Орден Багровой бури. Книга 3

Глава 1

Российская империя. Недалеко от Санкт-Петербурга, поместье барона Зверева.

Ещё секунду смотрю на оповещения о том, что соседи объявили мне войну. На лице сама собой появляется широкая улыбка.

— Ребята, как насчёт немного размяться? — спрашиваю я.

— Что случилось? — не отпуская мою руку, Даша заглядывает в экран моего телефона и ойкает.

Лариса тоже наклоняется, чтобы посмотреть на мой телефон и матерится сквозь зубы.

— Я так и думала, что на твоих болотах что-нибудь случится! — возмущается она.

— Что не так с моими болотами? Они классные. Сейчас я проведу вам экстремальную экскурсию. В программе физические и магические упражнения, сафари и секретное блюдо от шеф-повара Зверева, — подмигиваю я.

— Что ты вообще несёшь? — бурчит Лара.

— Ты вроде женщина, должна намёки понимать, — с улыбкой отвечаю я, а Огонёчек закатывает глаза.

— С кем придётся драться? — спрашивает Виктор, невозмутимо снимая с шампура последний кусочек шашлыка.

— Вот, Витёк сразу понял! Не парьтесь, мои соседи решили, что я им не очень нравлюсь и объявили войну. Конрад, чувствуешь кого-нибудь рядом?

Призрак, висящий в воздухе неподалёку, качает головой и отвечает:

— Близко нет врагов. Далеко — не чувствую.

— Понятно. Ребята, готовьтесь! Я сейчас вернусь. Витёк, заводи мою тачку.

Бегу в дом, на ходу выпуская Щелкунчика. Приказываю ему отправляться в подвал и проглотить помеченные ящики с бесовским порохом и другими штуками, которые я приготовил специально для такого случая. Малыш торопится вниз, а я наверх.

Лестница на второй этаж пока только приставная, поэтому предпочитаю подняться с помощью струны. Бегу в комнату, где находятся тайная дверь и сейф. Дверь мне сейчас ни к чему, а вот в сейфе есть кое-что полезное. Если точнее, то пистолет, подаренный мне командором, артефактные патроны, кристаллы маны и то самое особое блюдо, которое я обещал Ларисе.

Спрыгнув на первый этаж, вижу Щелкунчика. Хватаю его струной, закидываю на плечо и сую горсть пуль:

— Держи. Сегодня придётся много плеваться.

— Ага! — монстрик махом слизывает все пули. Принимает воинственный вид, и рычит:

— Икунчик пасный!

— Ещё какой опасный. Только держись поближе ко мне, понятно? К нам едет очень много плохишей.

— Лохишам езда! — скалится Щелкунчик.

— Эй, ты, где такое плохое слово услышал⁈ Не надо такое говорить, — укоряю я малыша и выхожу на улицу.

Самойлов уже сидит за рулём моего пикапа. Даша, волнительно заламывая руки, стоит рядом. Лариса хмуро смотрит на меня исподлобья.

— Вы чего все такие мрачные? Будет весело! Прыгайте в тачку, надо поторапливаться. Но если не хотите, я никого не заставляю. Подбросьте меня куда скажу и езжайте по домам, — говорю я и первым сажусь в авто.

— Ты это о чем? Я точно с тобой. Девчонки вас отвезти? — спрашивает Виктор.

— Я с вами! — ответила Даша.

— Я вас тоже не брошу! — пообещала Лариса.

— Вот и замечательно. Не бойтесь, я вас в обиду не дам. Что я буду за хозяин, если позволю обижать своих гостей? — улыбаясь, произнес я.

Остальные тоже садятся в машину. Высунувшись из окна, я кричу Конраду:

— Держи купол! Если появятся враги, я приду на выручку. Но они вряд ли появятся.

Призрак кланяется и отвечает:

— Возвращайтесь с победой, господин.

Я говорю Виктору, куда ехать, а затем вручаю ему пистолет и несколько запасных магазинов.

— Сейчас заряжены артефактные патроны. Вот в этом магазине тоже они, а вот в этих — обычные, — показываю я.

— Ага, понял, — кивает Витёк.

— Для нас у тебя нет оружия? — спрашивает Лариса.

— Во-первых, Виктор лучше всех из нас стреляет. Во-вторых, вам оно не понадобится. Магией справитесь. Вот, — протягиваю девушкам две щедрые горсти мана-кристаллов.

— З-зачем столько? — дрожащим голосом спрашивает Зайцева.

— Мы после такого количества неделю будем в откате валяться, — бормочет Лара.

— Ты погоди, это ещё не самое вкусное. Сейчас до места доберёмся, угощу вас кое-чем.

— Неужели это то, о чём я думаю? — криво ухмыляется Виктор, переключая передачу.

— Понятия не имею, о чём ты думаешь, но вам всем понравится, это я обещаю. Видишь вон то сломанное дерево? Тормози возле него. Самое подходящее место.

— Подходящее для чего? — всё таким же недовольным тоном спрашивает Лариса.

— Как для чего? Чтобы встретить врагов. Видишь ли, Огонёчек, в мои владения ведет пока только одна дорога. Болота начали осушать, но войска и техника по нему всё равно не пройдут. Так что они поедут здесь, а мы их встретим.

— Встретим армию двух дворянских родов? Вчетвером? — в глазах Ларисы пляшут огоньки, и я не до конца уверен, что они означают.

— Да, — киваю.

Лара пытается сдержаться, но на её губах всё равно появляются улыбка. Мотнув рыжей головой, она говорит:

— Знаешь, ты прав, Андрей. Даже если мы погибнем, это будет весело.

— Никто из нас сегодня не погибнет. И завтра тоже. Вот увидите, мы с ними справимся!

— Как? — без тени страха интересуется Виктор и останавливает машину.

— Сейчас увидите, — таинственно отвечаю я и выпрыгиваю из пикапа.

Выпускаю Кардинала и отдаю мысленный приказ лететь дальше, к границам владений. Когда заметит врагов, пусть телепортируется обратно. Коротко звякнув, топор улетает.

Велю Щелкунчику выплюнуть ящики из подвала. Открываю первый, в котором приготовлены свёртки с бесовским порохом, вручаю их Ларисе и Виктору:

— Распределите их вокруг и запомните, где положили. Можете поставить магические метки, только маленькие, чтобы вражеские маги их не заметили. Когда будут подходить, взорвёте. На дороге побольше закопайте!

— Без проблем, — Витёк забирает кипу свёртков и бежит в темноту, на ходу формируя рядом с собой светящийся магический шарик.

Лариса, отправляется следом за ним, а я жестом подзываю Дашу к себе. Она несмело подходит. Пока Лара не видит, я обнимаю Зайцеву и целую в щёку. Никакой романтики, просто хочу её немного успокоить. Поглаживая её по спине, я говорю:

— Расслабься. Мы справимся, слышишь? Ты же меня знаешь, видела мою силу. А сегодня я не один, и вместе мы кого угодно победим.

— Х-хорошо. Только всё равно страшно, — Даша выдавливает из себя улыбку.

— Если хочешь, Я попрошу Виктора тебя отвезти.

— Нет. Я потом жалеть буду, что не осталась.

— Ну, тогда не бойся. Смотри, что у меня есть.

Открываю ящик, и когда Зая видит артефакт, её глаза расширяются на пол-лица.

— Это… Это же… За́мковый щит! — пискляво выкрикивает она.

— Если точнее, то крепостной генератор постоянного защитного купола. Но ты права, обычно его называют просто замковый щит, — соглашаюсь я.

— Хочешь, чтобы я помогла настроить?

— Умница. Ты же у нас маг поддержки, правильно? Давай разберёмся, как правильно включать эту штуку.

На самом деле здесь нет ничего сложного, я мог бы справиться и сам. Но Даша, занявшись делом, уже не так сильно боится, поэтому я позволяю активировать артефакт ей. А у меня есть другие дела, которые надо успеть сделать до подхода противника.

Жаль, что я пока не могу отделять струны от тела. Так бы раскидал вокруг растяжки, чтобы наступающие спотыкались и поближе познакомились с моим болотом. Впрочем, у меня есть способ, как порадовать их болотной водичкой.

В тихом ночном воздухе до меня доносится какой-то отдалённый грохот. Видимо, враги уже на подходе, и это гремит их техника.

Интересно, какими силами они на меня наступают? Надеюсь, что не слишком малыми! Зря я, что ли, так активно готовлюсь к отражению атаки?

Свои земли я знаю хорошо. Успел изучить, пока ещё здесь повсюду находились разломы. Поэтому я представляю себе местность вокруг нашей позиции, и решаю немного её подкорректировать.

Враги будут идти по дороге, но, когда мы их встретим, они наверняка рассредоточатся и постараются нас окружить. Надо сделать так, чтобы это стало невозможно.

Струнами срубаю деревья, выкорчёвываю старые массивные пни и раскладываю их так, чтобы создать для вражеских солдат определённый маршрут. Который, конечно же, приведёт их в трясину. Перелезть через поваленный ствол не проблема, но я раскладываю «хлопушки», начинённые порошком из гравикамня. Наступишь на такую, она хлопнет и подкинет тебя высоко в воздух. Упадёшь — будет больно. При условии, что выживешь, сражаться по любому не сможешь. Если, конечно, не обладаешь мощным щитом или покровом, но я сильно сомневаюсь, что у всех кто сюда идет, такое имеется.

Даша разобралась с артефактом и активировала замковый щит. Над дорогой начинает сиять синеватый купол, пробить который будет очень непросто. Такие же щиты дворяне используют для защиты поместий и замков, поэтому я не пожалел денег на лучшую модель. Совсем недавно совершил эту покупку, как чувствовал, что скоро понадобится.

Вернувшись, я без проблем прохожу под купол. Значит, Даша уже настроила его на меня и остальных. А вот у врагов так просто пройти не получится.

Скоро появляются Лариса и Виктор.

— Всё разложили. Они далеко? — спрашивает Самойлов.

— Скоро будут, думаю. Кардинал скажет. Щелкунчик, ты готов?

— Ага! — размахивая хвостом, отвечает монстрик.

— Лезь на крышу машины, будешь оттуда плеваться. Все остальные, смотрите сюда. Обещанное секретное блюдо, — говорю я и достаю из кармана маленький мешочек.

Вытряхиваю его содержимое на ладонь. Виктор смеётся:

— Я так и знал!

— Спасибо, что не испортил сюрприз, — подмигиваю я.

— Это что, кровяной хрусталь? — изумлённо спрашивает Зайцева.

— Он самый. Возьмите по кусочку. Когда вернётся Кардинал, применяйте и будьте готовы, что ваша магическая сила вырастет в несколько раз. Не стесняйтесь использовать её по назначению.

— Никогда его не применяла. Брат рассказывал, что это просто невероятное усиление, — говорит Лариса и первой берёт небольшой кристаллик.

— Так и есть. Потом поделишься впечатлениями. Слушайте план: Даша, на тебе защита. При необходимости поддерживай купол и отражай вражеские заклинания. Можешь атаковать, я не запрещаю, но в первую очередь на тебе оборона. Хорошо?

— Конечно, — крепко сжимая кровяной хрусталь в кулачке, кивает она.

— Огонёчек и Витёк — на вас левый и правый фланг соответственно. Жгите, рвите, крушите, не жалейте говнюков. Это ж надо, вечеринку нам испортили! Всё остальное на мне. Вопросы есть?

— Что делать, если щит не выдержит? — интересуется Лара.

— Что за пораженческие мысли? Вот увидишь, они даже наполовину просадить его не успеют.

В этот момент рядом со мной во вспышке появляется Кардинал и посылает мысленный образ военной колонны. Благодарно похлопываю топор по обуху и говорю:

— Они близко. Втягивайте энергию из хрусталя.

— А ты? — спрашивает Даша.

— Думаешь, вы будете тут веселиться, а я в сторонке постою? Нет, я тоже буду развлекаться, — улыбаюсь и одним рывком впитываю энергию из маленького красного кристаллика.

О-о-о, чёрт! Вот это силища! В этой жизни я впервые использую кровяной хрусталь, но в прошлой жизни такое бывало неоднократно. И я могу сказать, что это каждый раз, как в первый. Такое ощущение, что ты способен горы свернуть и в одиночку разобраться с целой армией.

Именно такая задача мне и предстоит, только сегодня я не один, нас четверо. У врагов нет шансов!

— Охренеть! Где враги? Где они⁈ — выкрикивает Виктор, подпрыгивая на месте. В обеих руках у него вспыхивают шары из молний.

— Уже почти пришли. Левый фланг, дружище! — указываю направление.

— Ага! — Витёк вприпрыжку отправляется туда.

Сильно его вштырило. Впрочем, остальных не меньше. Взгляд Ларисы становится бешеным, с лица не сходит злобная усмешка. Магическая аура от неё исходит такая, что у меня мурашки по коже. Красивая и очень сильная — в этот момент она похожа на богиню войны.

Даже Даша перестаёт бояться. Её милое личико становится решительным. Она соединяет своё заклинание с щитом артефакта, и я чувствую, как купол вокруг нас становится намного крепче. Пожалуй, даже мне пришлось бы повозиться, чтобы его разбить.

Металлический грохот и рокот двигателей становится всё ближе. Вражеские маги уже наверняка почувствовали наш купол, и я уверен, что нас вот-вот атакуют.

Благодаря астральному зрению я вижу, как из-за поворота показывается танк. Башня уже повёрнута в нашу сторону, и как только машина показывается, она сразу же делает выстрел.

Они что, даже не хотят предложить мне сдаться? Пришли с намерением уничтожить? Как невежливо.

Огненный цветок взрыва расцветает в воздухе. Снаряд не долетел до купола, я на ходу срубил его подготовленной струной. Ещё один танк пытается прорваться через заросли вдоль дороги, за ним виднеется отряд пехоты — судя по щитам, группа магов.

Лариса без приказа выпускает целую очередь огненных шаров. Они разрушают магическую защиту танка, разносят в клочья правую гусеницу, а последний влетает точно под башню. Раздаётся взрыв, и башня танка взлетает в воздух.

— Красавица моя, у тебя — правый фланг! Здесь я сам разберусь, — строго говорю я.

— У меня на фланге нет никого! А силу надо куда-то девать! — резко отвечает она, даже не обратив внимания на «мою красавицу».

— Я понимаю, что тебя переполняет энергия. Подожди немного.

Уничтожение танка заставляет противников застопориться. Пока они думают, как убрать его с дороги, чтобы проехали остальные, второй танк продолжает рваться через заросли. Проехав немного, он налетает на хлопушки с гравикамнем. Раздаются еле слышные хлопки, сопровождаемые фиолетовыми вспышками.

Силы хлопушек не хватает, чтобы полностью поднять тяжёлую машину в воздух. Танк просто встаёт на дыбы и затем падает стволом вперёд, зарываясь в вязкую топь, и медленно начинает погружаться. Гусеницы вращаются без толку, и в итоге экипаж покидает тонущую машину. Виктор не медлит — выпускает свои молнии по ним, и враги далеко не уходят.

Похоже, столь горячая встреча застала противников врасплох. Оттащив с дороги уничтоженный танк, они подводят ещё три, выстроив их клином. По бокам от дороги набухает красное магическое сияние — похоже, что готовится атака артефактами. Группа магов тоже собирается нанести удар.

Ну, давайте! Я жду!

Слаженный вражеский залп заставляет наш купол вздрогнуть и ярко замерцать. Что-то я сумел отразить, но не всё. Часть заклинаний и снарядов врезалось в наш щит. Артефакты атакуют непрерывно, сверля нашу защиту толстыми лучами алой энергии. Даша непрерывно подпитывает её, не давая просесть даже немного.

— Наша очередь, ребята! Бей! — кричу я.

Виктор и Лариса одновременно выпускают целый град боевых заклинаний. Я перехватываю луч одного артефакта струнами и выгибаю его, будто толстую ветку. Не хочет поддаваться, зараза! Но всё равно поддаётся, куда ему деться.

Этим лучом я прохожусь по рядам вражеских магов, разрушаю магическую броню танков и в конце направляю на сам генератор луча.

Раздаётся оглушающий взрыв. От зарева лопнувшего боевого артефакта всё вокруг на миг становится алым. Следом Виктор расправляется со вторым артефактом, точно засадив в него две молнии подряд. Я ловлю несколько вражеских заклинаний и отправляю их по танкам.

У одного из них разлетается ствол, второй начинает дымить, и оба задним ходом отступают. Третий танк оказывается чуть более упорным, поэтому его ждёт самая незавидная судьба. Перехватив лавовый шар, я лихо закручиваю его и швыряю в область топливного бака. Лава на скорости плавит броню, и через секунду раздаётся очередной взрыв.

Пехотинцы, которые пряталась за танком, летят в разные стороны, словно куклы. В разные стороны разбегаются два горящих солдата и прыгают в болото. Приятного купания, господа.

— Расширить фронт! Огонь на подавление! — доносится до меня приказ.

Ага, как я и думал. Хотят взять нас в клещи. Ну, давайте, попробуйте.

— Когда подойдут, поджигайте сюрприз! — выкрикиваю я.

— Не вопрос! — отвечает Виктор, без перерыва швырясь во врагов заклинаниями. Он использует, мне кажется, весь свой арсенал и даже пробует что-то новенькое.

Лариса только приподнимает руку, мол, приказ принят.

Сверкает несколько фиолетовых вспышек, раздаются удивлённые возгласы, и я вижу взлетающих в воздух вражеских солдат. Действие гравикамня заканчивается быстро, и они с отчаянными воплями летят обратно на землю.

Остальные продолжают идти. Судя по крикам, кто-то попадает в трясину, кого-то настигают наши заклинания. Ну, или не совсем наши, я то и дело перехватываю вражеские и посылаю обратно. Прыгаю туда-сюда, стараясь не пропустить ни одного. Ускорение от энергии кровяного хрусталя позволяет мне носиться под куполом, будто молния.

Часть врагов так и пытается пробраться вдоль дороги, остальные медленно идут прямо по ней. Это отряд бойцов со сверкающими мечами под защитой магов. Мечи, должно быть, непростые. Скорее всего, это артефакты, специально созданные для разрушения куполов.

Ну-ну. Давайте, мои хорошие, подойдите ближе…

Они подходят, но не успевают даже пожалеть об этом. Виктор и Лариса выпускают заклинания по спрятанным свёрткам бесовского пороха. Яркий огненный вал полукругом вырастает впереди — те, кого он достал, вряд ли успевают даже удивиться. От тех, кто оказался ближе к эпицентру, не остаётся вообще ничего.

Лариса не желает останавливаться. Подготовившись, она с двух рук выпускает мощный огненный поток. Выглядит, как дыхание древнего дракона, и по эффекту схоже. Все, кого достаёт это пламя, превращаются в пепел. Щелкунчик, подпрыгивая, плюется во врагов пулями. Уж не знаю, попадает или нет, но дополнительный хаос в ряды противников точно вносит.

Взрыв бесовского пороха становится последней каплей. Поток летящих в нас заклинаний прекращается, немногочисленные выжившие отступают. Уничтоженный мной танк продолжает испускать клубы чёрного дыма, вокруг горит несколько деревьев, чадит мокрая трава. Становится тихо.

Виктор, сложив руки рупором, кричит:

— Эй! Вы что, уже сдались⁈ Мы ведь только начали!

Я смеюсь и говорю:

— Не переживай, они вернутся. А почему вы с Огонёчком остановились? Враги где-то там, поливайте их всем, чем можно!

— С радостью! — Самойлов тут же создаёт парочку молний, и запускает их.

Прислушиваюсь. Гудение улетающих молний стихает, а затем издалека раздаётся визгливый вопль. Кажется, Витёк попал.

Они с Ларисой продолжают обстреливать противников до тех пор, пока те тоже не активируют защитные артефакты. Куполы у них походные, слабее нашего, но чтобы их пробить, всё равно надо потрудиться. Поэтому командую друзьям остановиться, зову всех к себе и говорю:

— Я просто в шоке от того, какие вы молодцы. Витёк, Лариса — вы просто монстры. Даша умничка, наш купол нисколько не просел, хотя по нему не раз попали.

— А Икунчик? — вдруг подаёт голос монстрик.

— Ты тоже молодец, малыш. Возьми в том ящике ещё пули, — указываю я.

— Ага! — Щелкунчик спрыгивает с крыши пикапа и бежит за «угощением».

Я поворачиваюсь обратно к друзьям и говорю:

— Действие кровяного хрусталя не бесконечно. Скоро оно кончится, поэтому внимательно следите за своим состоянием. Даша, особенно ты, потому что от тебя зависит наша оборона. Лучше прямо сейчас все садитесь медитировать, а я буду нас охранять.

— Хорошо, — покорно отвечает Зайцева и садится на траву в позу лотоса.

Виктор присоединяется к ней. Лариса подходит вплотную ко мне и, бросив взгляд на Дашу, негромко говорит:

— Знаешь, Андрей. Если кто-нибудь из нас двоих сегодня погибнет…

Я отмахиваюсь и перебиваю:

— Даже слушать не хочу. Никто из нас не погибнет.

— Андрей…

— Никаких «Андрей». Всё. Но я знаю, что ты хочешь сказать, и мне приятно, — с улыбкой заканчиваю я.

Щёчки Ларисы трогает румянец. Резко отвернувшись, она тоже садится медитировать. Я тем временем подхожу к краю купола и смотрю в ту сторону, где окопались враги. Из-за деревьев и складок местности их не видно. Но по доносящимся звукам можно догадаться, что они зализывают раны и готовятся к повторному наступлению. Наверняка разворачивают артиллерию и готовят новые артефакты.

Однако неплохо они подготовились, несмотря на то, что могли бы особо не заморачиваться и сказать: этот Зверев там один, ни гвардии, ни обороны! Но нет, Хрипунов и Рогов притащили настоящее войско.

Кстати, я уверен, что их сюзерен князь Чернов помог им ресурсами. Я ведь был во владениях обоих соседей и представляю, какой у них уровень армий. Да и вообще их финансовое положение не позволяет закупить такое количество мощного вооружения.

Чернов, как и в прошлый раз, не стал воевать напрямую, зато напичкал своих вассалов оружием по самое не балуй. Ему же хуже, ведь после моей победы он ослабнет.

Отправляю на разведку Кардинала, веля ему лететь как можно выше и в случае опасности немедленно телепортироваться ко мне. С помощью магического топора я узнаю, что противники пытаются рассредоточиться по моим владениям. Одна группа здесь, другая там, ищут броды и пытаются прокрасться к моему поместью.

Плохая идея. Приказываю Кардиналу атаковать диверсантов, и кромсающий ужас обрушивается на них с неба. Бедолаги ничего не могут сделать, мой топор стал слишком быстрым и маневренным для простых солдат. Да и для магов тоже — Кардинал прекрасно уворачивается от заклинаний, не зря мы с ним тренировались.

Мысленно наблюдая за работой топора, я не сразу чувствую в кармане вибрацию телефона. Достаю его и смотрю на экран. Ага, ну да. Этого звонка следовало ожидать — со мной пытается связаться барон Писемский.

— Слушаю, — говорю я в трубку.

— Андрей! На меня напали! Люди Хрипунова и наёмники! — раздаётся вопль Валерия Васильевича. На фоне слышны автоматные очереди, взрывы и обрывки приказов.

— Да ладно? А на вас-то почему?

— Ты думаешь, соседи не узнали, что мы с тобой сдружились? Наверняка решили разом уничтожить нас обоих, чтобы я не ударил их с тыла! В твои земли тоже вторглись, не так ли?

— Ну, не совсем. Я остановил их недалеко от границы. Даже близко к поместью не дал подойти.

— Один? — почти без удивления спрашивает барон.

— Нет, я с друзьями. У нас была отличная вечеринка, а эти придурки её испортили. Придётся их наказать.

— Рад слышать, что с тобой всё в порядке. У меня ситуация сложнее. Разведка вовремя донесла о подходе неприятеля, мы встретили их на границе владений. Но их слишком много, мы несём потери и вынуждены отступать. Но они за каждые сто метров щедро платят кровью, — цедит сквозь зубы Писемский.

— Держись, Валерий Василич. Я разберусь со своими и приду к тебе на помощь, — уверенно говорю я.

Вздохнув, Писемский произносит:

— Спасибо, Андрей. Главное, будь осторожен.

— Ты тоже. Постараюсь прийти как можно быстрее.

Сбрасываю звонок и думаю, как быть. Пойти в атаку, что ли? Не, торопиться не буду. Есть у меня одна идейка, что делать дальше. Гвардия у Писемского подготовленная, до утра он точно продержится. Бросить здесь друзей я не могу, к тому же, им будет полезно поучаствовать в таком бою. Тем более с усилением от кровяного хрусталя. Уверен, что все из них перешагнут на следующий ранг души после сегодняшней ночи.

Чуток подумав, набираю номер капитана Радова.

— Зверев, чего тебе? — сонным голосом отвечает он.

— Извините, что разбудил, капитан. У меня есть важный вопрос: вы знаете, как можно испортить танк, чтобы он не поехал в бой, но при этом его легко, но не быстро можно будет починить?

— Что? Испортить танк? Не понимаю. Зачем тебе это?

— Да к моим землям тут несколько танков подъехало. Я не хочу, чтобы они своими гусеницами портили мою единственную дорогу. Но уничтожать их тоже не желаю. Будущие трофеи, как-никак.

— Я совсем запутался… У тебя война, что ли? Командор в курсе? — бормочет Герман.

— Если не в курсе, то скоро будет. Вы же разбираетесь в технике, капитан? Подскажите, что можно сделать?

Через несколько секунд ошарашенного молчания Радов говорит:

— Ладно. Слушай.

Он рассказывает мне, что можно сделать, чтобы гарантированно вывести технику из строя, но при этом не навсегда. Внимательно слушаю и запоминаю, а потом от всей души благодарю Германа и кладу трубку.

Телефон в руке опять вибрирует. Снова Писемский или Радов решил допытаться, что у меня происходит? Нет, не они. Другой уважаемый мной человек, а именно — командор. Жму на кнопку ответа и подношу аппарат к уху.

— Почему так поздно, Дмитрий Сергеевич? У вас всё в порядке?

— Ты шутишь, что ли⁈ Я слышал, тебе объявили войну! — басит командор.

— А, ну да. Это мелочи, не берите в голову.

— Андрей, давай серьёзно. Война это не шутки, тем более против тебя выступили сразу двое! Как ты собираешься с ними справляться, у тебя даже нет гвардии!

— Первую атаку я уже отразил, с другими тоже справлюсь. Со мной тут Темникова, Самойлов и Зайцева, — говорю я, бросив взгляд на медитирующих друзей.

— Ещё лучше! Целых четыре Стража, которыми я горжусь, могут погибнуть сегодня ночью! — в сердцах выкрикивает командор.

— И вы туда же. Никто из нас не умрёт, это я вам обещаю.

Дмитрий Сергеевич тяжело вздыхает и говорит:

— У меня нет причин сомневаться в твоих словах. Ты уже не раз доказал свою силу, но твои друзья не столь сильны. Позволь тебе помочь. Понимаешь, я могу отправить пару отрядов Стражей к тебе на помощь под видом наёмников.

Не раздумывая ни мгновения, я в тот же миг отвечаю:

— Ни в коем случае! Командор, примите мою глубочайшую благодарность, но я не хочу подвергать риску ни вас, ни других Стражей. Вы же сами знаете, что за вмешательство в войну к вам могут возникнуть претензии у спецслужб короны. Зачем вам подвергать себя такому риску?

— Потому что я не хочу, чтобы тебя убили, — спокойно отвечает командор.

— И ради этого вы готовы пожертвовать всем? Не стоит. Ещё раз спасибо, но я справлюсь сам.

Помедлив, Дмитрий Сергеевич говорит:

— Хорошо. Ты прав. Рад слышать, что ты сохраняешь отвагу даже в столь трудной ситуации. И спасибо, что остаёшься верен клятве. Я вот был готов её нарушить…

— Поэтому я ещё больше ценю ваше предложение о помощи. Не переживайте, мы здесь справимся, — уверенно отвечаю я.

— Я позвоню графу Самойлову. Если он вдруг ещё не в курсе, что случилось, то… зн… ипшл… фр-фр-фр.

— Что? Командор, вас плохо слышно!

Обрывки звуков из динамика сменяются тишиной и звонок сбрасывается. Смотрю на экран и вижу, что сигнал сети потерян. Похоже, что враги включили глушилку. Ну и ладно, это не проблема. Несколько важных звонков они позволили мне сделать. Отправляться в повторную атаку, видимо, пока не собираются. Диверсантов тоже не отправляют — Кардинал их всех распугал.

Значит, сейчас я немного помедитирую, и настанет пора сделать свой ход.

Санкт-Петербург. Городская резиденция графа Самойлова.

В дверь раздаётся быстрый стук и следом звучит взволнованный голос командира гвардии рода Самойловых:

— Ваше сиятельство!

Граф Борис Анатольевич Самойлов отвлекается от размышлений и говорит:

— Входи! Что за спешка? Пожар в казармах, что ли? Так потушите

Вбегая в комнату, слуга кричит:

— Хуже, ваше сиятельство! Война!

— Война? Какая война? — хмурится Борис.

— Барону Звереву объявили войну его соседи, граф Хрипунов и барон Рогов!

Самойлов, продолжая хмуриться, встаёт с кресла и делает несколько шагов. Остановившись в середине комнаты, он смотрит на висящий на стене родовой меч и говорит:

— Жаль слышать. Достойный юноша. Тем более друг Вити…

— Я ещё не всё сказал, ваше сиятельство, –отвечает командир.

— Так говори! В чём дело?

— Ваш сын и наследник, он… там.

По спине графа пробегают ледяные мурашки. Он подходит вплотную к командиру своей гвардии и мгновенно затвердевшим голосом спрашивает:

— Где?

— Он поехал в гости к Звереву, а тому объявили войну. Докладывают, что уже начались боевые действия! Хрипунов и Рогов заранее готовились.

— Что с Витей? — не сводя глаз со слуги, спрашивает Борис Анатольевич.

— Мы не знаем. Разведка докладывает, что Зверев встретил врагов на границе своих земель и вроде бы смог отбить первую атаку. Не знаю, откуда у него взялись свои войска, но…

Граф перебивает:

— Нет у него войск! Виктор говорил, что он один целой армии стоит.

Он тяжёлыми шагами идёт обратно к креслу и садится в него. Задумчиво смотрит на ночное небо за окном, потирая подбородок, и молчит.

— Что делать, ваше сиятельство? Может, отправить за Виктором Борисовичем спецотряд, чтобы его эвакуировали? –предлагает командир.

Граф Самойлов не отвечает, продолжая смотреть за окно и потирать подбородок. Наконец, он говорит, но обращается не к своему подчиненному. Скорее, просто размышляет вслух:

— Как отец, я обязан спасти своего сына. И да, разумнее всего было бы связаться с Хрипуновым и Роговым, отправить спецотряд и вытащить Витю из-под обстрела. Но что скажет на это мой сын? Он так изменился после того, как стал Стражем и подружился со Зверевым. Забыл про пьянки и развлечения, стал настоящим мужчиной! Я могу им гордиться, и это в немалой степени заслуга Зверева, Витя сам говорил.

— Вы правы, ваше сиятельство, — соглашается командир, но Борис Анатольевич не обращает внимания на его слова.

— К тому же барон Зверев быстро взлетает вверх. Он приставлен к наградам в ордене, он вернул родовое поместье и победил барона Светлакова. Я уж не говорю о том, как он опрокинул графа Ярыгина на суде! Такой союзник будет полезен не только моему сыну в будущем, но и мне. Такими союзниками не стоит разбрасываться. Решено! Я вступлю в войну на стороне Зверева. Собирай войска! Вы выдвигаетесь немедленно! — приказывает Самойлов.

Российская Империя. Недалеко от Санкт-Петербурга. Поместье графа Хрипунова.

— Максим! Я что, сплю? Или мы оба спим? Скажи, что это всё неправда! — почти умоляет граф Хрипунов, широкими шагами меряя каминный зал.

— Хотел бы я, чтобы это была неправда, — бурчит в ответ Максим.

— Я не верю. Не верю, и всё тут! Танки, боевые артефакты, сильнейшие маги! И он смог остановить их в одиночку⁈ — вопит Владимир и в ярости пинает ножку стола, а потом шипит от боли.

Барон Рогов исподлобья смотрит на него и мрачным тоном отвечает:

— Ты невнимательно выслушал донесение, друг мой. Зверев там не один, с ним какие-то люди. Вероятно, что друзья из ордена Стражей. Их всего четверо, но они смогли отбить атаку наших войск. Они использовали чрезвычайно убойную магию, какую не часто увидишь… Ладно Зверев, про него уже всякие слухи ходят. Но остальные? Не может быть столько сильных магов в одном месте. Знаешь, что я думаю? — вдруг спрашивает Максим.

— Что? — бурчит Хрипунов, потирая ушибленный палец на ноге.

— Они использовали кровяной хрусталь. Слышал про такой?

— Конечно. За него большие деньги платят. Думаешь, у Зверева есть такой?

— Почему бы и нет. Он ведь Страж и постоянно бывает в разломах, мог найти, — кивает Рогов.

— Ну и что с того? Как будто нам от этого легче! — разводит руками Владимир.

— Кровяной хрусталь редкий и дорогой ресурс. У него не может быть его много. Скорее всего, больше нет, а это значит, что следующая схватка станет для Зверева и его друзей последней.

Хрипунов, прищурившись, смотрит на друга. А потом злорадно улыбается и говорит:

— Да, ты прав! Подумаешь, первая атака не удалась. Вторая точно его сломит!

Телефоны барона и графа почти одновременно издают сигнал. Переглянувшись, они смотрят на экраны и переглядываются.

— Какого… хрена⁈ Тебе тоже объявил войну граф Самойлов⁈ — кричит Владимир.

Рогов, сведя брови, произносит:

— Да. Понятия не имею, в чём причина. Я не слышал, чтобы Зверев заключал союз с графом Самойловым. Почему вдруг он решил объявить нам войну? Позвони ему.

— Почему я?

— Потому что ты тоже граф, а я только барон.

— Действительно, — бормочет Хрипунов, отыскивает и набирает номер Самойлова. Сразу ставит на громкую связь, чтобы Максим тоже слышал разговор.

— Слушаю, Владимир Сергеевич, — почти сразу отвечает тот.

Прочистив горло, Хрипунов говорит:

— Здравствуйте, Борис Анатольевич. Могу я узнать, что случилось? Почему я и мой друг, барон Рогов, получили от вас уведомление об объявлении войны?

— А вы сами не догадываетесь? — как ни в чём не бывало, интересуется Самойлов. На заднем фоне слышны голоса и рык заводящихся моторов.

— Нет, — коротко отвечает Владимир.

— Вы напали на барона Зверева в тот момент, когда у него гостил мой сын. Он сейчас там, вместе со Зверевым отражает атаку ваших войск. Вы палили по моему сыну из танков! Как ты думаешь, что я с вами сделаю, когда доберусь до вас?

— Но я… мы… понятия не имели, что он там! — бледнея, выкрикивает Хрипунов. Максим обхватывает руками голову и издаёт страдальческий стон.

— Тогда вам следовало провести разведку, прежде чем нападать. Вы хотели убить моего сына, и за это я убью вас обоих. Молитесь, чтобы Виктор не пострадал, иначе ваша смерть будет невероятно мучительной, и даже князь Чернов не сможет облегчить вашу участь, — ледяным тоном отвечает граф Самойлов и кладёт трубку.

Хрипунов оседает на стул и почти шепчет:

— Твою мать. Как мы могли так просчитаться.

— Откуда нам было знать, что Зверев принимает у себя наследника Самойлова? Теперь уже ничего не изменишь. Надо действовать, — говорит Рогов.

Владимир медленно переводит на него взгляд и спрашивает:

— Как?

Максим цедит:

— По плану. Только чуть быстрее, чем собирались, тянуть теперь нельзя. Надо раздавить врага, пока Самойлов не привёл свои войска. Отдавай приказ, Владимир! Пустить все силы на повторную атаку и уничтожить Зверева!

Глава 2

Недалеко от Санкт-Петербурга, на границе владений барона Зверева.

Когда Кардинал возвращается с операции по устранению диверсантов, я какое-то время даю топору отдохнуть, а затем отправляю на новое задание. Пусть разведает, как устроились противники, и не готовятся ли они пойти в повторную атаку.

Кардинал взмывает высоко в воздух, а я тем временем сажусь в позу лотоса и медитирую. Действие кровяного хрусталя заканчивается, и меня настигает откат — вялость, головокружение и лёгкий тремор.

Ядро магии, которое досталось мне от прошлого хозяина тела, и каналы маны будто бы парализует. Сейчас я не смогу впитать ни капли маны, даже если очень захочу. Будь я магом, сейчас у меня не получилось бы создать ни единого заклинания.

К счастью, я не маг, дар у меня другой. Так что и с откатом справляюсь легко, запустив восстановление ядра, каналов и физического тела. Наблюдаю за друзьями и вижу, что им несладко приходится. Хорошо, что я заранее посадил их медитировать, так негативные последствия будут намного слабее. Но если нас решат атаковать прямо сейчас, будет не очень хорошо.

К счастью, Кардинал посылает мне мысленные сигналы и размытые видения вражеского лагеря, которые говорят о том, что противник в ближайшее время наступать не планирует. Наоборот, они готовятся ко сну. Для офицеров и магов разбили палатки. Солдаты располагаются на земле, пытаясь найти сухой клочок, или укладываются внутри грузовиков. Механики возятся с уцелевшими танками и другими машинами, артиллеристы разворачивают пушки.

Похоже, что в ближайшее время нападать они не планируют, но утром наверняка снова попробуют. Значит, у меня есть время совершить свою диверсию.

Приказываю Кардиналу возвращаться, а затем тормошу Виктора за плечо. Он открывает глаза и не сразу фокусирует взгляд на мне.

— Всё нормально? — спрашивает он.

— Да. Мне надо кое-куда сходить, а для тебя есть задание.

Витя непонимающим взглядом смотрит по сторонам. Видимо, он ещё не до конца вышел из медитации, да и побочный эффект после хрусталя никуда не делся.

— Куда ты собрался? Ещё темно, — наконец, говорит он.

— Дружище, ты помнишь, где мы? — на всякий случай уточняю я.

— Конечно. Воюем в твоих владениях. Так куда ты?

— Прогуляюсь немного. Посмотрю, что у них там, в лагере есть интересного, — подмигиваю я.

— И почему я не удивлён? Слушай, Зверюга, притащи пожрать чего-нибудь. Мы же с собой ничего не взяли, кто знает, сколько ещё здесь придётся сидеть, — поднимаясь, произносит Виктор.

— Надолго мы здесь не задержимся. Но еды я захвачу, никаких проблем, — отвечаю я.

Достаю из кузова своего пикапа рюкзак и вешаю на спину, а потом вытаскиваю из нагрудного кармана маленький мешочек и вручаю его Самойлову.

— Если вдруг они решат напасть, а я не сразу смогу прийти — буди девчонок и снова применяйте кровяной хрусталь.

— У тебя ещё есть? — Виктор с удивлением заглядывает в мешочек и присвистывает.

— Это последний, так что используйте в крайнем случае. Ты, главное, не усни. Знаю, что тебе сейчас хреново.

Витёк признаётся:

— Да уж, колбасит не по-детски. Но ничего, потерплю.

— Хорошо. Слушай, что надо сделать…

Рассказываю Виктору план, затем мы пожимаем друг другу руки, и я ухожу в темноту. Выйдя за пределы щита, чувствую, что ночь-то холодная. Под куполом температура гораздо комфортнее.

Немного перестраиваю астральный доспех, чтобы было теплее, и отправлюсь вперёд. Накинуть бы сейчас на себя астральный полог, он бы скрыл меня от чужих глаз, заглушил звуки шагов и спрятал запах. Но в этом теле я ещё не научился его ставить, поэтому использую другую хитрость. Натягиваю перед собой струны и иду по ним. Моих шагов совсем не слышно, заодно и носки сухие.

Со стороны владений Писемского доносится эхо взрывов, на горизонте виднеется оранжевое зарево. Что-то горит, похоже. Надеюсь, не поместье Валерия Васильевича, иначе мне придётся жестоко мстить. Хрипунову и Рогову в любом случае придётся несладко, конечно, но лучше бы они не успели причинить моему доброму соседу серьёзного вреда.

Пробираюсь к вражеским позициям. Часовых обезвреживаю до того, как они успевают меня заметить, и думаю, что делать дальше. Танки и остальная техника стоят в тылу, под отдельным куполом. Когда взломаю щит, меня сразу же обнаружат, здесь без вариантов. Именно поэтому мне и нужна помощь Самойлова.

Вонзаю струны в щит над техникой и вытягиваю из него ману. Впитать её всю не могу, слишком много. А если буду выпускать в окружающее пространство, вражеские маги почуют. Поэтому я делаю хитрость — дотягиваюсь парой струн до других ближайших куполов, под которыми спят солдаты, и отдаю ману им. Заодно меняю структуру щитов. Не слишком сильно, но враги удивятся, когда соберутся выйти…

Когда чувствую, что купол вот-вот рухнет, отдаю мысленный приказ Кардиналу, который остался с Виктором. Через пару секунд со стороны нашей позиции раздаются выстрелы, а затем грохочет взрыв. Это взрывается последняя «закладка» бесовского пороха, которую мы не успели применить во время атаки. Фейерверк получается очень громким и заставляет лагерь всполошиться, как муравейник, в который ткнули палкой.

Рывком забираю у купола последнюю энергию, и он исчезает. Времени у меня теперь немного, надо действовать быстро.

Помня, что рассказал мне Герман, повреждаю все танки один за другим. В бой они теперь не поедут, по крайней мере, в ближайшее время. При этом починить их будет несложно, а главное не дорого, и меня это радует. Потому что я не сомневаюсь в победе, и эта техника станет одним из моих трофеев.

Пока я ковыряюсь с танками, выпускаю Щелкунчика и приказываю ему слопать всё, что можно. Монстрик начинает с генератора щита, а затем глотает другие артефакты и пару ящиков с ручными гранатами.

— Эй! Над техникой купол пропал! — раздаётся крик.

Это значит, мне пора уходить. Отзываю Щелкунчика и скрываюсь в темноте. Я никогда не против сразиться, но пока что планы другие. Намерен заставить противников нервничать и бояться. Чтобы слухи о том, как опасно воевать с бароном Зверевым, разошлись как можно шире. К тому же, я хочу, чтобы друзья тоже поучаствовали в схватке.

Уходя, хватаю струнами пару солдатских вещмешков, лежащих снаружи куполов, и заглядываю внутрь. Ага, сухой паёк. То, что нужно, Виктор же просил добыть провизии.

наблюдаю, как солдаты пытаются выйти из-под щитов, структуру которых я изменил. Сначала они просто врезаются в них и непонимающе смотрят друг на друга, а потом начинают паниковать и долбить по щитам прикладами.

Ха-ха, да не бойтесь вы так. Надо просто отключить генератор. Конечно, если он отключится после тех изменений, что я внёс в структуру купола. Тогда придётся ломать. В общем, сами разберётесь!

К друзьям я возвращаюсь не сразу. Используя гранаты, которые проглотил Щелкунчик, оставляю вдоль дороги множество растяжек. Также раскидываю остатки хлопушек с гравикамнем, а уже потом иду к друзьям.

Шумиха во вражеском лагере вроде бы улеглась. Если они и отправили за мной погоню, то безрезультатно.

— Андрей, ты в порядке! — стоит мне войти под купол, как Даша тут же бросается меня обнимать.

— Конечно, в порядке. Вы почему не медитируете? — спрашиваю я.

— Думали, вдруг спасать тебя придётся, — хмуро отвечает Лариса.

— Это шутка такая? Садитесь медитировать. А лучше спать ложитесь, вам всем надо восстановиться. Витёк, тебя тоже касается.

— Да я с радостью, — бурчит Самойлов, глядя на свой телефон.

— Можешь не пытаться, они включили глушилку.

— Уже понял. Хотел отцу позвонить, сказать, что не смогу приехать на семейный завтрак, — усмехается Виктор.

— Кстати, а что сделает твой отец, когда узнает, что ты здесь? — интересуюсь я.

Самойлов пожимает плечами:

— Скорее всего, попробует договориться с врагами и отправит спецназ, чтобы меня вытащить. А я откажусь уходить.

— Если вашего спецназа до сих пор здесь нет, возможно, он решил поступить по-другому, — задумчиво говорю я.

Вместе с друзьями мы изучаем артефакты, которые проглотил Щелкунчик. Среди них оказывается несколько хороших боевых изделий, и мы заранее готовим их к применению. Потом мы перекусываем трофейным пайком и я отправляю друзей отдыхать, а сам сажусь медитировать, на всякий случай, выпустив Кардинала, чтобы следил за противниками. Уверен, что к рассвету они снова атакуют, и их ждёт множество неприятных сюрпризов.

Проходит совсем немного времени, прежде чем Кардинал вторгается своими мысленными образами в мою медитацию. Вижу, что в лагере неприятеля началось шевеление. Артиллеристы бегут к своим пушкам, механики пытаются завести танки, но без толку. Чего это они всполошились? По всем признакам казалось, что они собираются дождаться утра.

Похоже, произошло нечто такое, что заставило их пойти в атаку немедленно. Ну, пусть будет так, мне без разницы.

Выпускаю Щелкунчика и бужу друзей. Выглядят они хреновато, но сражаться готовы, несмотря на то, что не успели толком отдохнуть и восстановить магические силы. Хорошо, что у меня есть ещё немного кровяного хрусталя.

В воздухе раздаётся характерный свист, и на наш купол один за другим падает несколько снарядов. Ещё парочка взрывается на дороге, раскидывая во все стороны комья земли. Даша ойкает и выхватывает у меня из руки кусочек хрусталя.

— Вы только не бойтесь. Мы их разнесём, — уверенно говорю я.

— Это кто здесь боится? — с вызовом спрашивает Лариса.

— Никто, — пищит Зайцева.

— Вот именно! Пускай подходят, мы готовы, — соглашается Виктор и начинает впитывать энергию из кровяного хрусталя.

На меня кристаллов не хватило, но это не страшно. Сам справлюсь, я ведь могу впитывать ману из заклинаний противников, а откат от предыдущего применения кровяного хрусталя прошел.

Не сомневаюсь, что до них дошло, какой ресурс мы используем. И наверняка они думают, что хрусталя у нас больше нет. К сожалению для них, они ошибаются, и очень скоро в этом убедятся.

К артобстрелу подключаются боевые артефакты. На нас обрушиваются цунами энергии, часть из них я отвожу с помощью струн, а с остальным справляется наш щит, который снова поддерживает Даша. У неё хватает сил даже на то, чтобы выставить дополнительные барьеры и отражать артиллерийские снаряды.

Летающий в воздухе Кардинал посылает мне образы: два крупных отряда противника собираются зайти с флангов, и ещё один, самый большой, намерен атаковать в лоб. В большом отряде есть бронемашины, почти такие же, как у ордена. Я разобрался только с танками, но другая техника у врагов осталась.

Фланговые продвигаются медленно. Мало того, что болото и поваленные мной деревья мешают, так ещё они натыкаются на мои растяжки и хлопушки. А как только подходят ближе, Виктор и Лариса обрушивают на них свою мощь. Вражеские солдаты даже выстрелить ни разу не успевают — их пожирает беспощадное пламя, настигают молнии, пронзают каменные колья.

Противник не сдаётся и не считается с потерями, посылая подкрепления одно за другим. Толком применить артефакты я им не даю, либо разрушая заклинания, либо направляя обратно в артефактные заклинания. Но обстрел артиллерией только усиливается. Пушки расположены далеко, никто из нас не сможет их достать, однако благодаря Кардиналу я вижу, где они находятся.

Чувствую, что наш купол постепенно начинает просаживаться. До уничтожения ещё далеко, но всё равно мне это не нравится. Похоже, пора разобраться с пушками. Напитав Кардинала астральной энергией, я приказываю атаковать. Он увеличивается в размерах, превращаясь в подобие великанской секиры, и обрушивается на щит вражеских артиллеристов. Меня аж на смех пробирает, когда я мысленно вижу их перепуганные лица.

Топор пытаются уничтожить, но какой там! Благодаря укреплённой связи между нами, он тоже покрыт астральным доспехом, поэтому ему плевать и на пули, и на заклинания. Да и попасть по нему не так-то просто. Кардинал стремительно маневрирует, меняется в размерах и телепортируется туда-сюда, продолжая рубить купол.

Обстрел становится слабее, и Даша укрепляет щит, возвращая ему стопроцентную прочность. Умничка.

Лариса делает вид, что выдохлась, и подпускает врагов ближе. Позволяет им открыть по нам стрельбу, вяло швыряясь в них огненными шарами, каждый из которых меньше предыдущего. Я не вмешиваюсь, потому что вижу — тактика срабатывает. С её фланга наступление становится активнее, вперёд выдвигается отряд мечников с артефактными клинками под прикрытием магов. И как только они оказываются почти вплотную к куполу, Лара наказывает их за ошибку.

Издав яростный боевой клич, она создаёт огромное кольцо пламени и начинает его сужать. Тут я и подключаюсь — враги подошли достаточно близко, чтобы я мог достать до них струнами. Из огненного кольца никто не уходит живым. Когда последний противник падает замертво, Лариса разрывает кольцо и отправляет его вперёд в виде всепожирающей волны. Те, кому «повезло» оказаться снаружи кольца, очень быстро об этом жалеют.

Дым и пар поднимаются к небу густыми клубами. Кажется, что Огонёчек невольно помогла мне расчистить владения от старых деревьев и осушить верхнюю часть почвы. Ну вот, приятное с полезным.

Несмотря на сокрушительный разгром, на этот фланг снова приходит подкрепление. Откуда-то со стороны по нам летит залп из автоматического гранатомёта, следом на щит обрушивается столб из жёлтых молний. Грохот стоит такой, что все прочие звуки исчезают, и купол заметно просаживается.

Кажется, это был очень мощный одноразовый артефакт. Представляю, сколько денег стоил такой удар.

Тяжело дыша, Лариса вытирает пот со лба и формирует новый огненный шар.

— Ты как? — подбежав, спрашиваю я.

— В порядке, — напряжённо отвечает она.

Я вижу, что на самом деле ей хреново. Вторая порция кровяного хрусталя действует не так мощно, как первая. Ядро маны и каналы чересчур напряжены, и рыжик может в любой момент грохнуться в обморок.

— Береги себя, поняла? Если почувствуешь, что каналы на пределе — зови на помощь! — тоном, не терпящим возражений, предупреждаю я.

— Сама справлюсь, — цедит она.

— Знаю, что справишься. Просто не хочу, чтобы ты повредила магоканалы. Сбавь обороты немного.

— Зверев, ты издеваешься⁈ В смысле, сбавь обороты⁈ Я боевой маг и буду сражаться до конца! — возмущённо кричит Лариса.

Ух, какая она сексуальная, когда злится. Жар от неё исходит не только буквальный, но и эмоциональный.

— Ладно, тогда не буду мешать. Покажи им всем, крошка, но береги себя, — выкрикиваю я напоследок и, шлёпнув рыженькую по упругой попке, бегу на свою позицию.

— Ты охренел⁈ Молись, чтобы тебя в бою прикончили, иначе я это сделаю! — доносится вслед, но я только смеюсь.

Кардинал посылает мне тревожный сигнал. Читаю его мысленные образы и вижу, что топор сумел пробить купол над артиллерией, покромсал часть солдат и отрубил стволы двум пушкам. Но какой-то хитрый маг всё же сумел обездвижить топор, заключив его в непроницаемую сферу. Другие маги подпитывают его заклинание, пытаясь раздавить Кардинала внутри сферы.

Он далеко, но отправить топору немного астральной энергии я всё равно способен. Врагу приходится тратить кучу сил на удержание Кардинала, а когда он получает подпитку, то вырывается и убивает того, кто пытался его сдержать. Он рвётся порубить и других врагов, но я приказываю вернуться. Никаких потерь в этом бою. Мне ещё не хватало лишиться любимого топора.

На фланге Ларисы бой разгорается заново, в прямом и переносном смысле. У Виктора ничего и не затихало, Даша продолжает поддерживать замковый щит. Мои друзья держатся, но я вижу, что они на пределе. Ещё немного, и начнут сдавать. А неприятель, будто чувствует, что наступает переломный момент.

Главный отряд заводит моторы и выдвигается. Маги активируют мощные щиты, бронемашины на ходу открывают огонь из скорострельных пушек. Ну, наконец-то! Теперь я тоже смогу как следует подраться.

Враги наступают медленно, но уверенно, ведя непрерывный огонь из всего, что можно. Барьеры Зайцевой с треском разлетаются, пули, снаряды и заклинания бьют по куполу. Приходится мне выставить свои астральные щиты, чтобы немного помочь Даше. По-моему, ей тяжелее всего приходится — и морально, и магически. Девушка совсем побледнела, пот градом катится по лицу, аура заметно слабеет.

Создав ещё пару астральных щитов, я подбегаю к ней. Струной хватаю из машины бутылку с водой и даю девушке напиться, а затем нежно вытираю пот с лица.

— Умничка, Дашуля. Ты справишься. Посмотри, какая ты молодец — они совсем не смогли повредить наш щит!

— Немножко повредили, — со смущённой улыбкой отвечает Зая.

— Ты видела, сколько всего они в нас выпустили? Если бы не ты, купол бы уже разлетелся, и нас всех перебили бы. Так что считай, что повреждений нет, — говорю я.

Немного лукавлю, потому что самую сильную магию я отводил астральными струнами. Да и если бы заметил, что щит под угрозой, то просто сам пошёл бы в атаку. Но Даша всё равно молодец, и должна об этом знать.

— Продержись ещё немного, ладно? Если они совсем тупые и не смогут понять, что им не победить, то я пойду и доходчиво им объясню. Договорились?

— Ага, — кивает Даша.

— Молодец, — целую её в щёку и бегу обратно на позицию.

Противник в основном использует обычное оружие, на магию не полагаются. Успели понять, что я легко могу перехватывать их заклинания. Только кто сказал, что я не могу делать то же самое со снарядами?

Струной Хаоса дотягиваюсь до щитов противников и вытягиваю из них ману. Наполнившись, отправляю энергию на увеличение реакции, ускорение и усиление тела. Когда в нас летят очередные бомбы, ловлю их струнами в воздухе и роняю прямо на головы главного отряда.

Бой продолжается. Противники гибнут десятками, а то и сотнями. От сверкания заклинаний и вспышек взрывов вокруг стало светло, как днём. Главный отряд, приблизившись, знакомится с моими струнами и решает, что лучше отойти за пределы их досягаемости.

На флангах продолжают давить, и Лариса не выдерживает первой. Неудивительно, учитывая, насколько мощные заклинания она применяла. Но теперь, даже с подпиткой от кристаллов маны, она больше не может сдерживать противников, и те подбираются всё ближе.

— Зверюга, у меня патроны кончились! И мана… тоже! — выкрикивает Виктор. Выпустив очередное заклинание, он пошатывается и едва не теряет равновесие.

Сразу следом я чувствую, как замковый щит становится едва ли не наполовину слабее. Бросаю взгляд за спину и вижу, что Даша лежит на земле без сознания. Отдала последние силы, бедняжка.

По рядам противников разносится воодушевлённый вопль. Видимо, они считают, что переломили ситуацию в свою пользу.

Ладно, порадуйтесь пару секунд…

— Ребята, назад! Отдыхайте! Дальше я сам, — кричу я своим.

Впитываю ману из трёх кристаллов разом. Пускаю всю энергию на ускорение и усиление тела. Делаю глубокий вдох.

А затем — срываюсь с места и бросаюсь в самую гущу врагов!

На границе владений барона Зверева. Под куполом.

Лариса с облегчением опирается на дерево. Её сердце колотится где-то возле горла, в ушах гудит, перед глазами всё расплывается. Ни разу ей не приходилось участвовать в настолько тяжёлом бою, даже когда она со своим оперативным отрядом закрывала разлом четвёртого уровня.

Ещё немного — и Лариса бы грохнулась в обморок, как Даша. Казалось, что враги вот-вот проломят замковый щит, и после этого всё будет кончено за считанные секунды. Но ситуация изменилась настолько резко, что даже не верится.

Андрей вылетел из-под купола, будто вихрь. Он на ходу разрушил щиты главного отряда противников и, не сбавляя скорости, врезался в их ряды. Прошёл через них, как горячий нож через теплое масло, остановился в центре отряда и принялся сеять смерть.

Лариса завороженно смотрела на то, как сражается Зверев, и не могла оторвать взгляда. При виде того, как он двигается, как наносит удары, как смеётся, отправляя к праотцам очередного врага, её сердце начало биться ещё быстрее.

Темникова не хотела признаваться сама себе, но дело здесь было вовсе не в адреналине. При взгляде на Андрея её сердце билось быстрее по другой причине.

Главный вражеский отряд оказывается разбит, наверное, за минуту. Бронемашины взлетают в воздух, выжившие в панике бегут. Андрей не преследует их, вместо этого он бросается на правый фланг. На бегу посылает Ларисе улыбку и подмигивает. Чувствуя, как лицо заливается краской, она отворачивается.

Самойлов, слегка покачиваясь, будто пьяный, подходит к Даше. Та уже очнулась, и Витя помогает ей сесть. Сам скорее падает, чем садится рядом. Они оба, широко раскрыв глаза, смотрят за спину Ларисы, где не смолкают панические крики и предсмертные вопли.

— Это что… в смысле кто? Это Андрей? — слабым голосом спрашивает Зайцева.

— Не знаю. По-моему, это какой-то демон смерти в него вселился. Я видел, как он сражается, мы вместе дрались, но сейчас… — Виктор не договаривает и качает головой.

— Они же вообще ничего не могут ему сделать. Смотри, он перехватил заклинание пятого уровня! И обратно бросил! — со смесью страха и восхищения произносит Даша.

Лариса смотрит через плечо. Своими невидимыми заклинаниями, если это вообще заклинания, Зверев кладёт противников пачками. Никто не может даже приблизиться к нему, не то что ранить. Пули отскакивают от него, а магия даже не успевает долететь. Андрей перехватывает её и либо впитывает ману, либо отправляет заклинание назад врагам.

Удивительное и жуткое зрелище — как один человек останавливает целую армию.

Темникова подходит к Вите и Даше и устало садится на землю рядом с ними. Берёт бутылку с водой, которая лежит рядом, и делает несколько жадных глотков.

— Можем отдохнуть, — говорит она.

— А-а… разве ему не надо помочь? — неуверенно спрашивает Зайцева.

Виктор только усмехается и протягивает руку за бутылкой. Лариса пожимает плечами, делает ещё глоток воды и отдаёт её Самойлову. Вытерев губы, она отвечает:

— Зачем ему помогать? Мы изначально не были здесь нужны. Кажется, я догадываюсь, зачем Андей позволил нам пойти с ним и участвовать в бою. Не для того, что ему нужна была наша помощь, а только для того, чтобы мы могли прокачаться и стать сильнее. Даша, смотри — у тебя духовный ранг повысился.

Зайцева опускает глаза на свой амулет Стража и удивлённо вздрагивает.

— Точно! Восьмой! Лариса, у тебя тоже повысился, седьмой теперь!

— Угу. И у Вити тоже седьмой.

— Ещё бы, после такого сражения, — смеётся тот.

— Вот поэтому Андрей и взял нас с собой. Чтобы мы могли стать сильнее. Защитить свои земли он способен и в одиночку, — говорит Лариса и снова переводит взгляд

Может, она и не хочет признаваться себе в собственных чувствах, но посмотреть на то, как Андрей Зверев в одиночку уничтожает армию двух дворян, никто не мешает.

Со стороны лагеря врагов вдруг звучат взрывы и поднимаются клубы дыма. На горизонте показываются танки, и это явно не подкрепление для неприятеля. Наоборот, кто-то атакует их с тыла!

— Что за чёрт? — Темникова поднимается и козырьком прикладывает ко лбу ладонь. На горизонте уже занялся рассвет, и солнце бьёт в глаза.

Виктор тоже встаёт и напряжённо смотрит на танки. Следом за их снарядами на лагерь врагов обрушивается град из каменных осколков. На лице Вити расцветает улыбка, и он кричит:

— Это мой отец, он пришёл к нам помощь! Ну всё, теперь мы точно победим!

— А ты разве сомневался? — фыркает Лариса.

— Нет, но отдыхать я больше не хочу. Девчонки, как насчёт ударить врага с двух сторон? — подмигивая, Виктор достаёт из кармана горсть мана-кристаллов.

На границе владений барона Зверева. Снаружи купола.

Астральные струны прорезают ряды противников. Струна Хаоса вытягивает остатки маны из мага, и тот падает на колени, умоляя пощадить.

Ага, как же. Я милостив, но не сегодня. Всех, кто пришёл на мои земли с намерением убить меня и моих друзей, ожидает только смерть! Поэтому мольбы проигравшего прерываются одним беспощадным ударом.

В тылу противника звучат взрывы. Что там происходит, неужели Писемский сумел отразить нападение и пришёл мне на помощь? Помощь не требуется, конечно, но…

Мне в лицо летит огненный шар. Перехватываю его и возвращаю отправителю. Маг не успевает отреагировать и погибает от собственного заклинания, а вместе с ним — несколько стоящих рядом солдат.

— Можно я бинокль возьму? Спасибо, — говорю я и срываю бинокль с груди одного из мертвецов.

Смотрю в него и вижу, что на лагерь противника наступают танки. Следом за ними идёт пехота, а с фланга атакует группа магов. Они не похожи на тех, кто только что вышел из тяжёлого боя и сразу же вступил в следующий.

А потом я различаю герб на броне одного из танков, и всё становится понятно. Отец Виктора всё-таки вступил в войну на моей стороне! Впрочем, я так и думал. Граф Самойлов поступил очень разумно — если бы он просто вытащил сына из-под обстрела, то тем самым унизил бы его и мог бы обидеть меня. Вместо этого он решил сразиться со мной плечом к плечу так же, как и Витёк. Что ж, мое уважение он точно заслужил.

Виктор, Даша и Лариса опять вступают в бой. Магических сил у них совсем не осталось, но друзья не теряются. Даша накрывает всех защитной сферой, а Витя и Лара подбирают автоматы убитых врагов и стреляют по отступающим.

