Горчев Дмитрий Анатольевич

ЖЖ Дмитрия Горчева (2009–2010)

2009

Январь

1 января 2009 — Барсук

Да, а меж тем пока вы и, стыдно признаться, я, плясали голыми под неполной луной, вышел номер журнала Барсук, который замечателен тем, что выходит очень и очень редко. Бывают такие журналы, которые выходят нудно и всегда вовремя, типа журнала Полдень, в котором я когда-то был главным художником, а потом меня прогнали злые москвичи.

А журнал Барсук всегда выходит неожиданно: все давно отчаялись и про него навсегда забыли, а он — раз! и вышел в тот самый момент, когда уже доедена селёдка под шубой и ничего хорошего в этой жизни больше никогда не будет.

Я туда написал сказку, очень глупую, но мне в моём возрасте это можно.

От себя лично рекомендую очень пронзительное произведение.

4 января 2009

Когда к нам в деревню приезжают люди из города, они поначалу опасливо озираются, дышат через раз и немедленно заводят разговор про Кризис. А потом ничего — выпьют чаю или там настоек, кто употребляет, поспят и наутро уже про всё напрочь забывают.

Потому что кризис — это что такое? Это когда жизнь была сильно хорошая, а потом вдруг стала сильно плохая. А тут всё всегда одинаково.

Сосед вон порося зарезал. У бабы Тамары баллон с газом кончился. С утра было семнадцать, а потом внезапно потеплело до двенадцати. Процент полнолуния — сорок восемь.

6 января 2009 — Разрозненное

Сосед о деревенской жизни: «На одном конце деревни пёрнешь, на другом скажут, что обосрался».

=

Они додумались! Сто лет прошло или может быть даже сто пятьдесят, и наконец-то в плацкартных вагонах поезда Брест-Петербург появились стенки, предотвращающие вывешивание в проход ног в чёрных и, что гораздо страшнее, белых носках.

=

У петербуржских соседей, у которых всегда очень громко включен телевизор, вдруг заиграла песня «Серебро Господа моего». Не случилось ли чего с Борис Борисовичем? — немедленно обеспокоился я и побежал в интернет. Да нет, вроде бы тихо.

7 января 2009 — Автолавка-2

7 января 2009 — OO

Ну и я посмотрел, хуле там.

Не знаю чего все так сильно бранят Фёдора Сергеича: он старался, очень сильно старался.

Но единственная ошибка, которую он допустил, была стратегическая — он никак не мог определиться, у кого пиздить: у Лукаса? Германа? Бессона? Данелии? Верхувена? А то может даже и у самого Тарантины?

Ну и в результате напиздил у всех всего и очень много. Начал потом запихивать в мешок, а оно не лезет! Он тогда ногой стал утрамбовывать. Поломалось всё, конечно, измялось, руки-ноги поотломались, мешок сбоку разошёлся.

Но утрамбовал. В общем-то это тоже творческий подвиг.

8 января 2009

Выпивали вчера с Вовой в китайском ресторане. Заказали немного закуски, двести водки, а остальной литр разливали под столом.

Да, соглашусь — быдлячество и гопничество, но Вова с Тихвина, а я вообще с Казахстана, нам можно, а вам нельзя.

Что любопытно: китайский юноша за стойкой прекрасно всё это видел, но не сказал ни слова. До поры до времени.

9 января 2009

В очереди к пивному отделу стоят выкопавшиеся с ближайшего кладбища покойники: серые лица, навеки потухшие глаза.

Непослушными руками протягивают продавшице мелочь. Получив пиво, прижимают его к пустой груди и, шаркая негнущимися стопудовыми ногами, уходят во тьму внешнюю.

Праздник.

12 января 2009

Кстати о стирке целлофановых пакетов как одной из самых живописных черт убогости т. н. «совка».

Да, действительно, у нас в семье в кухонном столе бережно хранились пять-шесть таких пакетов: один для покупки дрожжевого теста из домовой кухни, другой для фарша, остальные для разных сыпучих веществ.

Тогда ведь практически не было упакованых продуктов: масло, маргарин и подсолнечную халву привозили в магазин огромными кубами, крупы, макароны и сахар — мешками. Всё это нарезалось и развешивалось в кульки из самой скверной бумаги. Квалификация продавщицы состояла не в способности, стиснув от ненависти зубы, сказать покупателю «спасибо за покупку», а в умении ловко вертеть кульки. Сейчас этого уже вообще никто не умеет.

Да, про пакетики. Каждый пакетик после употребления бережно стирался и развешивался для сушки и так служил примерно полгода. Потом в целлофане начинались какие-то необратимые процессы распада и пакетик заменяли другим. Так что за год в мусор этих пакетиков выбрасывалось штук десять.

Что мы вообще тогда выбрасывали в мусор? О, я очень хорошо помню этот мусор — лет с семи я отвечал за вынос ведра к особой мусорной машине, которая ездила по всем дворам и выла при этом омерзительным голосом. Это означало, что хоккей прерывается и все бегут к зловонной этой машине вываливать зловонные свои вёдра. Вёдра были страшно тяжёлые, потому что внутри них была одна органика: картофельная кожура (в советской картошке на килограмм готового к употреблению продукта приходилось пять килограмм кожуры), шелуха и прочие очистки и огрызки. Помои, если по-простому.

И ещё мы сдавали обратно в магазин пустые бутылки, потому что сама бутылка часто стоила дороже, чем её содержимое.

Зато сейчас! Сейчас я, когда в городе, выношу на свалку красивые пластиковые бутылки из-под молока и пива, изящные разные упаковки, коробки, контейнеры и что там ещё придумала маркетинговая мысль. Всё лёгкое, чистое, ничего ниоткуда не течёт. И похуй мне, что там с ними дальше происходит.

А в деревне не похуй. В деревне вдруг выясняешь, что упаковки всегда больше, чем продукта у неё внутри. И красоту эту в печке не спалишь, потому что вся красота нарисована на пластике. И на огороде не сожжёшь, потому что ветер в сторону соседей — воняет. Да и если бы в другую сторону, то всё равно воняет. И куда её блядь девать? Те советские помои я вылил бы на компостную кучу и выросли бы на ней дивные тыквы. А сраные эти ламинированные коробки куда?

То есть, я это всё к тому, что может быть стирка целлофановых пакетов — это иногда не так уж и плохо.

12 января 2009 — Типическая эволюция

Мочить тех, кто сказал что-то против.

Мочить тех, кто скорее против, чем за.

Мочить тех, кто в основном за, но чуть-чуть против.

Мочить тех, кто недостаточно за.

И обязательно:

Мочить тех кто непонятно за кого.

Мочить тех, кто вообще ничего не сказал.

16 января 2009

Да, вот ещё и стиляги.

Кинофильм плохо скроен и криво сшит. Похож одновременно на пиджак с плечами из ваты и ботинки на манной каше. Поэтому органичен.

От клипа на тему покойного Кормильцева перевернулись наверняка в своих постелях режиссёр Паркер и весь ансамбль пинк-флойд со своим кирпичом. От зависти, потому что у Тодоровского получилось лучше.

16 января 2009

Хотел уже было удалить письмо как очевидный спам, но в последнюю секунду прочитал первое предложение. Бля, да это ж Нэлка пишет! Из австралии. Образцовое письмо «ми энд май фэмили». По-английски, хоть сейчас вставляй его в учебник Аракина.

Кто не изучал английский язык в высших учебных заведениях советского союза, тот вряд ли знает, кто такой Аракин, да и не нужно ему этого знать. Аракин этот написал пять томов учебников для каждого курса и все они были основаны на произведениях английского писателя-педераста Моэма (кстати сказать, очень хорошего писателя, даже странно что нынешние педерасты его очень незаслуженно совсем забыли — последняя экранизация была лет тридцать назад с недавно умершей балтийской артисткой Артмане в главной роли), ну и частью на творчестве Оскара Уайльда.

Так вот Нэлка, да. Отчество её Мордковна, потому что папу её звали Мордка. Не Мордехай или ещё там как-нибудь, а вот именно так. И комната, в которой она жила была самой знаменитой во всём и без того знаменитом общежитии. После нашей, конечно, комнаты, где был вообще пиздец.

Я же у Нэлки был на свадьбе единственным в мире свидетелем с женской стороны. Я с ней спал в одной койке и хоть бы хуй у меня шевельнулся — вот какие мы были друзья! А она мне письмо по-английски.

Вот что делает с людьми заграница.

17 января 2009

Как бы уничтожить в себе городского жителя?

Вот сегодня ехала к нам автолавка, ехала, да так и погибла в наметённых за ночь снегах. А жрать-то хочется! А курить-то нечего!

Сосед стукнул в ворота: «Димка, в Отрадное поедешь?» Ну то есть в магазин. Ёб же, как же не поеду, поеду конечно. Оделся потеплее: пидорку на голову, валенки на ноги. Ватных штанов и варежек нет и никогда не было, то есть были, но только в армии.

Сел в сани, поехали. «Замёрзнешь» — сказал сосед мудро. «Да хуйня» — ответил я легкомысленно.

Ну, вернулись часа через два. Надо, думаю, водки выпить, а то пиздец мне. А пробку-то открутить не могу — промахиваюсь, потому что из холода в тепло — тут-то и понимаешь, что замёрз. А ведь ещё, думаю, надо стопку как-то донести до рта.

Нет, без ватных штанов и тулупа я больше в санях не ездок.

21 января 2009

Опасаясь, что автолавка и завтра тоже не приедет, решил самолично испечь себе хлеба.

И должен с гордостью сказать, что приготовленное мной в печи блюдо действительно чем-то напоминает хлеб: у него есть корка, очень качественная — еле проткнул её ножом, а внутри есть настоящий мякиш! Правда несолёный, но в конце концов можно и снаружи посыпать.

Да, он не так красив, как хотелось бы, и без лишних вопросов его будем есть разве что мы с собакой Степаном. Но я это сделал.

Теперь пора всерьёз осваивать самогон.

21 января 2009 — Во многие знания

Мы вообще-то уже когда-то гнали самогон в городской квартире во мрачные времена горбачёвской перестройки. Мантоварка, сверху миска с холодной водой, под миской пиала для сбора конденсата. Ровно никакого представления о первой фракции, второй и уж тем более третьей, мы не имели, так что выпивали всё подряд. Остались живы. Молодые были организмы, хули.

Сейчас прочитал множество теоретических материалов, и знаю, что температура кипения спирта составляет 73 градуса по цельсию, и все что испаряется до этой температуры — то уксусный альдегид и ацетон, а всё, что после — там вообще пиздец.

А местные-то жители не знают! Гонют всё подряд, сливают в одну бутылку и продают по пятидесяти рублей за литр.

21 января 2009

Что-то не понял я всемирного оргазма по поводу вступления в должность нового президента мира. Он чего? Изменит в числе пи третью цифру после запятой? Или ещё чего сделает: арабов помирит с евреями и станут они как братья и нарожают друг от друга детишек?

Дохуя я их видел, этих ихних президентов, блондинов и брунетов. Я вообще ещё при Кеннеди жил, которого застрелили в затылок. И Никсона видел по телевизору ещё до вотергейта.

Жизнь с тех пор изменилась, конечно, и куда-то подевался мальчик, которым я был когда-то. А в целом вся та же хуйня.

27 января 2009

В городе петербурге как всегда слякоть, по которой даже и страшно подумать, что можно пройти в валенках, пусть даже и на резиновом ходу.

Пиво-балтика номер три подорожало на семь рублей. Оно и раньше-то было говёное, а теперь и вовсе недостойно потребления.

Выпаду я, пожалуй, из вашей пищевой цепочки, уважаемые производители всего. А вы сами себе всю эту хуйню и продавайте.

28 января 2009

Да вот, верю-не верю.

Не знаю, может быть у меня лента друзей такая кривая, но ни разу не видел я там злобных криков от верующих в сторону неверующих, мол, хули, суки, не веруете! А наоборот — этого добра как грязи.

Я сам очень спокойно отношусь к неверующим: ну не дал им Господь способности верить в него самого, так и не дал. Господу видней, как сказал один музыкант, который верует сразу в четырнадцать богов, и дай Господь, чтобы всё у него обошлось благополучно с этим шунтированием.

Вот мальчик мой, которому два года, он сидит и, как принято нынче выражаться, втыкает в мультфильм на музыку не то Вагнера, не то Шуберта (я их не различаю). А там ничего в этом мультфильме не происходит: бабочки летают туда-сюда, туда-сюда. И родители его оба решительно не понимают чего там смотреть, как раз именно потому что не отличают Шуберта от Вагнера. Потому что не умеют слышать.

То есть мораль состоит в том, что человека нельзя ругать за то, что он чего-то там не слышит или не умеет. Вот я, например, пытался не так давно прикрутить у себя в деревне к полу плинтус. И так крутил, и эдак, а чем дальше тем кривее всё получается. Пришёл сосед и за пять минут прикрутил всё как надо шуруповёртом. Ни единого зазора. Каждый умеет что-то своё.

30 января 2009 — О текущем

Вообще такое ощущение, что Великий и Могучий, Который Попирает Ботфортами Вселенную, впал в дикую панику и давит сразу на две кнопки мыши, яростно при этом вращая колёсиком, а другой рукой нажимает альт-контрол-делит и запускает три фотошопа одновременно.

Февраль

3 февраля 2009

Мне нравится эта моя петербуржская, то есть, тоснинская фотография. Ничего не могу с этим поделать.

А сегодня утром мы с юзером kabyz повезём в деревню самогонный аппарат (спасибо Саше Етоеву), стиральную машину и ящик для зимней рыбалки (хотя я и не рыбак). Так что для жизни, честно сказать, уже пока больше ничего не нужно. Если что, я напишу.

Ну и вы тут как-нибудь тоже.

5 февраля 2009

Ненавижу литературу, изданную за счёт авторов. Я её конечно никогда не читал, хотя некоторое время и рисовал к ней обложки.

Самое главное её отвратительное свойство состоит в том, что печатают её почему-то всегда на мелованой бумаге, которая совершенно непригодна для растопки.

И глянцевые журналы не люблю по той же причине.

5 февраля 2009

Развил у себя в деревне замечательную способность закидывать ногу на ногу и пиздеть Мудрое.

Пока ничего, ещё не разоблачили.

6 февраля 2009

Ездили сегодня в город Невель. Меня часто спрашивают сотрудники разных журналов (ну я же почти медийная персона): «А с какого хуя вы, Дмитрий, уехали в эти ебеня?» Ну или не так они спрашивают, не помню.

Отвечаю. А потому что! Потому что первые четыре километра мы ехали по белоснежному совершенно снегу, потом стало грязновато, потом вообще соль с говном, потом набились в машину цыганы, потом офис мегафона. Можно ли это не ненавидеть?

Наверное можно, но я не пробовал.

6 февраля 2009

Заходил Пахом. Смотрел внимательно, потом присел на табуретку. Выпил рюмку, хотя он вообше-то не пьёт.

Рассказал про войну. Хотя чего там про неё рассказывать, все и так знают: немцы пришли — давай самогон, потом наши пришли — опять давай самогон. Так всю войну и провоевали.

7 февраля 2009

Полюбил вдруг внезапно певицу Богушевскую.

Я в машинах много всякой музыки слушал, куда денешься, водитель — лицо неприкасаемое. Однажды прослушал даже песен пятьсот Юрия Визбора, но так и не понял, чем они друг от друга отличаются. Всё про альпинизм.

А Богушевская хорошая, женская. Как мудро отметил водитель, заебали уже эти поющие лесбиянки. И я с ннм согласен. То есть пусть они там ебутся кто с кем хочет, но шанс, самый ничтожный шанс на то, что её всё ж таки можно в качестве чуда выебать, он должен непременно быть.

12 февраля 2009

Довезли на автомобиле случайного одноногого человека до города Новосокольники. Там, когда он вышел на железнодорожном переезде, навстречу ему прошёл другой одноногий случайный человек и они даже не поздоровались. Из чего следуют два вывода:

1. в городе Новосокольники количество ног на душу населения существенно меньше двух, и

2. всех одноногих не перевозишь.

Это жестоко, но такова жизнь.

14 февраля 2009

Почитавши ввечеру ленту друзей обнаружил целых два стихотворения про гондоны от приличных на первый взгляд людей.

«День святого Валентина!» — догадался я.

Сам я, правда, гондоном в последний раз пользовался ещё в прошлом веке и решительно не понимаю смысла гондонной ебли. Ибо ебля — это, впрочем об этом как-нибудь в другой раз.

Но кому-то видимо нравится Безопасный Секс. Ну, вот их и с праздничком.

14 февраля 2009 — Лошадь Белая

Колхозники, бля. Ну кто ж ездит зимой на колёсах?

15 февраля 2009

А вот так зимой ездить правильно:

Не пугайтесь. Больше в этом журнале в ближайшее время картинок не будет.

15 февраля 2009 — Про картинки

Я не люблю журналы с картинками. То есть те, в которых картинки составляют их основное содержание.

У меня в деревне картинки всё равно отключены (не столько из жадности, хотя из-за неё тоже, но больше из-за того, что с ними очень медленно) и поэтому вместо них я вижу пустые прямоугольники, которые не столько раздражают, сколько вызывают недоумение. Редко-редко, когда автор убедит меня буквами в том, что эту картинку стоит посмотреть, я открываю её в отдельном окне. Как правило зря.

Вообще с тех пор как изготовление картинок из домашней алхимии (фенидон, гидрохинон, красный фонарь) превратилось в два щелчка, картинок в нашем мире стало не то, чтобы очень много. И даже не слишком много. Охуеть как много, опизденеть, как много, оперепиздозалупеть, как много — это всё какие-то жалкие наноградации того, что имеет место быть.

А ещё и эти квадраты с треугольничками внутри, ведущие в бездонные пучины ютуба, рутуба и хуетуба — это вообще видимо начальная подготовка к добро пожаловать в Пиздец.

И, что самое гнусное, — у меня ведь тоже они есть, эти картинки! И хочется иногда их кому-нибудь показать, чтобы этот кто-нибудь сказал: о, какая картинка! у, какая картинка или тьфу, какая картинка.

Так что, как человек злой, но гуманный, я себе давно уже завёл отдельный журнал, где и тешу свою эксгибиционическую похоть, а в других местах выгляжу тихо и скромно, как всеми уважаемый школьный учитель и образцовый семьянин чикатило.

17 февраля 2009

Утром, гуманно впрочем, часов в одиннадцать в двери стукнул сосед: «Ну чего, дровы будем делать?»

Будем-будем, а куда нахуй денешься — с дровами полный пиздец.

Заехали в лес, свалили сухостоину. Ну как свалили: бензопилу дружбу сразу зажало, остальное топором. Потом таскать чурки к коню. На третьей примерно чурке я уже засомневался в благотворной роли товарища Сталина в подъёме народного хозяйства: а если вот так, да четырнадцать часов, да не жрамши и каждый день двадцать пять лет подряд? Ну его нахуй, лучше уж тогда капитализьм с ихним макдональцом.

А так вообще, если абстрактно, то красиво конечно. Проперделись.

Картинок обещал тут больше не вешать.[1]

18 февраля 2009

Четыре дня назад по поводу собаки-степан было принято мною непростое и жестокое решение: не повесить его, конечно, в лесу, но отвезти в город Пустошка и там отпустить нахуй на все четыре стороны. Пусть пореет там на свободе и испытает пред смертью короткое собачье счастье, но уже без моего участия. Ибо собако это охуело: одним движением челюсти оно перекусывало любую цепь, ебало свою родную матушку и на хозяина своего, то есть меня, ссало с безопасного расстояния. Будучи поймано и привязано, жидко задристывало всю доступную площадь, хамило и раздирало вдребезги оказавшийся случайно в пределах доступности матрац.

Гуманизм мой огромен, но не безбрежен. Нахуй-нахуй. Я, может быть и сам не всегда исправно исполняю свои функции, но в штаны себе не сру — есть всё же некоторые пределы пиздоблядства.

Экзюперианцам с криками про то, что мы в ответе, предлагается пойти подрочить.

Но вот беда: в ту самую секунду, как было принято это страшно неприятное решение, в мире не стало более образцовой собаки, чем эта сволочь Степан. Он стал тщательно облаивать всех случайных прохожих, научился закапывать говно и смотреть на меня такими глазами, как будто бы он мой внебрачный сын. И я сам даже не понял, как это получилось, но вот я уже договорился с соседом и вручил ему деньги, чтобы он эту сволочь и гниду кормил, пока меня две или три недели здесь не будет.

Ну и уродище тут же конечно расслабилось и насрало себе в миску.

18 февраля 2009 — По следам наших выступлений

Почему любители животных так ненавидят людей — это вопрос риторический.

Потому что они любят животных.

19 февраля 2009 — Космическая опера (отходы производства)

В каюту Капитана входит Второй Помощник:

— Капитан! У нас на борту Чудовище!

— А? Не слышу!

— Чудовище, говорю!!!

— Почему?

— Следы видел на камбузе!!!

— Какие следы?

— Разные!!! Круглые, квадратные, треугольные… Веретенообразные, трапециедальные…

— Какие?

— Трапециедальные!!!

— Ну и хули?

— Да нехорошо как-то!!! Крупу жуёт!!! В компот насрал!!!

— Кто?

— Чудовище!!!

— Чудовище — ОНО.

— Нет, это ОН!!! Я в кладовке яйцо нашёл!!!

— Какое ещё яйцо?

— Кожаное!!! С волосами!!!

— Потеряло что ли?

— Не знаю!!! Может отложило!!!

— Тогда значит баба.

— С яйцами?!!

Оба задумываются.

19 февраля 2009 — Действие второе

Капитан бьёт себя по лбу кулаком, из его уха вылетает гайка:

— Так это ж Первый Помощник! Я её в прошлом году слышал — она как раз на камбузе выла.

— Она баба что ли?!!!

— Не ори, — морщится Капитан, — я не глухой. Конечно баба, а кто ещё?.

— А чего выла-то?

— Течка у неё. У неё как течка, так страшное дело — гляди вон как изоляцию погрызла!

— Так её и ебать, наверное можно?

— Не, нельзя — всё равно не поймаешь. Знаешь как скачет! На неё кочегар и с кочергой охотился, и капканы ставил — всё бесполезно. Если уж он не поймал, то куда уж нам с тобой.

Второй Помощник задумывается:

— Капитан, а зачем у нас на корабле кочегар?

— Совсем ты дурак стал. Кочегар — он печку топит.

— Зачем нам на корабле печка?

— А электричество откуда?

— Ну, не знаю… Батарейки может какие.

— Батаре-ейки, — передразнивает Капитан. — Электричество — оно из печки. А кочегар её топит. Когда самогон гонит, тогда и топит. Ну и электричество тоже немного тогда вырабатывается. Вон — лампочка горит, не темно же. Только холодно всё время. Ему хорошо — у него телогрейка, валенки. А я сижу тут в кителе и кальсонах.

— У вас вон шаль ещё на голове.

— Да какая это шаль! Это я от трубы утеплитель оторвал. Не шаль, а слёзы — колется, чешется. Вот у бабушки моей была шаль! — Капитан задумывается о чём-то светлом и позабытом.

— А чем он её топит — то?

— Да хуй его знает — чего где найдёт, тем и топит. Вон кресло у меня спиздил. И бортовой журнал. Жалко — хороший был журнал, толстый. Я в нём двадцать лет подряд каждый день хоть закорючку да поставлю. А теперь хуй знает куда летим.

— А кто знает?

— Да никто не знает. Раньше ты знал, а потом башкой об косяк с разбега ёбнулся — и всё, дурак-дураком. А я старый уже, не помню.

— А кочегар?

— А кочегар он и не знал никогда. Да он и говорить не умеет. Поёт только иногда, но не разберёшь ничего — у него все зубы выбитые.

Второй Помощник надолго задумывается. Капитан клюёт носом, кутаясь в шаль. На носу его висит капля конденсата.

19 февраля 2009 — Действие третье

— Капитан!

— Да! — вздрагивает Капитан. Капля падает на пол и на носу начинает расти следующая.

— А вот скажите… Вы говорите, что холодно. А почему я не чувствую?

— Ну ёб твою мать! — разводит руками Капитан. — Как ты можешь чувствовать, если ты робот?

— Я?!!! Робот?!!!

— Да не ори ты, я ж тебе сказал — я не глухой.

— Я робот?!!

— Ну а чего тут такого. Ну робот и робот. У нас вон кладовщик тоже был робот, царствие ему небесное.

— Да я… Да у меня даже хуй есть!

— Э… — пренебрежительно машет рукой капитан. — У меня тоже есть, а толку-то.

— Ну так вы же не робот!

— Да лучше б робот, — вздыхает Капитан. — Геморрой хуже.

— Почему?

— Да потому. Хуй может быть и резиновый, а геморрой не может.

Оба замолкают и думают каждый о своём.

Вдалеке что-то страшно и тоскливо скрежещет.

— Это что там? — с испугом спрашивает Второй Помощник.

— Да хуйня, — машет рукой Капитан. — Это корма отваливается помаленьку.

— А починить нельзя, что ли?

— Можно, — кивает Капитан. — Только нахуя? Там всё равно давно всё сгнило.

— А может…

— Может, не может. Слушай, иди и чини, если тебе сильно хочется. А мне сильно хочется спать. Блядь! Хоть бы у этой скотины самогон сегодня кончился, а то окочурюсь тут до утра. А ты ступай, ступай.

Второй помощник уходит. Капитан спит сидя. С носа его каждые пятнадцать секунд падает капля.

19 февраля 2009 — Последнее, больше не будет

Второй Помощник осторожно заглядывает в кочегарку. Внутри, прислонившись спиной к мокрой трубе, сидя спит Кочегар. На нём телогрейка, ватные штаны и валенки. Рот Кочегара полуоткрыт и поэтому видны два зуба: один чёрный, другой металлический и тоже чёрный.

— Эй! — окликает его Второй Помощник шёпотом. — Эй!

Кочегар не шевелится. Второй Помощник, низко нагнувшись, чтобы не удариться головой о притолоку, входит в кочегарку и вежливо трясёт Кочегара за плечо:

— Эй! — говорит он уже без всякой надежды.

Внезапно у Кочегара открываются два совершенно круглых и бессмысленных глаза.

— Ох, — пугается Второй Помощник. — Вы меня слышите?

Кочегар неподвижно смотрит на него всё теми же круглыми неморгающими глазами. Второй Помощник безнадежно пожимает плечами и собирается уходить.

— Хули надо? — внезапно спрашивает Кочегар совершенно трезвым голосом. Глаза его по-прежнему круглы и бессмысленны. Второй Помощник вздрагивает.

— Я спросить хотел.

— Спрашивай.

— Я робот?

— Не знаю.

— Куда мы летим?

— Не знаю.

— Ты кто?

— Я человек.

— Дай выпить.

— Там, за печкой. И мне налей.

Выпили, помолчали.

— А Капитан кто? — спрашивает Второй Помощник.

— Капитан — говно.

— Почему говно?

— А почему не говно?

Помолчали, выпили.

— Печку надо топить, — говорит Кочегар задумчиво. — Холодно.

— А чем топишь?

— Да ручку вон дёрнешь, оно само загружает чего-то. Я экономлю — хуй его знает сколько ещё лететь.

— Куда?

— А мне поебать. Лишь бы прилететь куда-нибудь, в пизду такую жизнь. Баба вон. Скачет. Когда ебаться хочет, спишь-не спишь — вскочет и выебет. А не хочет, так хуй поймаешь. Я, поверишь, не знаю как её зовут. Мне бы детишек, хозяйство, корову чтоб доила.

— Капитан говорит она Первый Помощник.

— Капитан говно.

— Ну что ты заладил — говно-говно. Он про тебя тоже говорит, что ты у него журнал спиздил.

— Да он всем говорит. А сам им жопу промакивает. У него там смазка течёт.

— Он что — тоже робот?

— Чего тоже?

— Ну, я робот, он робот.

— Про тебя не знаю, а он робот точно. Я сам его два раза кочергой чинил, когда Главный Механик сдох.

— А от чего сдох?

— Да хуй его знает. Медик сказал излучение.

— А медик где?

— Тоже сдох.

— Он был робот?

— Хуёбот. Налей ещё.

Выпили, помолчали.

19 февраля 2009

Второй Помощник идёт по круглому коридору. Его изрядно шатает. Он с размаху ударяется плечом об стену, с потолка с грохотом рушится дюралевый лист. Вслед за листом с потолка падает Первый Помощник и, стремительно разорвав на Втором Помощнике штаны, бурно его ебёт.

— Ишь ты! — говорит Второй Помощник с изумлением. Резиновый его хуй мокр и безжизнен.

Первый Помощник прыгает вверх, чтобы скрыться в вентиляции, но Второй Помощник успевает поймать её за штанину:

— Подожди, поговорить надо.

— Пошёл нахуй.

— Кочегар робот?

— Пошёл нахуй.

— Ты кто?

Первый Помощник, ловко вывернувшись, с наслаждением бьёт Второго Помощника ботинком по яйцам. Во всём корабле гаснет свет.

Наступает ночь.

23 февраля 2009 — Мечты сбываются

День прошёл, а ночь короче.

Дедушкам — спокойной ночи.

Пусть вам снится дом у речки

баба голая на печке,

самогону целый таз

и Устинова* приказ.

-

* Дмитрий Фёдорович Устинов — советский политический и военный деятель, в 1976–1984 годах министр обороны СССР.

23 февраля 2009

Моя заметка из боевого листка «Военный Строитель» от ноября, кажется, 83-го года прошлого века (воспроизвожу, к сожалению, по памяти):

-

Военный строитель!

А ты знаешь, как хорошо на гражданке?

Там нет утреннего подъёма, зарядки, кислой капусты на завтрак и вечернего развода.

Там нет нашего любимого старшины и ещё более любимого командира части.

Там ходят женщины с глазами и со всем остальным.

Там едят пельмени и запивают их водкой.

Так вот, если ты хочешь однажды снова увидеть всё это своими глазами, СТРОГО СОБЛЮДАЙ ПРАВИЛА ТЕХНИКИ БЕЗОПАСНОСТИ!

-

Боевой этот листок собрал огромную аудиторию, но провисел на специальном стенде ровно десять минут, после чего был сорван и растоптан замполитом части, хотя он-то как раз и не был в нём ни разу упомянут.

Страшные были времена, страшные.

23 февраля 2009

Немного цифр для Менеджеров Среднего Звена:

Дом в любой деревне Псковской области (сразу пригодный для жизни, с рабочей печкой и нетекущей крышей): 60-120 тыс. руб. Это будет сруб, пятистенок, обшитый вагонкой или обложенный кирпичом, с баней и прочими надворными постройками. Про другие области не знаю, поэтому пиздеть не буду, но думаю, что можно найти и подешевле. Впрочем, если очень хочется, в соседней деревне можно найти новый совершенно дом по новейшей финской технологии с сайдингом, сауной и прочей хуйнёй за десять тысяч евро (говно, а не дом, честно сказать).

В эту же сумму входит участок — в среднем 60 соток. Если сильно нужно, то тысяч за десять можно купить еще гектаров пять.

Коммунальные платежи:

Земельный налог: 1 (один) рубль в год за сотку.

Вода: примерно 50 рублей в месяц.

Газ (баллон на 50 литров, нам хватает месяца на три): 400 рублей.

Электричество: это уж сколько нажжёшь. У нас за год набежало полторы тысячи. Потому что компьютер и не экономим.

Дрова: 2–5 тыс. за машину, в зависимости от качества (типа ольха-берёза). Если жить постоянно и топить в доме так, чтобы ходить в трусах, то на год нужно две машины.

Всё.

Пища:

Прошлым летом произвели замер: семья из трёх человек, отец, мать и ребёнок, ни в чём себе не отказывая (в рамках ассортимента автолавки, конечно) за завтраком, обедом и ужином съела за месяц продуктов на семь тысяч рублей. Это при том, что в прошлом году мы практически не занимались огородом и не держали вообще никакой живности.

Когда я живу там один, трачу на еду и напитки примерно рублей семьсот-восемьсот в неделю. Это потому что пока ещё не запущен самогонный аппарат.

Вот и вся арифметика.

Ах да, вам же не нравится сортир на морозе. И крыса, которая шуршит за печкой, а также жучки, паучки, комары, слепни, кроты и баня без бассейна.

Ну, тогда пишите жалобные письма моему тёзке.

25 февраля 2009

Почитал я тут коментарии к записи про стоимость жизни в деревне и некоторым образом ужаснулся.

Отчего-то некоторые люди полагают, что переехать в деревню — это примерно как сменить пол: вчера ты сидел в кондиционированном офисе в чистом белье с маникюром на ногах и ежедневно посещал дантиста, а сегодня ты уже стоишь с выбитыми зубами по колено в говне и мечешь это самое говно лопатой, дабы обеспечить себе полную автономность по методу маниака Кошастого.

Кошастый — он програмист, а програмисты, они вообще все маниаки, за исключением двух-трёх человек.

А жизнь — она в подавляющем большинстве случаев не цифровая, а аналоговая.

И ещё многие почему-то представляют деревню по воспоминаниям о детстве у бабушек-дедушек или по кинофильмам: лежишь ты вот эдак в родильной горячке, а доктора Полякова занесло в сугробе вместе с его полным морфию целебным чемоданчиком. А волки-то воют!

Кстати да, действительно воют время от времени. А может это провода гудят — хуй там разберёшь.

26 февраля 2009

Видел в метро пассажира в форме с надписью ДПС ГИБДД.

Не вру, честное слово.

26 февраля 2009

А папа пока покурит.

Хорошее начало для скороговорки. Или конец.

28 февраля 2009 — Еще раз по следам наших выступлений

Fed up with Moscow's insane cost of living, one victim of recession says it's time to move to a remote village. He's calculated everything, down to the cost of log fuel (enough to be able to «walk around in underwear»), and determined that this is the only logical way to beat the crisis. The post sparks a heated debate. One reader admits to being terrified by the prospect of no Internet, and is mocked.

Это про меня.

Для тех, кто не:

Сытый по горло безумной стоимостью московской жизни, одна из жертв рецессии говорит, что самое время переезжать в удалённую деревню. Он подсчитал всё, вплоть до стоимости дровяного топлива (достаточного, чтобы «ходить в нижнем белье») и решил, что это единственный способ победить кризис. Это сообщение вызвало горячую дискуссию. Один читатель признался, что его ужасает отсутствие интернета, и был осмеян.

Ещё как-то раз читал статью из немецкой газеты (по поводу пребывания у нас Гюнтера Грасса): «Петербургский писатель Горчев, будучи казахом, постоянно подвергается нападениям русской националистически настроенной милиции».

Я вот думаю, что излучатели таки есть. Для борьбы с комарами, разумеется. Все знают, что за границами нашей Родины комаров нет. И люди там все очень позитивные.

Март

1 марта 2009

Да, а вот штат Флорида.

Если кто читал в детстве произведение Оцеола, вождь семинолов, тот знает, что жизнь в этом штате не праздник: там крокодилы ходят практически по улицам, как в поэме Корнея Ивановича.

Но речь впрочем не о крокодилах, а о комарах.

В начале прошлого века мыс Канаверал омывали солёные воды атлантического океана, в которых высиживали свои личинки черезвычайно ядовитые комары. Поэтому земледелие на мысе Канаверал было какое? Приехал фермер с бабой и дитями, построил дом, распахал участок, а через два года все они уже лежат в семейном склепе, потому что одних только лихорадок эти комары переносят восемь штук. А потом хозяйство принимает его двоюродный брат тоже с бабой и дитями, ну и так далее.

В общем, нехорошее место.

И тут приезжает такой, из Вашингтона, в пиджачке. «А кто тут последний, — спрашивает, — на этот участочек? Никого? Так значит я первый!»

Потом подъезжают грузовики, строят вокруг мыса Канаверал дамбу, в результате чего вода вокруг этого самого мыса становится пресной и злой комар уходит за водораздел.

Так что теперь если какой-нибудь космонавт и шлёпнет себя космической рукавицей по щеке, то это так, больше от волнения. Про челенджер-то все хорошо помнят, хотя и не признаются. А комаров давно уже нету.

Историю эту мне рассказали вчера за блинами, но я не скажу кто, потому что кажется я тут в каком-то месте слегка наврал, а человеку потом из-за меня краснеть.

1 марта 2009

К вот этому.

При въезде в село (теперь уже не деревню) Опухлики стоит вот такая церковь:

Те, кто видят её в первый раз, обычно уверены, что это отреставрированная старая постройка: замечательная псковско-новгородская архитектура, прекрасно вписанная в окружающее пространство. Но нет — это совершеннейший новодел на деньги великолукских пацанов.

Тут две версии: либо у великолукских пацанов отличный художественный вкус, либо это подвиг архитектора, сумевшего убедить этих самых пацанов, что богато — это не обязательно нарядно.

1 марта 2009

Тем, кому интересно: уехал в столицу Киевской Руси.

5 марта 2009

Проснулся в ночи.

Есть такое состояние, когда то ли проснулся, то ли не проснулся — в общем, стоишь где-то на нейтральной полосе.

Вопрос «кто я?» — это плохой вопрос — я и в бодрствующем виде редко когда могу на него ответить. А вот вопрос ГДЕ Я? — он всегда актуален.

Пощупал левой рукой стенку: прохладная — значит не в деревне.

Пошевелил правой рукой: женщины нету, значит не в Петербурге.

В голове всплыло бессмысленное слово «русановка». Приказал мозгу подумать о том, что бы оно могло означать и снова заснул.

Проснулся. «Ну ёб же! Русановка! Русановка — это значит Саша Силаев. Силаев — это значит Киев. Киев — это Украина. А Украина — это такое место, где на каждом заборе написано „Геть усix“».

Если встать и пойти налево, там будет кухня в которой посередине стола стоит неестественной формы бутылка водки хортица. Но не хочется.

За водкой расположен балкон, где можно было бы покурить, если бы у меня были сигареты, но их нет, да и хуй с ними.

Вообще в жизни самое важное — это знать свои координаты. А позывные — это уже факультативно.

5 марта 2009

С украинским писателем Ульяненко я виделся один раз.

Это были какие-то посиделки в кафе под борщ и варэники, когда все говорят, но никто никого не слушает.

Потом Ульяненко засобирался куда-то к себе домой, я встал его проводить. Он меня похлопал по моей костлявой спине, я его похлопал по его.

«Ты себя береги» — сказал Ульяненко. «А ты уж как себя береги!» — ответил ему я.

Сейчас его сажают в тюрьму за письменное нарушение общественной морали. Это хороший пиар, да. Но себе бы я его пожалуй не пожелал бы.

6 марта 2009

В Киеве выпил совсем чуть-чуть водки в студии Боди Шевченко и наконец-то точно сформулировал для себя сущность студийной фотографии:

На студийной фотографии объекты не могут выглядеть так, как на самом деле. Они могут выглядеть лучше или хуже, но ни в коем случае не так, как их видит человеческий глаз.

Это они, они, студийные фотографы, очень сильно поучаствовали в создании той параллельной действительности, которую можно увидеть только в телевизоре и глянцевых журналах. То есть той, в которой живут Алла Пугачёва, Максим Галкин и прочая хуйня.

Ну вот к примеру возьмём один и тот же художественный объект (художественный объект — это, разумеется, не я).

Вот это студийная фотография:

© Богдан Шевченко

А вот это не студийная фотография того же объекта, хотя сделана она в той же студии через пять минут, но другим фотоаппаратом:

© я

Почувствуйте разницу, как любят говорить в параллельном мире.

Надеюсь, что никого не обидел.

6 марта 2009 — Стариковское

Печальное же состоит в том, что за последние лет сто искусство донесения, а точнее, пробивания сознания навылет при помощи т. н. «месиджа» достигло таких немыслимых высот, что этот самый месидж уже легко считывается с придорожного щита на скорости в двести километров в час.

Содержание текста определяется по двум-трём ключевым словам, песенки — по припеву, картинки — по объёму сисек. Да нет, ничего, я тоже с большим восхищением отношусь к женским сиськам.

Но вот если рассмотреть с точки зрения этого самого месиджа (до чего ж всё же поганое слово) глубоко мною любимую картину художника Брейгеля, то чего там можно обнаружить: несколько унылых мудаков с собаками, сзади каток, на дереве ворона. Чо сказать-то хотел?

А он и сам не знает.

8 марта 2009 — День Международной Солидарности Трудящихся Женщин

Вообще-то я так думаю, что трудящиеся женщины могут испытывать международную солидарность только по одному пункту, как то: все мужики — козлы.

Но в глубине души я тайно надеюсь, что может быть эту солидарность испытывают не все до единой. Может быть две-три не испытывают.

Ибо мой идеализм в отношении женщин (не важно трудящиеся они или нет) совершенно ничем неистребим.

8 марта 2009

И нахуя же я читаю эти новости?

Самая главная новость — она про евровидение, понятное дело, про что же ещё.

Ну и чего все до этой Приходьки доебались?

Я специально посмотрел через ютуб: подмышки выбриты чисто, зубы — ну что зубы, вы сначала у себя в своём собственном рту насчитайте столько же зубов языком, а потом пиздите.

Поёт громко, видно, что старается. А что ещё для этого евровиденья нужно? Чай не Страшный Суд.

Мальчику моему песенка понравилась, потому что про маму.

А с вопросами про братьев-грузинов Меладзе — это вам в город Николаев, что на полпути между Херсоном и Одессой.

9 марта 2009

Прочёл список мест жительства членов большого жюри литературной премии национальный бестселлер:

Петербург, Петербург, Москва, Петербург, Москва.

И вдруг сияющим брильянтом:

Дмитрий Горчев, писатель, Невель

Хотя, впрочем, это не совсем правда. Невель — огромнейший город, в котором я бываю разве что раз в месяц. Да, там нет трамвая и не всегда ходит по улицам автобус, но зато там есть круглосуточный магазин, чебуречная, аптека, несколько фонарей и пункт оплаты мобильного телефона с живой женщиной внутри.

А в месте моего настоящего проживания ничего этого нету и никогда не будет.

9 марта 2009

По-моему это мощно:

Мальчик пять минут назад нарисовал.

10 марта 2009 — Унылое

Как же я иногда завидую книжным неграм, пишущим под фамилией например «фридрих незнанский»!

Встал утром, позавтракал, нахуярил трудолюбиво свои ежедневные десять тысяч знаков (считая пробелы), и весь день свободен. Главное побольше диалогов и вводных оборотов. А потом хоть водку жри, хоть голым пляши.

В месяц триста тысяч знаков по десяти копеек за букву и даже за пробел — вот и семья почти накормлена.

Меня эта синекура по счастию миновала, не знаю почему, но ни разу даже не предложили. Я бы отказался, конечно, хотя за всякие случайные заработки обычно берусь с готовностью. Но это какой-то такой заработок, как бы его сформулировать. Ну что-то вроде как когда барышня зарабатывает себе на приданное сосанием хуёв. Нет-нет, я ни в коем случае не осуждаю.

А тут ходишь, ходишь. Туда-сюда, туда-сюда. Родные и близкие от тебя шарахаются, ребёнок, как увидит — плачет. У папы муки творчества. Он три недели назад сказал издательству, что у него всё готово, а потом перечитал то, что готово и сам заплакал. Потому что половину, а лучше бы три четверти из того, что готово, нужно в резиновых перчатках отнести на вытянутых руках в плотно завязаном пакете в мусоросборник, а то, что останется — это будет экологически нейтральное унылое говно. На котором написана моя личная фамилия.

11 марта 2009

Наткнулся на очередное предложение модернизировать орфографию в русском языке.

Вот же заебали! То дедушка Ленин её модернизировал, потом учёный Сталин высказал много дельных предложений.

Чего все доебались именно до русского языка? Почему никто не спрашивает немцев, нахуя им нужна буква V (она же фау, как те ракеты которыми бомбили лондон), если она читается как «фэ» при том, что это фэ уже у них есть в другой букве? И нахуя им буква эс-цет (та, которая похожа на греческую бету), если её безо всякого ущерба можно заменить удвоенным эс?

Зачем французы пишут «пеугеот» и «ренаульт» вместо всем понятных пежо и рено?

Про английский язык я промолчу, хотя кому бы, как не Великой Плавильне Народов, следовало бы обеспокоиться облегчением расплавления в ней негров, индийцев и румынов. Но нет — хоть бы пальцем шевельнули.

Хотя казалось бы — всё это целые огромные нации эффективных собственников, на которых нам отсюда равняться ещё и равняться.

А русский язык улучшать можно и нужно: соберутся, встанут в кружок — и ну пинать несчастную букву ё, которая никому ничего плохого за всю свою жизнь не сделала.

Отъебитесь уже от русского языка. Он сам разберётся.

Я сейчас без обычного своего добродушия, потому что действительно заебали.

12 марта 2009 — Родительское

До чего же я этому завидую: открыть глаза, две секунды ими поморгать и тут же вскочить и стремительно броситься строить деревянную железную дорогу.

13 марта 2009

Уже скоро две недели, как живу в городе. Но каждое утро читаю про погоду в Невеле. Переживаю: а как там скотина Степан? Кормит ли его сосед-серёга?

Сон ещё давеча приснился: будто бы все жители нашей деревни стали срать в наш нужник, от чего уровень в нём говна поднялся выше ватерлинии.

Говорят, что такие сны к деньгам. Врут.

16 марта 2009

Я очень всегда искренне сочувствую тем, кто вынужден возвращаться откуда-нибудь в унылое это наше говно. На необколупанные эти тротуары, к неёбаным этим продавщицам, к специально устроенной у пешеходного перехода луже, тухлому ветру от ушедшего поезда в метро.

Вот и я тут прожил в бездарной этой стране три уже почти недели. Нахуй-нахуй такую страну. Правители болваны, жители идиоты, продукты говно и погода дурацкая.

В деревню, завтра же в деревню: пиздить собаку Степана и ожидать всходов озимого чеснока.

16 марта 2009

Как-то тут давеча сформулировал для одного гламурного журнала (один раз не пидарас) своё отношение к домашним животным.

Я животных вообще-то люблю. Особенно диких: крокодилов там, бегемотов, медведей, но издалека.

А вот домашние животные — это совсем другое дело. Тут я полностью поддерживаю кота Матроскина: если некое животное получает гарантированный ежедневный харч, то оно должно его отрабатывать — говорить «кто там», нести яйца, давать молоко, охранять дом, ловить мышей. А иначе мы зря его кормим. Если животное не исполняет этих своих функций, оно выбывает: курица в суп, корова на мясокомбинат, остальные — нахуй. О да, это не очень соответствует гуманистическим идеалам. Тоже нахуй.

Городского жителя можно понять: природы вокруг него никакой, вот он и заводит себе фальшивую жизнь на свою потеху — в аквариумах, клетках, горшках. Кошечку там, собачечку, которая валяется на хозяйской постели с грязными ногами и решительно не понимает, что же она должна делать в этой жизни.

А в деревне живая жизнь — она везде. Она топочет на чердаке, жуёт крупу в шкафу, клюёт с окна замазку и разоряет мусорное ведро. И заводить себе ещё один источник говна, от которого нет никакой пользы, кроме этого самого говна — это весьма бессмысленно.

17 марта 2009

Собираясь в гости, решил подарить принимающей стороне свою книжку (книга — лучший подарок, если кто забыл), но ни одной из оных в доме не обнаружил.

