейский аналог упыря.

— Упыри? — скривился вампир. — Эти животные мне не ровня! Ты оскорбил меня своим сравнением.

— Ну сорян, — развёл я руками. — Надо было сразу нормально представляться.

— Я — граф Фонсо Даскалу. Вампир.

Тварь чуть наклонила голову.

— Граф Владимир Давыдов, охотник — кивнул я в ответ. — И чего тебе нужно?

— Сегодня я пришёл не за вашими жизнями. Можете уйти. Оставьте мне то, что в этом доме.

Я обернулся на кабак, затем снова посмотрел в чёрные глаза вампира.

— Вот исключительно праздный интерес: тебе нахрена?

— Не твоё дело! — возмутился Фонсо Даскалу.

— Стаскаешь в свой фамильный замок, свалишь грудой напротив трона и будешь любоваться?

— Отстань! — совсем обиделся вампир. — Я убью твоего друга!

— Да щас, десять раз.

Я кастанул Знак Остолбеней. Земляна, моментально сообразившая, что к чему, кинулась вперёд. Пробила вампиру в челюсть, повергнув его наземь, оттолкнула Захара в сторону. Я немедленно отключил опасный Знак.

— Вероломные подонки! — завопил Фонсо. — Узрите мой гнев!

Мы замерли в ожидании гнева — интересно же. Но ничего не последовало. Фонсо злобно посмотрел на небо и пояснил:

— Сейчас не моё время. Вот когда стемнеет…

Но Неофиту почему-то не зашла идея подождать темноты. Он кастанул Удар уже сейчас, и голова вампира дёрнулась. Я решил не отставать и наотмашь долбанул Знаком Меча. Белоснежную манишку вампира рассекла черта, тут же окрасившаяся зеленью.

«У всех тварей зелёная кровь» — хорошее название для фильма. Этакий вестерн про охотников. Я б посмотрел. Только чтобы с Клинтом Иствудом в главной роли.

Фонсо Даскалу с рёвом вскочил на ноги. Взмахнул рукой, и стоящего в добрых пяти метрах от него Неофита отбросило. То же самое вампир проделал другой рукой с Земляной и Захаром. Я же сработал на опережение.

При помощи троекуровского амулета переместился к вампиру и пронзил ему грудную клетку мечом, усиленным Костомолкой.

Графа Фонсо Даскалу скрутило. Он охнул, съёжился, хватаясь когтистыми лапами за клинок. Лапы тут же перекосило совершенно, вывернуло пальцами назад.

Я врезал Ударом. Мой Удар был раскачан куда лучше, чем у Неофита, и через лощёную бледную рожу пробежала зелёная трещина. Сам вампир рухнул спиной на землю и едва не соскочил с клинка — благо, я подал его вперёд.

Вампир принялся извиваться, скрести когтями землю и что-то шипеть. Я уж было собрался кастануть ещё один Удар, чтобы окончательно расколотить гнилую репу, когда произошло странное.

Граф Фонсо Даскалу всосался в землю. Целиком и полностью. Как будто в одно мгновение стал жидким.

— Э! — возмутился я. — Алё! А где мои родии⁈

Вонзил в землю меч по рукоятку — нулевой эффект.

Ну, знаете. Это уже не смешно. Это всё равно как если бы голая девушка заманила тебя в интимно обставленную комнату и исчезла.

— Владимир! — позвала Земляна. — Нужно уходить.

Я повернулся и проследил за её взглядом. К нам стремительно приближалась по воздуху стая. Точнее, две стаи: летучих мышей и летучих змей. Они летели тесно, рядом, и даже несколько переопылялись. Возможно, между ними уже шла жестокая битва за шкуру неубитого медведя.

— Уходим, — согласился я, и мы бросились в кабак.

Пекло — такое место, в котором очень легко увлечься. Сейчас вот глазом моргнуть не успеем, как ещё и стемнеет. Тут-то нас и накроет окончательно. Граф этот текучий вернётся в полной силе, хрен его знает, что ещё умеет. Если по канону, то туши свет, бросай гранату. А что тут водится помимо графа, вообще неизвестно.

Так-то вампир — тварь, конечно, любопытная. Насколько я понял, этакий гибрид упыря с колдуном. То есть, мозгов и возможностей побольше, чем у упыря, и хотя бы отчасти помнит, что был когда-то человеком. Интересно вот, от чего это зависит. Почему в России только упыри, а вампиров нет? Или это — чисто имиджевый момент? Ну, типа, колдун сделал себе операцию, посадил клыки и…

Да ну, не. У колдунов сила от времени суток не зависит, насколько я заметил. Ладно, оставим вопросы научной классификации на потом, а лучше на кого-нибудь другого. В конце-то концов, мы ребята простые. «У всех тварей зелёная кровь» — вот всё, что нам нужно знать.

Земляна перенеслась вместе с Неофитом. Захар схватил пару банок и перенёсся с ними — ну, молодец, уже в этом можно положиться.

Я загнал паука на груду банок и осуществил перемещение вместе со всем оставшимся добром.

После чего закончился абсолютно и бесповоротно.

— Всё, — простонал я. — Считайте, что я утонул.

Я просто лежал на холодной земле своего двора, куда буквально час назад вернул якорь, и не мог даже глаз открыть. Единственное, что во мне было активным — это сердце. Я прислушивался к его глухому и тяжёлому бумканью и гадал — вытянет не вытянет?

По всему выходило, что вытянет. Хотя два таких мощных перенапряга за один день — это, конечно, идиотизм, а не нормальная работа.

Ну да ладно. Давайте посмотрим в глаза плюсам! Во-первых, проблема железного человека решена. Во-вторых, мы раздобыли ещё туеву хучу банок со всяким барахлом, среди которого наверняка немало батареек. Плюс, я поднял вагон родий и заработал немало костей. И всё это — во второй половине ноября, когда все нормальные охотники уже в зимнюю спячку впадают. Плохо разве? Вот и я говорю: отличный день. Просто немного утомительный.

Надо мной раздавались голоса. Я не разбирал слов. Я плыл на маленькой лодочке через свой внутренний океан, меня мягко покачивали волны, и мне было хорошо.

Как меня подняли и понесли, я почувствовал. И как в конечной точке очень-очень долгого пути уложили в кровать — тоже. Даже сообразил, когда стянули сапоги.

А потом кто-то (надеюсь, не Захар) нежно поцеловал меня и шепнул: «Спи».

Я и уснул.

* * *

Тот, кто утром, после горячей ванны и плотного завтрака не стоял у себя в сарае в халате с чашкой кофе в руке и не смотрел на здоровенную кучу банок с частями андроидных тел внутри — никогда, я считаю, и не жил по-настоящему. В моей груди плескалось и колосилось чувство тотальной удовлетворённости жизнью.

— Да-а… Благодать! — изрёк я.

Стоящий рядом Захар хмыкнул и почесал кончик носа.

— Вас что-то смущает, коллега?

— С чего это я калека? И зачем тебе это всё? Ползунов же ещё даже одного такого не собрал. И бог знает, соберёт ли…

— Во-первых, мой юный друг, запомни один из главных принципов войны: «чем больше нам, тем меньше им». А во-вторых, ты что, не веришь в моего дорогого друга Ползунова⁈

— Да верю, куда мне деваться…

— Вот то-то же! И прекращай мне эти упаднические настроения. Приобретениям нужно радоваться. Знаешь, как работает вселенная?

— Как?

— Она начинает тебе накидывать всякого. Ты начинаешь дуться, что не того и подаёт неправильно, и вообще смысла в жизни нет. Ну, вселенная видит, что ты не в восторге, и отворачивается. А надо, Захар, радоваться. Даже если трудно — всё равно надо радоваться. Ты вот на завтрак сегодня что ел?

— А это тут при чём? Ну… Не помню. Кашу какую-то.

— Гречневую кашу на мясном бульоне. И пирожки. Помнишь, с чем пирожки были?

— Ну… С капустой вроде.

— С капустой и с морковкой, а ещё — с грибами. Тётка Наталья затемно встала, напекла, старалась. А ты проглотил и не заметил. Соображаешь, о чём я?

— Кажется, да. — Захар опять почесал нос. — Ну, это… Здорово, что у нас столько банок есть!

— Вот. Продолжай практиковаться, — вздохнул я и отпил кофе. — Делаешь успехи.

В потайную, отдельную часть подвала я заглянул уже без Захара. Как там говорится… Во многих знаниях многие печали? Нет, как-то проще. А, во, вспомнил: меньше знаешь — крепче спишь.

— Дядюшка, я молодец? — спросил я у зеркала.

Зеркало промолчало. То ли я был в его понимании не молодец, то ли дядюшка собирал энергию для нового залпа ЦУ и пока ещё не собрал.

Арка была как арка, через неё я видел стену. Подстаканники стояли рядом — в том же положении, в каком оставил их вчера. Сейчас забрал, от греха.

Был, конечно, соблазн воткнуть их в гнёзда и поглядеть одним глазком, что с той стороны. Черти ли гоняются за железным человеком или железный человек за чертями. А может, железный человек уже вообще поставил раком весь потусторонний мир, и все черти дисциплинированно роют потустороннюю землю в поисках полезных ископаемых.

Но я себя сдержал. Потому что была ненулевая возможность, что как только я активирую арку, железный человек выпрыгнет прямо сюда, в подвал, и на этом, собственно, всё. Ну, погибнуть, может, и не погибну, но дому точно хана. А это мне однозначно не поднимет настроение… Ладно, здесь пока всё. Пора бы уже и другими делами начать заниматься.

* * *

Подстаканники я запер в сейф. Не то чтобы не доверял хозяйственности тётки Натальи, но есть всё же разница между посудой и ключами для запуска ракет.

Переоделся. И, уже совершенно готовый к новому дню, перенёсся к Ползунову. При всём своём деморализующем пессимизме Захар был немножко прав. Если у Ползунова не выйдет со сборкой, то значимость всех моих запасов стремится к нулю. Ну, разве что только действительно — врагам не достанется.

— Боюсь, это всё, чего мы смогли добиться, — грустно сказал Ползунов.

— Н-да… — ответил я.

Воина-андроида они собрали. Благоразумно окружили антитварной цепью. Это как верёвка, только цепь и гораздо сильнее. И сейчас воин бесновался в кругу, за пределы которого не мог выбраться. Он орал, ревел, кидался на незримые стены, швырялся огнём, морозил воздух, посылал разряды электричества. В общем, вёл себя так, как вёл бы, оказавшись в ловушке, пьяный Аврос. С поправкой на то, что был, очевидно, во много раз сильнее Авроса.

— На контакт не идёт? — полюбопытствовал я.

— Он не воспринимает нас как существ, с которыми возможен контакт, — вздохнул Юлиан Юсупович. — Люди для него — цель. Он хочет нас убить, только и всего. И цепь эта долго не продержится. Ещё час, не больше.

Глава 9

— Здорово, — одобрил я. — И когда ты собирался сказать об этом мне?

— Как раз думал о том, чтобы послать за тобой Демида Евграфовича. — Ползунов оглянулся на Демида, который, как заправский телохранитель, отсвечивал у него за спиной. — Это… м-м-м, существо — твоё имущество. Было бы некрасиво уничтожить его без твоего ведома.

— А как ты собирался его уничтожить?

— Опутать дополнительными цепями, транспортировать в плавильный цех и переплавить. Несмотря на то, что внешне этот кадавр — подобие человека, в основе его металл.

— Да это я знаю. Не знал, что ты умеешь переплавлять такие металлы.

— Это непросто, — признался Ползунов. — Но Юлиан Юсупович владеет необходимой технологией.

Некроинженер с достоинством поклонился.

— Что за технология?

— С вашего позволения, я освоил её ещё на стадии разработки первого опытного образца.

— Терминатора?

— Да-да, именно! Я долго бился над тем, чтобы металл, из которого он создан, приобрёл нужные свойства. И после многих экспериментов понял, что металл нужно обрабатывать дополнительно, посредством воздействия на него энергии, исходящей от охотников.

— Э-э. Переведите.

— При обработке металла несколько охотников должны воздействовать на него своими так называемыми Знаками, — объяснил Ползунов. — В этом случае металл обретает необходимые свойства. Демид Евграфович, любезный. Подскажите, как именно вы воздействовали на образец?

— Чегось? — удивился Демид.

— Они железо плавили, а ты в это время Знак кастанул, — перевёл я. — Что за Знак?

— А! Так бы и сказали. Красный петух.

Некроинженер благодарно кивнул.

— Как показали эксперименты, этот ваш Красный Петух не только многократно увеличивает температуру плавления, но и передаёт объекту воздействия весьма полезные свойства. С его помощью был создан первый образец. И с его же помощью мы планируем уничтожить этот. — Он грустно посмотрел на беснующегося андроида. — Хотя, конечно, очень жаль! У нас в отношении него были далеко идущие планы.

— Не поверите — у меня тоже… Ладно, понял. Сейчас вернусь.

Я перенёсся в свою комнату. Вынул из сейфа комп и вернулся.

— Что это? — заинтересовались оба инженера.

— Папка. Там у меня внутри бумажка, на которой всякие секретные Знаки начерчены. Сейчас я их буду применять. Посторонних прошу покинуть помещение.

Господа инженеры и Демид переглянулись, с места не тронулся ни один.

— А кто здесь посторонний?

— Все. Давайте, шустренько, на выход!

— Ты останешься один?

— Почему? Вдвоём. — Я кивнул на андроида.

— Но это очень опасно! Мы не можем тебя оставить!

— Ещё как можете. Делайте, что говорю.

— Но…

— Иван. — Я положил руку Ползунову на плечо. — Когда ты работаешь, я под ногами путаюсь?

— Нет.

— Ну вот и ты не путайся. Всё, на выход! Демид, проводи.

Демид солидно кивнул и принялся оттеснять господ инженеров к двери.

Дождавшись, пока вся группа покинет помещение, я открыл комп. И обомлел.

Когда смотрел на экран в последний раз, он показывал ячейки, заполненные частями андроидов. Сейчас на передний план выдвинулась единственная ячейка. Андроид находящийся в ней, мигал всеми оттенками красного, словно взбесившийся светофор.

Единственное, что горело зелёным — сердце. Та самая батарейка, которая заставила ожить остальное. Принадлежащее к разным комплектам — о чём система пыталась сообщить сборщику всеми доступными средствами. Андроид, очевидно, был собран с нарушением всех возможных правил.

В пользу моей догадки говорила таблица, находящаяся рядом со схемой. Она состояла из многих строк, каждая из которых горела красным. Я подумал, что терять мне нечего, и ткнул наугад в самую верхнюю. Ноль реакции. Тьфу ты, блин, забыл! Я вытащил меч и коснулся строки его рукоятью. Теперь сработало, строка из красной стала белой.

А в беснующемся андроиде что-то неуловимо изменилось. Присмотревшись, я понял, что у него больше не двигается голова. Застыла в одном положении, чуть повёрнутая. Руки и ноги андроида продолжали совершать характерные движения, потребность разорвать меня в клочья никуда не делась. Но голова больше не двигалась.

Скоро я понял, что видеть меня андроид тоже перестал. Его ноги бестолково перетаптывались на месте, тело постепенно развернулось на сто восемьдесят градусов. Могучие руки теперь судорожно тянулись не в мою сторону, а к противоположной стене.

— Угу, — сказал я. — То есть, это я тебе башку отключил, она на верхней строчке. Ну, логично — голова всему голова. Хотя, конечно, в твоём случае утверждение спорное.

Чтобы проверить гипотезу, я ткнул наугад ещё одну строку. Та послушно окрасилась белым, а андроида перекосило на левый бок. Взглянув на схему, я увидел, что белым вместо красного теперь светятся голова андроида и левое бедро. Угу.

— Так вот как визуально отражается ни в голове, ни в жопе, — глядя на андроида, проговорил я. — Но ты погоди, парень! Это только начало.

Я принялся скролить таблицу. Письмена, из которых состояли строки, разобрать, естественно, не мог, но был почти уверен, что подсказка есть.

Когда случилось неожиданное. То есть, конечно, ожидаемое, но не вот прям щас. Цепь, удерживающая андроида, лопнула.

Один её конец отлетел в стену, выбив осколки краски, другой в меня. Точнее, в монитор. Крышка хрустнула. Что с экраном, я посмотреть не успел. В следующую секунду захлопнул комп и скастовал Полёт, взмыв под потолок.

Андроид издал победный рёв. Сложно сказать, каким местом, башку-то заклинило. Некоторое время стоял неподвижно. Я понял, что был прав — глазами он меня не видит. Но душераздирающая ненависть была, очевидно, встроена в какой-то другой блок. Моё присутствие андроид чувствовал. В следующую секунду он тоже взлетел. Криво, завалившись набок и пробив башкой потолок, но тем не менее.

— Твою мать, — прокомментировал ситуацию я.

Перенесся за дверь, в коридор. Крикнул Ползунову:

— Цепь!

Тот, по счастью, уточнять ничего не стал, сообразил, что произошло. Рванул куда-то, некроинженер бросился за ним.

В коридоре остался Демид, стоящий у стены.

— Доспех! — рявкнул я.

Бросился к Демиду, толкнул его на пол. Вовремя. Стена в том месте, где только что стоял Демид, взорвалась осколками. Из стены в коридор вылетел припорошенный кирпичной крошкой кулак. Заморачиваться поиском двери андроид не стал, я давно заметил, что лёгких путей твари не ищут в принципе.

Я и Демид, уже в Доспехе, бросились к противоположной стене. Полюбовались, как андроид оснащает коридор дополнительным проходом: рядом с вылетевшим из стены кулаком образовался второй. Нас обдало фонтаном осколков и крошки.

— Твою мать, — пробормотал Демид.

— А я что говорю?

Мы переглянулись.

Ещё один могучий удар, и над кулаками образовалась башка андроида. После чего треугольный участок стены начал крошиться, сминаемый башкой и кулаками. Несколько секунд, и из пролома вывалился весь андроид. Почуяв близкую цель, снова победно заревел.

Мы с Демидом бросились по коридору в ту сторону, куда убежали Ползунов и некроинженер. За нами топали тяжёлые шаги. Доски пола дрожали.

— Чего он кривой-то такой? — спросил на бегу Демид.

— Я ему задницу вывихнул.

— Надо было ноги!

— Угу. В следующий раз без твоих советов ничего делать не буду…

— Владимир!

В другом конце коридора показался Ползунов. Он тащил свёрнутые в бухты цепи, по одной на каждом плече. За Ползуновым пыхтел некроинженер, причитая, что ничем не может помочь. Помогать, при его телосложении, было реально нечем. Пудовую цепь даже поднять бы не смог.

Я выхватил у Ползунова цепь, вторую схватил Демид. Мы обернулись, но андроида позади себя не увидели. Зато услышали размеренные удары.

— Чего это он? — пробормотал Демид.

— К людям рвётся, соскучился по общению. Что за той стеной?

— Цех, — Ползунов аж побелел.

— Уводи рабочих, быстро! Демид, за мной!

Мы бросились бежать обратно.

Логика твари работала примитивно — андроид пёр туда, где чувствовал максимальное скопление людей. На что он будет способен с работающей башкой, оружием в руках и прямоходящим, думать не хотелось.

Подбежали мы, чтобы увидеть свежеобразованный пролом и шагнувшего в него андроида. В цеху завопили.

— Уходите! — услышал я голос Ползунова. — В двери, в окна — все на улицу, быстро!

Зазвенели оконные стекла. Послышался топот ног, крики.

Я повернулся к Демиду.

— Полёт, и сверху накидываем цепи!

Демид кивнул. Мы бросились в пролом.

Андроид ковылял к ближайшему окну. В окно лезли люди. Один успел перевалить через подоконник, второй оглянулся, завопил и сорвался на пол.

— Да чтоб тебя!

Я скастовал Удар. Человека протащило по полу, в противоположную от андроида сторону. Здоровенный кулак сжался над тем местом, где только что был человек, ухватив пустоту.

Андроид обиженно взревел. Припадая на левый бок, попёр к лежащему на полу.

А мы с Демидом взлетели. Первое кольцо, образованное цепью, упало на пол и заключило андроида в блестящий круг. Дальше самым сложным было обматывать эту тварь, одновременно удерживая Полёт. В момент, когда андроид занёс ногу над лежащим на полу рабочим, цепь обвила его колени. Андроид дёргался, но вырваться уже не мог. Я обкрутил его цепью с ног до головы. Поверх цепи добавил вторую, поданную Демидом.

После этого мы опустились на пол.

Андроид, украшенный блестящими витками, ревел, как стадо бизонов. Рабочий, лежащий на полу, мелко дрожал.

— Вставай. — Я поднял его, потащил к двери. — Давай-давай, вали. Не гневи судьбу, второй раз не факт, что проканает.

А сам бросился в лабораторию, где оставил комп. Увидел треснувшую крышку. Сердце ёкнуло. Открыл. И разразился такой прочувствованной фразой, что подбежавший Демид уважительно крякнул. После чего поинтересовался:

— Что?

— Вот. — Я кивнул на монитор. Который вместо схемы показывал чёрный треснувший экран.

— Тю, — фыркнул Демид. — Была б печаль — трещинка! Залатай, да и всё.

— Залатать?

— Ну. Нешто не умеешь?

Я хотел поблагодарить за смешную шутку, но вдруг вспомнил Гравия, восстановившего стену в моей башне.

— Не умею. А ты?

— Я тоже, — Демид развёл руками. Но тут же обнадежил: — Бабка моя умеет, она в молодости охотницей была. Сейчас-то старая, конечно, слепая на один глаз, но второй ничего, глядит. К ней вся наша улица ходит починяться. Хошь, пробежимся?

Я подавил позыв истерически заржать. Лечить инопланетную компьютерную начинку посредством бабкиных заговоров до сих пор не доводилось. Хотя, с другой стороны, я ж ничего не теряю.

— Ну давай, погнали к твоей бабке, уболтал.

Демид быстро накидал на полу якорь, схватил меня за руку, и мы перенеслись к маленькому домику, судя по ощущениям, где-то на задворках Петербурга. На крылечке русоволосая красавица с косой в ногу толщиной вытряхивала ветхий половичок.

— Хорошо сохранилась, — похвалил я. — Такие бабушки нам нужны!

Демид не обратил внимания на мой вежливый комплимент и обратился к девушке:

— Здравствуй, Глафира! Бабуля дома? Шьёт чего, али вяжет?

В голосе слышалась непонятная детская надежда.

— Какой там! — фыркнула девушка, продолжая встряхивать половичок. — Где всегда.

— Эх! — расстроился Демид.

И быстро зашагал прочь от дома.

Я, сжимая под мышкой поломанный комп, заторопился следом.

— Демид, а что, собственно, происходит? Мы куда идём?

— В кабак, — вздохнул Демид.

— То есть, мы уже настолько разочаровались в нашем деле? Я что-то пропустил?

— Да сейчас сам всё увидишь.

Кабак — совершенно затрапезный, из тех, в которые я бы по доброй воле не зашёл никогда, — случился через пару минут. Демид решительно толкнул дверь, и мы оказались внутри.

Н-да… Сразу классика вспомнилась: «В дом заходишь как всё равно в кабак. А народишко — каждый третий — враг». У женщин есть такое присловье — «взглядом раздевает». Я вот сейчас почувствовал, как нас с Демидом взглядами ограбили и убили. А потом снова ограбили — ну, мало ли. Вдруг в первый раз что-то пропустили. Кажется, даже меч занервничал в ножнах, я ощутил между лопатками тепло.

Впрочем, нащупав перчатки на наших ладонях, взгляды поскучнели и растворились в пространстве, наполненном кислым запахом пива, который, кажется, мешался с ароматами извергнутых харчей. Пол здесь никто никогда не то что не мыл — даже не мёл. В общем, такое себе. Не рекомендую.

Смысловым центром заведения была пожилая худощавая простоволосая женщина с повязкой на левом глазу. Она сидела на рассохшемся столе, заставляя опасно прогибаться две штуки из досок, его составляющих. В левой руке держала кружку, правой жестикулировала. И хриплым голосом продолжала начатую до нашего прихода историю:

— … и прям на жопе у меня эта тварь висит, ты представь! В задницу вцепилась, сука ядовитая, и болтается! Я этому недоумку ору: «Спаси мою задницу!» А он даже не повернётся, дурак, и в ответ: «А я что делаю!» — и других лягушек рубит. Чуть не сдохла. Так потом кусок жопы отрезать и пришлось. Показать? Ща покажу.

Женщина соскочила со стола, грохнула на него кружку и начала развязывать пояс штанов. Рейтинг истории немедленно взлетел до небес. Все собравшиеся подонки общества уставились на женщину в ожидании стриптиза.

— Бабушка! — взвыл Демид и бросился к ней. — Перестань! Тебе же нельзя! Тебе ж лекарь говорил, что для тебя пиво и смерть означают одно и то же.

Бабушка замерла, сфокусировала взгляд на Демиде и заорала:

— А-а-а, ты! Внучек мой, язви его в корень. Тоже охотником себя называет. Да ваше поколение — разве охотники? Тьфу! И растереть. Ты знаешь, что я с Алексашей Невским плечом к плечу стояла? Вам таких войн не видать! Мне шуликун тогда левую титьку проткнул, два часа билась, кровью истекая, слова не сказала! Потом никакой Знак не помог. Вот сейчас покажу, шрам остался.

— Бабуля, не надо ничего показывать! Ну что ты опять… Эх… Да мы ж к тебе по делу, вообще!

— По делу! Да какие у вас дела-то, господи? Три крысы в подвале, и те, поди, не тварные? Что, тысячу собираете, народу не хватает? Позор! Эй! А ну, подать ещё пива!

— Никакого пива. Всё, бабушка, мы уходим.

— А ну, отстань! Никуда я не пойду.

— Чего ты женщину неволишь, — вмешался один из завсегдатаев.

Демид повернулся к нему и уже с совершенно другой интонацией рявкнул:

— А тебе чего нужно⁈

Мужик немедленно потупился и сделал вид, будто это не он. Демида, который искал не проблем, а их решения, такой расклад полностью устроил, и он вновь принялся увещевать бабушку:

— Бабуль, идём. На свежий воздух выйдем.

— Воздух! — оттолкнула его бабушка. — Да разве то воздух? Тьфу одно! Вот раньше воздух был — да! А пиво какое было! Не то что эта кислятина.

— Так вы, уважаемая, не там берёте, — вмешался я. — Здесь это вообще не пиво, я считаю. Давайте покажу, где надо. Заодно и угощу.

Три долгих секунды бабушка смотрела на меня внимательным взглядом. Потом наотмашь врезала Демиду по плечу сухоньким кулачком.

— Вот! Вот это нормальный мужик. Поучился бы! Сопля…

И пошла к выходу. Демид потянулся за ней, проходя мимо, бросил на меня жалобный взгляд. Я только руками развёл — мол, не надо мне ничего объяснять, всё понимаю, родственников не выбирают, и ты ды, и ты пы.

Мы вышли на улицу. Бабушку пошатывало. Я решительно взял её под локоть и повёл.

Глава 10

— А я тебя сразу узнала, — заплетающимся языком излагала бабушка. — Давыдов. Ух, про тебя только все и гудят. Из наших кто в гости зайдёт — сразу об тебе. Вия, говорят, ухлопал — моё почтение! Ну да я-то в молодости тоже была — ого-го! Налево мечом махну — улица, направо — переулочек. Ну, я больше налево любила. Смекаешь?

Она подмигнула мне одним глазом. А может, моргнула. Хрен разберёшь, если честно.

Тут на пути случилась колода, на которой мясник рубил мясо — судя по засохшей кровище. Хотя, может, и палач рубил головы, почему бы нет. Что колода делала конкретно тут — загадка, ни мясницкой лавки, ни рынка в обозримой близости не видать. Может, детвора потырила. Быстро наигрались увесистой фигнёй и бросили. А злой мясник с топором сейчас ищет колоду и страшно матерится. Ну, во всяком случае, не моя это печаль.

— Как звать-то вас? — спросил я, поставив комп на колоду.

— Мстиславой. А когда молодой была, друзья Славкой запросто кликали.

— Это до или после Александра Невского?

— Какого Невского? Окстись! Я стара, да не настолько.

Ясно. Пациент путается в показаниях. Налицо сильное отравление некачественным алкоголем. Нормальное состояние охотника, причин для паники нет.

— Мстислава, любезная моя. Демид сказал, вы Знаком починки владеете?

— Ещё бы! Чем я только не владею. Щас шрам покажу на бедре — ты такого вообще никогда не увидишь, щегол. Дракон когтями подрал, в пекле.

— Бабушка, не надо!

— Чего не надо, чего не надо? Страшно⁈ А нам не страшно было тогда, думаешь? Ещё как страшно — но глаз не отводили, на смерть стояли! Не то что ваше поколение!

— Мстислава! — вмешался я. — Очень нужно вот эту хрень починить. Поможете? А потом уже шрам.

— Какой шрам?

— От дракона.

— Да типун те на язык! Кто дракона видал, тот уже ничего не рассказывает. Я только издали. Парит красиво, собака…

— Починить, — напомнил я.

— Кого? Это, что ли? Да говно вопрос.

Мстислава подняла руку и навела её на трещину. Опытная охотница, она даже пьяная в умат творила Знаки мысленно. Разумная предосторожность — иначе будут их у тебя пиратить только в путь.

Раздался хрустальный дзыньк, и экран сделался целым. А через секунду засветился, вновь явив частично мигающую красным условно человеческую фигуру.

— Вы — наша спасительница! — от души сказал я.

— Пф! А ты думал? Думал, Славка — всё? Хоронить пора, пока не завоняла? Во! — Мстислава сунула мне под нос фигу. — Во! — сунула ту же фигу под нос Демиду.

— Вы подождите, пожалуйста, тут, — попросил я. — Скоро вернусь.

И с помощью троекуровского амулета переместился обратно в мастерскую.

— Так, — сказал беснующемуся инопланетному воину. — К нашим баранам. На чём мы там остановились?.. Ага, ноги.

Я коснулся мечом нижних строчек, и воин упал. Психовать продолжил и лёжа, даже попытался ползти, но упёрся в цепь. Это уже было не опасно, поэтому я продолжил вырубать строки последовательно. Несколько секунд, и тварь замерла.

— Ну, слава тебе, Господи, — вздохнул я. — В ноль вышли. Хотя, с учётом погрома… Не, нифига не в ноль. Отрабатывать будешь.

Воин не отреагировал никак. Зато появились Ползунов и некроинженер.

— Как вы это сделали? — спросил некроинженер.

— Есть методы, — уклончиво ответил я. — Верните его на место, он уже не опасен. Но цепью на всякий случай…

— Это разумеется, — закивал Ползунов. — Господи, какой же кошмар…

— Да ну, где кошмар-то? Никто ведь не погиб. Так, забавное недоразумение. Ну, может, конечно, не очень забавное, но и не смертельное… Короче, давайте помогу.

Втроём мы оттаранили воина обратно в потайной раздел мастерской. Там обложили цепью. Обкладывали инженеры, я тем временем вглядывался в экран. Благодаря полученному опыту уже запомнил, как на неизвестном языке пишутся такие слова, как голова, рука, нога и прочее. Это сразу дало мне плюс 100500 к дешифровальным способностям.

Новые знания соединились со старыми, полученными из рукописей. И я уже более уверенно ткнул рукоятью меча в экран. Открыл некую менюшку, выбрал нужный пункт. Так… Ну, если я всё понял правильно, то это слово видел в рукописях. Как раз там, где говорилось о том, как использовать «сердца» для зарядки амулетов. В примерном переводе на русский — «совместимость».

Я выбрал нужный пункт, и запустился некий процесс. Белая фигура на экране начала мигать, постепенно заполняясь чёрным. Инженеры, покончив с цепью, встали по обе стороны от меня и с благоговением смотрели.

— А что тут, собственно, происходит? — спросил шёпотом Ползунов.

— Знал бы прикуп — жил бы в Сочи, — тоже шёпотом ответил я. — Сейчас посмотрим.

Фигура на экране налилась чернотой, ярко вспыхнула белым и в итоге стала зелёной. Ну… Зелёный — это ведь хорошо, да?

Услышав шорох, я повернулся, моему примеру последовали инженеры. Воин стоял в кругу цепи по стойке смирно и смотрел пустыми глазами прямо на меня.

— Боевая единица один-ка готов исполнять приказы, — громко и чётко доложил он.

— Вольно, — кивнул я. — Вот так бы сразу! Нет, обязательно надо было стены ломать уважаемым людям.

Воин промолчал. По ходу, я его перевёл в режим тупого исполнителя, напрочь отключив мышление — если таковое имелось. Может, и хорошо. В любом случае, без тщательных испытаний эта хреновина у меня из цепи не выйдет.

— Сядь и не отсвечивай, — приказал я.

Воин уселся на задницу, подтянул колени к подбородку и застыл.

— Молодец, — одобрил я. — Вот так и сиди, жди дальнейших указаний.

— Невероятно! — возрадовались инженеры.

— Могём, — скромно сказал я. Захлопнул ноут, взял подмышку. Инженеры, смотрящие на него жадными глазами, погрустнели. Но просить поиграться не решились, только дружно вздохнули. — Ладно. Рабочие-то где?

— Я им велел по домам идти, — сказал Ползунов. — Неизвестно же было, что тут дальше… Эх, полдня насмарку!

— Ничего. Зато сейчас они по всему городу разнесут слух, что экспериментальный образец вышел из-под контроля.

Ползунов погрустнел.

— Этак и до матушки императрицы слух дойдёт…

— Ничего, нам как раз на руку. Слух дойдёт не только до неё, но и до того, кто чрезвычайно интересуется происходящим в мастерской.

Ползунов посмотрел с недоумением.

— Того, кто на тебя покушался, — пояснил я. — И опровергать этот слух мы не будем, пусть думает, что ничего не получается. Придерживаемся этой версии. Рабочим, когда придут завтра, нужно объявить, что образец уничтожен. Переплавили. Так, кстати, и им спокойнее будет, не разбегутся. А воина надо изолировать. Его никто не должен видеть.

— Да сюда рабочим и хода-то нет, — сказал Ползунов. Перевёл взгляд на пролом в стене. — То есть, до сегодняшнего дня не было…

— Ничего, дыры залатать недолго. Отправь кого-нибудь за материалом. А строителя я тебе подгоню — такого, что не проболтается. Часа через два притащу, сейчас у меня другие дела.

— Какие?

— Да обещал одну даму в кабак сводить. Нехорошо нарушать слово.

Я переместился обратно к кровавой колоде, на которой сидела бабуля Мстислава. Она курила трубку под осуждающим взглядом Демида.

— Ну вот теперь — идеально просто! — восхитился я. — «У неё ничего не осталось, у неё в кошельке три рубля».

— Откуда знаешь? — нахмурилась бабуля и схватилась за карман. — Ты щипач, что ли⁈

— Нет. Я — граф Владимир Давыдов. Пойдёмте в кабак. Вашей маме, кстати, зять не нужен? А то есть у меня на примете один глава ордена. Мужчина видный, вы наверняка найдёте множество приятных тем для беседы.

С этими словами я элегантно взял бабулю под руку. Спросил Демида:

— Кабак приличный знаешь?

Демид впал в задумчивость. Ожидаемо, в общем-то. Слова «охотник» и «приличный кабак» в этом мире синонимами не являлись.

— Понял, — кивнул я. — А к Гренадерскому мосту можешь переместиться?

— Это — могу, там у меня Знак есть неподалеку.

— Отлично. Давай туда, я за тобой.

В том месте, о котором вспомнил, Знака я не оставлял, а следовать за мной, когда перемещаюсь троекуровским амулетов, никто из охотников не мог. Вот и пришлось первым отправлять Демида.

Вскоре мы шли по знакомой набережной. Я держал под руку бабулю, она изящно покачивалась. За нами топал Демид. Так, живописной группой, мы ввалились в кабак, из которого я когда-то выцепил Митрофана, сводного брата Варвары Михайловны. Здесь, видимо, собиралась публика определенного рода, каждый первый в гвардейской форме. Наше появление произвело такой фурор, что воцарилась мёртвая тишина.

— Вольно, — разрешил я. И повёл бабулю к свободному столу. — Прошу вас, Мстислава… Как по батюшке?

— Мстиславовна, — с достоинством представилась бабка. — Батюшка покойный в свою честь назвал. И братьев так же. И сестёр. Нас в семье одиннадцать душ было.

— Вот это я понимаю, фантазия у человека! Хотя, с другой стороны, удобно. Никакой путаницы.

Бабуля милостиво кивнула и уселась за стол. К нам подскочил подавальщик.

— Господа охотники… — глаза у него бегали.

— Да не волнуйся ты так, докладывай. Что сегодня в меню?

— Мне, право, крайне неловко, но этот стол занят.

Я осмотрел зал. Пустовала примерно половина столов.

— Хм-м. Правильно понимаю, что и все остальные тоже заняты?

— Совершенно верно, господин охотник! Не сочтите за дерзость, но я попросил бы вас…

— Нет.

— Что, простите?

— Нет, мы не уйдём.

— Но, поймите правильно! Господа гвардейцы…

— Если у господ гвардейцев есть какие-то возражения на этот счёт, они могут их озвучить лично мне. А ты принеси даме пива. Самого лучшего, какое есть.

Приказ я сопроводил нужным взглядом. Подавальщик всё понял правильно и испарился. Дескать, я тут вообще не причём, моё дело маленькое. А я повернулся к залу.

— Вопросы, господа гвардейцы? Предложения?

Из-за самого большого стола поднялся хмырь с закрученными усами.

— Нам неприятно присутствие в этом заведении посторонних!

— Что ж, вас никто не держит. Дверь вон там, — я кивнул на дверь.

Мстислава довольно захихикала.

— Так их, чертей!

Хмырь побагровел. Выбрался из-за стола и процедил:

— Выйдем. У меня нет желания выпускать тебе кишки здесь.

Я пожал плечами.

— Ну, мне-то всё равно, где их тебе выпускать. Один чёрт сгоришь подчистую, только пепел останется.

Я поставил на ладонь пивную кружку, кастанул Красного петуха. Кружка вспыхнула. Хмырь разинул рот. Через несколько секунд, как я и обещал, на ладони осталась кучка пепла. Я стряхнул его на пол и вытер ладонь о штаны.

— Ну что, идём? Или тут останемся, чтобы время не терять?

Хмырь подвис. Выходить со мной куда бы то ни было ему определенно расхотелось. Появился подавальщик с двумя кружками пива. Одну поставил перед Мстиславой, другую с поклоном подал мне.

— Вот, прошу, господин охотник! За счёт заведения!

— Да погоди ты. Видишь, у господина гвардейца неотложный вопрос, порешать надо. А после уже выпью. Сделал дело — бухай смело, такое у меня жизненное кредо.

Господин гвардеец побледнел. Глаза забегали.

— Владимир Давыдов! — раздалось вдруг из другого угла кабака. — Какая встреча!

Ко мне бросился ещё один персонаж в гвардейской форме. Лицо показалось знакомым. Персонаж схватил меня за руку и затряс.

— Мы уже встречались с вами. Я присутствовал на вашей дуэли с Митрофаном Дориным. Это была славная победа, господа! — Он повернулся к присутствующим. — Его сиятельство граф Давыдов расправились с негодяем Дориным буквально в считанные мгновения!

Угу. То есть, я теперь — сиятельство и славный победитель, а Митрофан — негодяй. Быстро же у них тут стрелочка поворачивается…

В кабаке зашумели.

— Давыдов? — донеслось до меня. — Неужели тот самый?

Гвардеец стоял передо мной и распинался о том, как охренительно я победил на дуэли, как он бесконечно рад быть со мной знакомым, и не буду ли я любезен присоединиться к их с товарищами столу. Тот гвардеец, что пытался на меня наехать, под шумок растворился в пространстве.

— Прощения просим, ваше сиятельство! — ко мне подбежал дородный мужчина в фартуке, наверное, сам кабатчик. В руках держал два объёмистых кувшина. — Стёпка, подавальщик — с детства дурачок, вот и не признал вашу личность! Покорнейше прошу отведать! — Он грохнул на стол кувшины. Подавальщик уже расставлял закуску.

— Ишь! — одобрила Мстислава.

Ухватила ближайший кувшин двумя руками и припала к нему. Так надолго, что в кабаке снова воцарилась тишина. Когда она грохнула кувшин на стол, раздались аплодисменты. Господа гвардейцы смотрели на Мстиславу с восхищением, двое особо впечатлительных даже со стульев вскочили, чтобы лучше видеть.

Мстислава милостиво кивнула, взяла с подноса жареную куриную ногу и впилась в неё зубами.

— А что, сопляки, — спросила она с набитым ртом, обращаясь ко всем присутствующим сразу. — Про битву с драконом-то я вам рассказывала?

* * *

Я был уверен, что бабульку развезёт. Не позднее, чем через полчаса. Ну… Давненько я так не ошибался. Мстислава, казалось, черпала жизненные силы непосредственно из стоящего перед ней кувшина. Истории, одна заковыристее другой, пёрли так, что не остановить. Вокруг нашего стола столпились уже все посетители кабака. Гвардейцы восхищённо слушали. Вино и пиво лились рекой.

— Она в стендапе выступать не пробовала? — спросил у Демида я. Когда на Мстиславу обрушился очередной шквал аплодисментов.

Демид кивнул.

— Выступать всегда была горазда! Прежде, ежели разбуянится, спасу нет, дед мой покойный к родне бегал прятаться. Хотя любил её — страсть, всё прощал. Сейчас-то, конечно, силы у ней уже не те. Слава тебе, Господи…

— Да сил, я смотрю, и сейчас хватает.

Мстислава в этот момент, подхваченная двумя гвардейцами, взобралась на стол и принялась исполнять нечто среднее между «Яблочком» и лезгинкой.