Видя, что ко мне пришло подкрепление, противники бегут. По большей части драпают хаотично, каждый сам за себя. Однако командирам удаётся взять часть паникующей армии под контроль, и отступление становится организованным. Им приходится отходить вдоль границ моих земель, в сторону владений Хрипунова. Углубляться в болота они явно не хотят, а уйти по дороге им мешают силы Самойловых.

Противник применяет специальные артефакты с магией иллюзий. Они создают фантомных солдат и технику, а настоящих прячут под непроницаемым пологом. Я-то могу различить, где настоящие бойцы и машины, а где иллюзорные, но самойловские путаются, и врагам удаётся уйти.

По моим подсчётам, из них уцелело не больше половины. Хотя трудно сказать, я не считал ни живых, ни мёртвых. Это так, навскидку.

Отбрасываю бинокль и иду к друзьям. Увидев меня, Зайцева делает два нетвёрдых шага навстречу и буквально падает в мои объятия.

— Я всё. Не могу шевелиться, — мямлит она.

Усмехнувшись, беру её на руки.

— Ты молодец, Дашуля. Не переживай, сейчас я отвезу тебя в поместье, там ты отдохнёшь. Лариса, ты как?

— Нормально! — огрызается она.

— А что так грубо? Тоже на ручки хочешь?

— Дурак, — бормочет она, резко отворачивается и чуть не падает, её вовремя подхватывает Виктор.

— Донесёшь? — спрашиваю у него.

— Угу, — кивает он, хотя по виду он и сам едва стоит на ногах.

— Полежишь со мной немножко? — уже едва удерживая глаза открытыми, спрашивает Зая.

— Не получится, красавица. В другой раз, наверное. Надо разобраться с остальными.

— Хочу, чтобы ты меня обнимал, пока я засыпаю… — канючит она.

— Так засыпай, — с улыбкой говорю я.

Пока мы относим девушек в машину, к нам подъезжает бронированный автомобиль, из которого выходит пожилой мужчина с залысинами на лбу. Он одет в военный мундир, а на поясе у него висит целых два родовых меча.

— Доброе утро, Борис Анатольевич. Спасибо, что пришли на помощь, — говорю я.

— Здравствуй, Андрей. Разве я мог остаться в стороне? — граф Самойлов подходит ко мне и крепко пожимает руку, а затем обнимает Виктора и долго не отпускает.

— Я горжусь тобой, сын. Ты не испугался и не отступил перед превосходящим противником. Держи, я привёз твой меч, — выпустив сына из объятий, Борис Анатольевич снимает с пояса один из клинков и вручает Виктору.

— Спасибо, отец. Я рад, что ты здесь, — тихо говорит он.

— Ты в порядке? — спрашивает граф.

— Ни царапины. Только устал немного.

— Немного⁈ Вы вчетвером отразили нападение двух армий! И после этого ты немного устал⁈ — с каким-то даже возмущением повышает голос Борис Анатольевич.

— Ну да, вздремнуть часок-другой не помешало бы, — с улыбкой пожимает плечами Виктор.

Граф смотрит то на меня, то на него, а затем заливисто смеётся и сгребает нас обоих в объятия.

— Орлы! Настоящие мужчины! Вот это я понимаю боевой дух! А что с вашими подругами, они в порядке? — бросив обеспокоенный взгляд на Ларису и Дашу, которые уже заснули в машине, спрашивает он.

— Конечно. Они тоже устали. Витёк, отвезёшь их в поместье? Конрад тебя уже знает, так что пропустит.

— Я на всякий случай отправлю с вами людей, — вмешивается граф Самойлов.

Виктор кивает:

— Не проблема. А потом что?

— Предлагаю следующий план. Граф, вашим силам стоит преследовать противника и связать их боем. Будьте осторожны, у них много боевых артефактов… было. Но наверняка ещё остались, — начинаю я.

— Я немедленно отдам приказ, — Борис Анатольевич снимает с груди рацию.

— Мне нужно помочь соседу. Когда вы проезжали мимо владений барона Писемского, не обратили внимания, что там происходит?

— Судя по дыму и звукам, там идёт бой. Трудно сказать, кто одерживает верх. Я отправил туда разведчиков, но они ещё ничего не докладывали. На Писемского тоже напали Хрипунов и Рогов? — уточняет граф.

— Да. И мне надо ему помочь.

— Бери мой спецназ. У них быстрые бронемашины, и бойцы своё дело знают. Ты хоть и силен, но они смогут отвлечь противника. Да и сами кое-чего стоят. Хочешь отправиться немедленно?

— Да, — киваю я.

— Тогда едем, — Борис Анатольевич кивает на свой внедорожник.

Мы с ним отправляемся в одну сторону, Виктор на моём пикапе и пара БМП с бойцами на броне — в другую. По дороге граф говорит:

— Витя рассказывал мне, о твоей силе, но когда я своими глазами увидел, как ты сражаешься одновременно с десятками людей, отражаешь заклинания, и тебя при этом даже задеть не могут, я… не знаю, Андрей. Я в шоке. Кто ты вообще такой? — повернувшись ко мне, спрашивает граф Самойлов.

— Обычный человек, — спокойно отвечаю я.

— Не смеши меня. Обычный человек не способен сражаться с армией в одиночку.

— Ну, я просто талантливый. Фокусы умею показывать.

— Фокусы, говоришь. Опасные они у тебя! Ладно, не хочешь, не говори. Ты дворянин, у тебя есть право скрывать родовые таланты. Но ответь на один вопрос, если можешь, — не спуская с меня взгляда, говорит Борис Анатольевич.

— Спрашивайте.

— Что ты собираешься делать, когда мы победим?

— Просто жить, — отвечаю я.

— И всё?

— Ну да. Жить, развиваться, зарабатывать деньги, развивать свой род. Что ещё нужно?

— Похвально, Андрей. Но я вот что имел в виду. Видишь ли, теперь я уже не сомневаюсь, что мы одержим верх над твоими… прошу прощения, нашими врагами. Но что потом? Понимаешь, многие аристократы будут опасаться, не захочешь ли ты завтра объявить войну им, — вкрадчиво произносит граф.

— Да вы что, ни в коем случае. Я мирный человек… пока меня не трогают.

— Приятно слышать, что у тебя мирные намерения. Только это не значит, что у тебя получится спокойно заниматься своими делами. Твоя сила уже многих беспокоит, а после этой войны будет только хуже. Будь готов к тому, что тебе ещё не раз придётся воевать, — предупреждает Борис Анатольевич.

— Спасибо, ваше сиятельство. И будьте уверены, что я не забуду о том, что вы помогли мне в этой войне. Где там ваш спецназ? Мне надо помочь барону Писемскому. Война уже целую ночь длится. Мои соседи и так отняли у меня слишком много времени. Пора с ними заканчивать.

Глава 3

Российская империя. Недалеко от Санкт-Петербурга. Владения барона Писемского.

Граф Самойлов представляет меня командиру своего спецотряда и велит выполнять мои приказы, как его собственные. Командир с позывным Хакас молча кивает и испытующе смотрит на меня. Мол, давайте, командуйте. Борис Анатольевич тем временем уезжает вслед за своими людьми, которые преследуют отступающие силы Хрипунова и Рогова.

— Твой господин сказал, что отправил во владения Писемского разведку, — говорю я.

— Так точно, — отвечает Хакас.

— Ну и?

— Они только что докладывали. Идут бои на подступах к поместью барона, его войска отступают. Кажется, Писемский лично присутствует на поле боя. Их атакуют гвардейцы графа Хрипунова и наёмники, известные как Железные львы.

— Железные львы? Мощное название. Посмотрим, насколько они крепки, –размышляю вслух я.

— Выдвигаемся на место, ваше благородие? — сухо спрашивает командир спецназа.

— Да, и как можно быстрее.

Хакас мотает головой в сторону бронемашин. Выглядят они почти так же, как орденские, только вместо колёс у них гусеницы и есть дополнительное вооружение помимо скорострельной пушки.

Садимся внутрь и выезжаем.

— Какова задача? — интересуется Хакас, и его бойцы с любопытством смотрят на меня.

— Приехать и уничтожить врагов, вот и вся задача.

— Мы привыкли к более детальным приказам, барон, — командир отряда чуть сводит брови.

— Разберёмся. Когда ближе подъедем, я выпущу на разведку свою птичку, — похлопываю Кардинала по обуху.

— Красивая птичка. Это голубь? — пытается пошутить спецназовец со снайперской винтовкой.

— Попугай. Только говорить не умеет, — отвечаю я и закрываю глаза, показывая, что разговор окончен.

Мне надо немного помедитировать. Я всю ночь не спал, активно сражался и применял кровяной хрусталь. И пока что нет уверенности, что всё это скоро закончится, надо успеть хоть немного восстановить силы.

Уже очень скоро Хакас трогает меня за плечо и говорит:

— Подъезжаем.

— Отлично. Готовьтесь к бою, — я сразу выныриваю из медитации.

— К бою! — эхом рявкает Хакас и передаёт приказ второй части отряда, которая едет в другой бронемашине.

Все разговоры немедленно стихают. Десантный отсек наполняется лязгом затворов и вставляемых в оружие магазинов. Протерев глаза, я на ходу открываю дверь и выпускаю Кардинала. Отдаю ему приказ взлететь повыше и оценить вражеские позиции. Коротко звякнув, топор отправляется выполнять поручение.

Я снова закрываю глаза и наблюдаю за размытыми мысленными образами, которые посылает мне стальной питомец. Интересно, можно ли как-то сделать, чтобы картинка была более чёткой? Пожалуй, нет иного способа, кроме как продолжать сражаться вместе с Кардиналом и укреплять нашу связь. Оказывается, он весьма полезен не только в бою, но и в разведке.

— Сбавьте ход, — не открывая глаза, говорю я, и Хакас передаёт водителям мой приказ.

Кардинал долетает до места сражения. Вижу, что у врагов получилось взять силы Писемского в полуохват. Но Валерий не сдаётся. Медленно отступая к поместью, он выманивает врагов на себя и заставляет их нести серьёзные потери за каждый метр продвижения.

Но если так всё продолжится дальше, рано или поздно гвардию Писемского прижмут к поместью и там уничтожат. Или возьмут в окружение — предпосылки для этого есть.

— Мне нужна карта, — говорю я, открывая глаза.

Один из бойцов вынимает из рюкзака планшет, на котором открыта подробная карта местности, и протягивает мне. Мигом соображаю, где здесь что, и показываю:

— Войско Писемского здесь. Возле его поместья, под куполом, ещё стоят артиллерийские и артефактные расчёты. Силы противников здесь, здесь и здесь. Вот так, полукольцом.

— Предлагаю объехать их и атаковать фланги, — предлагает Хакас.

— Неплохая идея. Вы так и сделайте, а я атакую в тыл центру, — соглашаюсь я.

— Один?

— Почему один? Со мной мои питомцы. Птичку вы уже видели, у меня ещё собачка есть, — говорю я и призываю Щелкунчика.

— Икунчик не абачка! — появившись у меня на плече, возмущается он.

— Знаю, знаю. Я шучу, не обижайся, — говорю я, почёсывая его за рогами.

— Ицу, — бурчит малыш.

— Что-что?

— Ачу Ицу! С перони!

— А-а, пиццу с пепперони. Это типа в качестве извинения?

— Ага!

— Нет проблем. Только это будет не извинение, а благодарность за помощь в бою, договорились?

— Лана, — соглашается Щелкунчик.

— Прикольный монстрик. Что он умеет? — спрашивает снайпер, проверяя ход затвора на винтовке.

— Есть или не есть. Вот в чём вопрос, — отвечаю я.

— Что? — не догоняет снайпер.

— Ничего, не парься. Ладно, я десантируюсь, а вы действуйте по плану! Граф Самойлов сказал, вы своё дело знаете, так что учить ничему не буду. Главные цели офицеры и маги, пленных не брать, ну и так далее.

Выпрыгиваю из едущей машины, перекатываюсь и встаю на ноги. Один броневик резко берёт вправо, другой едет налево. Ну а мне надо прямо.

Лёгким бегом отправляюсь вперёд. Поле передо мной покрыто утренним туманом, прохладный ветерок приятно освежает кожу, рассветное солнышко вызывает улыбку. Хорошие здесь всё-таки места! Вот как закончу осушать свои болота, у меня на землях тоже будут просторные луга, где можно будет бегать по утрам.

Но об этом потом. Пока что надо разобраться с вон теми говнюками прямо по курсу! Они меня уже заметили и открыли огонь из пулемёта. Сунув струну в карман, впитываю ману из кристалла и ускоряюсь. Бегу зигзагом, чтобы пулемётчику жизнь мёдом не казалась.

В мою сторону отправляют мощное ледяное заклинание, которое я с радостью перехватываю. Впитав из кристалла ещё маны, добавляю заклинанию мощности и швыряю обратно. Морозной энергии там столько, что несколько солдат противника мгновенно превращаются в ледяные статуи.

Сидящий у меня на плече Щелкунчик плюется во врагов пулями. Кардинал по команде увеличивается в размерах и падает с неба, неумолимый, как топор палача. Хм-м, в каком-то смысле он и есть топор палача. Топор так точно.

Следом и я, выпустив все струны, врезаюсь в ряды врагов. Судя по экипировке, это как раз наёмники. Тоже мне, Железные львы! Умирают от одного удара струны. Ну, или от двух-трёх, если у них есть защитные амулеты или своя магическая броня.

На меня со всех сторон обрушиваются пули и магия, летят гранаты, но всё это не наносит ни малейшего ущерба, даже если достигает доспеха. А достигает оно далеко не каждый раз, потому что я не стою на месте. Ускоренный маной, ношусь туда-сюда по полю битвы, всюду собирая кровавую жатву.

— Это Зверев! Зверев здесь! — раздаётся чей-то визгливый вопль.

— Ты чертовски прав! Я здесь, и поэтому вам всем конец! — выкрикиваю я в ответ.

На полной скорости ко мне несётся БМП, одновременно ведя огонь из пушки. Пару раз по мне попадают, крупный калибр ощущается примерно как удар кулаком. Если бы меня ударил семилетний ребёнок.

Бегу навстречу машине, ставлю астральные струны так, чтобы машина на полном ходу наехала на них одной стороной. БМП налетает на них и валится набок, я отрываю люк и запускаю внутрь струны. Экипажу не повезло. Их участь можно сравнить с попаданием в блендер.

— Назад! Отходим! — раздаётся приказ вражеского командира.

— Что, уже? Давайте ещё продолжим, я только размялся! — кричу я в ответ.

— Тоя-я-ять! — орёт Щелкунчик.

К сожалению, нас не слушают. Используя те же артефакты иллюзий, противники отходят с поля боя. Я за ними не бегу. Просто рублю струнами тех, до кого дотягиваюсь, и позволяю Кардиналу немного полетать за убегающими.

Призываю топор обратно и направляюсь в сторону поместья Писемского.

— Мона пать? — спрашивает Щелкунчик и во весь рот зевает.

— Конечно, малыш. Отдыхай, — говорю я и отзываю монстрика.

Валерий Васильевич уже бежит навстречу. Барон прихрамывает, одна рука у него на перевязи.

— Андрей Алексеич! Неужели! А я знал, что ты сдержишь обещание! — подбежав, он обнимает меня одной рукой.

— Конечно, Валерий Василич. Ты как, сильно ранен?

— Нет, пустяки. Осколком зацепило, ничего серьёзного. Кто твои люди? — Писемский указывает на фланги, где темнеют броневики спецназа.

— Мне на помощь пришёл граф Самойлов. Помнишь, я говорил, что дружу с его сыном? — спрашиваю я.

— Да-да, конечно! Значит, он тоже вступил в войну? Это отлично! — Валерий с силой хлопает меня по плечу.

— Ну, как минимум неплохо. Одному пришлось бы долго ковыряться. Мне уже стало скучно рубить врагов, когда его сиятельство привёл свои войска.

Писемский смеётся и говорит:

— Как у наших соседей вообще ума хватило на тебя напасть? По-моему, весь Петербург уже наслышан о твоей силе! Среди аристократии слухи точно ходят. Особенно после того, как ты одолел господина Суворова.

— Кто это? А-а, тот самый, который называл себя лучшим бретёром империи, — вспоминаю я.

— Да-да, тот самый. Который теперь не может носить это гордое звание, ведь он проиграл тебе. Ладно, сейчас не об этом. Какие планы, Андрей? Как мы закончим эту войну? — серьёзно спрашивает Валерий Васильевич.

— Для начала пускай тобой и другими ранеными займётся целитель, хорошо? А потом надо пройтись по полю боя, собрать трофеи и так далее. Сейчас я свяжусь с Самойловыми и узнаю, как у них дела. Потом решим, что делать, — говорю я.

— Так и сделаем, — кивает Писемский и отправляется отдавать приказы.

Я же иду к Хакасу и прошу связаться с графом. Тот достаёт спутниковую рацию с длинной антенной и говорит в неё:

— Граф, я Хакас, как слышно?

— Хакас, я Граф. Слышу хорошо, говори, — раздаётся голос Бориса Анатольевича.

— Задание выполнено. Мы отбили атаку на поместье барона Писемского, враги отступили. Как обстановка у вас?

— Идёт бой! — отвечает Самойлов, и в подтверждение его слов из рации раздается свист снаряда и взрыв.

— Вы в порядке? — хмурится командир спецназа.

— В полном! Но здесь жарко. Противник не хочет просто так сдаваться. Где барон Зверев?

— Здесь, — отвечаю я

— Я даже не сомневался, что ты обратишь противника в бегство, Андрей, но не думал, что это произойдет так скоро, — говорит мне Борис Анатольевич.

— Вообще-то, я рассчитывал их всех убить, но они не захотели драться до конца.

— Что вы будете делать дальше?

— Сейчас гвардейцы Писемского придут в себя, и я, думаю, отправимся штурмовать поместье Рогова.

— Почему именно Рогова? — уточняет граф.

— Оно ближе, — пожимаю плечами я.

— Хорошо! Я думаю, здесь мы справимся без твоей помощи. Хакас, ты меня слышишь? Остаёшься под командованием барона.

— Так точно, ваше сиятельство, — отвечает тот.

— Всё, до скорого! Берегите себя. Конец связи, — говорит Борис Анатольевич.

Протягиваю рацию обратно командиру спецназа и спрашиваю:

— Вы без потерь обошлись?

— Один трёхсотый. Целитель с ним уже работает.

— Хорошо. Тогда есть приказ — отправьте разведку к поместью барона Рогова. Надо выяснить, что у него с обороной. Отправляйтесь немедленно.

— Будет сделано, — кивает Хакас, козыряет и уходит к своим.

Осмотревшись, я нахожу свободный от трупов и воронок пятачок. Сажусь в позу лотоса и принимаюсь за медитацию. Нормально поспать мне точно в ближайшее время не удастся, медитация — единственный способ восстановить силы. А силы мне понадобятся, ещё как.

Не знаю, сколько проходит времени, но в какой-то момент сквозь тишину медитации пробивается голос Писемского:

— Андрей Алексеевич! Андрей! У тебя всё хорошо?

— Просто замечательно, — отвечаю я и резко встаю, заставив Валерия Васильевича вздрогнуть.

Обращаю внимание, что его рука уже не лежит на перевязи, но под рукавом угадывается повязка. Писемский указывает на что-то за моей спиной и говорит:

— Люди готовы выступать. Самойловские говорят, ты хочешь отправиться штурмовать имение Рогова?

— А что, есть другие предложения? Пока их войска связаны на границах моих владений, надо идти на штурм.

— Ты прав, сейчас идеальное время. Те, что напали на меня, отступили к поместью Хрипунова. Хотел бы я, конечно, добить этих ублюдков! Но Рогов ближе, и его владения хуже защищены, — говорит Валерий Васильевич.

— Тогда чего мы ждём? — спрашиваю я.

— Ничего. Только… Андрей, ты не хочешь переодеться?

— А что не так? — опускаю взгляд на свою футболку и джинсы, немного запачканные.

— Ты не выглядишь, как дворянин, который ведёт войну. Уж извини, но ты похож на залётного пацана, который непонятно как здесь оказался, — смеётся Писемский.

— Ну и ладно. Зато враги не сразу понимают, насколько сильно стоит меня бояться, — улыбаюсь я.

Валерий Васильевич отдаёт командиру своей гвардии приказ выдвигаться. Они заводят машины, и вперёд сначала отправляется разведка, а затем уже выдвигается основная колонна. Я любезно приглашаю соседа прокатиться на спецназовском броневике, и мы вместе садимся в десантный отсек. Заодно выслушиваем доклад Хакаса:

— Рогов заранее активировал щит вокруг поместья. Вдоль границ владений постоянно ездят патрули, один мои ребята расстреляли, возможность подвернулась. Минных полей нет, зато под куполом стоит артиллерия. Как только подойдём на расстояние удара, они попытаются нас накрыть.

— Не проблема. Мы включим походные щиты, их сходу не пробить. А потом подойдём вплотную, разрушим купол и ворвёмся внутрь! — Писемский стучит кулаком об колено.

— Не думаю, что у нас легко получится его пробить, ваше благородие, — хмуро говорит Хакас.

— Ещё как получится. Вот увидишь, — улыбаюсь я, поигрывая невидимой струной Хаоса.

Мы проезжаем через лес, а когда выезжаем из него, Писемский по рации командует ускорить ход и активировать походные щиты. Буквально через минуту рядом с нами начинают разрываться снаряды.

Мне из десантного отсека не видно, но по рации докладывают, что случилось несколько прямых попаданий. Щит одного грузовика с боеприпасами не выдержал, и машина взорвалась, загородив дорогу. К счастью, танками её смогли быстро оттащить в сторону, и колонна продолжила движение.

Скоро мы подходим на дистанцию, на которой артиллерия может бить только прямой наводкой. Но это бесполезное занятие, потому что на месте гвардейцы Писемского активируют два замковых щита. У Рогова осталось не так много пушек и боеприпасов, чтобы их пробить.

А вот у нас их реально много. Арсеналы Валерия Васильевича оказались полны, и почти всё их содержимое мы притащили с собой. Когда высаживаемся из броневика, бойцы барона сразу же начинают разворачивать пушки и боевые артефакты, солдаты таскают ящики со снарядами, а маги медитируют, копя энергию для самых разрушительных заклинаний.

— Не зря я готовился. Так и знал, что рано или поздно мне придётся с ними воевать. А уж когда ты появился… — Писемский разводит руками.

— Прости, Валерий Василич. Не хотел принести войну на твои земли. Сам знаешь, они первые начали, — говорю я.

— Что ты, Андрей Алексеич! Я без упрёка. Давно пора поставить их на место!

— Начинайте обстрел. Чем активнее, тем лучше. И сразу готовьтесь к штурму, потому что купол долго не продержится, — приказываю я.

— Вы так думаете, ваше благородие? Вы когда-нибудь сталкивались с замковыми щитами? Их очень тяжело пробить, — встревает Хакас со своими сомнениями.

— А ты когда-нибудь сталкивался со мной? — вопросом на вопрос отвечаю я.

— Сегодня впервые вас вижу. Но слышал кое-что.

— Вот сейчас я это «кое-что» и сделаю. Готовьтесь к штурму, — повторяю я и начинаю осматривать местность.

С западной стороны к дому Рогова примыкает небольшая берёзовая рощица, частично прикрытая куполом. То, что нужно. Мне туда.

— Увидимся на поле боя, — пожимаю руку Писемскому и отправляюсь в рощицу.

Меня наверняка заметят, но я не придаю этому значения. Пусть смотрят, сделать всё равно ничего не смогут. Надеюсь, Максим Максимович будет сопротивляться до последнего и у меня будет возможность его убить. Потому что оставлять такую падлу под боком мне совсем не хочется.

Но если он будет достаточно усердно умолять пощадить его — возможно, соглашусь. При соблюдении определённых условий, конечно же.

Пока я прогулочным шагом добираюсь до рощицы, гвардейцы Писемского уже открывают огонь из танков и пушек. Вскоре подключаются артефакты и маги. Оглянувшись, наслаждаюсь зрелищем множества взрывов и мерцающего от нагрузки купола. Приятно, когда столько убийственной красоты летит в кого-нибудь другого.

Хотя сегодня ночью у меня на болотах тоже было здорово. Эту вечеринку мы с друзьями точно не забудем.

Интересно, как там Виктор и девчонки? Пришли в себя? Даже для меня прошедшая ночь стала испытанием на выносливость, что уж про них говорить.

Как я и думал, из поместья Рогова меня замечают и пытаются чем-нибудь достать. То из пушки стрельнут, то заклинание швырнут. Где-то там на крыше сидит снайпер, который уже пятый или шестой раз безуспешно пытается прострелить мне голову. Пули щёлкают об астральный доспех, а я иду себе дальше, представляя, как бедного снайпера одолевает безнадёга.

Перед тем, как зайти в рощу, машу ему рукой и скрываюсь под тенью деревьев. Приближаюсь к куполу, втыкаю в него все шесть астральных струн и струну Хаоса. Оцениваю крепость и понимаю, что за время нашего обстрела он просел совсем немного. Если продолжать долбить его обычным способом, на это уйдёт целый день и целый склад боеприпасов.

Хорошо, что есть я. Могу просто начать вытягивать ману из купола, и тогда он рухнет гораздо быстрее.

Собственно, приступаю к действию. Начинаю высасывать энергию из щита, будто насос, и просто рассеиваю её в окружающем пространстве. Скрываться смысла нет. Внутри поместья уже знают, что я здесь. Интересно, попытаются как-то помешать?

Конечно, кто бы сомневался. Слышу рык моторов и вижу, как между деревьев в мою сторону несутся два джипа, набитых автоматчиками. Близко к краю купола они не подъезжают, тормозят на почтительном расстоянии и занимают боевые позиции.

— Ребята, привет! Вы чего здесь делаете? На шашлыки приехали? Представляете, мы с друзьями вчера тоже собрались на шашлыки, а ваш грёбаный барон и его дружок граф Хриплый объявили мне войну! Вот поэтому теперь я здесь, –обращаюсь к подъехавшим я, спокойно продолжая ослаблять щит.

— Огонь! — раздаётся в ответ.

Выставляю перед собой три широких астральных щита один за другим. Пробить мой доспех из автоматов у них вряд ли получится, но постоянный стук будет меня раздражать.

Высадив по паре магазинов и не получив вообще никакого эффекта, солдаты недоумённо переглядываются. Понимаю, обидно. Столько стрельбы, и всё впустую.

— Да твою-то мать! Как тебя убить⁈ — выкрикивает офицер и со злобой бросает автомат на землю.

— Никак, — с улыбкой отвечаю я.

— Так не бывает! Всех можно убить!

— А меня нельзя. Сделай одолжение, передай барону, что я скоро за ним приду. У него ещё есть время написать завещание. Правда, всё имущество я у него заберу, так что он может завещать только свои штаны, которые обязательно намочит, когда мы с ним увидимся. Так и передай, запомнил? — спрашиваю я.

— Да пошёл ты, Зверев! Барон не сдастся!

— Ты, правда, так думаешь? Ну, тогда барон умрёт. И ты, скорее всего, тоже.

Скрипя зубами, офицер толкает в плечо стоящего рядом солдата:

— Бегом за гранатомётом! Или, я не знаю, артефакт какой-нибудь притащи! Вот что — на складе у алхимика есть кислотные зелья, неси их!

— Беги-беги. Только лучше ничего не приноси, а спрячься где-нибудь. Может, выжить получится, — советую я.

— Не слушай его! Бегом к алхимику! — рычит офицер.

Я спокойно опираюсь спиной на берёзку и насвистываю мелодию, которую слышал недавно по радио в машине. Продолжаю вытягивать энергию из купола. Чувствую, он становится всё слабее — кроме меня ведь гвардия Писемского и спецназовцы Самойлова тоже стараются.

Солдат с кислотой не торопится. Похоже, он решил послушать моего совета. Вот и молодец, хоть у кого-то в этом имении мозги на месте.

Щит начинает мерцать все ярче и чаще. Чувствую, как кто-то внутри пытается влить в него дополнительную ману, только это бесполезно. Я ослабляю купол гораздо быстрее, чем его усиливают.

— Командир, по-моему, он сейчас лопнет, — бормочет один из солдат, глядя вверх.

Офицер набирает в грудь воздуха и орёт:

— Отставить! Такие щиты, если грамотно подпитывать, могут много дней держатся даже под непрерывным…

Подхожу вплотную к куполу. Обвожу взглядом стоящих на той стороне автоматчиков. Они видят, что преграда между нами истончилась и вот-вот рухнет, и тогда им не поздоровится. Похоже на то, что маны в накопителе осталось совсем немного и защитники пытаются продлить действие щита, сделав его тоньше. Но это, скорее, агония, чем реальная возможность защититься. Зловеще улыбаясь, по очереди смотрю каждому из них в глаза.

— Командир… Какой приказ⁈ — вопит солдат, направляя на меня дрожащий автомат.

Так и застывший с открытым ртом офицер громко щёлкает зубами, сглатывает и шепчет:

— Молиться.

— Что⁈

— Он сказал молиться. Давай, боец, выполняй. А лучше беги, у тебя есть ещё секунд пятнадцать, — говорю я.

Солдаты переглядываются, и один из них делает первый несмелый шаг спиной вперёд. Потом другой. А потом они все, как по команде, срываются с места и бегут, бросая на ходу оружие.

Офицер остаётся на месте. Глядя на последние мгновения существования купола, он качает головой и произносит:

— Ну, вот и всё.

А потом выхватывает пистолет и стреляет себе в висок. Нифига себе! Такого я не ожидал. Это он так решил погибнуть с честью или что-то вроде этого?

Сразу после того, как тело офицера падает на траву, купол исчезает. И я тут же с ускорением бросаюсь вперёд.

Проношусь между деревьев и оказываюсь на открытой местности. Из окна поместья меня тут же начинают поливать молниями. От первой уворачиваюсь, предугадывая место, куда маг собирается ее запустить, из второй вытягиваю ману, также определив, куда она попадет, а третью перехватываю и с разворота отправляю обратно. Молния разносит и окно, и того, кто за ним стоял. Из раскуроченного проёма тут же начинает валить дым.

— Ой, простите. Я не хотел устроить пожар. Хотя вообще-то мне плевать, пусть здесь всё горит, — шучу я, но маг почему-то не оценил мою шутку.

Бросаю взгляд в сторону армии Писемского. Они тоже отправляются в атаку. Танки едут впереди, на ходу обстреливая поместье, за ними катятся броневики с десантом и бежит пехота.

Блин, их много, и вход в поместье им ближе. А вдруг они найдут Рогова быстрее меня? Нет, так не пойдёт!

Чуть подумав, я запрыгиваю в то самое окно, которое разнёс молнией. Рукой отмахивая дым от лица, выбегаю в коридор и кричу:

— Максим Максимыч, я за тобой! Если обоссался, штаны сможешь оставить себе.

За спиной слышится грохот шагов. Успеваю обернуться как раз тогда, когда в коридор поднимаются несколько гвардейцев с автоматами.

— Привет, — говорю я, и через несколько мгновений гвардейцы спускаются по лестнице обратно. Только не ногами и уже неживые.

Бегаю по поместью, убивая по пути всех, кто пытается мне помешать. Слышу, что на крыльце идёт отчаянный бой, но вмешиваться не собираюсь. Уверен, что барона Рогова там нет, а мне нужен именно он.

Наконец, в одной из комнат мне попадается пожилой слуга. Он прятался за шторой, будто ребёнок. Когда я отдёргиваю штору, он сразу же падает на колени и молитвенно складывает руки:

— Пожалуйста, господин! Я мирный человек!

— Где барон? — спокойно спрашиваю я.

— Внизу. В бункере, — сразу же отвечает слуга.

— Показывай дорогу.

Мужчина сразу же подскакивает и быстрым шагом идёт по коридору, увлекая меня за собой. Мы оказываемся в кабинете, где за шкафом есть потайной лифт.

— Максим Максимович внизу, поэтому вызвать лифт не получится, — объясняет слуга.

— Ничего, я всё равно могу спуститься. Спасибо, а теперь спрячься где-нибудь, только получше, чем в прошлый раз.

Мужчина быстро-быстро кивает и тут же испаряется. Усилив тело маной, я открываю тяжёлые двери лифта и прыгаю в шахту. Падаю, и, благодаря астральному доспеху, пробиваю крышу кабины лифта и оказываюсь перед очередными дверьми.

Стучусь в них и кричу:

— Максим! Это я, барон Зверев. Лучше сам открывай. Настроения препираться у меня нет, поэтому считаю до трёх. Раз, два, три! Ты не успел.

Мощным рывком распахиваю двери кабины и тут же получаю огненным снарядом в астральный щит. Нахожу взглядом Рогова. Он в здесь, в бункере, вместе со своей семьёй. Жена и дети жмутся в углу, а барон стоит напротив меня, готовя очередное заклинание.

Блин, ну не убивать же его при детях. Придётся пощадить. Частично.

Первая струна разрушает огненный шар барона, вторая и третья ломают его магическую броню, а четвёртая отрубает все пальцы на правой руке, кроме большого. Рогов падает на спину и орёт, глядя на покалеченную руку. Его жена тоже кричит, дети плачут, одним словом — визгу в бункере стоит столько, что у меня моментально начинает болеть голова.

— Так, а ну заткнулись! — приказываю я.

Меня слушаются все, кроме барона, который продолжает кататься по полу и скулить. Я переступаю через него и подхожу к его жене, которая испуганно прижимает к себе двух мальчишек и от страха не может сказать ни слова.

Каково же её удивление, когда я кланяюсь и любезно говорю:

— Сударыня, простите моё вторжение. Позвольте сказать, что вы прекрасно выглядите, несмотря на обстановку. И дети у вас чудесные.

— Сп-пасибо, — с трудом выговаривает баронесса.

— Даю вам слово, что вы и ваши дети не пострадаете, но не могу обещать того же насчёт вашего мужа. Впрочем, если он немедленно признает капитуляцию…

— Я сдаюсь, сдаюсь! — подаёт голос Рогов.

Я с притворным удивлением поворачиваюсь и спрашиваю:

— Так ты еще здесь? Я думал, ты уже сбежал. Похоже, что твои пальцы волнуют тебя больше, чем твои дети.

Максим ничего не отвечает, а его жена стыдливо прячет взгляд, и я вновь обращаюсь к жене барона:

— Сударыня, прошу вас оставаться здесь. Нам с вашим мужем нужно подняться и объявить о капитуляции, чтобы ваши солдаты перестали отдавать жизни напрасно. Да, Максим?

— Да, — покорно отвечает тот.

Подхожу к нему, хватаю за шкирку, как котёнка, и тащу к лифту.

— Ну, а по дороге обсудим условия капитуляции. Тебе предстоит очень дорого заплатить за то, что ты напал на меня, а еще и за то, что помог уничтожить мой род…

Недалеко от Санкт-Петербурга, на границе владений барона Зверева.

Виктор провёл в поместье Андрея всего пару часов. Отнеся Ларису и Дашу внутрь, они уложил обеих на надувной матрас, а сам сел рядом прямо на пол и прислонился спиной к стене. Стоило ему вытянуть ноги, как он сразу же отрубился.

Просыпается он резко, будто от удара, и видит над собой висящего в воздухе призрака.

— Господин в порядке? — спрашивает Конрад.

— Да, — кивает Виктор и смотрит на девушек. Обе спокойно спят, а вот у него сон как рукой сняло.

Голова ещё мутная, чувствуется вялость, а ядро магии до сих пор ощущается словно чужое. Но, тем не менее, Самойлов чувствует, что больше не может отдыхать, пока Андрей и его отец ведут войну.

Он встаёт, кивает на спящих девушек и говорит Конраду:

— Присмотри за ними. Я оставлю снаружи людей, в случае чего они вызовут подмогу. Возьму машину твоего господина.

— Вы друг господина, — отвечает призрак.

Виктору кажется, что за этими словами кроется очень много. Жаль, что разум Конрада частично заблокирован, как объяснил Зверь. Он кажется мудрым, хм, существом, но не может поделиться своей мудростью.

Самойлов выходит на улицу, где уже вовсю сияет солнце. Впереди, с места ночного сражения до сих пор поднимается дым, а с другой стороны почти непрерывно слышатся хлопки и раскаты взрывов.

Гвардейцы отца, которые приехали с Виктором в качестве охраны, дежурят возле крыльца и патрулируют территорию вокруг.

— Ваше сиятельство? Всё в порядке? — спрашивает один из них.

— Да. Половина остаётся здесь, половина со мной. Едем, — отвечает он.

— Куда, господин?

— Как куда? На битву! Я не собираюсь здесь отсиживаться.

Уже через пару минут они едут на БМП туда, где кипит отчаянная схватка. Виктор находит отца в тылу, в палатке под замковым куполом. Увидев сына, граф несказанно удивляется:

— Витя! Ты что здесь делаешь⁈

— Как что? Я не могу просто спать, когда мой отец сражается, — отвечает он.

— Как видишь, прямо сейчас я не сражаюсь, а думаю, что нам делать, — бурчит отец.

— В чём проблема?

— Как и предполагал Андрей, у них осталось ещё достаточно боевых и защитных артефактов, чтобы успешно обороняться. Мы зажали их с двух сторон, но они отказываются сдаваться. А боеприпасы у нас не бесконечные, и нет с собой достаточно провизии, чтобы обеспечить всю гвардию. У нас есть выбор: либо позволить им уйти, либо завершить окружение и выстраивать логистику, чтобы обеспечить подвоз всего необходимого.

— Ни в коем случае нельзя позволять им уйти! — твёрдо говорит Виктор.

— Этот вариант мне тоже не нравится. Но всё зависит от того, каковы будут успехи у Андрея и барона Писемского, — разводит руками граф Самойлов.

— А что они сейчас делают?

— Штурмуют поместье барона Рогова. Если они…

— Ваше сиятельство! — слова графа прерывает возглас.

В палатку забегает солдат, вытягивается в струнку и прикладывает ладонь к козырьку:

— Разрешите доложить!

— Докладывай, — первым отвечает Виктор.

— Только что сообщили, бароны Зверев и Писемский взяли поместье Рогова! Он капитулировал. Его войска прямо сейчас бросают оружие и пытаются уйти. Гвардейцы Хрипунова стреляют им в спины, в рядах противника хаос!

Граф и его сын переглядываются, а затем Виктор взмахивает руками и почти кричит:

— Тогда чего мы ждём! Надо немедленно их давить, в атаку!

— Ты прав, Витя. Я отдам приказ. Свободен, — говорит отец солдату и берёт с походного столика рацию.

Приказав командирам начать полное наступление, он поворачивается к Виктору и спрашивает:

— Ты тоже хочешь в бой?

— Конечно! — отвечает тот.

— Знаешь, пару месяцев назад я бы ни за что тебя не отпустил. Но сейчас… Ты стал настоящим воином. Кажется, я уже говорил, но скажу ещё раз. Я горжусь тобой, сын. Иди сюда.

— Спасибо, отец. Ты не представляешь, как это много значит для меня, — проглатывая комок в горле, отвечает Виктор и обнимает отца.

Похлопав сына по спине, граф Самойлов сам подталкивает его к выходу из палатки:

— Иди! Покажи им, чего стоит наш род. Сделай так, чтобы фамилия Самойловых внушала ужас каждому, кто подумает поднять оружие против нас.

— Да, отец! — решительно кивнув, Виктор выбегает на улицу.

Российская империя. Недалеко от Санкт-Петербурга. Поместье барона Рогова.

Поместье Рогова мы покидаем истинными победителями. На этот раз я еду не в десантном отсеке, а решаю расположиться на свежем воздухе, на броне одного из танков Писемского. Лежу себе, закинув руки за голову, и улыбаюсь. Правда, пришлось привязать себя струнами к танку, чтобы не слететь.

Вот и всё. С одним противником покончено. Всех его выживших гвардейцев мы обезоружили и заперли в их же казарме. Валерий Васильевич поставил своих людей их охранять.

Максим признал поражение и сдался на мою милость, но условия капитуляции мы с ним обговорили пока что лишь устно. Чтобы утрясти все детали, надо для начала понять, что с Рогова вообще можно поиметь. Я собираюсь отобрать у Рогова все его имущество, включая земли, но для этого мне нужен полный список его имущества. И провести это все нужно официально через имперскую канцелярию. Разумеется, некоторые средства я Рогову и его семье оставлю, чтобы они совсем на паперть не пошли. Он ведь, как-никак сдался и согласился признать капитуляцию. Я собираюсь подключить к этому делу Тимофея, но не прямо сейчас. Время есть. Сначала надо довести войну до конца, а это значит — победить Хрипунова.

Я поручаю Хакасу и его людям отвезти Максима в моё поместье и запереть его в подвале. Есть там одна комната с железной дверью, в самый раз подойдёт.

На стыке границ трёх владений — моих, Рогова и Хрипунова, мы встречаемся с немного потрёпанным войском Самойловых. Виктор, уставший, но довольный, подходит ко мне.

— Поздравляю с победой, — улыбаюсь я.

— Взаимно! Зверюга, ты бы видел, как я сражался! Лично двух командиров прикончил, — хвастается Витёк.

— Красавчик. А готов ещё немного подраться? Мы ведь пока не закончили.

— Спрашиваешь! Конечно. Едем к поместью Хрипунова?

— Именно туда, друг мой. Именно туда…

Глава 4

Российская империя. Недалеко от Санкт-Петербурга, поместье графа Хрипунова.

Когда Владимир Сергеевич услышал о том, что поместье его друга барона Рогова пало, его едва не хватил удар. Перед глазами потемнело, голова закружилась, и сердце будто бы сдавило тисками.

Рухнув в кресло в своём кабинете, он резким жестом велит гвардейцу, принёсшему вести, убираться. Когда дверь за ним запирается, граф Хрипунов в отчаянии хватается за голову и еле сдерживает рвущийся наружу отчаянный крик. Впервые в жизни он близок к тому, чтобы начать рвать на себе волосы. Причём буквально.

Всё происходящее кажется кошмарным сном или вовсе бредом сумасшедшего. Невозможно! Сначала Зверев и его друзья вчетвером смогли отразить атаку двух армий. После этого им на помощь приходит граф Самойлов — не последний человек в кругах высшей аристократии Петербурга. Они помогают Писемскому, идут к поместью Рогова и берут его за несколько часов!

Ну не бред ли⁈

— Может, я и правда сплю? Может, это просто страшный сон, а на самом деле наши войска ещё даже не пошли в атаку? — бормочет Хрипунов.

Очень хочется поверить, что это действительно так. На несколько мгновений у Владимира Сергеевича это даже получается, и ему становится спокойнее. Ровно до того момента, когда в дверь опять раздаётся осторожный стук.

— Ваше сиятельство, поступили ещё сведения, — звучит приглушённый голос гвардейца.

— Войди, — сдавленно отвечает граф.

Гвардеец чуть приоткрывает дверь, протискивается в щель и с поклоном сообщает:

— Есть известия о судьбе барона Рогова.

— Он в плену? — Хрипунов поднимает глаза.

— К сожалению, да, ваше сиятельство. Докладывают, что он согласился на полную капитуляцию. То есть после окончания войны передаст всё имущество и земли побе…

Не дослушав, Хрипунов издаёт яростный вопль и подскакивает с кресла.

Он роняет столик, и стоявшая на нём посуда разлетается вдребезги. Граф срывает со стены картину и швыряет её на пол. Хватает со стены сувенирный меч и кромсает мебель вокруг, не переставая кричать. Злоба и боль переполняют его, и Хрипунов останавливается только тогда, когда немного успокаивается.

Владимир Сергеевич разжимает пальцы и меч падает на пол. Тяжело дыша, Хрипунов садится на пол и вновь обхватывает руками голову.

Гвардеец, который всё это время стоял неподвижно и только уворачивался от летящих щепок, громко сглатывает и осторожно произносит:

— Ваше сиятельство, это не все новости.

— Что ещё⁈ Наша армия разбита⁈ — орёт граф.

— Т-так точно. Гвардия Самойловых нанесла им поражение. После того, как поступили сведения о падении поместья Рогова, его солдаты сдались. В наших рядах случилась паника, командиры потеряли контроль над обороной и наши силы оказались смяты. Насколько известно, большую часть уничтожили, часть взяли в плен. Только немногие смогли сбежать.

Издав страдальческий стон, Хрипунов скулит:

— Я не верю. Не верю в это. Как такое возможно⁈ Он всего лишь какой-то пацан! Сын бродяги и пьяницы, как у него это получается⁈

Гвардеец мнётся несколько секунд, не понимая, стоит ли ему отвечать на этот вопрос. Решает, что лучше этого не делать, и продолжает доклад:

— Есть и хорошие новости. Из владений Писемского прибыли наши люди и Железные львы. Они потрёпаны, конечно, но ещё могут сражаться.

— Не пытайся подсластить пилюлю. Что дальше? — спрашивает граф.

— Разведка говорит, что противники идут на наше поместье. Все, ваше сиятельство. Со стороны владений Зверева наступает гвардия Самойлова, со стороны владений барона Рогова идут войска Писемского. Что прикажете делать?

Граф не отвечает. Потому что и сам не знает ответа. Что им делать⁈ Армия разбита. Те силы, что есть в поместье, не справятся с натиском такого количества вражеских войск.

В голове мелькает мысль сдаться и надеяться на милость противников, но Владимир Сергеевич тут же отвергает её. Сдаться Звереву? Да ни за что!

— Ваше сиятельство? — спрашивает гвардеец.

Пытаясь взять себя в руки, Хрипунов поднимается и отряхивает пиджак. Глядит на разрушения, которые сам же устроил в своём кабинете, и негромко говорит:

— Я приму решение. Активировать замковый щит и занять оборону. Передай мой приказ: лейтенанта Тарасова назначить командующим обороны. Пусть он отправит Железных львов и добровольцев из нашей гвардии наперерез силам Самойлова. Устройте им засаду. Пока это всё. Выполнять!

— Так точно, ваше сиятельство, — гвардеец кланяется и выходит из комнаты.

Граф подходит к серванту, осколки стеклянной дверцы которого хрустят под ногами. Берёт с полки бутылку виски, откручивает крышку и, бросив её на пол, делает пару больших глотков.

— Спокойствие. Надо сохранять спокойствие. Ещё ничего не кончено! — говорит он себе.

Сделав ещё глоток для храбрости, он достаёт из кармана телефон и звонит своему сюзерену. Князь Чернов берёт трубку почти сразу:

— Да, Володя, слушаю.

— Роман Витальевич! У нас проблемы. Максим Максимович…

— Я уже всё знаю. Поместье Рогова пало, ваши войска разбиты. Зверев, Самойлов и Писемский идут на тебя, — сухо говорит Чернов.

Скорчив недовольную гримасу, Хрипунов отвечает:

— Приятно слышать, что вы так хорошо осведомлены, ваше сиятельство.

— Лучше, чем ты думаешь, Володя. Итак, чего ты хочешь?

— Помощи, Роман Витальевич! Вы ведь и сами в курсе, что положение критическое. Большая часть моих сил уничтожена, враги…

— Нет, — прерывает Чернов.

Это слово Хрипунов ощущает, будто удар по лицу. В голову ударяет жар, перед глазами снова всё плывет.

— Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? — подрагивающим голосом спрашивает он.

— Разве я уже недостаточно помог тебе? Я предоставил артефакты на огромную сумму, танки и боеприпасы из своего арсенала, опытных командиров. Ты всё это потерял, и просишь ещё?

— Н-но послушайте, я ведь не знал, что всё так обернётся! Граф Самойлов…

Князь опять его перебивает:

— Вот именно, граф Самойлов! Ты знаешь, что он вассал князя Голышева? Что, по-твоему, случиться, если я вмешаюсь?

Граф не успевает ответить, Роман Витальевич делает это первым:

— Война двух князей, вот что случится! Голышев не станет смотреть, если я начну убивать людей его вассала. Думаешь, мне это нужно? Ты что, хочешь, чтобы всё стало ещё хуже?

— Конечно, нет, ваше сиятельство! Но что же мне делать⁈ Я не уверен, что смогу выстоять! — чувствуя, как в груди зарождается паника, повышает голос Владимир Сергеевич.

— Головой надо было думать, Володя. Почему не провели более тщательную разведку? Почему не узнали, что у Зверева гостит наследник графа Самойлова? Вы с Роговым сами виноваты. Максим уже поплатился, молись, чтобы тебя не ждала такая же участь. А я, увы, больше ничем не могу тебе помочь.

У Хрипунова не находится слов. В голове становится пусто, ни единой мысли.

— Хотя нет, подожди, — вдруг говорит князь Чернов, и внутри графа яркой вспышкой расцветает надежда.

— Да, ваше сиятельство? — голос Хрипунова звучит так раболепно, что ему самому становится противно.

— Думаю, что кое-что я всё же смогу сделать. Не смей сдаваться, слышишь? Займи оборону, сделай всё, что можешь, чтобы продержаться, как можно дольше. Ещё ничего не кончено. Думаю, что я смогу уговорить кое-кого вступить в войну на нашей стороне…

Российская империя. Недалеко от Санкт-Петербурга, владения барона Зверева

Войска графа Самойлова рекордно быстро становятся в походное построение, и мы отправляемся в сторону владений Хрипунова. Пленников мы отправляем в поместье Рогова, там осталось достаточно гвардейцев Писемского, чтобы присмотреть за ними. Валерий Васильевич только что звонил — те войска, что он отправил к землям Хрипунова, уже почти достигли цели, не встретив сопротивления.

Судя по всему, Владимир Сергеевич решил запереться в поместье точно так же, как и его друг. Глупая затея. Даже если замковый щит у него посильнее, чем у Рогова, я в силах с ним справиться. Да и огневой мощи объединённых сил будет достаточно, чтобы разрушить его. Наверное.

Замковые щиты — непростые игрушки. Если подключить к ним достаточно накопителей маны, они могут продержаться очень долго. В случае с личными магическими щитами или походными у них есть один недостаток — это ширина канала, по которому мана поступает из накопителя в сам щит или артефакт его создающий. В этом случае огромный урон по щиту отключит его на пару мгновений, а если наносить такой урон в режиме реального времени постоянно, то это отключит щит на более длительный срок. С замковыми щитами все сложнее. Их магоканалы невероятно толстые и способны проводить просто гигантское количество маны за единицу времени. Именно поэтому они значительно больше походных и значительно их тяжелее. По этой причине они считаются стационарными, но легко собираются на месте, если это необходимо и перевозятся в разобранном виде. А еще, помимо замковых щитов, у Хрипунова, наверняка, имеются и другие оборонительные средства.

Гадать не буду. Приедем на место и посмотрим.

Я опять решаю ехать сверху на танке, в середине колонны. Виктор устраивается рядом со мной, и его я тоже привязываю струной, чтобы не упал ненароком. Витёк приступает к медитации, и я тоже собираюсь, но не успеваю. Едва мы успеваем покинуть мои владения, как раздаётся звонок телефона. Вижу на экране надпись «Огонёчек» и сразу беру трубку:

— Да, красавица. Проснулась?

— Зверев, ты офигел⁈ — раздаётся привычная фраза.

— Как ты мог нас бросить! — поддерживает на заднем плане Даша.

— Тише, тише, девочки. Что случилось? — спрашиваю я.

— В смысле, что случилось? Вы разбили их войско, победили барона и теперь идёте на графа! А мы что, должны сидеть у тебя в поместье⁈ — возмущается Лариса.

— Нет, конечно. Можете сходить, прогуляться, только в трясину не попадите.

— Лариса, он точно издевается! — прямо вижу милое рассерженное личико Даши.

— Я шучу! Как я могу над вами издеваться. Вы что, достаточно отдохнули и хотите воевать дальше? — интересуюсь я.

— Да! — в голос отвечают девушки.

— Я бы предпочёл, чтобы вы ещё отдохнули. Но, если хотите, можете приехать. Возьмите мою машину. И напомните Конраду, что надо внимательно следить за Роговым. Его же привезли?

— Да, заперли в подвале, — отвечает Лариса.

— Вот и славно. Берите тачку и езжайте через владения Писемского, там точно никого нет. Но всё равно будьте осторожны, если что — сразу звоните.

— Да мы и сами справимся, если что, — фыркает Лара, и Даша поддакивает.

— Вот и хорошо. Увидимся на осаде, красотки! — говорю я и сбрасываю звонок.

Мы уже достигли владений Хрипунова и въехали в тёмный хвойный лес. Едва я успеваю убрать телефон в карман, впереди на дороге раздаётся взрыв. Сразу следом ещё несколько взрывов сзади, а затем воздух наполняет грохот пулемётов.

— Что случилось? — Виктор моментально выходит из медитации и хватается за автомат.

— Нам устроили засаду, — как ни в чём не бывало, отвечаю я.

Между прочим, они сделали это грамотно. Заблокировали первую и последнюю машины. Взорвать эти БМП у них не вышло, на них стоят довольно прочные щиты. Самойлов не экономит на своей армии. Зато у противников получилось их перевернуть. И теперь эти машины лежат кверху брюхом и мешают проехать остальным, а враг методично обстреливает нас из-за деревьев.

— Я вперёд, ты назад! — говорю Виктору и первым спрыгиваю с танка.

— Договорились! — отвечает он, передёргивая затвор автомата.

Вокруг царит суматоха. Бойцы Самойлова занимают оборону, маги прикрывают их защитными сферами, в голове колонны кто-то ухитряется активировать походный купол. Гвардейцы и офицеры не зря едят свой хлеб. Даже если бы меня тут не было, они бы справились сами. Определенно готовились к подобным событиям. Все у них отработанно и действуют они слаженно и без потерь. Даже из перевернутых БМП бойцы довольно шустро выбрались. Хрипунов, ты ведь и сам осознаешь, что это агония? Зачем барахтаешься, не лучше ли принять поражение, как твой дружок?

Врываюсь в лес и вижу перед собой бойцов Железного льва. Опачки, так вы решили продолжить войну? Зря, очень зря!

Превращаю группу из нескольких наёмников в фарш, не обращая внимания на отчаянное сопротивление. Одного оставляю в живых, хватаю струной за шею и рывком подтягиваю к себе.

— Кто у вас главный?

— Сдохни! — кричит тот и пытается ударить меня ножом.

Нож останавливается об астральный доспех. Я поднимаю наёмника в воздух и пару раз шмякаю об землю, как тряпку, и повторяю вопрос:

— Кто у вас главный?

На этот раз бедолага оказывается сговорчивее, и отвечает:

— Лев…

— Это имя или кличка?

— Имя… Он на той стороне дороги должен быть.

— Как его узнать? — встряхнув наёмника, спрашиваю я.

— У него рыжая борода и татуха на лице, вот здесь, — мужик тычет пальцем в левую скулу.

— Понял, спасибо, — говорю я и отшвыриваю его куда-то вглубь леса.

Ускорившись, перебегаю через дорогу, по пути поймав летящий огненный шар и вытянув из него всю ману. Кроме Железных львов, мне попадаются и гвардейцы Хрипунова. Снова слышу испуганные крики:

— Зверев здесь!

— А вы что думали, я дома останусь? Наивные, как дети… Эй, ты! Рыжая борода! А ну, иди сюда! — заметив главаря наёмников, кричу я.

Он явно не рад, что я обратил на него внимания. Выпускает в меня снаряд из подствольного гранатомёта, но тот отскакивает от астрального щита и взрывается где-то в стороне, зацепив пару хрипуновских бойцов.

— Я сказал «иди сюда», а не «стреляй в меня». Ты что, глухой? — спрашиваю я.

— С-сука, — цедит Лев.

Отбросив автомат, он снимает с пояса здоровенный тесак, сплёвывает и рычит:

— Ну, давай, Зверев! Покажи, что умеешь!

— А ты что, ещё не успел налюбоваться? Ладно, смотри.

Атакую Льва сразу пятью струнами. Дёрнувшись, он застывает на мгновение, а затем его голова и все конечности отделяются от тела. На землю падает бесформенная груда.

— Господа, это я называю конструктор! Собирать обратно не буду, оставлю развлечение для гробовщика. И пусть он будет благодарен, что я разобрал его только на шесть частей, а не на двенадцать или сорок восемь, — объявляю я.

— Бежим! — орёт кто-то, и все оставшиеся в живых наёмники и гвардейцы графа бросаются наутёк.

— Нет уж! На этот раз вы никуда не уйдёте, — говорю я и бросаюсь в погоню.

Приходится немного побегать по лесу, но в итоге никто не уходит живым. Разобравшись на одной стороне дороге, я впитываю ману из кристалла и бегу на другую. Выпускаю Кардинала, чтобы наверняка никто не смог сбежать, и преследую поганцев до тех пор, пока последний из них не падает замертво.

Да, это занимает время. Но стоит того. Уж больно расстроили они меня своей засадой.

Вернувшись на дорогу, я встречаюсь с графом Самойловым, который хмуро сообщает:

— Виктор ранен.

— Насколько серьёзно? — спрашиваю я, чувствуя, как впервые за всё время войны меня охватывает тревога.

— Жить будет, но сражаться уже нет. Они сломали его доспех и прострелили ногу. Целители уже работают, — отвечает Борис Анатольевич.

— Хорошо. Тогда я спокоен. Вас порадует новость, что никто из врагов не смог уйти?

— Конечно! Но ещё сильнее я порадуюсь, когда отомщу Хрипунову за страдания моего сына. Ты готов отправляться дальше? Оставим здесь людей, чтобы разобрались с пострадавшими и всем остальным, а нам надо спешить.

— Командуйте. Я только навещу Виктора и сразу за вами. Где он?

— Всех раненых собирают там, — граф Самойлов указывает на грузовик, съехавший на обочину.

Кивнув, я тороплюсь туда. Виктора нахожу сразу. Он уже не просто на ногах — подобрав какую-то палку вместо костыля, он помогает другим раненым.

— Дружище, ты как? — подойдя к нему, спрашиваю я.

— О, Зверюга! Долго тебя не было. За убегающими гонялся? — вопросом на вопрос отвечает тот.

— Да, и всех догнал. Ты в порядке?

— А по мне не видно? Подумаешь, пуля в ноге. Её уже вытащили, — говоря это, Самойлов неловко оступается и кривится от боли.

— Так, блин! Выбрось эту палку и ложись. Здесь других хватает, кто может помочь раненым, — говорю я.

— Хоть вы его убедите, ваше благородие! А то заладил, не хочет без дела сидеть, — поддакивает целительница, которая лечит рядом магией обожженного бойца.

— Ладно, ладно! Сдаюсь. Буду сидеть, как пень, — Виктор отбрасывает свой импровизированный костыль и садится на землю, обиженно надув губы.

— Ты красавчик, но теперь надо немного отдохнуть, — я наклоняюсь и хлопаю его по плечу.

— Самое интересное теперь без меня произойдёт. Ладно, передавай привет Хрипунову! Под приветом я подразумеваю крепкий удар по морде.

— Без проблем, дружище. Ещё увидимся! — подмигиваю я и спешу вслед уходящей колонне.

Дальше продвигаемся без проблем. Писемский звонит и рассказывает, что на подступах к поместью его гвардия попала под обстрел. Они накрылись походными куполами и продвигаются вперёд, хотя огонь по ним ведут нешуточный. Всё-таки у графа Хрипунова гораздо больше солдат и ресурсов, чем у Рогова. Вероятно, взять его поместье будет несколько труднее.

Из леса мы вышли уже с активными походными щитами и полностью заполненными накопителями маны. И не зря, по нам тоже начинают лететь артиллерийские снаряды, а потом и вовсе наступает снежная буря. Хрипунов использовал мощный артефакт, чтобы хоть немного нас задержать. Град размером с яблоко стучит по щитам, метель полностью перекрывает обзор, снег заваливает дорогу, мешая проезду.

Только это всё бессмысленное баловство. Мы продолжаем путь, и буря вскоре заканчивается, а перед нами проявляется поместье Хрипунова.

До этого я видел его только ночью, и теперь не могу не восхититься. Приятная старинная архитектура, ухоженная территория. Примерно так же, судя по всему, выглядело поместье Зверевых до того, как его уничтожили. Что ж, пришла пора ответить за уничтожение моего рода. Я не только верну себе свои земли, но заберу все, что принадлежит тем, кто виноват в гибели моего рода.

Вижу, что силы Писемского с другой стороны уже встали лагерем и активировали замковый щит. Теперь они готовят пушки и артефакты, а машина самого барона едет в нашу сторону.

Граф Самойлов тоже приказывает запустить замковый щит и начать готовиться к обстрелу. Повернувшись ко мне, он спрашивает:

— Я думаю, что стоит предложить ему сдаться. Если откажется — тогда будем ломать купол.

— Ну, давайте попробуем. Только сразу предупреждаю, меня устроит только полная и безоговорочная капитуляция, а на нее он вряд ли согласится, — отвечаю я.

— Война объявлена тебе, так что ты и решай, какие условия сдачи выставить. Но учитывай, что теперь ты воюешь не один, — наставительно говорит Борис Анатольевич.

— Я помню, и очень благодарен вам и барону Писемскому. Но если Хрипунов не согласится на мои условия, то я его убью.

— Кстати говоря, а что ты потребовал у Рогова? — интересуется граф Самойлов.

— Всё.

— Что значит всё?

— Ну, то и значит. Его имущество, земли, поместье, предприятия… Всё, — поясняю я.

Борис Анатольевич недоумённо смотрит на меня и спрашивает ещё раз:

— Вообще всё?

— Да, — киваю я.

— Это даже не драконовские условия, это… я не могу подобрать слово. Ты не слишком суров, Андрей? — каким-то взволнованным тоном уточняет граф.

— Учитывая, что эти двое уничтожили мой род и собирались убить меня? Мне кажется, я очень милосердно поступил, что оставил Рогова и его семью в живых. Я даже оставлю им немного денег. На прежнюю шикарную жизнь не хватит, но с голоду не умрут. Это Более чем щедро, вы не находите?

— Хм, ну, если так посмотреть, то да. Ты поступил благородно, — соглашается Борис Анатольевич.

— Кроме того, отныне все должны знать, чем для них будет заканчивается война с родом Зверевых. Это показательная порка, чтобы у других не возникало иллюзий о том, что они смогут напасть на меня и не понести за это сурового наказания, — закончил объяснять свою позицию я.