Поехал в озерки в тамошний дом книги — да хуй там: весь отдел современной прозы, который не завален Пелевиным, Сорокиным и Быковым, завален сочинениями писателя Малатова. А моих произведений нету. Вот уж правильно сказал Антон Борисович Носик: там где завёлся хоть один пидорас, нормальному человеку уже делать нечего.

Пошёл в буквоед на малую свою родину, то есть на просвещения. Я там когда-то прожил, между прочим пять лет и это была самая лучшая из моих съёмных квартир. Там было тогда чудесно: длинный-длинный бетонный забор, вдоль которого стояли старушки с петрушкой. Обувной магазин, хозяйственный, гастроном, ночной магазин 24 часа.

Пожрать, правда, в культурной обстановке там было совершенно негде. Мы, помнится, с любимой мною тогда московской барышней вынуждены были ездить на улицу Рубинштейна, что тоже было положительным моментом: надо же всё-таки иногда делать в ебле хоть какие-то перерывы.

А потом что-то лопнуло в нашем государстве и всё пространство вокруг станции метро обросло кошмарными торгово-развлекательными учреждениями. Одних только ложнояпонских столовых не менее пяти штук, не говоря уже про всё остальное. С тех пор я избегаю этого района, хотя с ним и связано множество прекраснейших моментов моей жизни.

И тут вот снова заглянул: некоторая часть торговых площадей уже сдаётся в аренду на самых льготных условиях. На запылившихся стёклах кое-где уже выведено чьим-то пальцем заветное слово ХУЙ.

А жизнь-то налаживается.

18 марта 2009

Какую всё ж-таки гламурную жизнь я веду, когда временно пребываю в городе[2]:

19 марта 2009 — Деловитое

А вот короткий очень вопрос (для картинки одной надо): при советском союзе самый дорогой бензин был 93-й. А ещё были два бензина, не помню номеров. Кажется 72-й и ещё какой-то. Может быть кто-нибудь напомнит?

19 марта 2009

О, а вот и ещё одна студийная фотография: http://jj-maestro.livejournal.com/31088.html

Кстати, похоже, что некоторые люди не совсем понимают жанр, несмотря на мои подробные разъяснения.

Это игра такая, просто игра. У студийных фотографов есть специальный термин «история». Чтобы у поглядевшего на картинку случайного зрителя возникали мысли о снятых ими предметах. Ну, театр такой. Я скверный актёр, но мне было забавно в этом участвовать. То есть не западло. В конце концов и Эйнштейн тоже не всегда ходил с высунутым наружу языком.

20 марта 2009

Я вот тут почитал в интернете и подумал: ну неужто вот эти обладательницы сумок за пять тысяч баксов действительно настолько безмозглы, что со всем своим тончайшим чувством стиля и статуса не понимают совершенно очевидной вещи, как то: биркин-хуиркин — это для нищебродов и лузеров.

Трусы с алмазами — это нихуя не круто. По-настоящему круто — это когда в заведение, где сидят тётки в этих самых трусах, заходит похмельный мужик в трениках с пузырями на коленях под руку с толстой бабой в бигудях и с фингалом под глазом, и лично хозяин заведения вежливыми пинками освобождает для них самый лучший столик.

22 марта 2009 — Альтернативная история

…наступил он на бабочку, прилетел обратно, а тут миссис Гудзон и река Хадсон.

24 марта 2009

Две недели мучался над портретом Николая Васильевича.

Очень сложно рисовать (писать) про то, что действительно любишь. Я у Николая Васильевича люблю всё (в отличие от Фёдора Михайловича с отвратительными его потугами на юмор, вроде «Крокодила»).

Нарисовал Николая Васильевича, делающего «ха!» — а под шинелью украинская вышиванка. Получилось очень глупо и некрасиво.

Тут по счастию проехал мимо нашего дома двухтомник (килограмм на пять) Норштейна «Снег на траве». Мы с маленьким моим мальчиком перед сном с наслаждением рассматривали раскадровки Ёжика и Волчка, угукали, когда попадался Филин и выли, когда встречался Волчок.

А второй том там был про шинель, которую Норштейн никогда уже не доделает. Но там всё прекрасно. И, когда мальчик заснул, я сел и за десять минут нарисовал портрет Николая Васильевича.

Потому что Норштейн, конечно, гений, но Франческа Ярбусова — это охуеть, какой гений.

Ну, опять спиздил, подумаешь.

Да, вот картинка, мне нравится: http://maccolit.livejournal.com/767094.html

И к вопросу похож-не похож, Николай Васильевич, на самом деле, выглядел вот так: http://public-library.narod.ru/Gogol.Nikolai/, а всё остальное — это уже наши фантазии.

24 марта 2009 — Любителям животных

Да жив этот пиздоблядский собака-степан. Забрал его у соседа, приковал к цепи у себя во дворе. Сидит в будке, стенает.

Вырос, ему уже ебаться хочется. А вот хуй ему, а не ебаться, у нас тут женских собак, кроме его собственной матушки нету. А с матушкой ебаться — это нет, не позволю.

Я, знаете ли, сторонник консервативных ценностей.

24 марта 2009

Будучи ненавистником всего живого, впустил в дом жить ещё одного обитателя. Хозяйка его отбыла в Луки, и никому он тут больше нахуй не нужен, тем более, что у него какие-то проблемы со здоровьем. Сдохнет ведь без меня.

Сидит вот, мурлычет. Будет срать в доме — получит страшных пиздюлей. Назвать думаю Виссарионом. В честь самого лучшего литературного критика и папы Великого Кормчего.

24 марта 2009

Ну и последнее про кота (я сам не люблю рассказов про домашних животных).

Вот он лежит на койке и на лице его сразу пять вопросов: Как? Откуда? Почему? Это кто? И вопрос вопросов: Надолго ли это счастье?

25 марта 2009

Вот же блядь же.

Поставил себе в первый раз в жизни на компьютер совершенно честный лицензионный виндовз из коробки с номером. Он два дня себя по-всякому обновлял, сделался толстый, гладкий, расположился на весь жёсткий диск, занавесочек понавешал и мизинчиком эдак помавает: сервиспак-три ещё хочу!

Привёз его в деревню, так он аж охуел: «Что это? Где я? Почему неизвестное оборудование? Не хочу работать на этом оборудовании! Везите меня обратно в город!»

А вот хуй тебе. Сейчас ты у меня отправишься в утиль и будет вместо тебя жить неприхотливый и пиратский брат твой близнец.

25 марта 2009

А ещё мне вот эта картинка нравится, про глобус:

26 марта 2009

А кстати, да и хуй с ним, с виндовзом.

Я уже ровно десять лет живу в Российской Федерации. Я в этой федерации родил мальчика, завёл себе дом в деревне, посадил чеснок и лук. Заготавливаю дрова, скоро заведу себе гусей.

Но каждые три месяца я обязан пересечь государственную границу этой самой Российской Федерации. У меня там уже все пограничники знакомые: «А, — говорят, — Писатель, читали, читали». Ставят штамп.

Чего вам ещё надо, чтобы я имел право жить в уёбищной этой вашей стране, в которой может жить только такой доброволец как я? Да русский я, русский, вон в паспорте написано. Что, бля, неинтересно? Экзамен вам сдать на право владения русским языком? Да нету у меня спида, идите нахуй.

Как же заебало.

26 марта 2009

Для тех, кто не в танке.

Гражданство Российской Федерации получить, разумеется можно. И процедура очень несложная.

Сначала нужно сделать временную регистрацию. Это просто — в течение трёх суток после пересечения границы нужно прийти в любое почтовое отделение и заполнить там гигантский формуляр в присутствии принимающей стороны. Обойдётся рублей в четыреста.

После этого можно замахнуться на право временного проживания. Для чего нужно сдать анализы на спид, сифилис, желтуху, золотуху и глисты. Тоже не очень сложно. Сложно только то, что квоты на въезд иностранных граждан все давно выбраны. А сколько долларов нужно случайно вложить в прошение, чтобы эти квоты расширить, я категорически не знаю и не умею.

Через год временного проживания разрешается подать прошение на вид на жительство. Процедура та же самая (прошлые справки недействительны и квоты опять урезали). Плюс письмо от работодателя об источнике моих доходов, при том, что он не имел права меня нанимать.

Через два года можно подать уже заявление на (о!) гражданство. Что там требуется, я не знаю, потому что до этого места мне этот квест ещё ни разу пройти не удавалось.

Да, я глуп, ленив и у меня паническая боязнь присутственных мест. В Выборгском овире очередь нужно занимать с вечера, чтобы быть четырёхсотым вслед за теми людьми, которые даже не умеют ответить на вопрос, кто тут последний.

Ну почему, почему, блядь, для получения израильского гражданства достаточно метрики покойной бабушки Фаины Исаковны, немецкого — тоже покойной Эльзы Карловны, а моя, царствие ей небесное, Евдокия Ивановна совершенно никого не интересует?

26 марта 2009

А самая большая моя проблема состоит в том, что я категорически не умею давать взятки. Ну, иногда пытаюсь, весь перекосоёбившись, чего-то там всучить.

На меня тогда смотрят строго и говорят: «Вы это что себе позволяете?! Вы вообще кто?!! Я сейчас милицию вызову!»

И я густо краснею и начинаю оправдываться, что вот, мол, это я случайно, так получилось. Они, видя моё унижение, несколько смягчаются: «Ну ладно, ладно, давайте уж чего у вас там было».

Тьфу, блядь, какая же мерзость.

26 марта 2009

Мне там в коментариях написали, что жизнь наладилась и уже не нужно предоставлять справку об отсутствии судимостей.

Это прекрасная новость, но я же не о том. Я о том, что вот пришёл бы я к границе, а там люди сидят у костра: водку пьют и крестятся справа-налево. А тут я. Вышел бы ко мне пограничник, попервоначалу неприветливый: «Кто таков будешь и как твоё фамилие? Матом ругаться, бусурман, умеешь?» «Да не пошёл бы ты нахуй, — ответил бы я ему. — Пиздоблядская ты перепиздомандихуёвина!» «Проходи!» — сказал бы пограничник, прикуривая на ветру, и я достал бы из-за пазухи бутылку водки и тоже сел бы у костра.

А вообще-то хуйня это всё. Завтра привезут ко мне сюда любимого моего маленького мальчика. С двадцать девятого числа гисметео обещает плюс восемь, там уже и чеснок взойдёт. Съезжу в Луки за гусятами, а всё остальное пускай ебётся само с собою.

27 марта 2009

Нихуя себе: минус четырнадцать. Такое и зимой всего два дня было.

28 марта 2009

Надо ехать срочно в город дня на четыре.

Сижу, туплю: что же делать со скотиной, мерзавцем и ублюдком Степаном? Соседи по разным причинам отпадают.

Остаются два варианта: сварить уроду и гниде ведро макарон с сардинами и оставить его на цепи или же сварить ему то же самое ведро и с этой цепи спустить? В любом случае он ведро это сожрёт за один присест — два раза лопнет, шесть раз обосрётся, но сожрёт.

Интересно, что будет дальше: в первом случае он заебёт всю деревню своим воем, а во втором — своей общительностью.

30 марта 2009 — Статистическая флюктуация

Мальчик за столом разбаловался, за что, разумеется, получил строгий выговор с поражением в правах, но до этого успел уронить бутерброд на пол три раза. И все три раза бутерброд упал маслом вверх.

31 марта 2009

Тётушка тут написала письмо, в котором рассказала, что подошли к ней пятикурсники и спросили, не является ли она моей родственницей.

Так вот, к сведению учеников факультета журналистики МГУ и прочих: Алла Юрьевна Горчева является моей родственницей.

Она самый удивительный и невозможный представитель непростой нашей фамилии, по мотивам которой (фамилии) можно писать Сто Лет Одиночества-2. Она, единственная из всех нас постоянно нам всем звонит, интересуется нашей жизнью и пытается собрать нас всех вместе.

Я совершенно точно знаю, что если я однажды в четыре часа ночи с разбитой мордой и без копейки денег позвоню ей в дверь, я буду там умыт, перебинтован, накормлен и снабжён билетом на поезд или самолёт (я это уже проверял).

Она большой и неисправимый либерал — пишет книиги о гулаге. Ей можно: прадедушку моего (её дедушку) посадили в двадцать восьмом и выпустили через тридцать лет. Дедушку (её отца) посадили в тридцать пятом (за дело, впрочем), потом выпустили, потом снова посадили и после этого он где только не побывал, включая штрафроту и концлагерь Маутхаузен. Великолепный был старик, про него надо писать отдельно. Бабушку Галину Алексеевну (тётушкину мать, мою бабушку) посадили на два года в сорок втором по доносу безумного соседа, именно тогда, когда был полный пиздец с едой и тётушка с моим отцом (пять и семь лет от роду) жили на том, что по ночам бросали им в окна местные сердобольные казахи. Ну, и прабабушка моя Оля при них, конечно, была, отчего их и не сдали в детдом, но это тоже отдельная история.

Замечательная тётушка, я её люблю.

31 марта 2009

Маленький мальчик, просмотрев в два присеста кинофильм про буратино, собрал по всему дому разнообразные ключи, принёс их мне и теперь надеется, что я отопру дверцу.

Увы мне.

Апрель

1 апреля 2009 — Рабочее

Укладывая мальчика днём спать, заснул с ним за компанию. Пока спал, приснился рассказ — полностью и целиком.

Обычно, конечно, во сне с логикой не очень: «иду я по Парижу у себя в ванной» ну и так далее.

А тут на проснувшуюся голову пролистал: ну, логики примерно столько же, сколько у Хармса в повести про старуху, но она вполне присутствует.

В общем, не периодическая, конечно, система химических элементов, но тоже ничего — в хорошем хозяйстве всё сгодится.

2 апреля 2009

Однажды к некоторому мудрецу, каковой сидел в хрущёвской кухне и неторопливо очищал картофель от кожуры, приступил с непомерно громкими воплями сын его, требуя немедленно подать ему слишком сладкое печение с верхней полки шкафа.

На что мудрец, не прерывая своего занятия, ответствовал так: «О сын мой! Ты чрезмерно юн ещё и неразумен для того, чтобы понять счастье свое — иметь такого родителя, как я! Ибо родитель твой столь же отзывчив, как мясная колода и столь же чувствителен, как тот синий горшок (да-да, вот этот), в который ты отправляешь свои надобности. Ты можешь вопить до тех пор, пока не потеряешь свой голос, упасть наземь и бесцельно болтать в воздухе своими ногами, но отец твой будет всё так же чистить картофель. Ибо сказано: не просите ни о чём больших и взрослых, потому что они сами к вам придут и дадут вам всё. Когда посчитают нужным».

И речь эта, сказанная с превеликим хладнокровием, оказала на вопрошающего желательное действие, как-то: вопрошающий разинул рот и удалился размышлять о тщете всего сущего.

Каковые размышления ещё никому не нанесли вреда, а некоторым, об этой тщете размышлявшим, таким как Царь Царей Соломон, даже причинили значительную пользу.

2 апреля 2009 — Последний доклад головы профессора Доуэля

— Дорогие друзья! — сказала голова и вся перекосоёбилась. Выпрямили, обдули сжатым воздухом из пылесоса, протёрли ветошью, ещё раз проверили трубки, включили снова.

— Я долго думал и понял…, - тут с потолка упал кусок штукатурки, всё вдребезги.

Обтёрли кое-как, опять обдули, принесли запасную бутылку с физраствором, подключили, ёбнули током. Когда голова очнулась, заставили высморкаться в ту же ветошь.

— Дело в том, что мы все находимся в плену…, - голос головы крепчал, но тут перегорел вентилятор на поддув.

Заменили, дали щелбана по лбу: «Заснул что ли?»

— Тогда я сразу по существу…

Ну ёб твою мать! — теперь пробки перегорели. Накрутили жучков, снова включили.

— Вы только не думайте, что я, пользуясь своим уникальным опытом (вот нихуя себе как распизделась, подумали все), пытаюсь вас поучать, нет! Я хочу…

Тут в комнату вошла пожарная инспекция в тусклых медных шлемах. Все вздохнули с облегчением.

3 апреля 2009

Жизнь как всегда куда увлекательнее глупых наших о ней представлений.

Наслушавшись советов из интернета, оставил собаку-степана реять в свободном плавании на время моего отсутствия.

Ну и хуле? Приехал — сидит снова на цепи, жалуется, лижет ботинки. Ибо вообще всех успел заебать.

Эх, собака-степан, собака-степан. Дал ему сосиску, даже две.

Но какой же на нём за зиму вырос подшёрсток! О если бы у меня был такой подшёрсток, я бы отправился пешком в Антарктиду и пугал бы там время от времени полярников.

3 апреля 2009

В детстве я это называл «помогать весне»: часа два самозабвенно сколупывал лёд с дорожек.

Проходившая мимо соседка сказала скептически: «Да чо ябёсся? Само стает»

3 апреля 2009

«На станции Дно есть место одно». Кто-нибудь знает продолжение?

Купил на этой самой станции двух сушёных пескарей и жадно сожрал, провоняв ими весь вагон. Но не очень сильно, через некоторое время выветрилось. Вот оно ещё одно преимущество плацкартного вагона. А кабы я ехал в купе?

3 апреля 2009

Для интересующихся — вот портрет несчастной собаки-степана:

У него глаза блядь жиром заплыли, как у депутата от единой россии.

4 апреля 2009 — Утреннее

А весна всё ж таки действительно — целых две мухи проснулись.

По дороге к автолавке встретил Пахома. «Ну как твоё ничего?» — спросил Пахом. «Да так — потихоньку-помаленьку» — ответил я обстоятельно. Поговорили. Мы люди солидные.

Собака-степан, получивши после автолавки полкило ливерной колбасы, вновь обзавёлся собственными мнениями, которые у него всегда одинаковые: про ещё полкило колбасы. Он мне не сын, поэтому речей я перед ним произносить не стал, а сказал просто и кратко: «Что, скотина, пиздюлей давно не получал?» На что Степан, спрятавшись в будку, выразил на лице своём полное отсутствие мнений по каким бы то ни было вопросам.

Вот и нехуй.

4 апреля 2009

Кстати, было дело, взяли прошлой осенью чистопородного какого-то спаниеля с непроизносимым именем, паспортом и родословной.

Ну, он осмотрелся, а будь он хоть семьсот раз родословный, но всё равно животное стайное.

Он очень быстро выяснил, кто тут в стае самый слабый и ненужный, и стал отбирать у него игрушки, гавкать и совсем уже было занял предпоследнее место в иерархии, но тут же был выпизднут нахуй, то есть возвращён прежней хозяйке.

Потому что ошибка вышла: вот этот-то самый слабый был в этой иерархии самым главным.

4 апреля 2009

В связи с наступлением весны перешёл с валенок на резиновые сапоги. Походил в них туда-сюда — дров нарубить, то, да сё.

Снял, очень знакомое ощущение: я в этих сапогах в прошлом году ездил на Север и даже проходил однажды в них, ни разу не снявши, три дня.

На четвёртый день снял, посмотрел на свои ноги и закручинился: они у меня и так-то не очень-то румяные, а тут и вовсе померли. Но это всё хуйня.

А вот Север — это очень страшная штука. Не знаю уж, проклясть ли мне писателя Новикова, который меня туда затащил, или же возблагодарить.

Вернёшься оттуда бывало и три дня пьёшь запоем в благодарность за то, что остался жив.

Но на следующий год, как только весна, так сразу начинаешь вздыхать, чесать бороду и размышлять о постороннем: обратно туда хочется.

5 апреля 2009

Чисто для памяти (из беседы с соседской старухой): «Пязду растопырит и сядит, пиво хлешшет. Барыня!»

А у нас совсем уже тепло, гуси летят тысячами на север. Говна степанова понаоттаяло — это ж откуда из такой голодной собаки?

Но всё равно прекрасно. Нет, я не Пушкин, я другой. Весну люблю.

5 апреля 2009

В доме совершенно некуда деваться от солнца. Окна-то все на юг, восток и запад — сквозь шторы просачивается, отражается откуда-то.

Смотрю на тщательно заделанное открывающееся в огород окно в кухне: я ж тебя так старательно конопатил, вынюхивал, откуда дует. И чего теперь — всё обратно отдирать?

А отдирать!

О! А вот и оно: полено, то самое.

Может кому подарить? А то у меня Буратино уже есть.

7 апреля 2009

Ходили за рыбой. Обошли кругом целое озеро. Рыбы опять не нашли.

Зато нашли огромный куст можжевельника с ягодами. Очень хочется пересадить его на наш участок. Это возможно?

Ещё нашли немецкий блиндаж — поковырялм ножом, обнаружили кирпичи, на которых стояла печка.

Будем копать.

Фауст-патрон, он может быть и не очень нужен в повседневной жизни, но в городе иной раз очень бы пригодился.

Хотя сгнило там уже конечно всё.

8 апреля 2009

Кабан почесался:

Страшнее кабана в лесу только Медведь. Хотя, если у них возникнет конфликт интересов, то ещё неизвестно, кто кого сборет.

В наших местах на кабана охотятся так: строят на дереве шалаш где-нибудь неподалёку от его логова и сидят там три или четыре дня с карабином, памперсами и двумя литрами спирта, пока этому кабану не станет противен ваш перегар и тогда он начнёт валить сосну, на которой вы сидите.

Далее всё зависит от вашего хладнокровия, количества патронов и воли Божьей.

8 апреля 2009

Любопытное рассуждение глубоко мной уважаемого Льва Васильевича. А я вот думаю что советский союз разрушили вовсе не Астрид Линдгрен или Алан Милн. Советский союз уничтожили финские сапоги и чешские голубые унитазы. Ну и вокально-инструментальный ансамбль Битлз, это само собой. Ибо скотская человеческая натура при выборе между полётом на марс и покупкой автомобиля мицубиси-лансер неизменно выбирает мы сами знаем что.

9 апреля 2009

Да, и ещё один раз.

Я в СССР жил дохуя — почти тридцать лет. Из хорошего там были детство, отрочество, юность. Я там в первый раз в жизни поебался. Мне там однажды одна юная девушка пососала хуй. Это было неожиданно.

Хорошая была страна.

Я не очень о ней жалею. Но впрочем, впрочем. Это была таки попытка, дурацкая и идиотская, сделать Общество Непотребления. Но как только людей перестали пиздить, они тут же выстроились в очередь за автомобилем жигули и югославской стенкой.

И вот тут-то всё и кончилось.

9 апреля 2009

А между прочим, я в компании (даже скорее в плеяде) с Абрамовичем, МБХ и проч., получил от развала СССР ощутимую материальную выгоду.

Когда я в восемьдесят девятом году закончил педагогический институт, я честно поехал по распределению работать учителем в ту школу, в которой работала моя матушка. То есть в захолустный город Целиноград. За каковой подвиг, учитывая то, что я был впридачу обременён женой и однолетней дочкой, меня по просьбе районо включили в жилищно-строительный кооператив. Квартира в этом кооперативе стоила безумных совершенно денег, не помню уж — не то десять, не то двенадцать тысяч рублей. Что, учитывая мою зарплату в сто двадцать рублей, было не очень сильно лучше нынешней ипотеки.

Вступительный взнос, который собирали все мои родственники, кто сколько может, я, помнится, принёс в сберегательную кассу в полиэтиленовом пакете: там была пачка по одному рублю, пачка трёшек, солидная пачка пятёрок, остальное россыпью.

Потом дом стали строить. Я безотказно посещал заседания кооператива в точности похожие на кинофильм гараж. Дом тем временем потихоньку вылезал из котлована.

И тут грянул гайдарочубайс. На очередном заседании была озвучена остаточная стоимость квартиры: шестьсот пятьдесят тысяч. Я даже не вздрогнул, и правильно: через год Казахстан завёл себе личную валюту, про которую тогдашнему министру финансов Грише Марченко мечталось что она равна одному доллару (я его потом про это спрашивал — он только руками развёл), то есть пятьсот рублей меняли на один тенге. Таким образом мой долг составил тысячу триста тенге.

Через два месяца оказалось, что на самом деле тенге равен двум центам. Каковую сумму (что-то около двадцати пяти долларов) я с удовольствием и заплатил в ту же самую сберкассу.

И дом при этом построили, вот что самое удивительное.

9 апреля 2009

Обдумываем с Кабызом бизнес-план под названием «Международный фестиваль иронической прозы и поэзии „Дикогорские чтения“ при поддержке Правительства Псковской области» (это у нас за домом есть такое возвышение под названием Дикая Горка).

Самое главное опасение состоит в том, что чтения эти скорее всего плавно перейдут в свальный грех и безудержное пьянство. Но впрочем в это неизменно переходят все собрания сколько-нибудь творческих людей.

10 апреля 2009

Очень это сложное занятие — топить баню при наличии гостей и безбанных соседей.

Архетипически баня топилась с утра, потом к обеду в неё шли мужики и упаривались до пяти минут до смерти. Затем они выпивали по стакану и валились храпеть. После них бабы, потом дети, наутро — самые маленькие дети.

Нынче же всё перепуталось: мужики большей частью испуганно сидят на нижних лавках, а иная барышня поддаст на камни так, что все мужики повыскакивают с горящими жопами.

И вот начинается — кому похолоднее, кому погорячее, кому просто ополоснуться. И самое главное: кто с кем? Примерно половина барышень вовсе не возражает против парения с малознакомыми мужчинами. Что совершенно правильно: нет более антисексуального места, чем русская баня, чего бы там ни рассказывал кто-то из классиков письменной порнографии.

Вторая же половина ни за что не желает никому показывать свой целлюлит или что там у неё есть.

Тут и мужики начинают ныть, мол, да ну, с бабами, да ещё с чужими….

Так что я с некоторого времени совершенно на всё это забил. Пусть моется кто хочет, с кем хочет и когда хочет. А я пошёл в баню. Заходите все: бабы, дети, а я буду всё так же сидеть на полке и размышлять о главном. Мне не интересно, барышня, слишком ли толста у вас жопа и насколько хороши ваши сиськи.

Хотя впрочем был случай. Рассмотрел я зачем-то сквозь слегка приоткрытый левый глаз одну знакомую случайного гостя и был вынужден немедленно выйти вон, дабы не случился конфуз. Ибо мужчина с восставшей плотью может казаться прекрасным и величественным только самому себе.

10 апреля 2009

Петрозаводский писатель Новиков опубликовал в журнале Октябрь (см. мои рассуждения о Настоящей Литературе[3]) рассказ, в котором я являюсь второстепенным героем. Называется В Сетях Твоих.

Мне он этот рассказ прислал месяца два назад и два раза звонил потом, спрашивая, не обиделся ли я.

А чего обижаться? Я же тоже немного понимаю в литературе: там должен быть контраст. В данном случае между суетливым питерским носатым писателем и могучим Новиковым, стоящим на брегу Белого моря и размышляющим о том, что будет с Родиной и с нами.

Я же пишу совсем другую литературу, а точнее я вовсе никакую литературу не пишу. Я просто и тупо пишу как было. И если бы я рассказывал про эти же самые события, я бы тупо и бездарно написал про то, что пистолет был пневматический и отобрал его у питерского мудака лично я и выкинул в ближайшие кусты. Но это немедленно разрушило бы художественную ткань повествования. Так что всё правильно.

Про ведро смешно получилось: одно событие, а оказывается, что не одно и то же.

А вообще я Новикова люблю и уважаю. И если он меня позовёт в этом году пойти в тундру, я соглашусь немедленно.

11 апреля 2009

Кот, ныне проживающий в сенях из-за потенциальной опасности аллергии у некоторых возможных жителей нашего дома, окончательно и бесповоротно наречён Осей. В честь:

а) Алексея Константиновича Толстого, создавшего фразу «Архип осип, а Осип охрип», про которого Алексея Константиновича я пишу нынче статью в школьный учебник и буду благодарен за какие-нибудь про него анекдоты (в старом смысле этого слова) и

б) Расстрелянного брата детского писателя Льва Абрамовича Кассиля, задавшего в детстве пронзительный вопрос: «Мама, а наша кошка тоже еврей?»

в) Ну и Иосифа Алексаныча, так, чисто за компанию, за «а под подушку положил колун я, сейчас бы, это, шнапсу апгемахт».

11 апреля 2009

Стояли они на пригорке и смотрели в сторону линии фронта.

— Наши ли? — спросил Игнат.

— Да вроде как прямо идут, — отвечал Трофим.

— В погреб? — спросил Игнат.

— Да так и так в погреб, — рассудительно согласился Трофим.

В камышах густо брехала собака Василий.

19 апреля 2009

Две одинаково безобразные фотографии показывают тем не менее принципиальную разницу между, назовём это вежливо, пойнт-энд-шут и пресловутой говнозеркалкой. Одно событие, а как по-разному они его видят.

Гоголевские чтения, кстати сказать, прошли вчера на удивление уютно. Иван Иванович Краско одаривал выступивших коньяком, но мне зачем-то вручил водку. Это потому что я прочитал свой отрывок из шинели хуже всех. И тем горжусь.

С любопытством пронаблюдал отношение ко мне старейшин союза писателей. Они не только со мной не поздоровались, но и смотрели как-то сквозь. При том, что с Поповым мы однажды пили коньяк-хенесси в гримёрке у Макаревича, с Кураевым (не диаконом) плавали (именно плавали) до острова Валаам, да так и не доплыли, а у Мелихова я ел, было дело, в кухне магазинную пиццу в компании с тогда ещё многообещающим писателем Быковым (позже он все эти обещания исполнил). При этом они вполне благожелательно беседовали с моими соратниками по творческому цеху — Крусановым, Етоевым, Носовым и Бояшовым.

Чужой я им — я из интернета и матом ругаюсь.

Но я впрочем не обиделся вовсе, ибо у нас радость: Христос воскресе!

19 апреля 2009

Ходили с мальчиком в гости к Вове.

Пока папа на кухне жрал корюшку и (очень умеренно) водку, мальчик вёл себя не то, чтобы хорошо, а практически идеально. То есть занимался котом и древними разломанными игрушками.

За что в награду получил радиоуправляемый автомобиль, но пока что мальчик ещё не знает что он радиоуправляемый, потому что в нём нету внутри батареек.

20 апреля 2009

В который раз завидую маленькому мальчику: разгуливает по комнатам с голой жопой и совершенно счастлив.

Я, когда жил совсем один, тоже любил разгуливать с голой жопой. Ходишь туда-сюда и благорастворение воздухов приятно эдак омывает. А нынче вот как-то не получается.

И в деревне тоже не походишь: гуляешь, например, по комнатам с голой жопой, а тут входит дед Пахом. Нехорошо.

21 апреля 2009

Ба! Завтра Дмитрий Анатольевич заведёт себе журнал в ЖЖ. И сразу в мегатысячнеги.

А я френдить не буду — хуйню ведь будет писать скучную. Ведь не нажрётся же ни разу и не начнёт посреди ночи жаловаться, как это хуёво — быть президентом. Ну или наоборот кричать, что вы все пидарасы, а он дартаньян.

Он бы может быть и хотел бы, да Сурков не позволит. Сурков — он строгий.

21 апреля 2009

Жалко, что Сурков никогда не станет президентом. А ведь как бы могло хорошо получиться:

— Ты хто?

— Я — президент Сурков.

— Каких ещё, блядь, сурков?

— Да вас, блядь, вас. Ёбаных.

22 апреля 2009

А вот ещё параллельные места:

Новиков

А когда выехали из деревни и дорога вновь прошла у моря, не смогли не остановиться на прощание. Был уже поздний вечер. Ветхая серая дымка раненого северного лета висела над водой. Само же море было темно-синее, спокойное и неприветливое, как усталая от жизни старуха. Тихо и замкнуто лежало оно перед нами. Где-то невдалеке покрикивала стайка птиц, сидевшая на воде. Негромко постукивала уключинами рыбацкая лодка, угадываемая в темном силуэте. Размыто чернели всплывающие в отливе камни. Дальше было совсем сине, мрачно, беспросветно.

И вдруг что-то случилось! Что-то чудесное грянуло, произошло! Невероятный, безумный, отчаянно-веселый солнечный луч вырвался из узкой щели между низкими тучами и горизонтом. Он вырвался — и ворвался, и вдруг окрасил все золотом, неприкрытым, непредумышленным золотом счастья. И на темно-синем фоне засверкали, больно глазам и душе, — камни, птицы, поплавки сетей. И возле них, в золотой ладье, медленно перебирал, тянул золотые сети сверкающий человек. В сетях этих светлым золотом билась сиятельная рыба.

====================

А это я:

В небе пасмурно. На соседнем мысе местные браконьеры незаконно добывают сёмгу.

В фотоаппарат с увеличительным объективом видно: морды у всех характерные. Сейчас добудут и сменяют весь свой преступный улов на водку.

Ну, развели унылый костёр из того, что не дожгли туристы, сели, загрустили. Вот ехали мы, ехали с горки на горку, а радость-то где?

И тут раздвинулась вдруг крошечная щель в небесах и выпал оттуда луч незаходящего тамошнего солнца и упал прямиком на этих рыболовов. И стали они вдруг такие прекрасные, как будущие апостолы братья Пётр и Андрей. И лодка их стала золотая, и поплавки их сетей тоже стали золотые. А небо так и осталось фиолетовое.

И стояли мы, разинув рот, целых наверное пять минут и не говорили ни слова. И каждый из нас думал что-то своё. А своё — оно у всех разное.

А потом щель в небесах опять закрылась, и мы, не сказав ни слова, достали из багажника канистру со спиртом, налили в кружки, развели и выпили, не чокаясь.

===

Да, а вот картинка:

24 апреля 2009

Шёл сегодня по набережной канала Грибоедова. При этом обязательно нужно сказать, что по этой набережной я хожу в среднем один раз в два года.

О! идёт навстречу писатель Носов, жалко, что не Николай, но Сергей тоже годится. Тем более, что он очень знатный петербурговед и в одной только Коломне знает около ста пятидесяти рюмочных.

Остановились побеседовать о том, о сём.

И вот тут-то — действительно, вот нихуя себе: идёт по улице бывший председатель шведского союза писателей Петер Курман, ныне пенсионер. Я его в последний раз видел в городе Висбю на острове Готланд пять лет назад и вероятность встречи с ним является величиной сугубо отрицательной.

Доверчиво последовав за двумя этими очень хорошими людьми, я вошёл в заведение «Бродячая собака», где происходило некое культурное действо при участии магистрата города Петербурга и шведского консульства, где я вновь встретил всё тех же неизменных Валерия Попова и писателя Кураева (не диакона), которые опять со мной не поздоровались, но зато я там сожрал совершенно бесплатно два бутерброда с красной икрой и грамм триста водки.

Вот как хорошо быть писателем!

26 апреля 2009

В последнее время все запечатлеваемые мною живые объекты высказывают бурное отвращение к тем их образам, которые воспроизводит бездушная матрица моего фотоаппарата.

Это последний портрет, после чего я уже окончательно переквалифицируюсь на пейзажи из жизни псковской области.

Жж-юзер Сёмас

26 апреля 2009

Клюкнувши вчера под корюшку водки у Вовы Соамо, затеял спор с двумя барышнями про деторождение.

Барышни настаивали на том, что деторождение — это предприятие черезвычайно ответственное, к которому нужно тщательно подготовиться и создать для него материальную базу, каковая зарабатывается упорным трудом. А потом, после деторождения необходимо забросить все мирские дела и обеспечивать новорожденному Достойные Условия. После чего необходимо посвятить ему всю свою жизнь.

Я же, как человек легкомысленный, полагаю, что дети являются на свет когда Бог даст. И условий им никаких не нужно. Их нужно просто любить, а жизни они вовсе не мешают. Они — не подвиг, не самоотвержение, они просто приносят радость. И не нужно ни от чего отказываться. Если например жена моя желает поехать на куршскую косу за совершенно бесцельным занятием вроде кольцевания птиц, так она туда и едет, и мне совершенно не сложно пожить с мальчиком вдвоём, потому что он меня абсолютно не напрягает. Мы с ним прекрасно ладим и засыпаем обнявшись.

Ведь он же не обуза, не квест, не проект и не объект из которого необходимо вырастить сверхчеловека. Что вырастет, то и вырастет.

Он такой же человек как и мы. Просто человек и всё.

27 апреля 2009

Как же я люблю возвращаться сюда, домой.

За железнодорожным переездом ждёт личный водитель Володя. «Ну как жизнь?» «Да никак, Дима». Потом молчим по-мужски многозначительно.

При выезде из Новосокольников купить десяток яиц, пакет молока и булку.

Окни, Ломыгино, Отрадное, Деино — а вот и дом.

Собака-степан устраивает хвостом небольшой ураган — нахуй-нахуй, вот на тебе завалявшуюся с прошлого раза сморщенную сосиску.

И звёзды, какие же тут блядь звёзды. Без всякой сентиментальности: охуеть, какие огромные.

27 апреля 2009

А вот о Достойных Условиях.

Ну вот приедет через неделю мальчик в деревню. Будет ходить босыми ногами по грязным лужам и обниматься с антисанитарным собакой степаном. Есть немытую клубнику, землянику, малину. Бултыхаться в непроверенном на эписторхоз озере.

Посудомоечной машины нет и не будет, а о французском языке даже не может быть и речи.

Есть ли у него шанс вырасти достойным человеком в таких условиях?

27 апреля 2009

Я как-то писал уже в коментариях, но повторюсь.

По поводу медицины в глухой псковской деревне: скорая помощь, вызываемая с красного телефона на соседнем столбе, приезжает примерно через час, что не очень сильно отличается от города Петербурга.

Прошлым летом старший сын моей жены, крася крышу, с неё свалился и достаточно серьёзно распорол себе ногу. Я не стал напрягать государственные службы и позвонил знакомому водителю в Новосокольниках, который приехал через полчаса. В единственной больнице этого, честно скажу, не очень выдающегося города совершенно трезвый (при том, что была суббота) молодой московский врач очень квалифицированно зашил ему всё что нужно и юноша по сей день совершенно здоров.

В феврале мы ездили с соседом Серёгой проведать его мать в невельской больнице и если я и нашёл в этой больнице отличия от петербуржских бесплатных учреждений, то все они были в лучшую сторону.

Да-да, я знаю, что бывают прямо противоположные примеры, но я же пишу только о том, что видел собственными глазами.

27 апреля 2009

Обнаружил в огороде только что вылезший чеснок и немедленно его безжалостно сожрал. Возле сортира проклюнулась крапива, безобидная такая, ага, знакомы.

Собако степан, вырастивши на себе непроницаемый для мороза подшёрсток, вывесил наружу язык и не знает, куда теперь этот подшёрсток девать.

Хорошо.

29 апреля 2009 — О воспитании

В одной передаче я как-то уже рассказывал про своё детство, но получилось крайне невнятно. Попробую это исправить.

У меня было самое лучшее детство, которое можно придумать. Мной совершенно никто не занимался в плохом смысле этого слова. То есть меня не заставляли делать то, чего я не хочу. Мать (которую я очень люблю и уважаю) при том что я, разумеется, был всегда накормлен, умыт и постиран, решительно никак не участвовала в моём нравственном, интеллектуальном и прочем развитии и потому этими делами я занимался сам. Я вообще доставлял очень мало хлопот — я даже практически никогда не болел. Организм мой, выпущенный ещё до наступления общества потребления, был удивительно прочен. Я вот его в последние тридцать лет тщательно уничтожаю, а он всё живёт и живёт.

Я сам ходил записываться на секции гимнастики, потом баскетбола, хоккея с шайбой и бокса. Последняя, после того, как мой лучший друг ударил меня по морде, мне очень не понравилась и я в неё больше не ходил.

Мы с моим другом Мишей занимались совершенно нелепыми с сегодняшней точки зрения занятиями. Например, начитавшись Тура Хейердала, мы строили плот Кон-Тики и бороздили на нём бескрайнюю лужу прямо за нашим домом. Или же совершенно бескорыстно таскали для строителей кирпичи на соседней стройке. Потом увлеклись фотографией и развешивали на аптекарских весах фенидон, гидрохинон, буру и поташ. Клеили гэдээровские модели самолёта Ту-144. В мае перекапывали шесть соток на даче, а осенью выкапывали картошку обратно. Подросши, слушали битлз и будто бы случайно хватали однокласниц за жопу.

Я вот сейчас думаю, подводя уже некоторые итоги, что из того скудного потенциала, который был мне выдан (это не кокетство, я просто очень хорошо с собой знаком), я, благодаря вышеизложенному, надавил из себя в последующей жизни раза в два больше того, что там было.

30 апреля 2009 — Дилетантское

Тут вот Митрич придумывает методы обуздания служителей гибдд.

Я сам не автолюбитель и вряд им когда-нибудь стану, но на переднем сидении рядом с водителем езжу довольно часто и сделал некоторые наблюдения.

Разумеется, зажравшихся этих скотов, притаившихся в кустах ненавидят абсолютно все и с наслаждением показывают им средний палец, если удалось проехать мимо.

А с другой стороны: дорога длинная, скучная, того и гляди заснёшь. Музыка заебала, радио не ловится. Чем, спрашивается, себя развлечь? А вот этим самым: перемигиваться со встречными машинами и радоваться тому, что есть ещё хорошие люди — предупредили.

Эти скоты с палочками говорят, что девяносто — а вот вам сто восемьдесят! Они повесили знак 20 — а мы по газам. Нарисовали двойную сплошную — а мы по встречной, да в горку.

И те тоже не скучают: устраивают хитроумнейшие засады, охотятся двумя экипажами. Наблюдал как-то одного такого охотника (пока водитель беседовал в салоне их машины о том, о сём) за работой. Он наводил радар, пикала лампочка, потом он разочарованно смотрел на экранчик. Делал следующий выстрел.

Эдакая игрушка, вроде ГТА в реальном времени. «А ты сколько отдал от Питера до Москвы?» «Тысячу» «А я пятьсот» «Да ну нахуй!» «Да бля буду!»

Жалко, прада, что деньги всегда получают те, с палочками, ну да это ладно.

А убери это всё, так сразу станет скучно и уныло как в какой-нибудь чухонской Финляндии.

Май

1 мая 2009

Морально готовлюсь к подвигу: доехать с соседями до станции, там они сядут в поезд, а мне нужно будет вернуться на том же коню в деревню, самостоятельно его распрячь и поставить в конюшню.

Это вам не рецензию на роман Геласимова писать — тут дело серьёзное. Тем более что тут сейчас затеяли какой-то ебучий автопробег из Опухликов в кремль и еле успеваешь уворачиваться от уродов в тюнингованных автомобилях.

По пути от станции до дома (ходил утром заказывать трактор) за сорок всего минут встретил целых аж четыре автомобиля, что для наших мест совершенно противоестественно.

1 мая 2009

Эх, сорвался подвиг. Поехали они в автомобиле.

1 мая 2009

Как сообщил в пятницу «Интерфаксу» представитель ГУВД города, задержанные — представителей неформальных и экстремистских организаций и движений. В их числе 20 националистов и 100 антифашистов и анархистов, которые, по данным правоохранительных органов, готовили провокации в отношении нацболов.

Статистика забавная, но я не о том.

Я вот тут сегодня шёл как раз от станции до дому, никуда не торопясь, и рассматривал обочины дороги.

Летом эти обочины заросшие травой, а зимой, понятное дело, засыпаны снегом. А в мае всё очень хорошо видно. Какая бутылка из-под пива прошлогодняя, позапрошлогодняя, а какая только что выброшенная из окошка проезжающего автомобиля.

Лес — он мощный, он всё переварит. То, что сразу не разложит, то засыплет иголками, листьями, ветками и этого хотя бы не будет видно и пускай оно там разлагается ещё сто или сколько там лет. Для леса это не срок.

Но ведь сыплют всё новое и новое — блестящие банки, которые явно не пережили зиму, бутылку жигулёвского с непотускневшей этикеткой. То есть вот буквально вчера.

И очень хочется применить к этим людям какие-нибудь страшно бесчеловечные меры. Самая из которых лучшая — это рассадить на всём пути (там не очень много) людей с бейсбольными битами. Ну и, когда вдруг из какой-то проезжей машины выпадет пустая банка пива-балтика, эти люди выскакивают из кустов и вдребезги хуячат эту самую машину. И если сидящие внутри неё подонки начинают чего-то пищать, то тридцать два зуба на одного человека — это роскошь, хватит и двенадцати коренных. И двадцать пальцев, опять же, на одного, пожалуй, многовато. А если он уже после этого никогда не сможет водить машину и выкидывать банки — так это только польза для нашей с вами экологии. Заодно и негра не обидит.

Вот это и будет гринпис и антифашизм.

3 мая 2009

Кстати, никому не нужен сценарий сериала? Чистая мексика, только в интерьерах псковской области, поэтому лучше.

У меня за воротами сейчас идёт как раз его тридцать вторая серия в реальном времени.

3 мая 2009 — И о финансировании

Коровье бешенство. Птичий грипп. Свиной грипп.

Неспортивно как-то — два раза подряд грипп.

Похоже, что у Всемирной Организации Здравоохранения, минздравов разных стран и фармацевтических компаний иссяк креатив.

Для дальнейших смертоносных пандемий предлагаю такие названия как: баранья проказа, овсяная холера, комариная оспа, кошачья чума, муравьиная язва, рыбий столбняк, ну и проч. и проч.

6 мая 2009

Учусь потихоньку управлять кобылой, то есть, мерином.

Конь — это очень интеллектуаьное транспортное средство, оснащённое довольно нехуёвым естественным разумом. Он сам, если хозяин напился пьян и заснул, доставит его домой при том условии, что хозяин не свалился с телеги. Он сам объедет пешехода и разминется со встречным автомобилем.

Но, как правильно предполагали писатели-фантасты, когда некоторое устройство делается слишком умное, у него заводятся собственные Мнения.

В частности, когда конём управляю я, он в целом слушается, но даже по ушам его можно прочесть это самое Мнение: «А ЧТО ЭТО ЗА ХУЙЛО ТАМ НОКАЕТ? ОН ВООБЩЕ БЛЯ ХТО ТАКОЙ?»

12 мая 2009

Вот выйдешь утром во двор. Покуришь, умоешься, пожжёшь мусор в бочке, покормишь скотину Степана, уберёшь за ним говно, нальёшь коту Осе молока в блюдце, поколешь немного дров, поговоришь с соседкой про погоду, посидишь бесцельно на крыльце, любуясь на распустившийся дуб, послушаешь кукушку, тут как раз придёт Ося со свежепойманной мышью (он почему-то не может их жрать в одиночестве), вернёшься в дом — и всё это заняло ровно один час.

Включишь компьютер, почитаешь почту, жж и прогноз погоды (дождя сегодня опять не будет). Глянешь на часы: ёб твою мать! — трёх часов как не бывало.

Машинка для пожирания жизни.

12 мая 2009

В деревенской жизни есть две штуки, одну из которых я ненавижу, а другая меня вполне устраивает.

Ненавижу я то, что они тут живут друг с другом какое-то немыслимое количество лет и за это время у всех накопилось огромное количество обид и претензий. Ну, как если бы на каком-нибудь летучем голландце экипаж был бы живой и так они там на нём живут и живут несколько тысяч лет. Спроси любого жителя деревни про другого жителя и тебе расскажут такую кучу про него гадостей и мерзостей, что ты потом будешь ворочаться до утра.

А устраивает меня то, что никто не хочет быть кому-то чего-то должен. Если я поменял бабушке газовый баллон, она мне обязательно даст два десятка яиц или насыплет ведро картошки. И мы разошлись.

Я сначала этого не понимал и наливал соседу просто так. А потом понял, что это неправильно, и он страдает.