— Вот что я тебе скажу, Демид. Такие ценные кадры пропадать не должны. Сегодня бабушка пусть отдохнёт, коль уж начала. А на днях или раньше я ей предложение сделаю.

Демид задумчиво посмотрел на меня.

— А мужики говорили, у тебя уж есть невеста.

— Кто?

— Да я не помню. Все подряд говорили.

— Невеста — кто?

— Не знаю. Слыхал, что есть.

— Угу. Все слыхали, кроме меня! Ну, что поделать, сердцу не прикажешь.

Теперь Демид задумчиво посмотрел на Мстиславу — которая в этот момент лихо перепрыгнула на соседний стол.

— Пойдёт ли за тебя ещё? Парень ты, конечно, видный, да только и она — знаешь, до чего строптивая!

— Догадываюсь. Но, думаю, пойдёт. Только не за меня, а инструктором в оплот. Ценный опыт надо не по кабакам разбазаривать, а передавать молодым кадрам.

— Чего?

— Да потом объясню. С кабатчиком я расплатился, хотя, думаю, тут и без меня нашлось бы, кому заплатить. Бывай, Демид. Как утомится бабуля, проводи домой и возвращайся к Ползунову.

— А ты?

— А я ему обещал строителя привести.

Я перенёсся в Давыдово. Для того, чтобы найти Терминатора, пришлось побегать. Обнаружился он в кухне, где стоял у разделочного стола и меланхолично строгал огромным тесаком капустный кочан.

Тут же, рядом, спорили тётка Наталья и Груня. Груня качала младенца и уговаривала тётку Наталью отпустить Терминатора. У неё ребёнок не спит. В доказательство предъявляла не спящего ребёнка. Тётка Наталья ворчала, что Терминатора барин притащил не затем, чтобы всяким лентяйкам люльки качал, а для дела. А более важного дела, чем строгание капусты, в понимании тётки Натальи, очевидно, не было.

Терминатор, как обычно, на спор не обращал ни малейшего внимания. Дострогав кочан до кочерыжки, молча перевернул доску с наструганной капустой над деревянной кадушкой. После чего взял из кучи на горы на столе новый кочан и принялся строгать дальше.

— Тётка Наталья! — в кухню вбежала Маруся. — Там Данила Терминатора кличет. Кузнец пришёл, жеребца гнедого подковать. Придержать бы надо. Один, Данила говорит, не удержит.

— Да ты, смотрю, прямо нарасхват! — восхитился я Терминатором. — Не, друзья мои. Сорян, но ценного работника я у вас временно изымаю. Самому нужен.

Глава 11

Мы с Терминатором перенеслись к Ползунову. Стройматериалом тот уже озаботился, у пролома в стене лежала груда кирпича. Сам Ползунов, вооружившись совковой лопатой, размешивал в корыте раствор. Некроинженер находился тут же и давал ценные советы.

— Я слышал, Иван Иванович, что по правилам нужно мешать по часовой стрелке, а не против неё.

— Обождите буквально несколько минут, Юлиан Юсупович. Я передам лопату вам, и вы сможете мешать по любым правилам и как вашей душе угодно. А мне, будьте любезны, не лезьте под руку.

— У вас несчастные случаи на стройке были? — осведомился я.

Инженеры повернулись и с недоумением на меня посмотрели.

— Ну и хорошо, — кивнул я и посмотрел на Терминатора. — Чего встал? Давай, раствор мешай. Видишь, интеллигентные люди мучаются.

Ползунов отдал Терминатору лопату, и дело пошло гораздо веселее. Я даже остался наблюдать за работой профессионала. Терминатору понадобилось увидеть, как кладут всего лишь один кирпич, чтобы понять, что от него требуется. А дальше попёрло как в компьютерной игрушке. Раз-раз-раз, без всякого «твою мать» и «шабаш, давай перекурим».

— Вот если бы таких работников — да с десяток… — мечтательно произнёс Ползунов.

— Именно таких не предложу, сырьё уж больно… — Некроинженер не договорил, но все его поняли, ибо знали, что послужило сырьём для производства Терминатора. — Но что-то подобное — запросто. В духе нашего паука, только в форме человека.

— Это сырьё тоже на дорогах не валяется, — напомнил Ползунов. — Нам его выделяют для вполне определённых задач.

— Если бы донести до государыни императрицы, что сии задачи непосредственно связаны…

— Каким же образом они связаны?

— Ах, друг мой, вы спрашиваете меня, как от тяжёлой промышленности зависит лёгкая?

— Нет, друг мой, я спрашиваю, как мы объясним государыне-императрице, что нам для производства дорогого невиданного оружия необходимо дорогое невиданное оборудование. Это уже будет похоже на непорядочное поведение. Давайте для начала дадим какой-нибудь результат.

— А разве мы его уже не дали? Господин Давыдов успешно использует наш опытный образец!

— То господин Давыдов. И то — опытный образец. А я говорю об отряде, который будет воевать на стороне наших охотников в Пекле.

— Вообще-то, — вмешался я, — не дело это — заменять людей машинным трудом. Ну, в смысле, сейчас пока не стоит. У вас ещё экономика к такому не готова.

— Экономика? — посмотрели на меня инженеры.

— Она самая. Вон, даже в столице — шаг от центра сделаешь, и кругом бродяги, алкоголики, наркоманы, бандиты. Предположим, что тут, в мастерской вы поставите роботов. Хозяева других фабрик узнают об этом немедленно и в очередь выстроятся — заплатить за то, чтобы вы им выдали таких же работников. Зарплата не нужна, производительность труда выше — идеально! А в итоге тысячи людей окажутся на улице без копейки в кармане. Ну и что они в итоге будут штурмовать? Думаете, кабак?

— А что?

— Зимний.

— Зимний?

— Именно. Всё у власти отберут, поделят, сожрут. Пять минут порадуются. А потом то, что останется от человечества, накроют твари. И — финита ля комедия.

Мрачный прогноз инженеров огорчил. В тишине плюхал раствор и постукивали кирпичи. Терминатор быстро и успешно закладывал пробоину в стене.

— Так что надо немного подождать, — резюмировал я. — Пока хотя бы скоростной интернет появится. Тогда всех этих людей можно будет отправить на фриланс. Для начала, разумеется, подвергнув курсам переквалификации… Короче. Прогресс должен быть социально ответственным, так я считаю.

Мои слова были услышаны, переварены и поняты. Инженеры пригорюнились, хороня прекрасную идею.

— Не тушуйтесь, всё будет, — похлопал я их по плечам.

— Какие вы, Владимир Всеволодович, всё словеса интересные говорите, — повёл плечами Юлиан Юсупович. — «Тушуйтесь». А ведь хорошее слово-то. Сразу понятно, о чём оно. Надо будет запомнить.

— Это пожалуйста, — кивнул я. — Это можно.

Через пару минут Терминатор закончил работу, отложил мастерок и повернулся ко мне в ожидании новых указаний.

— Молодца, — кивнул я. — Погнали обратно. Там капусты два мешка, ребёнок не укачанный и жеребец не подкованный.

— Владимир Всеволодович, — остановил меня некроинженер. — А какие всё же у вас планы насчёт этого?

Я посмотрел на воина, который так и сидел в кольце из цепи. Похоже, даже не шелохнулся за прошедшее время.

— Разбираться буду. Удалённо. Сначала документацию изучу, потом уже можно с планами определяться. Теоретически, беспокоить он вас не должен, но на всякий случай приглядывайте. Будет барагозить — присылайте Демида.

Получив от обоих инженеров подтверждение понимания, я приобнял Терминатора, а в следующую секунду отдёрнул руку от раскалившегося скелета. Мы уже стояли у меня во дворе. Терминатор от перемещения, само собой, раскалился.

— Ну всё, — сказал я. — Поступаешь в распоряжение того, кто первым поймает. Тут я уже не лезу, моё дело — сторона.

И вернулся к себе в башню. Немного выдохнул. Немного собрался с мыслями. Даже взял в руки комп с твёрдым намерением разобраться в управлении инопланетным воином. Ещё успел подумать, что хорошо бы стилус сделать, а то мечом в экран тыкать неудобно. Может, отщипнуть от сырья кусочек, да выпилить палочку? Думаю, Ползунов пойдёт мне навстречу. Спишем по статье «производственные отходы». Какое ж производство без отходов.

Правда, можно и вообще в государственный бюджет не лезть. Что у меня, косточек подходящих не… Стоп. А хренли я вообще велосипед изобретаю?

Кости в последнее время сдавать не спешил. Денег хватало, хозяйство работало, и бегать каждый день в приёмник не было ни смысла, ни времени. Я порылся в сейфе, нашёл маленькую косточку, оставшуюся от битвы с лягушками и потыкал ею в экран.

— Это ли не чудо? — усмехнулся я, когда экран вполне себе нормально отозвался на прикосновение.

В общем, я только-только нашёл обширную техническую информацию (такую, которая начинается с описи деталей и которую на русском-то, не заснув, не дочитаешь), как меня отвлекли.

— Барин! — завопил снаружи Данила. — Ба-а-ари-и-ин!

— Да мать-то твою так, — проворчал я.

Отложил экран и вышел на балкон.

— Данила, блин! Ну ты уж совсем чего-то как в колхозе. Что случилось? Восстание машин?

— Не. До вас бабуля.

— Опять не красна девица? — расстроился я. — Нет, что-то тут не так… Ладно, сейчас буду.

Я спустился вниз. Думал почему-то, что это Мстислава успела то ли протрезветь, то ли наоборот, выведала у Демида явки и пароли и решила меня навестить. Приготовился наблюдать очередной цирковой номер. А выйдя во двор, удивился. Скромная бабуля в ветхом, но опрятном пальтишке на разудалую Мстиславу не походила даже близко.

— Карелия Георгиевна! — признал старушку я. — А чего ж вас чай-то пить не зовут? Стоите тут, на холоде — нехорошо. Пойдёмте.

Бабушка, которая в своё время указала мне на колдуна Бирюка, потырившего чёртову бошку, окинула меня взглядом сверху донизу. Поцокала языком.

— Ишь ты! Правда, граф-охотник. Запудрил мозги мне, старой. Э-эх…

— Ну, извиняй, мать, — развёл я руками. — Мне, понимаешь ли, слава земная малоинтересна. Дела делать — люблю, нос драть — не особо. Вот и не похваляюсь на каждом углу.

— Оно правильно, правильно, — закивала старушка, входя в дом. — И за подарки твои спасибо.

— Какие по… А! — Я вспомнил, что отдавал Тихонычу приказ позаботиться о Карелии Георгиевне. — Да, было бы за что. Нормально у вас? Может, ещё чего нужно?

Карелия Георгиевна только рукой махнула, мол, хватит мне, не лезь, не о том говорить пришла.

Тётка Наталья быстро смекнула, что от неё требуется не ударить в грязь лицом и наметала на стол всяческой закуски — ужин ещё готовился. Карелия Георгиевна, крякнув, уселась на стул.

— Да, живёшь-то как царь, — оглядев стол, вздохнула она.

— Ой, я вас умоляю. Видели бы вы, как цари живут.

— Чего не видала, не видала.

Ну да. В это время у бабушки, живущей в деревеньке близ Поречья шансов увидеть, как живёт государыня-императрица примерно столько же, сколько у эвенка.

Карелия Георгиевна с удовольствием угостилась кулебякой, бахнула стакан чаю с печеньками и даже разрумянилась.

— А я ж к тебе по делу, охотничек.

— Чего случилось? На деревню кто напал?

— Нет, спит уже вся эта нечисть, куды.

Ну, это спорно, конечно. Где спит, а где и не спит, время пока такое. Это в Сибири, вон, снег лежит по самые амбиции, а тут ещё даже не чешется.

— Сон мне приснился…

— Угу, — только и сказал я.

Чего мне, спрашивается, её сон? Я ж не Зигмунд Фрейд, я про другое.

— Пришёл, значицца, во сне муж мой покойный.

— Первый или третий?

— Ишь ты! Запомнил.

— Нутк. У меня память — как у слона.

— Какого такого слона?

— Проехали…

— Второй муж. Самый любимый был! Душа в душу жили. Кабы тогда соседа из горящего сарая вытаскивать не кинулся, глядишь, и старость бы вместе встречали. А сосед пьяный там уснул с трубкой — ну и подпалил…

— Знакомая история, — вздохнул я, вспомнив Потапа.

— И ведь жив сосед по сю пору, скотина, — поморщилась Карелия Георгиевна. — Ходит, глаз мозолит. Умом только повредился, заговаривается совсем. А моему-то балкой по темечку стукнуло. Он вынести соседа вынес, а сам упал. Три дня пролежал и преставился. Ну да ладно, не о том разговаривать пришла. Явился он мне во сне, значить, и без обиняков: ступай, говорил, Карелия, к графу Давыдову, да скажи ему, что черти на него злобу затаили. За то, говорит, что он на них какую-то железную орясину напустил.

— Хм… И всё?

— Всё. Так, мол, и так, говорит: очень черти разозлились, и добром всё это не кончится.

— Да с чертями у меня добром по-любому не кончится. На земле закончим — за потусторонний мир возьмёмся. Что-то мне подсказывает, что боженька там всё немного не так задумывал, как оно сейчас выглядит.

— А ты откуль знаешь, как оно там? — внимательно посмотрела на меня Карелия Георгиевна.

— Да так, видал краем глаза.

Посвящать старушку в наличие прямо у меня в доме портала на тот свет я посчитал неразумным.

— Ох, охотник… Осторожней бы тебе быть! Такие силы разозлил, что не приведи Господь!

— Да ладно. Убивали мы чёрта, не велика беда. Не так страшен, как малюют — слыхали поговорку? Повозиться, конечно, придётся, но всё решаемо.

— А если тысяча чертей?

— Ну, повозимся чуть подольше…

— А ну как ты кого посерьёзней чёрта разозлил там?

— Бабуль. Вы уж излагайте сразу. Чего ещё муж говорил?

Карелия Георгиевна вздохнула, допила чай и поднялась из-за стола.

— Да ничего больше. Это я так. Боязно за тебя, охотник. Хороший ты человек, оказывается.

— За меня, Карелия Георгиевна, бояться — пустое дело. Я тут каждый день на волосок от смерти, привык уже. А мужу своему передайте, если вновь придёт, что граф Давыдов велел кланяться и благодарил за ценную информацию. Дальше же оставляет за собой право действовать в соответствии с собственными резонами.

— Вот так и передам, — повеселела Карелия Георгиевна. — Ну, стало быть, пойду я. Спасибо, охотник, за хлеб за соль, уважил старую.

— Мы люди простые. Друзьям — приют, врагам — смерть. Вы как добрались-то?

— Да пешком, пешком. Как ещё-то?

— Них… Эм… В смысле, далеко же. Не, это не дело! Давайте-ка обратно вас отвезут.

Карелия Георгиевна заупиралась. Я настаивал. Вышли во двор.

Я заглянул на конюшню, где кузнец как раз заканчивал подковывать жеребца, ногу которого держал Терминатор. Жеребец истошно ржал, но поделать ничего не мог.

— Хорошо держишь, страхолюдина! — радостно кричал кузнец.

По голосу было понятно, что они с Данилой не теряли время даром в ожидании, пока я верну Терминатора, а напузырялись чем-то сильно градусным. Но работа вроде продвигалась нормально, так что я не стал заострять внимание.

— Данила, тут надо женщину в Вареники отвезти. Найди кучера, что ли. Ну, или сам — не знаю, как у вас по штатному расписанию положено.

Данила вышел из конюшни, огляделся.

— А где она? Женщина-то?

Тут я и сам огляделся. Карелии Георгиевны не было.

— Гхм. Если это то, о чём я думаю, то как бы не уже в Варениках… Всё, сорян, ложная тревога. Возвращайся к жеребцу.

Данила кивнул и удалился.

Я на всякий случай выглянул за ворота. Даже следов Карелии Георгиевны на дороге не увидел.

Не простая бабка, ох, не простая! Впрочем, как показывает практика, с простыми меня судьба и не сталкивает. На моей стороне — ну и хорошо. А что уж такое Карелия Георгиевна из себя представляет, ещё будет время разобраться.

Информация, которую она передала, безусловно, заслуживает внимания, но в целом — ничего неожиданного. Выпереть в потусторонний мир не поддающийся уничтожению объект, одержимый страстью к добыче полезных ископаемых, и ждать, что черти мне за это торт со стриптизершей пришлют — ну, такое. Я, конечно, временами бываю наивен, могу себе позволить. Но не настолько же.

Была, конечно, небольшая надежда на то, что в потустороннем мире существуют потусторонние технологии, позволяющие уничтожать неуничтожимое. Но не большая. Да, положа руку на сердце, не такая уж надежда. Воображаемая картина, какого шороху наводит сейчас сборщик в потустороннем мире, грела мне душу куда теплее, чем мысль о том, что его уничтожили. Я представил себе перевёрнутые котлы, разбежавшихся грешников, присыпанную горами земли геенну огненную и растущий на глазах котлован, из которого во все стороны летит разное. Например, раздавленные в труху черти.

Велик был соблазн хоть одним глазком полюбоваться, что же там на самом деле происходит! Есть мнение: вывод к чертям канализации такого фурора не произвёл бы. Но я применил силу воли и позыв подавил. Потусторонний мир — территория чертей, вот пусть они и любуются. Я-то чего полезу, у меня своих дел полно.

А то, что черти злобу затаили, грозятся карами и даже нашли способ сообщить об этом мне, вполне ожидаемо. Не те ребята, от которых в принципе стоит ждать чего-то другого, хоть ты их озолоти. Найдут, до чего докопаться.

В общем, если разобраться, новость скорее хорошая. Вместо того, чтобы явиться непосредственно ко мне и начать всерьёз предъявлять, черти машут кулаками издали. Как в песочнице, предварительно отбежав подальше: «Я всё маме расскажу!». И вряд ли происходит это в рамках долгосрочной стратегии, просто на большее твари не способны. Были бы способны, уже бы мой подвал по кирпичику разбирали. Вопрос лишь в том, бессильны они что-то сделать вообще, или прямо сейчас? А потом, как подкопят мощей и злобы, выпрутся?

Вот уж чего не знаю, того не знаю. Тут надо бы проконсультироваться у специалиста по потусторонним мирам. Часы приёма у этого специалиста, правда — чтоб мне так вкалывать. Но вдруг повезёт?

С этой мыслью я направился к запертому крылу. Открыл дверь, миновал коридор, спустился в подвал.

— О! — поприветствовал дядюшку. — Не знал, что ты уже на месте. Знал бы, пораньше бы пришёл.

Призрак в зеркале бросился к стеклу — так, будто собирался выпрыгнуть из рамы.

— Зачем ты привёл в потусторонний мир железного человека⁈

— Затем, что здесь он мне не нужен. Подумал, вдруг там пригодится, чего добру пропадать. А что, какие-то неудобства?

Граф Давыдов помотал головой:

— Ты не представляешь, как ты их разозлил!

— Да ну, брось, засмущаешь. Это я только размялся. Передай, чтобы готовились, в следующий раз будет интереснее. Билеты в фан-зону пусть приобретают заранее.

— Они жаждут тебе отомстить!

— Так почему не мстят, чего ждут? Пока ветер поменяется?

— Полной луны. В полнолуние у нечисти — полная сила! Они соберут воинов, и… — изображение за стеклом подёрнулось рябью. Знакомая картина: у дядюшки начала садиться батарейка.

Глава 12

— Что — «и»? — поторопил я. — Договаривай, пока не разрядился! Я с подстаканниками всю голову сломал, больше не хочу. Соберут воинов — это что значит? Не сами попрут, натравят на меня кого-то?

— Готовься к битве! — это было всё, что успел выкрикнуть дядюшка.

Изображение за стеклом помутнело и пропало.

Не, ну тоже не вау, конечно, но прогресс налицо. Этак ещё несколько сеансов, и плюс-минус информативно общаться начнём. После прошлой беседы всё, что я получил — недопроизнесенное слово, а после сегодняшней аж целая дата есть. И указание готовиться.

Я поднялся наверх, вышел из запертого крыла. Навстречу порхала по коридору Маруся.

— Марусь. А когда наступит полнолуние?

Маруся наклонила голову набок и внимательно меня рассмотрела.

— Нешто волосы стричь собрались? Не надо! Как есть, вам красивше!

— А это здесь причём?

— Ну, как же! Ежели на растущую луну стричь, то и отрастут быстрее.

— Угу. Понял, принял. А полнолуние-то когда?

Маруся пожала плечами.

— Того не ведаю. Я косы с малолетства не стригла. — Она горделиво перебросила на грудь длинную косу.

Я одобрительно показал большой палец и отправился проводить опрос дальше.

— Захар! Когда будет полнолуние?

— Да я почём знаю? — заспанный Захар оторвал голову от подушки. — Нашёл, для чего будить. Если тебе так надо, у Марфы спрошу. Только не сегодня, я от неё вернулся час назад.

— А Марфа знает? Не, я понимаю, что для тебя любимая девушка — не только самая красивая, но и самая умная. Но мне бы точную информацию получить.

— Да знает, конечно. Марфа же… ну… — Захар замялся.

— А, — сообразил я. — Понял! Всё, спи дальше. Спрашивать у Марфы не надо.

Я отправился в конюшню. Именно там обитало существо, подобное Марфе. В смысле, не внешне, а имеющее в основе ту же природу. И, соответственно, если верить дядюшке, в полнолуние ощущающее прилив сил.

— Тварь! Когда полнолуние?

— А тебе зачем?

Тварь подняла голову от кормушки. Подкинула вверх зажатую в зубах баранку, поймала разинутой пастью и заглотила. Зажмурилась от удовольствия.

— Ты когда-нибудь перестанешь вопросом на вопрос отвечать?

— А ты можешь со своими вопросами приходить не тогда, когда я ем? Вот, хлебом вас не корми — дай бедной лошадке аппетит испортить!

— Так ты только и делаешь, что жрёшь! Даже если бы захотел, фиг бы я промежуток выбрал, когда приходить. И плохой аппетит в твоём случае тоже не канает.

— Это в моём-то не канает⁈ Да меня ветром качает от недоедания!

Я демонстративно оглядел лоснящиеся бока Твари.

— Это когда ж тебя качало? Позавчера, когда кто-то втихаря в деревню пробрался и у Тимошки-самогонщика полбочонка браги вылакал?

— Враньё! Наговор это, Тимошка нарочно! Не было там полбочонка, всего-то осталось… — Тут Тварь поняла, что спалилась, и прикусила язык.

— Угу. Действительно, безобразие, о чём этот Тимошка думал? Нет, чтоб бедной лошадке целый бочонок выкатить. А лучше два.

— А выкатит? — Глаза у Твари азартно сверкнули.

— Не в этой жизни, — осадил я. — Короче! Ты мне скажешь, когда полнолуние, или сокола спросить?

— Этого дурачка? Да он луну от солнца не отличает.

Сокол на насесте презрительно свистнул.

— Поговори мне ещё! — пригрозила Тварь. — Не скоро полнолуние, луна только народилась.

— А точнее?

— Ещё три недели да один день.

— Угу… — Я мысленно подсчитал. — То есть, получается, полнолуние с Рождеством совпадет?

— Того не ведаю. Мне, чай, рождественских подарков не дарят.

— А что бы ты хотела в подарок?

— А ты подаришь⁈ — глаза у Твари загорелись.

— Подумаю. Смотря что захочешь.

— Уж я захочу! — Тварь, охваченная волнением, принялась рыть солому перед собой.

— Может, тебя погулять вывести? — предложил я. — По полям поскачешь, мысли в порядок приведёшь. А что воронки от твоих копыт останутся, это уже хрен с ним. Скоро снег ляжет, сровняет.

— А давай, — согласилась Тварь.

Мы вышли из конюшни, я отворил воротину. Сел на Тварь, перевёл её через противотварную верёвку. Спешился.

Предупредил:

— В деревне не хулиганить! Узнаю, что опять у кого-то брагу вылакала — на гауптвахту посажу.

— На что?

— Вот заодно и узнаешь.

— Ой, да там было-то той браги…

— Это я уже слышал, ага.

— Прошу прощения, — у меня за спиной откашлялись.

Я обернулся. И увидел хлыща, который привозил посланницу императрицы, Екатерину Романовну. Он почти не изменился, только к предыдущему наряду добавилась шуба. Пошитая, по всей видимости, из кого-то ценного.

Я был готов поклясться, что две минуты назад людей за воротами не наблюдалось. Знаком переместился, зараза.

— Прощаю. А что, в Питере уже зима началась?

— Прохладно, — кивнул хлыщ. Коснулся треуголки, тоже подбитой мехом. — Рад приветствовать, многоуважаемый Владимир Всеволодович! Не будете ли вы столь любезны…

— Нет, ну нормально! — возмутилась Тварь. — А со мной, значит, здороваться не надо. Я, значит, пустое место! Рот закрой, ворона влетит.

— Э-э-э, — сказал хлыщ. Когда снова обрёл дар речи. — То есть, мне не показалось? Ваша кобыла умеет разговаривать?

Тварь разобиделась окончательно.

— Ща как дам копытом! Сразу поймёшь, кто тут разговаривать умеет, а кто только воздух переводит! У нас здесь воздух — знаешь, какой ценный⁈

Она сверкнула глазами и раздула ноздри. Хлыщ попятился. Споткнулся и плюхнулся на обочину дороги. По выражению лица я понял, что отчаянно борется с желанием скастовать Перемещение, свалить отсюда подальше и никогда не возвращаться. Но чувство долга пересилило.

— Поздоровайся с ней, — оценив мужество, посоветовал я. — Тогда отстанет. Наверное. Если повезёт.

— Э-э-э, здравствуйте, — сказал хлыщ. И ещё раз коснулся треуголки.

— То-то же! А я с тобой здороваться не буду. Ты мне сразу не понравился. — Тварь, гордая, как лев, развернулась и утопала в припорошенные снегом поля.

Я подал хлыщу руку, помог подняться.

— Дай, угадаю. Её Величество вызывают?

— С вашего позволения, именно так. Если изволите проследовать со мной, перенесёмся прямо на ступени Зимнего дворца.

Н-да. По Петербургу-то слухи разносятся, оказывается, ещё быстрее, чем по Поречью.

* * *

Разговор состоялся в том самом кабинете, где висел гобелен с быком и девушкой. С глазком между рогов и потайной дверью. Государыня выглядела совершенно спокойно, хотя чувствовалось, что под маской этого спокойствия живёт волнение.

— Владимир Всеволодович, — сказала она, — до меня дошли слухи…

Я кивнул. Государыня осеклась.

— Вы знаете, что за слухи?

— Я знаю, что произошло. Но в какой именно интерпретации информация дошла до вас, не знаю. Очень интересно услышать.

— Что ж. Извольте. До меня дошли слухи о том, что в мастерской Ползунова случилось несчастье. Некий опытный образец оружия, о котором мы говорили, вышел из-под контроля, причинил разрушения и убил нескольких человек.

Императрица уставилась на меня выжидающе. Я нахмурился.

— И, я так понимаю, даже трупы есть?

— Прошу прощения?

— Ну, это ведь не просто слова, иначе вы бы меня, полагаю, не вызвали. Есть реальные тела работников мастерской Ползунова?

— Разумеется, есть. Согласно моим сведениям, вы там были и не могли не видеть…

— В том-то и дело, ваше величество, что я там был. И точно знаю: в результате инцидента никаких жертв не случилось. Все работники вовремя сумели уйти.

— Вот, значит, как… — Императрица прошлась по кабинету в глубокой задумчивости. — Значит, этот человек ни перед чем не остановится…

— Ваше величество. Сейчас идёт война людей с тварями. Если человек играет против людей на стороне тварей, он, само собой, ни перед чем не остановится. Он уже прошёл все возможные стадии предательства по определению. Это наивные охотники, которым он и подобные ему дурят головы, могут верить в то, что в конечном итоге они действуют на благо рода человеческого. Им так проще заставлять себя гнусности делать. А уж сами эти подонки — тут без вариантов.

— Ваш ход мыслей совпадает с моим.

— Сколько человек якобы погибло?

— Трое. Имён не помню. Один, говорят, молодой парень, недавно появился…

— Но не Дорофеев же? — вырвалось у меня.

— Что?.. Ах, нет, такой фамилии не было точно. Речь ведь не о тех самых Дорофеевых? Графский род?

— Именно о них.

Императрица подвисла.

— А что отпрыск этого благородного рода забыл в мастерской Ползунова?

— Ну, вы ещё спросите, что там забыл отпрыск рода Давыдовых…

— С вами как раз понятно, у вас в этом предприятии пай, и вы, находясь там, блюдёте свои интересы.

Я только головой покачал в восхищении. Ну, государыня! Держит руку на пульсе, куда там товарищу майору. Только попробуй налог не заплатить вовремя.

— Дорофееву просто нравятся механизмы, — объяснил я. — Человек нашёл себя.

— Лучше бы этому человеку временно потерять себя для Петербурга, — отрезала императрица. — Боюсь, что ничем хорошим в текущих реалиях это для него не окончится.

— Понял, примем меры.

— А тот погибший, о котором я говорила — там вместо фамилии была будто какая-то кличка…

— Рябой? Стенька Рябой?

— Да, как будто бы так. Вы с ним знакомы?

— Он мой осведомитель, двойной агент. Встречался с нашим главным врагом, получал от него указания… Но, видимо, тот что-то заподозрил. И нет у меня больше двойного агента.

Я вздохнул. Не то чтобы так уж скорбел по Стеньке, человечишко был — дерьмо ещё то. Но даже он такой бездарной смерти не заслужил. Вполне ещё мог исправиться.

— А от кого вы получили всю эту информацию? — Я вернулся к делам насущным, которые нужно было решать быстро и эффективно. — Источник отследить получится? Тот, кому выгодно дискредитировать Ползунова, и есть наш клиент.

— Увы, — развела руками императрица. — Только в сказках злодей сидит рядом с государем и нашёптывает ему вредные советы. В действительности этот человек действует очень скрытно. Однако я чувствую, что он близок. И нужно его как-то вывести на чистую воду.

— Ну значит, давайте действовать.

— У вас есть план? — воззрилась на меня императрица.

— Нет, я не употребляю и вам не советую. Натрезвяк сделаем. Есть у меня один человек, скажем так. Но потребуется человек и от вас.

— Кто именно?

— Это уж вы сами решите. Человек, вхожий во дворец. Не самая мелкая сошка, но и не министр, понятное дело. Такой, который теоретически может зарулить в приличный кабак к простым людям.

Императрица напряжённо хмурилась, пытаясь представить себе нужного человека. Я продолжал:

— Это должен быть обязательно человек болтливый. Дворец — замкнутая экосистема, и как в любой замкнутой экосистеме, слухи здесь должны разноситься со скоростью света. А нам только того и надо. Слух быстро достигнет нужных ушей.

— Что за слух?

Я улыбнулся:

— Слух об ожившем мертвеце.

* * *

Конечно, операцию можно было тянуть ещё долго. Но если наш Министр перешёл к решительным действиям, значит, играть он закончил. Собрался раздавить контору Ползунова, не вдаваясь в подробности. Психанул. Бывает.

Соответственно, мне остаётся только один рабочий вариант: ловля на живца. И этот живец у меня как раз-таки имеется.

— Неплохо прижился этот ваш Николка, за птицей хорошо ходит, — говорил граф Дорофеев старший, шагая рядом со мной по своему поместью. — Думаю, управляющий даже расстроится, что вы его забираете.

— Так-таки ничего и не украл за всё время?

— Ни единого случая не было, насколько мне известно.

Мы вошли в птичник и немедленно увидели Николку. Он стоял и с дурацкой улыбкой смотрел на сокола, который сидел у него на руке. Рука в специальной перчатке, само собой. Увидев меня, Николка помрачнел. Улыбка сползла.

— Да что ж я опять такого сделал-то? Я же ничего такого вовсе и не делал…

— Ты много чего сделал. — Я не видел причин миндальничать с человеком, который напал на Ползунова и едва его не убил. — И теперь настало время это исправлять. Отрабатывать косяки. Готов?

Николка втянул голову в плечи.

— Не надо бояться. Надо радоваться. Плохо, Николка, когда судьба тебе не даёт возможности искупить. Это значит, что она на тебя уже плюнула и растёрла. А когда возможность искупления появляется, радуйся. Человек, как птица, стремится ввысь. Наползаться всегда успеешь. Идём.

* * *

Первым делом мы с Николкой перенеслись в Поречье, где заглянули в магазин готового платья. Там я купил ему приличный костюм.

— Не губите, Владимир Всеволодович! — завыл Николка, когда явился предо мной во всей красе.

— Отчего такая неадекватная реакция? — спросил я, с удовольствием оглядывая результат своих трудов.

Передо мной стоял человек, у которого совершенно нет вкуса, но на которого недавно свалились хорошие деньги. Только вот рожа… Н-да, над рожей надо поработать. Рожа должна лучиться самодовольством, а не вот это вот всё.

— А куда ж вы меня в такой одёже? В гроб, что ли?

— Ой, да я тебя умоляю. Если бы я хотел тебя убить — одевать бы уж точно не стал, не мой фетиш. Наоборот, Николка, ты мне нужен живым. Как ни странно, впервые за всю многовековую историю человечества, сложилась такая ситуация, когда от тебя живого больше пользы, чем от мёртвого… Да хорош трястись! Небось, когда трости воровал, не трясся… Во, кстати! Трости тебе не хватает. Хочешь трость?

Николка перестал трястись, глаза заблестели. Я кивнул — понятно, чем этого парня взять. Простецкая душа.

Большую часть ночи я потратил на инструктаж. Заставил Николку изображать передо мной грядущую сцену снова и снова. Успокоился только тогда, когда добился приемлемого жизнеподобия.

Ну а на следующий день мы с Николкой перенеслись в Питер. Я использовал амулет, поэтому имел богатый выбор. Выбрал ту подворотню, где познакомились. Дерево, с которого когда-то на Николку сыпались вороны, до сих пор стояло обугленным.

— Всё запомнил?

— Всё.

— Отлично. Выше нос, больше пафоса! Начинай играть.

Играть Николка насобачился неплохо, не зря я на него столько времени потратил. Буквально у меня на глазах унылый раздавленный червяк превратился в напыщенного индюка. Выпятив грудь и элегантно отставив руку с тростью в сторону, Николка, прихрамывая, зашагал по улице в оговорённом направлении.

Я тоже приоделся в магазине готового платья, чтобы чуток замаскироваться (ох, и выскажет же мне Брейгель…). Надел шляпу, тёплый плащ и приличные кожаные перчатки. Сунув руки в карманы, надвинув шляпу пониже и опустив голову, двигался за Николкой.

Нужный кабак был близко. Николка зашёл туда первым, я — через пару минут. Спросил обед и графинчик. Уселся в тёмном углу.

Николка, напротив, сиял в самом центре зала. Очень скоро у него появились собутыльники, которым он радостно заливал какую-то дичь о своём благосостоянии, прихлёбывая пиво.

— Но это ещё что! — услышал я. — Скоро я натуральным образом разбогатею.

— Ты-то? — расхохоталась компания.

Похоже, Николку они знали не понаслышке.

— Я, а то кто ж! Днями вот думаю заскочить в императорский дворец…

Компания буквально громыхнула хохотом. Чтобы их превозмочь, Николке приходилось кричать:

— А вот посмотрите, посмотрите! Кто ещё последним посмеётся-то! У меня, между прочим, такие сведения есть, за которые государыня червонцев отсыпет — за всю жизнь не истратить! Я, может, о заговоре знаю. Да-да, вот так: заговор у государыни за спиной зреет, и только я один могу на заговорщика показать! Мы-то с ним встречались, он себя и выдал. А после убить меня хотел. Ха! Николку Кривонога не убьёшь! У меня такие амулеты есть, что никакая смерть не возьмёт!

Я обратил внимание на двух прилично одетых джентльменов за столиком у окна. Один был пожилой, лысый и усатый, постоянно что-то бубнил. Второй — помоложе, лет тридцати, наверное, без усов и с волосами. Да и весом раза в два меньше. Вот он, не обращая внимания на собеседника, с огромным любопытством прислушивался к разглагольствованиям Николки.

Ну ясно, наш человек. Не знаю уж, под каким видом его откомандировали в этот кабак, но её величество обещала, что всё будет тонко и изящно, комар носа не подточит. Всё происходящее должно им сейчас восприниматься как нативный контент, а не как навязчивая реклама. Коей оно по факту является. К тому же — чистый кликбейт, налюбилово: мы понятия не имеем, кто таков этот министр. Но очень надеемся, что он теперь раскроется.

Глава 13

— Я уже сейчас, не поверите, в гостинице живу, — продолжал трепаться Николка. — Да не в какой-нибудь, а в Пале-Рояль! А уж когда меня государыня озолотит, собственный особняк куплю. Говорю вам, друзья мои, пошла светлая полоса! Всю жизнь ждал — и вот, дождался! Ну, теперь уж до самой смерти нуждаться не буду. Шутка ли — правительственный заговор. Да меня, может, министром назначат! Хе-хе, да-да, министром. Отчего бы и не назначить, нужен же будет министр.

Я поморщился. Этого мы не репетировали, это Николка уже отсебятину погнал. Но, впрочем, ладно. Пока в образе — норм.

Встреча у двух джентльменов подошла к концу. Они попрощались, и тот, что помоложе, бросая взгляды на Николку, двинулся к выходу. Я, удовлетворённо кивнув, взялся за еду. Крючок проглочен. Осталось дождаться, пока по дворцу поползут слухи и достигнут ушей Министра.

Дожидаться, пока Николка вспомнит, что мы здесь, вообще-то, по делу, пришлось довольно долго. Наконец, вспомнил, соизволил украдкой взглянуть на меня.

Я указал взглядом на выход. Николка поскучнел и посмотрел на недопитую кружку. Я категорически поднялся. Николка вздохнул, в несколько глотков прикончил кружку и объявил:

— Увы, друзья мои, теперь я должен удалиться. И рад бы остаться, но влекут неотложные государственные дела… Эй, любезный! — он поманил мальчишку, натирающего полы. — Поймай-ка мне извозчика до гостиницы Пале-Рояль!

Пацан бросился к двери. Я вышел вслед за ним. Немного пройдя по улице, свернул в безлюдный переулок. И перенёсся Знаком в Пале-Рояль.

Не успел осмотреться в номере, где разместил Николку, как меня захлестнуло верёвочной петлёй. Руки намертво притянуло к бокам.

— Стой, где стоишь, тварь! — на плечи мне с двух сторон опустились могучие руки.

— Тоже рад вас видеть, мужики, — кивнул я.

Попробовал применить Знак Перемещения. Не работает. Отлично.

— Ох, — сказал Демид. — Извиняй, Владимир! Не разглядели, что это ты.

Его подручный ослабил петлю. Я выбрался. Кивнул:

— Да ничего. Не насмерть же раздавили. Хорошо работаете, молодцы!

Довольные Демид и его подручный, дюжий парень-охотник, приосанились.

Третий персонаж, появившийся на сцене, поклонился.

— Рад вас приветствовать, Владимир Всеволодович.

— Угу. Давно не виделись.

Я ещё раз придирчиво осмотрел номер, подготовленный для Николки. Две комнаты, спальня и гостиная, очень удобно. Из прихожей попадаешь в гостиную. А из спальни в ту же гостиную легко и свободно попадает тот, кто тебя поджидает.

Я очень надеялся, что в этот раз Министр явится самолично. Вряд ли доверит кому-то ещё вытягивание из Николки информации — что именно тот знает, а о чём просто натрепался, дабы вымолить прощение. Попасть в номер, когда Николки там нет, ознакомиться с обстановкой, а в нужный момент перенестись амулетом наподобие троекуровского — дело не хитрое. На месте Министра я бы Николку из номера изъял, перетащил тем же амулетом в тихое укромное место, и там уже допрашивал без шума и пыли. Исполнить изъятие Николки можно буквально в считанные секунды, поэтому операцию я подготовил тщательно.

В стене гостиной, противоположной спальне, находилась ещё одна дверь. Она вела в другую спальню, номер когда-то состоял из трёх комнат, но этой не повезло. Плохо прогревалась, зимой постояльцы жаловались на холод и сырость. Устав выслушивать жалобы, владелец гостиницы велел смежную дверь запереть и сдавать номер как двухкомнатный. Дверь замаскировали большим зеркалом, в запертой спальне устроили кладовку, где хранили всякий хлам. По моему распоряжению хлам выкинули, его место заняли Демид с подручным и мой новый знакомый.

Никита Григорьевич Разумовский, тот хлыщ, что провожал меня к государыне. Он оказался мало того, что охотником, ещё и князем. Единственным, обладающим Силой, в своём чрезвычайно разветвленном и влиятельном роду. Охотник среди дворянских детей — вообще случай редкий, в светском обществе рассматриваемый как нечто не вполне приличное. Аристократу махать мечом наравне с простолюдинами — фи! Такого рода способностями не принято было хвастаться.

Но Никита Григорьевич оказался парнем дальновидным. В великосветских гостиных он свой талант не светил, но и забивать на него не стал. Почувствовав Силу, уговорил папашу нанять учителя из охотников, потихоньку осваивался. И когда у власти оказалась нынешняя государыня, охотничьему племени очевидно благоволящая, предстал пред светлые очи и доложил, что готов служить. Государыня, разумеется, такой готовности обрадовалась. Теперь Никита Григорьевич рулил во дворце всем, что было связано с использованием Силы.

В частности, по его распоряжению сконструировали амулеты, запрещающие применение Знаков, в Зимнем дворце это было одной из мер безопасности. Именно такой амулет Разумовский активировал сразу, как только в гостиной у Николки появился я.

— Как полагаете, Владимир Всеволодович, когда нам следует ожидать дорогого гостя?