Мы, всё же, отправляем к поместью посланника, который возвращается ни с чем. Хрипунов даже говорить отказался. Что, честно признаться, меня порадовало. Если бы Владимир Сергеевич так легко сдался, это было бы скучно.

Взяв машину, я объезжаю поместье по периметру и убеждаюсь, что вся местность вокруг открытая. Подобраться под прикрытием деревьев, как у Рогова, не выйдет.

Возвращаюсь к командному шатру, где собрались Самойлов, Писемский и командиры их войск, включая Хакаса. Зайдя внутрь, говорю:

— Я смогу уничтожить купол, но мне надо подойти вплотную. Нужно прикрытие.

— Он сможет. У Рогова довольно быстро справился, — подтверждает Валерий Васильевич.

— Здесь будет сложнее. Щит гораздо крепче, и у них наверняка есть дополнительные накопители. Но я всё равно разберусь. Попробовать в любом случае стоит, — говорю я.

— Хорошо. Хакас, обеспечь ему прикрытие. Мы тем временем продолжим обстрел, — говорит Борис Анатольевич.

Командир спецназа выделяет мне один из своих броневиков с водителем и двух магов поддержки, которые способны защитить меня от вражеской магии и снарядов. Конечно, я и сам могу поставить астральные щиты, но лучше бы мне сосредоточиться на разрушении купола. Он и правда, значительно крепче, чем у Рогова.

Садимся в машину и собираемся выдвигаться, как вдруг земля под нами начинает трястись. Раздаётся грохот, который заполняет всё вокруг и заглушает даже выстрелы пушек. Земля вдруг покрывается трещинами и обваливается. Не успеваю оглянуться, как вокруг поместья вырастает широкий ров.

К счастью, все наши солдаты и машины успели отойти. Но теперь между нами и целью появилась настоящая пропасть. Продолжать обстрел мы можем, а вот подойти вплотную уже не получится.

Самойлов и Писемский выходят из шатра. Валерий Васильевич, глядя на случившееся, цокает языком и говорит:

— Артефакт магии земли. Очень мощный. Должно быть, целое состояние стоит.

— А то и не одно, — согласно кивает Борис Анатольевич.

— Это ж, как мы его напугали, что он такое сотворил? — вслух размышляю я.

— Да уж, собственные земли не пожалел… Но теперь нам нужно придумать, как до него добраться, — говорит Самойлов.

Мы собираем военный совет. Преодолеть пропасть можно, достаточно привлечь магов земли, чтобы создали мост, или магов воздуха, чтобы перенесли людей и технику на ту сторону. Но перед этим надо уничтожить замковый щит! А сделать это без моей помощи проблематично. Точнее говоря, это займёт непозволительно большое количество времени и боеприпасов.

Тогда я предлагаю другой вариант:

— Раз нам тяжело пробиться внутрь, тогда давайте заставим Хрипунова выйти самого.

— Как? — спрашивает Писемский.

— Да очень просто. У него же есть различные предприятия, не так ли? Где-то здесь, на родовых землях, имеется птицеферма. Я слышал, в городе имеются конторы, доходные дома и так далее. А ещё текстильный завод на севере. Если мы всё это захватим, он будет вынужден пойти на переговоры, не так ли?

Борис Анатольевич, внимательно меня выслушав, кивает:

— Безусловно. Вся экономика Хрипунова реальная, то есть держится на производстве. Если мы захватим объекты, он лишится притока финансов, а чем дольше они будут оставаться в наших руках, тем сильнее пострадают его дела. Поэтому ты прав, он обязательно выйдет.

— Только вот он наверняка это предусмотрел. Думаю, нам стоит ожидать сопротивления везде, кроме разве что городских контор, — вставляет Писемский.

Я только фыркаю:

— Подумаешь, сопротивление. Неужто ваши гвардейцы с этим не разберутся? Большая часть сил Хрипунова разбита.

Самойлов смеётся и говорит:

— Хорошо. Я отправлю с тобой надёжный взвод. Надеюсь, этого хватит.

— Я бы и один справился, но бойцы не помешают. Надо же будет кого-то оставить охранять захваченное, — соглашаюсь я.

Мои союзники остаются обсуждать, кого, куда и в каком количестве отправить. Доверяю им планирование всех операций, а сам немедленно отправляюсь в дорогу. Завод расположен довольно далеко от владений Хрипунова, на земле, которую он арендует у короны.

Многие дворяне не хотят располагать производства в своих владениях, чтобы не портить экологию, или потому, что в городе это выгоднее, Владимир Сергеевич не исключение. А птицефабрика на самом деле не совсем его — я уже знаю, что раньше она принадлежала моему роду и стоит на землях, которые Хрипунов получил после войны. Мои родственники тоже молодцы, конечно — поставили не самое приятно пахнущее предприятие вплотную к владениям соседа.

К заводу мы едем небольшой колонной, состоящей из пары БМП, нескольких бронированных машин и грузовиков с боеприпасами и личным составом. Разведчики на маневренных легковушках отправляются вперёд, чтобы проверить оборону завода.

Когда подъезжаем к месту, уже начинает темнеть. Останавливаемся за несколько километров от завода и ждём возвращения разведчиков. Они вскоре прибывают и докладывают, что охрана на заводе есть, а вот замкового щита нет. Только блокпост на дороге и другие укрепления вокруг.

Выслушав доклад, я прошу командира взвода открыть на планшете карту и говорю:

— В общем, план простой. Я пойду вперёд по главной дороге, вот здесь, и вызову весь огонь на себя. Вы действуйте по своему усмотрению. Завод большой, помещений много, но силы не распыляйте. Прежде всего, необходимо захватить вот это здание, там находится дирекция.

— Это всё, ваше благородие? — слегка удивлённо спрашивает командир.

— Ну да, а что ещё нужно? Возьмём начальство и считайте, что взяли весь завод. Насколько я понимаю, они могут отдать охранникам приказ сложить оружие. Кстати, гражданских не трогайте, мы же не варвары какие-то.

— Так точно, ваше благородие.

— Всё, я пошёл. Когда услышите стрельбу, можете выдвигаться.

Лёгким бегом отправляюсь вперёд, на всякий случай запустив Кардинала в воздух. Он посылает мысленные образы, и я вижу, что солдаты на блокпосте копошатся, готовят пулемёты и включают защитный артефакт. Даже близко не замковый щит, эта штука сгодится разве что для успокоения бедных охранников. Иллюзия безопасности, которую я очень скоро разрушу.

Приближаясь, я складываю руки рупором и кричу:

— Эй, там! На блокпосте!

Через пару секунд раздаётся ответ:

— Что⁈

— Предлагаю сдаться по-хорошему, и тогда никто не умрёт!

— Кто говорит⁈

— Барон Зверев! — как можно чётче выкрикиваю я.

Тишина. Раздумывают, наверное, взвешивают за и против. Может, даже связываются с поместьем Хрипунова, спрашивая позволения сложить оружие.

— Эй! Предложение действительно, пока я не подойду на расстояние удара! — заявляю я.

Вместо очередного ответа раздаётся стрельба, и вместе с пулями в мою сторону летят энергетические стрелы, выпущенные каким-то артефактом. Перехватываю их, вытягиваю ману и говорю сам себе:

— Ну, как хотите.

И бросаюсь вперёд.

На востоке от Санкт-Петербурга. Поместье барона Ватагина.

Барон Ватагин ждал звонка ещё с ночи, с того момента, как его разбудили и доложили о том, что Звереву объявили войну. Илья с тех пор не смыкал глаз и напряжённо следил за развитием событий. Он не покидал кабинета, без конца хлестал крепкий кофе и ходил по комнате туда-сюда. Донесения приходили постоянно, и каждая следующая новость казалась ему хуже предыдущей.

Всё началось как операция по уничтожению вредителя, а превратилось в унизительный разгром и позорное отступление. Барон Рогов уже сдался и вышел из войны. Поместье Хрипунова осадили, а войска противников методично захватывали его предприятия одно за другим.

Даже если Владимир Сергеевич продолжит сидеть в осаде, долго он не протянет. Зверев и его союзники уже нанесли серьёзный ущерб экономике графа, и чем дольше он будет тянуть, тем сильнее будет ущерб. Клиенты и партнёры всё понимают, конечно, дворянские войны у всех случаются. Но ждать они не будут, и уйдут к конкурентам. Хрипунову очень тяжело придётся после войны.

При условии, что он вообще выживет, конечно. Илье Ватагину до сих пор не верилось, что барон Рогов остался в живых. Хотя слухи утверждали, что Зверев отрубил ему то ли пальцы, то ли руку.

Одним словом, ситуация для нападающих складывалась всё хуже и хуже. Да и роль нападающих они давно потеряли.

Вот потому-то барон Ватагин и ждал звонка. Он ведь знал, что князь Чернов не захочет терпеть такое бесчестие и применит все доступные средства. Илья знал, что он — одно из этих средств. Напрямую Чернову он не служит, но…

Звонит телефон, и Ватагин обречённо смотрит на экран.

Да. Вот оно. Случилось.

Барон отвечает не сразу. Сев за стол, он несколько секунд держит палец над кнопкой, а затем, резко вдохнув, жмёт на неё.

— Слушаю, ваше сиятельство, — стараясь не выдать волнения в голосе, говорит он.

— Здравствуй, Илья. Как ты? Выспался сегодня? — почти что ласковым тоном спрашивает граф Ярыгин.

— Нет, не выспался. Узнал про Зверева и больше не сомкнул глаз.

— Ах, так ты уже знаешь! Похвально. Значит, должен понимать, что время настало.

Ватагин до хруста сжимает телефон, а второй рукой стискивает горячую кружку с кофе. Кожу жжёт, но он не обращает внимания. С трудом сглотнув твёрдый комок, он спрашивает:

— Время для чего, ваше сиятельство?

— Не притворяйся дураком, Илья, я этого не люблю. Сам ведь понимаешь. Настало время уничтожить Зверева!

Да, Ватагин всё понимает. Но всё равно, когда он услышал эти слова из чужих уст, сердце будто обрывается и падает куда-то в пропасть. Всё тело сразу же покрывается ледяным потом.

Барон вспоминает, как Андрей Зверев приходил к нему в поместье и угрожал. Помнит ощущение невидимой удавки на шее, а слова Зверева звучат в ушах: «Вы умрёте так быстро, что даже понять не успеете. Если я этого захочу, конечно…»

Никаких сомнений в том, что он так и поступит.

С великим трудом сохраняя твёрдость голоса, Илья спрашивает:

— Ваше сиятельство, вы уверены, что нам стоит вмешиваться? Я…

— Конечно, стоит! Мы ведь для этого и готовились. Теперь-то мы своими глазами видим, что Зверев связан с Самойловым, а он вассал князя Голышева! Видишь, я был прав! Зверев не просто так появился, он служит гораздо более влиятельным людям.

Ватагин издаёт страдальческий стон мимо трубки и спрашивает:

— Кирилл Родионович, вы уверены? Может, вам это кажется? Я думаю, что Зверев сам по себе, участие Самойлова это лишь чудовищное совпадение.

— Совпадение⁈ Не бывает таких совпадений! Это всё было спланировано! — кричит Ярыгин.

«Чёртов параноик… Ты видишь угрозу там, где её нет! Зато не замечаешь настоящей опасности. Если мы вступим в войну, Зверев размажет нас, как комаров!» — думает про себя барон.

Кирилл Родионович тем временем продолжает орать в трубку:

— Надо прикончить его, пока не поздно! Ты что, не понимаешь, это только начало! Если мы сейчас упустим момент, потом будет слишком поздно!

— Но ведь Зверев уже почти победил, разве не лучше будет выждать, и…

— Нельзя ждать! Он станет только сильнее. Надо убить его сейчас! — почти в истерике вопит Ярыгин.

Ватагин только обречённо вздыхает, не в силах придумать других аргументов. Его сюзерен замолкает ненадолго и продолжает уже более спокойным тоном:

— Я понимаю, ты опасаешься, особенно на фоне всего случившегося. Но ты же набирал войска, готовил людей. Да, Максим Рогов проиграл. Однако Хрипунов ещё держится, и ты обязан ему помочь!

— Я? А вы что, не будете воевать? — растерянно спрашивает Илья.

— Нет, конечно. В конце концов, это не мой уровень. Граф Хрипунов уже навлёк на себя позор, ему лучше было просто поддержать своего друга… Впрочем, это не наше дело.

— Да, — только и может произнести Ватагин. Ему кажется, что он уже чувствует могильный холод.

— Одним словом, я приказываю идти на войну тебе! В конце концов, для этого и нужны вассалы. Ты справишься, мой храбрый барон, даже не сомневайся! — воодушевлённо произносит Ярыгин.

Илья обречённо качает головой. Выбора нет, он никак не может отказаться исполнять вассальную клятву. Но уверенности в том, что он способен одержать победу над Зверевым и его союзниками, нет ни капли.

Впрочем, выбора нет. Придётся идти воевать и надеяться хотя бы на то, что он останется в живых.

Глава 5

Российская империя. К северу от Санкт-Петербурга, текстильный завод графа Хрипунова.

— А-а-а! Пожалуйста, не убивайте! — визжит женщина с фиолетовыми волосами, прячась под стол.

Переступив через выломанную дверь, я захожу в комнату и оглядываю всех, кто в ней есть. Народу здесь немало — судя по всему, в подземном бункере собрался весь управляющий состав завода. Обычные работники прячутся наверху, в производственном цехе, их уже взяли под стражу гвардейцы Самойлова.

— С чего вы взяли, что я буду вас убивать? — интересуюсь я.

Ответом мне служит молчание. Сбившиеся в кучку у стены мужчины и женщины испуганно переглядываются. А потом баба с фиолетовыми волосами вылезает из-под стола и подталкивает вперёд мужичка в клетчатом пиджаке. Зачем-то поправив дурацкий короткий галстук, он делает пару шагов ко мне и низко кланяется. Я жду, что он скажет, а мужичок, открыв рот, разводит руками и снова кланяется.

— Что за пантомима? Кто это? — спрашиваю я.

— Наш директор! — отвечает леди Фиолетовые волосы. Мужичок кивает.

— И чего он хочет?

— Нижайше просит у вас пощады и позволения стать вашими пленниками, — говорит женщина, а директор согласно мычит.

— Он что, немой?

— Да. То есть, нет. То есть, простите, ваше благородие. Ох, какой я же идиот, — директор краснеет до ушей и прячет лицо в ладонях.

— Не переживайте, всё в порядке. Страх из многих людей делает идиотов. Ладно, дело такое — вы гражданские и вас никто не тронет. Часть вашей охраны мы перебили, но остальные ещё сопротивляются. Устраивать резню мы не хотим, поэтому отдайте им приказ сложить оружие, а потом обсудим всё остальное, — говорю я.

— Ко-ко-конечно, ваше благородие, — кудахчет директор и берёт со стола рацию.

Он связывается с командиром охраны и отдаёт приказ сложить оружие. Тот заявляет, что ни за что не сдастся, но скорее для вида. Пара слабеньких аргументов, и он соглашается принять поражение.

После этого директор подходит к висящему на стене громкоговорителю и на всякий случай объявляет, что завод оккупирован бароном Зверевым и просит никого не оказывать сопротивление. Именно то, что мне было нужно.

— Спасибо. Теперь мне нужно от вас ещё кое-что, — говорю я.

— Всё, что угодно, господин, — уже в который раз гнёт спину директор.

— Да хватит вам кланяться. Мне нужны все ключевые документы завода. Организационные, бухгалтерские, контракты с партнёрами и так далее. А ещё все деньги, которые есть в наличии.

— Всё здесь, ваше благородие! — баба с фиолетовыми волосами указывает на металлическую дверь за решеткой. Видимо, это комната-сейф.

Директор открывает мне сейф и заходит в него первым. Я вижу там несколько стопок бумаг, а также несколько пачек денег. Налички не слишком много, это понятно — сейчас большая часть расчётов безналичные.

Собираю все в пакет и говорю:

— Благодарю за сотрудничество. С этой минуты вы мои пленники, поэтому прошу оставаться здесь. Скоро сюда придут солдаты графа Самойлова, которые будут вас охранять. Всего доброго.

— До свидания, господин! — снова кланяется директор завода, и на этот раз все остальные следуют его примеру.

Киваю на прощание и выхожу из бункера. Поднимаюсь наверх и выхожу на улицу. Приятная картина — гвардейцы Самойлова ведут пленных охранников. Стрельбы не слышно, тишина и благодать.

Сажусь на лавочку и достаю из кармана телефон. Звоню Борису Анатольевичу:

— Ваше сиятельство, мы закончили. Завод под нашим контролем.

— Рад слышать, Андрей! Пусть мои ребята остаются охранять. Ты же, я так понимаю, хочешь вернуться?

— Конечно. Как у вас обстановка, есть новости?

— Бойцы Писемского заняли городские конторы Хрипунова. Мы продолжаем обстрел поместья, они тоже огрызаются время от времени. Кстати, твои подруги прибыли. Зайцева помогает целителям, а Темникова отправилась на захват птицефабрики. Там ещё идёт бой, враги неплохо окопались, — рассказывает граф Самойлов.

— А как там Виктор? — спрашиваю я.

— В порядке. Я хотел отправить его к нам домой, но он отказался. Ему дали обезболивающее, и теперь он помогает артиллеристам, — не скрывая гордости, говорит Борис Анатольевич.

— Он молодец, не теряет духа. Когда мы с ним познакомились, я и подумать не мог, что у него настолько сильная воля.

— Знаешь, я думаю, это благодаря тебе. Он тобой восхищается и хочет быть таким же смелым и непреклонным. Поэтому я очень признателен тебе за то, что ты изменил моего сына, — признаётся граф.

— Бросьте, Борис Анатольевич, я здесь ни при чём. Ладно, сейчас возьму машину и поеду на птицефабрику. Не хотел, но всё-таки придётся… Надеюсь, Лариса и ваши ребята успеют закончить до моего возвращения. Скоро увидимся.

— До встречи, — отвечает Самойлов.

Подумав, я спускаюсь обратно в бункер и прошу, чтобы кто-нибудь предоставил мне машину во временное пользование. Сотрудники наперебой предлагают мне взять их автомобиль, как будто от этого что-то зависит. Беру комплект ключей наугад и выхожу на парковку. Жму на кнопку брелка, и сигналом отзывается двухдверный чёрный седан. Хм, неплохо.

Отправляюсь в дорогу, на всякий случай, окружив машину астральными щитами. Не исключено, что где-нибудь по дороге меня опять ждёт засада. К счастью, до владений Хрипунова я добираюсь без приключений. А когда поворачиваю в сторону птицефабрики, граф Самойлов звонит и сообщает, что та захвачена.

Вот и отлично. Но решаю уже не разворачиваться, добираюсь до места, от которого исходит почти незаметный в тёмном вечернем небе дым. Гвардейцы союзников, завидев мою машину, сразу же берут под прицел и требуют остановиться. Притормаживаю и показываюсь из окна:

— Всё в порядке, свои!

— Отставить, свои, — приказывает офицер.

— Андрей, ты вернулся! Как успехи? — замечаю среди бойцов Ларису, которая быстрым шагом направляется ко мне,

— У меня всё отлично. Садись, красотка, подвезу, — подмигиваю я.

Лара корчит недовольную физиономию, но всё же садится на переднее сидение рядом со мной. Как только она это делает, салон наполняется запахом гари и птичьего помёта. Делаю вид, что всё в порядке, но полностью сдержаться не получается.

— Чего морщишься? — спрашивает Огонёчек.

— Аромат горящей птицефабрики тебе не очень идёт.

Брови Ларисы подскакивают вверх, а щёчки становятся пунцовыми.

— Что? Я… Я тебе не изнеженная барышня, чтобы всё время розами пахнуть! — возмущается она.

— Знаю, знаю. Поэтому ты мне и нравишься.

— Я что? Ты… Да ну тебя, Зверев, — сложив руки на груди, Лариса отворачивается.

Усмехнувшись, я включаю передачу и давлю на газ.

— Можем сгонять в поместье Писемского, сходишь в душ и переоденешься. Я бы тоже помылся, кстати. Может, вместе в баню сходим?

— Обойдёшься!

— А что такого? Мы ведь уже ходили.

— Тогда мы компанией ходили, а не вдвоём. Размечтался. В баню со мной захотел. Может, ещё в постель позовёшь? — бросая на меня опаляющий взгляд, спрашивает Лариса.

— Почему бы и нет, — улыбаюсь я.

— За кого ты меня принимаешь⁈

— За очень привлекательную девушку. Или я ошибаюсь?

— Зверев, не беси меня!

— Ладно-ладно, шучу. Наверное. Так ты хочешь помыться или нет?

Помедлив, она бурчит:

— Хочу.

— Тогда поехали, — говорю я и достаю телефон.

Звоню Валерию Васильевичу, и тот, конечно же, с радостью позволяет нам съездить к нему в имение. Обещает, что нас и в душ проводят, и баньку организуют, и накормят, и спать уложат, если потребуется.

Из всего предложенного мы выбираем только душ и ужин. После мытья нам дают чистую одежду — и для меня, и для Ларисы находятся военные мундиры нужных размеров, потому что от аристократических нарядов мы отказываемся. Воевать в них неудобно.

Надолго не задерживаемся, хотя после сытной трапезы начинает клонить в сон. Использую астральную энергию, чтобы пища быстрее переварилась. Когда едем в сторону владений Хрипунова, замечаю, что Лариса начинает клевать носом.

— Вздремни, если хочешь. Пока доедем, отдохнёшь немного. Я так понимаю, ты собираешься помогать в обстреле, — говорю я.

— Ещё бы. Раз уж я участвую в войне, то буду участвовать до конца. Разбудишь, — говорит Лариса, устраивается поудобнее и закрывает глаза.

Добираемся до места, и Огонечёк сразу отправляется к другим боевым магам — объединяя свои заклинания, они наносят щиту Хрипунова поразительный ущерб. Хотя этого, даже в сочетании с бомбами, всё равно мало. Уничтожить замковый щит такого уровня непростая задача.

Я захожу в командный шатёр, где встречаюсь с Самойловым-старшим и Писемским. Оба не спят и что-то обсуждают.

— Добрый вечер! Как у нас обстановка, какие планы? — спрашиваю я, входя.

— Андрей! Как хорошо, что ты в порядке, — Писемский сразу же оказывается рядом и пожимает мне руку.

— Да что со мной будет? Там на заводе никто не оказал настоящего сопротивления. Зря только жизни отдали, — пожимаю плечами я.

— Знаешь, после всего случившегося я вообще не могу представить того, кто способен тебя победить, — со смехом отвечает Валерий Васильевич.

— Да, я тоже. Так что, какие планы?

— Всё просто. Будем продолжать обстрел всю ночь и утром предложим Хрипунову сдаться, — говорит Самойлов.

— А если откажется? — интересуюсь я.

— Если откажется — усилим обстрел, уничтожим щит и пойдём на штурм.

— Хороший план, мне нравится. Жаль, что не могу поучаствовать в обстреле. То есть, я мог бы спуститься в ров и оттуда добраться до купола… Он же в виде сферы, правильно? Под землёй тоже есть?

— Конечно. Иначе любой маг земли уже сделал бы подкоп, — кивает Борис Анатольевич.

— Нам всем лучше отдохнуть, господа. У бойцов есть приказ, если что-то случится, нас разбудят, — говорит Писемский.

Решаем так и сделать. В шатре разложены походные кровати, я укладываюсь на одну из них, отправляю душу в Астрал и в следующий миг отключаюсь. Грохот снарядов и заклинаний, постоянно раздающихся снаружи, ни капли не мешает.

Удаётся спокойно проспать до утра. С рассветом я поднимаюсь первым, делаю зарядку и для начала отправляюсь проверить, как там мои друзья.

Даша продолжает трудиться в лазарете, помогая раненым, которых постоянно становится больше. Гвардейцы Хрипунова ведут ответный огонь из орудий и магией, время от времени им удаётся кого-нибудь задеть.

Солдаты ведь перемещаются между куполами, да и замковых щитов у нас всего три, включая мой. Не всем хватило места под ними, часть войск расположена под походными щитами, которые не настолько крепкие. Пару раз противникам удалось их проломить и нанести ущерб, прежде чем маги успели подключить новые накопители маны.

Лариса и Виктор спят в разных палатках в тылу после ночных боёв — оба не смыкали глаз, участвуя в обстреле. Взглянув на щит, я прихожу к выводу, что у него осталось процентов двадцать прочности, не больше.

Конечно, у врагов наверняка есть запасные накопители, но если мы усилим натиск, то уничтожим восстановленный купол достаточно быстро. Из арсеналов барона Писемского и графа Самойлова подвезли новые боеприпасы, так что возможность устроить неприятелям локальный Армагеддон у нас есть.

Но дело даже в не том, что мы рано или поздно прорвёмся. Хрипунов наверняка уже в курсе, что его основные предприятия захвачены. Чем дольше он сидит в осаде, тем сильнее страдает его экономика. Если он рассчитывает остаться в живых, то в его же интересах как можно скорее сдаться.

Возвращаюсь в командный шатёр. Самойлов и Писемский уже проснулись, позвали командиров и обсуждают план.

— Барон! Мы вас уже заждались. Входите, присоединяйтесь к обсуждению, — официально приветствует меня Борис Анатольевич.

— Доброе утро, — поддерживая формальный тон, здороваюсь я. Должно быть, Самойлов старший говорит так, потому что здесь присутствуют офицеры.

— Итак, «драконий зев» готов к работе? — спрашивает Писемский.

— Так точно, ваше благородие. Настроен и заряжен, остаётся только применить.

— Что за «драконий зев»? — спрашиваю я.

— Очень сильный артефакт магии огня. Способен поддерживать поток огня мощностью, как у древнего красного дракона, на протяжении минуты. Собственно, он и создаётся из огненной железы и сердца красного дракона, — объясняет Валерий Васильевич.

— Дайте угадаю. Вы хотите снизить прочность щита противника до минимума, а потом ударить из этого зева? Чтобы они не смогли восстановить щит в течение минуты, верно? — уточняю я.

— Всё верно. Маги земли заранее подготовят заклинания, чтобы создать мосты через ров, а штурмовые отряды ворвутся на территорию поместья. Даже если Хрипунов после этого восстановит щит, наши люди уже будут внутри, — говорит Самойлов.

— Рискованно, — качает головой Писемский.

— Только в том случае, если меня не будет среди штурмовиков. Отличный план! Когда приступаем? — спрашиваю я.

— Сразу после того, как ещё раз предложим графу Хрипунову переговоры. При условии, что он откажется, приступим к выполнению плана, — отвечает Борис Анатольевич.

У меня в кармане пиликает телефон. По звуку оповещения сразу понимаю, что это родовое приложение. Доставая телефон из кармана, говорю:

— Вот и хорошо. Тогда давайте прямо сейчас отправим посланника, и будем… Отменить штурм.

— Что? — одновременно спрашивают Самойлов и Писемский.

— Нам придётся повременить со штурмом, — с улыбкой отвечаю я и показываю экран своего телефона.

Там чёрным по белому написано: «Род барона Ильи Сергеевича Ватагина объявил вашему роду войну!»

— Что за чёрт? При чём здесь Ватагин? — хмурится Валерий Васильевич.

— А мне всё понятно. Он вассал графа Ярыгина, а тот, в свою очередь, связан с Черновым. И со всеми этими людьми у Андрея Алексеевича был конфликт, — разводит руками Борис Анатольевич.

— Да, вы правы. Теперь придётся что-то с этим делать, нельзя же допустить, чтобы Ватагин ударил нам в спину, верно? Ладно, я поехал, — говорю я и направляюсь к выходу из палатки.

— Куда⁈ — вновь одновременно спрашивают мои союзники.

— Ну как куда? Навстречу новому противнику. Наверняка его войска уже идут сюда.

— Подожди-подожди! Ты что, собрался отправиться один? — Самойлов преграждает мне путь.

— Конечно. Зачем людьми рисковать? Я поеду и со всеми разберусь, много времени это не займёт.

— Я не сомневаюсь, что ты справишься, Андрей… Но давай будем реалистами. Случается всякое. Вдруг у них получится как-то обезвредить тебя и взять в плен? А то и вовсе убить. Тогда война будет проиграна, и что прикажешь в этом случае делать нам? Нельзя такого допустить! — настаивает Борис Анатольевич.

— Возьми с собой хотя бы небольшой отряд для прикрытия, — поддакивает Писемский.

Граф Самойлов кивает:

— Возьми мой спецназ. Ты ведь уже сработался с ними.

Вздохнув, я киваю:

— Ладно. Они могут выдвинуться немедленно?

— Конечно! Я отдам приказ Хакасу, — Борис Анатольевич берёт со стола рацию.

Уже через несколько минут я снова еду на броневике спецотряда самойловской гвардии. Они отправляют вперёд разведку, и вскоре те докладывают, что в нашу сторону движется крупная колонна противника. Ещё две, поменьше, идут по второстепенным дорогам.

— Как будем действовать, ваше благородие? — спрашивает Хакас.

— Устроим засаду главной колонне. А насчёт других предупреди графа Самойлова, пусть вышлет им навстречу свои отряды. Значит, действуем так — занимайте позиции вдоль дороги, я встану у них на пути и буду ждать. Когда начнётся веселье, подключайтесь, — говорю я.

— Принято, — кивает командир спецназа.

Недалеко от Санкт-Петербурга. Трасса по пути во владения барона Зверева.

— Кто это там? — спрашивает водитель БМП, присматриваясь к одинокому силуэту на дороге.

— Может, бродяга какой-то? Пьяный поди, — отвечает ему наводчик.

— Или крыша поехала. Он что, не видит, что военная колонна идёт?

— Погоди-ка… На нём военный мундир. Это что, противник⁈ — удивляется наводчик.

— Да ладно, не может быть. Он что, один против нас решил выйти? Это у кого же на такое мозгов хватит? — смеётся водитель.

— Что у вас там? — командир машины отвлекается от эротических фотографий на телефоне и поднимает взгляд. Его лицо бледнеет, а телефон падает из рук.

— Что такое, командир?

— Это Зверев! Огонь! — рявкает тот и хватается за рацию, чтобы передать информацию другим.

Он не успевает. Зверев поднимает руку и делает почти ленивый жест, после которого БМП вдруг резко слетает с дороги и заваливается набок. Машина наполняется грохотом и матом. Командир орёт:

— Все на выход!

С трудом, но экипаж оказывается снаружи. И когда они видят, что там происходят, то застывают с открытыми ртами.

Барон Зверев атакует их колонну в одиночку. Он использует какую-то невидимую магию, которая легко рассекает магические щиты, и ещё легче — живую плоть. А его никто не может достать. Зверев отражает все летящие в него заклинания, а от пуль либо уворачивается, либо они отскакивают от него, не нанося вреда.

Через несколько секунд на колонну обрушивается шквал другой магии, вполне заметной. Ледяные колья и молнии летят с двух сторон дороги, поражая мечущихся гвардейцев Ватагина.

— Что вы встали? В бой! — приказывает командир, активируя личный защитный артефакт.

Зверев вдруг поворачивается к ним. У него на лице сияет безумная улыбка. Взмахнув рукой, как будто приветствуя старых друзей, он бросается к ним.

— Нам пи… — успевает сказать наводчик.

И тут с ними случается именно то, что он хотел сказать, но не успел договорить.

На востоке от Санкт-Петербурга. Владения барона Ватагина.

Размотав колонну, мы стали счастливыми обладателями нескольких боевых машин, самоходных артиллерийских установок и грузовиков с боеприпасами. Ещё часть, конечно, пришла в негодность после того, как спецназовцы обрушили на них свою огневую и магическую мощь. Но трофейную технику мы взяли с собой и решили, недолго думая, отправиться наказывать барона Ватагина за то, что он вступил в войну.

Граф Самойлов доложил, что они уничтожили одну из второстепенных колонн. Вторая оказала неожиданно сильное сопротивление, и бой длится до сих пор. Но ничего, всё равно противнику не выстоять. Они наверняка уже слышали о том, что главная колонна разбита, и вряд ли это новость добавила им боевого духа.

Ватагин, само собой, тоже узнал о случившемся. Но войск, чтобы нас встретить, у него уже нет. Поэтому он решил пойти тем же путём, что и остальные мои враги — заперся в поместье и включил замковый щит.

Блин, мне это уже надоедает, если честно. Почему никто не хочет выйти и разрешить конфликт лицом к лицу? Почему меня заставляют возиться с этими дурацкими щитами?

— Какой приказ, ваше благородие? — спрашивает Хакас.

— Разворачивайте орудия и открывайте огонь по северной стороне. Дайте мне с собой пару магов, я зайду с южной, — указываю рукой направление.

— Так точно.

Нельзя сказать, что мы находимся в выгодном положении. У нас есть только походные щиты, не особо прочные, а противник, как только заметил нас, открыл плотный огонь. Значит, надо прорваться внутрь как можно скорее. У меня вообще нет настроения возиться здесь, но вести с Ватагиным переговоры тоже не намерен.

Я ведь обещал ему когда-то, что если он продолжит действовать против меня, то я его убью? Слово я держу, поэтому пускай он не надеется на милосердие.

Спецназ начинает обстреливать купол из трофейных пушек. Я с парой магов поддержки оперативно выдвигаюсь к другой стороне поместья. Защита здесь не такая крепкая, как у Хрипунова. Сделаю как с Роговым — вытяну всю ману из купола и устрою кровавую баню. Только щадить хозяина дома не буду.

— Действуем следующим образом. Один из вас пусть создаёт защитное заклинание и прикрывает нас, а второй атакует. Я хочу, чтобы они думали, что мы пытаемся продавить купол с двух сторон, — приказываю я.

— А на самом деле? — спрашивает один из магов.

— А на самом деле вы сейчас получите столько маны, сколько никогда в жизни не получали.

— Так точно, ваше благородие, — отвечают маги.

Ватагин немного знаком с моими умениями, и я не хочу, чтобы в поместье поняли, что это именно я обезманиваю их щит. Поэтому вплотную мы с магами не подходим, остаёмся на максимальной дистанции, на какую дотягиваются мои струны. Пропустив под землёй, я вонзаю их в щит и начинаю выкачивать из него энергию.

Две струны я направляю к спецназовцам и передаю часть маны им. Как и было приказано, один из них создаёт защитную сферу, а второй начинает швырять в купол ледяные заклинания.

Щит и правда не такой уж прочный, но, всё же, мне приходится потратить время, чтобы вытянуть из него всю ману. Когда чувствую, что он почти полностью иссяк, говорю:

— Передай по рации, через пять минут купол исчезнет. Пусть готовятся к штурму.

— Так точно, ваше благородие…

Поместье барона Ватагина.

Илья стоит у окна своего кабинета и смотрит на то, как бомбы и заклинания разбиваются о его замковый щит. Тот мерцает от нагрузки, но всё ещё держится. При этом прочность стремительно падает, хотя обстрел массированным не назовёшь.

В чём-то даже красивое, хотя и неприятное зрелище. Барона одолевает столько неприятных мыслей, что он не может понять, какая из них расстраивает его больше остальных.

Он был вынужден послушаться Ярыгина и усилить гвардию. Потратил кучу денег, времени и сил на это, а что в итоге? В итоге, если верить докладу, Зверев вышел один против главной колонны и разбил её, почти не прилагая усилий!

Ладно, на самом деле он был не один, ему помогали солдаты союзников. Но разница невелика. Главное, что гвардия Ватагина уничтожена почти полностью. Столько ресурсов потрачено впустую на войне, которая даже не имеет к нему никакого отношения. Как глупо и бессмысленно.

Когда всё кончится, надо будет подать прошение в дворянскую палату и выйти из-под вассалитета графа Ярыгина. Довольно терпеть его паранойю! Это уже слишком дорого обошлось.

В коридоре раздаются громкие шаги, а следом дверь без стука распахивается. На миг Илью охватывает гнев, но потом он вспоминает, что сам велел приносить важную информацию без лишних формальностей.

— Барон, наш щит вот-вот отключится! Похоже, что они используют какой-то артефакт, мана уходит невероятно быстро, — стараясь не показывать испуга, докладывает капитан гвардии.

— С чего ты это взял? — с ухмылкой спрашивает Илья.

— Но маги доложили…

— Ты неверно понял их доклад, — перебивает барон.

— Что это значит, ваше благородие?

Подойдя к окну, Ватагин смотрит на вражеский отряд, который ведёт огонь по его поместью из его же орудий. Злоба наполняет изнутри, собирается в горле и душит. Но, увы, Илья ничего не может с этим поделать. Он уже позвонил графу Ярыгину и рассказал о случившемся. Его ответ был прост: сражайся до конца, ты же подготовился!

— Да. Я подготовился, — говорит барон сам себе.

— Что вы имеете в виду? — продолжает недоумевать капитан.

— Они не смогут пробить нашу защиту. Плевать, какой артефакт они применяют! Мы приготовили несколько замковых накопителей маны, и переключение между ними почти мгновенное. Щит исчезнет лишь на мгновение и снова появится. Если кто-то в этот момент попытается пробежать, то его разрежет щитом. Даже Зверев не справится!

— Вы уверены, ваше благородие?

— Уверен! Усиливайте обстрел, долго они не продержатся. Их там совсем немного, у них нет нормальных щитов, а походные долго не выстоят, даже если у них есть запасные мана-накопители. Мы заставим их уйти, а потом… придумаем способ выйти из войны. Я выполнил приказ сюзерена и не намерен дальше участвовать в этом безумии. Надо просто немного продержаться, — тихо заканчивает барон Ватагин.

Владения барона Ватагина.

Ещё чуть-чуть… Совсем немножко…

Есть!

Как только щит исчезает, я бросаюсь вперёд. Маны на ускорение во мне более чем достаточно. Успеваю ощутить горячее предвкушение того, как я расправлюсь с Ватагиным, как вдруг чувство опасности вопит в голове, будто сирена. Едва успеваю остановиться, и щит вокруг поместья восстанавливается передо мной на расстоянии меньше вытянутой руки.

Ух ты. Если бы я бежал чуть быстрее, то в этот момент меня бы разрубило щитом. Думаю, что даже астральный доспех не выдержал бы. Проверять в любом случае не хочу.

Ага. Получается, что барон хорошо подготовился. Закупил вместительные мана-накопители и грамотно настроил связь между ними. Как только истощился один накопитель, почти сразу подключился другой, прошло лишь мгновение.

Если у Ватагина достаточно «батареек», то он может вечность просидеть в обороне. Кто мешает ему перезарядить опустошённые накопители, пока я буду возиться с полными? Никто. Полагаю, что нужные ресурсы и обученные маги у него есть.

А вот мы не сможем вечность сидеть в осаде. Нас мало, и боеприпасов недостаточно для того, чтобы поддерживать огонь нужной интенсивности. Да и вообще, не хочу я здесь торчать! Мне надо с Хрипуновым разобраться. Он — главный противник, а Ватагин — лишь досадное препятствие, которое охота как можно быстрее смести с дороги.

Что ж, надо придумать, как это сделать. И, кажется, у меня уже есть идея…

— Придётся всё повторить, — говорю я, возвращаясь к магам спецназа.

— Думаете, что у них больше нет накопителей, ваше благородие? Даже если всего два — они хотя бы частично успеют его зарядить, пока вы истощите новый.

— Считаешь, что я этого не понимаю? Есть план. Работаем! — приказываю я.

История начинается заново — маги прикрывают меня, а я вытягиваю энергию из купола. Мысленно общаюсь с Щелкунчиком, заранее настраивая малыша на то, что ему предстоит.

«Давай, готовься. Уже почти», — говорю я про себя и чувствую решимость монстрика. Маленький, но храбрый. Горжусь.

Как только щит исчезает, я в тот же миг призываю Щелкунчика. Купол сразу же появляется заново, но малыш уже на той стороне.

— Давай, Щелкунчик! Ты справишься! — говорю я.

Монстрик кивает и вприпрыжку отправляется к канализационному люку, расположенному рядом. С открытием люка у него не возникает проблем — он просто съедает его и прыгает вниз.

Я знаю, что Щелкунчику не причинят вреда, потому что благодаря нашей связи на нём тоже есть астральный доспех. Но всё равно переживаю за него. Это в первый раз, когда я никак не смогу ему помочь в случае чего.

Зато когда Щелкунчик справится — он станет самым счастливым монстриком на свете. Я куплю ему столько вкусняшек, что он не сможет их осилить даже со своим безразмерным желудком.

— Возвращаемся к остальным и готовимся к штурму, — говорю я магам и первым иду вперёд.

Догоняя меня, они спрашивают:

— Ваше благородие! Позвольте узнать, что вы планируете? В смысле, что может сделать ваш питомец?

— Такое, чего барон Ватагин точно не ожидает, — с улыбкой отвечаю я.

Под поместьем барона Ватагина.

Друг Андрей попросил Щелкунчика сделать очень простую вещь — пробраться в дом плохиша через вентиляционную шахту, которая объединяет здесь несколько строений, и съесть артефакт, который создаёт защиту вокруг этого самого дома. Плёвое дело, если знать, где находится артефакт. Но сначала нужно добежать до отдельной будки, которая громко шумит и проделать в ней лаз.

Щелкунчику удалось это сделать. Но где находится защитный артефакт, он не знал.

Андрей сказал, что, скорее всего, тот находится где-то в подвале, и его будут хорошо охранять. Монстрик не боялся, что его могут убить — благодаря силе друга его окружала непробиваемая броня, в крепости которой он уже не раз убедился. Те монстры, к которым Щелкунчик раньше ни за что бы не приблизился, теперь стали для него желанной добычей.

Путь по трубам кажется ему очень долгим. Андрей объяснил, что заблудиться не получится, надо просто всё время идти вперёд. Наконец, труба идёт под уклоном вверх, а запахи становятся ещё более неприятными. Вытянув голову, чтобы рога прижались к телу, Щелкунчик продолжается карабкаться и видит впереди свет. Он подходит к решетке на полу и прыгает на нее всем своим весом.

— Какого хрена⁈ — возмущается мужчина, который собирался расстегнуть ширинку на штанах, но в это время на него сверху свалилась вентиляционная решетка вместе со Щелкунчиком.

Мужчина не успевает отреагировать, но все-таки отпрыгивает, поскальзывается, бьется головой о раковину и больше не шевелится. Андрей запретил есть людей, поэтому Щелкунчик не стал съедать бессознательное тело, а направился к выходу.

— Эй, Димон, ты там в порядке? — раздаётся голос из-за двери.

— Арядке! — отвечает монстрик.

— Чего?

Дверь открывается. Ещё один мужчина, видя Щелкунчика, немедленно хватается за висящий на плече автомат. Выстрелить не успевает — Щелкунчик плюется пулей ему прямо в лоб, и враг, взмахнув руками, валится на спину.

Ладно, теперь в подвал! Только в какой он стороне?

Монстрик бежит наугад. Его преследуют, стреляют из автоматов и швыряются магией. Защита Андрея не позволяет причинить Щелкунчику вреда. Он плюется пулями в ответ, а то и вовсе бежит прямо на противников, вырывает оружие у них из рук и проглатывает.

— Что это за тварь⁈ Откуда она взялась⁈ Убейте! — раздаются крики.

— Икунчик не тарь! — возмущается он и бодает очередного врага в живот.

Тот падает на спину, а Щелкунчик прыгает ему на грудь и кричит в лицо:

— Де адвал⁈

— Ч-что? — трясущимся голосом спрашивает мужчина.

— Адвал! Тефакт!

— Подвал?

— Ага.

— Он там, — указывает рукой враг.

— Пасиба! — отвечает монстрик и бежит в нужном направлении.

На пути у него встаёт маг и призывает существо, похожее на тигра, размерами раз в три больше Щелкунчика. Оно рычит, обнажая острые кривые клыки, и делает шаг вперёд.

Облизнувшись, Щелкунчик бросается на существо, по пути распахивая пасть.

До этого маг улыбался, но выражение его лица мигом меняется при виде того, что происходит. Кажется, он не в силах поверить, что его питомец не просто проиграл, а был проглочен за пару мгновений.

— Да как это… Ты кто вообще такой⁈ — выкрикивает он.

— Икунчик, — облизнувшись, отвечает монстрик и спрашивает, показывая лапкой:

— Адвал там?

— Д-да…

— Пасиба, — говорит монстрик и бежит по лестнице вниз.

Владения барона Ватагина.

Я понятия не имею, что происходит внутри. Мы прекратили обстрел и ждём, когда Щелкунчик совершит свою диверсию. Когда из поместья доносятся приглушённые выстрелы, я понимаю, что малыш уже в доме. Лишь бы он нашёл подвал и смог добраться до артефакта.

— Готовимся, — говорю я Хакасу.

— Так точно, — отвечает тот.

По лицам вижу, что спецназовцы не слишком рассчитывают на успех моего питомца. Их можно понять, я бы и сам на их месте не поверил, что какая-то рогатая мелюзга сможет отключить генератор замкового щита. Но они не знают, на что он способен, а вот я знаю.

Когда щит исчезает, наступает тишина. Я даже сам не сразу осознаю, что Щелкунчик выполнил миссию. А потом на моём лице наступает улыбка, и я приказываю:

— Огонь!

— Огонь! — эхом повторяет Хакас.

Пушки и маги выдают слаженный залп по незащищённому теперь поместью. Часть стены разлетается в клочья, лопаются окна, изнутри дома сразу же начинает валить дым. Ускорившись, я бросаюсь вперёд. Ну что, Ватагин, вот и пришёл твой час!

Когда я приближаюсь к крыльцу, барон сам выходит мне навстречу. Его лицо бледное, как мел, и он двумя руками держит перед собой меч. Он склоняет голову и говорит:

— Барон Зверев. Я признаю поражение. Прошу вас, примите мой родовой меч, как положено победителю и проявите милосердие к обитателям дома.

— К обитателям — с радостью. А вот к вам… Это вряд ли, — отвечаю я.

Ватагина начинает бить крупная дрожь. Подняв на меня глаза, он с трудом разлепляет губы и говорит:

— Ваше благородие, но…

— Вы помните, что я обещал? — перебиваю я.

— Да.

— Тогда о каком милосердии вы говорите? Вы знали, что вам грозит, когда решили объявить мне войну. Пусть и другие узнают, что случается с теми, кто не верит в мои угрозы.

— Барон Зверев, могу я кое-что сообщить вам?

— Слушаю.

— Я хочу, чтобы вы знали, что я был против объявления вам войны, но мне приказал это сделать мой сюзерен, граф Ярыгин. Я хочу, чтобы вы это знали.

— Всё?

— Всё, — ответил барон.

Короткий удар струны прерывает жизнь Ватагина.

Больше сопротивления никто не оказывает. Гвардейцы выходят наружу с поднятыми руками, переступая через тело своего господина, и затравленно смотрят на меня, ожидая такой же участи.

— Не надо так на меня пялиться. Если хотите сдаться, я принимаю вашу капитуляцию, — отмахиваюсь я.

Откуда-то из дома вдруг выбегает Щелкунчик. Увидев меня, он издаёт радостный вопль, а потом прыгает мне на руки. Чешу его между рогов и говорю:

— Молодец, Щелкунчик. Я знал, что ты справишься. С меня очень много вкусняшек.

— Пасиба! Мы сё? — спрашивает он.

— Здесь да. Теперь поехали обратно к Хрипунову. Что-то устал я от этой войны. Пора её закончить.

И как только я это говорю, у меня в кармане звонит телефон. Пересаживаю Щелкунчика на плечо и смотрю на экран. Это граф Самойлов.

— Слушаю, ваше сиятельство.

— Андрей! Ты разобрался с Ватагиным?

— Буквально только что, — глядя на тело под ногами, отвечаю я.

— Хм. Неужели Хрипунов узнал об этом так быстро?

— Что вы имеете в виду?

— Приезжай и узнаешь. Он решился выйти на переговоры, но сказал, что будет говорить только с тобой.

Глава 6

Российская империя. Недалеко от Санкт-Петербурга, владения графа Хрипунова.

Спецотряд я оставляю в поместье барона Ватагина. Пардон, уже покойного барона Ватагина. Хакас и его люди смогут разобраться со всем и без меня. Им надо лишь арестовать всех обитателей поместья и сторожить их, пока война не будет закончена.

А она будет закончена очень скоро. По той простой причине, что мне это уже надоело.

Беру в гараже Ватагина первую попавшуюся машину и выезжаю. Перед этим захожу на кухню и набираю с собой еды. Надо вознаградить Щелкунчика, да и самому подкрепиться не помешает.

Монстрик устраивается на заднем сидении и принимается поглощать вкуснятину. Я веду машину, жую бутерброд и размышляю.

Изнутри меня наполняет мрачное удовлетворение — гибель барона на крыльце собственного поместья станет хорошим уроком для всех, кто подумает обратить против меня оружие.

Не дают покоя предсмертные слова Ватагина. Похоже, что он надеялся, что я убью еще и Ярыгина.

Хотя то, что Ярыгин мой враг и наверняка затаил злобу после поражения в суде, я и без него понимаю. Вопрос лишь в том, насколько плотно Ярыгин связан с Черновым и не собираются ли они сделать что-то ещё?

Надеюсь, что у них хватит ума не продолжать эту войну. И лучше бы им остановиться. Сейчас я ограничусь тем, что уничтожу их вассалов, но в следующий раз могу оказаться не столь милосердным.

Вокруг поместья Хрипунова ничего не изменилось. Только тихо стало — поскольку граф согласился выйти на переговоры, обстрел прекратили. Но люди и орудия, само собой, остаются в боевой готовности. Неизвестно, чем закончатся переговоры, вполне возможно, что нам всё-таки придётся идти на штурм.

Когда подъезжаю к нашим войскам, меня сразу же встречает барон Писемский.

— Не буду спрашивать, в порядке ли ты. Что с Ватагиным? — интересуется он.

— Мёртв, — коротко отвечаю я.

Валерий Васильевич кивает и говорит:

— Я так и думал, что ты не станешь его щадить. Правильно сделал, Андрей. Пусть другие видят, что воевать с тобой — смертельно опасно.

— Дело не только в этом. Мы уже встречались с бароном Ватагиным, и я предупреждал его, что не стоит со мной связываться. Он не послушал. Ладно, с ним уже покончено! Где Хрипунов? — оглядываюсь я.

— Мы ждали тебя, он ведь сказал, что вести переговоры будет только с тобой.

— Надеюсь, он хотя бы выйдет к нам, или будем перекрикиваться через ров?

— Выйдет, конечно, — улыбается Писемский.

К нам присоединяются оба Самойловых, старший и младший. Виктор ещё не до конца оправился от ранения и опирается на трость.

— Где ты её взял? — спрашиваю я.

— Из поместья Рогова привезли. Не переживай, я тебе её верну. Всё имущество барона ведь по праву твоё, — отвечает он.

— Да перестань, зачем мне трость? Я отблагодарю вас за помощь иначе.

Виктор смеётся:

— Я шучу, Зверюга! Ты что, чувство юмора потерял?

— Надеюсь, Хрипунов не собирается упрямиться и признает поражение, — говорю я.

Мы подходим к куполу. Я на всякий случай держу перед нами парочку астральных щитов. Доверия к противнику нет ни малейшего.

Вскоре показывается Владимир Сергеевич. С ним два человека в военных мундирах, один из которых оказывается магом земли. Он создаёт мост через ров, и все трое подходят к нам.

— Добрый день, господа. Спасибо, что прибыли, — первым подаёт голос Хрипунов.

— Это вам спасибо, что образумились. Предлагаю обойтись без лишней вежливости и перейти сразу к делу, — говорю я, глядя противнику в глаза.

Хрипунов с ненавистью смотрит в ответ. Тяжело вздохнув, он произносит:

— Хорошо. Я готов сдаться и выплатить вам компенсацию, Андрей Алексеевич. Взамен я прошу вывести войска с моих владений и освободить все захваченные предприятия. Сумма более чем достаточная.

Владимир Сергеевич протягивает руку, и маг земли достаёт из-за пазухи скрученный в трубочку лист бумаги. Это оказывается акт о капитуляции, где уже прописаны условия и сумма компенсации.

Смотрю на цифру. Да, Хрипунов не поскупился, сумма и правда, достаточная. Только кто сказал, что я на это соглашусь?

Не говоря ни слова, рву бумагу на несколько частей и выбрасываю обрывки. Виктор издаёт еле слышный смешок, граф Самойлов и барон Писемский недоумённо переглядываются.

— Что это значит? — с раздражением спрашивает Владимир Сергеевич.

— А вы как думаете? Я отказываюсь от ваших условий. Как вы себе это представляете, ваше сиятельство? Думаете, можно кинуть мне подачку, и я обо всём забуду? Нет, так не получится. Пришла пора платить за всё, что вы сделали. по отношению к моему роду и ко мне самому. Единственное условие, которое я приму — это полная и безоговорочная капитуляция.

Нахмурившись, Хрипунов уточняет:

— Что это значит? Я ведь и так признаю поражение.

— Я намерен поступить с вами так же, как с вашим другом бароном Роговым. Всё ваше имущество, все предприятия, все земли, в том числе принадлежавшие ранее моему роду, перейдут ко мне. Вот что я подразумеваю под полной капитуляцией. Это в любом случае произойдёт. Только вам решать, останетесь вы при этом живы или нет, — объясняю я.

Брови Владимира Сергеевича подскакивают, а глаза вспыхивают от гнева. Набрав в грудь воздуха, он выкрикивает:

— Что⁈ Ты думаешь, я соглашусь на такое, Зверев⁈ Да ни за что! Такие условия я никогда не приму, и буду сражаться до последнего!

— Хорошо подумайте. У вас ещё есть шанс сохранить жизнь.

— Нет! — категорично отвечает Хрипунов.

Граф Самойлов вдруг решает вмешаться:

— Одну минуту, ваше сиятельство! Нам надо кое-что обсудить наедине. Андрей, отойдём?

Пожав плечами, первым делаю шаг в сторону. Мы с Писемским и Самойловым старшим отходим, напротив Хрипунова остаётся только Виктор, сверлящий его злобным взглядом.

Борис Анатольевич наклоняется ко мне и негромко говорит:

— Послушай, Андрей. Я тебя прекрасно понимаю, ты хочешь получить как можно больше от выигрыша…

— Дело вообще не в этом, — перебиваю я.

— А в чём?

— Вы же меня слышали. Хрипунов должен ответить за то, что сделал с моим родом. Они на пару с Роговым вырезали Зверевых под корень, остались только я и мой отец-пьянчуга. Настало время платить по счетам.

— Ты прав, они должны за это ответить. И у нас есть все возможности надавить на противника, но давай будем разумны, — продолжает Самойлов.

— Нельзя отбирать у него вообще всё! Давай заставим его добавить к деньгам земли, которые раньше принадлежали твоему роду, и разойдёмся на этом, — соглашается Писемский.

Кивнув, Борис Анатольевич выдвигает новые аргументы:

— Если Хрипунов откажется сдаваться, нам придётся продолжить войну. Нет никакой гарантии, что мы сможем пробиться под купол в ближайшее время. Это может занять дни, недели и даже месяцы… Наши гвардии уже понесли потери, не говоря уже о том, как дорого обходятся осада и обстрел. Может случиться так, что победа обойдётся нам слишком дорогой ценой. В плане финансов и в плане жизней тоже.

— Вот именно. Сейчас наилучшая возможность заключить мир, надо ей воспользоваться! Если продолжим, то можем и проиграть. Война непредсказуема — что, если вступит кто-то ещё, или Хрипунов найдёт способ нанести ответный удар? — вкрадчивым голосом говорит Валерий Васильевич.

— Ладно-ладно, стоп. Я вас понял, продолжать войну вы не хотите, — подняв ладони, говорю я.

— Мы не бросаем тебя, Андрей. И если не получится договориться сейчас, то будем биться до конца. Мы лишь просим прислушаться к голосу разума, — положив руку мне на плечо, произносит Самойлов.

— Мой голос разума говорит, что я должен забрать у него всё. Если он выбирает смерть — так тому и быть.

Сбросив руку графа с плеча, я решительно направляюсь к Хрипунову. Виктор делает шаг в сторону, освобождая мне место. Встаю перед Владимиром Сергеевичем и смотрю ему прямо в глаза.

— Поединок. Вы и я, прямо сейчас. Кто выиграет — забирает всё, включая жизнь противника.

Лицо Хрипунова напрягается, превращаясь в застывшую маску. Задрав подбородок, чтобы сделать видимость, будто глядит на меня сверху вниз, он отвечает:

— Нет. Я не опущусь до поединка с вами, барон Зверев.

— Кто бы сомневался, — тихо говорит Виктор, но все его слышат.

От меня не укрывается, как один из спутников Владимира бросает на него хмурый, почти ненавидящий взгляд. Судя по лычкам, это капитан его гвардии. Догадываюсь, что у него на уме.

Расстроенно цокнув языком, я говорю:

— Мы все сделаем вид, что не расслышали, ваше сиятельство. Ещё раз: предлагаю поединок, чтобы закончить войну здесь и сейчас. Если вы победите, то получите всё мои имущество и земли, включая земли и имущество Ватагина и Рогова. Если выиграю я, то получу всё ваше. Обещаю, что никто не тронет вашу семью и ваших людей. Все члены вашего рода получат от меня пособие на безбедную, хотя и не роскошную жизнь. А если вдруг случится так, что вы победите, то вам не придётся об этом думать — только наслаждаться выигрышем.

Писемский тоже решает выступить:

— Думаю, что граф Самойлов поддержит меня. Если ваше сиятельство одержит победу, то мы немедленно заключим с вами мир. Соглашайтесь, вы ведь сами понимаете, что это наилучший выход.

— Я не поддамся на эту провокацию! Раз вы отказываетесь от моих условий — продолжим воевать! — выкрикивает Хрипунов и разворачивается, чтобы уйти.

Капитан его гвардии неожиданно преграждает графу путь. Сведя густые брови к переносице, он говорит:

— Ваше сиятельство, я считаю, вам надо согласиться на поединок.

— Что? Ты сбрендил⁈ Или ты с ними заодно⁈ Возвращаемся в поместье и продолжаем войну! — брызжа слюной, вопит Владимир Сергеевич.

Он снова пытается уйти, но капитан хватает его за руку и останавливает.

— Ты что творишь? Совсем страх потерял? — вырывается Хрипунов.

Гвардеец отпускает его руку, но продолжает твёрдо стоять на своём:

— Я отказываюсь дальше воевать. В этом нет никакого смысла, мы уже проиграли! Лучше я предам свою честь и клятву, чем позволю нашим солдатам дальше бессмысленно погибать за вас. Ведь исход будет одним и тем же. Или сдавайтесь, ваше сиятельство, или сразитесь со Зверевым, или я сам буду сражаться с вами. Слишком много людей погибло за вас, теперь ваша очередь сразиться за них!

Закончив свою речь, капитан отступает на шаг и вытаскивает из ножен магический меч, и по клинку пробегает магический разряд.

Наступает драматическая тишина. У Хрипунова багровеет лицо и отвисает челюсть. Он явно хочет что-то сказать, но не может.

— Пожалуй, вам и правда, лучше согласиться, Владимир Сергеевич. Лично я бы предпочёл погибнуть с честью, чем прятаться под куполом, как мышь под ведром. Шансов выжить у вас нет, только если вы не примете полную и безоговорочную капитуляцию, — говорит граф Самойлов.

— К тому же вдруг вы всё-таки победите, — пытается подсластить пилюлю барон Писемский.

«Это вряд ли», — думаю я, но решаю промолчать. На Хрипунова и так давят со всех сторон, а я уже сказал всё, что собирался. Решение теперь за ним.

Сделав пару глубоких вдохов и почти вернув себе нормальный цвет лица, Владимир Сергеевич смотрит на меня через плечо и сквозь зубы цедит:

— Хорошо, я принимаю вызов. Выбираю поединок с оружием, без магии.

— Вообще-то, у нас не совсем дуэль, но как хотите. Убью вас мечом или чем-нибудь ещё, — отвечаю я.

Подготовка к поединку длится недолго. Хрипунов вооружается щитом и длинным мечом, а я буду драться тем мечом, что у меня имеется при себе.

Мы с противником встаём друг напротив друга, все остальные отходят на почтительное расстояние, и барон Писемский создаёт синий магический барьер, отображающий границы дуэльного поля.

— Напоминаю условия, господа! Поединок смертельный. Победитель забирает себе всё имущество проигравшего. Вне зависимости от итога, война будет считаться завершённой, и все стороны обязуются заключить мир, — говорит граф Самойлов.

Мы с Хрипуновым молча киваем. Борис Анатольевич, подняв руку, поочередно смотрит на нас. Резко опустив руку, он командует:

— Начинайте!

Я первым бросаюсь вперёд. Хрипунов закрывается, и я пинаю его прямо в щит. Удар настолько сильный, что граф не выдерживает и падает на спину. Я не собираюсь давать ему подняться — довольно играть, пора покончить и с войной, и с тем, кто её начал.

Хрипунов отчаянно отмахивается мечом и пытается уползти. Я наступаю, постоянно атакуя его с разных сторон. В удобный момент наношу ловкий укол и остриё меча пронзает запястье врага.

Владимир с криком роняет меч, который я тут же пинком отправляю в сторону. Хрипунов пытается ударить меня щитом, но я просто наступаю сверху, прижимая щит к его телу.

Лицо графа бледнеет, когда он видит, как я заношу над ним меч. В последний миг он закрывает глаза, не в силах смотреть на собственную смерть.

Один удар — и всё кончено. Снова становится тихо. Валерий Васильевич убирает барьер, который так и не пригодится, а граф Самойлов выходит вперёд и объявляет:

— Поединок окончен. Победил барон Зверев.

Российская Империя. На востоке от Санкт-Петербурга. Поместье князя Чернова.

Через несколько дней после того, как завершилась война с бароном Зверевым, граф Ярыгин нанёс князю Чернову визит. Им следовало обсудить очень важные темы.

Князь принимает графа в саду. В просторной кованой беседке стоит приятный аромат свежезаваренного кофе, на столе разложены закуски. Чернов сидит за столом и любуется бабочками, которые порхают над клумбами.

— Здравствуйте, Роман Витальевич, — войдя в беседку, Ярыгин кланяется.