Сейчас я стал умнее и, если он зашёл утром похмелиться пивом, то я говорю, что, мол, пива-то я налью, а косу отобьёшь? «Отобью!» — радостно говорит сосед и пьёт потом пиво с чистой совестью.

12 мая 2009

Маленькому мальчику в деревне хорошо.

Это в городе поход на улицу является целым предприятием, а тут граница между домом и двором — это всего лишь очень скрипучая дверь. Понятие «гулять» совершенно исчезает. Мальчик сам где-то там жужжит, приносит родителям выкопанных из навозной кучи червяков, гремит кочергой в бане, гоняется по картофельному полю за котом Осей и обнимается с собакой Степаном. В огороде ходит конь, которого мальчик поначалу панически боялся, но проехавшись в телеге до соседней деревни, очень одобрил, но впрочем знает, что близко подходить не надо. За огородом пасётся коза, у соседей непрерывно вопят два петуха, в сарае трещат ласточки, в небе полнолуние, в соседнем саду орут соловьи и только бы добраться до койки, а там хлоп — и мгновенно заснул.

12 мая 2009

Беседовал недавно с одной симпатичной барышней в городе москва.

Баню, говорит, хотим построить на участке. Девять на девять. Нарисовала план: вот тут бассейн, тут бильярдная, тут санузел, тут душ. Во втором этаже живёт персонал.

«А чем топить?» — задал я практический вопрос. «Газом, конечно».

Вспомнил свою баню три на три. Печка треснутая, потолок весь в саже. Когда растапливаешь, дымит страшно. В предбаннике ветер. Санузел в крапиве, до ближайшей бильярдной пятьсот километров. Но я это впрочем перетерплю, потому что в бильярд наигрался с майорами ещё в советской армии до полного к нему отвращения.

В общем так: и моя баня хорошая, и та баня тоже хорошая. Просто жанры разные.

13 мая 2009

Ещё раз, боюсь не в последний, про жизнь в деревне.

Есть два метода существования вне города: загородный дом и дом в деревне. В первом случае люди пытаются перетащить за город всё то, что у них есть в городской квартире: ванну, стиральную машину, посудомоечную, плазменную панель, интернет в двести килобит, тостер, шесть холодильников и голубой унитаз.

Второй случай — это просто дом в деревне: с дыркой в сортире, крапивой за забором, щавельным супом из огорода и водой из родника с лягушками.

Интересно, впрочем, другое. У тех людей, которые умеют без героизма жить по второму сценарию, есть, как мне кажется, одно важное преимущество: они не очень сильно страдают, когда их кормят пищей, согретой в микроволновой печи, или шашлыками из пластмассового ведёрка, изжаренными на закупленных в гипермаркете углях.

14 мая 2009 — Почитавши новости

Вот и ещё один государственный человек убился на вертолёте во время охоты в заповеднике.

А старухи всё падали и падали.

Я без злорадства, упаси Господи, но совсем что-то гнилое стало наше королевство.

14 мая 2009

Когда мне случается попасть на васильевский остров, я непременно иду в чебуречную на шестой линии. За те десять лет, которые я прожил в Петербурге в ней не изменилось ровно ничего: всё та же недовольная тётушка за кассой, те же самые влажные чебуреки и те же самые посетители. Старожилы говорят, что в точности так же там было и пятьдесят лет назад и, может быть, даже двести.

Там я заказываю два чебурека, сто грамм синопской и стакан томатного сока.

Когда я уезжаю из города Петербург в деревню с Витебского вокзала, я обязательно покупаю два блина в блинном киоске и после этого захожу в рюмочную «за бетонным забором». Там, опять же, всё неизменно: крепко клюкнувшая продавщица за стойкой и роняющая стулья уборщица, которая притворяется, что будто бы протирает пол шваброй.

Там я заказываю бутерброд с сёмгой, сто грамм водки Санкт-Петербург, потому что синопской у них не бывает и полстакана томатного сока.

Когда я приезжаю в город Невель, я первым делом иду на базарную площадь и покупаю там у узбеков самсу с картошкой и банку пива-балтика. И только потом иду уже по своим делам.

Говорят, что малым детям ритуалы помогают как-то систематизировать незнакомое пока ещё пространство. А вот мне, пожилому уже весьма человеку, который это пространство истоптал вдоль и поперёк, нахуя это нужно?

Нет ответа.

15 мая 2009 — Ещё раз дилетантское

Чем меньше лошадиных сил — тем лучше проходимость.

В автомобиле ламборгини (да-да именно так произносится — албанский выучили, теперь учите итальянский) ездить можно только по специально уложенному асфальту. Я видел однажды грозно рычащую в пробке на Большой Пушкарской малиновую феррари: она выглядела так же нелепо, как, допустим, Ксения собчак, голосующая на проспекте просвещения, чтобы за пятьсот рублей отсосать у проезжего водителя.

Джип — уже лучше. Но как гласит народная мудрость, чем мощнее мотор, тем дальше ехать трактору.

Далее идут чудеса немецко-французско-японско-корейского автопрома из доступной ценовой категории. Ездят быстро, жрут мало, но чуть глубже колея — уже царапается брюхо и проскальзывают колёса.

Про пятёрки-шестёрки-девятки гуманно промолчим, хотя древняя разъёбаная нива иной раз может приятно удивить.

Лошадь пройдёт там где никто из вышеозначенных не пройдёт. Но ей всё равно нужна хоть какая-то дорога.

Велосипед проедет там, где не проедет лошадь, но ему тоже нужна относительно ровная поверхность. Есть конечно юные велосипедные прыгуны по скалам, но половина из них уже убилась, а вторая половина тоже неизбежно убьётся.

И только на ногах и руках можно взобраться на гору Эверест или дойти до Южного Полюса, когда уже сдохли все собаки.

Разумный человек, конечно, спросит: а хули я там забыл на этом сраном полюсе?

Ну, тогда ламборгини. Или, если бюджет не позволяет, то лансер.

15 мая 2009

Сёмас замечателен: волосы, усы и бороды[4].

16 мая 2009

Попробовал себя в роли сельского калымщика: привезли с соседом на коню пару возов дров мне и три, как выражается сосед, жардины для соседской бабушки.

Бабушка, как это принято, вынесла нам две сардельки и по стопке чистого спирта.

В далёкой моей навсегда ушедшей молодости я, бывало, иногда выпивал чистый спирт — ощущение было как от стакана проглоченных гвоздей, но через некоторое время можно было отдышаться.

А сейчас уже всё — нет того куража. Так что попросил ещё одну стопку и разбавил напополам.

Годы, годы.

16 мая 2009

А вот ещё один случай параллельности:

вот это:

(специально перевёл в ч-б, чтобы параллельность была очевиднее)

и вот это[5].

Я вовсе не собираюсь меряться хуями с Сёмасом — в данном конкретном случае он у него намного-намного длиннее.

Но я опять же про своё: как же всё-таки по-разному разные люди видят одно и то же событие.

17 мая 2009 — Праздное, запасшись дровами

Всем людям хорошо известно, что всякий человек, осуждающий педерастию, сам является латентным педерастом.

Из чего, казалось бы, следует, что всякий человек, осуждающий педофилию… Но нет, из этого вовсе ничего не следует.

17 мая 2009

Ещё одно положительное обстоятельство деревенской жизни состоит в том, что коммунальные услуги находятся очень неподалёку.

В городе оно как: вот открыл ты кран, а оттуда одно шипение и две капли воды. Кому звонить, куда? Где этот горводоканал и какой у него теперь номер — это известно одному лишь губернатору Матвиенко, номера которой никто не знает, кроме особо приближённых лиц. И, даже если дозвонишься, то когда приедут — через три дня или пять?

А тут вот захотелось тебе полить огород, а из крана то же самое шипение. Ну и хули — пошёл к соседу, и если он дома и не уехал в Луки, то он пойдёт и включит башню. А если уехал, то сам пойдёшь и включишь. Чего, я кнопку эту что ли не знаю?

Можно было бы и без соседа обойтись, но он тогда обидится: он этой башней всё ж таки заведующий — двести рублей в месяц за неё из колхоза получает.

18 мая 2009

Когда-то очень давно в Алма-Атинском педагогическом институте иностранных языков я изучал чистейший и благороднейший бибиси инглиш.

Каким-нибудь людям из стерлитамака, которые по капризу судьбы оказались внутри третьего транспортного кольца города Москва, небось мерещится, что преподаватели мои скакали на работу на ишаках и жевали во время лекций курдючное сало, но я вынужден их разочаровать: в результате некоторых печальных происшествий прошлого века почти все они были коренными ленинградцами

Кстати сказать, роль товарища Сталина в деле подъёма культуры в районах тогда ещё неподнятой целины до сих пор совершенно не раскрыта.

Отцу моему и сестре его, например, преподавал арифметику в сельской школе в деревне Вишнёвка математик с мировым именем, не помню как фамилия. В убогом нашем городе Целиноград ходили по улицам люди в таких страшных очках, которых уже не носит даже вдова покойного академика Сахарова.

Но я, впрочем, как всегда, не об этом, а о том, куда подевался мой так тщательно выученный английский язык.

А в жопу он подевался. Стоило мне только поработать пару лет в американской конторе кей-пи-эм-жы, так сразу бибиси инглишу и пиздец. Изер-низер вместо айза-найза, гоча, васап. Буква эр откуда-то появилась в слове бикоз и потом лет через десять один пьяный швед чуть мне морду не набил возле станции метро Слюссен в городе стокгольме, потому что принял за американца.

И сейчас та же беда. Ябать, пязда, тые (вместо те), на коню. Малец, матка. Очень сильно прилипчивый вариант русского языка.

18 мая 2009

Когда-то в девяносто третьем году я пришёл на собеседование к главному менеджеру алмаатинского отделения компании KPMG (это я для солидности написал английскими буквами, потому что очень тогда волновался). Контора эта тогда входила в биг сикс аудиторских компаний нашей вселенной, потом их стало биг файв, а сейчас не знаю чего там от них осталось.

Так вот этот самый главный менеджер Хью Оразко (я тогда ещё не знал, что внутри конторы русскоязычные работники зовут его не иначе как «Пидоразко»), задал мне пронзительный вопрос: «What do you know about securities?»

А я чего знал про секьюритиз в девяносто третьем году? Да ничего я не знал и сейчас ничего знать не хочу.

Однако же, жрать-то хотелось. Я незадолго до того нехуёво наварился на строительстве унитазной фабрики в Джамбульской области на деньги чеченских магнатов — долларов, кажется, на двести, но они куда-то стремительно исчезли, так что к моменту собеседования я ничего не жрал уже дня два.

И тогда в приступе вдохновения рассказал я ему про давилонскую баржу из третьего тома Николая Носова. Ну и был мгновенно принят на работу. Занял под это дело у кого-то тысячу тенге и купил десяток яиц и бутылку водки.

Узнал потом множество ненужных английских слов: брокадилаз, андерайтинг, деривативз, фьючерз.

А потом однажды солнечным осенним днём, уволившись навсегда из другой уже конторы, прайс, кажется, вотерхаус она называлась, выкинул в мусорный бак ошейник и с облегчением забыл про всё то, что эти слова могли бы означать.

19 мая 2009

Собако-степан повзрослело однако: гавкает только по делу, соседу-серёге, когда при исполнении, рвёт штанину, хотя он-то его и кормит, когда меня тут иногда нету.

Вообще-то говоря, деревенская цепная собака — это, пожалуй, лучшая порода, выведенная нашим глупым человечеством: Степан легко спит в снегу и жрёт всё, что дадут. Сейчас вот облиняет и станет ему прохладнее. В автономном режиме он живёт месяц минимум, больше я не пробовал, но, правда всех до единого в деревне за это время успевает заебать.

Срёт вот только очень много.

19 мая 2009 — Мимоходом, лингвистическое

Очень ещё прилипчивая особенность местного языка: замена суффикса у слов с — ка: бумажина, бутылина, верёвина, морковина.

Но в отношении самогонки это правило почему-то не действует.

19 мая 2009 — Мимоходом-2. Особенности заготовки дров в псковской области.

Специально для блюстителей природы: это всё сухостой. За каждое живое дерево — штраф три тысячи. Если поймают конечно. А поймают, если нужно, легко: все про всех всё знают.

19 мая 2009

А с чего всё началось?

Сначала какого-то австрийского дедушку усадили в кутузку за то, что он посмел сомневаться в Холокосте.

Потом одного американского профессора разжаловали в студенты за чудовищное высказывание о том, что белые, возможно, чем-то отличаются от негров.

Потом, не помню, не то армяне, не то турки стали требовать наказания для тех, кто не то отрицает, не то признаёт геноцид армянского народа в начале прошлого века.

Теперь на Украине, то есть, конечно, в Украине уже готовится законопроект об уголовном преследовании тех, кто сомневается в факте отравления г-на Ющенко.

По всей видимости, следует вскоре ожидать внесения в совбез ООН алжирского требования о преследовании тех, кто утверждает, что у алжирского бея под носом шишка.

Я же так думаю, что жестоко караться должно вообще любое преследование кого-бы-то ни было за сомнения, отрицание и вообще невосторженный образ мыслей по абсолютно любому поводу, будь то существование Господа Бога, теория дарвинизма, марксистско-ленинская философия или же наука хиромантия.

19 мая 2009 — Дивное

На основании выше изложенного и руководствуясь здравым смыслом, требую:

1) Лишить Б.Б.Гребенщикова Ордена на основании неоднократного совершения им аморальных поступков, свершения им призывов к употреблению психотропных, наркотических средств; на основании фактов пропагандирования Б.Б. Гребенщиковым алкоголя, содомии, тунеядства, суицида, анархии.

2) Организовать параллельную экспертизу текстов песен Б.Б.Гребенщикова на предмет наличия состава преступлений, предусмотренных статьями 129, 130, 151, 230, 280, 282, 354 УК РФ.

3) Проанализировать процедуру возбуждения ходатайства о награждении Б.Б. Гребенщикова Орденом, выявить лиц, виновных в присвоении высокой государственной награды Б.Б. Гребенщикову. Произвести проверку наличия состава преступления, предусмотренного статьей 324 УК РФ в действиях указанных лиц.

4) О принятом решении уведомить заявителя в срок, установленный Инструкцией о порядке рассмотрения обращений и приема граждан в органах прокуратуры РФ.

5) По факту проверки и выявления лиц, виновных в присвоении высокой государственной награды Б.Б. Гребенщикову прошу уведомить заявителя в срок, установленный ст.144 УПК РФ.

Ямщиков Дмитрий Валентинович

Кстати сказать, выявить виновных лиц не очень сложно: я сам был на том концерте, когда Валентина Ивановна вешала медаль на грудь юбиляра. Ну и там ещё тысячи три было свидетелей.

Так что прокуратура разберётся.

20 мая 2009 — Янковский

Царствие небесное, вам, Олег Иванович.

20 мая 2009

Странно: все нынче вспоминают предперестроечного барона.

А для меня Олег Иванович — это тот человек, который носил свечку по гнилому какому-то итальянскому пруду и прыгал с качелей, а потом вылезал мокрый и грязный неподалёку и смотрел с наслаждением, как все сокрушаются о его гибели.

Ну и самое главное, это, конечно, «служили два товарища в однем и тем полке».

Из чего же, из чего же сделаны наши мальчики? Я вот на довольно большую свою часть сделан из этого. Так получилось, чего уж тут поделаешь.

21 мая 2009

Мне же из этого {с. н.} интересно другое.

Я сам имел удовольствие послужить с чеченцами два года ещё при СССР, много с ними по-всякому общался и могу точно сказать, что уж кем-кем, а идиотами они не являются.

Поэтому все эти штуки вроде явления в кремль в трениках к одному президенту и подача шутовской декларации о доходах другому — это вовсе не потому, что Рамзан Ахмадович является тупым дикарём, вчера только спустившимся с гор из кишлака за солью.

Совсем наоборот: все эти действия являются хорошо обдуманными и блестяще осуществлёнными актами публичного опускания сначала первого гаранта, потом второго.

И оба они (хотя, кажется, и не служили в стройбате, но тоже не совсем круглые идиоты) скрежеща зубами от невозможности крикнуть охране фас! приветливо улыбаются, хлопают по плечу, терпят, когда их хлопают по плечу, наливают бокалы и произносят заздравные тосты.

Страшная всё же вещь — политика.

21 мая 2009

Да, и такой неожиданный вопрос: никто случайно не знает, где в городе Петербурге продают конскую упряжь? Обещал соседу постромок привезти. Он мне за это ещё дров навозит.

21 мая 2009

Под утро сегодня снился мне мутный, неприятный и длинный сон.

Про сны никто не любит слушать, кроме рассказчика, поэтому очень кратко: ходил я по городу Петербургу и всё никак не мог найти свой дом, а за мной по пятам ходили какие-то уголовники, штук пять или шесть и утверждали, что я им должен огромную кучу денег. И никуда от них не деться — ходят и ходят.

Ну и в конце концов загоняют они меня в угол и спрашивают угрожающе: «Ну что, платить будешь?». «Буду» — говорю я. «Тысячу» — говорят. «Ага», — соглашаюсь. «Каждому». «Хорошо». «Долларов». «Заебись», — говорю. «В неделю».

И тут я начал смеяться. «Чо смеёшься?» — говорят обиженно.

«Да вот, — говорю, — мужики, вы же мне снитесь. Сейчас я проснусь и вас не будет. Вас вообще не существует — и вот хуй вам, а не тысяча в неделю на каждого».

«Да ты охуел!» — говорят уголовники и встают с кортов.

И тут я действительно просыпаюсь возле печки в своей деревне. Иду, шлёпая босыми ногами к холодильнику, пью молоко из ледяной банки и думаю после этого с удовлетворением: «Ну что, суки? Эк обосрались-то!»

22 мая 2009 — Переполох в огороде

В деревне завелась лиса.

Не иллюзорная какая-нибудь лиса, у которой избушка была ледяная, а нормальная, обычная. Живёт где-то на Дикой Горке.

Все куровладельцы в панике.

«Дима! — сказала мне сегодня баба Маруся, — Не поверите, прямо вот сюда подошла! Я палку об забор сломала! Отгоняла! Может быть хоть вы убьёте?»

22 мая 2009

Я обычно к себе принюхивась: не воняю ли? Как там носки?

А вот в деревне я своего запаха почти не чувствую — тут других запахов дохуя.

Приехал в прошлый раз в Петербург, сел в маршрутке на сидение. И тут две барышни лет сорока позади от меня стали громко морщиться и прыскать в мою сторону достатым из сумочки одеколоном.

Да, я пах. Печным дымом, травой, дровами, навозом. Ну и пива выпил, конечно, как же без пива. И мойся-не мойся — никуда эти запахи не денутся.

Но можно же немного потерпеть — я уже на следущей остановке выйду, приму душ, постираю одежду и вновь стану таким же дезодорированным, как вы.

23 мая 2009

Приехал в город, иду к дому. Бежит навстречу мужичок — в трусах, не пьёт наверняка и не курит. Физкультурой занимается. Мимо него машины туда сюда — вжик-вжик.

Содрогнулся: я в городе в первые два дня вообще дышу через раз, потому что не воздух тут, а коллоидный какой-то раствор. Потом ничего, привыкаю.

А он же, пока бежит, этого воздуха в два раза больше меня потребляет.

24 мая 2009

Я много лет пытался определить ту тонкую грань, которая разделяет публициста и литератора, и вот Максим Юрьевич Соколов мне её наконец-то окончательно прояснил: там где пейзанствующий литератор или же наоборот литераторствующий пейзанин употребит множество ненужных слов, вроде «Да, я пах. Печным дымом, травой, дровами, навозом» (мог бы ещё добавить, что утренним туманом, нераспустившейся сиренью и только что вычищенным сортиром), публицист скажет кратко и бронебойно: «Разил козлом».

24 мая 2009

Разность модусов существования может иногда вызвать большую конфузию.

Вот я сегодня, проснувшись поутру довольно долго не мог сообразить кто я и где я: печки нет и женщины рядом тоже нет.

Потом только, вытряхнув из головы остатки сна, разобрался: печки тут не бывает, а женщина ушла в соседнюю комнату согревать мальчика, которому так же как и мне хочется, чтобы рядом было живое и тёплое.

26 мая 2009

Забрал сегодня картинки из лаборатории, напечатанные с плёнки, смотрел на них и думал, что вот какая гигантская разница с цифрой, а хуй объяснишь.

Ну это как аудиофил не сможет объяснить разницу между винилом и компакт-диском — он будет только размахивать руками, но ничего членораздельного от него не услышишь.

А разница между цифровым и аналоговым вот в чём: всё, придуманое Господом Богом — оно смертно и поэтому прекрасно. Плёнка тускнеет, пластинка запиливается, картина трескается и осыпается. Даже и Кащею Бессмертному был оставлен шанс умереть — та самая игла в яйце. В конце концов даже камни умирают.

А вот цифра, она бессмертна. Ничего с ней не сделается, если, конечно не ставить на компакт-диск чайник и не колоть винчестером орехи. Но даже и тогда её, эту цифру, можно оттуда вытащить.

И через много-много тысяч лет разумные и просвещённые тараканы, выкопав какую-нибудь хуйню из древнего города, если сильно постараются, смогут послушать владимирский централ.

27 мая 2009

Вспомнилось почему-то, что где-то в середине семидесятых прошлого века американцы захуячили в космос некий дурацкий аппарат без руля и без ветрил на третьей космической скорости. А им, американцам чего — им денег не жалко, всё равно они все деньги этого мира и печатают. Сколько надо, столько и напечатают. Хочешь триллион — на вот тебе триллион, только скажи сначала ку пятьсот двенадцать раз.

Но я впрочем не про обличение американского империализма.

У аппарата этого на борту был единственный груз: табличка из какого-то бессмертного сплава. На табличке этой были выгравированы голый мужик, голая баба, дважды-два-четыре, пифагоровы штаны и бином ньютона. В смысле, мы тоже кое чего кое в чём понимаем.

Никакой обратной связи с аппаратом предусмотрено не было.

И вот мне страшно интересно: а как он там сейчас? Если конечно не погиб в астероидном поясе, то уже наверняка миновал Плутон. А потом через тысячу лет всё равно ёбнется где-нибудь среди разумных мхов, если не сгорит. И разумные мхи поглядят на эту табличку и скажут: «Вобля! Это чо за хуёвина?»

27 мая 2009 — Картинки

Старушка возле магазина долго считала, шевеля губами, мелочь на трясущейся ладони. Было очевидно, что эта мелочь у неё последняя.

В конце концов она решительным шагом зашла в магазин и купила две упаковки киттикета.

28 мая 2009 — Мимоходом-3

Обнаружил ещё одну прискорбную нелогичность в русском языке: слова «католик» и «алкоголик» грамматически ничем не отличаются. Но при этом почему-то «католицизм» и «алкоголизм».

Тогда уж надо либо «католизм», либо «алкоголицизм».

Назрела реформа языка, точно назрела.

29 мая 2009

Просмотрел между делом опять же спижженую картину ОО-2 производства всё того же Фёдора Сергеича.

Как ни странно, ничуть не разочаровался, ибо ожидал уж совсем запредельного говна, а там всё ничего эдак, живенько. Скачут туда-сюда, прыг-скок, танчики.

Интерьеры все очень знакомые — из хафлайфа второго, дума третьего и квака четвёртого. Пар так и пышет. Практически родина.

Фёдор Сергеич опять же блеснул актёрским талантом перед самострелом.

Китаеобразные замедленные полёты наяву не впечатляют, но навевают.

Баба зачотная, особенно когда заиндевевши, но уже слегка оттаявши.

Ну и планета эта ихняя, в конце концов улетающая куда-то нахуй, чтоб не маячила перед глазами — тоже хорошо.

29 мая 2009 — И о ценах на пиво в городе Петербург

Фотография Славы

30 мая 2009

А почему бы администрации пресловутого супа не вспомнить опять про пригласительные коды для регистрации? А то заебали эти боты уже со своими смайликами.

Июнь

1 июня 2009 — Про белого бычка

Жила-была у нас в деревне старушка. Тихая, никого не трогала, раз в две недели выползала к автолавке.

Потом у неё в Великих Луках убили сына и её забрала к себе дочка из Красноярска.

На место бабушки вселилась племянница её Любаня, у которой в Великих Луках убили мужа, после чего её выпизднули из квартиры. Любаня в деревне занималась самым древним ремеслом, то есть собирательством: грибы, ягоды. То, что собирала, обменивала на самогон. Иногда ездила на родину, то есть в Великие Луки.

Однажды вернулась оттуда с кавалером: двенадцать лет тюрьмы, из них два по два по мелочи и восемь строгого за слом кадыка собеседнику в Великих Луках. Тихий, скромный. Как-то мы с ним поговорили, так он даже употребил в разговоре слово «ницше». Я сам Ницше не уважаю, но всегда приятно, когда какой-нибудь человек знает о его существовании.

Прожили они неделю, после чего Любаня поехала в Великие Луки и там сгорела в какой-то избе после распития.

Кавалер её, потрясённый таким горем остался жить в её доме. Ловил карасей в пруду, копал грядки в огороде у соседей. Я, как интеллигент, навеки испорченный калиной красной, время от времени отсыпал ему сигарет и давал иногда двадцатку.

А когда я уехал по надобности в город Петербург, он вынул стекло из нашего окошка, вынес ноутбук, плёночный фотоаппарат (вот чего действительно жалко) и весь электроинструмент, типа пилы, рубанка и болгарки. И, что более всего меня поразило, спиздил трубку и табак. Ну и ушёл со всем этим добром в Великие Луки.

Что-то не так в городе Великие Луки, как мне кажется.

1 июня 2009

Да, и кстати сегодня в первый раз в жизни набрал телефон ноль-два, дабы милиция хоть раз исполнила таки не обычные свои функции по отъёму денег у населения, а то что записано в уставе, как-то: защитила бы конституциоонные права законопослушных граждан, которым я в данный момент являюсь.

Я разумеется, не надеюсь на возврат имущества — оно давно обменяно на десять бутылок самогона, но если просто махнуть рукой, как я обычно продпочитаю, то начнут лазить каждую неделю. Поэтому зло должно быть наказано.

Приехавшая из Невеля буквально через час милиция меня приятно потрясла своей интеллигентностью и компетентностью. Приятные молодые люди — один в форме, другой в гражданском. Очень вежливы, дружелюбны и профессиональны. Сняли даже отпечатки пальцев на выставленном стекле.

От испытанного уважения даже подписал им книжку, вообще последнюю. Приняли с радостью. Милиция, оказывается, тоже бывает разная.

2 июня 2009

Меня сегодня жена отругала по телефону за то, что я перекашиваю пространство.

Задумался.

А ведь действительно: прихожу, помню в комнату в общежитии, тихий, худенький с матрасиком. Там все сидят за чертёжными досками, чертят. Я тихо лежу в уголке, читаю братьев стругацких, инициатив никаких не выражаю. Через два месяца заходишь в ту же самую комнату, а там уже пьют одеколон и отстаивают в стаканах зубную пасту поморин.

Однажды, помню, пятикурсники, все уже тогда женатые, сжалившись надо мной, пустили меня пожить в свою комнату, тем более, что все они уже снимали квартиры. Через три месяца один пятикурсник зашёл посмотрнеть как там поживает его койка и обнаружил на ней голую бабу с подбитым глазом. На полу валялся заблёванный студент, имени которого никто не помнит.

«Уважаю», — сказал не лишённый юмора пятикурсник. А я тут не при чём, я вообще слушал через наушники пластинку Пола Маккартни.

Всякая комната, в которой я поселялся, через некоторое время становилась легендарной и пресловутой при том, что я ровно ничего там не делал. Но каким-то образом там заводилось блядство и алкоголизм, а иногда и самогоноварение.

Я не знаю, как это у меня получается. Я ведь действительно практически никогда ни в чём не участвую.

2 июня 2009

Меня тут попрекнули в том, что я не смотрю в глаза собеседника, когда с ним разговариваю.

И это чистая правда. Действительно не смотрю — у меня электроника внутре очень хрупкая. Насмотришься ещё там какой-нибудь хуйни.

В глаза я смотрю только тем, кого я намереваюсь выебать, и тем, кому готов дать в рыло.

2 июня 2009

Опять блядь истекает миграционная карточка. Надо пересекать границу.

В позапрошлый раз я ездил в Гомель, потом на автобусе до украинской границы, а там высаживают в коллектор для таджико-туркмено-узбеко-казахских гастарбайтеров. Родные все лица.

Когда гастарбайтеров набирается штук сорок, белорусский пограничник обводит их, то есть, нас вокруг пограничного столба, после чего каждому выдают свежую миграционную карту на три месяца. Пограничник, опять же, вежлив, ни разу не скажет «как же вы заебали, ёбаные чурки» и не просит ни копейки денег. Хотя мог бы, ибо группа гастарбайтеров ведёт себя именно как стадо баранов: они выделяют из себя старшего по возрасту, не обязательно самого умного, и потом послушно ходят туда, куда пошёл он. Я заебался заполнять за них эти самые карточки, потому что только казахи и узбеки умеют писать по-русски.

Так что ну ё нахуй. Съезжу я лучше в ближайший украинский город Чернигов, якобы на встречу с читателями, которых у меня там нет.

А что можно посмотреть в городе Чернигов за два с половиной часа, никто не знает?

3 июня 2009

К соседям приехали в гости два православных батюшки.

Мы с другим соседом пошли из любопытства на них поглазеть. Батюшки сидели распаренные после бани, попивали пивко. Но очень умеренно — по бутылке ноль тридцать три на лицо.

«Андрей, Андрей» — представились батюшки. «Дмитрий, Дмитрий» — представились мы.

Посидели немного, поговорили о том, о сём, о пятом и десятом. Никакой фофудьи — ни единого упоминания о божественном, вопросов «а крещённые ли вы», чем так грешат набожные тётушки. Так — что-то про музыку, про Америку и прочую чепуху. Обычные мужики из Питера без оканья и церковнославянизмов.

Один из Андреев рассказал про свою матушку (это так жена батюшки называется, вдруг кто не знает). Она по образованию энтомолог со специализацией на жесткокрылых, а если по-простому, то тараканах. И вот у них весь дом был заставлен банками с этими тараканами — бразильскими, гонконгскими, сенегальскими, ну и прочими.

Когда матушка в первый раз была на сносях, она однажды сказала задумчиво: «Или дети, или тараканы». Вздохнула, собрала все банки в сумку и куда-то унесла.

Поговорили, пошли по домам. По дороге сосед сказал злобно: «Ну и откуда у них деньги, чтобы в Америку ездить?»

«Да ты не знаешь, что ли? — ответил я. — Опиумом торгуют, опиумом. Для народа».

5 июня 2009

Город Чернигов мне понравился, при том, что чего там можно увидеть за два часа?

Ну вот как обычно заходишь в заведение и принюхиваешься: остаться тут выпить по сто или же ну его нахуй, пойдем отсюда. В Чернигове я выпил двести пятьдесят.

Спасибо Мише — центральную площадь города я таки посмотрел. «Пойдём-пойдём», говорил Миша всякий раз, когда я с опаской ступал на пешеходный переход без светофора. И все машины действительно останавливались.

Где-то за горизонтом сияла прекрасная церквушка, но на вокзале уже трубил мой паровоз.

Надо бы как-нибудь осмотреть всё это более подробно.

5 июня 2009

А про украинских пограничников можно писать бесконечно. Сагу или роман.

«А что это вы, Дмитрий Анатольевич, посещаете нашу страну строго через каждые три месяца?» — спросил меня востроносый пограничник, рассматривая штемпеля в моём паспорте. «Да вот как-то так получается»- ответил я несколько озадаченный такой постановкой вопроса. «А мне кажется, — резюмировал пограничник, — что вы ездите в нашу страну с целью получения миграционной карты. А с такими целями въезд в нашу страну запрещён. Готовьте вещи на выход!»

И что тут возразишь? Да, была такая цель. Это как с любимой женщиной, которая утверждает, что мне лишь бы хуй засунуть. Да! Я люблю засунуть в любимую женщину хуй, но не нужно думать, что наши отношения этим и ограничиваются.

Но как это объяснить пограничнику?

5 июня 2009

Да, и ну вот стою я с вещами в тамбуре.

Через десять минут подходят востроносый с начальником наряда.

Востроносый тычет ему в нос мой паспорт: «Вот смотрите — тут въезд второго, а выезд четвёртого, потом через три месяца въёзд четвёртого, а выезд пятого. И так каждые три месяца».

«Да подожди, — поморщился старшой. — Писатель, говорите».

«Ага, — отвечаю, — Я тут барышне вашей дарил книжку. Ну такой» — показазал примерный объём груди. Старшой поверил — есть у них такая сотрудница. Занёс штамп над паспортом. «А книжка с собой есть?»

Есть. Я мимо украинской границы без книжки не хожу. Достал. Старшой открыл на первом попавшемся месте, прочёл про то, что все начальники идиоты и поставил штамп.

6 июня 2009

Да, ну и конец истории.

Еду я обратно в тот же день на том же киевском поезде. Уже клюкнувши.

Заходит тот же наряд украинских пограничников с тем же самым востроносым и начальником караула.

«Ага! — говорят. — Мы так и знали! Посидели на вокзале и поехали обратно». Я обиделся: «Хотите, — говорю, — я вам фотографии покажу?» «Нет, — отвечают, — фотографии нам ни к чему, а вот книжку оставить придётся. И подписать».

Подписал: «Любимой таможне от любящего её автора». Дата, подпись.

«Какая же мы таможня?» — слегка обиделись пограничники, но книжку взяли и пошли дальше по вагону.

«Эй, — уже совсем охамевши крикнул я вослед, — а штамп-то поставили?»

«Поставили-поставили» — несколько напрягшись от такого вольного с ними обращения ответили пограничники.

«Ну тогда хорошо» — сказал я и вновь погрузился в чтение романа «Степные боги» писателя Геласимова (отвратительная фамилия, а роман хороший, я ему в нацбесте дал целый балл).

6 июня 2009

Ну и заебавшись каждые три месяца пересекать границу, решил сделать себе хотя бы вид на жительство, для чего нужно посетить поликлинику.

Невельская поликлиника в очередной раз меня поразила: стеклопакеты, металопластиковые двери, паркет. Приветливый персонал. Платный курс обследования мигранта из Казахстана у пяти специалистов стоит (тут надо стучать в барабаны) семьдесят три рубля и пятьдесят копеек.

Единственная проблема возникла у психиатра. «Покажите, — говорит, — заключение вашего предыдущего психиатра». «Так я это, — говорю, — не обращался никогда, причин не было». «Ну тогда, — говорит, — езжайте в Великие Луки и получите».

Вот же, блядь, опять Великие Луки.

6 июня 2009

Очень тронуло в Невеле: спросил у какой-то женщины, как пройти к автовокзалу.

Она очень с большой доброжелательностью показала: «Вот сейчас идёте по это улице прямо, потом направо, потом ещё раз направо. Но будьте осторожны — там очень большое движение!»

7 июня 2009

По поводу вот этого высказывания уважаемого Александра Николаевича подумалось: а пожалуй это правильно, что интеллигентные и тонко чувствующие Прекрасное люди редко оказываются во власти (бывали правда исключения — Гамсахурдия, например).

А то ведь в каждом овире уже стоял бы детектор лжи, на котором задавали бы один единственный вопрос: «Пушкина любишь, сука?»

И не видать бы мне тогда российского гражданства вообще никогда.

8 июня 2009

Сижу тут и всё дописываю и дописываю биографию Алексея КОНСТАНТИНОВИЧА Толстого к учебнику для старших классов.

Закапываюсь всё дальше и, чем дальше, тем больше мне этот человек нравится.

Ну вот познакомился он совершенно случайно с великим князем Александром. Бухали там, наверное, то, да сё. Не потому что великий князь, а потому что человек хороший. А тут хуяк — папа у князя помер и просыпается он императором Александром II. А Алексей Константинович, он с завтрашнего дня уже флигель-адъютант (своих не бросаем). У него единственная должностная обязанность — это носить аксельбанты на торжественных приёмах.

Через пару месяцев — егермейстер — это вообще как председатель совета союзного государства Россия-Белоруссия, то есть вообще нихуя делать не надо.

И тут Алексей Константинович говорит императору: «Ты это, не обижайся, но я поехал в деревню. Заебало тут у вас всё». И уезжает в Черниговскую губернию.

Уважаю.

9 июня 2009

И, кстати сказать, Алексей Константинович был первым русским писателем, погибшим от передоза. Но думаю, что не следует об этом писать в детском учебнике. Версии противоречивы: одни говорят, что он выпил пузырёк опия не в силах больше терпеть постоянную головную боль, а другие утверждают, что он принял слишком много по неосторожности. Правды уже никто никогда не узнает.

А в историю русской литературы Алексей Константинович никогда не войдёт, потому что заранее наплевал всем в душу:

И поэтому нет ничего слюнявее и плюгавее

Русского безбожия и православия.

Он по молодости сиживал на коленях у Гёте, изъездил всю европу, но помереть предпочёл в Черниговской губернии (ныне Брянская область).

Он был ни за кого. Сам по себе. Наверное злой был, да, но все его знакомые утверждают, что добрый.

Хороший был человек с моей точки зрения

10 июня 2009

Слово — страшная сила, тем более письменное слово.

Стоило мне в каком-то своём сочинении упомянуть слово «Апатиты», как вот уже хлоп — и я туда еду.

Писатель Новиков, который не ищет лёгких путей, разработал план героического путешествия по кольской реке Поной с выходом на погранзаставу, каковой план более всего напоминает сюжет передачи остаться в живых.

В связи с чем шкурный вопрос: не подскажет ли кто-нибудь из жителей города Апатиты, где там можно недели на три безопасно оставить машину?

16 июня 2009 — Жёлтая Машинка

Тут недавно к нам в деревню приехали в гости барышня Катя с мальчиком Степаном, который нашего мальчика старше на два месяца, из-за чего в доме установилась даже некоторая гармония: два Степана, две Кати и два Дмитрия.

И очень любопытно было наблюдать за двумя мальчиками. У них ведь нет ещё всякой этой социально-статусной хуйни — всё по-первобытному.

Вот возник конфликт вокруг Жёлтой Машинки (их вообще-то дохуя, этих машинок, но попалась жёлтая). Сначала мой мальчик ею жужжал, потом отвлёкся и её заграбастал мальчик Степан и стал жужжать очень демонстративно: а вот теперь это моя Жёлтая Машинка, а у тебя нету Жёлтой Машинки! Крутил её у Мити под носом: смотри, какая у меня замечательная Жёлтая Машинка! Митя рыдал.

И как ему объяснишь, что самое правильное в таком случае — это сказать «а засунь ты эту машинку себе в жопу». Не от злости сказать и не от зависти, а потому что жёлтая эта машинка тебе действительно нахуй не нужна.

Потом Митю увели в гости к соседям, а мальчик Степан остался со своей Жёлтой Машинкой. Пять минут он ещё по инерции жужжал, потом машинку бросил и совершенно про неё забыл.

Потому что есть такие предметы, которые имеют ценность только тогда, когда кто-то завидует их обладателю.

Ну вот например личная блондинка только что из солярия с накладными ногтями и замысловатым узором на лобке имеет смысл только до тех пор, пока кто-то из посторонних мечтает её выебать. А так — дура-дурой и даже хуй на неё не стоит.

17 июня 2009 — Дремлет притихший

Приехавши в город чего только не начитаешься.

Вот рассказывают, будто бы Валентина Ивановна Матвиенко бегала голая по палубе крейсера Аврора (это наврали, конечно, не тот у неё уже возраст), а потом на барже прибыл Шнур и орал матерные частушки. А потом все хором ебли Тину Канделаки.

Я сам человек крайне широких взглядов: хочешь ты орать частушки, так ори. Хочешь бегать голой — так я только за.

Но только, пожалуйста, не на могилах. А крейсер Аврора — это именно могила. Памятник.

19 июня 2009

Полежавши в луже возле ванной, помер мобильник.

С ужасом понял, что отныне я выключен из этого мира. Можно было бы раздобыть денег и купить новый, но все телефоны, по которым дают деньги, находятся внутре его, помершего.

А ведь всего-то лет пять назад я превосходно без него обходился.

19 июня 2009

Иду тут давеча с автолавки. У ворот стоит машина, девятка, цвета мокрый асфальт. Рядом стоят четыре милиционера: «Ну что, побеседуем?» А хули бы и не побеседовать.

Пригласил в дом. Пошёл один, я его предупредил: громко не разговаривать — там два мальчика спят — Стёпа и Митя.

Чем занимаетесь? — спрашивает следователь шёпотом. «Хуйнёй занимаюсь, — отвечаю я тоже шёпотом. — Книжки пишу». «Деньги хоть платят?» «Да какие там в жопу деньги». «То есть ущерб большой?» «Ущерб пиздец просто до чего большой». «Ну тогда распишитесь вот тут, тут, и ещё два раза тут, а здесь напишите „с моих слов записано верно“ и тоже распишитесь и ещё вот тут. А вы в каком стиле рисуете?»

Задумался. «Ну вот митьков знаете?» «Обижаете, — обиделся следователь. — Конечно знаю». «Так вот, я к ним не имею никакого отношения, но в принципе похоже». «Понятно, — кивнул следователь. — Вас вызовут. Всего доброго».

20 июня 2009

Прав всё же русский фашист Крылов: всё в нашем (вашем) государстве делается во благо гастарбайтера.

Вот этот нелепый скандал с Белоруссией, он, думаете, к чему? Не знаете. А я знаю.

Раньше питерскому таджику, туркмену или казаху для того, чтобы обновить миграционную карту, нужно было ехать восемнадцать часов через всю Белоруссию за две с половиной тысячи рублей в одну сторону, а потом ещё заказывать такси от Гомеля до пограничного столба за полторы тысячи.

А теперь, если всё сложится удачно и главы несостоявшегося союзного государства наплюют друг другу в харю, тому же самому гастарбайтеру достаточно будет доехать за пятьсот рублей до Невеля, а там пешком до Езерища. От чего немедленно в два раза повысится ВВП братских наших бывших союзных республик.

А ещё буквально позавчера утвердили такой закон, что какая-нибудь среднеазиатская чюрка вроде меня может сюда понаехать, обрюхатить доверчивую русскую женщину и автоматически приобресть драгоценное российское гражданство.

25 июня 2009 — А для чего на свете пчёлы?

Заехали тут вместе с гостившим у меня хорошим человеком Лёшей в Старосокольники.

Там целая история есть про то, как барыня, которая имела имение в Сокольниках, не пожелала, чтобы мимо её окошка стучали поезда и выделила государственным людям надел где-нибудь подальше от своего дома. Там и образовался железнодорожный узел Новосокольники. Как раз там-то и шли кровопролитные бои в Великую Отечественную, а про старые Сокольники все давно забыли.

Теперь там что-то вроде нашей деревни, только хуже. Из твёрдо стоящих на ногах жителей удалось обнаружить только одну пенсионерку, которая и указала нам путь.

Да, а ездили мы по пчеловодческим делам. В пчелином магазине, что при въезде в Новосокольники, продавщица рассказала, что, мол, вот, тут помер недавно один крупный пчеловод и жена его теперь распродаёт то, что от него осталось.

Мы ожидали, конечно, что выйдет к нам ветхая старушка в траурном платочке, ан нет — вышла свеженакрашенная барышня моих примерно лет в кокетливой маечке с голым животом и ничего она продавать не собирается, потому что сама прекрасно с ними управляется.

Лёша, как потомственный пчеловод, затеял с ней разговор о вещах мне решительно непонятных: о семьях, рамках, матках, взятках, детках, трутнях, медоносах и вообще непонятно о чём.

Нет, я, как человек слегка просвещённый, знаю, что пчелиная семья — это коллективный разум, но никогда не думал, что этот разум такой сложный.

В конце разговора барышня сказала: «Заводите только если очень хотите. А если не хотите, то ничего не получится».

Я всё-таки рискну, пожалуй. Первых, наверняка, загубим, если без экспертных консультаций. А там посмотрим.

26 июня 2009 — Свадьба в Опухликах

Да, и ещё решили мы зарегистрировать наш давно фактически состоявшийся брак с жж-юзершей skvonk в сельсовете в Опухликах. Нужно всё сделать неожиданно для сельсовета, дабы он не задавал лишних вопросов о моём гражданстве.

В связи с чем вопрос: нет ли у кого под рукой белого (чёрного) лимузина с двумя кольцами на крыше? А то у соседа конь опять сдох, второй уже за год.

26 июня 2009

Всем известно, что при наступлении сколько-нибудь плюсовой температуры все петербуржские женщины младше пятидесяти лет раздеваются практически догола, дабы впитать в себя лучи столь редкого в этом городе солнца.

Что позволяет заезжему жителю из псковской области сделать некоторые статистические наблюдения. Как-то:

С сиськами всё великолепно. Вкус и цвет, понятное дело, вопрос индивидуальный (я лично предпочитаю не объём, но аккуратность): всё расположено там, где оно должно быть, не выше и не ниже, и даже без бюстгальтера ласкает взор и вызывает смутные грёзы.

С ногами же много хуже: от жопы до колен ещё ничего, а дальше что-то блокадное и авитаминозное. За четыре часа удалось встретить от силы двух барышень с правильными икроножными мышцами, да и те были наверняка приезжие.

Про гармоничное же сочетание «жопа-ноги» вообще можно только плакать — там происходит какая-то гуманитарная катастрофа. То есть одно из двух.

26 июня 2009

Судя по количеству сообщений от вполне вменяемых людей в моей ленте (а других я не читаю), некий негр таки совершает своё последнее и самое успешное турне по всем америкам, европам и азиям.

26 июня 2009

А мне, знаете, стыдно признаться, нравится нынешний председатель Северной Кореи.

Он очень ловко выбрал момент, когда можно повыёбываться.

Чуть раньше или чуть позже — там прилетят волшебники в голубых вертолётах и покажут такое кино, что они все там охуеют и через пятнадцать минут начнут производить автомобили дэу по технологии накрывшегося пиздой мирового автомобилестроения.

А сейчас как раз повыёбываться можно — волшебники уже и сами не знают, за какую из ихних многочисленных жоп им хвататься.

27 июня 2009

Ну и завершая на некоторое время разговор про баб, должен отметить: в тихих провинциальных городах вроде Великих Лук, Невеля и Новосокольников женщины продуктивного возраста милы и красивы в той же самой степени, в которой грубы и безобразны их ухажёры с цепями на бычьих шеях.

Увы! Гармония — она и есть гармония. Всё должно в сумме давать ноль.

27 июня 2009

Из инсайдерских источников узнал, что мать наша и бабушка Валентина Ивановна Матвиенко в нелёгкие наши как обычно времена строит себе новую резиденцию.

Старая-то была, мы сами знаем, какая: на улице Бармалеева, на сорок восемь комнаток всего одна уборная. В прихожей стоит сундук, сверху спит чей-то шурин из Сарапула, внутри сундука уж двадцать лет храпит его бабушка. Над шурином висит велосипед, который, как известно из правил драматургии, однажды таки рухнет. И тут проснётся бабушка.

А новая резиденция — это всегда хорошо: это значит, что двести-триста лиц, не очень уверенно владеющих русским языком не будут некоторое время бесцельно бродить по улицам нашего очень и очень хрупкого города.

28 июня 2009

Вот тут глубоко мною уважаемый Александр Николаевич спрашивает, где мы во времена кровавого эсэсэсэра добывали музыку.