Я развёл руками.

— Это уж вам лучше знать, как быстро здесь распространяется информация. Наживку заглотили только что, у меня на глазах. Поэтому, думаю, уже с этой минуты нужно быть настороже. Николка появится здесь где-то через полчаса, посидит для виду в номере, вечером отправится ужинать. Пока его не будет, я на месте Министра прибыл бы сюда и поджидал.

— Уверены, что и мы должны выжидать до самого момента нападения? Быть может, стоит обезвредить Министра сразу, как только он появится?

Я покачал головой:

— У меня нет уверенности, что это будет именно он, а не очередной порученец, заряженный на единственную операцию. Николка, по крайней мере, сможет сказать, он это или нет. И если явится не Министр, преждевременными действиями самого Министра мы спугнём… Нет уж. Работаем, как договорились. Я на связи, — я показал амулет-передатчик. Второй отдал Разумовскому.

Тот кивнул.

— Хорошо. Какие планы у вас?

— Сейчас метнусь по своим делам. Мне нужно встретиться с одной чрезвычайно капризной дамой. К вечеру буду в мастерской у Ползунова, это отсюда не далеко. Ваш вызов услышу и тут же появлюсь.

Разумовский покивал с выражением глубокого понимания на лице.

— Удачи вам с капризной дамой, господин Давыдов! По себе знаю, сколь приятны победы именно над капризными.

— Благодарю. Удача мне понадобится.

Демид гоготнул. Он-то знал, о какой даме речь.

Я поклонился и вышел. От крыльца гостиницы переместился к домику, где обитала Мстислава Мстиславовна.

— Бабуля не в духе, — доложила мне прекрасная Глафира. Кем она приходится Демиду, я, кстати, так и не понял, надо бы выяснить.

Судя по тому, что Глафира тусила во дворе, опасаясь заходить в дом, бабуля действительно пребывала не в духе. Об этом же свидетельствовала доносящаяся из дома отборная брань. Мстислава костерила на чём свет стоит какого-то Алексашку. Не удивлюсь, если Невского.

— Ежели вам снова починить чего, то лучше бы завтра, — вздохнула Глафира. — В завтрему, глядишь, отойдёт. Подолгу она не буянит, годы уже не те.

— Да нет уж. Рискну сегодня.

Я открыл дверь, шагнул через порог. В следующую секунду поймал летящую в лоб кочергу.

Похвалил:

— Метко… Мстислава Мстиславовна! Я пришёл сделать вам предложение.

Мстислава, снявшая с ноги валенок, замерла со снарядом в руке.

— А ну, подойди ближе. А то я тебя и разглядеть-то не могу.

Я подошёл ближе. Единственный глаз Мстиславы взглянул на меня светло и незамутненно. Ни капли узнавания во взгляде не промелькнуло.

— Владимир Давыдов, к вашим услугам. Мы с вами провели вчера незабываемый вечер.

— Незабываемый — это я могу. — Мстислава рассматривала меня с интересом. Наконец вынесла вердикт: — Парень ты справный, но замуж за тебя не пойду. Свобода дороже!

— Чрезвычайно приятно встретить в вашем лице носителя моей собственной жизненной концепции.

— Чегось?

— Говорю, замуж необязательно. Я на службу и незамужних принимаю. В этом плане абсоюлютно толерантен.

— На службу? — насторожилась Мстислава.

— Ну, с моей стороны в наличии охотники, которые зимой со скуки в спячку впадают. А с вашей — драгоценный боевой и жизненный опыт. Как глава ордена, приглашаю вас в свой оплот штатным инструктором.

* * *

Собиралась Мстислава недолго. Через полчаса мы стояли возле нового оплота в бывшем доме Воздвиженской.

Но распахнуть перед дамой дверь я не успел, та открылась сама.

— Ваше сиятельство, многоуважаемый господин Давыдов! — обрадовался вылетевший на крыльцо Брейгель. — Вы таки не поверите, как я желал вас увидеть! Больше, чем жених желает обладать невестой. Я отложил все неотложные дела и устремился в сию обитель, дабы… О, боже! — Брейгель схватился за сердце. — Зачем вы мне делаете дурно? Что это на вас надето⁈

Он оглядел мой костюм из магазина готового платья таким взглядом, что я на всякий случай приготовился кастовать Мороз. Вдруг вспыхнет.

— А на вашей даме? — Брейгель перевёл взгляд на Мстиславу. — Я таки не понимаю, многоуважаемый господин Давыдов, что плохого вам сделал Яков Брейгель? Для чего вы позорите меня на всю Империю?

— Да я в этом костюме двух часов не проходил, это вообще маскировка. Какая, к чёрту, Империя?

— Ах, оставьте! — Брейгель закатил глаза. — Мне прекрасно известно, что вы путешествуете по всему миру! И теперь, думая о том, в каком виде это делаете, я навсегда лишусь сна.

— Да не путешествую я, блин! Говорю же, только что надел. А даже если бы и путешествовал, кто меня видит? Твари в Пекле?

— Ни одна тварь не грешна настолько, чтобы лицезреть подобный кошмар! Если вам нужен был костюм для визитов в Пекло…

— Да всё, всё, я понял. А ты чего пришёл-то?

Выяснилось, что пронырливый Брейгель, узнав о моей бурной деятельности, решил получить подряд на пошив одежды для охотников.

Я рассудил, что мысль неплохая. Обновление гардероба охотникам не помешает, многие натурально в лохмотьях ходят. Пообещал Брейгелю подумать.

Войдя в оплот, оценил:

— Ого!

Захар и Тихоныч поработали на славу. Дом был отмыт, печи топились, окна украшали нарядные занавески, полы — дорожки.

У входа два шапочно знакомых охотника примеряли к стене вешалку. Руководил работами Алексей.

— Иван, давай чуть выше! Ещё чуть-чуть! Ага. Вот так, прибивай.

Застучали молотки.

Алексей повернулся к нам. С интересом уставился на Мстиславу.

— Принимай пополнение, — отрекомендовал я. — Мстислава Мстиславовна, будет работать инструктором. Обеспечь человеку проживание и полное довольствие. Сегодня Мстислава Мстиславовна отдохнёт, а с завтрашнего дня начнёт вести уроки.

Мстислава постаралась принять максимально солидный вид.

— Э-э, — сказал Алексей.

— Вопросы?

— Не-не, я всё понял. Идёмте, уважаемая, покажу вам комнату.

Пока Алексей пристраивал Мстиславу на новое место жительства, я прошёлся по дому. Оценил обстановку комнат, новенькие скатерти в столовой и посуду в кухне.

— Обживаетесь? — спросил у подошедшего Алексея.

— Ага. Тут недавно мальчишка до тебя прибегал. Рассыльный из конторы братьев Урюпиных.

— Яшка, что ли?

— Вроде так. И другого пацана с собой привёл. Сказал, что тот, вроде, Силу охотничью чует.

— Это как?

— Да болтали, говорит, в переулке, рядом — никого. И вдруг пацан говорит: «Охотники идут!» Яшка его на смех поднял, а через минуту из-за угла и правда двое охотников показались. Яшка пацана сюда потащил.

— Молодец Яшка. И что же, есть Сила?

Алексей развёл руками:

— Я не почувствовал. Но это ничего не значит. Ранг-то у меня — сам знаешь, не высокий. Велел им в другой раз приходить, когда тут посерьёзнее меня охотники будут.

Я задумчиво хмыкнул. Что-то кучно одарённые дети пошли, поколение индиго, блин. Неофит, потом тот пацан, который с дятлом в шашки играл, девчонку мы с Земляной тоже в одной деревне встречали, взяли на заметку.

Вообще, конечно, надо бы за такими детьми приглядывать. Брать под крыло, пока на них какая-нибудь тварь вроде Троекурова не вышла. Благо, и возможность такая есть.

— Вот что, Алексей. В старом нашем оплоте амулет есть, который в своё время у Троекурова изъяли. Позволяет разглядеть в человеке потенциального охотника. Сейчас, как тут закончим, смотайся-ка за ним. Там без дела пылится, а нам полезен будет.

Алексей покачал головой.

— Ишь! Каких только амулетов не бывает… Понял. Сделаю.

— А у тебя-то самого как Силу обнаружили? — заинтересовался я. — Ты же дворянин, по-хорошему с нашей братией и пересекаться-то не должен.

— Да я тогда ребёнком был. С другом в кабак пробрались, где охотники сидели, посмотреть на них хотелось. Ну, один нас и выловил. И посмотрел. Друга сразу выгнали, а мне объяснили, что есть Сила. Ну, у меня глаза-то загорелись… — Тут Алексей грустно шмыгнул носом. — Да только и меня в итоге выгнали. Сказали, мол, подрасти сперва. Нет у нас времени с мелюзгой носиться. Обидно было, а куда денешься. Ну, потом то, другое… Я, вроде, и забыл. Но однажды появился на пороге охотник. Недели не прошло, как матушка моя преставилась, тяжело было. Я и подумал — может, вот она, судьба? А оно вон как обернулось.

— Ясно. А с боссом своим ты расплатился?

— Да не, когда бы успел? Мы ж костей добыли всего ничего.

— Ну с тех пор уже, почитай, больше суток прошло. Я думал, может, ты…

— Нет. Я же тут, не до охоты пока… А тот — до пятидесяти поднял.

— Чего?

— Пятьдесят костей теперь требует за выход из ордена. И, говорит, каждую неделю накидывать будет. А тут зима впереди. Не знаю я…

Нет, ну это уже вообще не дело. За выход из ордена на счётчик ставить — где такое видано? Бизнес бизнесом, но совсем-то уж наглеть не надо.

— Организуй-ка мне стрелу с этим прекрасным человеком.

— Чего организовать? — захлопал глазами Алексей.

— Встречу. Скажи, мол, так и так — Владимир Давыдов хотел бы встретиться и поиметь с вами беседу.

— А может, не надо?

— Надо, Лёша. Надо. Делай.

Тут Мстислава, до сих пор дисциплинированно молчавшая, подала голос:

— И вот это — тоже охотник, что ли? — указала кивком на Алексея.

— На административной должности, — сказал я. — Непосредственно на тварей выходит редко, но здесь, в доме, по хозяйству все вопросы решает он. Будете тесно сотрудничать. Так что знакомьтесь. Мстислава Мстиславовна, Алексей Феоктистович.

Мстислава, как я заметил, попыталась одними губами повторить отчество. Получилось так себе, и бодрая старушка приняла мудрое решение:

— Славкой зови, — миролюбиво ткнула она Алексея в грудь сухим кулачком. — Чего там церемониться, Алёшка. Все свои.

* * *

Ползунов нынче вечером пребывал дома в компании одной лишь Александры Урюпиной. Некроинженер для разнообразия отсутствовал, что, похоже, Александру лишь радовало. Вряд ли Юлиан Юсупович способствовал насыщенной половой жизни влюблённых. Я представил, как в самый разгар действа тот врывается в спальню, бормоча что-то вроде: «Вы знаете, Иван Иванович, я думаю, что вы здесь даёте неправильный угол. Согласно моим расчётам, половое сношение будет более продуктивным, если…»

— Чему вы смеётесь? — прищурилась Александра.

— Не обращайте внимания, — отмахнулся я. — Жизнь — вообще смешная штука.

Мы сидели за обеденным столом. Моему присутствию, как ни странно, Александра вовсе не огорчалась. Впрочем, я и мешать не собирался. Помогать тоже желанием не горел.

Вообще, глядя на эту пару, я вдруг вспомнил Катерину Матвеевну. Тонкий лучик невинности в окружившем меня мраке разврата. Не то чтобы я так уж страдал в этом мраке. Совсем даже наоборот: темнота — друг молодёжи. Но лучик-то, лучик! Надо бы Катерину Матвеевну навестить. Вот разгребу немножко дела, и немедленно.

— Как с проектом производства? — обратился я к Ползунову.

— Готов, — кивнул тот. — Буквально сегодня с Юлианом Юсуповичем закончили чертежи и расчёты. Построить цех с этим вашим конвейером, обучить рабочих, всё отладить… Ну, при самом благоприятном раскладе, если прожект получит монаршее одобрение…

— Получит.

— К весне можно будет рассчитывать на первую партию пауков. Кстати говоря, как ты предполагаешь их использовать?

Глава 14

Я пожал плечами.

— Ну… «Твари. Убивать». Как ещё-то использовать оружие?

— Это понятно. Я про технические тонкости. Пауки ведь, как ты успел заметить, не самоходны, они будут подчиняться хозяину. И если все будут привязаны к одному, то все, как один, будут выполнять единственную команду. Это, безусловно, создаст огневую мощь, но не позволит гибко реагировать на изменение ситуации. А в Пекле это, сколь я понимаю, немаловажно.

— Ну да, — задумался я.

— Другой вариант — у каждого охотника свой паук. Но тут тоже должны присутствовать осторожность и вдумчивость. Я полагаю, охотнику очень легко будет увлечься и уйти вслед за конструктом в такие дебри, откуда он не выберется живым. Конструкт, разумеется, будет биться, но не сможет контролировать абсолютно всё.

— Верно, верно… Для начала я думаю присвоить личных пауков самым проверенным и вменяемым из охотников, тем, на кого лично я без вопросов смогу положиться. Так пройдёт вторая волна испытаний. Ну а потом уже раскатаем обнову на всех. И там — да, разумеется, будут случаи гибели по собственной дурости или неудачливости, будут потери людей и конструктов. Не без того, Иван Иванович, такова уж доля охотников. Но зато в общем и целом мы обретём огромную силу, которую сможем противопоставить тварям, заполонившим Пекло.

— Полагаете, удастся очистить Европу целиком?

— Полагаю, это — вопрос времени. Мёртвые твари — это новые кости. Новые кости — это новые конструкты. Новые конструкты — это мёртвые твари. Если грамотно наладить производство, то…

— Господа, неужели так обязательно даже за обедом говорить о делах? — вмешалась Александра. — Ну право же… Я понимаю всю важность того, что вы обсуждаете, но ведь иногда необходимо и отдыхать. Вы не находите?

Тут у меня в кармане зажужжало. Я промокнул губы салфеткой, извинился и достал амулет. Сжав в нужном месте, хотел уже сказать «приём», но из амулета полетел такой плотный поток грохота и матерных воплей, что вопросы, в целом, сделались лишними.

— Прошу меня простить. — Я встал. — Дела государственной важности вынуждают покинуть. Благодарю за ужин.

И мгновенно перенёсся в «Пале-Рояль».

В номере было темно, и шла драка. Это всё, что я понял. Бились ожесточённо. То и дело взвизгивал Николка.

— Господа, — сказал я, — погодите секунду, свет зажгу.

Пяток Светляков поднялись к потолку, озарив помещение тусклым светом. Н-да, администрация будет в восторге. Стол — пополам, стулья — в труху, ковёр комом, повсюду брызги крови.

Основное действо сейчас происходило на развалинах стола. Там Демид упоённо бил морду обмякшему Николке. Разумовский и третий охотник, сцепившиеся неподалёку, при свете расцепились. Демид, занеся в очередной раз кулак, вдруг задумался и опустил его.

— А где же наш враг? — спросил я. — Убили и съели? Хвалю.

Мужики с окровавленными физиономиями удивлённо озирались.

— Дверь открылась, — шмыгнул носом Демид. — И кто-то вошёл. Я на него и кинулся.

— И я, — подтвердил Разумовский.

— И я тож, — кивнул третий охотник.

— Молодцы… Свет организовать не додумались?

Не додумались. Караулить предпочли в темноте — из тех соображений, что в темноте спрятаться легче, — а Знаком Светляка, кроме меня, никто не владел.

— Да это же я вошёл! — простонал Николка. — Дурачьё…

— Вот я тебе сейчас за «дурачьё»! — замахнулся Демид. — Не мог это ты быть! Ты тут сидел.

— Да ускользнул я от вас. По гостинице прошвырнулся…

— Искал, что спереть? — хмыкнул я.

Николка потупился. Пробормотал:

— Да место-то какое богатое… Чай, не убудет с них.

— С них-то, может, и не убудет. А вот сам ты — начинаешь потихоньку делать выводы, как тебя судьба дрючит за твоё милое хобби?

— А?

— Буй на! Как пытаешься что-то украсть, так либо по морде огребаешь, либо вообще в некрасивые блудняки встреваешь. Сделай уже правильный вывод: ни к чему хорошему эта дорожка не приведёт. Хотя из номера ушёл красиво, тут не спорю. Троих охотников провёл.

— Да их не провести — себя не уважать! — немедленно надулся от гордости Николка.

Демид вновь на него замахнулся, и Николка, закрывшись локтем, жалобно запищал.

— Амулет опустошился, — вздохнул Разумовский. — Тот, что Знаки запрещает. Эх…

— Решаемо. Давай сюда. Я быстро.

Взяв амулет, я переместился домой. Достал новую зарядку, выйдя во двор, положил её на землю, сверху — амулет. Тот стремительно раскалился, потом начал остывать. Я взял его двумя пальцами, покидал с ладони на ладонь, остужая.

— Помощь нужна?

Я повернул голову. На крыльце стояла Земляна с чашкой чая.

— Не, — отмахнулся я. — Там народу хватает.

— Где — «там»? На какую тварь охотитесь?

— На самую опасную. На человека.

— У-у-у… Ну, удачи. Потом расскажешь.

— Всенепременно. Ещё и привру, чтоб покрасивше выглядеть. Сделай милость, закинь мне в башню эту штуку.

Отдав Земляне сердце инопланетного воина, я вернулся в гостиницу. К счастью, сказать ничего не успел. За время моего недолгого отсутствия здесь произошли серьёзные перемены.

Светляки продолжали парить под потолком. Видимо, они забирали какую-то долю энергии, которая обеспечивала им недолгое автономное существование. А может, и на расстоянии силу подсасывали, почему бы нет. Если уж отсроченные ловушки поставляют родии хоть с другого конца света.

Демид, Разумовский и третий охотник стояли спиной к спине, образовывая треугольник. Руки они завели за спины и не шевелились. На полу между ними лежал какой-то амулет. Он светился. Между свечением амулета и неподвижностью мужиков определенно присутствовала связь.

А Николка висел на стене, распятый под самым потолком, как будто вновь встретился с джинном. Только вот джинн тут был совершенно ни при чём.

Смысловым центром картины являлся мужик в шляпе цилиндром и в пальто. Рукой, затянутой в перчатку, он держал трость, набалдашник которой светился. По ходу, набалдашник тоже был амулетом. И именно он удерживал под потолком Николку.

— Кто ещё знает? — спросил глухой, низкий голос.

Такой, что, однажды услышав, с другим не перепутаешь. Мне его слышать уже доводилось. В захолустье, где Сенька Рябой встречался с Министром.

Обделавшийся раз семнадцать от ужаса Николка даже не заметил моего появления. Однако когда он заговорил, я поневоле восхитился. Может быть, конечно, у него от страха просто крыша поехала и память отшибло — это вполне. А может, он даже в такой скверной ситуации умудрялся виртуозно играть.

— Никто! Клянусь, Христом-Богом клянусь — никто не знает! — хныкал Николка. — Да я даже и во дворец идти не собирался! Я просто так сказал, похвастаться!

— А откуда здесь эти? — Цилиндр кивнул на обездвиженных охотников.

— Я их в первый раз вижу, — пролепетал Николка.

— Ясно. Что ж, мне это фиглярство надоело.

— Такая же фигня, бро, — сказал я.

Министр резко обернулся. Николка, пискнув, упал — амулет перестал на него действовать. А министр взмахнул тростью в мою сторону.

Не так быстро! Мы тут тоже не лаптем щи хлебаем, знаете ли.

Я кастанул Знак Остолбеней. Да, Знаки обладают некоторыми преимуществами по сравнению с амулетами. Например — быстродействием.

Министр замер. А я вгляделся ему в лицо. И понял, почему так обделался Николка. Вместо лица была гладкая коричневая кожаная маска.

— Оке-е-ей, — кивнул я. — Ладно, Николка, принято. Не осуждаю. Но за Ползунова всё равно спрошу.

Николка меня вряд ли расслышал. Он подвывал, лёжа на полу — гробануться с трехметровой высоты было, видимо, не очень приятно. А я быстро соображал, что делать.

У меня есть амулет, блокирующий действие как Знаков, так и других амулетов. Если активировать его, охотники отомрут и смогут мне помочь, но и я перестану удерживать Министра. Нет, этот амулет трогать пока нельзя. Один подвижный среди нас имеется, это Николка. Вот с ним и будем работать.

— Хорош выть! — прикрикнул я на Николку. — Дело есть.

— Ы-ы-ы, — отозвался Николка. — Я ру-уку слома-ал!

— Вообще, по справедливости, так тебе и надо. Я бы тебе для закрепления эффекта и вторую сломал. Походил бы, подождал, пока срастётся, покормился нянькой с ложечки — глядишь, жизненный путь бы переосмыслил. Но времени на педагогику у нас нет. Сейчас я залечу тебя руку, а ты будешь делать то, что я говорю.

Николка закивал, преданно глядя мне в глаза. Я скастовал Костоправа. Николка перестал выть и изумленно вытянул руку перед собой.

— Вставай, — приказал я. — Подойди к этому персонажу и обшарь его карманы. В том, что делать это умеешь, не сомневаюсь.

Николка с опаской приблизился к Министру. Шевельнуться тот не мог, но глаза в прорезях маски сверкнули так яростно, что Николка отшатнулся.

Я выругался.

— Да не кусается он, блин! Держу я его. Вообще, конечно, цирк с конями — заставлять вора в карман лезть. Сказать кому — обхохочется… Ты будешь делать, что говорят⁈ Или тебе заново руку сломать?

Николка, дрожа от страха, нырнул ладонью в карман пальто. Вытащил амулет со Знаком Перемещения. Я кивнул.

— Теперь другой карман. И те, что на сюртуке, проверь.

В результате обыска были извлечены ещё два амулета, Удар и Доспех. Ничего необычного. Хотя, возможно, необычное просто более хитро спрятано.

— Трость у него отбери.

С тростью Николке пришлось попыхтеть. Пальцы Министра стиснули рукоять с такой силой, что едва разжал.

— Теперь подойди к охотникам и коснись амулета, который лежит в центре.

Подошёл. Коснулся. Фиг.

— Угу, понял. Возьми амулет, поднеси к его руке. — Я машинально кивнул на Министра, тот немедленно повторил кивок.

Николка снова затрясся. Когда прикладывал амулет к руке Министра, со страху аж зажмурился. Но сработало. Охотники отмерли.

— Ах ты, тварь! — тут же взревел Демид. И бросился к Министру.

— Не убивать! — гаркнул я.

Предупреждал, конечно, что Министр нужен живым, но охотники — народ горячий. А уж те, кого гнусно обманули и паршивым амулетом обратили в неподвижные статуи, вообще нервные, как прима-балерины.

Но убивать Министра Демид не собирался.

— А ну покажь рыло своё поганое!

С этим словами он ухватил за края кожаную маску и рванул на себя.

Эффект был подобен взрыву. С эпицентром там, где стоял Министр. Демида, подбежавших охотников, меня и Николку расшвыряло в стороны.

Я понял, что мой Знак на эту тварь больше не действует, в маске, видимо, содержалось что-то вроде аварийной кнопки, активирующей дополнительные силы. А я держал Знак Остолбенения вот уже несколько минут, за это время интенсивность успела просесть. И то, что выплеснулось из Министра, сумело преодолеть Знак.

Сорванная маска валялась на полу, но лицо Министра разглядеть было по-прежнему нельзя, его окутал густой туман. К трости, которую Николка, не зная, куда ещё деть, прислонил к подоконнику, мы с этой тварью рванули одновременно.

Я оказался быстрее, выхватил трость у Министра из-под носа. Он взревел, бросился на меня. Защитный круг.

Ого! Едва удержал, мана просела так, будто один на один с колдуном бьюсь. Сколько ж в тебя силы влилось, тварюга⁈

— Нет!!! — это я крикнуть не успел.

Собирался обрушить на Министра ещё один «Остолбенеть», но опоздал. Взбешённые Демид и его приятель долбанули по Министру сдвоенным Ударом.

Зазвенело оконное стекло, брызнули осколки. Министр вылетел в окно.

— Соображаешь, куда бьёшь⁈ — рявкнул я.

Мы бросились к окну. Чтобы увидеть, как Министр, не получивший при падении со второго этажа никаких видимых повреждений, запрыгивает в карету без опознавательных знаков.

Кучер стегнул лошадей. По пустынной улице простучали копыта.

— Где твои люди? — я повернулся к Разумовскому. — Ты сказал, что гостиница под наблюдением!

— Так они и наблюдают! За парадным входом, за чёрным…

Словно в подтверждение его слов, из парадных дверей выскочили двое в штатском. И грустно посмотрели в сторону удаляющейся кареты.

— Н-да, — я вздохнул. — Короче, все вы тут — мо-лод-цы!

— Да кто знать-то мог? — пробухтел Демид.

— Ты не знал, что от Удара окно разбиться может?

— Не подумал. Чай, не каждый день в барских домах охотимся! В лесу-то окон нету.

— Ну, тут не поспоришь. В лесу — действительно нету.

Демид насупленно отвернулся.

— Вы поняли, что произошло, Владимир Всеволодович?

Разумовский наклонился и поднял с пола сорванную маску. Ничего особенного, тряпочка как тряпочка, только кожаная.

— В общих чертах. Сработало что-то вроде детонатора, в единый миг влившего в эту тварь огромную силу. Мой Знак эта сила смяла так, будто вовсе не заметила. Защитный круг я тоже едва удержал, если что. Следующего его броска уже бы не выдержал.

— Не сочтёте за дерзость, если поинтересуюсь, в каком вы ранге?

Я молча стащил перчатку.

Глаза у Разумовского расширились.

— Сотник⁈

— А ты думал, — проворчал Демид. Гордость за главу ордена даже обиду пересилила.

— И даже, будучи в столь высоком ранге, вы…

Я кивнул:

— Теперь понимаете, что нам противостоит?

— Откровенно говоря, лишь теперь понял со всей откровенностью. До сих пор… — Разумовский развёл руками.

— Ну да. До сих пор казалось, что ничего серьёзного. Подумаешь, скачет по столице неведома зверушка в маске. Вы ведь не успели разглядеть, кто это такой?

— Увы. Его лицо окутало туманом.

— Часть защитного механизма, видимо… Ладно. Зато у нас есть трофей.

Трость Министра я всё ещё держал в руках. Помня о том, какой кипиш устроил похожий артефакт, принадлежащий Троекурову, выпускать её не спешил.

— И что это, по-вашему? — Разумовский с интересом разглядывал трость.

— Насколько понимаю, тоже амулет, только мощнее, чем обычные. Отнесу знакомому мастеру, пусть поковыряет. Если к делу не приспособит, то хоть обезвредит. Но это после, сначала улику отработать надо.

— Отработать? — переспросил Разумовский.

— Угу. Есть одна идейка.

— Идеи — это хорошо. — Разумовский вздохнул.

— Что? Предвкушаете доклад у государыни?

— Именно. Даже не знаю, какими словами донести…

— Ничего. Я с вами пойду, буду слова подсказывать. Только уговор: услуга за услугу.

— Всё, что пожелаете! — Разумовский расцвёл на глазах.

— Вот этого персонажа, — я кивнул на Николку, — пристройте куда-нибудь. Хоть на каторгу, что ли? Там вроде воровать нечего.

— Не надо на каторгу! — Николка плюхнулся на колени. — Не буду больше красть, обещаю!

— Ты один раз уже обещал.

— Так я и не крал! Покуда за соколиками ходил у графа Дорофеева, и мыслей таких не было! А как здесь оказался, так будто бес под руку толкнул. И сам-то не хотел, а взялся за старое… Христом-богом молю, ваше сиятельство! — Николка подполз ко мне. — Верните меня к Дорофееву! Там они, любушки мои, заждались, поди. Вместо меня за молодняком Прошка ходит, а он разве же умеет? У него руки, словно колоды деревянные. А с птенчиками надобно ласково!

— Ну да, видал я этих птенчиков. С ними только попробуй не ласково…

— Если что, каторга никуда не денется, — заметив, что я колеблюсь, обнадежил Разумовский.

— Да уж верю. Если и есть в мире что-то безусловно устойчивое, так это каторга… Ладно, — кивнул я Николке. — Сиди здесь, жди. Я сейчас к государыне, потом за тобой вернусь.

— А нам что делать? — подал голос Демид.

— Товарищ твой пусть домой идёт, а сам к Ползунову возвращайся.

— Я с господином охотником! — встрепенулся Николка. — Я один тут ни в жисть не останусь! А ежели этот вернётся?

— Не дурак — не вернётся. Что ему тут делать?

— Ну, а если вдруг?

— А если вдруг тебя у Ползунова в доме снова бес под руку толкнёт?

— Пусть руки мне свяжут! Так оно и впрямь спокойней будет. А я лучше связанным посижу, чем одному со страху дрожать.

— Ладно, чёрт с тобой. Демид, свяжи ему руки и забирай к Ползунову. Идём? — я повернулся к Разумовскому.

Тот кивнул. Мы вдвоём переместились к Зимнему дворцу.

Глава 15

Государыня приняла нас тотчас же, дожидалась. Выслушав рассказ, помрачнела. Постучала тонкими пальцами по рукояти кресла.

— И что же вы теперь намерены делать?

— Для начала надо поработать с уликой. — Я показал трость. — Представления не имею, где у вас тут обычно министры тусят, но полагаю, какие-то места общего сбора есть. Трость — не та штука, которую будешь менять каждый день. Нашего Министра, если он и правда министр, должны были видеть с ней неоднократно.

— Опросить всех, кто может быть с ним знакомым? — спросила императрица.

— Именно. Только сделать это аккуратно. Не нужно, чтобы он думал, что мы до этого додумались.

— Хорошо. Я выберу человека, которому смогу это поручить.

— Да зачем же выбирать? Человек перед вами, — я кивнул на Разумовского. — Умный, преданный и умеющий хранить тайны.

Императрица улыбнулась.

— Да, действительно. Лучшего кандидата и впрямь не найти.

Разумовский наклонил голову:

— Благодарю, господин Давыдов.

— Да на здоровье, правду говорить легко и приятно. Только не забывай вот о чём: это ты не видел лица Министра. А он твоё видел и наверняка узнал.

— Понял, — кивнул Разумовский. — Буду настороже. — Протянул руку за тростью.

— Э, нет, — я покачал головой. — Показывать её не обязательно, хватит и словесного описания. А мне эта штука ещё пригодится.

* * *

Николку граф Дорофеев принял обратно едва ли не с распростёртыми объятиями.

— Всё настолько плохо? — полюбопытствовал я.

— Ох, лучше не спрашивайте, — отмахнулся он. — Этот Прошка, черти бы его взяли… Если бы на каторгу отправляли за неправильно растущие руки, он бы уже был там. И куда, спрашивается, лезет? На конюшню его, хватит с меня.

— Ну, в общем, рад услужить. — Я с сомнением наблюдал за Николкой, который бросился возиться с птенцами.

— Да ещё как услужили, — заверил Дорофеев. — Хорошего работника найти — это задачка та ещё. Народ ведь, в основном, ничего делать не хочет. Сами знаете, какие лентяи кругом.

— Ясно. Ну, в общем, я вас предупредил, что парень может подворовывать. Если что, претензий не приму, уж извините.

— Не извольте волноваться! Все необходимые меры по этому поводу будут приняты. Уж поверьте, дальше птичника он у меня не уйдёт.

Я вздохнул и махнул рукой, чёрт уже с ним.

Что-то добрый я какой-то стал до неприличия! По уму прибить бы этого Николку, да прикопать где-нибудь в овраге, никто бы о нём и не вспомнил. Но русская душа широка и глубока.

В общем, будем рассуждать так. Николка — тварь? Нет, не тварь. Человек. Значит, как охотника, меня он не колышет. Николка — моя проблема? Нет, не моя. Граф Дорофеев его с полной осознанностью взял под крылышко. Ну, вот и всё. Уж как с вором разобраться, если что — сообразит, не маленький. А если Николка чего важное стырит и слиняет, и Дорофеев обратится ко мне за помощью… Я, конечно, кастану Путеводное Яблочко и найду его. А дальше — опять-таки, пусть Дорофеев разбирается и грех на душу берёт, если надо. А с меня взятки гладки, умываю руки, финита ля комедия и всякая такая вещь.

На этом я попрощался с Дорофеевым и пошёл в сторону располагающегося неподалёку Оплота Ордена Падающей Звезды, сокращённо ООПЗ. По пути впал в глубокую задумчивость. Итак, Министр от нас ушёл. Но — недалеко. Нормальный, умный человек после такого фейла крепко залёг бы на дно. Ну, свалил в другой город, устроился бы каменщиком, подождал лет десять-двадцать, а потом начал бы осторожно осматриваться. Но Министр — не нормальный человек, он принял сторону тварей. А значит, как и свойственно тварям, изначально довольно туп и самонадеян.

Полагает, что сейчас порешает вопросы с охотниками и продолжит заниматься своим гнусным делом. Наверное, даже в уме не держит, что это охотники порешают вопросы с ним. А ведь именно так и будет…

Но конкретно сейчас лично я против Министра сделать ничего не мог, настало время поработать другим людям. А у меня на повестке дня — что? Где мой мысленный ту-ду лист? Ага, вот он. Так, вот, вижу, вопрос с плавающим приоритетом — железный человек в потустороннем мире, недовольство чертей. Очень интересно. Но совершенно не понятно.

Конечно, чрезвычайно заманчива мысль отправиться в потусторонний мир и превентивно загасить всех чертей, но, блин, пока рановато. Хотелось бы сперва до тысячника раскачаться, а то и покруче. Как-никак, серьёзное сафари, может, даже не на один день.

Забрать железного человека из потустороннего мира — тоже не очень представляю, как. А главное, не представляю, нахрена. Что я с ним делать буду? Банок он и так успел наковырять больше, чем я могу переварить, по крайней мере на данном этапе развития ползуновского производства. А к чему ещё его приспособить — непонятно. Песочницу ему построить на заднем дворе? Очень смешно, конечно.

По уму, самое лучшее, что я мог сейчас сделать, это свалить домой и продолжить изучение документации к инопланетным воинам. Но после бурной ноченьки я имел риски вырубиться. Можно, конечно, кастануть Восстановление сил, но тогда меня спустя сутки вырубит наглухо. Стопудов, в самый неподходящий момент. Сейчас бы немного поразмяться, дать себе какое-нибудь достижение в виде родий, а то ведь ночь прошла жидковато…

С этой целью я и пришёл в оплот. Ну, не только с этой, конечно. Первым долгом заглянул к мастеру Сергию, где с удивлением обнаружил суетящуюся на предмет завтрака даму лет сорока.

— Это Антонина, — представил чуть смущённый Сергий и дальше объяснять не стал.

— Окей, — кивнул я. — Антонина так Антонина. Я что, против, что ли. Это. Мастер Сергий, дельце есть. Вот эту штуку тебе оставлю, посмотришь на досуге? Что сие есмь, что может, что делать можно этим незамысловатым предметом, помимо очевидного.

Я протянул Сергию трость. Тот немедленно вставил в глаз увеличительную штуку и потерял интерес к завтраку и Антонине. Которая робко предложила мне чаю.

— А, давайте, — весело согласился я. — Вот буквально недавно во дворце был императорском — так только разговоры разговаривали. Никакого понимания о нуждах простого люда.

— Так вы, может, перекусите?

— И это могу.

Пока я употреблял офигенные оладушки с мёдом и запивал их чаем, мастер Сергий досконально изучил трость.

— Страшная вещь, — вынес он вердикт.

Увеличивалку положил в ящичек с инструментами, трость с великой осторожностью прислонил к стене.

— Насколько страшная, чего умеет? — спросил я, проглотив оладушек, и потянулся за следующим.

Сергий ко мне присоединился.

— Набалдашник трости представляет собой композитный амулет. Это — великое и безумное искусство. Немногие мастера отважатся создать такое.

— А поподробнее?

— Подробнее — это один амулет, который заключает в себе силу нескольких. Здесь нужен серьёзный расчёт. Потому что некоторые Знаки, нанесённые рядом, могут вовсе отказаться служить, в лучшем случае. А другие, неверно подобранные, могут устроить, к примеру, взрыв. Или ещё чего похуже. Для создания такого амулета требуется долгий кропотливый труд.

— Ну, или требуется с молоком матери высосать понимание, что такое Знаки и как их правильно располагать…

— Чего? Это ты о чём?

— Да думаю, что, может, не люди этот набалдашник делали. Но вы продолжайте, мастер Сергий.

— «Продолжайте», — проворчал мастер. — Я даже не все Знаки понял, какие увидел! Эта трость может и огнём плеваться, и молниями, и Ударом бить, и Мечом полосовать. И ещё штук десять различных возможностей у неё имеется.

Я присвистнул.

— Вот это да. Агрегат-то полезный!

— Не вздумай его использовать!

— Это ещё почему? После такой мощной рекламы — такой облом?

— Да я самого главного не сказал! Набалдашник сделан из кости.

— Ну, по виду можно было догадаться.

— Человеческой.

Я молча обдумал услышанное.

— В смысле, это кость охотника?

— Нет. Обычная человеческая кость. Позолоченая.

— Та-а-ак. И что это даёт?

— Насколько я понял вязь — а я прошу заметить, что никогда раньше с подобным не сталкивался и могу лишь предполагать, — работает она не как обычный амулет. Обычный амулет наполняется силой охотника, ну, или у нас, мастеров, свои способы есть. Кроме того, правильный амулет сам постепенно наполняется. Это я тебе уже говорил.

— Помню, да. А трость?

— Трость — иным образом поступает. Там совершенно явно прочерчен канал. Именно на набалдашнике. Если точнее, то даже два канала, разнонаправленных. Я предполагаю, что она забирает, если можно так выразиться, человеческую энергию. А взамен её даёт тварную.

Я озадаченно смотрел на Сергия, и тот снизошёл до пояснений более конкретных:

— Чем чаще владелец её использует, тем скорее он превращается в тварь. В колдуна, полагаю. В него льётся Сила родий. Его кости меняются. Сама его природа меняется.

Вот теперь дошло. На трость я посмотрел с совершенно другим чувством. Экая гадость-то, оказывается! Хорошо, что поюзать не пытался, сразу к Сергию пришёл.

— Что ж, спасибо, мастер Сергий. В который раз выручаешь.

— Не стоит благодарности.

Покончив с делом, мастер Сергий включил свой обычный уровень дружелюбия. А именно, всей своей аурой так и транслировал вопрос: «Уже уходишь?». Я допил чай, поблагодарил хозяйку и даже поцеловал ей руку, заставив Антонину покраснеть, а Сергия нахмуриться. Ничего, нормально! Пусть не расслабляются мне тут.

Трость я забрал с собой. Суну дома в сейф, а там посмотрим. Министру такой артефакт уж точно нахрен не нужен, согласно моему разумению.

— Эге-гей! — крикнул я, постучав в дверь оплота. — Открывай, сова, медведь пришёл!

— Где медведь⁈ — вывалился наружу сонный Прохор, в ночной рубашке и кальсонах, но полностью готовый к труду и обороне. — Опять медведь⁈ Хрена ж они не спят-то, окаянные⁈

— Да расслабься, шучу я. В дом-то пустишь? Или у тебя там опять важные дела?

Прохор, основательно поматерившись на меня за шутку, в оплот таки пустил. Женщины в помещении не наблюдалось, но присутствие женской руки чувствовалось. Холода близко, все в пары сбиваются…

— Чего припёрся? — буркнул Прохор. — Ты ж теперь глава собственного ордена. — Он зевнул и почесался.

— Да, думал, может, по старой памяти чего подгонишь.

— Чего ещё?

— Ну, может, тварь какая-нибудь где чудит. Может, сходить пристукнуть надо…

— Это не, — покачал головой Прохор. — Спокойно всё. И чего тебе-то на месте не сидится? Радуйся! Зиму поживём, отдохнём. С весны опять начнётся такое, что хоть святых выноси.

— Прохор, я двадцать лет отдыхал.

— Тоже верно…

— Так-таки и ничего нет?

— Ничего, — развёл руками одноглазый охотник. — Ты в городе поспрошай. Там-то всяко может быть. Бывает, что и средь зимы упыри налезают.

— А если, к примеру, найти берлогу медведя и потыкать его палочкой?..

— Кгхм! — возмутился Прохор и тоже стал смотреть на меня с выражением типа «что, даже чаю не попьёте?»

— Вот нет в вас авантюризма, блин, — расстроился я. — Ладно, пойду в город. Бывай, нашим привет.

И переместился уже в свой оплот. В выделенную комнату, где расположил свой якорь. Только вышел — столкнулся с Алексеем.

— Вот так удача! — обрадовался тот. — А я только хотел запрягать, к тебе в Давыдово ехать.

— Зря, меня там нету. Что случилось? Твари напали? Много? Жирные?

Наверное, в глазах у меня полыхало невероятно сильное пламя надежды. Алексей заробел и попятился. Я постарался умерить накал.

— Н-нет, — сказал Алексей. — Не твари. Помнишь, ты просил, чтобы я со своим главой ордена тебе встречу устроил? Ну, вот.

— Ага. Помню, было. И где «вот»? Где ты спрятал главу?

— Ждёт тебя в своём оплоте.

— А почему не в кабаке? Я фраппирован.

— Оплот при кабаке…

— Слава тебе, Господи, Земля по-прежнему круглая. Когда?

— Да хоть сейчас. Он с утра там сидит, прибыли считает.

— Ну так пошли.

— И я?..

— И ты. А смысл без тебя разговоры разговаривать? Ты ж не пятнадцатый айфон, у тебя своя воля есть. Будешь хотя бы кивать с умным видом — уже неплохо.