Князь бесшумно ставит чашку на блюдце и, не глядя, даёт знак своим телохранителям. Те, поклонившись, уходят и встают поодаль от беседки. Только тогда Чернов смотрит на гостя и говорит:

— Здравствуй, Кирилл Родионович. Присаживайся, наливай себе кофе. Только что сварили.

— Благодарю, ваше сиятельство.

Ярыгин садится за стол, бросает себе в чашку два кубика сахара и наливает сверху кофе. Размешивая, он случайно задевает ложечкой край бокала. Услышав негромкий звон, Чернов морщится и говорит:

— Итак, война проиграна.

Чувствуя смущение и почему-то даже вину, как будто проигрыш это его провинность, Ярыгин отвечает:

— Увы, ваше сиятельство.

— Не верится, что произошла череда столь ужасных совпадений, — качает головой князь.

— Совпадений, ваше сиятельство? — осторожно уточняет Кирилл Родионович.

— Конечно! Если бы не получилось так, что граф Самойлов вступил в войну, мы могли бы победить.

— Может быть, — уклончиво отвечает Ярыгин и делает глоток кофе.

— Будь Зверев один, он бы точно не выстоял, даже со всей своей силой. Его бы задавили числом.

— Судя по донесениям, он и в одиночку наносил войскам наших вассалов серьёзный ущерб.

Чернов нехотя соглашается:

— Да, это так. Но всё равно, если бы не войско Самойловых, я уверен, что мы бы одержали верх. Однако теперь нам приходится мириться с проигрышем! Хрипунов и Ватагин мертвы. Рогов покалечен — говорят, что Зверев отрубил ему все пальцы на правой руке. Всё имущество проигравших отошло этому выродку! Ты понимаешь, Кирилл? Зверев получил ВСЁ имущество трёх родов! Представляешь, какую силу он вскоре сможет набрать⁈

— Огромную. При условии, что сможет справиться со всеми активами, что свалились на него. Я не думаю, что сын бродяги в силах разобраться с тем, как работает завод, и как эффективно распорядиться землями. А ведь за все это нужно платить налоги в казну и не маленькие. За такие ленные владения налог будет очень большим, — пожимает плечами Ярыгин.

Чернов раздражённо мотает головой и допивает кофе, а затем подливает себе ещё. Взяв тарталетку с чёрной икрой, он подносит её ко рту, а потом, скривившись, кладёт обратно на тарелку.

— Нет аппетита, — объясняет он своё поведение.

— Понимаю, ваше сиятельство. Меня тоже воротит от одной мысли о том, что ублюдок Зверев будет распоряжаться капиталами наших вассалов, — сочувственно говорит Кирилл Родионович.

— Мы не должны оставлять это так. Зверев бросил нам вызов и победил… хоть и в бою, а не в войне, но это уже уму непостижимо! Мы не смогли раздавить его силой трёх армий! Какой позор. Ты слышал, что за унизительные слухи начали ходить про меня? — с гневной дрожью в голосе спрашивает князь.

— К сожалению, да. Другие дворяне говорят… хм, что вы ударили кувалдой по муравью, но вместо этого попали по собственной ноге, — осторожно говорит Ярыгин.

— Весьма точная аналогия, — бурчит Чернов.

— Про меня тоже болтают всякое. Я ведь сначала проиграл Звереву в суде! Поэтому вы правы, нам необходимо одержать над ним верх, чтобы вернуть себе доброе имя.

— И не только поэтому. Это вопрос не только чести, но и гордости. Мы с тобой не можем проиграть сопляку, совсем недавно ставшему бароном, — разводит руками Роман Витальевич.

Граф Ярыгин делает глоток кофе и, помедлив, произносит:

— Кстати, об этом, ваше сиятельство. Я убеждён, что Зверев действует не по собственной воле. Думаю, что и вмешательство Самойлова не было случайностью. Я с самого начала, как только Зверев проявил свою силу, подозревал, что он работает на кого-то в высших кругах. Теперь лишь убедился в этом.

— Ты думаешь? На кого? — с интересом спрашивает князь.

— Граф Самойлов — вассал князя Голышева. Вполне вероятно, что Зверев именно его агент. Но может быть, он работает на кого-то более влиятельного. Кого-то из высших кругов аристократии, может быть, даже на кого-то приближенного к императору… Он не просто так появился из ниоткуда и так быстро начал взбираться вверх! Ему кто-то тайно помогает и специально столкнул с нами. Кто-то хочет нас уничтожить, а Зверев только инструмент в их руках! Мы думали, что он никто, и попались в эту ловушку.

Чернов, пожевав губами, согласно кивает:

— Вполне возможно. Тогда покровитель Зверева не станет выступать против нас напрямую, это хитрая игра. И мы вполне способны одержать победу ней.

— Что вы предлагаете? — спрашивает Ярыгин.

— Я предлагаю подождать. Не нападать самим, а позволить Звереву и хозяину сделать первый ход. Тогда мы сможем нанести ответный удар, сильный и точный! Ведь тогда, мы сможем заявить, что оборонялись. Сейчас мы играем не против пешки Зверева. Это уже совершенно другой уровень и правила тут другие. Мы поторопились и поплатились за это. Теперь же нам лучше выждать, — говорит Роман Витальевич.

— То есть вы считаете, что мы должны затаиться и сделать вид, что смирились с поражением? — с сомнением спрашивает Кирилл Родионович.

— Верно. Усыпим бдительность врагов, а когда придёт время, не только вернем свое и получим достойную компенсацию, но и восстановим нашу репутацию. Я бы даже сказал, что многократно возвысим ее, — поясняет князь.

— Я согласен, — отвечает Ярыгин.

— Я поручу своей контрразведке проработать этот вопрос. Может, у нас получится выяснить, кто стоит за Зверевым…

— Отличная идея, ваше сиятельство!

— Но совсем сидеть сложа руки нельзя. Как ты и сказал, у Зверева в руках теперь много трофейных активов. Нельзя позволить ему освоить их и нарастить экономику, только будем делать это осторожно, исподтишка. Мои люди займутся этим, — говорит Чернов.

— Так и поступим. Я с удовольствием вам помогу в этом деле! — кивает Кирилл Родионович.

У князя неожиданно просыпается аппетит. Он вновь берёт тарталетку с икрой и отправляет её в рот. Прожевав и запив кофе, он спрашивает:

— А что насчёт графа Беркута? Он ведь тоже хотел бороться со Зверевым по каким-то своим причинам. Почему он не стал участвовать в войне?

— Я предлагал, но он отказался. Весьма разумно поступил, как выяснилось, — отвечает Ярыгин.

— Что ж, тогда не будем обвинять его в трусости. Публично, по крайней мере. Однако мне не нравится, что на словах он был с нами заодно, и отказался прийти на помощь во время войны! — заявляет князь Чернов.

— Вы хотите наказать его?

— В каком-то смысле да. Мы используем его как таран, когда это потребуется. Сделаем так, чтобы в случае чего Зверев посчитал виноватым его, а не нас. Козёл отпущения никогда не помешает.

— Превосходно, ваше сиятельство. Я уверен, что Зверев и его хозяин теперь сполна заплатят за всё! — говорит Ярыгин.

Роман Витальевич кивает и берёт ещё одну тарталетку. Он тоже думает, что если всё сделать грамотно, то Зверев не выстоит. Но отогнать сомнения не так-то легко…

Российская Империя. Недалеко от Санкт-Петербурга. Поместье барона Зверева.

Разбираться с последствиями войны оказалось едва ли не сложнее, чем воевать. Хотя о чём это я? Точно сложнее! На войне всё было просто: вот свои, вот чужие. Прикрывай одних и убивай других. Но бюрократические вопросы не так однозначны.

Перво-наперво мне пришлось разобраться с тем, как поступить с выжившими членами родов побеждённых. У Ватагина и Хрипунова остались семьи. Я мог бы, конечно, выкинуть их на улицу, но поступать подобным образом недостойно дворянина. Еще не факт, что их жены и дети причастны к уничтожению моего рода. Поэтому, как обещал, я выделил им суммы, достаточные для того, чтобы можно было спокойно прожить всю оставшуюся жизнь. Без роскоши, само собой, но на еду, жильё и всё необходимое хватит с избытком.

Если грамотно распоряжаться средствами, которые я им оставил, можно даже со временем нарастить капитал… Но это уже, конечно, не моя забота.

С Роговым, которому единственному повезло остаться в живых, я поступил точно так же. Оставил на его счету сумму, достаточную для безбедной, но не шикарной жизни. Позволил забрать из поместья личные вещи и один автомобиль, а потом отправил на все четыре стороны.

На прощание я предупредил Максима Максимовича, что не стоит пытаться мне мстить. Прижимая к груди правую руку, на которой не осталось пальцев, Рогов поклялся, что больше никогда не пойдёт против меня.

Я ему не слишком поверил, но посмотрим. Если вздумает гадить — ему же хуже будет.

В общем, семьи проигравших я обеспечил самым благородным образом. Уверен, это хорошо скажется на моей репутации — не каждый дворянин, одержав победу в войне, поступает столь великодушно. Некоторые, например, казнят всех членов побеждённого рода на пороге их собственного дома. Не будем тыкать пальцем, что за сволочи поступают подобным образом. Они за это уже заплатили.

Следующий шаг — отблагодарить своих союзников. Я был искренне признателен им за помощь, хотя и не просил о ней. Но побеждать в одиночку было бы слишком долго и муторно, поэтому участие Самойлова и Писемского нельзя было недооценивать.

Валерий Витальевич получил от меня хорошую сумму, которая должна была с лихвой покрыть его военные расходы. Также подумав, я отдал ему часть бывших владений Рогова — те, что примыкали к землям Писемского и раньше не принадлежали моему роду. Валерий даже отказывался поначалу, мол, это слишком щедро, но я настоял. Он изначально помогал мне, поэтому и отблагодарить я его обязан достойно.

Самойлову я отдал часть трофейной военной техники и вооружения, включая несколько артефактов. Армия графа немало ресурсов потратила при обстреле поместья Хрипунова, это стоило компенсировать.

Также, подумав, я предложил ему купить земли Ватагина вместе с поместьем. Мне они всё равно без надобности — слишком далеко от основных владений. Из суммы покупки мы вычли те деньги, что я собирался заплатить Борису Анатольевичу за участие в войне. Он с радостью согласился на приобретение и сказал, что подарит эти земли Виктору, чтобы он на практике обучался управлять родовыми активами и вообще правлению.

Хорошая идея, как по мне. Хотя Витёк остался не слишком доволен — мол, такой роскошный подарок ставит крест на его стремлении добиваться всего самому. На пару с Борисом Анатольевичем мы убедили его, что это не так. Самойлов-младший доказал, что изменился в лучшую сторону и перестал быть почивающим на отцовских лаврах мажором. Гвардейцы Самойловых прониклись к нему искренним уважением, я сам слышал их разговоры. Уже никто не считал Виктора избалованным папенькиным сынком.

Несколько дней солдаты Писемского помогали мне навести порядок во владениях, новых и старых. Убрать все трупы, вывезти уничтоженную технику, обезвредить неразорвавшиеся снаряды. С оставшимися заклинаниями-ловушками и опасными магическими аномалиями, которые частенько появляются на местах массовых магических сражений, я сам разобрался.

Только после этого вернулись мои строители. Геодезисты чуть не плакали, когда увидели, что случилось с каналами для осушения болот после того, как по ним поездили танки. Часть работ придётся делать заново, но это не страшно.

После того, как последнюю сгоревшую машину вывезли из моих владений, я решил позволить себе отдохнуть. Купил нормальный сборный мангал, говяжью вырезку и забабахал превосходный шашлык. А Щелкунчику набрал целую кучу разной вкуснятины — от колбасы до тортов. Как обещал.

Мы с ним как следует попировали, и я разрешил себе выспаться. Лёг часов в десять вечера, а проснулся в два часа дня. Даже строители, которые заканчивали ремонтировать крышу поместья, меня не разбудили.

И вот теперь я чувствую себя отдохнувшим и бодрым, и решаю объехать все свои владения. Сажусь за руль пикапа, завожу мотор и отправляюсь в путь.

С моими землями всё понятно, их я знаю уже практически досконально. А вот с новыми владениями почти не знаком. Сначала еду в бывшие владения Рогова, изучаю местность и постройки, на ходу сверяясь с картой. То же самое проделываю на бывших владениях Хрипунова.

Даже чтобы просто объехать все свои новые земли, требуется порядочно времени. А потом я, сделав круг, останавливаю тачку и начинаю изучать взятые с собой документы. Это список и описание всех активов, которые мне достались. Чем дольше читаю, тем ближе мои брови перемещаются к затылку.

Здорово, конечно, вот так махом стать обладателем столь большого количества разнообразного имущества и предприятий.

Текстильный завод и птицефабрика, доходные дома и коммерческие помещения в городе — всё это неполный перечень того, что мне досталось от Хрипунова.

Рогов «подарил» мне охотничий магазин, консервную фабрику и ещё несколько коммерческих помещений, включая загородный склад, который сдаётся в аренду. Тоже далеко не всё, есть более мелкие предприятия, а также ценные бумаги и другие финансовые активы.

Ох, и как мне со всем этим разбираться? Где найти столько верных работников? Я не могу доверять тем, кто раньше работал на моих противников. Особенно с учётом того, что Рогов остался жив — хоть и он обещал не мстить, веры ему нет. Он вполне может устроить какую-нибудь подлость.

Конечно, можно попросить поддержки у моих военных союзников. Но я с ними уже рассчитался, и желания опять оказываться в долгу, у меня нет совсем. Буду решать свои проблемы сам.

Подумав, решаю связаться с Тимофеем Ульяновым — он отлично справился на суде против Ярыгина, и говорил, что будет рад ещё раз поработать со мной.

Звоню ему. Тимофей берёт трубку почти сразу:

— Здравствуйте, Андрей Алексеевич! Я всё ждал, когда вы мне позвоните.

— Ждал? С чего бы? — спрашиваю я.

— Ну как же. Я слышал о вашей военной победе — кстати, примите мои искренние поздравления. Теперь вам досталось имущество побеждённых, а это много незнакомых вам дел. Вы наверняка немного растеряны, и вам требуется помощь, в том числе юридическая, — на одном дыхании выдаёт адвокат, и потом, чуть помедлив, добавляет:

— Простите, если это прозвучало грубо. Не хотел вас оскорбить.

— Что ты, Тимофей. Ты во многом прав. Я не то чтобы растерян, но мне действительно требуется помощь. Давай встретимся, я хочу сделать тебе предложение.

— Конечно, ваше благородие. Где и когда? — спрашивает адвокат.

Называю ему адрес кафе, которое расположено недалеко от дома, где я снимал квартиру, и сразу же еду туда. На въезде в город попадаю в небольшую пробку, однако приезжаю вовремя.

Зайдя в кафе, заказываю чай и сажусь за столик у окна. Вскоре появляется Тимофей. Заметив меня, он приветливо улыбается. Подойдя к столику, отвешивает короткий поклон и говорит:

— Рад видеть вас, Андрей Алексеевич.

— Здравствуй, Тимофей. Садись, наливай себе чаю. Как твои дела?

— Превосходно, ваше благородие! После того, как мы с вами победили в суде графа Ярыгина, моя карьера воскресла, — радостно говорит Тимофей, садясь напротив меня.

— Приятно слышать.

— Пользуясь случаем, я хочу сказать вам спасибо. Если бы вы не доверили мне то дело, то меня до сих пор бы считали никчёмным изгоем.

— То есть, с работой у тебя теперь порядок? — сделав глоток чая, уточняю я.

— Ну, не то чтобы совсем порядок, но стало значительно лучше, — скромно отвечает адвокат и берётся за чайник, чтобы наполнить себе чашку.

— Понятно. Я не буду ходить вокруг да около, и прямо спрошу — как ты смотришь на то, чтобы поступить на службу моему роду и занять место главного адвоката?

Ульянов чуть не роняет чайник и смотрит на меня большими глазами.

— Вы серьёзно⁈ — восклицает он на всё кафе.

— Конечно, — невозмутимо отвечаю я.

Громко сглотнув, Тимофей вдруг подскакивает и кланяется в пояс.

— Я с огромной радостью принимаю ваше предложение, Андрей Алексеевич. Стать главным адвокатом вашего рода — великая честь.

— Ты же понимаешь, что предстоит очень много работы? Щадить тебя не буду, — наполовину в шутку, наполовину всерьёз говорю я.

— Я не боюсь работы, ваше благородие. Наоборот, люблю сложные дела, — выпрямляясь, говорит Тимофей.

— Это я заметил. Мне вообще очень понравилось, как ты справился с Ярыгиным, поэтому ты и получил от меня такое предложение. Значит, договорились?

— Конечно!

Кивнув, я допиваю чай и говорю:

— Тогда вот тебе первое задание. Составь договор о принятии себя на службу моему роду. Немедленно.

Адвокат достает из сумки ноутбук, раскладывает его на столе, а через несколько минут у него готовы два экземпляра договора, в которых прописаны все условия и оставлена пустая графа, где я должен вписать размер жалованья.

Я читаю текст, вбиваю нужную сумму на ноутбуке.

Когда Тимофей видит её, у него опять глаза лезут на лоб.

— Ваше благородие, это слишком много!

— Не слишком. Я же сказал, тебе предстоит много трудиться. Не переживай, я спрошу с тебя за каждую копеечку. Распечатывай.

Адвокат достает портативный принтер, бумагу и подключает его к ноутбуку. После чего распечатывает два экземпляра, и я ставлю подпись под договором.

Адвокат тоже подписывает бумагу и глядит на неё так, будто это невероятно ценное сокровище. Глубоко вздохнув, он вдруг счастливо смеётся и спрашивает:

— С чего начнём, ваше благородие?

— Вот с чего, — я протягиваю ему копию перечня моих новых активов.

— Что конкретно мне надо сделать? — уточняет Тимофей, принимая документы.

— Для начала всё изучи, в том числе проверь все активы с юридической стороны. Убедись, что они чисты и нет никаких нарушений, из-за которых у меня могут появиться проблемы.

— Сделаю, — с готовностью кивает адвокат.

— Дальше я поручаю тебе найти фирмы, которые смогут провести полный аудит всех предприятий. Подбери несколько компаний, репутация которых безупречна и которые качественно и честно выполняют взятые на себя обязательства. Я хочу, чтобы они досконально изучили деятельность моих активов: бухгалтерию, контракты, партнёров, всё. А потом предложили мне варианты дальнейшего развития. Задача ясна? — спрашиваю я.

— Да, ваше благородие. Только это очень много работы… Я могу попросить позволения нанять помощников для работы с бумагами и разными мелкими процессами? Чтобы мне не отвлекаться на второстепенные задачи.

— Не вопрос. Я открою тебе счёт и переведу бюджет. Кроме того, можешь использовать кабинеты… Вот по этому адресу, — я нахожу в списке одно из зданий Хрипунова и указываю пальцем.

— Отлично, — кивает Тимофей.

— Можешь приниматься за дело. Если возникнут вопросы или другие просьбы — звони в любое время.

— Хорошо, ваше сиятельство. Очень рад поступить к вам на службу! — с восторгом произносит Ульянов.

Мы с ним пожимаем друг другу руки, а затем я отправляюсь обратно за город. Активами теперь займётся надёжный человек, но есть и другие дела. Мне досталась куча имущества, предстоит его разобрать…

Еду в бывшее поместье Хрипунова и спускаюсь в расположенную в подвале сокровищницу. Она защищена магической печатью, но вытянуть из неё ману — дело нескольких секунд.

Внутри оказывается немало золота и артефактов, включая родовое оружие. Две рапиры, один обычный меч и один магический. Замечательно, моя коллекция пополнена.

Среди украшений я нахожу изящное кольцо, явно женское — и на нём изображён герб Зверевых. Опаньки, вот это находка! Как только беру кольцо в руки, чувствую исходящую от него магию. Она такая же сложная и неявная, как в том амулете, который я нашёл в разломе и который оказался одним из ключей к потайной двери в моём поместье.

Что угодно ставлю, это кольцо — тоже один из ключей! Всего их пять, и теперь у меня в руках второй из них.

Срочно домой! Не могу ждать.

Запираю сокровищницу, выбегаю на улицу и прыгаю за руль пикапа. Доезжаю до своего поместья и, выходя из машины, кричу:

— Конрад!

— Да, господин, — призрак появляется неподалёку, заставив вздрогнуть проходящих мимо строителей.

— Смотри, что у меня есть, — показываю ему кольцо.

Призрак ахает от удивления и тут же тычет пальцем на поместье:

— Барон Зверев! Ты должен выполнить клятву!

— Так и знал, что ты это скажешь. Пошли.

Конрад исчезает, а я отправлюсь внутрь и поднимаюсь на третий этаж. Прохожу в комнату, где расположены потайной сейф и таинственная магическая дверь. Призрак уже здесь, в нетерпении летает из угла в угол. Собственно, когда меня нет, он обычно здесь и обитает, не позволяя строителям даже приближаться.

Открываю сейф и достаю из него амулет. Как только они с кольцом оказываются рядом, между ними буквально вспыхивает магическая связь, которая с каждым мигом становится всё сильнее.

Ничего себе. Я ожидал чего-то подобного, но не думал, что взаимодействие артефактов будет настолько мощным. Амулет и кольцо начинают сиять, и я чувствую, как оба предмета обретают новые силы.

Похоже, мне вот-вот откроется одна из тайн рода Зверевых…

Глава 7

Российская Империя. Недалеко от Санкт-Петербурга. Поместье барона Зверева.

Магические структуры кольца и амулета объединяются, складываясь, будто детали пазла. Когда они это делают, я вижу, что в этом пазле не хватает и других деталей — то есть магии других артефактов рода. И кажется мне, что если все пять нужных предметов соберутся вместе, получится что-то невероятно мощное.

Потому что могущество чувствуется даже сейчас, когда встретились только два предмета. Они усиливают друг друга и активируют некие свойства, понять которые я не могу. Уж больно сложная магия, даже я не могу распознать.

Удивительно. Возможно, столь сильные артефакты Зверевы получили именно потому, что дали какую-то клятву, о которой всё время талдычит Конрад? Тогда я не против, что мне придётся её выполнить. Знать бы только, что надо сделать… Но, возможно, призрак сейчас мне расскажет.

Магия артефактов заканчивает объединение. Я протягиваю руку и жму на потайную кнопку в глубине сейфа. Раздаётся щелчок, и стоящий у стены шкаф растворяется в воздухе, а за ним появляется уже знакомая металлическая дверь, покрытая золотистыми узорами.

В верхней части двери расположены пять символов, один из которых ярко светится. Чувствую, как магия кольца тянется к двери, и подхожу ближе. С помощью астральной струны проникаю в магическую структуру кольца и связываю её с дверью.

Второй символ ярко вспыхивает, а Конрад издаёт радостный возглас и потрясает кулаками в воздухе:

— Барон Зверев! Ты готов выполнить клятву!

— Ты так думаешь? Мне кажется, сначала надо отыскать ещё три родовых артефакта.

Призрак смотрит на дверь, потом на предметы в моих руках и кивает:

— Да, господин. Так и есть.

— Лучше скажи, ты вспомнил ещё что-нибудь? Про себя, про клятву, про мой род? — спрашиваю я.

Когда я активировал первый символ, Конрад вспомнил своё имя и научился ставить щит вокруг поместья. Уверен, что и в этот раз ему откроется что-то новое.

Призрак морщит лоб и глядит сквозь меня, а затем, вздрогнув, сообщает:

— Да, господин. Я вспомнил. Меня зовут Конрад Рейсс. Я… кажется… Нет. Больше ничего не могу про себя вспомнить, — с сожалением заканчивает он.

— Не расстраивайся, это уже неплохо. Теперь, когда у нас есть имя и фамилия, можно попробовать найти про тебя информацию, — говорю я.

— Спасибо, господин. Если вы отыщете что-нибудь, я могу вспомнить больше.

— Ого, словарный запас у тебя тоже увеличился. А почему ты обращаешься ко мне то на «ты», то на «вы»?

— Я… не знаю, господин. Как вам больше нравится?

— Уместнее было бы на «вы», — отвечаю я.

Конрад кивает:

— Как пожелаете, ваше благородие.

— Что-нибудь ещё вспомнил? Может, расскажешь, наконец, что за клятву мне предстоит выполнить?

— Клятва была дана всеми членами рода Зверевых. Лишь истинный Зверев может выполнить её, и он или она не может отказаться. Клятва обладает могущественной силой и связывает всех, в ком течёт кровь рода!

— Прекрасно. Только вот я единственный живой человек, в ком течёт эта кровь. Значит, только я и могу её выполнить. Так в чём она состоит? — уточняю я.

Призрак качает головой и честно отвечает:

— Я не помню. Знаю лишь то, что выполнить её можно там, — он указывает на магическую дверь.

— Это сразу было понятно.

— Если Зверевы не выполнят клятву, их ждут ужасные последствия! Хаос и погибель придут в их дом, и только подлинный наследник сможет очистить имя рода и вернуть ему былую мощь! — пафосно объявляет призрак, а потом оглядывается по сторонам, смотрит на меня и добавляет:

— Одну секунду…

— Вот-вот. То, о чём ты говоришь, уже случилось. Всех членов рода перебили, а я, выходит, тот самый подлинный наследник, — говорю я.

— Да, господин. Именно вам предстоит выполнить клятву и восстановить род. Даже более того, вы сможете сделать его ещё сильнее, чем раньше! Я чувствую в вас огромный потенциал.

— Я в тебе тоже кое-что чувствую. Ты обрёл новые силы, не так ли?

— Вы правы. Теперь защита, которой я могу окружить наш дом, стала гораздо крепче! — произносит Конрад и в качестве доказательства вскидывает руки в воздух.

Поместье окружается плотным магическим куполом — заметно прочнее, чем был до этого. С улицы раздаются удивлённые и даже испуганные возгласы рабочих.

— Убери пока, не пугай строителей, — говорю я.

— Да, господин. Я также могу рассказать вам обо всех артефактах, которые нужны для открытия этой двери и выполнения клятвы.

— А что за дверью-то? Помнишь?

— Другое место в другом мире. Я… хм. Как странно. Одну секунду, господин, — призрак пролетает за дверь.

Через несколько секунд он возвращается и открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого только морщит лоб. Подняв палец, типа ещё одну секунду, он снова улетает за дверь и снова возвращается. В итоге Конрад качает головой и говорит:

— Я ничего не понимаю, барон. Я могу проникнуть в то место, могу находиться в нём. Там я помню всё про себя, про ваш род и клятву! Но как только возвращаюсь сюда, воспоминания пропадают.

— Ничего удивительного. Похоже, ты крепко связан с тем местом. Поэтому, когда я связываю родовые артефакты с дверью, часть воспоминаний к тебе возвращается, — говорю я.

— Вы безусловно правы, господин. Кстати, я вспомнил, что я тоже принёс свою клятву! О том, что помогу роду Зверевых выполнить их клятву даже ценой жизни, и даже после смерти.

— Что ж, у тебя получается. Так что насчёт артефактов? — спрашиваю я.

— Родовых артефактов пять. Амулет и кольцо, которые вы держите в руках. Два меча, положенные главе рода и его супруге. И последний… последний… не могу вспомнить. Но я уверен, что он самый важный и сильный из всех! — произносит Конрад.

— И что они могут делать, кроме того, что открывают дверь? Стыдно признаться, но я не могу распознать эту магию.

— Она не из итого мира, ваше благородие.

«Так я тоже не из этого мира», — думаю я про себя, но решаю промолчать. Вполне возможно, что призрак расстроится, когда поймёт, что я не совсем настоящий Зверев. По крови и плоти да, а вот душа у меня совсем другая.

— Кольцо обретёт свои силы лишь на пальце женщины из рода Зверевых. Увы, сейчас я не могу определить его свойства, — расплывчато объясняет Конрад.

Смотрю на колечко и думаю, что оно станет отличным подарком для моей будущей избранницы. Жениться-то надо будет рано или поздно, иначе как восстанавливать род?

— Что касается амулета, то вам это понравится, господин, — с улыбкой говорит призрак.

— Давай, не томи. По-моему, это какая-то пространственная магия, не так ли? Он может куда-то меня перенести?

— Именно. Амулет обладает свойством переносить вас в разломы, в которых вы уже побывали. Думаю, вам это очень пригодится.

— Ничего себе! Это ещё как мне пригодится. Спасибо, Конрад.

— Совершенно не за что, господин. Уверен, вы бы и сами разобрались, особенно будь вы магом.

— А я, по-твоему, не маг? — с усмешкой спрашиваю я.

Он категорично качает головой и отвечает:

— Нет, конечно. Ваш дар гораздо более уникален. Будучи призраком, я вижу и понимаю многое. Гораздо больше, чем люди.

— Только не вздумай никому рассказывать, понял? Считай это тайной рода, — предупреждаю я.

— Само собой, ваше благородие, — кланяется Конрад.

Я снова жму на кнопку внутри сейфа, и дверь исчезает, а на её месте появляется шкаф. Выхожу из комнаты, а Конрад летит по воздуху за мной и показывает свои новые способности, запечатав комнату магическим щитом. Сквозь него ничего не видно — теперь строители, даже если захотят, не смогут ни войти, ни подсмотреть, что там внутри.

Не могу удержаться, мне сразу хочется попробовать, как работает амулет. Изучив магическую структуру, я нахожу элементы активации. Немного разобравшись, что к чему, выпускаю струну и активирую амулет.

В тот же миг передо мной появляется портал. Я знаю, куда он ведёт — в единственный разлом, который я оставил за собой открытым. Поэтому без сомнений вхожу.

Выйдя на той стороне, я обнаруживаю себя в Крепости ночи, посреди главного двора замка. Неподалёку проходит группа Стражей, которые при моём появлении вздрагивают и хватаются за оружие.

— Тише, тише, свои, — говорю я.

— Мужики, это же Зверь. У нас что, ещё один разлом появился? — недоумённо спрашивает лидер группы.

— Нет, это фокус такой, — говорю я, убирая амулет в карман. Портал оставляю открытым, мне что-то не улыбается ехать обратно в Питер в машине.

По структуре заклинания я понял, что открыть портал из разлома обратно в поместье не получится. Поэтому, если хочется вернуться домой тем же путём, то придётся оставлять портал открытым.

— В смысле, что за фокус? Ты умеешь порталы открывать? — допытывается Страж.

— Скажешь тоже. Говорю же, фокус. Временная нестабильность пространства, вызванная искривлением магического фона после перегрузки астрального поля, — я выдаю полную тарабарщину, но звучит умно. А по ауре вижу, что среди группы нет магов, лишь простые бойцы, обвешанные артефактами.

— А-а, — тянет Страж, как будто всё понял.

— Ладно, увидимся. Удачной охоты, — говорю я.

— Счастливо, Зверь! — Стражи удаляются по своим делам.

Ладно, этих легко получилось обмануть. Но на будущее надо что-то придумать. Если все подряд будут видеть, что я выхожу из личного портала, это вызовет много ненужных вопросов. Не говоря уж о том, что моим родовым артефактом наверняка заинтересуются имперские спецслужбы и могущественные рода. Кто-то захочет меня использовать, а кто-то просто отобрать амулет.

Конечно, расстилаться перед спецслужбами я не собираюсь, а родовой артефакт тем более никому не отдам. Но это означает очередную грызню. Хоть я и не против конфликтов, какое-то время мне хочется пожить в мире. Закончить ремонт в поместье, освоить земли, разобраться с активами и финансами. Вот когда всё налажу, и, если мне станет скучно, тогда, пожалуйста, повоюю с кем угодно.

В Крепость ночи я наверняка ещё не раз захочу телепортироваться, но нет ничего хорошего в том, что портал будет открываться посреди двора. Немного подумав, я вспоминаю про один уютный тупиковый коридор, куда никто не заходит. Судя по всему, там раньше был разлом, но его закрыли, и теперь там безлюдно.

Впитываю ману из кристалла в кармане и бегом несусь в этот коридор. Надеюсь, никто не успеет войти в портал во дворе и не окажется в моём кабинете. Достав амулет, настраиваю его таким образом, чтобы в следующий раз портал открылся именно в этом коридоре, а затем бегу обратно во двор и возвращаюсь в поместье.

Закрываю портал, открываю заново — вуаля! Всё сработало, как надо. Портал появился в том самом тупиковом коридоре.

Откуда-то неподалёку раздаётся рёв монстра и выстрелы, которые быстро его обрывают. Меня ненадолго охватывает желание поохотиться, но потом я решаю, что не стоит сейчас тратить время на разломы. Денег и без того навалом, а развлекаться некогда, есть гораздо более важные дела.

Поэтому опять возвращаюсь в поместье, закрываю портал и прошу Конрада распечатать нашу «тайную» комнату. Убираю амулет и кольцо в сейф и запираю на замок. А когда выхожу, призрак снова запечатывает комнату магическим барьером.

Взглянув на часы, я отправляюсь вниз, чтобы пообщаться с прорабом. А пока спускаюсь, достаю телефон и звоню Тимофею.

— Добрый день, ваше благородие! — отвечает тот.

— Здравствуй. Появилось ещё одно задание — можешь поискать в архивах информацию про человека по имени Конрад Рейсс? Он как-то связан с моим родом, вероятно, служил ему.

— Сейчас запишу… Конрад Рейсс. Этот человек ещё жив?

— И да, и нет. Он стал родовым призраком и обитает у меня в поместье, — говорю я.

— Вот как. Хорошо, постараюсь что-нибудь узнать! Что касается наших прочих дел — я уже отыскал для себя пару помощников и прямо сейчас осматриваю кабинеты, которые вы мне предоставили. Я же могу купить компьютеры и необходимую мебель? — уточняет адвокат.

— Я же выделил тебе бюджет, используй его по своему усмотрению.

— Благодарю за доверие, Андрей Алексеевич. Как только что-то появится, я позвоню.

— Хорошо. До связи, — говорю я и сбрасываю звонок.

Санкт-Петербург. Съёмная квартира барона Рогова.

Максим Максимович, подойдя к окну, смотрит на двор внизу. Видавшая виды детская площадка, обшарпанные гаражи, какой-то пьяница, сидящий на лавочке. Отвратительное зрелище, от которого настроение стало только хуже.

Рогов и без того был не в лучшем расположении духа. Утром он полчаса пытался настроить душ, чтобы из лейки текла нормальная тёплая вода, а не ледяная или обжигающе горячая. У него так и не получилось.

— На что ты смотришь? — звучит за спиной раздражённый голос жены.

— Думаю, любовь моя, — как можно более ласково отвечает Максим.

— Думает он. Над чем ты думаешь? Над тем, в какую задницу загнал меня и детей?

— Успокойся. Я что-нибудь придумаю, — не глядя на супругу, отвечает Рогов.

— Что ты можешь придумать⁈ Я вышла за богатого барона и надеялась, что буду обеспечена до конца жизни!

— Ты хочешь сказать, что вышла за меня ради денег?

— Ради чего же ещё⁈ Ты сам это прекрасно знаешь! Я моложе тебя на двадцать лет, думаешь, мне приглянулись твой дряблый живот и варикозные вены на ногах⁈ — кричит жена.

— Не смей так говорить со мной, — цедит Максим, глядя на неё через плечо, но супруга только больше распаляется.

— А дети⁈ Ты предлагаешь, чтобы наши сыновья росли в этом свинарнике⁈

— Это нормальная квартира. Риэлтор сказал, это лучший вариант за наши деньги.

— Тогда сделай так, чтобы у нас стало больше денег! Верни поместье или купи новое, или хотя бы сними достойную квартиру! Я не собираюсь жить с тобой в этой помойке. Поэтому придумай что-нибудь… или я что-нибудь придумаю!

— Ты что, намекаешь, что уйдёшь от меня⁈ — Рогов не выдерживает и тоже начинает кричать.

— Конечно! Ты прекрасно знаешь, Максим, я не та, которая «в горе и в радости». Чтобы я продолжала тебя любить, меня и моих детей надо обеспечивать только самым лучшим. И уж точно суметь защитить, — явно намекая на позорную сцену в бункере поместья, говорит жена.

Высоко задрав тонкий носик, над которым славно потрудился пластический хирург, она выходит из комнаты.

— Мы с детьми поедем в парк развлечений! Карточку я взяла. Мальчики, собирайтесь.

— Ура, в парк! — раздаётся одновременный возглас сыновей.

— Какую карточку? Мы должны экономить! — выбегая в коридор, вопит барон.

Жена и дети уже стоят в прихожей и обуваются. Супруга бросает на Максима уничижительный взгляд и говорит:

— Ты что, невнимательно меня слушал? Я не собираюсь сокращать свои расходы. После парка развлечений я планирую зайти в торговый центр. Мне нужны новые туфли, чтобы хоть немного поднять настроение. А где ты возьмешь деньги на это — не моя забота! — с этим словами она распахивает дверь, и они с детьми выходят из квартиры.

Максим остаётся один. Дверь хлопает, и он слышит, как где-то под обоями осыпается штукатурка.

— И зачем я развёлся с прошлой женой? Повёлся на молодое тело и не подумал о том, какая она на самом деле тварь, — бурчит Максим себе под нос.

Он проходит на кухню и думает, что было бы неплохо выпить кофе, но в квартире нет кофеварки. Не говоря уж о том, что барон не умеет ей пользоваться. Кофе для него всегда варили слуги.

Сев на скрипнувший стул, Максим обхватывает руками голову и громко стонет.

— Я всё потерял. А могу потерять ещё больше! Что будет, когда жена от меня уйдёт? Она заберёт детей, а я буду вынужден платить алименты. Что делать⁈ Зверев оставил мне достаточно денег, но эта сучка очень скоро все их потратит. Да и в любом случае, моих финансов не хватит, чтобы открыть нормальное дело. Что прикажете, устраиваться на работу, как простолюдин? — спрашивает сам у себя Рогов.

Встав со стула, он делает круг по маленькой кухне и останавливается у газовой плиты. Вдруг возникает идея открыть все вентили и просто лечь на пол. Когда комната наполнится газом, можно будет чиркнуть спичкой и всё. Никаких проблем, никаких переживаний.

— Нет, умирать ещё рано. Я должен что-то сделать. Есть у меня одна идея.

Барон возвращается в комнату и находит на столе свой телефон. По привычке тянет к нему правой рукой, но тут же отдёргивает её, будто обжёгшись. Ведь после удара Зверева на правой руке не осталось пальцев.

Пользоваться левой рукой Рогов ещё толком не научился, поэтому искать контакт приходится долго. Но он всё-таки находит нужный номер и набирает его.

Ответа приходится ждать долго. Барон в раздражении бродит туда-сюда по комнате, снова и снова набирая номер, пока, наконец, абонент не отвечает:

— Слушаю, ваше благородие.

— Здравствуй, Семён! Есть разговор, — приветствует Максим директора своей консервной фабрики.

Точнее, фабрика теперь не его, она принадлежит Звереву. Но это не имеет значения.

— Я немного занят, барон. Адвокат нового владельца устроил проверку, надо поднять все документы и… — начинает Семён.

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить! — перебивает Рогов.

Немного помолчав, директор спрашивает:

— Что вы имеете в виду?

Опустив голос до заговорщицкого шёпота, Максим говорит:

— Послушай. Я ведь всегда был добр к тебе, не так ли? Ты вовремя получал жалованье, премии и так далее.

— За всё время я получил только одну премию и ни разу не был отпуске, — сухо отвечает Семён и, помедлив, добавляет:

— Не говоря уж о том, что я был вынужден исполнять не самые законные ваши приказы.

— Разве ты не получал вознаграждения за это⁈

— Вряд ли размер вознаграждения окупал мои риски. Ладно, Максим Максимович, давайте к делу. Что вам нужно?

— Хочу предложить тебе хорошо заработать. Зверев всё равно не разбирается, как и что у нас устроено! Семён, послушай — давай-ка ты снизишь доходы фабрики на бумаге. Будешь закупать сырьё похуже, а в документах писать прежнюю цену. Точно так же уменьшишь в отчётах количество производимых товаров. Понимаешь, о чём я? Будем проводить часть финансов мимо казны Зверева, а прибыль делить пополам, — Рогов с ходу выкладывает схему, которую только что придумал.

Из трубки раздаётся тишина. Максим уже думает, что звонок прервался, когда директор вдруг отвечает:

— Нет, ваше благородие.

— В смысле, нет? Тебе что, деньги не нужны⁈ Сможешь заработать солидную сумму, а через пару месяцев просто слиняешь и всё! Зверев никогда тебя не найдёт.

— Я отказываюсь, ваше благородие. Видите ли, ваш пример оказался очень впечатляющим. Вы пошли против Зверева и потеряли всё. Ваш друг граф Хрипунов и вовсе оказался убит, и барон Ватагин тоже. Думаете, я хочу умереть? Идти против Зверева очень опасно, вы же и сами это знаете. Я не собираюсь рисковать жизнью ради денег и тем более ради вас. Мертвецам деньги не нужны, — невозмутимым тоном отвечает Семён.

— Что-о⁈ Да как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне⁈ — возмущается Рогов.

— Вы больше не мой господин, Максим Максимович. Если вы найдёте способ вернуть себе фабрику или перекупите её, я буду верно служить вам, как раньше. Но пока что владелец фабрики — барон Зверев, и я буду выполнять его приказы. Простите, мне нужно идти, — после этих слов директор кладёт трубку.

— Семён! Алло⁈ Сволочь! — Рогов швыряет телефон в стену.

В тот же миг опомнившись, он подбегает к упавшему аппарату. Теперь нельзя так беспечно относиться к имуществу. Покупка такой простой вещи, как новый телефон, может больно ударить по бюджету.

К счастью, аппарат в порядке, только на экране появилась небольшая трещина. Несколько раз глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, барон начинает звонить руководителям других своих предприятий.

Удивительно, но везде его ждёт один и тот же ответ. Никто не хочет рисковать и помогать бывшему хозяину.

Зверев, как выяснилось, захватил не только все активы Рогова, но и души всех бывших подчинённых. Они слишком боялись гнева нового господина, чтобы пойти против него.

Когда Максим в очередной раз, скрипя зубами от злости, кладёт трубку, то видит на экране телефона уведомление. Списание со счёта неприлично большой суммы.

— Тупая сука! Всё-таки купила себе туфли, да⁈ На эти деньги мы три месяца могли снимать квартиру! — орёт барон.

Не выдержав, он опять швыряет телефон в стену, и на сей раз тот не выдерживает. Хотя какая разница — всё равно никто не хочет помогать побеждённому и разорённому Максиму Рогову…

Российская Империя. Недалеко от Санкт-Петербурга. Поместье барона Зверева.

На следующий день мы с Щелкунчиком и Кардиналом отправляемся на утреннюю пробежку по моим владениям. То есть для нас с Щелкунчиком это пробежка, а для топора… ну, не знаю, пролётка?

Ладно, неважно. Мы все получаем удовольствие от этой процедуры. Заодно я смотрю, как идёт осушение болот, и убеждаюсь, что рабочие не зря едят свой хлеб.

Как следует размявшись, приступаем к тренировке. Приказываю Кардиналу и Щелкунчику устроить спарринг. Задача топора — ударить монстрика, а задача монстрика — слопать топор. За здоровье питомцев не переживаю, оба покрыты астральным доспехом. Если даже у Щелкунчика получится проглотить Кардинала, он всегда может его выплюнуть.

Пока они пытаются достать друг друга, я отжимаюсь и делаю другие упражнения. Уже когда тренировка подходит к концу, раздаётся звонок телефона. Это Тимофей.

— Слушаю, — отвечаю я.

— Доброе утро, ваше благородие! Есть минутка?

— Конечно. Что у тебя?

— Для начала, вчера вечером я сумел найти кое-какую информацию о вашем Конраде. Было уже поздно, поэтому не стал звонить, — говорит Тимофей.

— Что узнал? — спрашиваю я.

— Конрад Рейсс, потомок угасшего дворянского рода из Германии. Переехал в Россию сорок семь лет назад и поступил на службу роду Зверевых. Он был дворецким вашего рода. Однако, учитывая магические способности, мог выполнять и какие-то другие задачи — этого в архивах, само собой, не найти.

— Вот оно как. Интересно. Я расскажу об этом Конраду — может быть, у него получится вспомнить что-то ещё. Спасибо, Тимофей. Что ещё?

— Есть что обсудить по вашим новым предприятиям. Думаю, нам лучше встретиться, поскольку имеются весьма щепетильные моменты, которые не стоит обсуждать по телефону. Заодно покажу вам список аудиторских фирм, который я подготовил. И да, чуть не забыл! С вами хотели встретиться руководители нескольких компаний, ранее принадлежавших барону Рогову.

— Неужели? И чего они хотят? — удивляюсь я.

— Не знаю, но они утверждают, что дело важное. Сказали, что намерены обсудить это с вами лично, — говорит адвокат.

— Ну что ж, я окажу им такую честь. В любом случае следует познакомиться. Передай, что я приеду в два часа дня. Встретимся в твоей конторе.

— Хорошо, ваше благородие. Буду ждать.

Кладу трубку и смотрю на своих питомцев. Топор совершает резкий манёвр и пытается зайти Щелкунчику за спину. Монстрик отпрыгивает, перекатывается через голову и подпрыгивает. У него почти получается схватить Кардинала зубами за обух.

Молодцы, не стали прерывать свой спарринг, даже когда я отвлёкся. Хлопаю в ладоши и кричу:

— Закончили! Оба молодцы. Айда домой.

— Амой! — эхом отвечает монстрик, а Кардинал телепортируется мне в руку.

Водопровод в моём поместье уже восстановили, поэтому после тренировки я могу принять душ. Вода, правда, пока только холодная — надо ставить котёл, а перед этим закончить ремонт в подвале, который ещё даже не начинали.

— Ваше благородие, есть минутка? — подходит ко мне прораб, когда я уже собираюсь сесть в машину.

— Конечно, Матвей. Минутка есть, — красноречиво взглянув на часы, говорю я.

— Мне тут предложение сделали. Бригада опытных отделочников из Москвы работу ищет. Я подумал, что вам они как раз пригодятся, скоро ведь за интерьер надо будет приниматься. Да и наружную отделку никто не отменял, — Матвей обводит рукой поместье.

— Нет. Никаких случайных людей, — говорю я.

— Но ребята хорошие, я с ними пообщался…

— Матвей, ты хорошо меня расслышал? Никаких чужаков. Понимаешь, даже после войны у меня остались враги. Они вполне могут устроить саботаж и, например, заложить в доме бомбу или ещё что-нибудь сделать.

— Но я думал, всё уже конечно, — лепечет прораб.

— Говорю же, враги остались. Поэтому ремонтом будут заниматься только проверенные люди, которых прислал ко мне командор, как тебя, или люди барона Писемского. Если тебе нужны дополнительные руки — скажи, я что-нибудь придумаю.

— Да в целом справляемся. Но если возможность есть — то лишние работники не помешают.

— Хорошо, я заеду к Валерию Васильевичу и спрошу, есть ли у него свободные люди. Увидимся позже, Матвей, — говорю я и закрываю дверь машины.

— До скорого, ваше благородие! — кланяется прораб.

Выезжая из своих владений, я вдруг думаю о том, что мне не помешает новая машина. Мой пикап хорош для того, чтобы таскать добычу из разломов и ездить по бездорожью, но теперь, судя по всему, охота в разломах для меня отойдёт на второй план.

Я должен чаще выбираться в люди, заводить знакомства, навещать свои предприятия, в конце концов. Ржавый монстр с дырками от пуль на дверях — не самая престижная машина, меня будут воспринимать как забулдыгу, случайно ставшего бароном. А трофейные машины, они на то и трофейные, что ими можно похвастаться и иногда показываться на людях. Но личный транспорт рода с гербами нужен в любом случае. Так что надо приобрести себе другую тачку, представительскую. А пикап оставлю для охоты — совсем отказываться от охоты я не собираюсь, мне ведь и ресурсы нужны, и быстрый заработок может понадобиться. Не говоря уже о том, что я остаюсь членом ордена Стражей.

Одним словом, до запланированной встречи я решаю заехать в знакомую автомастерскую. Прошу отремонтировать всё, что можно, и максимально прокачать автомобиль. Начиная от новых грязевых шин, заканчивая защитной окраской, установкой лебёдки, усиленных амортизаторов и так далее.

В общем, прошу превратить мой пикап в настоящего внедорожного монстра. Оставляю залог, а затем вызываю такси и еду в салон, где продают новые автомобили. До сих пор вспоминаю, как мне понравилась машина командора Фурина, поэтому решаю не париться с выбором и взять себе такую же.

Захожу в салон, оглядывая выставленные блестящие автомобили, а рядом со мной тут же оказывается сотрудник в белой рубашке:

— Добрый день, господин! Выбираете новый автомобиль?

— Уже выбрал. Вот этот, — отыскав взглядом нужную модель, указываю я.

— Прекрасный выбор, господин! Хотите провести тестовую поездку?

— Не нужно, я уже на такой ездил. Могу купить её прямо сейчас?

— Конечно! В наличии есть несколько экземпляров разных цветов. Какую комплектацию рассматриваете? — уточняет продавец.

— Чёрный кузов, светлый салон, максимальная комплектация со всеми дополнительными опциями.

Глаза продавца сияют от возбуждения. Ещё бы, он наверняка получает отличный гонорар за каждый проданный автомобиль. А такой клиент, как я — просто мечта.

— Пройдёмте, господин. Присаживайтесь на диван, сейчас я принесу договор, и мы всё оформим… Хотите кофе?

— Хочу, — киваю я, усаживаясь на удобный кожаный диван.

Через полчаса я становлюсь счастливым обладателем нового премиального внедорожника. Он даже круче, чем у командора — ограниченная серия, с отделкой салона натуральным красным деревом. Осталось только нарисовать на дверях герб рода, чтобы все сразу видели, кто едет.

Выехав на дорогу, жму на педаль газа и наслаждаюсь урчанием мощного мотора. Вот это я понимаю, тачка! А запах новой машины ни с чем не сравнится. Особенно такой дорогой.

Приехав на место, выхожу из авто и направляюсь в контору, где теперь работает мой адвокат и его помощники. На месте меня уже ждут: кроме Тимофея и его помощников, вижу несколько мужчин и женщин, сидящих за столом. При виде меня они все поднимаются и кланяются.

— Здравствуйте, ваше благородие!

— Здравствуйте, — говорю я, усаживаясь в кожаное кресло во главе стола. Тимофей наверняка приобрёл его специально для меня.

Оглядев собравшихся, говорю:

— Давайте сразу к делу. Что вы хотели мне рассказать?

Начальники бывших предприятий Рогова переглядываются, а затем один мужчина приподнимает руку и, прочистив горло, представляется:

— Андрей Алексеевич, меня зовут Семён. Я директор консервной фабрики, которая теперь принадлежит вам.

— Рад знакомству, Семён.

— Взаимно, ваше благородие. Я говорю от лица всех остальных — мы приехали, чтобы сообщить вам о том, что барон Рогов хотел устроить саботаж на предприятиях.

— Знаете, я ни капельки не удивлён, — с усмешкой отвечаю я.

— Он просил, чтобы мы обманывали вас и утаивали часть прибыли, а также совершали другие преступные действия. Глядя вам в глаза, Андрей Алексеевич, я утверждаю, что отказался от такого гнусного предложения. И все остальные тоже. Никто из нас не хочет терять работу и тем более жизнь, да и судьба предприятий нам небезразлична. Поэтому мы все вместе и каждый по отдельности клянемся в верности вам и обязуемся вести дела честно и обеспечивать вам максимальную прибыль.

Я по очереди смотрю всем начальникам в глаза и только затем говорю:

— Похвально. Я благодарен, что вы решили рассказать мне об этом. Если это всё, то можете быть свободны. Рабочие вопросы обсудим позже.

— Как пожелаете, ваше благородие, — Семён встаёт и кланяется, остальные делают то же самое, а затем покидают кабинет.

Мы с Тимофеем остаёмся вдвоём — его помощники работают в другой комнате, так что можем спокойно пообщаться. Адвокат придвигает ко мне стопку бумаг и говорит:

— Ознакомьтесь, Андрей Алексеевич. Это мой отчёт о юридической проверке всех компаний. Там есть, на что обратить внимание.

— Ознакомлюсь. Что думаешь об этих? — я киваю на дверь, имея в виду только что ушедших людей.

— Их всех я уже проверил. Никаких нарушений за ними нет, большинство работают уже много лет и хорошо выполняют свои обязанности. К тому же, они отказались мошенничать и честно рассказали вам об этом. Думаю, им можно доверять, — говорит Тимофей.

— Что ж, хорошо. Пускай они пока остаются на своих местах — но нужно будет провести аудит предприятий, где они работают, точно так же, как и всех остальных.

— Само собой, ваше благородие. Я ведь упоминал, что составил список аудиторских фирм? Он неполный, есть несколько надёжных компаний из других городов, с которыми можно связаться. У некоторых фирм много клиентов, и придётся подождать, пока специалисты освободятся.

— Я готов подождать. Нам нужны самые лучшие, — напоминаю я.

Изучаю список и доверяю Тимофею назначить мне переговоры с руководством нескольких фирм, а также прошу подыскать ещё несколько вариантов. После этого мы обсуждаем другие деловые вопросы — оказывается, что Хрипунов и Рогов не чурались серых схем, и на некоторых их предприятиях процветала коррупция, проводилась закупка некачественного сырья и работники недополучали жалованье.

Со всем этим предстоит разобраться — я предпочитаю, чтобы в моих делах всё было прозрачно. Особенно отличился Хрипунов — его текстильный завод, тот самый, который я захватил, участвовал во многих судебных процессах в качестве обвиняемой стороны.

— Есть ещё один важный момент, Тимофей. Надо найти хороший отряд наёмников. Надёжный. Хотя в случае с наёмниками это слово редко можно использовать, но ты постарайся найти надёжных. Главное, таких, что никогда не были связаны с петербургскими родами. Я хочу использовать их как временные силы для охраны предприятий, — говорю я.

— Думаю, сможем отыскать. В Сибири, например, много сильных вольных отрядов, — кивает Ульянов.

Когда наш с адвокатом разговор находится в самом разгаре, вдруг раздаётся звонок моего телефона. С удивлением вижу, что мне звонят как раз с текстильного завода. Вспомнишь, оно и всплывёт…

— Барон Зверев, слушаю, — говорю я, взяв трубку.

— Ваше благородие, беда! — раздаётся женский голос.

— Кто это и что случилось?

— Я Зинаида, начальник прядильного цеха. Ох, ваше благородие! У нас произошла авария, и это не случайность! Производство остановлено, всё очень серьёзно… Приезжайте, лучше вам самому на это взглянуть!

Глава 8

Санкт-Петербург. Кабинет Тимофея Ульянова, главного адвоката рода Зверевых.

Выяснив у Зинаиды немного подробностей, я решаю, что моё присутствие и правда, обязательно. Работники сами не разберутся. Тимофей изъявляет желание поехать со мной — чтобы всё оформить юридически, как положено, и заодно лично познакомиться с руководителями завода.

Адвокат оставляет своим помощникам поручения, чтобы не скучали без нас, и мы с ним отправляемся на улице. Пока спускаемся в лифте, я спрашиваю:

— Ты доверяешь людям, которых нанял? Они имеют дело с секретной информацией.

— Конечно, ваше благородие. Я знаю этих ребят, одна из девушек — моя племянница. Но вы ошибаетесь — они не имеют дел с секретной информацией рода. Самое важное я делаю сам, они выполняют только рутинные задачи, экономя мне время, — объясняет Ульянов.

— Рад слышать. Я знал, что на тебя можно положиться, — говорю я.

Тимофей коротко кланяется:

— Стараюсь полностью оправдать доверие, господин барон.

— И у тебя отлично получается, — киваю я.

Когда выходим на улицу, адвокат оглядывается и спрашивает:

— А где же ваша машина?

— Вот она, — киваю на новенький внедорожник и жму на кнопку брелока.

Автомобиль издаёт приятный сигнал и заводится. Автоматически раскладываются боковые зеркала, а снизу выезжает подножка, чтобы было удобнее садиться. Присвистнув, Тимофей говорит:

— Отличная тачка, ваше благородие! Поздравляю с покупкой.

— Спасибо. Запрыгивай, прокачу с ветерком, — подмигнув, отвечаю я.

Свое обещание я выполняю — едем быстро, да так, что в некоторые моменты адвокат бледнеет и крепко хватается за ручки внутри салона. Резво добираемся до завода, где нас уже ждут. Завидев меня, люди машут руками и указывают на один из цехов.

Подъезжаем к нему и высаживаемся из машины. Рабочие во все глаза рассматривают автомобиль и восхищённо перешёптываются.

— Я приехал, не чтобы вам машину показать. Где Зинаида? — спрашиваю я.

— Простите, ваше благородие. Она внутри, давайте я вас провожу, — пожилой рабочий кланяется и жестом приглашает меня внутрь цеха, а остальные принимают верное решение вернуться к делам.

Заходим в здание, и в нос мне сразу ударяет аромат гари. От нескольких ткацких станков исходит дымок, а возле стены свалена куча обгоревшей ткани. Рядом с этой кучей сидит на полу мужчина с разбитым лицом, а рядом с ним стоит сурового вида женщина и несколько рабочих.

— Добрый день. Значит, это и есть виновник? — приближаясь, спрашиваю я.

— Ваше благородие, здравствуйте! Вы правы, это он, негодяй. А меня зовут Зинаида, это я вам звонила, — женщина кланяется.

— Рад знакомству, почтенная. Это вы его так разукрасили?

— Да, барон, — почему-то смутившись, отвечает женщина.

— Правильно сделали. Пусть радуется, что легко отделался — хотя с его наказанием ещё предстоит определиться. Давайте послушаем в подробностях, что же случилось, — говорю я, вставая над сидящим на полу мужичком.

— Он испортил… — начинает Зинаида.

Я прерываю её, подняв ладонь, и говорю:

— Нет-нет. Пусть он сам расскажет. Начни с того, как тебя зовут, и какую должность ты занимаешь на моём заводе.

— Это не ваш завод! Граф Хрипунов его построил и все дела вёл. А вы просто отобрали, как разбойник! — вытирая бегущую из носа кровь, отвечает мужик.

— Пожалуй, можно похвалить тебя за верность. Но вот что с тобой сделать за тупость, я даже и не знаю. Рассказать тебе, как покойный граф построил этот завод?

Не дожидаясь ответа, я продолжаю:

— Тридцать лет назад, когда Хрипунов и Рогов победили в войне против рода Зверевых, они забрали всё наше имущество. На эти кровавые деньги и был построен завод, но теперь всё развернулось в обратную сторону. Я победил в войне против Хрипунова и Рогова и забрал у них всё — в том числе то, что по праву принадлежит моему роду. Сюда же относится этот завод. Я понятно объясняю?

— Да, — бурчит мужик, пряча взгляд.

— Точно понял? А то мне что-то так не кажется.

— Точно…

— Молодец. Теперь ты понимаешь, что завод по праву мой. Давай вернёмся к вопросу, который я задал первым, — говорю я.

— Егор меня зовут. Начальник ткацкого цеха. Вот этого, — он обводит рукой вокруг.

— И как же так получилось, Егор, что в твоём цеху произошла авария?

— Я специально испортил станки. Когда сотрудники начали работу, они сломались и заискрили… Я надеялся, что случится пожар и цех сгорит, и всё будет списано на несчастный случай.

— Когда всё началось, я прибежала сюда. Рабочие сказали, что видели, как Егор ковырялся в станках. Сложить дважды два было несложно, — объясняет Зинаида.

— Зинаида Павловна сначала скрутила этого мерзавца, а потом помогла огонь потушить! — с восхищением сообщает стоящий рядом сотрудник.

Женщина смущается, а я убеждаюсь в справедливости поговорки о настоящей русской женщине. И предателю морду расквасит, и в горящий цех войдёт — это если чуть перефразировать под актуальные события.

— Благодарю за верность и храбрость, Зинаида Павловна. Будьте уверены, что я вас как следует награжу.

— Я это не ради награды, ваше благородие. За завод обидно. Я ж тут всю жизнь проработала, простой швеёй начинала… Не понимаю, как можно всё угробить! Тем более, что графа уже и в живых-то нет. Я уж не говорю, что при нём нам постоянно зарплату задерживали, — бурчит женщина.

— Не переживайте, при мне такого не будет. Ладно, вернёмся к нашему Егору. Зачем же ты хотел уничтожить цех? — спрашиваю я.

— Граф Хрипунов, когда вы его поместье уже осадили, отдал приказ. В случае, если он проиграет войну, надо устроить саботаж. А если этого не сделать, то вам на родовую почту придёт на меня компромат… То есть вы бы всё равно меня уволили. Вот я и решил, что лучше красиво уйти, — говорит Егор.

Выслушав его объяснения, мне не остается ничего, кроме как рассмеяться.

— Да уж, мозгами тебя природа точно не наградила. Как ты только начальником цеха стал?

— Меня тоже этот вопрос мучает, — бурчит Зинаида.

— А я знаю на него ответ, — вдруг подаёт голос Тимофей.

Все, включая меня, смотрят на него. Взгляд Егора становится ещё испуганнее, чем до этого. Адвокат, усмехнувшись, говорит:

— Он участвовал в серых схемах, организованных покойным графом Хрипуновым. А также создал собственные. Например, ухитрялся забирать себе премии, положенные работникам. Много ума там было не нужно.

— Как вы узнали? — вжимаясь спиной в стену, шепчет Егор.

— Достаточно внимательно проверить документы, что я и сделал по приказу нового владельца завода, — невозмутимо отвечает Тимофей.

— Видишь, даже мифический компромат не понадобился, — усмехаюсь я.

— Почему мифический? — лепечет Егор.

— Да потому что не было никакого компромата. Граф Хрипунов обманул тебя. Он просто хотел оставить мне напоследок подлянку, и у него частично получилось. Тимофей, будь добр, выясни — получал ли кто-то ещё на предприятиях Хрипунова подобные послания, — говорю я.

— Займусь немедленно, ваше благородие, — отвечает тот и отходит в сторону, доставая из кармана телефон.

— Зинаида, а ты звони в полицию. Пусть приедут имперские дознаватели и вытрясут из Егора все прочие детали. Будь моя воля, я бы вообще тебя казнил. Радуйся, что останешься жив, — смерив мужчину холодным взглядом, говорю я.