Я, будучи тогда жителем города, по степени захолустности сравнимым разве что с нынешними Новосокольниками, добывал музыку (ударение на втором слоге) в доме быта на улице Ленина.

Там в минус первом этаже жил цыган Коля. Когда я слышал по радио-маяк в передаче по четвергам (убей меня, не помню, кто её вёл) о том, что завтра состоится всемирная премьера нового альбома ансамбля пинкфлойд под названием «стена», я в пятницу шёл к цыгану Коле и он, порывшись в раскиданных по полу бобинах сообщал мне: «Есть. Через час заходи».

Откуда там всё у него самозарождалось — это науке неизвестно. Но там было всё, возможно даже и последний концерт Майкла Джексона, которого мы никогда не услышим, потому что не очень-то и хотелось.

Июль

2 июля 2009

Тут говорят ещё один солдатик подался за счастьем в Грузию.

Нынешняя российская армия очень сильно проигрывает бывшей советской в том смысле, что в той всякий военнослужащий имел возможность подробно ознакомиться с некоторыми глубинными свойствами менталитета тогда ещё братских народов.

Я, проведя семьсот тридцать один день в одной казарме с этими иногда вполне замечательными людьми, сожравши вместе с ними пожалуй с тонну баланды разной степени съедобности и выдолбив вместе с ними хуй знает сколько кубометров мёрзлого разборного грунта, таки имею об этих самых свойствах некоторое представление: и о т. н. «лицах кавказской национальности», и о прибалтах, и о западно-украинских националистах (про среднюю азию я и так всё уже знал).

Так вот. Тогдашнее (это начало восьмидесятых) условно-идеальное чмо, жрущее чернягу из помойки, было куда просвещённее чмыря нынешнего. То прошлое чмо, оно бы лучше уползло раком в Китай, но никогда, ни при каких условиях, не пришло бы ему во всю его синюю от побоев голову бежать на Кавказ.

Ибо даже то тупое животное, которое даже сложно было назвать человеком, прекрасно знало, что его будет ждать после ритуального окормления в макдональце и интервью на первом канале государственного телевидения.

4 июля 2009

Пролистал мнения к предыдущему моему сообщению.

Очень позабавился, извините.

Когда-то, лет десять тому назад я страшно возмущался, когда мои сообщения люди понимали прямо противоположно сказанному.

Лет пять назад меня сердило то, что люди, высказывающие свои мнения, сообщения вообще не читали, а просто реагировали на ключевые слова.

Сейчас меня не возмущает и не сердит уже ничто.

Спасибо всем.

6 июля 2009

Отношение у откосивших (через дурку или купленное плоскостопие) к армии примерно такое же, как у атеистов к религии.

Последние, чем больше сомневаются: а может быть Бог таки есть, тем громче вопят о продажности и мракобесии. Лучше всего вопится о православии: старухи завсегда безопаснее шахидов.

А первые, если они не женщины (у женщин своё биологически оправданное отношение к армии. С одной стороны они значительным своим процентом любят военных, красивых-здоровенных, а с другой лягут крестом за нежного своего мальчика, которого собираются в эти военные отдать), как правило не лишены таки системы распознавания пресловутого доброзла, вшитой в каждого человека, каким бы он ни был говном. И система эта где-то там глубоко в душе попискивает.

Негромко, но неприятно. Родину, говорит, надо защищать.

Да какую, блядь, родину?! Рашку эту пидорашку?! Прогнившую эту и проржавевшую всю нахуй? Абрамовича с его, блядь, яхтами и Прохорова с его куршавелями и блядями? Ксению, блядь, собчак?

Родину, сынок, родину. Берёзки-тополя. И в поле каждый колосок.

Смешно, да? Так хули ж ты засираешь тут нам нашу канализацию? Она и без тебя еле справляется. Её со времён развитого социализма ни разу не чинили.

Шенген есть? Гринкард дали?

Если нету и не дали, то сиди, сопи и помалкивай. А если есть и дали — так чего сидишь?

18 июля 2009

Долго думал: а почему в деревенских домах всегда такие низкие двери?

А для смирения — ходишь и всё время кланяешься. Не поклонишься — так голову разобьёшь.

18 июля 2009 — Наблюдения за природой

Люди, которые не мудаки, они все разные. А которые мудаки — все одинаковые.

21 июля 2009

Станция Дно всегда славилась варёными раками.

Вышел ночью из вагона. Мимо шла старушка: «А вот курочку кому? Пиво!». «Раки есть?» — спросил я.

«Ушли раки» — сказала старушка горько и побрела дальше вдоль вагонов.

27 июля 2009

Восемнадцатого числа прошлого месяца мы с писателем Новиковым и бывшим чемпионом Казахстана по плаванию должны были отправиться в экспедицию по реке Поной на Кольском полуострове.

Экспедиция планировалась на три, максимум, четыре недели.

Я в последнюю секунду спрыгнул из-за никому не интересных внутренних недомоганий, а остальные таки отправились в поход.

Сегодня уже двадцать седьмое и никаких сведений от Новикова нет. Я его знаю много лет, и вряд ли он, вернувшись, удержался бы от сообщения «ну и долбоёб же ты, Горчев, что не поехал».

Волнуюсь. Как бы не пришлось подобно доктору Ливингстону снаряжать спасательную экспедицию дабы вызволить путешественников из плена у воинственных саамов.

28 июля 2009 — В партию что ли вступить

Байкеры — пролетарии дорог, труженики шоссе, самая обездоленная часть мотолюбителей — не должны, по нашему мнению, иметь ничего общего с человеком, готовым ради денег на все, вплоть до оскорбления бессмертного корабля великого Октября. Это он, этот продажный Шнур, пел и угодливо плясал для олигархов, когда они разлагались и в извращенной форме пьянствовали на прошедшем сквозь огонь революции и войны крейсере Аврора.

29 июля 2009

Заебали уже эти питерские дачники.

Пойдёшь на станцию в ларёк за пивом — а они там весь посёлок шашлыками из магазина лента, что на пулковском шоссе, провоняли. И даже по запаху понятно, что шашлык у них говно, зажаренное до полной несъедобности на углях из бумажного мешка, политых жидкостью для растопки.

«Ах! — жаловалась барышня вся в солярном загаре у магазина своей такой же закопчёной искусственным ультрафиолетом подруге, — Я тут прямо умираю! Совершенно нечем заняться!»

Блядь! А картошка у тебя прополота? Окучена? Колорадский жук собран? Гриб лисичка как выглядит знаешь? Дитям сопли утёрты? Мужик, в конце концов, поёбан?

Нечем ей, видите ли заняться!

Всякий раз, как обгонит меня на дороге автомобиль из девяносто восьмого региона, так непременно или плюну на землю, или высморкаюсь — до чего ж неприятные!

Хорошо хоть москвичи сюда не приезжают.

30 июля 2009 — Утреннее

Между прочим лжетеория проихождения видов легко опровергается даже на самом поверхностном бытовом уровне.

Вот возьмём самую простую муху. В любой комнате, куда она случайно залетела, есть несколько десятков квадратных метров разных поверхностей, на которых она могла бы совершенно спокойно просидеть хоть до самой старости и высидеть на этих поверхностях сто миллионов пучеглазого потомства, которое потом бы заполонило весь белый свет.

Но нет — она всегда и неизменно садится на мой высунутый из-под одеяла большой палец ноги. Один раз, потом другой, потом третий. Если палец спрятать, она полезет мне в нос. После чего я, понятное дело, возьму газету и муху эту уничтожу. И пиздец всему её потомству.

Ну и где тут благотворный естественный отбор? Где та муха, которая ранним утром тихо жуёт вчерашнюю котлету и не жужжит?

Нету таких мух и никогда не будет даже если им предоставить для эволюции ещё сто миллиардов лет, которых по понятным причинам им никто не предоставит.

30 июля 2009

Да, и ещё про насекомых.

Читал где-то, что однажды учёные люди произвели такой эксперимент с мухами-дрозофилами: они создали им идеальные условия, то есть жратвы навалом, врагов нету и вообще никакой естественный отбор их не касается.

Так вот результаты этого эксперимента пришлось срочно засекретить из соображений политкорректности. Ибо уже в третьем поколении этих мух количество пидоров и уродов с двумя головами и одной ногой на жопе существенно превысило количество мух, пригодных к самостоятельной жизни и продолжению рода.

И если об этом задуматься, то тут, сами понимаете, и до фашизма не очень далеко. Так что ну их нахуй, этих мух.

Август

16 августа 2009 — Правила

Совершая вчерашним днём долгое путешествие в автомобиле из деревни в Петербург, придумал наверняка давно банальную теорию, что всякий вид человеческой деятельности (будь то вождение автомобиля, создание предметов искусства или написание компьютерных программ) состоит из трёх этапов:

Когда человек ещё не умеет и поэтому очень старается соблюдать известные ему правила, но это у него не всегда получается, потому что правил множество и всех их не упомнишь, а действительность хаотична, а порой и внезапна;

Когда человек понял, что у него получается, и начинает забивать на правила, сначала по мелочам, потом по-крупному, а потом вообще. До полного прохождения этого этапа (особенно в отношении вождения автомобиля) добираются единицы: одни справедливо гибнут, а другие так до конца жизни и ездят безнаказанно по встречной пока не поразит их апоплексический удар;

И, наконец, третий этап — это когда человек может не соблюдать вообще никаких правил и ничего ему за это не будет, но он всё равно их соблюдает потому что так правильно.

Или, если совсем коротко, то правила, как правило, лучше всех соблюдают те, кто умеют эти правила безнаказанно нарушить.

19 августа 2009

А вот странно: почему в списке претензий к г-ну Ющенко не упомянуто то, что два самых кретинических министра российского кабинета носят фамилии Онищенко и Фурсенко?

И за матвиенку тоже кто-то должен ответить: тут вам чай не конотоп и не крыжополь, а северная блядь пальмира.

25 августа 2009 — Гусарам и фрейдистам

Приснилось под утро про то, что Кондолиза Райс подарила мне огромнейший шуруповёрт.

Сентябрь

1 сентября 2009

Всегда, когда мы возвращались в город Целиноград из деревни от тётушки, в городе обязательно шёл дождь. А грязь там в те времена была очень качественная — глинистая, с причмоком.

Мать моя немедленно убегала в школу производить генеральную уборку к первому сентябрю, а я выводил на уже запотевшем окошке пальцем бессмысленные линии и слушал пластинку Аллы (тогда ещё не Борисовны) Пугачёвой про яркое, зелёное, весёлое.

До свидания, ох, до свидания, ой не забудь мои страдания! — эту песнь дед Миша, клюкнувши пару стопок ликёра «голубой дунай» (так он почтительно называл самогон, изготовленный в бане бабой Дуней), исполнял вослед уходящим гостям.

Да. С тех пор я успел превратиться в пожилого и много пьющего тунеядца, дед Миша и баба Дуня давно умерли, царствие им небесное, а Алла Борисовна Пугачёва превратилась в какое-то нечеловеческое ктулху.

А мне всё равно почему-то грустно.

1 сентября 2009

А кстати вот — от гостивших наблюдателей свидетельство о нашем быте: http://yan.livejournal.com/1572527.html

Это парадный вход в наше имение. Собаку-степана не видно из-за чрезмерно разросшихся кущей, но можно быть совершенно уверенным в том, что в этот самый момент он как обычно неискренне пресмыкается где-то там слева.

Кущи можно было бы выкосить, тем более что справа стоит прислонённая к дому коса. Хотя нет: судя по отсутствию рогулины, это грабли.

Коса тоже где-то должна быть и, если порыться в кущах, она там найдётся. Может быть не сейчас, а когда кущи по осени увянут. Там много чего найдётся интересного из того, что, как казалось летом, утеряно навсегда.

По осени вообще много чего интересного можно найти. А уж весной из-под снега порой такая хуйня оттает, что только руками развести.

Нынешней весной вот, например, нашёл деревянную ногу.

6 сентября 2009 — Хайтек

Всякий раз, когда я возвращаюсь в деревню даже после краткого отсутствия, мне приходится устанавливать интернет (а вот хуй вам, а не с заглавной буквы) так, как будто его тут никогда не было.

Раньше, пока рецидивист Лёша не похитил мой ноутбук, установка интернета состояла в хаотическом передвижении по дому трёх поставленных друг на друга табуретов с ноутбуком наверху: глядишь, где-нибудь да заработает.

После же того как злодейский рецидивист всё украл, задача несколько упростилась: я купил мегафоновский модем и теперь только всего и нужно, что его правильно позиционировать, то есть расположить под нужным азимутом относительно очень далёкой башни.

Обычно это удаётся с пятого-шестого вскарабкивания на лестницу, но за нынешнее дождливое лето яблоня у дома так разрослась, распустила столько листьев и принесла столь обильные плоды, что всякий сигнал в них решительно глохнет.

Хотел уже было её спилить, но пожалел, тем более, что ножовку хуй найдёшь.

Зато нашёл в рюкзаке шуруповёрт, вкрутил шурупы куда нужно, натянул обнаруженную на шкафу верёвку, при помощи деревянных граблей повесил на неё модем и оп-ля: вот уже и написал сообщение.

6 сентября 2009

Прочитал про бурно обсуждаемую барышню[6]. Там уже все мнения высказаны, а я, как обычно, о своём.

Вот интересно, где находится та граница, за которой мировозрение одного человека (безусловно абсолютно неприкосновенное, ибо это его личное дело) начинает очень сильно мешать и даже вредить окружающим и уж более всего, родным и близким? Если по-простому, то хочешь сидеть в лотосе, так и сиди на здоровье, если суп ребёнку сварен. А если нет ребёнка, то сиди пока не окочуришься, не наше это собачье дело.

Вот взять например вегетарьянцев. Почему-то жизнь моя сложилась так, что всё время вокруг меня был хоть один вегетарьянец.

Начальник, например, мой американский Тим Смит был вегетарьянец. Поедешь с ним, бывало, в командировку в Бишкек и аж заебёшься: ну где в столице государства кочевников найти место, где подают пищу без мяса? Ладно, договоришься с официантами, они принесут чего-нибудь овощного жареного, а Тим этот Смит, он же унюхливый, сволочь, два раза откусит и тарелку отодвинет, мол в этой сковородке недавно жарили мясо и нежная его душа этого запаха не переносит.

Ну ладно, хоть другим есть мясо не мешал, и на том спасибо.

А то вот был ещё один грузин, тоже вегетарьянец. Я его, правда, видел только один раз, когда ходил однажды в ночи бить ему морду по женскому поводу. Так вот он, по рассказам, за обедом обычно говорил тем, кто ел мясо: «Ну ешьте уже свои трупы, пока они не завоняли». Рыбную икру он вообще за стол не допускал, ибо это тысячи нерождённых рыбок, а он за них переживал.

Что, впрочем, не мешало ему быть профессиональным убийцей и личным врагом тогдашнего президента Гамсахурдии.

А морду мне ему тогда так и не удалось набить. Он добродушно надо мной посмеялся и ни на одно оскорбление не среагировал. Кулак, нацеленный в морду, поймал легко, дружески пожал и сказал: «Слушай, иди спать».

Я был унижен и оскорблён, но всё равно в конце концов победил его по всем правилам тогда мне ещё неизвестного айкидо: грузина давным-давно кто-то убил, предмет моих с ним разногласий чувствует себя превосходно, а я жарю картошку с грибами в Псковской области.

7 сентября 2009 — Будни

Сходил, как у нас тут выражаются, в грибы.

Встретил необычайное количество гигантских мухоморов. Однако же не стал следовать советам В.О. Пелевина и поэтому никаких зиккуратов и богинь не наблюдал, за исключением разве что соседской козы, которая, завидев меня, совсем как женщина присела на корточки и напустила огромную лужу.

Обнаружил также невообразимое количество маслят (хоть жопой жри, как говорили в моём детстве), но нам, за нынешнее лето вусмерть перекормленным грибами, маслёнок кажется грибом презренным и недостойным к нему нагибания. Из приличных же грибов нашлись четыре подосиновика и один белый: слишком мало для засушки и слишком много для еды — глаза бы мои уже на эти грибы не смотрели.

8 сентября 2009

Каждые минут пятнадцать снимаю с окошка и выношу на крыльцо для отпущения разнообразных бабочек: крапивниц, адмиралов, павлиньих глазов, траурниц и разных других неопознанных. Откуда их столько и зачем они мне? Я ведь чай не Набоков.

9 сентября 2009

Вобля. Бабочки улеглись спать, теперь пошли шершни. Самый маленький с мизинец, самый большой — со средний палец в положении фак-ю.

Они чего — вообще все решили зимовать в нашем доме?

Следующими, видимо, будут крысы и кроты. Потом волки, совы, лисы, зайцы и барсуки. Ну а к февралю придёт селиться, как говорит маленький мальчик, Кабам со своей личной Свынёю и десятком полосатых поросят. Хорошо, что хоть Медведь зимой сам по себе спит.

10 сентября 2009

Высыпал собаке-степану останки грибов с картошкой из бесконечного казана.

О, как горько и укоризненно посмотрело на меня оскорблённое животное! Но ничего — сожрало и не поморщилось.

Ну ладно — завтра к утру приедет человек Лёша на машине, так куплю этому лживому охранителю кило ливерки в Опухликах, хотя он и не заработал.

Вот вчера, например: пришёл сосед, а это уёбище хоть бы тявкнуло. Ну ладно, у уёбища есть небольшое оправдание: когда тут иногда никого нет, то этот сосед эту скотину кормит. Но должна же быть субординация! Пока я здесь — я хозяин, а он обязан подавать сигнал о любом движущемся в пределах его слуха и нюха предмете.

А не хочешь подавать сигналы — так это на здоровье. Мы никого не неволим. Вон тебе прямо за околицей лес с двоюродными родственничками.

Да, а сосед приходил занять пятьдесят рублей. Я не первый уже год живу в этих краях и очень хорошо знаю, какой тут предмет стоит пятьдесят рублей. «Слушай, — сказал я ему, — вот дам я тебе пятьдесят рублей. Ты поедешь в Отрадное, нажрёсся там самогону, а на обратном пути ёбнесся на своём мотоцикле об берёзу. А мне потом тебе яму копать, да?»

Сосед задумался: «А ведь и правда: кроме тебя, копать некому».

Помолчали. В каком-нибудь кинофильме в этот момент обязательно нужно было бы вставить тоскливый звук от виолончели. Но у нас тут виолончелей нету и звука никакого не получилось.

12 сентября 2009 — Всё те же будни

Растопил в честь приезда гостей баню.

Печка в бане поначалу довольно изрядно дымит до тех пор, пока, как мне объясняли, в трубе не пробьётся некая воздушная подушка.

Из-под пола вылезло столько бабочек, что я выносил их горстями.

Баня же, истопленная на чистой берёзе — это самоубийство и кровавый пиздец. Я обычно разбавляю берёзу ольхой, но тут привалила целая машина вдольжелезнодорожных вырубок, так что можно не экономить.

Я сначала думал, что подохну, но потом ничего — аклиматизировался. Не знаю, чего уж там подумали соседи, но крики, стоны и вениковый хлёст наверняка можно было услышать даже из проходящего в четырёх километрах поезда в город Львов. Вообще я так думаю, что русская баня придумана для того, чтобы русские люди хоть как-то отрабатывали свою вековечную вину перед прогрессивными народами.

12 сентября 2009

Да, а самое удивительное действие бани выразилось в том, что после выпитых по её окончанию, как это положено у приличных людей, по пятьдесят и потом ещё по пятьдесят, разговор зашёл не про баб, как это обычно бывает среди половозрелых мужиков, а про детей.

Силы были неравны. Единственный бездетный участник беседы изложил известный тезис про то, что, прежде, чем рожать детей, нужно состояться как личность и обеспечить будущему потомству гарантии для того, чтобы это потомство не стало гопнегом, блядью и быдлом.

Мы же, то есть один новоиспечённый отец и я, довольно уже староиспечённый, утверждали, что дети приходят в эту юдоль печалей и слёз сами по себе и им просто нужно дать возможность не стать гопнегом, блядью и быдлом несмотря ни на что.

Каждый, впрочем, остался при своём мнении, но мирно, без мордобоя.

13 сентября 2009

Ещё в прошлом году, перегрызши бывало цепь, собака степан реял по трое-четверо суток по всей деревне, издавая с интервалом в пять минут характерные звуки с омерзительным козловским подвыванием в трёх местах одновременно. После того, как ему удавалось заебать абсолютно каждого жителя нашей и соседней деревни, он усталый, но довольный возвращался домой.

Вчера же, сжалившись, я отпустил его с цепи, пока ещё тепло. Ну и что: сбегал степан в соседний двор для того, чтобы оскорбить свою мать, потом в соседнюю деревню для того, видимо, чтобы нахамить отцу своему, погавкался с пахомовыми псами и доебался до жирного полутакса Тобика. Обоссал всё вокруг и всего-то через три часа пришёл в позе самого нижайшего смирения проситься обратно на цепь.

Ибо мышь или крот — они, конечно, вкуснее, чем макароны, но не гарантированные. А тут будка обустроенная, быт налажен, да и вообще как-то привычнее. Ну и макароны, опять же, пусть и невкусные, но зато каждый день.

13 сентября 2009 — О собаках

Одним из неисчислимых преступлений человеческого рода перед природой, его матерью, является выведениее неестественных животных себе на потеху: для ловли лис, зайцев, помещения в бюстгальтер или прыжков через искусственно созданные препятствия.

Выведя безобразных этих существ, человечество не поленилось снабдить их самым худшим из того, что в самом себе накопило: теперь эти животныые болеют неврозами, шизофренией, язвой желудка, сенной лихорадкой и мировой скорбью. Они не могут выйти на улицу без того, чтобы без жилетки и ботиночек не заболеть воспалением лёгких или катаром верхних дыхательных путей.

Для них создана целая индустрия из ветеринаров и дорогостоящих артефактов, ибо иначе они не выживут.

И тут вновь появляется собака степан, который и есть та самая собака, предкам которой, очень-очень дальним, однажды когда-то позволили остаться во дворе. Которая жрёт то, что дадут, спит в снегу и честно исполняет свою обязанность: облаять того, кто не принадлежит к нашей стае для того, чтобы хозяин стаи знал, что к дому подошёл чужой и вышел с топором.

Как объяснить собаке, кто тут является хозяином стаи — на этот счёт у собачьих психологов мнения разделяются. Я же не стал мудрствовать: однажды, когда степан прошлой зимой взялся среди ночи громко жаловаться на нелёгкую свою собачью жизнь, я вылез из-под тёплого одеяла (кто вылезал, тот знает, как это непросто), обул сапоги, подошёл к будке и пнул его со всего размаху сапогом по рылу.

Каковое деяние, наверняка уголовно преследуемое в культурных странах, возымело очень положительное педагогическое воздействие, как-то: собака степан раз и навсегда понял, что фамилия его начинается очень-очень далеко за последней буквой греческого алфавита. И ценность его туловища по нынешним рыночным расценкам не то, чтобы нулевая, а скорее отрицательная.

Как очень верно сказал почтальон Печкин: «Таких, как Вы, троих на шапку нужно».

А он же, Степан, умный, что-то там соображает. По-своему, по животному, но уж наверняка не хуже нас.

14 сентября 2009 — О природе

Наблюдал возле сарая поучительную картину: шершень, намертво влипший в паутину, с аппетитом пожирал хозяина этой паутины.

Как говорил один, утонувший в сортире, поэт-сквернослов: «Наутро там нашли два трупа». Или их было три? Лет уж тридцать произведение про Луку Мудищева не перечитывал ибо незачем его перечитывать.

14 сентября 2009

Всегда интересно: а вот откуда в голове иногда вылезает какая-нибудь непомерная хуйня?

Вот сегодня утром опять же приснилось, что певица Сурганова дала мне послушать диск, на котором Борис Борисович Гребенщиков поёт песни ансамбля сплин на немецком языке.

15 сентября 2009

Ну и надолго уже завершая тему собаки-степана, скажу, пожалуй, про него пару коротких похвальных слов.

В отличие от какого-то терьера, которого мы однажды собирались было взять в дом, с паспортом и фамилией, в которой было слово «фон», этот гопнег и быдло Степан мгновенно понял, кто в этой стае является пусть не вожаком, но самым ценным её представителем.

Мысль о том, что этого маленького и беззащитного мальчика можно укусить или даже просто показать ему зубы, когда этот мальчик дёргает его за уши или садится на него верхом, Степану просто не может прийти в голову, потому что такой мысли не бывает.

15 сентября 2009

Блядь, как же заебали уже предложения написать в моём жж про какую-нибудь торговую сеть или онлайновую игрушку.

Я не скажу, что мне не нужны деньги ибо они мне пиздец, как нужны, но даже у такого беспринципного человека как я таки есть несколько неприкасаемых ценностей.

Посылать их нахуй индивидуально — слишком много чести. Посылать оптом — так они ж мой жж не читают, они просто коврово бомбят по блогояндексу.

Объясните мне, пожалуйста, дорогие менеджеры среднего звена, почему вы (ну ладно, не вы, а ваши коллеги) так бесконечно уверены в том, что всё на свете поддаётся монетизации, то есть превращению в говно? И какая вам, то есть им, наступит радость, если всё на свете будет говно?

15 сентября 2009

Да, и вполне резонный довод о том, что менеджер среднего звена является существом подневольным и просто (нравится-не нравится) выполняет поручения менеджера старшего звена.

Почему выполняет, даже если не нравится — это понятно самому последнему кретину: жена, квартира, ипотека, кредит за машину. Жена, квартира и машина ему нравятся ровно в той же степени, в которой не нравятся распоряжения менеджеров старшего звена. То есть в сумме мы имеем ноль.

Потом, понятное дело, хочется квартиру поширше, машину почернее и жену поблондинистее (ну, это, впрочем, у кого как), и количество неприятных занятий увеличивается строго пропорционально.

Именно таким образом и поддерживается гармония этого мира.

Ну а про менеджеров совсем уже старшего звена лучше вообще не думать — за них можно разве что поставить свечку, если вы слишком уж добрый человек, и три раза перекреститься на всякий случай.

15 сентября 2009

Провинция — это слово всегда звучит пренебрежительно. А я, чем дольше тут живу, тем больше мне нравится.

Да, я очень-очень люблю Петербург, но, когда спускаюсь в метро или иду по Невскому, то часто думаю, что люблю его просто очень, а не очень-очень.

Есть расхожая легенда про то, что будто бы в Петербурге, если спросить старушку, как пройти к Петропавловской крепости, то она проведёт вам экскурсию по всему городу с разными историческими подробностями. Не знаю, может быть и есть такая старушка, но за десять лет жизни в этом действительно прекрасном городе я её ни разу не встретил. Может быть померла.

А вот в городе Великие Луки мы однажды с товарищем на машине спросили у идущей по тротуару барышни как доехать до кожно-венерологического диспансера (мне для гражданства было нужно. Абсолютно чист, кстати), так барышня эта доверчиво уселась в автомобиль, показала дорогу и рассказала кое-что из местного краеведения.

И любой гражданин, спрошенный в Невеле про местонахождение электроэнергосбыта, никогда не скажет, что он не местный, а наоборот, доведёт практически до самого этого энергосбыта крыльца, хотя и находится оно в совершеннейших ебенях.

Да что там говорить: вот даже взять государственные учреждения. В том же Петербурге для того, чтобы попасть в само помещение управления федеральной миграционной службы, нужно с вечера занять очередь из китайцев и таджиков, каковая очередь начинается ещё на улице, при том, что управление это находится на третьем этаже. А внутри кабинета, если посчастливится туда проникнуть, сидят озверевшие от этих самых китайцев и таджиков тётки, которые на всякий вопрос издают такой злобный лай, который не исполнит даже собака-степан.

А в Невеле приходишь в управление на улице Ленина, заходишь просто в комнату — там цветочки и женский коллектив. Подходишь к женскому, опять же, лейтенанту и предъявляешь свои бумажки.

Женский лейтенант ко мне, впрочем, очень сурова и придирчива. Всем остальным посетителям улыбается, а мне — никогда.

Правда в последний раз, когда я продлевал свою регистрацию, она вдруг эдак махнула пушистыми своими ресницами. Не знаю даже, как я увернулся, но выстрел попал в левое плечо. Кость не задета, рана чистая. Заживёт.

16 сентября 2009

Проперепиздопроёбанный рецидивист Лёша, в придачу ко всякой технике, спиздил зачем-то все диски для просмотра на компьютере. Надеюсь, что ему дали пожизненное. Ибо в результате этого преступления я уже три месяца не могу просмотреть кинофильм Квентина Дорвардовича (или как там его отчество) палп фикшн с английским, между прочим, звуком.

Я этот кинофильм считаю вообще лучшим фильмом всех времён и народов (маленький мальчик, впрочем предпочитает килбилл-1, но он ещё просто не вырос), и поэтому просматриваю его обычно один раз в два месяца. А тут жопа: залез на торренты — там какое-то мпег-четвёртое говно с безобразным переводом, а в тех местах, где этот фильм по идее можно было бы купить, барышни лупают глазами и такого названия никогда не слышали.

Да, просмотрел недавно уворованный с тех же торрентсов фильм про ублюдков.

Кто-то его страшно хвалил, кто-то страшно ругал. Я же, когда пошли заключительные титры, сидел перед компьютером в большом оцепенении.

Но, когда титры закончились, я энергично потряс головой и всё оцепенение оттуда вытряс. Ибо вряд ли кто во всём этом огромном мире любит творчество тарантины так, как люблю его я.

Я придумал ему оправдание: снять совместный американо-немецкий кинофильм про то, как евреи сдирают скальпы с немцев — это как сплясать гопак под лезгинку и песни Бориса Мокроусова. И он этот гопак сплясал.

Он не мог снять очередной список Шиндлера: репутация заставляет снять что-то скандальное, но в меру, в меру, так, чтобы и те, и другие, и третьи сказали «ну ты и загнул», но руку всё ж таки подали.

16 сентября 2009

Я вот сижу и смотрю в окошко. Мимо окошка едут безобразные камазы со щебнем — дорогу чинят. Лично я этому не рад: если починят хорошо, то пойдут мимо нашего дома ежесекундные фуры, и наискосок, напротив соседа выстроют круглосуточную шаверму для дальнобойщиков. То есть, надо будет отсюда уёбывать.

Ну да ладно — до этого пока далеко, а я всё о том же. Вот почитаешь новости: кризиз там, хуизис. Первая волна, вторая.

Картонный приёмник, волчьи глаза, журналистов и правозащитников каждый день убивают и к Рамзану Ахмадовичу такая личная неприязнь, что кушать не могу.

А выйдешь во двор — там солнышко, собака зевает. Под ногами хрустят яблоки и чавкают сливы. На грядке искривился последний уже в этом году огурец. Дрова колоть надо — скоро зима.

Две никак не пересекающиеся реальности. И кажется мне, что первую из них придумал кто-то очень нехороший.

17 сентября 2009

Просьба к дедушке Морозу (я первый в очереди): хочу услышать публично произнесённую Дмитрием Анатольевичем фразу «А вы, Владимир Владимирович, настоящий гусак!» И заключительный вывод в президентском послании к государственной думе: «Скучно жить на этом свете, господа».

Не потому, что меня так уж сильно интересует политика и прочая поебень, а для того чтобы посмотреть, что получится, если две реальности соприкоснутся.

17 сентября 2009

Ночами в деревне так тихо, что даже мышь звучит так, как будто на чердаке завелось порося. А если, не дай Бог, придёт крыса — то это вообще эскадрон гусар летучих и весь эскадрон в жопу пьяный. Проходящий в четырёх километрах одесский поезд звучит так, будто он проходит через наш огород, а заблудившийся какой-нибудь автомобиль при удачном ветре слышно уже из Сыроквашино.

В отапливаемом доме всё немного лучше, но я доживаю сейчас последние недели на летней веранде (в «келе», как называет её маленький мальчик).

А в двух метрах от угла этой кельи живёт многократно мной упомянутый степан. И вот часа в четыре ночи взялся он очень тихо и робко свистеть носом практически у меня под ухом.

Я как раз пытался заснуть, потому как веду сейчас преимущественно ночной образ жизни, и свист этот показался мне слишком громким. Поэтому я не поленился надеть калоши цвета морской волны и выйти побеседовать.

«Ну что, брат-степан, — сказал я ласково. — Дождь, да? Так это не дождь — это хуйня. Дождь будет с начала октября и до середины ноября. А потом, дорогой мой друг, будет снег. И будет он долго-долго, практически навсегда: ноябрь, потом декабрь, январь, февраль, март и ещё половина апреля. И мороз будет. Это в прошлом году максимум, то есть, минимум было минус двадцать. А в этом, как что-то мне подсказывает, будет сорок. И поводов повыть у тебя будет ещё очень-очень дохуя А пока, МОЛЧАТЬ, СУКА! Хотя ты и кобель».

Каковые убедительно произнесенные слова возымели на степана желаемое действие даже без всякого пинка по рылу.

17 сентября 2009

Накладывая сегодня в миску скотине степану лапшу с куриным окорочком, задумался вот о чём.

Ведь его же, то есть того степана, которого я описываю, не существует. Нет, он есть сам по себе, но всё, что я могу о нём сообщить — это мои собственные мысли, которые я мысленно напихал ему в голову. А на самом деле степан этот так же прост и бессмыслен, как сломанный ещё в прошлом году колун, подаренный мне двумя мореходами.

То есть я сам его придумал.

Хуже того — даже себя самого я тоже придумал, ибо если кто-нибудь не поленится заехать в нашу деревню, он там вместо меня обнаружит сонное существо с гноящимися от где-то подхваченного конъюктивита глазами, которое ни разу не читало ни одной своей книжки и пора бы вообще-то ему сходить в баню.

И деревню эту я тоже для себя придумал: если соседу показать фотографию этой деревни, он скажет: «Во, бля! А это где?»

И так всегда и везде: разговариваешь с каким-нибудь человеком и опять же мысленно засовываешь ему в голову свои представления о прекрасном. И говоришь с ним так, как будто они там есть. А когда вдруг выясняется, что представлений этих там нет, никогда не было и никогда не будет, ну, тогда что: бить морду или, если человек интеллигентный, то вежливо послать друг друга нахуй.

Значит человека этого придумать не удалось.

Какие-нибудь умные люди наверняка давно додумали эту мысль до конца и изложили в популярной форме, но я книжек давно уже практически никаких не читаю.

18 сентября 2009

Прочитал удивительную новость:

14:59

Житель Подмосковья расстрелял попугая соседки.

Подумал о том, что если бы я издавал газету в духе нынешних информационных поводов о жизни нашей деревни, то заголовки выглядели бы так:

14:23

Водонапорная башня опять не включена: жителям угрожает жажда и пандемия чесотки.

15:32

Мнение эксперта: гниющий урожай яблок способен вызвать нашествие гигантских червей.

16:01

Шершни-убийцы: можно ли спастись?

16:32

Первые жертвы собачьей лихорадки: собака степан чихает.

16:53

Прогнозы метеорологов неутешительны: зимой будет холодно.

18 сентября 2009 — К предыдущему

Что-то увлекла меня эта идея (лишь бы не работать).

Дальнейшие разделы в этой газете должны быть такие:

Личный опыт: как я добыл дров на зиму.

Колонка поэта: Ода на смерть коня:

«Ты был конём, простым и незалежным, а я был русским с мутною душой…» (читать далее)

Фото дня: Портрет щеколды

19 сентября 2009 — Оскорбления

Надо бы обобщить свой опыт интернет-оскорблений в назидание будущим поколениям.

В древние времена, когда большинство из вас в лучшем случае играло в денди с пластмассовым джойстиком, а в русскоговорящей части мировой сети все были друг с другом знакомы, я поначалу просто тупо гавкался с неприятелями, переходя порой на визгливый лай. Потом было очень стыдно.

Затем я обучился азам ледяной вежливости, которая в некоторых случаях гораздо эффективнее. «Вы» с заглавной буквы и так далее.

Потом я придумал такой метод: нужно написать неприятелю самое гнусное сообщение, которое только можно придумать, затем три раза вдохнуть и выдохнуть и нажать на кнопку кансел. Оно всегда доходило до адресата, уверяю вас.

Ещё потом я сообразил, что самым большим оскорблением для оскорбляющего является полное отсутствие реакции со стороны оскорбляемого. То есть он расстрелял два рожка, а с дуба даже жёлудь не рухнул. Это в физической жизни оскорбление требует физического же ответа. А тут чего: нолики да единицы. Электричество.

Ну и последний пока что метод — это просто не заметить, что кто-то там разрядил два рожка в твою сторону. Да хоть двести. Похуй.

19 сентября 2009

Ну и закругляя тему оскорблений.

Есть такая легенда про смерть Брюса Ли (врут наверняка), что будто бы он на исторической своей родине однажды как-то невежливо поздоровался с тихим старичком и тот просто ткнул ему пальцем в грудь, а через два дня Брюс Ли помер.

Сюжет этот более подробно раскрыт в кинофильме всеми нами нежно любимого Квентина килбил-2.

Так вот. Если действительно очень уж хочется, аж сил никаких нету, кого-то насмерть оскорбить, то не нужно, подобно одному знаменитому повару, брызгать из брандспойта хуями и пиздами. Достаточно ткнуть пальцем в одну-две точки.

Как их найти? Извините, не могу объяснить, но я иногда умею.

Печальное же состоит в том, что лучше всех находить эти точки получается у самых нами любимых и близких людей, но это уже совсем другая тема.

19 сентября 2009 — Юбилейное

В мемуарах режиссёра Соловьёва, которого многие нецензурно бранят, а я его очень люблю за кинофильм про чёрную розу-эмблему печали, есть хороший рассказ про то, как они однажды с ныне покойным Кайдановским, будучи в Питере сняли на гинекологическом конгрессе трёх молодых гинекологинь и пошли с ними пьянствовать в гостиницу Астория к Никите Михалкову.

Ну, сидят, выпивают, закусывают, барышни хихикают и млеют. И тут между делом Никита Сергеевич вдруг брякнул про то, что мол Меньшов снял очень хороший фильм «москва слезам не верит», который даже получил оскара.

«Это чудовищная картина», — сказал Кайдановский таким голосом, после которого сначала наступила тишина, а потом, как пишет режиссёр Соловьёв, поднялся чудовищный матерный гвалт.

В общем гинекологинь так никто и не выебал.

А мне этот фильм не то чтобы нравится, а как бы сказать. Симпатичен, наверное. Даже несмотря на слесаря гошу с грязными его сапогами и кошмарным выебоном.

Пересахаренная история, но там есть запах того времени: шикарная гэдэровская стенка и ещё более шикарная шестёрка со слегка стучащим мотором, раздвижная тахта, бони-эм из наушников, мельком показанная юная сиська, армянский профессор в кепке. Ну, и самое главное: «Будем дружить семьями!»

Это не самый любимый мой кинофильм, но и отвращения не вызывает.

20 сентября 2009 — Обещал к утру стереть. А пускай висит.

Лет тому двенадцать назад произошла со мной до боли зубовной банальная история.

Ну, то есть, была у меня тогда дико, даже, не побоюсь этого слова, до опизденения любимая женщина и самый лучший друг, которого можно вообразить — не в нынешнем смысле друг, а тот, который больше чем родня: он меня и из милиции вытаскивал, и последнюю сигарету пополам, ну и всё такое. Такой, с большой буквы, Друг.

А тут хуяк!: в одну секунду ни женщины, ни друга. Человек современный, он бы пожал плечами: ну и что тут трагического? Но я же замшелый.

И вот в небольшом моём уютненьком внутреннем королевстве вместо плюшек, самовара, по пиесят и женщины только что из-под душа — ветер свищет и собаки воют.

Я тогда молодой ещё довольно был. Снаружи меня били не раз, а вот чтобы изнутри, да так внезапно — это тогда ещё было сильно больно.

Ну, чего делать: купил ящик водки для того, чтобы мысли в голове как-то остановить и на всякий свой мысленный вопрос отвечать: «Ы?» Перестал ходить на работу и передвигался по дому строго на четвереньках. Спал на полу голым. Просыпаясь иногда, нашаривал рядом с собой бутылку и наклонял её ко рту. Так я провёл неделю или может быть две — увы, со счётом времени были проблемы.

Почему я тогда не поймал белку и вообще до сих пор живой — это вопрос не ко мне.

Но потом ничего — всё помаленьку наладилось.

Женщину я через месяц реабилитировал: ну что с них взять, с этих баб? — они ж только пиздой своей думают.

А вот бывшего друга я проклял навсегда без права помилования. Потому что это было как если бы он выстрелил мне между лопаток, а я выжил.

Он приходил как-то мириться, но был безжалостно послан нахуй.

С тех пор прошло двенадцать лет с половиною (да, в феврале то дело было).

В позапрошлом, кажется, году приезжал в Питер томский профессор Валера, общий когда-то наш знакомый с этим бывшим другом, и насильно всучил мне бумажку с его лондонским телефоном. Но бумажку эту я тут же выкинул, потому что мне её было неприятно даже засовывать в карман.

Это не острая какая-то обида, типа как в килбиле — я про неё вспоминаю не то, чтобы не каждый день, а даже и не каждый год, но всё равно. Не забуду, не прощу. Я не злопамятный — я просто всё помню.

А тут, ворочаясь в своей келье и перебирая в памяти некоторые факты своей биографии (для дела нужно), наткнулся снова на эту историю.

Разархивировал её из головного мозга, просмотрел ещё один раз и вдруг как-то очень легко и из самой глубины своей души произнёс неканонический, наверное, текст: «Ну ладно, Серёга, хуй с тобой. Я тебе больше не судья».

И выпал вдруг из меня, пусть иллюзорный, но очень тяжёлый кирпич. И стало мне легко. Потому что это была наверное последняя серьёзная для меня обида, которую я зачем-то с собой столько лет таскал. И вытекли из меня слёзы (при том, что трезвый), аж подушку потом пришлось переворачивать. Хорошо, хоть никто не присутствовал, а то бы неудобно было.

Желающие при желании могут счесть это сообщение проповедью.

21 сентября 2009

Читаю иногда коментарии и думаю: вот до чего ж всё ж таки удивительные существа — люди.

Некоторые всё понимают, другие вообще ничего не понимают, одни кретины, другие прекрасны, одних хочется послать нахуй, а с другими нужно выпить сразу по двести.

И все живые.

И если бы я был Господь Бог, то сидел бы и улыбался незаметно в свою бороду. Потому что нехуёво они придуманы.

21 сентября 2009 — Про патриотизм

Я не люблю государство, вообще никакое. Будь оно американское, европейское, дзен-буддийское или уж тем более своё родное.

По внутреннему своему устройству я прирождённый анархист, хотя и не прочитал ни единого сочинения Кропоткина или Бакунина.

Что, впрочем не мешает мне в некоторых экстремальных случаях вызвать скорую помощь или набрать заветный номер ноль-два. Каковые, кривись тут или не кривись, и есть результат деятельности этого самого государства.

Когда вдруг внезапно это государство починило дорогу от Порхова до шоссе Петербург-Псков, я готов пожать ему руку (целоваться, впрочем, со свиножопой этой мордой не готов).

Мне не нравится нынешний президент. И прошлый не нравился. Позапрошлый был весёлый, но очень за него стыдно. Позапозапрошлому я бы с удовольствием набил морду. Не за министра иностранных дел Шеварнадзе, а за то, что мне лично из-за него набили морду в очереди за водкой в восемьдесят шестом.

Двоих предшествующих пропускаем: ффух — и нету. А потом тихий и уютный, как американский винни-пух, леонид-ильич.

Там потом, отматывая ленту назад, Никита Сергеевич с натёртой суконкой лысиной, иосиф виссарионович с герцеговиной флор, председатель Общества Чистых Тарелок, канонизируемый или уже канонизированный болван (мальчика жалко), и дальше, дальше обратно.

Но я опять же вот про что. Ну не люблю я петра-первого, иоанна-грозного и даже, страшно сказать, на ярослава-мудрого я хуй клал с прибором.

Однако же вот за это пространство, которое благодаря им или вопреки им, образовалось и пока что существует, я глотку при возможности выгрызу, выплюну и утрусь рукавом.

22 сентября 2009

Блядь! Почему мне никто не даёт денег на съёмки? Придумал видеоклип.

Значит так. Интродукция: захолустный американский городишко. Суровые домохозяйки, баптистская церковь, пастор в воротничке. Дети щебечут.

Ночь. Гроза. В центр главной площади, где все магазины, ударяет очень толстая молния.

Дальше очень быстро: в каждом доме выбиваются изнутри дверцы шкафов (очень много щепок) и оттуда выползают Скелеты. (снимать максимально карикатурно, в стиле самого дешёвого хоррора). Идут, шатаясь, на главную площадь и становятся в её середине (гроза продолжается, но уже вдалеке).

Вокруг постепенно собираются местные суровые мужики с ружьями. Льёт проливной дождь.

Конец интродукции.

И тут самый главный Скелет три раза щёлкает пальцами и запевает голосом Луи Армстронга песню «лет май пипл гоу» (нет ли в этом антисемитизма? Нет.)

Остальные Скелеты начинают щёлкать пальцами и тоже подпевать. Потом к ним присоединяются суровые мужики. Из домов выходят женщины с младенцами на руках и движутся в такт.

Затем Скелеты организованно уходят в сторону горизонта, провожаемые криками «Яхху!», «Вау!», «Кул!», «Факин шит!»

Гроза кончается вместе с дождём. Над горизонтом встаёт огромное солнце. Луи Армстронг замолкает и слышна тихая песня из неуловимых мстителей: «Вы нам только шепните, мы на помощь придём».

Конец.

22 сентября 2009

Надо ехать завтра в город Петербург.

Нет, по тем, к кому я еду, я весьма соскучился.

Но для этого ж надо штаны стирать, калоши снимать и носки обувать.

А приедешь — так там ещё, когда ходишь по улице, нужно городскую морду на лице изображать.

Ох, грехи мои тяжкие.

23 сентября 2009 — Сообщение в космос

Тут один хороший человек, уезжая из нашего дома, оставил шесть пачек сигарет, дорогих (хуй вам — не скажу, как называются, бабки сначала пусть заплатят) и суперлёгких. У него сын недавно родился и поэтому он в городе не курит. Ибо, как выяснили британские учёные, третья стадия пассивного курения состоит в том, что если младенец будет каждый день четыре года сосать по шесть часов в сутки лацкан пиджака своего курящего на балконе отца, то вероятность возникновения у него воспаления простаты к семидесяти годам увеличивается на двадцать шесть процентов (хороший человек, не обижайся, пожалуйста).

Я же вообще-то курю сигареты за двенадцать рублей (тоже хуй вам, а не реклама). А тут прозевал бездарно вчера автолавку и хорошие мои сигареты кончились. Ну, что поделаешь — стал курить суперлёгкие. Курю-курю: никакого вредного воздействия на организм. Типа как симулякр с лампочкой для желающих бросить. Ну или как надувная женщина.

Я не пробовал, впрочем, ебать надувных женщин. Мне как-то одна знакомая подарила трофей, оставшийся после соревнования по сплаву на надувных женщинах (есть в ленинградской области такое соревнование). «Целка! — сказала знакомая с гордостью. — Ни разу не ёбаная!»

Но я посмотрел на это чудовище с ужасом, выдернул из него пимпочку, скатал в трубочку и засунул в самый дальний ящик стола на тогдашнем моём рабочем месте. Не знаю — может быть она кому и пригодилась — я там давным-давно не работаю.

Вообще стыдно признаться, но вот уже голова седеет, а я так ни разу и не выебал надувную женщину, не засунул хуй в резиновую пизду и ни разу не вставил себе в жопу анальную затычку. И не хочется. Вот такая беда.

И из всех чудес порносексиндустрии я так и предпочитаю по сей день просто женскую пизду — родную, живую и настоящую.

А если вокруг этой пизды ещё и расположена любимая женщина — то лучше этого вообще ничего нельзя придумать.

23 сентября 2009 — Извещение

Предыдущий мой пост удалён по просьбе Романа Григорьевича Лейбова, ученика Ю.М. Лотмана, профессора Тартуского университета и старейшего русскоязычного пользователя ЖЖ.

Приношу свои личные извинения тем, кто оставил под этим постом комментарии.

24 сентября 2009 — Ворчливое из Щербакова

В библиотеке библиотекарь мне не чета, вестимо.

Я-то, понятно, токарь да пекарь — что голова, что шляпа.

А он прочёл все книги, сидит он, строго глядит он мимо —

прямо завлит губернский, король гишпанский и римский Папа.

Да, и самое там хорошее, родное и близкое (с поправками на местный колорит):

Мне ничего не надо. В квартиру въехал, обои клею.

Хлеба до завтра хватит, кефиру вдоволь, стреляться глупо.

Из дому выйду, гляну, моргая, встану — и прямо млею:

слева скульптура, справа другая, посередине — клумба.

24 сентября 2009 — Ещё одно извещение

Приношу свои публичные извинения Роману Григорьевичу Лейбову за то, что в предпредыдущем сообщении не уточнил, что лично он меня ничего удалять не просил и, тем более, ничего от меня не требовал, а просто высказал в пространство просьбу оставить дедушек в покое, перестать расчёсывать грудь и быть из-за этого похожими на павианов.

28 сентября 2009

Ну вот, после того, как страсти по поводу одной известной статьи немного улеглись, то есть совсем улеглись, я, по некотором размышлении, решил таки вернуть свой не так давно стёртый пост. В конце концов, это мой журнал — хочу пишу, хочу стираю, хочу снова вешаю.

Пусть висит.

===============

«Мой дедушка Яков Абрамович…», — говорю я иногда эпическим голосом во время каких-нибудь посиделок после двухсот на рыло. (Мы знали! Мы знали! — радуются собутыльники).

Да, так вот, мой дедушка Яков Абрамович вовсе не был моим дедушкой.

Дедушкой моим был Юрий Васильевич — человек с крайне энергичным и подвижным характером, из-за чего постоянно сидел то в тюрьме, то в немецком концлагере, а потом опять в тюрьме. Количество его детей до сих пор никем не учтено: среди них были даже азербайджанцы.

В последний, а правильнее сказать, в первый и последний раз я видел его за пару лет до его смерти в начале девяностых.

Это был очень аккуратный старичок в военной рубашке с хитрыми глазами, чем-то похожий на писателя Шолохова. Мы с ним выпили немного, поговорили про штрафную роту, про концлагерь Маутхаузен и генерала Карбышева, которого в этом концлагере превратили в ледяную глыбу.

Дед Юра, подобно писателю Достоевскому очень скверно отзывался о поляках: «Вот французы нормальные были — если придёт к ним посылка, то всегда поделятся. А эти — накроются одеялом и жрут по ночам».

Потом я сходил ещё за одной бутылкой, потом ещё за одной. В результате дед дотащил меня до дома, благо, было не очень далеко, уложил на койку и пошёл в кухню пить чай и любезничать с моей совсем тогда молодой женой.

Могучий был старик. Мне бы хоть половину.

Да, а бабушка Галина Алексеевна, святая женщина, долго этого деда терпела — родила от него двух детей, в том числе моего отца, но даже у самой святой женщины терпение в конце концов кончается. Так что когда уже после войны дедушка в очередной раз вернулся из лагеря или вообще непонятно откуда, бабушка его не пустила на порог и вышла замуж за Якова Абрамовича. Потому что надо же в конце концов хоть немного пожить спокойно. Тем более, что и бабушка тогда сама совсем недавно вышла из лагеря, в который попала по идиотскому доносу мерзавца-соседа. Пробыла там, правда, по тем временам, недолго — всего два года.

Отца моего и тётушку кормила её мать, моя прабабушка — баба Оля. Ну как кормила — нечем было кормить. Хозяйства-то толком никакого не было — муж бабы Оли как сел в тридцатом за то, что отказался кого-то раскулачивать, так и сидел до пятьдесят третьего. А без мужика в деревне какое хозяйство? Да ещё в семье врага народа.

Сердобольные казахи тайком забрасывали им по ночам в окно баурсаки (это такие пончики, испечённые на бараньем жире). Тем и жили.

А Яков Абрамович был человек видный: он был директором лучшего в городе ресторана, который в аэропорту.

Я его помню, хоть и маленький совсем был тогда: он был всегда весёлый, лысый и круглый.

Директору ресторана в общем-то вовсе не обязательно уметь готовить пищу, но готовил он её замечательно. Баба Оля, царствие ей небесное, при том, что была большой прибаутошницей и знала все самые глубинные тайны народной мудрости, славилась ещё тем, что из любого набора продуктов неизменно готовила абсолютно несъедобное блюдо, которое, едва понюхав, отказывались есть вообще все.

Яков же Абрамович, вернувшись с работы, тоже нюхал это блюдо, тоже морщился, но незаметно, так, чтобы не обидеть тёщу, чего-то туда подсыпал, подливал, подмешивал и непременно добавлял туда чайную ложечку сахара. После чего блюдо съедалось всей семьёй за пятнадцать секунд.

Умер он от рака когда мне было лет шесть. На похороны меня не повели, но потом я был с родителями, тётушками и бабушкой на кладбище. Там я собственными руками посадил в землю тоненький прутик в головах у не моего дедушки Якова Абрамовича.

Лет через двадцать пять я снова побывал на той могилке — там стоял огромный тополь. «Это ты посадил», — сказал отец. «Да помню», — сказал я. Тополя растут быстро.

А пару лет назад тётушка рассказала мне историю весёлого Якова Абрамовича.

Двадцати с небольшим лет от роду он, спрятанный на сеновале белорусскими соседями, наблюдал расстрел всей своей семьи. Потом как-то перешёл линию фронта, прибился к какой-то части и, как обычно говорят о ветеранах, дошёл до Берлина. И у меня в детстве была эта, оставшаяся от дедушки Якова Абрамовича, медаль «За взятие Берлина». И та самая медаль за город Будапешт была.

На что-то я их потом сменял, уже в школе, кажется на фантики от жвачки с миккимаусом. До сих пор стыдно.

А теперь, бляди, расскажите мне ещё что-нибудь про презрение потомков.

30 сентября 2009

В холодные осенние вечера в деревне я ставлю на непрерывное воспроизведение мультфильм про то, как вороны обманули змея. И фтыкаю, фтыкаю. Ибо прекрасно.

Аку, с днём рождения.

30 сентября 2009 — О нашем городском быте

Вчера в городской квартире завёлся кот без имени и фамилии, и маленькому мальчику поручили его как-нибудь назвать. «Один» — сказал мальчик. Потом понял, что это не очень кошачье имя. «Семь-два», — сказал он, подумавши. Это была мысль в правильном направлении.

В конце концов кота назвали Семь-сорок, для краткости Сёма.

Должен же быть в доме хоть один еврей для того, чтобы во время приступов животного антисемитизма орать: «Опять под кресло нассал, жыдовская ты морда! В кране! Где вода в кране?! Почему отопление ещё не включено?!»

Октябрь

1 октября 2009

Говорят в Литве готовят закон про то что запрещено не возмущаться советской оккупацией.

Процесс пошёл, как говаривал один пятнистый генсек.

Ожидаю, что в скором времени каждому человеку, въезжающему в свободную и демократическую страну, будет вручаться список предметов и событий, которыми он обязан восхищаться и не имеет права отрицать под страхом тюремного заключения. Так, например, турист, путешествующий в Турцию через Азербайджан и Армению, будет обязан сменить своё мировоззрение не менее трёх раз.

Орвел тихо сосёт в своём гробу.

7 октября 2009

В последний раз я участвовал в массовой демонстрации трудящихся году в восемьдесят, даже не припомню каком. Помню, что как раз в том, в котором взорвалась чернобыльская аэс. Тогда демонстрации были хорошие, весёлые — типа повод выпить в кустах портвейну из горла.

С тех пор не ходил никогда — ни с нашими, ни с вашими, ни за, ни против. Просто не выношу коллективных действ.

А вот в субботу, пожалуй, схожу[7]. Не потому даже, что башня эта оскорбляет моё эстетическое чувство. Хотя действительно оскорбляет — это Москву уже ничем невозможно изуродовать. Хоть конскую залупу выше останкинской башни построй на красной площади — хуже уже не будет, а Петербург обезобразить ещё вполне можно. А потому, что хуёвина эта с моей личной точки зрения нарушает равновесие. Но это, впрочем, мои личные заморочки.

Я ни одной секунды не сомневаюсь, что башню эту построят, даже если вообще всё население города ляжет вокруг него костьми («Белкин, ТАКИМИ деньгами не рискуют» — как было сказано в фильме Брат-2). Ну так что ж? Делать что-то безнадёжное — что может быть прекраснее этого? Да ничего.

8 октября 2009

Как только чуть-чуть светлеет за окном, маленький мальчик немедленно садится в кровати и кричит с восторгом: «Папа! Утро!»

Ох-хо-хо. Вылезаю с закрытыми глазами из-под одеяла, шаркая войлочными тапками, бреду на кухню, ставлю вариться кашу и два яйца в ковшике.

Тут прибегает мальчик и с гордостью показывает горшок. «Отлично получилось! — говорю. — Можно выкидывать. Подожди, сейчас кашу засыплю и вытру попу». «Митя сам!» «В полнолуние, — говорю я назидательно, — попу не столько вытрешь, сколько размажешь». «А?» — озадачивается мальчик. Молодой ещё, классиков пока ещё не всех знает.

Мы вот уже вторую неделю ведём в городе тихую холостяцкую жизнь: мама уехала на прославленную писателем Битовым Куршскую косу, чтобы кольцевать птиц, а мы тут поливаем растения, кормим черепах и пытаемся обнаружить недавно заведённого кота Сёму. Он точно где-то есть, потому что насыпанная в его миску пища исчезает бесследно. Сколько насыплешь — столько и исчезнет. А самого кота обнаружить невозможно. Точно — еврей.

Потом мы идём шуршать листьями в парк Сосновка, который прямо через дорогу. То есть, это я шуршу, а мальчик с воплями носится между берёз, которых в парке Сосновка куда больше, чем сосен. Приносит иногда гриб: «Папа, хороший гриб?» «Плохой гриб, выброси». Бросает и яростно топчет. Убегает. «Папа! Малина!» «Митя! — говорю я опять назидательно. — В октябре малины не бывает».

Приносит на ладошке, показывает: действительно две ягоды малины. Он же не знает, что в октябре малины не бывает.

Что-то я сентиментальный совсем стал.

9 октября 2009 — Композитор Каравайчук

Прочитал с утра письмо деятелей культуры города Петербурга в защиту башни и ни к селу, ни к городу (ассоциациям не прикажешь) вспомнил вдруг байку, рассказанную как-то Голубенцевым.

Значит, давался как-то в городе Петербурге торжественный концерт по поводу какой-то важной даты — дня города, может быть, или чего-то там ещё. На концерте присутствовала сама Валентина Ивановна и другие замечательные люди.

Состав выступающих на таких концертах не меняется уже много лет: мушкетёр Боярский в шляпе, добрый доктор Розенбаум, кудрявый композитор Корнелюк, пожилая, но по-прежнему сдобная Людмила Сенчина, ну, и бессмертные Эдита Пьеха (иногда с внуком) и Эдуард Хиль, коих я помню больше лет, чем живу на этом свете. В общем, чем богаты.

И тут вдруг внезапно выходит на сцену композитор Каравайчук.

Если кто не знает, кто такой композитор Каравайчук, он может подробно почитать про него в журнале у Александра Николаевича Житинского.

Если вкратце, то это такой композитор, которого одни считают абсолютным гением, а другие полным идиотом. Впрочем, одно другому не мешает. Если вообразить себе самый скверный характер, который возможно вообразить, то у композитора Каравайчука он ещё хуже. Живёт он в крошечной комнатке, в которой едва помещается рояль. За этим роялем он обедает и на нём же спит. Когда его приглашают куда-то выступить, он снимает с подушки свою единственную ни разу не стиранную наволочку для того, чтобы надевать её на голову во время выступления.

Тот, кто пригласил такого человека на торжественное мероприятие, наверняка понёс впоследствии самую суровую и совершенно заслуженную кару. Ибо это было актом чистейшего и неприкрытого вредительства. При Сталине за такое вообще расстреливали.

Ну, и значит, выходит этот композитор Каравайчук к микрофону и говорит своим невыразимо противным скрипучим голосом: «Дорогие друзья! Всё то, что вы тут слышали, — это была страшная поебень. Для тех, кто думает, что он ослышался, повторяю: ПО-Е-БЕНЬ. А теперь мы будем слушать музыку».

И в мертвецкой тишине, в которой не пискнула даже Валентина Ивановна, композитор Каравайчук сел за рояль, надел на голову наволочку и заиграл что-то волшебное.

11 октября 2009

Ну чего. Сходил на митинг. Больше никогда не пойду.

Как очень правильно сказал человек Миша, когда мы уже выпивали водку в каком-то погребке: «Вот уж никогда не подумал бы, что окажусь по одну сторону баррикад с теми людьми, с которыми на одном поле срать бы не сел».

Когда я однажды жил в Вологодской области, сосед мой рассказывал такую теорию, что в каждом человеке живут вши. Пока человек сильный, они спят, а как только он ослабеет, вши просыпаются и лезут наружу. «У меня мама когда помирала, — рассказывал сосед, — так они прямо по стенам ползали». Про вшей не уверен, но про политические партии не сомневаюсь.

Я наивен, да, и политически безграмотен. И потому не ожидал, что буду маршировать под знамёнами кпрф и протухлого яблока. Советские-антисоветские — какая в жопу разница. Я, несмотря на тщательно декларируемый цинизм, вообще-то являюсь трепетным романтиком с нежною душою, погребённой где-то там под чугунными плитами. Уже и сам не знаю, где она там, но она наверняка где-то есть, потому что иногда оттуда из-под завалов что-то слабо попискивает.

Ну в общем гражданский зуд я почесал на много-много лет вперёд.

Да и хуй с ними всеми. Выпили по сто, потом ещё по сто, потом пришёл Саша Етоев и тогда выпили сразу по двести. Отпустило.

До дому дошёл на своих ногах. И то слава Богу. Всё к лучшему в этом самом лучшем из возможных миров.

14 октября 2009 — Техническое

Не буду оригинальным: включил капчу для нефрендов. Сам эти капчи ненавижу, но очень уж надоело каждое утро вычищать говно.

Супу привет.

15 октября 2009

Начало безнадежной осени, а потом и ещё более безнадежной зимы у всех происходит по-разному.

Кто-то достаёт из зеркального шкафа слегка уже заплесневшие дублёнки или что там нынче в моде; кто-то переносит бочку с крантиком из веранды в дом с отоплением, кто-то конопатит окна, ибо жизнь коротка, а стеклопакеты вечны и слишком дороги.

Я же, приехав домой в деревню, со внутренними слезами переволок компьютер из летней кельи поближе к печке — пускай они вместе согревают пространство. Закуплено термобельё и влагонепроницаемые ботинки. Валенки согреваются на печке, собака-степан скуп на звуки, хмур и сосредоточен: ростит на себе подшёрсток. До апреля ещё стучать зубами и стучать.

15 октября 2009 — Техническое-2

Немного удивился тому, как много людей не знают, что такое капча.

Капча — это два слова, написанные неразборчивым почерком, которые нужно напечатать в специальном поле при отправлении комментария. Теоретически это должно отпугнуть роботов, но посмотрим, работает ли. Во всяком случае сегодня с утра мне ничего стирать не понадобилось. Если работать не будет — уберу. Читать записи эта штука никак не мешает, мешает только при отправлении комментария.

Ещё раз повторяю, что я сам это дело ненавижу, но ещё более я ненавижу наблюдать у себя в журнале бездушных женщин, которые бездушно сосут бездушный хуй. Я очень положительно отношусь к оральному сексу, но не до такой степени.

Да, и вопрос: ну и что же делать с бабочками? Коллекционной ценности они не представляют ибо стандартный для наших мест набор: крапивницы, павлиньи глаза, траурницы да адмиралы. Сидят на окошках и крылышками бяк-бяк-бяк-бяк. А я уж чай не воробушек. Спать не хотят, потому что в доме тепло, а на улицу выгнать жалко.

15 октября 2009 — Книгоиздание

Я тут недавно обобщал опыт интернет-оскорблений. Не знаю, может быть кому-то это оказалось полезным. Пускай даже двум-трём человекам, но всё ведь не зря.

Обобщу-ка я тогда некоторый скудный свой опыт книгоиздания. Вдруг некоторым начинающим литераторам и этот опыт чем-нибудь да поможет.

Разумеется, я не являюсь, мягко говоря, чрезмерно популярным автором, но тем не менее за свою жизнь имел таки опыт общения с пятью-шестью издательствами, из которых некоторые были топовыми (гадкое слово, но что поделаешь), а другие были более типографиями, нежели издательствами.

Так вот, правило первое и самое важное: НИКТО НИКОГДА ни в первом типе издательств, ни уж тем более во втором не читает так называемого самотёка. Ибо никто в мире не ненавидит книги так, как их ненавидят в издательствах. Даже дядя кота Матроскина, который служил при гуталиновой фабрике, не так сильно ненавидел гуталин, как издатели ненавидят книги. Книга — это всегда убыток, геморрой, сварливые или ебанутые авторы, подлец-оптовик и проч. и проч.

Вечный вопрос — что делать начинающему автору?

Вариант самый простой: если у автора есть деньги, то любое, даже самое уважаемое издательство, скромно закрыв глаза, издаст книжку тиражом в тысячу-три экземпляров. Честь мундира — штука хорошая, но растяжимая. Да, есть такие издательства, которые содержат жёны успешных препринимателей, в бизнес-план которых заранее внесён плановыый убыток. Но понравиться такой барышне — это очень отдельный талант.

Вариант сложный: лично ломиться в уважаемое издательство, пока там, согласно древнему анекдоту, не решат, что проще дать, чем объяснять, почему давать не хочется. Издадут и забудут.

Ну, и третий, самый сложный: это когда некий человек, которого уважают в уважаемом издательстве, порекомендует от чистого сердца и совершенно бескорыстно некоего никому не известного бумагописателя. Это высший пилотаж, петля Нестерова в тумане и стечение созвездий. Я, например, ещё в прошлом веке в первый раз опубликовал свой рассказ исключительно потому, что у поэта Иртеньева в компьютере завёлся злобный вирус и друг мой Игорь, чиня этот компьютер, случайно упомянул мою фамилию.

Да, есть ещё четвёртый вариант «популярен в ЖЖ», но я про него ничего не знаю, так что без комментариев.

А вообще, как сказал давеча директор одного уважаемого издательства, время бумажных книг кончилось, нравится нам это или не нравится. Мне, честно сказать, не нравится, но я вообще ретроград по жизни. Но, скрипя зубами, я вынужден таки признать правоту этого директора. Если не будет ядерной войны, то действительно кончилось.

16 октября 2009

Вот тутСлава дал ссылку на некоторые безобразные события.

Я по этому поводу вот чего думаю.

Есть некоторые штуки, которые не обсуждаются. Почему, например, взрослой тётеньке можно засунуть хуй в рот, а маленькой девочке нельзя? А потому что это аксиома из которой потом выводятся теоремы.

И потому, не трогайте. Ни Винни-пуха, ни Ёжика, ни Волчка, ни кота Матроскина. Не для вас это было сделано, ёбаные вы правообладатели.

Это не вам принадлежит, а нам. Тем, кто умеет ответить на вопрос «а для чего на свете пчёлы», умеют сказать слово «псих» и знают, как нужно правильно есть бутерброд.

16 октября 2009

Вышел на крыльцо, дабы в соответствии с присказкой почесать своё яйцо. Хорошо! Солнушко светит, термобельё это самое яйцо усердно согревает. Редфокс называется.

Это вам, дядя Петя и дядя Рома, бесплатная реклама, которой вы не просили.

Вышел за ворота, а там, вот нихуя себе — ещё и автолавка стоит. Праздник-праздник. За что же мне такое счастье?

Купил себе сосисок и бутылку белорусского пива. Ну и собаке-степану самой дешёвой колбасы, которая бывает в ассортименте. Пускай и он порадуется последним тёплым дням.

16 октября 2009

Ну и о хорошем.

Неделю тому назад сдал наконец в издательство свою книжку.

Ох, как же она меня заебала. Мне авансом выдали какие-то деньги (очень были нужны как всегда). Через два года напомнили: «Ээээ, Дмитрий, вы вообще-то книжку обещали».

Я тогда пришёл к директору этого издательства, закинул ногу на ногу (потому что деньги у меня в тот момент были) и сказал: «А давайте я вам отдам деньги обратно? И никто не будет ничего друг другу должен».

На что директор (уважаю) ответил мне так: «Мне ваши деньги нахуй не нужны. Мне книжка ваша нужна».

И тогда я из уважения к директору сел наконец писать книжку. Я не мог её не написать. Она висела надо мной как гигантский кирпич.

С тех пор прошло ещё два года.

Каждое утро я просыпался с мыслью: а книжка-то не написана! Я тогда брал косу и шёл косить траву, дабы заглушить её шуршанием крики совести.

И вдруг — хуяк, в самых неподходящих условиях, когда жена уехала кольцевать птиц на Куршскую косу, а я бродил с маленьким мальчиком по лесопарку Сосновка, я вдруг однажды ночью сел за компьютер и собрал в кучу всю ту хуйню, которую собирался собрать все эти четыре года.

И посмотрел я на то, что получилось. Получилось что-то очень беззащитное, в которое можно сморкаться с двух метров. Не смешное.

Лёг в кровать к маленькому мальчику. Было семь часов утра. Маленький мальчик обнял меня за шею и сказал во сне «Митя люблю папу».

Через два дня сходил в издательство, мне там директор дал несколько разноцветных бумажек, которые я тут же отправил маме в город Астана. Но на банку пива, впрочем, немного денег осталось.

Это я к тому, что в данный момент я, пожалуй, что счастлив.

17 октября 2009

А вы ведь небось думаете, что выражение «темно, хоть глаз выколи» — это некая художественная гипербола.

Ага. Я вот тут вышел ночью, как тут выражаюстся «на двор», а если по-простому, то поссать и увидел, что такое тьма. То есть вообще нихуя не увидел. Постоял специально минут десять. Спелеологи рассказывают, что в пещерах, где нет вообще никакого света, у человека включется некое вторичное зрение. Не знаю, в пещерах может быть и включается, а на открытых пространствах — нихуя. И замёрзнуть, слегка выпимши, насмерть на собственном крыльце, потому что не сумел найти дверную ручку — это не анекдот.

Ну да впрочем и хуй с ней, с тьмой. В утренней автолавке вот вместо перманентно пээмэсной тётки Лены завелась юная барышня Оксана. Когда она насыпает для скотины-степана два кило макаронов, я целомудренно смотрю в сторону, дабы не увидеть вытутаированный на ней чуть выше жопы узор. Ибо я люблю свою жену и никого больше. И тем горжусь.

17 октября 2009

Да, и немного про Оксан.

Когда мне было года двадцать четыре и я обучался в институте иностранных языков в городе Алма-Ата, я однажды насмерть разругался по пустяковому поводу (типа книжку кто-то у кого-то взял почитать и не отдал) с сожителями по общежитию и переехал жить к приятелю по пьянкам Андрюхе на угол Абая и Баумана. У него как раз комната пустовала, а времена были ещё не очень монетизированные, то есть задаром.

Жили бурно. У меня был стереоламповый проигрыватель с подключенным к нему катушечным магнитофоном, на котором вращалась всякая прогрессивная музыка типо алан парсонз проджект. Каждый вечер, понятное дело, бабы, которых ебли, кому что достанется, в отдельных комнатах. Никакой групповухи, ни-ни. Горбачёв тогда только-только начал антиалкогольную кампанию.

Да, так вот про любовь. Двор был общий с андрюхиной тёткой — пышной еврейкой по имени Соня, в застёгнутом на одну пуговицу домашнем халате. Я, впрочем, хотя и не мог порой отвесть глаз от небрежно вывалившейся из декольте сиськи размера эдак примерно пятого, бил себя мысленно по рукам, ибо не для меня это вывалилось, а так, чисто случайно.

А у Сони была ещё впридачу дочка. Восьмой класс, пятнадцать лет и привет режиссёру Поланскому. Розовое платьице, натуральная блондинка (свят-свят-свят) и серые прозрачные глаза, которыми она на меня как один раз посмотрела, так я их с тех пор и рисую, когда хочется рисовать.

Ох, блядь, как же она надо мной глумилась и издевалась. Двор-то был общий и мы вместе собирали черешню и вишню. Мы сидели с ней как птицы на одной ветке и, когда никого из её родственников не было видно, самозабвенно целовались.

Однажды, когда был дикий дождь, она пришла ко мне совершенно мокрая под одеяло.

И я, молодой ещё тогда, дурак, понял одну штуку: не нужно лезть к этой девочке внутрь с круглосуточно торчащим по её именно поводу хуем. Она приходит сюда не за этим, а за, извините уж за такое слово, любовью, которой тут дохуя. Да, иногда любовь удачно совмещается с еблей, но это чуть позже. А пока что — спать.

17 октября 2009

Да, забыл упомянуть, что предыдущее моё сообщение практически полностью спижжено у французского писателя-социалиста Ромена Ролана.

Писатель этот знаменит, помимо личной встречи с Иосифом Виссарионовичем Сталиным, тен, что он полжизни писал необычайно нудный роман «Жан Кристоф» в четырёх томах, который даже я, готовый в молодости читать всякую дрянь, так и ниасилил.

Ну и вот, совершивши этот титанический и никому не нужный труд, писатель-социалист взял вдруг и написал легкомысленную, как бонбоньерка хуйню под название «Кола Брюньон», каковую по личному, видимо, указанию товарища Сталина немедленно и абсолютно гениально превёл на русский язык дедушка, а точнее, наверное прадедушка нынешнего матерщинника Тёмы Лебедева Марк Лозинский.

Я эту книжку прочитал много позже — в восьмидесятом году прошлого века, то есть в год проклятой всем прогрессивным человечеством московской олимпиады, на которую приехали кубинцы, северные корейцы и вечно подмахивающие жопой в сторону текущего альфа-самца страны народной демократии.

Да впрочем и хуй с ними — Николае и Елену Чаушеску расстреляют в прямом эфире лет через восемь, тогда же когда любимец Гельмана художник Врубель изобразит на берлинской стене целующихся Брежнева и Хонекера, а я был тогда счастлив.

Счастье — странная штука. У всех, наверное, по-разному, но про себя я точно знаю: если я подумал «вот оно, счастье», то это нихуя не счастье. Счастье бывает только постфактум.

Я жил тогда в общежитии Омского института инженеров железнодорожного транспорта на улице Маяковского, прямо за зданием, которое адмирал Колчак когда-то выбрал для своего штаба, и притворялся, что будто бы готовлюсь к экзаменам в политехнический институт по специальности «электронно-вычислительные машины». На самом же деле, подготовка эта состояла в том, что я утром брал книжку про Кола Брюньона, полотенце и шёл на реку Иртыш, каковая протекала в десяти минутах неспешной ходьбы. Потом шёл в читальный зал пушкинской библиотеки (это там, на горке, омские жители знают) и читал в читальном зале что-нибудь из братьев Стругацких, типа улитки на склоне.

По понедельникам я ездил в посёлок нефтяников и лениво сдавал экзамены. И был, между прочим, принят на обучение. Да-да, мальчики и девочки, не заплатив ни одной копейки. Я вас не агитирую в те времена ибо времена были довольно хуёвые, это я был молодец, но, тем не менее, такие фокусы были тогда ещё вполне возможны.

Да, а причём тут французский социалист Ромен Ролан и так и не выебанная мной юная девушка?

Я тут давеча в городе случайно обнаружил на полке эту самую книжку, открыл. Никогда не нужно перечитывать тех книг, которые читал, когда тебе было шестнадцать лет. Но вот ведь какое чудо: иногда можно. «Слава тебе, Мартын святой, в делах застой, не к чему и надсаживаться». Мы с этим Кола Брюньоном уже практически ровесники: ему пятьдесят, мне сорок шесть.

И про соседскую девушку Ласочку я уже понимаю ничуть не хуже, чем он. «Первая, кого любишь, это и есть настоящая, подлинная, та, кого должен был полюбить; её сотворили светила, чтобы нас утолить. И, должно быть потому, что я её не испил, меня мучит жажда, вечная жажда, и будет меня мучить всю жизнь».

Пафос, да? Да. Но зато правда.

18 октября 2009

Долго придумывал для себя повод, чтобы пройтись до соседней станции. Ну не пойдёшь же просто так? В магазин? Так продуктов же дохуя. Сигарет ещё восемь пачек нескуренных. Водки не хочу. О! Придумал: пива хочу. И мороженого. И лимон к чаю. И гороху, обязательно гороху — поставлю в декабре настаиваться такое пузыристое гороховое вино, от которого французы с фальшивым своим божоле, единожды это гороховое вино попробовавши, ушли бы дрочить и плакать.

Я очень люблю эту дорогу. Пять километров туда, пять обратно. Если бы я был скрупулёзным человеком, я бы рисовал на стене палочки, чтобы не пропустить тот момент, когда я по этой дороге обойду вокруг Земли по экватору.

Я знаю на этой дороге каждый пень и каждую ямку. А вот тут слева (если май) растёт земляника. А тут справа — мухоморы размером со спутниковую тарелку. Я их не употребляю, но уважаю за беззастенчивое хамство.

Тут вот болотце, там в июне черника, каковая, увы, никак не отделима от комаров. А лесной комар — он не городской, у него один шанс из миллиона и потому он не вынюхивает, где там повкуснее, а втыкается с лёта, куда нос попадёт.

Да, а вот и бутылка. Охота, креплёная спиртом. Может таки пригласить соседа в гости, налить ему грамм двести для анестезии да и ёбнуть тем, что осталось, по черепу? Побыть, то бишь, минут пять гринписом, хотя и не уважаю я эту организацию.

А впрочем да и хуй с ним. Дома ждёт холодная постель, тёплый компьютер и обсирающийся от восхищения Степан.

Всё идёт по плану.

19 октября 2009

Раньше я придерживался такого мнения, что самое главное из того, что делает невозможной совместную жизнь мужчины и женщины — это не сексуальная несовместимость или разница темпераментов, а разное представление о Прекрасном. Ну, можно это назвать мировоззрением.

И теория эта очень хорошо подтвердилась при первом моём браке. Помню, незадолго до похода в загс я честно предупредил свою будущую супругу о том, что никогда в жизни у неё не будет машины, дачи, квартиры, норковой шубы и поездок в гэдээр и чехословакию.

Будущая жена была тогда совсем юна и легкомысленно решила, что я это так пошутил.

Но через пару уже лет, слегка повзрослев, она поняла, что это была не шутка. И не потому что я испытывал к этим предметам какое-то отвращение, а потому что они мне были просто не интересны.

А, да, про квартиру я, впрочем, тогда соврал — в результате нелепых катаклизмов при разрушении союза нерушимого она мне досталась практически даром.

Да, и после того, как я однажды сел в поезд и уехал навсегда, я уже окончательно убедился в незыблемости утверждения из первого абзаца этого сообщения.

А тут как-то раз задумался в очередной раз над своей никчемной жизнью и долго собирал лоб в складки, пытаясь совместить изящную теорию с неказистой практикой. И понял, что теория эта никуда не годится.

Вот взять, например, мать моего нежно любимого мальчика. Во всём этом огромном и бесконечном мире нет ни одного предмета, по поводу которого у нас с ней не было бы категорически противоположных мнений. Я терпеть не могу эзотериков, а она православных. Она не прочитала ни одной моей книжки, а я не понимаю, зачем нужно копать грядки в ботаническом саду, когда не вскопан свой собственный огород. Я не представляю себе пищу без лука, а она его не переносит ни в каких видах. Однажды мы два дня не разговаривали из-за разных трактовок творчества поэта Пастернака.

И при всём при этом и ею и мною давно побиты личные рекорды совместного проживания. Сегодня, кстати, очередная годовщина. Привет Александру Сергеевичу Пушкину (что-то очень много приветов я стал посылать).

И вот когда же, как не сегодня, нужно было разругаться при помощи электрической почты по поводу вот этого безобразия: http://www.fytowall.ru/?

Там про растительные стенки, которыми мать моего ребёнка с увлечением занимается уже года два. Мне сама идея этих стенок в принципе нравится, но, блядь, нельзя же вывешивать в международной сети интернет вот эти грязные размазанные жыпеги. Сейчас чай не девяносто третий год, когда максимальная скорость модема была четырнадцать четыреста килобит и каждый килобайт был на счету.

Нет, спорит, говорит, что всё прекрасно.

Это была реклама зелёных стенок, если кто не понял. Бесплатная, но не очень бескорыстная. Про любовь, в общем.

19 октября 2009 — Воплi

Хорошо-то как:

Я піду до річеньки

Стрічати зірочки, (звёзды, если кто не понимает)

Зазирать як падають,

Ловити їх жменями.

Наберу у пазуху

Оцих бризок-вогників

Затанцюю радісний,

Зрадію до смерті.

Спасибо Саше Силаеву.

20 октября 2009 — Мечты

Ходили тут с гостями в соседнюю деревню.

Дорога не очень долгая, но и не очень короткая. По пути задумались: а вот почему на псковщине нет ни единого ишака (один из гостей практически мой земляк, то есть возрос в городе Чимкент)? Ведь ишак в четыре раза компактнее лошади, жрёт в два раза меньше, а грузоподъёмность у них примерно одинаковая.

Тщательнео обдумав эту загадку, мы пришли к такому выводу, что ишаков тут нету потому, что им неоткуда тут взяться.

В связи с чем у меня родился проект. Вполне, между прочим, осуществимый.

Итак: я еду в Чимкент, покупаю там двух ишаков (мужчину и женщину) и отправляюсь на них к себе в деревню. Это около четырёх тысяч километров. Скорость ишака примерно равна скорости пешехода, так что, если проезжать по пятидесяти километров в день, плюс неизбежные остановки, путешествие займёт около трёх месяцев.

Пробег этот будет посвящён укреплению российско-казахстанской дружбы и будет проходить под двумя флагами: триколором и жёлтой юртой на синем фоне (вид сверху). Рекламные места на боках, лбах и даже жопах животных продаются за очень большие деньги. Это вам не поездка на каких-то сраных джипах до Владивостока для того, чтобы эти джипы потом публично обосрать. Тут всё честно.

Экипировка:

1. Фотоаппарат. Согласен на Никон D3s. Семь тысяч долларов — не такие уж большие деньги. Кенон и проч не рассматриваются. Хотя, впрочем, согласен и на Хассельблад с цифрозадом. Тридцать пять — тоже не очень много для такого благородного дела.

2. Ноутбук для ежедневного отправления отчётов в интернет. Особых предпочтений не имею, так что объявляется тендер.

3. Палатка, мешок, рюкзак — это ладно уж по знакомству возьму у дяди Ромы.

4. Хорошо бы ружо или карабин от отечественного производителя, а то мало ли чего. Рассматриваются Ижевск и Тула.

5. Хороший GPS. Ибо ишаки не любят ходить по асфальту. См пункт 2.

6. Справку от санитарного врача Онищенко для пересечения животными границы.

Остальное — мелочи. Маршрут по настроению. Приплод от ишаков — только личным знакомым даром.

21 октября 2009

Встретили тут давеча бабушку, которая толкала в горку тачку с двумя небольшими брёвнами для фундамента теплицы.

Ну, помогли, конечно, докатить тачку до дома. Бабушка по дороге рассуждала: «Ох, плохо, мальцы, дай вам Бог здоровья, без мужика в деревне. Я-то своего сама в гроб загнала. Пяздела всё, пяздела. Знала б, как всё будет, так слова бы не сказала. Гулял бы, бил бы — молчала бы. Только бы живой был. А вот двадцать лет уже мучаюсь».

Заплакала. Мы скинули брёвна у неё во дворе и пошли дальше. Чего тут возразишь.

Дремучий менталитет, хуле там.

22 октября 2009 — Это реклама

Да, извините уж, но опять реклама для ограниченного контингента.

Часа через три я выдвигаюсь к станции, потом в Москву проездом, потом в Ростов, который на Дону, где в воскресенье буду давать в заведении Подземка (понятия не имею, где это) в семь часов вечера небольшую гастроль. Подробнее вот тут.

Гастроль эта связана не столько с жаждой наживы, сколько с желанием повидать некоторых ростовских знакомых.

Поначалу меня сильно и даже очень сильно напрягла заявленная цена за вход в 350 рублей — я ведь не Гришковец и не Жванецкий, но, подумавши, нашел себе оправдание: в эту цену входит однако книжка про дикую жизнь гондваны, которую я сам, когда нужно её кому-нибудь подарить, покупаю в доме книги за триста тридцать рублей, плюс выступление замечательного ансамбля Церковь Детства, так что, может быть это и не так уж сильно по-хамски.

22 октября 2009

Ну и про ишаков, пока не уехал.

Так вот. Когда я был маленьким дурацким мальчиком, который не выговаривал ровно половину букв русского алфавита (тридцать три делите пополам без дробей сами — это не моя проблема), я читал книжки из замечательной серии про всякую географию — Тура Хейердала, Пири и Амундсена, Обручева и этого, как его, забыл фамилию, который залез на Эверест, а потом отстригал у себя ножницами пальцы на ногах. Я с наслаждением читал про закупку где-то в Перу бальсовых брёвен, съеденных со слезами на глазах собак, и про не то норвежца, не то датчанина, который на плоту Кон-Тики пошел на корму посрать и получил по жопе акульим хвостом.

И верил я тогда, что жизнь моя бесконечна и я тоже буду отстригать у себя на ногах пальцы и плыть куда-то без руля и без ветрил на соломенной лодке.

А тут вдруг хуяк! — и спохватился, буквально в нынешнем сентябре — мне ж уже вот-вот пятьдесят лет и совсем скоро останется мне разве что согревать грелкой созревший геморрой. Дерево посадил, родил дочку и сына, написал книжку. Осталось только собрать вокруг себя родных и близких, дать им ценные указания и со счастливой улыбкой лечь в гроб.

А вот хуй вам, вполне ещё пока функционирующий. Я ещё живой, ну или, если честно, то хочу в этом ещё раз убедиться. Или не убедиться и сдохнуть где-нибудь в кызыл-куме. Эгоистично, конечно. Но зато хоть дети мои и их дети смогут с гордостью сказать: «А вот отец мой (ну, или дедушка) был вообще ебанутый».

23 октября 2009

Путешествие из деревни до города москва было не просто не очень удачным — оно было омерзительным.

Я по своему обыкновению купил билет на нижнюю боковую полку, а в прилегающем купе ехали на первый взгляд тихие старичок со старушкой.

Меня сразу насторожил странный уксусный запах, но, впрочем ладно — мало ли там чего бывает со старичками и старушками.

Однако действительность оказалась жестокой: у старичка была с собой огромная бутыль судя по запаху яблочного уксуса, каковой он непрерывно всю ночь употреблял как внутрь, так и наружно. Употребив уксус внутрь, он долго икал. Старушка при этом дико храпела. Запах уксуса выветрился потом из меня только в районе станции метро Нагатинская.

Судя по тому, как они спешили выскочить из вагона самыми первыми, они видимо должны были успеть на утреннюю передачу доктора малахова с новым рецептом вечной молодости.

Ну да ладно, хоть не уринотерапия, и на том спасибо.

23 октября 2009 — В городе, где задушен

А ещё я сегодня утром вдруг, впервые за много лет, почувствовал себя в Москве хорошо.

Нет, у Славы в своём круге тоже хорошо, но какая же это Москва? Спустился туда в подвал, понаехамши, и оттуда же вылез, уезжаючи.

А в этот раз шёл мелкий противный дождь, было самое-самое утро и я сидел на мокрой скамейке неподалёку от станции пражская, пил черниговское пиво билэ и курил мокрую сигарету из мокрого кулака.

И всё как когда-то очень-очень давно, когда я спекулировал сигаретами. И ничего-то в этом чертанове не изменилось, кроме окрестностей метро.

И снова от алтуфьева до пражской лишь на первый взгляд далеко. И снова мне некуда пойти высохнуть потому что отец опять хоронит какую-то троюродную сестру моей бабушки. А у меня в кармане триста рублей и карточка на две поездки в метро.

И стало мне так привычно по-московски бесприютно и безнадежно, что я за малым делом чуть было не расплакался и не ринулся обратно в метро, дабы мчаться куда-то на электрозаводскую с надеждою на немыслимое счастие, а потом, как веничка, всё проебав, проснуться в полночь в том самом алтуфьеве, откуда никуда не ходят никакие поезда.

Но не ринулся, конечно. Ибо. Ибо. Ибо всё давно проехато.

27 октября 2009 — Не моё. Ещё раз о любви.

Я говорю, устал, устал, отпусти,

не могу, говорю, устал, отпусти, устал,

не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,

поднимает, смеется, да ты еще не летал,

говорит, смеется, снова над головой

разжимает пальцы, подкидывает, лети,

так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,

я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,

устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять

поднимает над головой, а я устал,

подкидывает, я устал, а он понять

не может, смеется, лети, говорит, к кустам,

а я устал, машу из последних сил,

ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,

ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,

ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,

давай еще разок, нет, говорит, прости,

я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,

разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,

ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,

и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,

ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.

30 октября 2009

По дороге в город Ростов (блядь, пятый день уже не могу вытряхнуть из головы песню «как на берег Дона вывели казаки») я, по своему обыкновению сидел и бессмысленно глядел в окошко, за которым ровно ничего не происходило.

Я всегда езжу плацкартом на нижнем боковом месте, если на таковое есть в наличии билет, и никогда-никогда не вступаю в вагонные разговоры.

В купе справа очень пожилой полковник в отставке рассказывал сержанту-контрактнику про то, как прекрасна была советская армия до тех пор, пока её не загубили Горбачёв, Ельцин, Чубайс и Березовский с Абрамовичем.

Я хорошо отношусь к ветеранам, но это был не ветеран, а тот, из тех самых полканов, на которых я очень хорошо насмотрелся в своё время.

«Дедушка, — сказал я бесцветным голосом, — та армия, про которую вы рассказываете, последнюю свою победу одержала в сорок пятом. У нас нет никакой армии. У нас есть несколько миллионов больных идиотов, которые не умеют стрелять из автомата, подводные лодки, которые все утонули, и ракеты, которые не умеют летать. Это у евреев армия, а у нас говно».

Полковник посинел от ненависти, но ничего — остался живой. Хотя и кричал до трёх часов ночи: «Сталина на вас нету! А вот маршал Жуков!»

А мы с сержантом ёбнули слегка в нерабочем тамбуре случайно оказавшегося у меня в рюкзаке коньяку. Сержант ехал в краткосрочный отпуск домой в Воронеж, дабы познакомиться со свежерождённым своим сыном от жены-дагестанки. Потом мы принудили дембелей (сейчас самый дембельский сезон) вымыть до блеска межкупейный проход из-за того, что один из них наблевал практически под мою полку.

И я вспомнил вдруг те времена, когда я ещё не был тихим питерским интеллигентом в треснутых очочках. И с очень большим удивлением понял, что я ещё не совсем умер.

31 октября 2009

Зауважал вдруг писателя Сорокина. Я вот это хотел бы сам написать:

МУЖЧИНА: (Берет в руки черепашку.) Вот это черепаха. А это стекло. А это пол. И они всегда во все времена будут — черепахой, стеклом и полом. И ничем другим. Они уже сделаны. До конца. А мы — еще нет. И легко можем стать чем угодно и кем угодно. Поэтому у человека пока нет имени.

ВОЛОДЯ: Я, вообще-то, Володя.

МУЖЧИНА (поворачивается): Ну и что? Через какие-нибудь полчаса вы можете стать бездомной собакой. Или подстилкой, о которую вытрет ноги милая девушка. Или просто куском живого мяса.

ВОЛОДЯ: Неправда. Выбор всегда есть. Можно и не становиться собакой. Или подстилкой. Всегда есть форточка. Куда можно выпрыгнуть.

МУЖЧИНА: Самоубийство? Да. Но это паллиатив.

ВОЛОДЯ: Чего?

МУЖЧИНА: Ну, вынужденный ход.

ВОЛОДЯ: И что?

МУЖЧИНА: Вынужденные ходы в этой игре недействительны.

31 октября 2009

Вышел во двор. Под ногами хрустит забытый с лета клевер. Собако-степан, обожравшись привезёнными из города сосисками, вяло махнуло мне хвостом.

Встал возле забора. Это городские жители думают, что ссать нужно в сортир. А мне потом ломом что ли всё это расколупывать, когда оно в корыте замёрзнет?

Ну, стою, значит, задумавшись, и вдруг замечаю от себя тень. Откуда у меня посреди ночи вообще может быть тень? А, ну да, полнолуние опять, вон прямо за спиной, огромное такое.

И задумался я тогда вот о чём. Ну, ладно женщины — у них вообще вся жизнь устроена по лунному циклу. А я-то тут причём? Почему в каждое практически полнолуние я сопли не столько вытру, сколько размажу?

Посмотрел на Луну.

Было дело, давнее совсем. Сидел я ночью в какой-то дискотеке, а там стробоскоп мигает и мигает, заебал. Ну, посмотрел я на него внимательно и он, хуяк — и перегорел.

Это я не к тому, что я некий бытовой волшебник. Был бы я волшебник, так мои сообщения читать было бы некому, кроме нескольких женщин.

Просто заебал этот стробоскоп и поэтому перегорел. Хуйня электрическая.

А на Луну я посмотрел и подумал с уважением: небесное, однако, тело — хуй собьёшь.

Ноябрь

1 ноября 2009

Специально для dodododo — про имяславие и имяборчество.

Для тех, кому это всё же интересно, то суть разногласий вот тут — http://dodododo.livejournal.com/1169323.html?replyto=26223531

По этому поводу уже много много лет идёт такой холивар, что кенонисты и никонисты, а также писюшники с макинтошниками — это даже не песочница, а война инфузорий.

Моё же мнение по этому поводу полностью соответствует старому еврейскому анекдоду: «И ты тоже прав, сын мой».

Потому что вообще все потуги изложить дела и проявления Божьи на человеческом языке — это дело, безусловно, увлекательное, но совершенно бессмысленное. Это то, чем занимался Иван Карамазов до тех пор, пока к нему не начал заходить господин в помятом пиджачке. Хотя, впрочем, для некоторых иногда довольно прибыльное.

Ну вот в детстве я читал книжку про двухмерный мир, в котором ползают ромбы, треугольники и прочая дрянь. Так вот они воспринимали остальной мир по тем проекциям, которые на них падали. Одни говорили, что ложка — это длинный предмет, а другие говорили, что очень короткий. И все были правы.

А мы ведь, относительно пространства Господа Бога, живём даже не в двухмерном мире. Как сказала одна моя знакомая, прислав мне в качестве своего портрета точку: «Это я, вид из космоса».

Так ведь даже и этой точки-то нету. Мы живём вообще в каком-то минус двадцатом измерении.

Не знаю, насколько это православно.

2 ноября 2009 — Подарки

Если бы я был президентом, то был бы очень добрым и всем бы делал только приятное.

Например, я назначил бы Юрия Михайловича Лужкова пожизненным мэром северного полюса. Ну и южного сразу, чтобы два раза не вставать. И ещё поручил бы ему проложить линию экватора через сибирь и дальний восток. И заодно уж провести реконструкцию устаревшей системы параллелей и меридианов. Пусть бы он хоть по миру поездил. А то сидит в этой москве, сидит, света белого не видит. И супругу тоже с собой бы повозил.

А любимую мной Валентину Ивановну я бы обнял, расцеловал в обе щеки и подарил бы ей свой портрет в золотой рамке с надписью «Валюша! Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду. Дима».

Министру обороны я подарил бы дембельский альбом ручной работы из кожи гваделупского козла с тиснёной золотом надписью: «Кто не был, тот будет, кто был — не забудет. ДМБ-2009».

Министру науки и образования я подарил бы балалайку из красного дерева и научил бы плясать на табуретке, чтобы он мог зарабатывать себе на жизнь.

Земляку моему Миллеру я бы подарил электрическую шапку в форме газоскрёба. Он был бы красиво подсвечен и изнутри всё время играли бы гимны фанатов команды зенит. Снять её или выключить было бы нельзя. Ну и что, что неудобно. Зато красиво. Вон артист Боярский свою шляпу вообще никогда не снимает и ничего, не жалуется. Потому что это тоже красиво.

Над Чубайсом я бы по-доброму подшутил: подарил бы ему коробочку из слоновой кости. Он бы открыл — а там пусто. «Вот видишь, Анатолий Борисович, — сказал бы я. — До чего наука-то дошла! Тут ведь целая гидроэлектростанция, электричество даёт. Нанотехнологии, ну ты сам знаешь. Только не видно её даже в микроскоп. И куда электричество девается — тоже хуй его знает».

С Абрамовичем сложно. Ну что подаришь человеку, у которого и так всё есть? Вот! Я бы подарил ему авианосец. Пятидесятипалубный, инкрустированный палисандровым деревом. Ну да — нет такого авианосца. Но я бы подарил ему ещё и турпутёвку на Юпитер или лучше Плутон. Пусть бы он там погулял, развеялся. А то с бабами этими вечные проблемы, то да сё. А время на небе и на Земле течёт, как мы знаем, по-разному, то когда он вернётся через пятьсот лет, то тут уже и ишак сдох, и падишах сдох. Нехорошо, конечно, обманывать, но ничего — он человек с юмором, не обидится.

Владимира Владимировича (думаете я про него забыл?) я бы немедленно произвёл в Генералиссимусы Всея Галактики и подарил бы ему рубиновые сапоги. Потому что форма такая.

Ещё думал подарить ему нагрудные часы на золотой цепи, чтобы вешать на шею. У этих часов каждые пятнадцать минут открывалась бы дверка и оттуда вместо кукушки выезжала бы подводная лодка и говорила грустным голосом: «Я утонула». А потом изнутри раздавался бы тот потешный смех, который когда-то продавали в специальных мешочках.

Но нет, передумал. Ещё обидится. Это вам не Абрамович.

Ну а больше всех подарков и почестей получил бы санитарный врач Онищенко.

Сначала я подарил бы ему банку именных шпрот, бутылку двусотлетнего киндзмараули и целую бочку боржома. И пока он мечтал бы о том, как сегодня же ночью всё это тайком под одеялом слопает и выпьет, я бы сказал торжественным голосом: «А теперь, Геннадий Григорьевич, пора нам уже заняться действительно масштабными задачами. К нам обратились за помощью из Африки. Там происходит пандемия. Все болезни неизвестны, но сообщают, что страусята уже визжат просто как поросята. Кроме того у бегемотиков какая-то кишечная инфекция. Нельзя терять ни минуты. Так что идите на склад и получите там необходимое количество гоголя-моголя, шоколада и градусников и вылетайте немедленно. Вас встретят».

Вот такой это будет подарок. Ведь что может быть приятнее для Главного Мойдодыра и трижды Айболита, чем бороться с пандемией, спасая жизни? Ничего не может быть.

2 ноября 2009 — Собаковедение

Шёл сегодня со станции. Возле озера, на полпути, смотрю — несётся на меня овчарка. Серьёзная такая. Не гавкает — значит сейчас вцепится в какой-нибудь совсем не лишний член моего организма. Я обычно хожу с моноподом от фотоаппарата, а тут чего-то забыл его дома. Да и монопод супротив овчарки — это довольно жалкая фистулька. Это с шавками мелкими он полезен.

Сзади, метрах в пятидесяти, не торопясь идёт хозяин овчарки — мужичок лет пятидесяти наверное. «Да не боись, — говорит, — не тронет».

Я не знаю ни одного собаковладельца, который не говорил бы этой фразы.

Потом мужичок задумался. «А может и тронет, — сказал он меланхолично. — Она молодая ишо, глупая».

Но шагу, впрочем, не прибавил.

Ну да ладно — все мои члены, вроде бы, на месте.

2 ноября 2009 — Бытовое

Пока составлял список кабинета министров для идеального государства, которым я буду управлять, совершенно забыл, что поставил себе и скотине вариться куриные окорочка. В результате чего получилось что-то студенистое вроде хаша.

Ну вот остынет, попробую. Если несъедобно, то будет скотине счастье.

Из чего следует важный вывод: даже занимаясь созиданием идеального государства, всегда необходимо помнить о скучных и повседневных нуждах своих подданных, какими бы они ни были подлыми скотами.

3 ноября 2009 — Если бы я был президентом-2

Не так давно Женя Шестаков упрекал нашего уважаемого президента в том, что тот не пишет в своём блоге что-нибудь человеческое, типа «съел несвежую грушу».

Я вынужден заступиться за президента и сказать, что упрёк этот совершенно несправедлив. Президент такой огромной и всеми уважаемой страны просто не может написать про грушу, даже если сильно бы захотел это сделать.

Это я, простой деревенский житель, могу написать «сходил посрал» или «сходил поссал», а был бы президентом — так сразу нельзя.

Потому что если я напишу «сходил посрал», то тут же тысяча учёных политологов и аналитиков начнёт бурно спорить о том, на кого же я насрал: на Саакашвили или же на Ющенко? А то может быть даже и на целый народ какой-нибудь другой огромной и могучей страны вроде Эстонии или Латвии? А то может и на самого… Но нет, нет, об этом даже можно и не думать.

Или напишу «сходил поссал» да и забуду — дел-то дохуя. А в первой же утренней передаче народный целитель Малахов станет утверждать, что поссал я конечно же в баночку и немедленно выпил.

Но целитель — он человек дремучий, а вот ближе к вечеру те же самые эксперты и аналитики объяснят (ну, работа у них такая), что имелось в виду не «поссал», а «зассал». А от чего может зассать президент такой огромной страны? Только по двум причинам: или кончился резервный фонд и тода фондовому рынку пиздец, или кончилась нефть — тогда вообще всему пиздец.

Умные телезрители тут же в полночь ринутся сбрасывать рубли, а поскольку в таких делах у нас умные все, то опять будет давка и драка как при дефолте. Брокеры-дилеры тоже ринутся сбрасывать акции и прочую поебень и тоже все передерутся.

И вот пожалуйста: утром доллар уже стоит миллион рублей, да и то, если найдёшь из-под полы у цыганки, а весь газпром продаётся за сорок пять долларов, но никто не покупает.

Проснусь я утром в своей резиденции, подумаю: «А что это никто меня не разбудил и пива в постель не принёс?» Выгляну в коридор: никого. Телефон ни один не работает, электричества нету, воды в кране тоже. Охрана разбежалась, шофёр сбежал вместе с пуленепробиваемой машиной и кортежем, костюмы все из шкафа спиздили, одни треники остались рваные и три носка. И холодильник пустой. Где моя чёрная икра, суки! Пять кило было!

Вот тебе, бабушка, и поссал.

4 ноября 2009 — Если бы президентом был я. Часть третья и последняя

Передумал я быть президентом. Античеловеческое это какое-то занятие.

Вот я, ещё когда ходил на работу (не помню даже когда это было и когда закончилось, давно, в общем) просыпался иногда утром и думал как Стёпа Лиходеев: «вы можете меня расстрелять, но на работу я сегодня не пойду».

Во-первых, потому что она меня заебала. Во-вторых, потому что хочу я не на работу, а пива. В-третьих, потому что я до шести часов ебался, потом пиздел, а потом опять ебался с любимой женщиной, а сейчас только восемь. В-четвёртых (а на самом деле, во-первых) вот она лежит прямо тут эта самая женщина и, если понюхать у неё за ухом, то какая там в жопу работа? До хоть галактико опасносте. Галактика эта сраная хуй знает где, а женщина — вот она, тёплая. Сравнили жопу с пальцем.

Ну и звонишь по телефону и искренне врёшь в трубку, что, вот мол, заболел бруцеллёзом или там коровьим бешенством. В трубке люди всё понимают, вздыхают и спрашивают: «Ну завтра-то хоть придёшь?» «Конечно приду!» — отвечаешь им лживым, но очень убедительным голосом.

А если бы я был президент? Вот растолкает меня утром камердинер. «Обама, — скажет, — уже вылетел, сейчас над атлантикой, скоро будет здесь. Вставайте, господин президент. Костюм поглажен, тезисы подготовлены и согласованы».

«А иди ты в пизду со своими тезисами, — скажу ему я. — Жопы у вас у всех есть? Вот и запихайте туда эти тезисы, кому сколько влезет, а потом их друг другу рассказывайте. И Обаму этого сраного я видеть уже не могу. Заебал он меня. Вот скажи: чего он всё время лыбится? Типа все в говне, а он в шоколаде? Или зубы новые вставил? И вообще мы вчера с ним по телефону говорили. Я нихуя не понял, он нихуя не понял, но поговорили же. Чего ему ещё надо? Ты это, позвони ему, скажи, что у меня тётка померла в Воронеже, она мне как мать была. Не могу я не поехать на похороны. Пусть прилетает завтра. А лучше в пятницу. Пусть посидит пока во Франции, сыру их гнилого пожрёт. А лучше нет — не говори про тётку. Скажи: а пошел ты Обама нахуй! Разворачивай свой самолёт и пиздуй обратно в свою америку играть в баскетбол. Я тебе потом перезвоню».

И чего будет? Опять железный занавес, холодная война, империя зла. Антенны вращаются, на радарах зелёные синусоиды. Готовность номер один, ракетные расчёты на боевом дежурстве без горячей пищи.

Вы нам тухлые окорочка, а мы вам палёную водку.

Только этого ничего не будет. Потому что верные мои друзья и соратники, тайные советники и серые кардиналы тут же удавят меня моим же шарфом, как императора Павла. Ибо лучше никакой президент, чем такой.

Так что нахуй-нахуй. Обойдётесь без меня. Проведёте в каждый дом (хотят они или не хотят) двадцать четыре канала телевидения, реорганизуете армию путём пошива ей новых ботинок, оснастите МЧС пирогами и блинами и сушёными грибами для тушения пожаров на море, расскажете нашим детям, как оно всё было на самом деле, запретите употреблять слово Хуй даже мысленно, ну и так далее.

Да вы и без меня всё сами знаете, что нужно делать. Страна большая, много чего смешного можно придумать.

4 ноября 2009

Сформулировал наконец своё отношение к актуальному искусству. Для себя во всяком случае.

Ну вот взять, к примеру, Славу. У нас с ним категорически разные представления о Прекрасном. Например от песни владимирский централ он начинает блевать на стол уже на десятой секунде, а я могу её прослушать да хоть два раза и только потом пойду интеллигентно по-питерски тошнить в кусты.

Ну и вот, допустим, сидим мы на веранде в его загородном доме, пьём коньяк и спорим об искусстве. Он говорит: «Говно твоя мона лиза! Вот джоконда — это да!» А я говорю: «Ну и хуйню же ты порешь. У джоконды твоей ни бровей, ни ресниц. Да я б её на необитаемом острове ебать бы не стал. Ты сначала на мону лизу посмотри, а потом пизди».

И тут, значит приходит (опять же допустим) галерист Гельман и ведет с собой на цепочке голого мужчину и говорит: «Здравствуйте. А вот хотите этот мужчина сейчас вскочит к вам на стол и насерет кучу? И ещё там за воротами стоит художник, он может нарисовать у вас на заборе про то, как Брежнев с Хонекером целуются. Только это очень дорого стоит».

После каковых слов мы со Славой пять секунд молчим охуевши, а потом встаём и в один голос орём: «НАХУЙ!!! А НУ ПОШОЛ ОТСЮДА НАХУЙ!!!»

6 ноября 2009 — О птицах

Кум мой Потап задал резонный вопрос, который меня тоже волнует: а что же в конце концов случилось с птицами, которые так сильно болели буквально в прошлом году и грозили уничтожить половину человечества? На борьбу с каковой напастью были выделены какие-то несчитанные миллиарды.

Меня миллиарды мало интересуют, меня интересует судьба птиц: они все выздоровели или же они все умерли?

7 ноября 2009 — Позитив

На одиннадцатом году проживания в Российской Федерации, родив тут ребёнка и купив дом, я вышел наконец-то на второй уровень волшебного квеста под названием «А ну-ка получи российское гражданство, русская свинья» — мне разрешили тут временно проживать.

Озираю этот второй уровень с восхищением: в самом его конце находится заветная дверь с надписью «Вид на жительство».

8 ноября 2009

Украинский язык таки прекрасен. Когда-то он мне казался эдаким потешным вариантом исковерканного русского, а потом я его немного выучил, чисто для чтения. И вот ишь ты — а там красиво.

Я уже вот вторую неделю тщетно пытаюсь вытряхнуть из головы песню из репертуара ансамбля океан эльзи:

Не пытай чи бувало так що я не миг заснути сам

я стояв и лиш дивився як ховае дощ

все що сказано тобою, вси твои слиды

Бо так завшти

Просто мни так хочеться бути там где й ты

так хочеться жити в тебе в полони

и бачити як тикают вид мене сны

в твои долони

(претензии не принимаются — как слышу, так и пишу)

На русский переводится один к одному и сразу же получается говно.

Ну примерно как вместо «Отче наш иже еси на небесех» говорить «Отец наш, который существует на небе».

8 ноября 2009

В который раз убеждаюсь в применимости кинофильма кин-дза-дза практически ко всему, что происходит в этом мире:

Пацаки! Почему не в намордниках? Приказ господина пэжэ — всем пацакам надеть намордники. И радоваться.

9 ноября 2009

Не устаю восхищаться городом Невель. Прервал сегодня беседу двух старушек вопросом: «Извините, а не подскажете, где тут можно купить ошейник для собаки?»

Собака — это слишком лестное слово для той скотины, которой этот ошейник предназначался, потому что прошлый удобный ошейник это ублюдочное существо сожрало прямо на себе и теперь сидит привязанное к капроновой верёвке.

«Ах, Софья Аркадьевна! — всплеснула руками одна из старушек. — Вы ведь меня подождёте? Я должна проводить этого молодого человека до ветеринарной аптеки, а потом я немедленно вернусь и мы продолжим наш разговор!»

Софья Аркадьевна не возражала, так что старушка довела меня непосредственно до дверей ветеринарной аптеки, на которой висел большой амбарный замок.

«Ах! — вновь всплеснула руками старушка. — Я ведь совсем забыла, что в этом ужасном городе в понедельник закрыто всё. Вы непременно приезжайте завтра! И тогда купите своему питомцу (питомец, ёб твою мать, подумал я с ненавистью) всё что вам нужно».

«Да-да, конечно!» — сказал я с энтузиазмом. Ну не станешь же рассказывать первой встречной старушке про то, что поездка в город Невель из моей деревни — это не подвиг, конечно. Но всё ж таки проснуться в полседьмого утра и тащиться на станцию по беспроглядному лесу, а потом возвращаться обратно по ещё более беспроглядному ему же — в этом есть, как говорили в одном кинофильме, что-то героическое.

В общем посидит пока скотина на верёвке.

10 ноября 2009

Помнится было такое поветрие — показывать друг другу свои десктопы. Потом прошло. Но вообще-то в качестве эксгибиционизма гораздо эффективнее показывать друг другу свои плейлисты. Это очень интимное занятие. Как говорила одна моя знакомая: «мы ковыряли в ушах и показывали друг другу ватки».

Итак. Вряд ли кто дочитает до конца, но тем не менее.

Игги Поп, Горан Брегович. In the Deathcar

Майя Кристалинская. Я тебя подожду

Адриано Челентано. Confessa

Бобры. Эй, музыкант

Алла Йошпе и Стахан Рахимов. Три плюс пять

Звуки Му. Отдай мои вещи

Эрик Бурден. The House of the Rising Sun

Би-2, Чичерина. Мой рок-н-рол

Луи Армстронг. Go Down Moses

Чиж. Поход

REM. Losing My Religion

В.С. Высоцкий. Кто-то высмотрел плод

Катя Лель. Муси-пуси

Marie Laforet — Viens,Viens

Radioheads. Creep

Щербаков. Райцентр

Pink Floyd. Pigs on the Wing

Ноль. Иду, курю

Ирина Богушевская. Рио-Рита

Океан Эльзи. Не пытай

Аквариум. Северный цвет

Алексей Рыбников. Песня Юродивого

Янка Дягилева. По трамвайным рельсам

Smokie. I'll Meet You at Midnight

ГО. Всё идёт по плану

Аквариум. Мама, я не могу больше пить

12 ноября 2009

Честно предупреждаю: это реклама.

Попросили. Вежливо даже предложили деньги, от которых я вежливо отказался. Ибо надеюсь что этот журнал так и помрёт в девушках. Незавидная, конечно, судьба, но зато (буду однообразен) это красиво.

Я обычно такие просьбы оставляю без ответа, но так совпало, что в данный момент я ОЕ очень много слушаю, так что чисто по любви.

А вот собственно реклама:

У Океана Эльзи выходит новая пластинка — http://www.youtube.com/watch?v=m5DBnTqANqU

Скачать песенку можно тут: http://www.okeanelzy.com/

14 ноября 2009

Смысл, а точнее бессмысленность и безнадежность слов Вечность и Бесконечность я понял ещё после первого курса моего первого института в городе Омск.

Нас тогда, шестерых троечников и распиздяев отправили летом в так называемый студенческий отряд на кирпичный завод в посёлке нефтяников.

Работа на этом заводе состояла в обжиге кирпичей. Обжиг этот происходил в кольцевой печи, которая, если по-математически, имела форму тора. Трое из нас укладывали ещё сырые кирпичи ёлочкой, а остальные трое разбирали кирпичи уже обожжённые. И так мы ходили друг за другом: мы укладываем, они разбирают. Полный оборот — примерно неделя.

Температура внутри — градусов семьдесят. Сейчас бы я сдох через полчаса, а тогда ничего, организм был крепкий.

График работы был самый антигуманный: два дня в первую смену, два — во вторую, два — в третью, потом два выходных. Восьмидневный этот цикл специально и издевательски не имел ничего общего с графиком Божьим и уже на второй неделе я, проснувшись, например, в восемь часов, долго и мучительно размышлял: а это восемь часов вечера (тогда надо идти на работу) или же восемь часов утра (ура! проспал)?

Да, и про безнадежность. Вот ходишь ты по этому кругу, ходишь, а он никогда не кончается. Ну, двери только разные, через которые закатывают тележки с сырыми кирпичами, а больше ничего не меняется. И результата от всего этого никакого — все кирпичи после этого исчезают куда-то бесследно. И можно так ходить всю жизнь, а кирпичей ни убудет, ни прибудет. Их сколько было, столько и есть.

Задумавшись над этим, я научился пить водку из горла без закуски, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, курить папиросы беломор, ругаться матом и сморкаться на пол.

И хорошо ещё, что так легко отделался.

20 ноября 2009 — Мысли

Много думал о ебле.

Пришёл к такому выводу, что ебля есть не цель, а скорее последствие.

Вывод однако весьма уязвим, хотя и безусловно верен. Думаю дальше.

21 ноября 2009

Ишь ты, какая хорошая. А я её всегда воспринимал как женщину из телевизора, которая всё время шутит, шутит. http://lazareva-tatka.livejournal.com/17917.html

21 ноября 2009 — Михайлов день

Соседи в гости позвали: праздник — Михайлов день. Тётя Рая, которая обычно кормит скотину-степана в моё отсутствие, даже купила дорогой водки за сто двадцать рублей.

Баба Маруся ещё пришла, та что на краю деревни и про всех знает то, что они сами про себя не знают.

Навалили мне полную тарелку селёдки под шубой, винегрету и чего-то ещё. А я же с утра не ем обычно. Но ничего, съел, не подавился.

Поговорили о вечном, как-то: о пенсиях и о дровах. О собаке-степане, которому я наконец-то купил новый ошейник из которого он теперь хуй вывернется и перестанет заёбывать всю деревню своим козловским подвыванием. Повздыхали о нелёгкой нашей (у каждого по-своему) судьбе. Послушали телевизор.

Хорошо в общем посидели.

22 ноября 2009

А заведу-ка я себе горохового вина!

Водка (и уж тем более самогон) в деревне — это смерть, из-за плеча которой выглядывает белочка с изумрудными орешками. Пиво тут всё кислое и протухлое. Про коньяки-виски лучше даже и не вспоминать.

Так что гороховое вино. Пузыристое, весёлое и неисчерпаемое. Пятнадцать литров воды из родника, кило гороху, литр молока, полкило дрожжей, пять кило сахару — и на печку. Через три дня всё готово.

22 ноября 2009

К этому: http://nalymov.livejournal.com/1519543.html[8]

«После того, как милиция унесла Николая Константиновича закапывать на другой помойке, бригадир бомжей встал на ступеньку станции метро и произнес речь: „Сдох Колька, — сказал бригадир. — Был он мудак — и сдох как мудак. Да и хуй с ним!“»

Всё ж таки я очень правдивый писатель. Не нарадуюсь.

22 ноября 2009

Сходили с собакостепаном до соседней станции. Степан с годами делается всё более положительным. То есть не уёбывает немедленно дразнить пахомовых псов на тему «вы, казлы, на цепи, а я свободный», а честно сопровождает. Пометил по дороге всю территорию (А кто тут последний в цари? Никого?). В пристанционном посёлке он, однако, почитал собачье жж и понял, что тут все супермегатысячнеги, типа тёма и другой, прижался к ноге и не отходил ни на шаг.

А на обратном пути я задумался. Вот сколько уже раз я прошёл по этой дороге? Двести? Пятьсот? Тысячу? А всё как не родной. «Ого-го!» — завопил я изо всех сил. Мокрый лес бесследно проглотил этот звук, даже эха не получилось. «Я опять открываю письмо, — сообщил я лесу интимную подробность, — и тихонько целую страницы». Собакостепан остановилось и прислушалось с недоумением. «Это всё ваши злые духи! — сказал я ему и лесу очень грозно. — Это тёмные мысли как птицы!! Что летят, блядь! Из флакона на юг! Из флакона нуи де ноэль!!!»

Степан от ужаса обоссался, удрал в кусты и более пока что не возвращался.

23 ноября 2009 — Хохлосрач

Смешной камент:

И охота Вам писать проэто гамно оранжевое? Я из Киева и скажу, многое изменилось с 2004 года, 5 лет эти гниды предают нас, а Вы «Океан Эльзы». Усралась Эльза когда Вакарчук получил участок земли за «сосание», пардон пение в 2004 году на Майдане. Отстояв 2 недели на Майдане, через пять лет готов отметелить каждую гниду, которая нажилась на Майдане. Не знаю как в России, но за Украину который год стыдно, наши кумиры оказались скотами.

Да какая мне в жопу разница, скот этот Вакарчук или не скот. В своё время, когда над нами глумились, типа «вы, москали, рабы путина, а мы свободны и горды», я, в отличие от земляка моего лукьяненки промолчал. Доказывать кому-то, что я ничей не раб? Зачем? Всё равно не услышат.

Зато теперь, когда всем стало уже всё понятно, я могу спокойно слушать песенку про то, як тикают вид мене сны и думать при этом про любовь, а не про майдан незалежности.

24 ноября 2009 — Ревизия себя

Я всегда завидовал людям, у которых круглая голова. Потому что тогда можно эту голову побрить, а это очень удобно. Во-первых не нужно причёсываться, а во-вторых получается большая экономия на шампунях и парикмахерских.

Вот взять к примеру юзера Кошкина из города Ростов-на-Дону. У него такая замечательно круглая голова, что даже хочется нарисовать на ней материки и океаны. И я уверен, что всякая женщина, когда видит такое совершенство, тут же мечтает поцеловать Кошкина в темечко.

А у меня же вместо прекрасной планеты на шее болтается какая-то, прости Господи, цветная капуста. Одних только затылков три штуки. Когда меня единственный раз в жизни стригли бараньей машинкой под ноль в военкомате, парикмахер весь изматерился, выковыривая волосы из впадин и выпуклостей.

Хотя, надо сказать, что это ещё ничего. В той же армии был в нашей роте один туркмен, так у него голова вообще имела форму буханки хлеба. Фуражку ему было носить совершенно невозможно: попробуйте-ка надеть фуражку на буханку — обязательно будут зазоры по бокам. Зато в бане он срывал бурный аплодисмент: хуй у него был почти до колена. Природа мудра и милосердна.

Однако я отвлёкся от бритья головы.

Для того, чтобы носить бритую голову, нужна соответствующая шея, желательно покороче и потолще. А на чём болтается шишковатая моя голова? На какой-то тощей хуйне, посередине кадык. На такую шею златую цепь не повесишь, разве что крестик на верёвочке.

Да и дальше не лучше: ручки тоненькие, рёбра торчат, живот почему-то тоже торчит. В ранней юности я мечтал, конечно, завести себе красивую мускулатуру и купил для этого разборные гантели и резиновый жгут. И занимался я с таким рвением, что однажды что-то хрустнуло у меня в плече и болело потом лет двадцать. Так и остался я без мускулатуры.

На спину я свою давно не смотрел — наверняка те же рёбра, а жопу, пожалуй, вообще никогда не видел. А чего там смотреть? Жопа и жопа. Функцию свою выполняет да и на том спасибо.

Да! А вот оно: главное украшение моего туловища! Не мал, не велик, а в самый раз. Какой дизайн! Какая аэродинамика! Хотя нахуя Хую аэродинамика, он же в формуле-один не участвует. Ну, пусть будет гидродинамика. Ни один предмет в мире я не держал в руках с разными целями так часто. Сколько счастья и горя он мне принёс!

Ну вот и почти всё. Остались только ноги. Они ненамного толще, чем руки и можно было бы про них вообще ничего не говорить. Однако у них есть замечательное особенность: они все покрыты пятнами разного размера и формы. Некоторые люди даже стараются держаться в банях от меня подальше, подозревая что-нибудь венерологическое. Хуй вам, а не венерологическое — я даже триппером за всю жизнь ни разу не болел, хотя для культурного человека это даже как-то стыдно.

Это просто на память о советской армии. По какой-то причине — то ли из-за ракетного топлива в воздухе, то ли из-за витаминов, то есть полного их отсутствия, разные мелкие травмы, без которых не обойдёшься при укладке бетона, совершенно не желали заживать. Они не заживали месяц, два, полгода, год, всё увеличиваясь в размерах.

Особенно страдали от этого южные жители — те же туркмены или узбеки. Увидишь такого в бане — ну чисто покойник из могилы выкопался. В медсанчасти это дело из-за его повальной распространённости считалось совершенно обычным. Даже зелёнки не давали. Потому что если всех мазать зелёнкой, то нужно было бы подгонять целую железнодорожную цистерну.

У меня, как-только я приехал в краткосрочный отпуск на родину, всё моментально зажило. Но увы! Карьера стриптизёра или демонстратора мужского бикини стала для меня совершенно недоступной.

Ну вот, собственно и всё. Где-то там, на краю вселенной есть ещё пятки, но до них так далеко, что лучше про них забыть.

А вообще с тех пор, когда я стоял с распухшим от надавленных прыщей носом перед зеркалом, ничего кардинально не изменилось.

Тогда я смотрел на этот набор неказистых предметов и с беспощадной ясностью понимал, что, никогда, никогда ни одна женщина этого мира не пойдёт в койку с этой тупиковой ветвью эволюции, обречённой умереть, так и не оставив потомства, то есть со мной.

Но жизнь, как уже замечено, мудра и милосердна и всякому даёт шанс, даже если у него вместо головы жестяной самовар.

Поначалу я очень изумлялся, когда какая-нибудь вполне приличная барышня внезапно таки в эту койку шла. Объяснял я это, разумеется, своим гигантским умом и блистательным остроумием. Но потом заметил, что они меня вообще-то толком и не слушают, а говорят вседа о чём-то своём. Тогда я плюнул, перестал искать ответы и несколько раз бывал вполне счастлив.

А бритая голова? Ну и ладно. В деревне вообще никто не причёсывается: натянул шапку на уши — и за самогоном в Опухлики.

24 ноября 2009 — Риторическое

Ну и где мне, скажите, взять в деревне гондон? Чтоб на бутыль с гороховым вином натянуть для герметичности.

Лавка-то их не возит — кому они тут нужны, эти гондоны.

Сам я сроду этим унылым приспособлением не пользуюсь, так что никакого запаса нету.

Попростить у водителя автолавки на заказ? так он привезёт его через неделю и ещё всем старухам под носом этим гондоном будет трясти и предлагать вступить в связь. Он вообще большой шутник.

Не ехать же в город специально за гондоном?

25 ноября 2009 — Просто бытовое

Я вот тут давеча сидел третьего дня, точнее ночью, за компьютером. Снаружи дождь, ничего не пишется, хотя надо. То есть пишется, но такое нудное, что прямо бы и насморкал на клавиатуру при том, что там и так половину букв не видно уже.

Так что полез в ленту друзей. Нашёл там сообщение Славы Сэ (он вряд ли нуждается в моей рекламе). Прочитал. Зашёл в журнал Славы Сэ, прочитал ещё двадцать сообщений. Потом ещё двадцать и ещё двадцать.

Выключил лампочку (компьютер я на ночь не выключаю, потому что крысы очень громко топочут), залез под одеяло и задумался.

В принципе этот жанр называется «байка». Экслер, например, в этом жанре работает. Но ни одной его байки я даже до середины не дочитал. Потому что там юмор. А юмор, он же не в том состоит, чтобы меня щекотать, чтобы я рассмеялся, а в том, ну я не знаю в чём. Может быть в том, что и юмора-то никакого нет и поэтому смешно.

Подумав эту важную мысль, я чуть было не заснул, но всё ж таки поставил будильник в телефоне на семь сорок. Будильник этот давно не издаёт никаких звуков, кроме невнятного гудения, но я всё равно поддерживаю этот карго-культ, как тот британец, который ежедневно брился на необитаемом острове.

26 ноября 2009 — О животворящем слове

Вот все сейчас ругают милицию. Спохватились бля.

А я наоборот стал относиться к ней не то чтобы с любовью, но, во всяком случае её наверное уже понимаю. Они бы и рады в ангелы, да копыта куда спрячешь?

Вот у меня был случай года два назад. Ну да, маленькому мальчику тогда ещё и года не было.

Купил я жетонов на станции метро удельная, а сам очень задумчивый. Не помню уже после вчерашнего или просто так. Бросаю жетон в щель — красный свет. Ещё раз бросаю — опять красный. Сломался, думаю, аппарат, иду к другому турникету — опять красный. Тут соображаю, что вместо жетонов бросаю двухрублёвые монеты, но уже поздно: «Пройдёмте», — говорят.

Ну пройдёмте, куда ж денешься.

В линейном отделении милиции пахнет застарелой бедой и люди мрачные. Играют в подкидного дурака. «Документы», — говорят.

А фокус в том, что я как раз ехал за своим паспортом, где мне должны были продлить регистрацию ещё на три месяца за три тыщи рублей. «Нету, — говорю, — документов».

Но они ж зоркие. «А вот паспорт у вас в кармане», — говорят. А я по этому паспорту матери моего ребёнка собирался по пути заплатить за кредит на стиральную машину. Небольшой кредит — тысяч восемь, что ли.

«Ага! — сказала милиция. — Значит вас зовут Екатерина Александровна. Кредиты берёте судя по этой бумажке. Интересно-интересно. Плательщик Дмитрий Анатольевич Горчев, гражданин Казахстана. Это ещё интереснее! Это вы видимо?» «Ну я» — говорю неохотно. «А Екатерина Александровна вам кем приходится, позвольте поинтересоваться?» «Женой» — отвечаю угрюмо. «Однако же в паспорте Екатерины Алексанровны написано, что мужем её является гражданин Мартынов». «Они разведены давно, — говорю. — Штамп только не успели поставить». «Это понятно, — кивает головой милиция. — Не успели. Поднимите-ка ручки».

Обшарили карманы. Извлекли из них семь тысяч рублей, телефон и фотоаппарат (у меня тогда ещё была мыльница).

«Это мы приобщаем к делу как вещественные доказательства, — сообщила милиция, распихивая добычу по карманам. — Сумочку позвольте посмотреть?»

И достали из моей сумки Пакет Белого Порошка. Грамм двести, то есть, лет на десять-пятнадцать. «Ууу, бля», — сказала милиция и посмотрела на меня с большим сочувствием. «Это не мой пакет, это вы мне подкинули! Требую занести мои слова в протокол!» — истерически сказал я. Милиция посмотрела на меня почти что с нежностью: «Занесём-занесём. А ну-ка закатайте рукавчик. Ага. Всё понятно». «Я кровь сдавал, когда студентом был» — сказал я из совсем уже бездонных пучин отчаяния. Я действительно сдавал кровь. За деньги, вот такая сволочь, потому что жрать было нечего. «Донор» — юмористически кивнула головой милиция.

И тут я очнулся. «Господи! — сказал я с очень большим чувством, — Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя грешного!» И медленно и торжественно перекрестился.

Милиция вздрогнула и заморгала. Тот милиционер, который держал в руках Пакет с Белым Порошком, раскрыл его, макнул туда палец и осторожно лизнул. «Соль! — сказал он с изумлением. — Вы всегда носите с собой соль?» Я задумался, вспомнил: «А, да это мы летом ещё ездили по набоковским местам, в Рождествено, помидоры ели».

Тот, который читал паспорт, долистал до страницы с детьми: «Горчев Дмитрий Дмитриевич, 2006 года рождения — это ваш?» «Мой». «А на жизнь чем зарабатываете?» «Писатель я», — ответил я дерзко. «Про что пишете?» Стандартный вопрос, стандартный ответ: «Про вас».

Два милиционера, не говоря ни слова, вышли. Видимо в книжный магазин, что при станции. «Вы курите, Дмитрий Анатольевич», — сказал оставшийся милиционер, подвигая мне пачку парламента. «Да у меня есть», — ответил я и закурил свою оптиму.

Минут через пятнадцать вернулись ушедшие милиционеры. Утвердительно о чём-то кивнули. Неохотно достали из карманов вещественные доказательства. «Вы уж поосторожнее с порошками, Дмитрий Анатольевич, — сказал сидевший за столом милиционер. — А вот это вашему сыну. Купите ему что-нибудь», — и протянул мне ещё тысячу рублей.

И тут я действительно охуел. Чтобы милиция вернула отобранное — это я чисто теоретически могу себе представить. С трудом, но могу. Мало ли чудес бывает в этом мире. Тем более, что это только что на моих глазах случилось. Но чтобы отдала СВОЁ — нет, это невозможно вообще и в принципе. «Ну и нам на пиво дайте сколько не жалко»- продолжил милиционер. Не жалко мне было пятьсот рублей, каковые я отдал с большой радостью.

Я вышел из отделения и не стал дёргать судьбу за уши: никуда не поехал, а пошёл домой и по дороге всё пытался совместить невозможный факт с реальностью. И на полпути меня осенило: бля! у меня же в совсем заднем кармане была заначка на самый крайний случай. Вот её-то мне милиция и подарила.

26 ноября 2009

Да а вот кстати как я угодил в православие.

Мне, как и большинству здравомыслящих людей страшно не нравится то, чем это православие занимается сейчас, но, как говорили в кинофильме Брат-2, наши своих на войне не бросают.

В православие я попал очень замысловатым образом — через американского писателя Сэлинджера. Еврей, конечно.

Была у меня тогда (лет тридцать мне тогда было) знакомая барышня, очень продвинутая. Она научила меня слушать звуки ансамблей кокто-твинз, токин-хедз и рэйдио, опять же, хедз. Ну и на дорожку она давала мне почитать сочинения философа Розанова (ниасилил, потому что примечаний больше, чем текста) и американского писателя Сэлинджера на американском языке.

Я Сэлинджера, конечно, читал и до этого по институтуской программе, зе кетчер ин эе рай, а тут были рассказики про Фрэнни энд Зуи.

И вот кто-то из них, не помню кто, начитался рассказов про некоторого русского монаха, который всё время бубнел «господи иисусе христе, помилуй мя». Барышня, не важно, Фрэнни или Зуи, решила это дело попробовать на себе, от чего её начало тошнить прямо в миску с улитками. Но еврейская семья с уклоном в буддизм её во втором рассказе от этого дела спасла и всё закончилось благополучно.

Я же, как человек любознательный, тоже решил произвести этот эксперимент на себе. То есть ходил и двое суток произносил это заклинание. Язык мой высох, очень тошнило, в голове начали бить колокола и был мне Голос. Не с небес, а изнутри, добрый. «Иди, — сказал Голос. — Покрестись наконец».

Ну пошел и покрестился. Младенцы орут, от попа перегаром воняет.

«Отрекохся!» — крикнул я куда-то на запад.

Вышел на улицу, произнёс заклинание — нет, не тошнит.

27 ноября 2009

А ещё я очень завидую Борису Борисовичу Гребенщикову.

Лет десять назад, когда ему было столько же лет, сколько сейчас мне, он спел «всё что можно пожелать, всё давным-давно сбылося». И с тех пор перестал заморачиваться на тему «а кому это интересно?».

И, ласково улыбаясь, пишет всякую хуйню, которая интересна только ему самому. А если что-то интересно тебе самому, то всегда найдётся ещё пара людей, которым это тоже интересно.

Вот я сижу и третьи сутки подряд слушаю песенку про обещанный день из пластинки пушкинская 10 (бывал я там, водка очень дорогая, ибо т. н. культовое место). А остальное на этой пластинке — мелко или крупно нашинкованная капуста, но Борису Борисовичу на это насрать. Потому что может себе позволить.

Я тоже так хочу.

27 ноября 2009

А вот интересно — как в детстве живётся человеку, которого зовут Борис и папа у него тоже Борис?

Вот мы, когда уже выяснилось, что будет мальчик (увы-увы, узи уже не оставляет возможности для мучительной неопределённости — мальчик или девочка), перебрали кучу имён. Одни имена не нравились матери будущего мальчика, ибо вели себя не очень благородно. Другие не нравились мне по тем же причинам.

В общем решили назвать так же, как меня. Не очень благородно, но это ничего. И самое главное — есть два варианта названия: Митя и Дима. Я буду Дима, а мальчик будет Митя.

То есть если завопить из кухни: «Боря!», то прибегут оба, а если завопить «Митя!», то за пиздюлями за размазанную по столу кашу прибежит только один.

28 ноября 2009 — Ни к чему

Одно из самых исчерпывающих толкований короткого слова я получил где-то на третьем курсе института от преподавательницы истории английского языка Елены Николаевны Васильевой:

— Вон, — сказала она мне, — это означает открыть дверь и выйти.

С тех пор я очень хорошо знаю, что нужно делать, когда произносится это слово.

28 ноября 2009 — Рабочее

Написал гигантский пост, но, поскольку он был весь про любовь, пришлось стереть. Ибо нежная это очень штука. Руками трогать нельзя.

28 ноября 2009

А вот ещё интересно — почему у одних городов есть лицо, а у других нет?

Ну, Москва-Питер — с этим всё понятно. У первого мурло — у второго брезгливая морда.

Хотя, я вот тут недавно проезжал через эту москву — да нет, всё на месте. И даже коньяку выпил там же, где пил десять лет назад. Там есть изнанка, в которой вполне можно жить.

А вот бывали ли вы в городе Петрозаводске? Или в городе Джезказган? Или в Новосокольниках? В Стерлитамаке, Челябинске или Чебоксарах? Там тоже живут люди. не умнее нас, но и не глупее. Они такие же как мы, только у них ничего не происходит. У нас тоже ничего не происходит, но мы чего-нибудь всегда придумаем.

А им даже и придумать-то ничего невозможно, кроме того, что придёт в голову Эрнсту, забыл как его фамилия.

Декабрь

4 декабря 2009 — Реклама! Реклама!

21 декабря (то есть в самую тёмную ночь в этом году — это принципиально) я буду что-то пиздеть в клубе Танцы (Гороховая 49).

Ещё раз: ПИЗДЕТЬ, а не танцевать. Я и рад бы повеселить людей, но увы: за всю свою жизнь я освоил только тот танец, во время которого барышню можно в темноте ухватить за жопу. В годы моей юности этот танец назывался «медляк», а сейчас не знаю, как называется.

Полюбоваться на меня стоит сто рублей. В афишке ошибочно указано, что будто-то бы сбор идёт автору, то есть мне, но это не так.

Сбор идёт на сугубо благотворительные цели, а именно, на прокорм дворовых собак в псковской области. То есть, собака-то одна, но жрёт она, то есть он, как очень много сволочей. И куда в него столько лезет, и как он только не лопнет.

Будку опять же, нужно новую построить, матрасик туда, домашние тапочки и лампочку. Будет ему чего ночами погрызть.

Ну, ещё думаю пошить ему ботиночки, чтобы лапки зимой на снегу не мёрзли, и вязаный жакетик. И шапочку, обязательно шапочку! То-то эта скотина охуеет.

14 декабря 2009 — Зубы

«Я, прячущий во рту развалины почище Парфенона» — сказал один знатный бывший петербуржец.

Неизвестно, какую часть своей нобелевской премии Иосиф Александрович потратил на починку зубов, возможно что всю. Биографы про это не сообщают, но факт от этого никуда не девается: зубы у петербуржцев чрезвычайно скверные.

Что тому виной: невская вода или всеобщий авитаминоз — наука про это безусловно знает, но, как всегда скрывает от населения. Чай не козий грипп.

Если вы встретили не слишком юного петербуржца с хорошими зубами, то объяснений этому может быть всего два:

1. Скорее всего, он вовсе не петербуржец или же живёт здесь не очень давно.

2. Зубы у него ненастоящие (бюджетный вариант — на ночь челюсть в стакан, либо же разнообразные небюджетные варианты для труженников топ-менеджмента).

В связи с чем количество стоматологических заведений в городе Петербурге превышает даже количество салонов мобильной связи. Кому война, а кому и мать родна.

Я вот приехал в город Петербург десять лет назад с ещё вполне работоспособным жевательным аппаратом, но увы, как сказал ещё один поэт, ничто на земле не проходит бесследно. Так что ныне я напрочь лишён радости от разгрызания орехов, пожирания жёстких бифштексов и где-то на горизонте уже всё отчетливее проступают очертания кастрюли с манной кашей в качестве основного повседневного блюда.

Меня мало интересует моя красота (её всё равно ничем не уничтожить), но всё ж-таки хочется порою не глотать пищу непрожёванными кусками, в результате чего во мне нарушатется пищеварение, разливается желчь и развивается великоимперский шовинизм, ксенофобия и непреодолимое желание оскорблять отдельные социальные группы, а также призывать к свержению существующей власти.

Так вот, практический вопрос: а не подскажет ли кто какое-нибудь проверенное (лучше лично) медицинское учреждение, в котором можно было бы слегка это дело починить? Чтобы с одной стороны не тысяча долларов за зуб, а с другой — чтобы всё это дело не выпало в мои ладони через месяц.

17 декабря 2009 — Холод

Ненавижу холод.

Это одна из многочисленных контузий, которые на мне оставила советская армия.

Ну, хули там — средняя температура зимой — минус тридцать. Иногда сорок, реже двадцать. Щитовая казарма из гипсокартона. Где-то там в подземелье беснуется кочегар Коля, которого никто ни разу не видал на поверхности, но благодаря ему по трубам струится чистый кипяток. А толку-то? Гипсокартон — он и есть гипсокартон. Плюс пять внутри казармы — это считай ташкент. Кальсоны с облезлым начёсом и суконное одеяльце, обдроченное предыдущими военнослужащими до фанерного состояния.

Засыпать — тут проблем не было. Соприкоснулся ухом с подушкой и тут же орут «рота подъём!!!». Спрыгиваешь, ничего не видишь, ничего не слышишь и чувствуешь только внутри себя очень маленькую скукожившуюся печень, обледенелые почки и сморщенный от горя желудок.

Потом я хрустел в столовой твёрдой как айсберг перловой кашей, запивал её прохладным чаем и старался не думать про то, что впереди у меня двенадцать часов долбления никому не нужной траншеи на свежем воздухе. И ведь лом ещё хуй добудешь — за лом передерутся чечено-ингушские военные строители, ибо лом — он, хоть немного, но согревает. А я буду долбить лопатой — тюк-тюк. На каждый тюк откалывается микроскопическая крошка. Ни пользы, ни тепла.

Зато по этому именно поводу я однажды испытал истинное счастье.

Послали меня как-то со стройплощадки с пустяковым каким-то донесением в часть. Было часа четыре, то есть уже темно, лес. Ну, медведи там, волки чем-то хрустят в кустах — к этому быстро привыкаешь. Мне тогда было уже вообще всё похуй. Если бы меня съел медведь, то апостол Пётр погладил бы меня по голове и сказал бы: «Погрейся пока в предбаннике, потом поговорим».

Передал донесение в штаб, задумался. Ну, как задумался — мысли в армии все простые: да ну ё нахуй или а пошли вы все в пизду. Других мыслей не бывает.

Пошёл в роту, прислушался как храпит в каптёрке прапорщик Ревякин и тихо-тихо пробрался в сушилку для валенок — самое тёплое место во всём помещении. Улёгся на трубы с кипятком и счастливо заснул.

Проснулся часа через два от воплей азербайджанского сержанта Файзиева: «Ставить бушлята на сушилька и строиса все на казарма!»

Понял, что больше поспать не дадут. Вылез, мокрый и счастливый как пизда после бурной ебли. Из меня валил пар и на лице моём блуждал идиотизм.

Я был тёпл. Наконец-то я был тёпл.

2010

Январь

7 января 2010

Вот уж хлопот было бы Господу Богу, если бы он желал быть во всех отношениях приятным!

Нету снега — все ноют, мол чего за зима такая мудаческая. Где блядь ёлочка, избушка, дымок, сияющие окошки, санта-клаус из камина и прочая поебень?

Насыплешь снега — воют пуще прежнего: ах, моя машинка застряла! Ах, ботиночки промокли за семьсот долларов! Где Валентина Ивановна с фанерной лопатой? Зачем таджики шашлик-машлик кюшают вместо того чтобы мне дорожку солью посыпать?

Засунь им в трубу семь санта-клаусов — так на пятом заскучают: бабу бы или мужика нормального, а не этого старого пердуна с салютом из жопы.

И по телевизору всё галкин да галкин.

А у нас синицы доедают сухарь за окошком. И снегу ровно столько, сколько нужно — примерно по колено. Праздники кончились, да и хуй с ними. Степан с наслаждением жрёт макароны с килькой в томате и не мучается тщетными сожалениями о новогодних утиных обрезках и прочих разносолах. Да и я тоже дожёвываю рисовую кашу и предпоследнюю печеньку. Чищу тропинки и много сплю. Доедет ли завтра автолавка или не доедет — то не нашего со Степаном ума дело. Дрова хоть и сырые, зато дохуя. Валенки сохнут на печке.

Живому, ему всё хорошо.

А это, будем считать, что рождественская открытка. Красного колпака для мерзавца-степана не нашлось, так что пусть будет такой как есть. Не в бескозырку же его, право слово, наряжать по случаю Рождества Христова.

8 января 2010 — Бабушкины очки

Долго искал по всему дому налобный фонарик для похода на колонку за водой.

Нашёл много интересного. Ну и фонарик в конце концов нашёлся на лбу. Задумался: неужто я в нём спал?

8 января 2010 — Про Смерть

Про смерть я задумался однажды при очень неподходящих обстоятельствах.

Было мне лет девять и проводил я летние каникулы у тётки в деревне. И вот как-то вечером я сидел и читал книжку Тура Хейердала, не то Аку-Аку, не то Кон-Тики, а тётка сидела на койке напротив и стригла ногти на ногах.

Я оторвался на минуту от книжки и неожиданно подумал: «А ведь она когда-нибудь умрёт» (тётке сейчас, кстати, сильно за девяносто и она по сей день жива, чего и далее ей желаю). Нет, я конечно, знал и раньше, что люди умирают, но знал как-то теоретически. Ну, помирают где-то там, а может и не помирают. Взрослые эти вообще чего только не напридумают.

А тут вдруг я понял, что это правда: вот сидит, допустим, тётка, сидит — и вдруг хлоп! и померла.

Мысль меня эта почему-то так поразила, что я дня два ходил такой потрясённый, что у меня даже разболелся зуб. И болел он целую неделю непрерывно. Мне время от времени засовывали в рот таблетку анальгина и тогда зуб болел слабее, но боль всё равно никуда не уходила, а просто пряталась за соседним зубом и я уже не мог ничего разобрать — где боль, а где смерть.

А ещё некоторые говорят, что будто бы детство — счастливая пора. Память у них хуёвая, потому что.

А потом я однажды проснулся днём: а зуб не болит! То есть вообще нигде не болит. Умер наверное.

Я шатаясь выполз в огуречник, выдернул морковку, вытер об штаны и съел. Потом съел очень твёрдое и кислое яблоко — нет, всё равно ничего не болит.

И солнце эдак светит, как светило потом всего ещё в один счастливый день, когда я уволился с должности школьного учителя. И какая, скажите, смерть, когда такое солнце?

Я лёг на траву под яблоню и впервые в жизни увидел богомола. Был он смешной, зелёный и было совершенно непонятно, почему это существо не разваливается и на чём вообще эти спички держатся.

Богомол посмотрел на меня мрачно, тяжело вздохнул и убрёл куда-то: видимо размножаться.

10 января 2010 — Лапша ни о чём

Что-то совсем я зажрался — на снаружи минус восемнадцать, внутри плюс они же, а мне, видите ли, холодно.

Надо, значит, надевать кошкин махровый халат. Он не из кошек пошит, нет — мне его просто подарил человек Кошкин из города Ростов-на-Дону.

Раньше, кстати, я полагал, что фамилия Кошкин — очень редкая, а оказалось, что вполне распространённая. Что вообще-то странно: обычно фамилии давались по мужским названиям домашних животных. Например, Быковых хоть жопой жри, а из Коровиных я знаю только живописца начала прошлого века (Коровьева не считаем — это юмористическая фамилия, типа как Шариков). Барановых много, а Овечкиных мало, Кобелевы попадаются, а вот Сукиных вообще ни одного.

Или вот Селёзнёвых тоже много, а Уткин только один — тот самый, из-за которого по народным поверьям Сборная Команда Жадных и Ленивых Идиотов иной раз не может выиграть у орбъединённой команды грузчиков и уборщиков из единственно магазина дьюти-фри при княжестве Лихтенштейн.

Был ещё, правда, авиатор Уточкин, но он, кажется, давным-давно убился на своём фанерном аероплане как раз где-то по дороге из Петербурга в мою деревню.

А может и не убился, а был счастливо похоронен на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, не помню.

До википедии всё равно не добраться, а всё из-за моей любви к животному миру — вешал синицам корку хлеба за окном да и сдвинул модем. А он только в одной позиции работает, а что это была за позиция — хуй его помнит.

Или может он просто замёрз? Ишь, какой нежный — степан вон сидит в будке и не гавкает — дожидается утренней каши. Ну и эта скотина поболтается тоже на морозе, ничего ей не сделается.

13 января 2010 — Продукты

Очень удобно в деревне зимой с продуктами.

Это летом чуть не уследил — и вот уже потекло, прокисло, протухло, весь дом провоняло, а остальное мухи съели. Ну или сороки спиздили. Или крот выкопался, схватил что попало и бегом обратно в нору запихивать. А не видит же нихуя, слепой, вот и запихает куда-нибудь в галошу. Наденешь эту галошу — а там как-то внутри нехорошо.

А зимой он пусть попробует выкопаться — я вчера лопату, воткнутую в землю ещё по осени в огороде, полчаса выколупывал из этой земли ломом.

И продукты тоже: купишь в автолавке кирпич молока, кирпич кефира и что-то ещё каменное, кажется яйца, и пролежит оно хоть до самого апреля, если конечно не класть их в тёплое место вроде холодильника.

Вчера вот, разбирая шкаф в сенях, нашёл пакет картошки. Хотел было эту картошку почистить, но ни один ножик её не взял, даже швейцарский. Ну, порубил топором на куски и так сварил. Получилось замечательное сладкое блюдо: чистый батат, которого я ни разу не ел.

Хорошо, в общем.

13 января 2010 — Баня

Вобля — чуть ласты не склеил.

Сосед позвал в баню. Я вообще-то свою топить собирался, но если зовут, то чисто помыться — дело иногда полезное. И дров, опять же, экономия.

Ну, сам сосед быстренько помылся-побрился и убежал. А я сначало весёлый был, хоть и трезвый уже два месяца, а потом чувствую: пиздец мне. Надо бы с лавки встать, а хуй там — не встаётся.

Но не зря тут Д. Лондона вспоминали в комментариях к предыдущему моему сообщению. Хуй вам — воля к жизни и все дела. Выполз весь в шампуне в предбанник, вроде там полегче.

Открыл дверь на улицу. О, как я одевался! Одни кальсоны я натягивал полчаса наверное, не говоря уже про всё остальное. А может и три секунды — хуй там что разберёшь с этим временем. Добрёл до дому, хорошо хоть там со вчера не топлено, влез в спальник, накрылся кошкинским халатом.

«Проснусь или не проснусь?» — подумал я с интересом. Проснулся. Через шесть часов, правый глаз не открывается. Выпил таблетку от головы. Жить буду. Некоторое время, как и все, потом всё равно умру. Но в баню буду ходить только в свою.

Берегите себя, как говорит один футбольный комментатор.

-

Пс.

Из некоторых комментариев очевидно, что некоторые люди даже не представляют, что такое угар.

Ещё раз: берегите себя.

14 января 2010 — просто открывая дверь в печь

Вряд ли я особо оригинален: могу сидеть у печки часами.

Сидишь эдак, куришь, кочергой помаваешь. В голове пусто. И вообще хорошо: во-первых, тепло, а во-вторых, картинка там внутри хорошая, чисто Брейгель. То есть Босх.

И, как в облаках, что-то мерещится. Мне вот примерещилась живописная группа, в которой Сталин пожирает язык Ленина.

16 января 2010 — Мимоходом

Изобрёл и применил на практике новую версию уробороса: пылесос, который пылесосит сам себя.

16 января 2010 — Уроборос-2

Да и ещё про уроборосов.

Один мой знакомый, профессор между прочим, рассказывал как-то про то как в отрочестве у него была мечта пососать самому себе хуй.

Как человек с юных лет упорный и целеустремлённый, будущий профессор несколько месяцев упражнялся, всякий раз сокращая расстояние на миллиметры. И наконец!

«Ну? Ну?!» — все затаили дыхание. «Оказалось невкусно» — сказал профессор разочарованно.

17 января 2010 — Мессидж

Надевая валенки, почувствовал затруднение: не лезет левая нога.

Засунул руку внутрь и вынул горсть фасолевых семян. Без пакета, просто насыпанных в валенок.

Много думал над тем, извините за выражение, мессиджем, который передала мне таким замысловатым образом параллельная крысиная цивилизация, и нихуя этого мессиджа не понял.

Из чего сделал вывод, что уж если я, такой умный, ничего не понял, то цивилизация эта находится на очень низкой ступени развития и поэтому её можно и далее с чистой совестью кормить отравленным просом.

А то топочут и топочут. Чингачгуки, бля. Где теперь все эти чингачгуки, а? Вот то-то. Учитесь книжки читать и осваивайте огнестрельное оружие. Тогда и поговорим.

19 января 2010 — 69

Да, вот Массе 69.

Я не гусар, а простой крестьянин, так что обойдусь без шуток.

Мы с ним оба родились в крупные праздники, не очень зависящие от общественного строя: он на Крещение, а я на Воздвиженье.

Праздники эти отличаются тем, что на Воздвижение положено весь праздник горько сокрушаться, а на Крещение надлежит окунаться в прорубь, а потом пить водку и плясать. Вот как всё по-разному.

Когда-то Александр Николаевич был моим начальником и мы очень много с ним ругались и сильно обижались друг на друга. Я был фантастически хуёвым подчинённым: ни одного задания я, даже для смеху, не делал вовремя. И Александр Николаевич иногда меня за это упрекал. Меня! Светоча русской словесности и практически гения. Представляете?

А потом Александр Николаевич перестал быть моим начальником и оба мы вздохнули с облечением. Потому что ему теперь всё делают вовремя, а меня никто больше не бранит, хотя я по-прежнему не делаю ничего вовремя.

Да, а это я к чему? А! Вот: к тому, что пора бы мне уже, пожалуй, начать раздавать долги, пусть всего лишь устные или письменные, тем, кто сделал для меня что-нибудь Хорошее.

Александр Николаевич сделал мне Очень Много Хорошего. Наверняка это далеко не самое главное, что он сделал в своей жизни, но тем не менее.

Спасибо, я редко говорю это искренне, и тем более, тогда, когда совершенно трезвый.

Если буду жив, загляну на юбилей в следующем году с каким нибудь сельскохозяйственным продуктом. Ну, там, типа яиц десяток или кило картошки, если вырастет.

20 января 2010 — Рецепт

Рецепт приготовления чего угодно в русской печке:

Протопить русскую печку.

Положить, насыпать, нарубить или напилить в казан что угодно, но желательно съедобное. Можно и не рубить — главное, чтобы влезло.

Посыпать или залить чем угодно. Можно также ничем не посыпать и не заливать.

Поставить в печь и забыть.

Вспомнить, достать и есть. Время воспоминания может быть любым — хоть две минуты, хоть двое суток.

Если есть невозможно, отдать собаке-степану.

Всё.

-

Пока это писал, в печи готовился обледенелый судак, которого я принёс из сеней и как попало порубил топором.

Попробовал.

Увы, Степан, но утром в твоей турме опять макароны.

31 января 2010 — и о погоде

Каждое утро я начинаю просмотр мировых новостей не с той хуйни, которую на потеху публике выдумавыют похмельные с утра журналисты, а с прогноза погоды при том, что в городе я к этой погоде совершенно равнодушен. Да где она там, в городе, эта погода? Где-то там, за семью лестничными пролётами да за стальной дверью с кодовым замком. И брать или не брать с собой зонтик — это меня никогда не волновало, потому что ни один зонтик этого мира не прожил у меня и двух дней.

А в деревне, тут погода уже прямо в сенях. И никакой специальный человек не решит за меня — топить мне сегодня печку или не топить и сходить мне в соседнюю деревню с канистрой за ключевой водой или ну ё нахуй — лучше завтра. У нас, правда, в деревне тоже есть родник прямо за бабой Марусей, но, как это почему-то всегда бывает, родник-то поближе да вода похуже.

Синоптики же, которые по количеству шутимых по их поводу шуток давно превзошли даже тёщ, всё же бывают неплохие.

Хороший синоптик отличается от плохого тем, что сам знает, что сосёт из пальца поебень ибо темна вода в облацех и на всё промысел Божий, и потому легко меняет свой же прогноз по пяти раз на дню. А вот плохой синоптик, он свято верует во всепобеждающую силу науки, перемещения воздушных масс, циклоны и антициклоны и поэтому в окошко не смотрит и выходит потом без шапки на улицу, где тут же заболевает чахоткой, как великий украинский поэт Чехов, и так же, как и этот поэт, помирает, так и не оставив потомства.

Ну, туда ему и дорога.

Ладно, пора топить, однако, печку. Пару охапок дров на сегодня хватит.

А в виде приложения к пиздежу — несколько малохудожественных, но глубокомысленных картин деревенского быта.

Автопортрет с фонарём во лбу.

С этим фонарём я иногда по рассеянности даже ложусь спать.

Лестница, сами понимаете, куда.

Мюнхгаузены все куда-то по ней взобрались и пропали, так что пока ходить по ней некому. Я же ещё не готов — надо печку в бане починить, то, да сё.

Ну и без скотины как же. Без скотины нельзя, хотя оно и благоразумно прячется.

Февраль

6 февраля 2010 — Ужасы современной России

Бесперспективный житель депрессивной деревни в Псковской области растапливает снег на газплите, потому что ему, мудаку, лень протоптать тропинку до колонки:

8 февраля 2010

А мне, знаете, как-то даже жалко Виктора Андреевича. Он редкостный, конечно, болван и в нормальноых обстоятельствах таких не берут в президенты. И похоже, что он действительно верил тем, кто так ласково ему улыбался. Что они друзья, что помогут, что не бросят. Ну как дитё малое, право слово.

Но они вдруг как-то начали отводить глаза. В гости и сами перестали ездить, и к себе не стали очень-то зазывать.

А тут ещё и вместо кума трубку всё время берёт его пресс-секретарь, который ни по русски, ни по-украински ни бельмеса. И с кем поговорить? Не пожаловаться даже, а просто так поговорить?

О, боги, йаду мнi, йаду — думает иногда наверное в кромешной тьме Виктор Андреевич. Так ведь ещё в прошлый раз весь яд съел, ничего не осталось.

Эх, зря вы, Виктор Андреевич, разругались с Юрмихалычем.

Весна вон скоро, пора будет ульи доставать из погреба. Осмотреть, как там да что: не подхватили ль пчёлы варратоз? Не пожрал ли их грызун? Упитаны ли матки?

Юрмихалыч вон тоже допевает последнюю свою песнь, а там и ему на пенсию. Сам-то он старик неплохой — знай себе закидывает каждый день свой невод. Это старуха у него дурная — всё хочет быть владычицею морскою.

А вы писали бы друг другу письма, ездили бы в гости, дули бы потом чай с мёдом на веранде. Всё хуйня, кроме мёда.

А так разосрались ни за что — за пару ржавых каких-то крейсеров, которым всё равно одна дорога — в металлолом.

Эх, скучно жить на этом свете, Виктор Андреевич, как верно заметил когда-то давно великий украинский поэт Микола Яновский.

9 февраля 2010

И друзья меня спросят о ком эта песня и я отвечу загадочно: «Ах, если б я знал это сам».

Не про Буратино и не про Карло — это точно.

Теперь можно смело заводить кур и пчёл. Не потому что я закончил Главное Дело своей жизни, а потому что я наконец-то перестану с ужасом открывать по утрам почту, дабы прочесть там вопрос о том, когда же я эту книжку закончу.

Всё. Пускай этот чемодан дальше плавает без меня.

12 февраля 2010

Да, почти всегда, когда я чего-то пишу про какую-нибудь свою книжку, один или два человека в комментариях спрашивают, а где её, собственно, взять, эту книжку? На что я обычно могу ответить только следующее: а хуй его знает.

Моя работа проста: я отдал книжку в издательство, получил деньги и авторские экземпляры, и далее свободен. Где они её продают, продают ли вообще, гребут ли с этой книжки гигантские барыши или же наоборот зря выкинули за неё деньги — меня это абсолютно не ебёт.

Вот серьёзные авторы, те обычно предпочитают издавать книжки за свои деньги а потом самим же ими торговать, чтобы всё было, так сказать под контролем, а я совершенно точно знаю, что ничего такого у меня никогда не получится.

Так что вот примерно так.

Единственное, что я могу сделать для дорогих читателей, это выложить те книжки, на которые давно кончились договоры, в электрическом виде. К несчастью, сам я читалками не пользуюсь и поэтому совершенно не знаю, какие там нынче применяются форматы. Если кто просветит, буду рад. Пока же, как бывший работник издательства, умею делать только ПДФ.

Сделал вот в испытательных целях свою первую книжку. Кому надо, берите.

Да, и самое важное, чуть не забыл: монетизацию трафика. Там есть кнопочка, типа заплатить. На самом деле можно и не платить, от этого ничего не изменится. По-моему, это правильная коммерция.

15 февраля 2010 — Мечты

…а ещё я хочу поставить шест, а на нём такой полосатый матерчатый колпак, как у Буратино: в белую и красную полоску. Их раньше ставили на маленьких аэродромах, чтобы показывать, куда дует ветер. А может и сейчас ставят.

Никто не знает, из какой материи их делают: из обычной или какой-нибудь специальной?

Ну а потом уже можно будет подумать и про небольшую взлётно-посадочную полосу для приёма заблудившихся авиаторов и авиаторш, а также штурмовиков пятого поколения.

Но авиаторши всё же лучше.

16 февраля 2010 — Наблюдения за природой

Посмотревшись сегодня в зеркало (я нечасто это делаю даже и в городе — чего там нового покажут?), обнаружил в своей бороде пшённую кашу.

Делаюсь однако всё аутентичнее и аутентичнее.

17 февраля 2010 — О тактичности

О! А милиция-то принимает правильные меры по незапятнанию своего облика.

Прочитал вот в новостях: «Водитель в милицейской форме сбил женщину в Москве». По всей видимости руководство милиции вежливо попросило всякие сми теперь писать так, а не иначе.

И просьба эта совершенно справедливая. Мало ли кто у нас разъезжает по московским улицам в форме майора милиции?

Ведь и в милицейских протоколах не пишут «на безымянном пальце убитого золотое кольцо», а пишут «кольцо из жёлтого металла». Потому что пока нет результатов экспертизы, кто его, этого убитого, знает — чего он там на палец напялил?

Я же лично полагаю, что нужно быть ещё более тактичными друг к другу и писать не «водитель», «а некто, находящийся в передвигающемся предмете чёрного цвета» и не «женщину», а «существо, похожее на человека». Потому что женщина она или не женщина — это ещё неизвестно. Мало ли кто в нынешние времена может нарядиться женщиной.

Вот тогда всё будет юридически безупречно и никто не уйдёт обиженным.

17 февраля 2010 — ДШ

Надо же — Антон Борисович Носик, похоже, всерьёз заинтересовался т. н. дауншифтингом. Не так давно он в другой своей записи даже и самого себя причислил к этому популярному поветрию на основании того, что, собираясь на экономический форум в Давосе, закупил себе гардрероб всего за тысячу долларов.

Сам я к Антону Борисовичу отношусь с большой симпатией, но словосочетание «дауншифтер Носик» лично для меня звучит почти так же сильно, как древний детский анекдот «негр загорает».

Ну что ж, будем, значит ждать вскорости появления нового информационного ресурса, где видные дауншифтеры будут делиться рецептами успешного прозябания и приятного нищебродства.

Сам же я буду только рад тому, что смогу отсылать всех идиотов с их вопросами про дауншифтерство непосредственно к Антону Борисовичу.

А то мне уже остопиздело объяснять этим самым идиотам, что лично я решительно никакого отношения к этому славному или же, наоборот, позорному движению не имею, поскольку в своей деревне занимаюсь в точности тем же самым, чем занимался в городе. То есть, много сплю и много курю.

Последний же свой акт дауншифтерства я совершил больше десяти лет назад, когда бросил надёжную и сытную службу в американском офисе в тёплом городе Алма-Ате и уехал с весьма туманными намерениями и перспективами в хладный Петербург, отчего мои доходы немедленно сократились ровно в десять раз.

И с тех пор я таких смелых действий не повторял и пока что повторять не собираюсь, ибо мне и так хорошо.

26 февраля 2010 — Чисто техническое

Освоил вроде бы формат FB2 для книгочиталок, так что, если кому-то ещё нужно это добро (то бишь книжку), то забирайте. Самому мне это дело проверить не на чем, поэтому, если что-то криво, пишите.

Март

3 марта 2010 — Ещё раз про любовь

Сосед вчера рассказывал про первого своего коня, которого взял ещё жеребёнком и про то, как плакал, когда сдавал его на мясокомбинат.

Вообще-то это нетипично — брать жеребёнка. Деревенские кони — они, конечно, не мустанги, но и деревенские мужики тоже не очень-то ковбои. Так что приучить коня возить телегу и пахать огороды — это под силу только специально обученным людям.

Заодно сосед рассказал, какой скверный у этого коня был характер до тех пор пока ему не отрезали яйца и каким замечательным, просто золотым этот характер стал после отрезания оных.

«А что, — сказал я, — Серёга, может нам тоже того — характер себе улучшить? Возьмём топорик, ты мне характер улучшишь, я — тебе».

Посмеялись, да. Шутка такая потому что.

Я же в очередной раз задумался о людской доброте и любви к братьям меньшим.

Ну, с деревней всё понятно. Люди тут жестокие и бесчувственные и поэтому режут яйца своей скотине из чисто шкурных соображений: коню — чтобы не бесился (а взбешённый конь — это довольно страшно: в нём может быть и всего одна лошадиная сила, зато веса почти тонна), а поросёнку, которого вообще никто за человека не держит — чтобы мясо не воняло. Одному только быку никто не режет, потому что бык с яйцами — это пиздец, а бык без яиц нужен ещё меньше, чем всем известный скрипач.

И совсем другое дело — городские любители животных, которые тоже режут яйца своим ненаглядным питомцам. Вот эти режут (внимание) для того, чтобы избавить этих самых питомцев от ненужных переживаний.

И в принципе, это не так уж нелепо, как может показаться. Лично я совершенно точно уверен, что если бы Александру Сергеевичу Пушкину вовремя отрезали яйца, он ни за что не стал бы стреляться на чёрной речке из-за какой-то блядовитой сучки, и ещё много-много лет радовал бы современников и потомков своими гениальными произведениями. Но увы! Нам остаётся только печально вздыхать.

Или вот ещё почитывал я недавно записки английского (сейчас стало неприлично говорить «британского», потому что благодаря стараниям неутомимых британских учёных это слово нынче занимает в общественном сознании то же место, которое когда-то занимало армянское радио, то есть сугубо юмористическое) ветеринара Херриота. В этих записках всё очень мило и даже уютно: довоенный добрый английский не то Йоркшир, не то Ланкашир, населённый добродушными хоббитами, правда обычного роста и в обуви. У хоббитов этих живут овечки и барашки, которые не очень часто, но всё же болеют и тогда дремучие жители лечат их керосином и скипидаром. И вот тут-то появляется добрый доктор херриот, то есть ветеринар, с новейшими микстурами и другими научными предметами.

Да. И тут вдруг в повествовании речь заходит о Самом Святом, то есть о собачечках.

Жители какой-то деревни слышат из сарая соседей-пьяниц (даже в благословенном в Шире тоже такое бывает, хоть и очень редко) тихий собачий скулёж и вызывают из города инспектора по жестокому обращению с животными. Инспектор берёт с собой этого самого Херриота и спешно выезжает к месту преступления. Там они ломают двери сарая и находят внутри страшно измождённого пса с больными лапами.

Спасают, значит, его из темницы, ветеринар его внимательно осматривает и докладывает инспектору результаты. Тот приходит к такому выводу, что никакой радости этому кобелю больше в жизни не светит и ветеринар начинает готовить шприц.

На этом месте я, человек весьма бесчувственный и чёрствый, таки несколько изумился. Представил, что вот, допустим, сижу я запертый в каком-нибудь погребе, весь в говне и гангрене, и глодаю дохлую крысу. Тут, значит, приходят наши, меня спасают из погреба, доктор меня осматривает, горестно кивает головой и пожимает плечами. После чего мне стреляют в затылок, потому что очевидно, что дальнейшая жизнь не принесёт мне ровно никакой радости.

Ну и почему бы в конце концов этому инспектору не усыпить (именно усыпить, чтобы, подобно нервическому принцу Гамлету, уснуть и видеть сны) свою бабушку, которая тоже уже вряд ли пойдёт когда-нибудь плясать под венец?

Нет, всё же я решительно ничего не понимаю в гуманизме и потому лучше и далее буду злым мерзавцем.

Кстати, пока писал всю эту хуйню, на печке как раз приготовилось омерзительное варево из страшно волосатых куриных лап и липкой овсянки для идиотского болвана Степана, которому жестокая жизнь тоже вряд ли приготовила слишком уж много приятных сюрпризов.

4 марта 2010 — Из редакционной почты

Письмо от читательницы К.И.:

Уважаемая редакция! Обращаюсь к вам со своей бедой, может быть кто-нибудь мне поможет. Недавно от меня ушёл (нрзб) плащике (нрзб) тело (нрзб) зайчик такой (нрзб) я женщина (нрзб). Если кто-нибудь (нрзб) главпочтамт, а/я 102 (нрзб).

Ответ читательницы Е.:

Женщина! Что вы ноете? Вы живете в совке и ноете. В совке живут все быдло и ноят. Уезжайте из совка в развитую страну. Там все ваши проблемы давно решены. А в совке все только ноят. Расскажу свою историю. Я жила в совке и работала в газете. Там тоже приходили женщины и ныли. Они не знали что в развитой стране все их проблемы давно решены а они живут как быдло в этом совке. Меня там редактор ебал на ковролине потому что был быдло. А я уехала из совка и теперь все мои проблемы давно решены. Он заставлял меня сосать хуй потому что в совке все мужчины быдло и заставляют сосать хуй. А теперь у меня есть машина и я скоро открою свой бизнес. Потому что мне нравиться жить в развитой стране. А вы женщина сидите в совем совке и сосете хуй. А в развитой стране ваши проблемы давно решены и никто не сосет хуй. Это в совке вас редактор ебет на ковролине а вы терпите потому что дети. А дети тоже вырастут в совке и будут быдло. А меня никто не ебет на ковролине потому что у меня есть машина и я скоро открою бизнес.

Женщина! Мой вам совет такой что вы бросайте свой совок и уезжайте в развитую страну. Тут все ваши проблемы давно решены и редактор не будет вас ебать на ковролине как в совке. (нрзб)

4 марта 2010 — Скажем нет сквернословию или Себя от холода страхуя

6 марта 2010 — План реформы

Чем больше я читаю новостей про милицию, которая каждый день кого-то давит на переходах и тротуарах, тем больше прихожу к выводу, что хватит уже. Ругать — это дело нехитрое, а на самом деле этой милиции нужно просто помочь (скоро эдак я стану главным защитником милиции на всей территории БСС).

Она ведь, милиция, что? Она бы и рада никого не давить, да вот только не знает, как же это сделать. Ей же, как в том анекдоте, выдали палочку или там пистолет, а дальше крутись как хочешь.

Поэтому нужно провести среди милиции занятия и медленно и подробно ей объяснить, что вот, например, если на столбике горит красный фонарик, то нужно остановить машину. А если на дороге нарисованы такие белые полосочки, то нужно опять же остановиться и пропустить тех, кто там идёт.

Милиция конечно поначалу очень удивится, мол, это как же? Всех что ли пропускать? Ну, всех-не всех, но хотя бы старушку с палочкой или беременную женщину давить всё же не стоит. И детей тоже, хотя они и противные.

Кроме того объяснить такую штуку, что за руль не нужно садиться слишком уж выпивши. Тут разумеется милиция поднимет гвалт: это что же получается, что после тяжёлой службы и по пятьдесят не выпить с верными товарищами? «Не выпить! — должен строго сказать преподаватель. — Езжайте домой и там пейте пока не лопнете, а за рулём нельзя». «Ну, дома ж жена, сука, — загрустит милиция, — не даст выпить по-человечески». Но, глядишь и задумается, что можно поехать ночевать, например, не к жене, а к бабе. Та пиздеть не будет.

Вот и сотни спасённых пешеходов.

И так потихоньку, помаленьку, как гениальный педагог Макаренко, терпеливо и настойчиво вдалбливать в эти пусть и не самые светлые головы такую простую мысль, что есть всё же некоторые правила, которые иногда касаются не только пешеходов, автолюбителей и людей с подозрительной внешностью, но и самих сотрудников.

Правила-то не такие уж сложные: не ссать при женщинах в ресторанах, не стрелять без особой нужды в незнакомых людей, интересоваться иногда, что там хрустнуло под колёсами, не портить пожарный инвентарь, засовывая его в жопы задержанных, и проч. Их не так уж и много.

Ну, а если кто-то не в состоянии освоить эти простые правила, доступные даже самому последнему кретину, тех нужно немедленно и безжалостно увольнять на все четыре стороны — может хоть там освоят какую-нибудь несложную профессию.

15 марта 2010

Вот смеялись буржуи, смеялись над плановой экономикой.

А я тут по почте получил призыв отключить электричество на один час какого-то там числа в целях борьбы с глобальным потеплением.

То есть это был даже не призыв, а скорее мольба: «ну, пожалуйста, ну давайте притворимся, что там и правда потепление, а?» Бюджеты-то все давно свёрстаны и вот так вот на ходу разворачивать оглобли на борьбу с глобальным похолоданием ох как непросто.

Это уж через год-другой начнётся всемирное соревнование: кто больше выпустил в атмосферу парниковых газов и внёс наибольший вклад в благое дело увеличения озоновых дыр.

Жаль, впрочем, что и в этом соревновании печальная и безнадежная наша держава вновь окажется на том же самом позорном 286-м месте.

20 марта 2010

К бывшим нашим прибалтийским государствам у меня есть целые две претензии.

Первая состоит в том, что в поезде Рига-Москва, в котором я однажды путешествовал от Великих Лук до Москвы, все предметы стоят не меньше одного лата: стакан чаю — один лат, кофе — два лата. А лат — это не помню сколько, но очень сильно дохуя, рублей не то пятьдесят, не то шестьдесят. В этом смысле мне гораздо больше нравятся белорусские составы.

Вторая претензия состоит в том, что в том же самом поезде, когда я хотел купить с утра бутылку пива, уборщица вагона-ресторана, который впрочем назывался культурно, по-европейски, барс, замахала на меня ссаной тряпкой, завопила «ара! ара!», то есть, если я правильно её понял, «пшёл вон» и в культурный этот барс так и не впустила.

Ну да, я может быть и был слегка непричёсан и из ширинки моей возможно торчал кусок майки, но это же ещё не повод не продавать мне пива? В том же брестском поезде вообще можно приходить за пивом хоть с поросёй в подмышке.

А больше у меня никаких претензий нету. Но попробуй-ка объясни это бывшим порабощённым народам. Ни за что не поверят, хоть лопни. Ну как же это может житель кровавой империи не мечтать о том, чтобы погрохотать на их тихих улочках своими коваными сапогами? Нет, не бывает такого.

И в общем-то их можно понять. Бывает, когда про них уже все напрочь забудут, они тогда позовут каких-нибудь пидоров, нарядят их во всё кожаное и фашистское, то есть красивое и блестящее, да и выпустят на площадь. А пидоры — они ребята весёлые, их только свистни — они и голые поскачут с вениками в жопе, лишь бы не работать. Ну и давай рожи корчить, орать зигхайли и матка-млеко-яйки.

Нормальный человек, он, конечно, посмеялся бы и забыл, но нет: из железобетонного здания в столице нашей родины немедленно вылетает многотонная чугунная нота и берёт курс на северо-запад.

И кто тут больше идиот — этого уже не разберёт никакое кащенко, не говоря уж про онищенко.

В общем, все кругом дураки, один я умный. И поэтому ту не проданную мне бутылку поганого пива не забыл и не простил.

Это мы ещё посмотрим, у кого там чего из ширинки торчит.

21 марта 2010 — Актуальное

(найдено неделю назад неподалёку от Белого моря)

21 марта 2010 — Весеннее

В оптимистических пространствах наступление всякого нового времени года сопровождается одними лишь приятными сюрпризами: то рождественская распродажа всего и даром, а там и весенние скидки подоспели.

А тут и к нам пришла долго и безнадежно ожидаемая весна. О дивная и сладостная пора!

Но про приезд автолавки на пару недель можно забыть. Старый верный водитель Володя, который вот уже несколько лет возит меня от поезда до деревни, мрачно сказал, когда мы тщетно карабкались на пригорок с тремя берёзками, под которыми в летнее время любит вольготно раскинуться с томиком Пастернака мой кум Потап: «Вовремя ты приехал — завтра дорога совсем упадёт».

Упадёт — это значит, что по ней можно будет прошлёпать только на имперском бронтозавре из звёздных войн.

Или вот взять любимца некоторой части публики собаку-степана. Сейчас растаяла только половина снега вокруг его будки, а наступить уже решительно некуда: засрано всё и весьма толстым слоем. И откуда ж из него столько повылезло? Корова столько за зиму не насерет, сколько это вечно голодное существо.

Фотографию, так и быть, прилагать не буду, дабы не травмировать нежно-зелёных любителей всего живого.

Пусть лучше будет картинка с названием «Лепка лосиных котлет в селе Нюхча Беломорского района». Я не фотохудожник и никто не приглашает меня побродить по заповедным и диким внутренностям международного аэропорта шереметево-2, поэтому, что уж есть.

Зато на картинке присутствует крупный карельский писатель Новиков в тельняшке и мелкий простудившийся писатель, то есть я, которого приютившая нас поморская бабушка называла не иначе как «больной паренёк» и укладывала спать возле печки.

Да, и опять же, для утешения защитников природы: охота на лосей сейчас, разумеется, категорически запрещена. Но как рассказал, подаривший нам лосятину местный житель, произошёл несчастный случай: лось шёл по дороге, шёл, потом вдруг подвернул ногу и упал. Его бы всё равно сожрали волки, но этот местный житель его спас в самом гуманном смысле этого слова, то есть, пристрелил.

ещё одна картинка — про бабушку:

23 марта 2010 — Гипотеза Пуанкаре

«Ззлые, ззлые математиксы! — из мешка на полу торчала огромная грязная борода. — Мама! Мама! Они хотят купить у меня мою прелессть! Купить!» Борода хихикнула и закашлялась.

«Ну, что вы, коллега, право, — ласково заговорил председатель Королевского Математического Общества, наклоняясь над мешком — Никто не желает вам…» Но тут же с воплем отскочил назад: из пальца его на грязный пол капала кровь. — «Кусается!» — растерянно сказал лорд.

Валентина Ивановна вздохнула и стала внимательно рассматривать свой повреждённый маникюр. В углу телеоператор тщетно пытался открыть крышку разбитой камеры. Рядом с ним, стараясь дышать в сторону, сопел участковый в кителе с оторванными пуговицами.

«Вот я и говорю, — в комнату заглянула соседка с пятого этажа. — Давно их надо было выселить! От них тараканы ползут. Ползут и ползут, вот такие!» Соседка широко, как рыбак, развела руки. «Ой, Валентина Ивановна! Здрасте!» Валентина Ивановка кисло кивнула. На лестнице загрохотали многочисленные сапоги.

«Пойдёмте, лорд, — устало сказала Валентина Ивановна. — У нас сегодня ещё посещение квартиры Эйлера и пресс-конференция с Жоресом Алфёровым. А тут разберутся. Всё будет в порядке».

Лорд ещё раз озадаченно посмотрел на торчащую из мешка бороду, пожал плечами и, хрустя разбитым стеклом, послушно пошёл за Валентиной Ивановной.

23 марта 2010

Кстати, про Прелессть.

Пересматриваю тут в качестве снотворного известную трилогию (действует великолепно — более десяти минут я не выдерживаю).

Но там есть одна смешная штука. У Толкина в книжке тьма с востока — она совершенно очевидно монголоидная: урукхаи, улугбеки и прочие назгулы (у меня в Бишкеке была знакомая девушка по имению Назгуль).

Однако по нынешним правилам приличия это совершенно невозможно и, соответственно, орки не должны быть похожи вообще ни на кого — ни на монголов, ни на (свят-свят-свят) негров, ни на австралийских аборигенов.

Даже не представляю, до какой степени мучались по этому поводу гримёры, но в конце концов был найден счастливый выход: всех орков сделали похожими попеременно на Кащея Бессмертного и бабу-ягу в исполнении великого и ужасного Георгия Францевича Милляра.

24 марта 2010 — Деревенская проза

— Понимаешь, он ведь не плохой. Он не злой, не закладывает сильно и меня ни разу пальцем не тронул. — Зина, лежала, уткнувшись носом в крепкое плечо Николая. — Мне завидуют все — и Ленка, и Светка. Повезло тебе, говорят, Зинка, вон какого мужика отхватила. А я и вида не показываю, да, говорю, повезло, не то, что вам, дуры. А сама каждую ночь, как он заснёт, в подушку реву.

Зина шмыгнула носом и Николай успокаивающе погладил её по руке. Зина благодарно потёрлась носом об его шею.

— Да нет, я не реву. Я с тобой никогда не реву, потому что ты другой. Потому что у тебя есть мечта. Ты знаешь, чего хочешь и и обязательно сделаешь всё-всё, чтобы твоя мечта осуществилась. А этот… Я его вчера вот спрашиваю: «Вася, у тебя есть мечта? Вот Ленин говорил — надо мечтать! А ты о чём мечтаешь?» А он думал, думал, потом говорит: хочу, говорит, штахетник починить. Понимаешь: «штахетник»!

Слово «штахетник» Зина сказала специально глупым басом и сама прыснула от смеха, вообразив неуклюжего Васю со «штахетиной» в руках.

Николай тоже засмеялся и выпростал голые ноги из-под одеяла. Потянулся к пачке на тумбочке, достал папиросу. Спичка осветила его мужественное лицо.

— Отвернись, — сказал он. — Штаны одену.

— Не отвернусь! — Зина явно расшалилась. — Ты у меня такой красивый.

Она тоже высунула из-под одеяла голубоватую в лунном свете ногу и бесстыдно задрала её вверх.

— А мне вот Светка рассказывала, что в городе теперь такая мода — брить ноги, — сообщила она и снова прыснула.

— Так ведь, это… — неуверенно сказал Николай. — Колоться же будет.

— Брить надо почаще! — засмеялась Зина. Николай украдкой провёл пальцем по своему подбородку. Да нет, всё в порядке. — Ладно, ладно, я отвернулась уже, надевай свои штаны. Смотри, Луна-то какая.

Николай надел штаны, подошёл к окну и отдёрнул занавеску. Зина поправила сползшую с плеча лямку, подошла к нему сзади и обняла за шею.

— Представляешь, — сказала она мечтательно, — а ведь совсем скоро на Луну можно будет летать на ракете, как вот мы сейчас летаем в Москву. Сел и полетел. Прилетаешь, а там такой купол…, — Зина зажмурилась, представляя себе купол. — И цветы везде, цветы! И вот идем мы с тобой и ты меня держишь за руку, и музыка, музыка! А там, далеко-далеко, на Земле, стоит и на на нас смотрит Этот, — Зина звонко и счастливо расхохоталась, — со штахетиной!

24 марта 2010

Хватит, впрочем, пока о высоком.

Такой вопрос (с ним конечно лучше обращаться в специализированное сообщество, но все знают, что в таких сообществах заседают сплошь тупые надутые кретины).

Я вот тут недавно прокатился к Белому морю и нафотографировал там разнообразных старух и прочего гламура на чб плёнку. И уж казалось бы — что может проще, чем проявить чб плёнку?

Однако выяснилось, что в городе Петербурге, столице культуры и просвещения, один из двух на весь город проявочных аппаратов для такой плёнки сломался, а второй расположен на проспекте Стачек, от самого звука названия которого всякий человек хватается за голову и говорит «ой, бля».

Такова она неумолимая поступь прогресса.

Поэтому вопрос. Аппарат-то наверное починят, а может быть и не починят. Но вообще-то зачем мне этот аппарат? Что, я сам эту плёнку проявить не могу? Я этим вполне успешно занимался в седьмом классе. Раздобыть проявочный бачок — дело нехитрое, а вот как нынче обстоит дело с химикатами? Выпускают ли до сих пор готовые смеси для проявления-закрепления? А если нет, то не подпадает ли какой-нибудь гидрохинон, бура или поташ под меры по борьбе с терроризмом? То есть можно ли их просто купить?

26 марта 2010

это действительно случилось.

Дима умер вчера рано утром. обширное внутреннее кровоизлияние, если это важно кому-то знать.

мы будем хоронить его во вторник, рядом с нашей деревней. никогда мы не говорили об этом всерьез — но когда говорили невсерьез, он шутил, что хотел бы лежать под дубом на краю нашего участка. это, Дима, вряд ли нам разрешат — но далеко мы тебя тоже не повезем.

и спасибо вам всем большое за те слова, которые вы пишете и говорите.

Катя.

От составителя

Здравствуйте.

Эти четыре тома (2001–2004, 2005–2006, 2007–2008, 2009–2010) сделаны мной в качестве оффлайнового зеркала журнала Дмитрия Горчева, потому что нужно этот журнал сохранить. Уже нет ни ЖЖ-юзера potap, ни Массы, о которых мы столько читали на страницах dimkin.livejournal.com. И ссылки все чаще ведут в никуда. А кто знает, что там придет в голову людям, которые надумают «поуправлять» Интернетом?

Поэтому вот так — собрал своего рода архив. Отсебятины минимум — появились типографские кавычки и тире. Кое-где сделал примечания. А сразу после этого отступления — небольшая подборка материалов. Еще приложение, в котором сказки из «Барсука», рецепт удивительного блюда «Пиздопар» и рассказ «Женщина», на который Дмитрий также ссылается в одной из записей.

Если вы найдете какие-то материалы, которые я проглядел, или что-то еще нужное захотите сообщить — пишите, пожалуйста, на мой адрес: deniskuz(собака)gmail.com, Денис.

***

Если вы дочитали эту книгу, то, возможно, захотите поддержать проекты, которые идут сейчас в деревне Гостилово, где жил Дмитрий Горчев. Подробнее о них можно узнать на сайте gostilovo.ru или в группе: http://vk.com/event49970770

Можно перечислить деньги на paypal ptica.vorona@gmail.com или на карточку Сбербанка 4276 5500 1262 5425

Даже самая маленькая сумма может стать литром бензина для косы или культиватора, новым инструментом или посадочным материалом.

Дима Горчев

Слава Сэ (pesen_net), 26 марта 2010

Толкиен говорил, человек после смерти пребывает в мире, который нафантазировал при жизни. Значит для Димы изменилось немногое. У него там дом, печка, дурноватый пёс и пьющие соседи. Покой и Воля, как положено Мастеру.

Может, чуть больше солнца. Ему там хорошо.

А нам пустовато здесь будет.

Дмитрий Горчев. Домой (1999)

Пора возвращаться домой.

Я не помню, где он, этот дом, я забыл, как он выглядит, но попав туда, сразу буду знать что это он.

Нет, эта не та Шамбала, о которой рассказывал вонючий урод с торчащей из мешковины ядовитожелтой головой без единого волоска. Мне не нужна Шамбала, мне нужен просто тот дом, близость которого я чувствовал только рядом с самыми любимыми женщинами, да и то, очень и очень иногда…

Как это объяснить… Я спал на чужих постелях в чужих домах, ел чужую пищу странными приборами. Помню, как поразил меня один народ — из всего что есть на этом свете: из рыбы, мяса, редьки, хрена, папоротника, кишок, бамбука, огурцов, они неизменно готовят одно и то же блюдо, с одним и тем же вкусом и запахом, в вечной тоске по Божьему блюду, которого однажды довелось отведать их прародителю.

Я прожил в том потерянном доме тысячи незаметных лет, ни разу не задумавшись о том, что могу однажды выбежать во двор, и дальше, дальше, через арку на сонную улицу, где валяются в пыли оживающие к вечеру дохлые собаки. И уже никогда не сумею вернуться назад, как маленький мальчик, которого беспечные родители не заставили выучить наизусть свой адрес.

Я заблудился. Когда-то мне казалось, что если идти все время прямо и прямо, то этот мир обязательно кончится. Он не может не кончиться, потому что он невозможен и нежизнеспособен, населен странными и слишком простыми жителями. Он загроможден миллионами никому не нужных предметов, к каждому из которых приложен огромный список правил, напрочь исключающий случайное его применение ну хоть к какой-нибудь пользе.

А потом оказывается, что идти прямо — это значит ходить по кругу, потому что правая нога длиннее левой. С тех пор я петляю по этой замусоренной равнине, путая следы, уверяя что знаю дорогу и стыдясь признаться, что никто за мной на самом деле не гонится…

А начиналось все, конечно же, совсем не так.

Я стоял на желтой улице, похожей на выцветший фотоснимок. Мир застенчиво втиснулся в узкую полоску цветов от бледно желтого до светло коричневого. Он еще не затеял нагло буреть или багроветь, в нем еще не было черного и белого. Сейчас, через много-много лет, он опять возвращается туда же. Или мне это только кажется, потому что очень хочется?

Тогда я еще не знал, сколько мне лет, это было несущественно. Я пришел оттуда, где время ничего не значит. И только когда я сделал первый шаг, с тоскливым скрежетом двинулся чугунный механизм, который отныне будет перекидывать меня с шестеренки на шестеренку в своих липких от древней смазки внутренностях. И только одна надежда — что однажды он вытолкнет меня в счастливое окошко, где под ногами синее небо, и синие горы, и синее море, и золотой-золотой песок, и я проору свое «ку-ку» ровно двадцать четыре раза, потому что наступил новый день…

И прыгну вниз, чтобы разбиться вдребезги на мягкой шелковой траве, зная, что это ровным счетом ничего не означает, и после короткого взрыва в голове я снова буду стоять на желтой улице. Я опять забуду всех, кого любил, и только однажды, выйдя покурить, буду долго морщить лоб, не понимая, что такого интересного в этой женщине с нагло-коричневым ртом. И только мутная тоска подскажет, что все опять умрут в конце неизбежной истории.

Бесконечные круги, круги внутри кругов, и правая нога по-прежнему длиннее левой, и нет никакого выхода. Ну давайте попробуем ступать левой ногой длиннее чем правой. Нет, не получается. То есть, получается, пока помнишь, но нельзя же об этом помнить все время.

Я устал, безнадежно устал тысячу лет назад. Зачем меня опять заставляют ходить по этому кругу? Отпустите меня, пожалуйста. Нет, не отпустят, конечно.

Ласковые феи, шушукаясь, строятся в хихикающие парочки для очередного торжественного приветствия под руководством невозможного на этой жаре Деда Мороза в душной колючей бороде на голое тело. На феях, от фальшивой нежности, запотевают очечки на склерозных шнурках, выдернутых из пинеток младенцев, задушенных в объятьях. И каждая фея держит в лапке кулечек, узелочек, открыточку со стишком или целомудренный конвертик без адреса — «купи себе, что сам захочешь»… Потный дед Мороз молодецки взваливает на горб густо накрахмаленный в позапрошлом году мешок — сунь руку и вынь то, что на ощупь понравится, все твое. Но только одна попытка, хо-хо-хо! (Ах, вот оно — настоящее, тяжелое и литое, как пистолет Макарова… Ну да, конечно же, это мясорубка.) Мы ждали, мы тебя так ждали! Потому что все, кто пришел раньше тебя, уже выстроены в колонны, разбиты невидимым врагом, высосаны и уложены в штабеля. С них уже нечего взять. У-тю-тю-сеньки, какой холосенький!

И только злую фею никто не позовет на праздник, да она и сама бы не пришла, потому что лучистые старушки, промокнув голубенькие глазки, разбредутся кивать носом над клубками серой пряжи. А ей еще вести и вести этого мальчика за ручку до тех пор, пока он не научится ходить сам, а потом бить его по лапам до тех пор, пока он не научится их правильно протягивать. И в конце концов оказаться однажды просто старушкой, запыхавшейся на лавочке от его такого понятного желания нестись галопом, чтобы захапать все, что находится в пределах предполагаемой досягаемости. И тяжко дышать на этой лавочке, наблюдая все менее восторженно описываемые им круги, чтобы однажды достать из растрескавшегося ридикюля нехитрые причиндалы и торжественно появится из-за угла с раскладной картонной косой…

Милая, милая старушка. Она всех нас любит. Сколько нас было? Сколько нужно любви на всех? А мы от нее отмахивались, мы не помнили о ней, сидящей на забытой скамеечке в забытом городе. И никто из нас не узнает ее на последнем нехитром маскараде.

«Отпустите меня. Отпустите меня. Я хочу домой. Я хочу домой», — повторяю я, снова стоя на желтой улице. Ну что вам с меня взять? У меня ведь уже ничего не осталось. Вы опять хотите пропустить меня через эту мясорубку любви и ненависти, плюнуть мне в морду правдой, посмотреть как я в десятитысячный раз стану корчиться… Не надоело? Я не понимаю, почему вам это еще не надоело. Вы — как злые дети, которые никогда не устают повторять одну и ту же глупую шутку.

Бабушка ну где ты там? Давай в этот раз сделаем все покороче.

Когда я вернусь, пусть будет шесть часов дня.

Из статьи «Поиск предназначения» на сайте izvestia.ru

Поиск предназначения

25 марта исполнилось 2 года со дня смерти Дмитрия Горчева. Выход сборника «Поиск предназначения» приурочен к этой дате[9]

Дмитрий Горчев, фото: РИА НОВОСТИ/Дмитрий Кощеев

О том, как составлялся сборник «Поиск предназначения» рассказывает редактор издательства «Астрель-СПб» Екатерина Серебрякова:

— Процесс подготовки книги был непростой, материал сопротивлялся. Да и как-то было страшно, что называется, «замахнуться». Я знала, что Горчев непросто относился к нашим издательским процессам. Он ведь был перфекционист, свою последнюю книгу «Жизнь без Карло» писал несколько лет, а потом несколько месяцев правил. И уже в готовом макете что-то корректировал, меняя местами абзацы… Зная это, очень не хотелось сделать что-то не так. Поэтому больше полугода мы раскладывали этот «пасьянс» — тексты-карты «Поиска предназначения», подбирали рисунки (книга проиллюстрирована авторской графикой). Мы хотели, чтобы из всех фрагментов творчества «от первого лица» сложилась автобиография — то, что Дмитрий, пожалуй, никогда не стал бы делать сам, очень скромным человеком он был.

О книгах и блогах Дмитрия Горчева, о жизни в деревне и о деревенском чтении рассказывает вдова писателя Екатерина Голубева:

— О том, как готовилась книга, лучше знает Катя Серебрякова: это в первую очередь она придумывала структуру текста, хотелось его сгруппировать как-то хронологически, но при этом и объединив некоей темой. И Катя распечатала каждый рассказ на отдельной странице и буквально «прикладывала» их друг к другу, так и сяк. Моя роль была — выбрать некоторые неопубликованные части из ЖЖ, ну и в Диминых бумагах нашлись пара рассказов, которые он не включал в сборники…

Кажется, у Димы книги выросли из блогов. Ведь почти все они — сборники небольших рассказов из ЖЖ. Исключение разве что «Красота/Мерзость», которую издал Житинский — в нее вошло то, что Дима писал в Казахстане и в самом начале жизни в Петербурге, можно сказать — «до ЖЖ». И «Жизнь без Карло», которую Дима в блог тоже не выкладывал.

Это была уже какая-то новая для него история, попытка написать связный автобиографический текст, а не просто небольшие зарисовки. То есть в этих двух формах — книги и блог — не было противопоставления, мне кажется. Так что как тут сказать, что важнее?

В деревне мы ведь не жили постоянно. У Димы получалось — примерно десять дней в Питере на две недели в деревне. Я в деревне жила в сезон — с мая до осени, примерно, а зимой была в городе, не могла туда перебраться на постоянное место жительства: работа и дети… Диме же она, «жизнь в деревне», нужна была — и потому, что в семействе писать тяжело, ему для этого нужно было одиночество. И потому, что он наконец был в Своем Доме — не на съемной квартире и не гость…

А в целом, как ни смешно, жизнь у нас примерно такая и была, как Дима пишет: думаю, что все соседи потешались над нашими попытками вырастить огурцы или найти в разросшейся траве картошку, которую мы посадили. Как-то грустно или скучно там не было никогда — там же еще рядом домики купили наши знакомые, так что теперь в деревне четыре дома из двенадцати обитаемых — «питерские».

Книги в доме у нас самые разнообразные: в деревне вот стоит полное собрание Достоевского и Гоголя, например. Можно вот идти вдоль полки и смотреть: Носов — три тома, Жадан, Житинский, Быков, Аксаков «Записки охотника» и «Записки о рыбалке», Хармс, Чехов, Пелевин, другой Чехов — «Путь актера», Гарсиа Маркес, Лоренс Стерн, Лесков, — в общем, вперемешку все. Детские книжки, которые в расчете на подрастающего Митю там живут. И отдельная полочка — полезные в хозяйстве справочники: определители птиц, грибов и насекомых, Онегов — «Школа юнната».

Несколько фотографий и иллюстраций

Приложение

Дурак (из журнала «Барсук», рисунки автора)

А ещё вот жил на свете один дурак.

Этот дурак был такой дурак, что дурнее его только один дурак был, да и тот давно умер, потому что забыл в какую дырку надо есть. Из него поэтому всё выпадало, вот он и умер от голода.

А этот дурак был немного умнее: он хорошо знал, куда нужно пищу засовывать, только не жевал ничего — так глотал. Дадут ему яблоко — он проглотит яблоко, орехов — проглотит орехи. Он вообще очень всё любил, которое круглое, потому что глотать удобно. А квадратное не любил. И арбузы ещё не любил.

Ну вот жил этот дурак, жил, толстый стал. Решил, что значит теперь жениться ему пора. Обулся он: правую калошу надел на левую ногу, а левой калоши вообще не нашёл, подвязал штаны и пошёл искать себе жену. Принцессу конечно, потому что дураки только на принцессах женятся.

Вышел в поле, стоит, сомневается, в какую сторону ему идти. «Да какая, — думает, — разница, Земля всё равно круглая, пойду куда попало.» Это дураку какие-то люди сказали, что Земля круглая, а он и поверил.

Шёл он, шёл, уже Землю наверное всю по кругу обошёл раза четыре, а принцессы всё нигде нету. Он и под кустики заглядывал, и под камушки — нет и всё! Некоторые женщины ему по дороге попадались, но точно не принцессы, это даже дураку было понятно.

А как-то раз забрёл он в болото. Комарища — жуть, кочки чавкают и кто-то из-под них пузыри пускает. Другой бы испугался, а дураку всё одинаково, что болото, что не болото — идёт себе, в носу ковыряет. Вдруг одна лягушка (там вообще лягушек много было) говорит ему человеческим голосом: «А ну поцелуй меня!»

Посмотрел дурак на лягушку — очень уж она противная: грязная вся, тощая, сор на неё какой-то прилип, и не круглая она совсем. «Ищи дурака!» — отвечает. «Как?! — кричит лягушка. — Я тут тысячу лет сижу, тебя, дурака, дожидаюсь, а ты меня целовать отказываешься?!»

«Тьфу ты, какая лягушка скандальная, — думает дурак, — вот разоралась-то!» Ну нашёл камушек побольше, килограмм на пятьдесят, и придавил её, чтобы успокоилась немножко. И дальше пошёл.

Выбрался из болота и шёл опять, шёл, долго-долго. Много чего по дороге встретил.

Нашёл однажды посреди дороги корзинку, изнутри кто-то пищит и пирожками очень вкусно пахнет. Хотел дурак крышку открыть и пирожки все съесть (очень он был голодный), но тут пришёл Медведь и дурак убежал поскорее. Так пирожков и не поел.

В другой раз черепаха какая-то всё ему говорила про ключик, но он её целиком проглотил как всегда, не жевал. Может и был у неё какой-нибудь ключик, кто её знает.

А однажды наконец нашёл он девушку, вроде бы похожую на принцессу. Залез он в нору какую-то, а там она лежит в гробу стеклянном, спит. Дурак будил её, будил: и нос её зажимал, и уши тёр, и за волосы дёргал — нет, не хочет она просыпаться. «Вот ведь дура какая, — подумал тогда дурак. — И зачем мне жена такая сонливая? Ни тебе поплясать, ни в дураков сыграть. Дрянь, а не принцесса, не годится мне.» Открутил от гроба две какие-то штучки блестящие (очень понравились ему), насморкал в штору и ушёл. Только сначала для смеху засунул принцессе в зубы папироску и поджёг.

Идёт дальше, радуется, что так весело подшутил.

Ну, в конце концов, видит он однажды: стоит дворец. Посреди дворца трон, посреди трона принцесса. Рот до ушей — тоже дура.

Стал ей дурак рассказывать про свои путешествия: как лягушку камнем придавил, про папироску. Принцесса хохочет, нравится ей. Потом дурак ей снова про то же самое рассказывает, а она опять хохочет. Так они хохотали, хохотали, пока не поженились.

Нарожали детишек себе много штук, все один другого дурнее, ползают везде, наступить некуда. Кошку ещё завели, собаку, хорошо зажили.

И вот сидит однажды дурак как-то вечером и лопает сырую картошку прямо с кожурой, икает. Жена его, дура, спичек не умела зажигать, а почистить картошку даже и не каждый умный умеет. Поэтому она как раз сидит и сама с собой играет в подкидного дурака на щелбаны. Детишки занимаются кто чем умеет: один в шкафу нафталин ест, другой сел на горшок и провалился, третий четвёртому ухо ножницами отрезает, в общем всё как всегда.

И думает дурак: «Вот ведь как всё хорошо получилось! Жена у меня дура. И папа у ней дурак, и мама. И дети у меня дураки. И собака у меня дура. А кошка вообще совсем дура. Один я умный. Хорошо мне!»

И правда: ничего нет на свете лучше, чем когда все вокруг дураки, а ты один умный.

Вот так-то, дети.

Про Гадкого Гуся (из журнала «Барсук», рисунки автора)

Вот жил Гусь. И была у него жена — Гусеница. Только эту жену никто не видел, потому что Гусь носил её всегда в клюве и никому не показывал. И правильно делал: гуси, они народ такой — увидят если, что валяется где-нибудь жена без присмотра, так тут же и слопают.

А Гусь свою жену не для того нашёл под забором, чтобы её кто-то там слопал. Жена, она нужна для другого.

Так что Гусь носил жену в клюве и из-за этого не мог, как другие гуси, гоготать и даже шипеть. Молчал всё время. Остальные гуси, да и вообще все из-за этого считали, что он дурак набитый.

Почему-то, когда кто-нибудь всё время молчит и ни с кем не разговаривает, то его обязательно считают или сильно умным или совсем дураком. Это как повезёт. Гусю вот не повезло.

У него вообще всё как-то с самого рождения жизнь не заладилась. Хозяева даже сначала думали, что он лебедь — до того уж он родился гадкий. Вместо перьев у него были волосы, на лбу бородавка, из носа сопли до самого пупа.

Хозяева размечтались: пруд, думают, выкопаем, будет там лебедь плавать туда-сюда, туда-сюда. Красиво.

А он всё не превращается в лебедя и не превращается. Только ещё гаже становится: волосы нечёсанные, бородавка на глаз сползла, а сопли так и вовсе уже до колена. Как посмотрят на него хозяева так обязательно плюнут от злости: ну до чего же гадкий! Хотели даже сварить его в супе, но побоялись: а вдруг он ядовитый?

Сам Гусь сначала не знал, что он гадкий. «Ну, бородавка, — думал, — и бородавка, эка невидаль. Жаба, вон, вообще из одних бородавок сделана». Ну и лез ко всем целоваться и обниматься. А все от него шарахаются! «Тьфу! — кричат. — Пошёл вон отсюда со своими соплями!» Сначала, пока он был ещё совсем маленький, его просто так прогоняли, а потом, когда он немного подрос, то обязательно надают ещё оплеух, подзатыльников, тумаков и щелбанов. Хорошо хоть ушей у него не было, а то бы их точно все оборвали.

Обиделся он тогда на всех и поселился в самом дальнем углу, где крапива. Туда никто не ходил, а Гусю ему крапива не страшная, а, наоборот, даже вкусная.

Там-то и нашёл он свою жену. Он её сразу полюбил, с первого взгляда: тоже волосатая, то есть, мохнатая, и с рогами. У самого Гуся рогов не было и поэтому они ему очень на Гусенице понравились.

Вот и стали они жить возле забора. Гусеница ела крапиву, Гусь тоже ел крапиву. А когда его от этой крапивы начинало тошнить, Гусь сажал жену в клюв, чтобы её не сожрала какая-нибудь птица, и шёл искать еду. Хозяева про него давно забыли и никакой еды для него не готовили, так что приходилось воровать. То у собаки склюёт из миски кашу геркулес, то у свиньи помоев похлебает. Помои ничего — есть можно, только очень уж пахнут моющим средством фейри.

А потом жена Гуся вдруг загрустила, замоталась в паутину и перестала шевелиться. Гусь будил её, будил, да всё без толку — не просыпается. Выкопал тогда Гусь ямку, положил туда жену и насыпал сверху крапивных листьев — мало ли чего, вдруг выспится когда-нибудь и есть захочет.

Только жена так и не проснулась и вообще куда-то делась. Вылезла как-то однажды вместо неё из-под листьев глупая какая-то бабочка да и улетела куда-то.

Тут и осень наступила. Гусь совсем загрустил и сидёл всё у забора, смотрел в небо. Там летели тоже гуси, но не такие как он и не такие, как все другие гуси, с которыми он был знаком.

Однажды Гусь подумал, что ему, наверное, тоже хорошо было бы улететь. Он залез на забор, прыгнул и стал махать крыльями, но у него ничего не вышло: свалился он обратно в крапиву, только всю морду исцарапал.

«Ну и ладно! — рассердился тогда Гусь. — А я пешком пойду!» И пошёл. Долго шёл, а потом ещё дольше. Два раза чуть под автомобиль не попал и один раз под поезд. Но в конце концов пришёл, сам даже не понял куда.

Только смотрит: а там стоят и тоже на него смотрят. И все они с бородавками! С соплями! Смотреть противно — значит родственники.

Познакомился с ними — оказывается, называются страусы. И он, значит, тоже страус, а никакой не Гусь. Очень он такой новости удивился, но потом ничего, привык. Страус так страус — не свинья же.

Ну и стал он с ними жить. Жена тут же у него завелась новая. Каждый день сносит ему яйцо, потом оттуда дети вылупляются. Он даже уже и не мог разобрать, какие дети его, а какие соседские. Но они, в общем-то, все одинаковые, так что какая разница.

Иногда только, когда в Африке наступала ночь (а ночью в Африке очень-очень холодно), проснётся иногда бывший Гусь, посмотрит на свою новую жену. Хорошая жена, волосатая, да. Но не мохнатая, нет. И рогов у неё нету никаких и не вырастут никогда. Вздохнёт тогда Гусь и спит уже до утра.

И не знает глупый Гусь, то есть, не Гусь же, а Страус, что бабочка, когда облетит всю Землю вокруг, прилетает в то же самое место и снова становится Гусеницей, на которой опять можно жениться.

А утром проснётся, а там и солнце уже светит, и крокодилы с бегемотами куда-то идут, и слоны, и носороги, и другая всякая африканская чепуха. Жена кудахчет — новое яйцо откладывает.

Быть страусом не в Африке — это очень грустно. А вот если в Африке — то ничего лучше этого даже и придумать невозможно.

Человек (из журнала «Барсук», рисунки автора)

Один человек умел разговаривать со зверями, птицами и даже насекомыми, а с людьми не умел.

Человека этого вообще нашли в мусорном баке. Он тогда был ещё очень небольшой человек: сантиметров тридцать пять всего ростом. Те люди, которые его нашли в баке, хотели сначала его съесть, потому что думали, что он докторская колбаса. А потом пощупали: мокрый. Докторская колбаса, конечно, тоже мокрая, но не так сильно. Поэтому не стали сразу есть, а сначала развязали. Смотрят — а там человек! Чуть человека не съели!

Тут как раз мимо шёл милиционер, огромный, метров пять ростом. Подложили человека ему — у такого не пропадёт. А сами спрятались в кустах и смотрят. Ну, милиционер шёл-шёл, видит — что-то лежит на дороге, пищит. Поднял, понюхал и унёс к себе в милицию.

И у милиционера этот человек и правда не пропал: сначала отдали его в дом малютки, потом ещё в какой-то дом, потом этот человек немного вырос, пошёл в школу и там его стали учить разным предметам.

Но только никак у него не получалось учиться: всё ему как об стенку горох. Зададут домашнее задание — а он его даже записать не умеет, не то что сделать. Бились с ним, бились, да всё напрасно. Так и махнули на него рукой — решили, что дурак. Пусть сидит на задней парте.

Но тут пришла в школу новая учительница по математике. «Кто это, — говорит, — сидит там на задней парте, ворон считает?» Тут отличница поднимает руку: «А это у нас дурак, — говорит, — вы на него не обращайте внимания. Он ничего не понимает — просто так сидит.» Но учительница ей не поверила. Она молодая была, умная. Подошла к человеку, рассмотрела его внимательно и говорит: «А ты не такой уж и дурак! Я так думаю, что ты притворяешься. А ну скажи сколько будет семью-восемь?» И линейкой замахивается. Кое-как человек от неё в окошко выпрыгнул и убежал.

А вечером учительница домой пришла, включила свет: а у неё на стенах сидит четыреста миллиардов тараканов. Или, может быть, больше, их ведь никто не считал. И все шевелятся!

Ну в общем не стала больше эта учительница в школе работать, уехала куда-то и никто её с тех пор не видел.

И человека после этого уже никто не трогал. Он сидел себе на задней парте всё время в первом классе и смотрел в окно. Только он не считал ворон, как все думали, а делал им разные знаки, а они тоже ему делали разные знаки. Ну, чтобы не скучно было.

Но в конце концов совсем ему надоело учиться в школе: все кругом говорят что-то непонятное, в тетрадках выводят какие-то загогулины. А зачем? Сами не знают зачем.

Так что однажды взял этот человек да и ушёл жить в парк. Парк был большой и человек поселился в самом-самом дальнем его углу, где никто не гулял, только собаки бездомные. Нашёл себе ямку, насыпал туда сухой травы и стал жить.

В парке ему нравилось гораздо больше, чем в школе. Вороны носили ему еду из разных мусорных ящиков. Там этой еды так много, что вороны даже не могли её всю съесть — если бы они её всю съели, то обязательно бы лопнули. Так что еды им было для человека совсем не жалко.

А белки никакой еды ему не носили, потому что дуры. Но как раз потому что дуры, от них тоже была польза: найдёт белка орех и закопает на зиму. Потом второй орех, пятый, десятый. А мозгов у неё в голове так мало, что больше двух мест она запомнить не может. Так что можно спокойно выкапывать и есть — белка про них всё равно забыла.

В общем зажил он — лучше не придумаешь: оброс со всех сторон волосами, грязи на него налипло столько, что зимой не холодно. Даже собаки ему завидовали, как он хорошо устроился.

А тут вдруг какая-то женщина забрела в этот угол парка непонятно зачем. Увидела человека и как закричит: «Ужас! — кричит, — ужас! Ребёнок! Немытый! Нечесаный! Без родителей! В школу не ходит! Безобразие! Непорядок!»

Так сильно кричала, что опять пришёл милиционер, тот самый, который пять метров ростом, — думал, что кого-то убили.

Взял он человека за шиворот и отнёс назад в школу. Там его снова посадили на заднюю парту и опять про него забыли.

Ну и что из этого вышло хорошего? Ничего не вышло хорошего: однажды на уроке учительница водит, значит, пальцем по классному журналу, чтобы вызвать кого-нибудь к доске на казнь, а тут вдруг открывается дверь и заходит Медведь: страшный! — хуже директора. Все ученики попадали под парты, а учительница тоже упала на пол и притворилась, что будто бы мёртвая: мало ли что — вдруг Медведь не ест мёртвых учительниц?

Один только человек никуда не упал. «Привет, — говорит. — Я тебя узнал. Ты — Медведь.»

«Да, я — Медведь, — не стал спорить Медведь. — А вот эти все — дураки. Пойдём отсюда». «Пойдём,» — согласился человек.

Сел он Медведю на спину и они ушли.

Так что если вы однажды встретите в лесу человека, который не очень похож на человека, вы не пугайтесь. Если вы не сделаете ему ничего плохого, то и он не сделает вам ничего плохого. Только ни в коем случае не разговаривайте с ним на человеческом языке — он этого не любит.

Зато если у вас собой случайно будут шипучие таблетки — аспирин там или витамины какие-нибудь, оставьте, пожалуйста, несколько штук на пеньке. Он их потом побросает в реку и будет слушать, как они шипят — очень ему нравится этот звук. Никто в лесу так шипеть не умеет.

Армейское блюдо под названием «пиздопар»

Спиздить на кухне ведро картошки (порция на десять человек). Нарубить топором в лесу полведра подберёзовиков. Развести костёр, выложить на жестяной лист (загнуть плоскогубцами или кувалдой края) картошку, посолить, поставить на огонь. Масло не помешает, но можно обойтись и комбижиром, он же очень плохой маргарин. Когда картошка слегка, но не очень чрезмерно обуглится, добавить подберёзовики и тушить ещё десять минут.

Есть грязными руками.

Женщина

Александр Васильевич пошёл как-то в фотоателье, чтобы сфотографироваться на проездной билет. Сейчас ведь без фотографии уже и в трамвай не пускают — мало ли что, вдруг взорвёшь чего-нибудь.

Надел Александр Васильевич свой костюм, галстук и пошёл в одно ателье неподалёку от Сенного рынка.

В ателье на Александра Васильевича посмотрели как-то странно, но на него часто смотрели странно, так что он давно привык. Причесался он перед зеркалом, сел в кресло. Фотограф, как обычно, попросил его сесть в самую неудобную позу и сделать самое глупое лицо (так нужно для хорошей фотографии) и уже через две минуты показал Александру Васильевичу его фотографию на экране телевизора.

«Позвольте! — сказал Александр Васильевич (он был очень культурный человек), — Позвольте! Но ведь это женщина!»

На экране действительно была женщина, причём из таких женщин, которых Александр Васильевич всю жизнь не любил и даже опасался: до того добрая и приветливая, что понятно, что вот сейчас вцепится и разорвёт в клочья. С перманентом на голове.

«А вы чево, женщина, хотели? — грубо спросил фотограф. — Девочку, что ли?»

И захохотал. Тут только Александр Васильевич заметил, что фотограф был очень изрядно пьян.

Чтобы не спорить с грубым фотографом, Александр Васильевич заплатил за фотографии и побыстрее ушёл из неприятного ателье.

Погода на улице как раз испортилась — в Петербурге это обычное дело, но и настроение у Александра Васильевича сделалось хуже некуда, так что искать другое ателье ему уже совсем не хотелось. Поэтому он махнул рукой и пошёл к себе домой.

Дома он выпил чаю, потом достал из кармана фотографии той женщины и внимательно рассмотрел: ну до чего же неприятная! Выбросил фотографии в мусорное ведро и даже вынес это ведро в мусоропровод, но неприятное чувство всё равно осталось.

Ну да и ладно. Посмотрел Александр Васильевич несколько телепередач (теперь много стали показывать передач — сиди, да смотри) и лёг спать.

А утром у Александра Васильевича начался кошмар.

Пришёл он работу, чтобы там работать, а его не пускают! «Вы куда, — говорят, — женщина лезете? Чего тут забыли?» «Да какая я женщина?! — кричит Александр Васильевич (а он почти вообще никогда не кричал в своей жизни, даже когда был мальчиком). — Вы что тут — все с ума посходили? Я же Александр Васильевич! Я у вас десять лет работаю!» «Это вы, женщина, с ума посходили! — кричат ему в ответ. — Давайте, давайте отсюда! А не то сейчас милицию вызовем, в дурдом на Пряжку поедете!»

Выскочил Александр Васильевич с работы весь взъерошенный — ничего не понимает. Посмотрел на себя в витрине какого-то дорогого магазина: да нет же! Там всё тот же Александр Васильевич, только сильно помятый. И правда видно все с ума посходили.

Ну что ж делать — пошёл Александр Васильевич к метро: может быть дома что-что придумается. Дома ему всегда было как-то спокойнее.

И уже в метро он заметил (а он стал уже гораздо больше замечать, чем утром, когда ещё ничего не подозревал), что все пассажиры тоже смотрят на него как-то странно: на шляпу его посмотрят, на пальто, на ботинки и отвернутся.

«Ну то есть, — подумал Александр Васильевич, — если предположить… ну только предположить, что я действительно женщина, то, конечно, женщина в мужских ботинках и шляпе действительно должна выглядеть странно. Хотя сейчас и не так одеваются. Но это наверное не такие женщины так одеваются, как та, что на фотографии».

С этими тяжёлыми мыслями Александр Васильевич доехал до дома. Там он разделся и пошёл в ванную, чтобы хорошо рассмотреть себя в зеркале. Но в зеркале был всё тот же привычный Александр Васильевич: какой-никакой, а всё же без всякого сомнения мужчина.

Александр Васильевич пожал плечами и решил устроить последнюю проверку: пошёл в сберкассу — там у него на книжке тысяч восемь лежало, рублей, конечно.

Подошёл он к окошку и подал свою сберкнижку и паспорт.

Женщина в окошке проверила сберкнижку, открыла паспорт и посмотрела на Александра Васильевича: «Женщина! — сказала она сердито. — Вы же своего мужа паспорт принесли». «Всё», — подумал Александр Васильевич. «Так это! — засуетился он. — Муж-то больной лежит, инвалид, не может он прийти». «Так вы доверенность тогда несите, — сказала женщина уже немного добрее. — И приходите со своим паспортом и доверенностью». «Да потеряла я паспорт!» — воскликнул Александр Васильевич, сам даже удивляясь своей хитрости.

«Постойте, постойте!» — задумалась женщина, встала и ушла куда-то. Вскоре она вернулась с паспортом: «Ваш?» — спросила она.

Александр Васильевич с опаской взял паспорт, прочитал: «Александра Васильевна» и фамилия та же, что у него. Прописана… да — прописана по адресу Александра Васильевича. И год, и даже дата рождения — все те же. И на фотографии, конечно же, та самая женщина.

«Да, это мой! — закричал Александр Васильевич фальшивым голосом. — Уж я искала-искала! Вот спасибо вам, девушка!» И поскорее выскочил на улицу.

«Ну и что же дальше делать?» — подумал он на улице. А что делать? Жить надо как-то. А с паспортом, что ни говори, жить всё же легче, чем без паспорта. Так что не всё так уж плохо.

Утешившись таким образом, Александр Васильевич купил на лотках возле метро какие-то дешёвые женские тапочки, неопределённого фасона штаны и кофту да и пошёл опять домой.

Дома он снова выпил чаю и крепко задумался.

Понятно, что произошло нечто чрезвычайное и невероятное. К кому с этим обращаться и помогут ли — это совершенно неизвестно. Скорее всего, как обычно, будут одни неприятности, да ещё журналисты придут из такой газеты, какую все читают в метро. Позору не оберёшься — по улице потом не пройдёшь.

Поэтому надо осторожно. Во-первых, лучше про всё это вообще не думать: ну женщина и женщина. Женщин — их вон больше половины людей, живут же они как-то. Значит и он сможет, если постарается, тем более, что с паспортом, опять же, удачно получилось. Но главное: не думать, а то действительно с ума сойдёшь.

В общем на следующий день купил Александр Васильевич газету объявлений и нашёл себе работу по специальности. Трудовую книжку у него не спросили — сейчас ведь главное, чтобы работу знал, а не что там у тебя написано. Работник Александр Васильевич был хороший, аккуратный, никогда не опаздывал, похмельный не приходил и на больничном не сидел. На работе его стали ценить и к следующему лету даже дали со скидкой путёвку в санаторий под Зеленогорском.

В санатории за Александром Васильевичем начал вдруг ухаживать полковник в отставке — солидный положительный мужчина, правда совершенно лысый, как сковорода.

Александр Васильевич сначала пришёл от этого в ужас и стал прятаться от полковника, но тот всё равно его однажды подкараулил и по-военному решительно объяснился. В том смысле, что он вдов, одинок и мечтает о спутнице жизни для ведения общего хозяйства. Есть у него мечта развести небольшую птицу: кур, уток, гусей и может быть даже фазанов, а сами понимаете, Александра Васильевна, без хозяйки это ему не потянуть. Только вот (тут полковник смутился) должен он честно сказать, что во время службы на ядерном полигоне мужское его здоровье к несчастью попало под лучевой удар, и он обязан об этом Александру Васильевну предупредить, чтобы впоследствии не было никаких недоразумений.

Последнее сообщение полковника несколько успокоило Александра Васильевича и он попросил времени, чтобы подумать.

«Конечно, конечно! — воскликнул полковник. — Это у молодых — хлоп и поженились, а через два дня хлоп — и развелись. А мы люди серьёзные!»

Александр Васильевич действительно серьёзно обдумал предложение полковника и в конце концов согласился. Милое ему раньше одиночество стало его тяготить: как ни отгоняй мысли, а они всё равно лезут, особенно по вечерам и когда уже лёг спать. А так будут хлопоты, заботы — думать особенно будет некогда. Да и гуси-утки — тоже неплохо. Александр Васильевич всегда втайне мечтал о собственном хозяйстве, да всё как-то не получалось с городской-то жизнью.

Так что уже через пару месяцев они расписались в ближайшем загсе и скромно отметили свадьбу: из гостей были только два бывших сослуживца полковника. Александр Васильевич продал свою квартиру и переехал жить к мужу.

Жили они хорошо, никогда не ссорились и не спорили. Друг друга называли только по имени-отчеству.

Александр Васильевич научился вязать и готовить. Особенно удавался ему украинский борщ — полковник съедал этого борща аж по полкастрюли за раз. Александру Васильевичу это было приятно.

С работы он уволился и всё тёплое время с апреля по октябрь проводил в домике неподалёку от Токсово. Вокруг лес, грибы, малина — хорошо!

На выходные иногда приезжали внуки полковника — побегать по травке. Александр Васильевич их привечал: своих детей и, тем более, внуков у него никогда не было.

В общем, всё устроилось на удивление хорошо.

Только иногда, редко очень, глянет мельком Александр Васильевич на себя, проходя мимо зеркала, и удивится вдруг: «да какая же я баба Шура?». Но тут же махнёт рукой: пустое всё, пустое, глупости.

Мозг

Алексей Андреевич проснулся однажды утром и заметил, что его больше нет.

То есть, вроде бы, всё на месте: руки, ноги, другие всякие органы. Воздух постоянно поступает внутрь Алексея Андреевича, а затем выходит наружу. В животе что-то бурчит, во рту шевелится язык. Где-то там внутри наверняка циркулирует кровь и другие жидкости. Но самого Алексея Андреевича при этом совершенно нигде там нету.

«Интересно, — подумал бывший Алексей Андреевич. — Очень интересно». Но на самом деле ему было вовсе не интересно — ему уже больше ничего не было интересно. Как будто бы он висит в каком-то сером киселе, в котором неизвестно, где верх, где низ, где перед и зад и, уж тем более, где лево и право.

Повисев так некоторое время, он решил сегодня вовсе не вставать с постели, поскольку все дела бывшего Алексея Андреевича были ему решительно скучны и даже отвратительны. Поэтому он перевернул своё туловище на другой бок и решил ничего больше не думать, потому что незачем: думай — не думай, а толку всё равно быть от этого никакого не может.

Однако, к сожалению, мозг его, хоть и покинутый Алексеем Андреевичем навсегда, всё же продолжал никому не нужную свою работу: бродили в нём какие-то электрические сигналы, щёлкали какие-то переключатели, выскакивали откуда-то ни к чему не приложимые слова.

Сообразив, что совсем ничего не думать у него не получится, мозг Алексея Андреевича решил всё же как-то упорядочить бесполезную эту работу и стал думать о том, кто же там внутри него думает, если думать некому.

Поразмыслив некоторое время, мозг решил, что думает именно он сам, а не кто-то другой. И Алексея Андреевича уже не вернёшь, а питаться как-то надо. Питать его может только туловище, а для того, чтобы это туловище могло передвигаться в поисках пищи, он, то есть, Мозг, должен им правильно руководить.

Сделав такие выводы, Мозг приказал туловищу встать с кровати, немного себя помыть и отправиться на поиски пищи, то есть, на ту службу, где служил ушедший Алексей Андреевич. Туловище безропотно исполнило все приказания Мозга, хотя что-то в нём похрустывало и поскрипывало — было оно уже не очень новое, и прошлый хозяин содержал его кое-как: зарядку не делал, жрал всякую дрянь из магазина пятёрочка, а флюорографию последний раз делал лет двадцать назад.

Тем не менее, туловище благополучно доставило Мозг до самой службы и усадило его за стол Алексея Андреевича. Сослуживцы, хотя люди обычно очень внимательные до всяких мелочей, ровно ничего в этот раз не заметили и здоровались с Мозгом и руководимым им туловищем так, как будто это был сам Алексей Андреевич.

Оказавшись за столом, Мозг первым делом ознакомился с делами Алексея Андреевича: дела были плачевные — всё начато, но ничего не доделано до конца, в ящиках один мусор и никаких перспектив на продвижение на более высокооплачиваемую должность для правильного кормления туловища.

«Нехорошо!» — подумал Мозг, засучил на туловище рукава и принялся за наведение порядка. Выкинул из ящиков все ненужные бумажки, в обеденный перерыв сбегал в магазин и купил себе электрический органайзер и рассортировал в нём все неоконченные Алексеем Андреевичем дела на четыре части так, как предписано наукой: неотложные и нужные, неотложные, но ненужные, нужные, но не очень срочные и, наконец, вообще никому, кроме исчезнувшего Алексея Андреевича, не нужные. Последние он даже и не стал записывать в органайзер.

Когда рабочий день закончился и все сослуживцы стремительно помчались прочь, Мозг всё ещё сидел за своим столом. Домой он пошёл только тогда, когда уже совсем стемнело и пришли уборщицы со своими пылесосами.

Сослуживцы, конечно, немедленно заметили неестественное рвение бывшего Алексея Андреевича, стали шушукаться, но было уже поздно: всего через месяц ему присвоили новую должность и добавили зарплату, после чего Мозг стал питать своё туловище гораздо лучше. От этого рвение его ещё более усилилось.

Таким образом, жизнь Мозга и туловища, так вероломно покинутых Алексеем Андреевичем, не только не стала хуже, а наоборот, сделалась гораздо лучше.

И стала бы, наверняка, совершенно прекрасной, но шёл однажды Мозг на своём туловище вечером домой со службы. Раздумывал о том, чтобы купить в кредит автомобиль, и так увлёкся этой идеей, что взял да и попал на перекрёстке под машину скорой помощи.

Из машины, конечно, выскочил доктор и убедился в том, что туловище Алексея Андреевича вместе с его Мозгом уже совершенно мёртвые. Тут же подъехала милиция (будто бы специально дожидалась) и составила протокол о том, что неизвестный гражданин переходил перекрёсток на красный свет.

«Где же, где же? — бормотал доктор, ощупывая мёртвое туловище. — Ага!»

Вынул из кармана халата скальпель и моментально отхватил им некрасивую бородавку за ухом погибшего. «Спрятаться хотели, Алексей Андреевич?» — спросил он бородавку, лукаво прищурившись, и крепко зажал её в кулаке.

«А это куда?» — спросила милиция, показывая на туловище. «А куда хотите», — ответил доктор равнодушно и сел в машину. Машина завелась, доктор выглянул из окошка: «Съешьте», — пошутил он.

Включилась сирена и машина скорой помощи уехала куда-то в сторону Купчино.

Три

Петра Андреевича было трое. Это вовсе не означает, что он сошёл с ума и вообразил себя Господом Богом (хотя и такие случаи бывают) — нет, его на самом деле было трое.

Как это так получалось, Пётр Андреевич не очень задумывался. В детстве он вообще думал, что так и надо. А когда он стал замечать, что у остальных людей всё по-другому, он сначала задавал взрослым глупые вопросы, а потом очень быстро понял (ведь его было трое), что взрослым не нужно задавать глупых вопросов: ничего хорошего из этого не получится, хоть так спрашивай, хоть эдак.

Потом, когда он немного вырос, он одно время пробовал сам понять, как это так получилось, что его трое. Но скоро он это занятие бросил: чем больше он об этом думал, тем больше запутывался и даже однажды остался в четвёртом классе на второй год.

Так что Пётр Андреевич перестал про это думать: всё равно ничего, кроме вреда, от этого не получается.

После восьмилетки он поступил в физматшколу, потому что классная руководительница написала ему такую характеристику, с которой и в тюрьму бы не взяли, а в техникуме связи Петру Андреевичу пообещали, что, если у него не будет годовых троек, он сможет поступить без экзаменов в институт.

Закончив физматшколу, он действительно довольно легко поступил в институт учиться на инженера по станкам с программным управлением. Из техникума его выгнали со второго курса и он болтался по улицам без дела и пил с такими же, как он, пэтэушниками портвейн, но зарабатывал он на заводе для своего возраста довольно неплохо: в месяц выходило чистыми рублей двести — инженер тогда получал в два раза меньше.

Тут Петра Андреевича забрали в армию, потом опять выгнали со второго курса, но на этот раз института, и снова забрали в армию.

Отслужил он во флоте и стройбате, демобилизовался, восстановился в институте и тут его снова забрали в армию. Но служил он в этот раз совсем мало — всего три месяца: жена как раз родила второго. Пётр Андреевич демобилизовался и тут же с ней развёлся, потому что ребёнок был не от него, женился, опять женился и снова развёлся. Здесь ему стало казаться, что он опять, как тогда в детстве, запутался, и тогда решил больше не обращать внимания на свои женитьбы и разводы. Тем более, что как раз тогда он сдавал кандидатский минимум и хорошо зарабатывал сварщиком-арматурщиком на ТЭЦ.

А потом началась перестройка и вообще неизвестно что началось. Магазин закрылся, на кафедре платили копейки, а потом вообще перестали. Пётр Андреевич ездил в Турцию за дублёнками, тут пришёл рэкет, Пётр Андреевич стал директором малого предприятия, отсидел полгода, и занялся частным извозом. В общем, ничего необычного, всё как у всех.

Потом было что-то ещё, и ещё, и наконец Пётр Андреевич действительно окончательно запутался, перестал вообще что-нибудь понимать и однажды очнулся непонятно где, наверное на скамейке. Ему было очень холодно и мокро.

Однако он не стал сразу вставать и довольно долго лежал неподвижно с закрытыми глазами. Он сначала хотел сообразить кто он, куда он мог попасть, и не увидит ли он, если откроет глаза, какую-нибудь мерзость: труп, например, или голого мужчину. Но ничего сообразить Пётр Андреевич никак не мог.

Такое часто случается и с обычными людьми, но у Петра Андреевича была совсем другая трудность: он, наоборот, мог вспомнить очень много. То есть, слишком много для одного человека.

Подумав про одного человека, Пётр Андреевич моментально открыл глаза и сел на скамейке. Он всё понял: он умер. И даже не один раз умер, а два. Потому что сейчас он был совсем один.

Ну, в первый-то раз он умер довольно давно. Или недавно? — оставшись один, Пётр Андреевич совершенно перестал понимать время. Одно дело, когда каждый день проживаешь втроём, и совсем другое — когда в одиночку.

Но, во всяком случае, он даже посетил однажды свою могилку в Новгородской области. То есть, не могилку, а то место, где он умер, да и то приблизительно. А где могилка — это ему откуда знать? Он же не заметил, как умер и не мог видеть, где его закопали.

Он тогда не то угорел от печки, не то с сигаретой заснул — кто его знает. Помнил только, что дым. Собака воет, а больше ничего.

А теперь вот, похоже, во второй раз умер. А где? Почему? Отчего-то в голову лезут какие-то шахтёры. Почему шахтёры? «Ну да ладно, — решил Пётр Андреевич. — Потом как-нибудь вспомню».

Осмотрелся вокруг: какой-то, похоже, парк. Народу вокруг никакого нет, только где-то неподалёку ездят машины. Из-за деревьев торчит крест — значит церковь.

Пётр Андреевич вообще-то к этому делу относился равнодушно. В молодости, ещё когда пробовал что-то понять, заинтересовался одно время — подумал, что может там родственник какой. Но как-то раз зашёл внутрь, посмотрел — нет, не родственник, совсем не родственник. Старухи какие-то копошатся и пахнет не то, чтобы противно, а неприятно. Поставил свечку кому попало и ушёл.

Но сейчас Пётр Андреевич почувствовал вдруг непонятное раздражение: «Тебе-то хорошо! — сказал он непонятно кому. — А я вот один остался!»

Но обижаться было бесполезно, так что Пётр Андреевич стал думать, как ему жить дальше одному.

Прежде всего, он совершенно не знал, как он попал в этот самый парк. Парк-то понятно где — в Ленинграде, то есть, сейчас уже Петербурге. Здесь у Петра Андреевича жили несколько знакомых. Но некоторые из них наверняка считали его давно мёртвым, а другие, тоже наверняка, очень рады были бы увидеть одного из Петров Андреевичей, чтобы дать ему в морду или, может быть, даже убить. Только которого из них?

Хорошенько всё это обдумав, Пётр Андреевич не стал рисковать и разыскивать знакомых, а, вспомнив, как работал шофёром в армии, пошёл в автопарк и устроился водителем на маршрутный автобус. Его взяли на работу с удовольствием и документов даже не спросили: водителей на маршрутки всегда не хватает. Очень уж работа нервная и тяжёлая, так что берут всех подряд.

Вот и стал Пётр Андреевич ездить по сто сорок девятому маршруту: станция метро «Спортивная» — крематорий. Кому-то этот маршрут может показаться смешным, но, на самом деле, ничего смешного и даже интересного в нём нет — маршрут как маршрут.

И работа оказалась вовсе не такая уж тяжёлая: никто Петра Андреевича даже и не проверял. Захочет он выйти на маршрут — выйдет, а не захочет — так и не выйдет. Иногда проснётся он утром и подумает: «А не хочу я сегодня работать!» И спит дальше. А иногда, наоборот, проснётся среди ночи, поворочается и чувствует, что надо бы выйти. Заведёт автобус, доедет до метро, заберёт пассажиров, отвезёт их до конечной и снова спит спокойно.

Зарплату ему никто не платил, но зато каждый пассажир давал Петру Андреевичу десять рублей одной бумажкой, даже если он и не просил. Часть этих десяток он сдавал в окошко кассы. Там никогда не говорили, что, мол, мало или много — сколько даст, столько и возьмут.

А себе он оставлял деньги только на бензин да на пищу — сосиски там или шаверму. Ещё он очень полюбил супдоширак. Жил Пётр Андреевич прямо в автопарке в пустом гараже — квартиры у него раньше какие-то были, да все куда-то подевались.

В общем, ему всё нравилось. В первое время тяжело было одному, но и это прошло: как-то он совсем почти перестал что-нибудь чувствовать, а это тоже иногда полезно.

Ещё поначалу Петра Андреевича удивляло, что его пассажиры всегда ездят только в одну сторону, а обратно никто даже руку не поднимает на остановках. Он хотел даже спросить про это у других водителей. Но они все были калмыки или, может быть, тувинцы — бритые и ни слова не говорят, хоть спрашивай, хоть не спрашивай. Ну и ладно, подумал тогда Пётр Андреевич, значит так и надо.

Один только раз сели два пассажира от крематория. Уселись на переднее сидение, рядом с Петром Андреевичем, и за всю дорогу не сказали ни одного слова. Вышли они оба на проспекте Медиков и разошлись в противоположные стороны. Неприметные такие: отвернулся — и уже забыл как выглядят.

Пётр Андреевич немного постоял: какая-то вроде бы у него мысль появилась в голове — было в них что-то знакомое, что ли. Но тут сзади засигналили, и он поехал дальше — за новыми пассажирами. А обо всём задумываться — голова треснет.

Примечания

1

Картинку, и в самом деле, я взял по ссылке, из «картиночного» журнала (прим. составителя)

2

Ниже в посте расположена ссылка на фото в ЖЖ semas. Чтобы не петлять, я ставлю саму фотографию, называется она «портрет Живого Классика Дмитрия Горчева с уважаемой супругой». (прим. составителя)

3

См. пост от 5-го февраля 2008 (прим. составителя)

4

По ссылке — пост с несколькими портретами разных людей. Здесь я привожу только портрет Горчева (прим. составителя)

5

См. запись от 15 мая, ссылку «волосы, усы и бороды» (прим. составителя)

6

На всякий случай, коротко — пост барышни-сыроедки, ребенок которой втихую уклонялся от сыроедения (прим. составителя)

7

Митинг против строительства «газоскреба» (Охта-центр) в Петербурге (прим. составителя)

8

От составителя — пост короткий, его проще процитировать:

Поминальное

Жену позвали тут на поминки по соседу. Приходит в шоке. Дочь покойного, женщина 47 лет, поднялась с рюмкой в руке и произносит такую эпитафию: «Жил по-скотски и помер по-скотски». Занавес.

9

От составителя: статья появилась в 2015-м году.

Content

Горчев Дмитрий Анатольевич ЖЖ Дмитрия Горчева (2009–2010)

2009

Январь

Февраль

Март

Апрель

Май

Июнь

Июль

Август

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

Декабрь

2010

Январь

Февраль

Март

От составителя

***

Дима Горчев

Дмитрий Горчев. Домой (1999)

Из статьи «Поиск предназначения» на сайте izvestia.ru

Несколько фотографий и иллюстраций

Приложение

Дурак (из журнала «Барсук», рисунки автора)

Про Гадкого Гуся (из журнала «Барсук», рисунки автора)

Человек (из журнала «Барсук», рисунки автора)

Армейское блюдо под названием «пиздопар»

Женщина

Мозг

Три

Примечания