— Владимир, а что ты собираешься делать?

— Ну, как пойдёт…

— Глава-то там не один. Ещё охотники, человек десять будет точно. И очень они главе преданы…

— Думаешь, паука взять? Или Терминатора? — Я задумался. — Не… Не будем создавать хреновый прецедент. Все чудеса науки — только против тварей. А с людьми будем сами разбираться. Пошли, — я взмахнул тростью, — где там этот ваш кабак, показывай.

— Кабак? — услышал я заинтересованный возглас.

В коридор выглянула из своей комнаты Мстислава Мстиславовна. Ишь ты, прямо не узнать! Новое платье, шаль с кистями, новая повязка на глазу. Платок на голове закручен наподобие чалмы, концы игриво завязаны сбоку. Мстислава Мстиславовна была трезва, как стекло. В руке держала дымящуюся трубку.

— Бабушка Славка, — вздохнул Алексей. — Просил же вас в комнате не курить! Выходите хоть в столовую, что ли.

— Да больно далеко туда ходить. А у меня ноги старые, больные.

Я вспомнил, как бабка на этих старых больных ногах зажигала с гвардейцами, и постарался не заржать.

— А если пожар устроите? — продолжил Алексей.

— Устрою — потушу. — Мстислава провела рукой над трубкой, та подёрнулась инеем. Потом разморозилась и снова задымилась. — Не бзди, малой! Так что там про кабак?

— Да мы не бухать идём, — вмешался я. — Разборки у нас.

— Что-что?

Я в общих чертах объяснил. Думал, бабке станет скучно и она отстанет. Как бы не так.

— Что значит — откупные требует⁈ — возмутилась она. — Это что ещё за новые порядки такие?

Мы с Алексеем переглянулись.

— Я не знаю, — пробормотал он. — Мне глава сказал, я думал, так положено…

— А ты? — единственный глаз негодующе воззрился на меня.

— А я — чего? Я вообще не местный, двадцать лет за печкой пролежал. Откуда я знаю, как у вас тут принято. Хотя на счётчик ставить — по-любому беспредел, такое моё мнение.

Мстислава согласно кивнула. Запахнула шаль и притопнула новым валенком.

— Идём!

— Да мы тебе пива просто так подгоним. Необязательно в такую даль ходить.

— Ну и молодёжь пошла! — возмутилась Мстислава. — Вам бы только накосорезиться! В моё время было так: сперва дело, потом пиво! Идём.

Алексей вопросительно посмотрел на меня. Я развёл руками. Дескать, если пожилой уважаемый человек жаждет развлечений, кто мы такие, чтобы отказывать.

Алексей начертил Знак и исчез. Мы с Мстиславой перенеслись вслед за ним. Мимо кабака, рядом с которым оказались, я проходил не раз, но понятия не имел, что там любит заседать глава конкурирующего ордена.

На крыльце Алексей замялся.

— За мной иди, — вздохнул я.

Распахнул дверь. Вошёл, обернулся к Алексею.

— Как твой орден называется?

— Орден Скрещенных Костей…

— Эй! Кто тут глава ордена Скрещенных Костей?

На нашу троицу уставились все, кто сидел в кабаке. В основном охотники, числом человек пятнадцать.

— Вон он, — прошептал за моей спиной Алексей. — В бархатном камзоле, видишь?

Глава 16

Я увидел. Главе ордена было лет двадцать пять. А одежда его мне показалась удивительно знакомой. Ай да Брейгель, ай да сукин сын! Не удивлюсь, если реклама товара идёт под слоганом «Сам граф Давыдов носит».

Глава ордена постарался посмотреть на меня надменно.

— Кости принёс?

— Какие тебе ещё кости⁈ — опередив меня, возмутилась Мстислава. — Это давно ли такой порядок завели, чтобы за охотников отступные требовать? Ладно бы ещё, должен он был кому-то — хотя и то всегда промежду собой решают. А ты-то куда лезешь?

Глава ордена некоторое время молчал, разглядывая Мстиславу. Потом поинтересовался:

— Ты, бабка, из ума выжила, что ли? Ты кто такая, чтобы главу охотничьего ордена попрекать⁈

— Я-то? — Мстислава усмехнулась. — Да я с тварями билась, когда твоих мамки с папкой ещё на свете не было!

— Я и вижу, голову тебе начисто отбили. Не только глаза лишилась, но и мозгов. Если они там были когда-то…

Мстислава яростно взревела и метнула в главу Удар.

Нормальный такой, увесистый, парень аж покачнулся. Но Доспех у него был прокачан хорошо. На этом, видимо, не экономил.

На ноги повскакивали все, кто сидел в кабаке. Шестеро охотников, сидящие за одним столом с главой, вскочили первыми.

Я отодвинул Мстиславу в сторону и шагнул вперёд. Обращаясь к главе, сказал:

— Значит, так. Никакие кости Алексей тебе отдавать не будет. Требование отступных — против правил. Если охотник хочет перейти из одного ордена в другой, он просто переходит. Бесплатно. Собственно, у меня всё. Вопросы? Предложения?

— Да как ты смеешь⁈ — взревел глава. Не сразу переварил то, что я сказал. А переварив, аж слюнями брызгать начал. — Ты кто такой, вообще⁈ Испокон веков в Поречье было только два ордена, Скрещенных Мечей и Падающих Звёзд! А ты взялся неведомо откуда и порядки свои наводишь? Это — мой охотник! — он кивнул на Алексея. — Это в моём ордене его обучали! И если я требую, чтобы он заплатил за науку, это моё дело! Сколько назначу, столько пусть и платит! Ты и так уж сколько народу к себе переманил!

Тут он осекся. А я хмыкнул.

— Угу. То есть, Алексей не первый перебежчик. И сколько ты уже насшибал?

— Не твоё дело!

— Ещё как моё. До бога высоко, до царя далеко — так? На своей земле беспределю как хочу, и ни хрена мне за это не будет? Ошибаешься, чувак.

Я повернулся к Мстиславе. Сообщил обалдевшим охотникам:

— Это — Мстислава Мстиславовна. Прибыла к нам из культурной столицы, любезно согласилась занять место инструктора в моём оплоте. Охотничьи законы знает наизусть. Скажите, пожалуйста, Мстислава Мстиславовна. Если глава одного ордена имеет претензии к главе другого ордена, как в этом случае следует поступить?

— Чегось? — переспросила Мстислава.

— Я говорю, что сейчас эту тварину на куски изрублю. Как по-вашему, норм?

— Можно, — кивнула Мстислава. — Только прежде его на поединок вызови, а там уж руби сколько хошь. Вот это по закону охотничьему будет. Это не мзду тянуть с простых людей!

— Исключительно уважаю охотничий закон! — одобрил я. Кивнул главе: — Идём, что ли?

— Не, не так, — поправила Мстислава. — Скажи: «Пред лицом братьев наших вызываю тебя на честный бой. Кто победит, того и правда. Кто погибнет, с того уж не спрашивать». Это, значится, чтобы если вы друг друга насмерть зарубите, ясно было, что дальше делать.

Я кивнул:

— Разумно.

Повторил слова вызова, обращаясь к главе. Тот побледнел. С надеждой оглянулся на своих, но отговаривать главу от участия никто не стал. Ну, мужиков можно понять — зима близко, развлечений мало. А тут, шутка ли — главы орденов биться будут! Кто ж на этакое шоу поглядеть откажется.

Мы вышли из кабака во двор. Все, кто сидел внутри, выскочили следом, нас с главой обступила толпа. Я сбросил со спины заплечный мешок, вынул из ножен меч. Тот засветился. В толпе одобрительно зацокали языками.

— У него колдовской меч! — немедленно попытался ухватиться за соломинку глава. — А у меня обычный! Конечно, таким мечом он враз мне голову снесёт. С таким мечом самому вообще ничего делать не надо!

Некоторое время занял спор, разгоревшийся между Мстиславой и пожилым охотником конкурирующего ордена. Но к консенсусу пришли довольно быстро: охотник без меча все равно что охотник с мечом, только без меча. Проще говоря, нам было предложено разоружиться. Я не возражал, а мой соперник побледнел ещё больше. Он, очевидно, рассчитывал соскочить.

Я положил меч, отцепил от пояса кинжал. Соперник тоже разоружился.

— Давай! — азартно скомандовала Мстислава.

На лице её было написано, что с удовольствием сама заняла бы моё место. Но уж нет, не уступлю. Давно хотел размяться.

Глава — что-то я даже спросить не удосужился, как его зовут — бросился не меня сразу, едва прозвучала команда. Пытался опередить, а удар был подлым, поддых. С кем другим, может, и проканало бы. Меня только выбесило. Выпад я отбил без труда и тут же перешёл в атаку, обрушил на главу серию ударов.

Он такого явно не ожидал. Пытался закрываться, но по части скорости до меня было далеко. Через пару минут я с изумлением понял, что зрители, поначалу болеющие за главу, переметнулись на мою сторону. Был соблазн закончить поединок красивым нокаутом, но я собрал волю в кулак. Сбил соперника с ног и оседлал.

Придавив коленом шею, глядя в выпученные глаза, негромко проговорил:

— Больше ты ни с кого мзду брать не будешь. Всё, что нахапал, охотникам вернёшь, я проверю. А если попробуешь ещё раз мне дорогу перейти, мордобоем уже не отделаешься. Понял меня?

Глава прохрипел что-то невнятное.

— Не слышу!

— Понял.

— То-то.

Я поднялся на ноги. Публика зааплодировала. Окружающая обстановка вообще стремительно теплела. Мстислава с пожилым охотником уже обсуждали что-то, будто давние друзья, Алексей тоже разговаривал с каким-то парнем. Интерес к лежащему на земле главе испарялся на глазах.

— А не выпить ли нам, братья? — предложил я. — За знакомство?

Предложение было встречено одобрительным свистом. Через пять минут мы уже сдвигали кружки. Через десять их наполнили заново. В общем, день на глазах превращался из хорошего в дивный, обещая перейти в такой же дивный вечер, но тут случилось внезапное.

В кабак вбежал парень моих лет и завопил:

— Охотнички! Помогите, родненькие!

— Что стряслось?

Я сначала задал вопрос, потом вспомнил, что нахожусь не в своём оплоте, и прибежали не ко мне. Но парню было всё равно.

— Волкодлаки! Стая целая, деревню окружили! Помогите, заступнички!

— Волкодлаки? — переспросил я. — Ты ничего не путаешь?

— Да где ж там путать, нешто я обычных волков от тварных не отличу? Да и не полезли бы волки в деревню-то! Они разве что по околицам кур да овец таскают. А чтобы посреди деревни людей в клочья рвать…

— Не бывает такого, — раздался чей-то голос. — Волкодлаки об эту пору сонные, будто осенние мухи. С чего бы им в деревню переться? Тебе, паря, может, со страху али с перепою померещилось?

— Ей-богу, не вру, заступнички! — парень ударил себя в грудь, на глазах появились слёзы. — И не пьющий я вовсе! С десяток человек они порвали, и это лишь те, кого я видал. Остальные прятаться в погреба полезли. А я — на коня, да к вам. Помогите, христом-богом прошу!

— Колдун, — раздался вдруг голос Мстиславы. Она посмотрела на пожилого охотника, тот кивнул. — Колдун любую тварь может поднять в любую пору.

— И стаю может?

— Если силён, то и стаю.

Думал я долго. Секунды полторы. И принял решение:

— Ну так чего же мы ждём⁈

Охотники поднялись все, как один, с дружным рёвом. Даже посрамлённый глава ордена (который, естественно, тоже приполз в кабак пить за знакомство) не остался в стороне.

— Что за деревня? — спросил парня.

Тот ответил, я названия не разобрал. Глава кивнул и, с неприязнью глянув на меня, сказал:

— Есть там якорь. Ну, посмотрим, чего против тварей стоишь.

И демонстративно кончиком меча набросал на полу личный Знак. Переместился первым, ухватив с собой двух охотников. Охотники, кстати, продолжали к своему главе прислушиваться и нахрен его не послали, чем лишний раз доказали разумное начало в человеке. Это у зверей всё просто: победил — новый вожак, точка. А у людей всё чутка сложнее и резоны есть разные.

Охотники быстро, один за другим, слиняли из кабака. Остались мы втроём: я, Мстислава и Алексей. Последний, как и всегда в преддверии битвы, был бледен и невзрачен. Мстислава же, успевшая подогреться напитками, чуть ли не на месте подпрыгивала.

— Вообще, я Демиду обещал, что беру вас на кабинетную работу, — сказал я.

Мстислава сразу нахмурилась.

— Слышь! Выкать барыням будешь, понял? Это во-первых. А во-вторых, мне ты не глава, я куды хочу — туды иду!

И, шагнув на Знак, исчезла.

— Вот как так научиться, чтобы и мне вот так научиться! — воскликнул Алексей, пусть не очень хорошо сформулировав мысль, но, в целом, сумев донести суть.

— То с рождения, гормональное, — вздохнул я. — Ничего не поделаешь.

— Совсем никак?

— Совсем. Не, ну можно тестостерон колоть начать. Поначалу поможет и даже очень хорошо. А потом сиськи вырастут и член отвалится. Так что лучше работай с тем, что есть. Анализируй свои слабые и сильные стороны, учись грамотно использовать одни и хорошо прятать другие. Вообще, пока мы с тобой тут лясы точим, там все родии другим достанутся! Я пошёл, ты — смотри. Я тебе пока официально не глава, приказывать не стану.

Я встал на Знак, и Алексей тут же с воплем кинулся ко мне.

— Чего орёшь?

— Я же по чужим Знакам не умею.

— Горе ты моё, — вздохнул я, ощущая себя многодетным отцом. Сколько ж их таких на мне висит… Вон, из Захара худо-бедно человека сделал — Неофит появился. Неофита только на путь истинный наставил — вот, пожалуйста, Алексей. — Держись за руку.

Алексей вцепился мне в плечо, и я перенёсся в…

Ну, по ощущениям, в ад. Вот как-то так там и должно было быть. Если бы я не видел через арку потусторонний мир — поверил бы, что именно там и оказался. Кругом горел огонь, в котором прыгали силуэты бешеных тварей, рычащих и визжащих. От них не отставали силуэты охотников. Ещё дул холодный ветер, а под ногами лежал грязный перемешанный и затоптанный снег. В деревни зима пришла раньше, чем в город.

Я выдернул из ножен меч и первым делом, чтобы сориентироваться, кастанул Защитный круг. Кто-то пускай очертя голову кидается в битву, а я — глава Ордена, у меня стратегическое мышление.

Горели несколько деревенских домов. В какофонии, окружающей нас, звучали не только визги тварей и вопли охотников. Слышались стенания людей, которые в самую зиму остались без жилья. И вот эта беда была для них, думается, пострашнее волкодлаков.

Охотники, появившись на якоре, немедленно кинулись в разные стороны махать мечами.

— Любители… — вздохнул я. — Ладно. Не ссы, лягуха, болото будет наше.

И кастанул Манок. Который был у меня раскачан очень-очень хорошо, мог призывать даже высокоуровневых тварей. Не говоря о Волкодлаках, которые числились среднеуровневыми.

Зеленоватое пламя взвилось на мой рост.

— Кис-кис-кис, — позвал я. — Цыпа-цыпа. Ловись, родии, большие и малые.

Родии бросились ко мне. Живые, настоящие, да со всех сторон. Но с одной — особенно кучно.

— Эх, в десяточек бы объединились, — вздохнул я, повернувшись к самой кучной куче. — Получил бы родий на халяву, так, постепенно, прокачался бы и стал более самостоятельным.

Это я обращался к Алексею. Пожалуй, к слову сказать, это действительно лучший способ прокачки новичков. До которого то ли никто не допёр, то ли не любил применять. Ну реально ведь: вот ты стал охотником. Знаков у тебя нет, оружия, скорее всего, тоже. И чё? Вот и затягивается у людей раскачка на годы. А в десятке — милое дело же. Вроде и пользу принёс — в Десятника силы вливал — и родий поднял. И костей, опять же, отсыпят. Да плюс — посмотрел на товарищей в деле, обработал информацию, сделал выводы.

Но судя по тому, что я успел увидеть, охотники собирали десятки и более крупные объединения, только когда дело начинало пахнуть конкретным керосином. И на такие предприятия, само собой, предпочитали брать людей крепких и проверенных. Учебные сафари десятками если где и практиковались, то не в наших широтах. Надо будет, наверное, исправлять.

Однако это всё потом. Сейчас мы имеем трясущегося Алексея, одну штуку, и толпу разъярённых волкодлаков, несущихся на манок. За толпой с возмущёнными воплями неслись трое ещё более разъярённых охотников, от которых убегали кости и родии.

— На! — выкрикнул Алексей и кастанул Удар.

Один из волкодлаков нелепо подпрыгнул и упал под лапы товарищей. Товарищи растоптали и не оглянулись — настоящие друзья.

Ну, Алексей, что не остолбенел от ужаса — это молодец, это, учитывая обстоятельства, вообще пятёрка. Однако тут Ударами не отмашешься. Тут серьёзные вещи требуются.

Я зашвырнул в толпу своей прокачанной до самого исторического максимума Костомолкой. Сразу троих волкодлаков на бегу сплющило в лепёшку. Меня шарахнуло тремя молниями. Хорошо пошло! А ну, ещё одну Костомолку!

Волкодлаки, смекнув, что дело неладно, попытались рассредоточиться. В этот раз я раскатал лишь двоих, а третьему всего лишь переднюю лапу смяло в кисель. Он завизжал и рухнул. Секунду спустя его добила Мечом Мстислава Мстиславовна.

В Защитный круг со всех сторон начали биться волкодлаки. Они рычали и хрипло дышали, чуя добычу, чуя Манок, который притягивал их каким-то непонятным тварным искушением, но не могли добраться ни до того, ни до другого. Тогда они заговорили:

— Иди к нам, охотник!

— Чего ты боишься? Давай, поговорим.

— Подойди, чё ты, ну?

— Давай отойдём, слышишь?

— Охренеть, — прокомментировал я, чувствуя, как наворачивается слеза ностальгии. — Я прям как будто в школу вернулся…

Иные чувства обуревали Алексея. Почувствовав себя окружённым тварями, он едва не рехнулся от страха, а потом как-то трансформировал страх в ярость и с воплем принялся хреначить волкодлаков Ударами. Раз, два, три… Потом, верно, выдохся — маны-то на его ранге всего-ничего — и выдернул меч, который продолжал носить, видимо, для красоты. Повезло ему сказочно. Волкодлак, которого наметил себе в жертвы, попытался метнуться в сторону с линии атаки, но ему помешал боевой товарищ, который, заметив приближение Алексея к границе круга, наоборот решил передвинуться поближе. Волкодлаки сшиблись, и оба остались, по сути, там, где были. Тут-то Алексей и вогнал лезвие в пасть твари по самую рукоятку.

Меч у него был не Истинный, а обычный, но — охотничий, то есть, сделанный по специальной технологии из костей тварей. И сработал как следует. Парня шарахнуло родиями, следом, как шампанским, окатило зелёной кровью. Выдернув с воплем меч, Алексей вновь замахнулся на соседнего волкодлака.

Тут и я перешёл на холодное оружие. Дело в том, что оставшиеся без добычи охотники решили исправить это дело и стали сжимать кольцо вокруг ещё пока живых тварей. Хреначить оружием массового поражения стало опасно, вдруг своих зацеплю.

Но меч у меня тоже был — не хухры-мухры. Я усилил его всё той же Костомолкой, которая, по моему опыту, была лучшим апгрейдом, что я когда-либо делал. И принялся фигачить тварей. Ещё четыре молнии успел получить, прежде чем до волкодлаков дошло, что классифицировать меня как добычу — мягко скажем, нерационально.

Тогда они подались назад — централизованно, будто живущие коллективным разумом — и попытались бежать. Увы, чтобы была возможность бежать, надо вовремя озаботиться тылами, чего тупые твари не сделали. И повисли на мечах охотников.

Глава 17

Полминуты — и всё было кончено. Последний волкодлак умудрился выскочить из оцепления, но кинулся по дури своей к горящим домам, там заметался в растерянности, и его настиг чей-то Удар. Ошеломлённую тварь добила Мстислава, которая как-то очень резво очутилась рядом с ним. Ох, хитра бабка! То ли амулет юзает вроде троекуровского, то ли Перемещение у неё раскачано по максимуму. Последнее, впрочем, означает, что Мстислава Мстиславовна пребывает в ранге Воеводы. Интересная, конечно, возможность, да что-то верится с трудом. Чтоб Воевода и прозябала в таких условиях, в которых я её нашёл? Не имея возможности выпить хорошего пива? Бред же.

— Это мой был! — заголосил обиженный охотник — видимо, тот, который кастанул Удар.

— Твой между ног болтается, — не полезла за словом в карман Мстислава. — Если есть чему болтаться. — И зажгла тушу.

Мировая бабка, всё-таки. И чего Демид так расстраивается?..

— Не расслабляться! — велел я и отрубил Защитный круг. — Приготовились в десяток. Славка, Алексей — вас двое, ещё восемь нужны, остальные — прикрытие.

— А кого?

— А что?

— А почему? — заудивлялись охотники.

— Колдун здесь рядом, — сказала Мстислава, собрав волкодлачьи косточки. — Чего непонятного? Первый день, что ли, перчатки носите⁈

Мы с ней сообща потушили пожары. Подошли к первому же сохранившемуся дому. Я постучал.

— Охотники! Всё, нет волкодлаков, вылезайте.

Вылез дрожащий мужик лет пятидесяти. От ужаса у него зуб на зуб не попадал. Пощёчина не помогла, Восстановление сил — тоже. Тогда Мстислава вынула откуда-то из-за пазухи секретную стратегическую фляжку и буквально силой влила мужику в рот пару глотков чего-то покрепче пива.

Сработало. Прокашлявшись и проплевавшись, мужик заговорил:

— Спасители! Защитнички! Христом-богом…

— Ясно, не за что, — перебил я. — Где колдун?

— К-к-колдун?

— Колдун! Кого разозлили?

Мужик смотрел непонимающе несколько секунд. Потом в глазах сверкнула вспышка озарения.

— Так то не колдун. То — ведьма. Точно — ведьма!

— Сойдёт, — пожал я плечами.

— Вестимо — Оксанка, мельничиха!

— Конфликт был?

— Какой конь Фликт? Это не знаю. А что она сына своего спала и видела зятем старосты нашего — то да. А староста дочь возьми да и выдай за городского! И тишком. Вот только сегодня слух-то и прошёл.

— Угу. А мельничиха, значит, от расстройства волкодлаков из спячки подняла и на деревню натравила. Сколько они тут народу порешили, пока мы появились, десятка два? Какие-то несопоставимые по тяжести поступки, не находишь?

Селянин пожал плечами.

— Ну… Ведьма же?

Ну, вообще, да. У тварей ненависть к роду людскому в генетическую прошивку входит. Но среди зимы волкодлаков поднять? Это ж сколько сил-то надо — по такому, мягко говоря, незначительному поводу. Неужто мамаша-ведьма сыночку другую девку подогнать не могла? Это куда проще, чем посредством волкодлаков целой деревне мстить. Странно, в общем.

— Ладно, понял. Мельничиха, так мельничиха. — Я обернулся к Мстиславе и Алексею. — Прогуляюсь до мельницы. Вы со мной?

— Спрашивает! — фыркнула Мстислава.

Алексей привычно побледнел.

— Там ведьма?

— Там мельница. Со всем остальным будем разбираться на месте, селяне — те ещё сказочники… Хех.

Это я, оглядевшись вокруг, понял, что охотников в деревне больше нет. Ну, кроме нас троих. Кости собрали и свалили аккуратно.

— А где все? — пробормотал Алексей. Видимо, тоже обратил внимание на внезапную безлюдность.

— Уже в приёмном пункте, полагаю, кости сдают. Спасибо бабушке Славке, она волшебное слово знает.

— Это какое? — нахмурилась Мстислава.

— «Колдун», — объяснил я. — Одно дело — толпой волкодлаков бить, сколько родий и костей насшибаешь, все твои. А другое дело — на колдуна переть. Тут тебе родий уж точно не перепадёт, с костями — чёрт его знает, как обернётся, а риск немалый. Молодцы, Алексей, твои собратья по ордену! А глава — так вообще конченый молодец.

— Глава наш риску не любит, — подтвердил хрипловатый голос. Из-за домов показался новый друг Мстиславы, пожилой охотник. — Ежели, говорит, волкодлаков и впрямь колдун поднял, так он после этакой славной битвы уже сбежал отсюда куда подальше. Нешто искать его теперь, по лесам гоняться? Появится — так мужички сызнова позовут. А скорее всего, до весны утихнет. Идёмте, братья. Вот и ушли все.

— А ты чего не ушёл?

— А чего мне уходить? Костей в приёмнике на всех один чёрт не хватит. А тут, глядишь, интересное что покажут. — Пожилой охотник со значением посмотрел на Мстиславу.

— Но-но, старый хрыч! — возмутилась та. — Интересное ему! Чай, не в балаган пришёл. Тут дело сурьёзное. Мы на ведьму идём.

— На ведьму? — обрадовался охотник. — Давненько их не видал! С тех пор, как главой ордена отец нынешнего главы был. Славный охотник, два года тому назад в Пекле сгинул.

— Угу. А сынок теперь на воду дует… Ладно, это ваши внутренние вопросы, меня не касаются. Где здесь мельница, знаешь?

— На реке должна быть, — старик махнул рукой.

Я кивнул и двинул в указанном направлении. Деревня вокруг потихоньку оживала. Люди выбирались из домов, осматривались. Увидев нас, кланялись и перешептывались.

— За нами не ходить! — прикрикнул я. — Будьте готовы в любой момент снова прятаться. Есть мнение, мы тут ещё не закончили.

* * *

Мельница стояла припорошенной снегом и казалась абсолютно мёртвой. Но это ничего не значило, ведьмы не всегда передвигаются ногами по земле. Только вот насчёт сына, которого мельничиха собиралась женить на старостиной дочке, не очень понятно. Подмышкой она его таскает, что ли?

— Страшно мне, Владимир, — проговорил вдруг Алексей. — Ох, и жутко вдруг стало!

— Значит, по адресу идём, — кивнул я. Тоже почувствовал, как подступает знакомый страх. — Это специальный Знак такой. Пугалка, чтобы не лазили. Сейчас, как увижу его, собью — легче станет.

— Гляди в оба, сынок. — пробормотала посерьёзневшая Мстислава. — Нехорошее тут место. Ох, нехорошее!

Совет был неплох. Весьма. Для того, кто впервые меч в руки взял… Но говорить об этом Мстиславе я не стал, зачем расстраивать старушку? Да и отвлекаться на ерунду не хотелось, я сам был напряжён. Тоже чуял опасность.

— Когда начнётся, за Алексеем присмотрите, — приказал я Мстиславе и пожилому охотнику. — У него даже Защитный Круг не открыт.

И в ту же секунду началось. Круг, правда, Алексею не сильно помог бы, даже если бы был открыт. Ведьма спикировала на нас с крыши мельницы.

Целилась в меня — ну, кто бы сомневался.

Я был готов к нападению. За секунду до того, как с Доспехом столкнулись длинные когти, скастовал Костомолку. Ведьму отшвырнуло назад, вмазало в стену мельницы. Мельница содрогнулась. А ведьма оказалась крепкой. Мгновенно собралась из размазанного состояния в обычное и снова взмыла вверх. И чёрт бы с ней, справлюсь, но тут я услышал треск ломающегося льда. С противоположного берега через неширокую речку к нам пёрли медведи. Пять штук.

Ломающийся под ногами лёд их не пугал, замерзнуть или утонуть мишки определенно не боялись. Я кастанул в их сторону Мороз и больше туда не смотрел. У меня ещё два с половиной охотника за спиной, а сосредоточиться сейчас надо на ведьме. Убью её — медведи сами вспомнят, что в лесу остались незаконченные дела.

Вот только убить эту тварь оказалось не так-то просто. Она больше не нападала. Стремительно уходила от моих ударов, заставляя меня смещаться всё ближе к медведям. Ну, тактика ясна, я на такое не поведусь. Но, блин! Увёртливая, зараза!

Удар! Мимо. Костомолка! Мимо.

Разозлившись, я кастанул Полёт и взлетел. Набирая высоту, швырнул в ведьму ещё один Удар. Вот теперь задел! Тварь полетела на землю. Я немедленно оказался рядом, взмахнул мечом.

Для того, чтобы обрушить удар на медведя — который вырвался из ледяного плена и оказался рядом со мной. Защитный круг!

А ведьма в это время снова ускользнула.

— Да чтоб тебя, с твоим зоопарком! — я швырнул в неё Костомолку.

Задел, скастовал Меч, чтобы добить, и в тот же миг передо мной вновь появилась медвежья туша. Удар Меча обрушился на неё.

Мишки прикрывали хозяйку. С таким я ещё не сталкивался, это уже какой-то высший тварный пилотаж.

Где Мстислава с дедом, в конце-то концов⁈ Я кому велел с медведями разбираться? И тут же услышал голос Мстиславы.

— Эй! Мамаша! Смотри сюда!

Старуха выскочила на крыльцо избы. За собой она тащила парня лет семнадцати. Горло парня красноречиво подпирал меч.

— А ну, отзови своих тварей! — крикнула Мстислава ведьме. — А не то сынок сей же час без головы останется!

Ведьма посмотрела на Мстиславу и расхохоталась.

— Не сын он мне! Человеком родился, человеком сдохнет! Не желает лучшей доли!

— Не желаю! — выкрикнул парень. — Что хочешь со мной делай, не заставишь!

У-у, да у нас тут, оказывается, ещё и семейные разборки присутствуют. Но ладно, это мне в данный момент побоку. А вот то, что ведьма на мгновение отвлеклась…

Костомолка!

Есть. В этот раз удар угодил точно в цель. Ведьма распласталась на земле. Я в то же мгновение оказался рядом. Вонзил в её сердце меч.

— Всё, красотка, отбегалась. Пара вопросов перед тем, как я тебе башку снесу. Волкодлаков на деревню натравить — сама придумала, или научил кто?

Ведьма в ответ зашипела. Старая песня: «Ненавижу!». Я по опыту знал, что дальше тут разговаривать не о чем. Если твари готовы к чему-то, хотя бы отдаленно похожему на диалог, они ведут себя по-другому.

Я усилил меч, которым пригвоздил ведьму к земле, Костомолкой. Молния! Девятнадцать родий. Неплохо.

Между тем на поле боя пожилой охотник прикончил одного из медведей и разбирался со вторым. Алексей держался рядом, видимо, под прикрытием Защитного круга. Может, ему даже что-то из костей перепадёт.

Мстислава, бросившая заложника на крыльце сразу, как только отпала необходимость в его присутствии, отбивалась от трёх оставшихся медведей. Я бросился ей на выручку.

Костомолка. Костомолка. Косто…

— Мой! — возмущенно взвизгнула Мстислава.

— Всё-всё, — я демонстративно поднял руки и сделал шаг назад.

Через секунду под ноги мне покатилась голова медведя.

И пожилой охотник как раз добил своего.

— Уф-ф. — Он оперся на меч и вытер пот со лба. — Верно про тебя говорят, Владимир: кто с тобой свяжется, тому уж скучать не придётся!

— Скажи ещё, что недоволен, старый пень, — фыркнула Мстислава.

— Да я ж разве жалуюсь? Нашим в оплоте расскажу — от зависти изведутся, что не остались. Давай-ка, сынок, займись тушами, — старик хлопнул по плечу Алексея.

Я одобрительно кивнул и открыл дверь, ведущую в мельницу. Сын ведьмы сидел в тесном, холодном помещении у голого стола. На меня посмотрел исподлобья.

— На двор выйти? Или тут убьёшь?

— Зачем мне тебя убивать?

— Ну… Я же ведьмин сын. А она на деревню волкодлаков наслала. И до того много творила… всякого.

— Она сказала, что ты ей не сын. Путаетесь в показаниях.

— Чего ты хочешь, охотник? — парень посмотрел на меня глазами бесконечно уставшего человека.

— Правду услышать хочу.

— А поверишь ты ей, правде-то?

— Не расскажешь — не узнаешь.

— А, — парень махнул рукой. — Теперь уж какая разница? Не сын я ей, украла она меня. Из-за того и в ведьму обратилась. Я тогда совсем мальцом был. Где родился, кто мать с отцом — не помню. Покуда малой был, она меня баловала. Ведьмой не обращалась, я и знать не знал ничего. А потом, как повзрослел, рассказала. Хотела, чтобы и я колдуном обратился. Тогда, мол, мы с ней всю округу в страхе держать будем.

— А ты чего же?

— А я упёрся. Тварью быть, людей губить — нет! Не хочу и не буду. С тех пор у нас коса на камень нашла. Я уж сколько раз сбежать пытался, да от неё разве убежишь?

— Ясно. А скажи-ка мне вот что. Гости у вас тут часто бывали?

— Сроду никто не заходил. Только зерно привозили на молотьбу.

— А ведьма в последнее время никуда не отлучалась?

— Да вроде… Ох!

— Что?

— Господин до неё приходил.

— Какой господин?

— Столичный, важный. Недавно совсем. Она сидела-сидела, и вдруг как встрепенётся. Будто позвал кто. Мне наказала: не ходи, мол, за мной! И ушла.

— А ты, конечно, не пошёл?

— Ну… Любопытно же. Я выглянул аккуратно. Смотрю — стоят на берегу, она и тот господин. В пальто столичном, в шляпе.

— Шляпа высокая? Вот такая? — я, как сумел, изобразил цилиндр.

— Ага!

— О чём они разговаривали?

— Да я не разобрал почти, далеко стоял. Вроде как господин обещал, что она вот-вот хозяйкой станет над всеми окрестными тварями. Она радовалась. А когда прощались, он сказал: пойду, мол, дальше. Каждого колдуна, каждую ведьму в губернии против него оберну! Он у меня пожалеет, что на свет родился.

— Ого, — простодушно удивилась вошедшая следом Мстислава. — Это кого ж ты так раззадорил-то?

— Да есть один… — Я в задумчивости почесал кончик носа. — Только как-то я не очень понимаю его гениальную мысль. Из-за врождённой тупизны, наверное.

— А что там понимать? — удивился парень. — Убить он хотел… Тебя, видимо, раз знаешь, о ком речь.

Хм. Надо же, сообразительный.

— Что убить хотел — это понятно. Вопрос в тонкостях реализации. Натравить волкодлаков на деревню, которую я отродясь в глаза не видел — такой себе способ меня убить. Я тут вообще случайно оказался.

— Не случайно, — вздохнул пожилой охотник, входя в помещение. — Кабы не ты, сюда бы никто из наших не пришёл. Глава отмахнулся бы. Какие уж волкодлаки в такое-то время. Ну, один ещё может подняться сдуру. Но чтоб стая, да так нагло, целую деревню… А про тебя все знают, что ты — завсегда готов вступиться. Рано или поздно дошёл бы до тебя слух.

— Эм… То есть, половину деревни вырезали только для того, чтобы, возможно, привлечь моё внимание?

— Да нет, — отмахнулся парень. — Это она из мести. Всё хотела, чтобы я на Даринке женился. Чтоб не только колдовская власть была, а ещё и мирская. Даринка — девка хорошая, и на меня заглядывалась. Да только я и ей, и отцу её всё рассказал. Отец умный мужик, выдал Даринку за другого. Вот ведьма и взбеленилась.

— То есть, изначально волкодлаков готовили для другой цели? — уточнил я. — А потом ведьма просто психанула и устроила самодеятельность?

— Наверное… — Парень уже вообще ни в чём не был уверен.

Тут к нам присоединился Алексей. Который внезапно из всех нас оказался самым сообразительным.

— А деревня-то это — чья? — спросил он парня.

— Известно, чья. Графа Давыдова.

— Упс, — сказал я. — Внезапно.

А ведь когда ещё Тихоныч говорил: «Поехали, Владимир Всеволодович, деревни ваши объедем». Но ограничились мы тогда одним испитым Обрадово. Конечно, заехали удачно, тоже ведьму выпилили, плюс — излечили народ от зелёного змия. Ну а потом дела меня затянули как-то незаметно, и я переложил на Тихоныча заботу о хозяйственных вопросах целиком. Вот в результате и не знаю даже, какие деревни мне принадлежат и как они выглядят.

Вообще, по идее, это для аристократа — скорее правило, чем исключение. Ну кому надо вживую по своим деревням мотаться? Разве что Косте Левину какому-нибудь, а нормальные люди сидят в городе и проматывают деньги, заработанные непосильным крестьянским трудом.

Я же был не просто аристократом, а ещё и охотником. К тому же охотником невероятно активным и отзывчивым. Поэтому, с точки зрения Министра, был просто обязан знать все свои деревни и тщательно о них заботиться. Ну, вот, чуть фейл не вышел. Слишком хорошо обо мне подумали, блин…

— Вот не мог запросто, по-человечески прийти ко мне домой, сказать: «Владимир, здрав будь! Я тебя убивать пришёл», — проворчал я. — И всё, и никаких проблем! Нет, блин. Обязательно надо какие-то многоходовочки придумывать, а потом, когда всё идёт через задницу, корчить умную физиономию и говорить: «Всё идёт по плану». Любят люди себе жизнь усложнять, одним словом. А ведь верно в интернетах пишут: «Сила — в простате. У кого простата — тот и сильней».

На меня смотрели, как на инопланетянина. Причём, все. Ну да, тут же ни Захара, ни Земляны, ни даже Егора — непривыкшие к моему лексическому запасу люди. Хватит их шокировать. Да и вообще, пора закругляться.

— Валим отсюда, — решил я.

Глава 18

— А я? — дёрнулся сын ведьмы.

— А что — ты? Ты свободен, иди, куда хочешь, делай, что хочешь. Хочешь, вот, мельницей владей на правах наследника. Дело, думаю, знаешь, справишься как-нибудь. Насколько я понимаю, мельник — профессия хлебная во всех смыслах, голодным не останешься. Только вот одна личная просьба: с тварями не хороводься. Что бы тебе ни пели, уж будь уверен — закончится всё так же, как сегодня. И последним, что ты увидишь, будут мои глаза. И блеск моего клинка.

От пафоса, переполнившего последние предложения, у меня самого аж дыхание перехватило. А парень впечатлился, смотрел с уважением. Надеюсь, запомнит. Не хотелось бы ещё раз с ним встречаться при других обстоятельствах.

— Если впредь что тут будет твориться, сразу меня ищите. У меня свой оплот в Поречье — Орден Истинного Меча. Спросите — покажут. Впрочем, Орден молодой, могут и не показать… Ну, тогда трактир Фёдора, «Маша и Медведь» — там меня тоже хозяин хорошо знает, Разберётся, как отыскать.

— Так ты — граф Давыдов⁈ — вытаращил глаза парень.

— Нет, блин, граф Толстой. «Войну и мир» писать приехал… Да я, я Давыдов! Что ж вы так шарахаетесь каждый раз?.. Всё, ребят. Уходим.

Ушли мы, впрочем, не сразу. Сперва я обошёл мельницу и на одном неприметном месте секретно вырезал свой «якорь». Коли уж деревня — моя, надо иметь контакты.

Потом я нашёл якорь главы Ордена Скрещенных Костей и тщательно его уничтожил. Ибо нехрен. Мои угодья. Пусть не по охотничьим понятиям, а по дворянским. Если будут претензии — пусть приходит, решим все вопросы. А то развелось, понимаешь, умников! Как на ведьму идти, так он в кусты. А как всякую мелочь по чужим деревням шугать — так тут мы первые.

Когда вернулись в Оплот, Алексей чуть не подпрыгивал от нетерпения.

— Ты меня прямо сейчас в Орден примешь?

— Нет, позже. Это ж пень нужен. А пень у меня дома. — Я зевнул. — Вообще, конечно, надо бы его сюда передислоцировать, тут нужнее. Дела оперативнее делаться будут… Но устал я Алёша, устал. Да и день к закату клонится. Надо основательно продрыхнуться. Потом с чувством позавтракать. И, наконец, душевно взяться за дела.

Алексей кивнул понимаючи.

— Бывай, — похлопал я его по плечу. — Держи тут моё знамя повыше, пока меня нет. А меня, Алёша, нет. До утра — так точно.

* * *

Вымотался я на этот раз так сильно, что даже ужинать не стал — просто свалился в постель и выключился. Какой смысл пихать в себя еду, если собираешься тут же отключать организм? Вот и я решил, что никакого. На самом деле, конечно, ничего осознанно не решил, просто взял — и вырубился. Потому что мог.

До утра нормально восстановился и реабилитировался перед тёткой Натальей за пропущенный ужин. Вместе со мной за столом сидели Земляна и Захар.

— Ты чего вчера делал-то? — спросил Захар. — Пришёл чуть живой.

— Да так, административка, — махнул я фаршированным блином. — Алексея у главы его отбивали.

— А что, не давал?

— Упёрся. Отступных хотел. Там персонаж — тот ещё… Ты, кстати, с Авросом перетёр?

— Нет ещё, — потупился Захар. — Боязно.

— А ещё жениться собрался, — подколола Земляна.

— А это-то тут при чём? — вскинулся Захар. — Это тут вовсе даже ни при чём! Просто Аврос — он…

Мы замолчали. Все знали, кто такой Аврос, и что от этого человека можно ожидать чего угодно. Особенно если он бухает. Хотя даже трезвый Аврос может с одинаковым успехом зарубить Захара мечом или перекрестить и благословить. Тут не угадаешь.

— Ладно, давай вместе, — кивнул я.

— А может, всё-таки просто так примешь? — спросил Захар вкрадчиво. — Без Авроса?

— Нет. Уж лучше заранее обговорить, чтобы потом неожиданностей не было.