Тот что-то мычит в ответ и закрывает лицо ладонями. Запоздало дошло, наверное, какую глупость он совершил.

Оставляю рабочих охранять его до прибытия дознавателей, а сам иду осматривать повреждённые станки. Зинаида идёт за мной.

Я не слишком-то разбираюсь в подобной технике, но повреждения, судя по всему, она получила серьёзные.

— Их можно отремонтировать или придётся покупать новые? — напрямую спрашиваю я.

— Можно, ваше благородие. Но обойдётся недешёво. Производство будет остановлено на время ремонта, — говорит Зинаида.

— Понятное дело. Сможешь этим заняться? Я имею в виду, найти ремонтников, заказать необходимые детали и проследить, чтобы всё было сделано как надо.

— В целом да, но у меня же свой цех, прядильный. Там тоже работы навалом, — женщина машет рукой куда-то в сторону.

— Пока что на заводе у меня нет людей, которым я могу доверять, кроме тебя. Ты доказала свою верность, когда предотвратила пожар и схватила преступника. Поэтому я буду очень рад, если ты примешь на себя дополнительную ответственность. Которая, конечно, будет как следует вознаграждена, — говорю я.

Зинаида низко кланяется и, разогнувшись, отвечает:

— Благодарю за доверие, Андрей Алексеевич. Раз вы так говорите, я согласна. Прослежу, чтобы ремонт станков провели лучшим образом.

— Егор в любом случае уволен и отправится в тюрьму. Ткацкому цеху нужен новый начальник, так что предлагаю тебе временно занять эту должность. Естественно, зарплату я тебе повышу, а чем скорее цех опять вернётся к работе, тем большую премию ты получишь, — продолжаю я.

— Сделаю всё возможное, ваше благородие!

Дожидаясь полицию, мы с Зинаидой обсуждаем другие деловые вопросы. Мне не помешает чуть глубже погрузиться в работу текстильного завода — это один из самых крупных активов, доставшихся мне после войны, и при этом самый проблемный. Как уже рассказал Тимофей, работа предприятия во многом построена на коррупции, откатах и обманах. Предстоит всё это наладить, и такие честные люди, как Зинаида Павловна, очень мне для этого пригодятся.

— Ваше благородие, я узнал. Пришлось надавить, но несколько человек сознались, что получили такое же поручение от графа Хрипунова, — подойдя ко мне, говорит Ульянов.

— Я так понимаю, кроме Егора, никто не решился на саботаж?

— Никто. Но и рассказывать об этом тоже побоялись.

— Ничего, их можно понять. Но возьми этих людей на заметку. Вряд ли мы сработаемся, при малейшем недоверии их следует уволить. Пока пускай трудятся, будет тяжело искать столько новых руководителей разом, — принимаю решение я.

— Как скажете, — кивает Тимофей.

Скоро прибывают имперские дознаватели. Егора допрашивают, и он заново рассказывает о своём преступлении, на этот раз во всех деталях.

— Признание немного смягчит наказание, но не слишком. Будьте уверены, он отправится на рудники надолго, ваше благородие, — обещают дознаватели.

— Там ему самое место, — с усмешкой отвечаю я.

Тимофей остаётся на заводе. Ему надо проверить документы и разобраться с некоторыми другими делами. Ну а я сажусь в свою машину и отправляюсь в свои владения. Основные дела на сегодня закончены, могу заняться чем-то другим.

По пути домой я заезжаю к Писемскому. Он, как всегда, чрезвычайно рад меня видеть:

— Андрей Алексеич, дорогой! — едва выхожу из авто, барон бросается меня обнимать.

— Здравствуй, Валерий Василич. Как твои дела, всё в порядке?

— Конечно! Осваиваю новые земли, которые ты мне передал. Зайдёшь отобедать? Повар сварил отличную уху из стерляди, и свининку на углях запёк — пальчики оближешь!

— Ты просто не оставляешь мне выбора, — улыбаюсь я.

— Идём, идём! Всегда рад принять тебя в своём доме, — Писемский, приобняв меня за плечи, ведёт в сторону крыльца.

Только захожу в дом, как меня едва не сшибает с ног аппетитный аромат. Желудок тут же отзывается урчанием, а слюни начинают течь, как у бульдога. Да уж, готовят у Валерия Васильевича просто изумительно.

Его семья рада видеть меня не меньше, чем сам барон, поэтому за столом меня ждёт не только великолепное угощение, но и приятная беседа. Сметаю две тарелки ухи, даже не заметив, а следом большой кусок свинины с печёными овощами на гарнир.

— Когда закончу ремонт в поместье, украду у тебя повара, — говорю я, сам не до конца уверенный, что это шутка.

Валерий Васильевич смеётся и грозит мне пальцем:

— Нет уж, Андрей! Я сам его еле отбил у другого барона. Поэтому ни за что! Но готов принять твоего в ученики, чтобы мой повар обучил твоего.

С улыбкой отвечаю:

— Такой компромисс меня устроит. Кстати, насчёт ремонта. Мой прораб говорил, что не помешают лишние руки. У тебя есть свободные люди, которых можно привлечь? Само собой, все услуги я оплачу.

— Ты знаешь, после войны самому рабочих рук не хватает… Могу спросить, если кто-то из работников согласится на сверхурочные за дополнительную плату — пускай трудятся у тебя по вечерам. Мне не жалко, — говорит Писемский.

— Спасибо. Я хочу как можно скорее закончить ремонт и отпраздновать новоселье, как положено.

— Почему просто не переедешь в поместье Рогова или Хрипунова? Там-то уже всё есть.

— Не хочу. У меня есть своё родовое поместье, там я и буду жить. А трофейные дома оставлю на потом — когда род разрастётся, нам понадобится дополнительная площадь, — отвечаю я.

— Невесту присмотрел уже? — подмигивает Валерий Васильевич.

Пожимаю плечами и говорю:

— Есть пара вариантов. Я пока не думал об этом всерьёз.

— Ты давай, не затягивай. Чем больше деток успеет твоя будущая супруга нарожать, тем крепче станет род в дальнейшем!

— Есть такое. Ну, кроме детей, могут и другие члены рода появится. Есть же куча безродных дворян, которые ищут, к какому роду приткнутся. Думаю, что у меня вскоре от желающих отбоя не будет, — задумчиво произношу я.

— Здесь ты прав! Слухи про тебя уже ходят. Все знают, что ты победил в войне и отобрал у побеждённых всё имущество. Странно, что твой порог до сих пор не обивают желающие стать членами рода Зверевых, — смеётся Писемский.

— Боятся, наверное.

— Это точно, славу ты заслужил немного устрашающую… Но ничего, пускай боятся. Зато ни у кого не возникнет идеи позариться на твое имущество.

— Вот именно. Спасибо за обед, Валерий Васильевич. Жду информацию насчёт работников, — я поднимаюсь и пожимаю соседу руку, а затем прощаюсь со всеми остальными и ухожу.

Когда возвращаюсь домой, выпускаю Щелкунчика погулять.

— Только инструменты не ешь. Рабочие уже жаловались, что перфоратор потеряли и пару молотков. Ты не знаешь, случайно, где они?

— Не-а. Икунчик не нает, — с честными глазами отвечает тот.

— Смотри у меня, — строго говорю я и отправляюсь искать прораба.

Нахожу Матвея на заднем дворе. Завидев меня, он быстрым шагом идёт навстречу и спешит доложить:

— Ваше благородие, смотрите! Крышу закончили перекладывать, осталось пару дыр в стенах заделать. Это недолго, от силы пара дней. Можно будет к отделке приступать, только надо сначала утвердить проект, составить смету… Будет у вас время на это в ближайшие дни?

— Конечно. Я позвоню командору Фурину, он уже предлагал мне услуги хороших проектировщиков, — отвечаю я.

— Вот и славно. С осушением болот процесс хорошо идёт, но уж больно много трудовых ресурсов отбирает у нас. Поговорили вы с бароном Писемским, сможет он нам ещё людей предоставить? — с надеждой спрашивает Матвей.

— Поговорил, но не факт, что он сможет. Спрошу ещё у командора, — говорю я.

После разговора с прорабом отправляюсь в дом и зову Конрада. Призрак моментально появляется в воздухе передо мной и с поклоном говорит:

— Рад вашему возвращению, господин. Я могу чем-то помочь?

— А ты прямо изменился после того, как я принёс родовое кольцо. Уже не похож на болванчика, который знает только несколько фраз.

— Мой разум очистился, но ещё не полностью. Я многое не помню и не всегда могу верно выразить свои мысли, — с сожалением отвечает призрак.

— Жаль слышать. Но ты говорил, что сможешь вспомнить больше, если узнаешь информацию о себе? Мой адвокат отыскал кое-что.

— Правда? Расскажите! — почти требует Конрад.

— Слушай. Ты происходишь из угасшего дворянского рода, был его последним живым членом. Родился в Германии, сорок семь лет назад переехал в Российскую Империю и поступил на службу роду Зверевых. Официально ты был дворецким, но учитывая, что ты аристократ и владеешь магией — скорее всего, ты не просто следил за порядком в доме. В общем-то, это всё, что удалось найти. Вспоминаешь что-нибудь? — спрашиваю я.

Призрак сосредоточенно морщит лоб. В молчании проходит несколько минут, но я не тороплю Конрада, пусть подумает. Наконец, он поднимает на меня глаза и говорит:

— Я вспомнил кое-что. Я действительно родился в другой стране. Мой род был беден и покрыт долгами. Мой брат погиб ещё ребёнком, мать умерла от горя, а отец спился и потратил остатки нашего состояния.

— В этом мы с тобой похожи, — хмыкаю я, вспоминая детство прошлого хозяина этого тела и папашу-пьяницу.

— Я помню и вашего отца, ещё когда он был ребёнком. Простите, господин, но Алексей Зверев всегда был непутёвым. Урод в семье, как говорится, уж простите за прямоту, — с поклоном говорит Конрад.

— Всё в порядке. Лучше скажи, ты вспомнил что-нибудь про клятву?

Призрак качает головой и отвечает:

— К сожалению, нет. Я не могу вспомнить, в чём состояла эта клятва и почему она была так важна… И зачем вообще ваш род решил её принять. Однако уверен в том, что это именно я провёл ритуал, связавший ваш род этой нерушимой клятвой. Скорее всего, я сделал это по приказу бывшего главы рода, Дмитрия Зверева. Да, наверняка так и есть.

— Значит, ты был очень сильным магом, раз сумел провести столь мощный ритуал, — замечаю я.

— Благодарю за комплимент, ваше благородие. К сожалению, после смерти я потерял большую часть своей силы, — разводит руками призрак.

— Ничего. Я думаю, что ты сможешь хотя бы частично её восстановить, когда я добуду все артефакты рода. Похоже, что именно ты и создал магическую дверь на третьем этаже, верно? Значит, твоя сила восстановится, когда мы получим доступ туда.

— Да, и вы сможете выполнить клятву. Хоть я и не помню, в чём она состоит, но абсолютно уверен, что клятва очень важна, — говорит Конрад.

— Само собой. И ты не поверишь, как мне хочется узнать, что это за клятва. Надо бы заняться поиском остальных артефактов. У Хрипунова и Рогова не нашлось ничего, кроме кольца… Может быть, у Чернова что-то есть? — размышляю я вслух.

— Черновы — плохие люди. Я помню, что у вашего рода был с ним конфликт, — хмурится призрак.

— Не сомневаюсь. Именно Чернов в своё время и натравил на Зверевых своих вассалов, что и привело к падению рода. Не переживай, он за это ещё ответит, просто чуть позже. Непосредственных виновников я уже наказал, осталось разобраться с организатором, — уверенно говорю я.

— Не сомневаюсь, что вы победите, господин.

— Кстати, о победе, которая уже состоялась. Думаю, что стоит её отметить и выразить благодарность всем, кто мне помог. Я уже отплатил им деньгами и имуществом, но это не то. Праздника хочется!

— Хочу заметить, что ваши владения пока не готовы к приёму гостей, — произносит Конрад.

— Ну, ещё бы. Поэтому надо подыскать другое помещение и организовать красивое торжество. Займусь этим прямо сейчас, — говорю я, падая на свой надувной матрас и доставая телефон.

Поклонившись, призрак исчезает в воздухе, оставляя меня одного. Скоро прибегает Щелкунчик и выплёвывает рядом со мной серебряную цепочку:

— Дежи дарок!

— Ты где её достал? — рассматривая украшение, спрашиваю я.

— Ашол, — как ни в чём не бывало, отвечает монстрик.

— Знаю я, как ты нашёл. Какой-нибудь работяга снял её, чтобы не мешала работать, а ты сразу же слизнул. Верни туда, где взял, понял? И больше так не делай, сколько можно! Иначе запрещу тебе гулять.

— Пости, — бурчит Щелкунчик, хватает цепочку зубами и убегает.

Мелкий прохвост. Думаю, что полностью отучить его есть, что попало не получится. Щелкунчика мучает постоянный голод, и он глотает всё подряд не потому, что ему так хочется, а потому что голод сильнее. Надо как-то приучить его, что если невмоготу — надо прийти ко мне и попросить что-нибудь вкусненькое, а не лопать чужие вещи.

Лёжа на матрасе, я через интернет нахожу несколько подходящих помещений для праздника. Банкетный зал в центре Петербурга, который принимает только дворян — самое подходящее место. Снять его стоит недешёво, но я готов потратиться. В средствах я сейчас не ограничен, да и хочется как следует отблагодарить всех тех, кто помогал мне во время войны.

Не говоря уже о том, что и самому хочется немного покутить. Работа работой, но отдыхать тоже необходимо.

Бронирую зал на вечер пятницы, а затем обзваниваю всех, кого хочу пригласить. Никто не отказывается приехать, так что торжество получится отличным. Прошу Писемского, чтобы его повар приготовил для нас ужин, заказываю украшение зала и музыкантов — хоть я и собираю ограниченный круг лиц, хочу, чтобы всё было по высшему разряду.

Последующие дни проходят в приготовлении к торжеству. Этот процесс поглощает меня с головой — сам не ожидал, что мне так понравится организовывать праздник. Отвлекаюсь лишь на повседневные дела и заботы с новыми предприятиями — Тимофей регулярно подкидывает мне вопросы, которые необходимо решить. Кстати, его я тоже приглашаю — он теперь важный работник рода Зверевых и обязан присутствовать.

Вечером пятницы сажусь в свой новый автомобиль, на двери которого успели нанести гербы моего рода, и еду в банкетный зал. Одновременно со мной на парковку заезжает такая же машина, только с другими гербами. Командор приехал. Встаём рядом и опускаем окна, глядя друг на друга.

Дмитрий Сергеевич смеётся:

— Зверев! Это уже хамство какое-то. Зачем ты купил такую же машину, как у меня?

— Просто я вас уважаю, командор, и хочу быть похожим на вас, — подмигиваю я.

— Надеюсь, ты шутишь. Не надо быть похожим на меня, у тебя свой путь. И должен сказать, ты отлично с ним справляешься, — говорит командор.

— Насчёт уважения не шучу. А машина мне просто очень понравилась, поэтому взял такую же.

— Хороший выбор. Моя никогда не подводит, надеюсь, и у тебя всё будет отлично. Погоди-ка, это что, ограниченная серия? — присмотревшись к моему салону, спрашивает Дмитрий Сергеевич.

— Так точно. Вставки из красного дерева, премиальное звуковое оснащение, ну и ещё кое-какие фишки, — с улыбкой отвечаю я.

— Теперь завидую! Молодец, Зверев. Быстро растёшь. Кстати, у меня есть для тебя сюрприз. Ждал подходящего повода, но ты сам мне его подкинул.

— Что за сюрприз?

— Потом расскажу. Ну что, идём внутрь? Я уже отсюда чувствую, как вкусно пахнет! Уверен, нас ждёт чудесный ужин, — выходя из машины, говорит командор.

Скоро прибывают и остальные гости. Рода Самойловых и Писемских в полном составе и несколько офицеров-дворян из их гвардий, включая Хакаса. Приезжает капитан Радов с супругой, а последними Лариса и Даша. Обе девушки выглядят великолепно в своих вечерних платьях. Такое ощущение, если честно, что они пытаются перещеголять друг друга. Интересно, в чём причина?

Шучу, я прекрасно знаю, в чём эта причина. Точнее, в ком. Его фамилия начинает на «З», а заканчивается на «верев».

Впрочем, я рад видеть обеих девушек. Галантно приветствую обеих и провожаю за столы. Даша сегодня в обтягивающем белом платье, которое прелестно подчёркивает все изгибы её миниатюрной фигуры. Лариса в красном наряде с глубоким декольте — одно удовольствие смотреть на неё.

Музыканты играют ненавязчивую мелодию, официанты разносят закуски и разливают всем вино. Поднявшись, я стучу вилкой о бокал, призываю к молчанию, и произношу первый тост:

— Дорогие друзья! Я благодарен вам за то, что вы нашли время посетить сегодняшнее торжество. Вы знаете, что недавно я завершил короткую, но весьма непростую войну. Кто-то из вас сражался рядом со мной, кто-то помогал иначе. Но если вы здесь — значит, я вас ценю и уважаю, и готов в любой момент прийти к вам на помощь так же, как вы пришли на помощь ко мне. Этот бокал за вас!

Раздаются радостные возгласы, под которые я осушаю бокал. Приступаем к еде. Все присутствующие тоже по очереди произносят тосты, прославляя мою победу и выражая признательность за приглашение. Граф Самойлов преподносит неожиданный подарок — военный мундир с золотыми пуговицами, на которых изображён герб рода Зверевых.

— Почти всю войну ты прошёл в футболке и джинсах, Андрей. Если вдруг придётся снова воевать — надо выглядеть достойно! Пусть враги сразу видят, с кем они сражаются, — смеётся Борис Анатольевич.

— И намочат штаны от страха, — поддакивает Виктор.

— Спасибо, ваше сиятельство. Отличный мундир, — с искренней благодарностью говорю я.

Немного выпив и перекусив, мы отправляемся танцевать. Я по очереди приглашаю Дашу и Ларису, чтобы никто из них не обиделся. Потом официанты приносят жареных на вертеле поросят, и мы снова садимся за столы.

— Поросята великолепны! Андрей, кто это готовил? — спрашивает командор, уплетая уже третью порцию мяса.

— Это повар Валерия Васильевича. Даже не пытайтесь его переманить! Я уже сам положил на него глаз, — отвечаю я.

— Барон Писемский! Вы обязаны прислать его ко мне, пусть научит моих людей нескольким рецептам, — почти приказывает Фурин.

— Буду рад, ваше сиятельство. Приезжайте как-нибудь ко мне — это ещё не всё мастерство, на которое способен мой повар, — с улыбкой говорит Валерий Васильевич.

Вино льётся рекой, и обстановка становится всё веселее. Капитан Радов вступает с графом Самойловым в полемику по поводу боевых артефактов, Виктор вовсю флиртует со старшей дочерью Писемского, а я снова приглашаю девушек танцевать, приказывая музыкантам играть что-нибудь повеселее.

Когда время уже близится к полуночи, гости начинают разъезжаться. Первыми нас покидают капитан Радов с женой и неожиданно Зайцева. Она ссылается на то, что завтра у неё смена в госпитале на базе ордена. Но мне кажется, она немного на меня обиделась. Как-то так получилось, что с Ларисой я всё же танцевал чаще, чем с ней.

Не могу не отметить победоносное выражение лица Ларисы, когда она видит, что соперница покидает «поле боя».

— Потанцуем ещё? — спрашивает она, лихо допивая вино из бокала.

— А ты ещё в состоянии? — с ухмылкой интересуюсь я, намекая на то, что она уже немало сегодня выпила.

— Ты удивишься, Зверев! Или самого уже ноги не держат?

— Ещё как держат. Пошли, если не боишься.

— А чего мне боятся? — с вызовом спрашивает она.

— Я так тебя измотаю, что утром встать не сможешь, — говорю я.

— Ты… что? Ты про танец говоришь? — лицо Ларисы вдруг становится почти таким же ярким, как её волосы.

— Конечно. А ты про что подумала?

— Ни про что, — бурчит она, принимая мою протянутую руку.

Идём танцевать, но на сей раз, я прошу музыкантов сыграть что-нибудь помедленнее. Кладу руку на талию Ларисы и принимаюсь кружить её в медленном танце. Во время танца Огонёчек то крепко прижимается ко мне, то вдруг смущается и разрывает дистанцию. Заглядывает мне в глаза, будто собирается что-то сказать, но никак не решится.

Скоро уезжают и Самойловы. Барон Писемский и командор переходят к тяжёлым напиткам и осушают уже вторую бутылку коньяка, закусывая оставшимся мясом. На нас с Ларисой никто не обращает внимания. Мы делаем перерыв, во время которого она ходит припудрить носик, а затем залпом выпивает ещё бокал красного и снова зовёт меня танцевать.

Соглашаюсь, и мы возвращаемся на танцпол. Лариса снова прижимается ко мне так близко, что я через одежду чувствую жар её тела.

— Спасибо за праздник, Андрей, — говорит она.

— Пожалуйста. Тебе спасибо за то, что помогла во время войны.

— Разве я могла тебя бросить⁈ — возмущается она.

— Такая возможность была. Но ты храбро сражалась, и я благодарен за это, — глядя ей в глаза, произношу я.

Огонёчек ничего не отвечает. Бросив быстрый взгляд по сторонам, и убедившись, что никому нет до нас дела, она вдруг останавливается и говорит:

— Андрей.

— Что?

— Это… в общем… да пошло оно всё!

С этими словами она притягивает меня к себе и жадно, со всей страстью целует. Уже знакомый клубничный вкус её губ смешивается со вкусом вина, и поцелуй ударяет в голову сильнее, чем алкоголь.

Понимаю, что со стороны Ларисы это импульсивный поступок, о котором она, скорее всего, наутро пожалеет. Но не отталкивать же её? Тем более, что поцелуй такой приятный и обжигающе горячий, что я едва не теряю голову.

— Ой. Что же я делаю⁈ — вдруг выкрикивает Лариса, вырывается из моих объятий и бросается бежать, подобрав подол платья.

— Огонёчек, подожди! — со смехом тороплюсь за ней.

— Нет-нет-нет! Отстань от меня, Зверев! Это всё ты виноват со своими благородными поступками, невероятной силой и комплиментами! — на бегу возмущается она.

— Давай хотя бы такси вызову.

— Не надо, я сама!

— Да не убегай ты, — догоняю её и беру за руку.

— Мне стыдно, — Лариса закрывает глаза свободной ладонью.

— За что? Всё нормально. Мы с тобой оба свободные люди, можем делать, что захотим.

— Нет, это неправильно. Закажи мне машину, пожалуйста, я хочу домой, — возражает Лара.

— Хорошо, как скажешь.

Вызываю такси премиум-класса, усаживаю в него Ларису и прошу водителя ехать аккуратно, сразу оставляя ему пару купюр на чай. Огонёчек стыдливо прячет лицо в ладонях и даже не прощается. Усмехнувшись, наклоняюсь и целую её в щёку:

— Успокойся, ничего плохого не случилось.

— А могло случиться, если бы я вовремя не остановилась, — бурчит она.

— Ну, даже если бы мы оказались в одной постели, это было бы не плохо.

— Зверев! Что ты несёшь, извращенец⁈ Увезите меня отсюда! — Лариса захлопывает дверь и водитель трогается с места.

Со смехом машу ей рукой и возвращаюсь в зал, где сталкиваюсь с командором.

— Андрей! Ты куда пропал? Идём за стол, ты не представляешь, как превосходно свинина сочетается с тем коньяком!

— Так ведь свинины уже не осталось, — говорю я, бросив взгляд на стол.

— Да? Ну ничего, мы сейчас ещё закажем! У меня есть знакомый, который занимается скотом, сейчас он привезёт нам пару поросят, — Дмитрий Сергеевич достаёт телефон и пытается сфокусировать взгляд на экране.

— Да бросьте вы, командор. Лучше вот что: помните, вы обещали мне сюрприз? — спрашиваю я.

Оторвавшись от телефона, командор несколько секунд смотрит на меня, а потом хлопает себя по лбу:

— Точно! Чуть не забыл, прости, Андрей. Вот, держи.

Он достаёт из внутреннего кармана бумажный прямоугольник с золочёными краями и вручает мне. Выглядит, как билет в театр или вроде того. В углу стоит красная печать с короной, от которой исходит магия.

— Что это? — спрашиваю я до того, как читаю надпись на бумаге.

— Приглашение на закрытый императорский бал. Ордену Стражей каждый год выдают несколько таких приглашений, и я выбираю некоторых особо отличившихся Стражей. В этом году ты, безусловно, среди них.

— Ого. Императорский бал, да ещё и закрытый? — удивляюсь я.

— Ты заслужил! Доволен? — командор хлопает меня по плечу.

— Ещё бы! Спасибо огромное. А император там будет?

— Конечно. Вся правящая семья должна быть — его императорское высочество с супругой, принцы крови, императрица-мать… Бал пройдёт в Зимнем дворце. Обязательно надень свой лучший фрак! Уверен, ты привлечёшь много внимания, ведь будешь представлять не только свой род, но и орден Стражей. Поэтому не оплошай!

— Постараюсь произвести на высший свет самое лучшее впечатление. Ещё раз спасибо, Дмитрий Сергеевич!

— Пожалуйста. Теперь идём, выпьем со мной и Валерой коньячку! А то мы заскучали там без тебя, — Дмитрий Сергеевич указывает на стол.

— Идёмте. А когда состоится бал?

— Уже через два дня. Успеешь подготовиться?

— Успею, — уверенно киваю я.

Мы сидим до самого утра, а потом разъезжаемся. Отрезвив себя с помощью Астрала, я сам сажусь за руль, а за командором и Писемскими приезжают их гвардейцы.

Подумав, я сразу отправляюсь в салон дворянской мужской одежды. Раз мне нужен наряд на столь высокое мероприятие, то он должен быть соответствующим. Решаю, что фрак надо сшить на заказ, и за срочность плачу двойную цену. Заранее предупреждаю портного, куда я собираюсь, чтобы он не вздумал напортачить. Выбираю также подходящие туфли, пояс и галстук-бабочку из лучшего шёлка.

В назначенный вечер везу автомобиль на мойку и полировку, а затем заезжаю за костюмом. Сшитый по моей фигуре, фрак смотрится просто идеально. Благодарю портного и оставляю ему щедрые чаевые, а затем еду в Зимний дворец.

Закрытый императорский бал — это не просто развлечение. Это возможность завести знакомства и заявить о себе, как о человеке, который достоин вхождения в высшие круги. То, что я возродил свой род и победил в непростой войне, уже является неплохой заявкой.

Сейчас своими глазами увижу, какое впечатление это произвело на самых значимых аристократов Российской империи…

Глава 9

Российская Империя. Санкт-Петербург. Зимний дворец. Закрытый императорский бал.

Уже когда подъезжаю ко дворцу, вижу, что уровень безопасности на мероприятии крайне высокий. Ну, кто бы сомневался. В конце концов, там будет присутствовать вся верхушка аристократии, в том числе правящий род.

На дорогах полно полицейских машин, в переулках прячутся броневики с группами быстрого реагирования, на крышах сидят в засаде снайперы. Уверен, что в толпе зевак полно сотрудников в штатском. Когда приближаюсь к дворцовой площади, несколько раз ощущаю, как мою машину проверяют какими-то заклинаниями.

Сама площадь окружена двойным оцеплением имперских солдат. Просто так проехать мне не дают: к машине приближается офицер и, козырнув, говорит:

— Добрый вечер, ваше благородие. Разрешите взглянуть на приглашение.

— Пожалуйста, — я протягиваю ему билет, который подарил мне командор.

Офицер проверяет его сначала визуально, а потом достаёт из кармана какой-то специальный артефакт, похожий на миниатюрный микроскоп. С его помощью он изучает магическую печать на приглашении. Удовлетворённо кивнув, он возвращает его мне и снова прикладывает руку к козырьку:

— Приятного бала, Андрей Алексеевич.

— Откуда вы меня знаете? — удивляюсь я.

— В печати зашифрованы ваше имя, фамилия и титул. Кроме того, я же гербы на машине вижу, — с лёгким недоумением офицер указывает на кузов моего внедорожника.

— М-м. Не думал, что герб рода Зверевых широко известен.

— В последнее время даже очень, — отвечает офицер и отдаёт солдатам приказ разойтись.

В оцеплении появляется достаточное расстояние, чтобы я мог проехать на площадь. Ряды солдат за моей спиной тут же смыкаются, и я еду вперёд, к самому дворцу.

Маршрут отмечен специальными столбиками. Подъезжаю ко входу, и рядом тут же появляется лакей, который любезно открывает дверь моей машины и с поклоном говорит:

— Добро пожаловать, ваше благородие. Я поставлю вашу машину на парковку.

— Хорошо. Только не пугайся, внутри мой питомец, — говорю я, выходя.

— Питомец?

— Ага. Вот он, — я указываю на Кардинала, который висит в воздухе между передними сиденьями.

Слуга слегка бледнеет и спрашивает:

— Он не опасен, ваше благородие?

— Если будешь хорошо себя вести, то нет. Веди аккуратнее, машина совсем новая. Спасибо, — говорю я и, поправив фрак, направлюсь во дворец.

Едва ступаю на красную ковровую дорожку, как меня ослепляют десятки фотовспышек. Стоящие за ограждением журналисты без конца снимают меня. Такое чувство, будто бы я снова угодил под обстрел заклинаниями. Точно такое же мелькание со всех сторон, только вот струнами от фотовспышек не отобьёшься.

Вернее, я мог бы. Но зачем? Наоборот, я улыбаюсь и машу репортёрам рукой, не сбавляя при этом шага.

— Андрей Алексеевич, ответьте, пожалуйста, на пару вопросов! — выкрикивает один из журналистов и тянет ко мне руку с диктофоном.

— Барон Зверев, барон Зверев! Небольшое интервью для Первого имперского телеканала!

Ого, не ожидал, что ко мне будет проявлено столько внимания. Решаю, что будет неплохо засветиться на первых страницах СМИ, так что подхожу к журналистам и говорю:

— Здравствуйте. Готов ответить на вопросы, если это не займёт много времени.

Вперёд тут же вырывается блондинка с объёмной и упругой на вид грудью. Белая блузка расстёгнута достаточно, чтобы можно было сполна насладиться шикарными видами. Заметив, что сумела привлечь моё внимание, журналистка тычет микрофон мне в лицо и почти кричит, перекрывая голоса остальных:

— Журнал «Дворянская смута»! Ваше благородие, по какой причине вы так жестоко обошлись с военными противниками?

— Я обошёлся с ними гораздо более мягко, чем они с моим родом тридцать лет назад, — невозмутимо отвечаю я.

— Но вы казнили барона Ватагина на крыльце его собственного дома! А он ведь никак не участвовал в прошлой войне против вашего рода.

— Вы правы. Зато он совершал другие недружелюбные действия против меня лично. Незаконная слежка, оскорбление чести и несоблюдение взаимных договорённостей. В том числе, покойный барон обещал не совершать против меня враждебных действий. Он нарушил своё слово и поплатился за это.

— Граф Хрипунов… — начинает блондинка.

Отворачиваясь, я перебиваю её:

— У кого-нибудь есть вопросы, не имеющие отношения к войне, которая уже закончена и результаты которой узаконены?

— Андрей Алексеевич, почему вы прибыли без спутницы? — спрашивает кто-то.

— У меня пока что нет ни жены, ни постоянной подруги. Возможно, я встречу кого-нибудь на этом балу, — с улыбкой отвечаю я.

— В этом не сомневайтесь, — вдруг раздаётся томный голос за спиной.

Повернувшись, я вижу перед собой шикарную даму лет тридцати пяти. Она одета в серебристое платье, в волосах у неё сверкает бриллиантовая диадема.

— Графиня Светлана Некрасова. Вдова, — многозначительно добавляет она и протягивает мне руку для поцелуя.

Я вынужден соблюсти этикет и коснуться губами тыльной стороны её ладони. От кожи графини пахнет приторно-сладкими духами. Фу, зачем выливать на себя парфюм в таком количестве? Такое ощущение, будто я сунул голову в бочку с духами.

— Рада знакомству, барон, — говорит Некрасова.

— Взаимно, ваше сиятельство.

— Давайте оставим этих охотников за сплетнями. Вы будете так любезны проводить меня внутрь?

— Сожалею, я бы хотел ответить ещё на несколько вопросов. Прошу простить, графиня, приятного вечера, — я отвешиваю лёгкий поклон и поворачиваюсь обратно к журналистам.

Возможно, это было немного грубо, однако Некрасова сама повела себя довольно нагло. Оторвала меня от общения с людьми и почему-то решила, что я обязан её проводить, да еще и перед телекамерами.

Ещё несколько минут я общаюсь с журналистами. Мимо проходят ещё несколько гостей, и к ним тоже пристают с различными вопросами, однако большая часть микрофонов и объективов по-прежнему направлены на меня. Ну, ещё бы. Я такую шумиху поднял в последнее время.

Когда вопросы начинают повторяться, я прощаюсь с репортёрами и направляюсь, наконец, ко входу во внутренний двор Зимнего дворца. Императорские гвардейцы, одетые в парадные мундиры, открывают мне ворота, а затем рядом со мной оказывается слуга, который с первого взгляда производит впечатление крайне воспитанного человека.

— Добро пожаловать, господин. Позвольте ваше приглашение, — поклонившись, просит он.

Я снова достаю билет и протягиваю ему. Мужчина неожиданно создаёт заклинание, которое заставляет печать на бумаге вспыхнуть. Хм, может быть, он и слуга, но определённо из дворянского рода. Простолюдины не владеют такой магией.

— Благодарю, Андрей Алексеевич. Позвольте рассказать вам, где и как будет проходить мероприятие, — возвращая приглашение, говорит слуга.

— Слушаю вас.

— Прямо перед вами находится Большой двор. Вы можете прогуляться по нему и насладиться общением с другими гостями. Официанты разносят напитки и закуски, пожалуйста, угощайтесь. В назначенное время всех гостей пригласят в Гербовый зал, где пройдёт официальная часть, включая фуршет, танцы и торжественную речь императора. Напоминаю, что считается неуместным покидать событие до ухода его императорского величества и тем более до его появления. Даже в случае уважительной причины это может быть расценено как оскорбление владыки.

— Спасибо за разъяснения, — киваю я.

— Это ещё не всё, ваше благородие. Как мне известно, вы впервые на подобном мероприятии. Не сочтите за грубость, но я вынужден сообщить вам, что на императорском балу запрещены конфликты между гостями, а любое применение магии считается попыткой покушения на императорскую семью, — говорит слуга, и в этот момент он совсем не выглядит, как услужливый лакей. Такое чувство, что на самом деле он сотрудник службы безопасности императора и просто вырядился в ливрею слуги.

— Хорошо. Буду иметь в виду, — отвечаю я, снимая астральный доспех, который по привычке нацепил, когда вышел из автомобиля.

Хрен его знает, насколько мощные охранные артефакты здесь стоят. Вполне вероятно, что даже мои необычные для этого мира силы они смогут распознать.

— Больше не смею задерживать вас, господин барон. Приятного вечера, — ещё раз поклонившись, мужчина теряет ко мне всякий интерес.

Иду вглубь двора, по дороге зацепив бокал шампанского с подноса, проходящего мимо официанта. Делаю глоток — надо же, какой изумительный напиток. Впрочем, чего ещё ожидать от мероприятия подобного уровня? Здесь всё должно быть по высшему разряду.

Уже темнеет, но в зале повсюду горят фонари, красиво подсвечивая детали интерьера и ландшафта. Наряженные гости гуляют по двору, общаются, выпивают и закусывают.

Я вижу, что многие обращают на меня внимание, и моих ушей то и дело достигают обрывки фраз вроде «Это же он! Барон Зверев!» или «Неужели тот самый? А он и правда красавец!».

Не тороплюсь завязывать знакомства, предпочитая сначала немного осмотреться. Всё-таки в высшем обществе я новенький, надо хотя бы немного разобраться, кто есть кто. Однако моего общения, как выясняется, жаждут не одни журналисты.

Гости подходят ко мне один за другим, спеша представиться и перекинуться хотя бы парой слов. Спустя пару десятков таких знакомств я перестаю запоминать имена и титулы. Даже не пытаюсь, честно говоря.

Когда общаюсь с очередной дочерью какого-то графа, обращаю внимание на пожилого мужчину с крючковатым носом и чёрными зализанными назад волосами. В отличие от большинства, он смотрит на меня недружелюбно. Можно даже сказать, что с ненавистью. Спокойно смотрю в ответ, и мужчина отворачивается.

— Вы не знаете, кто это? — спрашиваю я, прерывая невинное щебетание собеседницы.

— Кто именно? — уточняет она.

— Тот мужчина с крючковатым носом, — киваю я в его сторону.

— Ах, как вы можете не знать? Это же князь Чернов!

— Правда? Мы с ним ещё ни разу не встречались лично. Прошу простить, сударыня, я должен с ним познакомиться, — мимоходом кланяюсь даме и решительно направляюсь к Чернову.

Тот замечает, что я иду к нему, и явно напрягается. Поворачивается ко мне и расправляет плечи, будто к драке готовится. Усмехаюсь про себя. Подойдя вплотную, резко выбрасываю руку:

— Добрый вечер, князь! Вот мы и встретились.

— Добрый вечер, барон, — он нехотя отвечает на рукопожатие, которое длится едва ли дольше секунды.

— Прелестный бал, не так ли? Я ещё ни разу не был на подобном мероприятии, — я начинаю издалека.

— Не сомневаюсь. Честно признаться, странно видеть вас здесь, — сухо отвечает Чернов.

— Почему? Я такой же дворянин, как и вы. К тому же, у меня есть кое-какие заслуги в ордене Стражей и не только. Уж вы-то точно знаете, что я недавно одержал громкую победу в войне.

— Не такую громкую, как вам кажется, Андрей.

— Алексеевич, — добавляю я.

— Что?

— Андрей Алексеевич. Мы не так близко знакомы, чтобы обращаться друг к другу по имени без отчества. Не так ли, Роман Витальевич? — глядя собеседнику в глаза, спрашиваю я.

Он не отвечает, сверля меня взглядом в ответ. Мужчина, с которым он говорил до этого, бормочет:

— Простите, я должен найти супругу, — и моментально испаряется.

Мы с Черновым остаёмся вдвоём, продолжая давить друг на друга взглядом. Князь первым прерывает молчание:

— Я вынужден признать, что и правда впечатлён вашими успехами, Андрей… Алексеевич. Однако вам должно быть известно, что падение после резкого взлёта бывает особенно болезненным.

— Мне это известно, но разве это высота? Это всего лишь один лестничный пролет, а я собираюсь подниматься всё выше и выше, покорять новые вершины, а падать как раз не собираюсь. Это участь других. Тех, кто смеет бросать мне вызов, — спокойно разъясняю я.

— Вот как, — почти цедит Роман Витальевич.

— Да, именно так. Можете спросить у графа Хрипунова. Ох, пардон, у него вы ничего уже не спросите. Тогда у барона Рогова. Если вдруг вам это интересно, он может рассказать, как опасно со мной связываться.

— С чего вы решили, что вообще интересны мне, барон? Не понимаю, хоть убейте.

— Если вам и правда нет до меня дела, то никто никого убивать не будет, — с улыбкой отвечаю я.

Лицо Чернова моментально мрачнеет. Сделав короткий шаг ко мне, он негромко спрашивает:

— Мне почудилось, или это угроза? — в его голосе дрожит скрытый гнев.

— Почудилось, ваше сиятельство. Если никто из ваших вассалов больше не вздумает напасть на меня, взяв откуда-то большое количество артефактов и танков, то никому ничего не грозит. Приятного вечера, — приподняв бокал с шампанским, я покидаю Чернова. Уходя, спиной чувствую, как он вонзает взгляд мне в спину, будто кинжал.

Продолжаю гулять по двору, непринуждённо общаясь с гостями. Кроме шампанского, пробую вино и коктейли, а также отдаю должное закускам. На балу не предусмотрен полноценный ужин, а я что-то проголодался. Набивать живот перед танцами тоже не стоит, конечно, да и неприлично лопать всё подряд, как будто я Щелкунчик.

Чувствую, как монстрик обиженно возмущается внутри меня, а потом просит выпустить его. Ишь ты, размечтался.

«Нет, малыш, здесь тебе точно не место. Ты что-нибудь проглотишь и даже не заметишь, а мне потом краснеть. Не переживай, дома накормлю тебя чем-нибудь», — мысленно говорю ему я.

Предварительная часть мероприятия длится дольше, чем я рассчитывал. Начинает моросить дождик, но двор тут же накрывают магическим пологом, не пропускающим холодные капли.

Ко мне всё чаще и чаще начинают подкатывать дамы — некоторые сами, другие норовят познакомить меня со своими дочерями или племянницами. Я, конечно, со всеми знакомлюсь, мне не сложно. Тем более, что среди молоденьких есть писаные красавицы. Но в то же время я понимаю, что их интерес ко мне вызван исключительно слухами, которые светские дамы пересказывают друг другу в весьма преувеличенном виде.

Я это знаю потому, что прекрасно всё слышу. Стоит мне пройти мимо группы каких-нибудь женщин, как они тут же начинают болтать: мол, вы слышали, насколько он сильный маг. А какие богатые трофеи он получил после войны! Ах, он до сих пор не женат? Как же так! Он ведь такой завидный жених… Надо познакомить его моей Леночкой, Настенькой, Алёнушкой — подставьте любое женское имя.

Наконец, распорядитель приглашает всех гостей внутрь. Мы входим в Гербовый зал, который поражает своим простором. У входа в него стоят статуи древнерусских воинов, а внутри блестят сплошь позолоченные колонны. Начищенный пол сияет так, что слепит глаза.

Едва все гости расходятся по залу, распорядитель объявляет первый танец, и музыканты начинают играть. По правилам первого танца, кавалеры приглашают дам, но я даже не успеваю оглядеться. Меня со всех сторон облепляют женщины среднего возраста — самые отчаянные охотницы за несравненным женихом, которым меня считают.

— Ваше благородие, я не откажусь, если вы меня пригласите… — воркует одна.

— Андрей, вы удивитесь, как хорошо я умею танцевать. И не только танцевать, — гладит меня по руке другая.

— Дамы, дамы, что вы так нападаете на бедного юношу! Видно же, что он намерен пригласить меня! — решительно встревает уже знакомая графиня Невская.

Вот блин. Конечно, мне приятно женское внимание, но не такое вульгарное. Да ещё и в таком количестве. Однако пригласить кого-то я должен, поэтому выбираю первую попавшуюся женщину в красном платье с корсетом и веду её на середину зала.

Пока танцуем, она вовсю намекает на то, что не против встретиться в менее официальной обстановке. Не оставляет своих попыток даже тогда, когда я прямо говорю, что не заинтересован в свиданиях.

Когда заканчиваем, дама проводит пальчиками по моему бедру и страстно шепчет:

— Надеюсь, это не последний наш танец.

— Не могу ничего обещать, сударыня, — уклончиво отвечаю я и отхожу.

Скоро объявляют второй танец, за ним третий. Всё это время меня продолжают осаждать подвыпившие барышни, и это начинает откровенно надоедать.

Я решительно отказываю большинству из них, и танцую только с теми, кто мне самому симпатичен. Что, впрочем, не позволяет мне избежать пошлых намёков. Чем пьянее становятся дамы, тем более вульгарные предложения от них исходят.

Наконец, я вовсе прекращаю танцевать и просто общаюсь с мужчинами. На все приглашения от женщин даю отказ, на призывные взгляды не обращаю внимания.

— Дамы и господа, объявляется обязательный танец! Все присутствующие обязаны найти себе пару! — объявляет распорядитель.

— Как понять, обязательный? — спрашиваю я у дворянина, с которым беседовал за бокалом шампанского.

— Это традиция, ваше благородие. Советую успеть выбрать даму покрасивее, — мой собеседник подмигивает и почти бегом отправляется искать себе пару.

Ох, блин, кажется, у меня проблемы. Сговорившись, разгорячённые вином и танцами львицы окружают меня со всех сторон. Согласно правилам этикета местной традиции, я обязан выбрать кого-то из них, но никого не хочется. Хватит с меня неприличных предложений, у меня к их навязчивости сформировалось стойкое отвращение.

— Станцуйте со мной, барон!

— Нет, со мной!

— Андрей Алексеевич, вы обязаны принять моё приглашение!

Тут я замечаю неподалёку элегантную женщину старшего возраста, стоящую ко мне спиной. Я уже и раньше обратил на неё внимание, в основном потому, что никто не осмелился пригласить её на танец, кроме принца. Что странно — несмотря на возраст, женщина выглядит очень красивой и изящной. Решив, что уж эта-то пожилая леди точно не станет ко мне приставать, я вежливо прошу меня простить и оказываюсь рядом с ней.

— Позвольте пригласить вас на танец! — кланяюсь я и протягиваю ей руку.

Вокруг нас почему-то воцаряется молчание. Стоящий рядом с дамой охранник хмурится и кладёт руку на рукоять меча, и я сразу же чувствую исходящую от клинка сильную магию.

— Что вы сказали? — скучающим тоном интересуется дама, поворачиваясь ко мне.

Ох, ничего себе. Вот это да. Не могу поверить!

Как же она похожа на мою бабушку из прошлой жизни… По груди расплывается тёплое, нежное чувство, когда я вспоминаю свою любимую бабулю. Мы с ней были очень близки, несмотря на то что она умерла, когда я был ещё совсем ребёнком.

До сих пор наизусть помню колыбельную, которую она пела мне перед сном. Помню тепло её морщинистых рук и аромат сладких булочек, которые она пекла специально для меня.

— Буду счастлив, если вы примете моё приглашение, — настойчиво протягивая руку, говорю я, и не обращаю на охранника никакого внимания, а потом решаюсь добавить:

— Учтите, что отказа я не приму.

— Ты с ума сошёл? — рычит охранник, но дама коротким движением пальцев велит ему заткнуться.

— Даже любопытно, что из этого получится. Хорошо, барон, я принимаю ваше приглашение, — дама вкладывает свою ладонь в мою.

Другие пары уже кружатся в танце, и мы присоединяемся к ним. Моя партнёрша великолепно двигается. Хотя на вид ей лет семьдесят, не меньше, танцует она как юная девушка.

Смотрю на её лицо, так и не в силах отделаться от ощущения, что танцую со своей любимой бабушкой.

— Знаете, вы очень похожи на женщину из моих детских снов, — говорю я, и это действительно так.

— Правда? И что же это за женщина? — интересуется дама.

— Точно не знаю. Понимаете, у меня никогда не было семьи, кроме моего никудышного отца. Но в детстве мне очень хотелось иметь любящую бабушку и поэтому она мне снилась, — неожиданно для себя пускаюсь в откровения.

Причём я совсем не вру. Андрей Зверев, который был до меня, и правда всегда мечтал, чтобы у него была нормальная семья — мама, папа, и все остальные. Но вот о бабуле он почему-то мечтал сильнее всего. В этом мы с ним похоже — я тоже любил свою бабулю сильнее, чем родителей.

— Правда, я понятия не имел, что человек с такой внешностью и правда существует. Я не вру, вы очень похожи на образ из моих детских снов, — продолжаю я.

Моя партнёрша вздыхает и спрашивает:

— Понятно. Что же вы от меня хотите? Рассчитываете на какой-то знак внимания или, может быть, подарок?

— О чём это вы? Вы уже подарили мне больше, чем я мог даже себе представить. Можно сказать, что исполнилась моя детская мечта, — с улыбкой отвечаю я.

— Хм. Вы что, хотите, чтобы я вас усыновила? — приподняв уголки губ, шутит дама.

— Нет, что вы! Но благодаря вам я смог поговорить и даже потанцевать со своей детской мечтой. Поэтому теперь это я у вас в долгу. Если вам вдруг когда-нибудь понадобится помощь, можете смело обращаться к барону Андрею Алексеевичу Звереву.

Брови женщины удивлённо подпрыгивают, и она переспрашивает:

— Если понадобится помощь? Мне? Я могу обратиться к вам?

— Всё верно, — подтверждаю я.

— Что ж. Возможно, я так и сделаю, — улыбается она.

Когда танец заканчивается, мы благодарим друг друга за приятно проведённое время и расходимся. Удивительно, но после этого другие дамы даже смотреть в мою сторону боятся. Может, их расстроило, что я танцевал с пожилой женщиной? Плевать, если честно, почему это случилось — я просто чувствую облегчение от того, что ко мне больше никто не пристаёт.

Проходит ещё немного времени. Я больше не танцую, и особо ни с кем не общаюсь. Голова уже трещит от всех этих придворных расшаркиваний. Когда там уже император объявится?

Как по заказу, после очередного танца музыка прекращается, и распорядитель объявляет:

— Его императорское величество, Александр Николаевич Романов!

Наступает гробовая тишина, и правитель Российской Империи входит в зал. Он одет в превосходный белый фрак, отороченный золотом, держится строго и отстранённо, ни на кого не глядит подолгу. От императора исходит мощнейшая магическая аура — в этом мире, честно признаться, я ещё не встречал никого сильнее. До этого момента самой впечатляющей аурой обладал командор Фурин.

Проходя мимо, император смотрит на меня и задерживает свой взгляд на несколько секунд. Едва заметно кивнув, он продолжает своё безмолвное шествие, собирая поклоны. Когда он оказывается рядом с той пожилой женщиной, что танцевала со мной, то неожиданно берёт её за руку и спрашивает:

— Как ты, мама? Нравится ли тебе сегодняшний бал?

Чего-о⁈ Моя челюсть чуть не летит на пол, еле успеваю стиснуть зубы. Я правильно расслышал? Неужели я танцевал с императрицей-матерью⁈

Она, перебросившись парой слов с сыном, смотрит на меня и подмигивает. Да, чёрт возьми, похоже, я всё правильно услышал. Я танцевал с матушкой нынешнего правителя Российской Империи, вдовой прошлого монарха и одной из самых влиятельных женщин в этом государстве.

Да не просто танцевал, ещё так фамильярно общался и рассказывал ей о своих детских снах. А потом и вовсе предложил помощь…

Охренеть. Просто охренеть.

На всякий случай трогаю за плечо стоящего рядом молодого дворянина и шёпотом спрашиваю:

— Я не ошибся? Это мать его величества?

— Вы что, не знаете? Конечно, это она. Кстати, восхищаюсь вашей смелостью, — отвечает дворянин.

— Почему?

— Потому что последнему, кто пригласил её величество на танец, отрубили голову по её приказу. Уж не знаю, чем он ей не угодил. Говорят, что она терпеть не может никаких фривольностей и лести.

— Понятно. Спасибо, — бормочу я.

Мне, оказывается, невероятно повезло. А я даже и не понял. С ума сойти.

Император произносит торжественную речь, благодаря за прибытие всех собравшихся, после чего мы поднимаем бокал за здоровье правителя и его семьи. Собственно, после этого монарх недолго общается с избранными гостями, а затем удаляется.

Минут через пятнадцать считается приличным уходить и остальным, и я немедленно пользуюсь этим шансом. А то подвыпившие дамы снова как-то плотоядно начинают на меня смотреть.

Выйдя на улицу, глубоко вдыхаю свежий ночной воздух и жду, когда слуга подаст мою машину. Сев за руль, скидываю надоевший галстук и уезжаю.

— Спасибо, что последил за тачкой, Кардинал, — говорю я топору, который по-прежнему висит между передних сидений.

Тот негромко звякает и посылает мне эмоцию, которая значит что-то вроде «пожалуйста, но мне здесь было скучно».

— Завтра утром на пробежку. Там развлечёшься, — говорю я, выезжая с Дворцовой площади.

М-да, бал прошёл действительно интересно. Единственное, что мне не понравилось — это наглое приставание недотра… одиноких женщин. Эх, надо было попросить командора, чтобы выкроил для меня ещё одно приглашение и взять с собой Ларису. Тогда бы мне было проще отказывать.

Эй, а почему я вообще думаю о Ларисе?

Проехавшись немного по городу, решаю не тащиться к себе в поместье, а завалиться спать в какой-нибудь гостинице. Утомился, не хочу долго ехать. Да и спать на надувном матрасе всё-таки поднадоело.

Ничего, ремонт в поместье уже довольно скоро закончится. Смогу купить себе нормальную мебель и жить с комфортом.

Торможу у первой попавшейся гостиницы и снимаю номер. Там принимаю душ и с наслаждением растягиваюсь на просторной кровати. Призываю Щелкунчика и позволяю ему слопать все закуски из мини-бара, а потом лечь к себе под бочок. Так и засыпаю, не забыв перед этим отправить душу в Астрал.

Утром, как я и обещал Кардиналу, отправляемся на пробежку. Усердная тренировка помогает избавиться от остатков усталости после вчерашнего бала. Надо же, не думал, что от развлечений тоже можно устать. Хотя для меня бал превратился в своего рода испытание на выносливость и умение сохранять лицо в не самых приятных ситуациях.

Полезный навык, между прочим.

После тренировки возвращаюсь в номер, принимаю душ и заказываю завтрак. Пока ем, звоню Матвею и убеждаюсь, что работы на моих землях продолжаются, всё в порядке.

— Группа рабочих от барона Писемского прибыла, куда прикажете их направить? — спрашивает прораб.

— Пусть начнут прокладывать дорогу к владениям барона. Нам с Валерием Васильевичем обоим она пригодится. Отправь к нему кого-нибудь — может, у него найдутся люди, чтобы начали прокладку из его владений.

— Хорошо, ваше благородие. Как скажете. Есть ещё один вопрос! Помните старое здание казармы, чуть к западу от поместья?

— Помню, конечно.

— У нас экскаватор освободился, траншеи на болотах закончили рыть, осталось только трубы для отвода воды проложить. Можем заняться сносом старой казармы, вы же не планируете её восстанавливать? — уточняет Матвей.

— Не планирую. Можете сносить, я на её месте потом новую построю.

— Договорились. Есть ещё какие-то указания?

— Пока что нет. Вечером приеду, поговорим, — отвечаю я и на этом прощаемся.

Да, казарма — это хорошо. Только вот где мне, интересно, нанять себе гвардейцев? Пока что не представляю. Трудно будет найти верных людей. Это всегда трудно. А набирать кого попало по объявлению слишком рискованно, я в прошлой жизни столько раз сталкивался с предательством, что повторять этот печальный опыт в этом мире совершенно не хочется.

Ладно, пока не горит. А раз уж я в городе, можно заняться кое-какими другими делами. Например, я давно собирался заказать себе нормальный родовой меч! Так, я же сохранил номер того крутого кузнеца? Точно, вот он. Олег Костоломов.

— Слушаю, — кузнец отвечает почти сразу.

— Доброе утро. Это барон Зверев.

— Да, ваше благородие. Я сохранил ваш номер. Вы же сказали, что обратитесь ко мне позже, а мои клиенты редко выбирают кого-то другого.

— Надо же, а вы уверены в себе, — с усмешкой замечаю я.

— Ещё бы. Без лишней скромности, я делаю лучшие родовые мечи во всей Российской империи. Вы решили сделать заказ? — спрашивает Олег.

— Да. Когда к вам можно приехать, чтобы обсудить детали?

— Хоть сейчас. Я скину адрес.

Уже через полчаса я приезжаю в кузницу Костоломова, которая своими размерами скорее напоминает литейный цех. Строго говоря, это не совсем кузница, это артефактная мастерская. Хотя и кузница здесь тоже имеется.

Олег встречает меня лично. Крепко пожимает мне руку, внимательно оглядывает и говорит:

— Вам нужен длинный полуторный меч, такие ещё называют бастардами. Простая гарда, широкий обоюдоострый клинок без сужения.

— Ничего себе. Вы это всё определили по моему внешнему виду? — удивляюсь я.

Костоломов кивает:

— Да. Я не первый год работаю, и мой магический дар позволяет сразу видеть, кому какое оружие подойдёт. Это же касается и магических свойств будущего меча. Думаю, вам подойдёт… — а дальше он перечислил все магические способности моего будущего меча, и мне они очень понравились. О некоторых, честно говоря, я даже не задумывался, но лишними они т очно не будут.

— Надо же. А вы правы, мне действительно отлично подойдёт меч именно с такими свойствами!

Олег разводит руками:

— Я же говорю, мой талант позволяет подобное. Потому ко мне и обращаются все дворяне, кто может себе это позволить. Простите, что спрашиваю, но вы помните цену, ваше благородие?

— Да, конечно. Готов внести аванс немедленно.

— Сначала обсудим материалы. Для обозначенных свойств мне потребуются следующие ингредиенты…

Кузнец, загибая мозолистые пальцы, перечисляет список материалов, большую часть из которых можно найти только в разломах высокого уровня. Причём они весьма редкие, не уверен, что на складе ордена найдутся все из них. Что-то из списка есть у меня в личных запасах, что-то наверняка смогу купить на базе, но вот главное — лунное железо, вряд ли получится легко добыть.

— Вы же знаете, что лунное железо можно найти только в радужных разломах? — на всякий случай уточняю я.

— Конечно. Но для вашего меча подойдёт только оно. Я же правильно понимаю, вы хотите самый лучший клинок?

— Да.

— Тогда без вариантов, — говорит кузнец.

— Без вариантов так без вариантов. Достану лунное железо, — киваю я.

— Пока вы будете его искать, я смогу начать работу над рукоятью и необходимыми составами для закалки клинка. Так что можете не слишком торопиться, это тоже займёт время.

— Договорились, — говорю я.

Перевожу кузнецу аванс, и на этом мы расстаёмся. Предварительно позвонив Тимофею, я еду к нему. Надо обсудить обновлённый список аудиторских фирм, а затем и отправиться на переговоры с руководством некоторых из них, встречи должны быть назначены.

Даже хорошо, что я остался в городе. Сразу много дел переделаю, а перед поездкой домой куплю нам с Щелкунчиком несколько вкусных пицц. А то в моё поместье до сих пор нет доставки…

Российская Империя. На востоке от Санкт-Петербурга. Поместье князя Чернова.

— Здравствуйте, Роман Витальевич, — граф Беркут приветствует князя глубоким кивком.

Князь Чернов обводит его взглядом снизу доверху и кивает на стул напротив себя. Сергей Егорович садится, не ожидая ничего хорошего. То, что князь решил принять его официально, у себя в кабинете, уже говорит о многом.

Само собой, Беркут не является вассалом Чернова. Но они, тем не менее, связаны. И у князя есть власть над ним, которой он может воспользоваться. Беркут прекрасно понимает, зачем Роман Витальевич его вызвал.

— Итак, Сергей Егорович. Я хочу узнать, почему вы вдруг предали меня и графа Ярыгина, — сухо говорит Чернов.

— О чём вы говорите, Роман Витальевич? Я никого не предавал.

— У меня иное мнение. Мы воевали со Зверевым, которого вы тоже называете своим врагом. Ярыгин просил вас присоединиться к войне, но вы отказали. Как ещё это назвать?

— Против него и так воевали трое. Если бы я вмешался, то как бы это выглядело? Четыре аристократа с мощными армиями против одного барона, у которого нет ни единого гвардейца? Даже несмотря на то, что на его стороне выступили граф Самойлов и…

Князь поднимает ладонь:

— Стоп-стоп. Мне неинтересны ваши отговорки. Суть проста: пока наши люди сражались, вы предпочли отсидеться в стороне. Возможно, именно вас не хватило, чтобы наши с Ярыгиным вассалы одержали победу!

Тяжело вздохнув, Беркут говорит:

— Я так не думаю. У вас всё пошло не по плану с самого начала.

— Хотите сказать, это моя вина? — повышает голос Чернов.

— Я хочу сказать, что неразумно выступать против Зверева грубой силой. Мы уже не раз убедились, что это бесполезно, — парирует Сергей Егорович.

— Что ж, здесь не поспоришь, — неожиданно соглашается Роман Витальевич.

Откинувшись на стуле, он прищуривается, вновь оглядывая собеседника с ног до головы.

— Ладно. Я прощу ваше решение не вступать в войну. Но тогда вам предстоит сделать что-то иное. Вы же ещё хотите вернуть свои родовые мечи?

— Конечно, — Беркут чувствует подвох, но не может ответить иначе.

— Тогда я могу предложить вам вариант, как навредить Звереву без насилия. Но я только дам вам идею, дальше придётся действовать самому. Раз уж вы говорите, что мы с вами на одной стороне, так давайте действовать! — Чернов хлопает ладонью по столу.

— Надеюсь, это значит, что и вы будете что-то делать? — холодно уточняет Сергей Егорович.

— Само собой. Но мои действия вас не касаются. Итак, вы готовы выслушать, что я предлагаю?

— Готов. Что бы вы ни думали, князь — я не успокоюсь, пока не заставлю Андрея Зверева ползать перед собой на коленях…

Глава 10

Санкт-Петербург. Кабинет Тимофея Ульянова, главного адвоката рода Зверевых.

Проведя несколько встреч с директорами аудиторских компаний, я еду в кабинет Тимофея. Кстати, вчера на балу я познакомился с одним бароном, фирма которого занимается бухгалтерской отчётностью. С её директором я тоже пообщался и решил, что можно с ними поработать. Чем больше независимых оценок своих активов я получу, тем лучше. Более того, так я смогу вычислить кто занимается укрывательством или недостаточно хорошо выполняет поставленную перед ними задачу. И в дальнейшем отсеять недобросовестных аудиторов.

Мы с Тимофеем усаживаемся в отдельной комнате и закрываем дверь. Наливаем себе кофе, раскладываем документы и принимаемся обсуждать дела.

— Я правильно понимаю, что вы уже выбрали несколько подходящих компаний для аудита, ваше благородие? — спрашивает адвокат.

— Две. Вот, я даже взял образцы договоров, — постукиваю пальцем по лежащим на столе бумагам.

— Отлично. Этого будет достаточно?

— Не думаю. Я хочу, чтобы проверка получилась по-настоящему всесторонней и объективной. Поэтому, чем больше высококлассных специалистов ей займутся, тем лучше. Для проверки бухгалтерии можно привлечь фирму моего нового знакомого. С ним я тоже только что встречался, — отвечаю я.