— Ну да, ну да, — фыркнула Земляна. — Я вот заранее обговорила. Толку? Аврос мужик простой: что ему сей момент в голову ударило, то и творит.

Я вздохнул.

— Творческая личность, блин! И поди ещё разбери, где его искать. Вокруг дома, небось, уже Отсроченных Костомолок наставил, или ещё чего накрутил… Ладно, хрен с ним. Давай, Захар, правда, приму тебя так. Только ты потом — ходи оглядывайся. И помни самую лучшую китайскую боевую стратагему.

— Это какую?

— Беги, Захар. Беги.

После завтрака мы поднялись ко мне, и я по-быстрому посвятил Захара в свой Орден. Поскольку у себя «якоря» изменил, визита Авроса можно было не бояться. Но домашних я на всякий случай предупредил: если увидят на горизонте гриб — прятаться в погреб и молиться, больше ничего не предпринимать.

— Слушай! — воскликнул Захар, с удовольствием любующийся обновлёнными метками на руке. — Вот чего забыл-то: меч готов.

— Какой меч?

— Ну, этому. Неофиту. От мастера вчера весточку привезли, забирать можно.

— Отлично. Где он сам?

— Вестимо — дрыхнет.

— Поднять. Привести в чувства. Заставить преисполниться.

— Чего преисполниться?

— Без разницы. Человек должен быть преисполнен хоть чего-нибудь, иначе в нём будет пустота, а пустота — это что?

— Что?

— Жопа это, Захар. Природа пустоты не терпит. И я не буду. Что, мозг потёк? Не кручинься, бывает. Неофита поднимай.

Ещё час ушёл на то, чтобы поднять и позавтракать Неофита. Я за это время поболтал с Тихонычем насчёт вчерашней деревни. Методом перебора вычислили, что это должно быть Миндюкино.

— Какое-то неблагозвучное название, — поморщился я. — И как там люди живут? Ты, Тихоныч, поставь там вопрос о переименовании населённого пункта в Красный Серп.

— Почему — красный?

— Чтобы никто не догадался. Много у меня ещё таких деревень осталось, о которых я ни сном ни духом?

Оказалось, больше нет. Все я, так или иначе, повидал. Ну и слава тебе, Господи, хоть стыдно больше не будет.

— В Красный Серп направь гуманитарную помощь. Там погорельцы.

— Я бы заметил, что с Миндюкино — или с Красного Серпа, как вы изволите, — прибыли крайне мало. Есть подозрение, зажимают, как это у них говорится…

— Не суть. Давай с этим позже будем разбираться. А сейчас у наших людей проблемы, и серьёзные. Надо им помочь эти проблемы решить, иначе какие мы, нахрен, хозяева? Люди в зиму без крова остались.

— Кредит им открыть?

— Сперва дело сделай. Смету — мне. А там уже порешаем, кредит или не кредит.

— Будет, — кивнул Тихоныч. — Ещё бы, знаете…

— Чего?

— Сани бы купить новые. Ежели снег ляжет…

— Бери две штуки.

Тихоныч очень обрадовался. Видать, у прежнего графа снега зимой было не выпросить. Ну, то явно не от жадности. Просто хозяйство при нём шло ни шатко ни валко, не было деловой хватки у мужика, запустил всё. Отсюда и яростная экономия на всём подряд.

Когда я вошёл в столовую, Неофит уже сидел там: сытый, одетый и готовый вооружаться.

— Молодцом, — оценил я выправку. — Погнали. Только сперва в оплот, по делу.

И мы переместились в Оплот. Где я первым делом посвятил в свой Орден Алексея.

— Как у нас движется дело с учреждением пункта приёма костей?

— Вчера тот, из городского приходил, бумагу подписал. Ещё представитель казны должен заехать сегодня — и можем принимать, — отчитался Алексей.

— Слушай, да ты прям расцвёл на этой работе! Вот что значит — найти себя. Отлично. Всем охотникам, какие заходят, теперь говори, что кости можно будет тут сдавать.

— Само собой разумеется. Владимир, один вопрос.

— Ну?

— А Мстислава тут зачем?

— Это часть моего великого плана.

— А что за план?

— Грандиозный. Тут ещё и Брейгель будет.

От этой новости Алексей вовсе рот разинул.

— Брейгель-то зачем⁈

— Надо же, как тебя заинтриговал мой план… Терпи, скоро всё узнаешь. Неофит! Айда вооружаться.

Два раза повторять не пришлось. Я моргнуть не успел, а Неофит уже стоял у двери.

* * *

— Здравы будьте, господин граф Давыдов, — степенно поклонился мне владелец оружейной лавки.

Той самой, где я когда-то купил меч. Ох, и много воды с тех пор утекло! Меч — Истинный, я — Сотник, глава ордена. Своим оплотом обзавёлся, свой пункт приёма костей открываю. И то ли ещё будет.

— Готов ваш заказ.

Хозяин положил на прилавок меч. Бережно развернул холстину.

Увидев сверкнувший клинок, Неофит взвизгнул от восторга.

— Примерь, — улыбнулся хозяин.

Неофит взял меч. Взмахнул над головой, нанёс несколько рубящих ударов — на удивление толковых. Сделал выпад. Тоже вполне толковый. Мечевому бою Неофита никто не учил, но удивляться было нечему. Я тоже думал, что верхом ездить не умею, а сам сел и поехал.

Охотничья Сила — это не только возможность добывать родии и прокачивать ранги, но и интуитивное обладание многими полезными навыками. В охотничьем деле полезными, ясен пень. Танцевать полонез и играть на скрипке никто из охотников почему-то не умел. Хотя, чёрт его знает, может, и умели — просто не пробовали?

И вот ещё интересно, кстати. Охотничья устойчивость к алкоголю — это тоже результат воздействия Силы? Или мы от рождения такие способные, другие в охотники не идут? Надо проверить на ком-нибудь, с кем до сих пор не пил. Неофит не годится, мал ещё. Благовоспитанный аристократ Разумовский? Вот этот — да, с этим интересно поэкспериментировать. Как время будет, непременно займусь.

Неофит между тем продолжал выделывать пируэты с новым мечом.

— Спрашивать, подошёл или нет, по-видимому, лишнее, — сказал хозяину я.

Тот поклонился.

— Рад угодить! Ножны брать будете?

— Обязательно. И кинжал я бы посмотрел.

— Для вас?

— Для него, — я кивнул на Неофита.

— Поглядим…

Хозяин окинул взглядом стену за спиной, увешанную оружием. Покачал головой и скрылся за дверью позади прилавка. Не было его довольно долго, когда вернулся. С принесенного свертка сначала отряхнул пыль.

— Вот, взгляните.

Кинжал был завёрнут в бархат. Старинной работы, с замысловатым гербом, выгравированном на рукояти.

— Чей это герб?

Хозяин развёл руками.

— Не ведаю. Давным-давно принёс один охотник, сказал, что в Пекле подобрал. Хозяин, видать, маленького роста был. Тому охотнику он не по руке пришёлся.

— Ну да…

Рукоять и для моей ладони была маловата. А Неофиту — в самый раз.

— Ух ты! — он положил на прилавок меч, схватил кинжал. — Это тоже мне⁈

— Нет. Зачем тебе кинжал? Катерине Матвеевне подарок выбираю на Рождество. Как думаешь, понравится?

— Какой ещё Катерине Матвеевне? — надулся Неофит. — На кой-вообще бабе оружие?

— Ну, мало ли. Маникюр поправить, сопернице дырку в платье проковырять. Мало ли зачем пригодиться может.

— Брошку лучше купи! Или бусы. А за такой подарок она тебя в шею вытолкает, даже потискать не обломится.

Хозяин лавки хохотнул.

— Ты ж смотри! От горшка два вершка, а туда же…

— Почём кинжал? — Неофит погладил пальцем клинок.

Хозяин покачал головой:

— У тебя столько нету.

— А ты откуда знаешь⁈ Я — охотник, между прочим!

— Да твой кинжал, твой, — сжалился я. — Бери, я заплачу.

Неофит схватил кинжал, прижал к груди. Благодарно посмотрел на меня.

— Спасибо, Владимир! Веришь — он будто сам ко мне в руки просится. Без него я не ушёл бы. Всё бы отдал, что у меня есть.

— Да верю. Мне мой меч тоже сам в руки попросился. И я тоже без него бы не ушёл.

Меч мы положили в ножны, повесили Неофиту за спину. Кинжал прицепили к поясу.

— Я готов! — объявил пацан. — Идём охотиться?

— А может, до весны подождём? Где мы сейчас тварей искать будем?

— Тю! Чтобы ты, да тварей не нашёл? Не бывает такого. Про тебя давно уж по всей губернии слух, что Владимиру и Манка не надо, твари сами бегут.

— Тоже верно.

Я задумался. Неудавшийся ведьмин сын выдал вчера очень ценную информацию. Министр не собирается дожидаться, пока я поймаю его. Он сам начал охоту на меня. Единственной ведьмой явно не ограничится. Пробежится по всем окрестным высшим тварям и каждой внушит, что живётся как-то слишком скучно, пора что-то менять.

Например, поднять в лесу срединных тварей и погнать в ближайшую деревню истреблять население. Владимир Давыдов, чтоб он был здоров, об этом непременно узнает и тут же нарисуется, будет наносить радость и причинять счастье до последнего тварного вздоха. Рано или поздно в одной из заварушек сдохнет, а до тех пор хоть делом будет занят. Для того, чтобы одновременно истреблять тварей и устраивать засады на Министров, Владимиру Давыдову придётся раздвоиться, а он пока не настолько крут. Кажется. Слава тебе, господи…

Логика, по всей видимости, приблизительно такая. Министр уверен, что на его стороне преимущество: неожиданность. Я ведь понятия не имею, в какой именно деревне в следующий раз случится нападение тварей. Только вот хрен он угадал! Есть у меня одна идейка.

— Погнали, — сказал Неофиту я.

— На охоту⁈

— Для начала в оплот.

* * *

Поречье — город небольшой. Перемещаться по нему Знаками у охотников считалось дурным тоном, их использовали только в форс-мажорных ситуациях. Сейчас ничего такого не происходило. До старого оплота мы с Неофитом дотопали пешком.

— Опять ты! — взвыл Прохор.

Я хлопнул его по плечу.

— Тоже рад тебя видеть, бро! Слушай, спросить хотел. Перед тем, как я с ребятами на железного человека пошёл, вам с Гераськой вызов передал. В деревню Козляткино. Были там?

— Были, — сказал Гераська. — Завалили волкодлака.

— Один он был?

— Один. А что?

— Странного ничего не заметили?

— А чего там замечать? — проворчал Прохор. — Волкодлак как волкодлак. Поднятый.

— Поднятый? Уверен?

— Да что ж я, поднятых тварей не видал?

— И кто его поднял?

— Колдун безобразит. Али, может, ведьма.

— Леший? — предположил Гераська.

Прохор помотал головой:

— Не. Леший по своей воле к людям не полезет. Вот ежели ты к нему в лес припрёшься, тогда иной разговор. А чтобы сам, да ещё через поднятую тварь — на кой-ему?

— Угу. Понял. Правильно понимаю, что колдуна вы не искали?

Прохор перекрестился.

— Я пока, слава богу, из ума не выжил — вдвоём с зелёным пацаном колдуна разыскивать! Кабы опасность какая была, позвал бы кого посерьёзней. А с одного волкодлака — чего взять? Он колдуну, может, не больно и нужен был. Поднял зачем-то да забыл.

— Может быть, ага. Склероз у колдуна — почему нет? За столько лет, сколько они живут, ещё и не то подхватить можно… Ладно, понял тебя, отдыхай. Я к мастеру Сергию.

Мастер Сергий встретил меня ещё радостнее, чем Прохор. Схватился за голову.

— Никаких новых заказов! — тут же с порога объявил я. — Один вопрос, и тут же уйду.

Мастер Сергий выдохнул. Выжидающе наклонил голову.

— Помнишь, от Троекурова амулет притащили, про который ты сказал, что может определять, есть ли в человеке Сила?

— Помню, как не помнить. Забавная штука.

— А тварную Силу этот амулет может определять? Ну, там, показать, что где-то рядом колдун, например?

Мастер Сергий задумался.

— Да может, наверное. Сила, она Сила и есть. А в высших тварях её немало.

— Отлично, я так и думал. Дай-ка мне этот амулет.

— Да как же я тебе дам то, что ты велел забрать?

— Я? Велел?

— Ну да. Прибыл намедни добрый молодец. Я, говорит, от Владимира, из нового оплота. Мне нужен амулет, который Силу определяет, Владимир приказал принесть. Ну, я и отдал… Али не надо было?

— Не-не, всё правильно, это уже у меня склероз. Забегался вкрай… Бывай, мастер Сергий!

Мы попрощались.

Через полчаса дошли до нового оплота. Неофит здесь ещё ни разу не был, на бывший дом Воздвиженской уставился с восхищением.

— Ух ты! Неужто это наш оплот такой богатый?

— Наш-наш. Заходи, не стесняйся, — я открыл дверь.

И тут же услышал речь, которую не перепутал бы ни с чьей другой.

— Любезный. Вы что таки себе позволяете? Вы здесь в уважаемом заведении, или к тёще на блины пришли, чтобы так капризничать?

— Я — капризничать? — возмутился незнакомый голос. — Я всего лишь сказал, что не могу открыть в этом здании приёмный пункт, потому что не соблюдены правила…

— Я таки вас умоляю! Какие могут быть правила для того, чтобы получать прибыль? Если бы кто-то пришёл ко мне и сказал — Яков Соломонович, охотники выбрали твой дом, чтобы приносить туда золотые косточки, вы думаете, я бы им отказал?

— Да причём тут вы! Я говорю, что у меня предписание! Прежде чем открыть приёмный пункт, я должен убедиться, что в здании соблюдаются меры безопасности…

— Ну и где вы тут увидели хоть какую-то опасность? Даже если бы я был прекрасной юной девой на выданье, не нашёл бы для себя более безопасного уголка!

Словно в подтверждение слов, прокуренный старушечий голос затянул разудалую песню. Её дружно подхватили мужские голоса. Содержание сводилось к тому, что если любовь горяча и взаимна, то дожидаться похода под венец совершенно не обязательно.

Я не выдержал и заржал.

Ко мне одновременно повернулись Брейгель и мужик в одежде клерка. Рядом с ними топтался растерянный Алексей. Увидев меня, бросился навстречу.

— Владимир, ну наконец-то! Приехал представитель казны. И отказывается открывать приёмный пункт.

Глава 19

Я нахмурился.

— Приёмный пункт открывать отказывается? Это ещё почему?

— Говорит, что у нас тут народу много ходит.

— Ну, ходит. А кости принимать почему нельзя?

Представитель казны поправил пенсне на носу.

— То есть, как это — почему? А если вас обворуют? Пострадает государственное имущество.

— Если кому-то вдруг удастся нас обворовать, то единственный, кто из-за этого пострадает — вор. Уж поверьте.

— То есть, как это — вор?

— Ну, вот так. Для защиты имущества мы используем собственные методы. А церемониться с ворами у охотников не принято.

— Я именно так и говорю, многоуважаемый господин Давыдов! — немедленно подключился Брейгель. — Уже битый час внушаю этому аферисту, что помещение, хозяином которого являетесь вы, есть место куда более надежное, чем самый несгораемый шкаф в императорском банке! Вот, к примеру, мой покойный двоюродный дядя, земля ему пухом…

Клерк воздел руки к небу и взвыл.

— Всё! Умоляю, хватит! Я немедленно подпишу нужную бумагу, дайте мне её!

Брейгель протянул ему свёрнутый в трубочку лист. Назидательно сказал:

— И совершенно не нужно так нервничать. Вы ещё такой молодой человек! Если подобная малость может вывести вас из себя, что же с вами будет в старости?

Клерк, подвывая, выхватил у Алексея перо, поставил на листе подпись и сбежал. Я с удовольствием потёр руки.

— Значит, так, Алексей. Впитывай. Бумагу — на стену, чтобы все видели и благоговели. Сюда, в угол — сейф поставить. Как у меня дома, видал?

— Не видал…

Ну да, конечно, где ж ему. Алексей, помнится, был у меня в башне незваным гостем, и тогда стратегически важные предметы ещё тупо на столе лежали. Это после налёта я как раз сейфом озаботился.

— Короче, я к тебе Захара пришлю, он объяснит, где сейф заказать. Только ты там построже с ними, чтоб не затягивали. Во-первых, скажи, что граф Давыдов заказчик, а во-вторых, если будут морозиться, пугни.

— Как пугнуть?

— Ну как-нибудь пугни. Скажи, что дедушка Мороз им на Новый год под ёлку мешок дерьма ежиного принесёт.

Неофит заржал. Алексею было не до смеха. Он хмурился, осваиваясь на новой должности.

— Дальше. Гроссбух приобрети, ну, книгу такую здоровенную, без букв. Учёт вести. Впрочем, чего я тебя учу? Это ж твоя сфера ответственности. Обустраивайся, в общем.

Насколько я успел вникнуть в суть, на приёмке костей можно было зарабатывать. Не очень много, но таки стабильный ручеёк дохода. Суть состояла в том, что государству кости сдавались оптом несколько дороже, чем принимались.

Зачем это государству — в целом, понятно. Открыть государственный пункт приёма костей — это риск. Во-первых, нужно постоянно там держать изрядную сумму денег. Во-вторых, нужно платить зарплату принимале. В-третьих, учитывать амортизацию в лице возмущённых охотников, которые, если им чего не понравится, особенно спьяну, могут запросто разнести приёмник в хлам.

И, несмотря на все эти риски, одним пунктом приёма даже в таком спокойном месте, как Поречье, потребность не закроешь. Принимала там рехнётся и повесится на радость охочим до зрелища охотникам. Поэтому вполне разумная инициатива — принимать кости в оплотах силами самих охотников. И выплачивать им небольшой процентик сверху, чтобы интерес был.

Эту разницу охотники традиционно пускали, во-первых, на благоустройство оплота, а во-вторых, на общак. В любом коллективе должен быть свой общак на всякий пожарный случай. И уж чего-чего, а случаев в охотницкой жизни — хоть отбавляй.

Кроме того, как меня просвятила Земляна, был у охотников и ещё один интерес. В госконторе могли записывать источник костей некорректно, чтобы продвинуть фаворита, который, например, платит принимале или запугал его. В своём ордене такое фактически исключено. Конечно, если вдруг какой охотник из чужого ордена зайдёт сдать кости, его незамедлительно обманут. Денег-то дадут, но кости припишут себе. Однако такое случается крайне редко. А себя обманывать — дураков мало.

В общем, если подытожить всё, то я, открывая пункт приёма костей в Оплоте, способствую экономическому здоровью страны. Вот.

— Надо ещё в Питере такой же открыть, — задумчиво изрёк я. — В Питере у нас членов — дохрена и больше. Грех упускать такую потенциальную прибыль! Перетру с государыней при случае. Только сперва надо случай создать. Чтоб было, с чего разговор начать. Чем мы, собственно, и занимаемся… Эй, Неофит! Ты чего приуныл? Сейчас пойдём.

Неофит, от всей этой бюрократии и впрямь по-детски заскучавший на стуле, встрепенулся. Я же снова обратил взор к Алексею.

— Ты у мастера Сергия забрал амулет?

— Чтоб силу чувствовать? Забрал, да.

— Давай его сюда. Мысли есть.

Амулет Алексей вынул из кармана. Молодец, соображает, что куда попало такую вещь не сунешь. А покуда в оплоте нет сейфа, тут всё — куда попало.

Забрав амулет, я махнул рукой Неофиту, и мы вышли наружу.

— Опять пешком? — с тоской спросил тот.

— Не. Теперь по Знаку. Начнём с тобой деревни обходить. С какой начнём?

— Не знаю. Я ж не местный.

— Плохо, Неофит, плохо. Вот и у меня тоже глаза разбегаются… Ладно, давай начнём с Обрадово, давно там не был, нагряну с внезапной проверкой.

Я взял пацана за руку и при помощи троекуровского амулета (чего зря силы тратить) переместился в Обрадово. Деревню, при первом знакомстве с которой население изрядно обрадовал, истребив ведьму.

Материализовались мы рядом с домом Кузьмы — того мужика, который в прошлый визит оказался единственным трезвым, вменяемым и ответственным. Да так в старосты и вышел. Со всеобщего благословения.

Здесь тоже лежал тонкий слой снега, такой, на который пока можно было не обращать внимания. Но Кузьма, покончив со страдой, видимо, сидеть сложа руки не хотел категорически и принципиально вычистил дорожку. Чтоб сразу было понятно: тут вам не хухры-мухры, а серьёзный человек живёт.

— Кузьма! — постучался я. — Открывай! Гости.

Открыла жена Кузьмы — помнится, он её нам не представлял, уж в больно неформальной обстановке состоялась встреча, — и, узнав меня, заулыбалась, позвала в дом. В доме и сам хозяин обозначился. Крепко пожал мне руку, указал за стол. Мы сели.

Неофит сидел, как на иголках. Он думал, что мы сразу, с корабля на бал, начнём тварей бить. А тут опять все эти предварительные ласки, хоть плачь! Ну а куда деваться-то? Что мне его, в Пекло, что ли, брать? Можно, конечно, и в Пекло. Но это, во-первых, непедагогично, там пацан не прокачается, а погибнет, и по моей вине однозначно. А во-вторых, я сам не вижу пока особого смысла в набегах на Пекло. Ну, кто-то занимается, да. Однако я в этом занятии вижу одно лишь галимое баловство и меряние письками.

В любом деле важен системный подход. Хочешь очистить Пекло от тварей? Разработай стратегию. Объясни хотя бы сам себе, как ты это сделаешь. Потом уже можно будет другим объяснять. А так, когда в Пекло ходишь чисто по фану… Ну, прикинь, как это выглядит для тварей, которые там себя чувствуют как дома. Прибежали мыши, насрали, убежали. Бесит, конечно, но хренли с ними сделаешь. Мыши всегда есть, как и тараканы, полностью от них отделаться пока никому не удалось. К тому же, вон, учёным мыши для опытов нужны.

Если рассуждать таким образом, уже не так много героического видится в посещениях Пекла. А само оно — как было, так и есть, глобально ничего там не меняется, тварей меньше не становится. Поэтому за Европу я возьмусь, когда в России порядок наведу, не раньше. А тут пока работы — непочатый край. Вон, среди людей чистки ещё не закончены. Разберёмся с этим, а дальше уж тварей, которые самоходом пакостят, перебить — дело времени.

Короче, пусть Неофит скуривает правильную охотничью работу. Ну не всё в нашем деле мечами махать, иногда приходится подключать голову.

— Как в деревне обстоят дела? — спросил я, вкусив отменного курника.

— Да как в любой деревне! — улыбнулся довольный Кузьма. — Зажили нынче — не хуже прочих! Кабы знали, что это ведьма бедокурит, сами бы её на вилы подняли!

— И таких проблем бы огребли, какие вам и не снились, — осадил я. — Хорошо, что не подняли, больше народу живых осталось. Теперь мне вот что скажи, Кузьма. За последнее время тварей не замечали? Может, странное что творится? Может, в колдовстве кого-то заподозрили?

— Ну-у-у… — внезапно задумался Кузьма. — Как вам сказать…

— Ну вот как есть — так и давай.

— Ежели как есть, то прямо вчера болтали бабы, что крыс видели. Тварных. Из лесу, мол, ночью по деревне аж целая стая пробежала, так глазами и сверкали.

— А жертвы?

— У Федьки кота утащили.

— Да ну?

— Ну да. Но там ещё поди знай — то ли утащили, то ли сам сбежал. Кот-то был — без царя в голове, дурак дураком, прости-господи. То за мышью кинется — башкой в стену долбанётся и лежит будто мёртвый. То из окна полез, лапой в щель попал и застрял — висит, орёт. Федькина баба за ним как за дитём малым бегала. А тут — пропал. Кто ж его разберёт, куда. Может, два шага от дома отошёл и заблудился, сейчас где-нибудь в Поречье бегает да орёт дурниной. А может, и правда крысы утащили.

— Понял, разберёмся. Значит, так, Кузьма. Смотри, что делать надо. Сперва…

* * *

— А когда мы уже тварей бить будем? — грустно спросил Неофит.

— Ты тварей видишь?

— Нет.

— Вот и я пока не вижу. Кого бить-то?

Пацан обиженно засопел. Очень уж ему хотелось испытать меч.

Мы с Неофитом притаились за углом забора. Я внимательно наблюдал за происходящим на чём-то вроде площади — там собирался народ в прошлый раз, тут же собрался и сегодня. Душа радовалась, видя не прежних забулдыг, еле держащихся на ногах, а крепких, основательных крестьян в приличных тулупах.

Кузьма закончил вешать им на уши лапшу о том, что проклятье пьянства до конца не побеждено, что его надо ещё долго отваживать. А для этого совершенно необходимо подержать вот этот амулет, он усилит защиту. Если не подержать, то непременно сопьёшься уже к Рождеству. Так что — передавайте из рук в руки.

Амулет шёл по рукам. Крестьяне, выросшие в атмосфере магии и демонологии, не выразили ни малейшего сомнения в словах старосты.

Я прислушивался, но крестьяне галдели так, что посторонних звуков не различишь. Надежда оставалась на Кузьму, который бродил среди своих и курировал процесс. Вдруг он воскликнул:

— Степан! У тебя звенит?

— Звенит, — услышал я басовитый удивлённый голос. — А чего это он?

Я повернулся к Неофиту.

— Готов?.. За мной держись!

Вышел из-за забора и двинулся к Степану, вокруг которого образовалось пустое пространство. Кузьма, забрав амулет, тоже отступил. Степан — парень моих лет, крепкий, широкоплечий, удивлённо лупал глазами на меня. Несколько мгновений спустя в глазах мелькнуло узнавание.

— Так вы ж хозяин наш! Владимир Всеволодович…

Когда я сунул ему под подбородок меч, Степан удивился ещё больше.

— Это чего это?..

— А сам как думаешь? Есть идеи?

— Н-нет… — Степан побледнел. — Почто злитесь, барин? Нешто я чего дурного сотворил?

— Не сотворил?

— Нет!

— А кот где?

— Какой кот?

— Федькин.

— Да кто ж его, дурака, знает! Он раз к нам в курятник забрался, так его куры чуть насмерть не заклевали. В угол забился и визжал, покуда не спасли. Скажи, Танюха?

— И то правда, — подскочила перепуганная веснушчатая девица. — Пошто вы Степана ножом тычете, барин? Он ни в чём не виноват. Мухи не обидит! Я его курицу забить пошлю — потом гляжу, а он сидит, держит её да плачет…

— Танюха! — взревел, покраснев, Степан. — Чего врёшь-то при всём честном народе⁈

Честной народ заржал. Я изрядно озадачился. На колдуна Степан походил весьма слабо. Откровенно говоря, вообще не походил. Обычный деревенский парень, добрый и простодушный.

Неофит начинал испытывать неудовольствие. Его душа жаждала зелёной крови, родий и возвышения.

— Амулет отдай, — решил я.

Степан сунул мне дрожащей рукой звенящий амулет. Я бросил его Кузьме.

— Дальше пусти.

— Кто там следующий? — тут же включился Кузьма. — Я помню, следующим Олупий стоял. Где Олупий? Куда делся?

Люди заозирались.

— Только что тут был…

— Да вон он, к дому идёт! — крикнул кто-то.

— Эгей! Олупий! А ну, вертай взад! Куды попёрся, окаянный? Олупий! Хватай его!

Народ радостно — всё развлечение — ломанул за Олупием. А тот, обернувшись, махнул рукой. И…

— Началось! — ахнул восхищённый Неофит.

Крысы брызнули из-под каждого дома и сарая. Где и как они прятались, осталось за кадром, но факт налицо: крысы бросились на защиту колдуна.

— Давай, руби, — скомандовал я. Прикрикнул на крестьян: — Жить хотите — не разбегайтесь! Сбейтесь в одну кучу, тогда целы останетесь!

Люди послушались. Я скастовал Защитный круг.

Вовремя. Крысы, без всякого стеснения, перешли в атаку. Неофит помчался в бой. Первый же взмах мечом — удар — молния. Ох и везучий пацан! Не в каждой крысе родия-то содержится, далеко не в каждой. Ну, пусть прокачивается. Тут и на меня хватит. И на меня, кстати, тоже уже несутся…

— Барин! — взвыл Степан. — Дозволь жену защитить! Дозволь шевелиться!

Я убрал меч у него из-под подбородка. Потом, чуток подумав, развернул его рукояткой вперёд и сказал:

— Защищай.

Степан в экстренной ситуации не стал тупить. Схватил меч и рубанул крысу. Ещё одна прыгнула на Танюху. Которая к односельчанам не присоединилась, стояла рядом с мужем. Завизжала. Но Степан не подкачал — резко развернувшись, перерубил крысу пополам в полёте. И в него ударила молния.

— Охренеть не встать, божечки-кошечки, да это ж охотник, — прокомментировал я. — Ну как настроение? Веселее, чем кур душить?

Степан обратил на меня обалделый взгляд берсерка.

— Куда как веселее, барин! Век бы бил эту сволочь!

— Успеется. Меч верни.

Ещё двух крыс, приближающихся к нам, я подпалил Красным петухом. Степан восхищенно охнул. Меч вернул с сожалением во взгляде.

— Всё, теперь ступай туда же, — я кивнул на сбившихся в кучу крестьян. — Беседу продолжим позже.

Ситуация, в целом, понятна. Проморгали как-то охотника, вот на него и среагировал амулет. Но сейчас надо проблемы решать сообразно пирамиде приоритетов. На вершине этой пирамиды — нашествие крыс. И Неофит с ними один явно не управится, как бы ему того ни хотелось.

Я встал рядом с Неофитом, прикрыл пацану спину. Крыс к нему старался подпускать дозировано, так, чтобы у Неофита хватало сил и времени отмахиваться. Тех тварей, что переваливали за критическое количество, глушил Морозом. Красного петуха больше не использовал, пожарная безопасность — наше всё.

Неофиту надо отдать должное, бился он как лев. Ну, со скидкой на физуху десятилетнего сопляка, конечно. Это такому, как мне, крысу на лету рубануть — раз плюнуть. А для пацана, в котором собственного веса — тридцать кило, задача серьёзная. Просто-напросто физически тяжело. Неофит, впрочем, положил не меньше десятка крыс, и только потом прохрипел:

— Устал.

Это я и сам видел, но хотел узнать, хватит ли ума признаться. Хватило.

— Если бы меня рядом не было, что бы ты делал?

— Переместился бы в оплот и на помощь позвал.

— Амулет Перемещения с собой? Заряженный?

— Да.

— А если бы его не было?

— Да что ж я, дурной совсем? — обиделся Неофит. — Кабы не было, неужто биться бы полез с таким полчищем?

— А что бы ты делал? Вот, оказался бы тут и правда один — без меня, с разряженным амулетом, не готовый к бою. И?

Неофит не раздумывал.

— Людям велел бы прятаться. А сам Доспех бы накинул, коня взял да поскакал в оплот за подмогой.

— Молодец, — похвалил я. — Зачёт!

На то, чтобы выкосить оставшихся крыс, хватило нескольких крепких ударов Морозом. Тринадцать родий — как с куста. Да с тех, что перед этим набил, ещё восемь насыпалось. Неофит завистливо вздохнул.

Я выждал некоторое время, убедился, что крысы закончились, и убрал Защитный круг. Объявил крестьянам:

— Всё! Наши победили. Где этот ваш Олупий, куда пошёл? Кто видел?

Глава 20

Через минуту выяснилось, что никто. Граждане были заняты крысами и собственной безопасностью, не до Олупиев тут.

— Изба-то его тама, — махнул рукой Кузьма, — да только вряд ли он в избу к себе пошёл.

— Резонно, — согласился я. — А куда ещё мог пойти?

— Пасека у него в лесу, — подала голос какая-то женщина. — Он в деревне днями напролёт не бывает. Мы уж сколько раз думали — что-то не видать давно, может, помер?.. А потом, глядь — вот он, Олупий, появился. Здоровее здорового.

— Насыщенно тут у вас, — заметил я. — В одной деревне — и тебе ведьма, и колдун! Богато живёте. А где, говоришь, пасека?

Тут крестьяне начали переглядываться и разводить руками. Выяснилось, что слышали о пасеке все, но видеть её никто не видел. Мёда, что характерно, тоже.

— Может, и нет там никакой пасеки? — выдвинул ошеломительную догадку Кузьма.

— Может.

— А что же там тогда?

— Хотел бы я сказать, что элитный бордель, но не в моих правилах вселять пустые надежды… Значит, так. Ты, Степан, далеко не уходи, подожди меня здесь. Остальных не задерживаю.

Неофит уже приступил к делу, палил Красным петухом крысиные туши. Амулетом, конечно, до Знака пока не дорос. Расходиться людям определенно не хотелось, наблюдать за файер-шоу было интересно, но ослушаться барина не посмели.

— Остаёшься здесь, — сказал Неофиту я. — Дальше я сам.

— Неужто колдуна искать пойдёшь? В одиночку?

— Да ну. На кой он мне сдался? Пасеку поищу. Мёда захотелось — прям до зарезу. Аж кушать не могу.

— Владимир… — Неофит посмотрел осуждающе.

— Будешь хорошо себя вести, тебе тоже мёда принесу, — ободрил я.

И, не тратя больше слов, двинулся в направлении избы Олупия. Застать его там, разумеется, не рассчитывал — засесть в избе и дожидаться, пока за тобой придут охотники, верх идиотизма даже для твари. Но я рассудил, что якобы на пасеку Олупий уходил наверняка прямо от дома, и таким образом решил сократить дорогу.

Дальше планировал подключить Путеводное Яблоко, но дойдя до избы Олупия, поаплодировал. Тварный идиотизм всё-таки недооценил.

— Ай, Олупий! Ай, молодец! Имечко-то у тебя говорящее.

На свежевыпавшем снегу была отчётливо видна цепочка следов, уводящая в лес. По ней я и двинулся.

Летом тут, возможно, были какие-то тропинки. Сейчас я не видел ни одной. Перелесок закончился быстро, лес вокруг темнел и густел. Следы уводили в чащу.

Шёл Олупий быстро, упилить успел далеко. Через полчаса лес вокруг стал совсем густым, а я никого не встретил. Эдак скоро темнеть начнёт, надо бы успеть управиться.

Вообще офигеть, конечно — один на колдуна иду! Летом мне для этого подмога требовалась, целые тактические операции разрабатывал. А сейчас раздумываю не о том, как буду побеждать колдуна, а о том, как действовать дальше, когда с ним закончу.

Олупий — парень не великого ума, факт. А если попадётся тварь похитрее? Если сразу разгадает, что за странную хренотень подсовывает односельчанам староста, и свалит?

Имя твари добрые соседи мне, конечно, назовут. И с помощью Путеводного Яблока я на эту тварь рано или поздно выйду. Но с учётом скорости перемещений колдунов и ведьм — хрен знает, сколько буду гонять, а время мне дорого. Я его на более полезные занятия потратить могу. В ванне откисать, например, или у камина сидеть с бокалом чего-нибудь приятного.

В общем, другой план по отлову тварей надо придумывать. Как-то сразу отсекать им возможность утечь — тогда не придётся в такую погоду по лесам шарахаться. Холодно, блин, да ещё и ветер поднялся…

Так. Стоп. Поднялся ветер! В лесной чаще.

Снежную порошу передо мной подняло и закружило, завьюжила метель. Когда она улеглась, следов не осталось. Снег вокруг лежал одинаково ровным слоем.

— Сообразил, надо же, — усмехнулся я. — Только знаешь, что? Ты себе этим только хуже сделал. Теперь я убедился, что ты где-то недалеко.

Я призвал Путеводное Яблоко

— Колдун, людское имя — Олупий. Найдёшь?

Яблоко уверенно тронулось вперёд.

Я шёл за ним с оглядкой, время от времени кастовал Свет Истины. Не хватало ещё, как зелёному ополченцу, в ловушку вляпаться.

Вокруг стремительно темнело. Тоже стандартный фокус для колдуна. Ничего, увижу его — запалю светляков. Главное, найти…

И тут передо мной с треском упало дерево. Я едва успел отскочить, чтобы не раздавило, по Доспеху скользнули толстые ветки. Не было бы на мне Доспеха, хватило бы и их. И тут же послышался треск сзади.

Ну что ж, тактика понятна. Меня пытаются если не убить, то запереть древесными стволами. А значит, колдун уже где-то совсем рядом.

Полёт!

Я взмыл над лесом. И тут же увидел колдуна. Он висел в воздухе. Снизу я его не замечал, обзор закрывали деревья. Целился, собака, как раз ронял очередное дерево. То, что жертва ускользнула — то ли не заметил, то ли тупо не успел отреагировать. А я на быстроту реакции не жаловался никогда.

Удар! Колдуна швырнуло вниз, на макушки деревьев. Костомолка! В такой ситуации — не очень эффективно, но замедлить должно. А главное — я наконец вижу эту тварь!

Я отменил Полёт. Запалил светляков и приземлился буквально в метре от колдуна, пересчитавшего собой все ветки здоровенной ели.

Того, кто когда-то был человеком с романтичным именем Олупий, изрядно покорежило, но желание меня убить никуда не делось. Колдун резко выставил перед собой руки — как будто толкнул мне навстречу воздух.

Ого!

Меня, стоящего внутри Защитного круга, смело ударной волной. Настолько мощной, что сзади начали валиться деревья. А Круг, между прочим, на то и Круг, чтобы давать защиту по периметру. Сверху и снизу защиты нет, это не консервная банка.

В последний миг я успел отменить Круг и снова скастовать Полёт. Дерево, рухнувшее туда, где секунду назад была моя голова, раздавило бы мне череп всмятку, а Доспех бы даже не заметило.

Колдун, видимо, рассчитывал, что так всё и будет. Яростно взревел. А я опустил меч острием вниз и рухнул на колдуна с высоты. Меч пронзил его шею. Колдуна пригвоздило к земле.

— Обидно, да? — посочувствовал я. — Министр-то, небось, обещал, что тебе самому палец о палец ударить не придётся? Ты, главное, тварюшек подними, а дальше они всю работу сделают?

Яростное шипение. Видимо, именно это Министр и обещал.

— Ну, слушай. Я мог бы сказать, что не хочу тебя расстраивать, но сочинять люблю, когда меня слушают красивые девушки. А твоё общество как-то не очень располагает. От того, что ты сейчас расстроишься, совершенно не расстроюсь. Наврал тебе Министр! Крысы мне на моём ранге — тьфу и растереть. Если бы пацану, который со мной был, не нужно было прокачиваться, я бы в деревне минуты не задержался. Хотя и то, что задержался, тебе не сильно помогло. Ну, пожил ты на час подольше — легче стало?

— Ненавиж-жу!

— Мог бы не говорить. Я вашего брата не первый день гоняю, наслышан.

Я усилил меч Костомолкой и резко дёрнул лезвие вбок. Вторым ударом отделил башку колдуна. Третьим — вогнал меч между глаз.

Пятнадцать родий. Ну, ожидаемо, колдун был явно не самый сильный. Эх, а тушу-то мне самому палить! Юный падаван в деревне остался. Впрочем, ладно. Для себя ж стараюсь, не для кого-то.

Потратил ещё немного маны на весёлый пожарчик. Заодно и проталину организовал в снегу, появилось немного весеннего настроения. Я даже насвистывал, пока собирал кости. А чего, спрашивается, не насвистывать? Министр мне удружил прям без кавычек. В нормальном режиме вся (ну, почти) нечисть на зиму уходит в спячку и до весны не барагозит. Соответственно, охотникам приходится лапу сосать, а нравится им это или нет — вопрос десятый, вопрос личного отношения. Данность не спрашивает, как ты к ней относишься, она просто есть.

А благодаря Министру у меня, судя по всему, сейчас поток родий будет такой, что только успевай мешок подставлять. В преддверии возможной встречи с представителями потустороннего мира это очень хорошо. Вот сейчас у меня родий — за четыре сотни перевалило. Если точнее, то четыреста четыре штуки. А значит, ещё пара-тройка удачных — по-настоящему удачных, не с крысами, а с тварями посерьёзнее! — охот — и можно поднимать ранг до Гридя. К верхушке подбираюсь, однако! Уже, можно сказать, страстно дышу ей в затылок, нежно прижимаюсь. А она, остолбенев от волнения, шепчет: «Владимир, это рукоятка меча, или ты так рад меня видеть?..» А я в ответ: «Меч я ношу за спиной, дорогая, как все крутые герои».

Я собрал кости, затянул горловину мешка и двинулся обратно к деревне. Хороший день, с пользой прошёл. Впрочем, солнце-то ещё не село, это колдун с тенями мутил. На самом деле день ещё нифига не прошёл. И можно успеть, к примеру, в Вареники наведаться.

А ну как и там Бирюк — не единственным колдуном был? Народ, он ведь как? Сидят, молчат, пока петух в жопу не клюнет. Красный. А потом начинается: «Ну, мы не думали… Мы не знали… А чё, так можно было?.. Да он вроде и не вредил особо! Так, убьёт пару человек за год — ну сами виноваты, нефиг было службу в церкви пропускать». Ужас, короче. Страшнее обывателя, пытающегося защитить свою зону комфорта, только тётка Наталья, пишущая заявление об увольнении по собственному желанию.

Неофита я нашёл ожидаемо в избе у Кузьмы. Степан дожидался там же.

— Дела… — сказал Кузьма.

— Ну вот ты ж разумный мужик, — устало напустился я на старосту. — Неужели ничего не заподозрил? А когда все бухали, как не в себя, этот Олупий чего делал?

— А не было его тогда, — сказала жена Кузьмы, пока её супруг смущённо смотрел в пол.

— Как так — не было?

— Да вот в том и дело, что отродясь его у нас в деревне не было, лишь опосля того случая с ведьмой появился. Сейчас вот припоминаю, как впервые его встретила — с поля шла, а он — в лес. Я — так, мол, и так, мил человек, ты кто таков будешь? А он: «Ты чего, соседка, голову напекло, своих не узнаёшь? Это ж я, Олупий!» Тут смотрю — и правда, Олупий. И вроде как на сердце сразу спокойно — свой. Ну и пошла домой себе. И с каждым так, верно.

— Верно, — кивнул Степан.

— Так и было, — поддакнул Кузьма. — Я его у кузнеца встретил — он там чего-то… Так они на меня в два голоса: «Ты что, староста, с дуба рухнул, что ли, своих не признаёшь⁈» Ну, я и сделал вид, что признал. Мало ли, думаю, как бывает. Деревня всё ж не три дома. Ну, вот, и…

— Значит, жену твою и Степана он колдовством заморочил. Кузнеца, видимо, тоже. А тебе, Кузьма, уже просто так, на словах затёрли. Ты и притворился, что вспомнил.

— Видать, так…

— Ну, оно понятно. Силы у колдуна были не великие, на всех морока не хватало. Но внедрился грамотно, конечно.

— Свято место пусто бывает, — сказала жена Кузьмы.

— Это вы к чему?

— Не стоит село без праведника. И без колдуна — тоже. Один ушёл, другой придёт. Завсегда так было, исстари.

— Перебьём всех колдунов — будет не так, — пообещал я. — Только впредь — пожалуйста, Христом-богом молю! — если увидите что-то подозрительное, первым делом бегите ко мне с обстоятельным докладом. А думать будете потом. Договорились?

Договорились. Я, конечно, в соблюдение договоренности нихрена не поверил, но вид сделал. Подозреваю, что мои собеседники поступили таким же образом. Этот характер в миг не исправишь. Привыкли люди, что со своими проблемами надо самостоятельно справляться, потому что никого они больше не интересуют. Барина — так уж точно.

Степану я в двух словах растолковал, кто он есть, оставил контакты и предложил, как надумает, заходить в оплот.

— А ежели не надумаю?

— Ежели не надумаешь, лично я очень удивлюсь.

Из Обрадово мы с Неофитом переместились в Давыдово, где с чувством, с толком, с Земляной пообедали.

— А где все? — спросил я.

— Да смотря кто, — пожала плечами Земляна. — Захар — в городе, какие-то твои дела устраивает.

— М, ясно. По сейфу, наверное. Надо было, конечно, сразу озаботиться, ну да ладно. А Гравий?

— В Сибири. Посидел, отдохнул — и опять тайгу топтать. Таков уж человек…

— Егора не видала?

— Не видала. Тоже по своим делам где-то ходит.

— Дом-то есть у него, где жить? Или в оплоте кантуется?

— Есть вроде. В оплоте зимовала — его ни разу не видела. К слову, Владимир.

— Ну?

— У тебя ж теперь свой оплот есть, у нашего ордена.

— Ну, есть.

— Может, мне туда перебраться? Дом хороший, не замёрзну.

— Эм… А здесь тебе не нравится?

— Нравится. Да просто думаю, может, стесняю тебя. Когда к тебе Маруська-то заглядывала последний раз?

Я фыркнул.

— Ты спроси для начала, когда я домой нормально ночевать приходил, так, чтоб сразу не вырубаться. Это у вас у всех — зимние каникулы, а у меня самая страда пошла. Только успевай поворачиваться. Там уж потом хоть десять Марусь приди — я мёртвый.

— Так, а чего ж ты меня с собой не берёшь? — возмутилась Земляна, приняв вызов. — Я ж — только кликни, тварей-то бить! Вот где вы были нынче утром?

— Где были — там больше нету, — проворчал Неофит, уписывая грибной суп.

— Вот и я об этом, — пригорюнилась Земляна. — А мне, может, тоже косточек хочется… И родий.

— Ну, понято, принято. Сейчас после обеда двинем в ещё одну деревню с внезапной проверкой. Оно вишь, чего творится-то. Этот сраный Министр решил сделать мне новогодние подарки. И, как полагается доброму человеку, хорошо их спрятал, чтобы я до Нового года случайно не нашёл. А я взял и нашёл. Совершенно случайно, ясен пень.

— Подарки-то хорошие? Жирные?

— Раз на раз не приходится… Но в целом есть, чем поживиться. И лишний человек — нифига не лишний. Так что если есть желание — хватит рассиживаться, собирайся, да погнали. Впрочем, не спеши, не сразу. Дадим пищеварению немного поработать, превратить тяжесть в энергию.

Дали. Пока Земляна неспешно собиралась, я вышел на двор, оглядел хозяйство. Проведал Тварь. Та, как всегда, что-то жевала.

— Дело есть? — спросила она.

— Нет пока.

— Это хорошо. Надоели мне твои дела. Скачи-скачи, маковой росинки не подадут… — Тварь снова сунула морду в ведро.

— Ты такими темпами скоро превратишься в идеальную форму.

— Чего? — Морда высунулась из ведра и уставилась на меня. — Обидеть пытаешься? Я и так в идеальной форме!

— Ещё нет. Идеальная форма, чтоб ты знала — шар.

Сильно, сильно обиделась на меня Тварь. Даже доедать не стала — отвернулась. Я только головой покачал. Да уж… Надо бы взять за правило гонять её раз в день хотя бы на половинных мощностях. Этакая силища стоит целый день в конюшне и жрёт! К хорошему такое не приведёт уж точно.

А фигово то, что никого, кроме меня, она не допустит себя гонять. То есть, допустить-то, может, и допустит, да только кто ж с ней совладает? Не Данила же. Да и друзей-охотников терять не хочется. Самому придётся. Вот прям с завтрашнего дня и начну.

Порешив так, я вышел из конюшни и наведался в сарай. Вновь окинул взглядом свою коллекцию банок, и… И у меня внезапно затрепетало сердце. Дыхание замерло. Потом вернулось, конечно. Но суть-то в том, что я вспомнил одну очень важную вещь. О которой не то чтобы забыл, просто выпустил из поля внимания. Да и не я один выпустил, если разобраться.

Вспомнил, как нашёл первую и вторую банки. И как именно осуществлял вскрытие. И что потом происходило.

— Твою. Мать, — прошептал я, борясь с предательской дрожью в руках. — Это… Это ж сколько здесь?

В каждой банке, если её не вскрыть аккуратно — как мы делали с теми, что отправили к Ползунову, — а, например, проткнуть правильным мечом или сжать Костомолкой, будет десять родий. Ну, исходя из предшествующего опыта, должно быть.

То, есть, теоретически, будь желание, до Гридя я могу апнуться хоть через минуту. А может, и до Тысячника… Ну а что? Сотня банок здесь точно есть. И как показала практика, на функционал запчастей этот момент не влияет. Насколько я понял ситуацию, родии содержатся в некоем защитном механизме банки. Может, от коррозии содержимое предохраняет, или хрен его поймёшь. Ломать не мешает, во всяком случае.

— Это уже даже не читерство… Это — …

Подходящее название появившейся возможности я придумать не успел. Меня отвлёк богатырский оклик сзади:

— Владимир! Я от Ивана Иваныча. Твои сказали, здесь тебя искать.

Обернувшись, я увидел Демида.

— Чего случилось?

— Эта штука сдохла.

— Какая штука, ты о чём?

— Ну, которую вы собирали. Которая потом мастерскую крушила.

Глава 21

— О как. А я даже не знал, что эта штука болела… Как дело было?

— Да никак. Иван Иваныч говорит, работали, испытывали. Всё вроде нормально было. А потом у него вдруг голова начала дёргаться, побледнела и отвалилась. И рука ещё. Ну и… всё. Остальное иногда шевелится, но бестолково. А голова вовсе на куски рассыпалась.

Я обработал мысленно информацию и пришёл к неутешительным выводам. Повернулся к своему богатству и горестно сказал:

— Вот так вот, значит, да? «Дудочка и кувшинчик»? Подло, Вселенная. Очень подло. Но ладно.

— Это ты к чему? — спросил осторожно Демид.

— Да у меня тут вопрос назрел. Гамлетовский. Быть или не быть?

— Что за вопрос такой? Быть, конечно, пока можно. Не быть — всегда успеем.

— Верно говоришь, Демид. Но вопрос стоит шире. Что нам важнее: собрать армию инопланетных воинов для борьбы с тварями, или же мне прокачаться до Тысячника за несколько минут?

— Не пойму я тебя, Владимир…

— А что тут непонятного. Голова и рука — это ведь как раз те запчасти, которые я первыми нашёл. Знать ведь не знал тогда, что это вообще такое. Родий за них, конечно, получил, и на вид голова и рука остались такими, как были. Но при нормальной рабочей нагрузке сдохли. То есть, получается, что-то стратегически важное я всё-таки повредил — когда банки мечом протыкал и Костомолкой херачил. Остальное-то, то, что аккуратно извлекал — живо, получается. Не рассыпалось. Только без головы не работает… Вот и встаёт вопрос. Ну, один-то опытный образец мы точно соберём, хрен бы с ним. А насчёт армии я теперь уже не уверен. Ладно, когда один андроид вышел из-под контроля и кинулся на своих — можно управиться. А если вся армия так поступит?.. Угу. Вот я, кажется, и ответил себе на главный вопрос… Что ж, пойдём, Демид, в башню. Мы там много банок вскрыли, голова и рука точно попадались. Отдашь Ползунову, пусть прикрутит вместо сломанных.

Демид, который по-прежнему ничего не понимал, покорно кивнул и пошёл вслед за мной в башню. По пути спросил, как бабуля Мстислава. Я его заверил, что лучше всех, ещё бы, а такой бабули дела обстояли как-то иначе.

— Правая там рука или левая? — спросил я, сортируя стоящие вдоль стен янтарные цилиндры с запчастями.

— Правая вроде…

— «Вроде»! Вот, забирай обе. И голову. Голова — одна, не перепутаешь. Ну и держите меня в курсе.

— Будем, — пообещал Демид и исчез.

Я грустно вздохнул. И тут снизу из дома раздался крик Земляны:

— Владимир!

— Слышу! — крикнул я в открытую дверь. — Сейчас, выходим!

— Не похоже, — откликнулась Земляна. — Тут к тебе человек от государыни пришёл. Говорит, срочно надо. Спускайся.

— Ну, срочно так срочно.

Через мгновение я стоял у подножия лестницы.

— Рад приветствовать, Владимир Всеволодович. — Разумовский отвесил изысканный поклон.

— Здорово, — я протянул ему руку. — Что за пожар? Министра поймали?

— Есть вероятность, что да. По описанию трости опознали её владельца. Но видишь ли, какая штука. Эта трость — при нём. Человек, на которого указали, по-прежнему ходит с тростью, очень похожей на ту, что мы изъяли. И ведёт себя как ни в чём не бывало, ничего подозрительного.

— Кто этот человек?

— Некий Леопольд Ван дер Ваальс, голландец по происхождению. В России находится в составе дипломатической миссии. Должность занимает не самую высокую, но достаточно ответственную.

— Взяли его?

— Бог с тобой! Он же иностранец, да ещё королевских кровей. Седьмая вода на киселе, но тем не менее. Своего взяли бы сразу, тут и думать не о чем. Тайная канцелярия сперва хватает, потом разбирается. А у этого — вдруг просто трость похожая? Если окажется, что так и есть, и он не виновен, скандал замять непросто будет. Слухи разнесут такие, что слушать тошно. Не так, мол, и страшен русский медведь, как его малюют. Государыня императрица радом с собственным троном порядок навести не может.

— Репутационные потери нам ни к чему, согласен.

— Вот! Я хочу тебя попросить взглянуть на Министра незаметно, он не будет тебя видеть.

Спрашивать, как мы это провернём, я не стал, вспомнил достопамятный глазок в гобелене. Есть мнение — такого добра по императорскому дворцу натыкано немало. Ну, с другой стороны — а куда деваться при отсутствии фоток и камер наблюдения? Приходится выкручиваться.

— Взглянуть-то я могу, не вопрос. Но не уверен, что его узнаю. Лицом к лицу мы не сталкивались, я эту тварь только издали видел. Голос слышал хорошо, но голос — дело такое. Не самое надежное.

Разумовский погрустнел.

— Не грусти, — ободрил я. — А то ранг не будет расти. Подожди тут, кофе выпей. А я по-быстрому смотаюсь кое-куда.

* * *

Услышав, что я пришёл забрать ценного сотрудника, Дорофеев погрустнел. На птичник Николка Хромой вернулся, как в дом родной, и на свои обязанности набросился с удесятеренной энергией.

— Верну, — пообещал я. — Живым и здоровым, как только, так сразу! Тут, понимаете ли, дело государственной важности.

— Понимаю, — вздохнул Дорофеев. — Не тот вы человек, чтобы попусту беспокоить.

Николка при виде меня затрясся.

— Спокойно! — прикрикнул я. — Будешь хорошо себя вести — сегодня же обратно верну. Всё, погнали.

Взял Николку за плечо и перенёсся в Давыдово.

— … то есть, вы приходитесь Владимиру Всеволодовичу сестрой? — пытался вести светскую беседу с Земляной Разумовский.

Земляна смотрела на него, как учительница на бестолкового школяра.

— Владимир — охотник, я — охотница. Стало быть, он мне брат, а я ему сестра. Ясно, дурья твоя башка? Хотя…

Тут Земляна задумалась. Вероятно, о том, что между нами время от времени происходило, и как беспалевно привязать этот процесс к брато-сестринству.

— Не заморачивайся, — посоветовал я. — У нас с тобой духовная связь. Мы — родные по духу.

— Во! — обрадовалась Земляна. — Точно. — Увидела Николку, всплеснула руками. — Господи-иисусе, он жив ещё⁈

— Он не виноват, так получилось.

Земляна неодобрительно покачала головой. Николка снова затрясся. А я повернулся к Разумовскому. Посоветовал:

— От часов, кошелька, перстней и прочей милой сердцу ерунды рекомендую временно избавиться. Можешь здесь оставить, после операции верну. Так будет проще, чем Николке руки связывать.

Николка потупил взор. Разумовский кивнул. Об особенностях Николкиного устройства знал не понаслышке. Снял перстни, вынул из карманов кошелёк и часы.

— Во добра-то у тебя, — покачала головой Земляна, принимая пригоршню сверкающих драгоценными камнями перстней. — Не у каждой бабы столько будет! Куда это девать?

— Ко мне в комнату отнеси, положи на стол, — сказал я. — Мы скоро.

— Следуй по моему Знаку, — сказал Разумовский.

Начертил Знак и исчез. Я взял за плечо Николку, повторил Знак. Огляделся.

Мы стояли у Зимнего дворца, но не у парадного входа, а у неприметной двери, почти сливающейся со стеной. Потянуло сыростью — буквально в паре метров от нас плескалась Нева. Пройдя через эту дверь, можно было тут же оказаться на пристани.

Разумовский поднёс палец к губам, призывая соблюдать тишину. Провёл ладонью по двери в том месте, где обычно находятся ручки. Я понял, что снял защитный Знак. Толкнул дверь, та бесшумно отворилась. Разумовский скользнул внутрь, кивком приглашая следовать за собой.

Мать-мать-мать, сколько ж тут коридоров! Я-то, при моей фотографической памяти — выберусь, конечно. А вот Николка без проводника заблудится насмерть. Так и будет бродить, пока не сдохнет от голода и не обратится в приведение. Не удивлюсь, кстати, если здесь ещё и не такое водится.

Пока мы шли по полутёмным коридорам, не встретили ни одного человека. Вряд ли случайно; скорее всего, Разумовский заранее озаботился безопасностью маршрута.

— Здесь, — чуть слышно сказал он. И толкнул дверь, на вид ничем не отличающуюся от десятков других, мимо которых мы проходили.

В небольшой комнате было не намного светлее, чем в коридоре. За окнами почти стемнело, а зажигать свечи Разумовский не стал. Обстановка — пара кресел и небольшой диванчик.

Разумовский жестом подозвал нас с Николкой к себе и отодвинул длинную, достающую до пола штору. Я бы предположил, что за ней находится дверь в соседнюю комнату, но двери не было. Штора закрывала стену. В которой просто и ненавязчиво посверкивали глазки, количеством две штуки.

— Смотри, — шепнул Разумовский Николке. — Есть среди этих людей Министр? И ты тоже взгляни, Владимир. Который из этих людей на него похож?

Я приник к глазку. Увидел нарядное, ярко освещённое помещение. Картины, статуи, напольные вазы, сверкающий паркет. Посреди помещения стоят и беседуют два господина. Один среднего роста, худощавый, другой чуть выше меня, широкоплечий и грузный.

Разумовский вложил мне в ладонь изогнутую трубку, заканчивающуюся раструбом. Показал, что трубку нужно приложить к стене, а раструб к уху. Я прислушался. Речь шла о красавице. Я прислушался уже заинтересованно. Оказалось, что красавица — левретка какой-то необыкновенной расцветки. Тьфу ты, блин, нашли, что обсуждать! Дальше я на предмет беседы внимания не обращал.

Худощавого отмёл сразу, Министр выше ростом. А вот к грузному присмотрелся внимательнее. Голос Министра помнил хорошо.

— Ну что? — прошептал Разумовский.

— Нету здесь Министра, — отозвался Николка.

Я кивнул:

— Согласен. По телосложению один из этих двух мог бы подойти, но голос — не его.

— Голос можно подделать.

— Это тональность можно подделать, говорить грубее или писклявее. А чтобы так искусно изображать грассирующее «р», надо долго тренироваться. Этот человек картавит. Министр говорил чисто.

— Нет его здесь, — повторил Николка. — Всё, господин хороший, можно мне…

— Постойте, — Разумовский нахмурился. — Вы что, хотите сказать, что там два человека?

— А сколько должно быть?

Разумовский прильнул к глазку. Отодвинувшись, обронил сквозь зубы: «Ждите!» и выскочил в коридор.

— Жди, — сказал я Николке. И вышел за Разумовским.

Чтобы увидеть, как он схватил за грудки человека в ливрее.

— Где Ваальс⁈ Я тебя спрашиваю!

— Не могу знать, ваше благородие! — голос человека отражал полную растерянность. — Мы, как велено было, приглашение доставили, в карету усадили, ко двору привезли. Сопроводили в залу, кою вы указать изволили…

— Он оттуда выходил?

— Не могу знать, ваше благородие! Я сопроводил, да вам докладывать побежал, что дело сделано.

Разумовский выругался и исчез. На него магия его же амулетов, запрещающая перемещение Знаками, очевидно, не действовала.

Я вернулся к комнату и подошёл к глазку в стене. Разумовский уже стоял посреди нарядного помещения, а оба господина изумленно смотрели на него. Я поднёс к уху трубку.

— … Ван дер Ваальс был здесь? — донеслось до меня.

— Был, но недолго. Поздоровался, по залу побродил, а потом говорит: «Господа, прошу меня простить, неотложное дело!» И вышел. Больше не возвращался.

Разумовский выругался ещё забористее.

— А что случилось, Никита Григорьевич?

Этот вопрос остался без ответа. Разумовский исчез — для того, чтобы в ту же секунду оказаться рядом со мной и Николкой.

— Можешь без прелюдий, — остановил я. — Упустили?

— Да. Эти…………!

— Ого. Я и не думал, что аристократы так загибать умеют. Где насобачился?

— В юности у охотника обучался.

— Вот оно что. То-то, думаю, чем-то родным повеяло… Ну, я — за Министром. Ты со мной?

— А ты знаешь, как его найти?

— Не знал бы, звать бы не стал. Только пообещай рот на замке держать.

Разумовский положил ладонь на рукоять шпаги, висящей у пояса.

— Клянусь.

Я призвал Путеводное Яблоко.

— Леопольд Ван дер Ваальс. Покажи.

Яблоко поднялось на уровень моих глаз. Воздух под ним знакомо загустел. Проступила картина: человек с перекошенным от злости лицом барабанит тростью по стволу дерева.

— Что он делает? — изумился Разумовский.

— Пришёл к какой-то высшей твари. А её, по ходу, дома нет.

Учитывая то, что долбил Ван дер Ваальс по дереву, вариантов было не так уж много. Опять леший. Однообразно пошло, как-то даже как будто нерадостно. Ну что такое леший? На десяток работы. Конечно, Алексея можно взять, чтоб подкачался, Неофита, опять же. Может, Степан подтянется. Хотя что значит «может»? Подтянется, куда он, нафиг, денется. Охотников много не бывает.

Николка, увидевший голографическую проекцию в воздухе, нисколько не удивился и не испугался. Наоборот, подошёл ближе, всмотрелся в изображение и с уверенностью заявил:

— А вот это — он, Министр!

— Серьёзно? — вздохнул я. — Не может быть… Как же мы сами не догадались.

— Если сами могли, тогда зачем было меня брать? — насупился Николка.

— Ну, извини, тут сам видишь, всё немного…

— Я из-за вас часы покрал.

Мы с Разумовским повернулись и посмотрели на Николку. Тот показал нам золотые часы на цепочке.

— Ты их где взял? — спросил я. — Ты ведь даже из комнаты не выходил! Как в том анекдоте про русского в герметичной камере с двумя титановыми шариками, только наоборот.

— Там, в кресле, — уныло сказал Николка, показав себе за спину. — Завалились между подушкой и подлокотником.

— Это Ахриянова часы! — воскликнул Разумовский. — Он их искал… Да как ты прознал, что они там лежат⁈

— А мне почём знать? Оно ж всё будто зовёт меня. Так и поёт в голове: «Иди сюда, Николка, возьми меня! К тебе хочу!» — особенно ежели трости.

— Ну-ка держи, — протянул я Николке амулет, определяющий Силу. Тот, с которым мы вычислили Степана в Обрадово.

Николка взял его, сжал. Ничего не произошло.

— Не охотник, — покачал я головой и забрал амулет. — Просто уникум. Свой, природный. Таких в заповедниках держать надо, чтоб не вымерли.

— На каторге их надо держать, — проворчал Разумовский.

— А я о чём говорю?

— Не губите! — тут же грохнулся на колени Николка. — Нельзя мне на каторгу, у меня здоровье слабое! Дозвольте к доброму графу вернуться! Пока я на птичнике работал, ничего такого и в мыслях не держал, и искушений не знал!

Разумовский, ворча, забрал у Николки часы. Мы вновь посмотрели на голограмму и увидели, что Ван дер Ваальс так-таки достукался.

Дерево, до которого он домотался со своей тростью, отъехало в сторону, и Министр, даже не дождавшись окончания процесса, пошёл вниз, в образовавшийся тоннель. Из тоннеля лился наружу тревожный красный свет. Ступени уводили в лютую глубину. И яблочко, что характерно, дальше следить за Министром не стало. Изображение зарябило и потухло.

— Вопрос на засыпку, — проворчал я. — Куда этот сукин сын мог упереться, что даже мой распрекрасный Знак не сумел за ним последовать?

— Полагаю, ответ может быть лишь один, — отозвался побледневший Разумовский, — и тебе он известен так же, как мне.

Ответ был и вправду известен. Потусторонний, мать его, мир. Тот самый, где черти уже спят и видят, как бы разобрать меня на микроэлементы. А сейчас там до кучи нарисуется Министр и доложит, что всё пропало, гипс снимают, клиент уезжает. После чего, надо полагать, мне придётся ждать сюрпризов.

Глава 22

— Так… — Я в задумчивости почесал нос. — Значит, вот что мы сейчас будем делать…

— В розыск эту скотину объявлю! — рыкнул Разумовский. — Всю полицию поставим на уши!

— Ну и на кой-ляд нам стоящая на ушах полиция?

— Эм… Не понимаю.

— Вот и я не понимаю. Во-первых, человек (будем называть это так), за которым мы охотимся, обладает нечеловеческой силой, амулетами и вообще всесторонне развитая сволочь. У вас настолько переполнены ряды МВД, что вы хотите послать их на убой?

— Н-да, согласен, это я поспешил… Разумеется, тут — дело охотников. Они должны…

— Охотники если кому чего и должны — всем прощают. Ты можешь только с главами орденов поговорить. Валяй, начинай. Перед тобой глава Ордена Истинного Меча.

Разумовский посмотрел на меня как-то диковато и сказал:

— Я хочу, чтобы ты всех своих людей поднял искать Ван дер Ваальса.

— Да, конечно, не вопрос. Уже третьи сутки ищут.

Взгляд Разумовского сделался опасным.

— Что это ещё за шутки⁈

— А как ты себе представляешь вот это вот «искать Ван дер Ваальса»? — рявкнул я в ответ. — Ломануть толпой в потусторонний мир? Найти это дерево? Есть идеи, в каком оно хотя бы городе? Может, мы уверены, что оно хотя бы в России? Нет. Но даже это — ладно, дерево, допустим, найдём. А дальше?

— Что ты предлагаешь? — Разумовский буквально заставил себя успокоиться.

— Прекратить совершать предсказуемые истерические поступки и подумать, что мы имеем. Первое: Министр как-то чухнул, что он под колпаком. Это говорит нам о том, что он очень осторожен, хотя не очень умён.

— Почему? Откуда такой вывод насчёт ума?

— Элементарно, Ватсон. Умный человек не пойдёт на дело, взяв с собой трость, по которой его можно опознать. А если уж всё-таки пошёл и потерял там эту трость — тогда немедленно, в ту же секунду надо разворачиваться и бежать, бросив всё. Потому что когда тебя вычислят — это уже просто вопрос времени. Министр таких выводов не сделал, стало быть, не самый умный персонаж. С другой стороны, как только мы к нему вновь подобрались, он это почуял и свинтил.

— Быть может, он умён, но слишком самонадеян? Горд до безумия?

— А какая разница? Ты можешь быть хоть Леонардо да Винчи, но если позволяешь, чтобы твоими поступками вместо ума управляла гордыня — значит, ты тупой. Если «Феррари» едет со скоростью сорок километров в час, мигая аварийкой, не стоит рассматривать её, как гоночную машину… Ладно, последнее забудь, считай, что я ничего не говорил.

— Эм…

— Второе, — продолжал я. — Очевидно, что Министр отправился в потусторонний мир докладывать обстановку. Жаловаться и/или просить подмоги. Это значит, что ад может вот-вот нанести удар. И удар не просто по чему-нибудь, а вполне конкретный. Они ударят либо по мне, либо по вам. По вам — на мой взгляд, было бы продуктивнее. Дворец. Власть. Верхушка… Собери здесь на беседу всех глав орденов — и дополнительно облегчи задачу этой твари. Одним махом охотничьи ордена будут обезглавлены. А дальше — всё. Решительный бросок тварей из Пекла на расслабившихся по ноябрьскому делу охотников. Прорыв Заслона. Все в панике, организации никакой, и один за другим города превращаются в руины. А в Петербурге бесчинствуют черти. Тебе с чёртом биться приходилось?

— Нет.

— А у меня опыт был. Работали полусотней. Мало не показалось. Представить, каково это, когда их — сто или тысяча…

Разумовский покачал головой.

— Нет, это невозможно. Есть ведь законы! Да, иной раз черти проникают в наш мир, бывает. Но масштабное нашествие… На это они не решатся.

— Почему? Только потому, что раньше так никогда не было?

Разумовский молчал и сопел. Я кивнул — мол, правильно сопишь, так и продолжай.

— Так что нам делать? — спросил, просопевшись, Разумовский.

Молодец он, всё-таки. Соображает быстро.

— Готовиться. Сообщить охотникам, чтобы завязывали бухать и ждали.

— Ждали чего?

— Ждали всего! Зима близко. Своих местных я сам предупрежу. А ты — займись другими орденами, только не собирай их в одном месте! Используй гонцов. И озаботься охраной дворца.

— А что будешь делать ты?

— Действовать, что же ещё. Если что, на связи. Твой Знак у моих ворот не трону. — Я протянул Разумовскому руку.

Тот крепко её пожал. Заглянул мне в глаза.

— Ты ведь понимаешь, насколько это серьёзная угроза?

— Ой, да я тебя умоляю. Ну подумаешь, черти. В первый раз, что ли… Так, ну где тут этот? Всё, Николка, полетели назад. Хватит подвергать тебя искушениям.

— Слава тебе, Господи, кончилось! — перекрестился Николка.

Сдав ворюгу обратно в птичник, я поспешил домой. Дома всё было в целом хорошо. Но я на всякий пожарный проверил целостность и работоспособность верёвки, не пропускающей за частокол тварей. Здесь тоже всё было ровно и работало в штатном режиме.

Потом я собрал домашних в гостиной и сказал:

— Зима близко. В связи с чем вводится особое положение. До моего распоряжения за ворота выходить нельзя. Кто бы ни приехал, хоть гонцом от императрицы назовись — на территорию не пропускать. В случае чего прятаться в погреб.

— Ещё я по погребам не сидела! — возмутилась Земляна.

— К тебе и Захару последнее не относится. Где он, кстати?

— Да где был, там и есть. С Марфой своей милуется. Кабы и впрямь не размножился…

— Бог этого не допустит. Ладно, Захар пусть остаётся там, где есть. Приедет сюда — если меня дома не будет, не пускать.

— Как это — не пускать? — ахнула тётка Наталья. — А куда ж ему деваться?

— Ну, пусть обратно едет. И там объясняет, что… Что-нибудь объясняет, в общем.

— А почему не пускать? — изумился Неофит.

— Потому что это может быть не Захар.

— Владимир, — подалась ко мне Земляна. — Скажи честно. Чего мы ждём?

— Мы ждём, Земляна, всего, чего угодно. Может быть, кстати, вообще ничего не будет. Но если представить самый плохой расклад, то ждём мы атаки чертей.

— О как… — выдала Земляна.

— Ну, вот так. Да, чуть не забыл! Если вдруг в подвале, в закрытом крыле что-то начнёт рычать, грохотать и прочее… Значит, всё пошло совсем плохо. Тут уж полагайтесь на терминатора и паука, пусть отбиваются.

— А вы?

— Я отправляюсь решать ещё кой-какие дела. Когда вернусь — не знаю.

— А как мы вас-то узнаем, барин? — пискнула Маруся. — Вдруг это тоже не вы будете?

— Если приду «с улицы» и буду требовать, чтобы меня пропустили за частокол — значит, точно не я. Кстати да, если увидите меня за воротами всего в кровище, лежащего на земле и умоляющего спасти — можете ещё и обоссать, только не выходя за верёвку.

— Это я могу! — возрадовался Неофит.

— Не сомневался в тебе ни секунды. Жаль всё-таки Захара нет, вы с ним, мне кажется, прекрасная команда.

Пока я болтал, троекуровский амулет подзарядился. Ему ещё предстояло поработать.

Раздав распоряжения, я метнулся в свой оплот. Выловил Алексея, который уже собирался лечь спать, и объяснил ему, что каждому зашедшему стоит передавать информацию о готовности номер один. Чтоб далеко не уходили, а лучше вообще тусили тут, в оплоте.

Алексей смертельно побледнел — он вообще любил это дело, — но поклялся, что всё исполнит. В принципе, если реально исполнит, а не сбежит куда-нибудь во Владивосток, то можно будет считать, что парень реально прошёл испытание и закрыл все предшествующие грехи. Не самый крутой и сильный охотник, но надёжный.

Из своего Оплота я переместился в мастерскую Ползунова. Нисколько не удивился, обнаружив там, несмотря на поздний час, как самого Ивана Ивановича, так и некроинженера. Присутствовал также Демид, который выглядел усталым, но не стал сменяться — видимо, потому, что тоже испытывал живейший интерес к происходящему.

В круге из цепи стоял по стойке смирно инопланетный воин. С головой и руками, всё как полагается.

— Владимир Всеволодович! — накинулись на меня с новостями инженеры.

Я вскинул руки, заставив их замолчать, и повернулся к Демиду.

— Мухой лети по всем нашим, из ордена. И всем доложи, чтобы собрались у Ползунова дома.

— Прости⁈ — изумился Ползунов.

— Нет времени! — рявкнул я. — Это ты, Иван, прости, но так надо. Непосредственно в твоём доме они соберутся, или где-то рядом, неважно. Надо, чтобы были в шаговой доступности. Так, чтобы я мог быстро до всех достучаться.

— Что будет? — тут же сдвинул брови Демид.

— Черти. Много чертей.

Коротко кивнув, охотник исчез. Я выдохнул. Ну, пожалуй, что и всё. Остальных охотников предупредит Разумовский. Есть ещё, конечно, Смоленск, есть Полоцк… Но ладно, эти пока подождут.

— Что тут у вас? — со вздохом спросил я, посмотрев на инопланетного воина. — Можно немного хороших новостей?

— Собрали, — доложил Ползунов. — Теоретически, всё должно работать. Но он не шевелится.

— Ну, логично. Сердце-то я ему отключил, вот и не шевелится. Включу — заработает. По идее.

— И снова начнёт охоту на людей?

— Если не перенастроить, начнёт. Он ведь изначально для этого предназначен.

— Перенастроить? — оба инженера впились в меня глазами.

— Да есть одна идейка… Скажите, Юлиан Юсупович. Вот эти рога, из-за которых у вас с Иваном Ивановичем всю дорогу сыр-бор. Правильно понимаю, что это некий связующий элемент между охотником и оружием?

— Верно, — некроинженер важно кивнул. — В данный момент рога находятся на голове паука. Благодаря чему родии, которые получает с тварей паук, перенаправляются вам.

— А сложно будет снять с него рога?

— Совершенно не сложно. Но в этом случае родии…

— Да понимаю, что фиг мне чего обломится. Ради эксперимента готов пожертвовать.

— Эксперимента⁈ — это инженеры воскликнули хором.

— Угу. Не вовремя, конечно, но хрен его знает — вдруг у нас в руках оружие покруче паука? Надеюсь, управимся быстро. Я сегодня ночью ещё и поспать планировал… Короче. Ждите здесь, я быстро.

Я метнулся к себе в башню. Принялся крутить рукояти сейфа, чтобы достать ноутбук, и услышал доносящиеся с улицы голоса. Взял ноут подмышку, вышел на балкон.

У ворот шла оживленная беседа. Голоса по ночному времени разносились далеко.

— А давайте я ему копытом тресну? — поступило предложение, подкупающее своей новизной. — И сразу будет ясно, тварь он или нет!

— Это как же будет ясно?

— Ну, если он тварь, то убежит.

— А если нет? Если ты двинешь, а он помрёт?

— Ну, на «нет» и суда нет…

— Я вот тебе тресну! — пробасил из-за ворот возмущенный голос Егора. — Рехнулись вы тут, что ли? Землянка, ну ладно — эти! Ты-то — неужто не видишь, что это я? Ты сколько годов меня знаешь?

— Вижу, что ты. А только Владимир велел никого не пускать. Даже его самого.

— Ещё и обоссать велел, — поддакнул Неофит.

— Да выпустите меня за верёвку, кому говорю! — снова взялась за своё Тварь. — Делов-то — на раз копытом двинуть, а разговоров…

— Стоять! — прикрикнул я. — Никто никого не двигает! Уже иду.

По лестнице спустился ногами, силы на Перемещения ещё понадобятся. Подбежал к воротам. У частокола стоял возмущенный Егор.

— Владимир!

— Уже полгода, как Владимир. Лови! — я кинул в него амулет, заставляющий тварей принимать истинный облик. Такие использовали стражники в Полоцке.

Егор поймал амулет. Ничего не произошло.

— Проходи, — сказал я. И открыл ворота.

— Здравствуй, добрый охотник! — обрадовалась Тварь. — Я им сразу сказала, пропустить его надо! А они — двинь копытом, да двинь копытом! Можно подумать, у меня копыта казённые, двигать кого попало…

— Что у тебя тут? — поздоровавшись, спросил Егор. — Демид в Оплот прибежал, сказал, того гляди черти с потустороннего мира полезут. Объяснить толком ничего не может. Я — сюда, а у тебя Знаки не работают.

— Чрезвычайная ситуация у меня. Для некоторых, чую, скоро комендантский час введу. — Я посмотрел на Тварь.

— А чего я-то? — возмутилась та. — Я вообще воздухом подышать вышла. — И принялась демонстративно раздувать ноздри.

— Ты сам сказал, никого не пускать, — напомнила Земляна.

— Да я без претензий, всё правильно сделали. — Я повернулся к домашним. — Несите службу дальше. Неофит, Земляна и Егор сейчас со мной уйдут.

— На охоту⁈ — встрепенулся Неофит.

— Нет, наблюдать за проведением научного эксперимента.

— А, — пацан зевнул. Научные эксперименты его мало интересовали, но возражать он не стал.

— Всё, всем спать.

Дождавшись, пока домашние расползутся, я свистнул паука. Тот немедленно притопал.

— По Знаку — за мной, — сказал я ребятам.

Положив руку пауку на загривок, переместился к Ползунову.

* * *

— Где мы? — озираясь по сторонам, спросил Ползунов.

Его переместила Земляна, некроинженера и Неофита — Егор, сам я тащил паука и Разрушителя. Тот был по-прежнему обмотан цепью.

— В Пекле. Когда-то здесь был город, который назывался Невгин.

— А почему тут всё так перекопано?

— Копатель попался работящий. Значок ударника получить хочет.

— А сейчас он где?

— Борется за выполнение плана на другом участке.

— Справляется?

— Судя по отзывам, более чем… Так, отставить разговоры, сейчас твари полезут, у них тут с этим быстро. Давайте мне рога!

Инженеры сняли с головы паука чертячьи рога. Мне показалось, что паук погрустнел. Я потрепал его по металлическому загривку.

— Ничего, дружище, это ненадолго. Кое-что проверю и сразу верну.

Я взял рога. Подошёл к Разрушителю и изобразил на нём Сигну — Знак, которому меня научил Глеб. Тот ненадолго засветился и пропал. Больше ничего не происходило. Пока… Я открыл ноут, выбрал нужную ячейку и коснулся «сердца». Ячейка засветилась зелёным. Разрушитель, опутанный цепью, задёргался и ненавистно вылупил на меня глаза.

Я вздохнул.

— Хочешь сказать, что Сигна не работает?

Разрушитель ничего не хотел сказать. Он хотел порвать меня на части, а потом приняться за остальных.

— Понял.

Я сосредоточился и прокачал Сигн. Ого, десять родий как с куста — и это всего-навсего второй уровень!

Но и результат сказался незамедлительно. После того, как я снова изобразил Знак, Разрушитель перестал дёргаться, ненависть в глазах потухла. Теперь он смотрел на меня скорее недоумённо. А на горизонте как раз показалось облачко. Тёмненькое такое, темнее ночного неба. Стремительно приближающееся.

— Егор, Земляна, — я показал на облачко.

Охотники сориентировались мигом, взяли нас всех в Защитный круг.

А я поднял Сигну на следующий уровень. Пятнадцать родий, мать вашу! Но зато непонимание из глаз Разрушителя исчезло. Теперь я точно знал, что он знает, чего я от него хочу. Разрушитель повернулся к облачку. Которое приблизилось уже настолько, что стало видно — это стая летучих мышей, мне и Земляне уже доводилось с ними сталкиваться.

Разрушитель уверенно шагнул навстречу стае. Выглядел он как человек, исторгал флюиды Силы, и стая рванула к нему.

— Что он будет делать? — спросила Земляна.

— Плевками их сшибать, — предположил я. — Сейчас как застрочит быстрее пулемёта!

Но плеваться Разрушитель не стал. Левую руку он отвёл в сторону, правую поднял над головой и принялся делать вращательные движения — как будто раскручивал невидимое лассо. В левой руке образовалось что-то вроде светящегося щита. А со стаей, уже находящейся на подлёте, начало твориться странное.

Глава 23

Размазанное бесформенное облачко перестроилось, образовав над головой Разрушителя плотный вращающийся конус. Стаю как будто затянуло в воронку. И узкую часть этой воронки Разрушитель направил к щиту.

Летучие мыши бились о него, рассыпая вокруг голубые искры, и тут же падали на землю. Резко запахло озоном и палёной шерстью.

А в меня устремились родии. С той же скоростью, с которой сыпались на землю твари, в мою грудь били молнии. Егор и Земляна, переглянувшись, подхватили меня с двух сторон.

Я попытался сказать, что и сам на ногах удержусь, но не сумел произнести ни слова. Слова просто не вклинивались между ударами. А минуту спустя, когда летучие мыши закончились, оказалось, что охотники были правы. Тридцать семь родий — не хрен собачий.

Я тяжело выдохнул. Щит Разрушителя исчез. Андроид опустил руки и преданно уставился на меня.

— Молодец, — пробормотал я. — В следующий раз вкусняшку тебе захвачу.

— Что это было, Владимир Всеволодович? — некроинженер поправил пенсне на носу. — Чем он их бил?

— Да откуда ж я знаю? Это у него надо спросить. Я бы предположил, что электричеством. Сгенерировал поле и направил тварей туда.

— Поле? — переспросил некроинженер.

— Электричество? — заинтересовался Ползунов.

— А, ну да. У вас же его не изобрели пока… В общем, я понятия не имею, как он это сделал.

— Хотите сказать, это не вы приказали ему так действовать, а он сам принял решение?

— Сам, я не вмешивался.

— О. — Ползунов с некроинженером переглянулись. — Получается, что он способен самостоятельно выбирать наиболее эффективное оружие?

— Видимо, так.

— А что ещё он умеет?

— Без понятия. Я с ним знаком даже меньше, чем вы. Но способность выбирать оружие — навык, несомненно, полезный.

— На чертей, говоришь, идём? — подал вдруг голос Егор.

— Тут вопрос формулировки, кто на кого — мы на них или они на нас. Но столкновение предполагается, если ты об этом.