Тимофей, кивнув, открывает на планшете какой-то сайт и поворачивает экран ко мне:

— Вот, ваше благородие. Одна из московских компаний, о которых я говорил. Одни из лучших аудиторов в империи, к ним непросто попасть. Однако я связался с ними, и когда прозвучало ваше имя, они сказали, что готовы как минимум провести переговоры. Это можно сделать прямо сейчас, через интернет.

— Хорошо. Давай проведём, — соглашаюсь я.

Тимофей связывается с директором московской компании, и уже через несколько минут мы общаемся с ним по видеосвязи. Директора впечатляет масштаб работ, который я предлагаю, и он соглашается сотрудничать. Гонорар, который он просит, впечатляет уже меня.

Но ничего, я готов заплатить. Я и не рассчитывал, что аудит обойдётся дёшево — мне досталось много сложных активов, которые надо всесторонне изучить. Лучше я потрачу деньги сейчас, чем начну работать, ни в чём не разобравшись, и в итоге сяду в лужу. В этом случае я потеряю гораздо больше.

В общем, заключаем с москвичами договор и подписываем его с помощью электронных подписей.

— Уже сегодня-завтра все наши аудиторы приступят к работе. Я, тем временем, займусь инвентаризацией договоров и прочими юридическими делами, — с улыбкой говорит Тимофей.

— А что насчёт наёмников? У тебя было время поработать над этим? — спрашиваю я.

Адвокат хлопает себя по лбу и говорит:

— Конечно! Простите, ваше благородие, как я мог забыть. Вот, пожалуйста, есть несколько вариантов, которые могут вас устроить.

Тимофей вновь поворачивает ко мне планшет и начинает показывать страницы наёмников. Я про себя удивляюсь — надо же, в Аркелиме, моём прошлом мире, наёмники считались отребьем, недостойным доверия. К их услугам прибегали только в случае крайней нужды. Здесь, на Земле, это вполне уважаемые господа — хотя им точно так же не особо доверяют, но их деятельность вполне законна. Вот, даже сайты свои есть, оформленные по всем рекламным правилам.

— «Серые вепри», ваше благородие. Они по большей части специализируются на разведке и диверсиях, поэтому не совсем наш вариант. «Громовержцы» тоже очень хороши, в их рядах много магов и они сами делают для себя артефакты — это может оказаться полезно. Но я уверен, что вы остановите свой выбор на «Сибирском дозоре», — рассказывает Тимофей и открывает страницу последнего упомянутого отряда.

— Почему на них? — уточняю я.

— Как можно догадаться из названия, их специализация как раз охрана, у них есть опыт в борьбе не только с людьми, но и монстрами разломов, которые вырываются наружу при открытии разлома. Их командир раньше служил в имперской полиции и разбирается в том, как грамотно всё организовать. Кроме того, я взял на себя смелость связаться с прошлыми нанимателями, и получил очень хорошие рекомендации, — объясняет Тимофей.

— Хм. Ты прав, «Сибирский дозор» подойдёт нам больше всего. Они же никогда не работали на петербургские рода? — уточняю я.

— Никогда. Я уже проверил, потому что помню, это было главным вашим условием, — кивает адвокат.

— Отлично. Давай прямо сейчас с ними свяжемся, — говорю я.

Находим на сайте номер телефона, и я сразу же звоню наёмникам.

— «Сибирский дозор», лейтенант Пехова. Слушаю вас, — раздаётся в трубке приятный женский голос.

— Здравствуйте, лейтенант. Говорит Андрей Алексеевич Зверев, я барон из Санкт-Петербурга и член ордена Стражей.

— Рада знакомству, барон. Меня зовут Ирина. Чем могу помочь? — деловым тоном интересуется девушка.

— Хочу нанять ваш отряд на долгий срок.

— Задача?

— Охрана земель и предприятий, возможно, боевые столкновения с враждебными родами. Но на последнее можете особо не рассчитывать, в ближайшее время вряд ли кто-то захочет со мной воевать, — с усмешкой добавляю я.

— Не сомневаюсь, господин барон. Мы стараемся следить за всеми войнами родов в Российской Империи, и про вашу войну тоже слышали. Впечатляющая победа, — говорит Ирина.

— Спасибо. Так что, вы готовы приступить к согласованию договора?

— Я записала вашу заявку и передам информацию командованию. С вами свяжутся в ближайшее время. Спасибо, что обратились в «Сибирский дозор».

— Хорошо. Только не затягивайте, у меня есть и другие отряды на примете, — говорю я.

— Конечно, ваше благородие. Ждите звонка в течение пары часов.

— Всего доброго, лейтенант, — говорю я и кладу трубку.

Проходит минут пятнадцать. Не успеваем мы с Тимофеем обсудить ещё несколько дел, как наёмники перезванивают.

— Барон Зверев, я Пётр Васильевич Холодов, командир «Сибирского дозора». Мы готовы начать согласование договора. Будем рады служить достойному дворянину, состоящему в ордене Стражей, — звучит в трубке жёсткий голос мужчины.

— Прекрасно, Пётр Васильевич. Тогда скиньте мне всё необходимое через родовое приложение, и можете выдвигаться в Петербург. К вашему приезду мои юристы все подготовят. Контракт подпишем на месте, — отвечаю я.

— Договорились, ваше благородие. Уже сегодня отправимся в столицу. До скорой встречи, — говорит командир наёмников.

— Тимофей, проверь договор, который они вышлют и внеси правки, если потребуется. Хоть они и кажутся теми, кому можно доверять, с наёмниками надо держать ухо востро, — говорю я, сбросив звонок.

— Конечно, ваше благородие. Закончу кое-какую работу и всё сделаю, — кивает адвокат.

Разобравшись с текущими делами, я прощаюсь с Ульяновым и собираюсь вернуться в поместье. Пока я ездил по городу и совещался с Тимофеем, уже начало вечереть. Надо ещё успеть пообщаться с Матвеем по поводу продолжения ремонта.

Но как только я выезжаю за город, раздаётся звонок от командора Фурина. Просто так он не звонит, скорее всего, это что-то важное.

— Слушаю, Дмитрий Сергеевич, — сбавляя скорость и прижимаясь к обочине, говорю я.

— Здравствуй, Андрей! Как вчерашний бал, всё прошло хорошо?

— Замечательно. Дал интервью журналистам, познакомился со многими людьми, вкусно поел и потанцевал с императрицей-матерью, — кратко пересказываю все события вчерашнего вечера.

— С кем ты танцевал? С самой Анастасией Фёдоровной? — удивляется командор.

— Э-э, да, — отвечаю я, только сейчас сообразив, что даже не узнал имя бабушки.

Хотя какая она бабушка, она чрезвычайно властная и влиятельная женщина… Но учитывая её схожесть с моей обожаемой бабулей из прошлой жизни, буду звать её так. Про себя, конечно же.

— Невероятно. К ней не всякий решится подойти, а ты на танец пригласил. Хотя чего я удивляюсь. Забыл, что ли, с кем говорю? — смеётся командор.

— Знаете, у меня тоже челюсть отпала, когда узнал. Понятия не имел, кто она такая, когда приглашал на танец, — честно признаюсь я.

— М-да, Зверев, с тобой не соскучишься… Ладно, вообще-то, я звоню по делу. Зелье из солнечного колокольчика готово. Я решил, что ты сам захочешь рассказать Ларисе.

— Вы правы. Я даже сам хочу доставить зелье, с вашего позволения.

— А вот этого сделать не получится. Сам понимаешь, зелье очень ценное. Если кто-нибудь узнает, что ты его перевозишь… — Дмитрий Сергеевич многозначительно не заканчивает фразу.

— Вы опять забыли, с кем говорите? — позволяю себе шутку.

— Не забыл. Убить тебя, может, и не смогут, но проблем доставят. А если зелье разобьётся во время схватки? Ты уверен, что сможешь найти ещё один колокольчик?

— Не уверен. Тогда что надо сделать? Привезти брата Ларисы на базу?

— Да, всё верно. Скоро мы его доставим на базу.

— Хорошо. Я подъеду, как будет возможность, — отвечаю я.

— Договорились. Увидимся, Андрей. Да кстати, чуть не забыл! Судя по статистике, ты давно не ходил в разломы. Я как никто тебя понимаю, ты теперь глава рода, надо решать много важных вопросов. Но всё равно, пока ты член ордена, обязан выполнять наши задачи. В противном случае, у тебя будет снижаться рейтинг, — объясняет командор.

— Не переживайте, Дмитрий Сергеевич. У меня как раз появились родовые дела, связанные с разломами. В ближайшее время отправлюсь охотиться, — отвечаю я.

— Рад слышать. К тому же, твой рейтинг уже почти… Ладно, об этом позже.

— Что мой рейтинг почти? — внутри меня сразу же вспыхивает костёр любопытства.

— Позже обсудим, когда достигнешь следующего уровня. Пока, Андрей.

— До свидания, Дмитрий Сергеевич, — говорю я и кладу трубку.

Вижу впереди придорожное кафе и решаю заехать туда. Пиццу-то я так и не купил! Ну ничего, несколько жареных на огне антрекотов или щедрая порция плова с говядиной вполне её заменят.

Заехав на парковку, подхожу к трудящемуся у мангала азиату и спрашиваю:

— Здравствуйте? Плов есть?

— Готовится, господин, вот-вот поспеет! — он указывает на стоящую в стороне печь с казаном.

— Заберу весь казан, — говорю я, чем вызываю у повара настоящий восторг.

Оплатив покупку, отхожу в сторону и набираю номер Ларисы. Уже представляю, как обрадуется Огонёчек, и от этого у самого теплеет на сердце.

Правда, Лариса что-то не хочет брать трубку. Сначала думаю, что она занята, а потом вспоминаю ту сцену на празднике. Она меня поцеловала и затем сбежала, теперь, должно быть, стесняется разговаривать. Ладно, тогда сделаем по-другому.

Пишу ей сообщение: «Привет, Огонёчек. Для твоего брата всё готово».

Не проходит и нескольких секунд, как девушка сама мне звонит.

— Ты не шутишь, Зверев? Зелье правда готово? — в её взволнованном голосе слышатся слёзы.

— Разве над такими вещами шутят? Мне недавно звонил командор. Он сказал, что отправит за твоим братом отряд Стражей, так что готовьтесь. Как я понимаю, лечение займёт ещё какое-то время, но всё равно можешь выдохнуть. Твой брат придёт в себя.

— Зверев, я… Не знаю, что и сказать! — выкрикивает Лариса и принимается плакать по-настоящему.

— Ладно тебе, Огонёчек, не плачь. Худшее позади, не так ли?

— Спасибо, Андрей. Я у тебя в долгу, — всхлипывает она.

— Никаких долгов. Я это от чистого сердца. Ну всё, увидимся. Надеюсь, ты не будешь продолжать бегать от меня, — с улыбкой говорю я.

— Не буду. Наверное. Слушай, насчёт того раза…

— Если хочешь, можем делать вид, что ничего не случилось, — перебиваю я.

Помедлив, Лариса отвечает:

— Да. Лучше так и сделать.

— Вот и договорились. Ну всё, Огонёчек, пока. Увидимся, — говорю я и кладу трубку.

Тут как раз мне подают замотанный в полотенце казан. В кафе не нашлось подходящей тары, чтобы переложить туда весь плов, поэтому они готовы отдать прямо так при условии, что казан я верну. Вместо этого я просто отдаю им деньги за него, пригодится. Может, как-нибудь на досуге научусь готовить плов, шашлык у меня уже неплохо получается.

Домой возвращаюсь, когда уже темнеет. Рабочие разошлись, но Матвей ещё на месте. С удивлением застаю их вдвоём с Конрадом — прораб сидит на крыльце, а призрак висит рядом, и они болтают, будто закадычные друзья.

— О, ваше благородие! Наконец-то! — заметив меня, Матвей поднимается, и они с призраком одновременно кланяются.

— Привет, работяги. Когда это вы подружиться успели?

— Так мы всё время общаемся, когда вас здесь нет. Вот сейчас о старых временах разговорились. Помогал Конраду память прочистить, — объясняет прораб.

— И как, помогло? — перевожу взгляд на призрака.

— Не очень, господин барон. Но я вспомнил некоторые моменты из прошлого. Увы, для вас они бесполезны, — отвечает тот.

— Жаль. Ладно, Матвей, раз уж ты здесь, пойдём в дом. Приглашаю тебя отужинать вместе, заодно расскажешь, как работа продвигается, — говорю я, доставая из машины казан с пловом.

— Большая честь, ваше благородие, — кланяется прораб.

Накладываю себе и ему по щедрой порции, а затем ставлю казан на пол и выпускаю Щелкунчика.

— Всем приятного аппетита! — объявляю я и принимаюсь за еду.

Монстрик глубоко втягивает аромат угощения и облизывается:

— Ку-усна…

— Только сам казан не ешь! Он мне ещё пригодится.

Щелкунчик, распахнувший было пасть, закрывает её и с самым невинным видом кивает.

— Анешна!

— Знаю я тебя. Ты собирался всё разом слопать. Ешь только то, что внутри, — грозя ему ложкой, говорю я.

После ужина Матвей приносит из своей машины проекты интерьера и внешней отделки поместья. Оказывается, специалисты уже здесь побывали и всё подготовили, мне остаётся только внести изменения или же сразу утвердить.

Честно говоря, не хочу особо париться, долго выбирая цвет обоев или местоположение дивана в каминном зале. Просматриваю все задумки дизайнера. Мне действительно все понравилось, поэтому я ставлю свою подпись. — утверждено.

— А это смета, ваше благородие, — прораб протягивает мне очередную бумагу.

— Неслабо, — присвистываю я, увидев сумму внизу документа.

— Так ведь лучшие материалы будем использовать. Можем сэкономить, конечно, если желаете…

— Нет-нет. Пусть всё будет по высшему разряду. Как раз завтра поеду забирать из автомастерской свой пикап, куплю часть необходимого, — говорю я.

— Останется только хороших отделочников найти. Раз уж вы от моих московских отказались, — с некоторой обидой произносит Матвей.

— Позвоню командору и другим знакомым. Думаю, что желающие подзаработать обязательно найдутся.

— У командора я и сам могу спросить, с вашего позволения. Завтра с утра всё равно надо к нему в поместье заехать. Так и скажу, что вам работники нужны, уверен, он не откажет.

— Хорошо, спасибо. Только передай мне его ответ сразу, — говорю я.

— Конечно, ваше благородие. Тогда завтра созвонимся, — Матвей поднимается и, поклонившись, уходит.

Довольный Щелкунчик до сих пор вылизывает казан. Зову его спать, и мы заваливаемся на надувной матрас. Тёплый и мягкий монстрик пристраивается рядом и сворачивается калачиком, будто кот. Почёсывая его шёрстку, я спокойно засыпаю.

Утром, как всегда, поднимаюсь с рассветом и отправляюсь на пробежку. Пока бегу, размышляю, чем сегодня буду заниматься. С активами пока что всё решено, теперь надо только дождаться окончания аудита. С ремонтом поместья тоже всё понятно. Отправлюсь, видимо, охотиться в разломы! В Крепости ночи встречаются радужные, попробую найти там металл для своего родового меча…

Или нет.

Не успеваю толком разогреться, как раздаётся рокот грома. Остановившись, смотрю на небо и вижу тонкую багряную полоску на западе, которая стремительно становится всё шире и ярче. Я не ошибся — наступает Багровая буря.

То, что нужно! Перед отправкой на охоту успею как следует прокачаться.

Останавливаюсь и активирую печать Пожирателя, готовясь к поглощению энергии Хаоса. Щелкунчик запрыгивает ко мне на плечо и сжимается, с опаской глядя на багровеющее небо. Кардинал тоже на всякий случай телепортируется в руку.

Грохот становится всё громче, на небе сверкают чёрные молнии. Тёмная энергия наполняет всё вокруг, а я распахиваю руки, пропуская её через себя. Чувствую, как с каждой крупицей становлюсь сильнее.

Когда буря заканчивается, делаю несколько глубоких вдохов и призываю на помощь астральную энергию, успокаивая жжение печати Пожирателя. Думаю, что мне никогда не удастся полностью избавиться от побочек — помимо того, что печать горит, ещё и голова немного кружится.

Но ничего, это того стоит. Потому что когда я прихожу в себя, то пробую призвать сразу две струны Хаоса, и у меня это легко получается!

Супер. Теперь мне вообще никакие маги не противники. Любое заклинание смогу разрушить играючи.

Кстати, и астральных струн у меня в последнее время прибавилось благодаря постоянной и упорной медитации, а также другим практикам, которые я не забываю совершать ежедневно. Астральных струн теперь уже не шесть, а восемь, и я чувствую, что девятая на подходе.

Струны, доспех, астральное зрение и отдельные от тела щиты — всё это я уже умею, но это далеко не полный перечень моих навыков. В прошлой жизни я умел намного больше. В этой жизни всё постепенно возвращается. Думаю, пора испробовать кое-что ещё.

Ну-ка, сейчас…

— Друг! МатрИ! — Щелкунчик, подняв шерсть дыбом, вдруг указывает куда-то в сторону.

Повернувшись, я вижу крадущуюся в мою сторону пантеру с шипами на спине. Ого, откуда она здесь?

Хотя ответ простой. Где-то рядом, прямо на моих землях, открылся разлом.

— Кис-кис. Иди сюда, — ласково зову монстра, одновременно выпуская струны.

Пантера скалится и в следующий миг бросается на меня. Быстрая! Но не быстрее моих струн, конечно же. Перехватываю кошку в прыжке и швыряю в ствол ближайшего дерева. Ломаются и дерево, и позвоночник твари.

— Так, малыш. Как насчёт плотного завтрака? Давненько мы с тобой не были в разломах!

— Ашли! — с готовностью соглашается Щелкунчик.

— Пошли. Судя по всему, он где-то в той стороне, — говорю я и бодрым шагом отправляюсь вперёд.

Эх, жаль, не успел свой пикап из мастерской забрать. Ну, не страшно, потом заберу. Всю добычу понесёт Щелкунчик в своём безразмерном желудке. Если там не будет ничего липкого и вонючего, часть можно будет загрузить и в новую машину.

Разлом находится быстро. Портал сияет жёлтым цветом — значит, четвёртый уровень. Прекрасно, а то надоело мне уже охотиться в разломах второго уровня, скучно.

На всякий случай укрепив астральный доспех, прыгаю внутрь и тут же оказываюсь по пояс в какой-то вонючей жиже. Блин, что это за хрень? Выглядит как кровь.

Одну минуточку… Это же и есть кровь. А течёт она во-он из той титанической туши на горизонте.

С ума сойти, это же гидра! Здоровенная драконоподобная тварь с огромным количеством голов. Судя по земным мифам, человечество как минимум один раз сталкивалось с подобным монстром в древности. И они очень правильно описали его свойства — отрубишь одну голову, на её месте вырастет две других. Не так быстро, как в мифах, но тем не менее — убить гидру и правда непросто.

Кто же замочил её здесь, интересно? Судя по виду туши и стоящему в воздухе трупному запаху, мертва она уже довольно давно. А кровь до сих пор вытекает из тела — я попал только в один поток, далеко не самый крупный. Вокруг целое переплетение рек и озёр из крови гидры.

Большая жалость, что из её крови не растёт кровяной хрусталь. Так бы это место через время превратилось в настоящую сокровищницу. Но нет — хоть гидра существо и магическое, её кровь никакими свойствами не обладает. Кроме токсических. Хорошо, что я в астральном доспехе.

— Щелкунчик, ты кровь пить будешь?

— Не-е, некусна, — мотает головой монстрик.

— Вот и правильно. А ещё она вредная, — одобряю я его решение.

Как только вылезаю на берег, слышу в воздухе громкий гул. Ну да, ну да. Следовало ожидать, что эти твари здесь есть. Я и ожидал — даже удивиться успел, где это они так долго.

Великаньи слепни! Обожают пить кровушку, и как ясно из названия — предпочитают великанью. А также драконью, например. В общем, лакомятся кровью очень больших существ.

А мелких жертв, в том числе и людей, они сжирают целиком. Вот и меня хотят сожрать.

Стая слепней пикирует на меня, вытаращив острые саблеподобные жвалы. Выпускаю струны и срубаю на лету самых быстрых, чем заставляю остальных рассыпаться в разные стороны. Они кружат надо мной и без остановки жужжат, вызывая головную боль.

Отправляю Кардинала в полёт и на пару с ним мы быстро истребляем стаю. Но даже когда их жужжание стихает, у меня в ушах оно до сих пор звучит. Противные твари. Хорошо хотя бы, что в них есть кое-что полезное.

Отрубаю всём мёртвым слепням головы и крылья, а затем складываю на берегу. Надеюсь, никто не решит ими поживиться. Скормить Щелкунчику нельзя — переварит. Позволяю ему съесть только остатки туш, в которых нет ничего ценного.

Оглядев каменистые равнины вокруг, я замечаю несколько открытых жил с какими-то металлами. Не лунное железо, конечно, но тоже будет полезно, как на продажу, так и для собственных нужд. Да и минералы здесь наверняка ценные есть.

Я уж не говорю о том, что с гидры можно снять чешую, которую используют для создания артефактов. И кровь! Хотя из неё не растёт кровяной хрусталь, алхимики всё равно обрадуются.

Вытащить отсюда все ресурсы за раз не получится, даже если безвылазно проведу здесь неделю. Да и не хочу я столько торчать в разломе, других задач хватает. Надо бы создать группу добытчиков, чтобы не тратить время на сбор трофеев.

В общем, меня осеняет гениальная идея — надо оставить разлом открытым! Он же на моих землях? На моих. Никто сюда не придёт без моего позволения. Ну а если вдруг придёт — сильно пожалеет. Так что я смогу ещё долго выносить отсюда ресурсы, а после еще и выращивать что-нибудь здесь. Можно даже кровяной хрусталь выращивать. Амулет, открывающий портал, у меня уже есть. Загнать сюда подходящего раненого монстра из Крепости Ночи и запереть его тут, а потом периодически приходить и собирать урожай.

Остаётся сделать только две вещи. Первая — уничтожить всех монстров в разломе до единого. Вторая — придумать, как сделать так, чтобы он не закрывался. Если с первым нет проблем, то со вторым придётся немного повозиться. Хотя идея у меня уже есть… Не зря же я использую Хаос для прокачки!

Что ж, приступим.

Стоит мне пройти немного вперёд, как из озера крови на меня выпрыгивает змееподобная тварь с несколькими головами. Опа, это что, гидрёныш? Ну, то есть, детёныш гидры.

— Щелкунчик, взять!

Малыш с радостью бросается в атаку. Гидрёныш пытается укусить его, но только зря ломает зубы об астральный доспех монстрика. А тот ловко откусывает монстру одну голову за другим. Справляется даже без моей помощи, хотя детёныш гидры больше его вдвое.

Взять с него всё равно было особо нечего, поэтому я и позволил Щелкунчику его слопать. Хотелось посмотреть, как повлияли наши тренировки и астральная энергия. Убеждаюсь, что прекрасно повлияли — Щелкунчик стал гораздо сильнее и, что важно, храбрее.

Чем ближе приближаюсь к телу взрослой гидры, тем больше на пути появляется монстров. Судя по всему, у них там настоящий пир. Великаньи слепни, гигантские комары и самые обычные мухи тучами роятся над трупом, питаясь его гниющей плотью.

Давайте, наслаждайтесь, пока можете. Сейчас придёт барон Зверев и ваш пир будет окончен.

Само собой, так просто приблизиться к туше не получается. Чем ближе подхожу, тем активнее меня атакуют. С насекомыми и детёнышами мёртвой гидры (когда только она успела отложить столько яиц?) я легко справляюсь, но затем на моём пути появляется кое-кто посерьёзнее.

Намного, намного серьёзнее! В прямом смысле «намного».

Из расщелины вдруг поднимается спящий до этого монстр. Его чёрная шерсть начинает мерцать, наливаясь магией. Завидев меня, тварь издаёт низкий рык, от которого дрожит камень под ногами, расправляет кожистые крылья и поднимает скорпионий хвост с острым жалом на конце.

— Охренеть, Щелкунчик, это мантикора! — восторженно выкрикиваю я.

Малыш оценивающе глядит на монстра и спрашивает:

— Тикора? Кусна?

— Не-а, тебе её нельзя, она ядовитая. Спрячься лучше, — говорю я и отзываю монстрика.

В тот же миг мантикора бросается в атаку. Из её шерсти вылетают спрятанные иглы, каждое из которых размером с копьё. Успеваю поставить астральный щит, а затем стреляю в ответ.

Да-да, именно стреляю. Я же хотел попробовать кое-что новенькое? Настало время для астральных стрел!

Строго говоря, это обрубки струн, которым я придаю нужную прочность и слегка заостряю на концах. Выпустить много стрел у меня пока не получается, но и парочки хватает, чтобы удивить противника.

Снаряды вонзаются в морду мантикоры, и она ревёт от боли и удивления. А затем с удвоенной злобой, взмахнув крыльями, взмывает в воздух и сразу же пикирует на меня.

Щёлкают зубы, но хватают лишь воздух. Я вовремя отпрыгиваю и стегаю мантикору несколькими струнами, надеясь отрубить крыло. Не получается — монстр, получив стрелами в харю, активировал магический доспех.

Значит, так, да? Хочешь настоящей битвы? Да с радостью!

Выпускаю струны Хаоса и вонзаю в доспех мантикоры. Ману я уже впитал из кристаллов, поэтому энергию брони монстра использую, чтобы наполнить свои кристаллы.

Мантикора это чувствует и явно не рада. Бросается на меня, машет когтистыми лапами, пытается поймать меня пастью. Всё без толку. Уворачиваюсь почти без усилий, с каждым мигом заставляя мантикору всё сильнее распаляться от злобы.

Резко выгнувшись, она наносит удар хвостом. Отскакиваю, и жало с треском вонзается в камень.

— Эй, осторожнее! Мне твой хвост ещё пригодится. Ты хоть знаешь, сколько денег мне за него отвалят? — возмущаюсь я.

Тварь не успевает вырвать хвост из камня. Закончив ломать её доспех, я бью струнами и отсекаю жало. Мантикора ревёт, но недолго — я опутываю струнами её шею и давлю, придав им остроту. Хлещет чёрная кровь и вскоре тело монстра падает в одну сторону, а голова — в другую.

— Готово, — с улыбкой говорю я.

Струнами схватив тушу твари, я стягиваю её обратно в ту расщелину, где она дрыхла. Сверху складываю несколько камней, чтобы никто не успел поживиться, пока я буду зачищать разлом.

Надо только самому не забыть, где прикопал трофей…

Зачистка разлома занимает немало времени. Мне встречаются ещё две мантикоры, а сколько приходится перебить комаров и слепней — даже считать не берусь. Тысячи, наверное.

Какое-то время спустя, я убеждаюсь, что в разломе не осталось ни единой живой твари. А во время зачистки я понял, что ресурсов здесь просто море. Начиная от минералов и растений, заканчивая мумифицированными останками тварей, которых убили другие монстры. И это я ещё не во все расщелины спускался, там наверняка тоже много всего интересного.

Сердце разлома, что иронично, находится прямо рядом с сердцем мёртвой гидры. Судя по ауре, оно очень сильное, и разлом продержится как минимум пару недель. Но я хочу, чтобы он остался на подольше — вдруг я придумаю способ, как не только собрать здесь все ресурсы, но и выращивать новые? Почвы здесь почти нет, зато есть кровь гидры. Отличное удобрение для некоторых магических растений.

Выпустив струны Хаоса, я втыкаю их в сердце разлома и активирую печать Пожирателя. Я вливаю в печать остатки собранного во время Багровой бури Хаоса.

Получается! Аура сердца на глазах становится сильнее. Перенасыщать его я не планирую, главное, что эксперимент прошёл удачно. Сорвав с тела гидры пару десятков чешуек, я приказываю Щелкунчику их съесть. Затем отправляюсь к выходу из разлома, собирая по дороге всю добычу, какую могу унести сам и какую может проглотить мой питомец без ущерба для самих трофеев.

Оказавшись снаружи разлома, чувствую себя чертовски довольным. Не успеваю добраться до поместья, как в кармане звонит телефон. Руки заняты, потому что я тащу охапку добычи. Добравшись до дома, на глазах изумлённых строителей сваливаю всё на землю и только затем достаю телефон, который не перестаёт звонить.

Надо же, это командор.

— Слушаю, Дмитрий Сергеевич.

— Андрей! Ты там в порядке? Аналитики доложили, что в твоих владениях открылся разлом четвёртого уровня.

— Так и есть. Я его зачистил, но закрывать пока не стал. Не переживайте, внутри ни одного живого монстра не осталось, никто не пострадает. Вы там скажите аналитикам, чтобы это отметили, — говорю я.

— Вот как. И зачем тебе открытый разлом на собственной земле? — интересуется командор.

— Как зачем? Ресурсы буду собирать. Там ещё много всего осталось. Даже труп гидры есть, представляете?

— Ты что, гидру убил⁈

— Нет, она уже дохлая была. Скоро приеду на базу сдавать добычу, всё расскажу, — с усмешкой говорю я.

— Хорошо. Жду, — отвечает командор и кладёт трубку.

Собственно, через час я заезжаю на территорию базы Стражей. Давненько здесь не был, аж ностальгией повеяло. Подъехав к складу, здороваюсь с его начальником Трофимом и говорю:

— Принимай, дорогой!

Сидящий у меня на плече Щелкунчик спрыгивает на землю, распахивает пасть и начинает вываливать всё, что мы насобирали. Ещё часть добычи я достаю из багажника и добавляю к той куче, что выплюнул мой питомец.

— Ох, Андрей, не жалеешь ты меня, — качает головой Трофим.

— Ну прости. Зато сам знаешь, чем быстрее пересчитаете, тем лучше нам обоим будет, — потираю кончики пальцев, намекая на вознаграждение.

Настроение начальника склада сразу же улучшается. Он кивает и тут же зовёт работников, чтобы начинали разбирать мои трофеи.

— Подожди, Трофим. Мне кое-какие материалы нужны для меча, есть у вас такое на складе? — достаю из кармана телефон и показываю ему список.

Он пробегается взглядом по тексту и говорит:

— Что-то точно есть, что-то надо поискать, не уверен. Скинь мне, ладно? Пока ребята будут твою добычу сортировать, я посмотрю.

— Хорошо. Спасибо тебе, — пожимаю ему руку и иду к командному зданию.

Когда захожу в кабинет Дмитрия Сергеевича, тот молча указывает на кресло. Сажусь в него. Командор так же молча наливает нам коньяку и садится рядом.

— Серьёзный разговор? — спрашиваю я.

— Да. Сначала выпьем, — кивнув, говорит он.

Выпиваем, после чего Дмитрий Сергеевич наливает нам ещё и говорит:

— С братом Темниковой всё в порядке. Целители работают, через несколько дней он будет полностью здоров. Его незаживающая рана наконец-то начала затягиваться.

— Рад слышать.

— Но я хотел поговорить с тобой не об этом.

— Тогда о чём? — интересуюсь я.

— Трофим уже доложил мне со склада примерную стоимость добычи, которую ты принёс. Как я и думал, этого достаточно, чтобы ты получил следующий уровень рейтинга.

— Правда? Отлично!

— Подожди, это не самое важное, — говорит командор, выпивает коньяк и затем продолжает:

— Твоего нового уровня будет достаточно, чтобы сделать тебя офицером. Но я же знаю, ты не захочешь. Поэтому хочу сделать одно предложение, которое, надеюсь, тебе понравится.

— Внимательно слушаю, — говорю я, наклоняясь вперёд.

— Я так понимаю, ты скоро всё равно соберёшься нанимать людей в свой род. Многие Стражи захотят пойти к тебе, я слышал, как они об этом говорили. Поэтому давай сделаем вот что: я сделаю тебя командиром вольного отряда Стражей, чтобы ты и твои люди продолжали нам помогать. Обеспечение отряда орден возьмёт на себя.

— Ого, — произношу я и задумываюсь.

Дмитрий Сергеевич меня не торопит, только поглядывает искоса своим чёрным искусственным глазом. Наконец, я хлопаю ладонями по коленям и говорю:

— Хорошо, согласен. Но с одним условием: обеспечивать отряд я буду сам.

— Это ещё зачем?

— Не хочу быть никому должен. Раз эти люди будут служить мне, то и снаряжать их я буду сам. Они должны быть верны только мне.

— Они по-прежнему будут членами ордена, как и ты, — чуть сведя брови, говорит командор.

— Да, я понимаю. Но они же всё равно принесут мне клятву верности, как барону и своему командиру. Поэтому должны понимать, кто их кормит.

Медленно кивнув, Дмитрий Сергеевич отвечает:

— Что ж, разумно. Тогда завтра же я объявлю о создании нового отряда и скажу, что все желающие могут пройти у тебя собеседование. Договорились?

— Так точно, командор, но у меня есть просьба.

— Слушаю.

— Мне нужны не только Стражи, которые будут зачищать разломы. Я хочу ещё две группы добытчиков, которые будут выносить из разлома всё ценное. Вычищать разломы так, что после них не должно остаться ничего, что имеет хоть какую-то ценность. Гражданские к подобным задачам, как вы понимаете, не приспособлены. Мне нужны бывшие Стражи, которые по вменяемым причинам больше не могут сражаться в разломах, но при этом могут добывать ресурсы и трофеи, если живых монстров в разломе нет. Предатели мне не нужны, но, к примеру, те, у кого проблемы со здоровьем, или они решили больше не рисковать, чтобы не оставить свою семью без кормильца, то я готов рассмотреть их кандидатуры. В общем сами подберите надежных и верных людей, которым нужна высокооплачиваемая работа. А если они будут верны мне и будут честно трудиться, то, возможно я смогу помочь им с лечением.

— Другими словами ты даешь работу ветеранам Стражей, которые уже не в состоянии нормально прокормить свою семью?

— Можно сказать и так.

— Я согласен! — командор протягивает мне руку.

Пожимаем друг другу руки, и я не могу удержаться от улыбки. Вот это я понимаю, шаг вперёд! Есть чем гордиться.

Теперь я не просто член ордена Стражей, у меня будет свой личный отряд для охоты в разломах! Это определённо добавит мне авторитета во всех кругах общества, потому что Стражей все уважают, за редким исключением.

И я уверен, что это только начало…

Глава 11

Российская империя. База ордена Стражей недалеко от Санкт-Петербурга.

Командор, недолго думая, созывает общее построение. Все Стражи, которые находятся на базе, собираются на плацу, и я в том числе. Дмитрий Сергеевич встаёт перед нами, оглядывает и громко произносит:

— Внимание, Стражи! Я буду краток. Объявляю о создании нового вольного отряда в рамках ордена! Командиром отряда назначается барон Зверев, многим из вас известный под позывным Зверь. Специфику вольных Стражей вы знаете: у вас не будет обязанностей выполнять повседневные задачи и закрывать те разломы, которые выделят вам на разнарядке. Барон Зверев сам будет решать, куда вы отправитесь. Отряд будет квартироваться в его владениях и обеспечиваться за его счёт.

Командор ненадолго замолкает, обводя всех взглядом. По рядам пробегают шепотки, Стражи косятся в мою сторону, но дисциплину не нарушают, стоят по стойке смирно. Тем временем Дмитрий Сергеевич продолжает:

— Вместе с тем, ваш долг защищать людей никуда не денется, и в случае необходимости вы можете быть вызваны для закрытия опасных разломов. Все желающие вступить в новый отряд должны подать мне письменное заявление. Те, чьи кандидатуры барон одобрит, через неделю обязаны явиться к нему во владения для прохождения испытания. Разойтись!

Условия с заявлением и испытанием мы с командором придумали у него в кабинете. Решили, что желающих может появиться достаточно много, и часть из них лучше отсеять на первом этапе. Мне в отряде не нужны те, кому не хватает боевых навыков или просто ненадёжные люди, за кем числятся нарушения устава или другие проступки.

Вторым этапом мы отправимся на охоту и там я проверю кандидатов в деле, чтобы оставить лучших.

Само собой, на базе сегодня есть не все члены ордена, потому что совсем недавно была Багровая буря, и большинство Стражей находятся на зачистке. Дмитрий Сергеевич обещал разослать информацию о новом отряде через приложение ордена.

Как только командор покидает плац, меня тут же облепляют со всех сторон и начинают засыпать вопросами. Невольно вспоминаю императорский бал, где за мной охотились голодные одинокие дамы. Только сейчас меня окружили по большей части мужчины, поэтому я спокойно рявкаю:

— Тихо! Вы что, командора не слышали? Подайте заявление, и я выберу тех из вас, кто мне подходит. Учтите, что пахать придётся как рабам на галерах. Само собой, награда тоже будет достойной, но поблажек не ждите. Это чтобы вы не думали, что у меня в отряде получится халявить. На этом всё!

С этими словами я проталкиваюсь через толпу и направляюсь к складу. Надеюсь, Трофим уже успел рассортировать все трофеи, которые я привёз.

Оказалось, что успел. Плачу ему немного денег лично от себя за то, что всё сделал быстро. Забираю трофеи, которые решил оставить, в их числе есть наконечник хвоста мантикоры. Её яд даже в чистом виде — крайне убийственная штука. А уж если попросить алхимиков очистить его и добавить пару ингредиентов, выйдет такая отрава, что ни один великан долго не проживет!

Даже дракона, наверное, можно свалить. Только не зелёного, он сам кого хочешь отравит.

Раз уж я на базе, то решаю заодно заглянуть в арсенал, где затариваюсь артефактными патронами и обычными пулями для Щелкунчика. Беру несколько комбинезонов про запас, а потом, подумав, закупаюсь по полной — несколько анализаторов разломов, автоматы, пистолеты и боеприпасы к ним, гранаты, бронежилеты… В общем, полный набор амуниции на тридцать человек.

Уж не знаю, из скольких бойцов в итоге будет состоять мой отряд. Надеюсь, что этого хватит.

Само собой, в мой внедорожник всё это не влезает, поэтому приходится найти капитана Радова:

— Андрей! Привет, рад видеть, — когда я захожу в нему в кабинет, Герман пожимает мне руку и дружески приобнимает.

— Взаимно, капитан. Как вы, как супруга?

— Всё отлично, спасибо. Мы очень благодарны, что ты пригласил нас в тот раз. Я ведь даже толком не помог тебе с войной.

— Как это? Вы рассказали, как обезвредить танки. Потом я эти танки себе забрал — пылятся пока что, но я их отремонтирую… чуть позже. Так что вы очень даже помогли, но сегодня я по другому поводу, — говорю я.

— Чем могу помочь? — с готовностью спрашивает Радов.

— Можете выделить мне грузовик? Я заранее купил амуницию для нового отряда, надо бы ко мне в поместье отвезти.

— А хранить-то есть где? У тебя же, я так понимаю, ещё нет казармы.

— Ещё нет. Только старую начали сносить. Попрошу барона Писемского выделить местечко в своём арсенале, пока что у него пусть полежит, — отвечаю я.

— Ну что ж, организуем тебе грузовик. Только солярку оплатишь.

— Не вопрос. Водителю тоже подкину за труды, — подмигиваю я и, пожав капитану руку, собираюсь выйти из кабинета.

— Андрей, подожди. Есть вопрос, — говорит он, не отпуская мою ладонь.

— Да?

— Ты же, насколько я знаю, заключил договор с командором Кравченко? Который из Твери?

— Есть такое. Я получаю часть дохода от Крепости ночи, ну и в постройки на территории базы вложился. А что?

Герман пожимает плечами:

— Да так. Он тебе вовремя платит? Проблем никаких?

— Никаких. Почему вы спрашиваете?

— Пока что рано говорить, не бери в голову. Кстати, можешь обращаться ко мне на «ты». Ты ведь теперь тоже, можно сказать, офицер. Командир своего отряда, надо же! — усмехается Радов.

— То ли ещё будет. Ладно, Герман, увидимся! — хлопаю его по плечу и отправляюсь на улицу.

К тому времени уже темнеет. Жду, когда мои покупки сложат в грузовик, а затем мы с ним отправляемся во владения Писемского. По дороге звоню Валерию Васильевичу — он, конечно, не отказывает и согласен какое-то время подержать мои вещи у себя в арсенале. Его солдаты помогают всё выгрузить, после чего водитель ордена уезжает, а я отправляюсь домой.

Утром меня будит звонок. Долго не могу найти телефон, потому что перед сном зашвырнул его куда-то. В итоге вижу, что он торчит из кармана штанов, которые я повесил вчера на стуле у двери. Выпускаю струну, подтягиваю телефон к себе и беру трубку, даже не посмотрев, кто звонит.

— Алло?

— Ваше сиятельство! — раздаётся в трубке перепуганный возглас.

— Тише, тише. Кто это?

— Это Семён! Руководитель консервной…

— Да, Семён, я помню тебя. Что случилось? — перебиваю я.

— Беда, ваше благородие, — скулит тот.

— Я уже понял, что ты не хорошего дня позвонил пожелать. Рассказывай, не тяни. Только успокойся немного для начала. Давай, сделай глубокий вдох и начни с начала.

Директор фабрики послушно делает глубокий вдох и начинает говорить:

— В общем, с нами отказались сотрудничать почти все поставщики продуктов. Мясокомбинаты, фермы… одним словом, все!

— Прям вообще все? Разом? — уточняю я.

— Вот именно! Это какой-то саботаж, ваше благородие! Может быть… ну, может, это опять барон Рогов промышляет? — нерешительно предполагает Семён.

— Вряд ли. Это кто-то более влиятельный. А твоего бывшего господина сейчас в грош не ставят. Ладно, расслабься, это не такая уж проблема!

— Да как же не проблема! У нас запасы есть, конечно, но их дней на пять работы хватит максимум, производство встанет после этого. А новых поставщиков попробуй найди.

— Найдём. Кстати, ты же знаешь, что у меня есть птицефабрика? Позвони руководству, скажи, что от меня, пусть организуют тебе поставки. Куриную тушёнку мы ведь можем делать?

— Можем, конечно. Раньше не делали, правда, только из свинины и говядины, — слегка успокоившись, говорит Семён.

— Ну вот, теперь будет из курятины. Новый продукт на рынке, круто же! Странно, кстати, что Рогов со своим другом Хрипуновым не договорились о поставках раньше, — задумчиво говорю я.

— Так ведь это… Птица у покойного графа не очень была. Пичкали её, говорят, какими-то гормонами роста и всякой прочей химией.

— Не переживай, я это уже прекратил. Нормальная курятина будет. Скинь мне номера всех поставщиков, которые отказались с нами сотрудничать. Я сам с ними побеседую и узнаю, в чём причина, — приказываю я.

— Конечно, ваше благородие. Сейчас отправлю, — вздохнув, обещает Семён и на этом мы прощаемся.

Поднявшись с надувного матраса, я делаю разминку и затем отправляюсь на пробежку. В этот раз короткую, исключительно чтобы взбодриться перед трудным днём. Что-то мне подсказывает, что денёк будет трудным.

Получив от Семёна номера телефонов, приступаю к обзвону. Кто-то, услышав моё имя, сразу же бросает трубку. Аж смешно. Если боитесь, зачем рискуете разрывать деловые отношения с моей фабрикой? Нехорошо так делать.

Другие начинают что-то лепетать:

— Ваше б-благородие, понимаете, производство сократилось. Мы больше не можем поставлять вам нашу продукцию в нужном объёме, — мямлит директор одной овощной фермы.

— Правда, что ли? Ну так поставляйте меньше, вот и всё. Мы это переживём, — отвечаю я.

— Нет-нет, мы не можем. Мы решили разорвать с вами договор и выплатим всю положенную неустойку.

— И кто вас об этом попросил? — напрямую спрашиваю я.

— Что? С че-чего вы взяли, что нас к-кто-то попросил? — заикаясь, бормочет директор. Прям через трубку чувствую, как он весь дрожит и покрывается холодным потом.

— Я это знаю, так что можете не увиливать, — зловещим тоном произношу я.

Из трубки доносится гробовое молчание. Беднягу там что, удар хватил? Надеюсь, нет.

— Алло, вы здесь? — на всякий случай спрашиваю я.

— Д-да… Послушайте, нас очень убедительно попросили больше не сотрудничать с вашей фабрикой. Нам угрожали. А я простолюдин, у меня семейная ферма, от деда перешла. Кто меня защитит? Вот я и согласился, — обречённо заканчивает собеседник.

Хотел бы я сказать, что могу его защитить, но это не так. То есть, защитить-то я могу, вот только у меня есть занятия поважнее. Да и наёмников, которые вскоре прибудут, я не собираюсь отправлять на чужие предприятия. Своих объектов для охраны хватает.

— Кто это был? — спрашиваю я.

— Какие-то головорезы. Они не сказали, на кого работают. Но они избили моих работников и собирались поджечь гараж, где вся уборочная техника… Что мне оставалось делать? — чуть не плача, спрашивает директор.

— Ладно, не переживайте вы так. Я вас понимаю. Ради того, чтобы мне навредить, честных людей запугивают! — искренне возмущаюсь я.

— Спасибо за сочувствие, Андрей Алексеевич…

— Не за что. Я с этим разберусь и надеюсь, что мы с вами ещё поработаем.

— Я тоже, ваше благородие. До свидания, — облегчённо выдохнув, прощается директор.

— И вам не хворать, — говорю я и кладу трубку.

М-да, конечно, я предполагал, что на моих поставщиков надавили. Но не думал, что таким варварским способом. К сожалению, я и правда не могу им помочь — хотел бы, но не могу. Возможно, что противник именно на это и рассчитывает — что я брошусь защищать бедолаг, тратя на это кучу времени и сил. В итоге я ведь всё равно не смогу быть во всех местах одновременно. Где-то кому-то так или иначе придётся худо.

А кто противник? Думаю, здесь без вариантов. Князь Чернов обиделся, что я разбил его вассалов и бросил вызов на императорском балу. Решил отомстить и подгадить, но использовать военную силу на этот раз не стал. Пробует достать меня другими способами.

Посмотрим, кто кого. Если он думает, что я хорош только на поле боя, то сильно ошибается. Интриги, может быть, не самый мой любимый способ борьбы, но это одна из моих сильных сторон.

Правда, пока что, видимо, мне придётся на какое-то время занять оборону. Уверен, что Семён не единственный, кто мне сегодня позвонит с похожей проблемой.

Оказываюсь прав. Вскоре раздаётся звонок от Зинаиды с текстильного завода.

— Ваше благородие, я с плохими новостями, — говорит она.

— Выкладывай.

— От нашей продукции отказался один крупный покупатель. Самый крупный, если точнее. Он закупал у нас двадцать процентов всей ткани и почти тридцать процентов пряжи.

— Ого. Это серьёзно. Причину объяснил?

— Сказал, что отыскал материалы дешевле. Я взяла на себя смелость залезть в государственный реестр фирм и предпринимателей… В общем, он заключил договор с одной компанией, которая принадлежит вассалу графа Ярыгина. Вам знаком этот человек? — спрашивает Зинаида.

— Ещё бы, — усмехаюсь я.

— Ну, вот. Если мы в ближайшее время не найдём, куда сбывать продукцию, прибыль сильно упадёт. Она и так упала после того, как завод перешёл к вам. Часть работников уволилась, да ещё и та авария, которую Егор устроил…

— Не переживай, разберёмся. Ты этим и займись. Мне докладывали, что ты хорошо справляешься со своими делами. Если найдёшь нам покупателя — назначу тебя на должность генерального директора завода, — обещаю я.

— Вы серьёзно, ваше благородие⁈ — неожиданно высоким голосом спрашивает Зинаида.

— Конечно. И я уверен, ты справишься. Если нужна будет юридическая помощь, смело обращайся к Тимофею.

— Спасибо, ваше благородие! Обязательно разберусь с этой проблемой!

— Кстати, я недавно был на императорском балу и познакомился там с одной графиней. Её фирма занимается изготовлением штор и всякого такого, — вспоминаю я.

— Правда? Они могли бы стать отличными партнёрами!

— Вот и позвони им. Запиши название компании, а я сейчас позвоню графине и скажу, что мы хотим с ними сотрудничать. Она не откажет, — уверенно говорю я, вспоминая, что эта графиня была одной из тех, с кем я танцевал на балу.

Надеюсь, что она не решит, будто это что-то значит. У меня исключительно деловой интерес.

За всеми этими звонками и решением внезапно нахлынувших проблем не замечаю, что уже наступает полдень. А я ещё даже не завтракал. Строители вовсю трудятся, Матвей уже несколько раз заходил напомнить, что нужны материалы для отделки.

Решаю отправиться в город. Разговаривать по телефону я могу и в машине. Тем более, пикап надо забрать, я же вчера так этого и не сделал. Значит, сегодня сделаю.

Вызываю такси. Пока оно едет, общаюсь по телефону с графиней. Она с радостью соглашается рассмотреть наши условия. По-моему, немного стесняется своего поведения на балу, поэтому никаких непристойных намёков не делает. Вот и славно, такой исход — лучшее, что могло произойти между нами.

Пока еду в такси, продолжаю деловые звонки. Успеваю заочно договориться с несколькими производителями продуктов. Например, с охотничьим хозяйством. Тушёнка из оленины и кабанятины. Почему бы и нет?

Кажись, Чернов, сам того не подозревая, оказал мне услугу. Потому что я не просто восстанавливаю утраченное, я стараюсь сделать лучше, чем было. И пока что у меня получается.

Приехав в Петербург, я первым делом отправляюсь в кафе и позволяю себе вкуснейший завтрак. Хотя это скорее обед, но не суть. Ароматный омлет с сыром и зеленью, чашка крепкого кофе и шоколадный круассан на десерт — после всего этого настроение становится значительно лучше.

А после того, как я приезжаю на СТО и вижу свой прокачанный пикап, оно вообще подпрыгивает до небес! О да, они всё сделали именно так, как я просил. Автомобиль преобразился до неузнаваемости. Если бы не брелок из автоматного патрона, висящий на зеркале заднего вида в салоне, я бы и не подумал, что это мой пикап.

Мастера удалили всю ржавчину и заменили часть деталей. На кузов нанесли шершавое защитное покрытие, чтобы поцарапать машину, теперь надо постараться. Мощные грязевые шины, блестящие кенгурятники спереди и сзади, новые фары и дополнительные фонари над лобовым стеклом — это только то, что видно. Ещё мне усилили подвеску и ходовую часть, перебрали двигатель, поставили новый радиатор…

В общем, столько всего, что можно неделю перечислять. Я доволен, как слон, и на радостях плачу даже больше, чем нужно. За такую классную работу не грех и чаевые оставить.

Отправляюсь в строительный магазин за отделочными материалами. Само собой, всё необходимое за раз не купишь, но я возьму только то, что нужно срочно. Остальное закажу с доставкой.

Загрузив пикап по самое не балуй, отправляюсь обратно в поместье. А по пути мне звонят с птицефабрики.

Варианта два — либо мне хотят сказать, что договорились с Семёном о поставках, либо снова какая-то проблема. Ставлю на второе.

— Алло?

— Ваше благородие, это Евгений. Директор вашей птицефабрики.

— Да-да, Евгений, мы же с вами уже встречались. Дайте угадаю, у нас какие-то проблемы?

— В точку, ваше благородие, — в отличие от остальных, тон Евгения невозмутим. Мне это нравится.

— Рассказывайте, — коротко говорю я.

— Прибыла санитарная инспекция. Они усмотрели некоторые нарушения и собираются назначить вам крупный штраф и закрыть фабрику. Проблема в том, что я не могу опровергнуть их выводы. Они якобы нашли в нашей курятине какие-то опасные бактерии.

— А как они провели анализы?

— У них машина с лабораторным оборудованием. Сделали всё на месте, — объясняет Евгений.

— Скажите, пусть дождутся меня. Я уже еду. Узнаю, что за бактерию они там отыскали, — говорю я и нажимаю на педаль газа.

Подъехав к птицефабрике, вижу белый фургон санинспекции, а рядом с ним — два чёрных внедорожника, возле которых трутся неприятного вида типы с автоматами. Интересно, как давно государственные инспекторы ездят в компании наёмников? Потому что это именно они, никаких сомнений.

— Здорово, парни! — говорю я, выпрыгивая из пикапа.

— Здоровей видали, — откликается один из наёмников со шрамом через всю морду. Видимо, командир.

— Да ты что? Хочешь, фокус покажу?

— Чё? — хмурится мужик, крепче сжимая автомат.

Выпускаю струны и сначала вырываю у него оружие, а затем связываю самого наёмника и швыряю в его же машину. После их столкновения на двери остаётся вмятина

— Вот такой вот фокус! Вам понравилось? — хлопнув в ладоши, спрашиваю я.

Остальные наёмники вскидывают автоматы и активируют защитные артефакты. Среди них оказывается один маг, который создаёт по огненному шару в каждой руке. Я только усмехаюсь.

— Объявляю викторину! Кто первым стрельнет — первым умрёт. Есть желающие поучаствовать? — обводя противников взглядом, интересуюсь я.

Ответом мне служит гробовое молчание.

— Видимо, желающих нет. Эй ты, убери заклинания, а то ещё пожар устроишь. Ладно, не парься, я сам.

Астральными струнами вытягиваю ману из огненных шаров, заставляя мага недоумённо вытаращить глаза. А потом на всякий случай втыкаю ему в ядро струну Хаоса и забираю всю ману из тела. Маг, покачнувшись, падает без сознания.

— С ним всё в порядке, не парьтесь. Это тоже фокус такой. Кто-нибудь может ответить мне на вопрос? Он простой, думаю, любой из вас справится.

— Ну, я могу, — осторожно говорит наёмник с длинными рыжими волосами, почти как у Ларисы. Хотя нет, у неё цвет яркий, а здесь на ржавчину похож.

— Вот вопрос: вы охренели? — спрашиваю я.

— Чего?

— Не заставляй меня повторяться.

— Ну… нет. Мы не охренели.

— Неправильный ответ. Вы приехали в мои владения с оружием в руках. Знаете, что бывает с теми, кто так делает? Подсказка: их хоронят в закрытых гробах, — говорю я.

— Мы сопровождаем санитарного инспектора, — виновато бурчит рыжий.

— Мне насрать, кого вы сопровождаете. Ноги в руки и свалили с моих земель. У вас ровно минута, время пошло, — говорю я и поднимаю руку, глядя на часы.

Несколько секунд наёмники переглядываются, а потом один из них кричит:

— Да ну нахрен, погнали отсюда!

Они подбирают лежащих без сознания товарищей и исчезают так быстро, что даже минута не успевает закончиться.

— Молодцы, — говорю я сам себе и направляюсь ко входу на фабрику.

Мне навстречу выбегает санитарный инспектор, пожилой дяденька в круглых очках, а с ним симпатичная молоденькая блондинка. Видимо, стажёрка. Следом за ними выходит Евгений и кланяется при виде меня:

— Ваше благородие. Спасибо, что прогнали этих негодяев. Вы не поверите, один из них пытался украсть курицу.

— Живую?

— Да.

— Офигеть. Ну и зачем же ему курица с моей фабрики, если они все заражены какой-то бактерией? Или никакой бактерии на самом деле нет? — я пронзаю взглядом инспектора.

Он тут же бледнеет, но пытается держаться достойно. Выпрямив спину, он поправляет очки и грозит мне пальцем:

— Должен предупредить, что я служу империи!

— Все мы так или иначе служим империи, раз в ней живём. Только сдаётся мне, что вы служите кому-то ещё. Давайте так: вы честно признаетесь, что вам заплатили за поддельный результат экспертизы, и вам ничего за это не будет. Даю только одну попытку, — я тоже поднимаю палец.

Инспектор бледнеет ещё сильнее. Громко сглатывает и смотрит на свою стажёрку. Но та вряд ли чем-нибудь ему поможет, она во все глаза смотрит на меня. Красавица. Какие глаза! В них утонуть можно.

— Как вас зовут, прекрасная сударыня? — спрашиваю я.

— Елизавета, — отвечает она, смущённо улыбаясь и поправляя волосы.

— Елизавета, вы очень красивая и милая девушка. Я бы не хотел шокировать вас неприятным зрелищем, поэтому вернитесь на фабрику, пожалуйста, и уйдите подальше, чтобы не слышать криков.

— Ой, — пищит девушка и сразу же исчезает за дверью.

Инспектор бледнеет так сильно, что, если прислонить его к белой стене — не сразу и разглядишь. Ноги у него подкашиваются, но находится смелость перечить:

— В-вы не посмеете меня тронуть!

— Я вас даже пальцем не коснусь, — говорю я и не слишком сильно, но чувствительно шлёпаю его струной по щеке.

Тут он уже не выдерживает и падает на колени. Поправив упавшие на кончик носа очки, он умоляет:

— Пожалуйста, господин! Вы правы! Мне заплатили за, так сказать, правильные результаты экспертизы… У вас здесь всё чисто, нет никаких опасных бактерий. Пожалуйста, не убивайте!

Я удовлетворённо киваю:

— Сразу бы так. Ну и кто же вам заплатил?

— Я не знаю, что это был за человек, и он не сказал, кому служит. Мы виделись только один раз. Это в первый и в последний раз, когда я согласился на взятку, клянусь!

— Знаете, если бы вы сразу пошли на сотрудничество, я бы вас простил. Но вы почему-то решили, что я шучу. Ещё и наёмников с собой притащили. Вооружённых наёмников на земли дворянина! Вы вообще соображаете, что творите? Я мог бы расценить это как нападение и прикончить всех вас, и был бы в своём праве.

— Да, господин. Не знаю, что на меня нашло. Блеск золота затмил разум, — качая головой, кается инспектор.

— Думаю, в тюрьме или на каторге, смотря куда вас отправят, разум прочистится. Евгений, будь добр, вызови имперских дознавателей. Надеюсь, они не расстроятся, что им опять придётся ехать на моё предприятие, — говорю я, поднимая взгляд на директора птицефабрики.

— Что вы, я думаю, они будут только рады. Один момент, — Евгений достаёт из кармана телефон.

К счастью, на этом эпопея заканчивается. На сегодня, по крайней мере. Мне, Тимофею и руководителям предприятий остаётся только разобраться с последствиями внезапной атаки. Ничего, справимся. Пожалуй, что в итоге я действительно даже останусь в выигрыше — хотя какие-то убытки всё равно придётся понести.

Но это терпимо. Я в любом случае собирался перелопатить все деловые процессы, и уже начал этим заниматься. Чернов всего лишь вынудил меня немного ускориться.

Через пару дней, когда внутренняя отделка поместья уже идёт полным ходом, к нему подъезжает колонна из нескольких военных машин, включая грузовики и пару БМП. Я уже знаю, кто это, поэтому спокойно выхожу навстречу. Люди Писемского увидели колонну и забеспокоились, но потом заметили опознавательные знаки и расслабились. Я заранее предупредил соседа, что ко мне приедут наёмники.

Это именно они. «Сибирский дозор».

— Стройся! — выходя из головной машины, приказывает широкоплечий мужчина с густыми чёрными усами.

Бойцы выскакивают из остальных автомобилей и выстраиваются передо мной в шеренгу. Черноусый оглядывает их, удовлетворённо кивает, а затем подходит ко мне и отдает честь:

— Ваше благородие, «Сибирский дозор» для несения службы прибыл!

— Вольно, — отвечаю я.

— Вольно! — дублирует приказ командир, после чего я пожимаю ему руку и спрашиваю:

— Вы, должно быть, Пётр Васильевич Холодов?

— Он самый, ваше благородие. Рад познакомиться лично.

— Взаимно, Пётр. В доме, как видите, ещё идёт ремонт, поэтому давайте обсудим всё здесь, — указываю на стоящие рядом с крыльцом раскладные стулья.

Командир наёмников молча кивает. Мы садимся, и я сразу перехожу к делу:

— Как мы уже прописали в контракте, ваша задача — охрана моих земель и предприятий. Мне нужна постоянная стража здесь, возле дома, патрули на территории, и достаточно людей на каждом предприятии. Список вы должны были получить.

— Получили, господин барон. Я уже составил график дежурства с учётом того, что у нас должно остаться как минимум два отряда быстрого реагирования в запасе. На всякий случай, — добавляет он.

— Это вы правильно. Случай действительно бывает всякий. Есть у меня враги, которые никак не успокоятся… Но до столкновений, надеюсь, не дойдёт. Хотя вчера пришлось намять бока парочке выродков. Могу я взглянуть на ваш график?

— Конечно. Всё здесь, — Пётр достаёт из кармана несколько сложенных листов бумаги и протягивает мне.

Там есть список всего личного состава и указаны их военные специальности, а каждому бойцу присвоен личный номер. На отдельном листе напечатана таблица, где члены «Дозора» грамотно распределены по всем задачам. Командир сделал так, что каждый из его людей всегда будет находиться при деле, при этом у бойцов будут выходные и возможность проводить тренировки в свободное время.

Всё изучив, я киваю и возвращаю Петру Васильевичу документы:

— Благодарю, всё сделано очень грамотно. Не зря про вас хорошо отзываются прошлые наниматели. Впрочем, ещё посмотрим, как вы себя покажете на практике.

— Всё будет в порядке, господин барон, не сомневайтесь. Мы же не хотим платить прописанные в контракте штрафы. Ну а если кто из бойцов вдруг напьётся или как-то ещё накосячит — я эти проблемы решаю быстро.

— Как именно? — уточняю я.

— Пуля в колено и пинок под задницу.

— Доходчивый способ, — одобряю я.

— Есть только один вопрос, ваше благородие. У нас будет место, где расположиться, или я прикажу разбить палатки?

— На землях к северу есть пустая казарма. Можете расположиться там, — говорю я, имея в виду бывшую казарму Рогова.

— Отлично. Тогда мы, с вашего позволения, немедленно приступаем к несению службы.

— Сначала подпишем договор, если вас устраивают все изменения моих юристов и приступайте, — кивнув, я подаю ему договор в двух экземплярах. Он его внимательно изучает на предмет того, не изменили ли мы что-нибудь кроме того, что выслали ему на почту для согласования. Затем он подписывает договор и передает мне. Я тоже его подписываю, отдаю один экземпляр, встаю и пожимаю командиру руку.

Зайдя в поместье, я зову Конрада. Когда он появляется, то негромко говорю ему:

— Приглядывай за новенькими. Это уже не строители, а вооружённые профессионалы. Поэтому следи внимательно, если увидишь хоть что-нибудь подозрительное, сразу мне сообщай.

— Да, господин, — кланяется призрак.

Я собираюсь отправиться в разлом на своих землях и поживиться ресурсами — не только ради самих ресурсов, но и ради денег тоже. Мои финансы стремительно тают, и, хотя на счету ещё достаточно средств, восполнить их не помешает.

Не успеваю переодеться в комбинезон, как звонит телефон. На экране высвечивается надпись «Лариса». Улыбнувшись, беру трубку:

— Привет, Огонёчек.

— Привет, — неожиданно мило отвечает она.

— Дай угадаю, твоего брата вылечили, и ты хочешь ещё раз сказать мне «спасибо»?

— И да, и нет, — со смехом отвечает девушка.

— Как это?

— Я хочу пригласить тебя в дом моих родителей. Они лично, и Георгий тоже, хотят тебя поблагодарить.

— О, я хоть узнал, как зовут твоего брата. Погоди секунду, ты что, хочешь познакомить меня с родителями? — усмехаясь, спрашиваю я.

— Не знаю, что ты там думаешь, Зверев! Они просто хотят лично поблагодарить тебя за спасение Гоши, вот и всё! — с гораздо более привычными дерзкими нотками отвечает Лара.

— Ух, как ты сразу завелась. Прямо вижу, как щёчки покраснели. Хорошо, я буду рад приехать. Куда и когда?

— Сегодня вечером сможешь? Сейчас я скину адрес.

— Скидывай. Вечером увидимся, — говорю я и кладу трубку.

Лариса присылает адрес — судя по всему, частный дом где-то за городом. Вот и славно, а то не хочется торчать в вечерних пробках.

На всякий случай ставлю на телефоне будильник, а потом надеваю комбинезон Стража, закидываю на спину рюкзак и трусцой отправляюсь в разлом. Монстров там уже нет, поэтому работа предстоит довольно скучная. Но прибыльная, поэтому жаловаться не на что.

Успеваю набить полный рюкзак добычи и скормить немало ресурсов Щелкунчику перед тем, как звонит будильник. Выхожу из разлома и возвращаюсь к дому, где скидываю все трофеи в кузов пикапа. Дежурным наёмникам приказываю следить, чтобы ни крупицы не пропало. А когда захожу в дом переодеться, напоминаю Конраду, чтобы следил уже за дозорными.

Будет повод проверить, насколько они чисты на руку. Если вдруг из моей добычи что-то пропадёт — придётся сразу же разорвать контракт. Но пока что они кажутся нормальными ребятами. Посмотрим, что будет дальше.

Приняв ледяной душ, надеваю чистый костюм и сажусь в свой внедорожник. Вбив адрес в навигатор, отправляюсь в путь. По дороге покупаю два букета цветов для Ларисиной мамы и для самой Ларисы. Затем заезжаю в другой магазин и покупаю бутылку хорошего виски. Чтобы не с пустыми руками являться в гости.

Блин, зачем я это сделал? Теперь и правда выглядит так, будто я еду знакомиться с родителями будущей невесты.

Ну и ладно, не выкидывать же теперь.

Добираюсь до небольшого коттеджного посёлка и там отыскиваю нужный дом. Аккуратненький такой, небольшой домик с уютным цветочным садом. Как с картинки.

Едва паркуюсь, как Лариса выходит мне навстречу. Она одета в лёгкое белое платье, под которым угадывается отсутствие лифчика.

— Ты зачем цветы купил? — увидев, что я выхожу из машины с букетом, Лариса останавливается, как вкопанная.

— Маму твою порадовать и тебя. А это для папы, — приподнимаю бутылку виски.

— Зверев, ты дебил? Они же теперь решат, что ты свататься приехал! — шипит Огонёчек. Я вручаю ей ее букет. Девушка принимает его, нюхает и улыбается.

— А почему ты так из-за этого переживаешь? Пускай думают что хотят, какая нам разница. Мы же просто друзья. Кстати, красивое платье. Оно отлично подчеркивает твою красоту и индивидуальность.

— Правда?

— Конечно, правда! Хотя я уверен, что без него ты, наверняка, еще красивее и еще индивидуальнее.

— Дурак! Нас могут услышать и неправильно понять! Не надо так шутить.

— Кто бы еще шутил, — еле слышно произнес я.

— Что? — не расслышала Огонечек.

— Говорю, как скажешь, красотка.

— Пошли уже, — бурчит Лариса и резко разворачивается.

Заходим в дом, где меня сразу же встречает пожилая пара — на вид они такие же скромные и опрятные, как их домик. У матери Ларисы такие же рыжие волосы, как у неё. Отец, несмотря на возраст, выглядит крепким мужчиной.

— Знакомься. Это моя мама, Алиса Михайловна. А это мой отец, Иван Степанович.

— Здравствуйте. Барон Андрей Алексеевич Зверев, рад знакомству. Это вам, а это вам, — вручаю подарки.

— Что вы, ваше благородие! Не стоило, — принимая букет, Алиса Михайловна чуть краснеет.

— А вот я не против выпить за знакомство! — смеётся Иван Степанович.

Проходим в гостиную, где уже накрыт стол. За ним сидит молодой мужчина, которому, насколько я знаю, даже меньше тридцати. Однако выглядит он так, будто ему глубоко за сорок — бледная сухая кожа, морщины на лбу и в целом измождённый вид.

Впрочем, неудивительно. Сколько он пролежал со своей проклятой раной? Больше двух лет? Неудивительно, что он так ослаб. Удивительно то, что он вообще до сих пор жив. Вот это вызывает во мне уважение. Значит, у парня есть воля к жизни.

Опираясь на трость, Георгий поднимается и низко кланяется мне.

— Андрей Алексеевич, примите мою самую искреннюю благодарность. Я обязан вам жизнью.

— Бросьте, Георгий. Как я мог оставить в беде брата своей близкой подруги.

— Мы все очень вам благодарны, — тепло улыбается Алиса Михайловна.

Иван Степанович указывает на место в глубине стола и зычным голосом говорит:

— Садитесь, барон! Давайте ужинать, пока всё не остыло.

Садимся за стол, и первый тост все поднимают за меня. Впрочем, виски пьём только мы с Иваном Степановичем. Георгий ещё не полностью пришёл в себя для алкоголя, мама Ларисы предпочитает сок, как и сама Лариса. Думаю, не хочет повторения того, что случилось на том празднике, хе-хе.

Однако я постоянно ловлю на себе её взгляд, и не только я это замечаю. В какой-то момент Алиса Михайловна заговорщицки улыбается и спрашивает:

— Ларочка, может, ты пересядешь поближе к Андрею? А то глаза устанут постоянно на него коситься.

— О чём ты, мама? — бурчит Лариса и краснеет.

— Да ладно, все мы видим, как ты на него смотришь, — подмигивает Иван Степанович.

— Никак я на него не смотрю!

— Ларисе просто нравится мой галстук, ничего такого, — с улыбкой говорю я.

— Да. Отличный галстук, — соглашается Огонёчек, пряча взгляд в тарелке.

Тему удалось замять, но я вижу, как родители Ларисы с пониманием переглядывается. Как интересно. Конечно, надо быть дебилом, чтобы не понять, что я нравлюсь девушке. Один недавний поцелуй чего стоит, да и другие моменты были. И если раньше она бы наверняка обиделась на мою шутку про платье и огрела бы меня чем-нибудь тяжелым, то теперь ей, вроде даже понравилось.

Вопрос в том, а нравится ли она мне? То есть, нравится, конечно, но я имею в виду, как спутница жизни. А то в поместье у меня как раз лежит бесхозное кольцо-артефакт, предназначенное для женщины из рода Зверевых.

Ох, пожалуй, всё же, рано думать о таком. Слишком много дел, чтобы думать сейчас о романтике и тем более о свадьбе. Но узнать Ларису поближе все-таки не помешает. А то мы редко общались в непринуждённой обстановке — обычно только на охоте или в других экстремальных условиях.

Надо сводить её на свидание, что ли. Чтобы самому понять, есть ли смысл развивать отношения.

— Андрей Алексеевич, позвольте вопрос, — говорит Георгий, нарушая молчание.

— Конечно. И можно на «ты», у нас здесь не официальный приём, — отвечаю я.

— Как я могу отплатить тебе за спасение? — напрямую спрашивает он, глядя мне в глаза.

Такая прямота мне по душе, поэтому я прямо и отвечаю:

— Ты ничего мне не должен. Но командор Фурин говорил, что ты хороший Страж, а я как раз набираю новый вольный отряд. Если хочешь в него вступить, с радостью проверю тебя на пригодность. Хотя вообще-то места ограничены, и я получил уже много заявок. Как быстро ты сможешь прийти в форму?

— Дай мне несколько дней, и я буду готов.

— Сынок, ты уверен? — осторожно спрашивает Алиса Михайловна.

— Да, — коротко отвечает он.

— Всё верно. Лёжа в постели, сильнее не станешь. Пусть приходит в себя и возвращается к службе, — кивает Иван Степанович.

— Верно говорите, — соглашаюсь я.

Отец Ларисы улыбается и тянется к бутылке:

— Ну что, ваше благородие, ещё по одной?

— С радостью, Иван Степаныч! — отвечаю я, протягивая бокал.

Российская Империя. Недалеко от Санкт-Петербурга. Владения барона Зверева.

Самосвал, вывозящий строительный мусор, не спеша едет по дороге, рассекая темноту светом фар. Водитель фальшиво подпевает играющей по радио песне и думает о том, что уже скоро окажется дома, славно поужинает и ещё успеет перед сном покувыркаться с любимой женой.

Когда он видит едущие навстречу автомобили, то удивляется. Кто это на ночь глядя едет во владения барона? Здесь гости редко бывают, тем более такие поздние.

Когда машины вдруг резко поворачивают и преграждают ему путь, водитель уже не просто удивляется, а по-настоящему пугается. Он резко давит на тормоз, останавливая самосвал.

Из автомобилей выскакивают вооружённые люди и орут:

— Служба безопасности империи! Вышел из машины! На землю, руки за голову!

— Сейчас, сейчас! — до смерти перепуганный водитель моментально подчиняется.

Он чувствует, как в затылок упирается холодный ствол автомата, и сам весь леденеет. Он не видит, что делают безопасники, но кажется, будто они ковыряются в мусоре, который он вёз на свалку.

Наконец, к нему кто-то подходит и приказывает:

— Посмотри сюда.

Водитель послушно поднимает глаза и видит перед собой офицера, который держит в руках картонную коробку, внутри которой находятся какие-то разноцветные переливающиеся камни.

— Ты знаешь, что это? — спрашивает офицер.

— Нет, господин, понятия не имею…

— Точно? В глаза смотри!

— Точно, точно! Я ж простой работяга, мусор вывожу!

— Хрен с тобой. Зато я знаю, что это. Редкие ресурсы из разломов. Похоже, что твой господин занимается контрабандой… Журавлёв!

— Да, командир, — откликается один из солдат.

— Позвони в управление. Скажи, что показания подтвердились. Нам нужен ордер на арест барона Зверева.

Глава 12

Российская Империя. Недалеко от Санкт-Петербурга. Владения барона Зверева.

Остаток вечера в доме родителей Ларисы проходит замечательно. Так душевно общаемся, что даже жаль уезжать, но надо. Завтра у меня, как всегда, много дел.

— Огромное спасибо за гостеприимство, но мне пора, — говорю я, поднимаясь.

— Как, уже? Ох, надо же, уже совсем темно! Может, останетесь переночевать? — с надеждой спрашивает Алиса Михайловна.

— Благодарю, но я лучше поеду к себе.

— Я провожу, — Лариса поднимается.

Пожимаю руку Ивану Степановичу и Георгию, и направляюсь к выходу. Лариса выходит за мной на улицу, тут же зябко обхватив себя за плечи.

— Не стоит провожать меня до самой машины. Холодно же, — с улыбкой говорю я.

— Я могу себя согреть, — бурчит она и щёлкает пальцами. Её окружает почти незаметная, но довольно сильная магическая аура, от которой исходит тепло.

— Я как только тебя увидел, сразу понял, что ты горячая штучка.

— Что за намёки, Зверев⁈

— Какие намёки? Я прямо говорю, что ты очень красивая. И твоим магическим талантом я тоже восхищаюсь.

— Спасибо, наверное, — отвечает Огонёчек, опуская глаза.

— Поцелуй на прощание? — спрашиваю я, открывая дверь машины.

— Это предложение или просьба?

— А тебе как больше нравится?

— Никак. Обойдёшься.

— Да ладно тебе. Можешь перестать притворяться такой колючей, — говорю я, обнимая её за талию и прижимая к себе.

— Отпусти, вдруг родители смотрят, — ворчит она, но не особо-то пытается выбраться из моих объятий. Напротив, в её глазах я вижу тот же страстный блеск, как перед поцелуем на празднике.

— Тебе что, пятнадцать лет? Пусть смотрят. Тем более, они сами заметили, что я тебе нравлюсь.

— Не нравишься ты мне! Ты наглый, невоспитанный, бессовестный…

Решительно прерываю её тираду поцелуем. Пару секунд Лариса сопротивляется и даже кусает меня за губу, но меня это не останавливает. Так что в итоге она растекается в моих объятиях. Её аура становится жарче, буквально опаляя меня, но я даже наслаждаюсь этим.

Неожиданно прервав поцелуй, я несколько мгновений смотрю в её большие зелёные глаза, и эти мгновения кажутся мне бесконечными.

— Пока, Огонёчек. Увидимся, — подмигнув напоследок, я отпускаю её и сажусь в машину.

Она ничего не отвечает, лишь опускает взгляд и касается пальцами губ. Усмехнувшись, я завожу мотор и трогаюсь с места.

Когда подъезжаю к своим владениям, вдруг раздаётся звонок от Холодова. Без причины в такое позднее время командир наёмников звонить не станет. Видимо, что-то случилось.

— Слушаю, Пётр Васильевич.

— Ваше благородие, у нас проблемы. К поместью приехали сотрудники службы безопасности империи, — говорит Холодов.

— Правда? И чего им надо?

— Они тормознули самосвал, вывозивший строительный мусор. Якобы нашли среди мусора ресурсы из разлома, какие-то радужные камни. Вас обвиняют в контрабанде, и намерены арестовать, у них есть ордер. Они хотели обыскать поместье, но мы с вашим призраком не дали этого сделать. Конрад окружил дом куполом, а мы не позволяем спецагентам проникнуть на территорию, — кратко, но в деталях докладывает Пётр Васильевич.

— Надо же. А с чего они вообще решили остановить самосвал? — интересуюсь я.

— Я задал тот же вопрос. Они ответили, что поступил донос, который они вынуждены были проверить.

— Донос поступил, надо же… И почему я не удивлён? Ладно, передайте их главному, что барон Зверев скоро прибудет. Если они вдруг собирались объявить меня в розыск, то не стоит. Пусть держат себя в руках — можешь передать им, что обвинение ложное, и за любые враждебные действия на моих владениях я с них спрошу, — говорю я.

— Передам, конечно. Только вы бы не шутили. Имперская служба безопасности это не шутки, ваше благородие, полномочия у них весьма широкие. Это я вам как бывший полицейский говорю, — отвечает Холодов.

— Не переживай, у меня тоже полномочия есть.

— Какие?

— Наказывать тех, кто пытается мне навредить. Нужно кое-что сделать, Пётр. В поместье остался кто-нибудь из строителей?

— Да, человек десять. Остальные уехали перед самым прибытием безопасников.

— Отправь за ними своих людей. Всех арестовать и вернуть в поместье. Уверен, что среди них есть крыса, — приказываю я.

— Так точно, ваше благородие.

— Всё, скоро буду, — говорю я и кладу трубку.

Сразу же звоню Тимофею. Он хоть и отвечает почти сразу, голос в трубке сонный:

— Да, ваше благородие?

— Привет. Извини, что разбудил, но дело срочное. Ко мне приехали сотрудники службы безопасности империи и обвиняют в контрабанде разломных ресурсов. Холодов говорит, у них есть ордер на арест.

— Что⁈ Но такие обвинения не могут выдвигаться бездоказательно, — выслушав мои слова, адвокат сразу же взбодрился.

— Они нашли в строительном мусоре радужные камни. Если коротко, то это редкий и дорогой ресурс, — объясняю я.

— Вы когда-нибудь добывали такой?

— Да, но всё сдавал в орден.

— Значит, должны иметься записи, что радужные камни вы сдали. Позвоните кому-нибудь в ордене, пусть скинут мне копии учётных листов, — говорит Тимофей.

— Не вопрос. О, командор на второй линии. Должно быть, он уже тоже услышал про обвинение, — усмехаюсь я.

— Уверен, он вам поможет. Я тоже сделаю, что смогу. Не переживайте, ваше благородие, я не позволю им вас арестовать.

— Это я и сам не позволю. Ты сделай так, чтобы они убрались с моих земель и сняли обвинение.

— Приступаю к работе, господин барон, — отвечает Ульянов.

Сбрасываю звонок и принимаю вызов от командора:

— Добрый вечер, Дмитрий Сергеевич!

— Зверев! Ты когда-нибудь прекратишь попадать в неприятности⁈ — строгим тоном спрашивает командор.

— Не-а.

— Другого ответа я и не ждал. Ну и что прикажешь делать? Как так получилось, что у тебя нашли незарегистрированные радужные камни?

— Подкинули, наверное. Сами знаете, есть у меня парочка влиятельных недоброжелателей, — спокойно отвечаю я.

— Знаю. Вот только насколько нужно быть тупым, чтобы обвинить в подобном одного из моих лучших Стражей⁈ — с искренним негодованием в голосе громыхает Дмитрий Сергеевич.

— Вы правы, умом они не блещут.

— Я сейчас позвоню в управление имперской безопасности. Ты там, главное, не накаляй обстановку. Они ребята суровые, шуток не понимают. Лучше решить всё миром. Адвокату своему позвонил?

— Только что с ним разговаривал. Он уже начал действовать.

— Хорошо. Мы с этим разберёмся. До связи, — говорит командор и кладёт трубку.

Добравшись до своего поместья, натыкаюсь на прелестную картину. Дом окружён куполом, Конрад висит в воздухе, сложив руки на груди и злобно оглядывая, стоящих чуть в стороне, безопасников. А перед куполом выстроил оцепление «Сибирский дозор».

Едва приближаюсь, как чувствую, что мою машину тормозят заклинанием. Отряд спецагентов окружает меня и выставляет автоматы.

— Как грубо, — бурчу под нос и разрушаю заклинание с помощью струны, на всякий случай впитав из него всю ману. Не думаю, что придётся драться, но мало ли.

Когда выхожу из машины, громко спрашиваю:

— Ну и что здесь происходит? Кто главный?

— Барон Зверев, вы арестованы! — в мою сторону направляется офицер, окружённый сильным магическим доспехом. Лица его я не вижу, потому что оно скрыто балаклавой, как и у всех его подчинённых.

— Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, представьтесь, — не терпящим возражений тоном говорю я.

— Моё имя вам ни к чему. Можете звать меня Ирбис, — хмурясь, отвечает офицер.

— Это позывной? Ладно, как скажете. По какому обвинению вы собираетесь меня арестовать, Ирбис?

— По обвинению в контрабанде разломных ресурсов.

— Как интересно. Вы же понимаете, что я дворянин и член ордена Стражей? Чтобы выдвинуть подобные обвинения, у вас должны быть веские доказательства, — говорю я.

— Они у нас есть. Мы получили анонимное донесение о том, что вы тайно вывозите в строительном мусоре контрабанду и затем продаёте заинтересованным лицам, в том числе иностранным службам. Мы задержали ваш самосвал и нашли в мусоре вот это, — Ирбис указывает на стоящий неподалёку деревянный ящик, в котором находится куча переливающихся радужных камней.

— Какая красота. И кто видел, как вы их нашли? Может, вы мне их подкинули?

Офицер ещё сильнее хмурится и отвечает:

— Хочу уточнить, что обвинять меня в подобном само по себе преступление. На первый раз прощаю.

— О, как благородно. Ну, так и кто видел, как вы нашли ресурсы в моём мусоре? Там были понятые или другие незаинтересованные лица?

— Все наши действия снимаются и сразу попадают на сервер службы. На записи прекрасно видно, как мои бойцы нашли ящик и ничего при этом не подкидывали, — Ирбис стучит пальцем по маленькой нагрудной камере.

— Ого, то есть нас прямо сейчас снимают? Привет аналитикам службы безопасности! — я улыбаюсь и машу в камеру.

— Довольно паясничать, господин барон. Вы арестованы и поедете с нами в управление для допроса. Журавлёв, надень на него наручники.

— Так точно, — один из бойцов закидывает автомат на плечо и направляется ко мне, доставая из чехла на поясе «браслеты». Чувствую, что они антимагические.

— Стой на месте, Журавлёв, — с железом в голосе говорю я.

Боец нерешительно замедляется, но продолжает движение.

— Ты глухой, что ли? Остановись. Ирбис, лучше сам останови его.

— Барон, повторяю: вы арестованы, — отзывается тот.

— Обвинения ложные, и надеть на себя наручники я не позволю. Пытаться не рекомендую, потому что в этом случае я расценю это как нападение и буду защищаться. Вы все здесь и умрёте, а когда я докажу, что невиновен, мне за это ничего не будет, — поясняю я.

Чувствую, как спецагенты и мои наёмники напрягаются, готовясь к потасовке. Примирительно поднимая руки, я говорю:

— Всем сохранять спокойствие. Я просто предупреждаю, стрельба мне здесь не нужна, и лишние трупы тоже. Вы просто исполняете свой долг, я это понимаю. Давайте так: сейчас дождёмся моего адвоката, и вы сможете спокойно меня допросить. Договорились? Конечно, договорились, — с улыбкой отвечаю на собственный вопрос.

— Назад, — бурчит Ирбис, стрельнув взглядом в Журавлёва. Тот с явным облегчением отступает, убирая наручники обратно в чехол.

— Благодарю за понимание. Хотите чаю? Горячего. А то прохладно, — предлагаю я.

— Нет. Когда прибудет ваш адвокат? — уточняет офицер.

— Скоро. Не переживайте, стоять вас здесь всю ночь никто не заставит. Ладно, я пока в машине посижу.

Сажусь обратно в свой автомобиль, откидываю спинку сидения и включаю массажный режим. Пока жду Тимофея, можно немного расслабиться и помедитировать…

Санкт-Петербург. Зимний дворец. Личные покои императрицы-матери.

Анастасия Фёдоровна сидит у камина и не спеша вяжет шарф. Она любит вязать перед сном — это помогает ей отвлечься от лишних мыслей и спокойно уснуть. С возрастом она стала плохо засыпать, а вязание стало отличной альтернативой снадобьям и заклинаниям, которые предлагали ей целители.

В дверь раздаётся осторожный стук. Императрица-мать удивлённо приподнимает бровь и переводит взгляд на настенные часы. Час уже поздний, кого могло принести?

— Кто там?

— Ваше величество, это я, — раздаётся голос Константина, главы «Неясыти» — личной службы Анастасии Фёдоровны, которая сочетает в себе шпионскую структуру и службу безопасности.

— Можешь войти, — отвечает императрица, заканчивая ряд в вязании.

Константин заходит и низко кланяется, а затем говорит:

— Ваше величество, вы просили краем глаза приглядывать за тем юношей, Андреем Зверевым.

— Помню-помню, — Анастасия Фёдоровна приподнимает уголки губ, вспоминая молодого барона, с которым они так славно потанцевали на балу.

— Я получил донесение. Говорят, что Зверев изменил короне.

— Что? В чем конкретно его обвиняют? — совершенно спокойным тоном интересуется императрица.

— Он был обвинён в контрабанде разломных ресурсов. Сотрудники службы безопасности империи сейчас у него во владениях, у них есть ордер на арест, — объясняет Константин.

— Он ведь член ордена Стражей, зачем ему заниматься контрабандой?

— Вы же знаете, ваше величество, среди Стражей тоже есть нечистые на руку люди.

— Андрей произвел на меня крайне приятное впечатление, а я отлично разбираюсь в людях.

Константин почтительно кланяется, а затем говорит:

— Простите, ваше величество, но даже лучшие из нас иногда ошибаются. Служба безопасности империи не стала бы без причин вторгаться в его владения.

Анастасия Фёдоровна откладывает вязание и приказывает:

— Не сомневаюсь, но всё же. Узнайте, что там на самом деле произошло. Я в курсе, что у Андрея есть враги, вполне возможно, что это хитро организованная подстава. Если он действительно виновен — то ликвидируйте его. Если же его кто-то подставил — то накажите этого человека. Мне не нравится, когда достойных дворян пытаются оболгать.

— Будет сделано, ваше императорское величество, — ещё раз поклонившись, Константин выходит из комнаты.

Императрица, вздохнув, снова берёт в руки недовязанный шарф и смотрит на пылающий в камине огонь. Интересно, почему же она так переживает за этого Зверева? Похоже, что юноша и правда, произвёл на неё неизгладимое впечатление…

Российская Империя. Недалеко от Санкт-Петербурга. Владения барона Зверева.

Пока дожидаемся Тимофея, с командиром спецотряда кто-то связывается по телефону. Он отходит в сторону и долго спорит со своим собеседником. До меня долетают лишь обрывки фраз, но я понимаю, что Ирбис говорит с кем-то из начальства и тот, похоже, высказывает сомнения в моей виновности.

Не иначе, командор постарался. Он ведь обещал позвонить кому-то из своих знакомых в управлении СБИ.

Скоро приезжает Тимофей, и не один. С ним из машины выходит какая-то девушка — потрясающе стройная, с чёрными волосами до талии и хитрым лисьим взглядом.

Подхожу к Тимофею и здороваюсь с ним, а он представляет свою спутницу:

— Ваше благородие, это Мария, маг-менталист. Она поможет доказать вашу невиновность.

— Рада знакомству, Андрей Алексеевич, — девушка кланяется, позволяя заглянуть в вырез своей блузки. Ух, там есть на что полюбоваться.

— Мы не примем показания стороннего менталиста, — бурчит, приближаясь, Ирбис.

— Я аккредитована службой безопасности империи, офицер, — с очаровательной улыбкой отвечает Мария и достаёт из кармана удостоверение с магической печатью.

Ирбис внимательно изучает его и недовольно пихает обратно, а затем бурчит:

— Хорошо. Тогда приступим. Учтите, что мой сотрудник будет внимательно следить за структурой вашего заклинания. Если он увидит, что вы помогаете барону солгать — вас лишат аккредитации.

— Этого не случится, — грациозно потягиваясь, отвечает девушка, заставляя всех мужчин вокруг обратить внимание на свои соблазнительные формы. Похоже, она искренне этим наслаждается.

Командир безопасников подзывает своего мага. Мария под его присмотром создаёт ментальное заклинание, связываясь с моим разумом. Удивительно, но я не испытываю никаких неприятных ощущений — обычно ментальная магия ощущается как что-то противное, будто кто-то запускает липкие щупальца тебе в мозг. Но заклинание Марии ощущается скорее как эротичные прикосновения женских пальцев.

В качестве индикатора девушка создаёт небольшой светящийся шарик, который повисает в воздухе между нами.

— Барон Зверев, вы занимаетесь контрабандой разломных ресурсов? — спрашивает Ирбис, когда связь оказывается установлена.

— Нет. И никогда не занимался, — качаю головой.

Шарик загорается зелёным, и это значит, что я не вру. Ирбис, скрипнув зубами, продолжает:

— Занимается ли контрабандой кто-то из ваших слуг, сотрудников на предприятиях или других служащих?

— Понятия не имею. Если вдруг занимается, то я ничего об этом не знаю и никогда не отдавал связанных с этим приказов, — отвечаю я.

Шарик продолжает светиться зелёным светом. Мария, откровенно скучая, разглядывает свои ногти. Поймав мой взгляд, она хитро щурится и подмигивает.

М-м, похоже, эта киска не против поиграть. Нет, спасибо, я сегодня что-то утомился. Да и мысли, честно говоря, заняты другой женщиной.

— Откуда в самосвале, который выезжал из ваших владений, взялись радужные камни? — спрашивает Ирбис.

— Я не знаю. Эти камни мне не принадлежат, — бросив взгляд на ящик, говорю я.

И снова правда. Хотя по-другому и быть не может.

Офицер, заметно напрягаясь, пытается хоть как-то добыть доказательства моей виновности, но терпит позорную неудачу. В конце концов, у него кончаются вопросы, и он, ругнувшись сквозь зубы, рявкает:

— Ладно! Признаю вашу невиновность, господин барон.

— И всё? — спрашиваю я.

— Приношу извинения от лица имперской службы безопасности. Однако это не значит, что обвинение снято! Мы продолжим расследование. Возможно, вы создали какую-то очень хитрую схему, которую я пока что не могу распознать. Поэтому не расслабляйтесь, — бросив недовольный взгляд на Марию, Ирбис машет рукой своим и кричит:

— По машинам! Поехали отсюда.

— Прощайте. Вряд ли мы ещё раз увидимся, — говорю я.

— Подождите! Вы что, собираетесь нас просто так покинуть? Всё должно быть задокументировано. Мне понадобится ваша подпись вот здесь, — Тимофей догоняет офицера и суёт ему в руки бумагу, которую составил во время допроса.

— Они такие предсказуемые. Если бы я хотела их обмануть, то с лёгкостью бы это сделала, — протягивает Мария.

— В этом не было необходимости. Меня оклеветали. Кстати, не хотите ли задержаться ненадолго? — спрашиваю я.

— О чём это вы, ваше благородие? — игриво накручивая прядь волос на палец, интересуется менталистка.

— Не о том, о чём вы подумали. Я подозреваю, что камни мне подкинул один из строителей. Мои наёмники собрали их всех, и вы могли бы упростить задачу по поиску виновного.

— О, с радостью. Но мне оплатили только один допрос, — отвечает девушка.

— Не беспокойтесь, вы получите щедрую награду. Только дождёмся, пока эти господа нас покинут, — говорю я, смотря на безопасников, рассаживающихся по машинам.

Вскоре они уезжают, и я велю Конраду снять купол, а затем подхожу к Холодову и пожимаю ему руку:

— Отличная работа, Пётр Васильевич. Благодарю за службу.

— Мы обязались защищать ваш дом, ваши интересы и всегда выполняем условия контракта. Хотя должен признать, седых волос у меня сегодня прибавилось, — с кривой улыбкой отвечает командир наёмников.

— Вы всех строителей сумели догнать?

— Так точно, ваше благородие. Судя по списку, все здесь, включая прораба. Они там от нечего делать штукатурят на третьем этаже.

— Ведите их сюда, — приказываю я.

Пока наёмники ведут строителей «на ковёр», я подзываю Конрада и спрашиваю:

— Ты видел, кто складывал мусор в самосвал? Может, заметил, что кто-то подозрительно себя вёл?

— Да, господин. Я не придал этому значения, но один рабочий постоянно вызывался отнести мусор в машину. Возможно, это он подкинул те камни.

— Хорошо. Укажешь мне на этого мусорщика, — киваю я.

Когда все строители оказываются снаружи, я подхожу к Матвею и говорю:

— К тебе лично нет никаких претензий. Но ты должен понимать, что среди твоих людей завелась крыса, из-за которой у меня возникли проблемы.

— Да, я всё понимаю, ваше благородие! Вы только найдите мне его, я сам ему руки переломаю! — в сердцах выкраивает прораб.

— Ну что ты, зачем руки ломать. Мы просто отправим его на каторгу, чтобы он потрудился на благо империи. Давайте так! Тот, кто подкинул камни в самосвал. Если хочешь облегчить свою участь, выйди и сознайся, — объявляю я.

Наступает гробовая тишина. Я обвожу строителей взглядом, но что-то никто из них не стремится признать свою вину. Очень зря.

— Давай, не стесняйся. Я всё равно уже знаю, кто ты. Призрак тебя видел, а ещё со мной здесь прекрасная Мария, которая умеет распознавать ложь с помощью магии. Всё равно тебе уже не отвертеться, не заставляй тратить время, — продолжаю я.

По-прежнему тишина. Вздохнув, я прошу Конрада:

— Покажи, пожалуйста, который из них всё время вызывался относить мусор.

— Это он, — указывает призрак на молодого парня с дурацкой козлиной бородкой.

— Что? Я? Да я же просто ребятам помочь хотел, — мигом побледнев, мямлит парень.

— Вот сейчас мы это и проверим. Матвей, ты хорошо его знаешь?

— Нет, ваше благородие. Он из людей барона Писемского, — отвечает прораб.

«Валерий Васильевич вряд ли решил помочь моим врагам, мы ведь с ним воевали на одной стороне. Но подкупить одного из его работников было бы проще, чем людей командора, это правда», — думаю я и говорю парню:

— Иди сюда. Как зовут?

— Па-авел, — блеет он. Ну, точно, козлик, не зря бородку отрастил.

— Сознавайся, Павел. Ты подкинул камни?

— Нет, ваше благородие! Клянусь! Как хотите проверяйте, не я это!

— Вот сейчас и выясним. Мария, будьте добры.

Девушка, плавно покачивая бёдрами, не спеша приближается к Павлу. Вышагивает, как модель по подиуму, заставляя всех строителей таращиться на неё и едва ли не облизываться. Притягательная девушка, нельзя отрицать.

Павел несмело поднимает на неё взгляд.

— Мои глаза выше, мальчик. Смотри прямо в них, — ласково улыбаясь, говорит Мария и, настроив ментальную связь, спрашивает:

— Ты подкинул ящик в самосвал барона Зверева?

— Не я.

— Врёт, — довольно скалится менталистка.

Павел, трясясь от ужаса, кричит:

— Подождите, подождите! Ящик-то и правда, я положил. Но он пустой был, без камней.

Наступает недолгое молчание.

— Он говорит правду, ваше благородие, — поворачивается ко мне Мария.

Я недовольно цокаю языком и говорю:

— Надо же, расследование зашло в тупик. А я думал, мы закончим быстро. Конрад, может быть, ты ещё что-нибудь вспомнишь?

— Да, господин. Я вспомнил, что этот мужчина сказал, будто обронил где-то кольцо. Он искал его везде, в том числе и в самосвале, — призрак кивает на стоящего за спинами других толстого строителя.

Тот разводит руками и бормочет:

— Дык я, это… Смотрите, монстры!

Ткнув пальцем за мою спину, он срывается с места и бросается наутёк. А-ха-хах, наивный! Правда думал, что это сработает?

Ловлю его струной за лодыжку, он и трёх шагов не успевает пробежать. Строитель падает и напрасно хватается за траву, пока я притягиваю его к себе. Когда толстяк оказывается у моих ног, я наклоняюсь над ним и улыбаюсь.

— Ну что, сам всё расскажешь или придётся тебя убеждать?

— Расскажу! — мигом соглашается бедняга.

— Вот и молодец. Остальные свободны! — приказываю я.

Строители разбредаются, рассаживаются по своим машинам и уезжают, бросая на толстяка неприязненные взгляды.

— Вам ещё нужна моя помощь, ваше благородие? — интересуется Мария, подходя ко мне и как бы невзначай касаясь плеча.

— Останьтесь ненадолго. Хочу убедиться, что он не будет врать.

— Я могу задержаться и на подольше, — мурлыкает девушка.

— Не хочу вас задерживать. Закончим с делом, и вы тоже можете быть свободны.

— Жаль, — пожимает плечами красотка.

Когда автомобиль Матвея последним отъезжает от поместья, я сажусь рядом с толстяком на корточки и говорю:

— Правила простые. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Если будешь врать — накажу. Если всё расскажешь честно и без лишних соплей, мой адвокат скажет полицейским, что ты чистосердечно во всём признался, и тогда тебе скостят срок на каторге. Устраивает?

— Может, не надо на каторгу, ваше благородие?

— Минус балл. Продолжишь в том же духе — и я сделаю так, что всю свою короткую оставшуюся жизнь будешь киркой махать.

— Не надо, пожалуйста! Я всё скажу, — соглашается строитель.

— Кто тебя нанял?

— Шершавый.

— Кто это?

— Я знаю, ваше благородие. Известный посредник в преступном мире, он находит для дворян исполнителей грязных дел, — вдруг вмешивается Тимофей.

— Это так? — уточняю я.

— Ага, — быстро-быстро кивает толстяк.

Смотрю на Марию, которая лениво разглядывает свои ногти, и та кивает. Мол, наш преступник говорит правду. Хотя и так понятно, что он не врёт. Смелости не хватит.

— Где найти этого Шершавого? — спрашиваю я.

— У него дом на окраине города. То есть, он там не живёт, только с людьми встречается. Я скажу вам адрес!

— Говори, — киваю я.

Толстяк называет адрес, и с помощью Марии я убеждаюсь, что подвоха нет. Встав, я говорю:

— Тимофей, Пётр Васильевич — закончите тут без меня, ладно? Надо вызвать полицию и сдать им этот кусок сала. А я отправлюсь пообщаться с этим Шершавым.

— Дать вам с собой людей, ваше благородие? — уточняет Холодов.

— Не, сам справлюсь. До завтра, — говорю я, уже направляясь к машине.

Решаю взять пикап. Мало ли, вдруг посредник отстреливаться начнёт или ещё чего. Не хочу, чтобы мою представительскую машину повредили. Отремонтированный пикап тоже жалко будет, но не так.

Направляюсь к адресу. Ночная трасса почти пуста, так что гоню на полную, подгоняемый каким-то неприятным предчувствием.

Как выясняется на месте, предчувствие меня не обмануло. Домик, где Шершавый встречается с клиентами, находится на отшибе, других строений рядом нет. Но почему-то рядом с ним стоят два чёрных внедорожника. Варианта два: либо у посредника очередные клиенты, либо его решили устранить, чтобы я не успел с ним пообщаться.

Вломившись в дом, я убеждаюсь, что правильный вариант — второй. Шершавый сидит в одной из комнат, отстреливаясь от нескольких ребят с автоматами. Услышав треск выбитой двери, эти ребята тут же направляют стволы на меня.

— На кого работаете? — спрашиваю я, призывая струны, уже облачившись в астральный доспех.

— Огонь!

— Неправильный ответ, — вздыхаю я.

Пули отскакивают от астрального доспеха, и мне ничего не остается, кроме как нашинковать противников в капусту. Серьёзно, ну зачем они так? Могли бы хоть для приличия спросить, кто я такой и что здесь делаю. Нет же, сразу «огонь»! Ну и получите тогда.

— Эй, Шершавый! Не вздумай стрелять, свои, — говорю я, переступая через трупы.

— Ты ещё кто⁈ — раздаётся хриплый голос.

— Барон Зверев, — приближаясь к комнате, отвечаю я.

Слышу сдавленные ругательства, а когда захожу в комнату, вижу сидящего на полу худого мужика в джинсах и майке. В одной руке он держит пистолет, а вторая вся залита кровью — во время перестрелки ему попали в плечо.

— Барон, я просто посредник. Ничего личного, — откладывая пистолет, хрипит посредник.

— Знаю, знаю. Ты вообще хороший человек, и по своей воле ничего такого не делаешь, просто сводишь одних людей с другими. Да?

— Ну… вообще-то да, — испуганно улыбается Шершавый.

— Хотя бы сам себя не обманывай. Знаешь, кто ты? Навозный жук, который берёт дерьмо из одних рук и перекладывает в другие. В общем, слушай: если не будешь испытывать моё терпение и сразу скажешь, кто тебя нанял, я помогу тебе выжить, — обещаю я.

— Ваше благородие, если я скажу, то работу потеряю. Моё правило — никогда не выдавать клиента.

— Я же просил не испытывать терпение. Мы всё равно с тобой договоримся, но либо все твои конечности останутся на месте, либо нет.

Шершавый поднимает ладони и говорит:

— Ладно, ладно. Давайте я всё скажу, а вы просто меня отпустите. Начну новую жизнь в другом городе, давно мечтал.

— Нет, дружок, так не получится по нескольким причинам. Думаю, что в другом городе тебя всё равно найдут, зря ты надеешься спрятаться. Поэтому свободы тебе по любому не видать, но я могу спасти тебя от смерти, при условии, что ты перестанешь меня нервировать.

— И как же вы меня спасёте?

— Отправлю на каторгу ордена Стражей. Это не то же самое, что императорская. Во-первых, там год за пять, во-вторых, тебя там никто не найдёт. Я устрою все так, что тебя отправят куда-нибудь подальше и под чужим именем. Понял? Поэтому давай, рассказывай уже, пока по твою душу ещё кто-нибудь не приехал, — говорю я.

Немного подумав, посредник вздыхает и произносит лишь два слова:

— Граф Беркут.

— Ого, правда? Я про него уже почти забыл. Думал, это кто-то другой… Впрочем, ладно. Поднимай свою тощую задницу и поехали.

— Куда?

— Я же только что тебе объяснил. На базу Стражей поедем, сдам тебя в тюрьму, а оттуда поедешь на каторгу. Вставай! Надоело мне со всеми вами возиться. Такой хороший вечер испоганили, — я качаю головой, вспоминая уютный ужин с семьёй Ларисы.

Значит, граф Беркут. Он всё-таки решил поквитаться за свои родовые мечи, которые до сих пор пылятся в моей коллекции, или спелся с князем Черновым? Не удивлюсь, если действительно спелся. А то как-то подозрительно кучно происходят разные неприятности. Сначала проблемы с активами, теперь вообще обвинение в контрабанде.

Все эти выстрелы пусть и в молоко, но заставляют меня тратить время и силы. Это утомляет. Похоже, что пора перейти в контратаку.

Пора объяснить графу Беркуту, что не только он умеет действовать исподтишка и наносить удары без применения физической силы. Значит, Сергей Егорович, вы переживаете из-за того, что я заполучил ваши родовые мечи? Понятненько.

Интересно, как вы запоёте, если я продам эти мечи на аукционе. Ведь когда их выкупит кто-то другой, это нанесёт солидный урон вашей репутации, которой вы так дорожите. Не говоря уже о том, что все узнают, как ваши родовые мечи оказались у меня.

Российская империя. Где-то на окраине Санкт-Петербурга.

— Такой хороший вечер испоганили, — говорит барон Зверев, а затем они с преступным посредником направляются к выходу из здания.

Похоже, больше ничего полезного здесь услышать не получится. Константин, командир личной службы императрицы-матери, рассеивает заклинание и перестаёт слышать то, что происходит в доме.

Накрытый магией невидимости и другими шпионскими заклинаниями, он не спеша уходит прочь. Добравшись до спрятанной неподалёку машины, он дожидается, когда пикап Зверева уезжает, а затем снимает иллюзию с себя и с автомобиля.

Сев за руль, он достаёт телефон и звонит по защищённой линии в штаб «Неясыти».

— База, я Зауряд.

— Слушаю, — раздаётся голос диспетчера.

— Внести информацию в базу по делу Зверева. Барон невиновен, его пытался подставить граф Сергей Беркут. Был использован посредник по кличке Шершавый. Упомянутый посредник отправлен Зверевым на каторгу ордена Стражей, — докладывает Константин.

— Принято, командир. Доложить её величеству? — спрашивает диспетчер.

— Нет, я сам. Прямо сейчас отправляюсь во дворец. Похоже, что Зверев сам разберётся с тем, кто пытался его оболгать… Думаю, Анастасии Фёдоровне будет интересно понаблюдать за этим, — отвечает Константин.

Положив трубку, он думает, почему же вообще императрице-матери есть дело до этого барона? Да, конечно, его имя в последнее время на слуху. Он был настолько дерзок, что пригласил ее императорское величество на танец во время закрытого бала и так беседовал с ней, будто они много лет знакомы. Но разве всё это может быть причиной для такого интереса со стороны монаршей особы?

Зверев чем-то зацепил Анастасию Фёдоровну, да так, что она поручила главе своей спецслужбы следить за его судьбой. Это о многом говорит. Если он заслужит настоящую благосклонность императрицы-матери, то скоро его, вероятно, ожидает головокружительный взлёт…

Глава 13

Российская Империя. Недалеко от Санкт-Петербурга. Поместье барона Зверева.

Шершавый написал признание, что его специально наняли подкинуть мне незаконные ресурсы, и что анонимный донос в СБИ отправил тоже он. С помощью командора Шершавого спрятали в тюрьме, а чуть позже его тайно отправят на каторгу куда-нибудь на Дальний Восток.

— Они готовы снять с вас обвинение, ваше благородие, — говорит Тимофей, когда мы с ним поднимаемся по новой лестнице на третий этаж моего поместья.

— Пускай снимают. Только надо бы подсуетиться и устроить так, чтобы они сделали это тихо, — отвечаю я.

— Что вы имеете в виду?

— Не хочу, чтобы мои враги раньше времени узнали, что опять провалились.

Адвокат понимающе усмехается и говорит:

— Хорошо, нет проблем. Я смогу устроить, чтобы дело было закрыто, но публично об этом пока не объявляли, и кое-кто забыл выложить решение суда на сайт.

— Вот и славно. Ты молодец, Тимофей, хорошо работаешь. Как тебе отделка? — спрашиваю я, когда мы добираемся до третьего этажа.

Ульянов оглядывает свежий ремонт и присвистывает. Мы идём дальше по коридору, адвокат заглядывает во все комнаты и восхищённо качает головой.

— Очень красиво, ваше благородие. Строители как следует постарались.

— Ещё бы, я такие деньги им плачу… Да и материалы брал только самые лучшие. Мебель пока ещё не всю доставили, но мой личный кабинет уже полностью готов, — говорю я и кладу ладонь на дверь этого самого кабинета.

Дверь здесь не простая, она сама по себе артефакт, сделанный из разломной древесины и напитанный магией. Кроме того, вместо обычных замков здесь тоже стоит артефакт, который реагирует на моё и только моё прикосновение.

Если кто-то другой попытается войти, то сначала получит предупреждение в виде лёгкого магического разряда. Ну, а если предупреждение не будет воспринято всерьёз, артефакт испепелит чужака на месте.

Денег я за эту дверь отвалил немало, но уверен, что она стоит того. Потому что в моём кабинете находится тот самый сейф и другая дверь, ведущая к секретному родовому пространству, где я смогу выполнить таинственную клятву. Ремонт в самом кабинете делал лично Матвей под присмотром Конрада, никого из обычных строителей сюда не пускали.

— Ты должен кое-что понимать, Тимофей. Эта комната — самая важная в моём доме. Сюда смогут войти только те члены рода, кому я безоговорочно доверяю. Как тебе, — объясняю я, открывая дверь.

— Я это очень ценю, ваше благородие. Спасибо за доверие, — кланяется адвокат.

Мы входим внутрь, и Ульянов снова присвистывает при виде обстановки кабинета. Да, мебель из редких пород разломного дерева, шикарные кожаные кресла и компьютер лучшей модели в индивидуальном дизайне выглядят впечатляюще.

— Садись. Давай обсудим, что ты там привёз, — говорю я, указывая на одно из кресел, а сам сажусь в другое.

Адвокат садится, открывает свой дипломат и достаёт оттуда бумаги.

— Как я уже сказал, компании завершили аудит всех предприятий и прислали отчёты. Я взял на себя смелость провести анализ и свести все эти отчёты в один, чтобы сэкономить вам время, ваше благородие. Копию направил в родовое приложение, а вот оригинал, — он протягивает мне чёрную папку.

— Спасибо. Можешь пока налить себе чего-нибудь, если хочешь, — я указываю на стеклянный сервант, в котором уже выставил несколько бутылок дорогого алкоголя.

— Я не пью, ваше благородие, — качает головой Тимофей.

— Что, вообще?

— Вообще. Предпочитаю всегда сохранять разум чистым.

— В нижнем отделе холодильника есть минералка, — снова киваю на сервант, и погружаюсь в изучение сводного отчёта.

Информации много, и она сложная, поэтому чтение занимает какое-то время. Когда я заканчиваю, то сначала прошу адвоката высказать его соображения по поводу всего этого, а уже затем начинаю принимать решения.

Кое-какие активы, включая акции некоторых компаний, решаю продать. Кое-что придётся реорганизовать, где-то полностью переделать рабочие процессы, чтобы избавить от коррупции и серых схем, которые насадили Рогов с Хрипуновым. Работы предстоит навалом, но выполнять её, к счастью, буду не я. Тем более, что я не так уж хорошо разбираюсь в бухгалтерии и законах, хотя и нахожу время читать соответствующие книги.

— Что думаете насчёт текстильного завода, ваше благородие? Зинаида Павловна отлично справляется. Ткацкий цех вернулся к работе, с новыми покупателями успешно заключили договор. Эта женщина прекрасно разбирается в том, чем занимается, — говорит Тимофей.

— Знаю. Подготовь приказ о назначении её генеральным директором. Сегодня лично приеду и вручу его ей, — говорю я.

— Не вопрос, могу сделать прямо сейчас, — Ульянов достаёт ноутбук и портативный принтер.

Пока он составляет приказ, я звоню Семёну, директору консервной фабрики.

— Ваше благородие, рад слышать! — он быстро отвечает на звонок.

— Здравствуй. Я тут получил отчёт аудиторов по нашей фабрике. Здесь сказано, что у нас есть достаточно много возможностей для роста, и я хочу обсудить с тобой план развития, — говорю я.

Разговор с Семёном затягивается на полчаса. Выясняю, что работа с новыми поставщиками, которых я нашёл, успешно начата. Скоро в продажу поступят первые партии нашей новой тушёнки и других продуктов. Когда торговые сети услышали, что у нас теперь будут консервы из дичи, они с радостью сделали заказ, и Семён загрузил производственные мощности на полную катушку.

Одним словом, диверсия наших врагов полностью провалилась.

Мы с Тимофеем обсуждаем оставшиеся дела, составляем все необходимые документы, и в итоге у нас получается готовая деловая картина.

Осталось наладить кое-какие процессы, продать несколько ненужных и неинтересных активов, сделать кадровые перестановки, и система будет полностью выстроена. В дальнейшем надо будет лишь поддерживать её, чтобы работала без перебоев и приносила прибыль.

Тимофей отправляется в город, чтобы загрузить своих помощников работой, а я беру приказ о назначении Зинаиды и еду на текстильный завод. По дороге покупаю большой букет цветов и сертификат в магазине женской деловой одежды. Раз уж я назначаю Зинаиду Павловну генеральным директором, то хочу, чтобы она выглядела соответствующе.

Она и сама, конечно, сможет позволить себе хорошую одежду на тот оклад, что я ей назначу. Но хочу сделать подарок — женщина заслужила.

Когда подъезжаю, звоню ей и спрашиваю:

— Зинаида Павловна, во сколько на заводе начинается обеденный перерыв?

— Через полчаса, ваше благородие. А что такое, что-то случилось?

— Да. Собери всех работников на улице, у меня очень важное объявление. Все должны присутствовать, включая тебя, — говорю я и сразу же кладу трубку.

Когда добираюсь до завода, весь коллектив уже стоит на площадке между двух цехов. Зинаида среди них, обеспокоенно смотрит на то, как приближается мой автомобиль.

Когда я выхожу из машины с цветами, она меняется в лице. А я подзываю женщину к себе и громко объявляю:

— Внимание! С этой минуты Зинаида Павловна назначена генеральным директором нашего завода. Думаю, вы все прекрасно знаете, как упорно она трудится и какую пользу приносит предприятию. Уверен, что вы все поддержите моё решение поставить её во главе, и будете с уважением относится к вашему новому руководителю. Зинаида Павловна, поздравляю! — заканчиваю я и вручаю ей букет, копию приказа и подарочный сертификат.

Раздаются громкие аплодисменты, свист и восторженные возгласы. Зинаида так растрогана, что плачет и не может произнести ни слова, только постоянно повторяет:

— Спасибо вам… Спасибо, ваше благородие!

— Пожалуйста. Ты это заслужила. Надеюсь, ты оправдаешь оказанное тебе доверие, — улыбаюсь я.

— Конечно! Я сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие. При графе Хрипунове такого никогда бы не случилось. Он назначал на высокие должности только тех, кто умел лебезить перед ним. Вы не представляете, как я рада, что теперь всё изменилось! Обещаю, что под моим руководством завод станет лучшим в империи! — уверенно заявляет женщина.

— Не сомневаюсь. Кстати, проверь деловую почту — Тимофей перешлёт тебе копии аудиторского отчёта и другие важные бумаги. Предстоит много работы.

— С радостью примусь за неё, ваше благородие! — отвечает Зинаида.

Напоследок пожимаю ей руку и сразу же уезжаю. Мне надо успеть подготовиться к другому важному делу.

Завтра прибудут Стражи, которых я предварительно отобрал для своего отряда. Заявок поступило больше сотни, но большую часть я отсеял, и для прохождения испытания выбрал только тридцать человек. Включая Георгия, брата Ларисы.

Отдельно мы с командором отобрали людей для групп добытчиков — тех, кто не будет сражаться с монстрами, а будет заходить в разломы после зачистки и собирать ресурсы.

Направляюсь к дому Писемского. Самого барона дома нет, он с семьёй отлучился в город по делам, но его дворецкий уже отлично меня знает, поэтому без проблем приглашает в дом:

— Проходите, ваше благородие, Валерий Васильевич должен скоро вернуться.

— Нет, спасибо. Я приехал по делам. Ты не знаешь, ваши механики закончили с моими машинами? — спрашиваю я.

— Не знаю, господин барон. Лучше вам убедиться самому. Проводить вас в гараж? — любезно предлагает дворецкий.

— Я знаю дорогу, спасибо, — отвечаю я и иду в нужном направлении.

Часть трофейных автомобилей я поставил в гараж соседа. Завтра мне пригодятся грузовики, поэтому я попросил механиков Писемского убедиться, что они доедут до Твери и обратно.

Надоело, честно говоря, постоянно полагаться на услуги Валерия Васильевича и его людей. Не хочу чувствовать себя должником. Но ничего, уже очень скоро ремонт в моём поместье будет закончен, строители примутся за другие помещения, включая гаражи и другие хозяйственные постройки. Останется только набрать себе верных людей, чтобы выполняли все необходимые работы.

Где их только взять, верных… Учитывая, сколько подлянок мне постоянно устраивают Беркут, Чернов и Ярыгин, я понятия не имею, где набрать работников, которым я могу на сто процентов доверять.

Ладно, по ходу дела разберусь. Уверен, что какая-нибудь возможность подвернётся.

Захожу в гараж и вижу, что механики как раз занимаются моими грузовиками. Переговорив с ними, убеждаюсь, что к завтрашнему утру машины будут полностью готовы.

Ну, а затем со спокойной душой возвращаюсь в поместье и остаток дня посвящаю развитию.

Я уже достаточно прокачался в этом теле, чтобы попытаться выйти на следующий уровень развития. Астральная энергия способна на гораздо большее, чем просто формирование струн, доспеха и всего остального, что я уже умею. А учитывая, что у меня теперь есть власть и над энергией Хаоса, я потенциально способен на невероятные вещи.

Найдя укромное местечко неподалёку от дома, приступаю к экспериментам. Как-то у меня уже получалось сплести астральную струну и струну хаоса, но первая разрушала вторую, они не могли долго оставаться объединёнными. Надо подумать, как это можно исправить, потому что совместная мощь двух противоположных струн произвела на меня хорошее впечатление.

Меняю энергетическую структуру струн, и у меня получается заставить их держаться вместе немного дольше. Уже хорошо! Полноценно менять свойства Астрала у меня пока что не хватает сил, но я постепенно двигаюсь в этом направлении. Если так пойдёт и дальше, вскоре я смогу управлять не только самим Астралом, но и менять с его помощью свойства материи, в том числе живой. А если подключить к этому Хаос…

Ух, аж руки чешутся, как представлю.

В последнее время у меня много сил отнимали дела предприятий, ремонт и прочая бытовуха. Но теперь всё это начинает отходить на второй план, так что я смогу пустить все силы на развитие.

Наверное, смогу. Потому что предстоит поработать над обучением Стражей, наказать Беркута за его подлянку, а потом и с Черновым разобраться… И как только всё успеть?

Ладно, Глаза боятся, руки делают. Движение — жизнь! Я не собираюсь почивать на лаврах, хотя кто-нибудь другой на моём месте уже голову бы потерял от успехов. Но, несмотря на то что я так быстро разбогател, останавливаться не собираюсь. Это всё только начало.

Следующим утром ко мне прибывают кандидаты для моего отряда. Они появляются с рассветом, как я и приказал. Никто не опоздал, это уже хорошо.

— Стройся! — приказываю я, выходя на крыльцо.

Стражи тут же строятся в шеренгу. Они все экипированы и вооружены. Я не сказал, что за испытание им предстоит, но предупредил, что это будет боевое задание.

Вижу немало знакомых лиц, включая Георгия. Собственно, все лица знакомые, за исключением нескольких. Вон Борода с гранатомётом за спиной, вон Сыч — хороший маг поддержки, и другие Стражи, которых я знаю, включая пару человек из тех, с кем я вместе проходил обучение.

Немного подождав, я говорю:

— Доброе утро. Спасибо, что изъявили желание записаться в мой отряд. Я намерен принять только лучших, поэтому надеюсь, что вы готовы к прохождению испытания. Оно будет непростым и начнётся прямо сейчас. Кругом! За мной бегом марш! Не отставать!

С этими словами я спрыгиваю с крыльца и бегу вперёд, по направлению к владениям Писемского. Оборачиваюсь только раз, чтобы убедиться, что Стражи следуют за мной. После этого ускоряюсь, и чем дальше, тем больше.

На последнем километре впитываю ману из лежащего в кармане кристалла и бегу на пределе собственных сил. Понятное дело, что остальные так не могут — но я хочу, чтобы они показали максимум, на что способны.

Останавливаюсь возле гаража и только затем оборачиваюсь. С удивлением вижу, что Георгий почти смог меня догнать. Он тоже применил магию для ускорения, и вырвался вперёд. Остальные стараются, но всё равно отстали метров на пятьдесят.

— А ты и правда успел прийти в форму, — говорю я.

— Так точно, — коротко отвечает Георгий.

— Скажи им построиться. Выдели двух водителей и пускай выгоняют машины из гаража.

— Есть!

— Какой у тебя позывной-то? — спрашиваю я.

— Мрак.

— Это потому, что фамилия Темников? Прикольно, — усмехаюсь я.

Когда остальные Стражи приближаются, Георгий-Мрак приказывает им построиться, а затем уточняет, кто хорошо водит машину. Несколько человек выступают вперёд, и Мрак приказывает им сесть за руль грузовиков и выгнать машины из гаража.

Когда эти приказы оказываются выполнены, я говорю:

— Внимание, бойцы! Мы отправляемся в Крепость ночи. Я хочу на практике посмотреть на ваши навыки и способность работать в команде. Нам предстоит непростая вылазка: минимум сутки непрерывной охоты без сна. Надеюсь, вы готовы. Учтите, что я в любом случае возьму в отряд не всех из вас. Если кто-то хочет отказаться прямо сейчас — самое время, — заканчиваю я и обвожу Стражей взглядом.

Никто не проявляет желания отказаться, поэтому я отдаю приказ:

— По машинам!

— Командир, разрешите уточнить, — обращается ко мне Сыч.

— Слушаю.

— Зачем нам два грузовика? Нас всего тридцать человек, мы бы влезли и в один.

— Второй для добычи, — подмигнув, отвечаю я и забираюсь в кабину.

Путь до Крепости ночи занимает около шести часов. Я заранее звоню командору Кравченко и сообщаю:

— Николай Васильевич, приветствую. Давно не виделись.

— Здравствуй, Андрей. Чем могу? — как всегда не слишком дружелюбно интересуется он.

— Хочу предупредить, что скоро я и ещё тридцать Стражей прибудем в Крепость для прохождения испытания. Возможно, вы слышали, я собираю новый вольный отряд.

— Слышал, — бурчит Кравченко.

— Мы будем охотиться в течение суток и после этого сдадим добычу у вас. Предупредите работников склада, что завтра им предстоит много работы.

— Кхм-кхм. Послушай, Андрей. Я знаю, у нас с тобой договор, что ты и твои люди могут охотиться без оплаты места в казармах и повышенной комиссии. Но я представляю, сколько трофеев могут принести тридцать человек после суток охоты!

— Понимаю, к чему вы ведёте. Но договор есть договор, не так ли? Это мои люди, и они подпадают под его действие. Тем более, в казармах оставаться мы не будем, не переживайте, — отвечаю я.

— Хоть это радует. И часто вы к нам так собираетесь ездить? — уточняет тверской командор.

— Не знаю. Как получится. Это в любом случае моё право.

— Ты и так получаешь процент от дохода всей Крепости ночи! Хочешь меня разорить⁈

— Что-то я не понимаю, Николай Васильевич. У меня такое ощущение, будто вы считаете Крепость своим личными деловым предприятием, но это же не так. Неужто вы лично мало зарабатываете со всех желающих поохотиться? — спрашиваю я.

— Ты не так меня понял, Андрей. Я хотел сказать, что мое отделение ордена недополучит деньги! А вы, столичные, как всегда, соберёте сливки, — недовольно оправдывается Кравченко.

— Главные сливки и все ресурсы достанутся вам. Мы получим только то, что наше по праву. До встречи, Николай Васильевич. Я зайду поболтать о делах, — говорю я и кладу трубку.

Ну и жук этот Кравченко! «Ты не так понял, Андрей». Ага, как же. Всё я прекрасно понял — уверен, что Николай Васильевич не забывает про себя, когда собирает повышенную комиссию. Иначе почему он так возмущается, что мы не заплатим эту самую комиссию?

Я не хочу сказать, что он обкрадывает орден, хотя это не исключено. Помнится, недавно капитан Радов задавал про него вопросы, явно не просто так.

Когда добираемся до разлома, я приказываю сразу ехать в портал. Оказавшись внутри, пересекаем пустыню праха перед замком и останавливаемся возле подъёмного моста.

— Выходим, строимся! — командую я, выпрыгивая из кабины грузовика.

Распределяю бойцов на несколько отрядов, один из которых возглавляю сам, другой поручаю Георгию, остальным тоже назначаю командиров. Зайдя внутрь крепости, отыскиваю разлом третьего уровня.

— Начнём с чего-то попроще. Проанализируйте и заходим, — кивая на оранжевый портал, говорю я.

— Третий это попроще? — бурчит один из Стражей, я делаю мысленную пометку насчёт него.

Тот, кого пугает уже третий уровень, вряд ли нужен мне в отряде. Но посмотрим, конечно, как он проявит себя в деле.

Сыч подходит к порталу и создаёт изучающее заклинание, ему помогает боец с прибором АР-4. Они негромко переговариваются, сверяя выводы, а затем Сыч докладывает:

— Ваше благородие, внутри ядовитый воздух. Заходим?

— Конечно, заходим. Магам поддержки — обеспечить защиту от яда! — отдаю приказ.

Первый разлом мы зачищаем быстро. Воздух действительно оказывается ядовитым, и большая часть монстров внутри тоже. Также нам встречаются бесы-имитаторы, на что чуть не ведётся один из бойцов, услышав крик о помощи. Я объясняю, как легко отличить имитатора от настоящего человека, и урок оказывается усвоен, что идёт Стражу в плюс. Несмотря на то, что следующий бес скопировал мой голос и облик, Страж без сомнений расстреливает его.

Всю добычу относят в грузовик, и затем мы отправляемся в следующий разлом. А потом в следующий, и так далее. Я постепенно увеличиваю сложность — сначала мы вместе идём в разлом четвёртого уровня, потом пятого. Затем я разделаю отряды, и каждый идёт охотится отдельно. Задача — как можно быстрее отыскать и уничтожить сердце, не обращая внимания на монстров и добычу. Все нужные инструкции, как быстрее всего можно найти сердце, я им выдал.

Выходя из очередного портала, я вдруг вижу в коридоре крепости знакомый высокий силуэт с двумя мечами в руках. Неужели это…

— Капитан Радов! — окликаю его я.

Удивительно, но это оказывается действительно он. Обернувшись, Герман улыбается и направляется ко мне.

— Ты что здесь делаешь, Зверь? — спрашивает он, пожимая мне руку.

— Охотимся с ребятами. Испытание проходим, — объясняю я.

— Здравия желаю, капитан! — Стражи в голос приветствуют Радова.

— Здравия желаю, — эхом откликается тот.

— А вы что здесь делаете? — спрашиваю я.

— Взял отпуск на несколько дней. Решил поохотиться.

— Ха-ха, ну вы даёте! Обычные люди на море едут или ещё куда, а вы охотиться, — смеюсь я.

— Это непростой отпуск, Андрей. Можно тебя на минутку? — Герман жестом отзывает меня в сторону.

Мы отходим и он, наклонившись ко мне, спрашивает:

— Слушай, я понимаю, это некорректный вопрос. Но сколько денег ты получаешь из Крепости ночи?

— Три процента от всего дохода, — отвечаю я.

— Я имею в виду точную сумму.

— Ну, она каждый раз отличается. А в чём дело? Ты в тот раз тоже задавал вопросы про Крепость и Кравченко. Что-то не так? — интересуюсь я.

— Вроде того. Есть у меня кое-какие подозрения насчёт местного командора… Ты хорошо его знаешь?

— Не то чтобы очень. Мы с ним в основном по деловым вопросам общаемся, — пожимаю плечами я.

Радов кивает и, задумчиво почесав щетину на подбородке, говорит:

— Послушай, Андрей, у меня есть личная просьба. Если ты откажешь, я пойму, но это важно. Ты не мог бы попросить у командора распечатки всего дохода от Крепости ночи и другие бухгалтерские документы? Всё, что он может дать. Скажи, ты хочешь сверить доходы или что-нибудь такое.

— Могу. Только хотелось бы понимать, зачем это.

— Рано говорить вслух. Если мои подозрения не подтвердятся, я не хочу оказаться в глупом положении. Но, думаю, ты и так уже догадываешься, что я пытаюсь найти, — глядя мне в глаза, отвечает Герман.

— Да. И ты, вполне возможно, прав. Кравченко из тех людей, кто очень любит деньги, — говорю я.

Кивнув, капитан уточняет:

— Так ты мне поможешь?

— Конечно, никаких проблем.

— Спасибо, Андрей. Ну, я пойду, мне надо кое-что ещё здесь посмотреть. Удачной охоты, — он крепко пожимает мне руку и уходит.

Хм, как интересно. Выходит, не мне одному кажется, что Николай Васильевич занимается какими-то махинациями. Впрочем, с ним достаточно один раз встретиться, чтобы что-то такое заподозрить.

Ладно. Раз капитан Радов этим занялся, то я не буду вмешиваться. А его просьбу исполню, мне не сложно.

Поворачиваюсь к своим Стражам и улыбаюсь:

— Ну что, не устали?

— Никак нет! — раздаётся слаженный ответ.

— Рад слышать. Тогда сейчас дождёмся остальных, и все вместе отправимся искать радужный разлом, — киваю я.

— Успеем, командир? В радужном надолго можно зависнуть, а у нас до конца суток несколько часов осталось, — сомневается один из Стражей.

— Успеем. Я же вас весь день учил, как работать быстро и эффективно. Добыча сейчас не главное, — отвечаю я.

В Крепости ночи мало радужных разломов, и большая часть из них под запретом — это те, на которые поставили артефакты, впускающие внутрь, но не выпускающие наружу. Потому что эти разломы — ключевые, если начать их закрывать, то и основной портал может закрыться, а мне пока этого не хочется. Хороший источник дохода.

Когда все тридцать бойцов собираются вместе, я выслушиваю доклады всех отрядов. На самом деле не так уж важно, кто первым смог закрыть свой разлом, а кто последним. Ведь условия внутри разломов у всех были разными, кому-то было проще, а кому-то сложнее. Поэтому я внимательно слушаю, что они рассказывают, и делаю выводы.

После этого мы отправляемся искать радужный разлом. Приходится немного побродить по лабиринтам завтра, чтобы его найти, но всё-таки находим.

— Командир, я думаю, здесь два сердца, — докладывает Сыч, как только мы оказываемся внутри.

— Почему ты так решил?

— Вы же рассказали, как это можно определить по структуре энергополя. Вот мне и кажется, что здесь как минимум два сердца. Нет, скорее даже так — одно сердце и сильный монстр, чья сила поддерживает разлом, — отвечает он.

— Вполне возможно, что ты прав. Тогда разделимся на две группы, — соглашаюсь я.

Внутри разлом представляет из себя мёртвый ночной лес. На сухих деревьях тут и там висят кожаные мешки, будто уродливые плоды. Но на самом деле это нетопыри, которые с радостью полакомятся нашей кровушкой, если мы им это позволим.

Но мы, конечно, не позволим.

Вдалеке видна скала, и я чувствую, что именно там расположено сердце разлома. Поэтому веду свою группу туда, а Георгий с остальными отправляется вглубь леса.

Вылазка оказывается настолько удачной, что я на подобное даже и не рассчитывал. Когда мы с ребятами проникаем в пещеру, расположенную под скалой, то почти сразу натыкаемся на жилу лунного железа! Офигеть, я и не думал, что сегодня удастся его найти. Однако это очень кстати — пора, наконец, заиметь себе личный родовой меч, а то пока у меня только трофейные.

Кстати, как только вернусь в Петербург, надо будет озаботиться аукционом, про который я думал. Чтобы Беркут не считал, будто его действия против меня могут остаться без последствий.

— Мрак, доложи обстановку, — говорю я в рацию, когда мы находим в пещере сердце разлома.

— Работаем, командир. Сыч говорит, он чувствует поблизости сильного монстра.

— Хорошо. Не трогайте его, пока я не отдам приказ. Мы сейчас уничтожим сердце, если вы одновременно убьёте монстра, мы можем не успеть добежать до выхода, — объясняю я.

— Так точно, — отзывается Георгий.

— Ломай, ребята, — я киваю на сердце разлома.

Используя технику, которую я им рассказал, бойцы уничтожают сердце разлома. Обычные стрелки зачищают местность от монстров, маги используют специальные заклинания, и чёрная сфера ломается на крупные куски, часть из которых я успеваю подхватить струнами до того, как они рассыпались в пыль.

Можно было бы забрать и целое сердце, но я хочу научить своих Стражей быстро их ломать. Потому что без меня они всё равно вряд ли вынесут из разлома целое сердце.

В общем, разлом оказывается успешно закрыт. Когда мы все оказываемся снаружи, я смотрю на часы и говорю:

— Надо же, мы с вами уже чуть больше суток здесь. Задание считаю выполненным. Возвращаемся.

Когда мы выезжаем из главного портала Крепости, то сначала сдаём добычу на склад, а затем я приказываю:

— Построиться!

Порядком уставшие, но по большей части довольные Стражи встают в шеренгу. Сегодня никто из них не погиб, и, хотя некоторые были ранены, входящие в отряд целители с этим разобрались.

— Как я и говорил, испытание пройдут не все. Каждый из вас достойно проявил себя, и я обязательно доложу командору, что на вас стоит обратить внимание. Но в моём отряде мне нужны только лучшие из лучших, поэтому не обижайтесь. Итак, сейчас я назову тех, кто останется в моём отряде, у остальных все ещё будет шанс, но вам необходимо будет подготовиться к следующему набору получше, — говорю я и начинаю перечислять позывные.

В итоге из тридцати человек я решил оставить двадцать. Можно было бы оставить всех, но некоторые всё же косячили, а кто-то просто не понравился мне своим ментальным настроем или тем, как он ведёт себя с братьями по оружию. Да и вообще, если никого не исключить, у оставшихся не будет ощущения принадлежности к элите. А оно должно быть.

Георгий, конечно, будет в моём отряде. Он очень хорошо проявил себя, и я думаю, что стоит назначить его командиром. То есть командиром-то буду я, но у меня хватает прочих дел, я не всегда смогу отправляться с отрядом на закрытие разломов и обычную охоту. Мрак пускай будет моим заместителем.

Закончив перечислять принятых, я говорю:

— На этом всё. Возвращайтесь в Петербург без меня. Все, кто принят в отряд — завтра жду вас у себя в поместье. Выделю вам место, где можно временно квартироваться, и приступим к настоящим тренировкам. Сегодня была только разминка. Вопросы есть?

— Никак нет, командир!

— Выполнять, — говорю я и направлюсь к командору Кравченко.

Николай Васильевич не очень-то хочет давать мне те документы, о которых говорил Радов, но выбора у него нет. Всё-таки я деловой партнёр и, согласно договору, имею доступ к этим данным. Кравченко велит своему секретарю принести бумаги, я делаю копии и сразу же прощаюсь.

Стражи пусть едут в Петербург сами, а у меня есть другой способ вернуться домой.

Возвращаюсь в разлом, нахожу тот укромный коридорчик и достаю из рюкзака родовой амулет. Применяю его и вызываю портал, пройдя через который, оказываюсь в зачищенном разломе, что оставил открытым на своих землях. Выйдя из него, отправляюсь в поместье.

— Добро пожаловать домой, господин, — стоит мне переступить порог, рядом сразу же появляется Конрад.

— Спасибо. Все-таки приятно возвращаться домой! Как там наши строители? Надеюсь, больше никаких подстав?

— Я ничего такого не видел, господин. Ваши наёмники также внимательно за всем следят, — отвечает призрак.

— Вот и славно, — говорю я и падаю в кресло, доставая из кармана телефон.

Захожу в родовое приложение — там есть раздел, где можно отыскать намеченные приёмы, балы, дворянские свадьбы и другие светские события. Мне надо явиться на одно из таких, чтобы сделать важное объявление.

Ого, мне везёт. Сегодня будет открытый приём в доме княжича Полтавского. Вроде бы мы встречались с его отцом-князем на императорском балу. Точно не помню, я с таким количеством людей тогда перезнакомился, что до сих пор каша в голове.

В любом случае, приём открытый, а это значит, что любой дворянин может явиться туда без приглашения. Достаточно только поставить отметку в приложении, что я и делаю, после чего получаю доступ к списку тех, кто уже изъявил желание прийти.

Просмотрев его, вижу среди гостей графа Беркута и довольно усмехаюсь. Ну что ж, Сергей Егорович, скоро встретимся…

Принимаю душ и позволяю себе пару часиков подремать. Тем более, что теперь у меня в доме есть кровать, спать на которой — одно удовольствие.

Просыпаюсь без будильника, делаю разминку и сразу же надеваю смокинг. Приём не праздничный, просто повод для аристократов собраться в одном месте и обсудить новости своего мира. Фрак не обязателен, достаточно смокинга.

Я специально приезжаю немного позже официального начала, чтобы все гости уже собрались. Оставив машину на парковке, вхожу в поместье и здороваюсь с хозяином. Вежливо поболтав с ним несколько минут, откланиваюсь и отправляюсь лавировать по залу, выискивая среди гостей Беркута.

Он сам меня находит. Возникнув будто бы из ниоткуда, встаёт прямо передо мной, глядя на меня с изумлением. Я с улыбкой смотрю в ответ.

— Надо же! Вот это дерзость! — громко объявляет Сергей Егорович, сразу привлекая к нам внимание всех собравшихся.

— Вас не учили для начала здороваться, ваше сиятельство? — как ни в чём не бывало интересуюсь я.

— Меня не нужно учить, обычно это я обучаю зазнавшихся жизненным премудростям. Вот только я не думал, что обвиняемым по делу об измене короне позволено появляться в приличном обществе! — заявляет граф Беркут.

Вокруг все молчат, наблюдая за конфликтом между нами.

— Обвиняемые в измене короне? — деланно удивляюсь я, оглядываюсь по сторонам и спрашиваю:

— Я что-то не вижу здесь таких людей. Как только обнаружите здесь кого-то подобного, сразу сообщите мне, Сергей Егорович!

— Не надо паясничать, барон. Вы и есть этот обвиняемый!

— Похоже, граф, вы все-таки заблуждаетесь и преподавать жизненные уроки кому-либо вам ещё рановато. Более того, вы сами в них нуждаетесь. Ладно, уговорили, преподам вам бесплатно целых три урока, в честь нашего с вами давнего знакомства. Вот первый: чтобы разбрасываться подобными обвинениями, нужно обладать всей информацией, которой вы определенно не владеете. Не далее, как вчера несправедливое обвинение было с меня снято. Посредник, которого некий дворянин нанял для того, чтобы подставить меня, написал признание. Вы разве не слышали? — спрашиваю я.

Беркут открыл было рот и тут же его закрыл. Похоже, что не слышал. Моя уловка сработала.

— И вот вам второй урок: за подобную клевету на аристократа можно схлопотать вызов на смертельную дуэль без защитников, — говорю я, глядя графу прямо в глаза.

Сергей Егорович ничего не отвечает, только гневно раздувает ноздри. Он понимает, что сел в лужу и сам себя опозорил своим громким заявлением.

— А вот и третий урок, — говорю я и обращаюсь ко всем присутствующим:

— Кстати, дамы и господа! Раз уж граф Беркут обратил на меня ваше внимание, я хочу сделать небольшое объявление. Я решил поучаствовать в одном из открытых аукционов, который пройдет через неделю в имперском аукционном зале и выставлю там три лота. Один — родовой меч Демидовых. Второй — меч барона Рогова. Третий, самое интересное — один из родовых мечей Беркутов, которых у меня целых три, — Сергей Егорович бледнеет и стискивает кулаки, но сказать в ответ ничего не может. Я делаю небольшую паузу, а затем продолжаю:

— Все мечи, которые я выставлю на продажу, достались мне по праву победителя. Демидовы оказались поклонниками Хаоса, барона Рогова я победил на войне, как вы все наверняка знаете. Что касается рода Беркутов — что ж, они просто не умеют пользоваться оружием, вот и проигрывают на дуэлях свои мечи один за другим. Поэтому любой желающий сможет купить эти мечи на открытом аукционе через неделю. Буду рад видеть всех вас!

Поклонившись, я отхожу в сторону и спокойно беру бокал шампанского с подноса официанта. Беркут что-то пыхтит за спиной, а затем пролетает мимо меня, как ураган, направляясь к выходу. Я только усмехаюсь ему вслед, и не только я — графа преследуют смешки, которые он наверняка услышал.

— Барон Зверев? — раздаётся за спиной знакомый голос.

Поворачиваюсь и вдруг вижу перед собой барона Светлакова. Надо же, какие люди.

— Добрый вечер, Альберт Геннадьевич, — сухо здороваюсь я.

— Добрый. Андрей Алексеевич, я хочу поблагодарить вас за то, что не стали выставлять на аукцион мой меч, хотя имеете на это полное право. Хочу спросить: есть ли у меня какая-то возможность получить моё родовое оружие обратно? Кроме дуэли, само собой, — чуть скривившись, добавляет Светлаков.

— Даже не знаю, Альберт Геннадьевич. Ваш клинок обладает интересными магическими свойствами, я иногда им пользуюсь. Не могу ничего обещать, но подумаю, — отвечаю я.

— Спасибо и на этом. Если позволите, я позвоню вам через несколько дней, — почтительно кивнув, барон уходит.

Хм. Надо же. Теперь он обращается ко мне на «вы» и так вежливо просит вернуть свой меч. Пожалуй, я и правда подумаю над этим. В конце концов, род Светлаковых тридцать лет назад воевал на стороне рода Зверевых, и когда-то наши рода действительно были друзьями. Будет правильно, если я верну ему клинок.

Санкт-Петербург. Зимний дворец. Личные покои императрицы-матери.

— Ваше императорское величество, — Константин, войдя, низко кланяется.

— Здравствуй, Костя. Садись, — Анастасия Фёдоровна взглядом указывает на стул напротив себя.

— Благодарю, ваше величество. Я принёс важные вести, — усевшись, говорит начальник «Неясыти».

Императрица, сделав глоток чая из фарфоровой чашки, глубоко вздыхает и говорит:

— Дай угадаю. Наш агент всё-таки попал в беду.

— Вы правы, ваше величество. Мы пока что не знаем, где он и что именно случилось. Но предполагаем, что агент был раскрыт и захвачен. Мы обязательно найдём его, но вот что касается освобождения… Если будут участвовать ваши люди, то все поймут, что агент служил именно вам, — объясняет Константин.

— Да. Этого нельзя допустить, — спокойно соглашается императрица, расправляя подол платья.

— К тому же, надо вызволить его, как можно быстрее. Решением проблемы может стать сильный незасвеченный человек. Кто-то, способный сразиться с очень сильными магами и победить, при этом вытащив нашего агента живым.

На лице Анастасии Фёдоровны появляется тонкая улыбка, и она спрашивает:

— Костя. Мне кажется, или ты сам намекаешь на одного нашего общего знакомого?

— Да, ваше императорское величество. Я так и думал, что вы захотите испытать барона Зверева в деле. Думаю, что он сумеет нам помочь выполнить это важное задание…

Глава 14

Российская Империя. Город Санкт-Петербург.

На следующий день после приёма у Полтавского я еду к Олегу Костоломову, чтобы отдать ему лунное железо. Кузнец приглашает меня к себе в кабинет — пройдя через приёмную, я попадаю сначала в алхимическую комнату, где резко пахнет реагентами, затем прохожу через жаркую кузницу и только потом оказываюсь в кабинете Олега.

Выкладываю на стол свёрток лунного железа, и кузнец удивляется, что я так быстро смог его найти:

— Надо же. Я рассчитывал, что буду заканчивать ваш меч через полгода, не раньше. Обычно такие ресурсы крайне редко появляются в продаже, и за них ещё нужно побороться.

— Кто вам сказал, что я его купил? — усмехаюсь я.

— Сами добыли? — Олег поднимает кустистые брови.

— Конечно. Вы, будто не знали, что я член ордена Стражей.

— Знал, конечно. Но какая разница — Страж, не Страж. Это очень редкий ресурс, вам невероятно повезло.

— Везение здесь ни при чём. Просто на днях мы с моим отрядом устроили суточный забег по разломам, да и вообще я много охочусь. Когда так часто бываешь в разломах, как я, шанс найти редкие ресурсы резко возрастает, — с улыбкой объясняю я.

— Это правда. Удача мастера складывается из долгих часов упорной работы. Приятно видеть человека со схожими взглядами, — Костоломов протягивает мускулистую руку, которую я пожимаю.

— Когда ждать меч?

— Я уже почти закончил с рукоятью и создал реактивы для закалки из ингредиентов, которые вы привезли до этого. Моя супруга, она маг-ритуалист, тоже сделала всё необходимое для зачарования меча. Остаётся только выковать клинок и провести все нужные процедуры… В общем, через несколько дней будет готово.

— Я готов доплатить за срочность. Через неделю мне предстоит важное мероприятие, я очень хотел бы явиться туда со своим новым мечом, — говорю я, имея в виду намеченный аукцион.

Кузнец отмахивается:

— Не нужно доплаты. У меня сейчас в любом случае не так много работы. Уделю основное внимание вашему заказу. Тем более, что мне и самому интересно выковать такой меч. Но всё же не могу обещать, что он будет готов к вашему мероприятию.

— Благодарю вас. Тогда жду звонка.

— Конечно, барон. Всего доброго.

— До свидания, — кивнув, я выхожу из кабинета.

Сев за руль пикапа, отправляюсь в имперский аукционный дом, расположенный в центре Петербурга. Мечи, которые я собираюсь продать, необходимо привезти заранее — их должны зарегистрировать как лоты, должным образом подготовить и так далее.

Не я один собираюсь что-то продать, обычно на подобных аукционах проходит настоящий ажиотаж. Еженедельные аукционы ещё не так популярны, а бывают ежемесячные, на которых выставляют самые редкие и ценные вещи. На такие торги порой являются даже члены императорской семьи. Именно ежемесячный и состоится на следующей неделе.

Сдаю все три меча, которые собираюсь сплавить — клинок Демидовых, один из мечей барона Рогова и один из мечей Беркута. Служащий аукциона проверяет их подлинность с помощью специального артефакта, всё записывает и выдаёт мне бумаги, подтверждающие, что я сдал мечи и согласен их продать.

— Вы собираетесь лично присутствовать на аукционе, ваше благородие? — спрашивает он.

— Непременно, — улыбаюсь я.

— Учтите, что вы не можете влиять на процесс торгов, в том числе использовать подставных лиц для намеренного завышения ставки.

— Я что, похож на мошенника? — удивляюсь я.

— Конечно же нет, ваше благородие, прошу простить, если я оскорбил вас. Но мы сталкивались с подобными инцидентами раньше, и стараемся избегать их, — с поклоном объясняет служащий.

— Не переживайте. Мне не настолько нужны деньги, я продаю эти мечи за ненадобностью. Всего доброго, — говорю я.

— Ждём вас на аукционе, господин барон, — ещё раз кланяется служащий.

Я еду к себе в поместье, а по дороге звоню нескольким знакомым и приглашаю их на аукцион. Конечно, я не собираюсь жульничать, но зато хочу немного повеселиться. Есть влиятельные люди, которым Беркут не по нраву. Граф Самойлов, например, который с радостью соглашается присутствовать на аукционе и даже намерен поторговаться за меч Беркута.

Впрочем, он не единственный. На императорском балу я познакомился с парой людей, которые не самым лестным образом отзывались о Сергее Егоровиче. Так что их я тоже приглашаю.

А потом, подумав, решаю позвонить Ларисе:

— Огонёчек, привет. Ты что-то совсем про меня забыла, не звонишь, не пишешь, даже откровенные фотки не присылаешь.

— Зверев, ты дурак? Какие фотки? — вздохнув, спрашивает она.

— Откровенные, я же только что сказал. Разве ты не хочешь попозировать для меня в белье? Или даже без него?

— Обойдёшься!

— Почему это? Я вот могу для тебя сфоткаться обнажённым, хочешь?

— Н-нет, — не сразу отвечает Лариса.

— М-м, я слышу сомнение в твоём голосе. Подожди, сейчас остановлю машину и сфоткаюсь.

— Зверев, прекрати! Не надо мне слать свои фотографии в обнажённом виде!

— Я снова через трубку чувствую, как ты покраснела, — смеюсь я.

— Ничего я не покраснела, — бурчит Темникова.

— Ладно, это всё шуточки. Наверное. Как насчёт приехать сегодня ко мне на ужин?

— На ужин? К тебе? Мы будем вдвоём? Ну да, конечно. Ты хочешь затащить меня в постель. Я так и знала! Извращенец.

— Эй-эй, полегче. Я всего лишь предложил приехать поужинать, всё остальное ты сама придумала. Это даже не свидание, — говорю я.

— Кхм, ну, если так…

— Свидание будет в другой раз, — перебиваю.

Огонёчек, недолго помолчав, спрашивает:

— Почему в другой? Ой, то есть…

— Потому что через неделю я приглашаю тебя вместе посетить аукцион. А сегодня просто дружеский ужин в приятной компании, — с улыбкой отвечаю я.

— Ладно, — окончательно смутившись, бурчит Лариса.

— Да не стесняйся ты так. Всё в порядке. Мы с тобой уже сколько раз поцеловались? Раз пять?

— Четыре, — тихо отвечает она.

— Круто, значит, сегодня будет пять.

— Зверев!

— Или шесть. Посмотрим. Я к тому, что мы друг другу нравимся, зачем стесняться? Даже твои родители это заметили. К тому же, твой брат теперь будет работать со мной, я назначил его своим заместителем в отряде Стражей. Нам стоит познакомиться поближе и посмотреть, что из этого получится. Как думаешь?

Из трубки несколько секунд раздаётся тишина, а потом Лариса негромко отвечает:

— Я согласна.

— Запомни эти слова, они могут ещё раз пригодиться.

— Андрей, ты хочешь, чтобы я с ума сошла⁈ Что значит, «эти слова могут еще раз пригодиться»⁈ — повышает она голос.

— То и значит. Но загадывать так далеко вперёд пока не будем. Вечером я закажу для тебя такси. Увидимся, — говорю я и кладу трубку.

Ну, вот и всё. Теперь я почти официально состою с Ларисой в отношениях. Интересно только, как на это отреагирует Даша Зайцева? Я ведь тоже ей нравлюсь, и к тому же мы два раза переспали. У меня даже трусики её сохранились. Блин, надо их куда-то убрать подальше, чтобы Лариса случайно из не обнаружила.

Хотя Зая в последнее время держится совсем отстранённо, надо будет поговорить с ней об этом.

Уже подъезжая к своим владениям, звоню Виктору, чтобы тоже пригласить его к себе:

— Витёк, привет. Как сам?

— Здорово, Зверюга! Всё отлично, только дел много. С тех пор, как отец отдал мне бывшие владения Ватагина, ни минуты свободной. Ты-то наверняка меня понимаешь, — жалуется Виктор.

— Ещё как понимаю. Но мы с тобой давно не виделись, как насчёт приехать сегодня ко мне? Посмотришь ремонт, его уже почти закончили, шашлычка пожарим, — предлагаю я.

— Надеюсь, не как в прошлый раз! — смеётся Самойлов.

— А кто на меня в этот раз нападёт? С твоей помощью мы у многих отбили желание на меня нападать, — усмехаюсь в ответ.

— Мы все тогда постарались. Конечно, Андрюха, буду рад сегодня приехать. С меня пиво, с тебя мясо!

— Договорились, — говорю я и вешаю трубку.

Сразу после этого набираю номер Даши. Зая сомневается, стоит ли ей приезжать, но в итоге соглашается.

Вот и хорошо, все собрались. Заезжаю по дороге в мясной магазин и покупаю уже порезанный и замаринованный шашлык из свиной шеи, а также пару килограмм купат из говядины.

До вечера у меня ещё есть достаточно времени, можно успеть сделать кое-что полезное. Например, провести тренировку со своим отрядом Стражей.

Надо кстати, придумать нам какое-нибудь название, но в голову что-то ничего не лезет. Пусть будет пока «отряд Зверева», а там посмотрим. Может быть, в голову придет что-то стоящее.

Стражи разместились в бывшей казарме графа Хрипунова. Переодевшись в комбинезон и взяв с собой Кардинала, я отправляюсь к ним. Заранее звоню Георгию, чтобы он подготовил их к тренировке.

Когда выхожу из машины, отряд уже стоит перед казармой, готовый к выполнению приказов.

— Здравия желаю, бойцы, — говорю я, приближаясь.

— Здравия желаем, командир! — в голос отвечают они.

— Я ещё раз приветствую всех, кто заслужил честь стать членами моего отряда. Надеюсь, вы подписали документы, которые передал мой адвокат?

— Так точно! — раздаётся слаженный ответ.

Речь о клятве верности, которую Тимофей заранее составил и сегодня утром отправил всем моим бойцам. Да, эти Стражи служат ордену и приносили клятву ему. Но теперь они также служат мне, одно другого не исключает. Тем более, что клятвы никоим образом не конфликтуют друг с другом — то, что составил адвокат, лишь обязует Стражей хранить мне личную верность и все тайны рода, которые они узнают намеренно или случайно во время службы.

— Хорошо. Потому что прямо сейчас вы узнаете то, что пока никто другой знать не должен. Любопытно? — подмигнув, спрашиваю я.

— Так точно, командир, любопытно, — отвечает за всех Мрак.

— Тогда идемте за мной, — приказываю я и мы заходим в огромный ангар.

После чего я достаю родовой амулет и создаю портал, отчего глаза у моих Стражей лезут на лоб.

— Охренеть! — басит Борода.

— Куда он ведёт? — спокойно интересуется Георгий.

— Да всё туда же, в Крепость ночи. Теперь нам не придётся каждый раз ехать шесть часов туда и столько же обратно, чтобы поохотиться, — говорю я.

— Отправляемся на охоту?

— Скорее, на тренировку. Добыча не главное, нам с вами следует узнать друг друга получше как бойцов и понять, как добиться наибольшей эффективности отряда. Кое-какие выводы я уже сделал, но этого пока недостаточно. Поэтому за мной! — приказываю я и первым шагаю в портал.

Когда мы оказываемся в замке, я выделяю несколько пар Стражей и отправляю их на поиски подходящего портала.

— Нам нужен как минимум четвёртый уровень, а лучше радужный. Проведите анализ и загляните внутрь — я хочу, чтобы там не было никаких стихийных опасностей вроде ядовитого воздуха, огненных ветров или магических аномалий. Только монстры. Сегодня мы будем учиться эффективному взаимодействию, а бороться с агрессивной средой вы уже и так умеете, — объясняю задачу.

— Так точно, командир! — отвечают Стражи и расходятся по замку в поисках подходящего разлома для тренировки.

Я тем временем общаюсь с бойцами и без всякой издёвки, в порядке обучения указываю на их недостатки, которые заметил во время вчерашнего испытания:

— Борода! Я смотрю, ты любитель пользоваться гранатомётом.

— Есть такое, ваше благородие. Люблю тяжёлое вооружение, — соглашается Страж.

— Это уж точно, — цокаю языком, оглядывая вооружённого до зубов бойца.

В руках у него пулемёт, за спиной гранатомёт револьверного типа, а на поясе ещё и здоровенный револьвер, из которого слона можно убить.

— А почему ты тогда до сих пор не научился толком им пользоваться? — спрашиваю я.

— О чём это вы?

— Ты вчера несколько раз стрелял из гранатомёта и только дважды попал в цель. В чём дело?

— Ну, как-то так получается, — смущается Борода.

— Такой ответ меня не устраивает. Объясни причину. И нечего стесняться, здесь все свои, и мы все заинтересованы, чтобы ты не промахивался, — приказываю я.

— У меня, это, зрение плохое, — признаётся Борода.

— Насколько плохое?

— Метров за двадцать почти не хрена не вижу. Я один раз во время зачистки разлома по башке получил от тролля, с тех пор такая фигня. Я никому не рассказывал, чтобы меня из ордена не выгнали, — окончательно смутившись, бурчит он.

— Очки не пробовал носить? — спрашиваю я.

— Так они же разобьются. Ещё осколок в глаз прилетит, я совсем ослепнуть не хочу.

— М-да. Завтра утром пойдёшь к окулисту и узнаешь, какие линзы тебе нужны. У меня в хранилище есть драконье стекло. Слышал про такое? Его даже выстрелом в упор из твоего гранатомёта не разобьёшь. Сделаем тебе из него очки.

— Спасибо, командир, — кивает Борода.

Скоро возвращаются разведчики. Нашли как минимум пару подходящих разломов, один четвёртого уровня, а другой шестого. Подумав, я решаю выбрать четвёртый — сложность для нас сейчас не главное.

Тренировка проходит на ура. Мы, не торопясь, зачищаем разлом, я указываю бойцам на все их ошибки и подмечаю сильные стороны. Прошу делать то же самое и Георгия, дополнительное мнение не помешает, а ему надо тоже тренироваться как командиру. К концу вылазки становится гораздо понятнее, что можно слепить из моего довольно разношёрстного отряда.

Пока сражаемся с монстрами, я активно использую Кардинала, потому что чувствую, что он готов перешагнуть на новый уровень развития. Оказываюсь прав — зарубив очередную тварь, топор телепортируется ко мне и… не появляется в руке.

В первые несколько мгновений даже переживать начинаю, куда это он делся. Но потом чувствую Кардинала внутри себя и успокаиваюсь. Наконец, случилось то, что и должно было — наша с топором связь укрепилась настолько, что теперь он может находиться внутри моей души, как Щелкунчик. О подобном свойстве топора командор упоминал ещё в тот самый день, как я нашёл Кардинала.

Прекрасно. Теперь я с полной уверенностью могу сказать, что у меня два духовных питомца.

Щелкунчик, кстати, быстро стал всеобщим любимчиком. Стражи с удовольствием подкидывают ему вкусняшки и просят слопать тяжёлые трофеи. Малыш только рад этому.

Объявляю тренировку успешной, и мы возвращаемся домой тем же способом, как и попали сюда — с помощью портала, который я специально не стал закрывать.

— Всех благодарю. Не забудьте то, что я сказал. Завтра утром — физические упражнения, а затем отправляйтесь в любой разлом поблизости под командованием Мрака, — говорю я.

— Так точно!

Отозвав Георгия в сторону, приглашаю его присоединиться к ужину, на котором будут мои друзья, и он с радостью соглашается.

Как и обещал, вызываю такси для Ларисы и Даши. Виктор с Дашей доберутся сами, они уже едут с базы Стражей.

Отправляю строителей по домам, разжигаю мангал и нанизываю мясо на шампуры. Скоро приезжают Самойлов и Зайцева, а затем и Лариса. Когда она выходит из такси, я подхожу к ней и целую в губы.

— Привет, Огонёчек. Рад тебя видеть.

— Привет, и я тебя, — чуть смутившись, отвечает она, бросая осторожный взгляд на Дашу. Но та увлечена разговором с Георгием и, кажется, не обратила на нас внимания.

Показываю друзьям, как идёт ремонт в моём доме — третий уже закончен и даже почти вся мебель на своих местах. На втором этаже тоже всё почти готово, остаётся только первый этаж и подвал, а затем можно будет приниматься за облагораживание территории вокруг дома и дальнейшее строительство.

Жарим мясо, пьём привезённое Виктором пиво из какой-то небольшой частной пивоварни — офигенно вкусное, надо сказать. Когда Лариса отлучается в уборную, Даша отзывает меня в сторонку и говорит:

— Андрей, я хочу поговорить о нас.

— Слушаю, — киваю я.

— Я долго собиралась тебе это сказать, но всё как-то не могла решиться. Просто у нас с тобой кое-что было…

— Дважды, — соглашаюсь я.

Зайцева согласно кивает:

— Дважды. И поверь, мне было очень хорошо, как ни с кем и никогда.

— Приятно слышать.

— Не перебивай, пожалуйста, я и так стесняюсь, — бормочет Даша.

— Извини. Слушаю тебя внимательно.

— Я хочу сказать, что не ищу любовных отношений. Не создана я для семьи и брака, мне нравится быть самой по себе. Поэтому я всегда исчезала до того, как ты проснёшься, когда мы с тобой оказывались в одной постели. С тобой классно, но меня устраивает тот образ жизни, который я сейчас веду. Хреновая из меня получится домохозяйка, поверь. Фух, вроде, всё сказала, — смущённо улыбается Зая.

— Всё в порядке, Дашуль. Я так и понял. К тому же, я в любом случае больше не могу с тобой спать. Как ты могла заметить, что мы с Ларисой теперь пара.

— Да, я заметила. Вы так друг на друга смотрите… Надеюсь, у вас всё получится!

— Я тоже. Ну, пойдём обратно. Хочешь ещё пива? — отводя её обратно к мангалу, спрашиваю я.

— С радостью, — отвечает Зайцева.

Допоздна в этот раз не сидим, разъезжаемся около полуночи. Георгий сам отвозит Ларису домой, чтобы потом вернуться в казарму, ну а Виктор подвозит Дашу до дома.

Последующая неделя для меня проходит в тренировках с отрядом и личных тренировках. Удаётся продать несколько из тех активов, которые мне не нужны — Тимофей успешно заключает сделки с покупателями, а я получаю на счёт нужные суммы. Ремонт в поместье продвигается рекордными темпами. Под чутким руководством Матвея заканчивается отделка на втором этаже, и работники берутся за первый этаж. Осушение болот тоже хорошо идёт, как и строительство новой дороги во владения Писемского.

Каждый раз, когда проезжаю по своим владениям и вижу, как они преображаются — сердце радуется. Совсем скоро мои земли будут выглядеть совсем иначе, хотя работы предстоит ещё много.

Наступает день аукциона, и я звоню Ларисе, потому что нам с ней предстоит поехать в магазин и выбрать себе новые наряды. Моя главная цель на этих торгах — утереть нос Беркуту, и поэтому я и моя спутница должны выглядеть безупречно. К тому же, там будут представители других влиятельных родов, возможно, мне удастся завести ещё какие-то полезные знакомства.

— Зачем мне новое платье, у меня есть то, которое ты купил для приёма у Светлакова, — бурчит Огонёчек, сев ко мне в машину. Я прекрасно понимаю, что она очень хочет новое платье, но ей жутко неудобно, что я на нее трачусь.

— Ты издеваешься? Спутница барона Зверева не может появиться в одном и том же наряде дважды. Надо подобрать тебе что-то особенно изысканное и сногсшибательное.

Приезжаем в один из лучших магазинов города. К нам тут же подбегает девушка и спрашивает, что мы желаем. Я описываю ей задачу. Осмотрев Ларису, она молча кивает и уводит её куда-то вглубь бутика. Меня усаживают на кожаный диванчик перед подиумом, наливают кофе, и я наслаждаюсь показом, который устраивает для меня Огонёчек.

Она появляется передо мной то в одном, то в другом наряде, но когда Лариса выходит в блестящем чёрном платье с открытыми плечами и прозрачными вставками на бёдрах, я чуть кофе не выплёвываю:

— Стоп! Вот оно. Берём.

— Знаешь, мне тоже очень нравится. Я в нём такая… соблазнительная, — крутясь перед зеркалом, улыбается Лариса.

— Не только соблазнительная, но и очень изящная. Идеальное сочетание вкуса и сексуальности, — соглашаюсь я.

Выбираем для меня костюм и галстук, подходящие к платью. Оплачиваем покупки и пока что мы оставляем их в магазине, а потом едем в салон красоты. Ларисе делают причёску, макияж, маникюр, педикюр и кучу других процедур. Меня тоже привели в надлежащее состояние.

Когда Лариса появляется передо мной с вечерним макияжем и великолепной причёской — скажу честно, моё сердце пропустило пару ударов.

— Огонёчек, ты просто великолепна. Я не могу подобрать слов. Как только у мастеров получилось так подчеркнуть твою красоту?

— Хватит, Андрей, я неловко себя чувствую…

— Ты настоящая принцесса, и я счастлив, что сегодня ты будешь моей спутницей, — беру Ларису за руку и осторожно целую в щёку, чтобы ненароком не испортить макияж.

Взглянув на часы, говорю:

— Ну, поехали. Переоденемся, и надо успеть заскочить ещё в одно место.

— В какое?

— Навестить старого знакомого, про которого ты сегодня уже вспоминала… — говорю я.

Облачившись в вечерние наряды, мы садимся в машину и едем за город. Времени ещё хватает, вернуться в центр успеем. Когда подъезжаем к владениям барона Светлакова, Лариса спрашивает:

— Зачем мы сюда едем?

— Надо кое-что вернуть Альберту Геннадьевичу, — говорю я и призываю Щелкунчика.

— Ривет! — появившись на заднем сидении, монстрик машет Ларисе лапкой.

— Привет, малыш, — улыбается она.

— О-о… Ты сивая! — глядя на Лару широкими глазами, говорит Щелкунчик.

— Как ты меня назвал? — Огонёчек поднимает аккуратную бровку.

— Он говорит, ты красивая. Видишь, даже монстр оценил. Давай сюда, — говорю я, протягивая руку.

Малыш, икнув, выплёвывает родовой меч Светлакова. Мы как раз подъезжаем к границам владений, и нам навстречу выходят гвардейцы барона. Увидев за рулём меня, они бледнеют:

— Чем помочь, господин? — стараясь сохранять спокойствие, спрашивают они.

— Передайте Альберту Геннадьевичу, что приехал барон Зверев, чтобы вернуть ему меч.

— Одну секунду, — гвардеец с явным облегчением достаёт рацию.

Нас пропускают к поместью, и барон Светлаков выходит навстречу. Когда я выхожу из машины с его мечом в руках, он удивлённо разводит руками:

— Андрей Алексеевич! Не ожидал… Вы правда хотите вернуть мне его?

— Именно так, — решительно приближаясь, говорю я.

На миг на лице барона мелькает страх. Возможно, он решил, что я собираюсь вернуть ему меч, вонзив ему же в сердце. Но нет, подойдя, я протягиваю ему меч.

— Альберт Геннадьевич. Я разочарован тем, как вы поступили со мной, и надолго запомню это. Однако в прошлом наши рода были союзниками и друзьями. Вы воевали на нашей стороне и понесли серьёзный ущерб. Ваш отец и другие полегли за род Зверевых, и они не виноваты, что нынешний глава рода оказался предателем.

Глаза Светлакова блестят от слёз. Забрав меч, он молча кивает и опускает взгляд.

— В качестве благодарности за помощь в той войне примите также это, — я достаю из кармана несколько бутыльков с зельями и вручаю барону.

— Что это? — спрашивает он.

— Снадобья из редких разломных ресурсов, они будут полезны для развития магических способностей. С учётом вашего предательства теперь между нашими родами нет никаких обязательств и любые нападки в сторону рода Зверевых дадут мне повод объявить войну родов и захватить всё имущество Светлаковых, включая земли. А вас убить. Это не угроза, ваше благородие, просто констатация факта.

— Не стоит, Андрей, не стоит… Я ни в коем случае не собираюсь больше выступать против тебя и жалею о той ошибке, что совершил. Спасибо, что поступил так благородно, — Альберт Геннадьевич глубоко кивает.

Киваю в ответ и говорю:

— Всего доброго, ваше благородие.

С этими словами разворачиваюсь, возвращаюсь в машину, и мы с Ларисой едем обратно в город. Аукцион уже скоро начнётся.

Как я и думал, сегодня в аукционном доме собирается много народу. Солидные господа и обворожительные дамы — однако даже на фоне князей и княгинь мы с Ларисой выделяемся, как безупречные бриллианты на фоне обычных камней.

Часть гостей мне уже знакома по императорскому балу. Здороваюсь с ними и любезно спрашиваю, как идут дела и что нового, хотя даже не всегда могу вспомнить имя собеседника. Но правила этикета никто не отменял.

— Андрей, Лариса! Вы оба просто бесподобны, — к нам подходит граф Самойлов.

— Спасибо, ваше сиятельство, — скромно отзывается Огонёчек, делая реверанс.

— Рад видеть, — пожимаю Борису Анатольевичу руку.

— Взаимно, Андрей. Ты уже видел графа Беркута? На нём лица нет. Такое чувство, будто на ужин его угостили конским навозом, — наклонившись ко мне, шепчет граф Самойлов.

— Вы ещё намерены поторговаться за его меч? — спрашиваю я.

— Конечно! Буду рад повесить его на стену. Но если он достанется кому-то другому, не слишком расстроюсь. Лишь бы не самому Беркуту. Увидимся позже, — подмигивает Борис Анатольевич и уходит.

Мы с Ларисой занимаем свои места в зале — как тому, кто выставил сегодня на продажу несколько лотов, мне предоставили места в первом ряду. Скоро на сцену поднимается аукционист и объявляет начало торгов.

Первый лот — картина какого-то европейского художника. Торги за неё ведут весьма оживлённые, но я в земном искусстве не слишком разбираюсь, и поэтому мне скучно. Затем выставляют набор золотой посуды, принадлежащий какому-то сибирскому князю, а потом — подвеска с изумрудами, обладающая парфюмерным зачарованием.

Довольно интересный артефакт. Обладательнице этой подвески не придётся пользоваться духами — украшение само подберёт аромат под настроение и одежду. При желании букет запаха можно отрегулировать, если обладаешь магическими способностями.

Вижу, как загораются глаза Ларисы при виде подвески и вступаю в торги. Приходится побороться, но в итоге она всё-таки достаётся мне за очень впечатляющую сумму.

— Зачем ты её купил? — шёпотом спрашивает Лара.

— Тебе.

— Мне⁈

— Ну а кому ещё, себе, что ли? Это подарок в благодарность за то, что украшаешь сегодняшний вечер, — я улыбаюсь и провожу кончиками пальцев по обнажённому плечу Ларисы.

Её губки приоткрываются, вижу блеск возбуждения в её глазах — таких же зелёных, как изумруды на только что купленной мной подвеске.

— Следующий лот — меч баронского рода Демидовых! — объявляет аукционист.

— О, мои пошли, — поворачиваюсь к сцене.

Меч Демидовых не слишком интересен присутствующим, тем более что он даже не магический. Но кто-то всё же покупает его, а вот за меч барона Рогова народ торгуется чуть усерднее. Всё-таки Роговы — гораздо более известный род, чем Демидовы. Хотя теперь и те, и другие фактически угасли.

Сомневаюсь, что Максим Максимович сможет выбраться из нищеты. Он не из тех, кто может добиться всего сам.

— Следующий лот — меч графского рода Беркутов! — говорит аукционист, и слуги выносят меч на сцену.

Вот теперь начинается настоящий ажиотаж. Граф Самойлов первым повышает ставку, граф Беркут его тут же перебивает, а затем вступают и другие желающие. Торги ведутся ожесточённые, цена достигает немыслимых высот. Надо же, оказывается, я не ошибся — Беркут умеет заводить себе врагов. Очень многие хотят унизить его, завладев его родовым мечом.

Сергей Егорович бледнеет, краснеет, но не сдаётся. Хотя всем уже понятно, что он не может позволить себе купить собственный меч за такую цену. Наконец, скрипнув зубами, Беркут сдаётся и меч уходит к некому незнакомому мне графу.

— Получай, Сергей! — не сдерживаясь, выкрикивает он.

— Господа, прошу соблюдать этикет, — просит аукционист.

— Да плевать на этикет! Это тебе за тот случай три года назад! — торжествующе продолжает граф.

Беркут только стреляет в его сторону ледяным взглядом и ничего не отвечает.

Дальше на аукцион больше не выставляется ничего особо интересного именно для меня. Когда всё заканчивается, ко мне подходит слуга и приносит купленную мной подвеску. Я показываю, что перечислил нужную сумму на счёт аукционного дома.

— Прошу, ваше благородие. Поздравляю с покупкой. Деньги за выставленные вами лоты будут переведены в течение суток, за вычетом комиссии, — с поклоном сообщает слуга.

— Хорошо, спасибо, — говорю я и поворачиваюсь к Ларисе, открывая коробочку с подвеской.

— Какая красивая… — протягивает она.

— Ты позволишь?

— Конечно, — девушка поворачивается ко мне спиной и откидывает волосы.

Застёгиваю цепочку на её тонкой шее, и ощущаю, как подвеска сразу начинает работать. От Ларисы исходит тонкий, невероятно изысканный аромат. Не выдерживаю, наклоняюсь ближе к ней и делаю глубокий вдох.

— Чудесно пахнешь, — шепчу ей на ухо, обнимая за плечи.

— Андрей, мы же здесь не одни… — шепчет она в ответ, и я вижу, как учащается её дыхание.

— Хочешь, уедем туда, где будем одни? — спрашиваю я.

Не успеваю получить ответ, как рядом со мной появляется некий мужчина с хмурым взглядом и острым орлиным носом, одетый во всё чёрное.

— Здравствуйте, Андрей Алексеевич. Меня зовут Константин. Разрешите на пару слов, — твёрдым голосом говорит он.

— Здравствуйте, Константин. Чем могу помочь? — спрашиваю я с лёгким раздражением. Такой чувственный момент прервали.

— Разговор приватный. Милая барышня, чудесно выглядите, — без тени любезности говорит мужчина, обозначив поклон Ларисе.

Она не отвечает и вопросительно смотрит на меня. Я только пожимаю плечами и говорю:

— Ну хорошо, давайте поговорим.

Мы с Константином отходим в дальний конец зала, и он накрывает нас пологом тишины.

— Надо же. Вы не шутили, когда сказали, что разговор будет приватным, — усмехаюсь я.

— Я буду краток, ваше благородие. С вами хочет встретиться очень важный человек. Сегодня, немедленно.

— Кто?

— Я не могу сказать, но вы уже знакомы, — отвечает Константин.

— К чему эта таинственность? Нас же никто не слышит, — развожу руками я.

— Я не имею права разглашать эту информацию даже вам, но прошу взглянуть на это, — мужчина достаёт из кармана удостоверение с магической печатью.

Смотрю на документ. Судя по нему, Константин работает в тайной имперской канцелярии. Печать, судя по всему, подлинная. Хм. Интересно, кто это такой влиятельный хочет со мной повидаться и зачем?

Может, мне готовят очередную ловушку? Не исключено. Но если не пойду — не узнаю. А узнать очень хочется.

— Хорошо. Едем прямо сейчас? — спрашиваю я.

— Да. Ваша спутница, к сожалению, не сможет с нами отправиться, — убирая удостоверение, отвечает Константин.

— Тогда я отказываюсь. Я пригласил сюда свою леди и не оставлю ее здесь одну. Я несу за нее ответственность. Попытаетесь применить силу?

— Пожалуй, не стану. Я поеду за вами, чтобы забрать вас, когда вы проводите вашу леди.

— В таком случае, будете держать свечку так, как я вам скажу, и ни в коем случае не менять её местоположения. Вам всё понятно?

— Я вас понял. Хорошо. Давайте встретимся через полчаса вот на этой парковке.

— Через час.

— Хорошо, только не задерживайтесь, пожалуйста. Сами потом себя будете очень неудобно чувствовать за то, что заставили этого человека ждать.

— Договорились. Постараюсь приехать как можно быстрее.

Разворачиваюсь и направляюсь обратно к Ларисе, однако на пути у меня вдруг появляется Беркут-младший.

— Зверев, — цедит он, не давая мне пройти.

— Здорово, Мишаня. Дай пройти, я тороплюсь.

— Сначала ты выслушаешь меня!

— О-о, какой ты сегодня грозный. Ну давай, выкладывай, чего хочешь, — с усмешкой говорю я.

— Не думай, что конфликт исчерпан. Ты ещё поплатишься за то, что унизил наш род. Ты обязательно за это ответишь! — тыча пальцем мне в грудь, рычит Беркут-младший.

Перехватываю его палец и выламываю в обратную сторону, заставляя Михаила вскрикнуть, а затем холодно интересуюсь:

— Папа не учил тебя, что тыкать пальцем нехорошо? Всё сказал? — отпускаю палец Беркута и вытираю ладонь об его же пиджак.

Он ничего не отвечает. Видимо, всё.

— Теперь послушай меня. Не советую тебе и твоему отцу продолжать гадить мне, а то я ведь могу и расстроиться. Кто знает, какие будут последствия? Если я буду расстроен, то могу, например, найти доказательства вашей виновности в том, что мне подкинули контрабанду. А после этого даже объявить войну. Как думаешь, Мишаня, выстоит ваш род или нет? — не дожидаясь ответа, я прохожу мимо Беркута-младшего.

Приближаясь к Ларисе, не могу оторвать от неё глаз. Какая же красавица. И особенно приятно, что это я помог ей подобрать сегодняшний образ. Впрочем, я всегда знал, что у меня отличный вкус.

— Всё в порядке? — спрашивает Огонёчек, когда я подхожу.

— Конечно. Но ты прости меня, я должен уехать. Поэтому сегодняшний вечер мы не сможем продолжить вместе. Однако, я обещаю загладить свою вину и провести с тобой в постели целые сутки, чтобы компенсировать сегодняшнее отсутствие.

— Дурак! Такой компенсации мне не нужно, но я найду способ, которым ты сможешь загладить свою вину.

— Договорились.

— Отвезёшь меня?

— Конечно. Поехали.

Мы садимся в машину, и Лариса говорит:

— Спасибо, что привёл меня сюда, и спасибо за подвеску, — девушка тянется ко мне и целует в губы.

— М-м, какая же ты вкусная. Можешь объяснить, почему у твоих губ всегда клубничный вкус?

Лариса смеётся:

— Не могу. Может, тебе просто кажется?

— Не кажется. Когда целую тебя, всё время кажется, что ем свежую клубнику. Интересно, что будет, если я поцелую тебя, например, в шею? Или ещё куда-нибудь? — интересуюсь я, проводя кончиком пальце по шее Ларисы и вдоль ключиц.

— Хватит! Ты к тому господину собрался возвращаться с оттопыренными брюками? — она шлёпает меня по руке и кивает на мою ширинку, которая реально оттопырилась.

— Ладно-ладно. В другой раз, — усмехаюсь я.

Отвожу Ларису домой, и мы долго целуемся в машине. Затем я еду к месту встречи. Константин, заметив меня, мотает головой. Мол, следуйте за мной. Мы проходим через плохо освещённый коридор и оказываемся на заднем дворе, где нас ждёт машина. Мой спутник садится за руль, и мы едем куда-то на окраину города. По дороге я пытаюсь завести разговор, но натыкаюсь на стену молчания.

Подъезжаем к какому-то старинному зданию и заходим внутрь. Долго идём по запутанным коридорам, попадаем в подземелье. Константин создает световое заклинание, и мы продолжаем путь.

— Куда мы идём? — спрашиваю я.

— Я ведь сказал. На встречу с важным человеком, — невозмутимо отвечает он.

М-да, ну и конспирация.

Блин, а ведь найти дорогу обратно будет сложно. Это при условии, что не придётся прорываться с боем. А то чует моё сердце, это всё-таки ловушка.

Наконец, мы поднимаемся по лестнице и оказываемся возле потайной двери, отличить которую от стены можно лишь по тонкой полоске света внизу. Константин касается нескольких кирпичей в определённом порядке, и дверь открывается. Отойдя в сторону, спутник кивает — мол, заходите.

Прохожу вперёд, заранее призвав доспех и струны. Но когда вижу, кто сидит в комнате, то сразу же всё убираю и кланяюсь:

— Добрый вечер, ваше императорское величество.

— Здравствуй, Андрей, — приветливо улыбается императрица-мать, та самая бабуля, с которой я танцевал на балу.

— Я польщён, что вы снова захотели со мной увидеться.

— Присаживайся, не стой. Удивлён, что встретил именно меня? — спрашивает Анастасия Фёдоровна.

— Немного. Честно говоря, я думал, что меня ведут в ловушку, — отвечаю я, усаживаясь в кресло рядом с императрицей.

— Ну что ты, если бы я хотела тебя убить, мне бы не понадобились такие сложности, — смеётся она.

Я улыбаюсь в ответ. Снова обращаю внимание на брошь в виде розы, которую заметил ещё на балу, и говорю:

— Чудесное украшение, ваше величество.

— Спасибо. Это подарок от дорогого мне человека, который я редко снимаю. Но давай перейдём к делу. Ты во время танца говорил, что я могу обратиться к тебе за помощью, не так ли? — прищурившись, спрашивает Анастасия Фёдоровна.

— Что я могу для вас сделать?

— Есть кое-что, но это дело довольно деликатного характера, — лицо императрицы становится серьёзным, и из доброй бабушки она вдруг превращается в расчётливую дворянку.

— Слушаю, — киваю я.

— Надеюсь, ты понимаешь, что всё здесь сказанное не должно покинуть пределов этой комнаты?

— Обижаете, ваше величество. Конечно.

— Тогда слушай. Дело в том, что мне служит один человек… Агент, выполнявший тайное поручение. Он работал под прикрытием, но недавно мы узнали, что его раскрыли и держат в плену. У него имеются очень важные сведения, нельзя допустить, чтобы они попали к моим противникам. Я не могу отправить за ним своих людей, потому что станет понятно, что этот человек работает на меня. Поэтому нужен кто-то со стороны, способный освободить его и при необходимости устранить тех, кто попытается помешать. Понимаешь? — глядя мне в глаза, спрашивает Анастасия Фёдоровна.

— Что же тут непонятного? Спасти хорошего парня, перебить плохих. Классика, — усмехаюсь я.

— Я не могу приказывать тебе, Андрей, но я надеюсь, ты не откажешь старой женщине в просьбе, — улыбается она.

— Вы правильно сказали, я сам предложил свою помощь, поэтому, как могу отказать?

— Учти, что это может быть непросто даже для тебя. Моего человека держат в плену в Москве, вот адрес. Запомни его, — императрица показывает мне бумажку, на которой написан адрес.

— Запомнил, — киваю я, и бабуля тотчас сжигает бумажку над огнём свечи, а потом говорит:

— Отправляйся немедленно. Вот билеты на ближайший рейс самолёта. Задание нужно выполнить сегодня же ночью. Если справишься — можешь рассчитывать на мою благодарность.

Поднявшись, я кланяюсь императрице и говорю:

— Уже завтра утром ваш человек будет в Петербурге. До встречи, ваше величество.

— Надеюсь на тебя, Андрей. До встречи, — кивает Анастасия Фёдоровна.

Выхожу через потайную дверь, и Константин молча ведёт меня по коридорам обратно, но уже другим путём. На улицу мы выходим совсем в другом месте и даже как будто в другой части города.

— Вас отвезут в аэропорт. Нужно еще что-нибудь? Оружие, артефакты, зелья? — спрашивает Константин.

— Кристаллы маны и удобная одежда, — отвечаю я.

— Хорошо. Организуем доставку в аэропорт и тоже по вашей официальной заявке. Удачи, — кивает он и уходит.

Когда приезжаю в аэропорт, у меня ещё остается куча времени до отлета. Вскоре мне поступает звонок, а позже курьер из какого-то магазина вручает мне свёрток, в котором я обнаруживаю удобный тактический костюм со множеством карманов и россыпь заряженных мана-кристаллов.

Захожу в самолёт и занимаю свое место, согласно купленному билету. Через некоторое время мы взлетаем, а через полтора часа, которые я провожу в медитации, садимся в Москве.

Выхожу из самолёта. На улице ночь, моросит мелкий дождь. Достаю телефон и вбиваю туда запомненный адрес. Не очень далеко от аэропорта, это хорошо.

Направлюсь к месту. Это оказывается заброшенный склад, вокруг которого нет других зданий и даже работающих фонарей. Блин, точно, классика. Дайте угадаю, сейчас я войду, отыщу привязанного к стулу пленника, и как только начну его вытаскивать, нас окружит куча плохих парней?

Вокруг склада бродят патрули и мастерски расставлены сигнальные заклинания. Обезвредишь такое даже струной — сразу сработает тревога. Поэтому приходится их обходить.

Патрули состоят из трёх человек. Спрятавшись в темноте, дожидаюсь, когда ко мне приблизится один из них, и выпускаю струны. Вырубаю двоих, а у третьего вырываю оружие и обхватываю глотку, чтобы не мог кричать. Подтягиваю к себе и тихо говорю:

— Будешь орать — подохнешь. Кивни, если понял.

Мужик кивает, и я чуть ослабляю струну у него на глотке, а затем спрашиваю:

— Где пленник?

— В подвале, в большой комнате. Там красная дверь, сразу увидишь, — отвечает мужик.

— Он к стулу привязан?

— Чего? Нет, наручниками к трубе приковали…

— Тоже вариант. Ладно, отдыхай, — говорю я и сильным ударом лишаю собеседника сознания.

Прокрадываюсь внутрь здания и спускаюсь в подвал. Действительно, красную дверь сразу видно. Она заперта, но для моих струн обычные замки не проблема.

Зайдя в комнату, убеждаюсь, что она действительно большая. Вижу сидящего на бетонном полу пленника. М-да, похоже, бедолагу пытали. Выглядит он очень хреново. Пальцы на руках точно не все на месте.

— Т-с! Живой? — шёпотом подзываю его я.

Мужчина поднимает разбитое лицо и спрашивает:

— Да как вы задолбали. Ничего не скажу, понятно?

— Вот и молодец. Я от Анастасии Фёдоровны, — говорю я.

В тусклых глазах загорается пламя надежды.

— Правда⁈

— Конечно. Идти сможешь?

— Да. А ты наручники снять сможешь?

— Само собой, — отвечаю я, уже ковыряясь струной в замке.

Меня охватывает неприятное предчувствие. Вроде всё спокойно, врагов не видно и не слышно, но интуиция прямо сиреной воет. Помогаю пленнику подняться и спрашиваю:

— Слушай, а ты драться сможешь?

— Сам как думаешь? — невесело усмехается тот.

— Понятно. Ну тогда посиди в углу. Я тебя защитой накрою, но ты всё равно будь осторожен, — говорю я, усаживая мужчину обратно и призываю Кардинала одновременно с астральным доспехом.

— Эй, ты чего? Валить надо! С кем ты драться-то собрался?

Я успеваю накрыть пленника астральным щитом, и в следующую секунду тёмная комната озаряется серией магических вспышек. Вокруг нас появляется дюжина магов. Их ауры обладают впечатляющей мощью, я уж не говорю про артефакты, которыми они обвешаны, как новогодние ёлки игрушками.

Усмехнувшись, я говорю:

— Вот с ними я драться собрался. Ну что, налетайте! Кто хочет сдохнуть первым⁈

Конец третьей книги из серии «Орден Багровой бури».

От авторов:

Здравствуйте, уважаемые читатели.

Мы очень признательны вам за то, что продолжаете покупать наши книги и стараемся каждую последующую книгу сделать еще увлекательней. Если вам нравится эта серия, то проставьте, пожалуйста, лайки под этой книгой. Будем благодарны вам за положительные комментарии.

Если хотите быть в курсе новостей по этой серии, то подписывайтесь на обоих авторов, поскольку каждый из нас может выложить новость в своем блоге.

Первую главу четвертой книги вы можете прочесть здесь: https://author.today/reader/399849/3706078

С уважением к вам, Александр и Алексей.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Орден Багровой бури. Книга 3

Content

Орден Багровой бури. Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Nota bene