— А ежели он чертей начнёт глушить так же, как эту погань? — Егор кивнул в сторону горящих мышиных туш. Земляна уже успела их подпалить.

— Ну, начнёт. Плохо, что ли?

— Одного или двух — очень даже хорошо. А дальше? Сам-то ты — сколько молний выдержишь?

— Вот блин…

Я задумался. Захлебнуться в потоке родий — красивая смерть, конечно. Не хуже, чем от оргазма. Но мёртвому-то мне уже пофиг будет на понты. А грохнуть пару чертей и направить поток не в меня, а в космос, просто потому, что больше родий я не переварю — жаба душит. Это сколько ж добра впустую пропадёт!

— Егор. А у тебя Сигна открыта?

— Ну.

— Уровень?

— Второй. Я по белу свету давно мотаюсь.

— Прокачай до третьего.

На лице Егора отразилась борьба. Тратить кровно заработанные родии на сомнительные эксперименты ему определенно не хотелось.

— Да прокачай, говорю! Вдруг сработает? Сам меня когда-то учил не жадничать.

Егор вздохнул. Выдохнул.

— Готово.

— Рисуй Сигн, — я кивнул на Разрушителя. — Насколько я понимаю, родии он будет отдавать тому, кто держит рога.

Инженеры глядели на меня уже с некоторой опаской. Как я догадался сделать подобный финт ушами, они понять не могли. Ну а с моей точки зрения всё было вполне прозрачно. Паука специально делали под задачу пересылать мне родии. Ему только антенны не хватало передающей, которую в итоге запилили из чёртовых рогов.

В свою очередь Разрушитель не был заточен под то, чтобы кому-то что-то передавать, он делался для того, чтобы убивать людей. Ну, может, зверей. Ведь если я правильно понял план Хозяев, изначально никаких тварей они тут не подразумевали. Просто по неизвестным причинам случилась авария, повлекшая за собой утечку энергии, и началось такое, что мама дорогая. В общем, родии-то Разрушитель получает, ибо так уж эта система работает, но что с ними делать, ему не очень понятно. А своя антенна имеется. И как только «процессор» у него в башке чует рядом какой-никакой приёмник, автоматически включается передача. И я получаю профит. Причём, насколько я понял, в отличие от паука, Разрушитель даже процент не снимает. Точно мы это узнаем, когда спалим туши и сверим количество костей с количеством родий.

Ну а сейчас — новый тест, могу ли я передать антенну другому охотнику. По логике — конечно, могу, что во мне такого исключительного. Ну, помимо невероятной, запредельной крутизны, само собой.

Я оглядывался в поисках тварей, мониторя, в основном, небо. Однако беда пришла, откуда не ждали. Неподалёку над землёй стелился туман. Никто не обратил на него особого внимания — туман и туман, подумаешь. А тот тихонечко подкрался к нашей дружной компании, и вдруг Неофит вскрикнул и замахал в воздухе руками и ногами.

— Ну вот и свиделись, — прошипел граф Фонсо Даскалу, держа пацана поперёк туловища. — Напрасно вернулся, охотник!

Пока все мы пытались понять, что делать (а лично я ещё и пытался понять, как вампир может быть настолько тупым — уже ведь раз накололся точь-в-точь в таком же положении, но никаких выводов не сделал. Типичная тварь, хоть ты какой плащ на неё нацепи, хоть парик Ньютона), Разрушитель начал действовать. Для него мир был крайне прост и рассуждений не требовал.

— Стой! — заорал вампир, пятясь и пытаясь закрыться отчаянно извивающимся Неофитом. — Убью!

Разрушитель поднял перед собой руку, и из запястья вылетел клинок, тонкий и длинный. Среагировать вампир не успел — лезвие пробило ему левый глаз, из раны брызнула зелень.

Насколько я понял, рука у Разрушителя была тверда. Когда граф Фонсо Даскалу попытался инстинктивно уйти вправо, у него ничего не вышло — повис, словно рыба на крючке. Это вампира обескуражило, и руки он разжал. Неофит брякнулся на землю и мгновенно отскочил в сторону, от греха подальше.

Даскалу понял свою ошибку и рванулся назад. С его — да и с моей — точки зрения, он должен был легко и просто сняться с клинка. Но клинок повёл себя странно. Его острие в мгновение ока изменило форму — загнулось, как кочерга. В результате ни о каком «сняться» речи быть уже не могло. Разве что вместе с добротной частью черепа.

Разрушитель вскинул вторую руку, и из запястья, блестя в свете моих Светляков, вылетел как будто бы металлический кнут. Он обвил вампира за шею. Тот одной рукой схватился за клинок, другой — за кнут, но ни с тем, ни с другим ничего не смог сделать. А Разрушитель рванул кнут на себя. Я на долю секунды представил, что бы мог изобразить Разрушитель в мастерской у Ползунова, если бы у него нормально работала голова. Не понравилось, представлять передумал.

— Вы пожалеете! — захрипел вампир, упав на колени. — Вы поплатитесь!

— Всенепременнейшим образом, — кивнул я, с интересом наблюдая экзекуцию.

Разрушитель, не вдаваясь в бессмысленные диалоги с кучей дерьма, которую ему надо было максимально эффективно убрать, заставил кнут втягиваться обратно в руку. Вампир заорал — его потащило к Разрушителю. Поскольку он, с одной стороны, стоял на коленях, а с другой, был насажен глазом на клинок, волокло его в специфической позиции. Последние остатки величия эта тварь растеряла.

Когда вампир оказался рядом с Разрушителем, тот резко дёрнул левой рукой влево, правой — вправо. Башка графа Фонсо Даскалу отделилась от шеи, и от неё тут же оторвался кусок справа. Пинком разрушитель поверг наземь обезглавленное фонтанирующее зеленью тело.

И в него ударила молния. Миг спустя она вышла и осчастливила Егора. Егор ухнул и попятился.

— Сколько поднял? — полюбопытствовал я.

— Двадцать три!

— Ого. Силён, зверюга. Надо будет как-нибудь полюбопытствовать, где у них гнездо. Так-то в целом мне понравилось.

Мы начали жечь туши. Процесс уже подходил к концу, когда где-то неподалёку послышался вой, переходящий в визг.

Мы переглянулись. Ни летучие мыши, ни летучие змеи, ни вампиры таких звуков не издавали — по крайней мере, при нас.

— Уходим, — решил я. — Хватит! На сегодня уж точно.

Возражений не поступило. Мы стремительно собрали кости и перенеслись для начала к Ползунову, прежним порядком. Там установили Разрушителя в кольцо из цепи и поделили кости поровну. За исключением Ползунова и некроинженера — им всё равно не надо.

— Ну и что? — Егор с сомнением смотрел на Разрушителя. — Будем армию таких делать?

— У вас есть сырьё на целую армию? — нешуточно возбудился Юлиан Юсупович.

— Ну… армию не армию, но соточку, наверное, создать получится, — пожал я плечами.

— Так это же великолепно! Чего же мы ждём? Надо срочно, немедленно…

— Остынь, — посоветовал я некроинженеру. — Натворить херни никогда не поздно. А подумать имеет смысл до того, как ты эту херню сотворишь.

Юлиан Юсупович наюсупился. Ползунов тоже явно очень хотел настрогать целую армию, но взял себя в руки и стал выглядеть лояльно. Понятно, учёным интересно развитие, а все прочие нюансы их не особо парят. В то время как нюансы — есть.

— Пока смотрим, — сказал я. — Утро вечера мудренее. Продолжайте работать над основным проектом. Получайте добро на постройку завода…

— Но помилосердствуйте, Владимир Всеволодович! — буквально взвыл некроинженер. — Если нам придётся отражать нашествие чертей, то гораздо быстрее будет собрать армию Разрушителей, чем построить ещё хоть одного паука!

— Если чертей будет в районе десятка, то у нас уже есть паук, Терминатор и Разрушитель. Не говоря о куче подготовленных охотников. Справимся. Если их будет сильно больше, то, боюсь, армия Разрушителей — не панацея, — отрезал я. — Есть возможность использовать сырьё иным образом.

Земляна и Егор поглядели на меня понимающе. Они-то знали, как ещё я могу использовать банки.

— А теперь — спать, — приказал я. — Всех касается. Юлиан Юсупович, вы когда жену последний раз видели?

— Кого⁈ А… Жену-у-у… — Некроинженер задумался.

— Иван Иваныч, ну а ты? Александра-то ещё в Поречье обратно не укатила?

— Смею надеяться… не укатила, — пробормотал Ползунов.

— Ну вот и пошли все по домам — спать! — хлопнул я в ладоши для пущей убедительности. — Давайте. Выжечь себя — это очень лёгкая штука, но нам такого не надо. Нам нужно работать долго и продуктивно, а потому нужно учиться отдыхать.

Впрочем, самому мне ещё пришлось поднапрячься. Я перенёс к себе и паука, и Терминатора, и даже Разрушителя вместе со сдерживающей цепью. Убедился, что дома всё спокойно. Неофит перенёсся со мной, а через полчасика заявились Егор и Земляна, на Знак, стоящий во дворе. Дома у себя я будку телепортаций решил не восстанавливать, идёт оно нафиг. Сам я откуда угодно могу переноситься и куда угодно возвращаться. А остальные — на улицу перенесутся, не развалятся. Хватит с меня внезапных гостей с пушками. В другой раз пусть хотя бы на улице палить начинают, услышу издали.

— У Ползунова дома уже целый отряд собрался, — доложила Земляна, сидя на моей постели и стягивая сапоги. — Думаю, за него можно не волноваться.

— Александра, полагаю, счастлива? — фыркнул я.

— На седьмом небе, — усмехнулась в ответ Земляна. — Но Ползунов — парень смекалистый. Сразу её в спальню повёл.

— Ещё бы. Мой ученик, лицом в грязь не ударит.

— Ой-ой, учитель выискался.

— Ложись уже.

— Сам ложись. Устал, небось.

— Не то чтобы прям настолько, но… идея мне нравится.

Я лёг. Земляна затушила свет и заползла на меня сверху.

— Поскорей бы, — услышал я её выдох.

— А разве не уже?..

— Я про чертей.

— О…

— Дождаться не могу, чтоб увидеть, как вытянутся их морды, когда мы начнём их убивать. Даже не сражаться с ними, а просто — убивать! — Земляна двигалась всё быстрее и жёстче.

— Знаешь, подруга — ты реально на всю голову отбитая.

— Тебя… это… расстраивает?

— Меня⁈ Пф!

Я поднял корпус и, обхватив рукой пискнувшую от неожиданности Земляну, положил её на спину. После чего задал свой ритм, тот, который виделся мне более комфортным.

* * *

Утром после завтрака я первым делом обошёл все посты (свой Оплот, дом Ползунова, оплот Падающей Звезды) и убедился, что, во-первых, все охотники в теме и настороже, если кто и продолжает бухать — так только такие, от кого вообще толку нет. Затем я занялся теми, кто был готов работать.

Конечно, разумно ждать нападения либо на Питер, либо на меня — учитывая то, что Министра прищучили в Питере, а чертям ненавистен я лично. Однако бережёного бог бережёт. И мне бы очень не хотелось, чтобы из-за моей небрежности погибли невинные люди.

В Смоленске я без труда отыскал в кабаке Харисима. От моих новостей он мигом протрезвел и засобирался. Пообещал предупредить всех своих. Напуганным Харисим не выглядел, скорее радостно возбуждённым. Складывалось впечатление, что все запасы на зиму он уже просадил и как раз думал, как дальше жить, когда нарисовался я. Я пообещал, в случае чего, забрать Харисима биться с чертями. Хороший мужик, надо помогать.

Дальше рванул в Полоцк.

— Черти? — задумчиво произнёс Глеб. — Невидаль, однако…

Мы с ним стояли на стене — был черёд Глеба нести вахту.

— Никогда толпой не налетали?

— В старые времена всякое бывало, но сам я не видал. Не любят черти так делать.

— Почему?

— Ну, почему… Есть там какая-то сложность. Вроде как, если слишком много чертей оттуда в наш мир выйдет — что-то где-то как-то сломается.

— Очень понятно, спасибо.

— Да брось, этого никто толком не понимает. Знаем лишь, что Кощей чертей почему-то не выпускает. Если прознает, что кто-то вылез, сильно наказывает. Поэтому они — тишком, тишком сюда ползут. Собаки.

Я записал информацию на всякий случай в ячейку памяти и попрощался с Глебом.

Следующим пунктом была Сибирь. Я перенёсся в тайгу, на знакомый участок, где валил деревья железный человек. Там уже кастанул Путеводное Яблочко и наказал ему вести к Гравию. Яблочко повело, вообще без разговоров. Картинку я не вызывал — не видел смысла. Знаком я по картинке всё равно не перенесусь… Хотя… Быть может, если прокачать Яблочко…

Через сотню метров пешего хода по колено в снегу идея прокачать Яблочко показалась мне вполне здравой. Ещё через сотню — вообще гениальной. Я остановился. Заставил Яблочко показать картинку — вдруг узнаю местность? Может, Гравий у себя в Оплоте откисает? Увы. Гравий бодро пёр куда-то на лыжах. Местность, навскидку, ничем не отличалась от той, что я видел вокруг себя, но это ничего не значило. Гравий мог и в ста километрах от меня находиться.

Я посмотрел на висящее передо мной Яблочко, сосредоточился… Не-а.

Причём, чувствую ведь, что есть куда расти! Но открыть следующий уровень не получается. Видимо, не по рангу пока.

Кстати, о рангах. На счету у меня четыреста шестнадцать родий, до Гридя рукой подать. С учётом богатства, хранящегося в сарае, в буквальном смысле слова — только руку протяни, даже охотиться не надо. Как перестану гонять по пресеченной местности, надо будет озаботиться этим вопросом. Посмотреть, что смогу открыть на новом ранге и принять решение. А пока… Я вздохнул и перенёсся в Давыдово.

* * *

— Сибирь⁈ — Тварь от возмущения взвилась так, что чуть крышу головой не проломила. — Сибирь большая! Жрать нечего, снег кругом! И этот ещё лазит, как его…

— «Этот» сейчас лазит в другом месте, за него не переживай.

— А снег⁈ Тоже в другом месте?

— Снег и у нас уже выпал.

— У нас снег — это вообще не снег! А там снег — вот это снег!

— Ладно, понял. Так Гравию и скажу, что он прав.

— Чего это он прав? — Тварь уставилась на меня с подозрением.

— Да сказал, что слабо тебе будет его догнать. На лыжах, говорит, ездит быстрее, чем ты скачешь.

Сокол на насесте насмешливо заклокотал.

— Тебе вообще слова не давали! — рявкнула на него Тварь. — Это Гравий твой ездит быстрее меня? Да я не знаю, где он лыжи-то такие нашёл, чтобы тушу его выдерживали!

— Где-то нашёл, спрошу. Мне тоже пригодятся.

— Это зачем ещё?

— Да он меня тоже научить обещал. Сказал, как научишься на лыжах, так лошадь больше вообще не нужна будет.

— Это я-то не нужна? — глаза Твари наполнились слезами. — Хозяин! Ты что такое говоришь?

— А ты что говоришь?

— А что я говорю?

— Что не повезёшь меня в Сибирь. Что там снег, жрать нечего…

— Пф-ф! Снег! Можно подумать, у нас снега нету. Тоже мне, диковина… Садись, поехали! Где там твой Гравий?

Глава 24

Чтобы сократить путь, я перенёсся Знаком вместе с Тварью туда, где только что был. Тварь зажала в зубах амулет, и перенос прошёл гладко. Я призвал Путеводное Яблочко. Тварь поскакала за ним.

Через полчаса мы увидели свежую лыжню. Ещё через десять минут показался Гравий.

— Лыжи твои — отстой! — объявила Тварь, остановившись рядом с ним.

Гравий посмотрел на лыжи и пожал плечами.

— Что⁈ — воинственно рявкнула Тварь.

— Что? — удивился Гравий.

— Нечего сказать⁈

— Нечего. Это ж не я к тебе прискакал, а ты ко мне. Стало быть, ты и говори.

— Логично, — вклинился я, воспользовавшись тем, что Тварь от возмущения потеряла дар речи.

Спешился, поздоровался с Гравием и в нескольких словах обрисовал суть вопроса.

— Черти? — переспросил Гравий. — А чего им неймётся-то?

— Да так. Есть причина… Ты со мной?

— С тобой, а как же. Охота об эту пору — сам знаешь. А тут хоть кости размять.

— Своим передашь?

— Кого найду, расскажу. Прямо сейчас в Оплот и двину. И до тех охотников, про кого знаю, где они, тоже доберусь.

— Спасибо, дружище!

Я снял рукавицу, протянул Гравию ладонь. Рукав сдвинулся вверх, открывая запястье. Гравий на него задумчиво посмотрел.

— С хозяином говорил уже?

— Чего? — удивился я. — С каким хозяином?

— С лесным, — Гравий кивнул на мою руку.

Запястье огибал прут, полученный от лешего. Я про него, честно говоря, уже и думать забыл. Болтается на руке какая-то ерунда, не мешает — ну и ладно.

— Не, не говорил. Да мы с тех пор, как я ему башку отрубил, больше и не виделись.

— Призвать можно.

— Наверное. А о чём мне говорить с лешим?

Гравий в очередной раз пожал плечами. Он, кажется, в принципе не очень понимал, для чего люди разговаривают. Но, видимо, если кто-то умеет это делать, то почему бы умением и не воспользоваться.

— Да мало ли о чём. Земные твари потусторонних не любят. Вдруг расскажет чего.

— Хм-м. А как его призвать?

— Того не ведаю.

— Потому что ты дурачок, — назидательно сказала Тварь. — И лыжи у тебя дурацкие!

Гравий посмотрел на меня.

— Можно, я ей по челюсти двину?

— Двинь. Только подожди, отойду подальше. А то орать будет, оглохнуть боюсь.

Тварь возмущенно заржала.

— Хозяин! Он меня бить хочет!

— А что он должен делать, по-твоему? Молча выслушивать оскорбления?

— Нет! Молча неинтересно. Он должен отвечать!

— Он не любит разговаривать. Не знаешь, случайно, как лешего призвать?

— Понятия не имею. Нужна мне больно всякая ерунда, — Тварь надменно фыркнула и отвернулась.

Я, не придумав ничего другого, потёр браслет пальцем. С лампой джинна ведь сработало, так почему бы с лешим — не?

— Ай! — взвизгнула Тварь. И отскочила в сторону.

Прямо у неё перед носом завертелся снежный буран. Этакое небольшое торнадо, которое стремительно росло. Через минуту вращение остановилось. Перед нами стоял «дед Архип».

Он отряхнулся от снега. Раздраженно уставился на меня.

— Звал? Давай желание!

— Не. Желать я пока ничего не желаю. Поговорить хочу.

«Дед Архип» сплюнул.

— Бабу заведи, с ней и болтай! А меня зови, когда желание исполнять надо будет. Нашёл, тоже, болтуна! — он явно собрался исчезнуть.

— То есть, информация о том, что в наш мир собрались черти, тебе не интересна?

— Черти? — леший насторожился.

— Они самые.

— На кой?

— Да кто ж их поймёт.

— Ой, врё-ёшь, — леший погрозил мне пальцем. — Ежели знаешь, что собрались, стало быть, знаешь, почему! Нешто ты и их допёк?

— Ну, так. Есть несколько спорных моментов…

— Ай да ухарь! Я сразу понял, что не простой ты паренёк. Мстить тебе полезут?

— Обещались.

— Знаешь, чем они сильны?

— Не знаю. До сих пор ни одного не видел. Чем?

— Исчезать могут. Сквозь землю проваливаться, обратно откуда пришли. Как почуют, что прижало, так и — фьють! — леший мотнул головой. — И хрен поймаешь. Не нырять же за ними туда.

— Да не хотелось бы. У меня там родственников нету.

— Во-от. Тем черти и сильны.

— Я слыхал, не в любом месте они нырять могут, — обронил Гравий.

Леший покивал:

— Верно говоришь. Есть места, где их сама земля сквозь себя не пропускает.

— Что за места?

— Чужие, — леший прищурился. — Ихнему брату не подвластные! Наши.

— Угу. То есть, в твоём лесу чёрт вылезти не сможет?

— Тайга большая, — проворчал леший. — Там, где я силён — не сможет, да.

— И провалиться под землю, соответственно, тоже?

— Тоже.

— Спасибо. Понял, принял. Всё, больше не задерживаю.

— А желание-то? — леший посмотрел на меня.

— Говорю же, не придумал ещё. Но ты далеко не уходи, как придумаю, позову.

Леший вполне по-человечески выругался и исчез. А я, оглядевшись, обнаружил, что исчезла ещё и Тварь. Утекла незаметно, но следы оставила. Цепочка следов уводила в лес.

— Тварь! — окликнул я. — Только не говори, что опять жрёшь!

— А тебе жалко, что ли? — долетел издали недовольный голос. — Ягодки вку-усненькие! Морозцем ударило — ух, хороши!

— Рябину хрумкает, — присмотревшись, доложил Гравий. — Там её полно.

— Ну, пусть хрумкает. Я домой, обедать пора.

— Обедать⁈ — Тварь немедленно образовалась рядом со мной.

* * *

Домой мы переместились Знаком. Материализовались посреди двора и стали свидетелями новой попытки проникновения на территорию.

— Уверяю вас, Владимир Всеволодович прекрасно меня знает, — доказывал от ворот голос Разумовского.

— Это я не сомневаюсь, господин хороший, — басил в ответ Данила. — Я вас и сам тут уже видал. А только барин велели никого не пускать. У нас, это…

— Военное положение, — с готовностью подсказал вертящийся рядом Неофит.

— Во! Положение у нас.

— Но вы же меня проверили амулетом!

— Ну и что?

— И убедились, что я не тварь?

— Ну и что? Барин всё одно велели никого не пускать.

Разумовский вздохнул.

— И что же мне, так и стоять у ворот?

Данила в задумчивости почесал бороду.

— Могу кресло вам принесть. И тётку Наталью попрошу, чтобы кофию сварила. Желаете кофию?

— Желает, — сказал я. Подошёл к воротам.

— Это не тварь, — обернувшись ко мне, доложил Неофит. — Проверили! Но мы его всё равно не пускаем.

— Правильно делаете. Пока меня нет, никого пускать нельзя. А вот когда я есть, тогда другое дело. Заходи, Никита Григорьевич. — Я открыл ворота пошире.

Разумовский вошёл. Пробормотал:

— Серьёзные у тебя слуги.

— Ну, хоть кому-то надо быть серьёзным… Ты чего зубами стучишь? Замёрз?

— Есть немного. Не ожидал, что на улице торчать придётся.

— Сорян, издержки военного положения. Идём в дом, отпаивать буду.

Дома мы уселись в гостиной у камина, Разумовский вытянул ноги к огню. Отхлебнул принесённого тёткой Натальей горячего вина. Я присоединился. Вкусно.

— Срочного, я так понимаю, ничего?

— Слава богу, ничего. Просто обстановку доложить. Я всё сделал, как договорились. Гонцов по охотничьим орденам разослал, все уже вернулись. Отрапортовали, что исполнили в точности, охотники будут готовы. Охрану дворца усилил, мышь не проскочит. У тебя как?

Я рассказал. Опустив, разумеется, всякие подробности, которые Разумовского не касались. Он кивал в такт рассказу, а сам незаметно — ну, думал, что незаметно — осматривался. Даже интересно стало, что надеется высмотреть? В гостиной всё было так же, как при жизни старого Давыдова. Я лишь приказал снять чехлы с мебели, прибраться и дальше поддерживать порядок.

— Это твой дядюшка? — Разумовский встал, подошёл к висящему на стене портрету.

Старый граф Давыдов — ну, то есть на портрете ещё вполне себе молодой — был изображен в военной форме, с лихо закрученными усами.

— Говорят, да.

— Говорят?

— Сам я его никогда не видел. К тому моменту, как очухался, он уже умер.

— У него был ещё один племянник. Некий Модест Модестович…

— Знаю. Я его убил. Даже дважды, после смерти этот урод стал упырём.

— Убил?

— Он отравил старого графа и пытался убить меня. Мне это не понравилось. Видишь, я с тобой откровенен, давай-ка и ты напрямую. Чего ты здесь вынюхиваешь?

Разумовский вздохнул.

— Я был уверен, что догадаешься. Но спорить с государыней — сам понимаешь… Скажи, тебе известно о пророчестве?

— Ну, знакомая прорицательница у меня есть, но она несовершеннолетняя.

— Я говорю о конкретном пророчестве. — Разумовский подался ко мне. — «Самой длинной и тёмной зимнею ночью рождён будет тот, кто изменит мир».

— Гарри Поттер? — предположил я.

— Что?

— Что? Я ничего не говорил. Не, ну будет рождён — пусть рождается и меняет на здоровье. Лично я изначально не против, тут многое бы изменить хотелось. Главное, чтобы без фанатизма. А то начнётся: пролетарии всех стран, бей кулаков… Если меня начнут бить — буду против, предупреждаю заранее. Такие перемены мне не очень по душе.

Разумовский в очередной раз издал вздох. Разговор явно был ему так или иначе в тягость, но говорить было необходимо. Я, потягивая винишко, ждал проды.

— Глупо о таком рассказывать, поэтому я прошу, чтобы всё осталось между нами. Не нужно превращать это ни в охотничью байку, ни в великосветскую сплетню. Я доверяю тебе, Владимир.

— Как скажешь. Если мне что-то нужно знать — говори, а уж дальше меня это пойдёт только в том случае, если так будет нужно для дела. Сплетни ради сплетен я не распускаю.

— Хорошо. Я уже озвучил пророчество, которое сделала одна сумасшедшая монахиня в присутствии Иоанна Четвёртого. Она ещё много чего говорила, но дальше источники расходятся. Судя по всему, было неразборчивое бормотание, которое каждый понял по-своему. Государь, очень религиозный и верующий человек, принял пророчество близко к сердцу и всячески содействовал тому, чтобы оно осталось в веках.

— Угу, — только и сказал я.

Историю этого мира не изучал совершенно, хотя было бы, наверное, интересно. Но для таких штудий пришлось бы перелопатить целую библиотеку, да не одну. А при моей насыщенной жизни это почти нереально. Всё же трудно без интернета. Надеюсь, этот, который будет рождён, оптоволокно изобретёт. Ну и прочее, что там полагается… Полупроводники, жидкие кристаллы. В общем, чтоб нормально было. И операционную систему «Родия XIX». Во, отличное названии!. Образец компа для изучения у меня, кстати, уже имеется. Если у парня руки не из задницы — а я этот момент внимательно изучу — доверю поковыряться.

— В разные времена, — продолжал Разумовский, — разных людей подозревали в том, что это — они. Пётр Алексеевич и сам верил. При нём пророчество ходило в урезанном виде, слова «самой» и «зимнею» убрали.

Я смотрел непонимающе, и Разумовский пояснил:

— Император родился майской ночью.

— А. Ну да, незадача.

— Он и вправду сделал немало, так что имел основания полагать человеком из пророчества себя. И всё же, никто, кроме него, в это особенно не поверил. Продолжали ждать. И вот не так давно до государыни императрицы дошли слухи о некоем графе Давыдове. Чьё происхождение окутано тайной. Чьи деяния несоразмерны его…

— Стоп-стоп-стоп! — Я поставил бокал на стол. — Ты чего это такое говоришь? Я, что ли, вот этот ваш избранный?

Разумовский молча развёл руками.

— Да ты прикалываешься, — только и сказал я.

— Сначала её величество выразили лишь лёгкий интерес. Но затем взялись изучать пророчество и обнаружили там, в разных источниках, много интересного. Так, некоторые свидетели утверждали, что слышали о том, что этот самый человек не будет знать ни отца своего, ни матери. Другие поминали то, что много зим он не будет жить, но когда начнёт, мир тварей вздрогнет. Ну и самое, пожалуй, непонятное: «волки будут гнаться за младенцем, да не настигнут».

Тут что-то у меня внутри ёкнуло. Вспомнил старого полусумасшедшего волкодлака, которого я прикончил, когда мы с Земляной ночевали в лесу по пути в «родную» мою деревню. Он ведь так и сказал, что его в составе организованной преступной стаи отправили меня убить. Но что-то пошло не так. За прошедшие годы стая рассеялась, остальных волкодлаков, видимо, перебили, или они сами собой сдохли. А этот остался и забить на приказ не мог физически. Сообразив же, что со мной ему не совладать, он, по сути, покончил с собой, использовав меня в качестве орудия самоубийства.

— Естественно, мы наводили справки, — продолжал Разумовский. — О твоём двадцатилетнем лежании в деревенской избе государыне известно.

— Там были клопы.

— О таких подробностях, боюсь, ей не докладывали…

— Много клопов.

— Я пришёл сюда не столько с приказом, сколько с личной просьбой найти ещё какие-нибудь подтверждения тому, что…

— Вернулся бы и сжёг к хренам ту избу, вместе со всей этой сволочью. Может, по весне так и сделаю. А потом типа-родителям новый дом построю, чтоб не бухтели.

— Кхм… — откашлялся Разумовский. — Прошу прощения. Ты, кажется…

— Да слышу я тебя прекрасно. Толку?

— Прошу прощения?

— Не за что. Я просто не понимаю, что тут обсуждать. Ну, пусть пророчество было обо мне. Что это меняет? Я один фиг буду делать то, что делаю. А государыня-императрица будет оказывать мне содействие, поскольку она — женщина разумная и судит не по пророчествам, а по делам. Так и зачем сыр-бор?

— Видишь ли, есть в этом пророчестве ещё один момент. Говорят, монахиня под конец учинила форменную истерику, билась на земле и кричала, что этого человека нужно спасти, защитить, потому что потусторонний мир хочет пожрать его.

— А-а-а, — дошло до меня. — Так вы, в смысле, беспокоитесь, что меня черти порешат?

— Не без того, — развёл руками Разумовский.

— Ну, брат, тут уж смотря как судьба распорядится. В подвале прятаться я, извини, не буду.

Тут я вспомнил, что у меня в подвале находится портал в потусторонний мир и как будто не к месту хихикнул. Да уж, я и в подвале скучать себе не позволю.

Разумовский встал и с грустной улыбкой посмотрел на меня.

— Что ж, спасибо за беседу, за обед. О твоей точке зрения на предмет я доложу императрице в подобающих выражениях. И уж насколько я её знаю, могу быть уверен, что ей услышанное понравится. Она любит людей, полагающихся на себя, а не на своё положение. Если будут новости — сообщу. Того же жду и от тебя.

— Само собой. — Я встал и пожал руку Разумовскому. — Заходи, если что. На будущее, во дворе — «якорь». Погляди, запомни. Можешь сразу туда. Только, сам понимаешь — никому.

— Конечно. Я ведь всё-таки охотник, а не только аристократ. Прекрасно знаю неписанные правила.

Мы вышли во двор. Разумовский внимательно посмотрел на «якорь», запомнил его и встал сверху.

— Береги себя, Владимир.

— Сам не пропадай, Никита.

Но исчезать он не спешил. Как будто задумался о чём-то.

— Скажи, — посмотрел на меня, — а имя твоё сразу тебе было известно?

— Ну, Владимиром сызмальства называли. Давыдовым я стал, чтобы не нарушать отчётности.

— А Всеволодовичем?

— А, это… Это я сам придумал, надо было одной даме представиться как полагается.

Я вспомнил первую встречу с Катериной Матвеевной, которую уже сто лет не видел и улыбнулся. Свет души моей, будет ли когда минутка заглянуть к тебе и порадоваться жизни? Так вот, как Питер Пэн, соберусь, прилечу, а ты уже замужем и детей — семеро по лавкам. Эх, тяжела ты, жизнь охотничья…

— Почему именно такое отчество?

— Да что в голову взбрело, то и сказал. Признаться, не очень люблю, когда меня по имени-отчеству зовут. Вот и сказал такое, чтоб выговаривалось потруднее. Ну, чтоб побыстрее на одно только имя перейти.

— А может ли быть такое, что ты уже слышал его раньше? Гораздо раньше, когда был ещё неразумным младенцем? О твоей поразительной памяти нам тоже известно.

— Ну… может, и слышал. А что такого-то? Вам известно, кем был мой отец?

— Нет. Кем был твой отец — этого никто из живущих, наверное, уже не знает. Но зато хорошо известен человек, которого звали Владимиром Всеволодовичем.

— Кто таков?

— Боюсь, он уже давно умер. Но его слава не умрёт никогда.

И вот теперь, с этими словами Разумовский наконец исчез.

Глава 25

— Охренеть — эффектно, — пробормотал я. — Вот же козёл! Заинтриговал и кинул.

— Всё-таки надо было его копытом приложить, — сказала подошедшая Тварь. — Он мне сразу не понравился!

— Ты пообедала? — глянул я на лошадь.

— Да разве ж это обед…

— Расцениваю как «да». Поехали.

— Куда это⁈

— Кататься.

— Просто кататься⁈

— Просто. По-хорошему на тебе, конечно, пахать нужно. Но я не столько выпил, чтобы снег пахать. Поэтому поскачем по окрестностям. Может, найдём приключений, а может, и нет. В любом случае — обед растрясём.

Тварь издала короткое ржание, в котором слышалась радость, но хорошо скрытая. Активность ей нравилась, но из вредности она в этом никогда бы не призналась. Впрочем, отсутствие активности ей нравилось нисколько не меньше.

На самом деле у моего катания была цель вполне определённая. Я направил Тварь к тому оврагу, из которого в своё время выскакивал чёрт. Чёрт тогда обошёл все наши ловушки и зашёл в тыл, скотина хитрая. Потом я притаранил к оврагу священника, и тот его освятил. Отпел погребённых там заложных покойников.

— И чего это? — с подозрением спросила Тварь, когда я спрыгнул с её спины и подошёл к оврагу.

— Ничего не чувствуешь?

— Чувствую.

— Помимо того, что жрать хочешь?

— Тогда нет.

— Лошади ответ.

Я тоже ничего не чувствовал. Как после работы отца Василия ушло это гнетущее чувство — так и не возвращалось. Чистое место. Но откуда-то же черти в наш мир лезут… Вот бы узнать, откуда.

— Мяу, — услышал я сзади.

Повернулся, не веря ни ушам, ни каким-либо иным органам восприятия. На снегу между деревьями стоял, помахивая хвостом, кот.

— Бро…

— Мяу!

— Вот ещё, принесла нелёгкая! — возмутилась Тварь. — А ну, кыш отсюда, тварь когтистая!

Кот равнодушно сверкнул глазами на Тварь и пошёл. Через пару десятков шагов оглянулся — мол, вы идёте или как?

— Двигаем, — хлопнул я Тварь по боку и запрыгнул в седло. — Бро фигни не покажет.

Кот припустил бегом. Тварь, матюгаясь, скакала за ним. Как я понял, ей было тяжко держать такой темп — и не нормальная скачка, и не шаг. Но куда деваться.

Благо, скакать пришлось не долго. Уже скоро впереди показалась знакомая деревня — Вареники. Туда кот нас и вёл. К вполне конкретной избе. Я думал, это будут остатки избы Бирюка, но — нет. Хата была незнакомая, но справная, хорошая, недавно отремонтированная. А когда из двери навстречу мне вышла хозяйка, у меня сложилось в голове два и два.

— Доброго дня вам, Карелия Георгиевна, — сказал я, спрыгнув с лошади и поклонившись.

— Да уж вечер почти, — фыркнула старушка. — Ну, доброго, доброго.

Кот, выполнив свою миссию, незаметно исчез — как обычно, в общем-то.

— В гости-то зайдёшь? — Старушка подмигнула. — Баньку истопим?

— Да у меня банька так-то своя есть. А здесь я скорее по делу. Правда, затрудняюсь объяснить суть этого дела.

— А ты попробуй. Я так-то понятливая.

— Ну…

Я начал было подбирать слова, но осекся. Взгляд упал вниз. Туда, где ветхое пальтишко Карелии Георгиевны заканчивалось, и из-под него выглядывали ноги. Она вышла встречать меня только в одном валенке, как будто очень уж торопилось. А вторая нога была босой. Абсолютно. В смысле, костяной.

Картинка сложилась тут же. Собственно, и думать было не о чем, лично мне доводилось слышать только об одной даме с такой экзотической ногой.

— Баба Яга? — светски поинтересовался я. Не забыв, разумеется, накинуть доспех.

Карелия Георгиевна тепло улыбнулась.

— Она самая, милок!

— Я не милок, я охотник. Если вы вдруг забыли.

— Тебя попробуй, забудь! Да и я на память не жалуюсь. Из ума пока не выжила.

— И что это всё значит?

Охотничья жизнь приучила меня быть готовым к любым неожиданностям. Теплыми словами и ласковыми улыбками не пронять. Согласно иерархии охотничьего справочника, Баба Яга — из тех тварей, что стоят над высшими. То есть, потусторонняя. Наравне с чертями, Змеем Горынычем, Кощеем и прочей дрянью. Соответственно, охрененно могущественная, малоизученная, и коню понятно, что опасная. Гораздо опаснее тех же чертей.

Но, хоть убейся — сейчас я не чувствовал фальши. Карелия Георгиевна улыбалась мне вполне искренне. И привёл меня сюда не кто-нибудь, а пушистый бро. Который ни разу ещё не появлялся попусту.

— Думай, милок, — Карелия Георгиевна, склонив голову набок, смотрела на меня. — Ну-ка, сам мне скажи, что всё это значит?

— Вы — из тех тварей, кого не коснулись изменения. Вы жили в этом мире задолго до того, как упали звёзды. Так?

— Вот за тварь — обидно, — Карелия Георгиевна поджала губы. — Я — часть этого мира, да. Часть того волшебства, что была задолго до его сотворения.

— Не самого доброго волшебства, насколько я понимаю.

— А что есть добро, что есть зло? Сам-то ты — добрый, али как?

— Да ясный день, сама доброта. Хотя Модест Модестович поспорил бы. И тот помещик, дядька Алексея. И сводный брат Варвары Михайловны…

— Вот-вот, — Баба Яга захихикала. — Без одного нет другого. Мир наш жил по своим законам. Плохим ли, хорошим — не нам судить. А когда упали звёзды, всё изменилось. Мир изменился. Да так, что если бы не охотники, скоро от него вовсе бы ничего не осталось.

— Это я понимаю. А вы, получается, уцелели, и теперь на моей стороне?

— Я — на той стороне, которая самой жизни уцелеть позволит.

— Понял. Временный союзник. Мир спасу — убивать будете.

— Ты сперва спаси, а там поглядим.

— Спасибо за честность, ценю. А кот? Он ваш? Это вы его ко мне присылали?

— Кот? — Баба Яга показалась искренне удивленной. — Какой такой кот? Я никого не присылала. Коли мне надо, сама прихожу. Давеча вот — пришла же. А теперь ты ко мне явился. Зачем — не говоришь, только вопросы задаёшь.

— Угу. Ну ладно, не ваш так не ваш. Мало ли в округе котов.

О функционале Бабы Яги мне было известно не много. Собственно, единственный факт — она проводник в потусторонний мир. То самое «избушка-избушка, повернись к лесу передом, ко мне задом» — не что иное, как заклинание, выворачивающее реальность наизнанку. Сказочная избушка на курьих ножках — по сути своей, портал, позволяющий проникнуть на ту сторону.

Кстати, насчёт ножек. Интересно стало, они у избушки правда есть? Выйду — изучу вопрос. Если выйду. Всё-таки рядом с потусторонней тварью сижу… Так, стоп, не отвлекаться, я сюда не ноги разглядывать пришёл. А зачем пришёл-то, кстати? Вот он, главный вопрос: для чего пушистый бро привёл меня сюда? Явно ведь не с целью ушатать Бабу Ягу, получить родий и идти домой отдыхать.

Проникнуть в потусторонний мир? Но такая возможность у меня и самого есть, вон арка в подвале стоит. Вполне себе на ходу, в рабочем состоянии. Да и к чертям я не сказать, чтобы рвусь. Это они по мне соскучились — аж кушать не могут…

Так. Походу, вот оно.

— Карелия Георгиевна… Мне вас так и называть по псевдониму, или паспортное имя привычнее?

— Карелия Георгиевна — хорошо. Сама придумала, мне нравится. Уж сколько веков так зовут.

— Окей. Я правильно понимаю, что вы — проводник в потусторонний мир? Потому и приходили ко мне недавно, привет от чертей передавали? Ещё про мужа покойного что-то плели…

— Про мужа — истинная правда, — обиделась Карелия Георгиевна. — Был у меня второй муж!

— Да не вопрос, хоть двадцать второй. Подробности вашей личной жизни меня не интересуют, тут со своей бы разобраться. А вот про чертей хотелось бы узнать более подробно. Они вас, случайно, не просили врата открыть? Как-нибудь на днях, или раньше?

— А сам-то как думаешь? Этакую дрянь чертям подсунул и ждёшь, что тебе за это пряников насыплют?

— Да я порадовать хотел, металлолома подкинул! И не сказать, что много — тонн пять, не больше. Не знаю, с чего они так нервничают. Пункты приёма закрыты, наверное…

— Ты мне не крути! Пришёл узнать, откуда черти выскочат?

— Ну… Видимо, да. Других вариантов, зачем бы мне ещё сюда приходить, придумать не могу.

— Где тонко, там и рвётся.

— Что, простите?

— Черти — хитрые да ленивые. Таких мест, что от них навовсе закрыты, в реальном мире не много. Большая часть им доступна. Но выбираться чертям проще там, где уже до них кровь проливали. В этом месте граница тонка. И чем злее была битва, тем она тоньше. А чертям только того и надо, чтобы самим не трудиться.

— На чужом горбу в рай, — хмыкнул я. — Ну, справедливости ради, не только черти так умеют. А кровь проливали — это, в смысле, чью? Человеческую, где войны шли, или тварную — когда охотники тварей молотили?

— Тварную. Кровь-то у тех тварей, с которыми вы бьётесь, та же, что у чертей.

— Угу. Понял.

Я задумался. Теоретически, из известных мне мест чаще всего тварей валили у стены Полоцка. Там это в штатном режиме происходило, только что не по расписанию. Но –понемногу. Грохнут великана-другого, и идут себе радостно в кабак. А вот если нужно что-то масштабное…

— То место, где мы с вием бились, чертям подойдёт? Упырей и вурдалаков там немеряно полегло. Ну и сам вий — тоже не мышь чихнула.

Карелия Георгиевна посмотрела на меня с уважением.

— Ишь ты. Быстро соображаешь!

— Нутк. И это я ещё трезвый… Ладно, понял. На сём разрешите откланяться, не буду больше мешать.

Карелия Георгиевна меня не задерживала. Провожать, впрочем, тоже не пошла. Ни моё внезапное появление, ни уход её, кажется, не удивили.

Я вышел из избушки. Обошёл по периметру, заглянул под валуны, на которых лежали нижние венцы. Куриных ног не увидел.

— Что ищешь? — заинтересовалась Тварь. Тоже заглянула под избушку.

Я хотел пошутить, что яйца, но вспомнил о нездоровом влечении Твари к этому продукту и передумал. А то вообще отсюда не уедем.

— Да вот думаю — может, эту избушку к нам во двор перетащить? А то чего тут бабушка одна скучает. Не развалится, как думаешь?

— Развалится! — категорически отрезала Тварь. — И избушка, и бабушка. Мало нам своих нахлебников, ещё этих кормить!

— Я в тебе не сомневался… Ладно, скачи домой. За ворота тебя Земляна проведёт или Егор. А может, Захар уже вернулся.

— А ты?

— А я по делам. Мне поле боя осмотреть надо. Стратегию разработать.

Не дожидаясь вопроса, что такое стратегия и чем её закусывают, я переместился в Питер. На то место, где когда-то стоял храм, в котором мы бились с вием.

В последний раз был тут, когда встречался со Стенькой Рябым. Запомнил бревна и кирпич, приготовленные для постройки нового храма. Был уверен, что строительные работы идут во всю, но изменений на площадке не заметил. Бревна засыпало снегом, кирпич вообще куда-то исчез. То ли спрятали на зиму, то ли население потырило на хозяйственные нужды.

Хотя, нет. Вряд ли потырили. Охранник здесь имелся. Я подошёл к небольшой деревянной будочке, из неё вынырнул солдат с ружьём.

— Чего тебе? Воровать пришёл?

— Угу. Как схвачу сейчас в каждую руку по бревну.

Солдат разглядел мою одежду. Увидел перчатку, меч. Ружьё опустил.

— Здрав будь, охотник.

— И тебе не хворать. А где строители, не знаешь?

— Знаю. Разбежались.

— Почему?

— Боятся.

— Чего?

— Да в том и дело, что даже сказать не могут! Начали котлован рыть — через два дня бросили да утекли. Других рабочих пригнали — те тоже два дня поработали, да дёру. И так уж сколько раз! А две недели назад мороз ударил. Теперь копать тяжело, а бревна увозить дорого.

— Поэтому решили пока охрану поставить?

— Ну.

— Понятно. Вот что, друг ты мой, послушай совета: собирай вещи, если есть какие, и уходи отсюда подобру-поздорову.

— Это ещё почему? — нахмурился солдат.

— Потому что в любой момент здесь может появиться тысяча чертей.

— Ты-ты-тысяча⁈ — вытаращил глаза солдат.

— Ну, я округляю, для понятности. Так-то может тысяча двадцать четыре быть запросто.

Солдат на моих глазах прошёл все стадии смертного ужаса, но выстоял. И в конце концов решительно вытянулся по стойке смирно.

— Никак не могу!

— Чего это?

— Приказ.

— А. Ну да, прошу прощения. Забыл, что не все живут по нашим раздолбайским законам… Ладно, сообщу Разумовскому, чтобы людей отсюда убирал. Уж он найдёт, кому приказ отменить.

На лице солдата, тем не менее, читалась тоска и желание, чтобы Разумовского я разыскал как можно скорее.

— Пуговицу срежь, — снизошёл я до нужд простого люда.

— Чегось?

— Пуговицу, говорю, срежь у себя какую не жалко. Ну или запасную возьми, если есть. И ружьё заряди. Если вдруг чёрт кинется — пали.

— Нежто пуговица простая поможет?

— До сих пор помогала вроде… Ладно, не тушуйся. Сейчас помощника тебе подгоню. Он, правда, молчалив, но положиться можно, дело знает.

Я переместился домой и отправился разыскивать Терминатора. Оказался тот в очень необычном месте и в очень необычной роли. А именно — в пристройке, за столом, напротив Данилы. В качестве собутыльника.

Терминатор держал в правой руке стакан, наполовину наполненный мутной самогонкой. У Данилы имелся такой же, но он им активно манипулировал, тогда как Терминатору, видимо, дали инструкцию держать ровно и не ронять.

— Горе? Радость? Пятница? — поинтересовался я, когда Груня впустила меня, и я увидел всю картину.

— Горе, барин, — вздохнул Данила и опрокинул стакан. Потом захрустел огурцом.

— Горе, что не пятница?

— Сынок помирает.

Груня заплакала беззвучно.

— В смысле? — удивился я. — Нахрена? Нормально ж всё было.

— Крыса цапнула, — всхлипнула Груня. — Болеет теперь… И хуже и хуже с каждым днём, в деревню носили — там бабка знахарка ничего поделать не смогла. Говорит, всё в руках божьих. А ему после того, как ходили, всё хуже и ху…

— Да вы совсем охренели, что ли? — перебил я. — Какая ещё бабка⁈ У вас полный дом охотников… Где ребёнок?

Груня и пошатывающийся Данила сопроводили меня к люльке, в которой лежал бледный, чуть поскуливающий малыш. Я простёр над ним длань и кастанул Противоядие. Ребёнок открыл глаза, взгляд сделался более осмысленным. Я добавил Восстановления сил — и на щёки вернулся румянец.

— Спаситель! Благодетель! — счастливые родители попадали на колени.

— Убил бы нахрен, — честно сказал я.

— Да откуда же мы знали, что вы такое можете!

— То ж ведь не тварная крыса!

— Самая обыкновенная была!

— Зубами его цапнула…

— А спросить — не? — простонал я. — Я что, за спрос когда-то бил? Сидят, ребёнка гробят ни за хрен собачий! Офигеть, чего только люди не придумают, лишь бы нажраться посреди рабочей недели… Короче. Запоминайте установку: есть проблема, которую за час самостоятельно не решить — идите ко мне. К Земляне, к Тихонычу, в конце концов, к тётке Наталье — они сообразят, чем помочь.

Я забрал у Терминатора стакан, опрокинул в себя содержимое и поморщился.

— Господи, как ты глушишь-то эту сивуху вообще? Очистки ж никакой. Минус год жизни прям почувствовал. Бр-р-р! — Я накатил Противоядие уже на себя. Полегчало. — И вообще. Вы какого хрена тут сидите?

— А как же? — пролепетала обалдевшая от такого наката Груня. — Где же нам сидеть?

— Да так же! Холодно тут, как на улице. Крысы какие-то бегают, детей кусают. Я когда ещё говорил: перебирайтесь в дом, если во флигель не хотите! Там места — хоть полк солдат расквартировывай. А здесь — сарай, это вообще хозяйственная постройка. А ну, бегом собрались — и в дом, пока я материться не начал! Тихоныч пусть распределит, где вам жить. Надо будет — второе крыло откроем, там главное в подвал не лезть. А остальные помещения без толку простаивают.

Угроза подействовала. Груня и протрезвевший Данила (третье Противоядие я втихомолку кастанул на него) начали собирать самое необходимое. Пронаблюдав с минуту за процессом, я удовлетворённо кивнул и перевёл взгляд на Терминатора.

— И ты туда же! Сидит, бухает, будто заняться нечем. Вставай, пошли — дело есть. Как раз тебе по темпераменту: стоять и ждать тварей.

Терминатор послушно встал. Я коснулся его и сжал свободной рукой троекуровский амулет. Локация сменилась с комнаты в пристройке на просторную заваленную стройматериалами площадку. И холодный ветер.

— Место для патрулирования, — обозначил я. — Ждёшь чертей, ну или любую другую нечисть — по настроению. Как появятся, валишь всех без разбору. Андерстуд?

Терминатор внимал молча. Отвечать он не умел, зато действовал превосходно.

Оставив его на боевом посту, я пошёл к будке охранника, чтобы предупредить мужика насчёт напарника. А то ещё не сообразит с перепугу и вступит в бой. Хорошо, если Терминатор его усилий не заметит. А если шмальнёт?..

Стукнув для порядка в дверь, я крикнул: «Свои!». Ответа не последовало.

— Ну начинается, — буркнул я. — Дисциплина дисциплиной, а поспать на посту — дело святое?

Открыл дверь. За нею оказалось ожидаемо крохотное помещение, в котором из предметов роскоши имелся только стул. На стуле сидел, запрокинув голову, давешний солдат. Из левой стороны груди у него торчал кинжал.

— А ты полнолуния ждал? — послышался сзади знакомый голос.

Глава 26

Оборачиваться я не стал. Тот, кто убил солдата и подкрался ко мне сзади — это совершенно точно не друг, а совсем даже наоборот. И обернуться, пусть даже накинув Доспех, значит сыграть по его сценарию. А это так себе стратегия — играть по правилам врагов.

Поэтому я, сжав амулет, который так и не выпустил из руки, просто переместился на пяток шагов назад. И очутился за спиной Министра, которого опознал по характерной трости. Не вдаваясь в бесполезные дискуссии, кастанул Меч, и невидимая энергия полоснула мудака по спине.

Вспыхнуло что-то — следовательно, защиту Министр выставил. Но всё равно вскрикнул и повалился на колени. Я добавил Удар. Он прилетел в затылок, вызвал ещё одну вспышку, и Министр наклонился вперёд, выставив перед собой руки — чтобы не нырнуть мордой в снег.

Трость он из руки не выпустил, а вот цилиндр с головы слетел, обнажив седые волосы.

Тут Ван дер Ваальс проявил неожиданную прыть. Он откатился в сторону и, задержавшись на спине, направил на меня набалдашник трости.

Доспехи уже были на мне, но я, не полагаясь на них, ловко повернулся, и мимо меня пролетел ослепительно белый луч. Опалило жаром. Ого! Нехило так этого урода в преисподней прокачали.

Министр вскочил на ноги, как пружиной подброшенный. В чём бы ни заключалась его сила — в амулетах или в природных способностях — но он ею буквально переполнялся. Даже глаза сверкали не хуже, чем у моей кобылы.

— У вас всех был бы шанс остаться в живых! — прорычал Министр. — Но тебе зачем-то надо было выйти на мой след! Надо было спутаться с этим Ползуновым! Теперь погибнут все! Теперь…

Грянул выстрел. Министр, сложившись пополам, улетел в раскрытую дверь будки. Снёс масляный светильник, который немедленно разбился. Вспыхнуло пламя.

— Это ещё что такое⁈ — послышался из будки разгневанный вопль.

Терминатор молча встал рядом со мной и дал ещё один залп. Министр, пытавшийся что-то сказать, взвыл без слов.

Будка горела. Я до кучи кастанул Красного петуха.

Министру хотелось поговорить. Он явно не понимал, что я принципиально не веду переговоров с террористами и прочими представителями меньшинств. Да и в принципе — какой смысл разговаривать, если знаешь, что ничего нового не услышишь? Но Министр оказался упрямым. Вырвавшись из огня, с горящим рукавом пальто и опалёнными волосами, уставился на меня и заорал:

— Ты не представляешь, с чем тебе придётся столкнуться! Ты умрё…

Ещё один залп. Министр вновь влетел в будку, только на сей раз пролетел её насквозь, вынеся противоположную стену.

— Пожар! — послышался где-то знакомый вопль. — Помогите, люди добрые!

Ну прекрасно. Скоро тут ещё и зевак соберётся — половина города. Пора кончать с этим чудилой.

Я разбежался, прыгнул и подрубил Полёт. Волшебная сила подняла меня над горящими развалинами будки. Я увидел корчащегося на снегу Министра и отменил Знак. Рухнул вниз, целясь острием меча в грудь.

Однако Министр оказался не лыком шит. Вовремя заметил моё крутое пике и откатился в сторону. Меч пронзил снег.

— Глупый мальчишка!

Министр вскочил и взмахнул тростью. Я кастанул Защитный круг. Хитрая магическая атака ударила в него и рассыпалась искрами.

— Зачем противиться неизбежному? — взвыл Министр.

— Тот же вопрос — тебе, мудила, — процедил я сквозь зубы.

Костомолка.

Министра скрючило, но его защита продолжала работать. Отделался носовым кровотечением. А кровь-то красная… Непорядок. Но ладно, я без предрассудков.

Удар.

Меч.

Молния.

И, как удачное дополнение к уже имеющемуся вокруг — Мороз.

Тут-то Министр и обломался. Его защита не то закончилась, не то в принципе не была рассчитана на противодействие низким температурам. Фигура Министра покрылась инеем, открытые глаза потускнели и стали белёсыми.

— Не-е-ет, — просипел Министр. — Не-е-ет…

Я подошёл к нему.

— Сколько чертей успело сюда пролезть? Куда они отправились? Дашь честный и правильный ответ — возможно, ещё поживёшь.

— Де-сять… — донеслось едва слышно. — Пол-зу-но-ву…

Грянул выстрел, и у Министра снесло голову. Тело упало к моим ногам. Я пожал плечами.

— Ну, блин. Я же сказал: «возможно»… Терминатор! Едем дальше.

Схватил железного друга за плечо, успевшее остыть после предыдущего перемещения, и телепортировался в «свою» комнату в ползуновском доме.

Здесь пока было тихо. Ну, в гостиной гудели голоса охотников, однако это не в счёт.

В гостиной я обнаружил кучу питерских ребят, Демида в том числе. Ползунов, некроинженер и Александра находились тут же. Судя по взрывам хохота, всем было очень весело. Они играли в какую-то игру, типа настолки, только без стола. Вдаваться в подробности я не стал.

Рявкнул:

— Боевая готовность! — и моментально обратил всеобщее внимание на себя.

Лязга доспехов не услышал, но был уверен, что все охотники в тот же миг экипировались должным образом.

— Демид, хватай Юлиана Юсуповича и готовься перемещаться за мной! Остальным: двери, окна — под наблюдение!

Демид взял за рукав некроинженера. Охотники бросились рассредотачиваться по дому.

Я подошёл к Ползунову с Александрой, обнял их обеими руками — будто был очень рад видеть. Не то чтобы был не рад, конечно, но обнимал сейчас не поэтому. Врубил Перемещение, и мы очутились у меня во дворе.

Секунду спустя рядом с нами материализовались Демид и некроинженер.

— Что это?

— Где мы?

— Владимир, что происходит⁈ — посыпались вопросы от гражданского населения.

— Это мой дом, моя крепость, если кто-то не знает. В данный момент — ваша крепость тоже. Бегом внутрь и не вылезать!

Я, подавая пример, направился к дому. Встретившуюся по пути тётку Наталью бегло врубил в ситуацию. Та поняла, что надо срочно кого-то накормить и обрадовалась до смерти. А я взлетел по лестнице в башню. Забрал из сейфа зарядившийся «пауэрбанк». Ману восстановить будет необходимо. Сперва Министр, потом все эти чёртовы Перемещения — которых я так экстренно не планировал.

— Ну что, ребята. Погнали, — сказал я, одной рукой коснувшись паука, другой — Разрушителя. — Настало ваше время.

— Владимир! — Земляна и Неофит ворвались в комнату. За их спинами маячил Егор. — Началось⁈

— Началось, — кивнул я. — Пацана брать не вздумайте! Всех остальных собирайте, как договорились, и пусть перемещаются к Ползунову.

План общего сбора мы проработали заранее. В Смоленский оплот перемещается Земляна, в Полоцкий и сибирский — Егор. Метнуться в Поречье, в новый оплот и старый, по плану должен был Захар. Я был уверен, что к началу операции он появится в Давыдово, но этот половой гигант, видимо, слишком крепко зацепился за Марфу. Нарисуется — башку оторву. Нефиг халявить, когда родина в опасности.

В Поречье, посредством амулета, погнал Неофит.

А мы с Демидом переместились обратно в дом Ползунова. Первое, что услышали, оказавшись в «моей» комнате — дикий истерический хохот снаружи. Такой, со знакомыми привзвизгиваниями.

Теперь уже точно — началось!

В доме было тихо. Прислугу Ползунов спровадил заранее, охотники куда-то делись. Видимо, потому, что проникнуть в дом черти не пытались. Всё происходящее происходило на улице.

Мы бросились к окну. Увидели пробегающего мимо дома гогочущего чёрта. Он нёсся в сторону мастерской. Относительно рабочих можно было не беспокоиться, Ползунов ещё вчера велел всем идти по домам и до особого разрешения не появляться. Надеюсь, никому из рабочих не пришло в голову нарушить запрет.

Паук и Разрушитель смирно стояли там, где я их оставил — в гостиной. Без моей команды с места они не трогались.

— Хватай паука, и к мастерской! — приказал я Демиду.

Сам взял за локоть Разрушителя, выхватил из заплечного мешка чертячьи рога — элемент управления. Мы переместились к мастерской.

Вовремя! Мастерскую атаковали черти. Они колотили в дверь, лезли в окна, двое сидели на крыше. Охотники рассредоточились по периметру дома и лупили по тварям всеми доступными средствами. В них летели Удары и Костомолки, черти то вспыхивали, то покрывались инеем.

Действия охотников штурму ощутимо мешали, на какое-то время тварей задерживали, но фатальных повреждений не наносили. Всё же потусторонние твари — это потусторонние твари, я вспомнил, сколько сил в своё время у меня ушло на то, чтобы завалить единственного чёрта. А тут насчитал целую дюжину — к которой присоединился чёрт, минуту назад пробегавший мимо дома Ползунова. Он был тринадцатым.

И это наверняка не предел, черти будут появляться и дальше. Сколько-то из них отстреливает Терминатор, оставленный мной в месте прорыва, но задержать всех он явно не в состоянии. Вот и ещё один чёрт показался в конце переулка! Терминатору срочно нужно подкрепление, иначе твари так и будут лезть, словно из бездонной бочки.

— Мочи чертей! — приказал я Разрушителю.

Тот немедленно двинулся к чертям, колотящим в дверь. Каким образом определял цель, трудно сказать. Действовал по какой-то своей логике. Черти на крыльце с истерическим хохотом обернулись и атаковали Разрушителя с двух сторон. В него ударило что-то мощное магическое.

Разрушитель даже бровью не повёл. Одним прыжком он оказался рядом с чертями и схватил их за шеи — одного правой рукой, другого левой.

— Дяденька, прости! — заверещал чёрт в правой руке. — Мы не хотели, дяденька! Это нечаянно вышло, мы больше не бу…

Голова чёрта запрокинулась, он замолчал. Чёрт, находящийся в левой руке, синхронно повторил движение. Я ждал удара молний, но их не было.

В следующую секунду я увидел, как черти в буквальном смысле слова вытекают из рук Разрушителя. Твёрдая материя в единый миг стала жидкой, в кулаках Разрушителя не осталось ничего, они сжимали пустоту. А у его ног образовались две лужицы — которые стремительно впитывались в землю.

Я бросился к Разрушителю. Пронзил одну из лужиц мечом, усилил удар Костомолкой. Раздался истошный визг.

— Не губите, дяденька! Мы не нарочно!

Секунду спустя во вторую лужицу тоже вонзился меч. Я увидел Земляну, она обернулась раньше, чем Егор. Привела на подмогу смоленских охотников. Я увидел, как они разбегаются, чтобы усилить атаку по периметру.

Больше ничего увидеть не успел — долбануло молнией. Тридцать пять родий. Ух-х. Тяжело, но терпимо. Однако для двух чертей — маловато. А значит…

— Будь здорова, тётенька! — донёсся до меня издевательский вопль. — Домой ступай, мужу щи варить!

Лужица под мечом Земляны впиталась в землю.

— Ушёл! — крикнула она.

Ну да. У Земляны-то меч — не такой, как у меня. Усиления нет, а обычный удар чертей, видимо, не берёт. Слишком крепкие твари.

Разрушитель между тем, не дожидаясь моей команды, сдёрнул с подоконника ещё одного чёрта. Он сделал из произошедшего правильные выводы. Лужица, растёкшаяся у ног Разрушителя, заискрилась электрическими разрядами.

— Ай! — послышался вопль. — Ай-яй-яй! Не щекочись, дяденька! Я щекотки бою-у…

Крик оборвался. К Разрушителю подбежал Егор и пронзил искрящуюся лужицу мечом. Егора отшвырнуло в сторону, но молния в меня ударила. Тридцать две родии. Тяжеловато. И это не самый мощный чёрт! В следующий раз бахнет — на ногах могу не устоять.

К упавшему Егору бросилась Земляна. Я огляделся по сторонам. И увидел человека, которого совершенно не ожидал увидеть.

— Никита! А ты что тут делаешь?

— Я — охотник, — отозвался Разумовский. — Где ещё, по-твоему, я должен находиться?

— Ты — вельможа и управленец! И вообще дворянин.

— Ничего, одно другому не мешает. Что это? — Разумовский смотрел на чертячьи рога в моей руке.

— Джойстик.

— Что, прости?

— Я спрашиваю, какой у тебя ранг?

— Не самый высокий.

— Да блин. Коню понятно, что не самый! Мы сейчас не меряемся, мне просто нужна информация.

— Воин-мастер.

— Н-да, и впрямь не самый… Держи, — я сунул рога-джойстик Харисиму, тот как раз подбежал ко мне.

Харисим — Витязь, а может, уже и Пятидесятник. Должен выдержать. На рога он посмотрел с недоумением.

— Это чего это?

— Из этого тебя родиями долбанёт, когда Разрушитель чёрта прикончит. Не благодари. Потом передашь Земляне или Гравию, кто там рядом окажется, с рангом повыше.

— А ты?

— А я погнал укреплять заградотряд. Видишь? — я махнул рукой. По переулку рысил ещё один чёрт.

Харисим выматерился и треснул его Костомолкой. А я положил руку на загривок паука и переместился туда, где оставил Терминатора.

Терминатор был занят делом: он расстреливал чёрта. Всаживал в него один заряд за другим.

— Пощади, дяденька! — верещал чёрт.

Залп. Чёрта швырнуло на гору брёвен.

— Мне больно, мне обидно!

Чёрт сполз по брёвнам на припорошенную снегом землю. Залп.

— Я тебя не тро-огал!

Залп.

Всё, больше чёрт не шевелился. Но в это мгновение из-под земли выскочил другой. Как чёрт из табакерки, ага. И рванул по улице прочь. Куда направляется, сомневаться не приходилось. Надеюсь, Разумовский принял меры к тому, чтобы мирное население сидело по домам и не отсвечивало.

Кстати. А почему они так рвутся в мастерскую? Я-то думал, что охота пойдёт на меня, мстить будут мне — как нарушителю покоя. Но свежеобразовавшийся чёрт в мою сторону взглянул лишь мельком и ломанулся прочь. Паук, не будь дурак, выпалил ему вслед из обоих стволов. Терминатор тем временем только разворачивался и наводил прицел. Я вспомнил слова Ползунова о том, что у паука, по сравнению с терминатором, увеличены скорострельность и быстрота реакции.

Чёрт попытался подняться, но паук мгновенно оказался рядом. Одна из восьми металлических ног поднялась и пробила чёрту грудь, пришпилив к земле. Залп из двух стволов — два контрольных в голову. А Терминатор между тем стрелял в нового чёрта, показавшегося из-под земли.

— Так держать! — оглядев роботов, приказал я. — Чтоб ни один чёрт не ушёл! Задача ясна?

Вместо ответа грохотнул ещё один сдвоенный залп. Видимо, ясна.

Я переместился обратно к мастерской. С неудовольствием заметил, что мана просела изрядно. Частые Перемещения, да ещё с грузом в виде паука, Разрушителя и прочего барахла. Силы это вычерпывает — только в путь.

Но есть и хорошая новость: чертей, атакующих мастерскую, поубавилось. А плохая новость: одно из окон чертям удалось выбить. И сейчас в этом окне один за другим исчезали охотники — очевидно, те, что бросились в погоню.

Шесть человек держали Защитный круг, не позволяли прочим чертям проникнуть в окно. Остальные продолжали выматывать врага непрерывными ударами всем, что имелось в арсенале.

Рога чёрта держала Земляна. Харисим лежал в стороне на боку, над ним склонился незнакомый охотник. Видимо, удар родиями был силён.

Черти между тем успели сменить тактику. Чёрт, за которым охотился Разрушитель, хаотично метался из стороны в сторону — так, что в глазах рябило. И хохотал во всю глотку.

— Ой, боюсь-боюсь! Ой, какой ты страшный! Не поймаешь, не поймаешь!

Могучие руки Разрушителя хватали воздух. Но не долго. После нескольких неудачных бросков в воздухе что-то сверкнуло. Взмыло вверх — как будто Разрушитель распахнул гигантский веер. Серебристый, полупрозрачный. А в следующую секунду стало ясно, что это не веер, а сеть. Она накрыла чёрта, мгновенно облепила и стянула. На землю рухнул тугой серебристый кокон.

— Ай, не надо! — верещал чёрт. — Ай, отпустите, дяденька, я больше не буду!

Из другой руки Разрушителя выдвинулось лезвие, прибившее чёрта к земле.

— Гравий! — крикнула Земляна.

Гравий был начеку. Видимо, действия охотники успели согласовать. Башку чёрта пронзил ледяной кол.

От визга у меня заложило уши. Так, ну тут всё ясно, ситуация под контролем. Надо выяснить, что там внутри здания происходит. Благо для того, чтобы оказаться в мастерской, мне не надо лезть в окно.

Я перенесся в знакомый коридор, где Терминатор не так давно заделал пробоину в стене. Картина маслом: один из чертей молотит кулаками по свежей кирпичной кладке, другой отбивает атаки охотников во главе с Разумовским. Охотником, прямо скажем, не самым сильным.

Чёрт, обороняясь, хохотал в полный голос, аж корчился от смеха. А второй выбивал кулаками из стены целые здоровые куски. Черти целенаправленно ломились именно сюда — закрытое от посторонних помещение, из которого в своё время выбрался Разрушитель.

Глава 27

«Банки! — понял я. — Там гипотетически могут быть банки с деталями разрушителей. Видимо, охота идёт за ними. Только вот нафига они чертям? Неужели сборщику скармливать собрались, в надежде, что уймётся?»

Я быстро стиснул амулет, который в своё время подогнал мне Захар на болоте. Заряженный, тот моментально восстанавливал запас маны. При моём ранге, конечно, полностью не восстановил, но на безрыбье и роллы с колбасой прокатят. Да, можно было зарядить своей родией амулет и снова использовать, но это успеется. Тратить родии на что-то помимо прокачки я не большой любитель. А мне до следующего уровня всего семнадцать осталось.

— Остановись, мгновенье! — крикнул я, вскинув руку. — Ты прекрасно!

Знак «Застыть» сработал поверх голов охотников, и чёрт, противостоящий им, замер. Разумовский не стал разбираться, отчего да почему такое счастье его постигло, и захреначил чёрта мечом от плеча до задницы. Потом пинком повалил. Убивать даже не пытался — смекнул, что для него это — задача долгая, нудная и невероятно опасная. Рванул дальше. Тот чёрт, что почти прорвался в секретный отдел мастерской, отлетел от Удара и истошно завизжал.

Все охотники пешком прошлись по первому, павшему чёрту. Знак «Застыть» такого напора не выдержал, слетел. Ему пришлось бы либо стопарить уже всех, либо отваливаться — он выбрал последнее. Разумно. Тормознув всю толпу охотников, я мало того, что ничего путного бы не добился, так ещё и ману бы слил в глубокий минус, если такое вообще возможно.

Разрубленный Разумовским чёрт сел, затряс рогатой башкой. Разрез, смертельный для любого человека, на нём быстренько затягивался.

— Что эт-то было? — пропищал чёрт со свёрнутой нижней челюстью. Которую, впрочем, уже поставил на место.

— Взрослая жизнь, привыкай.

Я кастанул Мороз, и чёрт покрылся инеем. Следом — Удар. Башка отвалилась с хрустом. Ура. Где мои законные родии⁈

Но родий мне не досталось. Голова взлетела обратно на плечи, и чёрт с радостным хохотом вскочил на копыта. Н-да, против высших тварей Мороз эффективен только с четвёртого уровня прокачки. А тот доступен только с ранга Тысячник. Я же ещё только к Гридю подбираюсь…

— Напрасно ты к нам полез! — визжал чёрт, выплясывая в тесном коридоре. — Разозлил, кого не следовало. Ох, напрасно!

— Ну, когда-то ж надо начинать вас кончать. Задолбали уже, глаза мозолите.

Разумовский сотоварищи оттеснили второго чёрта от кирпичной кладки. Тот возмущался, голосил, но вынужден был принять бой. Несмотря на низкий ранг, Разумовский как минимум оборону выставил грамотно, чёрт не мог пробиться.

А я со своим чёртом мог мало чего сделать, учитывая скорость его перемещений. Атакующие Знаки, пролетев мимо, могли навредить своим же, охотникам. Чёрт, кажется, именно на это и рассчитывал.

— Ладно, сволочь. — Я вытащил меч. — Давай попросту.

Чёрт бросился в атаку. Я поймал у себя фоновую мысль, что ведь ещё не так давно даже один-единственный чёрт был проблемой, ради которой собирали аж целый десяток. А теперь я один с чёртом бьюсь и воспринимаю его исключительно как сорину на лобовом стекле, которую «дворник» туда-сюда гоняет и никак убрать не может.

Справедливости ради, тот-то чёрт был посильнее, в нём содержалось целых пятьдесят родий. А среди тех, что нападали сегодня, я таких мощных пока не встречал. Складывалось впечатление, что на нас напустили тех, кого не жалко… И что это значит, интересно? Штрафбат? Операция «Живой щит»? Пушечное мясо? А потом пойдут те, перед кем мы реально только помереть сумеем?

Тарарам подняли уже нешуточный. Даже те питерские охотники, что не в курсе происходящего, уже наверняка либо где-то здесь, либо на подходе. То есть, врасплох нас не застали. Это плюс. Но если потусторонний мир решил объявить нам полномасштабную войну — боюсь, даже такой подготовки не хватит. Министр сказал о десятерых — видимо, его тоже особо не посвящали. Это тут он был министром, а там — «слышь ты, как тебя там», кто бы перед ним стал отчитываться. И не воскресить его уже для детального допроса, добрый Терминатор голову снёс. Без головы много не наговоришь…

Я продолжал бить мечом, разогнав его при помощи соответствующего Знака. Меч светился, и чёрт, отражая удары когтями, каждый раз взвизгивал от боли. Он пытался замаскировать эти звуки под издевательские, но получалось откровенно так себе.

Разумовский и компания успешно теснили другого чёрта — тот, видимо, был ещё слабее. Я усилил напор и дотеснил чёрта до полуразрушенной кладки. А там притиснул его к стене и кастанул Удар. Уж что-что, а это счастье было у меня прокачано до самого максимума из обозначенных в справочнике.

Чёрт хрюкнул и ввалился внутрь помещения сквозь кирпичи. Я шагнул следом, темноту разгонял светящийся меч. Вдобавок запалил пяток светляков.

Будто позабыв про меня, чёрт вскочил и огляделся. Издал дикий визг.

— Потерял что-то? — полюбопытствовал я.

— Где? Где они⁈

Банок здесь ожидаемо не было. Ну, кроме одной — с непригодившейся рукой. Чёрт подскочил к ней, схватил и затряс, будто надеясь, что банка сейчас размножится.

Что, в общем, логично. К Ползунову сперва перенаправили полный набор для создания одного Разрушителя. И этот Разрушитель сейчас во дворе бьёт чертей во имя спасения России. Потом Демид приволог голову и две руки. Голова и рука пошли в дело, а рука — вот она, осталась.

— Боюсь, ваш осведомитель выдал желаемое за действительное, — усмехнулся я. — Меньше надо полагаться на всякое отребье. А с другой стороны, на вас же никто, кроме отребья, работать не будет.

Зашипев от ярости, чёрт отбросил банку и кинулся ко мне. Мечтал, должно быть, разорвать в клочья, но нарвался на Отсроченную Костомолку. Я набросал её на полу, пока чёрт стоял спиной ко мне, пытаясь постичь единичность имеющейся банки.

Чёрта закрутило, как будто его кто-то попытался отжать после стирки. Шкура треснула, брызнула во все стороны зелень. Визг сделался сдавленным, а вскоре вовсе захлебнулся.

Я сделал шаг навстречу и взмахнул мечом. Башка с рогами отлетела в сторону, меня огорошило молнией. Ну наконец-то!

Двадцать родий. Всего… Этот чёрт был самым слабым из всех, что встретились в этот заход. А согласно справочнику — самым слабым вообще.

Нет, что-то тут нечисто. Либо я чего-то не понимаю, либо я чего-то не знаю, одно из двух. Может, там, в потустороннем мире, сильные черти в принципе — редкость?

Думая, я уже поднимал ранг. Сначала — неприятное чувство опустошения. Минус пятьсот родий — это ж какое разорение. Зато потом — обалденное чувство, что я становлюсь сильнее. Гораздо сильнее! А бонусом полностью восстановилась потраченная мана.

— Вешайтесь, котятки. Гридь вступает в игру, — усмехнулся я и вышел в коридор.

Мою силу, вероятно, почувствовали охотники. По крайней мере, не видя меня, они раздались в стороны, и я оказался нос к носу с израненным чёртом.

— Убирайся! — завизжал тот. — Умрёшь!

Я молча вогнал сияющий меч ему в рыло. Тварь буквально захлебнулась зеленью.

Ещё двадцать родий, ещё один слабак. Половину добычи я тут же израсходовал на то, чтобы довести до апогея Знак Меч.

Развернулся и пошёл, а потом побежал мимо охотников, мимо Разумовского, которые кричали что-то восторженное (шутка ли — на ранге Воин-Мастер против чёрта хотя бы постоять и выжить, есть чем гордиться). Выскочил на улицу и огляделся.

Здесь совокупные охотничьи силы также одерживали уверенную победу. Единичных чертей окружили и попросту добивали. Особенно старался Разрушитель, который прошёл боевое испытание с блеском. То есть, и здесь — ничего. В смысле, такого, из-за чего стоило бы напрягаться.

— Туши жечь будете — рога берегите! — крикнул я. — Рога — ценное сырьё!

Дальше переместился на развалины храма. Увидел Терминатора и паука в окружении чертячьих туш. Роботы замерли в ожидании новых врагов. Но врагов не было. И здесь — тоже…

— Вот не припомню, чтобы чуйка меня подводила, — процедил я сквозь зубы.

Следующее перемещение — дом Ползунова.

На новом ранге Перемещения лишь легонько щекотали шкалу маны, по ощущениям. Да и вообще, я ощущал себя невероятно сильным. А до кучи — выносливым. Мог вынести кого угодно с одного удара. Но выносить было некого и здесь. Дом пуст, во дворе никого.

А значит, остаётся только Давыдово.

Перемещаясь, я готовился увидеть языки пламени, крики людей и насмешливый визг чертей. Настоящих, сильных, у которых по полусотне костей!

Но и здесь было тихо. Дом как дом, на первом этаже, в столовой и кабинете Давыдова горит свет. Всё выглядит более, чем мирно. Я двинулся к дому, но меня настиг оклик.

— Владимир!

Обернувшись, я увидел сходящего с «якоря» Разумовского. Он настороженно огляделся по сторонам. Сделал, очевидно, те же выводы, что и я.

Повернулся ко мне:

— Тоже не веришь?

— Не верю, — мотнул я головой. — Слишком всё просто. Как будто это был лишь отвлекающий маневр.

— Согласен с тобой. Но от чего нас отвлекали?

— Ты проверил дворец? Государыня, приближенные?

— Только что оттуда, там всё спокойно. Я вспомнил, что у тебя здесь…

Тут Разумовский осекся. Я с интересом склонил голову.

— Ну? Что у меня здесь?

— Ты знаешь…

— Да я-то знаю. А вот ты откуда знаешь?

Разумовский поморщился.

— Давай не будем начинать этот разговор. Помни, кому я служу. Я не скрывал, что сведения о тебе мы собирали. Заметь, Владимир: никто не вмешался. Никто не чинил тебе препятствий.

— На том — спасибо.

— Тебе доверяет лично государыня, это высший знак доверия из всех, какие можно представить. Однако и тебе может быть нужна помощь.

— Убедил, Никита. Только имей в виду на будущее: если что-то интересно, спрашивай напрямую, шпионить за мной не надо. Могу сказать — скажу. Не могу — не скажу, а сам не раскопаешь. Посему на этом ты, как порядочный человек, должен будешь остановиться. Понял?

Разумовский кивнул:

— Договорились. Идём, проверим дом.

Дома, за нервной игрой в карты (насколько я успел понять, прежде чем на меня обратили внимание, часть участников играла в подкидного, а часть — во что-то вроде марьяжа, но никто не отдуплял, что что-то не так) сидели оба инженера, Александра Урюпина, Тихоныч и тётка Наталья. Увидев нас, все одновременно вскочили.

Я взмахнул рукой, останавливая расспросы.

— Как у нас тут? Всё хорошо?

— Всё прекрасно, — отчиталась тётка Наталья. — А девочка-то цела?

— Какая девочка? — не понял я.

— Земляна же!

— Пф! Эта девочка десять мальчиков уложит. Всё с ней хорошо, скоро вернётся. Если, конечно, на пару суток в кабаке не застрянет… Никит, побудь пока тут, я другие места проверю.

Мой новый ранг позволял перемещаться, расходуя гораздо меньше сил, чем прежде. Я воспользовался этим, чтобы заглянуть во все важные локации.

Но ни в Смоленске, ни в Полоцке, ни в Сибири не происходило ничего экстраординарного. Всё было спокойно и мирно. Длинная декабрьская ночь подходила к концу.

Однако жуткое ощущение того, что всё ещё не закончилось, что всё ещё даже не началось, меня по-прежнему не отпускало. Как будто я забыл о чём-то очень и очень важном, о чём нельзя было забывать…

— Черти пришли не за мной, — бормотал я, вышагивая по столовой. Мои домашние и гости молчали, чтобы не мешать мыслительному процессу. — Они хотели забрать банки… Но банок не было — и черти отвалили… Так. Банки. Сарай!

Уверенный, что на этот раз угадал, я выскочил во двор. Распахнул дверь сарая.

Всё моё богатство по-прежнему лежало там. Никаких подвохов, банки на месте.

Данила с Груней и ребёнком, Маруся, Тварь и сокол на конюшне — все были живы-здоровы, дрыхли сном праведников. Никто, кроме меня, ничего не замечал. Никого не грызло ощущение, что в мире что-то не так.

— А может быть, всё просто закончилось? — предположил Разумовский.

Он вышел во двор следом за мной, смотрел, как я закрываю дверь сарая. Единственный человек, разделяющий мои ощущения. От всей души жаждущий поверить в то, что всё хорошо, но, как и я, привыкший доверять интуиции.

— Может быть, — вздохнул я. — Ладно. Наверное, и вправду надо кончать параноить. Всё, Никита! Баста. Зима пришла. — Я посмотрел в небо, запрокинув голову. С неба медленно и красиво падали снежинки. — Охотникам время отдыхать. Набираться сил. Будет весна — будет новый раунд. А за зиму мы таких дел наворочаем, что твари…

Я не успел договорить. С улицы, с дороги послышалось ржание. Вскоре в ворота заколотили.

— Откройте! — услышал я голос Захара. — Данила!

Я открыл и мрачно уставился на друга.

— Ты где был?

— Я — у Марфы, предупреждал же! — Захар запыхался так, будто это он сам скакал всю дорогу, а лошадь сидела у него на шее.

— Какого хрена ты не принял посильного участие в битве с армией чертей?

— Армией че… А мне кто-то что-то сказал⁈

— Эм… — Я призадумался, прокручивая в голове события.

Народу вокруг всегда — вагон и маленькая тележка, я как-то привык, что все в курсе всего. Но Захар действительно как слинял тогда, так и потерялся. Охотников-то я предупреждал, но Захар в этом время тусил не с охотниками.

— Ладно. Организационный косяк, — вздохнул я. — Ну заходи, раз при…

— Да погоди! Ты ж не знаешь ничего!

— Чего я не знаю?

— Барышню похитили!

— Марфу, что ли?

— Да нет, с Марфой всё хорошо! Другую — Катерину Матвеевну!

— Та-а-ак, — протянул я. Паранойя, говорите? Ну-ну. — Это кто такой бессмертный?

— А, так ты уже знаешь… — расстроился Захар. — Зря скакал…

— Что знаю? Ты можешь нормально рассказать? — Я начал злиться. — Кто похитил, как, зачем, при каких обстоятельствах?

— Так Кощей Бессмертный же. Прилетел, окно вынес и… похитил. Только и видели. Сказал, что если Владимир захочет её вернуть — знает, где искать. Вот такие обстоятельства, — Захар развёл руками.

Дорогие читатели!

Благодарим вас за то, что были с нами. Новая книга ждёт! https://author.today/reader/410706

p.s.: ну и так же традиционно, если вы давно собирались поставить книге лайк, но всё как-то забывали, сейчас самое время это сделать))

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мир падающих звезд IX. Зима близко

Content

Мир падающих звёзд IX. Зима близко

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene