Всходы Власти

Пролог

На городской площади Небулоса, вокруг специально подготовленного большого деревянного помоста собралась огромная толпа горожан: и все они с нетерпением ждали, когда глашатай начнёт объявлять указы нового короля.

Кашлянув в кулак, на помост поднялся помпезно одетый в сине-бирюзовый камзол с шароварами человек, раскатал длинный свиток из пергамента и принялся громким голом читать:

— Согласно указу Его Величества “О новых рудниках”, в ближайшие пять лет все провинившиеся и вредящие обществу граждане будут направлены на принудительные работы на северо-запад королевства.

Дородный пожилой торговец в толпе ткнул в бок своего помощника и авторитетно заявил:

— Хорошее дело. Соль подешевеет.

— Откуда вы знаете?

— На северо-западе горы, что граничат с Арсом. Там было открыто несколько месторождений, лет сто назад, но руки у тогдашнего короля так и не дошли освоить. Соляных рудников на западе хватало, но сейчас, говорят, они истощатся стали, вот соль и взлетела в цене. — пояснил торговец. — Давно пора эти земли освоить, да всё никто из лордов не хотел воинов под это дело собирать: дорого.

Тем временем глашатай продолжал.

— Согласно указу Его Величества “О королевской гвардии” главнокомандующим королевской гвардией назначается его светлость лорд Шеридан. Также объявляется дополнительный набор в гвардию и королевскую армию. Всем свободным ветеранам, вернувшимся на службу, положено будет в полтора раза больше оклада относительно старого…

Пожилой стражник в толпе ухмыльнулся и подкрутил седеющий ус.

— Полтора оклада? Неплохо. Сам я уже, пожалуй, староват, но вот племянник в самый раз за ветерана сойдёт.

— Разве ваш племянник служил в королевской армии? — удивлённо спросил его более молодой напарник.

— Я по молодости служил. А он тогда ещё совсем пацан был, в обозе работал. Но это тоже служба, так что формально и он ветеран. И сейчас-то парень уже знатным воякой стал, двадцать лет охраны караванов за плечами.

— Указ его Величества “Об обучении одарённых” гласит, что отныне своевременное выявление и обучение новых мастеров в Ганатре с сего дня является неотъемлемым правом и обязанность Цепи Воды.

Пожилой мастер в серой робе тяжело вздохнул, слушая это. На его лицо словно наползла тень. Молодой ребёнок, лет девяти на вид, дёрнул его за робу и встревоженно спросил:

— Но разве это плохо, учитель? Ведь церковь расформирована. А теперь будет кому заняться этим делом!

— Нет, ты прав, Мик. Это действительно хорошее дело. Просто понимаешь… Мне тяжело принять эти перемены так сразу. Годами в Ганатре существовало две конкурирующие организации — Церковь и Цепь воды. И, я как верный служитель церкви, просто не мог представить себе столь радикального изменения порядка этих вещей. Конкуренция заставляла нас становиться лучше, искуснее, и разные стороны поддерживали разные стремления лордов Ганатры. Теперь остались лишь водники: и, к тому же, за этот указ им придётся во всём поддерживать нового короля до конца его дней.

— Он ведь король. Разве уважение к нему — это плохо? — резонно заметил мальчик.

— Нет, конечно же, нет. — вздохнул старик. — Сам не знаю, что здесь не так. Кажется, что всё хорошо, все эти новые указы имеют своё разумное объяснение. Я уже стар, и не первый раз наблюдаю смену королей. Однако меня всё не покидает чувство, что здесь что-то не так. Гложущее ощущение беды, и я сам не могу понять, откуда оно берётся. Наверно, это просто паранойя и стариковские бредни. Не обращай внимания.

Старый, опытный и повидавший многое на своём веку волшебник, даже не подозревал, насколько он прав.

Глава 1

Мои первые месяцы в роли короля были невероятно скучными. В первую очередь потому что я оказался прикован к кровати. Мне пришлось позвать к себе лучших целителей страны, приказать им молчать и заставить их отращивать себе новые конечности.

Возможно, Исгерд справился бы быстрее. Однако в этот момент я слишком близко подошёл к состоянию беспомощности: у меня отнюдь не было уверенности ,что, лишившись конечностей, я смогу всерьёз достать старого шамана, если тот действительно решит меня убить. Поэтому я отослал его на север подбирать и обустраивать земли для Северного Ветра.

Целители разводили руками и удивлённо качали головами, глядя на почерневшие мёртвые руки и ноги, а затем сильно удивлялись, как я ещё могу ими двигать. Я сказал им, что конечности пострадали, когда меня достала одна тварь в диких землях. Подтвердить или опровергнуть это они не могли.

Тем не менее вердикт у них был однозначный: нужно немедленно отрезать поражённые участки и выращивать новые руки и ноги.

А затем они начали отрезать их: и вот здесь я понял, насколько близко подошёл к грани в этот раз.

Отсечение рук и ног под корень обнажило мёртвые чёрные куски плоти, которые почти доставали до внутренних органов.

Вырезать остатки мёртвой плоти, соединённой с живой, было больно. Но я отказался от обезболивающего, и от наведённого сна.

Терять сознание в то время, когда твоя жизнь висит на волоске: крайне плохая идея. Ни один мастер смерти не позволил бы себе подобного.

И всё же деревяшка в моих зубах хрустнула, когда они проводили эту процедуру. Я считал, что умею терпеть боль, но это было на грани возможного даже для меня.

— Мы закончили с конечностями, Ваше Величество. — бесстрастно сообщил мне старик в тёмно-синей робе.

Я выплюнул щепки.

— Подлечите рот и зубы. Слегка поранил об деревяшку.

Старик положил руки мне на щёки и прикрыл глаза. По внутренностям рта разнеслось приятное тепло, что убирало боль. Один из его помощников поднёс мне чашку с водой.

— Прополоскайте рот, Ваше Величество.

Я послушно выполнил процедуру. Затем старик принялся аккуратно, изучающе прощупывать мою грудь и живот. По мере этого действия его лицо хмурилось всё сильнее и сильнее.

— Что-то не так? — настороженно спросил я.

— Эти чёрные нити, что идут от вашей груди к конечностям… — медленно произнёс старик. — У них есть центр. Прямо в солнечном сплетении. Я чувствую здесь изрядный участок странной, будто бы мёртвой плоти. Формально он не задевает никакие органы, однако сомневаюсь, что это способствует вашему здоровью.

Внутренне я скривился. Разумеется, я знал, что это было. Сосредоточие. Своеобразный узел связи между душой и телом мастера смерти. Уходя в него, смерть копилась вокруг души, образуя резерв. А затем расходовалась, выхода обратно через проторённые в теле каналы. Вот только не объяснять же это целителю?

— Вырежи её. — коротко приказал я. — Мне нужно полное исцеление.

Старик достал новую деревяшку и дал её мне. А затем взял скальпель, сделав тонкий разрез на груди. Ловко просунув туда руку, он нащупал там что-то и аккуратно вырвал.

Серо-чёрный шарик скользкой плоти выглядел отвратительно. Напоминало омертвевшую опухоль.

Я с облегчением выдохнул, когда целители закрыли рану.

— Выращивание конечностей — долгий процесс, Ваше Величество. Он займёт больше месяца, особенно, учитывая тяжесть повреждений. Возможно, даже два или три. — предупредил меня старик, принимаясь обрабатывать раны на месте отсутствующих конечностей.

Это нельзя было назвать даже обрубками. Скорее впадинами.

— В Палеотре мне как-то отращивали руку. — хмыкнул я. — Справились за месяц. Я звал лучших целителей Ганатры. Как тебя зовут?

Мне показалось, что глубоко в глазах старого целителя я увидел лёгкую насмешку.

— Моё имя Логис. Я верховный магистр Цепи Воды. И лучший целитель страны, по совместительству. — бесстрастно представился старик.

Я посмотрел на него с лёгким интересом. Простодушное, отнюдь не интеллигентное лицо. Лёгкая щетина на подбородке неплохо контрастировала с выбритыми висками. Пожалуй, магистр был выходцем из крестьян…

— Целители Ганатры хуже целителей Палеотры? — прямо спросил его я.

Старик слегка помедлил с ответом.

— Да.

На миг мне показалось, что он начнёт рассказывать о том, почему это случилось. Но нет, тот ограничился коротким согласием и продолжил молча обрабатывать раны.

— Выходит, нам предстоит провести немало времени вместе, не так ли? — усмехнулся я.

— Выходит, что так, Ваше Величество. — спокойно согласился Логис.

— Ганатра и Палеотра известные соперники. Как получилось, что мы отстаём в целительстве настолько?

— Кадры. — коротко ответил старик. — Ганатра находиться на отшибе королевств, а Палеотра торгует со всем континентом. Красные башни известны на всём побережье материка и вербуют учеников откуда только могут.

Логис бросил на меня взгляд, как бы говоривший: а теперь их ещё и привечает новый король.

Но вслух этого не сказал. Похоже, он был довольно разумным стариком: знал, что стоит говорить королю, а что нет.

Немного поразмыслив, я решил предложить ему сделку напрямую. Долгих хождений вокруг да около здесь не требовалось.

— Цепь воды — единственная на сегодня организация мастеров действующая в Ганатре. Меня это вполне устраивает, но нам требуется больше. Я хочу, чтобы вы взяли на себя ту же роль, что исполняла церковь.

Верховный магистр некоторое время молчал, размышляя.

— Условия? — коротко спросил он.

— Вы берёте на себя вербовку и обучение всех одарённых в Ганатре. В случае необходимости в мастерах, корона и королевская армия в первую очередь нанимает ваших мастеров. Однако я требую безоговорочного подчинения и отсутствия закулисных интриг против меня и моей власти.

Лучший целитель страны думал долго. Фактически, я предлагаю ему и его ордену стать официальной королевской гильдией магов. Учитывая, что до недавнего времени они довольствовались объедками, это был весьма широкий жест. Поэтому оставался лишь вопрос о том, насколько сильно они привязаны к Шеридану и что он сам скажет им ответить на такое предложение.

Я мог бы просто создать свой собственный орден взамен церкви. Однако подчинить уже существующую, активно работающую организацию выглядело предпочтительнее. Меньше работы. Больше кадров.

— Я не могу принять такое предложение в одиночку. — наконец ответил магистр. — Нам потребуется созвать совет магистров. Вы узнаете наше решение сразу, как мы придём к нему, Ваше Величество.

Больше Логис ничего не сказал. Закончив с обработкой ран, он коротко поклонился, развернулся, и покинул мои покои.

Предводитель ордена воды кормил меня сообщениями о том, что совет ещё спорит, почти месяц. А затем они согласились.

Именно в таком, почти беспомощном состоянии я познакомился с королевским советом, что достался мне в наследство от Элиона.

Он был не слишком велик: состоял всего из пяти человек. Первый из них — благообразный старик, бывший своеобразным королевским дворецким и первым советником короля по совместительству, сразу уведомил меня о том, что уходит на службу к герцогу Шеридану, потому что служил его семье на протяжении всей жизни и не собирается менять привычки.

У меня были весомые подозрения, что старик, помимо того, что заведовал всеми слугами, выполнял разнообразные деликатные поручения для бывшего короля. Я не препятствовал. Шеридану я был обязан многим, и, похоже. Тот совершенно не стремился к королевской власти: положение главнокомандующего его вполне устраивало.

На место старика я назначил Улоса. Впрочем, тот не слишком этому обрадовался.

— Полагаю, спать мне придётся теперь ещё реже, милорд. — тяжело вздохнул старый слуга.

— Когда целители закончат, могу превратить тебя в лича. — дёрнул щекой я. — Ну или могу обучить тебя, как сделать это самому. Тогда вообще спать не будешь. Хотя ритуал тяжёлый, может потребоваться помощь.

Мой первый слуга и алхимик размышлял недолго.

— С вашего позволения, милорд, я бы предпочёл сделать всё сам. — низко поклонился он.

— Как знаешь. Но если сам себя неудачно убьёшь, так и знай, я всё равно подниму тебя в качестве кого-нибудь попроще и заставлю работать. А теперь записывай схемы необходимых ритуалов.

Старик немедленно достал из-за пазухи свою книжку, перо, чернила. Он никогда не жаловался мне на плохую память, однако все мои уроки предпочитал записывать в свою, личную книгу, и потому носил писчие принадлежности с собой постоянно. Я не возражал.

— Жертвы достанешь с подходящим караваном. — буднично добавил я.

Одной из гениальных идей, что пришла мне в голову, пока я лежал и маялся ничегонеделанием, было незаметное и лёгкое обеспечение себя необходимыми жертвами.

Ознакомившись с подробными картами королевства, я приказал организовать добычу на нескольких неразработанных соляных месторождений на северо-западе. Теперь туда регулярно ходили каравана, привозившие провинившихся преступников: и один из десяти-двенадцати караванов бесследно пропадал. Это не вызывало никаких подозрений: север Ганатры был слабо заселён, и легко можно было выдать подобное за нападение опасных тварей. На деле же охранявшие караван гиганты просто вязали всех и отвозили в заброшенный баронский замок на севере, который вместе с землями вокруг был подарен клану северного ветра.

Почти идеальный поток жертв. Пока у меня ещё не было возможности их использовать, но Вальгард уже доложил мне, что первая партия пленников сидит в казематах замка и готова к использованию.

Конечно, действительно масштабные проекты искусства смерти требовали сотен или тысяч жертв, и достать их таким образом было невозможно. Однако здесь мне на руку играла текучка преступников: рудники в Ганатре отнюдь не были смертным приговором. Скорее, это было что-то вроде коротких принудительных работ вахтовым методом за провинности перед обществом.

Когда я спросил у одного из гвардейцев, как именно обеспечиваеться безопасность на рудниках, он рассказал мне про схемы ловушек и патрулей, принятых у стражи. А вот вопрос по поводу защиты от побегов привел его в ступор: таковая вообще отсутствовала.

Люди соглашались с назначенным наказаниями добровольно. И местные не видели в этом ничего странного. Удивительная законопослушность.

Вторым членом королевского совета был командир королевской гвардии. Вообще-то, гвардией в королевствах, как правило, управлял сам король, однако правитель Ганатры, как и другие короли, предпочитал скидывать всю рутину на своеобразного заместителя.

На его место был назначен Шеридан. Герцог назначению не особо обрадовался — у него и так было много работы. Но это было смежное место, поэтому ворчать и высказывать недовольство он не стал. Управлять армией ему нравилось.

Третьим членом королевского совета была весьма колоритная фигура.

Ганатра, как приморское королевство, имела неплохой флот. Большей частью торговый и предназначенный для каботажного или речного плавания: до дальних океанских путешествий корабельная мысль людей Тиала ещё не дошла. Но всё же, флот Ганатры уступал только своему заклятому соседу, да и то не сильно.

Управлял всем этим великолепием адмирал Толф. Как торговым, так и военным: в его ведении находились и верфи, и корабли, морская и речная торговля…

Несмотря на то что формально, адмирал был всего лишь рыцарем, выглядел он как аристократ с большой буквы. Высокий, долговязый мужчина лет пятидесяти, без единой седины, одетый в сине-бирюзовый камзол и тёмно-синие, начищенные до блеска сапоги явился ко мне на следующий день после вызова. Весьма оперативно, учитывая, что от Небулоса до королевского замка полдня пути.

Некоторое время мы рассматривали друг друга изучающими взглядами.

— Адмирал Толф, я полагаю? — спокойно спросил я.

— Верно, Ваше Величество. — кивнул мужчина, продолжая сверлить меня изучающим взглядом.

— Догадывайтесь, почему я вас позвал?

— Не имею ни малейшего представления, Ваше Величество. — адмирал натянул на лицо бесстрастную маску и отвёл взгляд.

— Вы здесь чтобы помочь мне ответить на простой вопрос. Остаётесь ли вы на своём посту или мне потребуется новый адмирал. Командира гвардии я уже отправил в отставку. Учитывая то, как он проявил себя при осаде королевского замка, его компетентность меня не устраивала.

— Вы достаточно сведущи в корабельном деле, чтобы определить мою компетентность, Ваше Величество? — адмирал говорил ровным и вежливым тоном, показав на лице лишь лёгкое удивление.

Однако я всё равно видел здесь насмешку.

— Нет. — коротко ответил я. — Зато я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы определить их некомпетентность. Что вы знаете об экспедиции в дикие земли, в которой я был?

— То, что рассказала моим людям команда капитана Зинча. — коротко отрапортовал адмирал.

Зинч вернулся в Северную Корону не так уж и давно. И имел строгий наказ избегать распространения излишних слухов. Но адмирал уже успел подвести к нему людей и разузнать всё, что смог. Это поднимало его в моих глазах.

— Вполне возможно, через некоторое время мы пробьём проход в земли северных варваров, схожий с тем, что есть в Арсе. Проход близ побережья. И тогда сможем начать торговать с ними. Я хотел бы услышать, что вы можете сказать и предложить мне по этому поводу.

Адмирал мгновенно встал в стойку. В его глазах будто заработали счёты.

— Мы можем предложить им как минимум железо, соль и провизию. В обмен взять редкие шкуры, травы, ингредиенты, из числа того, что нельзя добыть в королевствах. Ганатра не производит специй, кроме соли и сахара, однако мы торгуем с южными королевствами, и могли бы закупить их для бартера с варварами. Возможно, изделия наших ремесленников также их интересуют, но это уже надо смотреть на местах: с ходу сложно сказать, что им нужно. — моряк развёл руками, показывая бессилие.

— Что насчёт оборота? Сколько кораблей мы можем на это выделить?

— Ни одного. Все текущие корабли вашего флота заняты делом. Простой — это всегда убытки. — степенно ответил Толф. — Но мы всегда можем построить новые или переориентировать часть торговых суден на более выгодный участок.

— И сколько мы можем построить? — педантично уточнил я.

— Леса в Ганатре достаточно. — бесстрастно ответил адмирал. — Хоть сотню, хоть тысячу. Зависит от того, сколько денег выделит на это корона.

Что же, вопрос финансов вставал везде и в любых делах. Как это обычно и бывает у людей. В целом адмирал меня удовлетворял, а кандидатов на его замену не было, и потому свою должность он сохранил. Однако мысли о деньгах привели к тому, что следующим я вызвал к себе королевского казначея, который также был четвёртым членом совета.

Подспудно я ожидал увидеть на месте казначея типичного бухгалтера. Эдакого низковатого пухляка с лишним весом от сидячей работы…

Но в этот раз реальность разочаровала меня. Казначеем Ганатры был рыцарь.

Типичный, даже в чём-то стереотипный: в мои покои вошёл латник в шлеме и с мечом на поясе.

Я узнал эти латы. Ведь почти такие же носил я сам.

Рыцарь снял шлем и положил его на столик, открывая лицо средних лет мужчины с глубоко посаженными желтоватыми глазами.

— Скверно выглядишь, твоё величество. — усмехнулся рыцарь.

Услышать подобное от обычного рыцаря было бы оскорблением. Но вот брат по ордену вполне мог себе такое позволить: тот же король Харена, что обучался у странников, спокойно игнорировал любые формальности. Во внимательных глазах странника я видел проверку: отреагировать на подобное я мог по-разному.

— Я бы развёл руки, но с этим придётся подождать. — улыбнулся я.

Рыцарь понимающе поцокал языком.

— Как-то раз одна морская тварь оторвала мне ногу. Полгода отращивали. Понимаю.

— Как так вышло, что ты стал казначеем в Ганатре? — искренне полюбопытствовал я.

— Меня зовут сэр Олианс. История простая: дело в любви. Влюбился в одну девчонку из местных краёв и решил осесть в королевстве. — Олианс простодушно развёл руками. — Потёрся немного вокруг местного двора, а здесь как раз старый казначей умер. Король предложил мне должность: странник уж точно не станет ничего утаивать в этом деле, репутация у ордена кристально чистая. Я согласился, благо что образование позволяло. Лет десять назад это было.

Мы немного помолчали, как бы отдавая дань уважения собственным историям.

— Перейдём к делу. — посерьёзнел я. — Что с казной? Расскажи мне общие детали.

Сэр Олианс резко подобрался.

— Казна полна. Согласно бумагам прошлого казначея, крупных трат корона не несла уже почти два поколения. На данный момент в сокровищнице находиться шестьдесят три тысячи четыреста шестнадцать монет из белой стали. Также имеется платина общей суммой на пятьсот семьдесят три монеты, и золото на восемьдесят шесть. В текущем году на нужды короны было потрачено около восьми сотен монет из белой стали. — Казначея слегка поморщился. — Часть слуг и исполнителей порой затрудняет подсчёт, подозреваю, около процента денег идёт на нецелевое использование, но пока мне не удалось поймать их за руку. Приход с налогов в прошлом году — тысяча четыреста пятьдесят три монеты, ожидаемый приход в этом году — тысяча пятьсот шестнадцать монет.

Я на миг задумался о полученных цифрах. Самой мелкой монетой в королевствах была золотая: по иронии судьбы именно золото на Тиале было одним из самых часто встречающихся металлов. Монеты бывали разного номинала, но тысяча золотых была равна одной платиновой монете, а тысяча платиновых — монете из белой стали.

Со слов Олианса выходило, что чистый доход короны Ганатры составлял примерно шесть-семь миллионов золотых в год.

Весьма солидно. Вероятно, Ганатра далеко не самое бедное королевство.

— Насколько мы богаты, если сравнивать с другими?

— Сложно сказать. Сведения о доходах и расходах короны обычно не выходят за пределы узкого круга приближённых короля. — честно ответил казначей. — Но могу точно сказать, что Ренегон, Палеотра и Таллистрия — тройка богатейших королевств, в число которых мы не входим. Арс, Аурелион, Харен и Нелея, скорее всего, беднее Ганатры. Лиссея, Бингл и Ниора находятся на примерно том же уровне: подсчитать, кто зарабатывает больше здесь сложно. Лиссея — признанная столица всех бардов королевств и организатор лучших развлечений. Бингл славиться редкими ингридиентами со своих болот и лучшей продукцией алхимиков. Ниора — экзотикой из оазисов. У нас есть хороший торговый флот, ремесленники, и много рудников. Уверенно сказать, что именно приносит больше дохода, я не могу.

Я почувствовал фантомный зуд в отсутствующей руке. Сильно захотелось побарабанить пальцами по столу.

Казначея надо было посвящать в дальнейшие планы, безусловно. Вопрос финансирования в любой войне один из наиважнейших.

— То, что я скажу дальше, не должно выйти за пределы этой комнаты. — медленно начал я.

— Даже орден не должен знать? — пристально посмотрел на меня рыцарь-странник, слегка нахмурившись.

— Даже орден. — кивнул я. — Это может бросить на него тень.

Казначей ответил, не раздумывая:

— Вы можете на меня рассчитывать, Ваше Величество.

— Нам предстоит война. Герцог Шеридан сейчас собирает и реформирует армию вместе с королевской гвардией. Выдели ему всё необходимое финансирование, даже если расходы короны перекроют доходы. Полная свобода.

Сообщение о грядущей войне никак не отразилось на лице странника. Держать лицо он умел неплохо.

— Будет сделано, Ваше Величество. Могу я осведомиться, с кем и с какими целями будет война? Для лучшего планирования расходов. — педантично уточнил сэр Олианс.

— С Арсом. С целью присоединения их королевства к Ганатре. — буднично произнёс я.

А вот это его проняло. Явно повидавший немало странник побледнел. Медленным, вкрадчивым голосом он переспросил:

— С целью присоединения? Вы уверены, Ваше Величество?

— Совершенно. — бесстрастно ответил я.

— Но такого никогда не случалось. Границы королевств почти незыблемы. — в голосе странника звучала растерянность. — Церковь никогда не позволит одному королевству…

На этом месте сэр Олианс запнулся и замолчал. Его глаза расширились в осознании.

— Вы все правильно поняли. — кивнул я. — Церкви больше нет, по крайней мере, в Ганатре и Арсе точно. Теперь понимаете, почему никто не должен об этом знать?

Казначей Ганатры молчал несколько минут, что-то напряжённо обдумывая. А потом неожиданно заявил мне:

— Вы неправы. Наши связи с церковью никак не помешают вам здесь. Магистр разорвал все контакты с ними вскоре после знакомства с новым верховным иерархом. На текущий момент орден странников — независимая организация.

Вот здесь настала моя очередь удивляться. Такого поворота я совершенно не ожидал.

— Это точно? Откуда ты знаешь? — немедленно потребовал подробностей я.

— Об это уведомляли всех членов ордена несколько месяцев назад, а я всё же живу не в глухом углу. Впрочем, скорее всего, орден будет против войны, если на то нет веских причин. В таком деле часто бывают случайные жертвы среди людей, и мы должны всеми силами избегать такого исхода. — добавил странник.

Несколько минут мы молчали, каждый обдумывая своё.

— Сделай ещё две вещи. — наконец, прервал молчание я. — Напиши письмо магистру, где намекни на то, что я продолжаю дело, начатое ещё давно. Но никаких точных сведений или упоминаний о грядущей войне. И, помимо этого, найди кого-нибудь кто может починить мои латы. Им изрядно досталось.

— Наши латы делают из белой стали. Только мастера ордена смогут починить их. В Ганатре у нас нет замков, придётся везти их в Ренегон. — задумчиво ответил рыцарь.

— Вот и займись этим. Пока я валяюсь в постели, время на это есть.

Сэр Олианс коротко кивнул мне, надел обратно на голову шлем, и, твёрдо чеканя шаг, покинул мои покои.

Почему-то у меня не возникло ни малейших сомнений, что он сделает именно так, как я сказал. Я же никак не мог отделаться от одной мысли: интересно, сколько монет из белой стали нужно, чтобы сделать такие латы? Или, наоборот, сколько монет можно отчеканить из одного комплекта лат?

У меня возникло подозрение, что я серьёзно недооценивал богатство и влияние собственного ордена. Если уж целый король, не раздумывая, взял одного из рыцарей казначеем...Надо бы выяснить, откуда вообще берётся эта пресловутая белая сталь. Но это не к спеху. Грядущая война — вот главное, что имеет значения.

Ведь война способна списать очень, очень многое.

Глава 2

Почти три месяца жизни без рук и ног вполне заслужили бы звание изощрённой пытки. Слуги кормили меня с ложечки, а гадить приходилось под себя. И это не говоря про вещи вроде носа, которому приспичило внезапно зачесаться.

Но я бы пошёл на это ещё десяток раз, ради того могущества, что обрёл. Всё когда-нибудь заканчивается. Закончилась и эта пытка. Медленнорастущие культяпки стараниями целителей превратились в полноценные руки и ноги. По крайней мере, я теперь на личном опыте убедился в эффективности подобного: пожалуй, это было бы отличным наказанием для врага, которого я не захочу убивать.

Новые руки и ноги ощущались непривычно. Ходить пришлось практически учиться заново. Но опыт потерянных рук меня многому научил: через неделю я уже тренировался во дворе замка, пытаясь восстановить навыки боя.

Это получалось скверно. Настолько скверно, что хотелось сплюнуть. Я не был гениальным мечником и до потери конечностей, но считал себя неплохим.

Как оказалось, я сильно себя переоценивал.

Нет, я мог понять, почему Мелайя побеждает меня в десяти поединках из десяти. Она была охотницей-одиночкой, и владение оружием в лесах Таллистрии обеспечивало её выживание. И она была мои собственным творением: нежитью, что многократно сильнее и быстрее любого человека.

Вот только когда через три недели напряжённых тренировок мне стало казаться, что у меня начало получаться владеть оружием не хуже, чем раньше, я выяснил, что двое из трёх гвардейцев побеждают меня в спарринге десять раз из десяти, не хуже охотницы.

Я был здоровым молодым мужчиной. Телу не было и двадцати пяти, и стараниями целителей оно было на пике формы.

И гвардия Ганатры — не самого богатого, прославленного, или могущественного королевства, валяла меня по земле на чистом мастерстве фехтования. Раз за разом. А ведь они были простыми людьми. Мастера ордена странников не работали над их телом.

Быть может, причина неудач в фехтовании была в слишком активной практике искусства смерти: если раньше я мог выигрывать дуэли за счёт превосходящей силы и скорости, то сейчас это превосходство сошло на нет.

Сенсорика жизни не вернулась даже после полного исцеления. Похоже, я каким-то образом умудрился сломать те механизмы в своём теле, что мастера ордена странников вложили в меня для увеличения силы, выносливости и скорости. И ехать в Ренегон обращаться к ним с такой проблемой мне совсем не хотелось: от вопросов будет не отвертеться.

Дзанг! Королевский меч, что был символом и проводником данных гвардейцами клятв, со звоном вылетел у меня из руки, выбитый ударом. Я поджал губы и помассировал руку, которую неприятно отсушило.

Отойдя чуть в сторону, я хмуро поднял меч и тяжело уставился на гвардейца. Он даже не был стариком или ветераном — средних лет мужчина с роскошными пшеничными усами, что был одним из десятников.

— Попробуем ещё раз, Ваше Величество? — вежливо спросил он.

Наверное, в этом время стоило бы стиснуть зубы и тренироваться до седьмого пота. Искусству фехтования можно учиться всю жизнь. Но знаете что? В бездну это! Я мастер смерти. Пусть я останусь посредственным мечником до конца своих дней, но внушить ужас и получить уважением можно и другими путями.

— На сегодня хватит, Таллик. — отрицательно качнул головой я.

Гвардейский десятник лишь почтительно склонил голову.

Я не мог сказать, что королевская гвардия презирала меня. Нет, они признавали меня королём. Можно даже сказать, из кожи вон лезли, чтобы оправдаться за то поражение, которое они понесли во время осады замка, ведь это бросало на всех них тень. Куда более важным было не то что я видел в их глазах, а то, чего я не видел. Я не видел уважения. То и дело тут и там, мне казалось что после всех спаррингов на меня смотрели с немым вопросом: как?

Как ты победил нашего короля? Как тебе удалось?

Никто никогда не задал бы такой вопрос напрямую, конечно. Но он витал в воздухе.

Оставшись наедине с собой и этими мыслями, я стиснул зубы и потянул на себя жизнь гвардейцев. А затем с размаху ударил кулаком в латной перчатке в каменную стену.

Удар выбил каменную крошку и образовал большую трещину в каменном кирпиче.

За время вынужденного безделья я смог частично освоить тот трюк, что проворачивал бывший король Ганатры. До его силы и скорости мне было далеко, конечно, но и того, что было хватило бы с лихвой, чтобы одолеть полдюжины гвардейцев при желании. Это было сродни короткому, но мощному допингу, что делает тебя быстрее, сильнее, заставляет отступить усталось и раны. Проблема была в другом. Подобный избыток жизни был совершенно несовместим с искусством смерти!

В раздражении я сдёрнул с руки перчатку и внимательно осмотрел конечность. Чёрные нити под кожей, выжженные в собственном теле вновь после исцеления, заживали, медленно исчезая.

Нет, если полностью исцелить мастера смерти, он не потеряет все свои способности. Я всё ещё мог применить любой удар из своего арсенала. Вот только едва ли я останусь жив и здоров после подобного. Каналы смерти и средоточие, что выжигали силой смерти адепты великого искусства в своём теле, были не только концентраторами, проводниками и конструкторами проклятий: помимо этого это были ещё своеобразные безопасные зоны, что выводили опасную энергию наружу, минимизируя вред для остальной части организма.

Если я запущу серию пожирателей жизни, подобно тому, что провернул на пляже диких земель, без какой-либо подготовки, от моего тела останется мёртвый кусок мяса с редкими прожилками живой плоти.

Даже прилив жизни от тысяч воинов-вассалов рядом не спасёт меня от такого. Всему есть предел.

Высшие аспекты искусства смерти практически невозможно применить без подготовки собственного тела, не убив самого себя.

Конечно, ещё были различные артефакты, навроде моего кинжала. Я умел делать стационарные ловушки на основе жертв и разнообразных ритуалов, и, в теории, знал, как запихнуть проклятье в предмет. Но до полноценного освоения этого аспекта у меня пока банально не дошли руки: требовалось слишком много материала и времени.

Наверное, нужно быть гением в мастерстве жизни и мастерстве смерти, чтобы найти путь, как совместить в себе оба искусства. Слишком уж взаимоисключающими они были.

К сожалению, я не был гением ни в том, ни в другом. Нет, искусство смерти давалось мне легко. Новые проклятья и ритуалы создавались просто, даже как-то интуитивно понятно. Но глубинного понимания процесса у меня зачастую не было, а называть себя гением, не зная первопричин и первооснов, было бы самообманом.

Я был практиком, не теоретиком. И я сделал свой выбор уже давным-давно, и ни к чему возвращаться к нему вновь. Всё это лишь нелепая тоска об утерянных возможностях, что приводила меня в ярость.

Вздохнув, я вернулся в собственные покои. Сняв доспехи и усевшись в уже привычную медитативную позу, я принялся вновь выращивал каналы смерти в собственном организме, аккуратно проедая фокусированной энергией дорогу в своей же плоти.

Дело было закончено глубоко за полночь. Теперь я снова был готов к бою.

С удовлетворением осмотрев чёрные нити на собственных руках, я оделся в тёплый халат и вышел на балкон. Своими покоями я выбрал ближайшее место к тому самому балкону, на котором мы впервые говорили с Элионом Ганатрой. В этом было что-то символичное.

Мне нравилось наблюдать за чужими, далёкими и незнакомыми звёздами на тёмном ночном небе. Отсюда действительно был прекрасный вид в любое время суток: как на далёкую столицу, так и на небеса.

Вспоминая о судьбе прошлого короля, кстати… Никто и никогда не видел Элиона Ганатру после того, как герцог Шеридан забрал его с собой. Я не спрашивал, что тот сделал со своим младшим братом. Это было полностью его дело.

Но этой ночью мне не дали долго любоваться звёздами. На меня вдруг налетел порыв ледяного ветра, заставляя кутаться в халат, а прямо в воздухе перед балконом сгустилось до боли в зубах знакомое серо-чёрное облако.

Я придирчивым взглядом осмотрел гостя. Нет, он ничуть не изменился.

— Ты опоздал. — холодно поприветствовал его я.

— Напротив, я как раз вовремя.

— Я отдал книгу детям льда около года назад. Я отослал книгу в орден странников, и она уже наверняка дошла. Да и даже если потерялась по дороге, это всё равно удовлетворяет условиям сделки. Ты должен мне! И должен уже достаточно долго. Я знаю, что ты найдёшь миллион объяснений и отмазок, но не хочешь хотя бы объяснить, чем вызвана такая задержка?

Волна гнева и ненависти поднялась изнутри, напоминая, за что я ненавижу эту тварь. Она была настолько сильна, что я даже утратил контроль, вцепившись что было силы побелевшими пальцами в ограду балкона. Демон закружился в воздухе вихрем, словно бы раздумывая, и на миг мне показалось, что он действительно даст объяснения.

— Нет.

Меня словно окатило ледяной волной. Желание ударить по нему пожирателем жизни прямо сейчас было почти нестерпимым, и единственное, что меня останавливало, так это осознание того, что вряд ли это причинит ему серьёзный вред. Мгновением позже я взял себя в руки.

— Значит ли это, что ты разрываешь нашу сделку? — уже спокойно уточнил я.

— Нет. Сделка ещё в силе. Ты можешь получить ответы на свои вопросы. Меня также интересует, как ты намерен разорвать оковы, что связывают действия людей в королевствах. Убеди меня, что твой план надёжен, и я передам тебе последние детали ритуала, который ты так жаждешь.

— Мой план достаточно прост, хотя и займёт некоторое время. — медленно начал я. — Я начну войну с соседним королевством. Выиграю её. Мои люди будут сражаться бок о бок с северными гигантами, и те научат их убивать. Всё это будет сопровождаться мягкой пропагандой и слухами о том, что в таком деле ответственность за любые смерти лежит не на самих бойцах, а на их лидерах. Это позволит им убивать и принимать смерти с чистой совестью. Постепенно я буду отдавать всё более и более жестокие приказы. Барьер будет ломаться. Воины, что вернуться домой, научат этому свои семьи. Блокада рухнет.

— Одной войны с соседом будет мало для подобного. — заметил демон.

— За одной войной последует другая. — пожал плечами я. — Объединив силы двух королевств, можно будет ударить в третье. Затем в четвёртое. Всё это под лозунгами во имя Отца и объединения человечества. Достаточно будет одержать пару побед, а дальше это пронесётся как снежный ком, затронув все королевства.

— Отец не стал бы просить людей о таком.

— И как много людей об этом знают, когда его здесь нет и он недоступен для связи? Обеспечение этого — уже твоя задача.

Демон не ответил, но я и не настаивал. Вопрос был риторический.

— И в процессе ты станешь повелителем всех земель людей на континенте.

На одно мгновение мне показалось, что через ледяное равнодушие собеседника проскользнула задумчивость. Словно он укладывал новые переменные в свои расчёты.

Я виновато улыбнулся и развёл руками.

— Не без этого, конечно. Совмещаю приятное с полезным. Приготовления к войне уже идут, и знаешь, бессмертие здесь бы сильно пригодилось. Ты ведь не хочешь, чтобы я погиб в разгар дела, не успев закончить начатое?

На самом деле, у меня были серьёзные подозрения, что такой вариант его бы вполне устроил. Вот только я не был идиотом и не собирался развязывать войну на всём континенте, не будучи бессмертным. С королями на войне может случиться всякое. Максимумом, на который я готов пойти, была маленькая победоносная война с Арсом.

— Хорошо. Это приемлемо. Но ты должен продемонстрировать, что способен на это. Покажи мне победу. Покажи мне, как ты ломаешь оковы неволи. Справишься — станешь бессмертен. Моё слово. А теперь задавай свои вопросы. Две книги. Два ответа.

Эти вопросы я заготовил давным-давно.

— Я хочу знать, чем вызвана твоя задержка.

— Это не относится к теме…

— Ты можешь промолчать, и я задам другой вопрос. Нежелание говорить скажет мне достаточно. Выбирай. — перебил демона я.

Что ценнее для него — это знание или лишение меня одной из потенциально сильных возможностей? Я был готов поставить его урок на то, чтоб выяснить это.

Облако густой серой дымки закружилось спиралью, словно бы гипнотизируя меня своеобразным провалом в центре. Я смотрел в него, не отрываясь .

— Я нигде не задерживался. Моё появление пришлось как раз вовремя. Появляется в землях детей льда было бы слишком рискованно. Здесь, в королевствах, на земле Отца, я знаю, как укрыться от его взора. За северными гигантами присматривает другой бог, я не мог защитить тебя от его взора. И не называй его имени — это может привлечь его внимание.

— А ты не думал сказать об этом мне перед экспедицией? — нахмурился я.

— Это остановило бы тебя?

— Нет. — признал я.

— Тогда это было бессмысленно.

— Я вернулся с севера довольно давно. И ты игнорировал мои попытки связаться всё это время.

— Это был дар. Я позволил тебе сделать твой собственный выбор. Ты сам стал королём. Сам выбрал искусство смерти в момент, когда мог отказаться от него. Последствия твоих выборов будут следствием ТВОИХ решений, и я не хотел в этом участвовать. Люди должны сами творить свою судьбу.

— Несколько лицемерно, не находишь? Учитывая факт, что именно ты обучил меня, ты натравил меня на иерархов, и именно с тобой я заключил эту сделку по разрыванию оков, за которую ты платишь бессмертием. Ты говоришь о свободе, но год из года ты подталкивал меня к тому, чтобы я развязал кровавую бойню. Не думай, что я обвиняю тебя. Никто из нас двоих не образец добропорядочности. Но к чему этот самообман, когда нет свидетелей?

— Ты думаешь, что я обманываю сам себя, но это не так. В любом деле, что я хотел от тебя, всегда было больше путей чем один. Твои выборы — твои собственные. Твои решение — только твои. Я лишь немного подталкивал тебя, верно. Но скажи мне, когда я силой прямо принуждал тебя к чему-то?

Я задумался, перебирая в голове наши разговоры. С такой точки зрения он был прав. Однако что-то мне подсказывало, что именно таких выборов он и ждал от меня…

Я негромко рассмеялся.

— Но ведь именно этого ты и ждал, не так ли? Ведь ты сам выбрал меня и привёл в этот мир.

— Я мог ошибаться в тебе. Второй вопрос.

Демон решил поставить точку в этом обсуждении. Но я и так узнал больше, чем рассчитывал.

— В диких землях я столкнулся с гигантским кракеном. Это существо не было полностью живым. В нём было удивительно мало жизни для такой многотонной туши. Я думаю, это был наполовину дух, воплощение стихийной энергии, практически элементаль. У меня есть есть серьёзные опасения, что весь мой арсенал может оказаться бессилен против подобных созданий. Как мастера смерти борются с духами? С элементалями? Как наносить урон противнику, что и не жив-то вовсе? Я знаю, как уничтожить подобную тварь, созданную искусством смерти, но как сражаться с чисто энергетическими существами, не имеющими отношения к смерти?

На ночном балконе повисла звенящая тишина. Демон молчал, и молчал долго. Туманное облако слегка расплылось в воздухе дымкой. Было похоже, что мой заклятый партнёр впал в глубокую задумчивость.

Возможно, он совсем не хотел отвечать на такой вопрос. Ведь он и сам, вероятно, являлся чем-то подобным. Но сделка есть сделка. И я молчал, терпеливо ожидая ответа.

Он думал очень долго. Настолько, что начало светать. Я уже начал терять терпение, когда он наконец ответил:

— Я не знаю.

— Чушь. — отрезал я. — Ты лжёшь. Мастера смерти, которых ты любишь поминать, никогда не пропустили бы такой пробел и такого противника в собственном искусстве. А ты знаешь о смерти куда больше чем я. Я думаю, ты боишься, что тем самым я смогу причинить вред тебе, и уклоняешься от выполнения нашей сделки.

Туманная дымка резким, быстрым ударом окутала меня. Видимость мгновенно сократилась меньше чем до метра.

— Ты не сможешь причинить мне вреда при всём желании. — безжизненный, мёртвый и равнодушный голос звучал, казалось, со всех сторон. — Я действительно не знаю. Могу лишь предполагать. Всё дело в том, что передо мной никогда не стояло такой задачи. Лучшее оружие против энергетических противников это сила твоей собственной души. Магия, как ты это называешь. Сплетая её с искусством смерти, можно убивать даже богов. Как владеющий ею, я никогда не ставил перед собой задачу убить духа, пользуясь только искусством смерти, всегда применяя комплексный подход.

— Тогда сделай это сейчас. Поставь задачу и реши её. — упрямо поджал губы я. — Из нас двоих ты учитель, а я ученик. Я не верю, что мастера смерти неспособны на подобное, пропустить подобного рода уязвимость просто невозможно! А раз ты такой великий мастер, найди мне ответ здесь и сейчас!

Туман вокруг рассеялся. Облако сжалось в плотную сферу.

— На это уйдёт время. Я вернусь.

Мгновением позже ничто на балконе не напоминало о присутствии демона. Небо озарялось ранним рассветом, когда ещё скрытой за горизонтом солнце только готовилось подняться во всей красе.

Я решительным шагом вернулся в свои покои и принялся надевать доспехи. Значит, вот так? Мои собственный выбор, а он здесь совсем ни при чём?

Либо он держит меня за совсем уже тупую марионетку, либо просчитал всё настолько хорошо, что мне впору чувствовать себя ущербным. Однако я кое-что знал о том, как быть непредсказуемым. И потому настало время воплотить одну безумную идею, которую я ранее совершенно не собирался претворять в жизнь.

Выйдя из своих покоев, я бросил взгляд на двух гвардейцев, что постоянно несли на входе в комнату стражу. Не скажу, что мне было чего опасаться в замке… Но таков был порядок, заведённый ещё прошлым королем и я отнюдь не собирался его менять.

— За мной. — коротко приказал я.

Слегка сонные гвардейцы встрепенулись и слегка нахмурились. Но если уж король куда-то намылился посреди ночи, их дело — сопровождать его, и потому они молча пристроились за моей спиной. Один из них достал факел и зажёг его, освещая дорогу.

Люди Тиала, в большинстве своём сжигали тела павших, дабы те не стали кормом для многочисленного зверья, обитавшего на континенте. Оставлять людей на поживу тварям допускалось лишь при отсутствии иного выбора. Но были и исключения из этого правила, и королевский склеп Ганатры был одним из таких.

Зарождение подобной традиции описывала одна легенда, когда-то прочитанная мной ещё в Келлийском монастыре: один из первых королей Ренегона был тяжело ранен, и его приняли за мёртвого, положив на погребальный костер. Король в процессе очнулся, обматерил всех вокруг, сослал тех кто пытался его сжечь на золотые рудники, а затем ещё долго правил своим королевством.

С тех самых пор богатые лорды порой заводили себе фамильные усыпальницы: тело, покоящееся в каменном саркофаге точно не станет пищей падальщиков, а значит, условиям это вполне удовлетворяло.

Может показаться, что подобная традиция — раздолье для мастера смерти, но на практике всё было куда хуже. Старые, изношенные тела, разваливающиеся кости…Даже если изначальный материал был хорош, время не щадит никого. Души этих людей давно покинули мир, а значит, из них не поднять высшую нежить. Максимум — средненькую мумию или хрупкого скелета. Нет, даже с таким материалом можно сделать что-то, но свежие тела всегда подходили лучше.

Наверное, единственным плюсом такого места для меня была чуть повышенная концентрация силы смерти в склепе. Но именно что чуть: там же не проводят ежедневные жертвоприношения.

По совокупности этих причин, а также учитывая тот факт, что Шеридан вполне мог попытаться насадить меня на меч за подобное осквернение его родовой гробницы, у меня изначально не было планов делать что-то с телами мёртвых королей. Это было объективно глупое и нерациональное решение.

И именно поэтому с него стоило начать, если я хочу сделать то, что демон не ожидает от меня.

Все эти мысли проносились вихрем в моей голове, пока я шагал тёмными коридорами замка к склепу. По дороге от одной из неприметных ниш отделилась фигура моего слуги, и пристроилась за спиной гвардейцев.

Я бросил на него взгляд, но ничего не сказал. Улос следовал за нами бесшумной тенью. С тех пор как мы поселились в королевском замке, старый слуга обрёл какую-то прямо мистическую способность мгновенно узнавать, где и когда я нахожусь, и, как и раньше, при первой же возможности стремился всюду сопровождать меня.

Иногда это было даже удобно: именно под его началом находился штат слуг и если мне требовалось что-то от них, те всегда были под рукой.

— Жди нас здесь. — кивнул я Улосу, когда мы подошли к дверям склепа. — Открывайте.

Двое рослых гвардейцев с натугой и скрипом раздвинули тяжёлые каменные двери. В ноздри ударила пыль и запах тлена.

От королевского склепа можно было ожидать красивых резных узоров, украшений, каменных статуй… Но реальность была более проста и прозаична.

Длинный прямоугольный зал с простыми каменными стенами, по бокам которого было расположено множество ниш с углублениями для саркофагов. Сами по себе каменные гробы были простыми, прямоугольными полосам камнями без каких-либо украшений, с такой же ровной крышкой. Над нишами висели незажженные факелы, а над каждым из гробов предыдущих королей на стене был выгравирован портрет и краткое описание.

Из краткого экскурса в историю я знал, что Ганатра была четвёртым по счёту королевством, основанным почти семь столетий назад.

Первым королевством людей был Ренегон, основанный в 101 году от летоисчисления людей Тиала, вторым — Таллистрия, основанная в 172, третьим — Палеотра.

Записи древних архивов Ганатры гласили, что северо-восточное королевство было основано на восемьдесят лет позже своего заклятого южного соперника.

Семь столетий. Зал не был заполнен даже на треть: пожалуй, здесь могла бы разместиться и сотня павших королей, но саркофагов было около трёх десятков. Одна фамилия, по которой было названо королевство. Это была внушительная история, но сегодня меня интересовал лишь один человек из всей династии.

Я подошёл к саркофагу, что единственный находился по центру, в конце длинного зала. Суровое лицо воина с множеством шрамов на лице было выгравировано на гладкой каменной стене над ним.

Под ней была короткая, но крайне тщательно и ровно выбитая надпись:

Здесь покоиться Элдрих Ганатра, прозванный беспощадным. Великий герцог Ренегона, первый король и основатель Ганатры.

Я провёл пальцами по надписи, стряхивая с неё пыль. Люди Тиала никогда не раздавали прозвища без причины. Кем бы ни был на самом деле первый из королей теперь уже моего королевства, для кое-чего его останки ещё могут сгодиться.

Достав из-за пояса кинжал, я осторожно проколол себе палец и принялся аккуратно выводить своей кровью символы полукругом около саркофага.

— Дайте мне свои руки. Мне потребуется и ваша кровь. — коротко приказал я гвардейцам.

На лицах застыло сильное изумление, но спорить с королём воины не осмелились. Я достал из-за пояса порошок из сушёных шаманских трав, и смешал его со своей кровью. А затем достал прах мёртвых костей и соединил его с кровью гвардейцев, и, игнорируя их изумление, принялся рисовать полученными смесями кровавый полумесяц.

С точки зрения классического мастерства смерти, то что я делал, было нелепой глупостью, которая имела большие шансы обернуться пшиком.

Я намеревался сделать сразу три вещи: поднять нежить высокого класса, призвать дух павшего короля, как это делали шаманы детей льда, и связать их воедино.

Гвардейцы должны были послужить жертвой, дающей силой ритуалу. С моей точки зрения, это было безумным расточительством: приносить верных людей в жертву, когда легко найти альтернативны. Да и потом, сразу две жертвы на одного немертвого… Чаще всего поднятие нежити требовало намного, намного меньше сил. Даже высокоранговой. Если бы каждый высококлассный немертвый требовал жертв, о каких легионах мёртвых воинов можно было мечтать?

Но это отнюдь не значило, что я не готов жертвовать верными людьми, если считают это необходимым.

Но на этом и строился безумный план. Избыток силы смерти должен позволить на мгновение разбить часть законов мироздания, делая возможным невозможное. Так учил меня сам демон, но, как прагматик и рационалист, я никогда не пользовался этим подобным, предпочитая чаще всего пользоваться тем, что гарантированно должно получаться.

Я предполагал, что на это он и рассчитывал. На то, что подобный мне никогда не будет заниматься бредом, который имеет мало шансов на успех, и бросать в дело ценные ресурсы, которые лучше приберечь на потом.

В самом деле, как можно доверять оружию, которое может и не сработать? Однако я готов был рискнуть, чтобы съехать с рельсов чужих планов.

Рисование полумесяца заняло время. Около получаса. Я стремился выверить все линии символы идеально, интуитивно внося в совершенно новую, ранее не создаваемую фигуру поправки, которые казались правильными.

— Встаньте на края полумесяца. — приказал я гвардейцам.

Гвардейцы быстро переглянулись. Происходящее им явно не нравилось, потому что суть действия была совершенно непонятной. Но все же они выполнили приказ.

В следующее мгновение после того как жертвы заняли причитающееся им место, я активировал ритуал.

Две тонкие полосы серо-чёрного дыма сорвались с моих рук, окутывая молодых и полных жизни воинов, и спустя всего пару секунд их лица стали почерневшими, иссохшими мумиями. Они и успели-то только схватиться за горло, делая последний хриплый вдох. Факел выпал из рук гвардейца, затухая, но склеп отнюдь не погрузился во мрак.

Кровавый полумесяц, испещрённый рунами северных гигантов и древними символами мастеров смерти, вспыхнул ярко-багровым светом. Потоки силы смерти от жертв хлынули в фигуру, наполняя её силой. Но на этом дело не закончилось: что-то пошло не так!

Созданная мною фигура отнюдь не насытилась энергией от жертв, и требовала ещё силы, начиная тянуть энергию уже из меня!

Техника безопасности мастеров смерти гласила, что в такой ситуации следует немедленно разорвать контакт с ритуалом и прервать его целенаправленным ударом, если это возможно.

Но если уж ты решил быть непредсказуемым, то следуй за своей идеей до конца. И потому я поддался этому, усиливая напор.

За спиной были месяцы отдыха без серьёзных трат. После битвы за королевский замок душа была наполнена смертью под завязку, а вместить в себя мне удавалось много больше силы, чем от пары жертв. Широкие потоки антрацитово-чёрной дымки ударили с моих рук, заставляя багровую кровь запылать.

Сияние становилось нестерпимым, режущим глаза. Я чувствовал, как духи Исгерда в моей крови словно бы застонали от напряжения, пытаясь дотянуться до чего-то. В тёмном прямоугольном зале королевского склепа стало светло, как днём, и в этот миг яркая вспышка ударила по моим глазам, заставляя зажмуриться. Полумесяц перестал тянуть на себя силы, затухая и рассыпаясь серым прахом.

Проморгавшись, я попытался осмотреть теперь уже полностью тёмный зал. Получалось плохо. Присев на корточки, я на ощупь нашёл неиспользованный факел второго гвардейца, и, сняв с его пояса примитивную зажигалку, принялся щёлкать кремнём.

Вскоре, прищурив слегка побаливающие от столь резких перемен освещения глаза, я зажёг ближайшие факелы склепа на стенах, и попытался осмотреть результат своих рук.

Гвардейцы превратились в почерневшие мумии. Символы и руны потухли и стали прахом. Больше ничего не изменилось. Сосредоточившись на собственных ощущениях, и направив фокус внимания в сторону саркофага, я понял, что не чувствую какой-либо связи с возможным немёртвым. Неудача?

Звук сдвигаемой каменной крышки саркофага разрезал тишину древнего склепа. И создал его отнюдь не я.

Глава 3

Первое, что должен ожидать ошибшийся адепт смерти, когда с поднимаемой марионетки слетели управляющие контуры, это яростная, инстинктивная атака. Именно так работали почти все проклятья: сорванные ограничения приводили к инстинктивному, безжалостному стремлению силы смерти уничтожить или поглотить любую жизнь, что находиться рядом. Будь то сорвавшийся целенаправленный удар по цели, или вышедшая из-под контроля тварь: последствия для любой жизни рядом не заставят тебя ждать.

Так должно было быть, и изданный звук заставил меня лихорадочно формировать контрпроклятья для упокоения немертвых, к которым до сего дня мне прибегать не приходилось.

В следующее мгновение я понял, что тварь, поднятая моими усилиями, разумна. Потому что только разумный может аккуратно отодвинуть и приподнять крышку саркофага вместо того, чтобы разбить её градом ударов.

Это был скелет. Самый обыкновенный скелет в останках каких-то лохмотьев. Возможно, когда-то это был роскошный наряд, но сейчас подобное тряпьё постыдились бы надеть и худшие бедняки Небулоса.

Сперва он меня даже не заметил. Отодвинув крышку своего саркофага, скелет вылез из него, смотря в ту сторону, где было выгравировано лицо первого короля Ганатры. Костяные пальцы бережно провели по надписи под этим лицом.

Постояв так с минуту, в полной неподвижности, скелет резко обернулся. В пустых глазницах черепа мерно светилось багровое сияние, и сейчас оно смотрело прямо на меня, безошибочно определив виновника произошедшего.

Контрпроклятья уже были готовы, но я не спешил их применять, внимательно наблюдая за получившимся созданием, пытаясь определить его класс. Диагностика поднятой нежити обычно осуществлялась мастерам смерти именно через управляющие нити, что накладывались во время поднятия. Но в этот раз они отсутствовали, и я попытался протянуть несколько невидимых нитей смерти к скелету, дабы ощупать ими его.

Скелет тем временем сделал пару шагов от саркофага и остановился, внимательно осматривая зал. От него не ускользнули три десятка саркофагов, остатки фигуры ритуала, и двое мумифицированных гвардейцев на полу. Он медленно опустился на колено и коснулся сине-бирюзового плаща одного из гвардейцев.

Синий и бирюзовый были королевскими цветами Ганатры, и именно их носили королевские гвардейцы.

Несколько секунд скелет вглядывался в лица гвардейцев. А затем, вынув из ножен меч одного из них, указал им на меня.

— Полагаю, именно тебе я обязан подобным… возвращением. — прошелестел голос древнего короля над сводами усыпальницы. — И прежде чем я разрублю тебя на куски, я хочу знать твоё имя.

Скелет сделал несколько пробных, неторопливых взмахов мечом, словно приноравливаться. И неспешным шагом направился в мою сторону.

Я слегка склонил голову, внимательно изучая создание. Похоже, мне всё же удалось призвать дух или некое его подобие, выдернув из небытия часть воспоминаний древнего короля. Но тогда он должен быть вполне миролюбив и в первую очередь следовать человеческим желаниям. Влияние исковерканного проклятья?

— Мое имя Горд I, и я король Ганатры. — с этими словами я обнажил королевский клинок, доставшийся мне от прошлого короля. — По какой причине ты нападаешь на меня? Люди не убивают людей.

От подобного заявление скелет даже остановился и опустил клинок. Сперва я подумал, что в нём идёт борьба его собственной человечности и влияния проклятья, но Элдрих удивил меня.

Механический, скрипучий смех скелета эхом разнёсся по залам.

— Кто сказал тебе подобную чушь, мальчик? Ты точно король? Меч похож на наш родовой, но держишь ты его как деревенщина.

Я недовольно поджал губы.

— Следствие ранения. Недавно мне отращивали новые руки. Что же до чуши, смею заметить, это общеизвестная информация. Один человек физически не может причинить серьёзный вред другому. Полагаю, после семи сотен лет лежания в могиле у тебя провалы в памяти?

Скелет не спешил нападать, задумчиво вертя головой и рассматривая остальные саркофаги. Тем временем я пытался наложить на него отсутствующие управляющие контуры и подчинить.

— Семь столетий… — задумчиво протянул скелет скрипучим голосом. — Долгий срок, но нет, меня отнюдь не подводит память. Я лично насадил на этот меч десятки людей, и ещё больше закончили свой путь на плахе по моему слову. Неужели мир так сильно изменился за это время, что люди выродились в бесхребетных слабаков?

Вопрос был риторический, и ответа, на мой взгляд, не требовал. Но внезапно древний король повернул голову в мою сторону. Багровый огонь в глазницах загорелся ещё ярче.

— Чтобы ты ни делал, у тебя не получиться подчинить меня. Я чувствую это. Не удалось, когда ты оживлял меня, не удастся и сейчас. — холодный голос мертвеца был полон непреклонной уверенности.

Созданные мной нити смерти просто развеялись, словно сметённые волной какой-то силы. В висках слегка закололо.

— Ты так уверен в этом? — усмехнулся я. — Быть может, это лишь вопрос времени, пока я не сломаю твою волю? Ведь именно я вернулся тебя к жизни.

— А ты так уверен, что у тебя будет это время? — скелет оскалил зубы и крутанул мечом восьмёрку, приближаясь ко мне

— Если не получиться, верну тебя в исходное состояние. Разве что чуть более потрёпанным. — твёрдо посмотрел в багровые глазницы я, готовый к удару.

— А справишься?

— Будь здесь таких как ты десяток, может, мне и стоило бы опасаться, что не успею упокоить всех. Но я — мастер смерти. С одним неудачным экспериментом я точно справлюсь. — бесстрастно ответил я.

В древнем склепе вновь повисла звенящая тишина. Мы так и стояли молча, каждый обдумывая своё. Я обдумывал, смогу ли уговорить древнего короля поработать на меня добровольно. Уж больно много интересных вещей из него можно будет вытащить. О чём думал основатель Ганатры, можно было только догадываться.

Скелет внезапно развернулся и направился к собственному саркофагу. Покопавшись в нём, он достал странного вида колье из серебристо-белого металла, с висевшим на нём ромбом, составленном из четырёх камней: двух сапфирово-синих и двух бирюзовых. Повесив себе его на шею, древний король уселся на собственный саркофаг, приставив меч рядом. А затем совершенно по-человечески почесал лысую черепушку.

— Мастер смерти, значит. Разных мастеров я видел, но никто не представлялся мне так. Я не чувствую в твоих словах лжи, а значит, ты и правда думаешь что можешь меня упокоить. Но раз ты ещё не сделал этого, либо это слишком тяжело для тебя и не пройдёт бесследно, либо тебе от меня что-то нужно. Так что давай поговорим, мастер смерти. Какой из этих двух вариантов верен?

Багровые провалы смотрели на меня изучающе. Я демонстративно вернул королевский клинок в ножны.

— Сложно оценить с ходу. — пожал плечами я. — Подобных тебе я ещё не создавал, и что-то явно пошло не так. Ты вообще какой-то слишком резвый и слишком разумный для нежити. Я рассчитывал выдернуть часть твоих воспоминаний из небытия, конечно, но что-то явно пошло не так и на поднятие ушло заметно больше сил, чем должно было быть. Даже жизней двух гвардейцев не хватило. Однако, в одном экземпляре мне по силам упокоить любого немертвого. Каким бы он ни был. Я не спешу с этими, потому что это точно будет провалом эксперимента и пустой тратой усилий. Ты выглядишь вполне разумным, может и договоримся.

— Слишком резвый и разумный, ха? — скелет оскалился и погладил подбородок. — Полагаю, я знаю вещь, которую ты не учёл. Ты думал, что здесь лежат лишь старые кости, верно? Но здесь был весь я. Всей душой и телом.

Мои глаза резко расширились. Я немедленно потянулся восприятием к собственной душе, ощупывая скелета своим восприятиям. Он не лгал. Передо мной стояла высшая нежить, обладающая собственной душой. Такая, какую можно сделать только из того кто умер недавно, пока искра бытия человека не ушла в поток!

— Как это возможно? — требовательно спросил я. — Тебя должно было утянуть в поток ещё семь сотен лет назад!

Скелет захрустел костяшками, не спеша отвечать.

— Поток давно звал меня, ты прав. Но мне нравилось быть здесь. Во время моей жизни в королевствах было немало всего интересного. Поэтому я решил задержаться и понаблюдать за потомками. Сюда нечасто заходят, конечно, но иногда новые короли высказывают мне свои размышления. Последнее время, правда, среди потомков попадались одни плаксы. Вот внук, помню, как-то раз хвастался тем что насадил на меч принца Палеотры: было же время! А эти…

Скелет сокрушённо покачал головой, махнул рукой и принялся пародировать:

— Я занял престол вперёд старшего брата, и теперь он меня не любит, бубубу…. Какой ужас, какое горе… В наше время такое решалось простой дуэлью, и никто не ныл об этом. Впрочем, учитывая, что ты здесь, полагаю я говорю о твоём отце? — ехидно оскалился скелет.

Я не отреагировал на подначку, пропуская мимо ушей рассказы короля. Получается, древний король как-то задержал свою душу в этом мире? И её притянуло ритуалом? Это объясняло затраты силы… Но даже на пронзающего мрак меньше уходило. Если сопоставить количество, и прикинуть новые вводные… Это же натуральный лич получается! Он и колдовать мог бы, если при жизни магией владел…

Усилием воли мне пришлось подавить вполне рациональное и обоснованное желание уничтожить получившегося немертвого на месте. Слишком уж опасная даже для меня тварь могла получиться по итогу. Лишь осознание того, что это будет очередной провал, и именно таких действий ожидает от меня демон, остановило меня.

— Нет. — медленно ответил я. — Я не твой потомок. Я сверг прошлого короля Ганатры, бросив ему вызов достоинства, и сам стал королём. Это было четыре месяца назад.

Здесь я ступил на тонкий лёд. Основатель династии может крайне негативно отреагировать на подобные новости. Но скрывать это я долго всё равно бы не смог: или мы договоримся с учетом такой новости, или придеться упокоить древнего короля.

Скелет поднялся с саркофага и принялся подкидывать и ловить меч в воздухе. Делал он это довольно ловко. Возможно, он рассчитывал выбить меня этим действием из равновесия, но спокойно стоял и смотрел на него, держа удар контрпроклятий наготове.

— Грустно это слышать. — щёлкнул зубами скелет. — Но рано или поздно подобное случается с любой династией. Ни один род не правит вечно, вырожденцы бывают у всех. Пожалуй, я бы не отказался от подробностей. Полагаю, ты вырезал всех моих потомков после воцарения? Или дело ещё в процессе?

— На самом деле нет. — с лёгкой досадой признал я. — Нет, я бы с удовольствием обезопасил себя, но специалистов по деликатным делам пока мало, а сделать это открыто невозможно: никто этого не поймёт. Я же говорил тебе, люди не убивают людей. После такого меня, скорее всего, объявят безумцем и это вызовет восстание или войну с соседями.

Скелет прекратил подбрасывать меч и уставился на меня. В его позе проскользнула какая-то недоверчивость.

— Я думал, ты пошутил. Ты серьёзно? Как до этого дошло? Как это возможно? То что ты говоришь, просто невозможно. Даже если бы церковь захватила абсолютную власть в королевствах, пропагандируя свои миролюбивые идеи, всё равно найдутся любители резать другим глотки ради собственной выгоды. Я не верю.

Настала моя очередь хмуриться.

— Подожди, ты хочешь сказать, что в твоё время было не так? Между нами всего семь столетий разницы.

— Совершенно точно нет. Я лично убил множество людей при жизни, и к концу моего правления завершил третью войну с Палеотрой: эти скоты пытались торговые маршруты перекрыть. — чётко подтвердил скелет.

Немного подумав, я рассказал скелету об имеющейся в королевствах атмосфере миролюбия и правдолюбия. А также рассказал свои выводы о том, что это своеобразное воздействие на сознание, навязанное извне. Не обнаружимое и неощутимое, но вполне ломаемое.

Древний король слушал меня предельно внимательно.

— Очень интересно. — скелет задумчиво захрустел костями. — У меня нет никаких идей, кто и зачем это делает. Это совершенно точно не Отец, он всегда смотрел сквозь пальцы на нашу междоусобную резню. Церковь тоже неспособна создать столь мощное воздействие, да и не стали бы они. Пекло, да я даже не знаю на кого здесь думать! Кто-то из других богов может, наверно, но для подобного хода им пришлось бы прикончить Отца, он не позволит...

— Ты так много знаешь о божественных взаимоотношениях? — поднял бровь я.

— В моё время Отец лично спускался к нам и давал уроки и советы. Учил нас, как строить крепости, устраивать облавы на тварей, ставить ловушки вокруг полей и спускать на воду первые корабли. Да и другие боги изредка заглядывали. Как-то раз ко мне явилась Мать-природа и давай ныть о том, что, дескать, в торговом караване, что мы потопили, дети плыли, а у них якобы большой потенциал…

Скелет словно бы сплюнул. Ну или попытался.

— И что ты ей ответил? — полюбопытствовал я.

— Сказал, что если она не пришла покувыркаться в моей постели, дабы восполнить недостающих, пусть катится в морскую бездну вместе с теми детишками. — довольно цокнул зубами древний король. — Ибо у меня ещё королевских дел полным-полно.

Древний король-скелет оскалил зубы, улыбаясь воспоминаниям и издал скрипучий, режущий звук. Кажется, это был смех.

— Значит, в твоё время боги лично ходили по земле. — задумчиво констатировал факт я. — Как они выглядели?

Только ради этой информации стоило поднять его из могилы.

— Бывало. — кивнул скелет. — Они могут принять любой облик. Здесь нет системы. Я лично виделся только с Бладьюром, Отцом и Матерью-природой, и все они выглядели как люди. Бладьюр — это бог северных гигантов, что должны жить на севере. В мое время мы с ними ещё не встретились, но Отец рассказал мне о них, как королю пограничного королевства, чтобы дал наставления потомкам.

— Знаю таких. — улыбнулся я. — Один из их кланов присягнул мне на верность. Крепкие ребята, каждый нескольких гвардейцев стоит.

— О старых добрых временах мы можем поговорить и позже. — резко сменил тему древний король. — Общую ситуацию я понял. Что ты намерен делать с ней?

— Что заставляет тебя думать, будто я должен делать с ней что-то? — прищурился я.

Багровые провалы в глазницах буравили меня.

— Ты — король Ганатры. Смею надеяться, не самого слабого или захолустного королевства. Ты знаешь об этом, и не подвержен действию этого проклятья, чем бы оно ни было и кто бы его не вызвал. Это твой долг.

Скелет не сдвинулся ни на йоту, но от него словно повеяло холодом. Ледяным и безжалостным.

— Или, быть может, ты видишь в этой ситуации своё преимущество?

Тон скелета совсем не изменился, но было в его голосе что-то странно идентифицируемое. А мне захотелось упокоить его ещё сильнее. Слишком быстро тот схватывал суть, прямо на лету…

Усилием воли я взял себя в руки. Уничтожать слишком умных — признак плохого правителя.

— У меня есть план, как изменить положение. — медленно ответил я. — Вернуть людям их свободу. Но я отнюдь не думаю, что должен рассказывать его скелету древнего короля, который мне не подчиняется.

Намёк был более чем прозрачен. Но древний король не ответил. Вместо этого он вернулся к своему саркофагу. Посмотрев на него несколько секунд и приставив к нему меч, он неожиданно сжал костяные пальцы в кулак и обрушил тяжёлый удар на каменную крышку.

Каменная крошка брызнула в стороны, и плита с громким треском раскололась. Скелет же медленно сжимал и разжимал невредимые костяшки, задумчиво смотря на них. Мгновением позже он резко обернулся, и багровые огни словно уставились мне прямо в душу.

Я не боялся его. Но интуиция говорила, что бой простым не будет.

— У есть несколько вопросов. Если мне понравятся твои ответы, ты можешь рассчитывать на мои старые кости на твоей стороне. И не думай, что у тебя получится меня обмануть. Тот, кто не умеет разбираться в людях, не сможет стать королём. Ты должен знать это не хуже меня.

— Спрашивай. — равнодушно ответил я.

— Что с моими потомками сейчас? Что ты сделал с королём и его семьёй?

— Один из твоих потомков, старший брат бывшего короля, герцог Шеридан Ганатра, помог мне взойти на трон. Он не жаждал власти, но желал мести своему брату, который занял трон, пока тот пропал в экспедиции на север. Я отдал короля ему, и его дальнейшая судьба - дело Шеридана. Элион Ганатра не имел жены и детей. Шеридан, вероятно, имеет семью, но я не уточнял этот вопрос. На текущий момент герцог Шеридан возглавляет королевскую армию.

Скелет некоторое время молчал.

— Ты назначил законного наследника престола командовать всей армией королевства? — уточнил древний король.

— Да. — просто ответил я.

Багровые провалы в глазницах на миг словно бы загорелись ярче. На секунду мне показалось, что основатель королевства начнёт говорить мне, насколько это было глупо, но тот промолчал, погрузившись в раздумья.

— Даже не думай, что тебе удастся, спровоцировать его на переворот. — угрожающим тоном начал я. — И если каким-то чудом тебе это удастся, чтобы свергнуть меня вам придётся утопить страну в крови. В этом мире нет существ, которых убить сложнее, чем истинного мастера смерти.

Элдрих издал скрипучий звук, который я определил как хмыканье.

— Говоря об этом… Сколько таких, как я, ты можешь создать?

— Таких как ты — немного. Элита сложна в производстве, к тому же ты плод уникального эксперимента… Однако бывают немертвые и попроще. Рядовые солдаты. Мне по силам поднять целую армию.

— Мёртвая армия… — задумчиво протянул древний король. — Не знающая мелких ран, усталости, не требующая воды и провианта, способная маршировать недели без отдыха… Думаю, я не ошибусь, если твой план включает в себя войну?

— Включает. — кивнул я.

Пожалуй, отрицать это именно сейчас было бессмысленно.

— Война… — скелет покачал головой. — К концу моей жизни я пришёл к выводу, что мы, короли, удивительно предсказуемы в этом плане. Это наше любимое развлечение и лучше приложение власти. Ответ на многие вопросы и решение многих проблем. А потому у меня остался только один вопрос. Предлог.

— Предлог? — поднял бровь я.

— Войны не начинаются сами по себе, безпричинно. — кивнула черепушка, и кости шеи неестественно согнулись. — Должен быть повод, и весомый. Он может быть правдивым или лживым, но в обоих случаях это должен быть достаточно хороший предлог, чтобы люди могли в него поверить.

На миг я задумался над тем, как скелет вообще говорит. У него же нет голосовых связок. Нет, безусловно, я знал, как создавать те проклятья, что отвечают за возможность издавать звуки, но вот глубинные принципы их работы так и оставались для меня загадкой. А ещё эти багровые провалы…

Энергия смерти, сконцентрированная в одном месте, приобретала вид серой — в случае, если её не так уж много, или чёрной дымки, если концентрация высока.

Глаза моего рыцаря смерти слегка светились мерным серым цветом. И, насколько я знал, ни одна стихийная энергия мастеров королевств не имела багрового цвета. Откуда же он брался?

— Я начну войну за создание единого королевства, сказав людям, что такова воля Отца. — ответил я скелету.

А затем напряг свои силы и чувства до предела, готовя сокрушительный удар.

Вопреки моим ожиданиям скелет на этот ответ принял совершенно расслабленную позу.

— Отец никогда не приказал бы нам подобного. Я в этом точно уверен. Почему ты рассчитываешь, что он не расскажет жрецам о том, что это не так? Церковь никогда не позволит объединять королевства, им это просто невыгодно.

— Не приказал бы, верно. — кивнул я. — Но сколько людей об этом знает? Единицы. Церковь расформирована и действует только в двух королевствах из одиннадцати. Отец удалился и не отвечает на призывы верховных жрецов. Ты наверняка пропустил это, но за последние столетия иерархи сделали немало ошибок, и не слишком любимы народом. Я — рыцарь-странник, член одного из самых знаменитых и почётных орденов рыцарей, который только что откололся от церкви.

Скелет долгое время молчал, а затем хриплым, скрежещущим тоном рассмеялся.

— Грольфов сын. — покачал лысым черепом древний король. — Если всё действительно так, у тебя и правда может получиться. Хочешь воспользоваться ситуацией и подмять под себя большую часть королевств? Да, пожалуй, это действительно уникальный случай. Имея на руках такие козыри, и я бы не удержался и рискнул.

Мервый основатель Ганатры подошёл к телу одного из гвардейцев, и сорвал с него пояс с ножнами, прилаживая его себе вокруг бёдер. Затем закинул меч в ножны, и подошёл ко мне почти в упор, смотря багровыми провалами мне прямо в глаза. Он был выше меня почти на голову.

— Я сыграю в эту игру на твоей стороне, король Горд. Это будет забавным посмертием. Но у меня есть одно условие.

— Какое? — спокойно спросил я, не отводя взгляда от багровых глазниц.

— Мой род. Я хочу, чтобы ты сделал так чтобы даже в случае твоего поражения, он остался в живых и при земле. Неважно, как ты это сделаешь, мои потомки, моя кровь, должна остаться и не сгинуть в этой войне. И остаться богатой и влиятельной. Справишься с такой задачей?

Я тепло улыбнулся, глядя в багровые глазницы лича.

— Справлюсь. Но знай, если вы ударите мне в спину, я позабочусь об обратном.

Скелет не ответил. Лишь изобразил протяжный зевок, прикрыв пасть костяной рукой. Затем он вернулся в саркофаг и улёгся обратно.

— Позови, когда понадоблюсь. И пришли кого-нибудь прибраться — не люблю мусор в моём склепе. — донеслось из саркофага.

С натугой отворив каменные двери, я вышел из склепа. Улос так и нёс на входе молчаливую стражу.

— Я оживил первого короля Ганатры. Мы с ним договорились. Убери следы ритуала и останки жертв. Королю принеси книг и светильников. Затем раздобудь ему закрытые латы, такие, в которых нельзя будет определить скелета даже самым пристальным взглядом. Всё ясно?

Старый слуга просто кивнул.

— Будет сделано, милорд.

Определённо, это прошло даже лучше, чем можно было ожидать. Генерал для живой армии у меня уже есть. Теперь будет и для мёртвой.

Интерлюдия

Старый Лейв, сотник клана северного ветра, с лёгким прищуром стоял на полуразрушенной каменной стене поросшего мхом и давно всеми позабытого небольшого замка на северной окраине Ганатры.

Когда-то этом место было резиденцией одного из баронов. Но барон сгинул в местных лесах, нового не нашлось, и с тех пор земли были заброшены. Не самый добрый край, по меркам людей, но старый гигант был ими вполне доволен.

Теперь это были земли клана Северного Ветра, и этот замок ещё сослужит им хорошую службу. Пожалуй, на этой неделе можно будет починить восточную башню: западная развалилась почти полностью, и ту придётся строить заново…

— Вторая партия пленников прибыла, сотник.

Средних лет гигант с редкой проседью в густой чёрной бороде ударил себя в грудь, привлекая внимание командира и вырывая его из раздумий.

— Были проблемы? — спокойно осведомился Лейв.

— Много кричали, пришлось заткнуть всем рты. Но в остальном всё спокойно, буйных не было. — отчитался десятник.

— Добавь их к остальным, и следите вдвое пристальнее. Пока они не ушли в дело, осечек быть не должно.

Десятник утвердительно кивнул. А затем спросил:

— Вместе их будет почти сотня. Учитывая, для чего они предназначены, возможно, стоит снизить рационы? У нас осталось не так много провианта…

Лейв немного помедлил, размышляя. Он вспомнил, как выглядели соляные рудники, с маршрутов на которые им и приходилось перехватывать пленников. Это зрелище было изрядным удивлением для гигантов: слишком хорошие условия по меркам севера получали тамошние работники.

У детей льда встречались отщепенцы и преступники. Не слишком много — север быстро расправлялся с идиотами, но встречались. Кланы помельче казнили таких или изгоняли, но более крупные и влиятельные порой устраивали места с принудительными работами. Копать шахты в вечной мерзлоте — тяжёлая работа, и желающих на такую всегда было немного.

Главноё причиной, почему гиганты не слишком часто прибегали к принудительным работам, была сложность обеспечения такой работы. Преступники легко могли сбежать. Требовалось выделять охрану, строить шахту, из которой сложно сбежать, постоянно следить за отщепенцами, чтобы те не филонили…

Человеческие рудники были полной противоположностью. Условия содержания там совсем не отличались от обычного рудника, где работали свободные шахтёры. Кормили там от пуза. Платили деньги, пусть и небольшие. И никаких надзирателей и погонщиков: провинившиеся просто следовали королевскому указу, добросовестно выполняя свою работу!

Последнее удивляло старого сына льда больше всего.

— Я не слишком много знаю о целях верховного… — медленно произнёс угрюмый гигант. — Но догадаться о том, что в слабых и обессиленных пленниках будет немного жизни, несложно. Кормите их, как рогачей на убой.

На испещрённом морщинами сером лице сына льда появилась едкая, ехидная усмешка.

— К тому же не стоит уподобляться дикарям. Мы же не варвары, верно?

Несмотря на то, что это слово старый сотник произнёс на языке людей, его подчинённый вполне понял его. Он не позволил себе усмешек, но в глубине глубоко посаженных глаз промелькнуло полное одобрение и понимание.

Глава 4

Говорят, слухи распространяются быстро. Возможно, по меркам людей средневековья так оно и было, но я, более привычный к скорости более продвинутого общества считал их сроки крайне медленным. Но так или иначе, такую вещь как появление нового короля скрыть было невозможно, и вести стали разлетаться вместе с торговыми караванами.

Это заняло время. Местные животные — конга, что являлись основной тягловой силой для повозок, отнюдь не отличались скоростью. В среднем, прямой путь каравана от одного королевства до другого занимал дней шестьдесят. А если двигаться зигзагами, да ещё и менять караваны… Кадоган в своё время вёл меня из глухого Аурелионского баронства до столицы Ренегона примерно полгода.

Некоторых людей о собственном воцарении уведомил я сам, лично, отослав письма Грицелиусу, королю Харена, и магистру странников.

Тем не менее первое официальное письмо, пришедшее мне с поздравлениями, пришло от короля Ренегона.

Пробежавшись глазами по письму, я не нашёл ничего существенного, кроме одного факта: король сообщал, что в связи с моим “воцарением” верховный иерарх желает лично посетить меня и приватно пообщаться, и просил своего собрата-короля радушно принять гостя.

Этого следовало ожидать. Вот только видеть одного из выживших иерархов мне совершенно не хотелось: слишком мало я знал об этом человеке. И он определённо мог представлять угрозу.

Я позвонил в колокольчик, вызывая секретаря. Молодой коротко стриженный мужчина со сломанным носом и бесстрастным, безразличным лицом, вошёл в кабинет, глядя на меня холодными рыбьими глазами. Не знаю, как старый слуга нашёл и проверял его, но именно Улос отрекомендовал мне этого человека как полностью надёжного. Его звали Люсьен.

— Люсьен, мне нужен полный доклад о жизни и деятельности нового верховного иерарха Аурелиона и Ренегона. Слухи, сплетни… всё что известно в народе. Справишься?

Молодой мужчина, не меняясь в лице, спокойно и даже как-то равнодушно кивнул.

— Доклад будет готов через неделю, Ваше Величество.

Я ещё раз пробежался взглядом по письму. Была ещё одна вещь, которая привлекла моё внимание.

Люди Тиала в официальной переписке всегда ставили дату и место написания письма. Слуги по моему приказу изготовили мне местный настенный календарь, что насчитывал семь месяцев по сорок девять дней, и я принялся сравнивать даты…

Месяц жизни… неделя света… Цифры не сходились. Поднявшись с мягкого и удобного королевского кресла, я подошёл к календарю с письмом и ещё раз сверился с датами, напрягая память.

По всему выходило, что король Ренегона написал письмо едва ли не через три десятка дней после штурма королевского замка Ганатры.

Я был рыцарем-странником, которые, помимо прочей славы, считались одними из быстрейших почтальонов в королевствах.

Странник мог успеть и быстрее, совершая трех-недельный марш-бросок налегке от столицы до столицы, не останавливаясь даже на отдых. И всё же — это была поразительная скорость. Ни один караван не успел бы в срок. Выходит, один опытный путник или группа вышли из Небулоса буквально днём позже? Само письмо, вероятно, было отправлено с королевским караваном, что уже не торопясь дошёл до Ганатры.

Король Ренегона имел осведомителей в моём королевстве, быстрых и достаточно решительных, чтобы немедля отправить ему доклад о новом короле. А ведь путь до столиц Арса и Палеотры был ближе, и их короли до сих пор не прислали мне писем.

С ним будет тяжело, внезапно подумал я, устало массируя переносицу. Король самого крупного и влиятельного королевства, расположенного в сердце людских земель. Такой человек просто не может быть идиотом, которого легко обмануть.

В этот момент в кабинет вошли без стука, заставляя меня оборвать мысли.

Вообще-то, врываться без спроса в кабинет короля — хороший способ получить направление на соляные рудники. Я позволял подобное лишь узкому числу людей: в моих недостатках не числилось высокомерие, но авторитет короны следовало поддерживать.

К счастью для вошедшего, он входил в этот узкий круг. Это был герцог Шеридан Ганатра.

Не обращая на меня внимание, Шеридан быстрым шагом подошёл к буфету с напитками. Придирчивым взглядом выбрав самый дорогой ниорский сок, он бесцеремонно плюхнулся на диван для посетителей, сорвал печать с кувшина, и по-простецки приложился к нему. Я лишь укоризненно покачал головой и последовал его примеру, с тем лишь отличием, что взял просто золотой бокал, и уселся за стол напротив.

После нашей победы и моего воцарения герцог переехал в Небулос, заняв свой семейный особняк. Он часто заходил ко мне: обсуждать план грядущей кампании, согласовывать наиболее крупные траты, или просить написать какие-нибудь указы специально для королевской армии. Едва я встал на ноги, мы стали часто устраивать подобные посиделки в моём кабинете.

— У нас проблемы. — опустошив половину кувшина, заявил наконец герцог.

— Какого рода? — спокойно осведомился я, слегка пригубив свой бокал.

— Я исчерпал все возможные источники оружейного железа и стали, которые мог. И этого всё ещё мало для планируемой кампании. Если начать закупки в других странах, это привлечёт внимание, и с этим надо что-то делать.

Я нахмурился.

— Подожди, но горная гряда на западе королевства имеет множество железных рудников, разве нет? Мы должны быть в состоянии удовлетворить собственные нужды.

Шеридан слегка поджал губы.

— В этом и проблема. Все рудники принадлежат герцогу Эдриану. И упрямый старик наотрез отказался продавать мне железо для армии. Я пытался поговорить как с равным, затем хотел надавить генеральским авторитетом… — бирюзовые глаза герцога потемнели, напоминая глубокую воду в сумерках. — Он сказал, что я не король, и на мои ужимки ему плевать. И если король хочет его железа, пусть обращается лично.

Мы немного помолчали.

— В чём причина его отказа? Он что, совсем не понимает свое положение? Мы же можем просто размазать его, и тогда в Ганатре будет просто будет на одного герцога меньше.

— Сложно сказать. — вздохнул Шеридан. — Может, он просто упрямый старик, а может, набивает себе цену. Конечно, мы можем лишить его титула, но это поднимет волну среди всех тех лордов, что недовольны твоим восхождением на трон. Мой брат имел немало подпевал. А проблемы в тылу — это последнее что нам нужно в преддверии войны.

— Твои предложения? — осведомился я.

— Я сказал ему, что обеспечу ему аудиенцию. Ты должен принять его и переубедить. И было бы крайне желательно сделать это мягко.

Я размышлял над ответом недолго.

— Хорошо, я сделаю это. Но если он заупрямится окончательно… Подготовь людей к силовому варианту.

Шеридану оставалось лишь мрачно кивнуть. Окончательно осушив кувшин, он покинул кабинет не прощаясь.

Я же задумался о другом. В связи со всеми недавними событиями и новостями, мне бы отнюдь не помешала помощь квалифицированного и лояльного мастера-волшебника. Исгерд ещё не вернулся с севера Ганатры, Итем и Темпус давно отбыли в Дерею, а с цепью воды только предстояло налаживать доверительные отношения, прежде чем привлекать их к серьёзным делам.

От казначея и адмирала я знал, что пятое место в совете обычно занимал именно такой человек. Но на момент моего восхождения на трон пятое место королевского совета пустовало. О причинах такого положения дел можно было гадать долго, а расспросить бывшего советника короля уже было нельзя: тот покинул королевство.

Герцог Эдриан не заставил себя долго ждать. Он прибыл через два дня после визита ко мне Шеридана. Ожидал в столице, горя желанием повидать короля, не иначе…

Я мог бы принять герцога в тронном зале, однако предпочёл сразу перевести дело в разряд доверительных бесед, приказав слугам провести его на мой любимый балкон.

Герцог западных земель Ганатры был высок. Благообразный старик с седыми бакенбардами возвышался надо мной на целую голову: его рост достигал двух метров, не меньше.

Сухой и поджарый, он был одет в серо-стальной камзол с минимумом украшений.

Его тяжёлый, пристальный взгляд тёмно-коричневых глаз сразу дал мне понять, что разговор между нами не будет лёгким.

— Ваше Величество. — сухо поздоровался герцог.

— Лорд Эдриан. — эхом откликнулся я.

Некоторое время мы буравили друг-друга взглядами.

— Лорд Шеридан сообщил мне, что вы отказываетесь продавать ему железо для королевской армии. — начал первым я. — Я был бы рад узнать причину подобного отказа.

— Причина проста. — спокойно ответил старик. — Я презираю Шеридана. Он был нерешительным сопляком в молодости, и я не думаю, что сейчас он изменился.

— Вы имеете в виду что-то конкретное, или это ваши общие впечатления? — поднял бровь я.

— Шеридан Ганатра был первым сыном нашего короля. Когда он пропал в северной экспедиции, его брат занял трон. А затем законный сын вернулся. — глаза старика опасно сверкнули. — Как наследнику престола, ему следовало вернуть себе то, что его по праву. Половина аристократии королевства поддерживала его, и я в том числе. Из-за голосов церкви мы были в меньшинстве, возможно… И все же мы могли победить. Но этот трус отказался от вооружённой борьбы за то, что принадлежит ему по праву рождения, когда понял что сила не на его стороне. Пожалел своего братца. Бесхребетный слизняк.

Эдриан Скала сплюнул на пол, демонстрируя своё отношение к моему первому генералу.

Я слегка помедлил с ответом.

— Я несогласен с вами. Когда мы ударили по королевской гвардии, чтобы захватить барбакан и открыть ворота, нас было двести против двух тысяч королевских гвардейцев. И в том бою лорд Шеридан не дрогнул.

Старик дёрнул щекой.

— Оттого, что трусу хватило смелости один раз засунуть свой страх глубоко себе в задницу, он не становится храбрецом. Он ещё подведёт вас, вот увидите.

— Время покажет, кто из нас прав. Но до тех пор, я не потерплю от вас оскорблений своего первого генерала, это ясно? — вперил я пристальный взгляд в старика.

Герцог фыркнул. Но спорить не стал.

— Предельно, Ваше Величество.

На балконе повисло молчание. Герцог смотрел на меня оценивающим, изучающим взглядом. Но не спешил продолжать диалог.

— Мне нужно железо для своей армии. Вы — крупнейший владелец железных рудников в королевстве. Вы продадите его мне? — наконец, прервал молчание я.

— Есть какая-то веская причина для меня делать это? — спокойно спросил герцог.

— То, что я король, недостаточно веская причина?

— Король…

Старик покачал головой и подошёл к балкону, смотря вдаль. А затем резко развернулся и посмотрел мне в глаза.

— Семнадцать лордов нашего королевства приходили ко мне и предлагали своих людей, чтобы я бросил вам вызов — будничным тоном заявил старик, не сводя с меня глаз — Вы провернули неплохой трюк, забрав себе корону, но не стоит считать всех остальных идиотами. —взгляд герцога превратился в сверло.

Я улыбнулся ему самой холодной и мерзкой улыбкой, что имел в своём арсенале.

— Полагаю, в этом случае я бы нашёл места на железных рудниках моих новых земель для всех желающих. Но вы же не настолько глупы, верно?

Некоторое время мы боролись взглядами. Воистину, этот старик был весьма неприятной персоной. Чем-то он напоминал мне короля Арса. Того тоже звали Эдриан. Может, просто прикончить его на месте? Тогда в моих руках будут два герцогства из трёх. Прочих лордов можно будет просто лишить титулов...

— Нет. Не настолько. — глухо ответил герцог, отведя наконец взгляд, признавая поражение. — И все же вы ходите по опасной границе. Без поддержки Шеридана вам не усидеть на троне и месяца. Уверен, к нему тоже поступило немало предложений. Многие удивляются тому, чем вы смогли его купить, и недоумеваю, почему он сам не бросил вам вызов чтобы вернуть себе законную корону.

— Причины проста. — отзеркалил я первый ответ старика. — Он не желает этого бремени. И ему бы не удалось.

— Не удалось? — впервые за время разговора старик действительно удивился.

Я спокойно кивнул.

— Вы, Шеридан, другие лорды… Возможно, пока у меня ещё мало людей. Но даже брось вы всё вместе мне вызов прямо сейчас, страна бы утонула в крови. А я остался бы королём.

— Вы в этом уверены? — Эдриан недобро прищурился, погладив рукой бакенбарды.

— Полностью. — бесстрастно ответил ему я. — Полагаю, герцог Шеридан тоже это знает.

Магистр Пикус был человеком герцога. И хотя при мне Шеридан ни разу не поднимал этой темы, я уверен, Пикус наверняка рассказал ему то, что видел на пляже диких земель.

Герцог западных земель молчал долгое время, что-то обдумывая.

— Если вы так уверены в том, что можете усидеть на троне, зачем вы собираете армию? У вас уже достаточно людей, чтобы задавить всех непокорных лордов при необходимости. Объёмы железа, которые требовал ваш генерал, слишком велики для внутреннего использования. Даже захоти вы выжечь все северные леса, этого было бы слишком много. Скорее уж потребовалась бы горючая смесь…

— В скором времени нас ожидает война с другим королевством. — буднично ответил я. — А вы противодействуйте подготовке к ней. Скажите честно, герцог, чем вас купили?

Герцог покраснел и пошёл пятнами. Но не от смущения — от ярости! На миг мне показалось, что старика сейчас хватит удар. Едва не задохнувшись от возмущения, Эдриан Скала рванул воротник камзола.

— Ты даже родом не из Ганатры, щенок! — закричал он, сорвавшись. — И смеешь обвинять меня в подобном?

Я ответил ему деланно-спокойным взглядом, полностью игнорируя его ярость. Это подействовало на него как ушат холодной водой.

— Так вы всё же согласны продавать железо? Потому что пока я слышу от вас только вопросы и отговорки. С учётом грядущей войны, моё предположение выглядит вполне логично, не находите?

Герцог западных земель хрипло вдохнул в себя воздух и наконец успокоился, беря себя в руки и принимая деловой вид.

— Я не могу сделать этого прямо сейчас. — мрачно ответил он. — Меня просто не поймут собственные вассалы.

— Тогда назовите ваши условия. Чего вы хотите?

К чести герцога, раздумывал тот недолго.

— Вы сосредоточили в своих руках очень много земель. — медленно начал он. — Королевские земли и так занимают треть страны, а теперь вам принадлежит и центральное герцогство. Шеридан вас поддерживает, и многих лордов волнует пошатнувшийся баланс сил. Назначьте нового великого лорда. Герцога центральных земель, что будет точно достоин этого титула. И пусть это будет не один из ваших… Людей.

Я бы поставил корону на то, что у него вертелось на уме совсем другое слово. Но придя в себя, старик уже не позволял себе грубостей.

Отойдя к балкону, я забарабанил пальцами по каменным перилам, делая вид, что раздумываю. В целом, предложение меня вполне устраивало. Если провернуть всё правильно, из этого можно извлечь двойную выгоду…

— Думаю, у меня найдётся подходящий человек на примете, достоинство которого точно никто не будет оспаривать…

Нельзя было сказать, что мы с герцогом Эдрианом расстались друзьями. Но всё же соглашение было достигнуто. И, помимо этого, за время нашего общения мне в голову пришла интересная мысль.

Едва герцог ушёл и я покинул балкон, от ниши неподалёку отделился Люсьен, осведомляясь о приказах воспросительным взглядом.

— Обратись к цепи воды. — задумчиво ответил я секретарю. — Скажи им, что я хочу видеть магистра Пикуса. У меня будет для него предложение, от которого нельзя отказаться.

Интерлюдия

Эдриан Дюранд I, Король Арса, был старейшим из ныне живущих королей людей. Знающим людям это говорило о многом. И сегодня, новости, что он получал от верных людей, заставляли его густые кустистые седые брови тяжело нахмуриться.

— Значит, в Ганатре новый король…

Старый воин задумчиво поправил серебристо-стальной обруч на голове, и слегка подался в сторону своего гвардейца, что делал доклад:

— Что удалось про него выяснить?

— Немногое. Он родом не из Ганатры. Бывший рыцарь-странник, который невероятно быстро взлетел по иерархической лестнице после удачной экспедиции в дикие земли. Ходят слухи, что ему помогли взойти на трон варвары, но подтверждений тому я не видел: в новой королевской армии только люди. Достоверно удалось выяснить, что его поддержал герцог Шеридан Ганатра — брат короля.

Эдриан Дюран слегка побаранил пальцам по подлокотнику трона, вспоминая былое.

— Я помню эту историю… Старший сын короля пропал на севере, а когда вернулся трон уже занял его младший брат. Тогда у них чуть было не дошло до гражданской войны, но, к счастью, старший брат проявил мудрость и уступил. Выходит, это может быть продолжение той истории? Что случилось с теперь уже бывшим королём Элионом? Как ты полагаешь, может быть новый король марионеткой герцога?

— Никто не видел Элиона Ганатру после того, как он перестал быть королём. Слухи на этот счёт как отрезало. — покачал головой гвардеец. — Я не думаю, что новый король — марионетка герцога. Если и так, то они очень искусно это скрывают. Лорд Шеридан теперь главнокомандующий армии Ганатры и проводит активные реформы и перевооружение. По слухам, новый король собирается вести активное освоение северной части страны. Заработали новые соляные рудники в северо-западных горах.

— Северные земли… — король задумчиво погладил седую бороду. — Но ведь там ничего нет. Зерно едва растёт, из рудников — только те, что в горах на границе с нами. Скверная земля, поэтому-то и почти безлюдная. А дальше на север только дикие земли и варвары за ними…

Некоторое время король молчал, обдумывая полученную информацию.

— Нет, из твоих слов у меня никак не складывается чёткая картина того, что происходит в Ганатре. — сокрушённо покачал головой старик. — Расскажи мне больше. Есть дельные мысли по поводу ситуации? Может, мы что-то упускаем?

Гвардеец на миг задумался.

— Мне кажется весьма странным то, что лорд Шеридан сам не стал королём. Он старший сын и законный наследник. Даже если предположить, что новый король смог собрать достаточно людей, чтобы сравниться с ним, что само по себе неслыханно, как он смог стать главным в их союзе? Что могло заставить законного наследника трона отказаться оттого, что принадлежит ему по праву? Что такого предложил ему новый король? Чего тот мог хотеть больше, чем корону? Я не понимаю.

Король поднялся с трона и принялся расхаживать по залу из стороны в сторону, погружаясь в воспоминания.

— Я помню лорда Шеридана ещё принцем. Он не раз бывал в Септентрионе. Мальчик грезил о славе и военных походах…

— Вы полагаете, новый король Ганатры предложил ему славу завоевателя, Ваше Величество? — удивлённо поднял брови гвардеец. — Но ведь будучи королём, это сделать проще!

Король вернулся к трону, тяжело опустился на него, и снял с головой обруч, запускаю рукц в короткий ёжик седых волос.

— Нет, этого мало. — покачал головой старый воин. — Но, пожалуй, теперь я догадываюсь, как там было дело. Ты говоришь, никто не видел Элиона Ганатру после поражения?

— Никто и нигде. — твёрдо кивнул гвардеец. — И эта тема словно бы стала табу среди жителей Ганатры.

— Есть только одна слава, что превосходит становление королём. — медленно высказался Эдриан Дюранд I. — Это слава короля-основателя. Прошли годы с момента поражения принца Шеридана в борьбе за трон. А мы в Арсе хорошо знаем, что иногда ненависть отнюдь не утихает с годами. О нет, она перековывает тебя в оружие, с которым мало кто может совладать. Я не знаю, что новый король Ганатры нашёл в диких землях, но, похоже, он нашёл достаточно, чтобы предложить герцогу новое королевство в обмен на собственную корону. Сбор королевской армии. Назначение Шеридана главным генералом… Всё сходится. Это подготовка к экспансии на север, в дикие земли. Подготовка к тому, чтобы получить ещё одно королевство. Возмездие и слава короля основателя — вот что ему предложили. Будь я помоложе и имей подобного брата-врага, быть может, и я бы не устоял перед таким предложением…

— Каковы будут ваши указания на этот счёт, Ваше Величество? Разве мы не должны что-то предпринять? Быть может, поздравить нового короля? — сдержанно отреагировал на догадки короля гвардеец.

Старый король думал долго.

— Нет. Вмешательство в подобного рода дела может обернуться нам худо, а торговля с Ганатрой часто выручала нас в те тяжёлые времена, когда варвары подходили к стенам столицы. Если я прав, значит, заслуги нового короля в получении трона максимум половина. А значит, и моё уважение он заслужил лишь наполовину. К тому же эти слухи про участие варваров… Может, это чушь, а может, и нет. Как знать, возможно, новый король нашёл себе несколько проводников-перебежчиков из их числа, чтобы они провели армию на север. Нам это не удавалось, но это не значит что подобное невозможно. Лучше выждем. Подождём развития события.

— Значит, никаких действий? Оставляем всё как есть? — педантично уточнил гвардеец.

— Кое-что, пожалуй, мы сделаем. Собирай гвардию и королевскую армию, но медленно и неспешно . Готовьтесь, тренируйтесь, закупите побольше провианта и припасов. Когда рыцари Ганатры столкнутся с северными отродьями, продвигаясь всё дальше и дальше на север, они точно умоются кровью. И мы протянем им руку помощи. Возможно, нам предстоит долгий поход.

Гвардеец серьёзно кивнул, подтверждая получение приказов, поклонился, и покинул тронный зал.

Сам же король неторопливо поднялся с трона и направился в небольшой зал, где висели портреты королей Арса. Эдриан Дюранд I не был потомком королей-основателей Арса. Портретов его предков здесь было всего три. Он подошёл к картине короля Лойда Арса I. Того самого, на котором закончилась династия основателей.

Высокий сероглазый и пепельноволосый мужчина в латах держал на плече двуручный меч, левой рукой придерживая снятый шлем. Под его ногой лежал падший гигант ростом в четыре метра, чья голова была отрублена.

Старик коснулся надписи на нижней части рамы. Тот, кто удержал север. Он не знал своего прадеда, что стал королём после того как третий раз в истории их королевства проклятые отродья северных земель смогли дойти до стен Септентриона.

Дед рассказывал ему о той битве. Рассказывал о том, как славные воины Арса в очередной раз сломали хребет орде кровожадных ублюдков, что не заслуживали жизни.

В мёртвой, звенящей тишине зала с портретами, старый воин сжал кулак с такой силой, что вены на его руке стали похожи на зелёных змей.

— Если Отец улыбнётся нам… Быть может, именно я стану тем королём, что отомстит за твою смерть. — прошептал немолодой король, глядя в глаза тому, от кого его род получил корону.

Глава 5

Темп королевской жизни, конечно, серьёзно отличается от жизни простого рыцаря или путника. В какой-то мере я даже рад был окунуться в пучину ежедневных дел, королевских аудиенций, указов, разговоров с советниками…

И всё же этого было мало. Далеко от привычного мне темпа жизни. В первую очередь ощущения. Магистр Пикус жил в северной короне. Вызов туда идёт больше недели… А потом ещё столько же ждать…

Я успел продумать разговор за один вечер, а ждать его ещё три недели!

В эти томительные дни ожидания меня посетило прозрение. Я понял, зачем средневековые короли устраивают балы!

Когда пересечь страну из угла в угол занимает больше месяца, ждать, пока вызванные люди явятся к тебе может быть очень утомительно. А королевский бал — отличный повод пригласить всех нужных людей разом. И, главное, событие рядовое, никто ничего не заподозрит.

Проникнувшись этой великой мудростью, я немедленно приказал слугами начать приготовления.

В течение следующей недели Улос трижды приходил согласовывать списки приглашённых. Слегка поразмыслив, я пригласил всех своих ближних людей, всю большую часть высшей знати начиная от графов, известных мне крупных дельцов страны и магистров водной цепи.

Личные приглашения были высланы теперь уже графу Харну, леди Беатрис, и двум великим лордам Ганатры: герцогам Шеридану и Эдриану.

Пока шли приготовления, мне пришло письмо от Грицелиуса. Старик в крайне восторженных тонах поздравлял меня с короной, предупреждал, что король Палеотры пока займёт выжидательную позицию и не будет ничего предпринимать, а также сообщал, что сам немедленно выезжает ко мне с делегацией магистров красных башен и будет примерно через две-три недели после получения письма.

Как раз к балу успеет.

В противовес успехам в государственном управлении, на личном фронте меня, увы, поджидали неудачи.

Киана до сих пор оставалась в герцогстве на хозяйстве. Остальные охотницы, исключая Мелайю, не проявляли никакого энтузиазма. Нет, конечно, я мог легко затащить в постель любую служанку… Или пройтись по борделям с верными рыцарями… Однако, за обе жизни простые и понятные всем развлечения порой начинают приедаться. Поэтому я начал ухаживать за леди Беатрис. И, вопреки моим ожиданиям, та отнюдь не распахнула новому королю двери своей спальни с радостным визгом.

Я приглашал даму посмотреть портреты королей Ганатры и старые гобелены. Дама с удовольствием смотрела, а затем покидала замок. Я предлагал морскую прогулку на флагмане королевского флота. Леди морщила носик на запах рыбы в порту, а затем предлагала покинуть корабль и прикупить мне новый камзол. Я дарил дорогие подарки. Их благосклонно принимали, но на этом всё.

В средневековом обществе не так-то много способов удивить женщину, если так подумать. Но я старался. Организовал небольшой рыцарский турнир с объявлением красивейший леди, и намекнул победителю признать таковой леди Беатрис. Заказал зеркало в полный рост и портрет у лучшего художника страны!

Леди Беатрис благосклонно принимала все знаки внимания, и полностью игнорировала все намёки на постель. И это при том, что она вдова, и мой секретарь совершенно точно выяснил, что у неё нет любовника!

Поразмыслив, я решил подождать бала и поставить там вопрос ребром. Я отнюдь не монах, чтобы терпеть подобное вечно!

— Женщины… И чего ей не хватает? — высказал я в воздух, стоя на балконе.

Улос отделился от ниши неподалёку и подошёл ко мне, присоединяясь.

— Сие великая загадка нашего мира, милорд. Я прожил больше шести десятков лет, и так и не понял их. — философски ответил старый слуга.

Я не стал говорить ему, что вопрос был риторический. В конце концов, пожалуй, старик был одним из немногих кому я полностью доверял.

— Ты был женат? — полюбопытствовал я.

— Дважды, милорд. У меня уже есть внуки. Правда, все они давно забыли старого Улоса и даже не подозревают, каких высот я добился у вас на службе. Если ничтожному слуге будет дозволено советовать, то я бы рекомендовал и вам обзавестись потомством. На войне бывает всякое, а династия должна остаться.

— Я планирую жить вечно. — зевнул я.

— Это имеет и другой смысл. — пожал плечами старый слуга. — За династией пойдёт больше людей, чем за одним человеком. Один король — это возможность, династия — это надёжность.

Старик был прав, конечно. Но обзаводиться семьёй я совершенно не хотел. Хотя, если так подумать… Возможно, политический брак бы пригодился. Если это исключит одно королевство из стана моих противников, неудобство определённо стоит того.

— Раз уж ты взялся меня поучать, разузнай все слухи на этот счёт. — хмыкнул я. — У кого из других королей есть дочери на выданье? С кого можно побольше стрясти?

Улос лишь грустно кивнул, как он делал каждый раз, когда я добавлял ему работы.

— Я всё разузнаю, милорд. Но это займёт время. Несколько месяцев, как минимум. Обстановка меняется, в таком деле нельзя рассчитывать лишь на слухи. Надо будет разослать людей по королевствам.

— Это определённо не тот вопрос, с которым стоит торопиться. — кивнул я. — К тому же, у меня и так есть дети. По крайней мере, один точно должен быть.

— Могу я узнать, кто его достопочтенная мать? — осторожно поинтересовался слуга.

— Одна шлюха из Таллистрии хотела от меня ребёнка. — равнодушно дёрнул плечом я. — Я не стал отказывать.

Старик даже как-то воодушевился. Словно это был его внук. Но вскоре снова взял себя в руке, возвращая привычное услужливое выражение лица.

Я видел некоторую иронию в том, что подобные вещи значили для него намного больше, чем для меня. Наверное, это и называется верность.

— Как твои навыки алхимии, кстати? Это ведь была твоя страсть. — поинтересовался я.

Улос на миг замер, словно погрузившись в воспоминания. Я его не торопил.

— Не знаю, милорд. Мне не с чем сравнивать. Мне удаётся варить все составы, описанные в трудах великих алхимиков: требуется лишь аккуратность и точность. Однако я слишком стар, чтобы придумать что-то новое, и мне сложно определить качество своего варева. Вроде работает, но насколько хорошо… Не так просто это понять.

— Ты мог бы вступить в гильдию алхимиков. — предложил я. — Получить официальный ранг, определить свои навыки. Признание, опять-таки. Если потребуется, я могу оказать протекцию.

Мой первый слуга долго молчал на такое предложение. На его лице отражалась разная гамма чувств. Сомнения, нерешительность…

— Нет. — неожиданно стальным голосом решительно отказался он. — Знание это сила, а вы научили меня тому, что никогда не следует выставлять всё свои силы напоказ. Никто и никогда не заподозрит в старом никчёмном слуге алхимика. Пусть это будет моей тайной. Моим секретом. Хороший зельевар я или нет, что-то я точно умею. Быть может, однажды это пригодиться.

Я легко улыбнулся. Пожалуй, он действительно кое-чему научился.

Магистр Пикус прибыл за неделю до бала. Я ещё раз прокручивал в голове схему вербовки, идя длинными коридорами королевского замка.

Замок был велик. Целая крепость, рассчитанная на три тысячи постоянно гарнизона гвардейцев. Сейчас их количество снизилось: я позволил всем желающим уйти со службы после восхождения на трон, таким образом избавляясь от тех, кто сохранял верность прошлому королю.

Большую часть слуг в замке составляли именно семьи гвардейцев. Но не всё — даже королевского замка не хватило бы, чтобы содержать здесь три тысячи гвардии с семьями. Большая часть семей жила в Небулосе, до которого было всего полдня пути.

Я всерьёз задумался о том, что возможно, стоило бы перенести резиденцию в столицу. Эта привычка аристократов Ганатры держать города отдельно от крепостей порой вызывала проблемы и задержки.

Специально для магистра я приоделся, сменив подобранный леди Беатрис камзол на длинную, роскошную королевскую мантию из синего меха и бирюзового бархата. Одел на себя корону. Была мысль напялить ещё и перстней, коих в сокровищнице было немало, но я всё же отбросил её, сочтя излишеством. Не хватало ещё, чтобы я выглядел в них как незрелый юноша, что дорвался до игрушек.

Я встретил своего будущего советника в тронном зале, сидя на троне. Пожалуй, он мог бы этим гордиться — в целом я предпочитал избегать этого места, принимая ближний круг в более удобных местах. Тронный зал же было решено оставить для приёма населений — чего пока за время моего правления не встречалось, или официальных делегаций.

Тронный зал был местом, которому легко придать пышный и официальный антураж. Позвать трубачей, гвардейцев, наряженных слуг… Трон находился на возвышении, покрытый синей тканью. Удивительно, но я нашёл сбоку маленький тайник, где была слегка пыльная бирюзовая подушечка. Сам трон был чист, но никто из слуг так и не решился дотронуться до неё без приказа…

Сделав зарубку в памяти сказать Улосу, чтобы трон хорошо почистили и заменили подушечку, я обратил взор на дверь, которую двое гвардейцев открыли перед магистром Пикусом.

Магистр тоже приоделся. Тяжёлая плотная темно-синяя роба с вышитыми на ней золотистыми волнами. Аккуратно уложенные седые волосы. В его взгляде сквозила настороженность.

— Проходите, магистр. — радушно улыбнулся я. — Нам есть что обсудить.

Магистр медленно, неторопливо подошёл поближе к трону и не дойдя несколько метров замер. Пока он шёл, он неспешно оглядывался по сторонам, с лёгким удивлением и опаской осматривая пустой зал с колоннами.

— Ваше Величество. — поприветствовал меня магистр бесстрастным тоном и изобразил вежливый поклон.

— У меня есть для вас весьма важное предложение, магистр. — не стал долго расшаркиваться я. — Предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Пикус не изменился в лице. Но вот его поза неуловимо для невнимательного взгляда дрогнула. Если бы я не изучал его столь пристально и внимательно, если бы мы не провели столько месяцев бок о бок в экспедиции, это можно было легко не заметить.

Но я понял, что старый, опытный магистр воды приготовился к бою. Бою насмерть. Как было тогда, когда он шел договариваться с кракеном. Как тогда, когда мы вошли в город гигантов... Такого поворота я и сам не ожидал, но это сказало мне многое.

Неудачный выбор слов — мелькнула досадная мысль.

— Я хочу, чтобы заняли место королевского советника по вопросам мистических искусств. — не стал затягивать опасную паузу я.

Магистр странно дёрнулся, моргнул и замер в довольно нелепой позе.

— Что? — недоумённо переспросил он.

— Я хочу, чтобы вы заняли место королевского советника. — терпеливо повторил я. — Мастер, что был при дворе Элиона, был уволен незадолго до моего восхождения на трон и покинул королевство.

В тронном зале повисло молчание. Похоже, у старого мага случился своеобразный разрыв шаблона. Я же лихорадочно раздумывал, что именно из моих действий в его отношении заставило его накрутить себя до такой степени, что он ожидает от меня даже не опалы, а чего-то настолько плохого, что готов драться насмерть? За время экспедиции он видел многое, но ничего критичного. Присяга гигантов? Воскрешение Мелайи? Резню в замке графа он не видел, штурм королевского замка тоже… Поднятие пронзающих мрак, жертвоприношение гигантов: всё это было вне его глаз. Неужели он как-то отследил что-то, что счёл слишком вырывающимся из привычного поведения других людей? Мы не расстались друзьями, конечно, но готовность к смертельному бою с другим человеком — это совершенно не то, что можно было ждать от жителей королевств.

— Это своего рода шутка, Ваше Величество? — наконец, нашёлся со словами и осторожно спросил меня магистр.

— Нет, это вполне реальное предложение. Место пустует, а мне пригодился бы опытный мастер в советниках. Вы показали себя таковым. — спокойно ответил я.

Магистр соединил рукава мантии, пряча в них руки. Его взгляд непонимающие стал блуждать по залу, то и дело останавливаясь на мне с нечитаемым выражением. Но одобрения и радости там совершенно точно не было.

— Мне удивляет ваша реакция. — заметил я. — Это почётное место, а вы совершенно не рады. А ведь вы состоите в Цепи Воды, которую я совсем недавно приблизил к себе и которой даровал многие привилегии.

— Я голосовал против вашего предложения на совете магистров. — глухо ответил Пикус.

— Вот как? И почему же? Это хорошее, честное предложение. И это совершенно точно место, которое ваш орден заслуживает. Вы произвели на меня хорошее впечатление за время нашей совместной экспедиции. Что вызывает у вас столь резкий негатив? — я приподнял бровь, изображая на лице резкое недоумение.

Магистр Пикус глубоко вдохнул воздух, словно ныряя в воду.

— Что случилось с гвардейцами, что охраняли барбакан, Ваше Величество?

Вот это вопрос уже заставил меня всерьёз нахмуриться. Я применил искусство смерти при штурме королевского замка. Лавина небольших, но смертоносных проклятий выкосила элиту королевской гвардии, позволив нам взять барбакан в короткие сроки и открыть путь в замок. Этот вопрос я держал на личном контроле и приказал гигантам тихо и без лишнего шума похоронить павших в том бою от моей руки. Откуда он мог знать об этом?

Готовый к бою магистр Пикус смотрел на меня тяжёлым, водянистым взглядом, ожидая ответа.

— Они погибли. — медленно ответил я. — Такое случается в бою, порою, независимо от нашего желания. Хорошего воина в битве ведёт не разум, а рефлексы, порой даже — инстинкты. Иногда такое приводит к смертельным ударам, и неважно, хотел ты того или нет.

Магистр отвёл взгляд, о чём-то задумавшись. Я не знал, умеет ли старый маг определять ложь с лету, навроде того, как делали это шаманы варваров, но решил подстраховаться и обмануть его, не сказав ни единого слова лжи.

— Куда больше меня интересует, откуда ВЫ об этом знаете. Ведь я лично отдавал приказ похоронить этих людей, отдавай им последнюю честь. И я не помню вас в списке тех, кому я велел это сделать.

Пикус грустно усмехнулся и покачал головой.

— Как многое вы ещё не знаете о Ганатре, Ваше Величество… Я живу в столице. Просто находился в Северной Короне по делам ордена, когда герцог приказал мне отправиться с вами. Когда-то обязанности похоронных обрядов делились между Цепью Воды и церковью, но после расформирования церкви все они легли на нас. В большом городе умирает немало стариков, поэтому дел много, и работают на этом поприще все свободные мастера и даже магистры. Нас не так-то много. Я лично хоронил этих людей. Северные гиганты чётко исполнили ваш приказ — так, как они понимали. Тихо и не объясняя ничего нашли ближайшего знакомого им и посвящённого, пусть и частично, в ваши дела людского шамана и велели ему позаботиться о погребении воинов. — Магистр ненадолго замолчал, переводя дыхание. А затем поднял на меня печальные глаза. — Я видел их тела. Бледные, ссохшиеся, некоторые — словно изъедены чем-то изнутри. И без единой внешней раны. Мне доводилось хоронить павших от многих тварей, но такого я не видел никогда. Мне довелось узнать, на что способны вы, и ваше смертоносное искусство. Я помню, как гасли жизни десятков змей, напавших на ваше судно. Помню, тот чёрный торнадо, что уничтожил тысячи тварей на побережье диких земель. Всё это проявления одной силы, и я не стыжусь признаться, что боюсь её, потому что не знаю, где лежит грань этих пугающих способностей. Уничтожение города? Десятка городов? Целого королевства? Ни один мастер не способен на такое. Да даже дюжина мастеров не сможет это повторить!

Магистр резко ссутулился и опустил взгляд в пол. Постояв так немного, он всё нашёл в себе силы и стержень поднять на меня твёрдый взгляд.

— Я знаю, я не вправе требовать у вас ответы на эти вопросы. Пока вы применяли эту силу для того чтобы одолевать врагов рода людского, тварей, что считают людей за пищу, я ликовал тому, на что вы способны. Но убивать подобным людей… Это же просто безумие! Мастера никогда не применяют своё искусство против других людей, это же просто нонсенс, ещё первые жрецы Отца наложили табу на это!

Я молча поднялся с трона и медленно подошёл к магистру, опустившись с ним на один уровень. Это заставило его напрячься, но в противовес ему, я был совершенно безмятежен.

— Искусством смерти может овладеть любой человек, как и искусством жизни. — посмотрел я прямо в глаза магистру. — Это сродни тому, как благородные лорды усиливают себя, впитывая жизнь своих вассалов. Только наоборот. Жизнь и смерть. Два великих искусства, как две стороны одной монеты.

С этими словами я оттянул рукав, снял перчатку и продемонстрировал змеящиеся чёрные нити на своей руке.

— Но ничто не даётся даром. Смерть берёт плату за своё могущество. Тогда, на пляже, я был близок к тому чтобы сам превратиться в прах.

— Что же до убийства людей… Следуйте за мной. Я хочу вам кое-что показать.

С этими словами я развернулся и покинул зал. Магистру не оставалось ничего иного, как последовать за мной.

В гробовом молчании, мы проследовали коридорами замка к балкону недалеко от моих покоев. Солнце было в зените и ярко освещало гладкий серый камень замка, играя бликами на нём. Зелёная листва окрестных перелесков казалось золотой от игры света. Окинув взглядом зелёный ковёр высокой травы вдоль дороги к столице, я безмятежно заявил:

— Прекрасная ночь, не правда ли?

— Сейчас день, Ваше Величество. — недоумённо заявил магистр.

Я легко прищурился и посмотрел на собеседника.

— Я думаю, сейчас ночь. Тёмная, без единого лучика солнца. Это очень просто понять, стоит лишь выглянуть с балкона. Странно, что вы этого не видите, магистр. Возможно, вы сошли с ума и принимаете желаемое за действительное?

С этими словами я обнажил меч и принялся отражать его лезвием солнечный зайчик, играясь.

Глаза старого мага воды расширились в понимании.

— Вы лжёте! — Воскликнул он. — Вы совершенно точно знаете, что сейчас день! Вы сумасшедший, безумец!

— Скажите мне, магистр, как отличить нормального, разумного человека от безумца? — спросил я, вглядываясь в отражение меча.

— Безумец совершает странные, нелогичные, и даже не продиктованные текущим душевным состоянием вещи. — шумно вдохнул воздух Пикус. — Такие, какие не делает большинство других людей. Например, убивает других людей, или лжёт.

— Значит, по-вашему, первый король Ганатры был безумцем? — спросил я, задумчиво смотря в отражение меча.

В мече отражался молодой черноволосый мужчина с ровным носом средних размеров и высокими скулами. Короткая чёрная борода обрамляла скулы и подбородок. Пожалуй, уже стоило вызвать цирюльника до бала и привести себя в порядок. Что-то заработался я в этом замке…

— Насколько я знаю из уроков истории, короли-основатели были мудрыми лидерами и хорошими правителями. Иначе им не удалось бы основать свои королевства. — холодно ответил Пикус, поджав губы. — Они были совершенно не похожи на вас, Ваше Величество.

— Вот как? Пожалуй, у меня найдётся ещё кое-что для вас. Следуйте за мной.

Магистр слегка поколебался, прежде чем последовать за мной в этот раз. Но всё же любопытство мастера победило.

В этот раз я привёл Пикуса в королевский склеп. Он удивлённо осматривал гробы, явно не понимая, зачем мы здесь.

Я подошёл к саркофагу основателя Ганатры и постучал по нему.

— Поднимайся, старый кусок костей. Есть разговор.

Магистр с крайним изумлением смотрел, как крышка саркофага сама открылась, и оттуда выбрался голый скелет с багровым сиянием в глазницах. Его глаза, казалось, вот-вот расширяться до такого состояния, что выпрыгнут из орбит.

— Ещё раз назовёшь меня так, и будь уверен, я найду способ насадить твою голову на пику. Прояви уважение, личинка короля, или никогда не станешь великим правителем. — холодно проскрипел скелет.

Я не стал на это отвечать, но тон сменил. Ни к чему портить отношения на пустом месте — скорее, мне было просто интересно посмотреть на его реакцию.

— Пожалуй, я был слишком резок. Примите мои извинения, лорд Элдрих. Сегодня напряжённый день. Не будете ли вы так любезны рассказать немного мне и моему будущему советнику по мистическим вопросам о том, как вели себя короли в ваше время? Помнится, вы рассказывали мне, что вам довелось насадить немало людей на этот самый меч…

Я вновь обнажил родовой королевский клинок, любуясь им.

Лич издал скрежет, напоминающий смех.

— Его зовут Погибель Первых, если ты вдруг не знаешь. Да, я убил немало людей этим клинком. О, порой это было особое удовольствие. Есть что-то прекрасное для настоящего воина в том, чтобы пустить кровь какому-нибудь мерзавцу. Как-то раз банда разбойников из Палеотры решила пощипать наших торговцев. Королевство тогда только развивалось, налаживало торговые связи с Палеотрой и Ренегоном. Южане тогда душили бандитов у себя по страшному, и те порой бежали к нам. Одна такая банда раздобыла пару неплохих кораблей и стала перехватывать судна между Небулосом и посёлком на самом севере, где жил один мой старый знакомый: пройдоха по имени Скопус. Тот ещё был скупердяй, скажу я вам. Те бандиты были хитрыми: перехватывали только каждое десятое судно. Долгое время мы не могли понять, почему суда пропадают, а когда поняли — рассказал один спасшийся чудом моряк — не могли отловить. Те прятали судна в одном неприметном гроте, сразу и не скажешь, что там есть пещера в скалах… Помню, как я был счастлив, когда нашёл их. Так долго за ними гонялся. Пришлось даже казнить пару заезжих щеглов из Ренегона, что стали пускать слухи, будто король начал сдавать.

Скелет оскалил зубы.

— Я первым пошёл на абордаж и прикончил капитана. Помню, как приятно было добивать выживших. Пленных мы не брали, что толку с этой мрази. Славное было дельце.

— История, что заслуживает уважения. — улыбнулся я. — Думаю, хороший король не должен давать спуску всяким мразям, что пытаются опорочить его имя. Честь короны легко потерять, а вот вернуть — почти невозможно.

Магистр Пикус слушал наш диалог с непроницаемым лицом.

Основатель Ганатры важно кивнул, соглашаясь.

— Может, из тебя ещё выйдет толк. Ты правильно мыслишь. Помню, был у меня славный бой у одного брода на границе между Палеотрой и Ганатрой. Спесивый наследничек тогдашнего южного короля повадился обирать наших пограничных крестьян, намереваясь сманить их вместе с частью земли.

— Битва у рубинового брода. — прошептал магистр.

— Рубиновый брод? — Элдрих Ганатра раздражённо махнул рукой. — Придумывать глупые и бесполезные названия для рядовых событий, вы, мастера, конечно, мастаки. Впрочем, битва там была приятной. Пустили кровь их королевской гвардии, да так, что воды стали красными. А я лично отрубил сначала руку, а затем и голову принцу Палеотры. Помню, как мои ребята пытались выловить её из реки, чтобы полюбоваться. До заката пытались, но всё же нашли, молодцы. Зацепилась волосами за камни у берега, повезло. Насадил её на пику прямо на границе: хотел бы я увидеть лицо его папаши, когда тому об этом доложили. — рассмеялся страшным, скрипучим смехом скелет. — Стервец ещё дважды войну объявлял, но мы оба раза умыли их кровью, да так, что на третий раз не хватило.

Скелет травил байки ещё несколько часов. Историй у древнего короля было в достатке. Магистр стоял и крайне внимательно слушал, боясь вмешиваться. В основном это были рассказы о стычках с соседями, усмирении непокорных лордов, охоте на редких тварей или бандитов… Но бывали и вещи поинтереснее, навроде отношений с церковью и Цепью Воды, что была основана как раз в те времена. Про экспедиции на ближайшие к королевству острова… Порой я задавал уточняющие и наводящие вопросы.

Но если нежить не знала усталости, то мне стоять на месте спустя несколько часов просто надоело. Я всё же был человеком, и ноги затекали: они не железные. Так что я распрощался с древним королём и жестом велел магистру следовать за мной.

В полном молчании мы дошли до моего кабинета. Я добродушно разлил напитков по бокалам. Пикус немедленно схватил свой и присосался к нему, утоляя жажду. Старик выглядел усталым: мастера и так не отличаются хорошими физическими кондициями, а он уже был немолод, и стоять несколько часов подряд было для него тем ещё испытанием.

— Как это возможно? — наконец спросил магистр.

— Что именно? — уточняюще поднял бровь я. — Вы про ожившего Элдриха Ганатру или про его истории?

— Я помню, как вы вернули в наш мир свою охотницу на корабле. — магистр гипнотизировал взглядом бокал, задумчиво катая в нём остатки сока. — Полагаю, с королём-основателем произошло явление схожего порядка, хотя выглядит он куда более страшно. Нет, меня больше интересуют это истории. Это звучит невозможным. Люди не убивают людей, не лгут, не совершают тех вещей, что он описывал. Это просто невозможно, подобные поступки полностью исключены в нашем обществе.

— Вы неправы. — мягко прервал магистра я. — Подобные поступки норма для любого человеческого общества. В разных соотношениях, но всё ещё норма. И не только для людей, для большинства разумных существ. Ненормально как раз то, что происходит сейчас в королевствах. Это можно было бы списать на то, что церковь Отца несёт милосердие в массы, но знающий человек, увидев ситуацию со стороны, однозначно окрестит её как до невозможности странную. А вот изнутри это понять крайне сложно.

— Вы знаете больше, чем сказали, Ваше Величество. — полуутвердительно сказал магистр, внимательно смотря на меня.

— Знаю. — кивнул я. — Но вот готовы вы ли вы услышать больше? Услышать то, что возможно, сломает привычную вам картину мира?

К его чести, магистр Пикус не раздумывал ни мгновения.

— Готов.

— То что описывает король, чистая правда и совершенно нормальная картина для текущего уровня развития нашего общества. И она будет сохраняться ещё долгое время. Цивилизация должна пройти через множество этапов развития, и это — один из них. Вы знаете три священных завета Отца? В частности, про свободу?

— Знаю. — коротко ответил магистр.

— Так вот, всё что напридумывала церковь про милосердие, ответственность, честь и долг, и прочее бла-бла-бла в целом полезные для общества вещи. Нет ничего плохого в их продвижении. Но неистовая вера в них отрывает людей от реальности. Это как надеть в длинном путешествии на голову мешок, внутри которого изображена ровная, чистая дорога, и идти вперёд, не обращая внимание на окружение. Нетрудно понять, куда приведёт такой подход, верно? Однако именно это не так важно. Им бы всё равно не удалось навязать свои ценности всем людям, и общество развивалось бы естественно и гармонично вопреки их пропаганде. Сильные бы всё равно правили, а наивные мечтатели или погибали бы, или расставались с иллюзиями. Вот только кто-то крайне могущественный решил вмешаться в развитие людей естественным путем. Он повесил на людей своеобразные незримые оковы, тем самым лишая их свободы выбора. Человек не может солгать не потому, что такова ему природа, а потому, что незримые путы на его разуме мешают ему это сделать. То же самое и с убийствами, и со всеми прочими вещами, которые описывал лорд Элдрих, что не встречаются в наши времена.

Магистр молчал несколько минут, обдумывая мои слова.

— Но кто способен на подобное? И почему Отец ничего не предпринял, если это так?

— Вы осознаёте тот факт, что вольно или невольно, но иерархи церкви — пособники того, кто это сделал? Однако это прямо противоречит первым заветам.

— Я осознаю это. — медленно произнёс Пикус. — Но вы не ответили на вопрос, Ваше Величество.

— Во-первых, это не так просто заметить, потому что подобные путы на людях отлично ложатся на церковные заветы. Во-вторых, Отец всерьёз занят в данный момент и обращает на нас мало внимания. Ещё несколько столетий назад всё было нормально, а в масштабах богов столетия вполне могут быть секундами. В-третьих, почему вы решили, что он ничего не предпринял? Вы так уверены в своих возможностях отследить все действия нашего создателя?

Я на миг взял паузу, отхлёбывая из кубка. Пикус сжал свой до белых костяшек от нетерпения.

— Я не знаю, кто за это ответственен. Зато я знаю, как вернуть всё на круги своя. Оковы неволи, что сковывают поведение людей, практически невозможно сорвать, не зная о них. И всё же это случается, просто с лёгкой руки церкви таких людей клеймят безумцами и сумасшедшими, хотя они-то как раз на деле совершенно нормальные люди. Просто сделавшие выбор в пользу себя, а не в пользу общества, вот и всё. Но разумный человек, полностью осознающий ситуацию, вполне может, приложив силу воли, сорвать с себя незримые цепи подчинения. Разрушить нити кукловода, что возомнил себя вправе вершить судьбу нашей расы. Я намерен разорвать их всё.

— А ли стоит это делать? Ведь выбор в пользу общества идёт на благо всем нам. — задумчиво спросил в пустоту Пикус.

— Создатель нашей расы считал, что мы должны быть свободными. — холодно отрезал я. — Если вы считаете, что мы должны быть слугами неведомого кукловода и плясать под его дудку, быть может, вам стоит прекратить считать себя человеком. Я верю, что людям по силам самим разобраться, что для них хорошо, а что плохо. Что если та же тварь решит, что людям будет полезно убивать всех стариков, потому что их содержание обходится обществу слишком дорого?

Тоже будем следовать благу общества?

Магистр вздрогнул от такого предположения.

— Наверно, вы правы. Не знаю. Я всё ещё чувствую внутренний протест против тех дел, о которых говорил лорд Элдрих. — тяжело вздохнул Пикус.

— Внутренний протест, который был навязан вам. Так искусно и глубоко, что вы считаете его своим. Но так ли это на самом деле? Вы уверены, что не сделали бы ничего в своей жизни для себя, будь у вас такой выбор?

— Нет. Не уверен. — мрачно ответил магистр.

— Так что вы скажете на моё предложение, магистр? Поможете мне изменить этот мир? Встанете на мою сторону? — спросил я.

— Полагаю, теперь вы расскажете мне, почему я не могу отказаться. — грустно усмехнулся Пикус. — Убьёте меня, если я скажу нет? Или придумаете его чего похуже? Пожалуй, в чём я теперь точно не сомневаюсь, так это в ваших способностях придумать что-то похуже смерти.

Магистра передёрнуло. Возможно, мне удалось бы убедить его угрозами. Вот только мне нужен был добровольный помощник. Пожалуй, стоит надавить немного с другой стороны.

— Вовсе нет. — легко пожал плечами я. — Вы мой подданный, а Цепь Воды — королевский орден. Я лишь возьму с вас слово молчать и спокойно отпущу вас. Так или иначе, вы поработаете на благо Ганатры в том или ином ключе, лишать королевство просто так хорошего магистра — бессмысленно. Мне понравились ваши способности во время экспедиции. Вы хороший, опытный и знающий многое мастер. Я был бы рад видеть вас на этом посту, но если вы решительно против, пожалуй, у меня есть на примете и другие кандидаты.

На лице Пикуса появилась лёгкая тень гордости и слабое любопытство.

— Я один из лучших магистров Ганатры. Целительство мне плохо даётся, правда, но в остальном я третий по силе и второй по мастерству в негласной табели нашего ордена по рангам. — приподнял уголки губ Пикус. — Было бы интересно услышать про других кандидатов. Те из магистров, что сильнее или искуснее меня уже совсем древние старики.

Я важно кивнул.

— Да, вы хороши. Но есть у меня знакомые и получше. Например, мой добрый друг — Эрнхарт Грицелиус, верховный магистр Красных Башен. Он, определённо, отличный волшебник. Конечно, он занятой человек и вряд ли согласится переехать в Ганатру, но уверен, он точно посоветует мне отличного магистра!

Пикус выпучил глаза и залепетал:

— Но как же… Интересы короны… Интересы ордена! Это же мастера Палеотры! Красные башни наш прямой соперник! Нельзя позволить одному из них занять такой пост! — воскликнул он.

Я демонстративно зевнул.

— Уверен, Грицелиус меня не подведёт. Я спас ему жизнь когда-то. Думаю, ничего плохого не случиться, если Цепь воды немного потеснится. Пожалуй, если он согласится помочь, можно будет позволить им открыть филиал в Ганатры и брать официальные заказы. Сотрудничество между мастерами разных стихий — вот настоящий путь к хорошему обществу! — воодушевлённо заявил я.

На Пикуса было жалко смотреть. Разумеется, он прекрасно понимал, что подобного демарша с таким исходом коллеги по ордену ему точно не простят. А в свете того что он узнал про убийства… Даже если и не прикончат, то спокойной жизни точно не дадут.

— Быть может, всё же стоит найти кого-то получше? — жалобно произнёс загнанный в угол магистр. — Наверняка на свете множество отличных мастеров!

— Само собой. — довольно кивнул я, распечатал новый кувшин с соком и подлил его магистру. Тот машинально цапнул и приложился к нему. — Ещё одного моего кандидата вы даже знаете. Отличный шаман и говорящий с духами — его зовут Исгерд. Сейчас он на севере, разбирается с размещением гигантов, но вскоре должен вернуться. Думаю, он не откажет мне в совете и с удовольствием займёт этот пост.

— Он же даже не человек! — в отчаянии закричал Пикус, хватаясь за голову.

Я строго посмотрел на мага.

— Ну и что с того? Вы что, имеете что-то против разумных других рас? Это совершенно непозволительный подход к нашим союзникам! На мой взгляд, вы проявляете слишком много бурных эмоций для опытного мастера. Возможно, я ошибался в вас и вашем мастерстве. Вот Исгерд например, такого себе точно не позволяет, как и Грицелиус…

Магистр не сдержал протяжного стона. Я сделал вид, что не заметил этого. Повисло молчание.

— Что же, был рад повидать вас, магистр. — с фальшивой грустью вздохнул я. — Но раз вы решительно против, не могу больше вас задерживать. Прошу лишь сохранить в тайне наш разговор, а дальше вы можете быть…

— Я согласен. — прервал меня магистр Пикус, поднявшись со стула и выпрямившись во весь рост. — В бездну сомнения и споры. Можете рассчитывать, что я на вашей стороне.

Мне было крайне тяжело сдержать довольную улыбку, но всё же в этот раз я справился. Великолепно. Мне всё-таки удалось загнать его в угол!

Глава 6

Через несколько дней после согласия магистра Пикуса занять место советника мой обновлённый совет впервые за всё время моего правления собрался в полном составе.

Мне уже неоднократно доводилось беседовать с людьми приватно, или даже звать сразу несколько советников, но такого не было ещё ни разу.

Совет заметно разросся и изменился относительно начала моего правления. От изначального состава там остался только Адмирал Толф и сэр Олианс. Место командующего королевской гвардией, а теперь — и прочей частью армии занял герцог Шеридан. Место первого королевского советника занял Улос, заведуя слугами и разнообразными деликатными поручениями. Мастера Логиса, как верховного магистра цепи воды, я ввёл в совет по случаю приближения к себе этого ордена. И вот, наконец, сегодня мне довелось представить остальным двух последних членов королевского совета.

Мы собрались в широком зале, где я приказал установить широкий круглый стол.

Знаю, это было ребячеством, но всё равно никто не поймёт символизма, и я просто не удержался.

— Приветствую вас всех. — обвёл я взглядом людей, что рассаживались за столом. — Полагаю, вы всё уже друг друга знаете, однако с текущего дня в королевском совете пополнения. Магистр Пикус отныне занимает место советника по вопросам мистических искусств.

Магистр степенно кивнул, пряча руки в широких рукавах синей мантии, с вышитыми на ней золотыми волнами.

Мастер Логис посмотрел на явно знакомого коллегу с лёгким прищуром. Шеридан улыбнулся: ведь это именно он назначал мне в Пикуса в помощь когда-то. Улос старика уже знал, а Толф и Олианс особого внимания не проявили, сделав лицо кирпичом.

— Лорд Элдрих отныне командующий особого отряда королевской гвардии. В целях секретности, он, как и все его бойцы, будут показываться на людях только в закрытых доспехах.

Король-основатель Ганатры слегка пошевелился, лязгнув воронёными, почти чёрными латами.

Особого внимания его появление не вызвало. Адмирал Толф дела наземной армии по привычке игнорировал. Шеридан оглядел коллегу с лёгким любопытством, отмечая качество доспеха: всё же это было небольшое вторжение в его епархию. Улос и Пикус уже знали, кто это такой. Логис старался делать вид, что его совершенно не интересует новый член совета, но и дело косился на него изучающим взглядом. Навыков лицедейства главе моего ордена магов совершенно не хватало.

— Мне хотелось бы узнать название нового отряда. — педантично сообщил сэр Олианс. — А также размеры, необходимое финансирование, снабжение провиантом…

— Бессмертные. — лязгнул скрипучий голос Элдриха.

— Финансирование и снабжение будут идти непосредственно через лорда Шеридана. Полагаю, вместе они с лордом Элдрихом смогут обсудить это после окончания совета. — высказался я.

Шеридан и Элдрих синхронно посмотрели на меня.

Казначей недовольно поморщился, но спорить не стал. Он не любил пробелы в отчётах, а финансирование подобных тайных дел часто шло мимо него под грифом: ушло на нужды короны.

— Сегодня у нас есть более важные вопросы для обсуждения. — невозмутимо продолжил я. — Прежде всего, вскоре должно прибыть сразу две делегации, и я хотел бы услышать ваши мысли по этому поводу.

— Пограничные отряды докладывают, что караван с верховным иерархом перешёл границу и будет в столице примерно через полторы-две недели. — отрапортовал Шеридан.

— Эскадра красных башен уже в наших водах. — вторил ему адмирал Толф. — Сторожевое судно опередило их с докладом на три-четыре дня.

Я забарабанил пальцами по столу.

— Забавно. Король Ренегона узнал о моём восхождении на трон первым, но делегация иерарха прибывает позже.

— Морской путь до Дереи заметно короче, чем сухопутный до Кордигарда. — пожал плечами Олианс. — ничего удивительного.

— Больше всего меня волнует прибытие верховного иерарха. — обвёл я взглядом совет. — Поэтому хотелось бы услышать все ваши мысли, развёрнуто, по этому поводу. Какие проблемы мы можем получить от церкви в свете грядущей войны? На что он вообще, способен, этот верховный иерарх?

Люсьен, конечно, подготовил мне обширный доклад, собирая слухи о молодом главе церкви. Так я узнал, что тому ещё нет и сорока, и он считается решительным и талантливым волшебником, на который успел разобраться с проклятьем в храме. Оттуда же мне было известно о покушении на него — к несчастью, неудачном…

Сведения были противоречивые. Однозначного вывода у меня не было, и готового решения тоже. Поняли ли он, кто устроил резню в храме? Что сумел узнать об искусстве смерти, ликвидируя землю теней? Не мой ли загадочный демонический партнёр устроил то покушение?

Вопросы без ответов. Я терялся в догадках, стоит ли мне организовывать убийство иерарха здесь и сейчас. Но подобное могло привести к войне одновременно с Ренегоном и Аурелионом, даже если улик, указывающих на Ганатру, не будет. Слишком серьёзной фигурой был первосвященник сразу двух королевств. Всё это не могло не нервировать.

— Я не общался с ним лично, однако присутствовал в нашей делегации на единственном конклаве, где он был. — степенно начал мастер Логис. — Тогда он был совсем ещё мальчишка — ему не было и тридцати.

Я вопросительно поднял бровь.

— Разумеется, я не имею в виду вас, Ваше Величество. — слегка стушевался верховный магистр. — На освоение искусства нейтраля уходит куда больше лет, чем на любой другой навык людей. За это время сложно полноценно овладеть даже одной областью искусства, не говоря про большее. Вы же уже доказали свою мудрость своими решениями за первые месяцы правления.

— Нет нужды в лести. Молодость — это недостаток, который проходит сам по себе. — спокойно ответил я. — Лучше говорите по существу. Итак, он молод. Что ещё вы можете про него сказать?

— Протеже и личный ученик ныне покойного верховного иерарха Аурелиона. — продолжил Логис. — Насколько я знаю, он пытался осваивать одновременно все области искусства. Типичная ошибка талантливого новичка, думающего, что ему всё по плечу. Общаться лично мне с ним не доводилось.

— Цепь воды основана на противоположном принципе. — заметил магистр Пикус. — Фокусируясь на одном направлении в первую очередь, мы достигаем в нём больших успехов. И лишь после осваиваем иные направления искусства.

Тема обсуждения начала уходить куда-то не в ту сторону. Остальные молчали. Я недовольно обвёл взглядом совет и поджал губы.

— Значит, никто не может сказать ничего полезного по этому поводу?

— Я даже не знаю, о ком идёт речь. — хмыкнул из-под шлема Элдрих. — Остальные, вероятно, также никогда не видели обсуждаемую персону. Чего ты ожидал? Гениальных планов?

Я бросил испепеляющий взгляд на скелета, но тот даже не шелохнулся.

— Я полагаю, наиболее вероятной причиной прибытия является предложение о восстановлении церкви в Ганатре, милорд. — тихо высказался Улос. — Я достоверно знаю, что некоторые из мастеров нашего королевства получали официальные письма и уехали в Ренегон. Не знаю зачем, но церковь собирает силу после раскола.

— Восстановление церкви у нас абсолютно исключено. Сами разберёмся со своими делами.

Я внимательно обвёл взглядом совет. Мастера были довольны, казначей — тоже, Шеридану, похоже, было плевать. Толф никак не отреагировал, а про Улоса и говорить было нечего.

— Хорошо, я разберусь с этим лично. — хмуро подытожил я то, что должно было быть обсуждением.

— Не думаю, что приезд верховного иерарха — это проблема. — несколько недоуменно высказался мастер Логис. — Отказа должно быть достаточно, сомневаюсь, что он будет вмешиваться в наши дела. Куда больше меня волнует приезд делегации красных башен.

— Надеюсь, отказ будет достаточно вежливым. — иронично протянул Шеридан. — Трения с Ренегоном будут сейчас совершенно лишними.

Я задумчиво забарабанил пальцами по столу.

— В противовес вам я не вижу проблемы в красных башнях. Более того, я намерен предложить им выгодный контракт и позволить открыть филиал в Небулосе.

Магистры быстро переглянулись. Казначей слегка приуныл при слове выгода.

— Вы обещали нанимать Цепь Воды в первую очередь, Ваше Величество. — посмотрел мне прямо в глаза Логис.

— Так и будет, но дело, что я хочу им поручить, просто не по силам вашему ордену. — коротко ответил я.

— И что же это за дело? — хмуро поинтересовался Логис.

— Выжигание лесов. Война может оказаться долгой, а потому нам не помешают крепкие тылы. Мастера огня выжгут их, и присыпанные золой равнины вполне можно будет успеть вспахать и засеять до начала конфликта.

Логис помрачнел как туча. Возразить ему было нечего.

— Это так необходимо? — поинтересовался сэр Олианс. — Уверен, это встанет нам недешево.

— Это моё решение. — отрезал я. — Однако есть здесь нюанс, который мы должны обговорить. Толф, вы говорили, что у нас достаточно дерева для кораблей. Вы должны очертить на карте те участки корабельного леса, которые мы определённо не должны выжигать. Помимо этого, я хочу знать, как обстоит ситуация с деревом в Палеотре.

— Будет сделано, Ваше Величество. — серьёзно кивнул адмирал. — В Палеотре корабельного леса нет. Большая часть земель — холмы, горы или пахота. Красные башни постарались, выжигая всё. Они закупают лес у соседей — раньше, в основном, брали в Таллистрии, но после разрыва торговых отношений берут больше в Лиссее или Ренегоне. Даже у нас иногда закупают, хотя и неохотно. Палеотра имеет самый большой торговый флот в королевствах.

— Я не берусь утверждать, как это произошло, однако уверен, что эта не та ситуация, которую они хотели. Либо они не учли это момент, либо мастера перестарались. Лесные пожары — это вещь, которую сложно контролировать. — задумчиво произнёс я. — Мастер Логис, на вас и ваш орден ляжет параллельный контракт. Вашей задачей будет присматривать за мастерами красных башен, и не допускать распространения лесный пожаров, если те выйдут за пределы предназначенных для выжигания территорий. Справитесь с этим?

Логис мгновенно оживился. Несколько мгновений два магистра воды переглядывались, ведя незримый диалог.

— Справимся, Ваше Величество. — уверенно сказал магистр Пикус.

Кость водникам была брошена и те уже не выглядели недовольными. Совместная работа сближает.

— После принятия делегаций я планирую совершить несколько поездок на север страны. Проведу инспекцию рудников и присмотрю за тем, как устроились гиганты. На время моего отсутствия председателем совета назначается сэр Олианс. Есть возражения по этому поводу?

Я долго раздумывал, кого назначить на место своеобразного наместника во время моих отлучек. Древний король подошёл бы идеально по навыкам, вот только я ему ещё не настолько доверял. Шеридан бы справился, но на нём и так лежала вся армия…

Рыцарь-странник подойдёт идеально. Честный, неподкупный, ответственный и образованный достаточно, чтобы вести финансовые дела. Он справится.

Возражений не последовало.

— Благодарю за оказанную честь, Ваше Величество. — слегка склонил голову казначей.

— На этом у меня на сегодня всё. Лорд Шеридан, вам слово.

— Подготовка идёт успешно. Эдриан начал поставки железа, и мы уже загрузили кузнецов. Но встал важный вопрос — заготавливать ли стрелы и пики. Пока я приказал сосредоточиться на осадных приспособлениях. На очистку земель от тварей уходит много пик и стрел, но раз нас ждут битвы с людьми…

— Всегда есть больше чем одно применение для армии. — проскрежетал голос скелета. — Готовь всё. Стреломёты, пики, стрелы.

Шеридан вопросительно посмотрел на меня.

— Лорд Элдрих прав. — кивнул я. — Никто не гарантирует, что мы не столкнёмся с толпой зверей где-нибудь на границе Арса. Северные королевства всё ещё недостаточно хорошо изучены и населены. К тому же мы скоро будем заниматься выжиганием лесов, и оттуда наверняка полезет дрянь, что до того сидела тихо. Хороший момент, чтобы дать бойцам нужный опыт.

Герцог кивнул, показывая, что принял к сведению указы.

— Говоря о зверях… — странным тоном протянул Шеридан. — На границе с Ренегоном завелась какая-то редкая и опасная тварь. Крестьяне потеряли несколько десятков охотников, но даже не выяснили кто это. Они обратились к гвардейцам за помощью, и те доложили мне.

Я нахмурился.

— И это всё? Никакой информации, даже чтения следов? Сколько людей потребуется, чтобы поймать её?

— Охотники просто пропадают, согласно докладам. — покачал головой Шеридан.

— У меня есть четыре тройки опытных мастеров в столице без дела. — подал голос магистр Логис. — Они готовы поддержать гвардию в случае необходимости.

— Тройки? — уточнил я.

— В разных королевствах бывает по-разному, но Цепь воды использует боевые тройки. Мастер земли — защита, воздуха — атака и мастер воды как командир и универсал. Рабочая схема, которая хорошо показывает себя в охоте. — пояснил Пикус. — Правда, роли могут меняться от мастера к мастеру, да и стихийников земли и воздуха порой не хватает, но в целом это самый распространённая наша боевая единица.

Я почувствовал на себе внимательный, изучающий взгляд древнего короля. И не его одного — как-то незаметно получилось так, что все члены совета смотрели на меня со странным, немного напряжённым выражением лица.

Они ждали чего-то, и я не мог понять чего. Нет, совершенно очевидно, они ожидали приказов по озвученной Шериданом проблеме, но то, какой именно приказ я отдам, отчего казалось им крайне важным. Словно была деталь, которую я упускаю, и мне никак не удавалось понять, в чём дело.

— Я займусь этим лично. — наконец, принял решение я. — Возьму три тройки мастеров и три сотни гвардейцев. Вместе мы справимся с любой тварью.

Совместная схватка с гвардейцами определённо поднимет мой авторитет в армии — так я рассудил.

Советники отвели взгляды и начали переглядываться между собой.

— Остальные дела не стоят королевского внимания. — коротко закончил своё выступление Шеридан.

— Мы вышли за пределы годового бюджета, но, полагаю, с этим ничего нельзя сделать? — грустно усмехнулся сэр Олианс.

— Подготовка к войне первостепенна. — отрицательно качнул головой я.

— Говоря о подготовке, я хотел бы заложить два десятка транспортных кораблей. — подал голос адмирал Толф. — Некрупных, речных. Нас с Арсом соединяет одна река, подходящая для судоходства. Она проходит далеко от столицы, но даже так, речное снабжение может быть неплохим подспорьем, если вы возьмёте их в осаду.

Казначей скривился, как от зубной боли. Удары по бюджету он воспринимал болезненно.

— Закладывайте. — слегка поразмыслив, дал добро я.

Повисло молчание.

— Кому-нибудь ещё есть что сказать на сегодня? — обвёл взглядом советников я.

— Я бы хотел утвердить несколько новых слуг, Ваше Величество. И согласовать новые закупки для королевской кухни. — вежливо подал голос Улос.

— Утверждаю. — коротко бросил я. — Финансирование на закупки запросишь у сэра Олианса.

Верховный магистр Цепи воды поднялся из-за стола и подошёл к окну.

— Это не то чтобы проблема, но есть вопрос, который я хотел бы обсудить. — неторопливо начал Логис. — В каких отношениях вы с шаманами северных варваров, которых привели в Ганатру?

— Смею надеяться, в достаточно неплохих. — хмыкнул я. — Вас интересует что-то конкретное?

— Впервые за всё время в истории королевств у нас появилась возможность мирно пообщаться с совершенно иной, отличной от нашей школой мистических искусств. — вкрадчиво начал Логис. — Мастера того королевства, что сделают это первым, имеют неплохие шансы продвинуться в своих навыках и получить славу лучших среди всех одиннадцати королевств. Непосвящённому, возможно, это непонятно, но мне бы очень сильно хотело наладить с ними диалог.

— Налаживайте, в чём проблема? — поднял бровь я.

— Они совершенно не идут на контакт! — воскликнул Пикус. — Я пытался поговорить со старшими шаманами северного ветра ещё во время экспедиции, но они отделывались односложными предложениями. Более того, я уверен, что видел в их глазах презрение! И в наших землях нам ничего не изменилось!

Я улыбнулся, вспомнив, как молодой мастер огня оживлённо общался с молодыми детьми льда.

— Вы подходите к делу с неправильной стороны. Шаманы детей льда убеждены, что их школа превосходит искусство людей. И совершенно не горят желанием раскрывать свои секреты именно по этой причине. Впечатлите их. Продемонстрируйте то, на что они неспособны. Тогда они будут гораздо более сговорчивы. Помимо этого, необязательно говорить со стариками. Найдите молодых шаманов. Ещё учеников. Научите их чему-то интересному, но безобидному, из нашего собственного искусства. Подведите к ним таких же молодых мастеров. Пусть попробуют напроситься в ученики к кому-то из шаманов. Налаживание плодотворных контактов с другой расой — дело небыстрое. Но всё в ваших руках.

— Я слышал, они принесли вам клятвы верности. — ворчливо пробурчал Логис. — Вы могли бы просто приказать им.

— Клятвы, которые скрепляли их духи. — холодно посмотрел на верховного магистра я. — Вы можете дать гарантию, что я не получу бунт, приказав им стелиться перед вами, рассказывая каждый секрет?

— Нет. — стушевавшись под моим взглядом, ответил Логис, пряча глаза.

— Значит и говорить не о чем. Вы знаете, что делать. — отрезал я. — Если больше никто не хочет высказаться, на сегодня я объявляю совет закрытым. Лорд Шеридан, Лорд Элдрих, останьтесь.

Двое мастеров воды, казначей, Улос и адмирал Толф поднялись со стульев и покинули комнату. Старый слуга вышел последним и плотно прикрыл за собой дверь.

— Снимите шлем, Лорд Элдрих. — вежливо обратился я к скелету.

— Уверен? — усмехнулся скелет.

— Уверен. — в тон ему хмыкнул я.

Герцог Шеридан побледнел, вскочил со стула, и судорожно выхватил меч, наставив его на своего предка, когда на него уставились багровые глазницы из провалов черепа.

— Что ты за тварь? — пораженно выдохнул он.

— Я — Элдрих Ганатра. Твой предок и основатель этого королевства. — железным, лязгающим тоном ответил ему лич. — Побольше уважения, молокосос.

Шеридан кинул на меня быстрый взгляд, не опуская меча. Я просто кивнул, подтверждая правоту скелета.

Деревянной походкой герцог подошёл к шкафу с напитками, и сбив ударом пробку, жадно приложился к одной из бутылок.

— Как это возможно? — отдышавшись спросил он.

— Одно из моих умений. — с улыбкой развёл руками я. — Искусство смерти способно на многое, а я его заслуженный мастер.

Некоторое время герцог напряжённо раздумывал.

— Почему вы решили рассказать об этом мне?

— Это секрет из разряда тех, что может вскрыться в самый неудобный момент. — пожал плечами я. — Мы с лордом Элдрихом пришли к соглашению, однако у меня совершенно нет уверенности, что он не попробует склонить вас к тому, чтобы бросить мне вызов и вернуть корону своему роду.

Шеридан нахмурился.

— У нас есть договор. — лязгнул голос герцога сталью. — И я не намерен нарушать его.

— Я тоже. — бесстрастно ответил я. — Именно поэтому мы всё здесь. Честность — хорошая основа для партнёрских отношений, верно? Было бы несправедливо скрывать от того, кому доверяешь, то, что его предок вернулся к жизни и сидит рядом, пусть и в такой… неприглядной форме. Полагаю, вам есть о чём поговорить и без меня. Увидимся на следующем совете.

С этими словами я покинул зал и оставил родственников наедине.

— Как всё прошло милорд? — тихо поинтересовался Улос, пристроившийся ко мне, пока я шёл по коридорам замка в свой кабинет.

— Время покажет. — неопределённо ответил я. — У тебя есть что-то ещё на сегодня?

Старый слуга кивнул.

— Я хочу покинуть замок до бала и отправиться на север. — глаза старика опасно блеснули. — Для торжеств всё готово, и моё присутствие в замке больше не нужно.

— Считаешь, ты готов? — нахмурился я. — И кого мне назначить на твоё место? Повседневными делами тоже должен кто-то заниматься.

— Старость всё сильнее и сильнее начинает туманить мой разум. — грустно развёл руками старик. — Готов я или нет, моё время подходит. Бытие королевским советником — тяжёлая работа. Люсьен займёт моё место, если всё пройдёт плохо.

— Расскажи мне о своём преемнике. — приказал я слуге.

— Когда вы приказали мне подобрать верных и надёжных людей, я долго раздумывал о том, где их взять. — медленно начал старик. — И лучшая мысль, которая меня посетила, это было идти от противного. Искать готового на всё человека среди простых слуг, это как искать иголку в стоге сена. Поэтому я приказал нескольким слугам собирать слухи о странных вещах. Речь идет о тех самых странностях, что отделяют нужные персоны от других людей. Пропавшие вещи. Пропавшие люди…

Я с интересом прищурился. Старик говорил о воровстве и убийствах. В королевствах их почти не встречалось, но ключевое здесь слово почти. Я знал, что человек способен чудовищным усилием воли сломать оковы порядка, что зловещей тенью довлеют над бытом королевств. Неужели ему удалось найти именно такого человека?

— Подобные вещи редкость, разумеется. Но кое-какие слухи мне удалось выцепить. — подтверждая мои мысли, подтвердил Улос. — Так я нашёл Люсьена. Я поймал его с помощью моего помощника, сделав того быстрее и сильнее обычного человека. А затем допросил.

Старик на мгновение прервался. Его глаза подёрнулись дымкой, погружаясь в воспоминания. Я не торопил его.

— Люсьен вырос в порту Небулоса, и все его родственники погибли в кораблекрушении. В раннем детстве он остался совсем один. Обычно таких сирот подкармливают все соседи, или кто-то берёт их к себе… Но тогда выдались неурожайные годы. Было слишком много штормов и дождей: много зерна размокло и сгнило, рыбацкие лодки часто бились. Корона, конечно, помогает в таких случаях, но помощь не всегда доходит до всех…

— Голодный мальчишка на улице может немногое. — поднял на меня глаза старик. — Но вот человек, что отчаянно пытается выжить, порой может сломать любые оковы общества, что довлеют над ним. Не всем достанет сил на это. Но Люсьену хватило. — Люсьен рассказал мне, как он, почти обезумевший от голода, пытался найти еду в открытом доме. Как его поймали и пытались побить за это, отобрав её обратно. Голод может толкнуть людей на страшные вещи. Он защищался, а рядом был нож... — Улос отвёл взгляд, смотря в стену.

— Я думаю, мы определённо не те люди, которые будут судить его за подобную мелочь. — легко улыбнулся я.

— Он убивал, и убивал не единожды. Но, пожалуй, действительно, не нам судить. — хмыкнул старик. — Когда я нашёл его, он был чернорабочим в порту. Детство научило парня осторожности, и если бы я не искал целенаправленно такого как он, я бы и не нашёл. Не скажу, что он жил совсем бедно: не так сложно взять вещь за открытой дверью, которая тебе не принадлежит, верно? Я предложил ему королевскую службу. И возможность не скрывать свои особенности от вас. Видели бы вы, как вспыхнули его глаза в тот момент…

Улос покачал головой.

— Такое не подделать. Он будет верен и выполнит любой приказ, я уверен. Последнее, чего он хочет это вернуться на улицу.

Несколько мгновений я обдумывал рассказ старика. А затем дал своё разрешение.

— Действуй. Отправляйся на север и возьми всё необходимое. И не забудь про контуры консервации плоти, если не хочешь стать похожим на лорда Элдриха через пару десятилетий. — напутствовал я первого ученика.

Старый слуга лишь склонился в глубоком поклоне.

Интерлюдия

Великий лорд королевства Ганатра пристально, не моргая и не отрывая глаз, рассматривал неподвижно сидящего напротив скелета в доспехах. Своего предка. Неизвестно, сколько бы это могло продолжаться, но немертвый король древности сам прервал молчание самостоятельно. Определённо, он был не из тех людей, что страдают робостью.

— Значит, это ты из всех моих потомков тот, кто просрал корону. — ядовито проскрежетал скелет.

— Я никогда не имел её. — холодно парировал герцог Шеридан. — Так что оставь свои претензии и поучения для моего братца, которому довелось побыть королём.

— Вот как? — багровое сияние в глазницах скелета усилилось и слегка замерцало. — И где же мне его найти? Слышал я, что он куда-то пропал.

— Там же, откуда ты вылез — в могиле. Полагаю, сейчас он весьма похож на тебя. — Шеридан улыбнулся тёмной, мерзкой и довольной улыбкой.

Скелет покачал головой.

— А ведь был такой милый ребёнок. А в итоге стал братоубийцей.

— Читай свои нотации кому-нибудь другому. — бесстрастно парировал герцог. — Элион был предателем и умер, как предатель. Он получил именно то, чего заслуживал. А я вот всё ещё не уверен, что ты мой предок. Как ты можешь подтвердить своё происхождение? Быть может, ты просто сраный скелет с завышенным самомнением, которого где-то откопал король, чтобы сыграть для меня спектакль.

Древний король издал скрежещущий звук, похожий на хмыканье.

— Возможно, я всё же ошибался в тебе. По-крайней мере, ты не стыдишься того, что сделал. Я помню, как Отец приводил тебя в семейный склеп в детстве. Как рассказывал о павших королях нашего рода. Как ты подошёл к саркофагу, поднеся руку к буквам моего имени. Но так и не решился тронуть их. “Король должен быть решительным, и никогда не должен жалеть о том, что сделал. Жалость о совершенных поступках — признак слабака.” Так он сказал тебе. Этого достаточно?

— Пожалуй, достаточно. — медленно кивнул герцог.

Повисло долгое молчание, за время которого собеседники пристально изучали друг друга. Затем, внезапно, лорд Шеридан оглянулся и начал внимательно осматривать стены.

— Как ты думаешь, каковы шансы того, что нас подслушивают через какой-то тайный проход? — задумчиво произнёс он. — Я не помню этой комнаты в замке, и далёк от мысли, что знаю все его тайные ходы. Но ведь ты был тем, кто построил его.

Скелет неспешно повернул голову, осматриваясь. Багровые провалы замерцали, то вспыхивая и занимая всю глазницу, то утихая, превращаясь в едва тлеющие огоньки.

— В этой комнате не было тайных проходов. — неспешно ответил он. — Но это ничего не значит. Их могли возвести и позднее. Куда важнее то, что я не чувствую никого живого рядом. И такого немертвого, что умеет говорить, полагаю, я бы тоже заметил.

— Значит, он действительно оставил нас наедине. Как неосмотрительно. — хмыкнул Шеридан.

— Ты так уверен, что где-то неподалёку нет спрятанного отряда из пары сотен мёртвых бойцов? — оскалился скелет.

— Учитывая, что гвардия докладывает обо всём мне, а уже я — королю, я не представляю, как он смог бы провести две сотни в замок без моего ведома. — самодовольно ухмыльнулся герцог.

— Но всё же ты не король. Ты сказал ему правду? Ты не собираешься вернуть себе корону? — багровые провалы буравили герцога.

— Я думаю, что корона переоценена. Я так долго хотел занять трон, что просто перегорел. — пожал плечами герцог. — Полагаю, я и так получу с грядущей войны больше, чем просто Ганатру. Быть на вершине власти означает не только получать всё, но и нести ответственность за всё. Место первого генерала вполне по мне. Меньше дел. Ненамного меньше возможностей. Куда больше меня волнует вопрос, что получишь с этого ты. Ты же скелет. Тебя вообще не должны интересовать мирские нужды

Скелет со скрипом провёл пальцем по столу, рисуя в дереве длинную царапину.

— Есть только одна вещь, что интересует меня сейчас. Слава и процветание моей фамилии. Мы с новым королём заключили сделку. Я буду на его стороне… А он обеспечит нашей фамилии благополучие. В победе или поражении, не столь важно.

Герцог ехидно прищурился.

— Значит, ты тоже решил свалить главные сложности на молодого короля? — Шеридан даже зацокал языком от удовольствия. — Уклонение от ответственности от самого основателя Ганатры. Теперь я точно уверен, что мы семья.

Скелет беззлобно фыркнул.

— Думаешь, он справится?

Герцог Шеридан резко посерьёзнел.

— Он пошёл в гиблые земли с горсткой людей, прошел их насквозь и вернулся с армией. В места, откуда я вернулся едва живым, потеряв всех мастеров и лучших гвардейцев.

— Может, это удача.

— Может, и так. — просто согласился герцог. — А может, он из тех людей, что ломают любые стены, видя их перед собой. Мне всё ещё тяжело понять, что он за человек… Слишком много противоречивых и непредсказуемых вещей он делает. Но одно я выяснил точно. Он из того теста рыцарей, что никогда не сдаются. Бесстрашные воины нашего рода. Лучшие из лучших.

— Если ты правда так думаешь… — медленно начал скелет. — И выбрал свою сторону до конца… Объясни ему, что на самом деле, значит быть королём, и как это делать. Он не воспитывался в королевской семье, взлетев сразу на вершину.

— Я полагаю, в этом лорд Горд в состоянии разобраться самостоятельно. — бесстрастно парировал Шеридан.

Скелет поднялся из-за стола и надел шлем.

— Может и так. Умный человек узнает всё и сам. Вот только знаешь что? Если бы на моей стороне был наследник престола, которые знает все нюансы, и он не сказал бы мне ни слова об этом, я бы счёл его предателем. — Скелет бросил последний взгляд багровых провалов на потомка, и захлопнул забрало. — А мы оба знаем, что надо делать с предателями, верно?

Герцог не ответил. В комнате повисло тяжёлое, тягучее молчание, в тишине которого, лязгая воронёными, чёрными доспехами древний основатель королевства направился к выходу.

На миг он замер, перед тем как открыть дверь.

— И вот ещё что, потомок… Возможно, в этой войне тебе предстоит вести армии, которых никогда не видела наша раса. Имя нашего рода запишут в учебники истории, победим мы или проиграем. И если ты опозоришь его, я лично убью тебя, займу твоё место и покажу всему миру, что значит слово Ганатра.

Бросок длинного меча со свистом рассёк воздух и вонзился в дверь рядом с древним королём, войдя в неё впритирку рядом с его шлемом.

— Если сможешь.

Древний король покинул комнату, не оборачиваясь и не отвечая.

Глава 7

Небольшая серая крыса забралась на стол в моём кабинете, слегка испачкав пыльными и грязными лапками лист королевского указа.

Я улыбнулся.

— Здравствуй, маленькая мышка. Давай-ка посмотрим, что ты можешь мне рассказать. Но сперва тебе придётся немного подождать. Мне нужно посвятить еще одного человека в наш маленький клуб.

Позвонив в колокольчик, я громко сказал:

— Люсьен, зайди ко мне.

Секретарь вошёл в кабинет и вытянулся в струнку, ожидая указаний. Я посмотрел на него тяжёлым, изучающим взглядом.

Сперва он не реагировал. Но время шло и шло, и парень начал нервничать. Когда король смотрит на тебя подобным образом — поневоле в голову могут прийти плохие мысли.

На висках Люсьена выступили бисеринки пота. Я не отводил взгляда. Тому же оставалось только стоять и ждать, ведь указаний не поступало…

Прошла ещё пара минут. За это время мой секретарь успел, похоже, всё обдумать и в конечном итоге успокоился и принял вид лихой и придурковатый.

Это слегка поднимало его в моих глазах. Поняв, что нервничать бессмысленно, он немедленно взял себя в руки. Пожалуй, он действительно может подойти.

— Что ты думаешь о крысах, Люсьен? — спокойно обратился я к парню.

Задай я такой вопрос в схожей обстановке одному из своих людей в прошлой жизни, он бы точно занервничал. Может, даже попытался бы убить меня на месте, осознавая, что это его единственный шанс.

Я даже испытал лёгкую ностальгию по этому поводу.

Но люди Тиала ещё не ассоциировали крыс с предательством. Поэтому мой секретарь всерьёз задумался, резонно полагая, что король не будет спрашивать без веской причины.

— Они распространённые. Надоедливые паразиты, на попытки избавиться от которых все люди давно махнули рукой. Они буквально везде, и мы привыкли просто сразу учитывать процент потерь от их присутствия. — наконец, сформулировал ответ парень.

Одобряющие улыбнувшись, я достал мышь из кармана королевской мантии.

— Позволь мне представить тебе кое-кого. Это Пинки.

Брови секретаря взлетели вверх, увидев спокойно сидящую на столе мышь, но этим его реакция и ограничилась.

— Пинки хочет рассказать мне кое-что сегодня.

Порывшись в ящике стола, я достал доску с вырезанным в ней грубым оскорблением, где были деревянные буквы алфавита. Положив её на стол, я аккуратно перенёс мышь на доску. Блеснув чёрными-глазами бусинками, мышонок принялся выискивать среди сваленных в кучу деревянных букв подходящие и выстраивать их в слово.

Это было слово “Значит”.

Я взял чистый лист и принялся записывать его. Закончив, я подал своему маленькому шпиону продолжать.

Люсьен смотрел на это с широко раскрытыми глазами.

— Пока Пинки составляет слова, мы с тобой можем поговорить. Улос рассказал мне твою историю.

Обычно невозмутимый и равнодушный парень с безразличным выражением лица ощутимо вздрогнул.

— Хочешь что-то сказать по этому поводу? — осведомился я.

— Немного чести в том, чтобы быть безумцем, Ваше Величество. — криво усмехнулся Люсьен. — Но, полагаю, я не безнадёжен, раз я здесь.

Я отвёл взгляд от секретаря и сделал вид, что на миг задумался.

— Ты привык к мысли, что ты не такой, как все. Что ты безумец, опасный для общества и презираемый им. — Люсьен внимательно слушал, что я говорю, навострив уши. — Но это не так. На самом деле ты совершенно нормальный человек.

— Нормальные люди не берут чужое и не убивают других людей, Ваше Величество. — резонно возразил парень.

Я побарабанил пальцам по столу.

— И вот здесь мы приходим к истории, что произошла несколько столетий назад. На заре королевств, во времена основания Ганатры, подобные вещи были нормой. Нет, безусловно, если бы каждый человек начал заниматься только этим, это разрушит общество. Но никто не сделал бы трагедии из украденной ребёнком от голода еды, или убийства, особенно если это самооборона. Определенная часть общества всегда промышляла подобными делами, а благородные рыцари и лорды резали друг друга за богатые земли с большим удовольствием.

— Разве подобное не разрушило бы общество, Ваше Величество? — изумлённо спросил Люсьен.

— Строго наоборот. Именно лучшие из убийц построили королевства. Мы говорим именно о тех, кто основал Ренегон, Таллистрию, Палеотру, Ганатру…

Слегка отойдя от официальности встречи с королём, секретарь жадно слушал меня, впитывая каждое слово.

— Но как тогда мы пришли к тому, что имеем сейчас, милорд? — недоумённо спросил парень.

Я развёл руками.

— Вот здесь у меня есть пробелы. Никто не знает наверняка. Большинство людей списывает это на церковную пропаганду. А вот мне достоверно известно что это не так. Вообще-то, все общественные правила что придумали иерархи отнюдь не идут от Отца. Создатель дал нам всего три завета, и, они, в целом никак не ограничивают людей. Сейчас они давно позабыты, хотя, мастера и иерархи все помнят. Просто упоминают об этом редко. Но это не главное. Важен тот факт, что текущая ситуация в королевствах навязана извне. Кто-то крайне могущественный: и я говорю о могуществе божественного уровня, буквально заставил людей следовать предлагаемыми церковью правилам. Сейчас уже не разобраться что было первопричиной: может статься, что предложенные иерархами законы следствие навязанных людям ограничений, а может, наоборот, это некто, заметив подобные тенденции общества, воплотил их в жизнь, повесив на людей незримые оковы.

Люсьен долго раздумывал над сказанным.

— Получается, я человек, который каким-то образом избежал этого влияния, Ваше Величество? — осторожно спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Дело не в этом. Это влияние крайне сложно снять с себя, не зная о нём, но всё же возможно. Этот требует чудовищного напряжения силы воли, и в нашем мире порой происходят события, в которых люди выходят за грань своих душевных сил. За грань, когда привычный мир вокруг рвётся... Это может быть чувство долга, рвущая сердце любовь, исступлённая злоба и ненависть… Или, может быть, желание жить у ребёнка, что умирает от голода. — я бросил взгляд на Люсьена. — Люди сильные существа. Иногда оковы ломаются. Так что, если знать ситуацию, ты всё ещё совершенно нормален. Строго говоря, нормальнее, чем большинство, потому что в силах не следовать навязанным извне моральным установкам.

Люсьен нервно начал ходить по комнате, запуская руки в волосы. Я не препятствовал и не одёргивал его — для просто средневекового горожанина высокие материи морали могут быть ошеломляющими новостями.

Но всё же парень был молод и умён. Он быстро пришел в себя и решительно заговорил:

— Вы говорите, что жестокость к друг друга была нормой в старые времена, но я сильно сомневаюсь, что даже тогда люди спокойно относились к тем кто ворует у них или убивает других. Я готов поставить кошель с золотом на то, что любой лорд примерно наказал бы кого-то вроде меня, и, возможно, даже более жестоко, чем наказывают сейчас. Я благодарен вам за предоставленную возможность, милорд, но подобное доверие пугает меня. Почему вы пощадили меня? Зачем я вам нужен?

— Ты прав. — легко согласился я. — В старые времена король бы просто прилюдно казнил кого-то вроде тебя. Может, пощадил бы ребёнка, но уже взрослого парня — почему нет. Или отправил бы на рудники с куда худшими условиями, где погибают за пару лет от тяжёлой работы. В этом тебе повезло. И с временами, и с королём. Я человек широких взглядов, и потому, я готов простить своим людям очень и очень многое. Но всё же, есть один порок, который я совершенно не терплю. Пожалуй, даже можно сказать, прихожу в неистовую ярость, видя его. Угадаешь какой?

— Предательство. — после короткого раздумья ответил парень. — Я благодарен за предоставленный мне шанс и не подведу вас, милорд — низко поклонился Люсьен.

Я улыбнулся. До чего же умный мальчик. И пусть он не осмелился напомнить мне прямо, в глазах парня я прочитал: вы не ответили на вопрос.

— Что же касается того, зачем ты мне нужен… — задумчиво протянул я, записывая очередное слово, что составил из букв Пинки. — Полагаю, у тебя хорошо получится добывать информацию. Ты простой, неприметный парень, но молод и весьма умён. А значит легко освоишь новое дело. Скажи мне, ты знаешь, как Улос добывает для меня сведения?

— Полагаю, как все слуги, милорд. — пожал плечам Люсьен. — Слухи в тавернах и кабаках. Болтушки в борделях. Купцы, что тесно сотрудничают с короной. Рыцари, что занимаются охраной караванов и часто бывают в разных королевствах. Моряки…

— Верно. — одобрительно кивнул я. — Думаю, тебе по силам взять на себя всё это. Но помимо этого есть кое-что ещё. Будет неправильно валить на старика все важные обязанности сразу, правда? Тебе предстоит создать сеть верных мне людей по всем королевствам. Ищи таких же, как ты. Тех, кто ещё не сбросил навязанные установки, используй, не посвящая в детали. Я выделю тебе деньги, дам пост при дворе. Ты должен будешь мне докладывать не только слухи и сплетни, но и то, что происходит за закрытыми дверями при дворе разных королевств.

Расширившиеся глаза секретаря и обильно выступивший на лбу пот сказал мне, что он прекрасно понял серьёзность задачи.

— Я… Я не уверен, что справлюсь с этим, Ваше Величество. — ответил он.

— Справишься. Ты будешь не один. Посмотри на Пинки. Он прямо сейчас рассказывает мне, о чём разговаривали герцог и король. А ведь он всего лишь маленький мышонок. Думаю, и у тебя будет немало таких помощников. Уверен, ты способен на большее. Ведь если так подумать, для кого-то вроде тебя устранить неугодного человека может быть не так уж и сложно, верно? Поймать слугу и закопать его в ближайшем лесу. Наняться самому в замок на его место. Подбросить щепотку алхимического яда в еду…

Люсьен переводил взгляд с крысы на меня несколько раз. На миг у него задрожали руки. Но не от страха — скорее, от осознания масштаба своих возможностей.

Следующим мгновением мой секретарь взял себя в руки и решительно уставился на меня.

— Я не могу обещать вам, что у меня получиться выполнить все подобные задания, милорд. Но можете быть уверены, я приложу все силы, что у меня есть, и даже больше.

Волнение парня полностью пропало. А к обычно холодному, рыбьему выражению глаз добавилась нотка стальной решимости.

Я тепло улыбнулся будущему главе своей разведки. А затем достал из ящика стола увесистый кошелёк с платиной и кинул ему.

Тот развязал его и на миг замер — вероятно, простой горожанин никогда не держал в руках таких денег.

— Это на найм новых людей, милорд? — уточнил Люсьен.

— Нет. Это лично тебе. Ты знаешь, все лорды в королевствах привыкли, что люди работают на них круглосуточно работают на них без сна и отдыха, занимаясь своими делами только тогда, когда не нужны своим господам. Однако здесь тебе вновь повезло: как я уже говорил, я человек широких взглядов. И в данном случае это значит, что я считаю важным иногда выделять своим людям время и деньги для отдыха. После бала я отправлюсь на охоту, и секретарь мне будет не нужен. Поэтому у тебя будет время отдохнуть и заняться своими делами. Пройдись по городу, купи хорошую одежду, зайди в добрый кабак, похвастайся перед знакомыми девчонками. — я заговорщически подмигнул парню. — В общем, думаю, сам разберёшься.

Я достал из другого ящика кошелёк в несколько раз побольше. И тяжело бухнул его на стол.

— А вот это на найм новых людей.

После того как окрылённый и ошарашенный Люсьен покинул кабинет, я потратил ещё почти час на то, чтобы окончательно составить стенограмму разговора герцога с его предком.

— Полагаю, пока нам нечего опасаться, верно, Пинки? — прочитав всё, я бережно взял немертвую мышь на руки и легонько почесал под подбородком.

Крысёнок утвердительно пискнул.

— Что же, тогда на тебя ложится обязанность присматривать за нашим новым другом. Полагаю, тебе и твоим друзьям хватит ума проследить, чтобы тот не затеял глупостей, верно?

Прочитать что-то в чёрных глазах-бусинках было решительно невозможно. И всё же я был полностью уверен, что мой маленький помощник меня не подведёт.

Глава 8

Делегация красных башен прибыла за день до бала. Многие гости уже разместились в замке, когда гвардейцы доложили мне, что стяг мастеров огня показался за линией горизонта.

Я поднялся на одну из башен барбакана королевского замка, с высоты наблюдая за приближением самой влиятельной группы магов на всём побережье королевств.

— Постройте парадную сотню во дворе для торжественной встречи. — приказал я сопровождающему меня сотнику гвардии.

Мужчина почтительно кивнул и удалился.

Ярко-золотое солнце на красном фоне. Я на миг задумался, есть здесь связь с королевскими цветами Палеотры. Уж очень похожая гамма…

По мере приближения огневиков их можно было пересчитать. Дюжина мастеров огня и три десятка воинов, одетые в доспехи из красной кожи с железными нашивками.

Я узнал Грицелиуса, Итема, Темпуса среди мастеров. К моему лёгкому удивлению, слегка возмужавший юноша был одет в куда более богатую и роскошную красную мантию, чем его наставник. Среди всех магов огня было лишь две женские фигурки, в одной из которых я с лёгкой ностальгией узнал Фелицию.

Позволив на лице появиться мимолетной улыбке, я обратился к телохранителям:

— В замке найдётся что-нибудь, что можно поджечь, но чтобы это загорелось не сразу?

Воины недоумённо переглянулись и принялись морщить лбы.

— Можно вынуть горючий шнурок из флакона с огненной смесью, и привязать к какой-нибудь тряпке. — прогудел, наконец, один из гвардейцев. — Задымиться спустя минуту, а потом вспыхнет.

— Сойдёт. — одобрительно кивнул я. — Как твоё имя?

— Буллок, милорд.

— Найдите подходящую тряпку, шнур, и принесите мне роскошный воротник или шарф, где это можно спрятать. И побыстрее, они вот-вот будут здесь. Задача ясна, десятник Буллок?

Воин не стал тратить время на реверансы и мгновенно скрылся с барбакана, убежав в поисках необходимого.

Остальные гвардейцы проводили его слегка завистливыми взглядами.

Мой новый десятник успел вовремя, вернувшись за минуту до того, как ворота открылись. Он принёс роскошный меховой воротник, который надевался под плащ. К чести слуг, с моим текущим нарядом это совпадало превосходно. Подозреваю, он и был частью комплекта моей сине-бирюзовой тёплой мантии, защищающей от прохладного морского ветра.

— Поджигай и отступи в строй. — тихо шепнул я воину.

Любопытствующие взгляды гвардейцев сверлили мне спину. Приказ они услышали…

Я дал знак, и вместе с открытием ворот затрубили приветственные фанфары.

В открывшиеся створки тяжёлых, защищённых от тарана ворот широким, размашистым шагом вошёл Эрнхарт Грицелиус, одетый в длинную, почти до пола, роскошную мантию и с надетой на голове золотой тиарой, словно сделанной из языков пламени. Выглядела она на загляденье: семь столпов ветвистого пламени, увенчанных крупными рубинами, сверкали на солнце.

— От имени королевства Ганатра, я, король Горд I, радушно приветствую красные башни в своём замке. Будьте моими гостями, магистры, мастера и воины огня. И да не угаснет пламя в ваших сердцах. — церемонно произнёс я.

За первые месяцы бытия королём я уже успел узнать, что каких-то традиционных приветствий, и сложного этикета среди людей Тиала не было. Вежливость поощрялась, грубость — презиралась, но? в целом, каждый король и королевский двор изгалялись по-своему, говоря то, что считают нужным.

Я мысленно добавил это в копилку вещей, которые указывали на юность цивилизации. Озвученная тысяча лет календаря, да ещё и заполненная выживанием на опасных землях, наполненных разнообразными тварями что не брезгуют человечиной, всё больше и больше походила на правду.

И это вызывало еще больше вопросов. Развить ремесла от пещер до полных лат, стрелометов, крепостей и осадных орудий — дело не одного тысячелетия естественного развития. Налицо признаки искусственного вмешательства в прогресс.

Грицелиус подошёл ко мне почти в упор и вежливо, но неглубоко и с достоинством, поклонился. По глазам старика я видел, что моё приветствие пришлось ему по душе.

— От имени ордена свободных мастеров Красных Башен, я, верховный магистр Эрнхарт Грицелиус, приветствую и благодарю вас за радушный приём, Ваше Величество. — ровным, бесстрастным тоном произнёс Эрнхарт.

Мастера красных башен тем временем выстроились полукругом за его спиной. Воины продолжили линию почётного караула гвардейцев.

В этот момент я почувствовал запах дыма и тепло у шеи. Роскошный меховой воротник сначала задымился, а затем загорелся, и я резко стянул его, скидывая на землю и затоптав. А затем, натянув на лицо выражение крайнего негодования и свирепо раздув ноздри, начал цедить слова сквозь зубы:

— Это совершенно непозволительное поведение для официальной встречи, мессир Грицелиус.

Старик покраснел. Затем побледнел, прикинув возможные политические последствия. Его взгляд начал блуждать по мастерам огня, безошибочно остановившись на тонкой девичьей фигурке. Фелиция попыталась сделать максимально невинное лицо, но в этот раз это оказало совершенно обратный эффект.

Грицелиус сипло, сквозь сжатые губы вдохнул воздух и также выпустил.

— Можете быть уверены, Ваше Величество, виновные будут примерно наказаны. Приношу вам свои извинения за этот нелепый...

Мои гвардейцы пытались сохранить на лицах каменное выражение. Но кое-где уже появились улыбки. Я же мягко прервал верховного магистра поднятой рукой, и добродушным, расслабленным тоном произнёс:

— В этом нет необходимости. Как я и сказал, это совершенно непозволительное поведение для официальной встречи, но отлично подходящее для встречи старых друзей, верно?

И пока старик ошарашенно недоумевал от столь резкой смены поведения, я подошёл и порывисто обнял его.

— Рад тебя видеть, Эрнхарт.

Облегчение Грицелиуса можно было есть ложками прямо с его лица. Успокоившись, он ворчливо заявил:

— Мне приятно видеть столь радушное отношение, но всё же поджигать королевский воротник — это перебор для любой шутки. Если спускать подобное с рук, безответственность…

— Не стоит. — отмахнулся я, уверенным шагом направляясь к Фелиции. — В конце концов, я сам приказал гвардейцам поджечь это воротник. Он всё равно мне не нравился.

Грицелиус поперхнулся воздухом на полуслове. Я же подошёл к смотревшей на меня с расширяющимися от осознания Фелиции, наклонился к ней и шепнул на ухо:

— Один — один.

Несколько моих гвардейцев не выдержали и засмеялись. Другие зашикали на них, заставляя замолчать.

Старик смотрел на меня с какой-то детской обидой, не находясь со словами.

— Мои слуги разместят твоих людей. Покои уже готовы. — кивнул я Грицелиусу. — Идём со мной, нам есть что обсудить.

Уже в моём кабинете, сидя на удобном диване и распечатывая кувшины с напитками, Эрнхарт с укоризной и лёгким негодованием качал головой.

— Делать подобные шутки над стариком — это слишком жестоко. Я уже и правда подумал, что Фелиция устроила здесь дипломатический инцидент, а ты совсем забыл старую дружбу.

— Были основания так полагать? — поднял бровь я.

Грицелиус неопределённо дёрнул щекой.

— Иногда, поднявшись слишком высоко, люди забывают про многое.

— Только для таких людей и существует “слишком высоко”. — покачал головой я. — Для тех, кто помнит всё хорошо, нет пределов.

Верховный магистр красных башен наконец-то сбросил с себя негодование и лёгкую хандру и тепло мне улыбнулся, разливая сок по бокалам. А затем отсалютовал мне своим:

— Поднимем кубки за то, чтобы не было пределов!

— Таких, что мы неспособны преодолеть. — добродушно согласился я.

Некоторое время мы отдавали должное напиткам. Грицелиус с задумчивым видом рассматривал убранство королевского кабинета. Удобное и даже в чём-то роскошное, но минималистичное. Я не любил лишний хлам. Золотые светильники, несколько шкафов, буфет с напитками, пара удобных диванов и стол из резного дуба — вот и всё что здесь было.

— Я верил в успех твоей экспедиции и ожидал услышать много интересных рассказов. Но то, что рассказал мне Темпус, превзошло все мои ожидания. — прервал молчание Эрнхарт.

— Мне нравится удивлять людей. — скупо улыбнулся я.

— Темпус сказал мне, что ты готов позволить красным башням открыть филиал ордена в Ганатре. — взгляд верховного магистра стал цепким и оценивающим. — Первые месяцы на троне не изменили твоё мнение?

Старик, безусловно, неплохо знал, что такое цепь воды и насколько влиятельным может быть орден мастеров, заставляя считаться с их решением. Намёк был более чем прозрачный.

— Нет. — отрицательно качнул я головой. — Благодари за это Итема. Ни один мастер воды не помог мне взойти на трон, в то время как мастер красных башен пригрозил сжечь королевский замок, если король попытается арестовать меня после брошенного вызова.

На лице старого волшебника появилась тёплая улыбка с лёгкой примесью ностальгии.

— Да, та ещё история. Официально, конечно, мы все примерно пожурили его за такое, но каждый магистр красных башен когда-то был молодым и горячим юношей.

— Я видел, он обзавёлся новой мантией. Осуждение осуждением, но карьера у парня идёт в гору, да? — хитро подмигнул Грицелиусу я.

— Мы посвятили Итема и Темпуса в круг магистров. — кивнул Эрнхарт. — Теперь он самый молодой магистр в истории нашего ордена. Наш лучший талант и наше будущее. Я даже взял его в личные ученики — если так пойдёт и дальше, возможно, именно он и станет моим преемником.

— Я думал, Темпус его наставник. — приподнял бровь я.

— Так и было. — кивнул Грицелиус. — Темпус заслуженный и опытный мастер огня, но для по настоящему могущественных аспектов нашего искусства ему всегда не хватало силы. Мы сделали его магистром за талант наставника и удачную экспедицию, но Итем завершил официальное обучение у него ещё несколько лет назад. Темпусу больше нечему его учить. А вот самые могущественные из магистров пламени, вроде меня, ещё способны научить юное дарование многим трюкам. — Старик на миг замолчал и остекленел взглядом, погружаясь в воспоминания. — Он схватывает всё на лету. Настоящий талант.

— Талантливый ученик — радость для наставника. — неопределённым тоном протянул я.

— Верно. — степенно кивнул Грицелиус. — Но мы отклонились от темы. Полагаю, наши внутренние дела — это отнюдь не то что ты хотел обсудить?

Старый маг прозорливо смотрел на меня, как бы спрашивая — не хочу ли что-то взамен за свой широкий жест.

У меня ещё были долгоидущие планы на Грицелиуса. Но пока их было преждевременно оглашать.

— Всё это в честь нашей дружбы и дальнейших тёплых отношений. — я с улыбкой отсалютовал бокалом верховному магистру. — Скажу даже больше — того: я сразу готов предложить красным башням крупный контракт от имени короны Ганатры.

— Насколько крупный? — встал в стойку старик, встрепенувшись из расслабленного положения.

— Выжигание и корчевание лесов в некоторых областях страны. Оцени сам масштабы.

— Это обойдётся недешево. Сотни, если не тысячи монет. На такие вещи уходят силы сотен мастеров. — неопределённым тоном протянул Грицелиус.

— Корона может позволить себе такие расходы. — кивнул я.

— Я не сомневаюсь в платёжеспособности королевства. — покачал головой Эрнхарт, смотря на меня обеспокоенным взглядом. — Скорее, здесь я волнуюсь за тебя.

Подобный демарш ценой в настолько огромные суммы вызовет недовольство внутри Ганатры. А если от тебя отвернуться мастера страны, это может стоить тебе короны. Если не сейчас, то, возможно, спустя годы. Я бы не хотел настолько навредить своему другу, даже если это будет чрезвычайно выгодно красным башням.

— За это не стоит волноваться. Цепь воды получит аналогичный контракт. Они будут присматривать за тем, чтобы лесные пожары не ушли дальше необходимого. Это выйдет дороже, конечно, но зато все будут довольны. Думаю, совместная работа пойдёт на пользу и снизить напряжение между вашими орденами.

От таких новостей брови пожилого мага полезли на лоб. Я лукаво улыбнулся старику. Грицелиус расхохотался. Он смеялся долго, искреннее, до слёз.

— Не могу сказать, что мне нравится идея совместной работы. — признал повелитель огня. — Но это весьма изящное решение, должен признать. От лица красных башен я выражаю предварительное согласие на подобный контракт. Это потребует от нас полного напряжения сил, конечно, и обойдётся недёшево. Стоит обговорить цены.

Лицо Эрнхарта Грицелиуса приобрело хищные, собственнические черты, преображаясь от добродушного старика в жестокого, прожжённого дельца. Готовность к яростным торгам мог бы увидеть даже ребёнок. Но в этот раз я не намеревался идти на поводу у своего друга.

— Сэр Олианс — мой казначей. Обсуди это с ним, полагаю, вы придёте к отличному соглашению. — сделав скучающее лицо, отмахнулся я.

Верховный магистр посмотрел на меня крайне недовольным, волчьим взглядом.

Несколько мгновений он колебался между желанием посидеть со мной и продегустировать больше королевских напитков, и жадностью пополам с чувством долга за родной орден.

Второе победило.

— Полагаю, тогда мне стоит покинуть вас и отправиться обговаривать условия, Ваше Величество. — уныло произнёс старик, бросив последний жалостливый взгляд на буфет с запечатанными кувшинами.

— Не смею вас задерживать, верховный магистр. — величественно кивнул я. — У нас ещё будет время поговорить.

Бросив на меня последний взгляд, полный негодования и осуждения подобной подлости, Грицелиус покинул королевский кабинет.

Честно говоря, работать в день перед балом я не планировал. Поэтому дальше я продолжил заниматься ничегонеделанием в своём кабинете, дегустируя новую поставку напитков из других королевств и вдумчиво читая дневник одного из королей Ганатры давности эдак лет двухсот, который нашёл в библиотеке замка.

Вот только долго предаваться праздному ничегонеделанию мне не дали. Вскоре после ухода Грицелиуса на пороге моего кабинета появился хмурый, слегка взвинченный герцог Шеридан.

Вопреки своим обычным докладам, бывший наследник трона отнюдь не вёл себя как дома. Он вытянулся почти в струнку, вздёрнул подбородок, словно на докладе у начальника:

— Нам нужно серьёзно поговорить, Ваше Величество.

Я неторопливо отложил книгу, отодвинул бокал и серьёзно посмотрел на герцога. Именно ему из всего своего окружения я позволял больше всего фамильярностей и официального тона от него мне не доводилось слышать, пожалуй, никогда.

Никогда не стоит забывать, кто помогал тебе взойти не вершину. Иначе с нее можно и упасть.

— Я внимательно слушаю вас, Лорд Шеридан.

Убедившись в моём внимании, Шеридан отвёл взгляд, смотря в сторону. А затем медленно начал:

— Я виноват перед вами, Ваше Величество. Боюсь, я допустил одну серьёзную ошибку.

— И какую же? — бесстрастно осведомился я.

— Вы никогда не воспитывались в королевской семье. — не смотря мне в глаза, начал герцог. — Со стороны может показаться, что бытие королём не сильно отличается от бытия обычным лордом. — Шеридан глубоко вздохнул, и наконец нашёл в себе силы прямо посмотреть мне в глаза. — Это не так. И боюсь, я предал этому слишком мало значения. Преступно мало.

Разумеется, я понимал, что имеет в виду герцог. В конце концов, стенограмма его разговора с предком всё ещё лежала у меня в ящике стола. Вот только суть имеющегося в виду от меня, похоже, ускользала.

— Приведите пример. — приказным тоном потребовал я.

Герцог не был дураком. Он сразу понял, пример чего имелся ввиду: возможных ошибок и последствий от них.

— Например, если бы вы послали одного из сотников гвардии на охоту, вместо того чтобы принять решение возглавить её лично, герцог Эдриан бросил бы вам вызов прямо на балу. — бесстрастно ответил лорд восточных земель.

Я забарабанил пальцами по столу. Подобный демарш мог бы поставить под угрозу всю грядущую кампанию, отбросив мои планы на много месяцев назад.

— Почему? В чём разница? Не думаю, что солдаты справились бы намного хуже меня. Ведь это привычное дело. Нет никаких законов, что регулируют подобные вещи, я специально интересовался у слуг о жизни прошлого короля. Даже читал дневники бывших королей Ганатры...

Герцог тяжело вздохнул и скривил слегка презрительную гримасу.

— Слуги… Что они знают. Нет, кое в чём вы правы, Ваше Величество. Здесь нет писаных правил. Это традиции, не законы… Однако именно по одной из таких традиций вы стали королём. И есть ряд вещей, которые могут однозначно сделать любого лорда недостойным в глазах, о которых не говорят вслух. — герцог пристально посмотрел на меня. — И для короля этот список самый широкий.

Я соединил руки над столом и внимательно посмотрел на собеседника.

— Я бы не отказался услышать его весь. Но в первую очередь — внимательно выслушал бы возможные последствия несоблюдения.

Шеридан развёл руками.

— Об этом можно долго говорить. Некоторые традиции даже сложно облечь в слова, потому что о них не говорят.

— Сфокусируйтесь на самом важном, для начала.

— Первые в битве. Первые на стенах. Не знающие страха. — после недолгого молчания высказался герцог. — Так учил меня Отец. Истинный лидер всегда идёт впереди своих людей. Тот, кто стоит за спиной своих людей, не может быть королём.

— Бывают разные обстоятельства. Две битвы в разных местах, например. — заметил я. — Что будет, если я буду просто рассылать верных людей на охоту?

— Никто не доводит традиции до абсурда. — поморщился герцог. — Объективные обстоятельства все понимают. Важна демонстрация и расстановка приоритетов. Но если лорд начинает пренебрегать обязанностями защитника, он недолго остаётся лордом. И королей это касается в первую очередь. Предсказать последствия здесь просто невозможно. Подобные случаи не записывают в исторические хроники по молчаливому согласию летописцев. Я знаю только один подобный случай — в Бингле, несколько столетий назад. Тамошний король сильно увлекался алхимией и часто запирался в лаборатории, занимаясь исследованиями. И на нём сменилась династия.

— Как именно сменилась? — уточнил я.

— Точно никто не знает. История гласит, что короля убила болотная гидра, а наследники отказались от престола. Вот только как гидра прошла через целый город прямо в замок, никто не рассказывает. Последствия нарушения столетних традиций могут быть любыми. Гвардия просто пропустит врагов. Слуги уйдут из замка. Перестанут поступать налоги или караваны с едой… Есть много вариантов того, что народ может сделать с недостойным лордом.

— А как же клятвы? — поднял бровь я.

— Клятвы жизни не работают, если человек искренне считает своего сюзерена презревшим свои обязанности. Но внешне это может быть незаметно. — спокойно ответил герцог.

Я ощутил вспышку гнева. Короткую, почти незаметную… Ненавижу, когда от меня ускользает что-то важное.

— И вы рассказываете мне о столь важных вещах только сейчас?

— Поэтому я и говорю, что допустил ошибку. — просто ответил герцог.

В кабинете повисло тягучее, гнетущее молчание. Шеридан блуждающим взглядом вяло осматривал кабинет, ожидая моей реакции. Это признание, похоже, далось ему совсем непросто.

— Я не держу на вас зла, лорд Шеридан. — вздохнул я, успокаиваясь и беря себя в руки. — То что вы пришли ко мне сейчас, делает вам честь. Я был бы рад услышать о вас больше столь важных и ценных подробностей, что известны вам в силу воспитания. Присаживайтесь. Нам предстоит долгий разговор.

Я поднялся из кресла и открыл буфет с напитками. Шеридан с некоторым облегчением разместился на диване.

— Признаюсь честно, я ожидал куда более острой реакции. — задумчиво сказал герцог.

Я бросил на своего генерала ироничный взгляд.

— Мне кажется, вы так и не прониклись важностью стоящей перед нами задачи. Нам предстоит совершить вместе очень и очень многое. На фоне этого мелкие обиды не имеют никакого смысла и значения. Времена меняются, и традиции вместе с ними. Когда-то короли древности задали порядок вещей и те правила, которым мы следуем сейчас. Сравнявшись с ними по могуществу, мы установим свои, заменив те, что не устраивают нас. Нужно лишь иметь достаточно силы, чтобы справиться с последствиями.

Шеридан не ответил, погруженный в раздумья. Я подошёл к нему и поставил полный бокал на столик рядом с диваном.

— Вы хотели рассказать мне больше. Для начала я бы послушал о тех традициях, что будут полезны на грядущем балу.

Тряхнув головой, герцог оживился:

— Разумеется. Прежде всего, король никогда не танцует. Гости должны развлекать короля танцами, а не наоборот…

Мы с герцогом проговорили до самого вечера. Тот действительно рассказал немало полезного: при всём своём наплевательстве на местные традиции, знать их, чтобы избегать последствий нарушений, было весьма полезно.

Придёт время, когда правила будут устанавливать я и только я. А что же до попыток местных сбросить меня с вершины… Полагаю, в этом мире нет никого кто лучше меня сыграет в эту игру.

Я уже намеревался отправляться спать, когда дверь моего кабинета тихо раскрылась без стука.

На пороге стоял седовласый рыцарь, сверкая до боли знакомыми мне латами и слегка прищурившись, смотрел на меня своими серыми глазами.

— Сэр Кадоган Бессмертный, собственной персоной. — медленно протянул я. — Вот так неожиданная встреча.

Мой бывший наставник ухмыльнулся и развёл руками.

— Что, даже не обнимешь старика?

— Избавь меня от этих нежностей. — фыркнул я. — Ставлю сотню платины, что ты здесь давно и подслушивал.

Я мысленно порадовался что имею привычку как можно реже упоминать даже в привычных диалогах компрометирующие меня всерьез факты.

Старый рыцарь скорчил совершенно невинное выражение лица.

— Ты не можешь винить наставника в том, что он интересуется жизнью своего любимого ученика!

Я упёр руки в бока.

— Это называется назойливость, и совершенно не является качеством, достойным рыцаря. Между прочим, я король Ганатры. Прояви уважение.

— Разумеется, Ваше Величество. — елейным тоном произнёс сэр Кадоган. — Я окажу вам все необходимые почести. Если вас совершенно не интересует судьба собственных доспехов, разумеется…

— Ты привёз доспехи? — оживился я.

— Починить их было непросто, но мастера справились. — кивнул заслуженный странник.

Как раз вовремя. Охота запланирована сразу после бала.

Я сузил глаза и внимательно посмотрел на Кадогана.

— Но это же не единственная причина, зачем ты явился?

— Проницателен, как всегда. — поднял руки в жесте сдачи мой бывший наставник. — Магистр прислал меня поговорить с тобой насчёт книги… И насчёт постройки крепости ордена в Ганатре.

— Ордену нужна крепость в Ганатре? — поднял бровь я.

Сэр Кадоган степенно кивнул.

— После разрыва с церковью наши позиции слегка пошатнулись. Не критично, но… Новый оплот в стране с лояльным монархом пришёлся бы очень кстати. Это показало бы сомневающимся, что мы все ещё влиятельны и сильны.

— Вы хотите, чтобы я профинансировал постройку крепости, или просто разрешил? — уточнил я.

— Просто разрешил.

Я задумался на пару мгновений. Игра со странниками была опасным делом. Пока братья по ордену считают меня за своего, они могут стать мощной поддержкой и влиятельным щитом от чужого недовольства. Но вот если в их поле зрения попадёт что-нибудь вроде человеческих жертвоприношений…

Магистр мог вполне приказать всем воинам этой самой крепости прирезать меня на месте за такое осквернение устоев ордена. Уверенности в том, что сам дряхлый лидер странников подвержен всеобщему поветрию на миролюбие у меня совсем не было.

Именно по этой причине книга про искусство смерти, отосланная в орден была тщательно отредактирована. Почти всё про создание немертвых, жертвоприношения разумных, и прочие, нелицеприятные подробности было вырезано, оставляя в основном боевой аспект.

— Не вижу проблем. Стройте. Полагаю, место на королевских землях близ границы с Ренегоном будет весьма кстати.

Мой бывший наставник ничего не ответил. Он в общем-то и не ожидал другого ответа и наверняка списал мою задумчивость лишь на выбор подходящего места.

— Говоря о книге… Это занимательное чтиво. По этому поводу среди мастеров разгорелись бурные споры. — сменил тему сэр Кадоган.

— Надеюсь, не о моём литературном таланте? — приподнял уголки губ я.

Кадоган не принял шутки и уставился на меня предельно серьёзно.

— Нет. Но очень многие выражали сомнения в возможности описываемого. Кто-то откровенно называл это бредом и фантазиями, детскими сказками.

Я отошёл к буфету и разлил по кубкам холодный бодрящий отвар. За окном уже было совсем темно.

— Я могу продемонстрировать всё, что там написано. — протянул я кубок бывшему наставнику.

— Всё? — переспросил он.

— Всё. — подтвердил я.

В основном в книге были описаны разнообразные проклятья, как массовые, так и одиночные. Честно говоря, меня даже слегка удивляло, что именно такая, урезанная версия искусства смерти вызвала споры о возможности подобного. Шаманы детей льда высказали куда меньше сомнений, а их книга была куда более полной. Хотя, конечно, те имели возможность проверить меня на правдивость…

Наиболее смертоносные и эффективные в скоротечном бою приёмы, вроде покрова смерти, пожирателя жизни и молний смерти вместе со своими новыми, ещё не испытанными задумками, я, разумеется, предпочёл оставить при себе.

— Значит, ты хочешь сказать, что сейчас ты способен подойти к лесу, полному разнообразных тварей, и оставить на его месте проплешину присыпанной прахом земли всего за пару месяцев?

Я внутренне улыбнулся. Так вот что их волновало и удивляло. Дистанция и возможные объёмы.

Дистанция применения боевых аспектов искусства нейтраля магами Тиала, как правило, ограничивалась сотнями метров. И это были лучшие из лучших, умудрённые и седые магистры, или сверхталанты, вроде Итема.

Их можно было понять: управлять энергией столь далеко от собственного тела было крайне тяжело. Я и сам вряд ли смог бы контролировать проклятья за мили от себя, ограничиваясь схожей с магами дистанцией. Это было что-то вроде фундаментального предела, который практически непреодолим: по мере отдаления от общей энергосистемы мастера, сложность управления и воздействия на энергию росла по экспоненте.

Искусство смерти имело немало инструментов, позволяющих выходить за этот предел. Автономные и долгоживущие проклятья, способные на самозапитку, проклятья-паразиты, что цепляют от одной живой цели к другой, искажение законов реальности для сверхдальнобойных ударов…

Мастер смерти с армией, взявший город в осаду, мог уничтожить всё живое в нём десятками разных способов. И для этого ему даже не пришлось бы вставать с места. Разумеется, всё это потребовало бы немалых объёмов энергии, времени, часто — жертвоприношений… Но это было принципиально возможно, и именно этого маги Тиала не умели.

Мастера красных башен, собравшись вместе, возможно, смогли бы проломить городскую стену. Но не сжечь целый город издалека, а разве что подпалить с краю.

— Могу и быстрее. — ответил я Кадогану. — Зависит от размера леса.

— Тогда зачем ты нанял красные башни?! — наконец, не выдержал и воскликнул старый рыцарь. — Ты знаешь, сколько денег они сдерут за подобный заказ? Да это десяток крепостей возвести можно!

— Демонстрация подобных возможностей одним человеком может быть воспринята… неправильно. — спокойно ответил я. — Всему своё время. Да и у меня достаточно дел в качестве короля.

— Я слышал, ты собираешь армию. — задумчиво протянул Кадоган, смотря на меня внимательными серыми глазами. — Планируешь экспансию на север? Быть может, нам стоит послать с тобой пару десятков рыцарей с отрядами? Сам знаешь, разведчиков лучше странников во всех королевствах не найти. А ты мог бы дать им пару уроков своего искусства…

— Боюсь, у меня не будет на это много времени. Вскоре я буду всерьёз и надолго занят. Грядущий бал — последняя отдушина перед действительно важными делами. Что же до экспансии на север, то здесь ты неправ. На севере нет ничего ценного. В землях детей льда даже зерна не вырастишь. Они живут охотой, рыбалкой и собирательством. А чтобы заселить дикие земли, которые, кстати, тоже не сказать, что блещут изобилием, необходимо ликвидировать сам феномен диких земель. И как это сделать, никто не знает. Шаманы максимум способны пробить узкий коридор, и даже насчёт такого коридора вдоль побережья мы ещё не договорились.

— Охота и собирательство. — старый рыцарь почесал затылок. — Должно быть, их там совсем немного.

Я утвердительно кивнул.

— Всё так. Население всех кланов сервера не превосходит население одного из королевств. Если бы их было больше, они бы давно завоевали Арс, а тот успешно отбивается от набегов столетиями.

— А ведь Арс далеко не самое богатое и густонаселённое королевство. — продолжил мою мысль Кадоган.

Мы немного помолчали.

— Я видел небольшую группу северных варваров недалеко от твоего замка. Они чего-то ждали, не спеша идти сюда. Их вёл седовласый старик с косичками. Думаю, он меня заметил, но предпринимать ничего не стал. — внезапно сказал Кадоган.

— Вероятно, это Исгерд. — кивнул я. — Он как раз вскоре должен был вернуться с севера. Один из главных шаманов клана, что присягнул мне на верность. Я выделил им земли на севере королевства, и они как раз там обустраивались.

— Если ты не планируешь экспансию и не собираешься воевать с северными варварами… Зачем армия?

Я помедлил с ответом. Разумеется, я мог бы придумать для наставника правдоподобную ложь. Но это вскрылось бы быстро: поэтому выбирать следовало между молчанием и правдивым ответом.

— Война. — просто ответил я.

В глазах опытного рыцаря защёлкали шестерёнки.

— Арс. — констатировал факт мой бывший наставник. — Ты планируешь воевать с ними. Но зачем? На войне всегда бывают случайные жертвы, затевать подобное без веской причины…

— Ты так уверен, что это именно Арс? — усмехнулся я.

— У Ганатры всего три соседа. — сверкнул отличными зубами старый рыцарь, ухмыляясь. — Воевать с Ренегоном это безумие. Палеотра бы подошла, как давний соперник… Но ты бы не стал заключать контракт с красными башнями в преддверии войны с ними. Остаётся только Арс. И хоть я совершенно не вижу причин для подобной войны, других вариантов нет.

— Причины есть и довольно веские. — ответил я, прихлёбывая из кубка.

— Ты же не считаешь своё уязвлённое самолюбие после последнего визита туда причиной для войны? — сузил глаза сэр Кадоган, на миг превращаясь в знакомого мне сурового наставника.

— Нет, хотя я и буду использовать это как повод. Но основные причины я оставлю при себе. Уверяю тебя, они достаточно веские.

Кадоган тяжело вздохнул и поднялся. То, что большего он от меня не добьётся, старый странник хорошо понимал.

— Спасибо за гостеприимство, и за то, что не забываешь орден и своего старика. Наши мастера слегка украсили твои латы… Чтобы выглядели по-королевски.

Старый рыцарь покинул королевский замок так же, как и пришёл — незаметно и бесшумно, и ни один житель замка его не заметил. И ещё умудрился как-то латы протащить. Гвардейцы, которым я приказал забрать доспехи и доставить в королевскую оружейную, выглядели очень виновато, поняв произошедшее.

Разумеется, я бы не отказал ему в отдыхе и пригласил бы на бал, вот только старик ненавидел балы.

А ещё я был полностью уверен, что подобный способ зайти и уйти — изощрённая шутка от моего бывшего наставника. Кадоган как бы намекал: несмотря на то, что ты стал королём, мне ещё есть чему поучить тебя.

Я с трудом удержался от того, чтобы разместить смертельную ловушку на дверях собственной спальни. Остановил меня только тот факт, что придётся добавлять слуг в исключения, а это много мороки… Да и надёжность хромает: слуги тоже могут быть слабым звеном безопасности.

Вот ведь негодяй, пришел и заставил паранойю разбушеваться!

Пришлось ограничиться взбучкой гвардейцам и приказами удвоить обычные посты и организовать постоянные патрули.

А клятый ехидный старикашка снова оставил последнее слово за собой.

Интерлюдия

Герцог Талион Бастион аккуратно, вежливо постучал в дверь высокой, слегка пузатой башни из серого камня.

Это был своего рода новый опыт для влиятельного и могущественного лорда — стучаться.

Дряхлый и почти лысый старик в простой серой робе открыл дверь, и, слегка прищурившись, цепким и внимательным взглядом оглядел гостя, задержав взгляд на массивном родовом перстне из белой стали.

— Целый сиятельный герцог ко мне в гости. Да ещё и вежливо. — старик слегка удивлённо покачал головой. — Заходи, коль пришёл.

Старик взбирался по лестнице довольно бодро, не показывая признаков одышки или иной физической немощи. Последовав за ним, герцог выбрался на небольшую, застеклённую прозрачным лишь с внутренней стороны стеклом, откуда открывался вид на жилые кварталы города.

Хозяин дома махнул герцогу рукой, указав на столик с двумя одинаковыми креслами.

— Зачем пожаловали, ваше сиятельство? Или светлость? Как там вас кличут…

— Моё имя Талион Бастион. Мне рекомендовали вас как одного из самых опытных мастеров Ренегона. — вежливо представился герцог.

— Ну, раз рекомендовали, наверно, так оно и есть. — хмыкнул старик. — Полагаю, моё имя вы и так знаете. Вот только я давно отошёл от дел и теперь просто доживаю свой век в тишине и спокойствии.

— На мой взгляд, вы выглядите вполне бодро. — польстил герцог старику. — Но мне не требуется от вас какая-либо помощь. Скорее, я пришёл сюда за мудрым советом.

Старик задумался и принялся внимательно изучать герцога взглядом. Талиону на миг показалось, что тот видит его насквозь: настолько тяжёлым и пронзительным был этот взгляд.

Тем временем на плите кухни сам собой вспыхнул огонь. В воздух взмыл котелок и сам собой наполнился водой. Открылись шкафы, из которых песчаной струйкой потянулись пряности и травы, наполняя чайник.

Герцог с любопытством наблюдал за этим, вертя головой и осматривая кухню. На первый взгляд, она была бедной и пустоватой, но опытный взгляд богатого аристократа сразу прикинул, что вот это кухонный шкаф из Нелейского Великолиста обойдётся в цену пару-тройки неплохих комплектов лат. А подушечки кресла набиты совсем непростыми перьями: слишком мягкие и удобные...

Неброско, но роскошно. Талиону доводилось видеть проявления магии и раньше, но столь естественного и необременяющего мастера представления, да ещё и в быту, он не видел. Всё это время старик даже не обращал внимания на летающие приборы и заварку, изучая взглядом гостя. И это окончательно убедило герцога, что тот пришёл в нужное место. Поэтому он терпеливо ожидал ответа, ничего не спрашивая. Терпкий запах заваренных пряностей и трав наполнил кухню.

— Ну, спрашивай совета, раз пришёл. — буркнул старик сразу после того, как чайник сам собой разлил пряный травяной чай по прилетевшим на стол кружкам.

— Давайте представим, что имеется юноша или молодой мужчина, крайне одарённый в мистических искусствах. — герцог начал объяснять суть вопроса тихим голосом. — Такой, что один на королевство. И это молодой мастер непременно хочет пойти в крайне опасное место, а благодаря его талантам влиятельные члены общества ему потакают. А на воинов, вроде меня, ложится обязанность охранять его любой ценой.

— Знавал я так вьюношей, и не одного. — фыркнул старик. — И чего ты от меня хочешь? Чтобы я сказал тебе, как переубедить такого? Бесполезно, пока шило в заднице играет, упрутся, как конго гребнём в ворота, и ничего не слушают. Немало самоуверенных молодых мастеров так погибло. Сила нашего искусства… Иногда, по молодости, она кажется тебе безграничной.

Старик угрюмо замолчал, погрузившись в воспоминания.

— Мне требуется совет человека, весьма сведущего в различных типах магических защит и их слабых мест. — негромко продолжил герцог. — Мастер, что рвётся вперёд, порой может мнить себя защищённым от угроз, сам не зная, когда силы подведут его. И здесь мне нужны вы. Когда обратится в бессильные брызги стена, поднятая из воды? Что за тварь способна разбить вдребезги каменный вал, и как понять, когда она это сможет? Я хочу знать, когда я должен послать своих людей на смерть, а когда юный талант не дрогнет, справившись самостоятельно. Слабые и сильные места. Всех защит, любых их вариантов.

Дряхлый мастер слушал герцога предельно внимательно. Он отхлебнул отвара из чаши и сделал небрежный пасс рукой, заставляя кухонные приборы начать готовить новую порцию.

— Пожалуй, вы пришли по адресу. — задумчиво протянул старый маг. — Устраивайтесь поудобнее: разговор будет долгий.

Герцог не стал стесняться и поёрзал на кресле, принимая удобную позу, и с полным вниманием уставился на собеседника.

— Начнём со стихий. Как вы, вероятно, знаете, мы делим мистическую энергию нейтраля на семь типов: чистую базовую, светлую, жизненную и четыре стихийных.

— Огонь, вода, воздух и земля. — подтвердил герцог. — Я так полагаю, защиту можно создать только на их основе, потому что этим типы энергии имеют материальное отражение в нашем мире?

— Подход дилетанта. — покачал головой старик. — Нет, вы неправы. Создать материальный щит можно из любого вида энергии. Вопрос лишь в его структуре и энергозатратах.

— Даже из света? — изумлённо поднял брови герцог.

— Даже из света. — подтвердил маг. — Знавал я и таких мастеров, который могли щит и из жизни, и из чистого нейтраля сделать. Как правило, подобные конструкции недолговечны: слишком много усилий надо прилагать, делая энергию материальной. Обычно это возможно лишь на краткий миг, дабы отбить один-единственный могучий удар… Но обо всём по порядку. Начнём с земли.

Старик отхлебнул отвара и слегка почмокал губами.

— Защита на базе стихии земли базируется на чаще всего на физической основе. Это одновременно и сильная, и слабая её сторона. С одной стороны, земля есть почти везде. Для опытного мастера поднять и спрессовать из почвы под ногами каменную стену, что не разбить даже ударом тяжёлого молота: задача простая. С другой стороны, за пределом набора отработанных приёмов такой вид защиты крайне неповоротлив. Ты создал стену перед собой, используя почву или камни под ногами, но тварь заходит сбоку. Ты прикрываешься вновь, вновь, и вновь и в конечном счёте загоняешь себя в ловушку: каменная сфера вокруг тебя может быть прочной, но вот убрать её в нужный момент куда тяжелее, чем создать. Неопытный мастер земли легко загонит себя в такую ловушку, и в этот момент ему может потребоваться помощь.

— И как опытный мастер выходит из такой ситуации? — полюбопытствовал герцог.

— По-разному. На продвинутом уровне каждый мастер осваивает свои собственные уникальные приёмы работы с энергиями. Я, например, всегда предпочитал направленный взрыв. Если ты загнал себя в ловушку в каменной сфере, не пытаясь убрать её: взорви, пробивая проход в нужном направлении, и дождь каменных осколков разорвёт многих тварей на части.

— От этого могут пострадать солдаты вокруг. — заметил Талион, нахмурившись.

— Верно, но потому это и является продвинутым уровнем, дабы не допускать подобных ситуаций. — степенно согласился старик. — Помимо этого, важно понимать, что то же самое может сделать сильная тварь, способная на мощные дробящие удары. И тогда уже град осколков ударит по незадачливому мастеру, превращая его в решето.

Кустистые брови старика слегка нахмурились, словно вспоминая что-то.

Отхлебнув отвара из чашки, пожилой маг продолжил:

— Земля — самый распространённый и простой вид защиты, что мы используем. Камни или почва всегда под рукой, наполненные соответствующей энергией. Очень многие мастера этим и ограничиваются: но не всё, далеко не всё. Следующим по эффективности методом защиты можно назвать стену или сферу воды.

— Но позвольте, вода ведь мягкая! Даже слабый удар легко пробьёт её! — воскликнул герцог.

— Распространённое заблуждение. — довольно улыбнулся старый мастер. — Тонкая плёнка воды, несомненно, вряд ли защитит тебя от тяжёлого удара хвоста камнегрыза или молниеносного броска ролтока. Но вот достаточно плотная вполне. Чем быстрее ты бьёшь по воде. тем сложнее становится проникнуть в её толщу. Мастер воды вдобавок может уплотнить стену, сделать её жёсткой! А затем закрутить вокруг себя сферой, и бросившуюся на такую сферу тварь просто смоет, неслабо шмякая о землю и давая время для атаки.

— А что насчёт слабых мест? — поинтересовался лорд Бастиона.

— Слабых мест здесь тоже немало. Первая проблема — сухой регион. В целом, вода почти есть везде: в воздухе, в почве… Но чем более засушливая область вокруг, тем её меньше. И тем сложнее создать водную сферу.

— В воздухе есть вода? — полезли глаза герцога на лоб.

В ответ старый мастер провёл рукой перед лицом лорда, и над его ладонью сконденсировался маленький шарик чистой воды.

— Конечно, есть. Откуда, по-вашему, берётся дождь? — ехидно спросил старик.

Зачарованно наблюдающему за шариком воды герцогу не оставалось ничего иного, как признать правоту собеседника.

— Разумеется, сухость мешает, но опытный мастер всегда может воспользоваться методом Ланцеда. В пустыне вызвать такой сложно, не факт, что молодой мастер справится с подобным. Хотя, если талантлив…

— Боюсь, я незнаком с подобным методом. — мягко остановил увлёкшегося собеседника герцог.

Старый мастер слегка смутился, словно поняв, что находиться не там, где думал. Но на вопрос ответил:

Метод стихийного призыва мессира Ланцеда, одного из основоположников нашей школы стихий. Ланцед утверждал, что, сконцентрировав чистую энергию одного стихийного подтипа в маленькой области пространства, можно своеобразным образом промять саму ткань мироздания, образуя некий...Ну, назовём это провал. Через этот провал в наш мир хлынет неструктурированный поток соответствующей типу энергии плотной энергонасыщенной материи, который опытный мастер может обуздать и направить в нужное ему русло. Теоретического обоснования возможности подобного мессир не дал, и на этот счёт до сих пор идут разные споры и выдвигаются разные теории. Но сам практический метод рабочий: с его помощью можно создать толщу каменной стены даже на корабле, призывать могучий порыв ветра в глубокой и затхлой пещере, поднять океанскую волну посреди пустыни… Самый известный пример применения данного метода — это пламенный луч. Один из сильнейших приёмов в арсенале людей, вне всякого сомнения.

— И этот метод используют для создания защиты?

— Это требует немало сил, но да. Полагаю, именно такие вещи юные таланты, уверенные в своих возможностях, осваивают в первую очередь. Иногда возможности стихий кажутся безграничными: казалось бы, только держи канал, и целый океан силы к твоим услугам… — старик укоризненно покачал головой, показывая неодобрение к подобному подходу.

— А что на самом деле? — подался вперёд герцог.

— Что станет со щепкой, которая находиться на пути бурного потока? — криво усмехнулся старик. — Возможности человека велики, но не безграничны. Мы не боги, а лишь скромные адепты, в меру сил подчиняющие себе законы мироздания. Зачерпнув больше, чем можешь удержать, ты утратишь контроль. Провал схлопнется, и может породить мощный взрыв, что разорвёт утратившего контроль мастера на части. К тому же слабым местом любой стихийной защиты, и водной в частности, является то, что, фокусируясь на её укреплении, неопытный мастер может открыть провал случайно, неосознанно. А затем утратить контроль. Иногда молодёжи кажется, что создать водную сферу, находясь у реки это плёвое дело. Дармовой силы вокруг полно, а значит, можно вливать в защиту всё больше и больше, и она выдержит любой удар…

— А на самом деле вся конструкция рассыплется, превращаясь в стихийный провал, который может навредить самому мастеру. — полуутвердительно предположил герцог.

— Да, и с водой такое происходит чаще всего. Вода — стихия текучая, изменчивая… С популярностью воды в методиках защиты соперничает воздух, но обычно неизменно проигрывает. Создать плотный воздух — задача почти невозможная, ибо это противоречит самой сути стихии. Поэтому воздушники чаще всего создают свою защиту не на основе уплотнения, а на основе движения. Закручивают вокруг себя вихрь, сдувающий и отклоняющий всё, что в него попадает. Создают мощный ураган, отталкивающий противников. Или, быть может, отталкивают сами себя…

— А если мастер не молод? Тогда, получается, таким образом можно держать защиту, подпитывая свои силы с помощью провала, до бесконечности?

Дряхлый мастер лишь покачал головой.

— Многие пытались, конечно. Никому пока не удалось. Любая манипуляция с энергиями требует потратить от тебя частичку собственной внутренней духовной силы. Хотя бы крупицу. А наши собственные силы отнюдь не безграничны. Нет, разумеется, их можно восполнить, если вокруг достаточно разлитого в пространстве нейтраля. Но это зачастую требует переработки его в подходящий и привычный мастер энергетический подтип, и самое главное, времени... А в бою, когда ты держишь защиту, счет этого времени идет на мгновения. Проще всего держать защиту на стенах. Сейчас мы уже перебили большую часть крылатых тварей в королевствах, но в старые времена это был настоящий бич городов. Мастера дежурили сутками, ожидая нападения виверн или грольфов. Но даже если ты успешно будешь восстанавливать силы раз за разом после каждого боя, способа обходиться без сна с помощью одной лишь энергии никто еще не придумал.

— Этот вопрос всегда занимал меня. — заметил герцог, скосив глаза на парящий в воздухе чайник. — Что мешает в случае опасности просто взлететь в воздух? У вас, например, отлично получается контролировать множество мелких предметов…

— Это следствие опыта и привычки. — польщено улыбнулся старик. — В моей башне всё лежит на своём месте, и я хорошо знаю, как привести это в движение. Поднять в воздух те же предметы на другом месте, где незримые простому глазу токи энергий мне незнакомы, намного, намного тяжелее. Вы же не думаете, что они летают сами по себе, стоит мне пожелать того? Попробуйте провести рукой под чайником, например.

Рекомый чайник подлетел к столу и завис над ним, повинуясь желанию старого волшебника. Герцог с любопытством поводил под ним рукой, и в момент, когда он это делал, чайник слегка покачивался, чуть проваливаясь вниз.

— Я чувствую потоки воздуха. Словно тонкие, но мощные струйки ветра держат его на весу. — восхищённо произнёс лорд Бастиона.

— Всё верно. И чтобы поднять один предмет, требуется создать несколько целенаправленных плотных потоков, и ежесекундно менять их направление. Непростая задача, и чем тяжелее предмет, тем сложнее это сделать: ведь мощные потоки, потребные для поднятия весомого объекта, могут и повредить его. А ведь человек довольно хрупок…

— Можно одеться в доспехи. — предложил герцог. — Полагаю, хороший комплект защитит от плотных струй ветра?

— Не всё так просто. — покачал головой дряхлый кудесник. — Над этой задачей бьётся не первое поколение мастеров воздуха. — Во-первых, нужна точка опоры. Если ты поднимаешь в воздух сам себя, то таковой у тебя нет, и её надо искать на земле. Чем выше ты поднимаешься, тем дальше точка опоры… Помимо этого, ветер изменчив. И по мере движения требуется постоянная и очень точная коррекция потоков. Очень легко провалиться в воздушную яму и разбиться. И, наконец, самолевитировать выше нескольких сотен метров практически невозможно — мешает предел Кистинга. Совокупность множества причин мешает даже просто взять и высоко подкинуть себя в незнакомом месте, не говоря уже о полноценном полёте. Хотя некоторым мастерам воздуха удаются длинные прыжки, но не более того…

— Предел Кистинга? — вежливо обозначил вопрос герцог.

— Мессир Кистинг был мастером, который математически вывел зависимость сложности прямого управления энергией от расстояния. Предел Кистинга — это расстояние, удалившись на которое, мастер гарантированно теряет возможность манипулировать энергией. Оно составляет примерно 2783 шага и его называют лигой Кистинга. Это примерно полторы морских лиги, но на практике возможности даже самых опытных мастеров не позволяют покрыть дистанцию больше чем в пару сотен шагов, за редким исключением.

— Нет предела совершенству… — неопределённо протянул герцог. — А что насчёт приземления?

— Зависит от ситуации. — дёрнул щекой старик. — опытный мастер воздуха может упасть с практически любой высоты и уцелеть. Вот только достать такого обалдуя из горной пропасти может быть задачей крайне непростой. Однако обстоятельства бывают разные: раны, усталость, недостаток концентрации… Молодой мастер может и разбиться, поэтому лучше его страховать. К тому же неопытность может привести к тому, что упавший с большой высоты не слишком плавно погасить скорость падения, создавая восходящие потоки, или, наоборот, сделает это слишком хорошо. Травмы, вплоть до летальных, вполне возможны. Помню, во время моего преподавания ученики развлекались таким образом: Левитировать себя, конечно, ни у кого не получалось, но вот несколько товарищей вполне могут подкинуть своего друга на несколько десятков метров. Не всегда получается приземлиться удачно, а уж нагоняев от старших мастеров сколько было… Сколько ни запрещай, всё равно рискуют, негодяи. — старик сокрушённо махнул рукой и покачал головой, выражая неодобрение рискованной молодёжи.

— Что-то мне подсказывает, что в своё время и вы были не без греха. — хитро улыбнулся герцог. — С воздушной защитой мне всё, в принципе, ясно. Что насчёт огненной?

— По молодости всякое бывает, — степенно согласился почтенный мэтр. — Но в том и состоит мудрость, чтобы не допускать ошибок молодости. Что же до защиты на основе огня… — пожилой маг лишь отрицательно покачал головой. — Теоретически возможно. Но слишком сложно и энергозатратно. Создать плотный огонь: задача из разряда фантастики, сама стихия этому сопротивляется, аналогично воздуху. Запустить его в движение в несколько раз сложнее, чем создать воздушный поток, для которого это естественно. Поэтому практика стихийной огненной защиты, как правило, применима только в случае столкновения с тварью, владеющей стихией воды на высоком уровне. А таковые крайне редки. Огненные щиты и сферы используют не чаще, чем чисто энергетические щиты на основе света, жизни, или чистого нейтраля. Мне доводилось слышать, что красные башни владеют подобными техниками: на случай нападения морских тварей на побережье. Но даже они наверняка применяют их не слишком часто: слишком много сил на это требуется.

— А энергетические щиты? — педантично уточнил лорд Талион.

— Это явно не из разряда того, что освоит молодой мастер. — хмыкнул пожилой кудесник. — Щит из чистой энергии нужен для того, чтобы противостоять противоположной стихии. Или любой другой энергетической атаке. Твари, способные на подобное крайне редки и известные мне упоминания о встречах с ними можно пересчитать по пальцам. Поэтому дать вам какой-то ясных и чётких критериев по поводу такой встречи я не могу: слишком это индивидуально. Помню, когда я ещё был учеником в Твердыне Истины, наш преподаватель защитных техник показывал нам собственную придумку: ячеистая, словно сетка, сфера, сотканная из чистого нейтраля. Выглядело впечатляюще и держало любые удары как материальные, так и нет, но от кого им отбиваться? Старик мог продержать его от силы полминуты, потом выдыхался, даром что сильный мастер был. Любая материальная защита на основе стихий была бы эффективнее. Говоря же о свете или жизни… У них просто нет противоположностей. Тьма есть отсутствие света, смерть — отсутствие жизни. Такая защита возможна, но это бессмысленная трата сил, вот что я вам скажу.

— А что если соединить два типа защиты? — немного поразмыслив, спросил герцог. — Общие достоинства будут нивелировать недостатки друг друга. Например, соединить водную сферу и каменную…

Дряхлый старик расхохотался. Он смеялся долго и искренне. Утерев слезы, он наконец ответил:

— Вы прямо как ребёнок, только услышавший о возможностях нашего искусства. Эта мысль не нова и часто возникает у новичков. Действительно, идея-то отличная… Но, как часто это бывает с отличными идеями, множество подводных камней найдётся и здесь. Если коротко, это просто слишком сложно. Знаете, сколько времени занимает обучение полноценного мастера, если мы говорим об одном направлении?

— Нет. — честно признался герцог. — Никогда не задумывался. Наверно, лет пять-десять?

— Промахнулись раз в пять. — хмыкнул почтенный маг. — От десяти лет до пятидесяти, в среднем: двадцать пять — тридцать. С учётом того, что обучение мы стараемся начинать как можно раньше, лет с пяти-семи, всё равно полноценный мастер редко покидает монастырь или иную школу раньше тридцати. Нет, бывают, конечно, особенные таланты. На моей памяти самым молодым мастером в Ренегоне был мастер Гастон. Он сейчас, вроде, советник у иерарха. Стал мастером воды в семнадцать — изрядно способный юноша. До последнего конклава его в следующие иерархи пророчили, бывало… Думаю, к сему дню они вторую стихию освоил.

— Тогда получается, талантливому мастеру ничего не мешает комбинировать стихии?

— Если бы. — грустно покачал головой старик. — Обширная тема, сразу всё и не охватишь. Но если говорить коротко, одновременно преобразовывать и использовать больше одного вида стихийной энергии — задача для мастера экстра-класса. Для этого требуется, немного — немало, разделить свое собственное внимание сразу на два направления. Запараллелить сознание, понимаете? Вот вы сможете сражаться двумя руками с двумя противниками одновременно? С каждым — отдельной рукой?

Герцог на миг представил себе такую картину. В голове она укладывалась плохо.

— Нет. — признал лорд Бастиона. — Наставник по фехтованию всегда учил меня действовать в бою всем телом, как единое целое с оружием и доспехами…

— Вот и у нас так. Единое целое со своей стихией… Опытный мастер, конечно, может быстро переключаться с одной стихии на другую, если хорошо владеет обеими. История знала примеры таких мастеров: это были величайшие магистры своего времени, основатели новых орденов. Скопус Око Бури, Шаолис Вулкан, Вульф Терновник… Но даже им нечасто удавалось одновременно совместить две стихии в одном приёме. Понимаете, стать мастером даже в одном направлении весьма непросто и занимает немало времени и сил. А стать мастером в ещё одном — ещё больше, потому что со временем разум костенеет, привыкает к манипуляции определёнными типами энергии. Для того чтобы обойти этот вопрос, нужно сразу, с нуля, учить мастера-универсала. Но никто так не делает, это признано бесперспективным.

— Но почему? — удивился герцог. — Если это позволяет обойти ограничения, почему сразу не начать воспитывать мастеров, что владеют двумя-тремя стихиями?

— Это вредит обучению. Замедляет его. Крайне сложно для ученика, практически невозможно. Сначала ты учишь парня огню, а потом воздуху, а потом воде... И с каждым приёмом ему необходимо подстраиваться заново, ломая привычную схему об колено. Справиться с таким один из тысячи, если не меньше. А из остальных просто выйдут скверные мастера-недоучки, даже спустя десятилетия. Помимо этого, страдает боевая эффективность. Мы живём в опасном мире, а воспитать опытного мастера-боевика, сидя за стенами городов, невозможно. Конечно, мы присматриваем за учениками и прикрываем их, даём охрану… Но если добавить к этому ещё и плохую программу обучения, гибнуть будет слишком много.

— Быть может, стоит ввести промежуточный ранг? — задумчиво произнёс герцог. — Есть же подмастерья у алхимиков или сапожников.

Дряхлый маг неожиданно резко вскинул голову и вцепился в подлокотники.

— Никогда! — рявкнул он. — Сапожники и алхимики пусть делают что хотят, но применять их стандарты на высокое искусство управления мистическими энергиями — совершенно недопустимо! Помяните моё слово, стоит начать так делать, и с этого-то и начнётся деградация нашего искусства! Подумать только, выпускать недоучек! Да пусть лучше сидят в монастырях до глубоких седин, чем позорят гордое звание мастера!

Дальше старик надолго замолчал, погрузившись в свои раздумья, и, кажется, даже слегка задремал. Эта вспышка гнев, похоже, отняла у него последние силы. Поняв, что тот закончил, герцог неспешно поднялся из кресла и потянулся к кошельку.

— Оставьте, лорд Талион. — хмыкнул через полуприкрытые глаза старик, услышав звон монет. — Неужели вы думаете, что я бедствую? Мне не нужны ваши деньги. Заходите ещё. Приятно встретить благородного и вежливого слушателя, вспомнить былые деньки. Удачи вам в охране вашего охламона.

— Благодарю за вашу мудрость, мессир. — неглубоко, но почтительно склонил голову герцог, перед тем как уйти.

В дверях лорда Бастиона нагнал старческий голос.

— И вот ещё что, герцог… Вам, это, наверно, не пригодиться, но добавлю для полноты картины. — герцог навострил уши. — Лучшей магической защитой среди всех людей владели верховные иерархи. Мне не довелось видеть этого лично, но другие мастера рассказывали, как видели нашего покойного иерарха в бою. То ещё зрелище: чистая, прозрачная, сияющая от града ударов сфера. А вокруг неё бушует огненный вал, неукротимая стихия. Не знаю, почему верховные не учат кого-то ей. Быть может, Отец запретил, а может, слишком сложно. Слыхал я, что пробить её можно только не меньше чем дюжиной одновременных атак, да, и то, только если мастер сплохует. Божественная защита, да. Лучше не бывает. Не иначе, их тому сами боги учили…

Герцог уже покинул небольшую, но уютную башню, а дряхлый мастер магии ещё долго смотрел на город, вспоминая дни былой силы и могущества. У него не было ни малейшего сомнения, что посетивший его лорд справится со своей задачей — тот был, определённо, серьёзной и основательной личностью, и старый маг был рад, что смог внести свой маленький вклад в обеспечение жизни наиболее талантливых мастеров нового поколения.

К закату старик незаметно для себя уснул в кресле. Ему снились могучие бури, гигантские рукотворные скалы, огненные валы и могучие цунами, что покоряли своей воле мастера, что придут за ним.

Наутро он даже не вспомнил, что кто-то посещал его. Что взять с дряхлого, доживающего последние годы старика?

Герцог Талион Бастион покинул башню дряхлого волшебника, широко вдохнув полной грудью и расплывшись в довольной улыбке.

Отъезд верховного иерарха, безусловно, несколько спутал его планы. Но для опытного стратега противник, ускользнувший от удара, это время, выигранное на то, чтобы подготовиться ещё лучше.

И он будет готов. Ловушка будет безупречна.

Глава 9

Как много смысла могут вместить в себе всего два слова — королевский бал. Это и громадный, роскошно украшенный зал в сердце замка, сотни гостей, изысканные напитки и яства со всех уголков королевства и не только. Это встречи и интриги, сплетни и танцы, возможность познакомиться, обсудить дела и представить высочайшей публике что угодно и кого угодно.

Бал начинался в полдень, но уже с раннего утра мне приходилось сидеть в бальном зале, на специально подготовленном для меня троне, и согласовывать с капитанами гвардии схему безопасности мероприятия.

Схема руководства гвардией Ганатры была предельно проста. Десятки возглавлялись десятниками, сотни — сотниками, а над сотнями стояли гвардейские капитаны, число которых в разное время могло колебаться от трёх до двух дюжин, и под их началом, в зависимости от влияния, приближённости к королю, и знатности рода могло находиться от одной до десяти сотен. Сами капитаны отчитывались только перед королём или назначенным им генералом, чьё место на данный момент занимал герцог Шеридан.

Сам на балу он не присутствовал, сославшись на армейские дела, но я знал, что он снял пятерых из девяти гвардейских капитанов сразу, как вступил в должность, сославшись на преданность его брату и недостаточную надёжность.

Из оставшихся четыре двое были рыцарями, один — графом, и самый последний был самого что ни на есть сиволапого крестьянского происхождения.

До моего прихода к власти он вообще командовал всего одной сотней, набранной по остаточному принципу, из таких же крестьян. Сословное деление во всей красе…

Его звали капитан Дигус. Самый что ни на есть обычный мужик лет сорока с густой пшеничной бородой и совершенно неаристократической мордой. Немного поразмыслив, я приблизил его к себе, выдав ему под командование три сотни. А вторым приближённым капитаном сделал графа Роланд, что был самым знатным из оставшихся капитанов.

Первого — по соображениям верности. Поднятый с низов и приближённый ко мне, мужик будет верным как собака. Второго — по соображениям приближения к аристократическому кругу. Граф Роланд смотрел на Дигуса как на вошь, но никаких оскорблений и пренебрежения в моём присутствии себе не позволял.

Сейчас я со скучающим выражением лица наблюдал, как два моих ближайших капитана спорили. И недостаточно красноречивый Дигус этот спор явно проигрывал.

— Безопасность короля в приоритете. Мало ли какой лорд чего нехорошего задумает. Так мы его сразу, раз, и в темницу. — сделал Дигус характерный жест.

— Подобный подход как раз и приведёт к тому, что среди знати возникнет недовольство. — холодно парировал граф Роланд, аристократично вздёрнув подбородок. — Мы должны предельно вежливо обращаться со светом, особенно на первом королевском балу. Это представление Его Величества всей элите страны, и от этого зависит слишком многое.

Граф бросил на меня вопросительный взгляд, как бы спрашивая разрешения. Я кивнул.

— Его Величество ещё не слишком прочно сидит на троне. И мы, как гвардия, обязаны всеми силами способствовать упрочнению его положения. — понизив голос, тихо сказал Роланд.

— Вот именно! — вскинулся Дигус. — Именно это я и...

— Довольно. — властно сказал я, прерывая спор. — В ваших словах есть резон, но я несогласен с вами обоими. Возглавлять охрану мероприятия будет капитан Роланд. Дигус, тебе необходимо проследить, чтобы замок никто не посетил и не покинул незаметно.

Дигус густо покраснел, вспомнив вчерашний визит Кадогана. Именно его люди стояли тогда на страже.

— Вы не совсем правы, Роланд. Двое из трёх герцогств мои. — тихо ответил я графу, когда Дигус удалился.

— Вы так доверяете герцогу Шеридану, Ваше Величество? — невозмутимо осведомился капитан.

— Вполне достаточно, чтобы не бояться брошенного вызова. Но доля истины в ваших словах тоже есть, поэтому я оставляю вам возможность действовать на своё усмотрения в деле пресечения драк, дуэлей, и обеспечения порядка. Полагаю, вы знаете элиту Ганатры лучше меня.

— Я не подведу вас, Ваше Величество. — с достоинством поклонился граф.

Роланд провёл некоторую ротацию стражи перед балом, заменив имеющуюся, состоящую из наиболее опытных мечников, на совсем иной контингент, ориентируясь в первую очередь на знатность и высокое происхождение бойцов.

Не всегда эти параметры совпадали, далеко не всегда, и именно поэтому в гвардию набирали всех.

В условиях, когда коронные торговые караваны требовали действительно надёжной защиты от местной фауны, ни один монарх не мог позволить себе набирать гвардию по принципу одной лишь знатности. Хотя, конечно, при прочих равных это имело значение...

Зал постепенно наполнялся. Слуги притащили длинные столы, начиная расставлять на них закуски и напитки. Устилали весь пол коврами королевских цветов, вывешивали картины и гобелены.

Бальный зал в королевском замке Ганатры, конечно, уступал тому, что я видел в Ренегоне. Но всё же это было большое, хорошо освещённое помещение с высокими потолками и живописными резными колоннами и балюстрадами, что могло вместить в себя несколько сотен человек.

Как и большая часть внутреннего убранства замка, бальный зал был выполнен в мягких, сине-бирюзовых цветах короны Ганатры.

Периодически ко мне подходили слуги и уточняли различные мелочи на предмет музыки и смены блюд. В этот момент мне остро не хватало Улоса.

К примерно восьми часам утра мне это всё настолько надоело, что я покинул бальный зал и приказал слугам провести меня в покои Кианы.

Новоиспечённая баронесса тоже приехала на бал. Черноволосая теперь уже леди была заспанная и слегка удивлённая королевским визитом.

— Я давно тебя не видел и соскучился по женскому обществу, а королевские дела перед балом навевают на меня тоску. — прямо заявил я девушке.

— Думаю, с этим я могу помочь. — не стала спорить бывшая наёмница.

Киана развязала кожаный ремешок и тряхнула роскошной гривой длинных и чёрных как смоль волос, одновременно скидывая с себя ночную рубашку и оставаясь обнажённой. Немного полюбовавшись точёной, стройной фигуркой с небольшой, острой грудью, я схватил её в охапку и повалил на кровать.

Больше в это утро мы не разговаривали. Надо полагать, безотказные женщины — одно и преимуществ бытия аристократом. В конце концов, какой смысл быть королём, если ты не используешь свои привилегии?

К полудню, пребывая в гораздо более добром расположении духа, я вернулся в бальный зал. Проснувшиеся гости постепенно прибывали, заполняя пространство. Кого здесь только не было: известные рыцари и богатейшие торговцы, градоправители и удачливые капитаны, знатные лорды и лучшие из мастеров магии.

Улос хорошо подготовился и пригласил на мой первый бал всех наиболее знатных, богатых, или влиятельных людей Ганатры.

Какого-либо общего дресс-кода я не заметил. Каждый старался нарядиться по-своему — рыцари надевали начищенные до блеска доспехи, знатные леди щеголяли в самого разного покроя платьях, торговцы надевали объёмные наряды и похвалялись дороговизной ткани. Беднее всего были одеты горожане, но даже те принарядились как могли.

Большинство прибывших сразу разбились на группы по интересам. Поближе ко мне разместилось две группы аристократов, внимательно изучающих меня периферийным зрением. Чуть поодаль — торговцы и градоправители. В центре зала сгруппировались мастера, разделившись на две группы: представители воды и огня держались обособленно, и бросали друг на друга отнюдь не самые добрые взгляды. Делегация Грицелиуса держалась гордо и посматривала на магов Ганатры с превосходством, но конфликты провоцировать, судя по всему, не планировала, пребывая в меньшинстве.

Помимо герцога Шеридана, из важных для меня людей на балу отсутствовал сам Грицелиус, мой казначей и адмирал Толф. Слуги доложили мне, что прошлым вечером те заперлись в покоях казначея и яростно, громко спорили. Судя по всему, это продолжалось до сих пор…

Когда слуги закончили с расстановкой горячих блюд и поместили перед моим троном последний элемент стола, я поднялся с трона и выпрямился, слегка взмахнув полами длинной сине-бирюзовой королевской мантии и окинул взглядом зал.

Негромкие разговоры мгновенно стихли, и несколько сотен пар глаз скрестились на мне.

— Многие из вас слышали обо мне, но, полагаю, видят меня впервые. — медленно начал я. — Моё имя Горд. Сегодня я — законный король Ганатры. Год назад я был рыцарем-странником, который, увидев добрые земли и честных людей Ганатры, не мог не возмутиться тем, что ими правит король, недостойный своего королевства. Я собрал армию. Нашёл недостойных лордов, о которых шла злая молва. Кто-то из вас, возможно, помнит, как я пришёл в этот зал уже герцогом, что решил свергнуть недостойного. Элион Ганатра был скверным королём и злостным нарушителем традиций. Он не ушёл в монастырь, скрыв свой дар к мистическим искусствам. Занял трон, презрев право его старшего брата. Я бросил ему вызов достоинства и победил его в честном бою. — я на миг прервался, внимательно обведя взглядом зал. — Кому-то это может показаться немыслимым: стать королём из простого рыцаря всего за год. Но мы, странники, всегда были и будем лучшими из рыцарей людей. И пусть моё восхождение навеки будет примером тому, на что способна честь, доблесть и мужество настоящего рыцаря, когда он сражается за правое дело.

Я протянул руку, и слуга немедленно поднёс мне кубок.

— Поднимем кубки за честь, мои дорогие гости. Сегодня мы празднуем её торжество!

Зал ответил мне нестройным гулом. Я же внимательно выискивал взглядом недовольных скривившихся. Таковые были, но не слишком много. Большинство заняли нейтральную позицию.

Меня это вполне устроило. Я поймал на себе пристальный взгляд герцога Эдриана. Посмотрев старому лорду прямо в глаза, я медленно прикрыл веки, давай утвердительный ответ на его невысказанный вопрос.

— Но прежде чем мы начнём празднества, есть ещё одна вещь ради которую я должен объявить. Граф Харн, выйдите вперёд.

Бывший герцог центральных земель отделился от группы аристократов и вышел на ковер перед моим троном, не дойдя до возвышения пару шагов. Он смотрел на меня с подозрением и опаской, явно не ожидая ничего хорошего от короля, который ранее лишил его герцогского титула.

— Лорд Харн, я бросил вам вызов достоинства, и вы признали поражение, не став проливать лишнюю кровь. Многие люди считали вас самым недостойным из великих лордов Ганатры. — лорд мрачнел с каждым моим словом. — Они ошибались. Как и я ошибался в вас. Слухи не всегда бывают правдивы. Уже став королём, я изучил вашу биографию более подробно, и теперь я считаю, что должен принести вам свои извинения. Вы примете мои извинения?

Брови бывшего герцога взметнулись ввысь. Такого поворота он явно не ожидал. Я поднялся с трона и протянул мужчине руку. Осмотревшись вокруг с лёгкой неуверенностью и неверием, он внимательно посмотрел на меня и пожал протянутую руку. А затем натянул на лицо непроницаемую маску.

— Разумеется, я принимаю ваши извинения, Ваше Величество. Все ошибаются.

— Помимо этого, я хочу объявить о назначении нового великого лорда Ганатры. Королевские земли и так велики, и если помимо них мне придётся защищать ещё и целое герцогство, у меня совсем не останется времени на сон. — широко улыбнулся я и обвёл взглядом гостей.

Многие затаили дыхание, ожидая объявление нового герцога.

— Я не вижу никого, кто подошёл бы на этом место чем Лорд Харн Ржавый. Если кому-то есть что сказать против его назначения, говорите сейчас, или молчите всегда.

Какая-то дама в толпе ахнула. Слева послышались всхлипы: какая-то брюнетка средних лет в довольно скромном для бала платье расплакалась. Лорд Харн бросил ей успокаивающий взгляд. Похоже, это была его жена.

Непроницаемая маска слетела с лица герцога, обнажая все его многочисленные эмоции. Неверие, растерянность, радость…

Воистину правду говорят: отними у человек то, чем он больше всего дорожит, а затем верни это, и он будет счастлив.

Затем Харн отвёл от меня взгляд и принялся внимательно, пристально осматривать группы аристократов, периодически задерживая тяжёлый взгляд то на одном, то на другом незнакомом мне лорде.

Но никто не высказался против. Выждав подходящую паузу, я снял с шеи длинную платиновую цепочку, на которой носил герцогский перстень из белой стали.

— Носите свой титул с гордостью, честью и достоинством, герцог Харн, великий лорд Ганатры. Полагаю, это кольцо придётся вам как раз впору.

Несколько мгновений, словно не веря в то что видит, мой бывший противник рассматривал цепочку с кольцом на своей ладони. А потом аккуратно, недрогнувшей рукой расстегнул её и уверенно надел перстень на средний палец.

— Можете не сомневаться, Ваше Величество. Я вас не подведу. — серьёзно ответил он.

— А теперь время праздновать! Ешьте и пейте, друзья мои! Сегодня день торжеств. — хлопнул в ладоши я, когда Харн вернулся к группе аристократов.

И, первым подавая пример, поднялся с трона и спустился к центральному столу, садясь на приготовленное специально для короля массивное, удобное кресло.

Заиграла лёгкая, мягкая музыка. Первые, самые молодые пары начали танцевать. Гости приступили к пиру. Но не успела закончиться даже первая порция изысканных закусок, как произошло событие, которое заставило всех оторваться от своих занятий.

Бальный зал имел много входов и выходов, дабы при необходимости любой из гостей, включая короля, мог легко отлучиться и ускользнуть, чтобы уединиться ради беседы или чего-то ещё. Но имелся и центральный вход, большие, более четырёх метров в высоту створки ворот, через которые обычно вносили мебель для торжеств.

И сейчас они с грохотом распахнулись, срывая запертые засовы. А затем небольшая, состоящая из двух десятков северных гигантов процессия вошла в зал, не спрашивая разрешения.

Я узнал их, конечно. Пятеро моих учеников, Исгерд, пятёрка шаманов и десяток воинов что были назначены моими телохранителями когда-то. Замыкал процессию почти четырёхметровый гигант в тёмных, грубых, слегка закопчённых и явно сделанных наспех латных доспехах из дешёвого железа.

Это был Крегорн, мой первый рыцарь смерти. И несмотря на заметное невооружённым взглядом низкое качество его брони, выглядел он внушительно.

Капитан Роланд, до сего момента тихо стоящий в углу у трона, нахмурился и сделал несколько жестов гвардейцам, положив руку на меч. Гвардейцы заняли подходящие позиции для боя, часть — скрылась в боковых выходах, уйдя за подкреплением. Тем временем седовласый шаман вышел прямо на самый центр зала, и, глядя на меня, чётко сказал на чистом языке людей:

— Все наши задачи на севере выполнены, верховный. Воины Северного Ветра готовы идти в бой по твоему приказу.

Я посмотрел на Исгерда с лёгким прищуром. Наедине эта ехидна вела себя не в пример более колко и саркастично. Это была игра на публику… Вот только об этом визите мы не договаривались. Я ждал его прибытия с севера, но не так…

Сам шаман невозмутимо делал морду кирпичом и ждал моего ответа.

— Отрадно это слышать, Исгерд. — благосклонно кивнул я. — Будьте моими гостями. Присаживайся рядом и обязательно отведай птицы: уверен, в ваших землях таких не водиться, а повара сегодня хорошо постарались.

Близость посадки к королю, разумеется, выдавала очевидные симпатии. Но поскольку со светом Ганатры я пока был знаком слабо, все места вокруг королевского седалища за столом занимали мои гвардейцы, коим надлежало уступить место гостям, ежели на то будет моя воля.

Исгерд, ничуть не смущаясь, злобно зыркнул на гвардейца по правую руку от меня, и, тот, повинуясь моему почти незаметному кивку, уступил место. Стул жалобно заскрипел под тушей более чем трёхметрового великана, но всё же выстоял. Остальные дети льда неторопливо рассеялись по залу, направляясь к столам с закусками и немедленно принялись их хрумкать, не обращая внимания на людей рядом с собой.

Всё, кроме Крегорна. Закованный в грубые железные латы рыцарь смерти решительно направился ко мне, и выглядел он весьма угрожающе. Достаточно угрожающе, чтобы гвардейцы, сидящие рядом, повскакивали, выхватывая мечи.

— Отставить. — я махнул рукой, командуя отбой. — Крегорн по праву заслужил своё место рядом со мной. Он один из лучших воинов, что я знаю.

Гвардейцы медленно спрятали оружие, всё ещё поглядывая на гиганта с опаской. Рыцарь смерти же быстрым шагом обошёл стол и молчаливым изваянием застыл за моим плечом. Ну да, ему-то, конечно, еда неинтересна…

Бал потихоньку вернулся в обычное русло, вот только градус обсуждения явно изменился. С перемывания косточек новому королю теперь высокие собрания обсуждали прибывших гостей.

Гиганты же ничего не обсуждали, а просто невозмутимо жрали в три горла, ходя от стола к столу. Слуги только и успевали что приносить новые закуски.

— Удивлён, что гвардия вас пропустила. — задумчиво сказал я чавкающему шаману.

— Я отвёл им глаза, так что они нас не видели. — отмахнулся шаман, захрустев ножкой птицы, которую употреблял прямо с костями.

Исгерд говорил громко, не скрываясь. И услышанное заставило мастеров всех групп крайне внимательно навострить уши и сменить тему обсуждения.

Расправившись с птицей, старый шаман громко и сыто рыгнул, так сильно, что сидевшие поодаль дамы морщили носы. А затем он скептически посмотрел на остов грудной клетки птицы, швырнул его прямо на ковёр, и грозно посмотрел на ближайшего слугу:

— Отличная птица! Неси ещё.

Я посмотрел на седовласого повелителя льда с лёгким прищуром. Всё это выглядело… Так наигранно! Но, похоже, только для меня. Я жил вместе с детьми льда больше полугода и отлично знал их быт. Они умели пользоваться столовыми приборами, вырезали из дерева ложки и большие трезубые вилки… Были скромны в быту и бережливо относились к еде: сказывались суровые условия севера. Северные гиганты совершенно точно не были цивилизаций дикарей. Но вот здесь и сейчас, посреди элиты страны, старый шаман очень старался создать именно такое впечатление.

Он поймал мой взгляд, и в его глазах я уловил промелькнувшую иронию. Кажется, Исгерда очень забавляла вся эта ситуация.

Я прислушался к эмоциям своих учеников из числа гигантов. Там было смущение поперёк с весельем. Они едва-едва сдерживали смех. Это было поведение из серии: за такой мать и наставник точно выписали бы ремня, но раз старший сказал что можно, повеселимся!

Слегка поразмыслив, я решил сделать вид, что ничего не происходит и не ломать гигантам их игру.

Капитан Роланд согнал с левого стула гвардейца и вперил тяжёлый взгляд в Исгерда. А потом вопросительно глянул на меня, сделав около шеи характерный жест. В этот момент холеный аристократ как никогда напоминал мне простоватого Дигуса.

Я отрицательно качнул головой. А самому мне в голову пришла другая мысль.

— Как у тебя получается совмещать обязанности лорда и службу в гвардии, Роланд? Ты же граф, значит, у тебя есть земли, верно? — негромко спросил я своего гвардейца.

Тот немного удивился, но то, что некоторых нюансов жизни аристократии я не знал, было ему вполне понятно. Происхождение играло немалую роль.

— Как и всё, милорд. — тихо ответил Роланд. — В гвардию обычно идут те лорды, чьи владения находятся на королевских землях. Центральный город моего графства всего в нескольких днях пути от Небулоса. У меня есть четверо вассалов-баронов, и в моё отсутствие они присматривают за землями. Их младшие сыновья служат десятниками в моих сотнях.

— Подожди, мне всегда казалось, каждый лорд самостоятельно защищает все свои земли. — нахмурился я. — Есть много связанных с этим традиций. Да и потом, разве не все аристократы страны являются вассалами короны?

Шеридан много рассказал мне в тот вечер, но вот тема земельных разделов как-то обходила меня стороной до сего момента. По умолчанию я и так считал всё королевство своим. Абсолютная монархия - дело приятное, если ты монарх…

Роланд бросил взгляд на окружающих, намекая на чужие уши. Я толкнул в плечо Исгерда. Шаман понимающе щёлкнул пальцами и звуки вокруг словно отрезало. Пространство за пределами небольшой сферы, включающей нас троих, слегка размылось. Капитан гвардии вздохнул и пустился в объяснения.

— Благородных лордов любого королевства можно разделить на две условные категории, Ваше Величество. Это независимая аристократия и вассалы других, более влиятельных лордов. Переход из второй категории в первую — высшая награда для вассала, что даётся лишь в совершенно исключительных случаях, потому что в этом случае влиятельный лорд, будь то король или богатый герцог, отрезает от своего личного домена часть земли, навсегда передавая её в род владельца.

— В чём принципиальная разница между теми и другими для меня, как для короля? Все ведь и так подчиняются мне, разве нет? — педантично уточнил я.

— Лорды, что владеют наделами вне королевских земель имеют больше привилегий и свобод. Они не обязаны предоставлять солдат по вашему первому зову. Конечно, король всегда может объявить общий сбор, но вот достаточно ли веский для него повод — будет решать совет лордов. Если повод недостаточно весомый, они могут отказаться. Это их священное право. Здесь часто играет свою роль и то, как аристократия страны настроена по отношению к королю, заставляя его учитывать их интересы. Вассалы же полностью подконтрольны сюзерену. Меня, например, вы в любой момент можете лишить земли и титула, сделав простым рыцарем, и все воспримут это нормально, потому что как для любого вассала воля сюзерена священна. А вот графа Шиллиса или герцога Эдриана — нет. Это вызовет всеобщее возмущение. Поэтому для собираемая для повсеместных нужд армия короля обычно ограничивается сбором тех солдат, что есть на королевских землях. Земли великих лордов, как и земли независимых лордов помельче, участвую в общем сборе только в исключительных случаях: их дружинам и так есть чем заняться.

Я нахмурился.

— Но ведь как король, я могу указывать им всем, что делать, разве нет? Что мешает мне просто лишить всех независимых лордов своих титулов и забрать их земли себе, раздав вассалам?

Граф ненадолго задумался.

— Сейчас, когда церковь распалась, а Цепь Воды смотрит вам в рот, в общем-то ничего, милорд. — флегматично пожал плечам Роланд, бросив взгляд на мастеров в синих мантиях. — Но будет восстание. Даже если не останется герцогов, лорды соберут совет, где объявят об отделении от королевства, назначат независимого герцога, присягнут ему, а тот объявит вас злостным нарушителем традиций и тираном, которому непременно обязан бросить вызов любой уважающий себя великий лорд.

— Но я ведь могу и задавить восстание. — резонно возразил я.

— Можете. — спокойно согласился граф. — Но я не рекомендую. Много крови, да и зачем? Поддерживать ровные отношения с аристократией намного проще. Хотя, насколько я знаю, в Ниоре когда-то король именно так и поступил. Объявил себя великим солнцем пустыни, лишил титулов всех независимых лордов, а потом задушил восстание. Правда, потом у него была война с Таллистрией и две войны с Лиссеей: тамошние лорды подбивали королей на наказание злостного нарушителя традиций. В Лиссее, напротив, королевские земли очень маленькие, а независимых лордов полным-полно. Зато королей Лиссеи все любят, а дочерей Ниорских королей до сих пор ни один монарх в жены не берёт, несмотря на то, что все мужьях таковых нахваливали их за хорошее воспитание.

В целом картина была довольно ясной. Граф был прав — перед войной глупо устраивать восстание в собственном королевстве. Но вот потом, после победы… Можно будет и прижать непокорных лордов к ногтю. Если будет такая необходимость.

— А что считается весомым поводом для снятия независимого лорда? — поинтересовался я.

— Небрежение или невозможность справиться с обязанностями лорда. Предательство интересов страны. Преступление против короны: неуплата налогов, например. В остальном зависит от обстоятельств. Случается всякое, я перечислил лишь основные варианты. — честно ответил Роланд.

Пока я раздумывал, каким ещё нюансами стоит поинтересоваться у верного капитана, нас отвлекла вспышка пламени, что взвилась прямо посреди бала. Исгерд нахмурился и убрал сферу тишины.

Впервые за всё время бала внимания оказалось сосредоточено не на мне. Старший из моих учеников, Вотал, стоял у стола с закусками и с немалым удивлением смотрел на собственный горящий рукав, сделанный из плотной шкуры.

Затем тот неторопливо, степенно, как полагается достопочтенному шаману, попытался его потушить. Вот только у него не получалось: выплеснутая вода из кубка ничуть не помогла, а попытка затушить огонь хлопая по нему другим рукавом тоже не принесла результата.

Молодой шаман начал было осматриваться в поисках того, чем бы потушить огонь. Непохоже, что горящий рукав пока доставлял ему сильный дискомфорт - толстая шкура рукава защищала его. Но это пока…

Никто из людей не спешил помогать ему. Другие мои ученики из числа гигантов тоже, смотря на представление с немалым весельем. Смилостивился только Исгерд.

Старый шаман поднялся из-за стола, выпрямившись во весь немалый рост, и выбросил руку в сторону Вотала. Ледяной поток ветра пронёсся по бальному залу, заставляя огонь ламп трепетать, а горящий рукав — мгновенно потухнуть. Вотал благодарно кивнул старшему шаману.

Я глянул на стул рядом с собой и пришёл к выводу, что новой посадки гиганта он может и не пережить.

— Принесите стул покрепче. — распорядился я слугам.

Говорящий с духами хмыкнул, глядя на стул, и тоже пришёл к выводу, что второй раз тот не выдержит такое надругательство. Поэтому, сдёрнув с себя плащ-шкуру, тот невозмутимо постелил её перед столом и уселся на неё в позу медитации. Даже так, за столом он возвышался над многими.

Тем временем сам Вотал с лёгким недовольством и упорством прожектора осматривал бальный зал, ища источник возгорания. Его взгляд безошибочно остановился на делегации красных башен. Те, слегка поёрзав под напряжённым взглядом гиганта, скосили глаза на Фелицию. Девушка состроила максимально невинное лицо, но моего ученика это не обмануло.

Гости бала наблюдали за представлением с неподдельным интересом. Вотал на миг задумался. Потом прикрыл глаза, приставляя одну ладонь к другой и сосредотачиваясь. Во все стороны от него ударило холодом, образуя изморозь на ближайших закусках и заставляя сидящих поближе людей отпрянуть. Молодой шаман, похоже, ориентируясь на Исгерда, призвал кого-то из морозных духов. А в следующее мгновение большой пласт снега упал сверху на девушку.

Ошарашенная повелительница огня вскрикнула, подскочила, и принялась отплёвываться и зябко дрожа, выковыривать тающий снег из-за шиворота.

Мастера красных башен посмотрели на гиганта с уважением. Помогать коллеге они не стали. Мастера цепи воды — с изрядным любопытством. Сам Вотал довольно улыбнулся и принялся закидывать в рот закуски, как будто ничего не произошло.

Мокрая и злая Фелиция, впрочем, отнюдь не собиралась сдаваться. Отряхнувшись от снега и слегка согревшись, она принялась за новые попытки подпалить одежду северного варвара. Тот здесь, тот там, на мехе гиганта вспыхивали огни. Но тот лишь небрежно стряхивал их рукой, словно отмахиваясь от мелких мух.

— Может, стоит их остановить, Ваше Величество? — поинтересовался Роланд.

— Не стоит. Пусть молодые развлекаются.

Капитан гвардии лишь уныло вздохнул, выражая таким образом неодобрение происходящему. Старшее поколение гостей, похоже, было с ним согласно: многие смотрели на это коршуном.

Тем временем Фелиция, похоже, утомилась от попыток поджечь свою цель, и начинала выдыхаться. Ну да, поджечь прикрытого морозным духом шамана — задача не из простых…

Но сдаваться девушка отнюдь не была намерена. Натянув на лицо милую улыбку, она решительно подошла к гиганту и принялась вкушать закуски вместе с ним. Вотал скосил на неё подозрительный взгляд, но ничего не сказал.

Некоторое время они стояли вместе, сосредоточенно жуя. Смотрелись они довольно забавно: по меркам северных варваров Вотал был низковат, не достигая и трёх метров роста. Фелиция, напротив, была длинноногой рыжей красавицей высокого роста. Но даже так она едва доставала гиганту до груди.

Вотал сделал шаг вправо, смещаясь к новым закускам. Девушка последовала за ним, но в этот раз она выбрала какие-то сладости мелкого размера и принялась закидывать их в рот одну за другой, подкидывая всё выше и выше.

Выше, выше и выше… Очередная конфета подлетела так высоко, что достала до люстры. И каким-то невероятным образом это привело к тому, что оттуда отломилась и упала свеча.

Большая часть бального зала зачарованно наблюдала за её полётом. А затем та приземлилась прямо на пятую точку ничего не подозревающего гиганта, вспыхивая ярким пламенем.

Вотал взвыл и схватился за задницу, мгновенно промораживая всё в метре от себя, но Фелиция уже успела предусмотрительно отскочить.

Но даже так, у моего ученика ушло с десяток секунд, чтобы потушить пламя: в этот раз даже морозный дух не справился со вспышкой мгновенно, и теперь гигант щеголял обнажённой и обожжённой задницей на весь зал.

Фелиция картинно приложила руку ко рту и залепетала:

— Я такая неловкая! Простите! Кто бы мог подумать, что от простой свечи может образоваться столь мощное пламя? Может, вам нужна помощь? Нужно срочно потушить огонь!

С этими словами озорница взяла ближайший бокал и выплеснула его прямо в лицо Воталу. А затем с надеждой осведомилась:

— Лучше?

Тот проморгался, нахмурился, и очень-очень недовольно посмотрел на девушку. Фелиция делал максимально неловкий и невинный вид. Все затаили дыхание, ожидая развязки.

Мой ученик наморщил лоб и призадумался. А потом, придя к решению, внезапно резко подхватил девушку, закидывая её на плечо, и быстрым шагом направился к одному из выходов.

Фелиция завизжала и заколотила его маленькими кулачками в спину.

— Помогите! Похищают!

Вотал на миг остановился, немного не дойдя до выхода.

— Похищаю. — степенно согласился гигант. — Потом верну. Целой, и… — молодой шаман наморщил лоб, подбирая подходящее слово. Язык людей он знал еще не слишком хорошо. — Почти невредимой.

Фелиция в ответ на такое завопила ещё громче и задёргала ногами, извиваясь и пытаясь выбраться из железной хватки великана. Тщетно.

Делегация красных башен наблюдала за этим со смешанными чувствами. Старики не знали, возмущаться или идти отбивать девушку. Те, кто помоложе, улыбались. Итем пытался скрыть смех, булькая кубком. Многие смотрели на меня, ожидая какой-либо реакции, но я лишь натянул на лицо снисходительную улыбку и делал вид, что меня вопрос не касается.

— Может быть, нам всё же стоит вмешаться, Ваше Величество? — осведомился граф Роланд.

Я прислушался к эмоциям Вотала, нащупывая нужную нить клятвы. Там царил лишь живой интерес и азартное веселье. Ничего плохого делать с девушкой мой ученик точно не собирался.

— Нет. — ответил я. — Совершенно точно нет.

Интерлюдия

Внимательно оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, молодой шаман аккуратно, бережно сгрузил притихшую девушку со своего плеча на подоконник в коридоре королевского замка, и наконец-то внимательно её рассмотрел.

Высокая, но тонкая как тростиночка, длинноногая и зеленоглазая ведьма в слегка промокшем платье и совершенно мокрыми от растаявшего снега длинным рыжими прядями изучала его с не меньшим любопытством.

— Ты похитил меня. — дерзко ткнула девушка в грудь великана пальцем, спрыгнув с подоконника. Она едва доставала собеседнику до груди, будучи ниже его на три головы.

Вотал довольно вздёрнул подбородок и весело развёл руками.

— Мы, варвары, народ дикий и бескультурный. Похищение девушек - часть наших традиций.

Молодой шаман, разумеется, врал. Никаких традиций, предусматривающих похищение девушек, среди детей льда не было: обычно, о выдаче девок замуж договаривались родители. Но гигант всерьёз постарался сделать максимально честное выражение лица.

Огненная ведьма прищурилась и тряхнула мокрой головой, рассматривая сына льда.

— Лжец! Если бы это было так, вы бы похищали девушек в Арсе во время набегов, а ничего такого не происходит.

— Думаю, мне лучше знать традиции собственного народа. — мгновенно ушёл в несознанку юный шаман.

— Ну-ну… — неверяще хмыкнула девушка. — И что будешь делать дальше, коварный похититель?

Большие зелёные глаза рассматривали великана без тени страха. Вотал задумчиво почесал подбородок.

— Вообще-то, это вопрос скорее к тебе. — прогудел говорящий с духами, смотря на пигалицу сверху вниз. — Чего ты пыталась добиться, намереваясь сжечь меня заживо? У вас, людей, так принято поступать с гостями? Или это ты особенная?

Последнее слово сын льда произнёс с изрядной долей сарказма, выделяя его голосом. Его собеседница сначала возмущённо вскинулась, открыла рот и на миг замерла, словно задумавшись. Молодой гигант немедленно попытался засунуть туда палец, но не преуспел: та отшатнулась и клацнула зубами.

— Я не пыталась сжечь тебя заживо! — наконец, недовольно вскинула подбородок девушка.

— Со стороны непохоже. — доверительно, словно бы по секрету, сообщил великан. — Какие у тебя доказательства?

Разумеется, он ни на миг не верил, что его пытались убить. Слишком несерьёзными были атаки, чтобы существенно навредить кому-то из его народу. Но делать вид обратного казалось молодому шаману весьма забавным.

Рыжая упёрла руки в бока и слегка лукаво склонила голову набок.

— Всем известно, что, в отличие от вас, люди — раса исключительно честная, и никогда не лжёт! А вот тебе, в свою очередь, стоит обдумать доказательства того, что ты не делал со мной ничего плохого. Ведь я вполне могу заявить, что ты делал со мной всякие непотребства, не уточняя, какие именно… А там уже кто что придумает! И тогда тебе не поздоровиться.

Великан на миг призадумался, а потом махнул рукой.

— Ваш король — мой учитель. Отмажет. — авторитетно заявил он. — Ну и раз ты вся из себя такая честная, расскажи, чего ты пыталась добиться.

— Это был авторский тест на чувство юмора! — важно вздёрнула носик ведьма. — Должен же был кто-то проверить, вас, варваров, на его наличие, и я благородно взяла на себя эту тяжкую ношу! И совершенно незаслуженно намокла в процессе!

— Да, действительно, совершенно незаслуженно. — с сарказмом протянул гигант и оглянулся на подпалины, что в изобили были на его собственной заднице. — Ну и как, кстати, тест? Я прошёл?

Сын льда посмотрел на девушку с неподдельным интересом. Та, приняв позу величественную, царственно посмотрела на него, выдерживая долгую паузу. Некоторое время они смотрели на друг друга… А затем, не сговариваясь, одновременно рассмеялись.

— Меня зовут Вотал. — отсмеявшись, добродушно прогудел гигант.

— Фелиция. — улыбнулась девушка, откинув ещё слегка мокрую прядь с лица. — Конечно, ещё есть над чем поработать… Но думаю, ты прошёл.

— Может, прогуляемся по замку? Уверен, тут можно найти много интересного. — предложил шаман.

— Не думаешь, что тебе стоит сначала переодеться? — невинно хлопнула глазками огненная ведьма.

Великан хмыкнул, огляделся по сторонам… А затем решительно подошёл к шторе из синего бархата, сдёрнул её и обвязал вокруг пояса, прикрываясь.

— Это же Лиссейский бархат! — воскликнула Фелиция. — Ты хоть знаешь, сколько он стоит?

— Я вижу вокруг только два источника ткани для одежды — твоё платье и шторы. И что-то мне подсказывает, что ты бы не поделилась платьем. — невозмутимо ответил гигант.

— Быть может, это зачатки разума? — девушка картинно приложила руку к лицу, словно увидев чудо. — Ладно, здоровяк, пошли гулять. Покажу тебе замок!

— Ты уже бывала здесь? — с любопытством осведомился шаман.

— Нет, я здесь первый раз, но определённо, я справлюсь с этой задачей лучше тебя! Не отставай!

Перебрасываясь беззлобными шутками, они двинулись дальше по коридору, ловя момент. О последствиях такого знакомства никто даже не задумывался.

Глава 10

Привычка — страшная сила. Несмотря на то, что спустя более чем два десятилетия жизни в другом мире прошлое уже казалось далёким и незначительным, многие привычки старой жизни продолжали довлеть надо мной. От некоторых я старался избавиться, ввиду неуместных, а некоторые, наоборот, старательно культивировал.

Одной из таких привычек было знать в лицо всех своих охранников, ответственных за твою безопасность.

После того как Вотал с Фелицией покинули бал, празднество вернулось в привычное русло. Часть приглашённых стала уединяться в своих покоях для обсуждения насущных дел, остальные, расселись за столами и неспешно обсуждали каждый своё.

Я же занимался тем, что внимательно присматривался к тем как взаимодействуют между собой разные группировки влиятельных людей страны, прикидывая, какие из них к какому делу можно пристроить. И именно в этот момент сработала моя старая привычка.

Помнить всех королевских гвардейцев в лицо, учитывая, что их было больше трёх тысяч, было для меня задачей пока непосильной. Но вот ближайшие сотни, которые занимались повседневной охраной и моим собственным сопровождением, я успел выучить неплохо.

В праздничном бальном зале присутствовало несколько десятков гвардейцев охраны — на случай дебошей, драк, или внезапного решения короля арестовать одного из приглашённых. За оскорбление, например. Ещё пара десятков стояла в качестве постовых у всех входов и выходов.

Вот только это были далеко не все гвардейцы. Присмотревшись, я заметил знакомые лица среди всех групп приглашённых, за исключением разве что мастеров магических орденов. Среди торговцев и градоправителей, среди рыцарей и аристократов, среди капитанов кораблей и столичных чиновников…

Я видел знакомые лица тех, кто служит в моей гвардии. Они не были одеты в королевские цвета, ничуть не выделялись из толпы, и, похоже, находились в своеобразном отпуске.

Все они были из сотен Роланда.

Выбор графа для организации охраны мероприятия был крайне удачным решением. Я оставил себе зарубку в памяти тщательно расспросить его обо всём, что узнают его люди о настроениях среди элит.

Спустя пару часов большая часть гостей насытилась, успела обсудить первые впечатления, музыка стала более мягкой и спокойной. Количество танцующих пар изрядно сократилось.

Именно этот момент, полный благодушия, я счёл подходящим, чтобы сделать своё заявление.

Когда я поднялся из-за стола, разговоры и обсуждения быстро замолкли, как по команде. Всё же королевская власть обладает немалым авторитетом: мне не пришлось делать дополнительных действий, чтобы привлечь к себе внимание.

Осталось лишь позаботиться о том, чтобы так и оставалось и впредь.

— Мои дорогие гости. — добродушно начал я. — Полагаю, до всех вас доходили самые разнообразные слухи о моей биографии и обо мне. Но слухи — далеко не всегда надёжный источник информации. Передаваясь от человека к человеку, сведения могут искажаться, и порой эти искажения столь сильны, что могут ввести человека в заблуждение. Сегодня особенный день: мой первый бал в качестве короля, и первое праздничное торжество новой династии Ганатры. Поэтому сегодня, каждый желающий может задать мне интересующие его вопросы, и непременно получить на них ответ. Уверен, что возросшее взаимопонимание, отсутствие обид, и подобная открытость обязательно послужат на благо нашего королевства.

C этими словами я опустился обратно на стул и принялся внимательно наблюдать за тем, как изменился тон обсуждения.

Я никогда не был настолько наивен, чтобы полагать, что мне удастся полностью скрыть все неприглядные дела, которые предстоит совершить для подъёма и удержания власти. Поэтому, обговорив этот вопрос с Шериданом, я уверился в том, что необходимо создать себе такую репутацию, при которой даже правдивые обвинения моего имени в чём-то приглядном будут заставлять обвинителей выглядеть лжецами.

Королевский титул даёт многое. Чего стоят слова даже сотен крестьян против королевского в сословном обществе? Ничего.

Разумеется, если бы я просто промолчал, никто бы не осмелился вот так вот в лицо без веской причины задавать королю неудобные вопросы: не то общество. Но герцог Шеридан уверил меня, что подобное открытое обращение, безусловно, принесёт мне множество очков репутации как среди аристократии, так и среди простого народа.

Осталось только достаточно гибко ответить на все возникающие вопросы, чтобы никто не мог уличить меня во лжи. Но к этому я был готов.

Внимательно наблюдая за дальнейшим обсуждением, я заметил, как несколько человек из круга аристократов вызвали личных слуг и передали с их помощью сообщение группам простых рыцарей и богатых горожан, что находились в другом конце зала.

После нескольких минут тихих перешёптываний, один из рыцарей, которому передали записку, подошёл к группе зажиточных горожан и обратился к одному старику из их числа. А затем решительно вышел на центр зала передо мной. Старик, слегка стушевавшись, последовал за ним.

— Моё имя сэр Гидеон, Ваше Величество. — рыцарь представился предельно вежливым тоном и низко поклонился. — А это Ротис. Нам бы хотелось узнать, как вам удалось взять королевский замок. Про это дело ходит столько слухов и небылиц, и мне, как воину, было бы очень интересно узнать, как обстояло дело из первых рук.

— Гидеон — первый меч Небулоса. — шепнул мне на ухо граф Роланд. — А старик рядом с ним — один из городских летописцев. Полагаю, кто-то из столичной знати попросил задать его этот вопрос. Королевский замок ни разу не брали ни штурмом, ни осадой, хотя не раз бывало, что герцоги бросали вызов королям Ганатры, и дважды за нашу историю случалось, что короли проигрывали битву в чистом поле, отступая в родовое гнездо.

Сэр Гидеон был одет в штаны, сапоги, и лёгкую кирасу, сделанный из одного материала: бледно-зелёной чешуи неизвестного мне происхождения. Стоявший за ним старик выглядел по меркам королевского приёма бедновато: в странного вида хламиду состоящую из множества наложенных друг на друга отрезков ткани. Он явно чувствовал себя неуверенно посреди бального зала, и даже сгорбился, стараясь казаться ниже, чем он есть на самом деле.

— В этом нет большого секрета. — степенно кивнул я рыцарю. — Полагаю, многие из присутствующих видели, как я бросил на вызов лорду Элиону на предыдущем балу. Он попытался арестовать меня, что, кстати, является грубым нарушением традиций и попранием привилегий благородных лордов. Но мой добрый друг, магистр Итем, что присутствовал тогда здесь, не дал королю этого сделать.

Я отсалютовал бокалом Итему, сидевшему за столом рядом с остальными членами делегации красных башен. Юноша, увидев скрестившиеся на нём взгляды сотен человек из зала, смутился и покраснел.

— Дальше король выгнал меня из замка, и мне оставалось лишь ожидать подхода армии под командованием. Мы с лордом Шериданом условились, что он должен подвести войска к замку не позднее чем через сутки после того, как я брошу вызов королю. Герцог успел вовремя.

Старик-летописец достал из складок своей хламиды увесистую книгу, к которой было прикреплено перо и закупоренная чернильница, и принялся в ней что-то писать.

Благородные лорды, сидевшие ближе всего к королевскому месту, принялись перешёптываться. Обсуждали армейскую логистику.

— Выходит, между штурмом и вызовом прошли всего сутки. — задумчиво высказался сэр Гидеон. — Король не успел даже подтянуть гарнизон стражи Небулоса, не говоря уже о большем.

— Да. — кивнул я. — Стремительность была моим ключом к успеху. — Я бросил вызов вечером, на балу, но лорд Элдрих разослал гонцов только на рассвете. Непростительная ошибка для короля. Полагаю, если кто-то из герцогов бросит мне вызов, я её точно не допущу. — я с улыбкой осмотрел лордов, слегка задержав взгляд на герцоге западных земель.

Старик слегка прищурился, но этим его реакция и ограничилась. Уверен, от остальных не ускользнула наша игра в гляделки.

— Мы ударили незадолго до рассвета. — продолжил я свою историю. — Стены замка высоки, а из осадных орудий при себе у армии были лишь лестницы: остальное было собирать слишком долго. Пока большая часть армия имитировала попытку штурма с ними, мы с лордом Шериданом взяли под своё начало две сотни отборных бойцов и проникли в замок через тайный ход, известные только королевскому роду. Затем, выйдя в центральный двор замка, мы разделились и ударили с двух сторон по барбакану. Лорд Шеридан встретил на своём пути своего брата и завяз, а я со своими людьми прошёл барбакан насквозь, открыл ворота и пришёл ему на помощь.

Брови первого меча Небулоса поползли на лоб.

— Если армия штурмовала в этот момент замок, то на стенах должна быть большая часть гвардии. — удивлённо произнёс Гидеон. — И вы пробились сквозь них так быстро, что они даже не успели опустить противовес на воротах?

— Атака изнутри была внезапной. — пожал плечами я. — А мы сражались за целое королевство, зная, что его возглавляет недостойный. И мы победили.

После этих слов все разговоры в зале, коих в момент моего рассказа было немного, стихли.

Сэр Гидеон ещё раз низко поклонился.

— Благодарю вас за рассказ, Ваше Величество. — подхватив под локоток потерявшего связь с реальностью летописца, что напряжённо строчил что-то в своей книге, рыцарь удалился в угол зала.

— С вашего позволения, Ваше Величество, я бы и сам хотел кое-что уточнить в этой истории. — раздался голос со стороны группы мастеров воды.

Мастер Логис, верховный магистр цепи воды, первым решил прервать молчание.

— Разумеется, магистр. — одобрительно кивнул ему я.

— Я слышал, между вами и лордом Элионом произошла тогда дуэль. Дуэль, в которой...— пожилой мастер слегка пожевал губами. — В которой бывший король применял искусство огня.

— Так и есть. — кивнул я. — Когда мне удалось переломить ход боя в свою пользу, лорд Элдрих направил на меня огненный поток, намереваясь запечь меня прямо в доспехах. Множество гвардейцев были тому свидетелями.

В этот раз мои слова вызвали достаточно бурные обсуждения. Эти подробности знали далеко не все — болтливые гвардейцы, конечно, встречаются, но болтать они предпочитают, как правило, с теми, кто сам не болтлив.

Глаза верховного магистра водного ордена довольно блеснули. Он как бы невзначай посмотрел в сторону делегации красных башен.

— Не мне, пожалуй, обсуждать, насколько недостойным является использование подобных навыков в дуэли. Я не рыцарь. — степенно продолжил магистр. — Однако ввиду моего поста, я достоверно знаю всех практикующих огонь мастеров в Ганатре. И ни один из них точно не проводил при дворе бывшего короля достаточно времени, чтобы обучить его должному уровню контроля над пламенной стихией.

Такой выпад в свою сторону мастера огня проигнорировать уже не могли.

— Позвольте мне, на правах заслуженного магистра красных башен, рассказать вам кое-что о нашем искусстве, что вы в силу своей специализации не знаете. — раздался знакомый мне голос мастера Темпуса с другой стороны зала. — Огонь — стихия пылкая, яростная. Её адепты — люди движения, действия. Пламя внутри нас всегда взывает к действию, а не ожиданию, и далеко не всегда эти действия могут быть осмысленными и продуманными. Отдавшись пламени до конца, можно стать воплощённым огнём, обретя большую силу. Но когда пламя опадает, остаётся лишь пепел. Именно поэтому первое, чему мы учим своих неофитов, это железный самоконтроль. Исходя из того, что я слышал о лорде Элионе, я могу сделать только один вывод: он был самоучкой. Бывший король проиграл битву за свою корону, и проиграл даже дуэль, которая к тому времени уже не решала ничего, ведь ворота замка были открыты.

На лице очень многих в бальном зале я прочитал несогласие со словами магистра. В глазах рыцарей и лордов Ганатры дуэль значила очень, очень многое. Но прерывать Темпуса никто не стал.

— Он был в гневе. В безрассудном, душераздирающем отчаянии. В один миг от могучего короля целого королевства он становился никем, и все его умения не могли ему помочь. Отчаяние и ярость — плохие советники любому мастеру. Вероятно, лорд Элдрих понимал, что его дни сочтены и это конец его вольной королевской жизни, и лишь это толкнуло его на такой поступок. Не стоит загонять мастера огня в угол — всегда есть риск того, что затем вокруг останется лишь пепел. — закончил свою речь Темпус.

Высокое собрание элиты моего королевства внимательно выслушало речь мастера красных башен. А затем дружно решило сделать вид словно ничего не произошло: все вернулись к танцам, закускам, и неспешному перемыванию косточек друг другу. Я даже умилился подобному единодушию.

Бал вернулся в свою колею. Хотя учитывая то, сколько людей танцевало, я бы скорее назвал это уже пиром.

Дети льда потихоньку вливались в обстановку. На моих глазах один из моих телохранителей-гигантов попытался пригласить на танец какую-то пожилую леди. Причём подкрался к ней со спины так, что обернувшись, она бухнулась в обморок. Её спутник, бодрый старичок, немедленно попытался набить морду гиганту, но сломал руку. Гвардейцы вмешались, и мягко развели старика и варвара в сторону. Никто не обратил особого внимания на инцидент, но вот несколько рыцарей победнее заинтересовались и зашушукались. А затем вчетвером подошли к гиганту и вызвали того на кулачный бой. Тот усмехнулся, но согласился, и впятером они покинули зал. Памятуя свой прошлый опыт кулачного боя с великаном, я бы скорее ожидал поражения людей, но рыцари меня удивили — вернулись все четверо не сильно помятые и весьма довольные, а вот у гиганта на лице было крайне обиженное выражение лица, несколько кровоподтёков и больших шишек.

Это сразу подняло бурю обсуждений. Гиганта обступили другие варвары и начали узнавать, как это произошло. Рыцари довольно хвастались. Затем ещё парочка детей льда из моей охраны двинулись к рыцарям и начали предлагать матч-реванш. К делу присоединились и другие рыцари, заинтересовавшись… Выдвинулась даже парочка баронов помоложе. Аристократы неподалёку от меня азартно начали делать ставки.

— Похоже, организуется турнир по кулачным боям, Ваше Величество. — уныло произнёс граф Роланд. — Что будем делать по этому поводу?

Я зевнул.

— Попроси мастеров из числа тех, кто лучше владеет жизнью последить за этим и помочь с травмами. И сделай от меня ставки на наших рыцарей.

— Вы так уверены, что они победят? — удивился Роланд.

— Нет, но надо же поддерживать своих.

Празднество вернулось в добрую колею. Люди подходили и задавали разнообразные мелкие вопросы про грядущую политику нового короля, происхождение, новые указы, и прочие мелочи.

Где-то я отвечал прямо, иногда — отмалчивался, ссылаясь на тайну корону, иногда отвечал уклончиво. Ничего такого, с чем не справится разумный человек. По-настоящему неудобных вопросов никто не задавал. Но это изменилось, когда основной поток желающих узнать короля получше иссяк.

Герцог Эдриан Скала вышел на площадку передо мной, смотря на меня лёгким прищуром. К балу он сбрил свои бакенбарды и оделся в тяжёлый камзол из чёрной кожи, что придавало облику старика лёгкий зловещий вид. Я не ожидал от него проблема — несмотря на то, что вокруг лорда западных земель собралась сейчас вся оппозиция аристократии, недовольная резким восхождением нового короля, идиотом, что готов бросить мне вызов, герцог отнюдь не был.

Его вопрос показал мне, что я ошибался в нём.

— В наших кругах выдвигают разные теории на этот счёт. — лорд западных земель неспешно обвёл взглядом аристократов. — Но раз уж вы столь радушно отвечаете на вопросы, Ваше Величество, мне хотелось бы знать наверняка. Ни для кого не секрет, что вы и герцог Шеридан объединили силы, чтобы недостойный больше не занимал славный трон Ганатры. Но как же вышло так, что именно тот, кто ещё недавно был рыцарем, пусть и прославленного ордена, а не законный наследник престола стал королём?

В бальном зале повисло молчание. Гробовое — затихли даже музыканты. Герцог говорил громко, не стесняясь, и его слышали все. Танцующие пары остановились, неуверенно глядя на меня.

Несмотря на то что я открыто отвечал на вопросы, играя добродушного правителя, такой вопрос очень опасно граничил с оскорблением. И сам герцог это прекрасно понимал, спокойно ожидая моей реакции.

Глядя на равнодушную маску, что натянул на своё породистое, красивое лицо потомок одного из самых древних родов Ганатры, я затруднялся определить его истинные мотивы. Было ли это давление недовольных лордов, что вынудило его? Или он сознательно пытался прощупать границы и нанести больше вреда моей репутации, осознавая, что проиграет в прямом противостоянии?

Я не мог ответить на этот вопрос правду. Просто взять и признаться в том, что планируешь завоевать все королевства, а герцогу полагается от них изрядный кусок, значило лишиться самой возможности осуществить этот план. Но я не мог и прямо лгать: каким бы хорошим лицедеем ты ни был, когда на тебя смотрят десятки опытных магов и сотни людей, что не понаслышке знакомы с властью, всегда надо избегать прямой лжи, не оставляя шанса на то, что кто-то сможет разгадать искусную ложь, что вылезет тебе боком в самый неподходящий момент.

— Есть, по меньшей мере, два человека, что нужны каждой армии в каждой битве. — медленно начал я. — Тот, кто возглавит атаку, всегда первый в битве. И тот, кто возглавит командование, превращая разрозненную толпу в кулак, что ломает любые стены. Принято считать, что вклад лидера больше, чем вклад командира. Я считаю, что они равны.

— Вы не ответили на вопрос, Ваше Величество. — бесстрастно бросил мне герцог.

— Мы с лордом Шериданом разделили обязанности, чтобы вести Ганатру к светлому будущему. Что же до того, почему именно так… Спросите у него. У меня достаточно чести, чтобы не обсуждать своего первого генерала за его спиной.

Я постарался выразительно дать понять наглецу своим взглядом, что другого ответа он не дождётся.

Герцог западных земель недовольно дёрнул щекой и удалился к своему месту за столом, не говоря больше ни слова.

Бал вернулся в свою колею. Снова заиграла музыка. Но вот дальнейшие вопросы как отрезало.

За окнами смеркалось. Я уже было подумал, что эта часть приёма окончена, но именно в этот момент меня посетила чувство пристального, сверлящего меня взгляда.

Нет, многие смотрели на короля в этот день. Но вот, неотрывно, в течение долгого времени… Это я заметил. Медленно обведя зал взглядом, я встретился глазами с теперь уже герцогом Харном, что пристально рассматривал меня. Убедившись, что я его заметил, лорд центрального герцогства не отрывая взгляда, медленно, почти незаметно слегка покрутил кольцо на своём пальце. Графское кольцо! И вопросительно уставился на меня, словно спрашивая разрешения…

Сложить два и два было несложно. Герцог хотел задать вопрос, касающийся графства, которым до недавнего времени управлял. Графства, где я устроил резню.

На этот вопрос я легко мог ответить так, чтобы не привлечь подозрений. Пожалуй, именно сейчас это будет даже слишком удачно… Я смежил веки чуть более медленно, чем обычно, тем самым давая герцогу согласие.

Но сам факт такого вопроса поднял Харна в моих глазах на пару очков.

— Когда я принял управление вашим графством, Ваше Величество, я был… Изрядно удивлён. — медленно начал Харн. — Дело в том, что на защите замка и земель на тот момент не было ни одного солдата. Удивительное дело. Конечно, часть верных людей осталась со мной и после того как я признал поражение и отдал вам своё герцогство, и это не составило проблемы, но подобное сильно меня удивило. Я опросил челядь замка, местного мастера и крестьян. Но никто не смог сказать что-то вразумительное: сказали лишь, что был бой, а в замке видели… Гигантов. — герцог бросил взгляд на присутствующих в зале детей льда. — Слухи и слова крестьян — вещь ненадёжная. Однако я уверен, многих интересует, что стало с дружиной графа Леона и с ним самим.

Я ощутил на себе много любопытствующих взглядов. Прежде всего — из числа аристократии. Похоже, слухи об этом деле действительно успели распространиться по королевству. А вот от рыцарей, мастеров и горожан было видно лишь лёгкое удивление — не похоже, чтобы кто-то слышал об этом.

Я натянул на лицо мрачное, подавленное выражение и принялся отвечать:

— Это… Крайне скверная история, герцог. Дело в том, что граф Леон — безумец. И довольно опасный.

— Безумец? — брови герцога вскинулись вверх. — Я знал графа, он был моим соседом, я бы никогда не подумал…

— Безумец. — мрачно подтвердил я. — Но давайте по порядку. — Прежде чем бросить ему вызов, я, разумеется, разузнал о том, кто из лордов наиболее… Подходит для такого дела. Но вот лорд Леон превзошёл все мои ожидание, причём в худшем смысле. Когда первый из моих воинов подошёл к воротам после брошенного вызова, граф Леон приказал сжечь его заживо.

— Сжечь заживо? — неверяще переспросил герцог, нервно облизнув губы.

— Именно так. — кивнул я. — Его облили маслом со стены и подожгли стрелой.

Вот теперь историей явно заинтересовали не одни лишь аристократы. По залу прокатилась волна шепотков, обсуждающих это.

— И что было дальше? — попытался взять себя в руки герцог, выбитый подобными новостями из колеи. — И зачем вы послали всего одного воина вперёд, кстати?

— Как вы, вероятно, знаете, дети льда сильнее и крупнее нас, людей. Но Крегорн — исключительно силен даже для своего народа. — я обернулся и кивнул на рыцаря смерти, что застыл за моим плечом. — Я послал его вперёд, чтобы он попытался сломать ворота тяжёлым молотом.

— Он выжил? После того как его превратили в жилой факел? — потрясённо переспросил герцог, переводя блуждающий взгляд с меня на гиганта.

— Крегорн, сними шлем. — вместо ответа приказал я рыцарю смерти.

Гигант молча отстегнул ремешки шлема и снял его, взяв под мышку.

Сидящие поближе женщины ахнули. Некоторых людей, что особо налегал на еду, стошнило прямо на стол. Рыцари и аристократы рассматривали лицо гиганта со смесью жалости и отвращения.

Можно их было понять — выглядело это страшно. Обожжённая, зарубцевавшаяся бесформенной массой плоть без губ, носа, ушей и кожи. И глубоко посаженные провалы глаз, что были подёрнуты лёгкой серой дымкой.

— Как он ещё жив? — неверяще воскликнул мастер Логис.

— Крегорн — сильный и крепкий воин. Шаманы сумели вылечить его, и пусть он не образец красоты, но сражаться он может не хуже прежнего. — невозмутимо произнёс я, закинув в рот кусочек сыра. — Крегорн, расскажи, что было дальше.

Рыцарь смерти заговорил тяжёлым, хриплым голосом, словно звучащим из испорченного диктофона:

— Я сломал ворота. Забежал на стены и прыгнул в ров. Мы взяли замок. Из солдат графа выжили немногие.

Я кивнул гиганту, позволяя надеть шлем обратно, и тот вновь превратился в невозмутимую статую.

— Граф приказал людям сражаться насмерть, и никто не сдавался, будучи живым. А тех, кто хотел, просто убило клятвой. — я состроил скорбное выражение лица, покачав головой, тем самым показав своё крайнее неодобрение к подобному. В итоге нам удалось пленить лишь малую часть его воинов. Я отдал сэру Леону своё старое рыцарское кольцо и велел убираться из графства с остатками его людей. Больше мы не виделись.

Герцог надолго замолчал, переваривая услышанное. А затем внезапно вскинулся:

— Но подождите, получается, по Ганатре теперь блуждает безумный рыцарь, готовый убивать, с неплохим отрядом верных людей?

Я кивнул.

— Напоследок сэр Леон сказал мне, что будет жаловаться королю. Тогда я подумал, бедняга, наверно, окончательно сошёл с ума — вряд ли кто-либо в здравом уме одобрит сожжение людей заживо.

— А затем лорд Элион попытался сделать то же самое с вами. — герцог мрачно погладил подбородок. — Полагаю, мы все должны быть вам благодарны за то, что вы вскрыли эту язву на теле нашего королевства. Но, возможно, стоит объявить сэра Леона в розыск? Кто знает, что он ещё может натворить.

Я сделал вид, что на миг задумался.

— Логика безумцев непостижима для нормального человека. Я думал, что он сам придёт ко мне, ведь вскоре после этих событий я сам надел корону. Но прошло уже несколько месяцев, а о нём ни слуху ни духу. Пожалуй, вы правы.

Я поднялся из-за стола и встал, выпрямившись во весь рост.

— Рыцари и лорды! Я объявляю награду в тысячу платиновых монет тому, кто сможет сообщить достоверные сведения о местонахождении сэра Леона, и десять тысяч — тому, кто арестует и приведёт его живым на королевский суд!

Герцог Харн поклонился и вернулся на своё место. Я осмотрел зал: никто не собирался кидаться на меня с обвинениями. Но вот атмосфера праздника и непринуждённого общения была необратимо разрушена, и общее настроение явно стало напряженным.

Уже смеркалось. Возможно, и мне стоит с этим заканчивать. Я жестом подозвал к себе одного из слуг и шепнул ему:

— Передай леди Беатрис, что я хочу поговорить с ней наедине. На моём любимом балконе.

Лакей молча поклонился, а я поднялся из стола и покинул бальный зал. Крегорн тенью следовал за мной.

Дойдя до своего любимого балкона, я жестом велел Крегорну и паре сопровождающих нас гвардейцев скрыться. Никогда не стоит забывать о безопасности — около каждого облюбованного мною места в замке всегда имелась комната, где дежурило несколько гвардейцев. На случай неожиданностей.

Леди Беатрис не заставила себя долго ждать, и подошла к балкону раньше, чем я успел налюбоваться едва начинающими проблёскивать на закатном небосводе звёздами.

— Ваше Величество. — женщина изобразила короткий, уважительный поклон.

Я окинул её внимательным взглядом. Моя знакомая выглядела совершенно безмятежно и весьма достойно: платье из тёмно-синего бархата, выгодно подчёркивалась ожерельем из зеленых камней, что оттеняли её глаза. На лице была лёгкая любопытствующая улыбка.

На миг я задумался, нет ли в комбинации её цветов отсылки к королевским.

Не став долго тянуть время, я будничным тоном заявил:

— Я сдаюсь.

Брови женщины взметнулись вверх. Она ответила с лёгкой неуверенностью:

— Боюсь, я не совсем понимаю…

— Я испробовал все варианты ухаживания за вами, которые только смог придумать, миледи. — перебил её я. — Это длится уже несколько месяцев, и, боюсь, в данном деле я вынужден признать своё поражение. Поэтому я прошу вас принять мою капитуляцию по этому вопросу и дать мне, как не умеющему понимать тонкие и изощрённые женские намёки толстокожему мужлану, чёткий и однозначный ответ. Вы решительно намерены игнорировать меня?

К её чести, Беатрис отнюдь не стала играть дурочку. Рыжеволосая красавица слегка прищурилась, окинув меня по-женски оценивающим взглядом, и на некоторое время задумалась. Я её не торопил.

Слегка тряхнув копной вьющихся, густых волос, и победно вздёрнув носик, леди наконец заговорила тягучим, обволакивающим голосом.

— Чтобы не говорил обо мне лорд Элион, и какие бы слухи не ходили при дворе, Ваше Величество, смею вас заверить, что я — добропорядочная вдова и женщина хорошего воспитания. И эти самые обстоятельства не позволяют мне ответить взаимностью на ваши ухаживания до тех самых пор, пока вы оказываете явные знаки внимания одной баронессе.

Я было вскинулся, чтобы ответить, что Беатрис мягко положила руку мне на грудь, заставляя замолчать.

— Я понимаю, что ввиду разницы нашего положения, я не могу рассчитывать на что-то большее, чем статус любовницы, и готова это принять. Разумеется, я также осознаю тот факт, что вам придётся найти себе супругу в интересах короны. Однако если вы ищете ту, что согласна быть второй, то вы обратились не по адресу. У меня тоже есть гордость.

С этим словами, сверкнув потемневшими зелёными глазами, женщина круто развернулась, взмахнув полами платья, и, выпрямив спину, покинула балкон с высоко поднятой головой, плавно покачивая бедрами.

Я почувствовал лёгкую головную боль от всего этого и устало помассировал виски. Нет, ну вот как она узнала? Разумеется, легко было предположить, что моё утреннее времяпрепровождение с Кианой каким-то образом оказалось замечено — хотя я и уверен, что ни она, ни слуги, не давали никому об этом знать.

Но ведь я не видел черноволосую наёмницу с тех самых пор, как покинул герцогство Харна, оставив ту на хозяйстве! И всё это время леди Беатрис продолжала с чистой совестью игнорировать мои настойчивые попытки ухаживаний!

Одно слово — женщины.

Наедине с собой я позволил себе тяжёлый вздох. Этим вечером предстояло ещё много встреч и немало работы. Но ничего такого, что действительно стоило бы упоминания.

Глава 11

Одна из вещей, которые верховный иерарх церкви Отца любил в путешествиях — это ночёвки под открытым небом. Свежий воздух, прекрасный вид, приятная прохлада…

Дети льда, наверное, посмотрели бы на любого человека, заяви он подобное, как на сумасшедшего. К счастью для людей, даже самые северные королевства имели достаточно тёплый и мягкий климат, чтобы имеющий тёплое одеяло человек не замёрз ночью в любую часть года. Возможно, будь здесь кто-то из южных королевств, он бы слегка подмерзал и жаловался на холодную погоду, но Этериас, выросший в одном из королевств севера чувствовал себя прекрасно даже в самые холодные дни.

Вот и сегодняшним утром, он с наслаждением вдыхал свежий деревенский воздух, сладко потягиваясь на балкончике дома старосты, который любезно согласился внести кровать для него сюда.

Но в следующую минуту его взгляд упал на невозмутимо несущих свою стражу гвардейцев Ренегона, что стояли рядом, и настроение главы церкви сразу упало.

По его мнению, капитан Дольф, приставленный королём вместе с отрядом гвардии, слишком уж перебарщивал с мерами безопасности. Изначально планировавшееся коротким прямое путешествие из Ренегона в Ганатру превратилось в извилистый зигзагообразный маршрут. Капитан гвардии словно намеренно затягивал путешествие, выбирая мелкие города и деревни для остановок, и избегая крупных поселений по одному ему известной схеме, а на попытки верховного иерарха что-то с этим сделать, лишь нудел и ссылался на королевские приказы.

Право слово, они могли бы быть в Небулосе ещё три недели назад!

Этериас вышел из дома старосты и тяжело вздохнул.

— Почти приехали. — хмыкнул первый помощник иерарха, стоящий прислонившись в бревенчатому дому. — Королевский замок всего в двух днях пути.

— Что говорят деревенские, Гелли? Удалось узнать что-нибудь полезное? — не принял шутливого настроения помощника глава церкви.

— Да. — посерьёзнел парень. — Король недавно устраивал бал. Собралось много народу, почти вся элита страны. Продукты из ближайших деревень выгребли почти полностью. Но мы к нему не успели - празднества идут уже больше недели, и сейчас, вероятно, почти закончились.

Этериас скривился, как от мигрени. Но затем в его голову пришла более важная мысль — несмотря на то, что у крестьян было при себе немного, его делегации они всё равно выставили всё лучшее, что было, без всяких понуканий.

Не то что бы первосвященник планировал что-то требовать, припасов у отряда было достаточно. Но доброе отношение народа к верховному иерарху давало понять, что церковь всё ещё уважаема в Ганатра, несмотря на расформирование. А значит, шансы возродить её здесь достаточно хороши.

— Когда мы выдвигаемся? — сменил тему верховный иерарх.

— Капитан Дольф говорит, что выдвигаться будем примерно через два часа.

— Тогда оставь меня пока. Я буду медитировать неподалёку.

Сам Этериас предпочитал на привалах тратить время и силы на тренировки и оттачивание своего искусства. Но в этом путешествии всё было иначе - капитан Дольф с его вездесущей паранойей приходил на каждую тренировку и начинал нудеть о том, что на них могут напасть в любой момент, а значит, его святейшество не должен тратить силы на пустяки, поэтому следует непременно прекратить это безобразие…

Поморщившись, Этериас уселся на мягкую траву на небольшом земляном холме неподалёку от дома старосты, скосил глаза на замерших чуть поодаль гвардейцев и принялся сосредотачиваться для того, чтобы пропустить через себя энергию окружающего его мира. Минута, две… закрывший глаза иерарх отрешился от реальности, подставив лицо лучам утреннего солнца, а воздух вокруг него закружился лёгким вихрем.

— Прекрасная пора, не правда ли?

Чужой голос выдернул молодого мага из медитации, заставляя недовольно посмотреть на подошедшего.

Хотя на время этой поездки глава церкви успел отделаться от почти всех советников, которые последнее время стали заметно менее надоедливыми, совсем одного старики-наседки его не отпустили. Поэтому Этериасу пришлось взять дело в свои руки и выбрать того, кто будет его сопровождать самостоятельно. Этим человек оказался мастер Син, и, к счастью иерарха, тот действительно оказался хорошим выбором: во время путешествия они даже ни разу не заговорили. До сего дня.

Мастер света в своей неизменной белой мантии слегка щурился, с удовольствием подставляя лицо лучам рассветного солнца.

— Рассвет — это всегда красиво. — согласился Этериас. — Но разве вы подошли только за этим?

Мастер Син слегка вздохнул.

— Я до сих пор удивляюсь вашей привычке рассматривать свой совет как сборище старых надоед.

— А разве это не так? — поднял бровь иерарх.

— Я хоть раз мешал вам чем-то во время путешествия, до сего дня? — иронично изогнул бровь мастер Син.

— Сдаюсь. — Этериас поднял руки. — Вы не так уж и плохи, согласен. Но всё же, не думаю, что вы решили заговорить со мной ради праздной беседы.

Мастер Син отвёл взгляд, рассматривая восходящее солнца. Немного помолчав, он заговорил:

— Мы скоро будем в королевском замке. Я бы хотел обговорить некоторые темы, которые не стоит обсуждать, будучи в гостях в другом королевстве. Даже стены могут иметь уши.

— Я слушаю вас. — посерьёзнел иерарх.

— Я наблюдаю за вашими медитациями и тренировками уже почти два месяца, пока мы в пути, но так и не понял, какую стихию вы практикуете в качестве основной. Знаю, это личный вопрос, но всё же… Не удовлетворите мое любопытство?

— Никакой. Я практикую все отрасли искусства в той или иной мере. — слегка помолчав, ответил Этериас.

Брови мастера света взметнулись вверх.

— Вы серьёзно? Но ведь это… Это же бессмысленно!

— Мой учитель рассказывал мне об этой общепринятой точке зрения. — кивнул Этериас.

— Выходит, Лимеус до конца поддерживал теорию Вениса. — задумчиво протянул мастер Син. — Жаль. Такая растрата потенциала... Вы очень сильны и могли бы стать могущественным мастером любой школы к текущему времени.

— Вовсе нет. Строго наоборот, он считал её в корне ошибочной. — покачал головой Этериас. — Правда, о теориях развития мистического потенциала людей он рассказывал мне уже после того, как научил меня всем основным приёмам четырёх стихий.

Верховные иерарх скромно умолчал о том, что, вообще-то, наставнил учил его всем семи ветвям великого искусства. Просто, возможно, он не был самым прилежным учеником... Но основы есть основы.

— Но подождите, вам же ещё нет и сорока! Невозможно обучить человека четырём стихийным школам в столь короткие сроки, даже на базовом уровне! Привычка преобразовывать энергию одного типа формируется годами! — воскликнул мастер Син. — Нужно не меньше десяти лет, чтобы стать мастером хотя бы в одной школе, а дальше это время растёт по экспоненте!

— Я всё ещё не уверен, что являюсь мастером хотя бы одной стихийной школы по отдельности. — признался Этериас. — Нет, мне удаётся почти всё в каждой, но такое чувство, что недостаёт… Изящества, быть может? Мастерства? Тонкости? Не знаю.

— Вы знаете, как проходит экзамен на мастера любой стихийной школы? — педантично уточнил мастер Син, прищурившись.

— Его проводят наставники, это индивидуально от человека к человеку… — несколько растерянно произнёс верховный иерарх. — Меня экзаменовал мой учитель, но я чётко помню, что он был недоволен. Сказал, что до истинного мастерства мне ещё далеко, но на мастера чистого нейтраля я потяну по минимальной планке. В документах Аурелиона я значусь как мастер равновесия.

— Всё верно, это разниться от мастера к мастеру. — кивнул мастер Син. — Но, вообще-то, есть общие стандарты тестирования, написанные в Ренегоне ещё в незапамятные времена. Мы периодически обновляем редакции и рассылаем их по различным орденам мастеров. Может быть, вы читали книгу “Стандарты обучения искусству нейтраля” авторства Шаолиса Вулкана?

Этериас отвёл взгляд.

— Я пока не намерен обзаводиться учениками. Насколько я знаю, эта книга предназначена для наставников, разве нет? — дипломатично ответил иерарх.

— Всё верно. — улыбнулся мастер Син. — Но вам бы тоже не повредило прочитать её. Ибо мессир Шаолис чёрным по жёлтому пишет, что для того, чтобы считаться мастером, адепт искусства нейтраля должен овладеть по меньшей мере половиной из тридцати основных приёмов своей стихийной школы на среднем уровне.

Повисло молчание. Лёгкий ветерок пригибал к земле невысокую, недавно скошенную траву на верхушке холма, а солнце медленно двигалось в сторону зенита.

— Вы хотите сказать, что по средним меркам, я — мастер всех стихий? — растерянно переспросил Этериас.

— Вам виднее. — развёл руками мастер Син. — Я лишь перечислил вам основные критерии. Но если вам удаётся как минимум половина приёмов на среднем уровне, то вы вполне могли бы официально подтвердить ранги у любого подходящего мастера-стихийника Ренегона. Не думаю, что кто-то будет занижать оценки верховному иерарху.

— Даже вы? — легко улыбнулся Этериас.

— Я мастер света, а не стихийник. — слегка смутился мастер Син. — Но я могу проэкзаменовать вас на мастера света в любой момент. Хоть сейчас. Хотите попробовать?

После этого вопроса верховный иерарх покраснел, как помидор.

— Признаться честно, я… Не слишком много времени уделял этой стороне искусства.

— Понимаю. — кивнул мастер Син. — То, что вы освоили четыре стихии — уже само по себе чудо. Вряд ли у вас было время на что-то другое. Четыре стихии, да ещё и техники равновесия всего за тридцать лет… Выходит, всего шесть лет на одну школу! Немыслимая скорость! Даже Гастон в своё время освоил воду за десять лет, а он - один из самых талантливых мастеров Ренегона. Не откажетесь поделиться, как вам это удалось? У меня до сих пор в голове не укладывается.

— Вообще-то, дело не в том, что у меня не было времени. — со стыдом признался Этериас. — Просто… Я не слишком налегал на техники света, потому что мне всегда казалось, что они не слишком полезны. Для меня нет разницы, какую стихию применять.

— Повторите, что вы сказали, пожалуйста, ваше святейшество. — голос мастера Сина резко изменился, превратившись из благодушного в предельно серьёзный.

— Я понимаю, это может быть оскорбительно для мастера света, не поймите меня неправильно… — верховный иерарх примиряюще поднял руки в жесте сдачи.

— Нет, я не об этом. — оборвал собеседника мастер Син. — Вы сказали, что для вас нет разницы том, какую стихию применять.

— Да, именно так. — кивнул Этериас. — Первое, чему меня научил мастер Лимеус это преобразовывать одну тип нейтраля в другой. Со временем и тренировками это стало столь естественным, что границы стёрлись, поэтому я с равным успехом применяю техники различных направлений искусства. Требуется лишь немного времени, чтобы сосредоточиться.

— Это невозможно. — сказал как отрезал, советник иерарха. — Просто невозможно. Я могу поверить, что вы смогли освоить пять школ за шесть лет каждую - уникальные таланты встречаются, недаром же Лимеус выбрал вас своим преемником. Но то, что вы говорите, противоречит общей теории искусства нейтраля.

Этериас моргнул.

— Никогда не слышал о такой.

— Но позвольте, это одна из первых вещей, которую вы должны были узнать! Этому учат в первые пять лет обучения! — вскинулся Син.

— Я полагаю… Мой наставник придерживался своей программы обучения. — медленно ответил верховный иерарх.

Некоторое время мастер Син сверлил собеседника задумчивым взглядом. А затем покачал головой.

— Я не могу поверить в это, пока не увижу своими глазами. Вы говорите, что не уделяли много внимания свету? Какими приёмами школы света вы владеете?

— Различными светлячками, любых размеров и длительности, включая стационарные. Малую линзу освоил. Ну и разнообразные вспышки, на случай тварей с высокочувствительными глазами. — пожал плечами Этериас.

— Базовый набор начинающего. — кивнул мастер Син. — Хорошо. Значит, светом исцеляющим или солнечным пламенем вы не владеете?

— Даже никогда не слышал о подобных приёмах.

Мастер Син довольно потёр руки, как будто собрался уличить в ошибке нерадивого ученика.

— Прекрасно. Если вы так уверены, что для вас нет разницы, это значит, что под руководством опытного мастера вы можете освоить новый приём достаточно быстро — ведь и вы давно уже не юный неофит. А опытный мастер света у вас под рукой. Попробуйте создать солнечное пламя: я продемонстрирую и всё объясню. Погода как раз подходящая.

Советник прикрыл глаза и приложил одну ладонь к другой. В следующее мгновение лучи раннего утреннего солнца словно собрались в одну точку, и зелёная трава неподалёку от собеседников вспыхнула словно сухая солома, образуя обугленный круг диаметром в метр.

— Попробуйте повторить. — улыбнулся Син.

В течении оставшихся полутора часов до отбытия Этериас почти безуспешно пытался повторить то, что сделал его советник, а тот бегал вокруг, подбадривал, давал советы и яростно шипел, когда иерарх делал что-то не так.

— Нет, нет и нет! Забудь про малую линзу, здесь нужен другой подход! Используй солнечный свет! Бери силу, что рассеяна вокруг! — недовольно прикрикивал пожилой мастер.

Унылый, уставший, с тёмными кругами под глазами, капитан Дольф только поморщился, глядя на это. Но поторапливать не стал и грустно перенёс момент выдвижения на два часа вперёд. А потом ещё на два часа…

— Представь свою силу как вихрь! Вихрь из стекла, воздуха и света! Собери свет в одну точку фокуса, как воздушное торнадо собирается вокруг своего основания! — не унимался мастер Син.

В этот день отряд иерарха так никуда и не поехал, оставшись в деревне.

Поздним вечером того же дня унылый, усталый и подавленный верховный иерарх стоял на балкончике дома деревенского старосты и грустно смотрел на почти зашедшее солнце.

“Для меня нет разницы, какую стихию применять” — мысленно передразнил себя Этериас. Похвастался и сел в лужу. Не смог освоить новый приём за целый день. Разве что под самый конец удалось подпалить пару травинок, да и только.

— Воодушевляющий успех, не так ли? — весело заявил мастер Син, подходя на балконе с двумя увесистыми деревянными кружками горячего травяного отвара.

Лицо иерарха выглядело так, словно у него заболели все зубы разом.

— Для умственного отсталого конга — пожалуй. — кисло согласился Этериас.

— Ты совершенно зря так думаешь. — серьёзно ответил советник, ставя рядом с иерархом кружку. — Ты сегодня потратил много сил впустую, но тебе удалось главное — уловить общий принцип. Всего пару недель тренировок, и будешь зажигать солнечное пламя не хуже меня. Удивительная скорость, на самом деле. А ведь солнечное пламя — один из сильнейших приёмов школы света. Условия нужны специфические, конечно, да и пламенному лучу уступит, но всё же…

— Вы говорили про ещё один приём. — решил уйти от неприятной темы глава церкви.

— Свет исцеляющий. — кивнул мастер Син. — Техника, которая позволяет излечивать раны с помощью светлого нейтраля.

— Я думал, исцеление относится к школе жизни. — задумчиво протянул Этериас.

— Так и есть. Из мастера жизни выйдет куда более хороший целитель. Но есть одна любопытная особенность света… Всё в природе взаимосвязано. Огонь и солнце, свет и жизнь. Ты никогда не задумывался о том, что было бы, не будь вокруг нас света? Свет даёт тепло, свет порождает жизнь. Почти каждое растение в мире питается светом, растёт за его счёт. Не будь у нас солнца, скорее всего, даже сами боги не смогли бы создать на Тиале жизнь. Настроившись определённым образом, можно нащупать эту связь между жизнью и светом, связь, что является одной из важнейших нитей мироздания. И тогда твой свет будет способен исцелить любые раны. Впечатляет и завораживает, не правда ли?

— Честно говоря, я всё ещё вижу в этом не так много смысла. — неловко признался верховный иерарх. — Стихии лучше света в разрушении и защите. Жизнь лучше в исцелении. Нет ничего, в чём свет был лучше других школ. Почему вы стали именно адептом света?

Глава церкви говорил эти слова с лёгкой опаской. Ему совершенно не хотелось обидеть или оскорбить собеседника. Но и скрывать своё мнение ему не хотелось — это претило его натуре.

Но вопреки его опасениям мастер Син ничуть не обиделся и не оскорбился. Напротив, он тепло и радушно улыбнулся.

— Многие так считают. — с улыбкой кивнул советник. — Школа света не слишком популярна. Но я люблю её. Свет универсален. Он может обогреть тебя, исцелить тебя, сжечь твоего врага или ослепить его… Сложно найти школу, что обладает столь широким диапазоном возможностей. Но больше всего в мастерстве света я люблю то, что он везде. Он как воздух — вездесущий и проникающий в любые щели. Солнечное пламя, на самом деле, можно применить в любом месте и любое время. Легче всего, конечно, в солнечную погоду, но можно и в облачную. Можно даже ночью, или в глубокой пещере, собирая далёкие отголоски света под землёй или мягкое, слабое мерцание самих звёзд. Просто это очень тяжело. Но всё же…

Мастер Син прикрыл глаза и сосредоточился. И на удивлённых глазах верховного иерарха, прямо в воздухе вечерних сумерек соткался тонкий, яркий луч ослепительного белого пламени, выжигая на перилах балкона маленький тёмный кругляшок.

— Свет повсюду. — улыбнулся пожилой светлый волшебник. — Никогда не забывай это.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза: уже почти старик и молодой мужчина. На краткий миг между ними образовалось взаимопонимание, которое бывает лишь между мудрым наставником и его прилежным учеником.

— Я запомню. — твёрдо сказал Этериас.

Через два дня делегация верховного иерарха объединённой церкви Аурелиона и Ренегона достигла королевского замка Ганатры. Но здесь их ждало разочарование.

— Мы рады приветствовать вас в замке, Ваше Святейшество. — низко поклонился простоватый мужик в форме капитана королевской гвардии. Я капитан Дикус. Ваши покои уже готовы.

— Я думал, нас будет встречать сам король. — удивлённо заметил Этериас.

— Его Величество отбыл на охоту. Вероятно, он вернётся через несколько недель. — покачал головой капитан.

Уже многократно позже, в приватной беседе глава церкви признался помощнику:

— Даже не знаю, как это воспринимать. Король точно знал о нашем прибытии, но предпочёл уехать на охоту именно в момент прибытия делегации. Он мог бы и подождать меня и пригласить поехать вместе с ним.

Гелии почесал затылок.

— Нет ничего странного в том, что король уехал заниматься своими прямыми обязанностями. Я думаю, преждевременно пока делать какие-либо выводы. Недавно был королевский бал, наверняка у Его Величество было множество дел. Он мог и забыть о нашем приезде.

— Может и так. — кивнул Этериас. — А возможно, это имеет другую подоплёку. Знаешь что? Пожалуй, это может сыграть нам на руку. Постарайся всё здесь разузнать, пока король не вернулся. Если узнаешь что-то полезное — расскажешь мне. Подготовка к переговорам никогда не будет лишней.

— Можете на меня рассчитывать. — приложил руку к груди Гелли.

Уже в первую ночь в королевском замке Ганатры верховного иерарха посетило странное чувство лёгкой тревоги, что преследовало его, мешая спать и заставляя ворочаться на мягких, дорогих перинах.

Это чувство не отпустило его даже через неделю.

Глава 12

Охота в королевствах Тиала кардинально отличалась от тех видов охот, что были мне известны по урокам истории.

Прежде всего тем, что это отнюдь не было политическим или развлекательным событием. Лорды редко брали с собой кого-то лишнего — разве что тот сам изъявил желание и являлся хорошим бойцом.

Из всех гостей, присутствующих на балу, поехать со мной вызвался лишь сэр Гидеон. Я пытливо уточнил у Роланда, не является ли это дурным тоном и знаком неодобрения королю от сиятельных лордов, но тот заверил меня, что это обычное дело. Желающих пойти насмерть, если это не является их прямой обязанностью, всегда немного.

Три сотни гвардии во главе с капитаном Роландом. Десяток бойцов-гигантов во главе с Крегорном. Мои ученики из их числа и пятёрка шаманов под началом Исгерда. Четыре тройки мастеров, что прислал Пикус. И три десятка лучших охотников замка как проводники под началом Мелайи.

Я назначил немёртвую девушку главной над охотниками, ещё пока валялся в своих покоях и отращивал конечности. Вроде бы она справлялась… Но сегодня я был недоволен.

Хотел взять и Киану, но Шеридан предупредил меня, что брать с собой на охоту любовницу считается дурным тоном.

Слуг с собой на подобные мероприятия, к моему удивлению, не брали вообще. Кашеварили и обустраивали привал сами гвардейцы. Знать королевств считала, что смертельно опасные мероприятия не являются обязанностью тех, кто не принадлежит к сословию воинов.

Гвардейцы разбили для меня неплохо шатёр на привале. Просторный, удобный, со сборным столиком… И сейчас Мелайя стояла передо мной навытяжку и глядела на меня с лёгким недоумением.

Я мысленно отметил отсутствие признаков разложения — от живой версии её отличали лишь выцветшие глаза и лёгкая бледность. А это значило, что я не допустил ошибки, даже действуя второпях. Есть чем гордиться.

— Как тебе новая должность, Мелайя? — вкрадчивым голосом начал я.

Я поднялся из-за стула, заложил руки за спину, и начал ходить туда-сюда по шатру, не глядя на девушку.

— Ничего такого, с чем я не могла бы справиться. — с лёгкой неуверенностью ответила она.

Разумеется, другие охотники наверняка пробовали её на прочность. Молодая девушка, назначенная на пост, где обычно сидят самые опытные из охотников — повод для слухов и пересудов. Но любовниками мы точно не были, о чём все в замке наверняка знали, а с остальным, как я полагал, иссушающая жизнь должна была справиться самостоятельно. И судя по моим наблюдениям, “своей” в коллективе её всё-таки признали.

— Рад, что у тебя всё получается. — улыбнулся я. — Но я вызвал тебя не за этим. Скажи мне, как выходит, что о необходимости выехать на охоту я узнаю от герцога Шеридана, а не от тебя?

Я вперил в Мелайю тяжёлый взгляд.

— Таков заведённый порядок… — слегка поёжилась и растерялась девушка. — В первую очередь охотники докладывают гвардейцам, если встречается тварь, опасная в достаточной степени, которую мы не можем поймать или убить.

Отвернувшись, я вновь сложил руки за спиной и неторопливо продолжил.

— Я думал, что могу доверять тебе, Мелайя. Ты ведь пошла за мной первой. Принесла присягу по собственной воле. А теперь я выясняю, что ты предпочитаешь докладывать не мне, а кому-то другому.

— Вы не доверяете герцогу? — удивлённо спросила девушка.

— Не говори глупостей. Разумеется, доверяю. Речь о твоих приоритетах. — девушка попыталась ещё что-то сказать, но я остановил её взмахом руки не оборачиваясь. — Быть может, всё это слишком много для тебя. — я сделал неопределённый жест рукой, как бы показывая, что имею в виду. — Понимаю, за последний год произошло столько событий. Возможно, это перебор впечатлений для простой девушки из Таллистрии? Может быть, мне стоит отпустить тебя на родину. Дать отдохнуть, прийти в себя. Выделить средств…

— Нет! — выкрикнула она.

Я обернулся, вопросительно изогнув бровь.

— Не надо ничего такого, милорд. — замотала головой охотница. — Я всё поняла. Можете быть уверены, вы будете узнавать всё от меня первым.

— Надеюсь на это. — кивнул я, присаживаясь обратно за стол. — А теперь расскажи мне, что известно о той твари, на которую мы будем охотиться. И я рассчитываю услышать от тебя больше подробностей, чем дал мне герцог. Помимо этого, я хотел бы узнать больше о работе королевских егерей, которые теперь под твоим началом. Полагаю, за последние месяцы ты успела обтереться среди них и всё разузнать.

Мелайя бросила на меня пару неуверенных взглядов, пару раз вдохнула и выдохнула, успокаиваясь, и принялась докладывать:

— Порядок работы простой. С мелочёвкой справляются деревенские и городские охотники — они промышляют добычей дичи прямо на месте проживания. Если встречается что-то умеренно опасное, чего они сами опасаются, то происходит вызов королевских егерей. Мы при необходимости запрашиваем поддержку пары десятков гвардейцев, организовываем ловушки и облавы, уничтожая опасность. Пока вы лежали и восстанавливались, я четыре раза выезжала из замка на такие охоты. Мелочь, по большей части: с отрядом поддержки проблем не возникло.

— А что насчёт наделов, выделенных моим вассалам?

— Бывает по-разному. — пожала плечами девушка. — В основном бароны сами разбираются с проблемами. В тех случаях, когда баронской дружины недостаточно, они просят помощи у короля. Если отряд барона не справился, то и королевских егерей с небольшим числом гвардии будет недостаточно. Но это редкость — после такого и вольного барона легко могут лишить титула, не то что королевского вассала.

— Выходит, с большинством проблем справляются без королевского вмешательства? королевские егеря или местные охотники. — задумчиво протянул я.

Это слегка расходилось с тем, что я слышал от Шеридана.

Девушка утвердительно кивнула.

— Всё так. Для этого король и содержит небольшую армию егерей. Четыре случая, на которые я выезжала, далеко не единственные: лишь те где мне довелось охотиться лично. Отряды егерей выезжают из замка каждую неделю. Ганатра, конечно, не Таллистрия, но опасных тварей в королевских землях хватает. Как я узнала, так работает дружина любого лорда, не только короля.

— Выходит, на меня ложится обязанность охотиться лишь на самую крупную дичь. Удобно. — признал я.

Глаза Мелайи опасно блеснули.

— Всё верно. Вот только я специально разузнала все подробности у стариков. Бывших егерей, что ушли в отставку на старости лет. Девять из десяти королей умирают на охоте. Остальные, как правило, от несчастных случаев. И ни один — от старости.

Взгляд моей охотницы ясно давал понять, что она скорее умрёт сама, чем позволит добраться до меня кому-то. Но вот статистика и правда была удручающей.

Понять, почему так происходит, было просто. Король действительно не мог разорваться и быть везде, но традиции обязывали его защищать свои земли в первых рядах. Поэтому короли выезжали охотиться лишь на самых опасных тварей. Каким бы хорошим воином ты ни был, даже с поддержкой сотен гвардейцев, если сражаешься в первых рядах… Рано или поздно старость возьмёт своё.

А короли Тиала не бежали от битвы. Времена не те.

Я встал из-за стола, подошёл к охотнице, и успокаивающе взъерошил её волосы. Глаза у неё при этом сделались большие-большие.

— Не волнуйся за меня. В этом мире нет тварей опаснее человека. А я ещё молод и силён. Лучше расскажи мне больше о дичи, на которую мы охотимся. Как вы вообще определяете, когда нужно вызывать короля вместо отряда его егерей?

— Смертью. — мрачно ответила девушка. — В паре деревень на юго-западной окраине королевских земель стали пропадать охотники. Я послала туда два десятка охотников с поддержкой десятка гвардейцев. Никто не вернулся.

— И это всё? — нахмурился я. — Больше никакой информации?

— Кое-что есть. — качнула головой девушка. — Я приказала опросить деревенских и сопоставила их маршруты. Все они пропали в одной районе, и именно туда была направлена охотничья партия. У нас есть примерное место, и, исходя из карты королевств, мы можем сделать вывод, что это южная тварь и она предпочитает леса. Не так много в мире тварей, что способны расправиться с тремя десятками и попадают под такое определение.

Я задумался. Королевские земли Ганатры были расположены довольно удачно. На юге была Палеотра, на юго-западе — Ренегон. Одни из самых благоустроенных королевств. Ожидать того, что оттуда доберётся какая-то опасная тварь с юга казалось мне сомнительным. Ведь для этого ей надо миновать целое королевство… Скорее я бы ждал миграции из западной части Арса, который был заметно более бедным и плохо защищённым королевством из-за постоянных набегов варваров. Или с севера, где были дикие земли, но прежде чем добраться до королевских земель на юге страны, зверю пришлось бы пройти всё прочих лордов, что держат центральные земли.

— Ты уверена, что именно южная? Это могла быть лесная виверна. Прилетела с запада, из Арса или Аурелиона.

Я не был полным профаном в охоте на опасных тварей. В ордене всё же чему-то учили.

— Тварь на границе… — покачала головой девушка, посмотрев на меня взглядом в стиле “не говори, как мне делать мою работу”. — Я посылала лучших охотников. Даже если бы они не убили виверну, то точно смогли бы уйти от неё. Хотя бы часть. В паре сотен миль от намеченного места есть большой овраг, а перед ним крупный лес, полный дичи, прямо на границе с Арсом. Любая тварь остановилась бы там, приди она с запада. А вот место, куда мы направляемся, идеально подходит для того, чтобы там остановилось что-то пришедшее с юга.

— На юге Палеотра. — заметил я. — Там вообще лесов не осталось.

— Верно, мы думаем, что она прошла из Таллистрии через Ренегонские леса. — кивнула Мелайя. — Дальний путь, но ничего невозможно.

— Значит, думаешь, это кто-то из Таллистрии. — почесал подбородок я. — И никаких идей, кто именно?

— Таллистрия граничит со всеми королевствами, кроме северных, и большая часть территории занята лесами. Каких только тварей у нас не водиться. — хмуро ответила девушка. — Может, королевская змея из нелейских джунглей, может, кто-то с болот Бингла. Харен и Ниору я бы исключила — тамошнее зверьё любит сухость и редко обитает в лесах.

Я побарабанил по столу пальцами.

— Тогда гадать бесполезно. Можешь быть свободна, но будь так любезна, позови ко мне Исгерда.

Охотница чётко кивнула, поклонилась, и быстро покинула шатёр. Я на миг даже залюбовался отточенными движениями. В охотничьей броне сине-бирюзовых цветов моей короны она смотрелась великолепно.

Старый шаман вскоре явился. Он с трудом, пригибаясь, вошёл в шатёр, рассчитанный на людей. Придирчиво осмотревшись, и не найдя места, где сесть, остановил взгляд на моём спальном мешке, что я использовал в походе. И невозмутимо уселся на него.

Я лишь покачал головой, глядя на этой. Старик не менялся и наедине продолжал полностью игнорировать любые чины и звания.

— Чего звал? — зевнул член совета шаманов.

— Есть важный разговор. Такой, что лучше проводить на природе, без лишних ушей.

Гигант понимающе кивнул, и звуки извне шатра как отрезало. А его взгляд из расслабленного превратился в цепкий.

Дети льда, подчинённые мне, ничего не знали о планируемой войне с Арсом. Безусловно, кое-кто мог заметить, что я собираю войска и выделяю немалые деньги на армию, но тому может быть множество причин. Заселение и зачистка малоиспользуемых земель, опасение короля за свой трон, или, быть может, просто игра молодого короля в солдатики…

Уверен, у Исгерда даже проскальзывали мысли о том, что я мог захотеть избавиться от воинов северного ветра на своих землях. Но вслух он этого, конечно, мне бы не сказал.

— Ты знаешь, что я собираю армию? — прямо спросил я у шамана.

— Знаю. Мы заметили. — после недолгого молчания произнёс Исгерд. — Но нас к этому делу ты не привлекал. Решил изменить это? Предупреждаю сразу, лучше держать воинов клана отдельно. Совместные отряды… Это может плохо кончиться.

— Нет, я позвал тебя не за этим. — покачал я головой. — У меня куда более важный вопрос. Я планирую взять осадой или штурмом Септентрион. Каковы, по-твоему, шансы на то, что совет шаманов решит собрать кланы и помочь мне, ударив с двух сторон?

Говорящий с духами долго, очень долго молчал, бросая на меня изучающие взгляды. Порой он смотрел на меня так, будто видел впервые, пытаясь выяснить что-то, важное лишь ему одному.

— Мы не идиоты. — наконец, глухим голосом отозвался Исгерд, отведя взгляд. — Как бы сильно мы ни ненавидели Арс, никто не поведёт десятки тысяч воинов насмерть ради того, чтобы ты взял себе ещё одно королевство.

— И всё же, вы трижды пытались взять его, разве нет?

— Пытались. — болезненно поморщился шаман. — Но крепость на горном перевале — крайне крепкий орешек. Провести армию через горы и окружить город невозможно. А пока южная часть страны постоянно привозит припасы, войну на истощение нам не выиграть.

— Тогда почему бы вам не помочь мне? Если я отрежу снабжение с другой стороны, вместе мы сможем взять столицу.

— И что дальше? — грустно хмыкнул шаман. — Допустим, мы положим под стенами половину армии. Ворвёмся в город и разграбим его. Даже если ты не решишь избавить от ненужных союзников после победы, во что я, кстати, не верю, добыча с одного ненавистного города не стоит всех этих жизней. Особенно с учётом того, что дикие земли теперь не выглядят для совета непреодолимой преградой.

— Дальше будет мир. — заметил я. — Торговля. Доступ для вас на юг.

— Мир… — криво усмехнулся шаман. — И сколько он продлится? Даже если допустить, что пока ты будешь жив, и сдержишь слово, твои дети уже могут решить иначе. И тогда у нас будет противник из двух объединённых королевств вместо одного. Пустая затея. Тебе не удастся обмануть этим не меня, ни совет.

Я поднялся из-за стола, подошёл к сидящему гиганту, и посмотрел ему прямо в глаза — в таком положении мы были почти равного роста.

— Ты знаешь, на что я способен. С вами или без вас я возьму этот город и возьму это королевство. Здесь и сейчас, у меня есть к тебе предложение. Отправляйся обратно на севере. Поговори с советом. Скажи им, что я готов отдать вам всю северную половину Арса. Скажи им, что я готов принести любые клятвы, и скрепить их любой магией, о вечном мире между моим родом и вашим народом.

Глаза старого шамана неверяще расширились.

— Всего один шаг и одно решение отделяет наши народы от долгой войны… или долгого мира. Выбирайте, дети льда. И выбирайте мудро.

После этих слов я недвусмысленно показал гиганту на выход из шатра.

Медленно, неторопливо, ледяной шаман поднялся, но миг мне показалось, что земля и воздух вокруг задрожали.

— Я передам им твоё предложение. Как только прослежу за тем, чтобы ты не сдох на этой охоте. — навис надо мной великан. — Убедись, что доживёшь до того момента, как я вернусь с ответом.

С этим словами Исгерд покинул мой шатёр.

Глава 13

Королевский замок был роскошным. Пожалуй, те покои, что отвели верховному иерарху и его сопровождению были даже более богатыми, чем те дома, где они жили в столице Ренегона. И всё же Этериас почему-то чувствовал себя неуютно в этом месте. Гвардейцы и слуги его избегали и отмалчивались, отвечая на вопросы односложными, рублеными фразами.

Комендант замка в отсутствие короля вообще отказался с ним разговаривать, сославшись на королевские приказы. Королевские сановники последовали его примеру.

Молодой глава церкви находился в лёгкой растерянности и недоумении. Это мало напоминало радушный приём, но и оскорблениями здесь не пахло… Строго наоборот, все были предельно вежливы. Просто избегали бесед.

В таком темпе прошла неделя. Этериас ел изысканные деликатесы, отдыхал на огромных пуховых перинах, и тренировался во дворе.

И всё. Больше заняться было решительно нечем! Возможно, кто-то другой бы обрадовался подобной минуте отдыха, но деятельная натура молодого волшебника начинала потихоньку раздражаться от скуки.

По крайней мере, здесь нет бумажной работы, как в столице, подумал Этериас, критически разглядывая себя в зеркале во время бритья. Не то чтобы там что-то изменилось за последний год… Всё тот же самый обыкновенный мужчина лет двадцати пяти. Ему давно уже было больше тридцати, но мастерам Отец всегда отмерял больше лет.

В этот момент в его покои вошёл Гелли.

— Узнал что-нибудь интересное? — лениво поинтересовался иерарх у помощника, не отрываясь от зеркала.

— Только то, что достойных вашего внимания леди в замке нет, а соблазнить служанок вам бритьё не поможет. — полушутливо развёл руками блондин.

— Прошла уже неделя, и ты даже никого не разговорил?

— Нет, и это довольно удивительно. — покачал головой Гелли. — У меня создаётся впечатление, будто нас здесь опасаются. Словно ожидают проблем.

— Доказательства? — коротко спросил Этериас.

— Никаких, только мои впечатления. — неопределённо дёрнул плечом помощник. — Интуиция, не более. Мне это не нравится, да ещё и отъезд короля накануне вашего прибытия… Думаю, это неспроста. Здесь сложно делать далеко идущие выводы. Слишком всё зыбко.

Некоторое время они молчали, обдумывая ситуацию.

— Вот что, пока Его Величество не вернулся, съезди в Небулос. — наконец, принял решение верховный иерарх. — Разузнай больше слухов о короле, поговори с местными… Если в замке мы ничего не сможем узнать, возможно, в столице тебе повезет больше.

Гелли молча кивнул и покинул комнату. Сам Этериас со вздохом закончил бритьё, умылся, и поднялся на вершину башни, в которой находились выделенные ему покои. Время близилось к закату, но он не сомневался, что его воспитанник не станет дожидаться следующего дня и покинет замок ещё до наступления ночи.

Багровое солнце уже почти скрылось за горизонтом: с башни открывался хороший вид на близлежащие холмы и леса, и ближайшие деревни.

Разве что столицу было не видно: тот вид закрывали другие башни замка. Это было приятное и удобное место для медитации, но сегодня молодого мастера посетила странная хандра. Он бы, наверно, так и остался неспешно сидеть на башне, собираясь с мыслями, но в этот день ему не суждено было встретить закат в одиночестве.

Неожиданно задул сильный ветер, пространство зарябило, заставляя иерарха нахмуриться. А в следующее мгновение прямо перед ним в воздухе появилась странного вида бело-серебристая, светящаяся дымка, словно состоящая целиком из чистого света.

Уже наученный горьким опытом столкновения со странными вещами маг среагировал мгновенно. Его тут же окутала полупрозрачная сфера, а в незваного гостя направился мощный поток пламени, который, впрочем, прошёл насквозь, не причиняя гостю никакого вреда. И прежде чем молодой мастер успел создать ещё одну атаку, в его голове раздался чужой голос:

— Я не причиню тебе вреда.

Этериас слегка помедлил, подготавливая атаку из чистой энергии. То, что перед ним находилось, слегка напоминало ему фантома, с которыми ему довелось сражаться в храме Отца. Явно нематериальное создание… Но оно застыло в воздухе и не проявляло больше явной агрессии. Слегка поразмыслив, он ответил:

— Последний раз когда я сталкивался с чем-то вроде тебя, вы не показались мне безобидными.

— Ты никогда не встречал кого-то вроде меня.

Верховный иерарх внимательно изучал создание, висящее в воздухе напротив. Несмотря на отсутствие опоры, оно явно не испытывало с этим никаких проблем. Это больше всего напоминало огромный шар из магического света… Но только какой-то странный, будто бы размытый или размазанный в пространстве…

— И что же ты такое?

— Можешь считать меня духом света. Это наиболее близкое к истине понятие.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня для тебя есть.

Повисло молчание. Этериас напряжённо изучал существо всеми возможными средствами и чувствами. Висящее перед ним создание, несомненно, имело мало общего с человеком.

Дух терпеливо ждал. В чём-то он не соврал — молодой мастер отчётливо чувствовал нейтраль света в прибывшем.

За последнюю неделю мастер Син успел многое рассказать о своём искусстве. А теорией глава церкви никогда не пренебрегал. Но ни умудрённый мастер света, и ни один трактат по мистическим искусствам не говорил не то что о существовании подобных существ — даже о возможности существования подобного!

— Не возражаешь, если я позову своего друга? Он как раз мастер света. Дух света, мастер света… Вместе нам определённо будет проще найти общий язык. — закинул пробную удочку иерарх.

— Меня здесь уже не будет, когда он придёт. Нет, наша беседа — лишь для нас двоих.

— Тогда я слушаю. Говори. — принял решение волшебник.

Впрочем, прозрачную сферу защиты вокруг себя верховный иерарх снимать не стал.

— Я здесь, чтобы предупредить и предостеречь тебя. И дать совет.

— Вот как? До сих пор мне удавалось самому справляться со своими проблемами. О какой же опасности меня хочешь предостеречь ты? — бесстрастно осведомился молодой маг.

— Тебя ждёт война. Великая война, что станет причиной множества жертв. И сейчас у тебя есть шанс предотвратить её.

Этериас нахмурился, с подозрением оглядывая существо. Несомненно, глава церкви и сам понимал, что убийство верховных иерархов не было случайностью. Кто-то нанёс удар в самое сердце общества людей, и чтобы за этим не стояло, это заставило многих быть настороже.

Должность первосвященника давала человеку многое. Он знал, что сам король Ренегона потихоньку набирает людей в гвардию, расширяя её. Знал о том, что многие короли укрепляют армию, подозревая неладное, но не имея никаких доказательств. Монастыри тренировали юных адептов искусства нейтраля, смещая градус обучения в сторону боя.

Готовились все, пусть никто ещё и не знал, к чему готовиться. Несложно было догадаться, что когда люди найдут источник угрозы, начнётся война.

Вот только откуда его гость это знал? Потому что хотел помочь людям? Или потому что был как-то связан с тем, что происходит?

— Полагаю, многие уже догадались, что грядёт чужая атака. — спокойно ответил молодой маг. — Я бы не отказался от больших подробностей. Например, кто за этим стоит? Кто начнёт эту войну? Кто убил верховных иерархов?

Некоторое время дух молчал, словно бы раздумывая. А затем ответил:

— Тот человек, встречи с которым ты ожидаешь, виной всему этому. Он будет причиной великой войны, и он виновен в убийстве верховных иерархов. Никогда ранее мир ещё не видел столь чёрного сердца, как у него. Здесь и сейчас ты имеешь шанс остановить его. Предотвратить грядущее.

Обвинение человека в причине случившихся бед — любого человека — было последней вещью, которую Этериас ожидал услышать. Это было столь безумное, бредовое и шокирующее обвинение, что молодой маг застыл на месте соляной статуей и не сумел удержать не то что лицо: даже контроль над собственными силами.

Полупрозрачная сфера мигнула и пропала, открывая идеальную возможность для атаки.

Несколько секунду глава церкви просто хлопал глазами и ртом, просто не веря в подобное. И лишь затем, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, постарался взять себя в руки.

— Это… Очень серьёзное обвинение. — наконец, выдавил из себя верховный иерарх.

— Это всего лишь ответ на твой вопрос. Правдивый ответ.

Этериас посмотрел на духа исподлобья. Доверия к нематериальным существам у молодого мага и так было немного, а теперь ещё и это…

Ни один человек в жизни бы не подумал уточнять то, что его ответ правдивый.

Потому что нормальные люди неспособны лгать.

Однако идиотом глава церкви Отца не был. Такой просто не мог попасть на этот пост, и неважно, насколько талантливым мастером он бы был. Поэтому иерарх решил попытаться узнать о неведом госте больше.

— Допустим, что ты прав, хотя это и кажется мне невероятным. — медленно проговорил маг. — Что, по-твоему, я должен сделать? Убедить королей Ренегона и Аурелиона объявить войну Ганатре?

— Нет. Это лишь приведёт к тому, о чём я предупреждал.

— И какое же решение тогда ты мне предлагаешь? Если грядёт ужасная война, как тогда я должен предотвратить её?

— Лучшим решением для тебя будет убить его здесь и сейчас, во время первой встречи. Нет тюрьмы, из которой не сбежал бы этот человек, и нет силы, что способна изменить его чёрное сердце.

Внезапная мысль пришла в голову Этериасу: его гость неспроста представился именно духом света. Неспроста говорил именно про чёрное сердце.

Это в природе людей — бояться тьмы. Эта исконный, первобытный страх, зарождённый тёмными ночами Тиала на заре истории их расы. Страх, рождённый множеством отвратительных ночных хищников, что угрожали тем, кто осмеливался покинуть свои дома в тёмное время.

Вот только мастера мистических искусств знали, что в мире не существует такой вещи, как тьма. Есть лишь свет и его отсутствие. По крайней мере, такова была официальная позиция мастеров-исследователей искусства нейтраля, и до сих пор никто не смог опровергнуть этого.

А ещё последние несколько дней они с мастером Сином тренировались в мастерстве света, сжигая соломенные чучела во дворе с помощью солнечных лучей. И это отнюдь не способствовало восприятию света как чего-то доброго и безобидного.

Дух света говорил логичные, правильные вещи. Устранить виновника войны до её начала — значит спасти множество жизней. Вот только верховный иерарх получил хорошее образование и прекрасно знал историю. И именно поэтому эти слова окончательно убедили его в том, что дух лжёт.

В прошлом королевства людей Тиала неоднократно воевали друг с другом. По разным причинам: бывало, то были желания королей, но гораздо чаще — более объективные причины. Делёж торговых маршрутов, авторитет короны, борьба за спорные территории…

Никто не станет начинать войну без действительно веской причины. Люди не идиоты, у каждого королевства хватает внутренних проблем от агрессивной флоры и фауны, что в изобилии водится в королевствах.

Если сам Этериас может легко сменить светлый нейтраль на огненный, кто сказал, что существо, состоящее, как ему кажется, из чистой энергии, не способно на подобное? Он вполне может быть духом огня, воздуха или земли…

Разумеется, это было лишь предположение. Но из числа тех, что очень похожи на правду.

— У тебя есть какие-то доказательства своих слов? — слегка наклонил голову верховный иерарх.

— Материальных — нет. Я не слишком-то материален, если ты вдруг не заметил.

— А что насчёт нематериальных? — приподнял бровь Этериас.

Маг с трудом представлял себе, как должны выглядеть нематериальные доказательства подобного, но выведать побольше информации определённо стоило.

— Я могу передать тебе воспоминания. Из моего разума в твой. Но ты не должен сопротивляться и открыть своё сознание.

Этериас прищурился и взглянул на своего собеседника с неподдельным интересом. Он был абсолютно уверен, что ни один мастер в королевствах не сможет осуществить подобное. Передавать воспоминания… Неужели искусство нейтраля способно и на такое?

В теории, конечно, такое должно быть возможно…

Некоторые известные молодому волшебнику техники равновесия должны быть способны на нечто подобное. Это входило в базовую программу обучения любого мастера: существовали приёмы пользуясь которыми молодой адепт искусства нейтраля мог настроиться на живое существо, чтобы понять его настроение. Ощутить эмоции, радость или гнев, голод или опаску…

Весьма полезный приём при встрече с любым животным. Именно с его помощью лучшие из мастеров когда-то приручили конга — гигантских, но добродушных животных, что ныне таскают телеги по всем королевствам.

С помощью подобной техники самому Этериасу не так давно удалось превратить могучего и яростного хищника на королевской охоте в пускающее слюни и не умеющее ходить растение.

И если верить духу, это было далеко не пределом.

Но осознание возможности подобного отнюдь не означало, что волшебник собирался открыть свой разум и позволить духу света что-то туда передать.

Если можно передать воспоминание, значит, его можно и изменить. А если ему удалось стереть ярость зверя, кто сказал, что дух не сможет стереть и его память? Или ещё хуже, изменить её так, что он поверит в то, во что никогда не поверил бы без такого вмешательства?

Он осознания подобной возможности у иерарха пробежали по спине мурашки. Но в следующее мгновение он взял себя в руки, готовый к смертельному бою.

Если этот дух, кем и чем бы он ни был, хочет вмешаться в разум последнего главы церкви, то ему придётся убить его, чтобы это сделать.

— Поправь меня, если я тебя неправильно понял. — мягко заговорил Этериас. — У тебя нет никаких доказательств своих слов, однако ты хочешь, чтобы я открыл тебе свой разум, а затем убил человека? И не простого человека, нет, рыцаря-странника. Члена ордена, что славиться своей честью и благородством больше, чем любая другая организация в королевствах? Доблестного короля, что освободил Ганатру от гнёта недостойного правителя?

— Прошлый правитель Ганатры не был плохим королём. Но да, ты правильно меня понял.

— Насколько я узнал, он был мастером огня. — заметил иерарх. — И правила церкви запрещают подобное. Негласная традиция, заведённая на заре основания. Искусство управления и искусство нейтраля требуют слишком много времени на то, чтобы хорошо овладеть ими. Мастера не должны управлять чем-то большим, чем собственные небольшие организации. Если заниматься и тем, и тем, из тебя выйдет скверный правитель или скверный мастер. Прошлый король Ганатры нарушил это правило, и даже более того, взошёл на престол, презрев первенство своего старшего брата. Ты хочешь сказать, что это не так?

Этериас читал отчёты, что дал ему король Ренегона. Этих двух вещей в совокупности вполне хватало, чтобы любой аристократ королевств признал смещение короля Ганатры достойным делом.

— Нет. Всё так. Но это не имеет значения. Я желаю тебе только добра. Поверь мне, уничтожив это зло здесь и сейчас, ты предотвратишь множество смертей.

Внезапная мысль пришла в голову магу. Если его собеседник способен передавать воспоминания, то что мешает ему самому понять, что у него на уме? Когда-то давно, его наставник, мастер Лимеус, рассказывал, что лучшие из мастеров равновесия доводили свои техники до такого совершенства, что легко могли определить, лжёт им собеседник или нет. Не слишком востребованное умение среди людей, но это вполне может выявить безумца… Да и в переговорах с северными варварами могло бы пригодиться…

Сосредоточившись, Этериас попробовал прощупать находящегося напротив духа. И то, что он ощутил, едва не заставило его атаковать находящуюся перед ним тварь.

— Не знаю, почему ты пришёл сюда, и почему пытаешься обмануть меня… — внезапно сказал иерарх. — Но тебе не удастся это. Как бы ты ни старался, ты не сможешь заставить одних людей убивать других. Люди. Не убивают. Людей. — отчеканил глава церкви.

— Я никогда не лгу. А твоё заявление как минимум очень спорное.

— Ты даже не человек. — буквально выплюнул первосвященник, готовясь к бою. — Ты даже не животное! Не знаю, что ты такое, но я отчётливо чувствую: у тебя нет души. Я, Этериас Инвиктус, рука Отца! Кто бы ты ни был тварь, тебе не скрыть от меня свою суть.

Существо, находящееся перед ним, не было живым. Это был разумный сгусток энергии, и коснувшись его сознания, Этериас ощутил лишь абсолютно холодное, ледянящее душу равнодушие, которое было более чуждым и отвратительным, чем ярость или голод любого зверя.

— Моя природа не имеет значения. Я пришёл лишь затем, чтобы помочь тебе избежать…

Дух недоговорил. В следующее мгновение верховный иерарх создал могучий пламенный луч, направленный на врага.

Этериас не был уверен, что одного лишь пламени будет достаточно. Но после боя с фантомами вблизи храма они с советниками придумали особую модификацию пламенного луча: быть может, сжигающую не лучшего обычного, но такую, что способна сжечь даже духа… Пламя, что сплеталось с чистым нейтралем, заставляя тот сжигать саму энергию…

Свет вокруг духа образовал сияющую полусферу, отражая атаку.

Несколько мгновений атака верховного иерарха боролась с защитой духа. Выгадав мгновение, Этериас освободил одну из рук, и, стиснув зубы, на пределе сил создал несколько атакующих техник равновесия, ударивших в защиту духа с другой стороны.

Дух резко сместился в стороны в пространстве, уходя от атак и прячась за зубцами башни, на которой они находились. Этериас укрепил защитную сферу вокруг себя, и выглянул наружу, но вокруг уже никого не было.

Кем бы ни был его противник, он предпочёл отступить.

Вскоре на башню взбежали несколько запыхавшихся гвардейцев Ренегона во главе с мастером Сином.

— Я почувствовал вашу атаку. — советник иерарха хмурым взглядом осмотрел оплавленные зубцы башни. — Новое покушение?

Гвардейцы мгновенно заняли пространство вокруг верховного иерарха, заслоняя его щитам.

— Может, и покушение. — задумчиво протянул Этериас. — А возможно, что-то более важное.

— Что вы имеете в виду? — удивлённо спросил мастер Син.

— Напиши письмо в Кордигард. Пусть пришлют отряд мастеров для охраны, и побольше. В особенности нужны те, кто лучше всего владеют техниками равновесия. Убийство иерархов… Возможно, мы напали на след.

Интерлюдия

Два небольших дымчатых облака — серебристо-белое и антрацитово-чёрное застыли на орбите голубой планеты, словно боги, что превыше самих небес.

Далеко под ними можно было различить огромный, занимающий чуть ли не треть планеты гигантский континент, разделённый надвое могучим, массивным горным хребтом.

Что такое жалкое облачко на фоне бесконечной пустоты космоса? Найти нечто подобное можно, только зная, что именно искать и где искать. Однако собравшиеся здесь, не могли рассчитывать даже на мизерную, невозможную и стремящуюся к нулю вероятность обнаружения.

Поэтому любой взор, направленный в эту точку пространства, не нашёл бы ничего, будь то божественное прозрение, сверхточный прибор или око живого существа.

Если бы кто-то находился рядом с ним, он бы не услышал ничего. Но вот если бы рядом был могущественный волшебник, что может слышать чужие мысли, возможно, ему удалось бы уловить занимательный диалог двух существ.

— Ты потерпел неудачу. Я бы увидел в этом иронию, учитывая обстоятельства и твоего собеседника, но в наших нынешних реалиях это проблема.

— Он узнает правду, и всё поймёт. Рано или поздно.

— Поздно нас не устраивает. Что ты намерен делать?

— Мы найдём другой путь.

— Если он есть. В следующий раз ты должен действовать наверняка. Ты же понимаешь, что стоит на кону, мы не можем рисковать здесь.

— Не волнуйся. Всегда есть другой путь.

Вскоре два облака из чистой энергии рассеялись, превращаясь в незримые, невидимые не то, что обычному глазу: даже чутью могучего чародея тончайшие, невесомые потоки, скользнувшие в северо-восточную часть континента. Им предстояло ещё много работы.

Глава 14

Юго-западная граница королевства находилась не так уж и далеко от королевского замка. Через полторы недели быстрого марша мы достигли крайней деревни. Я оставил опрос крестьян на охотников и гвардейцев, не принимая в нём личного участия.

Впрочем, как и ожидалось, ничего дельного они не сказали. Охотники пропадают, заходя в определённую часть леса. Как и посланная команда из королевских егерей.

Мелайя лишь покачала головой в ответ на мой вопросительный взгляд. Ничего нового.

Очерченная область пропаж на карте была достаточно большой, чтобы оценить охотничьи угодья зверя. Южная граница королевства с Палеотрой, чьи ближайшие леса соединялись с Арсом и Ренегоном. И никаких примет…

Передохнув и переночевав в деревне, мы направились в лес. Ранним утром заморосил мелкий дождь, на что егери досадливо морщились: это затрудняло чтение следов.

Я ожидал, что мы найдём следы, но в первый день осторожного исследования леса крупных следов найдено не было. Всё в пределах нормы, только мелкие животные.

Лес будто вымер. Мастера хмурились, а гвардейцы настороженно сжимали оружие, неспешно двигаясь вглубь обозначенной зоны. Ближе к вечеру охотники что-то нашли. Мелайя с парой старых егерей начали о чём-то спорить приглушёнными голосами. Уже смеркалось, и я скомандовал привал.

— Вы что-то нашли? — подошёл я к спорщикам.

— Мы не уверены, милорд. — седой и сморщенный охотник покачал головой.

— Мелайя? — перевёл я взгляд на девушку.

— Я думаю, тварь не слишком большая. Опасная, но небольшая. — медленно ответила девушка. — Она, вероятно, истребила или распугала большую часть животных.

— Это очевидно. — хмыкнул второй старик-охотник. — Но мы не нашли никаких следов, чтобы судить о размере так уверенно.

— Я думаю, она передвигается по деревьям. — продолжила немертвая девушка. — Слишком большую ветки бы не выдержали — лес не настолько густой.

— Я думаю, вы неправы, миледи. — спокойно парировал седой охотник. — Возможно, в лесах Таллистрии такие твари распространены, но у нас на севере леса более редкие. Посмотрите на расстояние между деревьями: иногда бывают пробелы метров в десять, не больше. Представляйте какой силы должен быть прыжок, чтобы она преодолела такое расстояние? Моя ставка — летающая бестия.

— Даже если она не слишком большая и передвигается по деревьям, оставалось бы много сломанных веток. — добавил второй охотник. — Мы же не нашли большого количества сломанных деревьев. — Не факт, что она вообще летающая: быть может, местное зверьё распугал запах. Останков мы пока не нашли, а это значит, что либо она проглатывает их целиком, либо охотиться чуть дальше. Поэтому и следов ещё нет.

Мелайя лишь поморщилась. Видимо, аргументов в пользу своей позиции у неё было не так уж много.

— Хоть какие-то следы вы нашли? Что-то странное для обычного леса? — уставился на девушку.

Пожилые егеря переглянулись и уставились на девушку.

— Несколько веток странного вида. Думаю, они упали с деревьев. — слегка помедлила девушка.

— Покажи. — приказал я.

Охотница скинула с плеча мешок и достала оттуда несколько сухих, почерневших сучьев. На первый взгляд, они казались подгнившими, но нет, на ощупь палки были твёрдыми, а не мягкими…

— Как вы это объясняете? — обратился я к охотникам.

— Никак. — признал первый старик. — Я не знаю, в чём здесь дело и в наших бестиариях нет способных на подобное тварей. Но несколько странных веток — ещё недостаточное указание на способности твари.

— Вы показывали это мастерам и гигантам? — осведомился я.

— Ещё нет. — покачала головой девушка.

— Тогда идём. Покажем.

Гиганты ожидаемо ничего не сказали. Шаманы повертели палки в руках и быстро потеряли интерес, пожав плечами.

Мастер Долф, назначенный главным среди троек мастеров, что шли с нами, долгое время рассматривал найденные сучья. Но в конце концов тоже развёл руками.

— Я не понимаю, как подобные ветки могли образоваться. — сокрушённо покачал головой мастер. — Это напоминает мне воздействие огня на дерево. Будто они обуглились, но как-то странно, поверхностно. Будто слегка… Но так не бывает! Если бы был лесной пожар, сгорело бы всё дерево!

— Найденная тварь может быть достаточно горячей, чтобы обжигать дерево? — уточнил я.

— Некоторые из южных гадов на это способны, но будь такая здесь, мы нашли бы следы лесного пожара. — уныло ответил мастер.

Некоторое время я сам осматривал сучья. А затем меня осенило.

Электричество! Это было похоже на удар молнии, но в миниатюре. Пожалуй, если дать лёгкий разряд по ветке, именно это получиться… Жаль только под рукой не было трансформатора, чтобы проверить.

— Молния. — громко, чтобы услышали все, сказал я.

— Природное явление? — удивлённо поднял брови Исгерд. — Тогда мы нашли бы развороченное её ударом дерево.

— Нет, вы не поняли. Тварь, которую мы ищем, может генерировать молнии. Некоторые животные на это способны: например, среди обитателей морского дна такие могут попадаться. Угри или скаты.

Вот здесь все посмотрели на меня с недоумением. Ну да, электричество ещё не открыли...

— Я никогда не слышал о таких, Ваше Величество. — аккуратно высказался граф Роланд, выражая общее лёгкое сомнение.

Честно говоря, я понятия не имел, водятся ли в океанах и морях Тиала подобные животные. Морское дно здесь было не исследовано от слова совсем.

— Это неважно. — покачал я головой. — Примите как факт. Кто бы это ни был, можете ожидать того, что он запустит в вас молнию. Возможно, небольшую, но учитывая, что три десятка не справились…

Возражать и спорить со мной никто не стал. Королевские привилегии… Но радости это никому не прибавило.

Ни один бестиарий о подобных тварях не рассказывал. А это значило, что столкнуться придётся с чем-то новым. Люди отходили ко сну с мрачным настроем, но дезертиров не было.

Всё-таки это была королевская гвардия. Роланд приказал удвоить стражу на эту ночь. Но этого оказалось мало.

Громкий звук электрического треска разнёсся по ночному лагерю, мгновенно заставляя меня скатиться с лежанки в сторону и подскочить, хватая меч. В следующее мгновение разнёсся громкий крик лужёных глоток гвардейцев:

— Тревога!

В таких походах люди всегда ночевали, не снимая доспехов. И огонь никто не разводил — чтобы не привлечь добычу раньше времени. Ночи на Тиале очень тёмные — сказывалось отсутствие естественных спутников у планеты.

За то время, что я выбирался из палатки, по моим чувство ударило ощущение смерти сразу нескольких десятков людей.

Лагерь напоминал разворошённый улей. Щёлкали звуки тетивы стрелометов, крики умирающих людей, треск электричества, и лязги железной брони, что разрывалась на части.

— Зажечь огни! Используйте сети! — надрывался Роланд, раздавая команды.

Среди тьмы ночного лагеря я видел вспышки концентрированной стихийной энергии. Мастера во тьму били без разбора, но точечно, стараясь не задеть своих. Рядом со мной мгновенно образовался разношёрстный строй из гигантов, охотников, гвардейцев, а вынырнула из темноты и заслонила обзор огромная фигура Крегорна.

— Что это за тварь? — быстро спросил я у ближайшего гвардейца, который, как и я, напряжённо вглядывался в темноту.

— Какая-то змея. Быстрая настолько, что почти неразличима взору. — сквозь зубы ответил воин. — И бьёт молнией.

Каждая секунда забирала чьи-то жизни, и чувство вспышек чужой смерти дезориентировало меня, раздаваясь со всех сторон. За считаные мгновение тварь металась по лагерю, доставая цели одну за другой, оставаясь почти невидимой и неуловимой.

Несколько мастеров додумались повесить большие шары света над лагерем, и я сумел различить огромную тёмно-серую тень, что метнулась от одного гвардейца к другому, и тот сломанной куклой отлетел в лес.

Надо было что-то делать. С момента нападения не прошло и полминуты, а она уже положила почти сотню… Насколько же она быстрая?

Наверно, мне повезло, что палатка короля располагалась в центре лагеря, а звери не различают регалии и титулы. Но вечно такое длиться не могло: охранявшие меня шаманы тоже пытались достать её, и это привлекло внимание.

Змея серой тенью метнулась к нашему строю, и на мгновение магический свет осветил её морду.

Я не успел её хорошо рассмотреть. Было видно лишь огромные синие глаза с вертикальными зрачками. А в следующее мгновение она ворвалась в наш строй.

Удар был столь силён, что не заметил стену щитов, ломая её вместе с выставленными копьями. И гвардейцев, и гигантов разбросало сломанными куклами в стороны, и в последнее мгновение я услышал, как со скрежетом разрываются доспехи Крегорна.

Чудовищный, выворачивающий руку рывок сорвал меня с места, выводя из-под удара. Двигающаяся с немыслимой скоростью охотница успела меня выдернуть, отбросив в сторону, но её меч лишь бессильно скрежетал по чешуе змеи. Слишком быстро та двигалась для прямого удара, а те, что приходились вскользь…

Змея быстро пропала из вида, совершив новый бросок куда-то вглубь леса. И секундой позже новый крики раздались с другой стороны лагеря.

Ещё минута, и она положит весь мой отряд здесь, понял я. Надо было что-то сделать. Я мог бы ударить пожирателем жизни… Но тогда живых здесь почти не останется. А быстрая тварь, почуяв неладное, вполне может достать и меня последним броском или просто скрыться! Проклятье, какой же неудобный противник!

Рядом выросла фигура бледного Роланда.

— Мы не можем её достать, Ваше Величество. — быстрой, почти мгновенной скороговоркой произнёс он. — Приказы?

Именно такие моменты проверяют, насколько ты хороший командир. Решение пришло ко мне мгновенно.

— Отступите из лагеря в лес. Заманите её под деревья. Гвардейцы — врассыпную. — приказал я.

А затем я приложил руку к траве поляны, и принялся работать. Чёрная волна смерти быстро растеклась по травяному покрову поляны, доходя до деревьев.

Было бы лучше, будь у меня возможность заманить тварь в ловушку. Но раз такой возможности нет, стоит превратить в ловушку всё поле боя.

За это время змея успела положить ещё несколько десятков моих солдат. Но это только придало мне сил.

Мастеру смерти нет равных на поле боя. Я опустился на колено, закрыв глаза и сосредоточившись на ощущении мира. А затем, когда бестия совершила очередной прыжок среди деревьев, убив еще пару гвардейцев сама природа атаковала ей. Ветви почерневших деревьев, превратившиеся в кнуты и верёвки, ударили со всех сторон, не давая ей вырваться.

Змея заискрилась и полыхнула электричеством так, что на миг вокруг стало светло, словно днём. Но мы были в лесу, а деревьев вокруг было много, и в то же мгновение новые ветки оплели её.

— Убейте её! — закричал я. — Бейте всем, что есть, пока она в ловушке!

И вот здесь уже мои люди не сплоховали. Как бы ни была быстра и сильна эта тварь, неуязвимой она не была. Защёлкали тетивы луков и стрелометов. Гвардейцы вонзили в пасть извивающейся твари копья. Из земли выстрелили каменные шипы, нанизывая на её на себя, а могучий водяной таран обрушился сверху, обращаясь в ледяную глыбу усилиями шаманов.

Последний объединённый удар мастеров воды и шаманов льда поставил точку в этом противостоянии и размозжил голову огромной змеи. Она затихла.

Я с усилием поднялся на ноги. Руки слегка подрагивали. Ещё никогда в жизни мне не доводилось создавать немёртвых так быстро. Без ритуалов, без подручных инструментов и подготовки. На голой силе и мастерстве, на чистой воле, да ещё из столь дрянного материала, как дерево…

Но я справился. Пожалуй, это то, чем может гордиться даже мастер смерти.

Сгрудившаяся толпа выживших с разными чувствами осматривала поверженную тварь.

Несколько долгих минут мы просто стояли и смотрели на тело. Шаманы и мастера, люди и дети льда, охотники и гвардейцы. Все границы стёрлись в эти минуты. Это был истинный момент боевого братства, боевого единения. Пусть бой длился всего пару минут, казалось, что это выпило из присутствующих все силы. Слишком могущественным был противник, заставляя любого из нас бросать в бой все резервы.

Даже меня. Сегодня всем пришлось прогуляться по грани. Если бы змея была поумнее и первым делом убила короля, могла бы и всех положить.

Она была достаточно большой и сильной, чтобы проглотить северного варвара, достаточно бронированной, чтобы выдержать скользящие удары, и достаточно быстрой, чтобы никто не смог достать её всерьёз.

Несмотря на все потери и смерти, что произошли в эти короткие мгновения, было во всём этом что-то манящее. Это было ощущения доверия. Потому что только в таком бою ты можешь узнать наверняка, верны ли тебе твои люди по-настоящему.

Сбежавших от боя не было.

— Помогите раненым и сосчитайте потери. — вяло распорядился я. — Кто-нибудь знает, что это за дерьмо перед нами лежит?

В ответ мне прилетело лишь несколько усталых взглядов. Никто не знал. Но и всерьёз удивлённым никто не выглядел. Люди Тиала были привычны к подобным чудесным открытиям.

— Похожа на королевскую змею. — криво усмехнулась Мелайя, вытирая лицо от откуда-то взявшейся грязи. — Но форма черепа другая, шкура прочнее, и молнией бить умеет. Видимо, родственный вид…

— Королевские змеи настолько же быстрые? — слабым голосом спросил один из гвардейцев.

— Нет. Намного медленнее. — мрачно ответил один из егерей.

Мастер Долф со вздохом достал из-за пазухи записную книжку и принялся обходить тело змеи со всех сторон, внимательно рассматривая и делая записи.

— Полагаю, вы должны дать её название, Ваше Величество. — негромко заметил один из мастеров. — Как победитель.

— Не я нанёс смертельный удар. — покачал головой я.

— Если бы вы не связали её этими… — мастер задумчиво осмотрел почерневшие ветки. — Ветвями, то она имела все шансы убить нас всех. Так, что полагаю, ваш вклад наиболее весомый.

Я перевёл взгляд на Исгерда.

— Слушай, а почему ты её не прикончил сразу? — прищурился я. — Ты же самый могущественных из всех присутствующих здесь мастеров и шаманов.

На лице нескольких мастеров появилось скептическое отношение к подобному определению, но возражать королю они не стали.

— Я не смог. — спокойно ответил старый шаман. — Уверен, пару раз я её крепко достал, но она даже не почесалась. Слишком быстрая и слишком бронированная. Тут надо бить по площадям, и очень крепко бить. Так, что никого не останется. И то не факт, что не успеет выйти из радиуса поражения.

Лица окружающих мастеров были вполне солидарны с позицией шамана. Поэтому продолжать тему я не стал.

— Пусть будет гром-змея. — махнул рукой я, давая, название и развернулся.

— Что делать с тушей? — деловито осведомился старый егерь.

Я ненадолго задумался. Наверно, я смог бы сделать большую и страшную некрозмею из этой туши. Но с другой стороны… Вдруг она волшебная? Чёрт его знает, как повернётся ритуал на столь редкой зверюшке. А если что-то пойдёт не так, она же меня одним броском сожрёт. Слишком быстрая… Нет, подобные эксперименты лучше проводить, когда у тебя под рукой уже есть армия тварей, которая разорвёт вышедший из-под контроля объект.

— Внимательно изучите, затем разделайте и продайте алхимикам и цепи воды. Вырученные деньги пусть будут премией всем участникам. Чешую пустите на доспехи гвардии.

— Вы знаете, учитель, когда вы первый раз показали мне этот приём с деревьями, я всё равно думал, что это всего лишь красивый трюк. — внезапно отозвался один молодой шаман, что был среди пятёрки Вотала, которую я учил искусству смерти. — Я был неправ.

Взгляды многих разбежались по поляне, отмечая почерневшую траву и деревья. Я вздохнул. В любом случае, шила в мешке не утаишь. Так или иначе, делать секрет Полишинеля из своих способностей к искусству смерти, будучи королём, я не собирался.

В глазах гвардейцев и мастеров я видел любопытство. Гиганты и так все знали. Я не сомневался в верности своих людей — так к чему лишние пересуды?

— Кто-нибудь здесь искусством жизни владеет? Из воинов? — осведомился я.

Один из сотников гвардии, седой, старый воин в неплохих латах и порванном сине-бирюзовом плаще кряхтя вышел вперёд.

— Полагаю, я один из лучших в гвардии в этом деле, милорд. — кивнул он мне.

— Много умеешь? — осведомился я.

— Змеюка меня ударом к дереву откинула, и хребет поломала. — степенно ответил гвардеец. — Но, как видите, всё ещё боеспособен. Слыхал я благородные лорды и получше умеют, но вот то, что вы показали… Такое мне неведомо.

Неплохо. Это был действительно весьма неплохой уровень. Не каждый рыцарь в ордене так бы смог.

— Полагаю, многих интересует то, что я сделал. Не то чтобы это секрет: скорее, просто редкий навык… Но не стоит сильно болтать об этом. — оглядел я своих людей, что внимательно навострили уши, прислушиваясь. — Это не искусство нейтраля. Скорее, сродни искусству жизни, но наоборот. Искусство жизни, как многие из вас знают, предназначено чтобы усилить себя, сделать сильнее, быстрее, перенести тяжёлые раны… Сделанное мной — это обратный подход. Пожалуй, можно сказать, что я сжигал собственную жизнь, чтобы воздействовать на реальность. Это не проходит бесследно для того, кто так делает. Если переборщить — можно и себя убить.

Я отстегнул перчатку доспеха и продемонстрировал чёрные полосы, что залегали под кожей.

— Ваш нужна помощь целителя? — обеспокоенно оторвался от записей мастер Долф.

— Нет. — покачал головой я. — Бой был тяжёлый, но я ещё далёк от своего предела.

— Так вот зачем вам были нужны целители после осады! — воскликнул один из молодых гвардейцев и тут же стушевался от шипения и шиканья более старших воинов.

Я улыбнулся. Умный мальчик.

— Всё верно. Если переборщить, последствия будут неприятными. Впрочем, те раны я получил задолго до осады.

Седой сотник задумчиво почесал подбородок.

— Насколько я знаю, вы можете тянуть жизнь из нас через связующую клятву. — без обиняков заявил он. — Вообще-то, все лорды так делают, чтобы усилить себя. Забрал у каждого совсем немного, но вместе это даст немалую силу. Однако в бою я совсем не почувствовал привычного оттока.

Здесь я поморщился. Этот момент всё ещё вызывал у меня раздражение.

— Мне сложно это объяснить, но вместе эти приёмы работают скверно. Скажем так, применение избыточного уровня жизни для собственного усиления или исцеления сбивает настрой, необходимый для того чтобы провернуть то, что я сделал, с минимальным вредом для себя.

Это не было ложью. Худо-бедно я мог применить подобные приёмы в ритуалистике. Например, использовать небольшую часть своего тела в ритуале, а потом залечить рану, вытягивая жизнь из вассалов. Но не в бою, когда счёт идёт на секунды: это заставит зарасти и закупорится все каналы смерти, предназначенные для быстрых ударов.

— Если это сродни искусству жизни… — медленно протянул старый воин. — И не требует вассалов… Выходит и мы можем овладеть этим?

В это сложно поверить — вот что я прочитал в глазах гвардейцев. Нет, никто не обвинил бы меня во лжи… Просто слишком невероятно для них это звучало.

— Что вы знаете о моём первом советнике? Улосе? — осведомился я, обводя взглядом гвардейцев.

— Говорят, он был простым слугой, пока вы не стали королём. — слегка неуверенно отозвался один из солдат.

— Верно, всё так. А ещё он первый из моих учеников и неплохо овладел искусством смерти. Быть может, ему пока не по силам повторить то, что я сделал сегодня. Но будь у него время, чтобы подготовить ловушку… И он бы смог. Если старик-слуга справился с тем, чтобы овладеть искусство смерти… Почему вы не можете?

Гвардейцы молча переглянулись. А затем, не сговариваясь, принялись за дело: собирать хворост для костров погибших, разделывать добычу, приводить в порядок лагерь...

Роланд! Что с потерями? — крикнул я.

— Сто пятьдесят шесть гвардейцев. Тринадцать егерей и две полные тройки мастеров. Из гигантов погибло семеро из вашей охраны и три шамана. — мрачно ответил подошедший граф.

— Раненые?

— Несколько десятков. Выживут все, но некоторым потребуется помощь целителей на ближайшее несколько месяцев.

Бой длился меньше двух минут… Вот и поохотились. Я бросил последний взгляд на огромную змею длиной в несколько десятков метров с серо-голубой чешуёй и сплюнул, отворачиваясь.

— И вот ещё что, парни… — негромко бросил я гвардейцам. — Найдите хорошего сапожника. Я хочу сапоги из шкуры этой твари.

Небольшая тварь, да, Мелайя? Впрочем, в чём-то охотница была права: определённо, змея могла обвиться вокруг дерева и совершить бросок на соседнее. Я не стал упрекать девушку в ошибке. В конце концов, возможно, сегодня она спасла мне жизнь.

Глава 15

Мы возвращались в замок с победой. Но без особой радости: сказывались потери. Исгерд забрал остатки моей охраны, оставив только моих учеников из числа молодых шаманов, и отбыл на север, не задерживаясь.

Незадолго до прибытия в замок граф Роланд тихо обратился ко мне с просьбой:

— Я хотел бы раздать немного чешуек каждому воину, что участвовал в битве, Ваше Величество. А также раздать часть семьям.

Огромная змея имела серо-голубоватую, крупную чешую. Учитывая, что подобных тварей ранее никто в бестиарии не заносил, пожалуй, горсть таких стоила дороже месячного жалования простого гвардейца.

Немного подумав, я решил, что могу позволить себе поднять свой авторитет ещё чуть-чуть.

— Хорошая идея. Сделай это. И возьми у казначея денег: все, кто участвовал в бою, пусть получат премию в размере месячного жалованья. Премию мёртвых удвой и передай их семьям.

Роланд просто кивнул, показывая, что принял приказ к сведению. Сам отнёсся к подобному равнодушно, но в глазах окружающих нас гвардейцев я видел одобрение такого поступка.

Верховный иерарх встретил меня на моём собственном барбакане, внимательно наблюдая за нашей процессией. Похоже, его люди доложили ему, когда наш отряд показался недалеко от замка.

Он был одет в белую, вышитую золотом длинную робу. Не слишком пафосную и вычурную, но и отнюдь не бедную.

Я снял с головы шлем, и мы встретились взглядами, изучая друг друга. Я любопытством осмотрел лицо главы церкви: единственного оставшегося в живых верховного иерарха. Последнего из тех, кого мне стоило бы убить во избежание многих проблем. Он имел совершенно обычное, простонародное лицо: гладковыбритый молодой мужчины лет двадцати пяти с короткими тёмно-коричневыми волосами.

Пожалуй, если одеть такого в простую одежду горожанина и выпустит в ремесленнический квартал, от остальных он будет отличаться только чистотой. Выделялись только глаза: светло-серые, почти белые. Издалека они почти казались провалами в другой мир: и мне совсем некстати вспомнился туман диких земель. В них словно светилась сила…

Ещё до приезда в замок один из подручных Люсьена покинул замок и принёс мне отчёт о жизни верховного иерарха и наблюдениях за ним. И его внешность там была описана чётко: и глаза у того должны быть карие…

Это значило, что прямо сейчас, глядя на меня, проклятый недобиток использовал какую-то магию. Светлого спектра, судя по всему.

— Рад приветствовать вас в моём замке, Ваше Святейшество. Простите, что заставил вас так долго ждать. Королевские обязанности. — я лучезарно улыбнулся магу. — С вашими глазами всё в порядке?

Глаза мужчины погасли, вернув себе обычный карий цвет. Он слегка смущённо улыбнулся.

— Я всё понимаю, Ваше Величество. У нас всех есть свой долг. С моими глазами всё в порядке: я просто тренировался в мастерстве света, пока ожидал вашего прибытия.

— Не упускаете ни единой минуты? — хмыкнул я.

— Мастер, который не может стать лучше, и не мастер вовсе. — развёл руками верховный иерарх.

— Предлагаю встретиться на западной башне перед закатом. — предложил я. — Оттуда прекрасный вид.

В глазах первосвященника мелькнуло странное выражение. Но он легко согласился. Лишь чуть позже я узнал, что слуги поселили его именно в западную башню…

Я не стал одеваться в парадный королевский комплект регалий для встречи с иерархом. Взял обычную повседневную мантию сине-бирюзовых цветов Ганатры, оставил в своих покоях меч и корону.

Насколько я успел узнать от слуг, Этериас Инвиктус был простым человек, не слишком ценящим ритуализм, высокомерие и напыщенность. Он не был спесив и не страдал гордыней, но, похоже, обладал отменным чувством справедливости.

На последнем можно было бы сыграть, но сложно составить план разговора с человеком, с которым ты незнаком. Поэтому в этот раз я решил импровизировать.

Когда я поднялся на башню, слуги уже все подготовили. Удобный столик с двумя креслами, несколько закусок, кувшины с напитками и кубки. Я принёс с собой отвар из Ниорской розы: она росла только в редких оазисах пустыни южного королевства и считалась элитным, королевским растением достать которое мог только весьма богатый человек.

Этериас поприветствовал меня лёгким кивком, наблюдая за заходящим солнцем. Пиетета перед королевской персоной в нём не чувствовалось от слова совсем. Некоторое время мы молчали, наблюдая закат. Но затем кое-что резануло мой взгляд…

Мне доводилось раньше бывать на этой башне. После отращивания конечностей я потратил несколько дней на то, чтобы обойти замок и неплохо изучить его. Все основные места, по крайней мере.

И я был уверен, что один из зубцов этой башни совершенно не должен напоминать оплывший огарок восковой свечи.

— Не припоминаю, чтобы этот зубец выглядел именно так. — задумчиво протянул я.

— Это моя вина. — неопределённо дёрнул плечом иерарх.

— Тренировались? — поднял бровь я.

Глава церкви Отца промолчал. И это заставило моё любопытство усилиться.

— Вы знаете, зачем я прибыл? — решил сменить тему первосвященник.

Я слегка помедлил с ответом. Этого, конечно, мне никто не говорил, но догадаться было несложно. Вопрос был лишь в том, должен ли я рассказать ему о своих догадках.

— Думаю, для того, чтобы убедить меня восстановить церковь в Ганатре. — наконец, ответил я.

— Я слышал, вы набожный и глубоко верующий человек. — как бы невзначай заметил Инвиктус.

Ещё бы он не слышал. Я лично приказывал распространять такие слухи. И соответствующий образ старался поддерживать.

— А я слышал, что орден странников, к которому я имею честь принадлежать, отделился от церкви. — ответил я.

Волшебник поморщился и отвёл взгляд в сторону.

— Да, это так. У меня с магистром вашего ордена возникли некоторый разногласия.

— Могу я узнать, какого рода эти разногласия? — спокойно осведомился я.

Некоторое время мой визави молчал, но затем, глядя в сторону, всё же ответил:

— Он считает меня молокососом. А ещё у нас разные взгляды на трагедию, произошедшую на конклаве. Он считает, что это была кара Отца для иерархов, а я считаю, что это дело рук разумных, враждебно настроенных по отношению к людям.

Дело коснулось очень интересной темы. Пожалуй, даже слегка личной для меня… Личной и достаточно опасной, причём настолько, что я на мгновение испытал тревогу. Не знаю, мог ли иерарх заметить это, смотри он прямо на меня, но в этот раз мне определённо повезло: волшебник рассеяно смотрел в сторону, и, кажется, его мысли были заняты совсем другими вещами.

— Вы никогда не задумывались, что вы с магистром оба можете быть правы? — неторопливо спросил я.

Вот здесь мне удалось его удивить. Инвиктус посмотрел на меня с замешательством.

— Боюсь, я не совсем понимаю вашу мысль. Поясните.

Я взял лёгкую паузу, чтобы собраться с мыслями, и откупорил один из стоящих на столе кувшинов, разливая их по кубкам.

— Возможно, иерархи разгневали Отца. Но помимо иерархов, у нашего создателя есть одиннадцать королевств преданных ему людей. И возможно, не только людей… Почему вы думаете, что в мире не найдётся разумных, готовых призвать кого-то к ответу по его слову?

Глаза мага слегка расширились. Он понял, что я имею в виду. Инвиктус пригубил кубок и ненадолго задумался. Но затем решительно тряхнул головой в отрицании:

— Нет. Это решительно невозможно. Отец никогда не отдал бы приказ сделать что-то подобное. Я, наверно, сейчас единственный живой человек, который общался с создателем лично, поэтому могу с абсолютной уверенностью это утверждать.

Фанатик, с лёгким раздражением подумал про себя я. Умный, убеждённый, но фанатик. Совершенно непробиваемый: такого не получится переубедить.

Но, возможно, получить обмануть. Это была игра на тонком льду. Невероятно опасная… И невероятно занимательная!

Пожалуй, у меня есть прекрасная идея, как отказать ему, и направить по ложному следу. И даже сделать своим временным союзником, пожалуй…

— Я слышал, на вас устроили покушение. — пожал плечами я. — И это были люди. Уверен, они все считали, что выполняли волю Отца. Я думаю, что Отцу было достаточно выразить неодобрение действиями иерархов, и это могло привести к тому, что безумец или группа таковых решились на убийство иерархов.

— Я слышал много предположений о том, что случилось тогда на Конклаве. — всерьёз нахмурился маг. — И что неожиданно, вы знаете об этом очень много. Немногим сейчас достоверно известно, что это вообще было убийство. Вы имеете какое-то отношение к произошедшему?

— Я? К убийству верховных иерархов? — я изогнул бровь и коротко рассмеялся. — Я что, похож на человека, который способен убить одиннадцать сильнейших мастеров в королевстве? Конечно, я неплохой воин, но вы явно переоцениваете мои возможности. Что вообще натолкнуло вас на мысль, что я имею к этому отношение? Люди не убивают людей.

Всё же, я был достаточно хорошим лжецом. А может, он просто привык, что ему всегда говорят правду… Так или иначе, на лице последнего главы церкви не появилось и тени недоверия в моих словах.

Несколько минут первожрец молчал, собираясь с мыслями. А затем внезапно заявил:

— Вы спрашивали, что случилось с зубцом башни? Я расплавил его своей атакой. Незадолго до вашего возвращения в замок прямо здесь ко мне явилось странное существо явно энергетической, нематериальной природы. Оно пыталось обмануть меня и склоняло к тому, чтобы я убил вас, мотивируя это тем, что вы станете причиной начала войны и обвиняя вас в убийстве верховных иерархов. Совершеннейший бред, конечно… Но я твёрдо уверен, что оно способно внушать людям мысли, возможно, даже передавать их. Со мной это не прошло, но вот с другими… Как знать...

Кажется, моё лицо окаменело. Впервые за долгое время я утратил контроль над собой, вцепившись в подлокотники кресла.

— Как оно выглядело? — требовательно спросил я.

— Как небольшое облако, состоящее из бело-серебристой дымки. — слегка удивлённо ответил верховный иерарх. — Поняв, что оно пытается обмануть меня, я атаковал его. Вы, конечно, не знаете, но в Ренегоне мне пришлось столкнуться с особенными тварями — они напоминали искажённых людей и не были материальными. Вместе с другими мастерами мы сумели уничтожить их, и я попробовал применить против этой твари что-то подобное. Не знаю, сумел ли я достать её, но она вскоре исчезла. Башня слегка пострадала в процессе, уж простите.

Я стал лихорадочно размышлять, позволив этому процессу отразиться на своём лице. Мог ли демон принять другой облик? Возможно. Быть связанным с туманом диких земель? Очень может быть. Но зачем он тогда рассказал правду иерарху? И почему не смог убедить его? Намеренно, чтобы дать мне понять чтобы я поторопился? Или его возможности не позволяют так легко промыть мозги сильному магу?

Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Наверное, мне вообще невероятно повезло: верховный иерарх оказался достаточно недоверчивым, чтобы не верить непонятному духу, и слишком сильно верил в людей, чтобы предположить, будто подобные обвинения могут быть правдивы.

Вот и пригодилась репутация, да… Но сейчас волшебник смотрел на меня, ожидая ответов. И надо было что-то решать с ним.

Я тяжело вздохнул и приложился к кубку.

— Простите меня. Подобные обвинения… Выбивают из колеи. Но куда больше меня волнует то, как это существо… эта тварь… умеет играть словами. Вы знаете, иногда можно обмануть другого человека, сказав ему только правду.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Инвиктус.

— Вы решительно отвергаете возможность того, что Отец мог отдать приказ о наказании кого-либо… Это особенно удивительно для меня в свете того, что я один из таких людей.

Он не сразу понял, о чём я говорю.

— Что? — переспросил Инвиктус.

— За некоторое время до конклава я услышал голос в голове, прямо когда стоял перед статуей отца и молился про себя. — неторопливо начал я. — Он сказал, что я избран нашим создателем для важной миссии, дабы покарать недостойных. Моя роль была невелика в общей картине, разумеется, но, учитывая произошедшее, я не слишком удивлён, что нечто подобное случилось с иерархами. Если уж посланники Отца появились в королевствах для подобного… Честно говоря, меня больше удивляет, что все остальные иерархи мертвы, а вы живы.

Вот здесь он напрягся и подобрался. В одно мгновение скинув расслабленную позу, маг словно ощетинился, готовый к бою и посмотрел на меня как на ядовитую змею. Но в противовес ему я лишь глянул на него с лёгкими недоумением и подлил отвара ему в кубок.

— Почему… Почему вы решили, что это посланник Отца? — ослабевшим голосом прошептал первосвященник.

Я посмотрел на него как идиота.

— Он явился мне прямо в сердце святой земли, в Келлийском монастыре. Прямо во время молитвы перед освящённой статуей, коих не так уж много в королевствах. И именно тогда, когда я просил Отца направить меня моём пути рыцаря. И он даже поделился знаниями: так же, как Отец делал это со жрецами. Кто ещё это может быть?

Инвиктус рванул воротник, как будто ему разом стало душно, а затем шумно приложился к кубку, опустошая его разом. Казалось, он в одно мгновение растерял весь лоск своего высокого поста.

— И вас… Совсем не смущает, что вы можете быть причастны к убийству? — выдавил из себя он.

Всеми силами я постарался изобразить на своём лице мрачность.

— Не думайте, что мне было легко услышать, что одиннадцать верховных жрецов Отца погибли в один миг! — воскликнул я. — Порученная мне задача подразумевала совсем другое! Я...

— Что именно вам поручили? — твёрдо уставился на меня иерарх, перебив меня.

— Вы, наверно, должны знать, как происходил призыв Отца, верно?

— Верно. Продолжайте. — отрывисто поторопил меня Инвиктус, став похожим на гончую, что взяла след.

— Посланник Отца сказал мне, что иерархи задумали перестать вызывать Отца в наш мир, потому что ему не понравятся их дальнейшие планы. Поэтому они только сделают вид, что проводят священный ритуал. Но так как, возможно, часть иерархов ещё сохранила верность создателю, остальные решили подменить их святые кристаллы, дабы призыв точно прошёл неудачно и никто ничего не заподозрил. Моей задачей было произвести обратную подмену: заменить кристаллы верных Отцу иерархов на настоящие, которые позволяют призвать создателя. Таковых было трое: главы церквей Харена, Таллистрии и Нелеи. Я успешно сделал это.

— Где вы взяли чистые кристаллы? — требовательно спросил маг. — Такой кристалл может сделать только тот, кто лично общался с нашим создателем.

— Посланник отца научил меня, как очистить кристаллы. — спокойно ответил я. — Я получил в свои руки те кристаллы, что должны были провалить призыв, а затем молился Отцу, до тех пор, пока не почувствовал его благословение. Как то, что было много лет назад, во время прошлого Конклава. Я тогда ещё учился в монастыре и запомнил это ощущение.

— А затем все верховные иерархи были убиты. В один миг. — мрачно констатировал он.

— До сего дня я думал, что им удалось призвать Отца. — тяжело вздохнул я. — Вы уверены, что этого не случилось?

— Да. — коротко ответил первосвященник.

Повисло тягучее, ядовитое молчание. Подозреваю, мой собеседник пытался собрать общую картину из сваленной на него лжи, смешанной с правдой. И судя по его лицу, ему это не удавалось. Но сомнений в моих словах у него не было: мне поверили.

А это значит, что я ещё на шаг ближе к победе.

— Это ещё не всё. — продолжил я после паузы.

— Не всё?

— Я действительно связан с убийством иерархов. Конечно, я предпочитал малодушно думать, что это кара Отца… Но всё же, были некоторые странности, поэтому после того как я услышал об этом, я попытался расследовать это дело. Сам не знаю зачем… Наверное, просто мне, как и многим, нужны были ответы.

— Многие пытались. — вздохнул Инвиктус. — Но если уж нам в Ренегоне удалось узнать немногое, что уж говорить про вас. Вы ведь тогда были простым рыцарем, верно?

— Верно. — кивнул я. — Но вот в остальном вы ошибаетесь. Я сумел узнать очень, очень многое. Собственно, думаю, никто даже близко не разузнал об этом столько, сколько знаю я.

Иронично, но это было чистой правдой! Кто может знать больше о чьем-то убийстве, чем сам убийца?

Здесь маг встал в стойку, посмотрев на меня как на добычу. Я же всеми силами изображал глубокую задумчивость, игнорируя его.

— Что вам удалось узнать?

— Что вы знаете об искусстве смерти? — ответил я вопросом на вопрос.

Верховный иерарх на миг задумался, а затем отрицательно покачал головой.

— Ничего. — согласно общей теории нейтраля, существует семь основных типов энергии изначального бытия: свет, жизнь, огонь, земля, вода, воздух и чистый нейтраль. Никакой энергии смерти или тьмы не существует, потому что смерть есть не что иное, как отсутствие жизни, а тьма — отсутствие света. Так уж устроен наш мир. Могу предложить, что так называется какое-то воинское искусство, предназначенное чтобы убивать?

Я мысленно потёр руки. Пожалуй, в этот момент я чувствовал себя огромным пауком, что плетёт свою паутину лжи, а один из моих главных врагов как раз угодил в мои сети. Осталось только хорошенько замотать его…

Подняв над столом ладонь, я сосредоточился и создал маленький, антрацитово-чёрный шарик из чёрного дыма. Концентрированная смерть…

— Тогда что это такое, по-вашему? — осведомился я.

Несколько долгих минут сидящий рядом со мной маг гипнотизировал взглядом шарик энергии у меня над ладонью. Если быть честным, мне и самому хотелось узнать мнение непредвзятого волшебника на такую демонстрацию.

Многие видели, как я применял искусство смерти. Шаманы детей льда и мастера водной цепи. Но ещё никогда никто из них не занимался исследованием искусства, которым я владею.

Глаза верховного иерарха поочерёдно стали вспыхивать всеми разнообразными цветами. Похоже, он перебирал весь доступный ему спектр энергий, пытаясь определить сродство с тем, что я демонстрировал.

— Я не знаю, что это такое. — медленно ответил он. — Это напоминает внешнее визуальное проявление в реальности концентрированной энергии нейтраля. Например, жизненного, или чистого.

— Можете продемонстрировать? — заинтересовался я, развеяв собственную демонстрацию

Волшебник молча вытянул вперёд руку и на его ладони появился легко светящийся шарик зелёного цвета.

— Это концентрированная жизнь. — уведомил меня он.

— А почему она зелёная? — полюбопытствовал я.

На этих словах верховный иерарх, показалось, слегка смутился.

— Вообще-то, жизнь необязательно зелёная… Нейтраль, даже разных спектров, чаще всего не имеет цвета. Это своего рода стереотип среди мастеров. Мы привыкли подсознательно ассоциировать жизнь с природой, и потому, создавая столь концентрированную энергию одного спектра, я бессознательно придаю ей зелёный свет. Это можно исправить.

Примерно минуту волшебник гипнотизировал взглядом зелёный шарик на своей ладони. Тот сначала побледнел, становясь бледно-зелёным, а потом и вовсе превратился в обычный шарик из белого цвета.

— Это всё ещё жизнь?

— Да, всё ещё концентрированная жизнь. — кивнул маг. — В целом, любой тип нейтраля при достаточной концентрации так и норовит тем или иным способом проявить себя в реальности. И самый простой путь для него сделать это — свет. Но мы отклонились от темы. Вы не могли бы показать мне ваш приём ещё раз?

Я молча сосредоточился и создал очередной шар из антрацитово-чёрной дымки.

На этот раз первосвященник, словно ребёнок, попытался ткнуть в него пальцам.

Большая ошибка, между нами говоря. Так и пальца легко лишиться. Поэтому я перехватил его попытку свободной рукой.

— Не стоит. Лишитесь пальца. — предостерёг его я.

— Даже так? — изумлённо вскинул брови верховный иерарх.

— Даже так. — серьёзно подтвердил я.

Волшебник встал из-за стола и обошёл меня несколько раз. Сделал несколько странных пассов руками. Чуть ли не обнюхал шар на близком расстоянии. А затем бухнулся обратно на стул и наполнил себе кубок, распечатав новый кувшин.

— Стыдно это признавать, но я бессилен. Совершенно очевидно, по внешним проявлениям, это своего рода концентрированная энергия. Однако она совершенно не ощущается! Такое чувство, что здесь ничего нет, хотя я своими глазами вижу чёрный шар! Невероятно! Я был бы крайне рад услышать от вас о том, что это такое. Подобных открытий в искусстве нейтраля не совершали уже несколько столетий! Об этом немедленно надо всем рассказать!

Первосвященник активно жестикулировал, выражая своё восхищение. В его глазах зажёгся нешуточный огонь исследователя. Казалось, он даже забыл про то, с чего мы вообще начинали этот разговор.

Но я знал, как вернуть его на нужную тему.

— Смотрите внимательно. — предупредил я его.

А затем, достав маленький кусочек вяленого мяса среди закусок, лежащих на столе, я скинул его прямо на шар смерти над своей ладонью.

На неё упал уже прах. Я отряхнул руки и пристально посмотрел на верховного иерарха. Тот сориентировался быстро.

— Вы хотите сказать, именно так уничтожили тела на Конклаве. — посмотрел мне прямо в глаза Инвиктус.

— Совершенно верно. — кивнул я. — Более того, вероятно, те твари, с которыми вы столкнулись, тоже были созданы с помощью применения этой энергии.

Этериас на некоторое время замолчал, взял другой кусок мяса, и принялся его тщательно разжёвывать.

— Что это такое? Раз вы свободно можете мне продемонстрировать это, у вас есть какая-то теория?

Я кивнул.

— Как я и сказал ранее, это называется искусством смерти. Это, своего рода, некий аналог искусства нейтраля, базирующийся на манипуляции, ну, скажем так, энергией смерти.

— Энергии смерти не существует. — машинально поправил меня маг.

— Может, вы и правы. — легко согласился я. — Тогда, пожалуй, это можно назвать искажённой жизнью. Топливом для приёмов искусства смерти служит жизнь, и именно поэтому любое живое существо в теории способно им овладеть. Весьма травмоопасная вещь, между нами говоря: неумелое применение может легко убить неопытного адепта смерти. Я не владею искусством нейтраля: в Келлийском монастыре учили бою, охоте, чтению следов, немного — искусству жизни, но не более. А вот искусством смерти мне удалось овладеть неплохо.

— Кто научил вас этому?

— Я многому научился у шаманов детей льда. Северных варваров, как говорят в Ренегоне.

Очень немногие люди знали о том, что я владел искусством смерти до того, как я отправился в северную экспедицию. И в их молчании я был уверен. В крайнем случае всегда можно было сослаться, что основам меня научил Вальгард, с которым я познакомился задолго до похода в дикие земли.

А затем я лишь отточил мастерство.

— Я всё ещё не понимаю, как особенности этого… искусства смерти натолкнули вас на мысль отправиться в самоубийственную экспедицию на север. — покачал головой Инвиктус.

— Мне повезло. Повезло дважды: в том, что я оказался, пусть и самым краем, замешан в этом деле, и в том, что во время моего визита в Арс я познакомился с вождём северных варваров и многое узнал об их быте и силах их шаманов. Внимательно изучив все улики и разузнав всё о произошедшем в храме, я немедленно отбыл на север.

— Ни один человек до вас не смог пройти дикие земли. — с каким-то новым взглядом посмотрел на меня верховный иерарх.

— В мире нет такой силы, что может остановить стремление истинного рыцаря людей к правосудию. — отчеканил я, смотря прямо в глаза своего врага.

И он поверил. Найдя что-то для себя в моих глазах, Этериас Инвиктус, глава объединённой церкви Аурелиона и Ренегона поднялся из-за стола и отошёл к краю башни, облокотившись на один из зубцов.

Закатное солнце уже почти скрылось за горизонтом, погружая башню в полумрак.

— Это искусство смерти… Его можно применить в бою, верно? Насколько оно эффективно? — не оборачиваясь, спросил он.

— Да. Это возможно. — подтвердил я. — Следуя своему названию, это весьма смертоносно. Шаманы говорят, что настоящему мастеру смерти нет равных на поле боя.

— Вы бы справились со мной, случись нам сразиться? Я неплохо владею боевыми приемам различных стихий.

— Не знаю. — честно ответил я. — Мне никогда не доводилось сражаться с мастером нейтраля, и, надеюсь, не доведётся. Люди должны помогать друг другу, а не тратить время в бессмысленных конфликтах. Но, думаю, случись такое, я бы смог как минимум дать отпор.

Маг сильно сжал кулаки и заговорил с неожиданной злостью:

— Как это было бы удобно для этих тварей… Если бы я напал на вас здесь сейчас, если бы поверил в то, что человек — виновник всех произошедших бед. Вы бы сочли меня безумцем, попробовали бы дать отпор… Я бы увидел искусство смерти и соотнёс это с произошедшим на Конклаве. Убедился бы, что проклятая тварь говорит правду… А на деле бы лишился единственной нити, ведущей к истинным виновникам!

Я подошёл к чародею и дружески положил руку ему на плечо успокаивая.

— Враги рода людского могут искусно плести нити обманы, причудливо мешая ложь и правду. Кое в чём эта тварь не обманула — например, я действительно планирую войну. Возможно, именно на это она и рассчитывала… Что проверив один факт, вы поверите и остальным.

Этериас посмотрел на меня с крайним удивлением, повернувшись ко мне.

— Войну? Какую войну? Упаси Отец, зачем? Сейчас точно не время для пустяковых конфликтов между королевствами!

— Мне тоже это не слишком не нравится, но это лучший способ, что придумал. — повинно склонил голову я. — Чтобы найти виновников произошедшего, нам нужны дети льда. Но они сотнями лет грызутся с Арсом, и этому нет конца и края. Мне с трудом удалось их уговорить обучить себя, не говоря уже о чём-то большем. Я должен победить с Арсом в войне и заставить их заключить мир с северным народом. Сами они этого точно не сделают, как их не уговаривай: слишком сильна там ненависть, слишком много крови пролилось.

— Война ради мира… — неодобрительно покачал головой верховный иерарх. — Это звучит как какая-то насмешка.

— Заключив мир с северянами, я смогу прекратить войну, что длиться столетиями. А открыв им путь на юг, мы сможем убедить шаманов помочь нам найти тех, кто устроил эту бойню на конклаве.

— Я всё ещё не думаю, что это лучшее решение. Быть может, попробуете договориться с королём Арса? Я могу поспособствовать в переговорах, король Ренегона может предоставить нейтральную территорию…

— Король Арса объявил меня преступником в своих землях. — покачал головой я. — За то, что я хочу мира с детьми льда. Не думаю, что переговоры возможны.

Инвиктус ненадолго помрачнел. Аргументов у него больше не было, хотя я и видел, что идея войны между людьми претит всей его натуре. Но затем он воодушевился:

— Если вы, как и я, хотите найти виновников… Значит ли это, что вы согласны возродить церковь в Ганатре?

Я выдержал паузу, прежде чем ответить.

— Нет. Покрайней мере, не сейчас. Кто бы ни были эти убийцы, они определённо считают церковь Отца своим врагом. Присоединиться к вам сейчас — это значит повесить на себя мишень. Мы должны быть гибче.

— Тогда что вы хотите от меня? — прямо спросил верховный иерарх.

— Я слышал, на вас совершали покушение. И похоже, это были люди. Может, это просто совпадение, а может, те, кого мы ищем, имеют сторонников среди людей. Если гиганты смогли обучить меня искусству смерти, кто может поручиться, что наши враги не обучили какого-то безумца из нашего числа?

Волшебник помрачнел, представив такую возможность.

— Найдите тех, кто приходил за вашей жизнью. Выведите их на чистую воду. Я же займусь расследованием со своей стороны. Теперь, когда у меня в руках ресурсы Ганатры, возможности имеются. — продолжил я.

— Вы что, стали королём только для этого? — вскинул брови маг.

— Плох тот рыцарь, что не мечтает стать королём. — хмыкнул я. — Сначала я думал обратиться к королю Ганатры, но, узнав его получше… Я решил, что стоит взять дело в свои руки.

— Итак, вы хотите разделить дела. — задумчиво подытожил первосвященник. — Я должен найти собственных убийц, а вы займётесь наведением мостом с гигантами? На этом всё?

— Нет, я думаю, нам нужно большее. — покачал головой я. — Мы должны публично разругаться, так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что мы противники. Быть может, именно такой подход заставит тех, кто стоит за этим, прийти ко мне, как к вашему врагу. А ещё вы должны постараться сделать так, чтобы в нашу войну с Арсом никто не вмешивался. Если кто-то поддержит их в нашей войне, будет куда больше жертв, а все надежды на мир с гигантами пойдут прахом. У меня есть план, как взять Септентрион, но он не рассчитан на помощь ему извне.

Некоторое время Инвиктус раздумывал, смотря на уходящее за горизонт солнце. И лишь когда оно окончательно скрылось за небосклоном, он ответил:

— Когда всё закончиться, вы поможете мне восстановить церковь?

— Да. — мгновенно, без колебаний, ответил я.

— Хорошо. — скрепя сердце согласился с идеей войны верховный иерарх. — Думаю, я смогу обеспечить невмешательство других королевств в вашу войну. Постарайтесь, чтобы она была как можно более бескровной, прошу вас. Но я всё ещё не понимаю, как, по-вашему, мы должны представить дело так, будто мы разругались.

Я ехидно усмехнулся.

— О, это очень просто.

С этими словами я взял закрытый кувшин, откупорил пробку и просто вылил его на чистую робу верховного иерарха. Пока тот ошарашенно смотрел на это, я принялся подбирать со стола почти нетронутые закуски и швырять их в него. Те попадали в липкий сок и прилипали к мокрой одежде.

— Вы самый грязный и неопрятный мастер, которого я видел за всю свою жизнь! — с доброй улыбкой сказал я. — Это совершенно оскорбительный вид для дипломатических переговоров с королём!

Несколько секунд Этериас смотрел на меня с круглыми от удивления глазами. А затем в них появилось осознание. Широко улыбнувшись, он открыл ещё один кувшин, и вылил какой-то пряный отвар прямо мне на голову.

— Никогда не видел настолько мокрого короля! — весело заявил маг. — Вы больше похоже на портового забияку, о чью голову разбили кувшин в трактире!

Некоторое время мы кидались в друг друга едой и обливались напитками, которые не каждый рыцарь себе может позволить. И оба делали это с видимым удовольствием, одновременно упражняясь в колкостях относительно своего внешнего вида.

Когда еда и напитки наконец-то закончились, я поднял вверх кулак и заревел так, что это наверняка услышала бы половина замка:

— Я этого так не оставлю! Всем расскажу про ваше безобразное поведение! Как не стыдно, а ещё верховный иерарх и глава церкви!

Этериас скрестил руки на груди и закатил глаза, а затем также громко заявил: Я не аристократ и никогда им не был, чтобы придерживаться норм вашего приличия. А вот настолько смешного короля я в жизни не видел!

Мы улыбнулись друг другу зеркально-хитрыми улыбками, прежде чем я покинул башню.

— Напоследок позвольте посоветовать вам одну вещь, друг мой. — тихо добавил я перед уходом. — Если вам доведётся ещё раз увидеть тварь, схожую с той, что пыталась заставить вас убить меня, бейте сразу и наверняка, не вступая в разговоры. Уверен, то, что вы услышали, ещё не самая чудовищная ложь, которую подобные им могут придумать.

Взгляд первожреца церкви людей чётко дал мне понять, он легко последует этому совету.

Интерлюдия

Это был сырой, заплесневелый и заросший мхом подвал давно всеми позабытого и заброшенного замка.

Но сегодня в нём была жизнь — пока ещё была.

Старик в простом чёрном балахоне, который обычно носили те из слуг, что хотят казаться неприметными в тёмных, не слишком хорошо освещённых замках, стоял с костяным кинжалом в руках, нервно его сжимаю.

На широкой старой каменной плите, частично потрескавшейся от времени, лежал привязанный в ней мужчина средних лет с кляпом во рту.

Всего один факел, который держала высокая, закутанная в тряпье не первой свежести неподвижная фигура, освещал подвал, но подслеповатого старика совсем не волновало скудное освещение.

Куда более сложные вопросы терзали его разум. Словно призрак, он ходил кругами вокруг пленника, поднимая и опуская кинжал и долго, пристально разглядывая вырезанные на нём таинственные символы.

Наконец, старик ненадолго покинул подвал, выход из которого привёл его на окраину замшелого, полуразрушенного и заросшего растительностью замка, открывая его взору потемневшие, затянутые тучами небеса, из которых моросил слабенький дождь.

Некоторое время пожилой, частично лысый и сморщенный мужчина смотрел на небеса, словно ожидая какого-то знака.

Но небеса не отвечали, продолжая орошать землю мелким дождём.

Мужчину звали Улос : здесь и сейчас, он мысленно подводил итоги своей жизни. Грубый чёрный балахон промок и прилип к телу, но это его совсем не волновало. Всю свою жизнь он был простым слугой и настолько привык к этому, что даже в мыслях называл себя только так.

Быть может, и не самая плохая судьба. Всяко лучше, чем всю жизнь пахать на полях, пугаясь нападения очередного хищника из леса. По крайней мере, он дожил до преклонных лет.

Когда-то у него были мечты о большем. Выучиться, стать алхимиком. Открывать новые составы и придумывать удивительные зелья, подобно мастерам древности, что изобрели жидкий огонь. Но как это часто бывает с жизнью, мечты столкнулись с жестокой действительностью. И всё же, даже до самых преклонных лет, Улос сохранял веру в чудо, когда другие старики давно утратили надежду.

Наверное, в этом была жестокая ирония богов: взлететь за последние годы своей жизни из простого слуги до королевского советника.

Такой головокружительной карьере позавидовали бы многие. О таком старый слуга даже и не мечтал, ограничиваясь куда более скромными грёзами.

Неистребимое даже временем любопытство, совмещённое с какой-то детской мечтательностью и спокойствием, присущим лишь совсем древним старикам, привели его сюда, но даже сейчас он не был уверен, что заслуживает места, которое занимает.

Старик вновь посмотрел взгляд на костяной кинжал. Казалось, вот она, мечта, только руку протяни. Бессмертие или всего лишь продление жизни — неважно. Для его мечты хватило бы и пары десятилетий, которых не будет в этом усталом, потрёпанном и явно видавшем лучшие годы теле.

Вопрос лишь в том, чем ты готов пожертвовать для этого.

Улос решительным шагом вернулся в подвал и подошёл к пленнику, занося костяной стилет. Он видел, как его господин убивал людей. Повелитель учил его, что любой человек способен на подобное. И всё же в последний миг лезвие застыло в нерешительности.

Быть может, его сил просто недостаточно, чтобы решиться на подобное, подумал старик. Возможно, он просто никчёмный, ни на что не способный слуга. А может, он просто не хочет этого, а желания и мечты молодости просто угасли с приближением смерти.

Пожилой мужчина скривил лицо в гримасе отвращения и отбросил в сторону костяной стилет.

— Тебе необязательно это делать. Чем бы эти северные твари ни заставляли тебя, ты можешь отказаться. — захрипел здоровенный мужчина на каменной плите, проглотив наконец кляп. — Освободи меня. Я неплохой воин. Вместе мы вызволим остальных, разделимся, кто-то сможет добраться до короля и рассказать ему, что здесь происходит…

Часть старика очень хотела рассказать пленнику, что всё это делается с приказа и одобрения короля. Но всё же он был достаточно умён, чтобы понимать, какие вещи никогда не стоит говорить вслух.

Шаркающей старческой походкой Улос добрался до стены, к которой отбросил стилет, медленно, тяжело наклонился и поднял его. Распрямившись, он вновь подошёл к пленнику и занёс орудие… Лишь затем, чтобы бессильно опустить его.

— Чтобы они не сделали с тобой, им не изменить людскую природу. — неотрывно смотрел на него пленник. — Ещё не поздно помочь всем нам.

Что-то капнуло с потолка, отвлекая старика. Он поднял голову вверх и уставился на тёмный, покрытый мхом, протекающий потолок подвала. Забавная мысль пришла ему в голову: если была за его жизнь вещь, в которой он действительно хорош, то это бытие слугой.

Кто бы из его хозяев и когда ни ворчал на него, он всегда исполнял свои обязанности с прилежанием и достоинством.

Никто бы не мог упрекнуть его в обратном. Но сейчас его годы уже подходят к концу. Зрение слабеет, руки дрожат, и разум словно бы стало заволакивать туманом. Однако в одном Улос был уверен — он всё ещё нужен своему господину. Последнему господину. И будет нужен всегда, раз тот собирается жить вечно. Тому самому, что единственный из всех выбрал его сам. Тому, что вознёс никчёмного простака на вершину, спрашивая взамен лишь жалкую верность.

Старик видел много господ, но никогда не видел того, чтобы кто-то ценил верность настолько сильно. Обычно люди воспринимали это как должное, как естественный порядок вещей. Но его последний лорд словно бы пришёл из другого мира…

Неужели на заре своих прожитых лет он неспособен даже на то, чтобы просто быть верным слугой? Чего же тогда стоит весь пройденный жизненный путь?

Стареющий адепт смерти вновь занёс костяной клинок… Но лишь для того чтобы вскоре бессильно опустить руку вниз. Неожиданно у него заныла спина…

— Похоже, в тебе всё же осталось что-то человеческое, верно?

Кто знает, как бы сложилась дальнейшая судьба этих людей, пойди всё чуть иначе. Но в этот раз пленник подобрал неверные слова. Или, быть может, единственно верные?

Что-то неуловимо странное и непривычно опасно блеснуло в глазах старика, что-то, чего никто и никогда не видел там раньше.

Костяной стилет вонзился в самое сердце пленника, заставив его закричать от боли, испуская последний вопль.

Но никто из тех, кому было до этого дело, не услышал этот крик.

— Кое-что действительно осталось. — неестественно спокойным голосом проговорил старик, вытирая стилет об одежду пленника. — Это называется верность. Добрая вещь, что есть у многих людей.

Пожилой адепт смерти глубоко вдохнул затхлый воздух подвала, прислушиваясь к себе и втягивая в себя силу смерти. Его повелитель, наверно, справился бы с предстоящим ритуалом и вовсе без жертв, он не был настолько хорош. Ему потребуется немало пленников.

Затем Улос обратил свой взор на замотанного в тряпье помощника.

— Отнеси тело в лабораторию. А затем тащи следующего. — приказал он.

Ещё шестнадцать пленников нашли свой конец на старой каменной плите. Но больше старик не колебался.

Несмотря на наличие помощника, на семнадцатом пленнике старик уже изрядно устал. Руки подрагивали, а ноги подгибались.

Но дело должно быть закончено, так или иначе. Он не сможет удерживать всю эту силу в себе долго.

Выбравшись наружу, старик подошёл к малозаметной двери в покрытой растительностью стене замка, скрывающей проход в его лабораторию. Достав костяной стилет, он решительно резанул собственную руку, набирая крови в простой золотой кубок. И со вздохом принялся рисовать кровью символы на большом каменном круге.

Круг был большой. Потеря крови отражалась на пожилом мужчине отнюдь не лучшим образом. Иногда с протекающего потолка капала вода, размывая один из кровавых символов.

Старик устало вытирал нужное место и рисовал его вновь, не позволяя себе ни малейшей небрежности.

Иногда с его лица капал пот, делая то же самое. Вытерев его той же тряпочкой, адепт смерти устало продолжал.

Наконец, всё было закончено, но пожилой человек не спешил продолжать. Он придирчиво проверил круг за кругом, символ за символом.

Контуры консервации плоти — вспыхнул в голове совет его господина. Мысленно поблагодарив повелителя, старик дорисовал ещё несколько символов, умело вставляя их в получивший странноватый круг.

А затем мастер смерти шагнул в центр, выпуская всю собранную с пленников силу смерти в один миг. И упал замертво.

Круг нарисованных кровью символов вспыхнул мерным серым сиянием, и множество тонких потоков тёмно-серой, почти чёрной дымки, начали втягиваться в мёртвое старческое тело.

Некоторое время оно лежало неподвижно. А затем открыло глаза.

Улос неверяще ощупывал себя, глядя на рассыпавшиеся в прах и почерневшие остатки начерченных кровью символов. Он чувствовал в теле невероятную лёгкость. Ещё недавно слабеющее зрение внезапно показывало мир с невероятной, немыслимой чёткостью.

Решительно подняв кинжал, старик полоснул себя по предплечью, разрезая плоть до кости. Это далось ему неожиданно легко, но вместо боли он почувствовал лишь лёгкий дискомфорт. Крови не было.

Несколько мгновений мастер смерти внимательно наблюдал за тем, как порез срастается и заживает, возвращая тело к первоначальному состоянию. А затем улыбнулся.

Ещё недавно он испытывал усталость и дрожь в руках, которые сейчас словно смыло. Поразмыслив, старик решил прогуляться по замку. Ему давно хотелось это сделать, но дела и подготовка к ритуалу отбирали все силы, не оставляя времени на подобные глупости.

А сейчас… Почему бы и нет?

На стенах полуразрушенного замка встречались северные гиганты, которые уважительно кивали ему при встрече. Один из них, кажется, десятник, подошёл к нему, пока он словно с приклеенной на лицо улыбкой рассматривал открывающийся со стены вид.

— Вы не выглядите иначе, мастер Улос. — с интересом посмотрел на него гигант. — Ритуал прошёл неудачно?

Старик улыбнулся ещё шире.

— Нет. Всё прошло идеально.

— И как ощущения? — с живым любопытством спросил гигант.

Улос поднял голову вверх и прикрыл глаза, подставляя лицо каплям моросящего дождя. Мысли текли легко и ясно, даруя удивительное и давно позабытое ощущение юных лет. Мастер смерти легко рассмеялся неожиданно радостным, звонким смехом.

— Лучше не бывает. Давно я не чувствовал себя таким молодым!

Старик стоял на стене до самой ночи, и улыбка так и не сошла с его лица. Но когда стемнело, он всё же решил заняться делом. Вернувшись в лабораторию, немертвый алхимик аккуратно вырезал у самого первого принесённого в жертву пленника его сердце, и бережно положил его в банку с раствором, поставив её на полку.

Разумеется, это совершенно не было необходимостью, или каким-то экспериментом. Всего лишь банальная сентиментальность старого человека. И пусть его господин, несомненно, не одобрил бы подобное, Улос был уверен, что, случись тому узнать об этом, он был бы прощён.

Повелитель всегда прощал своим людям маленькие слабости, если они не вредили ему и его планам.

Наклеенная на банку бирка гласила: сердце верности.

Глава 16

Я проснулся посреди ночи от гнетущего, напрягающего ощущения чужого взгляда. Фигура в доспехах из тёмной кожи с замотанным лицом стояла рядом, внимательно глядя на меня серыми глазами, что совсем слабо светились во мраке комнаты.

— Всё готово для встречи, господин. — тихим, глухим голосом сообщили мне.

Я с лёгким раздражением зевнул, а затем натянул на себя подготовленную тёплую мантию из чёрного бархата. Не слишком приметную в ночи, но достаточно хорошо согревающую, чтобы не замёрзнуть по пути.

Несмотря на то что даже в самые холодные ночи температура в северных королевствах не опускалась до нуля, даже десять или пятнадцать градусов заставляя заботиться об одежде во время ночных прогулок.

Я подхватил с собой увесистый, тяжёлый мешок, и тихо последовал за фигурой. Петляя тёмными коридорами замка, мы добрались до тайного хода: того самого, через который я когда-то и захватил его.

Обычно около него находились гвардейские посты, но не сегодня. Месяц назад, сразу после того как верховный иерарх, бурно изображающие недовольство, покинул замок, я приказал снять посты и замуровать проходы.

По крайней мере, так думали остальные обитатели замка.

На выходе нас ждал второй немертвый — отличающийся от первого лишь ростом. Я передал ему тяжеленный мешок, и втроём мы скрылись в ближайшем лесу, двигаясь быстрым шагом.

До рассвета было ещё немало дел.

Кто-то, возможно, задался вопросом, что произошло с теми людьми, которые первыми пошли за мной на север, сделав головокружительную по местным меркам карьеру и оказавшись из простых воинов и охотников ближайшими соратниками целого короля.

Новоиспечённые рыцари были отправлены исполнять моё собственное слово и обеспечивать будущее своих детей и родственников в Ренегон. Своеобразный отпуск… Все они, конечно, сильно удивились подобному. У простых жителей средневековья понятие отпуска вообще отсутствовало. Но я настоял.

Киана первое время была занята делами герцогства, а затем — своего баронства. И судя по отчетам, которые она мне писала, удавалось ей это так себе. Нет, девушка старалась как могла, конечно, но отсутствие профильного образования порой сложно заменить энтузиазмом.

Мелайя лучше справлялась с обязанностями главной охотницы замка. Это была даже слегка неожиданным открытием. Но и дел у неё было заметно меньше…

Пока Лара проводила время у целителей столице, отращивая потеряную руку, что, ввиду более низкого качества медицинских услуг, занимало куда больше времени, чем у меня, я предложил Фие и Тее также отправиться в отпуск. Но они предпочли не уезжать далеко, поддерживая Лару и Киану в их делах.

Любые дела рано или поздно заканчиваются. Лара выздоровела, а мои рыцари со дня на день должны были вернуться в Ганатру. И именно поэтому сейчас меня будили посреди ночи: настало время собрать важнейших из моих людей в одном месте и поручить им кое-что важное.

Другой лидер, возможно, сделал бы их приближёнными, поставив на высокие посты, но я всегда считал, что людям нужно подбирать дело по способностям. Из бывших наёмников выходили не самые хорошие командиры: пожалуй, командовать парой десятков было их пределом.

У меня не было намерений заставлять их рвать жилы, обучаясь управлению. Нет, для этих людей найдётся дело получше.

Девять бывших наёмников и пять охотниц вместе со старым слугой ждали меня на небольшой поляне, в полной темноте ночного перелеска. Ждали молча, не переговариваясь.

Уверен, у них было что обсудить по пути сюда.

— Полагаю, мы можем развести костёр. — наконец, прервал молчание я. — Но на всякий случай… — Стоит проверить, нет ли кого поблизости.

Я бросил взгляд на старика. Улос понимающе кивнул и коротко раздал команды двум сопровождающим меня фигурам:

— Лойд, Трой. Убедитесь, что никто не подслушает нас.

Фигуры немертвых оставили поклажу и тенью скрылись в ночном лесу, растворяясь в сумраке.

— Как рука, Лара? — перевёл я взгляд на пепельноволосую лучницу.

— Всё в порядке, милорд. — улыбнулась девушка.

Надо сказать, относительно нашего похода, все мои люди выглядели не в пример более богато. Все обзавелись новым оружием, доспехами, одеждой. На девушках я заметил несколько неброских, но явно недешёвых украшений.

Разумные остаются разумными в любом мире. Но, по крайней мере, никто пока не растолстел. Рановато: с момента моего становления королём не прошло и года.

— Как дела в Ренегоне? — перевёл я взгляд на седовласого наёмника. — Я могу считать своё слово, данное вам, исполненным?

— Более чем, Ваше Величество. — низко поклонился Шимуль.

— Хорошо. — властно кивнул я. — С мелочами разобрались. Уверен, вас всех интересует, зачем я вновь собрал всех здесь, когда под рукой у меня есть несколько тысяч королевских гвардейцев. У меня есть для вас задание. Смертельное опасное задание, для которого требуются исключительно верные люди.

Я подчеркнул голосом свои последние слова и внимательно осмотрел собравшихся. Но люди отнеслись к подобному заявлению флегматично. Пожалуй, я бы сказал, что Фия и Тея явно хотели фыркнуть, а новоиспечённые королевские рыцари — хмыкнуть, но в присутствии короля они себя удержали.

— Если есть желающие отказаться, вам стоит забыть эту встречу, и отправляться на родину прямо сейчас. Дело слишком важное, так что я даю вам выбор.

Это был просто красивый жест, конечно. Но в задуманном мне действительно нужны были добровольцы.

— Мы все помним свои клятвы. — мерно прогудел здоровяк Сай, высказывая общее мнение. — Если сам король говорит, что дело важное, кто мы такие, чтобы спорить?

Остальные поддержали его тихим гулом.

— Хорошо, тогда слушайте задачу. — удовлетворённо кивнул я, обведя их взглядом. — Вы должны будете отправиться в Палеотру и организовать там тайное сообщество. Своеобразный культ, который будет называться Культом Смерти. Его формальным лидером будет Улос, он же будет осуществлять общее руководство вашей миссией. Организация должны быть разбита на полунезависимые, мало что знающие друг о друге ячейки, каждую из которых возглавит один из вас. Основной вашей задачей будет вербовка, как можно большего числа людей в свои ряды. Постепенно Улос учить будет как вас — так и всех членов культа искусству смерти. Постарайтесь привлечь как можно больше аристократов. Выбирайте стариков из числа богачей, обещая им продление жизни. Но никто не должен узнать, что вас послал я. Это может привести к войне между Палеотрой и Ганатрой. Серьёзной, кровавой войне. Задача ясна?

На поляне повисло тягучее, тяжёлое молчание.

— Что если кого-то из нас возьмут в плен и будут допрашивать? — подал голос Энмар, рыжий лучник. — Например, стража или гвардейцы короля Палеотры.

— Формально вы не делаете ничего противозаконного. Тайные сообщества не запрещены, и обучение людей искусству смерти — тоже. Но вы должны молчать в этом случае. Или, если дело дойдёт до критической точки, когда молчать будет невозможно… Улос выдаст вам нужный яд на этот случай. Никто не должен ничего знать. Именно поэтому я говорю, что это будет смертельно опасная миссия.

Я ожидал, что люди отнесутся к подобному мрачно. Но реальность меня удивила: строго наоборот, на лицах рыцарей и охотник было видно только облегчение.

Похоже, вероятность того, что кто-то сможет разговорить их и им придётся принять яд, они почти не рассматривали. И поэтому поход в место, где тебя могут сожрать, пугал людей намного больше, чем тайная миссия в другом королевстве.

Воистину, королевства — край непуганых идиотов. Никто здесь не осозновал, что человек может быть страшнее любого, даже самого опасного животного. Именно поэтому я возлагал на эту миссию большие надежды.

От короля Ганатры мне не досталось палачей и пыточных камер. И у меня были сомнения, что другие короли имеют что-то подобное. Но кто знает… Лучше перестраховаться.

— Кого-то из нас могут узнать в лицо. — качнул головой Шимуль. — Конечно, мы совсем не крутились при вашем дворе, но всё же, случайности возможны.

— Найдите и используйте уличных артистов. Дерея — большой город, там и такие должны найтись. Завербуйте их в культ, воспользуйтесь гримом. А на встречах и собраниях организации, сделайте так чтобы все носили маски и одинаковую одежду.

— Полагаю, с гримом могу справиться и я, на ранних этапах. — тихо подала голос Тея, тряхнув рыжей копной волос.

— Тем лучше. — одобрительно кивнул я. — Значит, возглавишь ячейку с артистами.

— Мы всё родом не из Ганатры. — внезапно сказала Лара. — Поэтому вы выбрали нас, верно? Если послать кого-то с королевской службы, коренных жителей королевства, их мигом раскусят и поймут, что вы послали их.

— Так и есть. Ганатра с Палеотрой имеют долгую историю неприязни. — кивнул я. — Если у вас ещё есть вопросы, задавайте их сейчас. В будущем вы будете действовать по большей части автономно. Улос будет изредка слать мне доклады, но не более того.

— Насколько большими должны быть боевые ячейки? — пробасил Сай. — Любой орден, тайный или нет, должен иметь своих воинов. Будь то охрана своих, или просто для того, чтобы намять бока страже или чужим телохранителям, если возникнет нужда. Полагаться на наёмников опасно, они могут плохо хранить тайны.

Слышать это от бывшего наёмника было весьма иронично. Но, с другой стороны, он-то знал их непонаслышке…

— Чем больше, тем лучше. — кивнул я. — Но следите за их лояльностью. Тех, кто верен короне Палеотры лучше сразу исключать.

Тонир и Лысый Дон переглянулись на этих словах. Но, могу поклясться, я уже видел в их глазах прикидки, как именно они будут исключать таких людей.

— А что с моей службой в качестве главной охотницы? — спросила Мелайя.

— Назначь подходящего человека. — пожал плечами я. — Когда ваша миссия с культом закончится, сможешь туда вернуться. Но это дело может занять немало времени.

— А что с идеей? — заговорил Бролан.

— Идеей? — приподнял бровь я.

— Тайный это орден или нет, каждая организация в королевствах имеет свою цель, свою миссию, своё предназначение. — пояснил рыцарь. — Орден рыцарей-странников ставит своей задачей защиту людей и продвижение в массы идеалов истинных рыцарей. Цепь воды и Красные башни заявляют, что их миссия — защита побережья и познание мистических искусств. Что мы должны сказать людям? Почему они должны вступить в наш Орден смерти? Какова цель всего этого?

В этот момент все взгляды присутствующих скрестились на мне. Не только Бролана интересовал этот вопрос.

— Скажи им, что цель ордена — одна из благороднейших задач, которую только может взвалить на себя человек. — медленно проговорил я. — Это слава и процветание всего людского рода через познание сил, что лежат за гранью нашего понимания. Это могущество, способное победить любое врага. Это победа над смертью как таковой.

— Звучит здорово, конечно. — покачал головой сэр Бролан. — Но мало кто поверит в возможность подобного. Боюсь, многие примут нас за общество бесполезных мечтателей.

Я молча поднялся, обнажил меч, подошёл к старому слуге и вонзил его старику прямо в сердце. От этого действия глаза у моих людей в буквальном смысле полезли на лоб. Девушки ахнули, прикрывая рот, а ведь они были опытными охотницами…

Но старик даже не пошатнулся. Я вынул клинок и осведомился:

— Как ощущения, Улос?

— Не скажу, что было приятно, милорд, но я определённо могу это пережить. — степенно ответил старик.

— Разве он выглядит для тебя мёртвым, Бролан? — пристально посмотрел я на своего рыцаря.

Тот лишь ошарашенно помотал головой.

— Возможно, Улос и не бессмертен. — спокойно продолжил я. — В конце концов, если сжечь его тело целиком и полностью, наверно, он не восстановится. Так что прыгать в огненное озеро я не рекомендую.

— Я и не собирался, милорд. — серьёзно ответил старик.

— Но, тем не менее, он определённо продвинулся дальше, чем обычный человек на этом пути, верно? Как вы полагаете, подобное достаточно убедительно покажет то, что цели ордена вполне достижимы?

— Вполне. — коротко буркнул Бролан. — Благодарю за демонстрацию, милорд.

— С этим разобрались. Ещё вопросы?

— Всё это потребует немало денег, Ваше Величество. Что насчёт этого? — подал голос Гнис, нервно теребя косичку.

Я развязал принесённый мешок и достал оттуда несколько мешочков побольше, небрежно кинув их рядом с костром.

— Драгоценные камни, платина, золото не мелкие расходы. — скучающим голосом перечислил я. — Камни продавайте по мере надобности, но лучше понемногу и разным ювелирам: не хочу, чтобы кто-то понял, что они из сокровищницы Ганатры. Я выбирал самые неприметные, но всё же…

Я достал последний, самый небольшой мешок, и бросил его Шимулю, как самому старшему из рыцарей.

— Здесь самое важное. В расходах я вас не ограничиваю.

Седовласый мужчина развязал мешочек и его руки задрожали. Наверное, он никогда не держал в руках такие деньги. Бережно, всё ещё дрожащими руками он завязал мешочек обратно, словно держа целое сокровище.

— На это можно нанять армию. — тихо высказался Шимуль. — Такую, что и герцог может позавидовать.

— Как я и сказал — в расходах я вас не ограничиваю.

На самом деле, рыцарь, конечно, преувеличивал. Но ненамного: армию в несколько тысяч наёмников на эти деньги и правда можно было нанять. Но вот содержать длительное время — вряд ли. Пару лет, не больше…

Там была всего сотня монет из белой стали. Десятая часть от годового бюджета королевства. С точки зрения короля — солидная, но не критичная потеря. А вот для простого рыцаря, или даже барона — гигантская сумма, которую за всю жизнь не заработать.

Для сравнения, стоит заметить, что контракт с красными башнями ушло пять сотен таких монет. А на оплату магов цепи воды, что присматривали за ними — ещё полторы сотни.

Сэр Олианс заверил меня, что о разнице в оплате они не знают, и каждый считает, что ему заплатили больше, чем конкуренту.

Пока остальные приходили в себя, Киана, странно помявшись, вышла вперёд и выпалила:

— Я полагаю, вы должны лишить меня баронства, Ваше Величество. Я не смогу быть одновременно в нескольких местах, да и так плохо справляюсь с управлением… Боюсь, иначе по возвращении кто-то из местных рыцарей на севере бросит мне вызов и я отнюдь не уверена, что смогу победить.

Рыцари смотрели на девушку с неодобрением. По их понятиям отказываться от земли, даже проблемной, глупость несусветная. Киане это признание тоже далось непросто: но глаза черноволосой смотрели на меня со стальной решимостью.

Уверен, парни, пока были в Ренегоне, успели обтереться в кругах благородных сэров, и хорошо знали, что к чему и как непросто добыть себе баронство.

— Хорошо, я подыщу подходящего барона. — спокойно кивнул я. — Как вернешься обратно, впрочем, я выделю тебе землю поближе к Небулосу. А если кто-то в Палеотре узнает тебя и спросит, что к чему, скажи, что король Ганатры охладел к бывшей любовнице и завёл другую, лишив тебя титула. Будет хорошее оправдание переезду.

— А король охладел? — невинно захлопала глазками черноволосая.

Рыцари, слегка усмехаясь, отвели взгляды. Мелайя смотрела в спину подруги с обидой. Остальные охотницы захихикали.

— Полагаю, раз уж ты надолго уезжаешь, у меня нет другого выхода. — хмыкнув, развёл руками я. — Останется только найти утешение в объятьях другой красотки.

Киана бросила на меня многообещающий взгляд, но больше ничего не сказала. На лицах рыцарей я прочитал полное одобрение, но от сальных шуток они воздержались.

Всё это слегка развеяло мрачную атмосферу тайного поручения. Самое то для завершения. Уже начинало светать.

— Если больше вопросов не осталось, мне пора. — обвёл я взглядом свою команду. — Будет лучше, если даже слуги не заметят моё отсутствие в замке. О других указаниях вам расскажет Улос по ходу дела.

Рыцари серьёзно кивнули, затушили костёр, и подхватив деньги и собственную поклажу, вместе с охотницами скрылись в лесу. Задержался лишь старик.

— Твоё мнение? Справитесь? — спросил я у него.

— Они не подведут вас, поверьте чутью старого слуги, милорд — кивнул лич.

— Видел, ты научился делать иссушающих жизнь. Хорошая работа.

— Получилось не сразу. Простите, господин, я извёл всех пленников, что были в замке, прежде чем у меня получились эти двое. — повинился Улос.

— Неважно, доставят новых. — отмахнулся я. — Я вижу, тебя что-то гложет. Остались какие-то вопросы по поводу нашей организации?

Старый слуга отвёл взгляд и посмотрел в сторону. Для него лично я выдал немало инструкций из числа тех, что никогда не должны быть известны другим.

— Нет. Вы очень хорошо описали мне, как должен работать культ, и как именно я должен действовать, чтобы изобразить из себя его лидера. Я запомнил всё: и про ритуалы, и про чувство общности. Найти слабости людей и их использовать — тоже несложная задача. Вы правы, милорд, всё это почти наверняка сработает.

Незадолго до этой встречи я потратил немало времени, разъясняя Улосу базовый принцип и структуру работы основных понятий любого культа. Использование чужих слабостей, предложение надежды и решения проблем, изоляция проблемных и недостаточно лояльных для привязки и идентификации с группой, лёгкие методики промывки мозгов и противопоставления культа остальному миру, укрепление общности ритуалам, непробиваемая логика догматов, которая будет подтверждаться искусством смерти… Вера в собственную избранность, наконец!

Старик слушал меня очень внимательно и был прилежным учеником. Он подтвердил мои мысли — средневековые умы, непривычные к подобному, будут особенно легко податливы этим нехитрым манипуляциям, которые бы плохо сработали на разумных и образованных людей более развитого общества.

— Тогда в чём проблема?

— Я не уверен, что справлюсь с ролью харизматичного лидера, милорд. — вздохнул лич. — Я простой старый слуга, что обрёл немного мистической силы и бессмертие лишь благодаря вам. Какой из меня руководитель могущественного ордена? Мне становиться одновременно смешно и грустно, когда я думаю об этом.

Некоторое время мы молчали, смотря на тлеющие угли костра. Старик был прав, конечно. Но, как бы мне ни хотелось обратного, другого столь преданного слуги, которого я могу поставить на место лидера собственного культа, у меня просто не было.

Мне и с ним сильно повезло, если так подумать. И пусть звёзд с неба в искусстве смерти старик не хватал, но хотя бы один вид высшей нежити — иссушающих жизнь, и собственное превращение в лича, пусть и с огромными затратами материала, старик освоил. Вкупе с возможностями, которые даёт мёртвое тело адепту смерти, на слабенького мастера, пожалуй, старик теперь потянет. Он оказался не слишком талантливым, но редкость прилежным учеником. А значит, у меня найдутся для него подходящие слова.

— Ты стал личем. Ты создал высших немертвых. И пусть до меня тебе далеко, но чтобы ты не думал о себе, ты мастер смерти по праву, Улос. Не самый могущественный или умелый из мастеров, возможно, но всё же мастер. Твоё обучение закончено.

— Слышать подобное от вас — великая честь, господин. — низко поклонился мне старик. — Однако думаю, мне потребуется целая вечность, чтобы закончить обучение у вас. Уверен, сколь много времени бы не прошло, у вас всегда найдётся новая мудрость, который вы сможете поделиться со старым слугой.

Я улыбнулся. Может, он не так уж и прав, ведь если сложить обе мои жизни, я был старше его. И я ещё продолжал учиться. Возможно, услышав подобные слова от кого-то другого, я бы счёл это пустой лестью, но чутьё подсказывало мне, что старик искренен в своих словах.

Это по-своему подкупило меня.

— Тогда слушай ещё один урок. Быть может, ты прав, и тебе недостаёт харизмы и навыков настоящего лидера. Но знаешь что? У тебя впереди вечность. Никто не родился великим лидером, но каждый из них — стал им.

— Я понимаю это, милорд. — кивнул старик. — Я просто не уверен, что мне по силам стать таковым.

— Я подскажу тебе один сложный, но верный способ стать тем, кем ты только захочешь. Чтобы стать кем-то, сперва притворись им, веди себя как он, а затем — убеди весь остальной мир, что ты и есть тот самый человек. Делай это долгие, долгие годы, и однажды ты сам не заметишь, как между границы притворством и бытием сотрутся, и ты превратишься именно в того человека, которым желал быть.

Некоторое время старик молчал, застыв неподвижной статуей. А потом тихо ответил:

— Я запомню.

Впервые за очень долгое время он изменил своей обычной вежливости и даже не назвал меня господином или милордом. Но я был уверен, он действительно запомнит.

Глава 17

Этериас возвращался в Кордигард с победой и приподнятым настроением. В кои-то веки всё прошло хорошо: на обратной дороге никто не напал, с королём удалось договориться, расследование сдвинулось с мёртвой точки, да ещё и капитан Дольф согласился направиться прямо в столицу, а не петлять по мелким городам по своему обыкновению.

И это было прекрасно!

Разве что гвардейцы, воины храмовой стражи и мастер Син смотрели на лучащегося от удовольствия иерарха как-то подозрительно после мнимой ссоры с королём Ганатры… Но это мелочи.

Кормир II выслушал его рассказ с живым интересом, и согласился, что план короля Ганатры вполне неплох.

Оставалась только одна проблема: самому главе церкви теперь требовалось как-то сдвинуть с места расследование покушения на него самого, которое зашло в объективный тупик.

Нет, было ясно, что это Нелейцы. Но кто именно? Где их искать? Посланные королём в герцогство Бастиона люди ничего не дали, да и сам герцог лишь разводил руками, говоря, что убийцы затаились…

Поразмыслив, верховный иерарх решил, что лучшим вариантом будет ловля на живца. И поэтому он убрал от себя большую часть охраны, несмотря на всё сопротивление и протесты короля и советников, оставив при себе лишь верного Гелли. А затем стал проводить как можно больше общественных мероприятий, давая возможность себя достать, и заранее оглашал даты и время проведение.

Самому себе молодой маг мог признатся, что это было страшно, конечно. Постоянное ожидание удара… Сон в полглаза… А ещё некстати вспомнились слова короля Горда о том, что искусством смерти могут владеть и другие люди, из числа тех, что стали марионетками неизвестных сил!

Всё это, конечно, негативно сказывалась на физическом и душевном здоровье первосвященника. Под его глазами залегли тени. Сам Этериас стал слишком резко и раздражительно реагировать на различные мелочи.

Немного подумав, волшебник решил сделать две вещи: договориться с советниками о том, чтобы те посылали своих людей попытаться как-то неожиданно достать его, вырабатывая рефлексы на защитные техники, и написать письма самым известным в королевствах мастерам-теоретикам, подробно описав им искусство смерти, с которым ему довелось столкнуться.

В момент, когда верховный иерарх писал эти самые письма, в его кабинет без стука вошёл Гелли. И выглядел он… Взволнованным.

Ещё никогда Этериас не видел своего воспитанника в таком состоянии: тот словно не знал, куда деть глаза. Блуждающий взгляд почти всегда весёлого и уверенности в себе юноши блуждал по комнате, не решаясь подняться.

— Что случилось, Гелли?

— Вам письмо, Ваше Святейшество. — мертвенно-бледный парень с убитым тоном протянул ему вскрытый свиток.

Немногие так поступали, но Этериас с недавних пор разрешал помощнику вскрывать и читать его почту. Многие писали верховному иерарху, и порой него просто не было времени на то, чтобы разбираться со всей корреспонденцией самостоятельно.

И похоже, в этот раз в письме его воспитанник увидел то, что не должен был. Но беря письмо в руки, глава церкви всё ещё вёл себя расслабленно, полагая, что тот преувеличивает: уж кому-кому, а Гелли он мог доверить любые секреты.

Его Святейшеству, Руке Отца в Ренегоне и Аурелионе, Этериасу Инвиктусу.

Как и все верховные иерархи, по воле нашего создателя ты должен умереть. Лишь по счастливой случайности, тебе удалось выжить после моей первой попытки совершить над тобой божественное правосудие. Я знаю, что ты трусливый и бесхребетный человек без чувства долга и не можешь с достоинством принять судьбу, что тебе уготована, поэтому у меня есть предложение для тебя. Я похитил и держу в плену твою возлюбленную: рыжеволосую целительницу по имени Лиссандра. Если тебе дорога её жизнь, найди в себе смелость с достоинством принять уготованное тебе. Приходи в дом близ реки в полудне пути вверх по течению от Коридгарда. Если ты не явишься в течении дня с момента получения письма, можешь считать, что она мертва. Если кто-то другой узнает об этом, можешь считать, что она мертва. Если ты решишь прийти не один, ты найдёшь лишь мёртвое изуродованное тело, и можешь поверить мне: её смерть не будет лёгкой. Как дорого стоит твоя жизнь? Стоит ли она жизни невинной целительницы, твоей возлюбленной и твоей подруги? Делай свой выбор, верховный иерарх.

Исполнитель воли Отца, твой недоброжелатель.

Прядь рыжих волос была замотана в свиток, и эти волосы Этериас бы узнал из тысячи.

Глава церкви медленно сжал пергамент в кулак, сминая его. А затем перевёл взгляд на бледного помощника.

— Кто ещё видел это письмо? — не своим, изменившимся голосом, произнес он.

— Никто кроме меня. — мрачно ответил Гелли.

Маг медленно поднялся из-за стола, подходя к окну. За окном уже темнело: был поздний вечер.

Если постараться, он успеет добраться до нужного места к рассвету.

— Никто не должен узнать об этом в ближайшие сутки. — хрипло приказал иерарх. — Принеси мне одежду, в которой я смогу выбраться из города неузнанным.

— Это ловушка. — тихо произнёс Гелли.

— Живо! — сорвался на крик Этериас.

Гелли вскоре вернулся с повседневной одеждой, неприметной робой, которую носят обычные мастера, с широким капюшоном.

Маг молча переоделся и быстро направился к выходу из дома.

— Позвольте мне хотя бы войти с вами. Я хороший воин… — отчаянно попросил Гелли.

Этериас покачал головой.

— Ты видел письмо. Я не могу так рисковать.

— Они просто убьют вас! Я плавал по реке на кораблях, там нет дома!

Волшебник отвёл взгляд.

— Если его там не было, это значит лишь то, что отправивший письмо обладает достаточными ресурсами, чтобы его построить. Это сузит круг поиска. Ты знаешь, что делать. Выжди сутки, затем действуй.

— Но…

— Это приказ. Ты понял? — вперил пристальный взгляд в помощника верховный иерарх.

Он сверлил тяжёлым взглядом воспитанника до тех пор, пока тот, всхлипнув, не кивнул.

А мгновением позже мастер, одетый в простую тёмно-синюю робу, скрылся в вечернем сумраке, покинув особняк через чёрный ход.

Гелли застонал и схватился за голову. Впервые в жизни он чувствовал такое бессилие.

С неистовой яростью юноша ударил кулаком по деревянной колонне дома, заставляя ту с хрустом прогнуться внутрь.

Зачем тебе нужна сила, если ты не можешь воспользоваться ей?

Несколько минут лучший воин храмовой стражи стоял, облокотившись на помятую деревянную колонну, и тупо смотрел в пол. Но затем встрепенулся.

Если он не может поработать мускулами, значит,может поработать мозгами.

Лихорадочно размышляя, помощник иерарха понял, что именно не даёт ему покоя во всей этой истории. Как именно убийцы бы поняли, что Этериас расскажет кому-то о письме?

Есть только один приемлемый вариант. Есть наблюдатель, что следит за домом. А возможно, и не один.

Конечно, патрон запретил ему рассказывать кому-то о происходящем… Но ведь возможность рассказать страже дома о том, возможном наблюдении и попытка поймать мерзавца не попадает под это запрёт, верно? Вдруг наблюдатель просто оказался небрежным, и он его заметил…

Осталось только сделать это быстро и тихо, чтобы тот не насторожился и не смог уйти.

Большую часть охраны его святейшество, конечно, отпустил, но десяток стражников всё же ночевали в особняке иерарха.

Решительно кивнув сам себе, Гелли отправился переодеваться в тёмную, незаметную в ночи одежду и согласовывать план со стражей.

Кто бы ни были эти твари, он выведет их на чистую воду. Что же до его святейшества… Он мог лишь надеяться, что тот справится своими силами.

Всё же он великий мастер. Другой бы не стал рукой Отца.

Глава 18

Как много времени занимает подготовка к войне? Пожалуй, после года, проведённого в роли самого настоящего короля, я знал ответ на этот вопрос куда лучше многих. И звучал он так: недостаточно много.

Всегда остаются вещи, которые можно было бы улучшить. Больше снаряжения, больше запасов, больше тренировок для солдат... Это был замкнутый круг. Но рано или поздно приходит время, и война случается, порой, совсем без нашего на то желания.

В этот раз, к счастью, у нас было время подготовиться. В отличие от Арса.

Шеридан сказал, что справиться примерно за год. И он выполнил своё обещание: спустя ровно семь тиальских месяцев после начала моего правления герцог доложил, что армия готова выдвигаться на границу с Арсом по моему приказу.

Проблема была в том, что у меня самого ещё не всё было готово. Исгерд ещё не вернулся с севера, а я даже не подготовил элитный гвардейский отряд рыцарей смерти. Не хватало качественного материала…

Поразмыслив, я не стал форсировать сроки, приказав герцогу продолжить подготовку тыла на случай, если война затянется. Тот лишь одобрительно кивнул на это и сказал, что организует учебные лагеря для новобранцев на тот случай, если нам потребуются подкрепления.

Маги красных башен тем временем продолжали выжигать леса, обильно удобряя землю пеплом. К моему удивлению, занимало это весьма немало времени. Действовали они просто: крупный отряд из нескольких десятков мастеров подходили к границе леса, и просто устраивали лесной пожар силой половины из них. Остальные просто сжигали животных, что сломя голову неслись из леса, обезумев от страха перед пламенем.

Затем восстанавливали силы несколько дней. И повторяли по новой. Вот только лесов в Ганатре было немало, а ещё после многих пожаров мастерам водной цепи приходилось тушить их, грязно ругаясь…

Немного понаблюдав за этим, я пришёл к выводу, что здесь мастера справятся и без меня. Стоит заметить, что контракт с красными башнями изрядно прибавил мне популярности в народе: с точки зрения крестьян выжигание лесов, из которых частенько норовит выскочить какая-нибудь дрянь, дело исключительно благое.

Уверен, если на Тиале когда-нибудь появится партия зелёных, в учебниках истории они наверняка запишут меня как яростного варвара, уничтожающего невинную природу.

Эта мысль определённо грела мне душу вечерами, когда я представлял строки в будущих учебниках истории.

Так или иначе, большую часть оставшегося времени до войны я решил провести в заброшенном замке, куда гиганты свозили для меня пленников.

Перед началом войны мне хотелось бы иметь при себе хотя бы сотню пронзающих мрак! Сотню рыцарей смерти, что станут элитной охраной!

Проблема в том, что не все подходили. Я мог сделать нужную нежить из любого крестьянина, вот только элитным воином от этого он бы не стал. Не, требовались именно бойцы, наёмники, солдаты... Хотя бы неплохие.

Таковых на каменоломни попадало немного. Совсем немного. Востребованная профессия в королевствах, так что провинности за таковыми значились нечасто, на удивление…

Я подумывал дать указание формировать из таких отдельные караваны, но тогда пришлось бы долгое время держать арестантов где-то в камерах городской стражи, что смотрелось бы подозрительно…

Учитывая, что обычно провинившимся буянам просто говорили место и время отправления каравана, и они являлись туда сами.

К моменту, когда герцог доложил мне о готовности армии, я успел сделать четырнадцать рыцарей смерти. Остальные пленники совершенно не внушали мне доверия своими боевыми качествами. А один подготовленный боец, преображённый в пронзающего мрак, стоил десятка таких же крестьян…

К тому же, это бы явно навредило создаваемому ореолу загадочности и силы вокруг чёрных гвардейцев. Если они будут сражаться как деревенщины, могут возникнуть вопросы.

Количество моей победоносной армии также не внушало мне большого доверия. Шеридан сообщил мне, что численность гвардии не дотягивает даже до пяти тысяч. Четыре с половиной, и то от силы…

Но это были лучшие из лучших. Обычных солдат насчитывало ещё почти двадцать пять тысяч: из них пять тысяч лучников и две тысячи вооружённых стреломётами стрелков.

Остальные восемнадцать тысяч были бойцами разной степени вооружённости и бронированности: лучше доспехи, вкупе со щитами и оружием, шли в гвардию. О каких-то единых стандартах обмундирования в королевствах пока не слышали.

Не слишком внушительная сила, если так подумать. Но это были все боеспособные люди, которых я мог выгрести с королевских земель, не оголяя защиту замков полностью. Часть гарнизонов должна остаться в любом случае: защищать крестьян от агрессивной фауны тоже надо.

Но все эти люди были профессиональными воинам и брались за оружие не в первый раз. Разумеется, ополчения я мог нагнать и больше, но много ли толку будет от него при осаде? Да и кормить всех придётся...

У меня были серьёзные подозрения, что, поднапрягшись, полунезависимые оставшиеся лорды Ганатры могут выставить армию не хуже. Королевские земли, с которых собирались эти люди, составляли чуть больше трети королевства.

Шеридансказал, что в случае нужды ещё пять тысяч солдат он добавит с земель своего герцогства. Однако, если дойдёт до того, что нам будут нужны все силы, наш противник тоже может кинуть клич среди своих лордов… И вполне возможно, таковых откликнется больше. Так что до этого доводить было нежелательно.

Мои связи с аристократией Ганатры всё же пока оставляли желать лучшего. Восстания устраивать никто не собирался, но и лобызать полы королевской мантии — тоже.

К несчастью, никто не мог точно сказать, сколько выставит король Арса. Предполагалось, что тысяч двадцать, но могло быть и больше…

Армейские дела были необходимы, но наводили на меня тоску. Хотя бы потому что всерьёз изменить что-то у меня пока не было возможности. Поэтому пока герцог организовывал подготовку к войне и укреплял наш тыл, я занялся куда более интересным и полезным делом.

Экспериментами с искусством смерти.

Теперь, когда у меня были материалы и уединённое место, можно было засесть за все свои идеи всерьёз.

Первым делом я создал себе подходящий транспорт. Это был челконь. Ну, по крайней мере, я про себя называл его челконем. На деле это был гибрид из нескольких крупных копытных животных, чьи туши притащили мне охотники из числа гигантов, дюжины пленников, принесённых в жертву, и плотных железных пластин, которым один из воинов-кузнецов северного ветра, хмыкая и с любопытством осматривая созданную зверушку, обил моё средство передвижения, вгоняя железные крючья прямо в мёртвую плоть.

Издалека это отдалённо напоминало закованную в броню огромную лошадь со светло-серыми глазами. Немного подумав, я приказал сделать своему транспорту ещё и рог из воронёного железа.

Ну, подумаешь, не удержался! Всё равно в королевства не то, что о единорогах, даже о лошадях никогда не слышали!

Зверушку получилась неразговорчивая, но достаточно умная. Не зря людей под нож пустил: любые команды выполняла чётко и без вопросов. Прямо гордость брала за свой талант…

На самом деле, искусство смерти предполагало возможность создания полуразумных или псевдоразумных проклятий и без материала-донора в виде человеческого разума. Но получалось у меня это скверно. Наверное, это можно было бы сравнить с программированием логической машины, которое ты осуществляешь на собственной силе воле и энергии смерти. Вот только я никогда не был программистом…

Поразмыслив, я пошёл другим путём. Сначала создавал более-менее разумную нежить с помощью жертвоприношений, а затем пытался повторить её, но уже лишь с помощью собственных сил. Сперва получалось скверно, но когда я набил руку, результат улучшился…

Как говорится, нет такой проблемы в искусстве смерти, которую нельзя решить с помощью парочки старых добрых жертвоприношений!

Большая часть экспериментов, правда, сразу шла в утиль. Практического применения для какой-нибудь умного некроволка я пока не видел.

Слишком много вопросов вызовет открытое применение подобной твари. Разве что лабораторию поставить охранять…

Самым важным, наверное, было то, что я наловчился создавать умных крыс в полевых условиях. Теперь можно было обеспечить Люсьена промышленным уровнем маленьких шпионов без жертвоприношений.

Я даже послал целую клетку с ними Улосу в Палеотру. Пригодиться для культа.

Ради интереса я подсчитал количество людей, что пошло под нож в замке. Выходило не так уж и много: всего сотни четыре.

Десятая часть тех, кто работал на рудниках в северо-западной части страны за год. Если так подумать, четыре тысячи человек — наверно, даже слишком много для работы на шахтах. Но учитывая, что находились там они в основном за мелкие провинности и работали вахтовым методом… было в самый раз.

Пусть под нож больше было бы неосмотрительно. Всему своё время. Привлекать к пропажам людей лишнее внимание, даже будучи королём с хорошей репутацией, было бы просто преступно глупо.

Когда пленники кончались, я переходил на животных. Создать полезную нежить из мясного скота, конечно, сложно, но это мне и не требовалось. Куда важнее были проведённые исследования.

Демон неоднократно говорил мне о том, что искусство смерти способно при должном приложении искажать законы мироздания.

Мне было неизвестно, понимало ли что-то могущественное энергетическое существо в биологической природе живых существ, но сам я кое-что помнил из школьного курса биологии о мутациях. И именно это пытался реализовать в своих немертвых созданиях.

Обычное поднятие мёртвого тела в любом виде, разумеется, придавало ему сил за счёт питающего его существования проклятья и энергетики смерти.

Но очень многое зависело от исходного материала, и потому я ставил опыты на живых существах, внимательно изучая как тщательно сформированное и продуманное проклятье может влиять на живое существо, изменяя его природу.

Смерть стремится к тому, чтобы уничтожить жизнь. Но мастера смерти научились извращать это стремление, делая из неё своеобразный консервант, застывший на границе между жизнью и смертью, своеобразную не-жизнь, что поддаётся изменению в нужную сторону.

Наверное, первый мастер смерти, что придумал, как обратить всеразрушающую энергию в инструмент, способный заставить застыть для псевдоживого существа само время, да и ещё дать возможность ему восстанавливать свою структуру, в буквальном смысле извращая саму смерть, был настоящим гением. Все прочие, включая меня, лишь пользовались его трудами.

Теория, которой учил меня демон, гласила о том, что смерть есть своего рода извращённая энергия жизни. Извращённая настолько, что становится чем-то иным. Он облекал это в более красочные слова и термины, но суть я уловил именно так. А нежизнь, в свою очередь, уже есть извращённая смерть, эдакая попытка вывернуть обратно то, что уже вывернуто наизнанку.

Так почему бы не пойти дальше? Создать проклятье, что будет заходить дальше?

По идее, если вывернуть нежизнь обратно наизнанку ещё раз, должно получатся что-то вроде более смертельной смерти. Именно на этом, кстати, были основаны некоторые известные мне высокоуровневые приёмы искусства смерти. Получить более концентрированную энергию разрушения, создавая силу более высокого порядка…

Но чтобы создать что-то новое, мне нужна была именно нежизнь более высокого порядка. Своего рода более концентрированная смерть, но не та, что будет стремиться к разрушению, а та будет стремиться к изменению.

Даже к совершенствованию. Как настоящая жизнь.

Наверно, я мечтал слишком о многом. Конструкты проклятий и созданные немертвые быстро распадались под воздействием высокоуровневой деструктивной энергии. Но одна мысль, один догмат всё никак не шёл у меня из головы:

Смерть способна прожигать каверну в самом мироздании, на краткий миг меняя его законы.

Наверное, это можно назвать озарением. Я словно бился об стену вновь и вновь, разрисовывая сырой, заросший мхом подвал кровавыми символами вновь и вновь, пытаясь заставить мёртвые тела изменяться согласно моей воле.

А затем меня осенило.

Чтобы создать, что-то, равное жизни, или превосходящее её, мне нужна сама жизнь. И не просто жертва, не просто материал, по чьим венам ещё струится живая кровь, вовсе нет.

Я должен создать что-то, подобное мастеру смерти. Сплести ядовитую, разъедающую всё вокруг силу смерти с настоящей жизнью, что пытается закрыть рану воедино, сделать их одним целым. Мастера смерти были живыми существами, которые, используя небольшую часть собственной омертвевшей плоти, ограждали себя от деструктивного воздействия смерти, делая собственное тело своеобразной клеткой фарадея для разрушительной энергии. Можно было превратить себя в сверхпроводник, став немертвым, но что если пойти дальше? Слить настоящую жизнь и смерть, образуя высшую нежизнь?

Это невозможно. Должно быть невозможно, ведь подобное просто противоречило всем законам искусства смерти, которые я знал. Здесь не было полутонов: при столкновении волны смерти и живого организма либо волна рассеивается, повреждая организм, либо убивает его, преобразуя его энергетику в чистую силу смерти. Это была своего рода аксиома, знакомая любому мастеру смерти. Но на мысль заняться подобным экспериментами меня натолкнуло знакомство с верховным иерархом и изучение литературы по искусству нейтраля.

Пусть я не мог сам стать магом, вероятно, в силу своего происхождения, это не значило, что я не мог ничего оттуда подчерпнуть.

Иерарх утверждал, что жизнь сама по себе — не что иное, как одна из форм изначального нейтраля. Книги по искусству нейтраля утверждали, что изначальная энергия в теории способна принимать любые формы.

Совершенно любые. Базовая теория выделяла семь основных типов, но, памятуя ледяных духов Исгерда... Возможно всё.

Помимо всего прочего это всерьёз заставило меня задуматься о том, почему я неспособен к классическому искусству нейтраля. Технически принципиального отличия в манипуляциях энергией быть не должно, недаром же шаманы осваивали искусство смерти достаточно быстро. Вероятно, дело было в своего рода духовном органе, отвечавшем за подобное, и способа отрастить его, увы, подсказать мне никто не мог.

Наверное, это был теоретически решаемый вопрос. Но для его решения требовались глубокие познания в устройстве душ, которыми никто в мире кроме богов, наверно, не обладал. К божествам я обращаться справедливо опасался. Конечно, искусство смерти позволяло производить некоторые манипуляции с душами разумных и не очень существ. Использовать как батарейки, как основу для сложных проклятих, пытать, пленять их, привязывать к телу, подчинять...

Однако ничего, напоминающего тонкий хирургический скальпель здесь не было. А проводить операцию ржавым ломом на собственной душе, не зная, что там и как устроено... Я ещё не сошёл с ума для подобного.

Законы нейтраля гласили, что два сгустка противоположных видов нейтраля при встрече пытаются аннигилировать друг друга. Более весомый побеждает. При равенстве, как правило, энергия обоих сгустков теряет свои свойства, рассеиваясь в окружающем пространстве.

Но даже законы мироздания можно обойти, пусть и временно, если знать как.

Для следующей попытки я подготовился очень хорошо. Гиганты возвели для меня ровный, выточенный из огромных каменных плит ровный квадрат ритуального зала.

Несколько дней я покрывал его символами, старыми и новыми, плетя смертельную вязь ритуальных проклятий. Мешал прах мёртвого дерева с пеплом яростного зверя, кровь повелителя смерти с желчью жертвы. Извел множество заготовок и ингридиентов для ритуалов, подготовленных Улосом.

До сего дня я представал всем пленникам в обычном чёрном балахоне с маской, коих в изобилии было в гардеробе старика, что был в лаборатории замка.

Но по такому случаю я даже снял привычную маску и надел корону.

Выражение лица молодой девушки, которую притащил немертвый помощник моего слуги, было незабываемым.

Так много эмоций смешалось там: ужас, неверие, осознание, ещё больший ужас.

Она была красива. Симпатичная брюнетка лет двадцати с маленьким, тонким носом и большими глазами. Не знаю, за что судья послал её на рудники, но, вероятно, не для работы на шахтах, а для простой женской работы: готовить и убирать.

Кроваво-красные символы, что украшали пол, потолок, и все стены, и надетая на меня корона, похоже, окончательно убили в ней любую надежду на спасение. Она даже не сказала ничего, лишь тихо заплакала.

Я раздражённо поморщился. Слёзы падали на символы грядущего ритуала и портили их.

Пришлось надеть на глаза жертвы повязку и обновить символы.

— Тебе стоит гордиться. — хмыкнул я. — Не каждый день я провожу что-то подобное. Вполне возможно, с твоей помощью мне удастся открыть новое направление в искусстве смерти.

Девушка лишь всхлипнула, сжавшись в комок.

Я жестом велел умертвию Улоса выйти и притворить за собой дверь. Зал погрузился в полный мрак.

Можно было бы зажечь факелы, но я решил, что в этот раз ничто не должно нарушать чистоту эксперимента. Даже в абсолютном мраке этого зала я ориентировался идеально, нутром чувствую каждую частицу сложнейшего, многоступенчатого ритуального проклятия, что мне сейчас надлежало привести в действие.

Вздохнув и собравшись с силами, я направил обе руки на девушку. Антрацитово-чёрные молнии со странным свечением словно разрезали мрак каменного зала, отбрасывая отблески на исписанные зловещими символами стены.

Жертва страшно закричала, выгибаясь дугой.

Я продолжал, стиснув зубы, всеми силам вкладывая в цель приказ: стань сильнее. Больше силы. Больше мышц. Порви верёвки. Освободись от боли. Только сила спасёт тебя… Стань сильнее…

Молния смерти — сложный приём даже для мастера. Мне пришлось почти вывернуть себя наизнанку, создав не одну-единственную атаку, а целый их непрерывный поток, но не для того, чтобы убить жертву, нет, лишь для того, что на миг создать в её теле каверну в самом мироздания, заставляя его законы отступить: пусть и лишь на краткие секунды. И именно молнии в этот раз служили ключом-активатором ритуала, создавая для его работы нужные условия.

И даже я не смог удерживать подобное долго. Спустя с десяток секунд верёвки лопнули, и я поспешно опустил дрожащие от напряжения руки, утирая закапавшую из носа кровь. Свечение погасло, но я чувствовал, как обращаются в прах кровавые символы сработавшего ритуала.

На месте жертвы не ощущалось ничего.

Я молча подошёл к двери и вернулся уже с факелом, рассматривая получившийся результат.

Некогда красивая женщина выглядела скверно. Страшно деформированное, раздувшееся тело. Искажённое в гримасе боли почерневшее лицо с глазами навыкате и вставшие дыбом волосы. Интересно отчего, ведь электричества как такового в молниях смерти не было... Это было лишь красивое название.

Кровь, которой были нарисованы символы, словно выгорела, обратившись в прах. Но на её месте остались те же самые знаки, словно выгравированные кислотой в камне ритуального зала.

И я всё ещё чувствовал в них силу…

Девушка была мертва, однозначно. И я не чувствовал в ней силы смерти. Словно столкнувшись с жизнью, те взаимно выжгли друг друга, не образуя даже рассеивания.

Чего, вообще-то, не должно происходить. Если направить силу смерти в живое существо, это убьёт его. Или как минимум ослабит, если концентрация недостаточно сильная.

Количества жизни, что есть в одной молодой девушке, совершенно недостаточно для того, чтобы противостоять тому потоку мощи, что я обрушил на неё. Другой вопрос, что весь он был сфокусирован именно так, чтобы не убить её… Разве что частично.

Как же так вышло?

Я задумчиво провёл руками по верёвкам, часть из которых лопнула. А затем прикинул масштабы деформации, которой подверглось тело девушки. Выглядело внушительно, но всё же…

Нет, верёвки достаточно гибкие, и подобного разрастания плоти недостаточно, чтобы порвать их! Выходит, она сделала это сама?

Можно было предположить, что это были предсмертные конвульсии от боли. Но это была не первая пленница, которая корчилась от боли, пока я проводил над ней эксперименты. И всем остальным не хватало силы порвать крепкие верёвки, что использовали в Ганатре в морском деле.

Это был успех. Ритуал сработал. Пусть на краткий миг, но мне всё же удалось задуманное. Она стала сильнее, а значит, я сумел изменить живое существо, причём именно так, как хотелось.

Осталось только научиться делать это так, чтобы не убить их в процессе. Но это дело техники и времени.

Я решительно вышел из ритуального зала и направился в лабораторию, засев за новые расчёты.

Мне понадобится больше жертв.

Интерлюдия

Под большим, каменным куполом с открытым верхом, на пожухлой и старой траве, вокруг гигантского костра расположилось множество шаманов.

Все они выглядели по-разному: кто-то в шкурах, а кто-то в обычной одежде, некоторые имели посохи, а иные — другое оружие.

Впрочем, часть из тех, что помоложе, обходились и ножами. Некоторые имели краску на лице, а старики часто заплетали волосы в причудливые причёски.

Их всех объединяло две вещи: они сидели вокруг костра, и все как один не были людьми. Они напоминали людей лишь отдалённо: каждый из шаманов имел серую кожу и рост не меньше трёх метров. Всего один, седовласый старый шаман с косичками и пронзительными глазами цвета синего льда стоял, вытянув руки к огню.

— Ты рассказал очень интересную историю, Исгерд. — внимательно посмотрел на седовласого верховный шаман. — И ещё более интересное предложение.

Глава собранного совета был совсем древним, лысым гигантом с лицом, обожжённым многочисленными ожогами. Он не выглядел слишком грозным: но когда он говорил, все шепотки собрания шаманов сразу замолкали.

Названный слегка дёрнул щекой в лёгком раздражении.

— Полагаю, среди нас найдутся как те, кто за, так и те, кто против подобной, не боюсь этого слова, авантюры. — продолжил верховный шаман.

Часть из говорящих с духами стала общаться знаками.

— Но, думаю, главное, что я хотел бы услышать от тебя, это то, что ты сам об этом думаешь. — глава совета шаманов ловко снял с огня котелок с грибным отваром и принялся наливать его себе в большую чашку.

— Мы должны отказаться. — коротко ответил Исгерд.

По толпе гигантов прошёл лёгкий гул неодобрения, который, впрочем, тут же закончился, стоило верховному бросить на остальных взгляд.

— И почему же? — степенно спросил верховный шаман, прихлёбывая отвар.

— Он предаст нас и повернёт свои войска против нашей армии, сразу же как мы перестанем быть нужны. — вздохнул ледяной шаман. — Этому человеку нельзя верить. Мы всё для него всего лишь удобный инструмент.

— До сих пор он был верен своему слову. — буркнул буробородый шаман.

— Илибур прав. — заметил верховный. — Ты и сам говоришь, что он выполнил все договорённости.

— Я провёл бок о бок с ним долгие месяцы, Каллевальд. Я взял его в ученики и поместил несколько своих духов в его кровь. Сперва я считал его обычным честолюбивым выскочкой… Затем - типичным циничным властолюбцем, какие бывают и среди наших вождей. Но сейчас… Я один из сильнейших шаманов нашего народа, и вы все знаете это. Но глядя в глаза этому человеку, я вижу там бездну. Нет клятвы, которую он не сможет разорвать, нет друга, через которого он не сможет переступить. Нет договора, который удержит его оттого, чтобы он сделал то, что хочет. Много раз я ходил в набеги с разными вождями, и видел многих воинов людей, но никто и никогда не вызывал у меня настоящего страха. До сего дня.

Среди шаманов повисло долгое, тягучее молчание. Затем, наконец, один из старых шаманов, что сидели поодаль, поднялся и встал.

— Мы не сомневаемся в твоих словах, Исгерд. — прогудел он. — Ты известен и уважаем. И всё же это шанс, который выпадает раз за много столетий. Воины северного ветра пошли за ним в королевства людей. Скажи мне, как он их использует?

— Для грязной работы. — коротко ответил ледяной шаман. — Устранение неугодных, строительство тайных убежищ, похищение пленников для собственных экспериментов.

Пожилой шаман задумчиво потёр седую, лохматую бороду.

— Быть может, кто-то счёл бы это оскорбительным, но я слишком стар и мудр, чтобы думать так. Я считаю, это говорит о доверии. Захоти я устранить своего соперника - я бы не послал простых воинов своего клана. Нет, я бы послал элиту, лучших из лучших, самых верных. Пусть для него мы инструмент, но достаточно ценный, верно? Или, по-твоему, он достаточно глуп, чтобы попытаться избавиться от такого инструмента?

— Нет. — покачал головой седовласый. — Он умён. Порой даже слишком, пугающе умён.

— Тогда мы должны быть смирить свою гордость и принять это предложение. А если он окажется достаточно глуп, чтобы нарушить своё слово… — старик оглядел взглядом шаманов. — Сыны Бладьюра не бегут от боя. Трижды наши армии полегли под стенами Септентриона. Быть может, наши воины лягут там и в этот раз. Я готов послать своего сына туда. В этом есть доблесть! Бладьюр будет доволен!

Часть шаманов поддержали старика нестройным гулом. Но далеко не всё.

Старик вернулся и сел на своё место, и поднялся другой шаман. Высокий, почти под четыре метра, он казался богатырём среди других. Ещё не старый, но уже умудрённый годами длинноволосый блондин с короткой пшеничной бородой.

— Быть может, я бы предпочёл подождать, наблюдая, как люди грызут друг другу глотки. Но скажи мне, Исгерд, кто победит в этой войне между королевства Арса и Ганатры? Каковы шансы на то, что они лишь измотают друг друга?

— Мы много раз бросали вызов Арсу и знаем его силу. — обвёл взглядом собрание ледяной шаман. — Я был в Ганатре, и скажу, что она не меньше. Быть может, их воины уступят Арсианцам в мастерстве, но превзойдут их в снаряжении и количестве. Я бы сказал, что они равны, и война будет долгой и затяжной, выгодной для нас, при любом исходе… Но я слишком хорошо узнал короля Ганатры. Этот хитрый ублюдок найдёт способ победить. С нами или без нас.

— И всё же ты считаешь, что мы должны отказаться. — прищурился блондин.

— Согласимся, и можем потерять все силы, что пошлём туда. Откажемся, и у нас останется достаточно воинов, чтобы отбить возможное вторжение. — кивнул седовласый.

— Тогда, пожалуй, я предпочту положиться на мудрость верховного. — кивнул блондин. — слишком неоднозначное решение. В любом случае кланы западных гор будут готовы к любому исходу.

Никто не добавил ничего к сказанному блондином, но лица сидящих рядом с ним говорящих с духами выражали солидарность с его позицией.

Невысокий на фоне остальных, уродливый старикашка со слегка искажённым лицом и рваным шрамом, пересекающем его лица от уха до щеки, что сидел впереди, у костра, тяжело поднялся на ноги.

— В бездну людей и договоры с ними. — сплюнул он в костёр. — Исгерд прав, это выйдет нам боком. Только мы сами может отвоевать себе место под солнцем. И в этой войне никто не поможет нам.

Больше трети шаманов поддержало невысокого шамана своим гулом.

— Единства нет. — подытожил Исгерд, глядя на верховного шамана. — Последнее слово за тобой, Каллевальд.

Древний сын льда, ростом больше трёх метров, неспешно поднялся на ноги, опираясь на посох. На несколько мгновений он замер, прикрыв глаза изуродованными от ожогов веками, словно прислушиваясь к чему-то. А затем, обведя собравшихся тяжёлым взглядом, он ударил посохом о землю, вызывая расходящуюся вокруг ударную волну. Столп яркого пламени костра взметнулся в воздух, а множество разноцветных духов вокруг завыли, на миг проявляя в реальности свой хоровод прекрасным калейдоскопом всех цветов радуги.

— Мы идём на войну.

Глава 19

Я смотрел на отражение в большой чаше с водой, что использовалась в замке для умывания, и не узнавал собственного лица. Это было заросшее, грязное и потемневшее лицо с сальными прядями и чёрными кругами под глазами.

Больше напоминало лицо какого-то нищего или бездомного, чем короля.

Как я пришёл к такому состоянию? Пожалуй, если приуменьшить, можно было сказать, что я увлёкся расчётами и экспериментами.

Вопреки тому, как я звал это, расчёты ритуалов для искусства смерти имели мало общего с математикой. Если быть точнее, с математикой тут общего вообще не было.

Это было похоже на составление предложения на неизвестном, мёртвом языке, каждый символ которого был приказом самой реальности, что воплощался с помощью энергии смерти.

Многоступенчатая логическая дорога преобразований энергии для искомой цели, где не было ни цифр, ни уравнений: она опиралась на чистое знание, интуицию мастера, и отсутствие противоречий.

Имели значение фазы дня и ночи, окружающая среда, материалы, ингредиенты… И не только.

Впервые за всё время с тех пор как я изучал искусство смерти мне удалось создать что-то принципиально новое. Нет, и до этого я придумывал новые, авторские проклятья, поднимал немертвых, не имеющих аналогов… Но всё это укладывалось в общие теоретические принципы, которые должен знать каждый уважающий себя мастер смерти.

Сейчас же мне удалось шагнуть за грань. Создать нечто такое, о чём даже демон не упоминал. Даже в теории… Даже как пример величайшего мастерства…

Я стал редко спать и есть и совершенно перестал следить за собой. Извёл всех пленников, что были в замке, и пока привозили новых - заставил гигантов переловить всю дичь в округе, которая тоже пошла под нож. Круглыми сутками сидел и придумывал многоступенчатые схемы совершенно новых ритуалов, шаг за шагом приближаясь к цели, забыв обо всём.

Это можно было сравнить с одержимостью. С маниакальным стремлением безумного учёного к исследованию нового открытия.

Не знаю, сколько времени я мог провести так. Возможно, даже годы. Из этого состояния меня выдернуло прибытие Исгерда.

— Старший шаман Исгерд вернулся с севера. — вырвал меня из расчётов очередного странного ритуала Крегорн. — Он привёл с собой много воинов и хочет поговорить с вами.

Прибытие старика словно отрезвило меня, выдёргивая из безумного полусна-полуяви. И оглядываясь на прошедшие месяцы, я сам не понимал, почему так увлёкся.

Я не был учёным! Вообще! В искусстве смерти меня интересовало собственное могущество, но отнюдь не исследовательское рвение и открытие новых тайн мироздания.

Ещё раз взглянув на собственное отражение, я нахмурился и принялся сбривать отросшую бороду.

Всё это было крайне подозрительно. Настолько, что я бы заподозрил воздействие на свой разум извне.

Слегка поразмыслив, я решил мысленно пройтись по собственным глобальным целям, и сравнить их с прошлыми на предмет изменений. Провалов в памяти я не ощущал.

Чего я хочу? Власти, личного могущества, бессмертия? Здесь всё на месте. Отомстить проклятой твари, оставившей меня в горах? Это долгий путь, но я ничего не забыл.

Нет, похоже, мои мысли и стремления — все ещё мои. Месть, бессмертие, сила, власть… Вполне простые, совершенно человеческие нужды адекватного человека.

И всё же, когда я закончил с бородой, из отражения на меня смотрело худое, осунувшееся лицо, больше похожее на узника, чем на рыцаря. Наверно, кого-то другого это могло бы испугать.

Но рыцари-странники не боятся ничего. И я всё ещё был одним из них.

Я задумался и принялся вновь анализировать собственную память. Некстати вспомнились слова демона о том, что длительное запечатывание энергии смерти в душе может свести с ума… Последние несколько месяцев пролетели как в тумане. И внезапно вспомнил, что, вообще-то, в процессе экспериментов мне удалось создать один жизнеспособный образец.

Всего один, конечно. Но после его создания я лишь больше углубился в эксперименты и расчёты, запихнув создание в клетку и забыв про него. Возможно, стоит его проведать.

Разумеется, я помнил, что делал. Окрылённый открытием незнакомого демону раздела искусства смерти, в первую очередь я решил проверить, не поможет ли это как-то отомстить его. Однако это было лишь в общих чертах... Воспоминания последних месяцев были словно в тумане, сливаясь в единый порыв одного стремления.

И пусть я пока не мог сказать, как создать существо, что может всерьёз навредить нематериальной твари, разумным решением было создать что-то попроще.

Например, существо, что питается энергией. Хорошего охотника на магов… И выжившее после экспериментов создание было первым рабочим прототипом.

Я задумчиво осмотрел клетку. Передо мной было что-то, напоминавшее человека. Бледная кожа с неестественно длинными, похожими на лапы паука, руками и ногами. Искажённое лицо с чёрными провалами вместо глаз и толстым, коротким и приплюснутым носом. Вместо волос на голове были странные отростки чёрной плоти, похожие на хвосты змей или щупальца.

При моём приближении существо втянуло воздух носом и заговорило.

— Хозяина… Я чую хозяина. Хозяина принёс покушать?

Память скудно подсказывала, что его не кормили уже по меньшей мере месяц. А еда для моей зверюшки должна быть в шкафу неподалёку, в банках.

Открыв шкаф, я с лёгкими интересом осмотрел ряды банок, в которых плавали глаза. Часть была людскими, а часть - принадлежали самым разным животным, что ловили для меня гиганты.

И я совершенно не помнил, почему вообще вырезать все эти глаза. Неужели только для того чтобы кормить питомца? Кажется, я пытался подобрать те, что ему больше нравятся…

Виски прострелило лёгкой болью. Неужели я схожу с ума? Нет, это просто не может быть. Напрягшись, я вспомнил, что существо питалось свежим мясом, и пару раз я скармливал ему пленников. Но оно в первую очередь вырывало у них глаза, считая их особым лакомством по какой-то причине…

Я так и не понял по какой и сосредоточился на других ритуалах, пытаясь создать более совершенное существо. Но не успел - пленников не хватало.

Вынув пару банок с глазами и поморщившись, я поставил их рядом с клеткой.

Существо ещё раз принюхалось. А потом, на моих изумлённых глазах, странным образом изогнулось своим тощим, костлявым телом, и вылезло из клетки сквозь прутья! Затем, бережно взяв банку, оно аккуратно открыло крышку и с чавканьем принялось поедать глаза.

— Хозяина хороший… Вкусные, сладкие глазки… Хозяина не волноваться, оно вернуться в клетку, как хозяина приказывать…

Закончив со второй банкой, существо протиснулось обратно и затихло в клетке. Я почесал голову, глядя на это.

Судя по всему, разумность зверюшки была на довольно высоком уровне. И оно вышло весьма умным и преданным. Возможно, я рано записал образец в неудачные, пребывая в этом странном исследовательском экстазе.

— Я назову тебя Глазоед. — наконец, принял решение я. — Что ты умеешь?

Существо на миг встрепенулось, а затем мелко затряслось, словно в экстазе.

— Хозяина дал ничтожному имя… Глазоед запомнит. Моя уметь всё, чему учить хозяина. Уметь лазать по стенам и пробираться в узкие места. Уметь прятаться и таиться в темноте. Уметь вынюхать бурдюки с силой и вырывать их мерзкие, гадкие силы. И кушать их глазки, чтобы они не могли находить ничтожного. Да, вкусные, сладкие глазки...

Окинув голодное, искажённо существо скептическим взглядом, я хмыкнул. В ответ оно задрожало, словно съёжившись и постаравшись стать меньше.

Я открыл засов клетки и сказал:

— Не уходи далеко из лаборатории. Раз в неделю можешь кушать по одной банке с глазами. На год тебе тут точно хватит, а там я уже вернусь. И постарайся, чтобы никто тебя не видел.

— Глазоед благодарен хозяину за милость. — тихо проговорило слегка шепелявым голосом существо. — Глазоед не подведёт хозяина. Никто не увидит Глазоеда.

Существо забилось в угол клетки и накрыло себя чёрными щупальцами, делаясь почти неразличимым в полумраке лаборатории.

Бросив на него последний, задумчивый взгляд я вышел. Возможно, это получиться использовать, когда придёт время.

Исгерд ждал меня на стене. Удивительно, но за то время, что я выпал из жизни, гиганты успели неплохо поработать над замком. Совсем новеньким, конечно, он не выглядел, но уже отнюдь не напоминал заброшенные руины.

На стене дул сильный, прохладный ветер, а небо было затянуто облаками. Старый шаман пристально смотрел вдаль, на горизонт, словно ища что-то важное лишь ему. Я встал рядом, и некоторое время мы просто молча стояли, обдуваемые потоками воздуха.

— Скверно выглядишь для того, кто собрался на войну. — хмыкнул шаман, не глядя на меня.

— Не страшно. Временное явление. — равнодушно парировал я. — Ты говорил с советом?

— Говорил. — спокойно согласился ледяной шаман.

Я немного помолчал, ожидая более развёрнутого совета, но Исгерд лишь упрямо смотрел на линию горизонта.

— Мне доложили, ты привёл с собой воинов. — продолжил я. — Совет согласился, или это мой клан?

— Твой клан… — покачал головой седовласый гигант. — Ты думаешь, он принадлежит тебе?

— Разве нет? Они принесли клятвы.

Говорящий с духами не ответил, и повисла долгая пауза.

— Кланы прибудут к границам Арса через три месяца. Я привёл пять тысяч лучших воинов с шаманами, и мы пробили свободный проход вдоль побережья.

Что же, это даже лучше, чем следовало ожидать. Но с другой стороны… Пять тысяч отборных воинов из расы детей льда — отнюдь не то, что мне хотелось бы видеть в тылу своей армии, случись конфликт.

— Дай угадаю, ты привёл их, чтобы они ударили мне в спину и зажали моих людей в клещи, случись мне разорвать наш союз? — хмыкнул я.

— Нам бы ни за что не удалось провести пять тысяч на другую сторону гор без помощи другого короля. — пожал плечам шаман. — Раз уж возникла такая прекрасная возможность, почему бы не воспользоваться ею?

— Ты знаешь, что для меня нет разницы, сколько врагов убивать, верно?

— Знаю.

Мы вновь замолчали, обдумывая каждый своё.

— Что с кракеном? — пришла мне в голову интересная мысль.

— Мы убили его. Вморозили в лёд. — спокойно ответил шаман. — Морская дорога до северных земель чиста.

— Ты как-то слишком неприветлив. — прищурился я. — Мне казалось, тебя должна радовать такая возможность. В конце концов, ты убедил совет помочь мне. Возможно...

— Я голосовал против этого союза на общем собрании. — оборвал меня седовласый гигант.

— Вот как.

— Именно так. — кивнул Исгерд.

— И всё же здесь пять тысяч воинов, и клан готовятся к войне с Арсом.

— Верно.

Я посмотрел на ледяного шамана с интересом.

— Что с тобой не так, Исгерд? Мне казалось, я доказал, что мы можем вполне адекватно сотрудничать. Даже доверять друг другу…

Шаман внезапно обернулся ко мне и уставился на меня тяжёлым, пронизывающим взглядом. Казалось, прохладный ветер вокруг нас превратился в вихрь, пронизывающий до костей.

— Посмотри мне в глаза, Горд, и скажи мне, есть хоть что-то в этом мире, что остановит тебя от какого-либо поступка, который ты желаешь совершить? Всего одна вещь.

— Сила. — просто ответил я. — Я далёк от мысли, что являюсь самой крупным хищников во всём мире.

— Это не то, о чём я спрашивал, и ты это понимаешь. — покачал головой ледяной шаман.

— Это единственный ответ, который у меня есть. — пожал плечами я.

— И как много шаманов, по-твоему, будут иметь достаточно силы? — недобро прищурился старик, нависая надо мной.

— А как много вас надо, чтобы остановить смерть? — посмотрел я ему прямо в глаза.

Некоторое время мы боролись взглядами. А затем гигант отступил, отвернувшись.

— Ты зря волнуешься, и сам надумал себе проблем. — продолжил я. — Мне не нужны земли севернее Септентриона. А вы уже показали себя надёжными союзниками: отказываться от таких просто глупо. Так что единственный вариант развития событий, где я могу представлять угрозу твоему народу, это если вы сами ударите мне в спину.

— Много раз нам доводилось договариваться о чём-то с людьми Арса. — глухо проговорил шаман. — Об обмене пленников, свободном отступлении, выкупе, проходе для раненых и гражданских… Среди людей, что были военным лидерами, находилось множество рыцарей и лордов, что были многократно честнее и благороднее тебя. Но все они ударили нам в спину, когда могли, потому что никто не считал себя обязанным держать слово, данное грязному северному варвару. Я не верю, что ты сдержишь слово, но я бессилен помешать совету в его желании предпринять ещё одну попытку взять Септентрион. Слишком удачные условия ты создал, каких ещё не бывало в нашей истории. Но одно я могу сделать так, чтобы мы были готовы, когда ты ударишь нам в спину. Может, ты и великий мастер смерти, но знай, когда наши шаманы обрушат на тебя ярость духов, все, кто идёт рядом с тобой, умоются кровью.

— Пусть так. — кивнул я. — А теперь посмотри мне в глаза, и скажи, видишь ли ты в них хоть тень страха?

Недоверие старшего шамана в целом было мне легко понятным. Люди умеют быть страшными расистами. Но при всех своих недостатках, я никогда не был таковым. Использовать человеческие предрассудки может быть выгодно, но вот следовать им — никогда.

Исгерд долгое время рассматривал моё лицо. А затем внезапно поёжился, кутаясь в свои шкуры.

И это притом, что дети льда совершенно не боялись холода...

Седовласый шаман отнюдь не был трусом. Но, очевидно, узнав меня получше, он почему-то стал меня бояться. Это заставляло задуматься: неужели, если знать все подробности моих дел, я такой страшный человек?

Я всерьёз задумался над тем, как можно это использовать. Ранее я никогда не использовал в своих планах себя, как фигуру, которая действительно может внушать страх. Неужели достаточно хладнокровно пустить под нож всего пару-тройку сотен своих соплеменников, чтобы сделать подобное? Или здесь сыграли свою роль сразу несколько факторов, которым я не придавал большого значения?

Голос шаман вырвал меня из раздумий.

— Ты выглядишь странно. Усталым, истощённым, но искусство смерти вредит организму по-другому. Такое чувство, тебя держали в тюрьме и не давали нормальной еды и сна несколько месяцев, пока я ездил на север. И это удивительно, учитывая, что ты всё ещё действующий король, настолько я знаю. Что случилось за время моего отсутствия?

Несмотря на его уверения в моём будущем предательстве, которого, вот смех, я не планировал, в голосе старика прозвучали нотки заботы. Похоже, вне зависимости от собственного мнения, первым бить в спину он не планировал.

Я задумался, стоит ли поделиться со старым шаманов своей внезапно возникшей одержимостью. Вообще-то, консультация опытного мистика здесь бы пришлась очень кстати. И если так подумать, Исгерд — чуть ли не единственная подходящая кандидатура. Не рассказывать же Пикусу, как я провёл несколько месяцев, кромсая людей и животных на алтаре, забывая про еду и сон? Даже с учётом того что я ему рассказал о нормальности убийств, подобное, пожалуй, будет перебором…

Чуть поразмыслив, я коротко рассказал старику о последних проведённых месяцах и своих опасения на этот счёт. Говорящий с духами выслушал меня крайне внимательно и впал в глубокую задумчивость, словно вспоминая что-то. Некоторое время он изучал меня, и, похоже, призывал каких-то духов, ходя вокруг.

— Я не знаток вашей, человеческой физиологии и местной школы искусства нейтраля, так что могу ошибаться. — наконец, начал ледяной шаман. — Но мы всё же долгое время воюем с Арсом и кое-что знаем о ваших практиках. То, что ты описываешь, напоминаем мне… Гм… Ахра-лераз. В языке людей нет такого слова… Наверно, ближайшим описанием будет ярость духа…

— Подробности. — коротко приказал я.

Сбивчиво, то и дело переходя на язык гигантов, Исгерд принялся объяснять.

— Это, своего рода духовное состояние, в которое может впасть любой достаточно сильный мастер или даже шаман. Среди детей льда большая редкость, среди людей, возможно, бывает чаще… Как бы тут лучше сказать… Повсюду нас окружает мир духов. Они бывают разные: духи стихий и животных, духи предков и духи концепций, духи жизни и даже духи вещей. Многих из них имеют схожую природу, некоторые разумны — некоторые нет. Мы, шаманы, умеем общаться с ними, подчинять их, договариваться. Это позволяет нам манипулировать нашей силой куда более искусно, чем это делают ваши мастера, потому что любой дух может более тонко направлять собственную силу, чем это делает разумный, имеющий физическое тело. Но сама суть, природа духа, влияет на его действия и его поведение. Дух огня стремится к распространению огня, поджигая всё вокруг, дух жизнь - к распространению всего живого, например, выращиваю какого-нибудь леса… Духи льда, которых я особенно люблю, стремятся сделать все вокруг царством вечного холода. Ахра-лераз, это особое состояние, когда шаман, слишком сильно углубившись в общение с духами одного типа, стал сам подобен духу. Впал в особую трансярость, стремясь к тому, к чему обычно стремятся духи.

— Слияние со стихией. — медленно поднял свои воспоминания об искусстве нейтраля я. — Наполнив себя соответствующим типом нейтраля, можно на какое-то время стать воплощённым аспектом этой стихии. Духом или элементалом…

— Не знаю, как это называется у вас, людей. — пожал плечами пожилой сын льда. — Но да, примерно нечто подобное я и имел в виду. Правда, достаточно странно видеть такое на примере тебя. Ведь ты давно и успешно обращаешься со смертью, и весьма опытный мастер. А подобное, чаще всего, случается с тем, кто не имеет достаточно контроля и опыта, чтобы взять под контроль стихию и вместе с ней свои собственные желания.

Мозаика внезапно сложилась в моей голове. Я внезапно понял сразу несколько вещей.

Во-первых, мне стало прекрасно понятно, почему в Келлийском монастыре не было женщина. До сего дня я не связывал обучение искусству жизни вместе с понятием слияния со стихией, но теперь… Всё встало на свои места!

Молодые парни в возрасте пубертата, которых наполняют жизненным нейтралем вдобавок ко всему… Что они пойдут делать в первую очередь? Конечно же, распространять жизнь вокруг, да ещё и с невиданным энтузиазмом! А если учесть, что они будут сильнее и быстрее сверстников, да ещё и оружие будут владеть неплохо…

Пожалуй, если рассматривать ситуацию с такой точки зрения, закрытый мужской монастырь, откуда не выпускают, и временное отключение половой функции, смотрится весьма логичным и обоснованным решением. Иначе будущие рыцари могут таких дров наломать, что потом всю жизнь будут расхлёбывать. Особенно если дело будет в Кордигарде… Самом крупном городе мира, треть которого занята домами самых влиятельных, богатых и родовитых жителей королевств.

И вместе тем, я понял, что произошло со мной. Похоже, в своём стремлении преобразовать энергию смерти, я зашёл слишком далеко. Даже дальше, чем считал сам. Несомненно, как опытный мастер, я знал, что делать со смертью, и никаких позывов убивать всё живое вокруг не испытывал. Разве что чуть-чуть… Но, видимо, тот спектр видоизменённой нежизни отличался от привычных мне спектров искусства. И отличался настолько сильно, что, под завязку зарядившись подобным во время многоступенчатого ритуала, я чуть не поехал крышей, впав в безумный приступ жажды деятельности, совпавший со стремлением полученного типа энергии. Ведь что я пытался создать? Фактически, искажённый аналог жизни, который поможет создавать новых, более совершенных существ, способных на развитие. И попав под воздействие непривычного типа нейтраля, я, как начинающий юнец, попал под влияние стихии, занявшись чем? Правильно, тем для чего это подтип смерти был придуман: сотворение и создание новых, саморазвивающихся существ, и совершенствованием методик их создания!

Меня на мгновение передёрнуло. Хорошо, что пленников было немного, и чётко приказал не увеличивать объёмы поставок ни при каких условиях. Подозреваю, в таком состоянии я вполне мог отдать приказ доставить ко мне жителей пары-тройки ближайших деревень в полном составе… Если не больше.

Не то чтобы мне было дело до чужих жизней, конечно, но если бы кто-то об этом узнал, боюсь, я мог бы получить объявление крестового похода против всеобщего зла…

Поэтому следовало быть предельно осторожным в подобных вещах. В крайнем случае я вообще планировал свалить все трупы на гигантов, практикующих искусство смерти.

— Моя армия уже готова выдвигаться и я ждал лишь ответа совета. — прервал молчание я. — Поэтому собирай воинов, мы выдвигаемся немедленно. Путь до столицы Арса неблизкий, особенно с обозом. Думаю, мы сможем дойти до границы примерно в то же время, что и кланы.

— Я бы отдал многое, чтобы увидеть лицо короля Арса, когда ему доложат об этом. — злобно ощерился шаман.

— Знаешь, я думаю, что ты слишком напряжён и чересчур накрутил себя, думая о моём возможном предательстве. Расслабься, ведь ты сам сказал, что готов к такому повороту событий.

— То, что я готов, не значит, что мне это нравится. — проворчал Исгерд.

— Надежда умирает последней. Пойдём, думаю, я знаю отличную вещь, что поднимет тебе настроение.

— И что же это? — старик поднял бровь с выражением крайнего скепсиса.

— Я собираюсь написать письмо королю Арса, где буду обвинять его в бесчеловечных деяниях против детей льда и развязывании войны между нашими народами. Это, вместе с его личным оскорблением мне, будет официальной причиной начала войны. Хочешь поучаствовать в написании?

Впервые за время нашего разговора на лице серокожего шаман появился широкая, искренняя улыбка. И она не сулила королю Арса ничего хорошего. Исгерд громко, до слёз расхохотался, словно все его тревоги на миг отступили.

— Ты ещё спрашиваешь!

Глава 20

Барон Нерион в десятый раз прочитал строки переданной ему записки и тяжело вздохнул, с грустью переводя взгляд на разметавшиеся по подушке прекрасные рыжие локоны его возлюбленной.

Всё закончиться сегодня. Но, с другой стороны, разве не этого и следовало ожидать?

Лиссандра мерно посапывала, обняв руками толстое одеяло, и выглядела настолько невероятно милой и беззащитной, что у барона защемило сердце.

Проведённые вместе несколько месяцев, наверно, были лучшим временем в его жизни, которое уже немолодой рыцарь, получивший в награду за верную службу небольшой клочок земли с парой деревень, мог вспомнить.

— Доброе утро. — наконец, решительно взяв себя в руки, разбудил целительницу барон.

Женщина сладко, словно кошка, потянулась и, захлопав ресницами, с лёгкой улыбкой перевела взгляд на любовника.

— Так рано? Ты мог бы разбудить меня и на пару часов попозже.

— Я хотел бы сводить тебя в одно место сегодня, и нам стоит выйти пораньше, чтобы не пропустить всё. — странным голосом произнёс барон, не смотря женщине в глаза.

— Сюрприз? — Лиссандра улыбнулась. — Люблю сюрпризы! Хорошо, я мигом! Далеко идём?

Ещё раз потянувшись, женщина поднялась, и, совершенно не стесняясь собственной наготы, принялась подбирать в шкафу подходящую одежду.

— Нужное нам место недалеко от города. За полдня точно доберёмся.

— Тогда я возьму дорожную одежду. — наконец, приняла решение целительница и одела удобную, мягкую робу зелёных цветов. — Но прежде чем мы уйдём, завтрак! За последний месяц ты совсем исхудал на своих тренировках! Подожди немного, милый, я что-нибудь приготовлю.

Барон проводил её горьким взглядом. Чем больше проходило времени с тех пор, как верховный иерарх вернулся в город, тем больше он волновался. И это волнение заставило его тренироваться до упада, готовясь…

Нерион сам не знал, к чему готовиться. Но это единственное что он мог сделать.

Что же, теперь он знал. В любой другой день запах сладкой выпечки с кухни заставил бы его улыбнуться.

Лиссандра прекрасно готовила. Она во многом была прекрасна: красивая, умная, смелая женщина.

Барон справедливо считал, что не заслуживает её, но отказаться от проведённого вместе времени было выше его сил.

Бросив последний взгляд на записку, Нерион зашёл на кухню и бросил её в печь. Лиссандра уже раскладывала едва выпеченные горячие блинчики по тарелкам и разливала горячий отряд.

Несмотря на голод и мастерство женщины, этим утром кусок не лез в горло воину.

Разумеется, это не осталось незамеченным.

— Ты выглядишь взволнованным. — с лёгким недоумением посмотрела на мужчину рыжая целительница, подставив руку под подбородок. — Что-то случилось?

— Случилось. — натянуто улыбнулся барон. — Но, думаю, лучше будет поговорить об этом позже.

Лиссандра несколько мгновений сверлила его взглядом, а потом фыркнула и улыбнулась, погрозив мужчине пальцем.

— Так и быть, на сегодня прощаю. Но завтра обязательно мне обо всё расскажешь, ясно?

— Обещаю. — кивнул барон.

Если будет это завтра — мрачно подумал Нерион.

Лиссандра весело щебетала, пока они добирались, и выглядела целиком довольной жизнью, бросая на барона задумчивые взгляды.

Нерион угрюмо и молча шёл, отвечая односложными фразами, и надеялся, что ему не придётся связывать женщину раньше времени.

Но раньше или позже, время настало. Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, они достигли места назначения.

Это был небольшой каменный дом, недавно построенного по приказу герцога Талиона. Впрочем, небольшим он был лишь снаружи, напоминая длинный прямоугольный сарай из серого камня с парой пристроек.

— Похоже, на новострой. — окинула скептическим взглядом строение Лиссандра. — Но не скажу, что красивый: надеюсь, ты не собираешься жить здесь. Итак, зачем мы здесь и что ты приготовил? — нетерпеливо посмотрела на Нериона целительница.

— Закрой глаза. — ненавидя сам себя, тихо попросил барон.

А затем, когда она доверчиво зажмурилась, он провёл её внутрь, и, зайдя со спины, принялся связывать женщине руки за спиной. Быстро, крепко, и умело, так, что шанса вырваться не осталось.

Прежде чем она опомнилась, Нерион уже закончил.

— Что это значит, Нерион? — нахмурилась Лиссандра, не показывая, впрочем, ни капли страха.

— Я похищаю тебя. — мертвенно-равнодушным голосом произнёс барон.

— Это что, какая-то Ренегонская игра? — вскинула брови женщина. — Я слышала, некоторые пары устраивают друг другу выдуманные приключения, дабы разнообразить любовные отношения. Но ты раньше никогда не показывал таких склонностей…

— Нет, я привёл тебя сюда, похитив, чтобы мы смогли заманить верховного иерарха Ренегона и Аурелиона в ловушку, и убить его. — прервал любовницу барон. — Помнишь, я говорил, что есть люди, которые могут использовать тебя против него? Это правда. Я лишь умолчал, что я один из этих людей.

Барон цепким взглядом проверил верёвки и усадил женщину на небольшой диван, что был в одном из боковых строений.

Сама Лиссандра оцепенев, рассматривая строение изнутри. Это был большой, длинный каменный коридор, который имел две комнаты-ответвления: одна на конце коридора, другая сбоку посередине. Барон привёл её в конец коридора.

Неверящим взглядом уставившись на всё это, целительница внезапно поняла, что на стенах коридора расположены бойницы, из которых могут вырваться копья или болты спрятанных стрелометов. Стены не были гладко-ровным, наоборот, пусть это и незаметно на первый взгляд, многие камни слегка отличались от других, явно тая в себе скрытые механизмы.

Весь коридор был превращён в одну-единственную смертельную ловушку, предназначенную для одного человека.

Некоторое время она молчала, приходя в себя, и осознавая ситуацию.

— Значит, это всё была ложь? — тихо спросила она, посмотрев на барона. — Ты соблазнил меня, чтобы было меньше проблем, да? Гораздо легче доставить до нужного места ту, что не сопротивляется, верно?

От этого взгляда, полного горечи, сердце Нериона пропустило удар.

— Нет. — глухо ответил барон. — Я не планировал вообще заводить какие-либо отношения во время этого задания. Не могу сказать, что мне нравится быть похитителем. Просто… Так сложилось. Я никогда не лгал тебе, лишь умолчал о некоторых обстоятельствах.

— Тогда почему, во имя всех ужасов бездны, ты делаешь это?! — воскликнула она.

— Я принёс клятвы своему сюзерену. — отвёл взгляд барон. — У меня есть долг.

— Долг, который заставляет тебя участвовать в убийстве последнего из верховных иерархов, и похищать невинных целительниц? — ядовито выплюнула Лиссандра.

Барон вздрогнул от этих слов, но ответил твёрдо:

— Чтобы ни случилось, долг есть долг.

Повисло молчание, и оба собеседника сидели, не смотря друг на друга.

— Что ты будешь делать, если я буду кричать? — задумчиво произнесла женщина. — Мы, конечно, изрядно отошли от города, но река недалеко, а по ней ходят суда. Кто-то может услышать и прийти на помощь.

— У меня есть кляп на этот случай. — пожал плечами барон.

— Если ты засунешь какую-то грязную тряпку в рот, клянусь, ты будешь долго об этом жалеть. — мрачно пообещала Лиссандра.

В этот момент дверь в строение открылась, и туда вошёл ещё один человек, одетый в странного вида доспехи сделанные из серо-чёрной чешуи. За его спиной висел тяжёлый, явно сделанный на заказ огромный стреломет, на поясе — тонкий и узкий, но явно дорогой длинный клинок.

— Приобрели новые доспехи, ваша светлость? — деланно — равнодушно поинтересовался барон.

Герцог Талион окинул взглядом барона и его пленницу.

— Вижу, ты справился хорошо. Да, в этот раз я решил подготовиться получше. Это чешуя королевской змеи. Мастера говорят, она неплохо рассеивает направленную на неё энергию, поэтому я решил достать сделанные из неё доспехи.

— Есть что-то ещё, что мне нужно знать? — поинтересовался барон.

Герцог на миг задумался, но затем отрицательно покачал головой.

— Нет, либо мой план сработает, либо мы провалимся. Сейчас уже поздно что-то менять. Но если у тебя остались вопросы, спрашивай.

— Что мне делать с пленницей, когда вы закончите с иерархом?

— Независимо от успешности ловушки, избавься от неё и быстро уходи. — пожал плечами герцог. — Она слишком много знает, а мы не можем позволить себе лишних свидетелей. Впрочем, даже если всё пройдёт по плохому сценарию и он явится не один, я подготовил пути отхода. Возможно, у нас будет ещё один шанс.

— Вы просто сумасшедшие. — потерянным голосом прошептала Лиссандра. — Вы оба.

— Нерион, позаботься чтобы наша гостья больше не болтала лишнего. — поморщившись, приказал герцог. — Ещё закричит, не дай Отец…

Нерион с мрачным выражением лица достал кляп, и, не слушая возражений, запихал его Лиссандре в рот. Если бы взглядом можно было убивать, несомненно, барон упал бы замертво на этом самом месте.

Несколько следующих часов прошло в молчании. Барон напряжённо нёс стражу, следя за пленницей, герцог же спокойно прилёг на небольшой диван и вздремнул.

Вечер сменила ночь, а ночь сменилась рассвет. Так и не спавший барон внимательно наблюдал через щёлку шторы за дорогой, ведущей к дому. И когда там появилась одинокая фигура в тёмно-синей робе, разбудил герцога.

Талион Бастион проснулся мгновенно, увидев мрачного, стоящего барона, и вопросительно посмотрел на него. Барон мрачно кивнул.

Герцог встрепенулся, поднялся, повесил на спину отложенный в сторону стреломет и прицепил ножны с мечом на пояс, а затем сделал несколько разминочных движений, разогревая мышцы и готовясь к бою. Он быстро сорвал несколько колбочек с пояса и решительно опустошил их.

Барон достал из-за пояса кинжал, и растолкал прикорнувшую Лиссандру, заставляя женщину подняться на ноги и приставив лезвие к её горлу.

Спустя всего минуту в дверь раздался стук.

Глава 21

Военный лагерь вокруг королевского замка уже несколько месяцев жил своей размеренной, неторопливой жизнью. Замок правителей Ганатры был велик, но даже он не был рассчитан на постоянное содержание почти трёх десятков тысяч человек.

Но сегодня всё изменилось. Время сорватся с места почти наступило: явился новый король.

Армия была собрана и представлена королю. Я задумчиво проходил мимо длинных шеренг сотен и тысяч солдат, что по случаю моего приезда организовали подобие парадного строя.

Подобие — потому что я был совершенно уверен, что никто и никогда не тренировал этих людей даже простой тактике фаланги.

В королевствах слишком давно не было серьёзной войны между людьми. Целые столетия… Лучший манёвр, доступный солдатам — это сбиться в небольшую линию с копьями и щитам. Или броситься в рассыпную окружая врага... Именно так часто встречали многих тварей, что любят полакомиться человечиной на досуге.

Шеридан утверждал, что выучка наших солдат не хуже воинов Арса. А вот у меня на этот счёт были вполне обоснованные сомнения: те долгие годы воют против северных гигантов и побеждают.

Эта война определенно не пойдёт по привычным, рыцарским правилам ведения войны, что были приняты в королевствах. Но теперь, когда я договорился с иерархом о невмешательстве, у меня были полностью развязаны руки. Можно было делать всё что угодно, а затем свалить это на кровожадность нынешнего короля Арса. Ну, слегка сошёл с ума король на старости лет… Бывает. Всё равно он давно зажился на это свете: сейчас он старейший из одиннадцати монархов Тиала.

Солдаты, мимо которых я проходил, принимали вид лихой и придурковатый. Но нутром я чувствовал внимательные, оценивающие взгляды.

Каждый хотел рассмотреть того, кто поведёт их в бой получше.

Дорога по военному лагерю, разбитому в окрестностях моего замка, в итоге привела меня в большой шатёр, где собирался военный совет.

Ждали только меня: я решил не отказывать себе в удовольствии оценить настрой солдат перед обсуждением плана кампании. По лагерю витало лёгкое волнение: простым воинам конечную цель похода никто не сообщал. Но всё было в пределах нормы: здесь собрались отнюдь не крестьяне, собранные наспех в ополчение.

Шестеро мужчин и трое ледяных гигантов встретили меня в командном шатре короткими кивками. Полагаю, слухи о том, что вытягиваться в струнку и разливаться соловьём во льстивых речах я не требую, вероятно, слышали все присутствующие.

Я внимательно осмотрел собравшихся. Шеридан надел родовые латы сине-бирюзовых цветов, и, сняв шлем шлема, склонился над картой, тихо переговариваясь с генералами. Армейские командиры неспешно расставляли странные фигурки на территории Арса. Древний король Ганатры отличился тем что перекрасил заказанные на него чёрные, воронёные доспехи в бирюзовый цвет.

Трое генералов были одеты в типичную солдатскую одежду: пожалуй, в толпе таких и не отличишь от простого бойца, разве что по возрасту…

Делами армии заведовал герцог, но шапочно я знал их: генерал Дион командовал инженерной частью войск, что отвечала за осадные орудия: лестницы, щиты, тяжёлые стрелометы и камнемёты… две тысячи вооружённых стрелометами бойцов тоже входили в его епархию.

Это был лысеющий, невысокий и довольно грузный мужчина лет пятидесяти с бульдожьей мордой лица.

Генерал Таонис имел под своим началом почти семь тысяч лучников и был сухим, поджарым стариком с седыми висками и глубоко посаженным темно-карими глазами. Перчатки для стрельбы из лука и соответствующие мозоли выдавали в нём опытного стрелка.

Вообще-то, стрелять из лука в королевствах умели буквально все. Лук — простое и эффективное оружие против любого агрессивного хищника, и даже любой крестьянский ребёнок, как правило, имел при себе простенький лук со срезнями: многие звери, конечно, плевать хотел на град стрел, но ещё больше было тех, кого такое если и не убьёт, то изрядно замедлит.

Однако под командованием Таониса были именно профессиональные лучники. Лучшие из лучших, что удалось собрать с королевских земель.

Последним из генералов был граф Голис Тильский. Единственный из троих, кто имел земли и считался лордом: несмотря на то, что пользу машин и луков признавали все, признания в среде аристократии подобные занятия не находили, и их традиционно оставляли простым рыцарям. Те вроде и равные, младшая аристократия, но всё же не входят в клуб землевладельцев…

Я находил это весьма забавным казусом сословного сообщества: под началом сэра Таониса было семь тысяч луков, а иные бароны в моей гвардии служили всего лишь десятниками. Но при этом их служба считалась куда более почётной…

Граф Голис был свободным лордом: Имел земли на недалеко от восточного побережья Ганатры, между королевскими землями и герцогством Шеридана. Он был ровесником герцога: крепкий, высокий блондин лет сорока, с плавными, изящными движениями, что выдавали в нём опытного фехтовальщика.

Роланд рассказал мне, что когда-то он был другом детства герцога. До пропажи Шеридана в диких землях его считали следующим главой гвардии… И сейчас, вновь получив в свои руки армию, герцог назначил старого знакомого командовать её основной частью.

Капитан Роланд был последним, шестым из людей, и присутствовал на совете как самый высокопоставленный и приближённый ко мне офицер гвардии.

Исгерд и Вальгард были одеты в свои неизменные шкуры. Несмотря на то что я давно предлагал вождю Северного Ветра заказать себе хорошие стальные доспехи, тот упрямо продолжал носить своё тряпьё.

Третьим гигантом был мне незнаком. Широкоплечий, высокий сын льда средних лет с серыми глазами и пепельным цветом волос: вкупе с серой кожей великанов он выглядел натуральным изваянием из камня. И в противовес Вальгарду, варвар имел искусно сделанную резную кирасу из какого-то тёмного металла, с надетой под ней кольчугой. За его спиной висела гигантская двухлезвийная секира с тёмно-синим лезвием, словно отдающим льдом.

— Вождь Халдон, я полагаю. — смерил я взглядом гиганта.

Исгерд рассказал, что это вождь одного из центральных и самых многочисленных кланов детей льда командую пятью тысячи воинов, что он привёл по морю.

Великан хмыкнул и окинул меня оценивающим взглядом.

— Да, я вождь клана Серых Топоров. А ты местный король, я так полагаю. Что-то не внушает твоя армия. В Арсе, бывало, против нас втрое больше собирали.

Троица генералов обожгла варвара негодующим взглядами. Роланд лишь слегка поморщился: к манерам детей льда капитан давно успел привыкнуть.

— Чтобы перебить твоих воинов, моих сил вполне хватит. — спокойно ответил я гиганту, не отводя взгляда.

— Ой ли? — прищурился гигант. — Нас здесь пять тысяч, и каждый стоит полдюжины ваших солдат, минимум. Я привёл лучших из лучших.

— Ты не понял. — слегка склонил голову я. — Я говорю о моих силах, а не силах моих людей. Меня одного хватит, чтобы перебить всех, кого ты привёл.

В шатре повисла тишина. Генералы прекратили неспешное обсуждение кампании.

— Вот как. — посерьёзнел гигант.

— Именно так. — кивнул я.

— А глядя на тебя и не скажешь. — хрустнул шеей Халдон.

— Исгерд ничего тебе не рассказывал обо мне? — приподнял бровь я. — Хочешь проверить? Тысяча твоих лучших воинов против меня одного в чистом поле. Спорю на твой клан, они или умрут, или сбегут.

— Сыны Бладьюра не бегут от боя. — процедил варвар, потянувшись к секире.

Люди положили руки на мечи в ножнах, но я поднял руку, останавливая их, не отрывая взгляда от вождя.

— Пусть так. — кивнул я. — Значит, умрут все. Вопрос лишь в том, готов ли ты пожертвовать тысячей воинов, чтобы проверить мои силы.

Вождь слегка помедлил, убирая руку от секиры, и перевёл взгляд на Исгерда.

Ледяной шаман лишь слегка качнул головой и отвернулся.

— Если ты так силён, зачем тебе наша помощь? — уже совершенно спокойным голосом без капли издёвки спросил Халдон. — Тогда ты мог бы завоевать себе королевство самостоятельно.

— Если ты не заметил, это я уже сделал. Я ведь уже король, и отнюдь не по праву рождения. — парировал я. — Но одно дело завоевать, и совсем другое — удержать завоёванное. Никто не правит в одиночку, а те, кто пытаются, недолго остаются правителями. Мы идём в Арс, чтобы их королевство перестало существовать. И когда мы закончим с этой войной, на месте двух королевств будет лишь одно — Ганатра.

Шеридан поглядывал на наш разговор вполглаза, но внимательно прислушивался. Генералы всеми силами старались стать незаметными.

На миг возникшее молчание разорвали громкие, лязгающие хлопки латных перчаток.

— Зажигательная и трогательная речь. — демонстративно похлопал мне древний король. — Но такими темпами вы тут будете мериться херами целую неделю. У нас военный совет, если вы не забыли. А ты до сих пор даже не сказал нам, сколько ваши серокожие морды жрать будут. Два рациона на харю? Три? Может, что дельного скажешь, вождь?

Халдон нахмурился, но всё же ответил:

— Мы едим примерно вдвое больше чем вы. С собой у нас провизии ещё на полгода. Полагаю, за это время мы доберёмся до Септентриона и успеем устроить несколько штурмов.

— Маловато будет. — покачал головой генерал Дион и недовольно сморщил свою бульдожью морду. — Может статься, лучше будет взять их измором. Прокормить столицу сложнее, чем нашу армию.

— Бесполезно, мы пытались. — пренебрежительно фыркнул Халдон. — скорее уж нам придётся жрать последние портки, чем у них кончится урожай. У вас на юге трава круглый год растёт.

Генерал Голис посмотрел на гиганта как на идиота.

— Разумеется, нельзя взять измором горную крепость, в которую постоянно подвозят еду. Но в этот раз мы должны запереть Септентрион с двух сторон: с юга и с севера. Подвозить продовольствие будет некому. Столица попадёт в западню.

Лицо серокожего гиганта налилось кровью и посинело от осознания ошибки. Однако просто так отступать перед простым генералом вождь не стал. Сплюнув на пол, он заявил:

— Может и так, но это всё равно трусливо. Я думаю, мы должны попытаться взять их штурмом с ходу, с двух сторон. И только потом, если не получиться, брать серый алмаз в осаду. Прийти и просто сидеть под стенами — удел бесхребетных слизняков.

Голис ощерился и схватился за меч.

— Ещё один такой намёк, и я вобью тебе твои слова в глотку, варвар.

Халдон довольно оскалился и потянулся за секирой.

— Довольно! — рявкнул я, ударив кулаком в латной перчатке по столу, заставив тот жалобно хрустнуть. — Ещё раз увижу такие склоки, и в армии будет новый генерал, а у Серых Топоров — новый вождь. Это ясно?

Граф с вождём ещё немного побуравили друг друга взглядами, а затем нехотя убрали оружие.

— Предельно, Ваше Величество. — чётко, по-армейски кивнул мне Голис.

Халдон промолчал, и я перевёл на него тяжёлый взгляд. Некоторое время мы смотрели друг на друга. А затем я поднял перед собой руку и принялся медленно формировать чёрный шар из антрацитово-чёрной дымки чистой смерти.

Несколько мгновений вождь Серых Топоров, словно заворожённый, следил за этим. А потом словно одёрнул себя.

— Я услышал тебя, шаман. — наконец, кивнул гигант, недовольно дёрнув щекой.

Обведя взглядом присутствующих, я начал задавать вопросы.

— Пока я ходил по лагерю, верю, вы успели обсудить основные моменты взаимодействия. Но прежде чем утвердить план кампании меня интересует несколько вещей. Первое — сколько мы сможем держать в осаде Септентрион, встав под его стенами?

— Сколько потребуется. — спокойно ответил Шеридан. — Крестьяне уже разбили поля на выжженных участках леса. Когда мы дойдём до столицы, уже будут первые урожаи. Последние годы в стране не было голода, поэтому имеются хорошие запасы. Мы можем стоять под стенами долгие годы.

Сидеть в осаде годами я не планировал. Но средневековые войны, они такие... Иногда это может быть лучший выход.

— Это хорошие новости. Но, чтобы осада была успешной, наши союзники также должны быть на это способны. — я перевёл взгляд на Халдона.

— Год, может два. — мрачно ответил гигант. — Люди в северной части Арса закроются в замках и затащат туда всё провизию. Конечно, объединённые кланы могут взять любой из этих замков, но эти ублюдки имеют мерзкую привычку уничтожать запасы провизии в случае неудачи: засыпать отравы или поджечь. Не всегда удаётся, но всё же…В лучшем случае, взяв крупные замки, мы сможем обеспечить армию кланов года на три, затянув пояса. Не больше. Но я бы и на это не рассчитывал.

Я побарабанил пальцам по столу.

— А сколько запасов у наших врагов в столице никто не знает? — осведомился я.

Ответом мне было молчание.

— Ладно, с этим разберёмся на месте. В любом случае мы должны окружить столицу перед штурмом и осадой. Герцог, как поведут себя лорды южного Арса при нашем вторжении?

Шеридан обхватил подбородок рукой и всерьёз задумался.

— Сложно сказать. Если бы мы шли одни, те заняли бы нейтральную позицию. Король Арса не слишком уважаем в их кругах: молодая династия, и он всеми силами стремился укрепить влияние короны за время своего правления. Однако с нами будут гиганты… На юге, конечно, их не так ненавидят, как на севере, но всё же… Если король кинет клич среди лордов, скорее всего, те отзовутся и придут на помощь столице. Но по дороге они нам не помешают - останутся в замках и будут собирать силы для удара, чтобы снять осаду.

— Значит, в перспективе, если осада затянется, мы рискуем получить две армии лордов Арса — северную и южную, что могут вместе попытаться снять осаду со столицы. — констатировал факт я.

Герцог с вождём Серых Топоров переглянулись и почти одновременно кивнули мне.

— Что со связью? Нам нужны способы наладить диалог с армией кланов по ту сторону гор и координировать штурмы. — обратился я к Исгерду.

— Духи помогут нам поговорить в случае нужды. — степенно кивнул шаман. — Это одна из причин, почему мы привели сюда пять тысяч воинов.

— Выходит, план у нас предельно простой? Выдвигаемся, берём столицу в осаду, и держим пока не кончиться еда, периодически предпринимая штурмы по ситуации? И рассчитываем, что давления с двух сторон они не выдержат?

Генералы пожали плечами. Герцог просто кивнул, а Халдон — поморщился, но не стал спорить.

— Нет, это совершенно не пойдёт. — решительно отрезал я. — Ни у кого нет предложений, как улучшить это безобразие?

— Полагаю, нам стоит взять несколько замков, что будут лежать близ дорог, по которым мы будем подвозить продовольствие. — подал голос генерал Дион. Иначе лорды южного Арса могут попытаться перехватывать караваны.

— Хорошая идея. — одобрительно поддержал генерала Шеридан.

— Будет где размяться. — довольно кивнул Халдон.

— Этого слишком мало, чтобы решительно изменить шансы компании на успех. — покачал головой я. — Идея принимается, но это всё, что вы все можете предложить?

И люди, и гиганты промолчали. Один только Элдрих насмешливо фыркнул.

— А чего ты ожидал? Война — это столкновений армий. Чья окажется сильнее, тот и победил. Возьмём столицу — победа за нами. Если ты хотел головокружительных интриг и хитроумных манипуляций, стоило идти в священники. Это они любят мозги наизнанку выворачивать.

Я проигнорировал древнего короля, рассматривая карту на столе. До столицы Арса несколько месяцев пути… Провести армию тайно и подготовить неожиданный штурм шансов ноль, это и идиот бы понял.

Военная наука Тиала строилась на личном мужестве и грамотном командовании мелкими отрядами. Об изысках тактики, стратегии, обманах противника и прочих зачатках реальной войны здесь если и слышали, то применяли крайне редко. Не потому, что лорды и генералы были идиотами, отнюдь. Просто у них не было инструментов для подобного. Сложно обмануть противника, который знает, что к нему ведут армию, а его оппонент не умеет лгать. А в старые времена, когда жил основатель Ганатры, местная цивилизация только зарождалась.

Я не был полководцем. Мои знания о командовании людьми ограничивались планами для небольшого, в несколько десятков разумных, ударного отряда. Герцог Шеридан, напротив, прекрасно умел командовать людьми. Недаром же ему удалось обеспечить мне корону своими манёврами. Если у него не было идей, значит, с точки зрения стратегии мы сделали всё возможное. И всё же…

— Как нас встретят в Арсе, если решат, что мы идём на помощь Септентриону? — поднял я серьёзный взгляд на Шеридана.

— Встретят с песнями и плясками. — слегка улыбнулся герцог. — Вы решили поменять цель войны? Никто и никогда не помогал Арсу в этой войне всерьёз. Так уж сложилось, что они сами по себе, а помощи их короли никогда не просили. Слишком горды.

Спиной я чувствовал колючие взгляды троицы гигантов.

— Халдон. — обернулся я к вождю Серых Топоров. — Твои воины смогут изобразить пленников?

Гигант сузил глаза и посмотрел на меня очень внимательно.

— Возможно. — нейтрально ответил он. — Зависит от ситуации. Что ты предлагаешь?

— Простой план, на самом деле. — пожал плечами я. — Я придержу письмо королю Арса с объявлением войны. Мы свяжем или закуём в цепи всех детей льда, что идут с нами. А если кто-то спросит, куда и с какой целью идёт наша армия, мы честно будем говорить, что направляемся в Септентрион, чтобы раз и навсегда покончить с войной между людьми и детьми льда. А пять тысяч пленных — наш подарок королю Арса. По прибытии на место я отдам письмо королю прямо под стенами, мы освободим гигантов и вернём им оружие, а затем пойдём на штурм прямо в ту же минуту, как король получит письмо.

В командном шатре минуту висело гробовое молчание.

— Никто не поверит, что мы просто идём и не пытаемся вырваться. — наконец, подал голос Вальгард. — Мы не сдаёмся в плен сами по себе. Никогда. Изредка людям Арса удавалось взять кого-то, но для этого им приходится вырубить одного из нас и предельно надёжно спеленать. Пять тысяч пленных — просто невозможная ситуация. Они что-то заподозрят.

— Вполне возможно. — согласно кивнул я. — Поэтому охранять мнимых пленных будут воины Северного Ветра. Вы не сдаётесь в плен людям, но кто сказал, что не сдаётесь в плен своим? Варвары против варваров… — я цинично хмыкнул. — Что может быть приятнее глазу людей Арса?

— Действительно, может сработать. — почесал затылок генерал Таонис. — Мы можем даже забрать провизию со всех ближайших замков и деревень, что будем проходить, мотивируя это тем, что сами донесём её до Септентриона.

Троица генералов заговорщически переглянулись и довольно хмыкнули.

— Вопрос ли в том, согласятся ли дети льда на этот план. — подметил проблему Шеридан, искоса посмотрев на гигантов

Взгляды всех присутствующих в шатре скрестились на Халдоне. Командовал пятью тысячи прибывших детей льда именно он. Мужчина подошёл к столу и упёрся в него двумя руками, нависнув над нами.

— Неплохой план. — неторопливо пробасил он. — И в самом деле, я не прочь организовать такой… подарок для короля Арса. Вот только какие гарантии, что этот плен из ложного не превратиться в настоящий?

— Слова короля тебя недостаточно? — поднял бровь граф Голис.

— Когда речь идёт о жизнях моих воинов, слов всегда будет мало. — тихо, без попытки оскорбить, но твёрдо ответил Халдон.

— Я думаю, нам по силам разобраться с Арсом и без помощи гигантов, Ваше Величество. — посмотрел на меня граф Голис. — Приводить их было плохой идеей. Что это будет за армия, если её лидеры не верят друг другу?

— Мощь армии определяется силой и мастерством её воинов, а не доверием промеж генералов. — скрестил руки на груди Халдон.

Я кинул взгляд мимолётный взгляд на Исгерда. Старый шаман лишь устало качнул головой, показывая, что в этом вопросе повлиять на вождя он может. Или не будет…

— Вальгард. — обратился я к гиганту. — Скажи мне, что сделают воины северного ветра, если я действительно решу поступить так? И как поступишь ты?

Мой старый соратник задумался ровно на миг.

— Будет бунт. — степенно ответил вождь Северного Ветра. — Думаю, большая часть моих воинов проигнорирует клятвы и попытается освободить пленных, даже ценой своей жизни. Ты потеряешь наш клан в этом случае: впоследствии оставшиеся шаманы точно разорвут присягу для всех остальных. Что же до меня… — Вождь Северного Ветра твёрдо встретил мой взгляд. — Я помню свои клятвы. И я буду сражаться до последнего вздоха, чтобы сдержать их.

Халдон бросил на Вальгарда взгляд, полный скрытого презрения. Но ничего не сказал.

— Таким образом, решив уничтожить вас, я лишаюсь и пяти тысяч отборных воинов при штурме столицы, и клана, что принёс мне присягу. — констатировал я. — Ты правда думаешь, что я настолько глуп? Или, быть может, считаешь, что я презираю и ненавижу ваш народ, как это делают в Арсе? Мы идём на эту войну за то, чтобы закончить эту бессмысленную резню между двумя расами, что вполне способны мирно сосуществовать. И если ты не разделяешь эту цель, забирай своих воинов и убирайся обратно на север. Об остальном я договорюсь с советом шаманов, когда мы возьмём Септентрион.

— Если возьмёте. — пристально посмотрел мне в глаза гигант.

— Когда. — твёрдо ответил я.

Несколько тягуче-долгих секунд вождь Серых Топоров смотрел мне в глаза, ища там что-то. Но я был уверен в своих словах: стены столицы Арса падут, даже если мне придётся лично сломать их со всей силой искусства смерти.

— Хорошо. Я согласен с планом. Я подготовлю своих воинов. — сухо высказался Халдон и покинул командный шатёр.

К его чести, он оказался выше того, чтобы кидаться пустыми угрозами на тот случай, если я нарушу своё слово.

Глава 22

Когда в дверь постучали, герцог Талион немедленно натянул на лицо простую тряпичную маску из тёмной ткани, дополнив её кожаным капюшоном: так, чтобы видны остались одни лишь глаза. Затем надавил ногой на массивный рычаг тяжёлого стреломета, возводя его в боевое положение и накладывая мощный, бронебойный болт. И лишь затем, подойдя к невидимому для наблюдателя со стороны двери рычагу, кивнул барону Нериону.

— Войдите. — глухо проговорил барон, приставив нож к горлу Лиссандры.

Дверь была не закрыта. Аккуратно отворив её, в длинном коридоре появилась фигура в тёмно-синей робе. Человек медленным, неспешным движением откинул капюшон, изучая обстановку быстрыми, внимательными движениями карих глаз.

Про себя герцог облегчённо выдохнул: иерарх явился, и явился один. А значит, все идёт по плану.

— Полагаю, у вас есть хорошее объяснение всему этому?

Этериас поджал губы и с лёгким прищуром уставился на человека, что держал тяжёлый стреломёт, направленный прямо на него. Доспехи из чешуи королевской змеи… Простым ударом такого не достать. И ещё этот странный плащ: иерарх не мог припомнить, чтобы когда-то видел подобный материал.

Стоит рассчитывать, что и он послужит хорошей защитой в случае схватки.

— Условия просты. — тихо сказал герцог, не сводя прицела с верховного иерарха. — Ваша жизнь или её. Убейте себя, и даю слово, я отпущу женщину. Она вам дорога, не так ли?

— Вы хотите, чтобы я убил себя? — брови главы церкви взметнулись вверх.

— Я хочу вашей смерти. — просто ответил герцог. — Как именно это произойдёт, не столь важно. Убейте себя сами, или позвольте сделать это мне.

В рассветном полумраке коридоре повисло тягучее, зловещее молчание. Герцог спокойно смотрел на иерарха, готовый активировать ловушки. Сам Этериас лихорадочно пытался найти выход из ситуации. Предположим, болт он отобьёт: защита наготове. На стенах есть странные неровности: возможно, бойницы для скрытых стрелометов… Допустим, он достаточно силен, и ловушкам его не достать. Недаром он ожесточённо тренировался с Гелли и советниками последние месяцы.

Вопрос в том, не как победить в этом бою: это как раз, похоже, не представляет большой проблемы. Его противники - простые люди… Вопрос в том, как сделать так, чтобы никто не умер сегодня.

Все боевые приёмы мастеров искусства нейтраля были предназначены для того, чтобы убивать. Убивать зверей, животных, монстров, что могут быть многократно сильнее и прочнее человека. И сейчас верховный иерарх отчаянно пытался понять, как не убить своих соперников одним ударом, и что ещё сложнее - как сохранить жизнь Лиссандре, к горлу которой приставлен нож. Поджечь держащего? Это не убьёт его мгновенно, но он точно успеет убить пленницу. Откинуть мощным ударом ветра? Легко можно переломать все кости подруге детства.

Решение не приходило. Чтобы он ни сделал, всегда есть шанс или случайно убить кого-то, или позволить подлецам убить Лиссандру. Выходит, единственный выход сохранить всех живыми: позволить безумцам убить себя? Но что тогда произойдет с церковью?

— Ваше решение, верховный иерарх? — поторопил его герцог.

— Позвольте мне помолиться, прежде чем мы продолжим. — тихо ответил иерарх.

Герцог, барон и пленница посмотрели на Этериас с немалым изумлением. Кажется, молитва — это последнее, чего они ожидали в такой момент.

Не обращая больше на них внимания, первосвященник церкви Отца опустился на колени, нащупал в кармане робы кристалл с воспоминаниями о призыве боге, который давно привык носить с собой всегда и везде, и принялся почти беззвучно молиться, закрыв глаза.

Барон сделал герцогу характерный жест — не стоит ли попытаться прикончить его прямо сейчас, пока тот отвлечён. Но герцог Талион, неотрывно смотря на молящегося человека, лишь отрицательно покачал головой. Что-то внутри него сопротивлялось этому: иерарх, что находился перед ним, был совсем молод. На вид ему нельзя было дать и тридцати…

Герцог вырос, живя в одном замке с верховным иерархом Нелеи. Он видел множество служителей церкви — верующих и не очень, неистовых фанатиков и разумных рационалистов. Нечасто ему доводилось видеть, чтобы кто-то молился так истово.

Талион тряхнул головой, отгоняя наваждение. Возможно, это все обман. Быть может, священник только притворяется, выжидая удачный момент для атаки. Стрелять сейчас было бы плохой идеей в любом случае: в прошлый раз стрелы в грудь оказалось мало, а ведь тогда он был не готов к бою… К тому же, ловушки начинаются метром дальше, и противник еще не занял нужную позицию…

Этериас молился и молился вновь, призывая своего бога. Наверно, никогда ранее он не делал этого так фанатично, как сейчас. Он был верующий человеком, но не был фанатиком. Однако впервые в жизни он совершенно не знал, что ему делать. Любой выход из этой ситуации казался ему неправильным. И потому обратиться в богу было единственным решением, которое он мог найти в эту минуту отчаяния и страха - страха не за свою жизнь, нет, страха за тех, кто зависит от него, будь то его старая подруга или простой крестьянин.

Но в этот раз никто не услышал его. И вокруг не было ни малейшего знака. Он молился долго, прежде чем понял: никто не придет. Рядом была лишь звенящая, напряжённая тишина, и трое людей, что ждали, пока он закончит.

В этой самой тишине Этериас молча поднялся с колен, обводя тяжёлым взглядом присутствующих. И просто ответил:

— Нет.

— Нет? — удивлённо переспросил герцог.

— Я не убью себя и не позволю вам убить её. — подтвердил верховный иерарх. — Как глубоко вы не погрузились в пучины своего безумия, у меня есть для вас лишь одно предложение: сдавайтесь. Сдавайтесь, и я обещаю вам справедливый суд. Даю слово, что найду лучших целителей для вашего разума, и позабочусь о том, чтобы они сделали всё возможное…

Герцог Талион поднял руку, призывая первосвященника замолчать.

— Ты выбрал. — просто ответил он. — Убейте её, барон.

Время словно замедлилось для Этериаса. Он рванулся вперед и поднял руку в отчаянной попытке сделать хоть что-то. Оттолкнуть барона, попытаться сбить его с ног… Словно в замедленной съёмке мужчина пытался поднять руку, на которую будто навалился тяжёлый, неподъёмный груз и чувствовал, что не успевает…

— Нет. — словно гром с неба, раздался голос барона.

Этериас замер с поднятой рукой, словно парализованный.

— Нет? — герцог посмотрел на вассала с крайним удивлением.

— Я не могу убить её. — глухо ответил барон.

— Мне казалось мы уже проходили это, Нерион. — нахмурился герцог. — Ты уже смог…

— Я могу убить кого угодно по вашему приказу, милорд. — кивнул барон. — Но не её.

— Почему? — тупо спросил герцог.

— Думаю, это любовь. — пожал плечами барон и убрал кинжал от горла женщины.

Лиссандра ошеломлённо посмотрела на барона, и в её глазах плескался такой вихрь чувств, что тот поневоле отшатнулся.

— Сдавайтесь. — тихо предложил герцогу Этериас. — Ещё не поздно исправить то, что вы натворили.

Талион тяжело вздохнул и покачал головой.

— Что за дела творятся в королевствах… Всё надо делать самому.

Прежде чем кто-то ещё успел что-то сказать или сделать, герцог быстрым движением дёрнул неприметный рычаг, приводя ловушки в боевое положение. Град отравленных дротиков и болтов из стен кинжальным потоком выстрелов ударили по верховному иерарху, но бессильно разбился от выставленную вокруг сияющую светом полупрозрачную сферу. Этериас медленно зашагал вперёд, заставляя сработать все новые и новые ловушки: из пола ударили стальные копья, с бессильным скрежетом сгибаясь от ударов в сферу, на потолке раскрылась ниша, обрушивая тяжёлое бревно, но то лишь бессильно разбилось в щепки…

Герцог направил стреломет на Лиссандру и выстрелил, быстро скрываясь в открывшейся рядом с рычагом нише.

В последнее мгновение Нерион дёрнул Лиссандру на себя, разворачиваясь к болту спиной, и закрываю женщину собой. А затем медленно сполз на пол с торчащим из груди болтом, смотря на обескураженную любовницу. Теперь, наверно, уже бывшую…

Барон ещё пытался что-то сказать, но лишь булькнул заполнившей рот кровью и потерял сознание.

Всего одну секунду Лиссандра растерянно смотрела на него, а потом словно опомнилась.

— О нет-нет-нет. — торопливо зашептала женщина, отрывая кусок платья и прижимая его к ране. — Так просто ты от меня не отделаешься. Я целительница, и достаточно неплохая. Ни один раненый воин от меня ещё не убегал, и ты тоже не сможешь.

Ловушки закончились, и подошешедший к влюбленным Этериас растерянно начал переводить взгляд с Лиссандры на нишу, в которой скрылся герцог, словно не решаясь, что важнее.

— Иди за ним и поймай ублюдка. — кинув на него быстрый взгляд, — скороговоркой высказалась Лиссандра. — Я позабочусь о раненом.

Это разрешило все сомнения. Верховный иерарх решительно шагнул к нише… И провалился в пол.

— Возможно, это было не самое лучшее решение. Неловко получилось. — философски протянула женщина, глядя на чёрный провал в полу. А затем, флегматично пожав плечами, продолжила своё дело.

Впрочем, делать что-то по этому поводу она не собиралась. Раз уж Этериас втянул её во всё это, пускай сам разбирается с такими проблемами. В конце концов, он здесь верховный иерарх, а ей будет лучше заняться тем, что она умеет лучше всего: исцелением ран.

Этериас летел вниз по длинной трубе и собирал собой размещённые на ней ловушки. К несчастью, прежде чем он успел сориентироваться и сузить защитную сферу до своего тела, несколько лезвий, что находились в самом начале трубы, успели ощутимо порезать его в нескольких местах.

Мантия пропиталась кровью, оставляя в каменной трубе липкий кровавый след. И, похоже, это было только начало: этот кровавый аттракцион то и дело болезненно стучал по защите: дротики, лезвия, болты, заостренные и зазубренные диски… Казалось, какой-то безумный инженер приложил сюда всю свою разрушительную фантазию.

Конечно, это всё ещё было слишком мало, чтобы пробить божественную защиту. Но мелких атак было много: настолько много, что мало-помалу Этериас начал уставать, теряя силы.

И всё же у подобной инженерии были свои пределы: спустя полминуты труба кончилась, выкинув иерарха в какую-то тёмную комнату, заставив очень больно удариться о каменный пол. Вероятно, это сломало ему несколько рёбер... К сожалению, защиты от гравитации собственного тела даже божественный приём не предусматривал...

Волшебник стиснул зубы и немедленно создал шар света, чтобы осмотреться. Кто знает, какие ещё гадости подготовил этот безумец…

Он находился в квадратном каменном мешке без входа и выхода, размером примерно три на три метра и высотой метров в десять. Пол накрывала тяжёлая металлическая пластина, в которую были буквально вплавлены толстые металлические колья. К счастью, между ними были достаточно большие зазоры, в один из которых он упал: проверять, выдержит ли защита падение с размаху на металлический кол иерарху совсем не хотелось. Сверху, в углу, виднелось круглое отверстие трубы, через которую он влетел сюда.

Похоже, единственным выходом отсюда было именно оно…

Этериас вздохнул и отошёл к каменной стене, тяжело присев. Его несостоявшийся убийца, вероятно, был уже очень далеко отсюда. Стоит позаботиться о себе в первую очередь. Прикрыв глаза, молодой маг сосредоточился на ощущении собственного тела. Порезы на спине, задней части ног и рук… Пара сломанных рёбер… Звучит скверно, но он сильный мастер: со своими повреждениями справиться быстро.

Привычным усилием направив силу жизни в повреждённые участки тела, он попытался исцелить собственные раны. Но не тут-то было: внезапно обыденный приём обернулся лишь усиливающейся слабостью. Этериас попробовал вновь и вновь, и его замутило. Голова закружилась, в глазах начало двоиться…

Внезапная догадка осенила волшебника: Яд! одно или несколько лезвий было отправлено, вероятно, достаточно мощным ядом, чтобы убить даже мастера жизни. И если ничего не сделать прямо сейчас, он умрёт прямо здесь, в этом самом каменном мешке, потому что пройдет немало прежде, чем сюда явиться Гелли с советниками! И даже Лиссандра не сможет помочь, случись ему выбраться наружу: та наверняка потратила все силы на помощь смертельно раненому, а в прошлый раз, чтобы спасти его, потребовались усилия сразу нескольких целителей…

На лбу молодого мужчины выступила испарина. Нет, он отказывался просто умирать здесь. Следовало найти решение, и быстро. Искусство жизни тут не поможет: слишком много нужно влить силы, чтобы организм полностью поборол яд.

А это значит, ему нужно найти другой способ удалить яд из организма.

Зрение размывалось, а конечности начинали неметь от потери крови, которая всё не останавливаясь. Этериас оторвал часть мантии и принялся бинтовать себя, лихорадочно перебирая в голове все известные ему техники мистического искусства, что могли бы удалить яд. Возможно, будь он в лучшем состоянии, можно было бы воспользоваться школой воды. Кровь — тоже жидкость… Почувствовать инородное тело в ней и вывести наружу вместе с кровотоком… Но он и так потерял слишком много крови. Некоторые духовные техники, вероятно, могли бы помочь отстраниться от тела, заставить его впасть в своеобразную кому, дождаться помощи… Но как тогда он выберется отсюда? Тоже не вариант…

На грани потери сознания, когда в глазах потемнело настолько что он перестал видел даже освящённые собственным светлячком углы каменного мешка, к нему пришло решение.

Свет исцеляющий — так называл эту технику мастер Син. И он научил его, как создать её, пусть ранее он и не делал этого никогда. Быть может, если направить свет так, чтобы он одновременно и лечил, и сжигал, уничтожая яд… Возможно, это получиться...

Он справится. Он просто не может умереть здесь и сейчас, в этом забытом всеми богами каменном мешке. Много ещё не сделано. Слишком многое!

Сияющая, ослепительная вспышка осветила мрачную каменную комнату, заставляя превратиться темноту в ярчайший день, пусть и всего на краткий миг.

Слабость и боль отступила, словно выжженная обжигающе горячей волной. Сам свет заструился по жилам волшебника, заставляя сгореть яд и закрывая тяжёлые раны.

Этериас судорожно вздохнул и прижался затылком к холодной каменной стене, приходя в себя. Смерть отступила, пускай это и отняло у него много сил.

Уставший волшебник принялся задумчиво смотреть на дырку в потолке. Она довольно высоко, точно не допрыгнуть. Можно подбросить себя ветром, тогда он дотянется… А может, лучше будет воспользоваться стихией земли и преобразовать гладкие стены каменного мешка в ступени? Однако не стоило забывать и том, что даже забравшись наверх, ему ещё предстоит как-то пролезть по заполненной ловушками гладкой каменной трубе. Некоторые из них всё ещё могут быть опасны...

Конечно, лучше будет передохнуть хотя бы несколько часов. Слишком много усилий ушло на всё, что случилось раньше. Но ничего, он помедитирует немного, наберётся сил и выберется из этой ловушки. Этериас на миг улыбнулся, представив, как долго над ним будет смеятся Гелли, найдя его пойманным в каменный мешок.

Прикрыв глаза, молодой маг принялся беззвучно молиться создателю людей. Это всегда помогало сосредоточиться ему в напряжённый, волнительный час, поможет и сейчас.

Но именно в тот момент, когда верховный иерарх решил, что всё уже позади, начав собирать тягучую, грубую энергию стихии земли, которой было в избытке в его ловушке, каменный потолок над ним со скрежетом дрогнул и принялся медленно опускаться, закрывая единственный выход наружу.

Глава 23

Северные гиганты отправились готовить своих воинов к спектаклю. Генералы отправились инструктировать простых солдат, а Роланд с Шериданом — гвардию. В командном шатре остались только я и Элдрих.

Древний король-мертвец застыл неподвижным изваянием, погруженный в свои мысли. Я же склонился над картой, что была заставлена серо-стальными и сине-бирюзовыми флажками, отражая возможные расположения войск и замков согласно королевским цветам. Помимо этого, то тут, то там были расположены странные фигурки из лакированного дерева: зверей, символов, оружия…

Я не понимал, что это всё это значило. Судя по всему, это был какой-то армейский шифр, привычный для военачальников Тиала. Увы, меня подобному никто не учил…

— Оружие отмечает цеха кузнецов, что производят его. Звери — известные места обитания чудовищ, что могут быть опасны даже для армейских отрядов. Символика подразумевает влиятельность и силу того или иного лорда, что косвенно указывает на силу его людей и качество замка. Деление довольно условное, но общую картину отражает. — раздался скрипучий голос скелета из-за моей спины.

Я хмыкнул, не оборачиваясь.

— Ожидаешь, что я скажу спасибо?

— Ожидаю, что ты позаботишься о качестве своего образования. — сварливо ответил основатель Ганатры. — Пускай я уже семь столетий как не король, мне всё ещё не безразлично, кто стоит во главе страны.

— За этот счёт не волнуйся. Я быстро заполняю такие пробелы.

— О, в это я верю. Но куда больше меня волнует другой вопрос. Ты обещал мне гвардейский отряд, которому не будет равных. И где мои воины? Сколько ты успел подготовить, пока просиживал штаны в своём северном замке?

Вот теперь проклятой костяшке удалось заставить меня скрежетать зубами. Иметь под рукой пару сотен рыцарей смерти я бы и сам не отказался. Вот только где взять хороший материал…

— Я подготовил четыре десятка. Они расположились в небольшом лесу недалеко от замка. Скоро познакомлю вас. — сухо ответил я.

— Четыре десятка? И это за все эти месяцы? — фыркнул скелет в бирюзовых доспехах. — Похоже, твои слова о создании целой армии изрядно… преувеличены.

— Я могу сделать сотни первоклассных немертвых. — процедил сквозь зубы я. — Проблема в подходящем материале. Один хороший боец в таком деле стоит дюжины крестьян, и таковые не слишком-то резво строятся в очередь на алтарь.

Багровые глазницы смотрели на меня с лёгкой насмешкой.

— Иди за мной, король. Пожалуй, тебе стоит кое-что показать.

— Уже король для тебя? Какой прогресс. — негромко заметил я.

Прогуливаясь меж палаток военного лагеря, возможно, стоило ожидать того, что солдаты буду вставать и кланяться при виде короля и одного из приближённых к нему лордов.

Однако ничего подобного не было и в помине: максимум, что встречалось, это замолкшие разговоры и тихие перешёптывания. Вероятно, далеко не каждый солдат даже знал меня в лицо, а иметь с собой телохранителей, гуляя по стоянке собственной армии… Скажем так, могли пойти странные слухи.

Я сделал себе зарубку в памяти внимательно обойти и запомнить всех мелких командиров и проверить, как снабжаются простые солдаты за время, пока мы будем двигаться в Арс.

А впрочем… Чего откладывать? Я жестом велел Элдриху остановиться и решительно свернул с протоптанной дорожки вглубь лагеря, заприметив там группу солдат, что собрались вокруг большого котла, стоящего на огне.

Именно в этот момент четвёрка мужиков лет тридцати на вид, подхватив котёл с четырёх сторон, шустрым и явно привычным движением сняла его с огня.

— Как снабжение, солдаты? — весело спросил я, подходя поближе.

Взгляды бойцов скрестились на кряжистом, невысоком мужике, что выглядел постарше остальных, возлагая ответственность на него. Мужик задумчиво почесал подбородок и окинул меня задумчивым взглядом, оценивая одежду, броню и латы. А затем степенно, медленно ответил:

— Не жалуемся. А вы кем будете, сэр…

В этот момент один из солдат помоложе подскочил поближе и зашептал что-то мужику прямо в ухо. Тот переменился на глазах, вскочил, выпрямился и принял вид лихой и придурковатый, а затем рявкнул:

— Снабжение отличное, Ваше Величество! Нареканий нет.

— Вольно. — махнул рукой я, с интересом подходя к котелку.

Солдаты вокруг замерли, всеми силами изображая на лице верноподданнические чувства.

В котле находилось что-то вроде густой каши, сваренной, похоже, из какого-то зерна. На вид напоминало овсянку или перловку… Выглядело, прямо скажем, не особо аппетитно.

— Дай-ка мне тарелочку вашего варева попробовать. — задумчиво распорядился я.

Мужик негромко свистнул и сделал пару жестов. Один из солдат помоложе резво сбегала к каким-то мешкам и вытащила оттуда деревянную плошку и ложку. Аккуратными, ловкими движениями положив туда немного каши, солдат с поклоном протянул мне.

— Если не побрезгуете, Ваше Величество.

Я подул на горячую кашу и осторожно попробовал. Затем слегка покатал по языку… Бойцы вокруг замерли, с живым интересом наблюдая за моей реакцией. В целом, всё было не так уж и плохо. Обычная каша… Пресноватая разве что. Плеваться было решительно не на что.

— Съедобно, но пресновато. — вынес вердикт я. — Соли не выдают? Новые рудники на севере уже работают, часть точно должна попадать в армию…

— Выдают, Ваше Величество. — несмело ответил мужик. — Но там совсем немного. Бережём на особые случаи.

— Выдавать соль простым солдатам само по себе — изрядное излишество. — фыркнул закованный в латы скелет из-за моей спины. — Соляные рудники солидная часть дохода короны, и тратить это на простых солдат нерационально.

Во взглядах солдат после такого заявления появилась лёгкая неприязнь. Но высказываться против никто не осмелился.

— Солдат который хорошо ест, сражается лучше. — обернулся я к древнему королю.

— А если тратить на снабжение меньше средств, можно собрать армию побольше. — насмешливо ответил основатель Ганатры. — Будешь утверждать, что количество не имеет значения? Иногда для блага королевства нужно принимать жёсткие решения.

— Можешь мне поверить, за этим дело не постоит. — процедил я. — Но снабжении для солдат я экономить не буду.

Если я что-то и понимал в управлении людьми, это была одна простая истина: чем лучше им живётся под твоим началом, тем большее они готовы тебе простить. Будь ты даже демоном во плоти, что пожирает детей на обед и завтрак, за полное брюхо, роскошь и богатство люди могу закрыть глаза и на это.

Чем больше ты потратишь на своих людей, тем меньше вероятность, что они ударят тебе в спину. Это правило не всегда работает идеально… Но оно работает.

— Как скажешь. — внезапно согласился Элдрих. — Ты король. А теперь идём — у нас ещё есть важные дела, если ты не забыл.

Никто из солдат не осмелился вмешаться в этот разговор. Но когда мы уходили, мне вслед смотрели с признательностью, а вот спину основателя Ганатры сверлили взгляды, полные ненависти. Впрочем, древний король не обратил на них ни малейшего внимания.

На миг я даже задумался, не затеял ли он этот спор специально, дабы я выгодно выглядел на его фоне.

Но даже если и так… Не стоит мешать своим подчинённым, когда они делают то, что тебе на руку.

Мы в молчании достигли края военного лагеря и вышли за его пределы. В небольшом, скрытом за обширным холмом перелеске располагалась ещё одна стоянка солдат: совсем небольшая, человек на двести. Что-то в нем показалось мне странным...

Я бросил вопросительный взгляд на лича, приподняв бровь.

— Это те люди, что станут бирюзовой гвардией. — ответил на невысказанный вопрос древний король.

— А они об этом знают? — негромко спросил я.

В ответ Элдрих снял шлем, обнажая лысый череп с горящими багровыми провалами, и свободно прошёл в импровизированный лагерь. Солдаты лишь мельком бросили на него пару взглядов, но никто даже не удивился: похоже, все давно уже привыкли к такому виду.

В этот момент я понял, что именно показалось мне странным в этом месте. Абсолютно все присутствующие здесь солдаты были стариками. Кто-то помоложе, лет пятидесяти.. А иные были совсем древними и беззубыми. Но не было ни одного человека, чьи виски не тронула седина.

— Ты рассказал им. — обвинительно ткнул я пальцем в скелета.

— Разумеется. У меня нет секретов от своих людей. — оскалился скелет, сверкнув багровыми провалами.

Я не сразу нашёлся что ответить на такую вопиющую наглость. Особенно с учётом того, что мы, вообще-то, договорились, что древний король будет скрывать своё неживое состояние и происхождение.

Один из древних стариков, что сидел у костра, протянув к нему руки, лёгким, плавным движением поднялся и подошёл к нам.

— Вам не стоит волноваться на этот счёт, Ваше Величество. — спокойно сказал он. — Всё, что мы узнали от лорда Элдриха, никогда не уйдёт дальше нас. Тайны Ганатры — наши тайны.

Старику было лет восемьдесят на вид, и он был одет в тяжёлые, добротные латы без опознавательных знаков, и носил их так, словно родился в них.

— Как тебя зовут? — посмотрел я в белёсые, полуслепые глаза воина.

— Моё имя сэр Кристоф, Ваше Величество. Капитан гвардии Ганатры в отставке. Я служил, когда королём был отец лорда Шеридана. Вышел в отставку, когда его младший брат занял трон.

— А ты знаешь, что для вашего… Назовём это так, преображения, вероятно, потребуются человеческие жертвы? — с любопытством посмотрел я на отставного капитана.

Тот даже не изменился в лице.

— Все мы должны чем-то жертвовать. — пожал плечами старик. — Настоящего рыцаря не напугать смертью, а я никогда не верил в церковные сказки. В пылу боя мне не раз и не два доводилось убивать людей: я ещё застал прошлую войну с Палеотрой в молодости. Любой, кто участвовал хоть в одной серьёзной войне знает, что люди могут убивать друг-друга ничуть не хуже, чем зверей. И даже лучше: виверне может не хватить и сотни ударов, а человеку порой достаточно всего одного. В кольце врагов ты или бьёшь насмерть, или тебя затаптывают толпой. И когда такой выбор встаёт перед тем, кто давал клятву верности… Пощадить тех, кто сражается против будет предательством.

В глазах старика на миг проскользнула стальная решимость.

— Я дал клятву верности короне Ганатры, и я никогда не был предателем. — отчеканил он.

А затем, обернувшись и обведя взглядом других солдат, что сидели рядом и слушали наш разговор, он добавил:

— Никто из нас не был. И не будет.

На миг я почувствовал… восхищение. Нет, не этими стариками. Древним королём, что в результате всего одного необдуманного решения стал моим союзником. Как он нашёл этих людей? Как убедил? Было ли это естественным для его харизмы, или лишь следствием верности отставных гвардейцев?

Разумеется, я и сам подумывал о том, чтобы предложить что-то подобное старым воинам. Но каждого требовалось бы убеждать и уговаривать, и не просто на существование немертвого — требовалось, возможно, объяснять и человеческие жертвы, или как минимум отдельно готовиться к каждому ритуалу, скрывая это от них…

Много хлопот. Много расходов на секретность. Много жертв. И слишком много других дел, которые требовали моего внимания…

Элдрих, возможно, справился даже быстрее, чем справился бы я. И однозначно справился лучше, убеждая этих людей. Он знал, какие именно струны стоит затрагивать, чтобы убедить старых вояк… В отличие от меня.

Если бы древний король был моим противником, то его следовало бы уничтожить. Но на моей стороне, а значит, мне следовало уважать его способности. А ещё — позаботиться о том, чтобы верность его людей принадлежала и мне тоже.

— Уйдёт немало времени и сил, чтобы сделать из стариков лучших воинов, что когда-либо видели королевства. — медленно сказал я, обводя взглядом будущих рыцарей смерти. — Но на одного человека моих сил сегодня хватит.

Я аккуратно положил руки на виски отставного капитана гвардии, смотря ему прямо в глаза. Раньше, возможно, я бы не сумел подобного… Но за месяцы экспериментов и работы над пленниками в северном замке я успел набить руку. Создать даже одного пронзающего мрак без подручных инструментов, ритуала, и жертвы — тяжёлая задача.

Но демон расплатился знаниями честно, и это знание было выжжено в моей голове. Я справлюсь.

Тонкие чёрные нити антрацитово-чёрного тумана зазмеились вокруг моих рук, вытягиваясь в голову старика.

Сэр Кристоф судорожно вдохнул воздух в последний раз, а его глаза расширились от боли. В следующее мгновение старик обмяк, но я не дал ему упасть, сдавив его голову в своих ладонях. А затем, неуверенно пошатываясь, он открыл глаза, засветившиеся мерным серым светом.

Старый гвардеец недоумённо посмотрел на меня, и я отпустил его голову, отходя на шаг назад. И едва не упал.

Накатившая резкая судорожная слабость, а острая боль прострелила виски, но стиснув зубы, я устоял на ногах. Нельзя позволять себе такую слабость перед своими воинами. Только не сейчас.

— Как ощущения? — криво усмехнулся я, нацепив на лицо улыбку.

Новообращённый пронзающий мрак сперва неуверенно пожал плечами, а потом с возрастающим удивлением сжал и разжал кулак, и хрустнул шеей, слегка наклонив голову, словно прислушиваясь к самому себе.

— На удивление… Хорошо. — протянул сэр Кристоф. — На самом деле, в жизни не чувствовал себя лучше!

— Коротко о возможностях: ты стал сильнее, быстрее, тебе не требуется еда, сон или отдых. Большинство ран заживут сами по себе, но если решишь поиграть в живой факел, на симпатичное лицо после можешь не надеяться. Пределы силы и скорости могут индивидуально отличаться, это проверишь сам на тренировке.

Рыцарь смерти принялся делать различные движения руками, видимо, совершая привычную разминку.

— Каковы пределы ранений? И за счёт чего я тогда живу, если ничего не требуется? — деловито осведомился он.

Вот здесь я задумался. На самом деле, чётких пределов тому, насколько живучи пронзающие мрак я и сам не знал. Это предстоит ещё проверить на практике… Поэтому я просто кивнул на Элдрих, который стоял неподалёку и с интересом наблюдал за всем действием.

— Полагаю, скелет — это твой предел. Если сгоришь до состояния пепла, уже не восстановишься. Или если все кости раздробят в пыль… Впрочем, разрубание на части точно должен пережить, хотя, возможно, потребуется моя помощь, чтобы срастить части тела. Теоретически твоё зрение теперь опирается не только на глаза… Так что, если отрубят голову, всё ещё должен суметь сориентироваться в пространстве. Попробуй приставить обратно в этом случае — вдруг прирастёт, если не совсем пустая…

Все присутствующие кандидаты в бирюзовую гвардию наблюдал за обращением с предельно серьёзными лицами и впитывали каждое слово… Но нехитрая шутка слегка разрядила обстановку, и несколько стариков улыбнулись в усы.

— Что же до жизни, то формально, ты не совсем жив. — невозмутимо продолжил я. — Скорее даже наоборот, слегка мёртв. Полагаю, теперь ты по праву можешь считать себя рыцарем смерти… Единственное, что тебе требуется для существования, это энергия смерти. Но не слишком много: хорошей охоты раз в несколько лет должно хватать.

— Охоты на людей? — невозмутимо уточнил сэр Кристоф.

А вот остальные старики-гвардейцы навострили уши. Похоже, многих этот вопрос интересовал куда больше, чем отставного капитана.

Но в этом вопросе всё было хорошо. Со слов демона, пронзающие мрак вообще практически не нуждались в подпитке и были созданы специально для автономного существования на протяжении практически неограниченного времени. Точной теории я не знал, но можно предположить, что часть ритуала имела связь с какой-то солнечной или космической энергией…

Я пытался использовать нечто подобное, создавая глазоеда. Будет интересно посмотреть, сколько он протянет сам по себе. В мёртвых глазах не так уж и много энергетики смерти, если подумать…

— Нет, достаточно и животных. — покачал головой я. — В теории, возможно, и без этого обойдётесь, но на практике этого я ещё не проверял. Почувствуешь слабость — сходи на охоту.

С этими словами я всем своим видом дал окружающим понять, что разговор окончен, и направился к ближайшему костру, где сидевшие рядом старики немедленно освободили нам с Элдрихом место. Солнце уже начинало клониться к горизонту, окрашивая стоящий полукругом около лагеря перелесок в золотисто-красные цвета, играя бликами на вечнозелёных листьях.

Я решил остаться в лагере бирюзовой гвардии ночевать. Сил и желания возвращаться в королевский шатёр не было совершенно. Пожилые гвардейцы споро соорудили ужин, и, несмотря на заявления самого Элдриха, снабжал он их заметно лучше, чем простых солдат: похлёбка из вяленого мяса и засоленной рыбы была не в пример вкуснее каши обычных солдат.

Накатила лёгкая апатия. Всё же, подобные издевательства над собственным организмом в виде проведения высших ритуалов смерти на коленке не проходят бесследно. И потому я провёл несколько часов просто сидя и смотря в костёр, проводя лёгкую медитацию, которой меня научили в ордене. И пусть после сотен ритуалов смерти я уже давно утратил все те невероятные возможности, что даёт избыток жизни в организме, удивительно, но некоторые приёмы и практики рыцарей-странников все ещё помогали восстановиться после тяжёлого дня мастера смерти.

На мгновение я задумался, влияют ли на меня ещё те изменения биохимии, что проводили надо мной в ордене. Уже давно я не испытывал в бою того странного чувства ледяного спокойствия, что заменяет странникам страх, когда боевая химия начинает работать. Утратил ли я эту способность? Или, быть может, просто перестал бояться?

Как бы то ни было, умирать окончательно я не собирался. Недаром же демон учил, что это тупиковый путь. В этой мысли что-то было.

— Ты так и будешь сидеть здесь всю ночь? — раздался над ухом скрипучий голос древнего короля.

— Может быть. — пожал плечами я. — Это не так просто, как кажется со стороны. Следует отдохнуть и восстановить силы, прежде чем продолжить. Имеешь что-то против?

— Я должен признать, это выглядело впечатляюще. Особенно учитывая последствия.

Мне показалось, или эти слова скелет буквально выдавил из себя?

— Последствия? — поднял бровь я.

— Пойдём, покажу. — махнул рукой Элдрих.

С лёгким любопытством я поднялся и тихо двинулся за личем по засыпающему лагерю. Мы неторопливо подошли к одной из палаток на краю, и основатель Ганатры сделал мне жест остановиться, указывая пальцем куда-то в темноту. Прислушавшись, прищурившись и дав глазам привыкнуть к тьме, я понял, что происходит. На краю лагеря стоял сэр Кристоф и отрабатывал удары. Рядом с ним находилось немало чурбаков и брёвен, нарубленных, похоже, совсем недавно, и служивших в качестве манекенов. К крупному дереву неподалёку прислонилось сразу несколько видов оружия: Секира, молот, булава, несколько видов мечей…

На моих глазах, закончив отработку неизвестных мне приёмов с мечом и щитом, и поставив на пенёк новую чушку, рыцарь смерти подхватил булаву, и, как-то по-особенному изогнувшись, ударил ей колющим ударом в полено.

И разбил его в щепки.

Я почесал затылок. Выглядело это весьма неплохо, пожалуй. Так-то булава для колющих ударов не предназначена…

— И давно он так? — шёпотом осведомился я.

— Он начал спустя полчаса после того как ты превратил его, и этой ночью останавливаться точно не собирается. — флегматично ответил Элдрих. — Честно говоря, я опасаюсь как бы старики не вспомнили былое и не передрались на дуэлях за право стать следующим.

— Начнём с самых старых. — пожал плечами я. — Они в группе риска.

Древний король не стал спорить. Некоторое время мы просто стояли молча, наблюдая за тренировками рыцаря смерти. Сэр Кристоф превосходно владел всеми видами оружия: даже самым пристальным взглядом я не увидел в его движениях ни единой ошибки. Иногда он перебарщивал с силой, или скоростью, но прямо на моих глазах старик быстро учился дозировать и то и другое.

— Как это ощущается? — внезапно спросил Элдрих.

— Что именно? — уточнил я.

— Искусство смерти. Что ты чувствуешь, применяя его? Я был королём, если ты помнишь, и как и всякий знатный лорд, я отлично владел искусством жизни в своё время. Усиливать себя с помощью клятв жизни умеет каждый король, полагаю, и ты этим владеешь. Я пробовал применить некоторые из моих приёмов в моём нынешнем состоянии, но почти ничего не работает. Как это работает, когда ты ещё жив?

Я поморщился. Тема была слегка больная.

— Это несовместимые практики. Для использования искусства смерти требуется выжигать в собственной плоти каналы энергии. Прилив жизни с клятв заставит их зарасти и закупориться. А без каналов любой серьёзный приём превратит живого человека в кусок мёртвой плоти, убив его мгновенно, и тут уже не спасёт никакая регенерация.

— Ты так и не ответил. Что это за чувство? — багровые провалы в глазницах древнего короля смотрели на меня без капли агрессии. Лишь с каким-то странным любопытством.

— Похоже на яд. — слегка поразмыслив, ответил я. — Холодный, леденящий душу яд, что разливается по коже и венам. Каждое применение убивает тебя понемногу. Но со временем входит в привычку: я давно приноровился восстанавливаться после ритуалов, не прибегая к массированному приливу жизни. Правда, раз в несколько лет, думаю, стоит всё же прибегать к помощи целителей, а после этого заново выжигать в себе систему энергоканалов. Здоровья такие практики, как ты понимаешь, особо не прибавляют.

Мы немного помолчали вместе, наблюдая, как сэр Кристоф превращает очередные поленья в щепки.

— Если всё так, мёртвое тело не имеет тех же ограничение, что и живое. — задумчиво протянул Элдрих. — Вероятно, должны быть какие-то подвохи. — неспешно продолжил немертвый король. — Но тем не менее мертвец точно не умрёт от собственного искусства. Проводимость должна быть всерьёз увеличена. Проблемы с восполнением энергии? Точно не в бою, где умирают сотни…

— Мастеру смерти нет равных на поле боя. — меланхолично подтвердил я.

— Ты мог бы научить меня. — без малейшего интереса заметил Элдрих.

Это не было вопросом. И я, и основатель Ганатры, прекрасно понимали, что я не собираюсь учить его чему-либо. Это означало потерять часть монополии на могущество, которым я обладал.

И дать ему шанс нанести удар мне в спину именно тогда, когда я сам буду слаб.

Ни один разумный лидер не стал бы так рисковать, когда есть хоть малейший шанс, что твой собственный ученик ударит тебе в спину. А здесь он был отнюдь не малым…

Никакая клятва не могла гарантировать мне, что древний король, поднятый из мёртвых по новому, совершено экспериментальному ритуалу, да ещё и способный вырваться из тисков подчинения не ударит в спину тому, что сверг его династию с трона. Никакая.

Мой смех внезапно пронзил тишину ночного лагеря, заставив сэра Кристофа оторваться от тренировки и заметить нас. В багровых глазах древнего короля можно было увидеть удивление.

— Я научу тебя. Всему, чем смогу. — сказал я, наконец отсмеявшись. — И всех рыцарей бирюзовой гвардии тоже. Всему, чему вы сможете научиться. А вы научите других — адептов и воинов искусства смерти. Вы станете самой смертью во плоти. И когда мы встретим гвардию Ренегона в бою, это будет не битва. Это будет резня.

Багровые провалы семисотлетнего черепа пристально сверлили меня, словно ища что-то внутри. Быть может, у кого-то это вызвало бы мурашки по коже или страх - столь странным, чуждым и пронзительным был этот взгляд, словно выворачивающий наизнанку саму душу. Но я лишь тепло улыбнулся.

Основатель великого королевства Ганатры задал лишь один вопрос, в котором слилось всё — понимание всех нюансов, оговорок и недоговорок, удивление и восхищение одновременно.

— Почему?

— Ты и я… Мы всё здесь… — Я обвёл взглядом поляну, замечая десятки стариков, что притаились в тенях, внимательно слушая наш разговор. — Мы собрались, чтобы бросить вызов сильнейшим из людей за право властвовать над королевствами. Как долго король Ренегона будет смотреть, что я захватываю одно королевство за другим? Я знаю, что смогу взять Арс. Я знаю, как падёт Палеотра. Быть может, Таллистрия или Лиссея склоняться следующими. Но я не верю, что остальные будут стоять и смотреть на то, как мы создаём королевство, что не будет знать равных. Грядёт война, великая война за право решать судьбу нашей расы, и никто не может сказать наверняка, кто станет в ней победителем. И я, как и все, не знаю этого. Быть может, ты ударишь меня в спину, Элдрих. Быть может, ты захочешь вновь посадить своего потомка на трон, когда мы будем близки к победе. И быть может, с тем, чему я тебя научу, у тебя и получиться. Я не знаю будущее. Но одно я знаю наверняка: чтобы победить, нам потребуются все силы, что у нас только есть. И если мы будем скрывать от друг друга такие знания, нам ни за что не победить в этой войне. — Я повернулся к скелету лицом и посмотрел ему прямо в глаза, что казались мне провалами в багровую бездну. — Ренегон был первым. Столетия его герцоги бросали вызовы древнейшей из династий королей. И столетиями терпели поражения. Умнейшие из них основали свои королевства — чтобы однажды, быть может, много позже, те взяли реванш за все эти поражения. Но сколь много сил не копили потомки королей-основателей, никто так и не смог победить в войне с самим Ренегоном. Словно сама судьба защищает старейший из родов людей, что не может пасть под этим солнцем. И сейчас, возможно, впервые за всю историю нашей расы, у нас в руках есть искусство смерти - оружие, что не знает равных на поле боя. И вместе с ним я предлагаю тебе совершить невозможное. То, что не делал ещё никто. Что скажешь, король-основатель? Сломаем судьбу вместе?

Быть может, кто-то сказал бы что, раскрывая подобные знания, я совершал величайшую ошибку в своей королевской карьере. Но я полагал иначе — строго наоборот, я избегал её.

Многие лидеры пали оттого, что не доверяли тем, что сражается с ними бок о бок. Слишком многие. А спустя всего несколько месяцев мне придётся иди в смертельный бой вместе с воинами бирюзовой гвардии.

Я смотрел в багровую бездну без страха, протянув руку тому, кто мог бы по праву занять место в ночных кошмарах бывалых воинов.

Он пожал её. Слова больше были не нужны.

Глава 24

Лиссандра небрежно откинула за ухо слипшуюся, потемневшую от пота прядь грязных волос и в очередной раз мысленно поблагодарила свою наставницу. Старая настоятельница женского монастыря всю жизнь вбивала в учениц одно простой правило - куда бы ты ни пошла, всегда имей при себе иголку. Спрячь её в одежде, в волосах… Неважно.

Сегодня этот совет спас барону жизнь. Зашить рану от тяжёлого болта стреломета, прошившего раненого насквозь, одновременно поддерживая его жизнь, непростая задача, но она справилась.

Целительница вздохнула, с лёгкой грустью посмотрела на растрепавшиеся, оборванное и распущенное на нитки для швов платье, и пообещала себе носить с собой моток ниток впредь.

Нерион так и не пришёл в сознание, упав в обморок от потери крови. В другое время, возможно, женщина бы просто оставила пациента отдыхать после тяжёлого ранения. Но сейчас, рассматривая лицо бывшего… любовника, Лиссандра неожиданно для себя отметила неестественную бледность. Впрочем, бывшего ли?

Нахмурившись, женщина нащупала пульс тяжелораненого, а затем приложила ухо к его сердцу.

Сердцебиение замедлялось, чего не должно было быть. Рана была закрыта, кровотечение - остановлено, и обморок давно должен был перейти в глубокий сон. Но хриплое, едва заметное дыхание, мертвенная бледность, и замедляющий пульс отчётливо говорил целительнице, что человек умирает.

Лиссандра подобрала кинжал барона и решительно принялась срезать с него одежду, деловито осматривая тело на предмет других повреждений, но тщетно.

Резкая догадка острым клинком пронзила разум целительницы — клятва жизни! Присяга, когда-то данная бароном, медленно убивала его за невыполненный приказ. Приказ о её собственной смерти…

В этот момент мощный подземный толчок с изрядной силой тряхнул строение, поднимая пыль. Тяжёлый удар заставил бессознательное тело упасть с небольшой кровати на пол, разрывая часть швов: на совсем недавно наспех зашитой ране в груди бурным потоком вступила кровь.

— Ну уж нет. — сквозь зубы прошипела женщина, собираясь с силами. — Так просто ты от меня не отделаешься.

Лиссандра резким жестом оторвала кусок платья и прижала к ране, останавливая кровь. Её глаза вспыхнули зелёным огнём, закрывая открытую рану и заставляя барона судорожно вдохнуть воздух, на мгновение приходя в себя.

Если кто-то и умрёт сегодня в этом доме, это точно будет не её вина!

Этериас смотрел на медленно приближающийся каменный потолок и мрачно прикидывал, сможет ли он сделать что-то, чтобы остановить его. И по всему выходило, что нет.

Ловушка была сделана мастерски. У него точно не хватит времени и сил, чтобы вырастить на стенах с помощью искусства земли достаточно прочные каменные подпорки, которые смогут остановить смертоносный механизм. Возможно, если бы под прессом был каменный пол, он бы мог лечь на него и создать достаточно прочные наросты, что не позволят раздавить его окончательно… Вот только пол покрыт гладким и толстым металлическим настилом, а управлять металлом не умел ни один мастер земли - и он тоже.

В теории, конечно, подобное было возможно… Но от этой теории к практике манипуляции твёрдыми объектами, содержащие околоземной нейтраль школе мистических искусств Тиала предстояло идти ещё долгие десятилетия, если не столетия.

Тот, кто создал эту ловушку, очень хорошо представлял себе возможности мастеров людей.

Даже лучший из лучших не смог бы остановить этот пресс за то время, что он опускается вниз.

Нет, здесь следовало действовать по-другому.

Верховный иерарх тяжело поднялся на ноги, приложил руку к стене и на миг замер, настраиваясь на стихию земли. Затем он подошёл к другой стене, и повторил это. И лишь на третьей стене, когда пресс уже прошёл половину своего пути, магу улыбнулась удача.

Если он не может остановить каменный пресс, он может сломать механизм, что двигает его вниз. Этериас глубоко вздохнул в себя спёртый воздух каменного мешка, стягивая в себя разлитую вокруг силу земли. А затем вложил её в один мощный удар.

Ударная волна мощным потоком разошлась по каменному мешку, поднимая пыль и заставляя зазвенеть железные колья ловушки, а всё вокруг тряхнуло, словно от удара землетрясения. Но маг устоял на ногах, словно врастая в камень.

Стена треснула, и трещины, зазмеившись, поползли вверх. Молодой волшебник вновь собрался с силами, и ударил ещё раз, и ещё раз…

Лишь на пятом ударе что-то с лязгом хрустнуло где-то далеко вверху. А каменный пресс замер, не доходя до головы мага всего пару метров.

Верховный иерарх вяло опустил руки, обессиленно сползая по стенке вниз. Из его головы пропали все мысли: слишком изматывающим было всё, что произошло. Удивительно, как быстро можно лишить сил даже лучшего из мастеров, если постараться.

Но из этого боя он всё же вышел победителем. На краю сознания Инвиктуса проскользнула самодовольная мысль — немногие из мастеров королевств смогли бы пережить подобную ловушку. Очень немногие.

В этот момент на голову прикрывшего глаза и прислонившегося к стене волшебника упала капля воды, а затем ещё одна, и ещё одна, заставляя первосвященника проморгаться и с недоумением посмотреть вверх. Из небольшого зазора между каменным прессом и стенами текла вода, и этот поток усиливался прямо на глазах, явно намереваясь заполнить водой всё пространство ловушки.

— Да ты издеваешься. — застонал Этериас.

Для мастера нейтраля существует два основных способа воздействовать на окружающую его реальность: использовать силу собственной души напрямую, или управлять разлитой в пространстве энергией, используя лишь малую часть своих сил как инструмент управления.

Мастера разных королевств выбирали разные пути — иные совершенствовались в стихийной магии, подчиняя возводя из каменных скал величественные замки и останавливая прибрежные цунами. Другие, подобно мастерам жизни, копили и развивали собственные силы, искусно управляя чистым нейтралем собственной души.

Этериас Инвиктус умел и то и другое. Оба пути имели свои преимущества и недостатки: и именно поэтому его наставник научил его всему сразу. В конце концов, первый среди равных и должен быть лучшим, разве нет?

Знание, дарованное первосвященнику своим богом, опиралось на собственные силы. Удар, расколовший камень и сломавший механизмы смертоносной ловушки, заимствовал силу самого камня. Но к глубочайшему сожалению волшебника, ни один из этих способов не мог помочь ему здесь и сейчас.

Земляного нейтраля в каменном мешке осталось не так уж и много: слишком многое маг вложил в удары, что заставили дрожать саму землю. Собственные силы иерарха были истощены многочисленными тяжёлыми ударами, обрушившимися на его щит, собственным исцелением и выжиганием яда.

Любой, даже самый могущественный и опытный мастер нейтраля имеет предел сил, который он сможет использовать в одной скоротечной схватке, и потому каждого и мастеров тщательно учат рассчитывать свои силы и как можно быстрее восполнять их: никогда не знаешь, когда именно очередная тварь нападёт на твой караван во время сладкого сна.

Послушники монастырей проводят долгие дни в медитациях, обучаясь впитывать рассеянную вокруг силу. Проводят недели в особом трансе, укрепляя силы собственной души.

Лучшие из мастеров легко справляются с тем, чтобы восполнить свои силы за несколько часов. А если рядом есть подходящий по спектру источник энергии — возможно, и быстрее.

Однако даже лучшему из лучших на это всё ещё нужно немного времени. Хотя бы пару часов… Хотя бы час!

Глядя на воду, которая уже достигла щиколоток, Этериас отчётливо понимал, что у него нет даже получаса на медитацию. А он уже близок к своему пределу… Слишком уж многочисленными оказались удару по крайне энергозатратному щиту, а менять тип защиты, находясь под градом ударов — практически самоубийство.

Возможно, у него ещё хватит сил создать и удержать пузырь воздуха на некоторое время, чтобы не задохнуться. Но это высосет из него последние силы…

В этот самый момент верный Гелли наверняка формирует ударный отряд, поднимая всех на уши. Он придёт так быстро, как сможет, будет искать его, возможно, найдёт ловушку. Пройдёт некоторое время, прежде чем мастера разберутся где он. Позовут еще несколько мастеров земли из города… Вместе те вскроют каменный мешок, заполненный водой.

И найдут его утонувший труп. Потому что даже сутки ему не продержаться…

Оставалось уповать лишь на самого себя или на божественную помощь.

Вот только он уже молился. Совсем недавно, за мгновение перед тем, как всё вокруг превратилось в смертельную ловушку. Никто не ответил. Сегодня он сам по себе, и никто не спасёт его от смерти здесь и сейчас.

Волшебник вскинул голову вверх, смотря на маленький, затухающий шарик света, созданный им самим. В этом мрачном, утыканном железным кольями каменном мешке, заполняемом водой, не было никакой надежды на спасение.

Что случиться с церковью, когда он умрёт? Назначат ли его советники самого нового верховного иерарха? Или произойдёт раскол и распад? Кто возглавит борьбу против неведомой угрозы, с которой столкнулись королевства? И справяться ли они без него? Много ли будет значить смерть всего одного лидера и неплохого мастера в грядущей войне?

Он не знал будущего. Но одну вещь последний из верховных иерархов людей мог сказать наверняка: когда кто-то найдёт тело Этериаса Инвиктуса, он точно будет знать, что тот до последнего не сдался без боя.

Маг глубоко вдохнул затхлый и пыльный воздух своей ловушки и закрыл глаза, устраиваясь поудобнее. Вода уже поднялась почти полметра, но это его не волновало. В голове есть осталась лишь одна мысль: собрать больше силы. Вокруг есть воздух, пусть и немного? Вытянуть энергию к себе. Преобразовать. Сохранить… Спину холодит каменная стена? И вот тягучая сила земляной стихии наполняет его вены.

Вода поднималась всё выше и выше, и волшебник отчаянно собирал любые крохи силы, разлитой вокруг, до тех пор, пока та не стала заливать ему нос.

Поднявшись, Этериас шумно фыркнул, прогоняя воду из дыхательных путей, и продолжил стоя. А затем - вплавь.

Медитировать в тот момент, когда тонешь, идея так себе. Но был ли у него выбор?

За мгновение до того, как потоки воды заполнили каменную ловушку до предела, верховный иерарх всей грудью вдохнул последний оставшийся воздух, плотно зажмурил глаза, защищая их от возможных осколков, и ударил.

Спокойная и полупрозрачная вода, тускло освещаемая слабым светлячком, вмиг забурлила, становясь непроницаемой. Могущественные водовороты закружились вокруг мага, вырывая из пола железные колья и таранным ударом вбивая их в трещины на стене.

Чистый нейтраль, энергия изначального потока бытия, оплот сотворения, может принимать любые формы. И потому последнее, что может сделать обессиленный мастер нейтраля в момент своего конца - это использовать собственную жизнь. В конце концов, это ведь всего лишь ещё один тип силы…

Этериас не знал, где находится выход. Не знал, где заканчивается скальный монолит, в котором была выбита его ловушка. И потому бил наугад. Лёгкие последнего из верховных жрецов Отца горели от недостатка воздуха, но он обрушивал удар за ударом на несокрушимую скалу, заставляя её крошиться и содрогаться, вкладывая в эти удары свою собственную жизнь.

И он не был намерен останавливаться до тех пор, пока в нём осталась хотя бы капля сил. Или он умрёт здесь, или сломается эта проклятая скала. Другого не дано.

Глава 25

Герцог Талион находился в небольшой импровизированной землянке, спрятанной в обрыве на берегу реки, откуда управлялась система ловушек. Мужчина, прикусив щеку замер в напряжённом ожидании, вслушиваясь в звуки мерно журчащей воды.

Когда он опустил рычаг, заставивший начать работать каменный пресс, лорд Бастион уже надеялся, что с его целью будет покончено. Но несколько могучих подземный толков, похожих на удары землетрясения, намертво заклинили противовес, останавливая механизм.

Убийца хладнокровно опустил последний рычаг, пуская в ловушку воду. А затем замер в мрачном ожидании, потому что это был один из последних приёмов, что он мог пустить сегодня в ход. Возможно, удары замурованного в камне иерарха повредили и трубы, но это не имело значения. Вода найдёт дорогу и так: недаром всё строение было расположено на берегу реки.

Минуты тянулись словно часы, а герцог напряжённо вышагивал из стороны в сторону по маленькой комнате управления, не зная, куда деться. По его расчётам вода должна была вот-вот заполнить комнату. Возможно, иерарх сумел создать воздушный пузырь, удерживая воздух? Но сколько он сможет так продержаться?

Возможно, ему стоило подлить в трубы яда. Но все его запасы ушли на дротики и лезвия, а достать ещё больше не удалось: после предыдущего покушения за всеми алхимиками и продавцами ядов пристально следила королевская гвардия и храмовая стража.

Время ещё было. В случае прихода подмоги скрытый форпост, размещённый в паре часов пути от дома с ловушкой, должен был предупредить его. Там были верные и преданные рыцари, они не могут подвести…

Подземный толчок чудовищной силы заставил герцога упасть на колени, до крови прокусив изнутри щеку. По стенам его убежища пошли трещины.

Мужчина быстро поднялся, сплюнул кровь, и, подхватив огромного размера рюкзак, вышел наружу.

И остолбенел на мгновение.

По многометровой скале, на которой был расположен дом-ловушка, и у подножия которой находилась его землянка, змеились гигантские трещины. Казалось, ещё немного и скалистый обрыв рухнет в реку, погребённый под собственным весом.

Талион Бастион сжал кулаки с такой силой, что не будь у него на руках перчаток, он порвал бы собственную кожу.

Он мог уйти здесь и сейчас. Скрыться, организовать новое покушение. Но эта была ловушка, что он придумал, и все расчёты говорили, что даже лучший из мастеров не переживёт такой град ударов. Слишком много сил на это нужно, и слишком мало времени было у иерарха, чтобы восполнить их…

Но если иерарх всё же выдержал, то как его вообще убить?

На возведение этого комплекса ловушек было потрачено целое состояние. Кошелёк лорда Бастиона давно показал дно, и ему даже пришлось посылать людей обратно в герцогство, чтобы заплатить мастерам-каменщикам и инженерам за столь сложную работу. Вряд ли у него получится организовать что-то похожее ещё раз.

— Твои силы не вечны… Сколько бы их ни осталось, у каждого есть свой предел… — отчаянно прошептал сам себе герцог.

Талион тяжело вздохнул и почувствовал внезапный приступ усталости. Он и сам не испытывал радости от того, что ему приходилось делать. Может, в этом и причина всех неудач? Он недостаточно крепок в своей вере в правое дело?

Самому-то себе можно признатся в этом. Нет, пусть всё кончиться здесь и сейчас. В этот раз он не будет убегать. Кое-что в его запасе ещё осталось…

Герцог Бастиона резко развернулся и побежал вниз по реке, высматривая подходящее место. Возможно, иерарх утонул или оказался погребён под обрушившейся скалой, но рассчитывать на это определённо не стоило.

Спустя всего пару сотен метров был небольшой каменистый пляж, рядом с которым рос густой орешник. Если его противник выплывет, то он выберется на берег где-то рядом… Это место подойдёт для засады.

Талион скрылся в листве и скинул со спины рюкзак, доставая оттуда хитроумное приспособление.

Ему не удалось создать отряд людей, готовый стрелять по верховному иерарху: практика показала, что научить другого человека убивать не так-то просто. Ему удалось провернуть подобное только с бароном Нерионом. Да и тот подвёл в последний момент…

Впрочем, герцог не сильно винил отказавшегося вассала. Ведь у него самого в Нелее осталась семья, жена, которую он любил…

Чувства барона можно было понять.

Так или иначе, лорд Бастиона нашёл выход из ситуации. Хитрый механизм, что он достал и рюкзака, представлял собой не что иное, как несколько тщательно подогнанных и скреплённых вместе миниатюрных стрелометов.

Большую часть из них пришлось покупать отдельно, у разных мастеров… А чего стоило скрепить их и сделать так, чтобы те стреляли примерно в одном направлении!

Но он справился. И теперь наблюдая за побережьем реки периферийным зрением, герцог торопливо натягивал тетиву и возводил в боевое положение всё стрелометы. Перезарядить их снова у него не будет: но один залп он сможет сделать.

Оставалось лишь надеяться, что обессиленному иерарху этого хватит.

Талион ошибся всего на несколько десятков метров. Но успел вовремя: всего спустя минуту после того, как он натянул последнюю тетиву многозарядного стреломета, он заметил, как голова верховного иерарха показалась над водой, отчаянно вдыхая воздух.

Герцог скрипнул зубами. Что же, этого следовало ожидать. Возможно, он мог бы попасть в цель из своего тяжёлого стреломета, но тогда он выдаст свою позицию. Нет, следовало ждать… Небольшие стрелометы хороши только на короткой дистанции.

Иерарх слегка покрутил головой, осматриваясь, и усталыми, медленными движениями начал загребать именно к тому месту, где находилась засада: именно там проще всего было выйти из воды. Есть!

Выбравшийся из воды первосвященник выглядел жалко. Грязная, изодранная тёмно-синяя роба обтягивала исхудавшее почти до костей тело. Лицо осунулось и вытянулось, обнажая острые скулы, а под потухшими глазами залегли тёмные, почти чёрные тени. И всё же он был ещё жив…

Этериас тяжело упал на колени, выбираясь из воды, и, пошатываясь, тяжело поднялся на ноги.

В этот момент в него полетели стрелы.

Наверно, и сам волшебник не мог сказать, как ему удалось уцелеть в этот момент. В самый последний момент, обессиленный, находящийся на грани обморока от истощения, маг на одних только рефлексах, не раздумывая, применил самый простой из всех боевых приёмов, что только знал.

Как говорил мастер Фелиус: что может быть проще простого порыва ветра?

Вот только усталость, истощение, и вода, стекающая с головы прямо в глаза, сыграла с иерархом дурную шутку: инстинктивно применив порыв, он промахнулся.

Мощный поток воздуха сбил большую часть стрел на подлёте. Но парочка всё же чиркнула его по робе, образуя порезы, а одна - вонзилась в левое плечо, заставив пошатнуться.

Однако резкая боль словно отрезвила чародея, заставив его прийти в себя и вновь приготовиться к бою. Быстрым движением он вырвал стрелу, а затем приложил руку к ране.

Маленькая вспышка света и запах палёной плоти дали герцогу понять, что этой ране его не убить.

Талион хладнокровно отбросил в сторону многозарядный стреломет, достал из-за спины свой собственный, утяжелённый стреломет, и выстрел из него.

Верховный иерарх резко взмахнул здоровой рукой, и поток ветра отклонил тяжёлый болт. Его глаза напряжённо обшаривали кустарник, из которого он прилетел. Герцог принялся неторопливо, почти бесшумно натягивать свой стреломет вновь. Но когда он закончил, резкий порыв ветра заставил его вывалиться из своего убежища наружу, не причиняя, впрочем, серьёзного вреда.

Талион резко перекатился в сторону, вскинул стреломет и выстрелил вновь.

Этериас вновь взмахнул здоровой рукой, отклоняя болт в сторону.

На миг оба противника замерли, сверля друг друга тяжёлыми взглядами. Почти обессиленный мокрый раненый маг в изодранной тёмно-синей робе, и полный сил, готовый к бою и до зубов вооружённый воин в чешуйчатой броне.

Герцог резко поднялся на ноги, откинул в сторону ставший бесполезным стреломет, и обнажил меч.

Волшебник не препятствовал ему, смотря на него усталыми, потухшими глазами. Хотя, быть может, он лишь собирал силы для очередного удара?

— Почему? — тихо спросил Этериас. — Что заставляет тебя делать это?

— Воля Отца. — глухо ответил герцог из-под маски, быстро срывая с пояса пару метательных ножей.

А затем бросился вперёд.

С лёгкой радостью Этериас подумал, что это даже хорошо, что его противник надел доспехи из чешуи королевской змеи. Они неплохо рассеивают нейтраль, а это значит, что он вряд ли убьёт герцога случайным ударом.

Особенно учитывая тот факт, что ещё немного - и он свалится без сил прямо на этом месте.

Волшебник в третий раз взмахнул рукой, отклоняя брошенные ножи в сторону, а затем создал резкий поток ветра прямо у ног своего противника, заставляя того пропахать лицом камни пляжа.

Герцог ушёл перекатом в сторону и быстро вскочил на ноги, вновь готовясь ринуться вперёд, и положил руку на очередной нож…

— Хватит! — в этот раз мощный удар ветра вбил его в пляжную гальку прежде, чем тот успел сделать что-то ещё.

— Ты можешь убить меня, но это ничего не меняет. — мрачно произнёс Талион, тяжело вставая на ноги и поднимая выбитый из руки меч. Последний удар не прошёл для него бесследно. — Найдутся и другие люди, что исполнят волю создателя.

— Это ложь! — закричал Этериас, тяжело дыша. — Отец никогда не хотел нашей смерти, а если бы и хотел, каждый из нас вонзил бы себе нож в сердце по его первому приказу!

Герцог недоверчиво хмыкнул, не веря ни единому слову противника. Он лишь резко метнул очередной нож и принялся неторопливо, по кругу, подходить к своему врагу, готовясь уклониться от очередного удара. Но от диалога не отказался.

— Его святейшество мастер Фидем приказал мне убить тебя. А после этого призвал Отца и покончил с собой. — протянул герцог. — Очевидно, он сделал именно то, что ты описал. А ты нет. И поэтому должен умереть.

Талион вновь рванулся вперёд, но тут же был вынужден уйти перекатом в сторону, уклоняясь от очередного порыва ветра.

— Как он умер? — коротко спросил Этериас, собирая силу ветра для очередного удара.

— Рассыпался в чёрную пыль. — пожал плечами лорд Бастиона и метнул очередной нож. На его поясе их осталась ровно половина.

Этериас на миг замер на месте, сопоставляя факты, и едва сумел отбить очередной бросок.

— Стой! Его убили! Я могу доказать! — поспешно закричал волшебник, глядя на готового к рывку воина.

Герцог помедлил, остановившись. И посмотрел на своего врага с подозрением. Он был ещё полон сил, готов подниматься и бросаться в бой вновь и вновь. Иерарх, напротив, был на последнем издыхании и явно не способен на серьёзные удары, лишь вяло отбиваясь ударами ветра. Быть может, если надавить сейчас, ему всё же удастся прикончить его… Но что если он говорит правду?

— Говори. — твёрдо сказал лорд Бастиона.

Этериас медленно вытер выступившие на висках бисеринки пота, пошатнувшись. Наверно, ещё пара таких бросков — и следующий он уже не отобьёт.

— Я был в центральном храме, где погибли иерархи. От них тоже осталась тёмно-серая пыль. Я даже знаю, откуда она берётся. И я точно, знаю, что их всех убили — потому что расположение горстей пыли говорит о том, что они все сражались с кем-то смертельно опасным. Они бросились врассыпную по третьей схеме тактики мистического боя: когда отряд мастеров сталкивается с тварью, от ударов которой не спасает никакая защита, а та достаточно сильна, что её не получается прикончить быстро. Это один из тех приёмов, которым учат каждого мастера в каждом королевстве. И я узнал его.

Талион помедлил ещё пару мгновений, обдумывая услышанное. А затем отрицательно мотнул головой.

— Это ничего не доказывает. И я не могу это проверить.

С этими словами Нелейский герцог сорвал сразу три ножа с пояса, и метнул их веером.

Верховный иерарх отбил их взмахом руки, скривившись от боли и слабости. И в следующее мгновение понял, что уже не чувствует свою руку. Отчаянным, продирающем болью до самого нутра усилием воли он вновь впечатал своего противника в землю, ломая тому рёбра мощным воздушным тараном.

В этот раз оглушенный ударом герцог так легко уже не поднялся, лишь вяло пытаясь нащупать оставшиеся ножи на поясе.

Предательская мысль заползла в голову первосвященника — стоит избавиться от его врага здесь и сейчас. Его ноги уже подкашиваются, он и сам-то едва стоит… Это же безумец, убивающий людей. Он и сам-то, наверно, уже не может считаться человеком…

Он слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Ещё один последний смертельный удар он точно осилит — но если продолжать затягивать, он просто потеряет сознание от усталости.

Этериас мотнул головой, отгоняя позорные мысли. Нет. Если он всё сделает правильно, никому сегодня не придётся умирать.

Тяжёлой, шаркающей походкой волшебник подошёл к оглушенному противнику, и протянул ему руку.

— Прошу тебя, выслушай меня до конца. И если мои слова тебя не убедят… Я сам позволю тебе убить меня. Даю слово.

Несколько долгих, растянувшихся во времени мгновений Талион Бастион ошарашенно смотрел на человека, что протянул ему руку. Человека, с которым он только что сражался насмерть.

Осторожно, неверяще, он взял её и поднялся, скривившись от боли в груди. Вот только это последнее усилие, что потребовалось для поднятия его на ноги, похоже, выпило из волшебника последние силы. На его изумлённых глазах Этериас Инвиктус, человек, которого он пытался убить долгие месяцы, упал в обморок, оседая на камни пляжа.

Герцог едва успел подхватить падающее тело, мягко опуская его на землю, сам не понимая, что заставило его сделать это.

Выходит, он всё-таки победил?

Медленным, осторожным движением герцог поднял выскользнувший из руки во время последнего падения меч, и направил его на бессознательного волшебника, смотря на него, как на затаившуюся кобру. Но тот же лежал без малейшего движения, и лишь слегка вздымающаяся грудь говорила о том, что мастер ещё жив.

Герцог застонал и схватился за голову. Он совершенно не знал, что делать в такой момент.

Убить того, ради чьей смерти он приложил столько усилий? Но ведь он просто пощадил его… Даже если его сил не хватило бы на то, чтобы добить его с помощью своего искусства, ничто не мешало иерарху просто поднять его же меч и прирезать его, пока он валялся оглушённый!

Но вместо этого ему подали руку, помогая встать. Зная, что именно он убийца, что пришёл за его головой, зная, что он только что пытался убить его любимую женщину…

И всё же, лорд Бастион был не из тех, кто не умеет принимать сложные решения.

Он достал из-за пазухи небольшой путёвой дневник, что использовал для записок. Затем, сделав в нём несколько записей, аккуратно спрятал его под небольшим, неприметным камнем подальше от побережья.

Если последний из иерархов солгал ему… И даже если он откажется умирать, не убедив его, восстановит силы за время своего рассказа, и убьёт его, это ничего не изменит. Его люди найдут дневник. Прочитают его, сделав выводы.

Он не обманывал своего врага. Его смерть и неудача ничего не изменит — на это место придут другие.

В королевствах немало людей, что верят в создателя. Найдутся и те, кто сделает эту работу лучше него.

Талион достал флягу и принялся поить бессознательного мага. Тот закашлялся и сперва недоумённо посмотрел на него. А затем жадно присосался к воде.

— Спасибо. — Произнёс Этериас, вытерев губы дрожащей рукой.

— Я готов выслушать тебя. — вздохнул герцог, принимаясь подбирать ножи, раскиданные по пляжу.

Верховный иерарх ненадолго задумался, с чего бы начать.

— Мне известен только один способ, которым можно превратить человека в кучку праха. Это искусство смерти.

— Никогда не слышал о таком. — флегматично ответил герцог. — Согласно общей магической теории искусства нейтраля, энергии смерти не существует.

— Я тоже так думал, до недавнего времени. — кивнул иерарх. — Пока король Ганатры не продемонстрировал мне шарик из антрацитово-чёрной энергии, который я не смог даже ощутить, хотя и видел своими глазами.

Герцог фыркнул и отвернулся, продолжая искать очередной нож среди камней, поощряя своего визави продолжить.

— Король Горд назвал это искусством смерти. Им владеют шаманы детей льда, или северных варваров, как их зовут в Ренегоне.

— Ты хочешь сказать, что это варвары убили иерархов? — скептически спросил Талион.

— Нет, вовсе нет. Не думаю, что какой-то шаман мог бы пройти в центр святых земель незамеченным, да ещё и прикончить одиннадцать лучших мастеров королевств. — покачал головой Этериас. — Но именно расследование произошедшего в храме привело сэра Горда к северным шаманам. Тогда он был ещё рыцарем. Сейчас стал королём. И он утверждает, что иерархи были убиты искусство смерти, и это он достоверно выяснил. Более того, от него же я узнал, что в ритуал призыва Отца было произведено вмешательство.

— Вмешательство? — поднял бровь лорд Бастиона.

— Кто-то подменил кристаллы памяти, что служат маяком для призыва создателя. — кивнул первосвященник. — А теперь посмотри на картину в целом, глядя на всё с моей стороны. Вмешательство в ритуал. Смерть всех иерархов. Странная аномалия на месте их смерти, восставшие из мёртвых тела и следы кровавого ритуала с жертвоприношениями в канализации под храмом. Кучки праха, что может создать лишь одно известное мне искусство. А теперь — ещё и смерть мастера Фидема и его странные указы. И он также умирает во время призыва отца, оставив за собой лишь горстку праха. Это все звенья одной цепи, не находишь?

Талион всерьёз задумался. Брешей в логике иерарха не было. Но всё же… Мастер Фидем был наставником юного наследника герцогства, и они хорошо знали друг друга.

— Я бы не назвал указы Фидема странными. Старик давно хотел реформировать церковь и считал многих из вас недостойными своего поста. — пристально посмотрел на Этериаса герцог, подкидывая в руке нож. — С такой точки зрения задача по вашему устранению уже не кажется безумием, верно?

— Возможно, и так. — легко согласился Инвиктус. — Если бы Отец хотел нашей смерти, Фидем и правда бы мог послать за головами тех, кто отказался исполнять подобный приказ убийц. Он всегда был фанатичен в своей вере… Быть может, я бы в такое поверил, но я лично был в центральном храме. Видел следы боя — почти незаметные, словно затёртые кем-то или чем-то. Я сражался с порождениями неведомого нам искусства, видел искажение и смертельную ловушку, где сотнями гибли стражники и гвардейцы Ренегона. Отец бы не сделал подобного, если бы хотел просто наказать нас.

— Это всё, что ты можешь сказать? — хмуро уточнил герцог.

— Нет. — чуть подумал, ответил Этериас. — Есть ещё кое-что. Когда я ездил в Ганатру, убеждать короля Горда возродить там церковь, случилась ещё одна вещь. Незадолго до переговоров с ним мне явилось странное создание… Своеобразный дух, похожий на живое воплощение стихии. Никогда не встречал подобного. Он пытался убедить меня в том, что я должен убить короля Ганатры.

— Он предложил верховному иерарху убить одного из королей? — брови герцога взметнулись ввысь. — Это же совершенная бессмыслица, если знать хоть что-то о церкви, которая всегда последовательно выступала против убийств.

— Верно. — кивнул Этериас. — Когда я попросил его обосновать причины подобного, он сказал, что король Горд станет причиной войны, и как следствие — множества бед. И, помимо этого, обвинил его в убийстве иерархов.

Герцог надолго замолчал, обдумывая услышанное.

— Это очень серьёзное обвинение. И не имеющее под собой никаких оснований. — наконец, заключил лорд Бастиона. — Во-первых, как простой рыцарь мог сделать подобное? Ведь тогда королём был Элион Ганатра. Во-вторых, зачем ему это? Нет никакого смысла убивать иерархов. Совершенно никакого. Бред какой-то, честно говоря. Он предоставил хоть какие-то доказательства?

— Он сказал, что готов передать мне воспоминания с доказательствами, если я открою ему свой разум. — хмыкнул Этериас.

— Это вообще возможно? — удивлённо уточнил Талион. — Передать воспоминания?

— Не знаю. — покачал головой верховный иерарх. — Никто из мастеров людей, вероятно, не умеет подобного. Я даже не уверен, что он имел в виду под “открытием разума.” Вероятно, отсутствие сопротивления, или, быть может, мы имеем какую-то заложенную Отцом природную защиту от подобного. Теоретически это может быть реальным: техники нейтраля, предназначенные для приручения животных, основываются на взаимной эмпатии. Если можно услышать или передать эмоции, быть может, и с воспоминаниями получиться. Но нам всем пока далеко до такого уровня.

— Но если можно передать воспоминания… — задумчиво протянул Талион.

— То можно и видоизменить их. — мрачно кивнул Этериас. — Да, мне тоже это пришло в голову. Ведь мы как-то успокаиваем животных, приручая их? Несомненно, это намного превосходит наши навыки, но тогда я испугался и отказался. Впрочем, окончательно меня убедило в том, что меня пытаются обмануть другое.

— Что именно? — живо заинтересовался герцог. В его глазах, уже не скрываясь, полыхало неподдельное любопытство.

— Я настроился на собеседника, пытаясь нащупать его эмоции. И словно провалился в бездну пустоты. Кем бы ни было то существо, похоже, оно вообще не способно испытывать какие-то эмоции, что свойственны живым существами. Лишь леденящая душу бездна равнодушия.

— И ты думаешь, что тоже самое могло произойти с мастером Фидемом. — медленно сказал Талион. — Кто-то явился к нему, внушил нужные мысли, а затем избавился от него, прежде чем тот понял, что произошло.

— Я не утверждаю, что всё было именно так. Меня там не было— пожал плечами иерарх. — Но такая возможность определенно есть. Кто-то убил иерархов, а с двумя выжившими по странному совпадению происходят подозрительные вещи. За этим определенно стоит чья-то злая воля, а не случайность.

— Тогда почему ты ещё жив? — внезапно спросил лорд Бастиона. — И Фидем, и другие иерархи погибли во время призыва Отца. Ты не пробовал сделать это самостоятельно?

— Пробовал. — вздохнул Этериас. — Каждый раз не получается. Такое чувство, что или я бьюсь в стену, либо зов просто приходиться в пустоту. Никакого результата. Я уже отчаялся пытаться. Думаю, кто-то просто пытается разорвать связь людей с создателем. И, похоже, ему это удалось, раз даже мне не удаётся ничего сделать.

Затем они замолчали, и Талион ещё долго сверлил своего собеседника пристальным взглядом. Усталый, сгорбившийся мастер в жалкой оборванной робе устало сидел на камнях, безучастно ожидая его вердикта. И как герцог ни старался, он при всём желании не мог увидеть в его словах лжи или ошибки.

Но если иерарх говорит правду… Это значит, что он, лорд Бастиона, всего лишь обманутый неведомыми силами преступник. Не воин Отца, исполняющий священной волю создателя, а всего лишь жалкая марионетка.

Убийца и безумец. И всё, что он сделал, было зря.

На границе подсознания что-то шептало герцогу, что стоит убить его врага здесь сейчас, пока он обессилен и слаб. Утвердить свою правоту, ведь он сделал так много, ведь он просто не может ошибаться.

Ему вспомнились слова мастера Фидема: иерархи церкви умеют обманывать так, что не скажут ни слова лжи. Быть может последний из них просто лучший в этом? А он все время был прав? Всего один удар и дело будет завершено... Единственный шанс, пока тот не пришел в себя..

Кто-то другой, быть может, поддался бы подобной слабости обелить себя — хотя бы в своих собственных глазах.

Но лорд Бастиона умел смотреть правде в глаза и твёрдо принимать удары судьбы.

Герцог вздохнул и плюхнулся на камень прямо рядом с иерархом.

— Я верю тебе. — просто ответил он.

Этериас слабо улыбнулся.

— Значит, сегодня никому не придётся умирать.

Они так и остались сидеть на камнях, расслабленно наблюдая за речным прибоем. Двое недавних врагов, что сражались насмерть. Герцог сходил в кусты и достал свой рюкзак: у него собой было немного свежей еды и пара кувшинов с травяными отварами, на случай, если придётся экстренно уходить и скрываться лесами.

Не говоря больше ни слова, они разделили припасы поровну, вяло восполняя силы.

И именно в этот момент из-за спины раздался знакомый обоим голос:

— Я надеюсь, у вас двоих есть очень хорошее объяснение тому, что сегодня здесь произошло и происходит. Потому что, если его нет, я за себя не ручаюсь!

Герцог и иерарх обернулись. Рыжеволосая целительница стояла совсем неподалёку, выставив руку ладонью вверх, и над этой ладонью висел большой огненный шар размером с голову.

Синхронно сглотнув, мужчины перевели взгляды друг на друга, явно намереваясь предоставить объяснение своему визави.

Почему-то именно сейчас им обоим резко захотелось оказаться подальше от этого очень, очень опасного места.

Глава 26

Я вынырнул из воды и резко вдохнул воздух, осматриваясь. В этот раз получилось почти идеально.

Резко возникшая страсть короля к купаниям в каждом подходящем озере по дороге уже давно успела расползтись по всей армии. Но истинная причина подобного времяпрепровождения была отнюдь не в моей страсти к плаванию.

Удивительно, как много порой могут дать человеку совершенно незначительные вещи, которым он раньше уделял совсем мало внимания.

Обучение моих собственных рыцарей смерти оказалось именно такой вещью.

Нет, я не могу сказать, что раньше учил Улоса или молодых шаманов из Северного Ветра некачественно… Но мысленно я всё ещё полагал, что никогда не буду учить их всему и по-настоящему. Скрывал некоторые ключевые моменты, заставляя их пробивать свой собственный путь, объяснял практику без теории… Одним словом — уделял им немного времени и учил их не так часто, как мог.

Удивительно, что при таком подходе Улос вообще сумел обратить себя в лича и научился поднимать высшую нежить. Наверное, тренировался как проклятый, пока я не видел…

Старый слуга, не смотря на преклонные годы, не потерял живого любопытства. Может, это помогло, а может, он просто талант.

Уверен, и мой старый слуга, и молодые шаман принимали это как должное, осознавая, что даже такое обучение — большой жест с моей стороны.

Но в отношении своей постоянной гвардии такой подход был неприемлемым. Мне предстояло сражаться с ними бок о бок в авангарде столкновения с армией. Здесь требовалась квинтэссенция моего собственного боевого опыта, лучшие из приёмов…

Не всё шло гладко, конечно. Невозможно обучить молнии смерти человека, не знакомого ранее с искусством смерти, всего за несколько месяца. Разве что это будет особый талант…

Я выворачивал себя наизнанку, придумывая новые, облегчённые версии ударов и проклятий, что могут перевернуть ход боя. Пил отвары от бессоницы неделями подряд, раз за разом обращая новых рыцарей смерти.

Они заметили моё рвение и оценили. И, к моему изрядному удивлению, смогли даже научить меня тому, чему раньше не смог никто другой.

Опытные, старые и много повидавшие воины показали мне, как можно выжить в кольце врагов на поле боя, и смогли объяснить мне причину всех моих последних неудач в искусстве фехтования.

Всё оказалось куда проще, чем я сам думал. И дело было отнюдь не в том, что я оказался скверным фехтовальщиком, вовсе нет.

Стиль боя рыцарей-странников опирался на возможности организма, существенно усиленные жизнью. И когда я утратил это, он просто перестал работать. Нет, я все ещё мог сражаться и даже побеждать… Но это было подобно борьбе с ветряными мельницами. Сложные, многоступенчатые связки и удары опирающиеся на невероятную скорость, гибкость и силу просто переставали работать в руках простого человека.

За несколько месяцев нельзя обучиться новому стилю боя, конечно. Но я не был новичком в фехтовании, и вбить в меня то, как стоит действовать королю в гуще боя старики сумели, и сумели очень хорошо.

— Как водичка, милорд? — осведомился сэр Кристоф, вытаскивая меня на лодку.

— Парное молоко. Сегодня ещё пару раз попробуем.

Рыцарь смерти лишь степенно кивнул, берясь за вёсла.

Причина моих регулярных купаний была проста и прозаична. Я придумал, как мы будем штурмовать стены лучшей из крепостей севера.

По моему приказу Крегорн отобрал три десятка стариков из детей льда, что согласились стать подобными ему. И, собравшись вместе, немертвые гиганты должны были просто взять и закинуть новообращённых воинов бирюзовой гвардии на стены. Практика показала, что это им вполне по силам… А падение те точно переживут, случись великанам промахнуться.

Рыцари смерти закрепятся на стенах, и в этот момент армия сможет подтащить лестницы.

Проблема здесь была только одна. Как король, я должен был войти на стены первым.

Некоторые из гвардейцев пытались отговорить меня от этой затеи, но стараниями лорда Шеридана, я прекрасно знал, как многое это значит.

Нет, разумеется, я мог пойти с теми, кто несёт лестницы… Но когда мы возьмём город, каждый будет помнить тех, кто первым ворвался на его стены. Это будет легенда, что заслуживает того, чтобы склонить перед ней колено.

И поэтому Крегорн вместе с ещё парой немертвых великанов — Олуфом и Гизмоном, регулярно тренировались в том, чтобы кидать меня в озеро. Потому что, если в случае с другими гвардейцами промах вполне допустим, мне самому превращаться в лепёшку совершенно не хотелось. Стены южной части Септентриона были более двадцати метров в высоту… И это были самые нижние из его стен.

Утешало меня только то, что с северной стороны защита лучшего из бастионов севера не в пример внушительнее. Совету шаманов придётся намного тяжелее, чем нам.

Смысл тренировки был простой — гвардейцы натягивали полотно, держа его на длинных палках с лодок, имитирующее стену. Гиганты, в свою очередь, кидали меня на это полотно. Если попадали, я просто легко приземлялся на полотно. А если мимо...

Ну, приходилось искупаться.

Провернуть подобное в латах было нечего и пытаться, поэтому я с сожалением сменил свои латы странников на броню из серо-голубоватой чешуи, добытой на прошлой королевской охоте.

— Накупался? — раздался из-за спины скрипучий голос Элдриха, когда я закончил с тренировкой и сменил одежду.

Сегодня гиганты попали десять раз из десяти. Как и вчера… И мы были уже на территории Арса.

Всего две недели пути — и мы устроим штурм.

— Пожалуй. — кивнул я командиру бирюзовой гвардии.

— Ты обещал, что научишь меня своему самому страшному удару до того, как мы дойдём до Септентриона. И нам осталось дней десять пути, не больше. — Напомнил мне об обещании древний король.

— Ты куда-то торопишься? — хмыкнул я.

— Я просто не хочу упустить такой шанс, если тебя размажет в лепёшку. — сварливо ответил основатель Ганатры.

В отличие от многих других, Элдрих никогда не пытался отговорить меня от этой идеи. Наверно, древний король просто куда лучше других понимал, что на самом деле значит для короля взойти на стену покорённой столицы первым. Кто-то другой, возможно, решил бы что он просто хочет моей смерти, но уж кто-кто, а лич прекрасно понимая что я в таком случае просто стану больше похож на него...

— Думаешь, ты готов? — серьёзно осведомился я.

Лич схватывал все практики искусства смерти буквально на лету. Пожалуй, я и сам учился у демона медленнее… И он же подал мне одну из простых, до гениальности идей.

Сделать из гвардейцев боевых мастеров смерти нереально — не хватит ни сил, ни умения. Но вот чему их можно легко научить, так это не убивать врагов, а ослаблять их. Вызвать дрожь в ногах, в руках, общую слабость, пусть и на пару кратких мгновений…

Проклятье, что нацелено на краткосрочное ослабление врага требует совсем немного сил. А уж в исполнении настоящего мастера можно заставить подломиться ноги у сотен, если не тысяч врагов.

Я пошёл дальше и изобрел множество проклятий подобного направления, опираясь на доступные мне знания высших аспектов искусства. Научился непросто ослаблять врагов — а ещё и внушать ужас, заставлять испытывать боль или головокружение…

Да только за эту идею я был готов расцеловать скелета. Пожалуй, я слишком увлёкся именно убийствами и попал в ловушку инерции мышления, не раздумывая об альтернативах. Ведь зачем тебе ослаблять врага, когда ты можешь убить сотню одним ударом?

Но вот для создания имиджа это будет очень полезно. Потому что одно дело — нанести удар, обращающий в прах сотни, и совсем другое — убить их мечом, когда у тех будут дрожать поджилки от слабости и страха.

Сэр Кристоф вместе с некоторыми рыцарями, правда, сперва выражал лёгкое сомнение в честности подобных методов. И потому они учились всему спустя рукава.

— Я не уверен, что это рыцарский способ ведения боя, милорд. — покачал головой вернувшийся на службу капитан бирюзовой гвардии, когда я предложил научить его подобному.

— Посмотри на это с другой стороны. — пожал плечами я. — В чём здесь разница с искусством жизни? Жизнь и смерть — две стороны одной монеты. Мастер жизни усиливает себя, становясь лучше воинов, что окружают его. Мастер смерти ослабляет воинов вокруг себя. Противоположности, верно, но результат одинаков. Насколько хорошо мастер жизни усилит себя, настолько же сильно мастер смерти ослабит своих противников. Итоговый разрыв будет одинаков, так какая же разница? Если так рассуждать, искусство жизни тоже будет жульничеством, а от такой мысли недалеко и до того, что искусство фехтования нечестная вещь. И что, будем всё сражаться на кулаках или оглоблями?

— Фехтованию и даже искусству жизни может обучиться каждый. — неуверенно произнёс сэр Кристоф.

— Искусству смерти тоже. Оно основано на использовании собственного тела, как инструмента, как и искусство жизни.

— Вы хотите сказать, это даже не завязано на наше преобразование, милорд? — вскинул брови старик. — И мы могли бы обучить этому других? Внуков или правнуков?

— Есть некоторые нюансы, но да, запросто. — кивнул я.

Некоторое время мой рыцарь смерти молчал, видимо переоценивая собственные приоритеты.

— Я поговорю с остальными. — наконец, сказал сэр Кристоф. — Больше с этим не будет проблем.

Спустя неделю после этого разговора все новообращённые члены бирюзовой гвардии тренировались в искусстве смерти как проклятые. И мне оставалось лишь улыбаться, глядя, как на моих глазах рождается лучшая армия в королевствах.

— Я готов. — после долгой паузы произнёс скелет, вырывая меня из воспоминаний.

Вскинув руку, я создал пожиратель жизни, испаряя в прах круг травы диаметром метров десять и тут же развеивая его.

— Это была наглядная демонстрация. А теперь смотри и запоминай. — произнёс я.

Я достал костяной кинжал, пустил себе кровь и принялся рисовать на образовавшемся круге сложную ритуальную фигуру, создавая стационарный аналог пожирателя. Сам, конечно, я мог обойтись и без подобных костылей, но древнему королю стоит начать с варианта попроще.

Элдрих цепким, внимательным взглядом следил за мной, запоминая каждый символ.

Закончив, я распрямился и хрустнул шеей.

— Активируй фигуру своей силой и направь на ближайший перелесок. — кивнул я в сторону деревьев.

Основатель Ганатры медленно обошёл символы по кругу, а затем резко направил на них растопыренные костяшки. Багровые провалы в его глазах вспыхнули, а моя кровь засветилась, испаряясь. Антрацитово-чёрная дымка потянулась от символов древнего языка мастеров смерти к руке древнего короля. Тот некоторое время разглядывал свои кости, вокруг которых чёрным туманом переливалось смертоносное проклятье, то и дело норовя соскользнуть, а затем направил свою руку на деревья.

Поток серо-чёрного тумана рванулся вперёд, распыляясь конусом и обращая в прах всё, что встречал на своём пути: траву и деревья, сухие ветки и свежие кустарники. Высшая сила смерти, абсолютная энтропия, сонм проклятий, из которых состояла каждая частица этого потока...

Всего за несколько секунд он обратил в прах сотню метров леса, и лич сжал костяные пальцы в кулак, останавливая выпущенную силу. С лёгкой ревностью я отметил то, что далось ему это, наверно, даже легче, чем мне самому…

Некоторое время мы оба молчали, осматривая дело своих рук.

— Знаешь, когда мы только познакомились, я смеялся над тем, как ты гордился тем, что называл себя мастером смерти. — негромко проговорил скелет. — Ведь что значит сила всего одного мастера в сравнении с властью, что обладает король? Но я ошибался. Искусство, что способно сокрушать целые армии, заслуживает уважения.

— Слышать подобное от первого из королей Ганатры — честь для меня. — без тени лукавства произнёс я.

Я и вправду считал, что здесь есть чем гордиться. Ведь я был первым из людей этого мира, кто обладал подобной мощью.

Некоторое время мы молчали, думая каждый о своём. Я прикидывал, какие ещё схемы грядущего штурма можно улучшить, а также размышлял о том, что предпримет король Арса.

Мы вошли в границы центрального королевства севера не встречая сопротивления. Пограничные бароны удивились, конечно, увидев армию, и наверняка отослали сообщение королю и старшим лордам, но в остальном — никто не препятствовал походу.

Строго наоборот, многие выделили отряды, что отправились вместе с нами и передали фургоны с продовольствием.

Армию Ганатры встречали с радостью, ещё не подозревая, зачем она здесь на самом деле.

Сам король Арса не присылал даже письма, игнорируя наше присутствие. У меня даже появились подозрения, что старик просто выехал вместе с армией куда-то на север, встречать объединённую армию кланов детей льда.

Завтра утром мы планировали сдвигаться с места текущей стоянке, и я решил, что стоит ещё пару раз отработать бросок на стены на этом удобном озере. Лишним не будет…

— Тебе стоит отдохнуть несколько дней. — раздался голос Элдриха.

— Что? — поднял бровь я.

— Я уже вполне могу взять на себя тренировки бирюзовой гвардии. Оставшиеся дни ничего не решат. А раз тебе предстоит быть на острие, просто отдохни. Мы возьмём город, так или иначе. Но от того, как мы его возьмём, зависит многое. Мёртвым не нужен отдых, но ты ещё жив. Не забывай об этом.

Я немного подумал, а затем последовал совету древнего короля, направившись в свой шатёр. В конце концов, я действительно намеревался быть первым на стенах. Этот штурм не будет лёгким…

Как бы мы ни старались, какие бы обманы я ни пустил в ход, невозможно привести средневековую армию и взять город, где живёт больше ста тысяч человек одним ударом.

Они будут сражаться за каждый дом, я уверен. Столетия войны с северными гигантами не прошли для Арса бесследно. В следующее мгновение после того, как я прикажу раздать своим мнимым пленникам оружие, стража на стенах будет готова к бою. Конечно, им потребуется время, чтобы подготовиться к полноценному отражению штурма, которое мы не намеревались давать. Пока развернут машины, подтащат инструменты для сброса лестницы... Мы должны уже успеть взять стены.

И всё же… Это будет тот ещё бой, я не сомневался.

Утро следующего дня встретило меня голосом моего слуги, что выполнил при мне обязанности адъютанта и денщика одновременно: это был один из стариков бирюзовой гвардии, которого звали Нольф.

В силу возраста я обратил его в пронзающего мрак одним из первых, но рыцарем старик не был.

А потому служить королю, пусть даже и в таком качестве, считал честью.

Впрочем, я сделал себе зарубку в памяти посвятить всех воинов бирюзовой гвардии в рыцари после взятия Септентриона. Они будут со мной на острие… И после проверки в реальном бою определённо должны заслужить право называться рыцарями смерти.

— В лагерь армии прибыла делегация огненных мастеров, Ваше Величество. — раздался его голос, выдёргивая меня из сна.

Надо сказать, деликатность явно была не в чести в армии Ганатры. Прикажешь будить, если будет повод — стесняться никто не будет.

Пока Нольф помогал мне надевать доспехи, я раздумывал о внезапной новости. Контракт с Грицелиусом перед отъездом был закрыт. Новых дел пока не намечалось… Кто из огневиков и зачем прибыл к нам сейчас, да ещё и догоняя армию практически у стен столицы Арса?

Я вышел из королевского шатра и направился делегации навстречу. Откладывать выяснения было незачем.

От подобного визита можно было ожидать как неприятностей, так и полезных вещей, однако едва завидев прибывших, я расплылся в искренней улыбке.

— Магистр Итем собственной персоной! — расхохотался я, крепко обнимая парня.

Вместе с ним по войсковому лагерю двигалось почти пять десятков мастеров красных башен: и почти все были мне незнакомы. Разве что пару лиц, возможно, я встречал в делегации Грицелиуса…

Уже не совсем юноша — почти молодой мужчина, также тепло улыбнулся мне.

— Я тоже рад вас видеть, Ваше Величество. — улыбнулся возмужавший магистр огня.

— Смотрю, растёшь не по годам. Скоро и борода будет. — ухмыльнулся я, разглядывая короткую чёрную щетину парня. — Рассказывай, с чем прибыл. Да и вообще, зови меня просто Горд. Ни к чему формальности между старыми друзьями.

Итем слегка смущённо провёл рукой по щетине, и на его лице заполыхали огненные искорки. А мгновением позже от волос на лице не осталось и следа!

— Мы прибыли по приказу верховного магистра Грицелиуса для оказания помощи раненым в этой войне. Со мной пять десятков мастеров, что хорошо владеют целительством. — чётко и по-военному отчитался парень.

— Вот как? — я задумчиво потёр подбородок. — Не знал, что ты хорошо владеешь мастерством жизни. Неожиданная, но, не скрою, приятная помощь. — Я бросил взгляд на адъютанта. — Нольф, распорядись, чтобы новых целителей разместили согласно их положению.

Воин бирюзовой гвардии молча кивнул и отправился раздавать указания. Итем же, в ответ на мои слова стушевался и начал вилять взглядом.

— Нууу.. Не то чтобы мне хорошо удавалась эта область… — неуверенно протянул он, смотря в сторону.

— Говори уж сразу, что ты полный бездарь, что умеет только сжигать всё вокруг. — раздался сварливый голос одного из мастеров за его спиной. — Нечего вводить короля в заблуждение.

Молодой магистр бросил на старика пылающий взгляд, но вступать в полемику не встал.

— Я быстро учусь, а здесь я потому, что меня, как одного из магистров, назначили командовать миссией. — закончил он, наконец подняв глаза на меня и слегка покраснев.

— Иными словами, поставили на место, где не нужно ничего делать, чтобы по дурости не наворотил дел. — раздался тихий голос другого мастера сзади.

Итем попытался сделать вид, что этого не слышал. У него получалось плохо, он честно старался. Я с трудом удержался от смешка.

Что-то подсказывало мне, что парень просто захотел посмотреть на войну и выпросил у Грицелиуса назначение… А тот решил сделать сразу несколько дел сразу: научить юного протеже командовать колючими старым магами, что, возможно, не так талантливы, как он, но куда более опытны, и заставить его потихоньку осваивать новое направление.

Вообще-то, с армией Ганатры находился корпус мастеров водной цепи, что работали в качестве целителей и боевиков на случай столкновения с опасными тварями по пути. И будь на месте Итема какой-нибудь спесивый старик, что принципиально не шёл с ними на сотрудничество, я мог бы и выставить огневиков вон чтобы не провоцировать конфликт. Но верховный магистр красных башен точно знал, что я оказываю расположение молодому таланту… Хитрый старый лис.

— Располагайтесь со всеми удобствами. — махнул я рукой мастерам. — Я всегда рад видеть мастеров красных башен.

Новоприбывшие отправились располагаться в лагере и вставать на довольствие, а я отвёл Итема в королевский шатёр, где налил юноше напитков из своего личного запаса.

— Грицелиус ничего не просил передать? — негромко спросил его я.

— Нет. — покачал головой молодой магистр. — Но, думаю, здесь есть политическая подоплёка: наставнику хочется, чтобы красные башни как можно чаще мелькали в окружении нового короля Ганатры.

— Я не против. Однако у меня есть некоторые вопросы к вашему пребыванию здесь. Например, будете ли вы участвовать в войне, если дело дойдёт до критической точки?

— Вы полагаете, что может дойти до столкновения мастеров? — изумлённо вскинул брови парень.

— Может быть. — серьёзно кивнул я. — Загнанный в угол, король Арса может пойти на любые средства.

— Но это против всех правил… Мастерам запрещено вмешиваться в войны древним церковным эдиктом уже много столетий… — растерянно протянул Итем.

— Церковь сейчас официально существует только в двух королевствах. — спокойно ответил я. — Я не планирую применять боевиков водной цепи, как и вас, в этой войне, но что мне делать, если король Арса прикажет своим мастерам обрушить на нас свою силу? Вы поможете нам?

Итем поборол растерянность и всерьёз задумался. На миг мне показалось, что он хочет резко крикнуть да, но тот сдержался. Всё же, несмотря на молодость, парень был отнюдь не глуп…

Несомненно, парень воспринимал меня как старшего товарища и видел своеобразного кумира после всего, через что нам довелось пройти вместе. В свою очередь, я видел в нём продолжателя дела Грицелиуса и заранее наводил мосты с будущим верховным магистром красных башен.

Старики не вечны. Возможно, именно он однажды займёт этот пост — пусть даже далеко не сразу.

— Нет. — посмотрев на меня с изрядной долей неловкости, твёрдо ответил он. — Я не могу принять такое решение в одиночку, даже если я лидер экспедиции. Без санкции верховного магистра ордена мы не будем вмешиваться в войну напрямую. Пусть церкви больше нет, но большинство мастеров в королевствах — все ещё бывшие церковники. Скорее всего, они откажутся выполнить подобный приказ короля Арса, поэтому такой исход маловероятен. Но если это всё же произойдёт, боюсь, я не смогу помочь здесь.

— Жаль. Но я понимаю. — сделал грустное лицо я. — Политика выше дружбы.

— Это совсем не так! — горячо поспешил разуверить меня Итем. — Я не могу приказать другим сделать это, но готов помочь сам! К тому же мы все можем сражаться в случае, если произойдёт столкновение с какой-нибудь опасной тварью!

— Ловлю тебя на слове. — с улыбкой приподнял кубок я. — А теперь расскажи мне, как твои успехи в мастерстве огня. Много ли наберётся магистров, что лучше тебя? А то, если судить по твоим спутникам, некоторые из успехов, что описывал мне Грицелиус, изрядно преувеличены.

Итем возмущённо надулся, покраснел, и принялся отчаянно заверять меня, что это всё поклеп и наветы, а старики просто не ценят его талант. Он ещё долго разливался соловьём, пока не понял, что я всего лишь подшучиваю над ним.

Пожалуй, это был один из последних действительно приятных дней в преддверии грядущей битвы.

Интерлюдия

Несколько солдат в цветах армии Ганатры неспешно загружали торговлю с продовольствием, принимая припасы, что передавал местный барон. Пожилой, усатый ветеран из числа солдат барона наблюдал за этим со зримым удовольствием.

— Весьма неожиданный, но приятный визит. — довольно крякнул он, пожимая руку десятнику армии Ганатры. — Теперь не придётся ехать в столицу самим, за что вам спасибо. Никто и не ожидал, что кто-то решит нам помочь в очередной войне с варварами.

— Наш новый король — человек весьма решительный. А вы могли бы попросить помощи и раньше. — пожал плечами десятник.

— Стыдно просить помощи тогда, когда можешь справиться своими силами. — покачал головой ветеран. — Но это не значит, что мы неблагодарны. С помощью вашей армии мы вышвырнем армию объединённых кланов с наших земель за считанные месяцы. Быть может, в этот раз удастся даже окружить их и насадить головы старших шаманов на пики… То ещё будет зрелище.

Пожилой усач кровожадно ухмыльнулся. Десятник на эти слова только неодобрительно покачал головой.

— Я не понимаю такой злобы. — честно признался он. — Они же тоже разумные существа. Повыше и покрепче нас, но менее выносливы. Откуда такая ненависть?

Усач положил руку на плечо более молодому воину и указал рукой вдаль, где проходила колонна связанных гигантов.

— Да ты только присмотрись к ним. Эти звери в любой момент готовы вырвать тебе глотку в ответ на протянутую руку. Они жизнь ни в грош не ставят. Это кровожадные животные, вредители, что только притворяются разумными. Ими движет лишь ярость и жажда крови… Просто посмотри им в глаза.

В голосе пожилого мужчины слышалась исступлённая, застарелая ненависть, которая не принимает никаких аргументов. Десятник честно посмотрел на идущую колонну, но так и не смог увидеть в детях льда ничего из того, что описал воин барона.

— Глаза как глаза. На небо похожи. — хмыкнул десятник.

— Когда-то и мы так думали. — спокойно кивнул ветеран. — Но это обманчивое впечатление, и боюсь, как бы вам не пришлось платить кровью за это знание. Будьте осторожны. Не знаю, как вашему королю удалось заставить их присмиреть — наверно, ваши мастера могущественнее наших. Однако всё равно, крайне опасная затея. Лучше бы вы принесли в подарок нашему королю их головы…

— Так вонять же будут. — заметил десятник.

— Лучше вонь, чем кровь. Нет, этих тварей не заставить даже работать на шахтах: только казнить. Мы должны стереть весь их ублюдский род с лица мира, только тогда люди Арса смогут спать спокойно…

Ветеран бросил взгляд на колонну, сжимая кулаки, а его глаза налились кровью.

Десятник ещё раз внимательно посмотрел на идущих гигантов, качая головой. Он не видел в детях льда ничего страшного — более того, на поверку великаны оказались неплохими соратниками.

Большая часть детей льда не знали языка людей, но один воин легко может объясниться с другим жестами. С парой гигантов ему даже довелось сыграть в ножички и выиграть: в силу своих габаритов серокожие великаны не отличались большой ловкостью. Воин Ганатры с удовольствием вспомнил большую тёплую шкуру, которую отдали воины серых топоров за свой проигрыш. Он даже успел заехать в деревню, что была по дороге в Арс и отдать ту жене: к возвращению та обещала сделать него неплохой меховой дублет, в котором не стыдно будет показаться и перед рыцарями.

Гиганты приходили отыграться, и им почти удалось, но в этот момент нагрянул сотник и заставил прекратить азартные игры.

Впрочем, чтобы те не унывали, сам десятник подарил великанам свой собственный мешочек соли, сумев объяснить жестами, зачем она нужна. На их бесплодном севере, похоже, даже соли не было… Бедняги!

Воины серых топоров не забыли подарок и пару раз звали его есть жареное мясо кабанчиков, прямо с охоты.

Воин Ганатры улыбнулся, вспомнив вкус этого мяса. Если посолить — пальчики оближешь!

Одним словом, жить с детьми льда мирно вполне было можно. Люди Арса ошибались, и потому Ганатра воюет за правое дело. А значит и обман, который он совершает, это правильная военная хитрость, а не подлость.

— Мы закончим эту вашу войну с гигантами. — вернув на лицо невозмутимую маску, произнёс десятник. — Даже не сомневайтесь.

Глава 27

Верховный иерарх объединённой церкви Ренегона и Аурелиона находился в кабинете короля и впервые за все случаи пребывания здесь испытывал неловкость.

— Итак, позволь мне подвести итоги. — вкрадчиво начал Кормир II Ренегон, сцепив руки в замок над столом. — Нелейский герцог обманул меня, убил капитана моей стражи, похитил и убил ещё несколько невинных людей Кордигарда, организовал на тебя два покушения, что едва не увенчались успехом, похитил и держал в заложниках твою подругу детства, а теперь ты приходишь ко мне и говоришь, что я должен просто закрыть на всё это глаза?

— Я бы не назвал это закрыванием глаз, скорее, помилованием в связи с особыми обстоятельствами. — заюлил первосвященник, отводя взгляд. — Я считаю, это будет наиболее разумным…

Король ударил кулаком по столу с такой силой, что тот жалобно затрещал, а затем заорал так, что задрожали стёкла окон.

— Бездна, Этериас! Да как тебе вообще хватает наглости! Ты совсем сошёл с ума?

— Нет, я в своём уме. — хмуро ответил иерарх тихим голосом, по-прежнему не смотря на собеседника.

— Тогда мне потребуется больше подробностей того, что ты намереваешься делать с этим… этим безумцем. — процедил сквозь зубы Кормир II.

Этериас перевёл взгляд на окно, рассматривая проплывающие за ним облака и нервно помял полы своей робы в руках.

— Я жду. — поторопил его король.

— На самом деле, у меня ещё нет чёткого плана. — помявшись ещё немного, заявил глава церкви. — Это скорее интуиция… Так подсказывает мне сердце.

— Мое сердце и моя корона подсказывает мне, что этот человек должен понести ответственность за свои поступки. — холодно произнёс Кормир II, совершенно не впечатлённый доводами.

Этериас отошёл от стола и повернулся к королю спиной, выдержав долгую паузу. Он едва вернулся в город, и с трудом сумел успокоить посланный за ним отряд боевиков, возглавляемых Гелли и мастером Гастоном.

Герцог Талион вместе с раненым бароном и Лиссандрой скрывались сейчас в доме барона.

Признаться, верховный иерарх и сам не знал, что сподвигло его оставить их одних, не приставив охрану и не взяв под стражу. Герцог дал ему слово, что не будет скрываться и предстанет перед судом по его первому требованию. Но даже это не было причиной отсутствия предосторожностей: ведь как можно доверять слову обманщика и убийцы, так ведь?

И всё же он поверил. И даже не послал верного Гелли проследить за своим несостоявшимся убийцей.

Почему-то интуиция подсказывала волшебнику, что именно так будет правильно, а своим предчувствиям он всегда доверял. И сейчас Этериас размышлял, были ли вообще рациональные причины в этом решении, принятом спонтанно.

— Я думаю, это единственный шанс, что у нас есть. — наконец, сформулировал свои чувства верховный иерарх.

— Подробности. — потребовал король.

— Герцог, очевидно, всё это время был чьей-то марионеткой. Попробуй поставить себя на место кукловода. Чтобы ты сделал, после того как он сдался и раскрыл свои тайны, понимая, что им манипулируют?

— Устранил бы. И задействовал другую марионетку, более надёжную. — после коротких раздумий произнёс король.

— Неожиданный вариант. — Этериас удивлённо развернулся к другу. — Я больше думал о том, чтобы вернуть марионетку под контроль. Не ожидал от тебя такого.

— Пользуюсь мудростью предков. — криво усмехнулся король Ренегона.

— О чём ты? — нахмурился первосвященник.

Могущественнейший из королей людей помедлил с ответом. Но всё же, пусть и с явной неохотой, ответил:

— После произошедшего на тебя покушения я решил изучить семейные архивы. В былые времена случалось всякое.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросил Этериас.

— Высшая аристократия королевств, включая королей, порой устраняла неудобных людей, решая проблемы с ними такими образом. — отвёл взгляд Кормир II.

— Как это возможно? Люди не убивают людей, отдать приказ сделать это — всё равно убийство! — воскликнул верховный иерарх.

— Есть схемы… Техники самовнушения, распределения внутренней вины… Если коротко и в самом простом приближении, можно найти подходящего безумца, а потом попросить кого-то из ничего не подозревающих родственников решить проблему, используя именно этого человека как инструмент. — король горько усмехнулся. — Нет человека — нет проблемы. А ты даже не отдавал приказов, лишь дал пару намёков… Проблему ведь могли решить и по-другому, верно? Порой именно так и происходило, даже без смертей. Но чаще всего…

Кормир II тяжело поднялся из кресла и отправился к стеллажу с напитками.

— Какая же грязь… — неверяще прошептал Этериас. — И даже род Ренегон совершал подобное? Я даже не знаю, как описать подобное. Это отвратительно. Мерзко. Скользко… Ужасно!

— Я тоже так думаю. Это бросает тень и на меня самого. — мрачно кивнул король. — Вот только почему ты думаешь, что иерархи церкви никогда не промышляли заказными убийствами в старые времена?

— Невозможно! — вскинулся первосвященник. — Отец бы никогда не одобрил такое…

— Вот как? Тогда присядь и выпей. — с этими словами король, налив кубок ничего не понимающему другу, покопался в ящике стола и достал толстый, потрёпанный временем фолиант. — Вот, записки одного моего предка. Цитирую: “Герцог Делий последнее время набрал много сил и завёл дружбу с множеством влиятельных мастеров. Замечен пристальный интерес его наследника к моей старшей дочери. Я намекнул его святейшеству, о том, что мне пригодилась бы помощь в решении этой проблемы. К счастью, тот быстро разобрался с ситуацией.”

Этериас подавился соком. Король Ренегона захлопнул фолиант и серьёзно посмотрел на друга.

— Я говорил тебе, что наш род всегда был дружен с церковью, верно?

— Почему ты думаешь, что там было замешано убийство? — вяло попытался сопротивляться иерарх.

— Потому что проверил архивы. — грустно хмыкнул король. — Герцог Делий поперхнулся косточкой и умер спустя две недели после этой записи, и целитель церкви, что находился рядом, не успел ему помочь. А за полгода до этого погиб старший наследник моего прапрадеда — на охоте, по чистой случайности. А что до твоих слов про одобрение создателя… Отец когда-нибудь прямо запрещал тебе убивать других людей?

— Нет. Никогда. — после коротких раздумий ответил верховный иерарх. — И ты думаешь… — глаза Этериаса пораженно расширились.

— Да. Скорее всего, влиятельный герцог имел виды на корону Ренегона, и решил сделать всё по-хитрому: убить наследников, и женить старшего сына на старшей дочери моего предка. Успел устранить старшего, подстроив несчастный случай на охоте. Тогда король Ренегона не нашёл доказательств убийства наследника, но, увидев интерес к дочерям, сделал правильные выводы и с помощью церкви разобрался с проблемным лордом. — подтвердил король.

Повисло тяжёлое, тягучее молчание. Последняя из верховных иерархов сцепил руки с такой силой, что костяшки побелели от напряжения. Посуда, стоящая на столе, на миг задрожала… Но ровно на миг. В этот раз могущественный мастер удержал над собой контроль.

— Королевства стоят на крови. — прошептал он. — Как много грязи скрывает в себе наше прошлое? Сколько невинно убитых сгинули в истории интриг, борьбы за власть, и предательств?

— Так ли это важно? Ты уверен, что нам стоит это знать? На каждого убийцу найдётся немало честных людей, а на каждого интригана — сотня честнейших лордов и рыцарей. И, по крайней мере, мы точно знаем, как не должны поступать. — задумчиво произнёс король.

— Ты прав. Может, и не стоит. Важно лишь то, что мы лучше их. И должны воспитать наших приёмников также. — твёрдо согласился верховный иерарх. — Пусть прошлое останется в прошлом. Мы должны смотреть в будущее.

— Мы отклонились от темы. — воспользовался моментом, чтобы уйти от неприятной темы король. — Что ты намереваешься делать с герцогом?

— Ты сказал, что избавился бы от марионетки. — внимательно посмотрел на друга Этериас. — А значит, те, кто стоят за ним могут поступить так же.

— Тогда было бы логично поместить его в самую защищённую темницу, нет? — приподнял бровь Кормир II.

— Ты можешь дать гарантии, что кто-то не провернёт тот же трюк, что с ним, и верный стражник не решит прирезать герцога прямо в этой темнице?

Повисло короткое молчание.

— Нет. Если кто-то смог сломать герцога Нелеи, заставив его стать хитроумным убийцей, то такой гарантии я дать не могу. — недовольно ответил король после раздумий.

— Поэтому я буду держать его при себе. Возьму пару мастеров понадёжнее, и мы попробуем исследовать его безумие. Возможно, найти первопричины, как-то исцелить его… Что же до наказания, то пусть это будут принудительные работы, как обычно. Только протекать они будут под моим началом. Я попробую направить таланты герцога в нужное русло. Пускай послужит к вящему процветанию церкви и Ренегона. Это единственная ниточка к загадочным врагам, которая у нас есть. Единственный шанс понять, почему люди становятся убийцами. Первый, возможно, уникальный случай, когда безумец сам сдался в плен. Ты же сам знаешь, обычно они сражаются до последнего, если удается загнать такого в угол.

— Быть может, это просто ещё один изощрённый обман. — покачал головой король. — Как можно доверять слову лжеца?

— Мы можем рискнуть и попробовать. — пожал плечами Этериас. — В худшем случае мы решимся возможность наказать одного убийцу. В лучшем — дадим шанс тому, кто, возможно, поможет нам найти ответы.

— Скажи это семье мёртвого капитана стражи. — хмуро ответил Кормир II.

— Хорошо. — спокойно согласился первосвященник — Я займусь объяснениями лично. — Но мы договорились?

— В бездну. — выдохнул король. — Так и быть, разбирайся с проклятым герцогом сам. У нас есть и более важные темы для обсуждения на сегодня.

— Что ты имеешь ввиду? — удивился Этериас.

— Мне пришли донесения из Арса. Армия Ганатры перешла границу центрального королевства севера и двигается в направлении Септентриона.

— Много жертв? — слегка дрогнувшим голосом спросил первосвященник.

— На удивление, ни одной жертвы. — с подозрением посмотрел на друга король. — Если это и война, то какая-то странная. Лорды Арса пропустили армию без единой стычки. Я приказал узнать, в чём там дело, но отчётов ещё не получил. Ты что-то знаешь об этом?

— Да. Новый король Ганатры упоминал о планах на эту войну. Я пообещал ему, что мы не будем вмешиваться. — коротко ответил глава церкви.

— Ты точно в своём уме? — воскликнул владыка Ренегона. — У нас неведомая, предположительно, нечеловеческая организация убивает лучших мастеров, фактически, расформировывает церковь, организовывает наёмные убийства и, похоже, активно практикует искусство смерти! И я могу сразу сказать, что хороший навык так определенно не назовут! По-твоему, это лучшее время позволять другим королям выяснять отношения, теряя силы в бессмысленных стычках? Нам нужно вмешаться и развести буянов по углам. Я мог бы послать туда половину гвардии, и они сели бы за стол переговоров как миленькие!

— В другое время я бы согласился с этим, безусловно. — кивнул Этериас. — Но король Ганатры дал мне слово, что жертв будет минимум, и, похоже, держит его. К тому же, причина войны насквозь благородная. Он заключил союз с северным варварами, однако король Арса настолько ненавидит тех, что никогда не согласится на мир. С помощью этой победы Ганатра намеревается подчинить себе Арс, и заключить вечный мир с детьми льда — так называют себя северные гиганты. Я видел их лично: король Горд даже использует нескольких в качестве телохранителей.

Кормир II надолго задумался.

— Ты не говорил этого раньше. — наконец, высказался он. — Более того, я слышал, что ты публично разругался с королём Ганатры.

— Ты не спрашивал. — пожал плечами Этериас. — А у меня и так много дел. Мы изобразили шуточный спор, чтобы создать нужные слухи. На самом деле, король Ганатры даже согласился восстановить церковь, если мы найдём тех, кто убил иерархов. Он очень набожный и глубоко верующий человек. Похоже, это задело его лично.

— Вот как. — с любопытством посмотрел на иерарха повелитель Ренегона. — Выходит, заключил союз с другим королём, а мне даже не рассказал? Нехорошо-то как.

Кормир II демонстративно зацокал языком и неодобрительно покачал головой.

— Ревнуешь? — весело спросил Этериас, скрестив руки на груди.

— Ладно, оставим это. — махнул рукой король. — Выходит, король Ганатры договорился о заключении мира с варварами?

— Судя по всему, да. Но король Арса на такое не пойдёт, слишком велика там ненависть. Он даже объявил короля Ганатры вне закона в своих границах.

— Это серьезное оскорбление. — обхватил ладонью подбородок Кормир II. — Хорошо, на таких условиях, учитывая, что побочных жертв будет минимум, мы можем сделать вид, что нас это не касается. Но как бы это не вышло боком авторитету церкви и Ренегона.

— Можно публично заявить, что мы поддерживаем инициативу мира с варварами, и осуждаем кровопролитие. — предложил Этериас. — В конце концов, это целая раса, пусть и не столь развитая и многочисленная как мы. Король Горд утверждал, что они, возможно, смогут помочь нам понять искусство смерти. Даже если они не поделятся всеми секретами, выработать методики противодействия — уже гигантский прорыв, верно?

— Хорошая идея. — одобрительно кивнул владыка Ренегона. — Я займусь подготовкой публичных заявлений, а ты разберись, что удастся вытащить из герцога.

И король, и первый священник, закончили разговор на оптимистичных нотах, полные энтузиазма. Впервые за долгое время у обоих появилось дела, что могут наконец-то привести их к тем, кого они так яростно искали.

Глава 28

Всё когда-нибудь заканчивается. Закончилось и наше путешествие.

Армия Ганатры подошла к стенам Септентриона, не проведя ни единой битвы. И чтобы ни случилось дальше, это значило, что мой план удался.

Мы достигли стен столицы Арса к полудню.

— Лорд Шеридан, Лорд Элдрих, подготовьте всё к представлению. — распорядился я.

Надо сказать, моё передвижение в составе армии изрядно отличалось от всех остальных. Потому что я единственный из всех имел свой собственный копытный транспорт: немёртвую химеру, собранную из разнообразных копытных животных. Внешне она напоминала мне крупного коня, вот только инерция мышления в этот раз сыграла со мной злую шутку: коней в королевствах не водилось… И никаких ездовых животных мастера пока не приручили.

Мне довелось слышать по меньшей мере полдюжины слухов о том, откуда у меня взялось это средство передвижения, но я стойко игнорировал все намёки на вопросы об этом. Элдрих с рыцарями бирюзовой гвардии наверняка догадывались, в чём дело, да и мастера-целители вместе с Пикусом точно что-то подозревали. Но им я персонально запретил распространять слухи на эту тему.

Так или иначе, в этот день я был одет по-особому. Синева и бирюза — королевские цвета Ганатры. Поэтому лёгкие доспехи из сине-серой чешуи дополнял плащ из тяжёлого бирюзового бархата, и на голову, наверно, впервые за время путешествия пришлось нацепить тяжёлую сапфирово-бирюзовую корону из белой стали.

Элдрих передал мне один из лёгких щитов бирюзовой гвардии: на тех изображено было волнистое око.

— Глаз. — задумчиво посмотрел на щит я. — И что, по-твоему, это означает?

— В Ганатре стали забывать эту легенду. — недовольным тоном проскрипел древний король. — Но я думаю, что настала пора о ней напомнить. Это око бездны. Когда мы впервые столкнулись с монстрами из морских глубин, многих солдат мучили чудовищные кошмары, что мешали им спать, и не помогали никакие травы и настойки. Многие шептали, что сама бездна смотрит им в душу из морских вод, и боялись отправляться на побережья за любые деньги.

— И что было дальше? — прищурился я.

— Я приказал нанести воинам нанести волнистый глаз цвета морской глади на щиты, доспехи и оружие. — багровые провалы глазниц скелета словно подёрнулись плёнкой воспоминаний. — И сказал им, что если бездна смотрит на нас, то мы вместе заглянем туда. И сколько бы глаз морская бездна не направила на нашу землю, мы направим больше. Потому что в единстве сила людей. Так мы закрепились на побережье и построили Небулос. И он стоит до сих пор.

На миг задумавшись, я обнажил родовой меч королей Ганатры. На навершии рукояти было выгравировано небольшое, почти незаметное око…

— Готов умереть? — без тени шутки посмотрел на меня основатель третьего королевства людей.

Я рассмеялся.

— Готов с рождения!

Несколько солдат прервали наш разговор, подводя к нам закованного в цепи Халдона. Гигант смерил меня напряжённым взглядом.

— Готов побыть подарком? — хмыкнул я.

Сын льда хрустнул шеей и недовольно звякнул кандалами.

— Я думаю, мы могли бы закончить показуху прямо здесь. — буркнул он.

— Нет. — качнул головой я. — Пусть это будет красиво. Когда у тебя ещё будет возможность увидеть лицо короля Арса, когда он поймёт, в чём дело?

Вождь серых топоров мрачно посмотрел на меня, дёрнув щекой, но вступать в полемику больше не стал. У меня была мысль засунуть ему ещё и кляп в рот: уж больно недовольным он смотрелся. Но, здраво поразмыслив, я решил, что это всё же перебор.

Армия разбивала лагерь и готовилась выдавать оружие гигантам, заготавливая лестницы для штурма.

Я же направился неспешно направился на своём закованном в сталь коне прямо к городским воротам, пристегнув к седлу цепь, которой был скован Халдон.

Септентрион был внушительной твердыней. Южную часть города, прилегающую к горному перевалу, окружало толстой кольцо стен высотой почти в двадцать метров, и каждый сто пятьдесят-двести метров в этом кольце встречались тяжёлые, мощные башни, на вершине которых были расположены камнемёты и стрелометы. В центре южной части города находился небольшой, почти не видных из-за стен замок, который, вероятно, когда-то был основой этого города. Длинные, крутые склоны тесных городских улиц поднимались дальше в горы, запечатывая собой перевал в северную часть королевства.

Армии, что возьмёт южную часть города, придётся непросто: подниматься по крутым склонам в северную часть, где расположена одна из величайших крепостей в королевствах, которая надёжно хранила жителей Арса от набегов варваров уже много столетий. А по дороге придётся ещё и взять замок в центре города…

Пожалуй, лишь один из встреченных мне городов в королевствах был укреплён лучше: Кордигард, столица Ренегона. Мало что способно сравниться с много эшелонированной обороной из пяти колец стен. И всё же, укрепления твердыни севера были отнюдь не декоративными. В отличии от моей собственной столицы...

Утешала здесь лишь одна вещь: взятие северной стороны зависело не только от меня. Детям льда придётся ещё труднее.

Я остановился неподалёку от закрытых ворот из неизвестного мне тёмного дерева, что были окованы стальными решётками, и запрокинул вверх голову.

— Есть кто живой в этой землянке? — крикнул я.

На барбакане появился пожилой мужчина, одетый в серо-стальные латы. Честно говоря, порой сложно было отличить королевские цвета Арса от обычных доспехов: издалека они сливались воедино с цветом простой стали или железа…

— Король Горд, я полагаю? Я сэр Нолис, капитан гвардии Арса. — невозмутимо осведомился мужчина, бросив косой взгляд на закованного в цепи Халдона. — Мы осведомлены о вашем прибытии. Неожиданная, но весьма приятная поддержка. К сожалению, у нас нет столько мест в городе, чтобы разместить всю вашу армию, но мы подготовили места для офицеров и ваших придворных. Разве что, мы бы попросили оставить вас снаружи вашего ручного зверя… Он может кого-то покусать, знаете ли. — офицер бросил недвусмысленный взгляд на Халдона.

— О, он не ручной, а пленный. — улыбнулся я. — Вам не сообщили? Это вождь клана серых топоров, а с ним ещё пять тысяч его воинов. Это мой подарок лорду Эдриану, вашему королю. Где он, кстати? Мне бы хотелось вручить его лично.

— Его Величество сейчас на северных воротах, проверяет готовность солдат к обороне. Армия дикарей должна подойти к стенам столицы со дня на день. — невозмутимо сообщил капитан. — Он вскоре вернётся, а вы пока могли бы расположиться в предназначенных для вас покоях.

Я фыркнул.

— Король Арса проводит время в окружении своих солдат, чем я хуже? Нет, я предпочту ночевать в лагере своих воинов. Впрочем, я готов подождать.

— Я пошлю за Его Величеством. — кивнул гвардеец Арса. — Мы поднимем флаг, когда король будет здесь.

Ждать пришлось долго. Я успел съездить обратно в армейский лагерь, захватить с собой Пикуса, а воины — подготовить всё к штурму.

Оставалось лишь надеяться, что наши приготовления были приняты издалека за разбитие лагеря: но это лежало на Шеридане.

Когда солнце начало клониться к закату, над барбаканом южный ворот Септентриона взвился серо-серебристый флаг.

Мы с Халдоном вновь выдвинулись к воротам. И в этот раз нас встречал сам король.

Я узнал его в лицо: всё тот же коротко стриженный старик в простом стальном обруче. В этот раз он был одет в латы: но те практически не отличались от тех, что были на капитане гвардии. В толпе его и не отличишь, пожалуй…

Никаких украшений. Голая функциональность… Арс не был богат, и его король определенно не кичился роскошью.

Меня он не узнал.

— Лорд Горд. — в глазах старика было лёгкое любопытство. — Визит вашей армии оказался весьма неожиданным. Я полагал, вы планируете экспансию на север… До меня доходили разные слухи. Говорят, вы приручили варваров… И даже подготовили для меня особый подарок.

Эдриан Дюранд I с интересом окинул взглядом закованного в цепи Халдона.

— Экспансии на север я не планировал. — спокойно ответил я. — Разве что совсем небольшую: расчистить королевские земли на севере Ганатры и заняться пустующим рудниками в горах. Мне действительно служат те, кого вы называете варварами. Клан Северного Ветра принёс мне присягу верности. Во многом с их помощью мне удалось подготовить вам этот подарок. Мы привели сюда пять тысяч пленных, и тот, что рядом со мной — их вождь, Халдон.

Я дёрнул цепью. Вождь серых топоров посмотрел на меня исподлобья, но ничего не предпринял.

— Гляди-ка, даже не рычит. — восхищённо протянул король Арса. — Как вы контролируете его? Это определённо, достойный дар. Многие, конечно, буду говорить казнить их всех во избежание проблем, но я думаю нам стоит мыслить шире. Если вы смогли добиться послушания, быть может, удастся использовать их на шахтах. Полезные выйдут зверюшки…

— Для вас есть письмо, кстати. — невозмутимо сказал я. — Халдон, будь так любезен, отдай лорду Эдриану письмо.

С этими словами я спрыгнул с коня, подошёл к сыну льда, и вставив ключ, освободил его от оков.

Солдаты, окружавшие короля Арса слегка переполошились, нахмурившись. Король наблюдал за этим спокойно. Халдон хрустнул шеей и кинул свиток с печатью прямо в короля.

Тот поймал его. А затем привычным движением сломал печать и замер на месте вчитываясь.

О, эта была непередаваемая гамма эмоций. Непонимание, удивление, осознание, ярость, гнев…

Старый воин не удержал лица, а вождь серых топоров смотрел на него с таким удовольствием, что, казалось, в один миг получил все сокровища мира.

Я отстегнул от лошади оружие Халдона, и передал ему его секиру вместе с небольшим метательным топором.

— Полагаю, тебе стоит уйти. — тихо шепнул я гиганту. — В меня стрелять не станут, а вот для тебя стрел не пожалеют.

Гигант дёрнул щекой, дав понять, что услышал меня, но не сдвинулся с места.

Я лишь пожал плечами, достал армейский рог и протрубил в него, давай сигнал гвардии.

Рыцари смерти в бирюзовой броне направились к нам, а за ними следовал отряд из поднятых мною детей льда.

Простые солдаты принялись освобождать от верёвок гигантов и раздавать им оружие.

Эдриан Дюранд наконец отвёл глаза от письма, скомкав его в руке, медленно осмотрел готовящуюся к штурму армию, и, наконец, перевёл взгляд на меня.

Я ожидал угроз, яростных криков, обвинений в подлости… Но король Арса взял себя в руки быстро, и первые несколько секунд лишь задумчиво рассматривал меня, возвращая на лицо каменную, невозмутимую маску. А затем спокойно сказал:

— Многие пытались сломать Арс. И все потерпели поражение. Я не паду от твоей руки, и никакие хитрости не помогут вам против мастерства и доблести наших воинов.

— Я возьму стены твоего города раньше, чем солнце зайдёт за горизонт. — улыбнулся я.

— Иные бестии громко лают… Но укусить латника могут только в своих мечтах. — хмыкнул король.

В этот момент метательный топор Халдон, брошенный с чудовищной силой, вонзился в стык камней у зубца барбакана, прерывая наш диалог. И что-то мне подсказывало, что вождь серых топоров не промахнулся…

— Быть может, ты не падёшь от руки лорда Горда. — с глухой ненавистью произнёс вождь. — Но он не будет один в это битве. Лучшие воины севера собрались сегодня, чтобы ты и твоё королевство ответили за все свои злодеяния. И клянусь Бладьюром, один из нас отрубит тебе голову.

Вождь сплюнул на землю, развернулся, и отправился к армии.

На короля Арса, впрочем, всё это не произвело никакого впечатления. Даже топор, вонзившийся в камень рядом, не заставил его пошатнуться. Воины рядом с ним натянули луки, но тот лишь махнул рукой, давая гиганту уйти. Он лишь с ехидцей покачал головой, глядя на меня:

— И этих зверей вы выбрали себе в союзники? Отрубит голову, как же… Они не более чем кровожадные пустобрёхи…

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент из-за моей спины, словно раскатом грома, разнёсся боевой клич детей льда:

— Элланис… Элланис…

Они повторяли и повторяли это слово, и я совершенно не знал, что оно значит. Но вот у короля Арса оно вызвало неподдельный гнев. Его взгляд из ехидного внезапно стал злым, колючим, а губы плотно сжались.

— Кажется, мне выражают уважение, не так ли? — я натянул на лицо самую подлую из своих ухмылок.

Эдриан Дюриан I лишь молча развернулся и покинул барбакан, принимаясь раздавать команды.

А жаль. Я бы поболтал ещё, выигрывая время. Но, похоже, король Арса не так уж и туп и наконец-то понял, чем я здесь занимаюсь.

Бирюзовая гвардия вместе с немертвыми гигантами подошли к первым двум участкам стены правее и левее главных ворот. На башнях уже разворачивали стрелометы и камнемёты, но всё же, со стен никто не стрелял.

Не то чтобы обстрел мог всерьёз повредить пронзающим мрак, закованным в латы: мы учитывали и такой вариант, но это было приятное начало.

Похоже, король Арса пока не принял окончательного решения о правилах ведения этой войны, и решил сначала понаблюдать за нами.

С точки зрения защитников, простая латная пехота пока никак не могла навредить им за стенами.

Я привязал корону к седлу коня, натянул вместо неё лёгкий шлем, и, отправив транспорт обратно в лагерь, подошёл к Крегорну.

— Вы готовы?

— Доставим всех наверх по твоему приказу, верховный. — прогудел рыцарь смерти.

— Начинаем. — скомандовал я.

Двое гигантов подхватили меня за подмышки и с чудовищной силой подбросили вверх.

Это было даже быстрее, чем я ожидал. Словно в замедленной съёмке, я рассматривал пролетающие мимо камни стен города…

Боевая химия странников хлынула в кровь, даруя кристально чистое, холодное мышление. И пока я летел, в голову успела прийти всего одна мысль: ну, по крайней мере, я не утратил чувство самосохранения окончательно…

Прежде, чем я успел подумать о чём ещё, руки сам вцепились в зубец стены, и в следующий миг я перекинул своё тело через ограду, перекатом оказываясь в центре широкой, в несколько метров, стены.

Солдаты Арса, кажется, на миг впали в ступор от такого зрелища. А дальше начался бой.

Я успел убить троих, прежде чем они опомнились. Выхватить меч, резким взмахом разрубить горло ближайшему, полоснуть по подмышке второго, и воткнуть лезвие в прорезь шлема третьему.

Пока я доставал меч из головы третьего воина, остальные солдаты набросились на меня, заставив достать щит из-за спины, обрушивая на меня град ударов и прижимая меня к стене.

Прежде чем меня успели затоптать, я успел выпустить вокруг волну слабых проклятий, заставляя врагов вокруг замедлиться и в ужасе отшатнуться, а затем достать ещё двоих на контратаке, разрубая грудь и горло не слишком хорошо экипированных солдат.

И все же воины Арса хорошо сражались и имели отменную выучку. Они не поняли, что заставило их пошатнуться, но, придя в себя спустя пару секунд, вновь обрушились на меня. Несколько тяжёлых и больных ударов по коленям заставили меня упасть, и лишь прочный, окованный металлом щит отделял меня от того, чтобы быть полностью затоптанным. Кто-то ударил меня по бокам ногами ещё раз, и ещё раз, а сам щит уже треснул под мощным ударом…

Никто не сможет отбить град ударов лёжа, будучи в окружении. Несколько раз мне болезненно прилетело по рёбрам, но к счастью, чешуйчатые доспехи выдержали…

А затем тех, кто окружал меня, пронзили клинки рыцарей бирюзовой гвардии, что ударили им в спину.

— Отличное начало, милорд. — весело прокричал сэр Кристоф, прерываемый звуками боя.

— Ты как раз вовремя. — закряхтел я, поднимаясь.

Капитан помог мне подняться на ноги, достал из-за пояса какую-то флягу, и немедленно напоил меня чем-то. Отбитые рёбра и боль в ногах уступили горячей волне, что прокатилась по телу.

Я быстрым взглядом окинул окрестности. Стена была завалена мёртвыми и раненым солдатами Арса, и на ней залетали снизу все новые и новые латники бирюзовой гвардии. Около лестниц в город, башен, и барбакана шёл бой…

— Мы взяли стену, но гвардия Арса пытается отбить её, поднимаясь по лестницам, а также используя хорошо укреплённые башни и барбакан. Нас слишком мало, чтобы взять штурмом хоть одно из направлений. — крикнул сэр Кристоф. — Что будем делать?

Я долго не раздумывал. Не факт, что удастся быстро сломать двери в барбакан или башни, и там наверняка могут забаррикадироваться… К тому же, сосредоточить на одном из направлений, значит, дать возможность контрудара с других двух.

— Держим стены. — приказал я. — Сейчас солдаты подведут лестницы, и мы получим подкрепление.

Быстрым шагом, стараясь не прихрамывать, я направился к спуску со стен. Там кипела битва: гвардейцы Арса, сбившись в плотную стену щитов, шеренга за шеренгой пытались подняться на стены.

Возможно, будь на месте моих рыцарей смерти простые люди, у них бы и получилось вытолкать их наверх: слишком мало нас было на стенах…

Но гвардейцы бирюзовой гвардии с чудовищной силой обрушивались на щиты воинов Арса, разбивая и разрубая их, сталкивая их с лестницы линия за линией.

И всё же, они не сдавались.

— Как обстановка? — хмыкнул я, подходя поближе к задним рядам своих гвардейцев.

— Крепкие сукины дети. — прогудел один из них. — Но мы крепче. Им не взять стены обратно.

— По моей команде ударьте ногой в щиты, толкая их. — приказал я, проталкиваясь вперёд.

Этим приказом я заслужил пару косых взглядов. Похоже, пронзающие мрак уже пытались столкнуть всех разом с лестницы, но не смогли: задние ряды гвардейцев Арса сцеплялись с друг-другом и хвались на стену, не давая это сделать.

— Удар! — крикнул я, одновременно накладывая мощное проклятье ослабления на лестницу, полную солдат.

Подъём был достаточно широким, чтобы там разместилось четыре человека, и мы ударили ногами в щит, опрокидывая их. Это действие отозвалось у меня резкой болью в колене, но цель была достигнута: дезориентированные и ослабленные проклятьем, гвардейцы Арса покатились вниз по лестнице, падая как домино.

Штурм лестницы прекратился. Солдаты Арса внизу принялись помогать раненым и упавшим, вытаскивая тех в город. Кажется, у них возникло что-то вроде совещания…

В этот самый момент к стенам Септентриона с грохотом приставили лестницу, а затем ещё одну, и ещё одну…

— Что слышно с левой стены? — посмотрел я на сэра Кристофа.

— Лорд Элдрих с остальным взяли левую стену.

Гвардейцев бирюзовой гвардии было слишком мало, чтобы окружить весь город и взять стены. Поэтому на военном совете было решено пытаться захватить только два ближайшие к барбакану участка стены, а затем, взяв башни и ворота, открыть дорогу в город.

По осадным лестницам один за другим поднимались простые воины и гиганты Халдона, заполняя стены.

— Они отступили в барбакан и башни и принялись баррикадироваться. — подошёл к нам с капитаном один из пронзающих мрак.

— Хорошо. — кивнул я. — Сосредоточьтесь на штурме ворот. Открыть их будет быстрее, чем ломать тара…

Мне не дали договорить. В этот момент огромный камень, запущенный из города, ударил совсем рядом, убивая нескольких воинов и сбрасывая со стены ближайшего рыцаря смерти. А в следующий миг над городом взвилась туча стрел, обрушиваясь на городские стены.

Гвардейцы мгновенно взяли меня в коробочку, накрывая щитами в своеобразной черепахе, по которой градом застучали стрелы.

— Короля — к башне! — закричал сэр Кристоф.

В следующее мгновение я понял, в чём дело. С боковых башен и барбакана ударили камнемёты и стрелометы, сметая и опрокидывая тех, кого не достали градом стрел. Меня подхватили под руки и быстро перенесли под башню, не давая достать из осадных орудий.

По осадным лестницам залезали новые солдаты, но в этот момент гвардия Арса вновь ударила вновь.

— Арс! Дюранд! — линия щитов вновь попыталась подняться по широкой лестнице на стены, и этот раз их было кому прикрыть. На моих глазах несколько тяжёлых болтов осадных стрелометов отбросили гвардейцев бирюзовой гвардии назад. Их место заняли другие, и на стенах вновь закипела битва.

— Приказы, милорд? — пристально посмотрел на меня сэр Кристоф, напоминая о себе.

Пронзающие мрак оттащили меня в угол, за полукругом башне, где осадные орудия из города или барбакана не могли достать нас. Но вот остальная часть армии…

Это была западня. Стены Септентрионы не имели защиты от стрельбы с собственных башен или из города: лишь пара маленьких мёртвых зон за полукругом башен или под козырьком барбакана.

Инженеры и лучники Арса не жалели снарядов.

— Что с барбаканом? — отрывисто спросил я.

— Мы не можем прорваться. За деревянными дверями у башен и барбаканов тяжёлая каменная дверь. Сперва потребуется затащить на стены небольшой таран или подходящие кирки, и даже так это займёт время. — ответил за капитана один из рыцарей смерти.

— Таран у ворот?

— Горит. — ответил сэр Кристоф.

Я скрипнул зубами и скосил взгляд на центральные ворота. У барбакана действительно взвивался чёрный дым…

Осадные лестницы никто не сбросил, и мы ещё могли сражаться. Пронзающих мрак не убить даже катапультой… Но переломанные руки и ноги тоже не особо способствуют боеспособности. Сколько солдат нужно положить здесь, чтобы продавить эту ловушку? И выйдет ли вообще? На стене мы были как на ладони, а чтобы спуститься, пришлось бы пройти через целую армию, которая была под прикрытием лучников и тяжёлых орудий…

— Забираем с собой всех гвардейцев, кто не может двигаться самостоятельно, и отступаем. — скрепя сердце, приказал я. — Командуй общий отход.

Твердыня Арса выдержала наш первый натиск. Но это было только начало.

Интерлюдия

Эдриан Дюранд I находился на вершине круглой каменной башни и внимательно наблюдал за военным лагерем противника. Солнце давно скрылось за горизонтом, но по перемещению факелов тоже можно было что-то понять.

По крайней мере, бывалый воин мог с уверенностью сказать, что никто не готовиться к штурму следующим утром.

Неподалёку от короля находилось три человека: один из самых доверенных капитанов его гвардии, пожилой мужчина в серой робе, и невысокий, пузатый толстячок средних лет в просмолённом кожаном фартуке.

— Ты оказался прав, Нолис. — устало помассировал веки король Арса. — Они действительно решили закончить войну с варварами взятием нашей столицы. А я до последнего не верил. Старый дурак.

— До последнего у нас не было ничего, кроме слухов и болтовни пары солдат. — хмуро заметил толстяк. Ставить на это в преддверии войны с варварами…

— Не верили, но подготовились к обороне. — заметил гвардеец. — А ведь мы могли замедлить приближение армии. Остановить бы вряд ли вышло, но выиграть пару-тройку месяцев точно смогли бы. Да и продовольствие бы не пришлось отдавать. А так все посылки юго-восточных лордов оказались в распоряжении Ганатры.

— Если бы мы сделали это, армия Ганатры разграбила и захватила бы все замки на своём пути к столице. — прошелестел спокойный голос человека в робе. — Сколько людей тогда бы погибло напрасно? Нам выгоднее было пропустить их к столице. Верные короне лорды цели, и их отряды тоже. Подаренную провизию мы компенсируем перехватом караванов из Ганатры.

— Что с тоннелями, Костиан? — обратился к невысокому толстяку король.

— Ещё несколько дней, и закончим. — почесал лысеющую плешь коротышка. — Все сохранили в тайне, милорд, никто не найдёт его: выход далеко за стенами города. От голода мы не умрём, Ваше Величество.

— Когда закончите, приступайте к прокладке ещё одного. Если они обнаружат этот ход, у нас должен быть запасной. А лучше два. — приказал король.

Немолодой инженер лишь коротко поклонился.

— Вы посчитали их? Сколько там солдат? — посмотрел на гвардейца король.

— Около шести тысяч варваров. Примерно столько же лучников, пятнадцать-двадцать тысяч пехоты, и около четырёх тысяч гвардейцев. Несколько тысяч инженеров и обозников, их тяжело сосчитать… Есть ещё какой-то особенный отряд охраны короля: его зовут бирюзовой гвардией. — отчитался капитан.

— Особый отряд, значит. — погладил подбородок владыка Арса. — И как они показали себя на стенах? Как сражался сам король Ганатры, кстати?

— Сам король ничего особо не показал, хотя его закинули на стены первым. — пожал плечами Нолис. — Победил несколько простых солдат, а потом его едва не затоптали. Но вот сами гвардейцы… Они лучше нас. Будучи в меньшинстве, те удержали стены от атаки с трёх сторон, и даже опрокинули нас. Без осадных орудий мы бы не выстояли, а ведь там были лучшие из лучших. — помрачнел капитан гвардии.

— И сколько там таких осталось? — нахмурился король. — Неважно насколько ты хороший фехтовальщик, осадное орудие всё равно убьёт тебя.

— В этом и состоит проблема. — подал голос мастер в серой робе. — Они не умирают. Я расспрашивал солдат и гвардейцев: не похоже, чтобы рыцари бирюзовой гвардии вообще понесли потери. Несколько десятков удалось сбить камнемётами со стен, но даже после удара камня и падения с двадцатиметровой высоты те поднялись и отступили.

— Мне стыдно в этом признаться, милорд. — Капитан гвардии стыдливо отвёл взгляд. — Вы знаете, мы не из робких… Но воины их боятся. Даже гвардейцы. Командующий бирюзовой гвардии в одиночку едва не взял западную башню от барбакана, пробившись через несколько десятков солдат, разрубая сразу несколько доспехов одним ударом огромного двуручного меча.

— Как это возможно? — после короткого молчания спросил король Арса. — Искусство жизни? Модификации организма, как у странников? Алхимия? Нас удалось взять хоть одного в плен?

— Нет, не удалось. — ответил мастер, спрятав кисти рук в широких рукавах робы. — Я уже интересовался. Не знаю, как им это удалось, но эффект превосходит лучшие работы мастеров Ренегона. Я даже не уверен, что нам вообще удастся взять в плен такого воина. Продемонстрированная сила говорит, что они могут разорвать стальные цепи голыми руками. Убить — возможно, у любого живого существа есть предел прочности и возможности регенерации. Но как взять в плен закованного в латы воина, что может крушить камни ударами кулака?

— Гвардия бы справилась. — оправдываясь, заявил капитан Нолис. — Но приказа брать пленных не было…

Нолис бросил на короля извиняющийся взгляд, однако на лице старого соратника Эдриан легко прочитал, что тому совсем не нравится подобная идея. Сколько людей ради этого придётся положить? Да и вряд ли его мастера смогут повторить подобное во время войны. Быть может, требуются редкие ингредиенты, или какие-то особые секреты мастеров…

— Будет возможность — притащите одного из этих… Бирюзовых рыцарей. — поморщившись, принял решение король. — Специальные команды для отлова формировать не будем. Костиан, сосредоточьте на них огонь катапульт и баллист. Их немного… Выбьем постепенно. Что с северными ублюдками?

Инженер молча кивнул, показывая, что принял приказ к сведению.

— Круг старших шаманов, похоже, собрался в полном составе. — слегка помедлив, ответил мастер. — Это полноценная четвёртая осада. Думаю, они собрали все, что могли выставить кланы.

— Много замков пали по пути к столице? — коротко осведомился король.

— На удивление, немногие. В этот раз они не отвлекались на грабёж, забирай лишь то, что было по пути. Некоторые даже отделались выкупом. — гвардейский капитан скривил лицо в презрительной гримасе. Разведчики сообщают, что завтра они будут на подступах к столице. Точное число посчитать затруднительно, но не меньше сорока тысяч…

Король подошёл к краю башни, тяжело облокотившись на зубцы обеими руками. Ему хотелось спросить своих людей, выстоят ли они на этот раз. Но если сам владыка задаётся таким вопросом, не значит ли это, что ответ нет? Нет, лидер не может позволить себе такую слабость.

Опытный полководец и правитель, ветеран многих битв, он знал, на что способен сам и на что способны его люди. Будь они в осаде с одной стороны гор, у нападавших не было бы ни шанса. Но стены южной части города не так хорошо укреплены… А некоторые окраинные башни слегка обветшали. Первый приступ отбит, но это была лишь проба сил. Устрой его враги полномасштабный штурм со всех сторон, и им просто не хватит людей и осадных орудий, чтобы отбить все направления.

Будь проклят новый король Ганатры и его шашни с проклятыми северными тварями. Но сам себе король мог признаться: у его врагов был шанс, и неплохой…

— Костиан, что ты скажешь насчёт осады? Как долго они смогут держать нас взаперти? У нас больше провианта, но нам придётся кормить целый город…

Немолодой инженер почесал затылок, прикидывая что-то в уме.

— Год, может, два. Возможно, у армии Ганатры хватит провианта для своих людей, но варвары жрут как не в себя. Они начнут пухнуть от голода и истощат свои запасы намного раньше нас. У нас, по меньшей мере, хватит запасов на три года, а если затянуть пояса и воспользоваться туннелями — то и дольше. Им не взять нас осадой.

— Часть армии кланов может вернуться и разграбить северную часть королевства. — заметил Нолис.

— На этот счёт мы давно отработали меры. — небрежно махнул рукой инженер. — Много они получат. Люди понимают, что на кону, а второго Элланиса у них нет.

— Они понимают это не хуже нас. — тяжело выдохнул король. — А значит, будет штурм.

На башне повисло тягучее, зловещее молчание. Никому из присутствующих не надо было объяснять слабые места города, и все понимали, что сражаться на два фронта, даже будучи в хорошо укреплённом городе — крайне тяжёлая задача.

— Костиан. — прервал молчание твёрдый, решительный голос повелителя Арса. — Готовь план моего деда на случай прорыва за южные стены. И выселите людей с окраины…

Инженер побледнел, и дрожащей рукой вытер выступившую испарину. Но спорить не осмелился.

— Да, милорд.

— Мастер Ассий, на вас ложится оборона северных стен. Подготовьте наш старый трюк на случай прорыва. — перевёл взгляд на волшебника король.

Человек в серой робе молча кивнул.

— Нолис, собери егерей и вышли несколько отрядов в горы. Ни один посыльный не должен проскользнуть, чтобы они могли координировать действия. Всем всё ясно?

Король обвёл грозным взглядом приближённых. Троица вяло и устало склонилась в поклонах, а затем покинули башню, оставляя своего сюзерена в одиночестве.

Эдриан Дюранд медленно достал и обнажил родовой клинок: простое и надёжное оружие из серо-серебристого металла, когда-то подаренное его предкам лучшими кузнецами Палеотры.

Он был уже немолод. Старейший из королей, и совсем немногие воины доживают до столь преклонных лет. Возможно, в этот раз настало его время пасть в битве. Несмотря на свое собственное бахвальство на воротах, владыка Арса понимал: молодой король с поддержкой своих людей имел все шансы одолеть в бою старика вроде него.

Старость приходит за всеми, и он уже не тот великолепный воин, что был когда-то, несмотря на все тренировки, помощь целителей, и клятвы жизни, что продолжали питать измученное сотнями сражений тело. Но одну вещь старость не может отобрать у него: решимость лидера, что выигрывает войны.

Старик не боялся смерти. Его старший сын давно готов занять трон. И потому он легко и без тени колебаний положит свою жизнь на то, чтобы десятки тысяч врагов Арса легли вместе с ним в землю.

— Ты и я. Одна последняя битва. — прошептал мечу старый король, нежно проводя рукой по лезвию. — Мы заберём их с собой, какова бы ни была цена.

Глава 29

Утром следующего дня после неудачного штурма я немедленно собрал военный совет, где, помимо обычного состава, в этот раз присутствовал магистр Пикус, представляя корпус целителей. А вот генерал Дион, что был нашим армейским инженером, наоборот, отсутствовал: опаздывал…

Настроение на лицах собравшихся было мрачное. Конечно, всерьёз взять город первым штурмом никто и не рассчитывал, но, по крайней мере, взять ближайшие к барбакану башни и пробить ворота, переведя войну в разряд городских боёв, шансы точно были.

— Полагаю, ни для кого не секрет, что случилось вчера вечером. — обвёл я взглядом своих военачальников. — Мы проиграли. Но война на этом не заканчивается. Причиной неудачного штурма явился быстро организованный огонь из осадных орудий. Наши солдаты на стенах оказались в западне, которая простреливалась с трёх сторон, таран сгорел, и дальнейшие попытки штурма могли положить тысячи людей без какой-либо гарантии успеха, и поэтому я отдал приказ отступать. У кого-то есть что добавить к этому?

Гиганты вместе с генералами промолчали.

— Нет. Это было разумное решение. — коротко ответил мне герцог Шеридан.

— Что с потерями? Сколько раненых удастся вернуть в строй, и сколько мы потеряли? — осведомился я.

— Любые раны можно исцелить. Мы справимся. Но не могу сказать, что мне нравится начало этой войны. — хмуро ответил магистр Пикус.

— Среди бирюзовой гвардии потерь нет. Мы забрали всех с собой, в плен никто не взят. — проскрипел Элдрих. — Правда, нескольким воинам изрядно поплохело… Взгляни на них после совета.

Я коротко кивнул древнему королю, показывая, что принял его слова к сведению.

— Я потерял семь дюжин. — спокойно ответил Халдон. — тяжелораненых нет, остальных шаманы поставят в строй в течение недели.

— Сто пятьдесят шесть гвардейцев. — мрачно высказался Роланд. — Ещё сотня тяжелораненых. Мы поднимались на стены первыми, вместе с воинами серых топоров.

— У меня потерь нет. Два десятка ранений. — коротко, по-военному отчитался граф Голис.

Мы отступили быстро. Простые солдаты не успели даже взойти на стены, уступая право гвардии… И покинули стены раньше, чем на башнях развернули и пристреляли орудия. От стрел простых солдат защитили тяжёлые осадные щиты, которые несли с собой дети льда.

— Да, нас умыли кровью. — недовольно констатировал факт я. — Почти три сотни за короткую стычку… Прежде всего, нам стоит обсудить проблемы, которые стоит решить перед следующим штурмом. Понадобится новый таран, вероятно, обшитый мокрой кожей или чем-то в этом роде, чтобы его не смогли поджечь. Сделаем побольше: воины серых топоров потянут и более крупное орудие. Помимо этого, стоит…

В этот момент своей речи я понял, что собравшиеся смотрят как-то странно. Слишком странно.

— Что-то не так? — недоумённо спросил я.

Генералы, вожди, и мастера мистических искусств переглянулись между собой.

— Вы хотите устроить еще один штурм? — с лёгким удивлением переспросил Халдон, выражая общее удивление. — Мне казалось, речь шла об осаде, если нам не удастся взять город с ходу… Начало было весьма кровавым и неудачным: воины не слишком охотно идут в бой, после того как лучших гвардейцев легко отбросили…

Проблема вылезла, откуда не ждали. Учитывая, что это говорил тот, кто первым ратовал за штурм на прошлом военном совете… Вряд ли кто-то бы стал обвинять в трусости вождя серых топоров. И потому именно он взял на себя смелость донести до меня общее мнение.

Я выпрямился, отпустив руки от слова, где была расположена карта Септентриона. И обвёл всех взглядом, полным ледяного презрения.

Никто не хотел идти на штурм вновь, и даже Вальгард с Халдоном явно усмирили свою жажду крови. Ледяной шаман виновато дёрнул щекой, показывая, что разделяет их мнение.

И один лишь Элдрих мрачным изваянием застыл на месте, не реагируя в своём закрытом шлеме.

С древнего короля вообще любые взгляды стекали как с гуся вода.

— Вы что, думаете, что я трус? — яростно прошипел я. — Или, быть может, кто-то собирался дезертировать?

Атмосфера накалилась. Стоит признать, в такие моменты я мог действительно прийти в ярость. До сего дня людям, что служили мне, не доводилось подводить меня всерьёз.

А я ненавидел, когда меня подводили. Нет ничего хуже, чем отличный план, который испортили никчёмные криворукие исполнители.

Халдон вскинул руки в защитном жесте.

— Вовсе нет. — прогудел гигант, показывая мне открытые ладони. — Я просто не был уверен, что вы готовы идти на штурм прямо сейчас, Ваше Величество. До меня дошли слухи, что вас едва не зарубили на стенах толпой, и наверняка остались ранения…

Я поморщился и потёр рёбра, которые до сих пор ныли. К целителям я ещё не заглядывал.

— С этим я разберусь. — отмахнулся я. — Неделя у целителей и всё пройдёт. Куда больше меня волнует ваш настрой.

— Не поймите нас неправильно, милорд. — осторожно взял слово генерал Голис. — Мы все готовы идти в бой, и здесь нет трусов. Но вы слишком много требуете от простых солдат.

— Слишком много? — взвился я, тяжело смотря на генерала. — Мы потеряли всего три сотни, когда нас здесь больше тридцати тысяч! И вы уже готовы отказаться от штурма?

Командующий армейским корпусом глаза вниз, и тяжело вздохнул.

— Быть может, общие потери невелики на фоне размера армии, ты прав. — спокойно взял слово герцог Шеридан. — Но важно как они погибли, и насколько быстро. Бой был скоротечным, и едва гвардия взошла на стены, их оттуда просто смели. Большинство солдат в нашей армии никогда не видели лука, нацеленного на них другим человеком, не говоря уже о тяжёлых стрелометах и камнемётах. Многие простые солдаты всю жизнь мечтают стать гвардейцами, и на их глазах элиту Ганатры уничтожали за считаные минуты, не оставляя шансов. Думаешь, после такого они охотно пойдут на штурм?

Мой соратник по восхождению на трон пристально и серьёзно посмотрел мне в глаза, пытаясь донести серьёзность проблемы.

— Гвардия готова идти на штурм. Многие хотят отомстить — заметил граф Роланд. — Но общее настроение… Подавленное.

— Хорошо, оставим пока этот вопрос. — поджал губы я. — Будем решать проблемы по очереди. Пока мы даже не знаем, почему король Арса вообще решился на такое жёсткое начало. Мы даже не пробились в город…

— Дело в нас. — ответил Халдон, бросая странный взгляд на генерала Голиса, как бы говоривший: добро пожаловать на реальную войну. Потомственный аристократ с досадой дёрнул щекой, как бы признавая правоту своего соперника в каком-то невысказанном споре. — Наша война с людьми Арса никогда не имела никаких правил, и каждый всегда делал что хотел. И теперь, когда вы присоединились к ней, в их глаза вы такие же, как мы. А значит, никаких правил, что приняты у вас, людей, между собой, не осталось.

— Хорошо. — кивнул я.

— Хорошо? — хором переспросило меня сразу несколько человек.

Я скрестил руки за спиной и отвернулся.

— Когда мы воевали по принятым в королевствах правилам, у короля Арса были шансы выстоять. Слишком много нюансов, что ограничивали меня. Но если правил нет… Значит, и шансов у него не осталось.

На мгновение повисла тишина, которую быстро прервал скрипучий, странный смех Элдриха. Закованный в латы скелет демонстративно стал мне хлопать лязгающим звуком своих перчаток.

— Ты нравишься мне всё больше. — довольно проскрежетал командир бирюзовой гвардии. — Тебе стоило бы поучиться, Шеридан.

Для остальных, возможно, этот диалог был слегка непонятным, но герцог, безусловно, всё понял и недовольно скривился от осознания намёков своего предка.

— Вернёмся к делу. — прервал зубоскальство я. — На чём мы остановились? Прежде всего, нам нужен новый, хорошо защищённый от огня таран…

В этот момент в шатёр вбежал раскрасневшийся, слегка вспотевший генерал Дион.

— Помяни осадные орудия и гляди ка, тут как тут. — хмыкнул я. — Вы опоздали, генерал.

— Прошу прощения за опоздание, милорд. — поклонился инженер. — Я опрашивал гвардейцев, что участвовали в битве.

— И много выяснили? — скептически прищурился я. — Можете добавить то, чего мы не знаем?

— Да. — твёрдо кивнул он мне, не приняв скепсиса. — Нас ждали.

После такого заявления взгляды всех присутствующих скрестились на инженере.

— Поясните. — коротко приказал я.

— Это была ловушка, и мы в неё попали. — тяжело вздохнул инженер. — Возможно, со стороны это может выглядеть, как просто хорошая защита Арса… Но я не зря потратил время сегодня. Непосвящённому в особенности осадной техники это может не прийти в голову, но то, что произошло, просто невозможно без предварительной подготовки. Я могу представить, что расчёты на башнях и барбакане сумели развернуть орудия и начать стрелять по собственным стенам, что, вообще-то, само по себе весьма сложная задача, требующая отдельных расчётов: не каждая башня может вести огонь по собственной стене. Но вот количество орудия, направленных на стены ИЗНУТРИ города, их точность и плотность выстрелов, что буквально смели нас со стены, невозможно объяснить грамотной обороной. Ни один, даже самый лучший инженер не смог бы подготовить орудия к столь точной стрельбе по собственным стенам в те сроки, что прошли от объявления войны королю Арса до нашего штурма. Они заранее разместили стрелометы и камнемёты в городе, и пристреляли их так, чтобы попасть по собственным стенам. Совершенно бессмысленное занятие, если ты не ожидаешь, что противник возьмёт твои стены. Учитывая, что кроме нашей, других потенциально враждебных армий рядом нет… Это значит, что инженеры Септентриона заранее знали, что мы будем брать стены. Возможно, им не было ясно, как именно мы это сделаем: отдаю должное вашему плану, но к такому исходу воины Арса были готовы. А значит, откуда-то знали о том, что мы идём сюда с войной.

Закончив свой длинный монолог, немолодой мужчина шумно вдохнул и выдохнул, грузно отходя в неприметный угол шатра. К таким выступления он явно был непривычен.

— Шеридан, Халдон? — обернулся я вождю и герцогу. — Вы отвечали за секретность.

— Мои точно не проболтались. — скрестил руки на груди вождь серых топоров. — Сын льда, который докладывает что-то людям Арса… Так не бывает даже в сказках. Но я бы не удивился, узнав, что этот ублюдок Дюранд держит пару соглядатаев в твоей войске. Просто на всякий случай.

Герцог грустно вздохнул, всем видом став похожим на побитую собаку. Всё же это был его провал…

— Большинство простых солдат не знали истинной цели похода. — вымученно ответил он, не смотря мне в глаза. — В курсе были только офицеры и самые надёжные из десятников. Однако многие видели, что изначально лагерь детей льда стоял рядом с нашим и никто не был пленником. Это изменилось, но кто-то из солдат мог сделать верные выводы. И донести в Арс.

— Но они пропустили нас к столице. — задумчиво забарабанил по столу пальцами я. — И даже в таком случае, у них были всего лишь слухи и непроверенные выводы, если никто из офицеров не был предателем.

— Король Арса тот ещё параноик. — хмыкнул Халдон. — от него можно ожидать разных подлостей. Так что ничего удивительного, что эта тварь решила подготовиться на случай худшего.

— Ладно, опустим этот вопрос. Провал есть провал, лучше от того, что мы будем искать здесь виновных никому не станет. — утомлённо помассировал веки я.

Во всём надо видеть свои плюсы. После того как армия прошла по королевству, не встречая сопротивления, я всегда смогу свалить на короля Арса дальнейшее кровопролитие. А это определённо успокоит Ренегон на какое-то время. Вслух, впрочем, я сказал другое:

— Генерал Дион, сможете сделать таран, защищённый от огня, и рассчитанный на детей льда в качестве движущей силы? — посмотрел я в угол инженера.

Тот на пару мгновений задумался, а потом утвердительно кивнул.

— Сделаем в лучшем виде, милорд. Обошьём его кожей и намочим перед штурмом. Но это займёт некоторое время — пару недель или месяц. И мне потребуется помощь тех, кто будет ломать им ворота, чтобы оценить их силу.

— Халдон, выдели на это воинов. — приказал я.

Гигант молча кивнул, показывая, что принял к сведению приказ.

— Дальше на повестке дня башни и барбакан, защищённый каменным дверями. Нам придётся пробить их, и достаточно быстро. Есть идеи?

— Я видел такие в паре замков на севере Арса. — подал голос Вальгард. — Они изрядно попили нам крови, когда я последний раз ходил в набег… Но сломать вполне возможно. Потребуются хорошие кирки, несколько воинов покрепче, и ещё группа со щитами, чтобы закрыть штурмующих от обстрела.

— Подготовьте всё необходимое. — кивнул я, обводя взглядом совет. — Что, так и будете молча стоять? По-вашему, это все проблемы что стоят перед грядущим штурмом? Думаете, у короля Арса больше нет ничего в запасе?

— Я организую команды, что будут вытаскивать раненых. — сказал, словно опомнившись, Пикус. — Позволит сократить потери.

— Стоит завести условные знаки. Костёр или что-то в таком роде, чтобы ударить одновременно со всех сторон. — деловито предложили генерал Голис.

— Разобьём лучников на отряды, и будем обстреливать стены и башни. — поддержал коллегу генерал Таонис. — Возможно, стоит позвать детей льда для предварительного обстрела. Луки великанов бьют дальше и сильнее.

— Сделаем. — прогудел Халдон. — Но не помешало бы изготовить побольше тяжёлых плетёных щитов. Пара моих воинов может прикрыть ими большую группу людей в случае нужды…

— Нужно провести предварительную разведку. — огладил подбородок Шеридан. — Узнать, где стоят расчёты орудий. И сразу организовать обстрел, как только возьмём участок стен. Пусть лучники идут второй волной, под прикрытием щитов.

— Часть расчётов гвардейцы запомнили, это правильное дело. — оживился генерал Дион. — Я подскажу лучникам куда лучше стрелять, чтобы затруднить работу орудийных расчётов.

Я мысленно улыбнулся и отошёл в сторону. Работа закипела, а значит, мысли людей вернулись в нужную колею. Осталось только пустить нужные слухи по лагерю, чтобы укрепить решимость людей для новой атаки.

Дав знак Вальгарду, я вышел из шатра, оставляя остальных военачальников своей армии бурно обсуждать нюансы грядущего штурма.

— Мне нужны пленные. Одной деревни должно хватить. — тихо сообщил я вождю Северного Ветра. — Справишься с теми, чтобы достать их так, чтобы не осталось следов?

— Во время войны случается всякое. — усмехнулся мой старый друг. — Бывало, деревни исчезали по нашей вины. Одной больше, одной меньше. Никто не удивиться.

— Ты говорил, что вы не трогаете женщин и детей. — слегка удивился я.

— Не трогаем. — кивнул великан. — Но если вырезать всех защитников деревни, не каждое поселение сможет выжить, не став кормом окрестных тварей. Мы же не нанимались ещё и присматривать за ними.

Я улыбнулся. Давать второго шанса королю Арс отбить грядущий штурм я не собирался.

— Что у тебя на уме? — ледяной шаман почти незаметно подкрался к нам двоим, заставив меня стереть улыбку с лица.

— Проведу пару ритуалов. — пожал плечами я. — Не хочу оставлять им ни шанса. Когда наши воины пойдут на штурм, солдаты Арса будут чувствовать себя очень плохо. А значит, будут скверно стрелять и скверно сражаться. Надо только подгадать момент, чтобы армия кланов одновременно ударила с другой стороны.

— Оставь это мне. — после недолгого молчания ответил Исгерд. — Духи подскажут, когда начинать.

Старый шаман со странным выражением лица смотрел на древние стены твердыни севера, выглядят до боли неуверенным.

— Не волнуйся. — подошёл я ближе. — Мы возьмём этот город.

— Я волнуюсь не о том, возьмём мы его или нет. — спокойно ответил говорящий с духами. — Меня беспокоит то, что будет после.

Некоторое время мы ещё рассматривали стены столицы Арса вместе, а затем старый сын льда оставил меня в одиночестве. Ну, что ещё я мог ему сказать? Все имеют право на паранойю.

В чём-то он прав, в конце концов. После окончания я действительно планировал подготовить детям льда небольшой сюрприз.

Даже интересно, насколько приятным его сочтёт Каллевальд. Определённо, я ждал встречи с верховным шаманом, что был фактически правителем целой расы, с изрядным нетерпением.

Глава 30

Этериас Инвиктус, верховный иерарх объединённой церкви Аурелиона и Ренегона, чувствовал изрядную неловкость, занимаясь ранее незнакомым ему делом.

А именно: он скрывался. Одетый в ярко-синюю мантию с красивой резной зелёной вышивкой, он двигался по наиболее неприметным улочкам Кордигарда, честно стараясь сделать так, чтобы никто не узнал в нём главу церкви.

Сказать по правде, столь пёстрая и цветастая одежда казалась ему плохой идеей для тайной встречи, однако Гелли заверил его, что именно так одевается в Кордигарде большинство мастеров и даже горожан, предпочитая яркие и броские наряды. А вот попытка одеться во что-то серое или тёмное, наоборот, привлечёт изрядное внимание.

Прохожие не обращали на очередного мастера особого внимания, так что, похоже, этот способ работал. Но непривычный к подобным делам первосвященник внутренне вздрагивал каждый раз, когда падал случайный взгляд.

Хорошо, что Гелли меня не видит сейчас, уныло подумал Этериас. На этот раз ему удалось убедить юношу не идти с ним, хотя взгляды, которые тот бросал на иерарха, были весьма обидными. Как будто тот сомневался в его умственных способностях…Право слово, он же выбрался из той ловушки самостоятельно! А значит, может постоять за себя! Но решение было верное. Полностью чёрные зрачки глаз помощника иерарха определённо привлекали куда больше внимания, чем один слегка дёргающийся мастер.

Дойдя до нужного, неприметного дома за вторым кольцом стен, что скорее напоминал слегка подкрашенную хибару, чем жилище приличного горожанина, Этериас нервно постучал в дверь, переминаясь с ноги на ногу.

Вскоре на пороге появился герцог Талион. Впрочем, на вкус иерарха тот отнюдь не выглядел как герцог сегодня. Потёртая, помятое и невыспавшееся лицо с недельной щетиной, потрёпанный, но любовно полированный меч из простой стали, простые лёгкие доспехи из грубой кожи конга…

Словом, выглядел герцог скорее как типичный небогатый наёмник, что в изобилии водятся в королевствах в основном выполняя роль охранников караванов.

Герцог недовольно осмотрел взглядом вошедшего и хмыкнул.

— И это, по-твоему, значит неприметный вид? — иронично изогнул бровь лорд Бастиона. — Да твоя мантия стоит столько, что иные люди за всю жизнь таких денег не видят.

Этериас смерил своего визави испепеляющим взглядом. Одежда и особняк ему вообще достались от прошлого верховного иерарха Ренегона: тот не имел родственников и был схожей комплекции, а сам он не захватил из родного королевства много вещей…

— Кто бы говорил. — язвительно отозвался иерарх. — Ты-то ударился в другую крайность: любой мало-мальски опытный наёмник твоего возраста в Ренегоне имеет более богатый вид. Ты часом не забыл, что мы находимся в богатейшем из королевств? За охрану караванов здесь неплохо платят.

Герцог слегка смущённо поскрёб щеку.

— Может быть. Но я и не выдаю себя за местного наёмника, скорее наоборот, за приезжего. — рассудительно произнёс Талион. — Но довольно об этом. Куда мы направляемся.

Воровато осмотревшись по сторонам, верховный иерарх тихо ответил:

— Я договорился с мастером Кадмианом, он возглавляет Твердыню Истины. Он хороший мастер равновесия и один из лучших целителей Кордигарда. Пусть осмотрит тебя на предмет твоего… помутнения рассудка.

— Я не чувствую никакого помутнения рассудка. — пожал плечами Талион. — На мой взгляд, я совершенно адекватен. Конечно, я, с высокой долей вероятности был обманут, но это случается в жизни. Ты же не будешь называть безумцем каждого, кто когда-либо ошибался?

— Ты организовал два покушения на главу церкви Отца. Я бы не назвал это адекватным поведением нормального человека.

— Туше. Я ведь провалился. Определённо, будь я в своём уме, у меня бы точно получилось. Кстати, как по-твоему, говорить о себе в третьем лице — признак здравого ума?

Этериас вперил в герцога гневный взгляд, но тот, весело насвистывая что-то себе под нос невозмутимо шёл вперёд, полностью игнорируя намёки. У этого человека явно было что-то не так с чувством юмора!

Было ли это следствием его безумия, или он всегда был таковым?

Верховный иерарх не был уверен, что действительно хочет знать ответ на этот вопрос.

Перебрасываясь подколками вполголоса, заговорщики добрались до твердыни истины: древнейшего из учебных заведений в королевствах людей. Целый огромный закрытый монастырь, или скорее даже дворец, окружённый высоким каменным забором: хотя, к текущему времени, пожалуй, скорее несущим декоративную, чем защитную функцию.

К концу их осторожного путешествия Этериас был похож на вздувшую щёки мышь, а герцог Талион, напротив, пришёл в мягкое и добродушное настроение, и потому победителя этих пикировок можно было определить однозначно.

В этот раз иерарха никто не ждал. В караулке у ворот сидел зевающий парень лет двадцати на вид в простой зелёной робе.

Послушник или старший послушник, прищурившись, прикинул Этериас. Слишком молод для полноценного мастера.

Конечно, сам верховный иерарх стал главой церкви Аурелиона в двадцать семь. Но то было больше заслугой его наставник, что ушёл из жизни, однозначно определив его преемником. И сколько же проблем от советников было после…

В монастырях, где обучали искусству нейтраля, полноценный ранг мастера редко получали раньше тридцати: обучение мистическим искусствам суровая и трудная дорога.

Мастер Лимеус, его наставник, всегда говорил, что истинного мастера нельзя вырастить в келье, даже самой роскошной.

И потому его, как и многих других послушников, часто брали с собой в походы, начиная лет с четырнадцати. И потому не все послушники доживали до почётного звания мастера…

Этериас сделал себе зарубку в памяти как-нибудь поспрашивать о том, как обстоят дела с вылазками наружу в Кордигарде. Не сидят же ученики в Твердыне Истины безвылазно, верно?

— С чем пожаловали, мастер…? — парень на воротах протяжно зевнул, ленивым взглядом окинув прибывших.

— У меня назначена встреча с мастером Кадмианом. Полагаю, он меня ждёт. — проигнорировал вопрос глава церкви.

— Ну, если сам Дед вас ждёт, конечно, проходите. Сейчас он, наверное, на полигоне тренируется. — развёл руками послушник. — Но назовите свои имена, чтобы я записал их. В конце концов, для этого меня сюда и посадили.

— Полагаю, это излишне. — неопределённым тоном протянул Этериас.

В этот раз страж ворот прекратил зевать и нахмурился, уставившись на пришедших с лёгким подозрением.

— У вас есть какая-то причина скрывать своё имя? Это странно. После последнего покушения на его святейшество мастера велели мне сообщать обо всех странностях… — неопределённым тоном протянул он, внимательно отслеживая реакцию прибывших. — Боюсь, я не могу пропустить вас так просто…

Герцог Талион прикрыл рукой глаза и с мученическим выражением лица всеми силами пытался не рассмеяться.

Этериас вздохнул. Последнее, что он хотел делать, это обманывать кого-то, но и сообщать всем о своём прибытии тоже не хотелось. У них же тайная встреча!

Глава церкви задрал голову и прикинул высоту ворот и забора. Метра три, не больше… Летать, конечно, он не умеет, но вот совершить длинный прыжок, подбросив себя ветром, пожалуй, его умения хватит…

Сказано — сделано. На глазах изумлённого послушника иерарх длинным прыжком запрыгнул на тонкую полоску каменной стены, создавая под собой мощный воздушный порыв.

Едва удержав равновесие на узкой стене, Этериас протянул руку вниз своему спутнику.

— У нас нет времени разбираться с этим. Пошли.

Герцог пожал плечами, разбежался, и, подпрыгнув, уцепился за руку, залезая на стену.

— Подождите! Это против правил! Мне-то что делать? — закричал им вслед бедный ученик.

Этериас лишь пожал плечами, уходя.

— Скажи мастерам, что верховный иерарх скоро собирает обширный совет из лучших мастеров нейтраля всех направлений. Пусть подготовятся.

Растерянному послушнику оставалось лишь бессильно смотреть вслед наёмнику и безымянному мастеру, что скрылись в направлении полигона Твердыни Истины.

Мастер Кадмина действительно находился на полигоне. На ровном, обширном прямоугольнике песка сидел седовласый мужчина лет пятидесяти на вид в серой робе, вышитой серебром, и спокойно медитировал.

Этериас глубоко вдохнул воздух, чувствуя разлитый в нём кристально чистый нейтраль. Это было странное ощущение… По-своему приятное, и одновременно необычное: сложно описать свои чувства, когда касаешься энергии, столь близкой к первородному океану бытия. Это была чистота и ощущение силы, чувство свободы и одновременно опасности, неописуемая симфония самого сотворения, что тихой мелодией пела вокруг, образуя прекрасный гимн самого мироздания.

И в этом было что-то особенно прекрасное.

— Я испытываю странные ощущения в этом месте. — неспешно проговорил Талион, осматривая полигон с подозрением.

— В воздухе разлит чистый нейтраль. — пожал плечами Этериас. — В процессе медитации мастер равновесия способен очищать энергию от посторонних вкраплений, пропуская её через себя. Если бы здесь был мастер огня, полагаю, это место могло показаться вам наполненным сухим, удушающим воздухом.

— Но я же не владею искусством нейтраля. — вскинул брови вверх герцог.

— Каждый человек способен на это, просто способности большинства слишком слабы, чтобы те смогли освоить их даже за долгие десятилетия тренировок. — пожал плечами верховный иерарх. — Однако многие пытаются. Никогда не встречали деревенских травниц? Какие-то мелочи те умеют.

— Я всегда считал это шарлатанством. — покачал головой лорд Бастиона.

— Вовсе нет. Если кто-то умеет немногое, это не значит, что он ничего не умеет. В церкви по-разному относятся к сторонним практикам великого искусства, но лично я ничего не имею против. У нас всё равно нет ресурсов, чтобы содержать и обучать всех жителей королевств: наши мастера выявляют и берут на обучение только самых сильных одарённых, чьи способности могут быть разрушительны даже в раннем возрасте. Но нет ничего плохого в самоучках и многие из них делают работу, на которую мы просто неспособны.

Мастер Кадмиан открыл глаза и хмыкнул.

— Мастер Шаолис, что был верховным иерархом лет триста назад, с вами бы не согласился. — с иронией протянул ректор древнейшего учебного заведения королевств. — Он яростно боролся с подобными веяниями и считал, что истинное искусство не предназначено для самоучек.

— И много он добился? — с интересом спросил Талион.

— Загнал в подполье всех деревенских травниц и женские клубы по интересам. — пожал плечами Кадмиан. — Он заявлял тогда, что те шпионят на другие королевства, используют противные Отцу практики, арестовывал и закрывал женские монастыри, подозревая их пособничестве самоучкам… Знатный был шовинист, буйный, как вулкан… Даже пытался запретить обучение женщинам в Твердыне Истины, но здесь его аристократия укротила: многие посылают сюда своих дочерей, если есть способности.

— Женщины-шпионы… Куда только не заводит паранойя. — покачал головой Этериас.

— Не спешите судить так быстро. Вообще-то, я достоверно знаю, что в Ренегоне есть немало женских кружков по интересам, официальных и не очень. — хитро улыбнулся мастер Кадмиан. — Помимо этого, Таллистрия наверняка имеет среди них разветвлённую сеть осведомителей, и частенько поставляет тем знания по некоторым вопросом, на которые мы не отвечаем. Но они никому не вредят, наоборот, просто поддерживают своих мужей, ну и развлекаются, играя в свои секреты потихоньку. А потому, все, кто знают об этом, закрывают на подобное глаза: у женщин не так-то много развлечений в нашем обществе, в отличие от мужчин.

Герцог Талион лишь усмехнулся, отнюдь не удивлённый. Он и сам был женатым аристократом, пусть и другого королевства… А вот верховный иерарх ошарашенно глотал ртом воздух, растерянно переводя взгляд с одного мужчины на другого, словно те раскрыли ему важнейшие тайны мироздания.

Герцог с ректором переглянулись и понимающе заулыбались. А затем мастер Кадмиан поднялся с песка и отечески похлопал более молодого мастера по плечу.

— Ничего, многие через это проходят, привыкните… Честно говоря, ваше письмо было довольно неожиданным. Быть может, представите своего спутника?

Этериас несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая в голове неожиданные секреты окружающего его общества. И затем уже более спокойно ответил:

— Герцог Талион, владыка великого Бастиона Нелеи. Он устроил на меня два покушения, пытаясь убить меня, и убил несколько человек. Однако нам удалось прийти к некому соглашению и выяснить, что, вероятно, некие силы, стоящие за убийством верховных иерархов, ввели его светлость в заблуждение. Я привёл его сюда для обследования, причём тайного. Огласка может быть смертельно опасна в данном вопросе. И, насколько я знаю, ранее нам никогда не удавалось пообщаться с настоящим убийцей, верно?

Герцог смотрел в сторону, натянув на лицо маску спокойствия. А вот мастер Кадмиан по мере слов главы церкви словно ощетинился, вмиг перейдя из расслабленной позы в напряжённую, готовый к смертельной битве.

— Вы привели убийцу в Твердыню Истины? — тихо переспросил он, напряжённо сверля взглядом герцога.

Этериас молча кивнул.

— Не то чтобы у меня есть намерения убить кого-то здесь. — неспешно вставил герцог. — Довольно милое местечко. Вон та резная синяя башня мне особенно нравится.

— Но вы убивали? — сощурил глаза Кадмиан, смотря на владыку Бастиона словно сквозь прорези бойниц.

— Да.

Мастер равновесия сделал несколько шагов в сторону, неспешно разрывая дистанцию и изучая внимательным взглядом герцога, что был вооружён лишь простым мечом. Затем неспешно обошёл того по кругу, задержавшись на лице и глазах.

— Это очень неожиданная, и, должен признать, сильно интригующая просьба, ваше святейшество. — обратился к иерарху ректор. — Никогда ранее никому не удавалось пообщаться с безумцем так близко. Они просто не сдаются в плен, сражаясь до самой смерти, а те, кому довелось убить безумца, говорят, что у них просто не было иного выбора, кроме как защитить свою собственную жизнь, и не показывают никаких признаков странного поведения или личностных отклонений. Конечно, это довольно травмирующий опыт для любого разумного, но все же… Как вам удалось убедить это… существо сотрудничать? Прекратить убивать? Просто стоять смирно, в конце концов?

Кадмиан холодно рассматривал герцога с каким-то чисто профессиональным интересом.

— Мы просто поговорили, и мне удалось убедить герцог, что он ошибался, пытаясь убить меня. — пожал плечами Этериас.

— Герцога... Вы думаете, оно ещё сохраняет свой титул? Честно говоря, я совсем не уверен, что подобное создание всё ещё имеет смысл называть человеком. — покачал головой Кадмиан. — Вы уверены, что оно не нападёт на нас? Может, лишить его оружия?

Верховный иерарх мельком глянул на стоящего безучастно стоящего рядом герцога. Агрессии тот не проявлял.

— Думаю, герцог не будет пытаться убить вас в ближайшее время. — уверенно ответил глава церкви.

— Я вообще-то здесь и всё слышу. — раздражённо высказался Талион.

Мастер Кадмиан, впрочем, словно не услышал этого. Кивнув первосвященнику, он быстрым движением оказался прямо рядом с герцогом и принялся внимательно вглядываться в его лицо, дёргая того за щёки и оттягивая веки.

— Зрачки обычные. Нет признаков сна наяву, каких-либо видений или постороннего воздействия. — пробормотал Кадмиан. — Физиологические реакции в норме. Отклонений, мутаций, или следов модификации организма нет. Удивительно, если бы не ваши слова, я бы принял его за обычного человека! Невероятно!

— Я и есть обычный человек. — процедил сквозь зубы герцог. — И почти ничем не отличаюсь от других людей, кроме пары убийств и организации покушений на жизнь его святейшества. И я совершенно уверен, что от того, что я это сделал, человеком я быть не перестал, и ваши слова, вообще-то, довольно оскорбительны…

Кадмиан отступил на шаг назад и задумчиво склонил голову.

— Действительно. Вы почти не отличаетесь. Нет даже никаких признаков бессвязной речи, ничего, что напоминало бы безумие… Вы сказали именно то, что сказал бы любой аристократ, скажи я ему подобное.

— И это всё, что вы можете сказать об этом? Быть может, есть какие-то следы воздействия на разум? — хмуро спросил Этериас.

— Нет, ничего такого. — покачал головой ректор. — И это страшно. Если на его суждения и повлияли, мы можем заметить это лишь по последствиям, проследив за логикой действий. Это идеальная инфильтрация.

Глаза мастера Кадмиана словно полыхнули недобрым огоньком. А в следующее мгновение он чётко и ясно произнёс, глядя прямо на герцога:

— Он слишком опасен, чтобы оставаться в живых.

Полупрозрачные лезвия, состоящие из чистой энергии, взрезали воздух с почти немыслимой для человека скоростью, не оставляя шансов на уклонение.

Глава 31

Создать проклятье, способное ослабить защитников целого огромного города — непростая задача.

И даже две сотни жертв из ближайшей деревушки не помогли мне решить его в заданные сроки. Спустя неделю расчётов и попыток создать нужный ритуал, я понял, что замахнулся на задачу, которую не смогу осилить. Наверное, это можно было бы сравнить с дипломной работой магистра в искусстве смерти…

Есть вещи за пределами возможного для одного человека, пусть даже и хорошего мастера смерти. Я просто не успевал решить задачу в столь короткие сроки. Возможно, будь у меня больше жертв, за год работы… Это не было невозможно.

Однако ослабить защитников было необходимо. Поэтому я пошёл другим путём. Пускай ранее мне редко доводилось прибегать к своеобразной ритуальной артефакторике, что была частью искусства смерти, этот был тот самый случай, когда пришло время отринуть принцип собирательства и оттачивания личной силы.

Поэтому я просто запихнул придуманные для моих рыцарей смерти проклятья, что были призваны ослабить их противников, в подходящие предметы, которыми послужили кости принесённых в жертву людей. И дополнительно усилил получившиеся снаряды ритуалами жертвоприношения.

Получились изрядная гора маленьких костяных шариков, покрытых запёкшейся и засохшей кровью, что я вытачивал из костей убитых на алтаре. Не слишком приятная работа: но чего только не сделаешь, чтобы взять столицу противника. По задумке, вскоре после подачи простейшего импульса смерти, своеобразные снаряды должны рассыпаться в прах, проклиная всех вокруг.

Не слишком сложное решение. Даже в чём-то примитивное… С этим справился бы и ученик, и потому я охотой привлёк к работе пятёрку своих учеников из числа гигантов во главе с Воталом.

Исгерд помогать отказался, ссылаясь на шаманские дела. А больше адептов смерти в моём распоряжении не было…

Привлекать бирюзовую гвардию к массовым жертвоприношениям невинных людей я пока счёл излишним. Не та была ситуация: многие рыцари смерти ещё не до конца избавились от привычного кодекса чести. Разумеется, многие из них уже наблюдали жертвоприношения людей как таковые но в данном вопросе Элдрих вновь обошёл меня, спокойно найдя в собственном королевстве стариков-крестьян, что без тени сомнений согласились пойти на алтарь за круглую сумму и благоустройство их родственников.

Их было немного, но я не зря был мастером: на обращение воинов бирюзовой гвардии в пронзающих мрак мне хватило. А трупы просто списали как погибших от естественных причин слуг-обозников, что не выдержали тяжёлого похода.

— Крегорн. — обратился я первому из своих рыцарей смерти, протягивая ему костяной шарик. — Ты должен активировать этот амулет, а затем забросить его стрелой в город, не теряя времени. Ты со своими бойцами справишься с этим?

Среди детей льда, что пришли с Вальгардом в земли Ганатры, было не слишком много древних стариков. И почти все такие стали пронзающими мрак, когда я дал команду Крегорну найти и убедить его сородичей.

Таковых набралось всего три десятка, но это была внушительная сила. Закованные в латы гиганты высотой больше трёх метров смотрелись грозно и были способны на многое. Но были и минусы: старики-воины осваивали искусство смерти с изрядным скрипом. Если многие гвардейцы Ганатры, владеющие искусством жизни, относительно легко переключились на манипуляцию другим типом внутренней энергии, то северные варвары подобным не владели: это оставалось прерогативой шаманов в их обществе. А потому освоить даже простейшие приёмы они могли с трудом.

Худо-бедно мне удалось убедить великанов в том, что я просто передал им немного своих шаманских способностей. Но те все равно предпочитали полагаться на скорость и грубую силу.

Крегорн покрутил шарик в ладони, подкинул его и глухо пробасил:

— И как его акти… использовать?

— Подать небольшой импульс духовной силы. — со вздохом ответил я. — А затем закинуть подальше в ряды врага, прежде чем он сработает.

Гигант несколько мгновений рассматривал костяной шарик, а затем размахнулся и кинул его подальше, в лес, на окраине которого мы находились. Я почувствовал, как тень проклятья накрыла нас даже издалека, вздрогнул, и усилием воли развеял попавшие на меня остатки.

Сработало даже слишком хорошо, если достало меня за сотню метров. Одной из проблем таких проклятий, конечно, было то, что распределение целей являлось практически невозможной задачей.

Я мог целенаправленно проклясть в короткие сроки десяток целей, может, сотню с предельным напряжением внимания, но целую армию? Можно попробовать ударить конусом, или лучом, выпуская поток проклятий, но даже так, если твои цели находятся от тебя на большем расстоянии, чем свои воины, безмозглые проклятья обязательно вцепятся в ближайшую живую цель…

Искусство смерти не делает различий между живыми. Поэтому, если бить по площадям, обязательно заденешь своих, сводя весь эффект на нет.

В рядах бирюзовой гвардии я мог не обращать внимания на подобные мелочи. Немертвые соратники куда удобнее для мастера смерти, чем живые. Но в этот раз вокруг будет моя армия, что будет идти на штурм, и мешать ей не стоит.

— Сработало? — вопросительно пробасил Крегорн, переведя взгляд на меня.

Пронзающий мрак даже не заметил эффекта…

— Сработало. — кивнул я. — Разбившись, шар выпустил волну мелких злых духов, что ослабляют всё живое вокруг. Ты вместе со своими бойцами должен разбиться в цепочку вокруг города, и вместе с другими лучниками закидать стены стрелами перед тем, как мы пойдём на штурм, чтобы духи не тронули наших воинов, подействовав только на врагов. Справитесь?

Немертвый гигант на миг задумался, скосил глаза на огромный мешок с костяными шариками, и сказал:

— Снарядов много. Потребуется вести долгий обстрел. Воины Арса могут почувствовать неладное.

— Оставь это мне. — покачал головой я.

— Мы сделаем, как ты скажешь, верховный. — прогудел великан. — Но что нам делать позже, когда начнётся штурм?

— Собирайтесь вместе и направляйтесь к тарану. — приказал я. — В этот раз вы пойдёте со мной на штурм ворот.

Повторять бросок на стены я счёл излишним. Так ведь и промахнуться можно…

Через неделю после завершения подготовки Исгерд зашёл ко мне в шатёр.

— Духи говорят, что кланы ударят завтра. — пристально посмотрел мне в глаза ледяной шаман.

— Когда? — коротко спросил я.

— На рассвете.

— Арс знает об этом?

— Знают или нет, они будут готовы к удару. — тряхнул головой с седыми косичками говорящий с духами.

— Мы тоже. — ответил я.

Исгерд покинул меня, не ответив. А в следующее утро за час до рассвета я вместе с Элдрихом, Шериданом и Халдоном стоял напротив городских ворот, находясь на расстоянии трёх полётов стрелы от города.

Остальные военачальники возглавляли различные отряды, на которые была разбита армия.

Честно говоря, нашей армии не хватило на весь полукруг стен. Общая длина стен Септентриона, что прилегали к горному хребту, составляла больше двадцати миль, и даже тридцати тысячной армии было мало, чтобы охватить каждый участок её стен.

Но, с другой стороны, защитников было ещё меньше.

Шеридан разбил нашу основную пехоту на тридцать шесть отрядов по полтысячи солдат каждый. Тридцать из них усилили двумя сотнями лучников, а также сотней гвардейцев и полусотней воинов серых топоров. Люди генерала Диона хорошо поработали, оснастив всех осадными лестницами, тяжёлыми щитами против стрел и даже построили по одному камнемёту и стреломету для каждой группы. Каждый из отрядов должен был штурмовать свой участок стен: в основном мы выбирали те, где были наиболее обветшалые башни.

Остальных герцог предпочёл оставить в резерве, направляя их на усиление прорыва в нужных направлениях.

Халдон возглавлял резерв. Элдрих со мной и бирюзовой гвардией направлялся на штурм ворот, а клан Вальгарда поддерживал нас стрелками и пехотой. Шеридан осуществлял общее командование, находясь в тылу.

— Дай сигнал вашим лучникам, Халдон. — приказал я, когда диск солнца краешком выглянул из-за горизонта. — Пусть начинают обстрел.

Вождь серых топоров кивнул и отцепил с пояса огромный рог, задув в него. Утробный рёв разнёсся по полю, давая сигнал.

Отряды серых топоров выдвинулись вперёд, подходя на расстояние выстрела. Вот только луки гигантов били заметно дальше, чем луки воинов Арса, так что тем оставалось только скрипеть зубами.

Про стрелометы и камнемёты говорить нечего: инженерная мысль Тиала дальнобойностью здесь тоже не блистала. Я с сожалением подумал, что сейчас бы пригодились осадные башни. Вот только до такого чуда инженерии местные тоже пока не додумались. Слишком мало приходилось воевать людям в королевствах…

Выдвинувшись вперёд, стрелки серых топоров зажгли факелы, а затем, начали неспешно поджигать просмолённые наконечники стрел.

Вообще-то, на предыдущих советах Халдон честно меня предупредил, что толку от такого обстрела не слишком много. Люди Арса воевали с детьми льда долгие столетия, и давно выработали меры противодействия. Пожарные команды были наготове, каменные навесы у стен прикрыли…

Но с этой стороны города все же были деревянные дома, в отличие от самого перевала. И, помимо этого, есть шанс поджечь стрелометы и камнемёты. Вряд ли противник понесёт от этого большие потери, но потрепать нервы врагу всегда приятно.

Главное же задачей обстрела было замаскировать подготовленные мною подарочки в виде костяных шаров с проклятиями. Вокруг дым, пожары, всё и так на нервах: никто и не удивиться, как в лёгких потяжелело, как удушающий ужас расползается по венам, а ноги дрожат…

Тысячи пылающих огнём стрел взвились в воздух над стенами Арса вместе с первыми лучами солнца, что появились из-за горизонта.

Настало время и мне заняться делом. Я сел на своего немертвого коня, и поскакал вдоль стен. Пришла пора прочитать речь…

— Многие из вас сегодня, задаются вопросом: почему мы здесь. За что мы сражаемся? — начал я, набирая скорость скачки. — Есть одна вещь, которой славятся люди Ганатры: это верность своему слову. Как и каждый из вас, я — человек чести, и именно поэтому я собрал вас всех на эту битву. Когда-то в прошлом, впервые посетив королевство Арс, я был поражён невероятной, ошеломляющей жёсткостью его людей. На улицах этого самого города я увидел сына льда: огромного серокожего гиганта, что внушал уважение своими габаритами и силой. Он был закован в колодки и связан цепями, избитый, но не сломленный. В то время я был простым рыцарем и не мог многого: и всё же я бросил вызов тому, кто заковал его, сражался за его свободу на дуэли и победил. Долгий месяц я провожал освобождённого к границам северного королевства, где начинались дикие земли, и всё время нашего путешествия люди Арса отказывали нам в крове и пищи. И я спрашиваю вас: хотите ли вы, чтобы этим славились мы, люди? Я был в землях детей льда. Я видел, чем они живут. Север — суровая земля. Белые шапки самих гор, казалось, спустились на землю в тех краях, где нельзя вырастить даже хлеб. Но несмотря на всю безжалостную, не прощающую ошибок природу своей родины, те, кого в Арсе презрительно зовут варварами, не сильно отличаются от нас. Тяжёлая жизнь на севере сделал их кожу дублёной, а рост — высоким, закалила их решимость и волю, но не сделала чёрствыми их сердца. Среди них есть немало тех, кого я могу с гордостью назвать другом, и ещё больше тех, кого я назвал бы рыцарем.

Ветер завывал вокруг, но не заглушая меня: напротив, разнося мои слова дальше, заставляя всех вокруг слышать речь. Быть может, мастера воздуха в моей армии были не так хороши, как Ренегонские, но с этим справились и они.

— То, что происходит в землях Арса — это безумие. Многие из вас уже говорили с воинами этого королевства, видели безумную жажду крови в их глазах. Доберись они до северных земель, там бы не осталось ничего живого. Вернувшись из своего северного похода, я поклялся себе, что остановлю это безумие. Я объявлен преступником в этих землях за то, что сражался за свободу того, кто не заслуживает страдать. Моя честь привела меня сюда, но мне не по силам остановить их в одиночку. И главный вопрос, что стоит сегодня — поведёт ли ваша честь вас за мной? Покажем им правосудие Ганатры?

Обстрел остановился: у лучников кончились огненные стрелы. На мгновение на поле боя повисло молчание. А затем один из солдат вскинул оружие вверх и закричал:

— Ганатра!

И тысячи воинов самозабвенно подхватили этот крики, славя имя моего королевства. Уверен, мои слова слышали и на стенах Арса. Дети льда, впрочем, не сразу подхватили эти крики. Я чувствовал направленные на меня странные взгляды: не понимающие, удивлённые, растерянные… По их рядам прошёл странный шёпот, что собирался в одно слово:

— Элланис… Элланис! — великаны стали в ритм бить в щиты, создавая барабанный стук.

Я не знал, что это значит. Быть может, какая-то легенда, а может, имя одного из их древних вождей…

Но именно под эти два слова боевых клича полки солдат сдвинулись с места и пошли в атаку: Элланис и Ганатра.

Великая битва за Септентрион началась.

Интерлюдия

Лучший из капитанов гвардии Арса, сэр Нолис, с каменным выражением лица слушал речь короля Ганатры, находясь внутри одной из защитных башен и наблюдая за градом огненных стрел из бойницы.

На лицах окружающих его солдат читалась мрачная решимость стоять до последнего. Но будет ли этого достаточно?

— Что скажешь, Костиан? — обратился гвардеец к стоящему рядом низковатому толстяку.

— Мы отремонтировали все, что смогли, сэр. — вздохнул пожилой инженер. — Но толщина стен в некоторых местах недостаточно широка, чтобы туда уместились осадные орудия длиною в несколько метров. Я приказал раздать воинам на этих участках тяжёлые ручные стрелометы, но не уверен, что этого будет достаточно. У нас просто не хватит людей, чтобы выдержать удар со всех направлений: Его Величество забрал на ту сторону хребта лучших из лучших.

— Ловушка в городе готова?

— Готова. Мы отправим их в бездну по вашему приказу. — твёрдо кивнул лучший инженер Арса.

Гвардеец обвёл взглядом солдат и офицеров и сказал:

— Помните, главная наша задача это не удержать стены. Скорее всего, на это наших сил не хватит в любом случае. Но мы должны затянуть бой, выиграть время. Когда Его Величество разберётся со штурмом северных ублюдков с другой стороны горы, он развернёт армию нам на помощь. Берегите людей и отступайте в город, если не справляетесь. Арс выстоит.

— Арс выстоит. — нестройным хором ответили солдаты, ударив себя кулаками в грудь.

Капитан гвардии вновь склонился к больнице, внимательно рассматривая армию соперников. А затем нахмурился и подозвал одного из солдат.

— Это странное орудие… Крис, ты более зоркий, посмотри внимательно. Что это?

Молодой солдат прищурился и внимательно всмотрелся в чёрную точку вдали.

— Похоже, что это огромный передвижной фургон, капитан. Обшит чем-то чёрным, а по бокам видно колёса.

Таран, мгновенно понял Нолис предназначение орудия.

Развернувшись к инженеру, гвардеец быстро, отрывисто спросил:

— Костиан, у нас достаточно камнемётов чтобы не дать им подойти к воротам?

— Достаточно, но не факт, что нам удастся остановить таран. — покачал головой инженер. — Если тот хорошо построен, удар камня или тяжёлого болта не сможет сломать всю конструкцию, максимум слегка повредить. Да и попасть в него ещё надо постараться.

— Есть идеи, как нам остановить эту штуку? — внимательно посмотрел в глаза старому другу капитан гвардии. — Уверен, сжечь во второй раз не получиться, не верю, что их инженеры полные идиоты.

Слегка поразмыслив, главный инженер Арса, неуверенно посмотрев на тяжёлое орудие вдали, сказал:

— Он выглядит очень тяжёлым. Над защитой хорошо поработали. Но, возможно, если не дать ему проехать к воротам каким-то образом, мы сможем остановить машину…

— Проклятье, мы уже не успеем выкопать ямы-ловушки! — ударил кулаком в стену гвардеец.

— Это вряд ли бы помогло. — пожал плечами инженер. — Засыпать яму перед не так уж и сложно.

— Больше идей нет? — хмуро спросил Нолис.

— Только одна. Если будем стрелять достаточно точно, сможем сломать колёса хотя бы с одной стороны. Тогда им просто не удастся сдвинуть тяжёлое орудие с места. — уже более уверенно предложил Костиан.

— Сам знаешь, камнемётом в цель попасть задача не из простых. Каковы шансы, что удастся? — резонно спросил капитан Гвардии.

Невысокий, полноватый пожилой инженер слегка помедлил с ответом. А потом сказал:

— Я возглавлю камнемёты справа от барбакана. Мы справимся.

— Это практически смертный приговор. — покачал головой гвардеец. — Туда наверняка ударят лучшие части, и после предыдущего штурма резать расчёты орудий будут в первую очередь.

— Я никогда не был трусом. — просто пожал плечами Костиан. — Удачи.

Рыцарь проводил старого друга взглядом, наблюдая, как за ним закрылась дверь башни. Тому ещё предстояло пробежать до правой стены… Затем, обведя взглядом притихших солдат, негромко сказал им:

— У нас всех есть работа, которую надо сделать. Так давайте убедимся, что мы делаем её правильно. Сегодня у нас всего один шанс.

Глава 32

Наверно, один лишь Отец знает, как его жрецу удалось вовремя среагировать в этот момент. Была ли то удача, или, быть может, совсем недавно переживший тяжелейшее покушение на собственную жизнь волшебник ещё не отошёл от преследовавшего его чувства постоянной опасности?

Что бы это ни было, на одних лишь рефлексах Этериас успел вовремя. Мощнейший порыв ветра отбросил герцога в сторону, заставив того кувыркаться по песку, и одновременно с этим мощный воздушный кулак впечатал не ожидавшего атаки мастера Кадмиана в песок.

Верховный иерарх с растерянностью посмотрел на две распластанные на песчаном полигоне фигуры. Затем, словно опомнившись, подошёл к мастеру Кадмиану, прислушиваясь к его дыханию. Ректор Твердыни Истины тяжело дышал, но находился без сознания, что заставило главу церкви с облегчением выдохнуть Герцог тяжело поднялся, зажимая глубокий порез на плече, и, прихрамывая, подошёл к нему.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил его Этериас.

— Рассекло бедро и плечо. Порезы глубокие, но жить буду. — негромко ответил герцог, доставая с пояса бинты и принимаясь перевязывать свои раны, останавливая кровь.

— Давай я помогу. — обеспокоенно подошёл к спутнику волшебник.

Некоторое время товарищи по несчастью обрабатывали раны герцога.

— Идти сможешь? — вопросительно посмотрел на Талиона верховный иерарх.

— Смогу, но боец из меня в ближайшее время аховый. — скривившись, ответил слегка побледневший от потери крови герцог. — Что будем делать с ним? — кивнул Талион на бессознательного мастера Кадмиана.

— Я знаю мастера Кадмиана уже больше двух лет, с того самого момента, как я приехал в Ренегон после случившегося на конклаве. — покачал головой Этериас. — Я не верю, что он пытался убить тебя по своей воле. Он всегда был спокойным, уравновешенным человеком, голосом порядка среди моих советников. Последнее, что он бы предложил, это столь радикальное решение об убийстве кого-либо. Отец, да он бы даже домашнее животное пытался вылечить до последнего!

— Иными словами, кто-то только что взял под контроль одного из лучших мастеров Ренегона, и внушил ему мысль убить меня. — холодно констатировал факт Талион. — Вероятно, чтобы устранить свидетеля, убрать нить к расследованию произошедшего со мной, помешать выяснить первопричину убийства иерархов. Это разумное решение… Но только при условии, что я действительно могу помочь тебе понять, что именно происходит. А всё, что я знал, я уже рассказал.

— Возможно, дело лежит куда глубже. — покачал головой Этериас. — Быть может, то, что с тобой произошло, оставило следы, которые мы ещё не нашли. Ты же сам знаешь, убийство других людей — отнюдь не норма в королевства. Это исключение, а не правило! Вдумайся: никогда ещё никому не удавалось поговорить с безумцем, способным на подобное. Уникальная ситуация! Мы явно упускаем что-то здесь.

— Подумать над этим можно позже. — нервно дёрнул щекой Талион. — Нас стоит убираться отсюда. Вокруг находится дворец, полный молодых, неокрепших умов, и опытных мастеров-преподавателей, и все они владеют искусством нейтраля. И только что на нас напал лучших из них. При всём уважении к твоим способностям, я сомневаюсь, что ты сможешь защитить меня, если им всем взбредёт в голову убить меня.

Этериас сбледнул с лица. Вот только куда им идти? Если даже мастера Кадмиана можно принудить к убийству, то где вообще можно чувствовать себя в безопасности?

— Ты знаешь, как можно вырубить человека не убивая? — резко спросил герцога Этериас.

— Нажать нужный кровяной сосуд на шее. Если пара ударов, чтобы вырубать часовых… — пожал плечами Талион. — Полагаю, я справлюсь, но гарантии не дам: сам видишь в какой я форме.

— Хорошо. — серьёзно кивнул глава церкви. — Мы берём Кадмиана с собой, и уходим.

С этими словами молодой маг, кряхтя, закинул себе на плечо сухопарого пожилого мастера. Конечно, он не воин, но молодой и здоровый человек легко справиться с тем, чтобы понести другого. Да помочь себе жизнь слегка всегда можно…

— И куда мы идём? — внимательно посмотрел на Этериаса герцог.

Талион, несомненно, уловил возникшую проблемы. Где они вообще могут быть в безопасности? В один миг город, что ещё недавно казался обоим оплотом порядка и спокойствия, стал напоминать ядовитую, смертельную ловушку…

— Мой особняк. — после короткого раздумья принял решение глава церкви. — Мы не знаем, где проходят границы сил нашего противника, но атака дома верховного иерарха… Многие знают о покушениях на мою жизнь, и даже если вся моя охрана попробует убить нас, с ними я должен справиться. Однако бой в этом доме точно привлечёт изрядное внимание, и многие попробуют прийти на помощь. Не могут же они взять под контроль целый город, верно?

— А если могут? — мрачно посмотрел на спутника герцог.

— Тогда мы обречены. Но если и так, я не сдамся без боя. Вот что, мы должны записать то, что с нами произошло и спрятать эти записки. Когда люди придут в себя, они хотя бы будут знать, что случилось. А теперь пошли.

Лицо бедного привратника на воротах было просто неописуемым. Юноша с вытаращенным глазами смотрел, как двое нарушителей правил, о которых он едва успел доложить, вернулись обратно. И в этот раз один из них был явно ранен, а второй — тащил на себе бессознательного ректора…

— Открывай ворота. — тяжёлым взглядом посмотрел на привратника верховный иерарх.

— Ну уж нет, в этот раз вы так легко не пройдёте. — поджал губы послушник. — Я уже доложил мастерам о вашем проникновении, и в этот раз от объяснений вы не отвертитесь. Парень достал из складок зелёной робы свисток, и подул у него.

Герцог скривился от резкого звука и вопросительно посмотрел на иерарха, как бы спрашивая: этого тоже вырубаем?

— У нас нет на это времени. — вздохнул Этериас.

Окинув скептическим взглядом ворота, верховный иерарх глубоко вздохнул и сосредоточился. А в следующий миг каменные колья ударили из стен ворот и земли, сминая металлические крепления ворота. Последовавший за ними мощный воздушный удар заставил с ворота упасть на мощёную городскую улицу.

— Уходим. — коротко скомандовал герцогу волшебник и решительно направился вперёд, поудобнее перехватив свою ношу.

Ошарашенный страж ворот неверяще посмотрел на прочные металлические прутья, что были искорёжены и выбиты из креплений в считаные мгновения. Но в следующий миг его лицо ожесточилось.

Даже дурак уже мог бы понять, что происходит что-то серьёзное. Молодой адепт жизни заступил дорогу ушедшим.

— Я не могу позволить вам пройти. — твёрдо произнёс юноша.

— Я — Этериас Инвиктус, последняя рука Отца в землях людей. Прочь с дороги. — отчеканил верховный иерарх.

— Ты называешь себя так. — прищурился молодой парень. — Но учитывая, что происходит… Верховные иерарх не стал бы пытаться выкрасть ректора Твердыни Истины и не стал бы ломать её ворота: он бы просто приказал одному из советников явиться к нему. Возможно, ты просто безумец, и меня предупреждали о возможности подобного.

Страж ворот достал из складок робы небольшой стреломет и направил на нарушителей.

— Если вы говорите правду, ваше святейшество, в ваших же интересах остановиться и дождаться других мастеров. Кто-то из учителей точно должен знать вас в лицо, верно?

Этериас с Талионом переглянулись и кивнули друг другу. А затем удар ветра впечатал послушника в стену ближайшего дома, а герцог резво подскочил к нему и, обхватив того за шею здоровой рукой, начал душить. Вскоре юноша обмяк.

— Я не слишком сильно его приложил? — обеспокоенно спросил верховный иерарх.

— Жить будет. — отрицательно дёрнул головой герцог. — Двигаемся дальше.

Звуки боя привлекли внимание. В окне дома вскрикнула какая-то женщина. Больше не мешкая, двое спутников скрылись в переулках города, направляясь к дому верховного иерарха.

Это был непростой поход для обоих: герцог то и дело ощупывал порез на бедре, и движение явно давалось ему нелегко. Непривычный к переносу тяжестей верховный иерарх то и дело останавливался, переводя дух: первоначально казавшийся лёгким мастер Кадмиан теперь словно налился свинцом.

Но дойти до дома иерарха они не успели. Группа городских стражников им загородила дорогу на очередном переходе улице. Сперва те недоумённо посмотрели на мастера нейтраля и наёмника, что явно пережили бой и тащили с собой бессознательное тело… А затем нахмурились и разошлись полукругом, положив руки на оружие.

— Должно быть, это те о ком сообщили из Твердыни Истины, десятник. — негромко произнёс один из стражников. — Описание совпадает.

Этериас до боли закусил губу. Похоже, пока они добирались, кто-то уже успел оповестить стражу. А им не повезло нарваться на поднятый по тревоге патруль! И вот что делать в такой ситуации? Вряд ли удастся убедить стражу пропустить их, учитывая, что случилось с Кадмианом… Неужели придётся драться?

Герцог тоже это понял и потянул из ножен меч, бледный, но готовый к бою.

— Именем церкви Отца — прочь с дороги. — откинул капюшон Этериас и решительно шагнул вперёд, надеясь, что кто-то узнает его в лицо.

Тщетная надежда. Стражники лишь ощерились оружием.

— Сдавайтесь, мастер. Чтобы вы ни сделали, вас скоро будут искать по всему городу. Ещё не поздно разрешить всё без крови. — посоветовал иерарху десятник.

Впервые за долгое время Этериас почувствовал, как в его груди рождается удушающий, сминающий все барьеры гнев. Это был ЕГО город. Священная земля людей. И собственная стража, что должна повиноваться каждому его приказу, направляет на него оружие?

Кто бы ни был в этом виновен, он найдёт его, вытащит на свет и заставит заплатить за это.

— Как верховный иерарх объединённой церкви Аурелиона и Ренегона, я обвиняю тебя и твоих людей в предательстве расы людей. — процедил сквозь зубы Этериас. — И сколько бы таких, как вы, не встало на сторону врагов нашего рода… На этой земле нет силы, что остановит руку Бога.

Сияющая светом от наполняющей это силу полупрозрачная сфера рванула во все стороны, отбрасывая стражу в сторону и вминая их в брусчатку, не давая подняться.

— Оглушай их и двигаемся дальше. — мрачно кивнул герцогу верховный иерарх.

Талион молча подошёл к каждому стражнику и по очереди ударил эфесом меча по голове. Они не были одни на улице: ошеломлённый горожане смотрели на это с расширяющимся глазами.

— Святая сила…

— Да это же его святейшество! Я видел его на площади как-то раз!

— Предательство? Среди стражи? Что вообще происходит?

— Надо созвать городское ополчение, мало ли…

Стиснув зубы, Этериас поудобнее перехватил тело мастера Кадмиана, и зашагал дальше. Вскоре, под удивлённым взглядами горожан они с герцогом достигли его особняка. Стража узнала его и пропустила без вопросов.

— Командира ко мне. — приказал иерарх.

Командир храмовой стражи, что возглавлял охрану его дома, смотрел на него весьма удивлённо, но всё же узнал его в непривычной одежде.

— Что случилось, Ваше Святейшество? — удивлённо спросил мужчина, разглядывая мокрого от пота волшебника.

— Особняк на осадное положение. Возможна атака от городской стражи… И атака изнутри. — короткими, рублеными фразами принялся раздавать команды Этериас. — Моего спутника — под охрану. Этого мастера — связать.

Воины храмовой стражи имели хорошую выучку и знали, что иногда не стоит задавать вопросов. Мастер Кадмиана резво укутали верёвками, а пара солдат взяла под охрану герцога. Ещё парочка убежала за новыми бинтами, увидев раны Талиона…

Этериас присел на диван в прихожей особняка и обхватил голову руками, вполглаза с каким-то облегчением наблюдая, что его приказы все ещё исполняются.

Хотя бы эти не ударили в спину. Пока не ударили.

На верху лестницы послышался топот. Его помощник, одетый в доспехи и до зубов вооружённый, быстро спускался вниз.

— Что случилось, ваше святейшество? — Гелли растерянно обводил чёрными зрачками суету внизу.

— Мастер Кадмиан сошёл с ума и попытался убить герцога Талиона. — устало ответил Этериас. — Подозреваю, кто-то воздействовал на его разум. Окажи ему помощь, он ранен, и до сих пор не пришёл в сознание: я сильно его приложил. Но будь наготове сам… И главное, постарайся никого не убить.

На пару мгновений помощник иерарха замер, осмысливая полученные сведения. А потом резко принялся разоружать себя.

В этот момент в особняк вошёл один из воинов храмовой стражи, что несли пост снаружи.

— На пороге толпа городских стражников. Уже почти четыре десятка, и прибывают ещё патрули. — мрачно сказал он. — Они говорят, что здесь скрывается преступник, что покушался на жизнь иерарха, и у них приказ арестовать его.

Гелли замер с отстёгнутым мечом в руке. Быть может, он преждевременно решил лишить себя оружия…

— Начинайте баррикадировать двери и окна. — стиснув зубы, приказал верховный иерарх. — И скажите страже, что я приказываю им отступить. Это дело под моим личным контролем. А лучше, я сам скажу…

— Нет, ваше святейшество, я не позволю вам так подставить себя. — хмуро положил руку на плечо Этериасу командир храмовой стражи. — Там полно луков и стрелометов, и они могут начнут стрелять.

— Мы на святой земле! — взорвался Этериас. — Кордигард — самый набожный город в мире, нигде не почитают Отца больше, чем здесь! И вы говорите, что верховный иерарх должен прятаться от его же стражи?

— Если та направляет оружие на его дом — да. — без колебаний заявил командир. — Я не знаю, что здесь происходит, но если понадобиться, мы умрём, но не пустим предателей сюда.

Некоторое время Этериас смотрел в глаза командиру своей охраны. А потом горько усмехнулся, отведя взгляд.

— Как тебя зовут?

— Волиан, ваше святейшество. — слегка смутившись, ответил он.

— Вы готов отдать свою жизнь за меня, а я даже не знаю ваших имён. — покачал головой Этериас. — Плохой из меня верховный иерарх.

— Вы сняли проклятье с храма. Сколько я служу в вашем доме, я ни разу не видел, чтобы вы тратили церковные деньги на себя, хотя имеете на это полное право. Вы честный человек, и народ верит вам. Как по мне, вы намного лучше прошлого иерарха. — пожал плечами Волиан. — Разве можно винить вас в том, что вы не знаете имён пары простых воинов?

— Постарайтесь оттянуть начало боя. — шумно выдохнул Этериас. — Я попробую понять, что не так со стражей.

Бухнувшись прямо на ковёр в прихожей дома в позу медитации, верховный иерарх сосредоточился и попытался нащупать настроение тех, кто находился снаружи. Для такого, конечно, лучше подошёл бы зрительный контакт, но он должен справиться и так.

Неожиданно это далось ему легко: даже легче, чем бывает с животными. Эмоции окружающих стражников хлынули на него разом, дезориентируя на пару мгновений. Там не было ярости и гнева: были лишь тревога, страх, обречённая решимость и готовность сражаться насмерть.

Мгновением позже первосвященник уловил направление этих эмоций. Потому что многие из них были направлены прямо на него…

Стража, собравшаяся снаружи, готова была взять штурмом его дом, потому что думали, что ему угрожает опасность! Боялись за него! Никто не причинил бы вреда ему здесь, о нет…

Но вот сказать то же самое о герцоге Талионе определённо было нельзя. Этериас ни на мгновение не сомневался, что ворвись стража внутрь, герцога прикончат на месте. Из лучших побуждений о его собственной безопасности, само собой…

Волшебник до боли закусил губу, ища выход из ситуаций. Нет, переубедить этих людей точно не получится. Если уж даже такой дисциплинированный разум, как мастер Кадмиан оказался подвержен такому влиянию, то у простых стражников нет шансов. Удивительно, что храмовая стража ещё не сделала того же… Возможно…

Внезапная догадка пронзила его.

Гелли и храмовая стража не знали, что герцог Талион был организатором покушений на него, и, конечно, не могли связать в своей голове гостя и спутника иерарха и убийцу, на которого указывала стража. Но стоит им узнать… И неведомый кукловод, возможно, повернёт и этих людей на убийство герцога. Наверно, это удастся ему даже легче, учитывая, что те всеми силами заботятся о его безопасности…

И тогда, чтобы защитить герцога, ему придётся сражаться со всеми вокруг. Или позволить тому умереть…

— Стражников вокруг почти сотня, и, похоже, они готовятся к штурму. — подошёл к нему мрачный Волиан.

Как же выбраться из этой ситуации? Быть может, есть решение, что позволит избежать боя?

Виски Этериас прострелило болью. Возможно, герцог действительно слишком опасен, если одно его присутствие вызывает столько проблем.

Слишком опасен, чтобы остаться в живых.

Верховный иерарх поднялся на ноги и осмотрелся вокруг, внимательно осматриваясь вокруг. Ничего не изменилось… Но одну вещь он понял наверняка: эта последняя мысль не принадлежала ему. Кто-то пытался воздействовать и на него, потому что в этом доме он был единственным, кто знал, что герцог — убийца. Таинственный шёпот словно ввинчивался в его разум, мерцая на границе подсознания. Но такое воздействие, если оно имеет схожесть с теми техниками, что позволяют настраиваться на чужие эмоции, нельзя осуществить издалека.

— Попробуйте убедить их, что преступников здесь нет. Выиграйте время. — приказал он командиру стражи

Этериас медленно отошёл к соседней комнате, где пара воинов храмовой стражи меняла сделанные наспех повязки герцога. Подошёл и представил, как легко было бы избавиться от источника проблем здесь и сейчас.

Всего один удар.

Это спасёт множество жизней.

Убийца. Люди не убивают людей.

Верховный иерарх глубоко вздохнул и прикрыл глаза, вихрем собирая энергию внутри себя, вслушиваясь в мягкий, обволакивающий шёпот, что был, казалось, оказался совсем рядом…

Один шаг, что спасёт всех.

Первый должен быть решителен.

Бремя руки Боги.

Глаза главы церкви открылись, превращаясь в пылающие протуберанцы из чистого, белого света.

Этериас не знал, как можно найти незримого кукловода, не знал, как противодействовать влиянию на свой разум. Однако он помнил всего один просто закон искусства нейтраля, что знал каждый ученик: как именно работает великое искусство.

Есть множество нюансов, техник, приёмов и методик концентрации, но основа всегда была проста.

Энергия бытия, что окружает всё мироздание, может сделать всё что угодно. Нужно лишь найти способ направить её по необходимому пути, показать ей дорогу, чтобы изменить реальность так, как угодно тебе.

Чем лучше ты это сделаешь, тем меньше сил у тебя уйдёт. И наоборот, чем более непонятным и запутанным будет путь, тем сложнее для мастера будет получить желаемое.

И потому нащупав нить, что связывала его разум с незримым кукловодом, Этериас собрал все силы, что у него были, и вложил их в один-единственный приказ, выпуская наружу:

— ПОКАЖИ СЕБЯ!

Могущественная волна чистой энергии словно сияющий взрыв разлетелась вокруг, заставляя стены особняка дрожать и трещать.

Все, кто был на своих ногах, упали, откинутые на спину ударной волной, а герцог Талион обречённо вжался в кровать, отчаянно зажимая открывшиеся раны.

А затем мир вокруг дрогнул, и обрамленная сияющей линией света чёрная трещина пошла по воздуху, разрывая само пространство на части.

Мощный поток ветра словно засасывал всё в себя, заставляя людей вокруг цепляться за ближайшие вещи. Трещина словно ухнула, и верхний этаж особняка с треском втянулся в неё, сложно сожранный неведомой силой.

Стражники снаружи, воины внутри: все с одинаковым ошеломлением смотрели на то, как чёрная зияющая бездна затягивает внутрь всё что может. Ветер усилился, и, казалось, вскоре начнёт затягивать даже людей…

Пространство дрогнуло вновь, и из спиральной воронки дрожащего воздуха напротив разрыва появилось странное существо, похожее на переливающееся облако чёрного дыма.

Разрыв дрогнул, ослабляя хватку притяжения, а затем выпустил из зева чёрной бездны щупальца серого тумана, что ударили в существо напротив, заставляя то укрыться щитом из антрацитового-черной дымки.

Чёрный дух словно мигнул, скручиваясь в спиральную воронку, и мгновением позже появился с другой сторону разрыва. Чёрные нити пронзили разлом, заставляя тот мерцать. Новые серые щупальца ударили оттуда, заставляя существо перемещаться вновь и вновь.

С каждым новым ударом чёрных нитей разрыв словно слабел и уменьшался, а серые щупальца били все более вяло и вяло. А затем, словно заштопанный чёрными нитями, замерцал в последний раз и пропал, оставляя после себя лишь волну дрожащего воздуха, что походила на тающий, рассеивающийся шрам.

На мгновение чувство чужого присутствия пронзило всех вокруг: будто оставшееся висеть в воздухе чёрное облако взглянуло на людей. А затем, спиралью собравшись в точку, оно просто исчезло, оставляя после себя быстро прошедшую дрожь пространства.

Мастер Кадмиан ошарашенно поднялся с пола разрушенного особняка, с растерянно глядя на связывающие его верёвки, грязно выругался и спросил:

— Что, во имя всего сущего, здесь сейчас случилось?

Городские стражники лишь с полным недоумением могли переглядываться с храмовой стражей, глядя на полуразрушенный особняк, который они только что собирались штурмовать. Ответа на этот вопрос никто не знал.

— Если бы я только знал. — прошептал Этериас, не отводя взгляд от дрожащего следа в воздухе. — Но мы обязательно выясним это.

Глава 33

Несмотря на воодушевляющую речь и боевые кличи, битва начиналась вяло. Отряды гигантов-лучников отложили в сторону огненные стрелы, и перешли на боевые, заставив воинов Арса попрятаться за бойницами и тушить возникшие пожары. Здесь уже появились жертвы: кровавая длань войны начала собирать свою жатву, однако этого было недостаточно. Неприцельный обстрел навесом с предельной дистанции, даже из тяжёлых луков детей льда, не всегда пробивал щиты и доспехи воинов Арса.

Полки солдат выдвинулись вперёд, и бойницы на стенах и башнях принялись вяло стрелять в них. Но именно что вяло: редко, понемногу…Большинство стрел увязали в осадных щитах, а раненых бойцов солдаты чётко отводили назад под прикрытием стены щитов. Подошла вторая линия Армии Ганатры: лучники. Подойдя к стенам, те принялись обстреливать их, согласно приказу: вот только эта стрельба напоминала игру в поддавки.

Я прекрасно понимал, что происходит. Людям тяжело убивать людей: и мои воины, и солдаты Арса выполняли приказ стрелять, но определённо делали это спустя рукава, стреляя наугад, куда-то в ту сторону, с надеждами, что вот моя-то стрела не попадёт, а там уж как-нибудь и так сойдёт…

— Халдон, прикажи своим людям выдвинуться вперёд и перейти на прицельную стрельбу. — кивнул я вождю серых топоров.

Гигант внимательно посмотрел на меня, кивнул, и как-то по-особому затрубил в свой рог. Для меня вообще было загадкой, как он умудряется отдавать десяток команд одни и тем же звуковым инструментом…

Отряды серых топоров разбились надвое: половина подхватила тяжёлые осадные щиты, а вторая, под их прикрытием, стала сближаться со стенами, подходя к передним полкам.

Защёлкали тетивы мощных луков, одного за другим прицельно выбивая защитников Арса. Те ответили своими залпами, вступили в бой стрелометы и камнемёты со стен, собирая с наступающей армии дань.

А затем отряды гиганты соединились с полками армии Ганатры. И всё изменилось…

Это не прошло в одно мгновение, нет. Какие-то отряды подошли быстрее, какие-то позже. Но когда гиганты подошли в радиус действия луков и стрелометов Арса, защитники стен словно обезумели.

На наступающую армию обрушился град стрел, болтов, и осадных орудий, и он не делал различий между людьми и гигантами.

И что-то сломалось в моих людях в этот момент. Они стали отвечать. Лучники генерала Таониса начали собирать кровавую жатву, заработали наши стрелометы и камнемёты, сметая воинов Арса со стен.

Началась настоящая война.

— Выдвигаемся. — кивнул я Крегорну. — Время сломать ворота.

Под прикрытием стрелков северного ветра вместе с немёртвыми гигантами я сел внутрь тарана, что медленно покатился в сторону ворот.

Генерал Дион хорошо поработал. Огромная, высотой и шириной метров шесть, а длиной — все двадцать машина, сделанная из твёрдых сортов дерева, обитая кожей и имеющая броню из металлических пластин, несла в себе огромное бревно, укреплённое стальными кругами и несущее в себе тяжёлый железный конус-наконечник.

Инженеры даже положили запасной, на случай если этот сломается…

Таран двигала мускульная сила. Предполагалось, что два десятка детей льда навалившись на поручни изнутри на и сдвинут колёсную машину: и сейчас их места заняли пронзающие мраки из числа расы гигантов. Вообще-то, силы гвардейцев бирюзовой гвардии хватило бы на это: но я решил не мелочиться. Всегда хорошо иметь запас, правда?

Остальные немертвые гиганты вместе с Элдрихом и гвардейцами сопровождали таран, аналогично разбившись на стрелков и щитоносцев.

В момент, когда я забрал в таран, видение битвы словно отрезало. Бойниц внутри не было, и было довольно темно: лишь снизу, через пазы для ног, в которых шла движущая сила тарана, пробивалось немного света. Нос тарана закрывали две широкие металлические пластины, призванные защитить несущих его: предполагалось, что их мы отбросим в сторону, достигнув ворот.

Вообще-то, это было довольно удобная позиция. Наверное, самая защищённая на поле боя… Сидишь себе под защитой надёжных стен тарана и ни о чём не волнуешься.

Снаружи был слышен стук стрел. Со стороны стен слышались крики… Лучники Вальгарда и Элдриха работали хорошо. Несколько раз таран неплохо тряхнуло, похоже, от попадания осадных стрелометов и камнемётов. Но вот когда, по моим прикидкам, до ворот осталась всего сотня метров, произошло непредвиденное. Одновременно несколько мощных ударов прилетело с левой стороны тарана, заставляя меня слететь со своего места и больно удариться лбом обо что-то. Хорошо ещё, латный шлем был одет…

Ошарашенно помотав головой и придя в себя, я требовательно посмотрел на Крегорна.

— Что случилось?

— Похоже, несколько камнемётов сразу удачно попали в колёса с левой стороны. Дальше машина не едет. — недовольно прогудел рыцарь смерти.

Пару мгновений я раздумывал. Нет, мы могли, конечно, воспользоваться лестницами и оставить таран… Но мне так хотелось сломать эти чёртовы ворота! С хорошим тараном, если добавить немного искусства смерти, точно должно получиться!

— Сможете поднять его? Не думаю, что нам ещё долго идти.

Крегорн на мгновение задумался. А затем, подойдя к левой стороне тарана, вцепился в доски снизу…

Балки жалобно заскрипели, слегка сгибаясь, однако рыцарь смерти всё же смог оторвать чудовищно тяжёлую машину от земли.

— Поднять левую сторону. Остальные - двигайте правую. Вперёд. — твёрдо отдал приказ пронзающий мрак.

Рыцари смерти поднатужились, заставляя скрипеть всю конструкцию, но всё же справились с задачей. Таран сдвинулся дальше, не слишком быстро, однако уверенно.

Я бы многое отдал, чтобы посмотреть на лица солдат Арса, когда они увидели это. Проклятье, да чтобы поднять эту штуку с одного бока, нужна сила сотни мужчин, не меньше.

Здесь не справились бы живые гиганты. Возможно, не справились бы даже рыцари бирюзовой гвардии: силам пронзающих мрак тоже есть предел…

Но великаны, что в несколько раз сильнее обычных людей, обращённые в лучшее оружие что я знал, смогли это сделать. И для меня это значило, что ворота падут.

Вскоре глухой удар тарана о препятствие вперёд оповестил нас о том, что мы достигли точки назначения.

— Сбросьте передние щиты. — приказал я, двигаясь вперёд.

Ворота Арса внушали. Многометровые, сделанные из лучших пород северных деревьев и окованные железной решёткой, они были заметно больше нашего тарана. Мы слегка промахнулись: таран смотрел на не стык, а слегка вбок… Впрочем, с тем чтобы слегка сдвинуть таран, гиганты тоже справились.

— Что скажешь, Крегорн? Справится наш таран здесь? — весело спросил я гиганта.

— Сложно сказать, верховный. Это листодуб, очень прочное дерево, а ворота толстые. Порой даже железные ворота сломать проще, а за этими сзади: наверняка баррикада.

— Начинайте удары. — приказал я. — Мы должны прорваться внутрь.

В этот момент что-то ударило по крыше тарана, и я почувствовал едкий запах дыма. Похоже, изнутри воротной арки были бойницы, и защитники вылили на нас смолу или нечто подобное, поджигая таран. Но в этот так легко вы его не спалите: конструкция была рассчитана и на такое.

Не обращая больше внимания на запах гари и возросшую температуру внутри, я уселся недалеко от ворот и прикрыл глаза, сосредотачиваясь.

Наверху, в проходах барбакана, было несколько десятков живых существ, которые суетились, что-то делали… Я набрал воздуха в грудь и закричал:

— Воины Арса! Если среди вас есть те, в кому ещё жива честь, переходите на нашу сторону! Сражайтесь за мир для ваших земель, вместо того чтобы защищать короля, что давно уже прогнил изнутри! Я поведу вас к новому завтра!

Бум! Удар тарана. И несколько защитников падают замертво, когда мои нити смерти нащупывают их.

Бум! Ещё один удар. Защитники восстают из мёртвых, начиная резать своих же.

Воины Арса, разумеется, отнюдь не собирались переходить на мою сторону. Впрочем, мне и не требовалось их согласие…

За десяток ударов тарана я неспешно перебил всех защитников барбакана, поднимая часть из них в виде немёртвых.

Вот только открыть ворота подобные бойцы мне не могли. Поднятые наспех, без ритуалов, на дистанции… Это были обычные тупые зомби с парой рефлексов, способные только на простые удары. Поэтому я просто развеял контроль над марионетками, заставив те упасть замертво.

Если кто-то войдёт в барбакан он найдёт только мёртвые тела, которые выглядят так, будто защитники зарубили друг друга…

— Как ворота, Крегорн? — открыл я глаза.

— Пока держаться. Но мы погнули металлические прутья. — спокойно пробасил немертвый гигант.

— Остановитесь на секунду. Дайте мне взглянуть.

Пронзающие мрак послушно выполнили приказ, останавливая удары тарана.

Я подошёл к воротам и положил руку на тяжёлое, прочное дерево. Звуки битвы слышались как-то отдалённо: таран хорош заглушал удары, внутри барбакана не осталось защитников, а от рыцарей смерти не было даже дыхания - воины лишь замерли, исполняя приказ.

Будь вороты сделаны из металла или камня, мне бы не удалось провернуть подобный трюк. Сила смерти способна разрушать материальные преграды, но делает это неохотно, словно вымученно. Я мог выбить каменную крошку из толстых стен, или даже пробить полметра камня направленной молнией смерти: но сломать гигантские ворота? Это займёт часы, и сил на подобное уйдёт просто немеряно. Тут потребовался бы десяток мастеров смерти, что сменяют друг друга, потому что один просто убьёт сам себя раньше, чем осилит пропустить через себя подобные потоки мощи. Но вот дерево… С деревом были варианты.

То, что когда-то было живым, отлично подходило для артефакторики смерти. Костяные стилеты и костяные шары, деревянные обереги с кровавыми символами на них… Чаще всего такие поделки недолговечны, но умершее однажды является хорошим проводником силы смерти.

Разумеется, мне не по силам превратить огромные ворота в нужный артефакт без ритуалов и жертвоприношений, но это и не было необходимым. Мне нужно было лишь заставить их дрогнуть, потерять свою прочность…

Я выдохнул, заставляя силу смерти разлиться по мёртвому дереву ворот. Прочное тёмное дерево медленно, неспешно почернело, становясь рыхлым, слабым… Уязвимым.

— Продолжайте удары. — перевёл я взгляд на рыцарей смерти.

С первым же ударом в воротах что-то хрустнуло. Я чувствовал, что в небольшом отдалении, за воротами нас уже ждала целая армия. Осадные орудия, луки и стрелометы смотрели на нас, ожидая удара.

А ещё я знал, что они боялись. Храбрились, готовясь к бою, но люди, что стояли там, уже встречали бирюзовую гвардию в бою. А потому знали, что у них нет шансов.

Ворота скрипели, дрожали, и трескались под чудовищными ударами огромного тарана, что обрушивали на них рыцари смерти.

— Готовьте щит и прикройте меня от снарядов. — перевёл я взгляд на Крегорна.

Мы шли в бой первыми… Но вот подставлять шею под огонь осадных орудий вновь желания у меня не было.

Генерал Дион с пониманием отнёсся к просьбе изготовить для гигантов пару щитов, что в руках пронзающего мрак могут удержать тяжёлый осадный болт стреломета или даже камень.

Иметь сверхлюдей в качестве телохранителей было чертовски приятно. В ином случае оставалось бы полагаться только на скорость и удачу.

Ворота наконец сломались, с грохотом распахиваясь. В прорезь мгновенно полетел стрелы. Немёртвые гиганты Крегорна сомкнули передо мной щиты, двигаясь вперёд. А я, сосредоточившись, выпустил вперёд сильнейшую волну проклятья ужаса, на которую был способен.

И строй воинов Арса рухнул раньше, чем до него добрались первые гиганты. Огромных, закованных в латы рыцарей смерти не остановили ни баррикады, ни стрелы, ни камни, от которых те с немыслимой для латника быстрой просто уклонились.

— Нам не выстоять!

— Их щиты не берут даже осадные стрелометы!

— Отступаем!

Часть людей ещё пыталась сопротивляться, конечно. Я двинулся вперёд под прикрытием тяжёлых щитов, бросаясь из-за них проклятиями вслепую. Мимо проскользнули гвардейцы в бирюзовых латах, врезаясь в ряды ошеломлённых, ослабленных и испуганных солдат Арса.

Древний король знал, что уничтожение обслуги осадных орудий было в приоритете, и я коротко приказал Крегорну двигаться туда, где нас они не достанут.

Однако когда я вышел из-за щитов гигантов, осматриваясь вокруг, рыцари бирюзовой гвардии вместе с Элдрихом уже резали расчёты орудий в городе и на стенах барбакана.

Когда защитники стен разбегаются в ужасе, а на твоей стороне воины, что разрубают железом сталь, битва превращается в избиение.

— Труби Шеридану о том, что мы взяли ворота. — кивнул я Крегорну.

— Я думаю, это видно и так. — довольно хмыкнул рыцарь смерти.

— Пожалуй. — улыбнулся я.

Я поднялся на стены, осматриваясь вокруг. На вершине залитого кровью барбакана стоял Элдрих, и вытирал от крови свой огромный двуручный меч какой-то тряпкой.

— И вот мы здесь. — осмотрел я, наконец поле битвы.

Отряды северного ветра уже подходили к воротам, а рыцари смерти Крегорна резали защитников ближайших к воротам башен. Это было избиение…

Не везде взятие стен складывалось хорошо. Несколько башен в отдалении удалось взять, но во многих местах защитники отбросили штурмующих.

— Здесь. Многих прирезал, о великий король-завоеватель? — с ехидцей спросил меня скелет, пользуясь тем, что мы наедине.

— Сегодня — никого. — пожал плечами я. — Сила лорда в его воинах, не так ли? Я уже взошёл первым на эти стены. Стоит дать и остальным повеселиться.

— Всё верно. — кивнул древний король. — Но не злоупотребляй прятками за стеной щитов. У тебя всё равно достаточно хорошие латы, чтобы их не пробили простыми стрелами. Люди не поймут.

— Люди поймут победу. — ответил я. — Надо помочь участкам, где наших отбросили.

— Не держи нас за идиотов. — сварливо отозвался Элдрих. — Я уже послал по сотне своих гвардейцев зачищать стены вдоль, а за ними идут твои ручные великаны с кирками, что сломают заслонки башен. Да и Шеридан наверняка раздал нужные приказы. Присмотрись.

И действительно. Присмотревшись, я обнаружил, что в тех местах, где штурм стен был неудачным, отряды армии Ганатры отступили. А затем, перегруппировались и взошли на стены в тех местах, где другим удалось взять башни!

Герцог не терял время даром. Даже если бы мы не взяли ворота, он имел все шансы взять стены башню за башней в долгой и кровавой битве.

Что же, для меня свою компетентность он определённо подтвердил.

— Значит, южный город наш. — довольно протянул я. — Хорошо, тогда нам стоит подготовиться к штурму центрального городского замка, когда закрепимся на стенах, а также развернуть захваченные орудия на стенах и башнях…

— Не спеши с выводами. — спокойно ответил Элдрих, всматриваясь куда-то вдаль города. — Эта битва ещё не окончена.

Я всмотрелся вслед за ним, и грязно выругался. По улицам северной части города спускалась широкой волной спускалась армия, двигаясь в нашем направлении. И пока мы будем подавлять сопротивление на стенах, они уже займут центр южного города и укрепятся вокруг центрального замка.

— Их слишком мало, чтобы отбросить нас за стены. — призадумался я. — На что они рассчитывают?

— Похоже, у наших северных союзников штурм прошёл неудачно, и те отступили. — спокойно сказал Элдрих. — Король Арса перебросил сюда все резервы. Они не пойдут отбивать стены, но закрепятся к городской черте вокруг центрального замка. Сейчас инженеры наверняка расставляют ловушки. Выиграв время, они подтащат осадные орудия с северного бастиона.

— Нас всё равно больше. — скрипнул зубами я.

— А они в обороне. И это их город. После взятия стен нас ждут тяжёлые городские бои. Думаю, король Арса намеревается перемолоть нашу армию в них. Если мы понесём слишком тяжёлые потери, то не сможем удержать город, особенно если он сможет поднять ополчение против гигантов. — пристально посмотрел на меня древний король.

— Мы должны ударить сейчас. — понял я. — Прямо сейчас, и в самый центр города, не дать им закрепиться. Чем больше времени мы дадим его армии, тем тяжелее нам будет выбить их оттуда.

— Даже не дожидаясь взятия башен? — скептически посмотрел на меня Элдрих.

— Отправляйся к Шеридану и скажи ему разделить армию. Оставим половину подавить сопротивление на башнях. Ты со своими людьми должен как можно быстрее взять оставшиеся башни. Остальные, под прикрытием лучников на стенах, ударят в центр города. Рыцарей смерти из числа детей льда я возьму с собой, возглавлю атаку и свяжу боем армию Арса. Это выиграет нам время и не даст им закрепиться в центре.

Несколько мгновений древний король-основатель задумчиво смотрел на меня, тускло мерцая багровыми провалами в прорезях его шлема.

— Удачи. — коротко ответил он, и, развернувшись, отправился в ставку Шеридана.

— Крегорн! — крикнул я, подзывая к себе гиганта. — Собирай своих воинов. Мы идём в город, в атаку, и идём первые.

Старый воин бросил взгляд на армию, что спускалась вниз, покидая северный бастион Септентриона.

— Давно пора пустить им кровь по-настоящему. — довольно пробасил он.

— Верно. — согласился я. — Давно пора.

Интерлюдия

Эдриан Дюранд I, король Арса сидел на стене, прижимаясь спиной к одному из зубцов, укрываясь от обстрела наступающей армии.

Укрепления, возведение на выходе из северной части столицы, считались одним из лучших в мире. Сорокаметровые стены, врезанные в сами скалы горного перевала, непробиваемая система каменных блоков, что намертво закрывала ворота в случае осады и открывалась только изнутри, и то — с большими усилиями. Здесь не было башен, однако каждые десять метров в стенах был целый ярус отлично защищённых бойниц, в которых были размещены лучники и тяжёлые осадные стрелометы.

Северные отродья не могли проникнуть в них: слишком малы те были. Превосходная позиция для обстрела наступающей армии: нападавшим придётся подняться по крутой, извилистой горной дороге, и в соседних горах давно были размещены отряды стрелков, что отлично знают местность…

И все твари решились пойти на штурм, устилая поле боя своими трупами. И в этот раз они пришли не с пустыми руками.

— Стрелы — залп! — закричал король, прильнув к прицелу стоящего рядом осадного стреломета.

Тяжёлый болт ворвался в приближающийся ряд щитов, ломая и разбрасывая строй противника. Этому выстрелу вторили луки и залпы орудий со всех частей стен.

Эдриан пригнулся, прячась за щитами своей баллисты от очередного залпа.

— Камнемёты — залп! — лужёной глоткой взревел король.

Огромные камни взвились из-за стен, но результата король не увидел, нырнув под зубец стены, скрываясь от ответного града стрел. Мельком выглянув наружу, он не увидел большого результата обстрела. Волна северных варваров обтекала упавшие посреди них огромные камни, словно не заметив их.

— Куда смотрят расчёты орудия? Они там что, уснули все? — закричал он.

— Твари расступаются перед попаданием камня, сводя ущерб на ноль, а затем вновь смыкают щиты. — хмуро ответил королю один из гвардейцев, что были рядом.

Эдриан раздражённо поморщился. Ловкие ублюдки всё же были способны чему-то учиться. В прошлую войну их отряды так не умели… Но в этот раз, похоже, проклятые шаманы решили пустить в ход все хитрости, что у них были.

— Что со стрелами? Наши луки должны пробивать их щиты, если и не навылет, то достаточно, чтобы ранить и убивать.

— Похоже, к этому они тоже подготовились — мрачно ответил другой гвардеец. — Там новые щиты, похоже, плетёные из чего-то, и двухслойные. Сначала слой дерева, затем какой-то мягкий материал, может, сено или какой-то пух. Стреломет, конечно, не держат, но большинство обычных стрел застревает посередине, упираясь во что-то мягкое в центре. А от камней они удачно уклоняются. Боюсь, нам не остановить их на подступах, Ваше Величество. Если бы только у нас было больше стрелометов и камнемётов… Тогда они не смогли бы так хорошо уклоняться от сдвоенных залпов.

Старый король скрипнул зубами. Почти половину осадных орудий пришлось оставить на южных стенах, конечно, теперь им не хватало…

— Продолжайте стрелять. Если в этот раз они доберутся до стен, мы должны убить как можно больше. Синхронизируйте залпы. Пусть лучники, стрелометы и камнемёты стреляют одновременно, посмотрим, как они будут уклоняться от этого.

Гвардейцы вокруг молча кивнули, и несколько солдат, пригибаясь от стрел под щитами, отправились доносить команды короля до расчётов и командиров стрелков. Сам король вновь прильнул к прицелу стреломета, выцеливая вождей…

Но в этот раз все воины детей льда были одеты почти одинаково. Попробуй пойми, какой из этих серокожих уродцев главный.

На пару минут обстрел со стен прекратился: команды защитников сверяли время. А затем на подошедших поближе гигантов обрушился ливень снарядов, собирая кровавую жатву.

Часть наступающих растерялась, не зная, разбегаться в стороны или уходить от удара камней, но некоторые просто хладнокровно раздвинули ряды в сторону, пропуская снаряды. Тактика короля сработала, но далеко не так хорошо, как хотелось бы…

— Они закинули лестницу на восточном краю стен. — подбежал к королю запыхавшийся гонец. — Приказы, милорд?

Владыка Арса мельком бросил взгляд на поле боя. Армия гигантов длинной змеёй втягивалась в ущелье, и в этот раз простым обстрелом их не остановить. Слишком много тварей собралось здесь и слишком мало защитников… Если бы он только мог стянуть воинов и орудия с южных стен сюда, он бы утопил атакующих в крови в этом самом ущелье, прямо как его прадед!

— Подтяните пехоту на стены, попробуем отбросить их. Что с предателями из Ганатры?

— Бой на стенах ещё идёт, но, похоже, ворота рухнут. — прокричал один из гвардейцев. — Остановить таран не удалось.

Эдриан потемнел лицом. Остановить прорывы на стенах ещё было реальным, отбросив гигантов, но если ворота падут… Будут городские бои.

— Передайте Ассию, что время пришло. — решительно приказал король.

На стенках закипела рубка: но пусть гиганты и были крепче и сильнее людей, доблесть, решительность и численное преимущество воинов Арса отбросили первую волну нападавших, скинув лестницы вниз. Но наступающие не унывали: Прильнув к стенам, передовые отряды терпеливо ждали, пока остальные подтащат новые лестницы.

Никто не намеревался отступать в это битве.

Король Арса с мрачным торжеством посмотрел на поле боя, брезгливо вытерев меч о тело павшего гиганта. Прежде чем наступающие успели подтащить новые лестницы, горы, окружающие ущелье, задрожали, словно от землетрясения.

— Быть может, они научились паре трюков, словно дрессированные зверюшки. Сегодня эти твари смогли остановить наши стрелы и камни, и их слишком много, чтобы мы могли перерезать каждого. — надменно произнёс он. — Но им не остановить лавину.

Огромный оползень сорвался почти одновременно со всех краёв ущелья. Гиганты, разумеется, заметили его, но было уже поздно. Мощная лавина земли и камней обрушилась на подступившую к лучшей твердыне севера армию кланов, погребая её и накрывая перевал.

Эдриан Дюранд I смотрел на это зрелище с темным, почти садистским удовольствием, ни на миг не отводя взгляда. И лишь когда на перевале стихли последние крики, он развернулся и приказал стоящему рядом гвардейцу:

— Разворачивай армию и начинайте снимать орудия со стен. Время вышвырнуть предателей из нашего города.

Круг шаманов находился в изрядно подавленном настроении, держа совет в шатре на холме недалеко от горного перевала. Они привели армию сюда, и каждый видел с холмов, как лучшие из лучших пали под гигантским горным обвалом, и никакие духи не могли остановить его за тот короткий срок, что он случился.

— Стоило послушать Исгерда. — мрачно заявил один из старших шаманов, низкорослый, уродливый старикашка — Это была заведомо плохое решение.

Каллевальд, верховный шаман северных кланов, посмотрел на заговорившего с презрением.

— Нет, не было. Это был лучший шанс взять столицу Арса, и вы всё это знаете. То, что они обрушили на нас горы, не делает старое решение плохим. Наша ошибка в том, что мы не предусмотрели этого. Ты звучишь как лисобрюх, который жалобно пищит, получив по морде.

— Нам стоит определиться с дальнейшим курсом войны, а не плакать о провалах. — мрачно поддержал лидера шаман с пшеничной бородой. — Завал изрядно затруднит дальнейшие штурмы, но разбирать его… Да ещё и под стрелами… Не уверен, что у нас хватит на это воинов.

— Мы слишком многих потеряли. Стоит отступать. В этом есть и плюсы: армия Арса не помешает нам взять часть северных замков. Уйдём хотя бы не с пустыми руками. — предложил буробородый гигант.

— Не спеши, Илибур. Дождёмся отчёта о потерях. Надо знать, что у нас осталось. — качнул головой блондин.

В этот момент на пороге шатра показался молодой, налысо бритый воин с красно-синей раскраской на лице.

— Каковы потери, Алвис? — обратился к вошедшему верховный шаман.

— По меньшей мере половина Армии. — тяжело выдохнул воин. — Мой отец… Полагаю, он погиб под завалом.

Шаманы молча переглянулись.

— Значит, теперь ты вождь. — невозмутимо кивнул на это Каллевальд.

Юноша с растерянностью осмотрел сидящих шаманов, но затем решительно кивнул.

— Хорошо. Каков наш дальнейший план?

— Полагаю, нам всё же стоит готовиться к отступлению. — с лёгкой задумчивостью склонил лысую голову набок Каллевальд. — Если мы уже потеряли больше половины, второго такого удара мы можем не выдержать. Что, если у них есть ещё одна ловушка с лавиной? Надо разбирать завалы, и горные стрелки наверняка не дадут сделать это так просто. Сколько на останется к тому моменту? Треть? Четверть? Этого уже не хватит, чтобы задавить их количеством. Да и большая часть осадных лестниц и щитов осталась под завалом, а новые сделать не из чего.

Молодой вождь с отчаянным неверием оглядел собравшихся мудрецов.

— Но… Как же… Вы же говорили, что это наш лучший шанс! Как же все воины, что полегли здесь? Многие ещё могут быть живы под завалами!

— Возможно. — легко согласился буробородый шаман. — Но мы точно потеряем больше, разбирая завалы, чем спасём. Нам стоит забрать армию и взять несколько замков на обратном пути. Лучше, чем ничего. Мы извлечём уроки из этого поражения.

— А воины Северного Ветра? А Серые Топоры, что атакуют с другой стороны? Как же они? Что с ними случилось? — отчаянно закричал юноша.

Верховный шаман прикрыл глаза, уходя в духовную связь. Остальные замолчали, почтительно ожидая ответа.

Спустя несколько минут Каллевальд открыл глаза, повернувшись к молодому вождю.

— Духи говорят, что воины северного ветра вместе с королём Ганатры взяли южные ворота.

— Вот видите! Мы не можем просто отступить здесь! Иначе все жертвы будут напрасны.

— Король Арса наверняка развернул армию. Наших там не так уж много, несколько тысяч. Будут городские бои, но, скорее всего, он вышвырнет их за стены к тому времени, как мы разберём завалы. — сокрушенно покачал головой желтоголовый шаман.— Нет, мы должны признать, что это поход провалился. После такого удара воины подавлены. Нам не удасться поднять их на новый штурм, тем более, что хорошего плана у нас больше нет. Мы рассчитывали на выучку лучших воинов кланов и новые щиты, но и то и другое, большей частью лежит в земле.

— Значит, общее решение таково? — обвёл взглядом круг шаманов Каллевальд. — Отступаем.

Собравшиеся тяжело кивнули.

— Ты слышал наш совет, вождь. — перевёл взгляд на юношу верховный шаман. — Действуй.

— Нет. — твёрдо ответил парень.

— Нет? — поднял обожженую, искорёженную шрамами от ожогов бровь Каллевальд.

— Может, у вас нет плана, и лучшее снаряжение осталось под землёй. — глубоко вдохнул воздух молодой воин. — Но вы в своей великой мудрости забыли, где куётся настоящая победа. Не в хитроумных планах и не жалких деревяшках — она рождается в сердцах воинов, что отказываются сдаваться в любом бою, каким бы безнадёжным он ни казался. Я соберу всех, кого смогу, и мы устроим новый штурм! Пока бои в городе ещё идут, у нас есть шанс!

— И многих тебе удастся поднять после такого поражение? — хмыкнул уродливый, невысокий старикашка. — Только зря погубишь себя и других воинов.

Древний шаман поднял руку, останавливая говорившего.

— Мы услышали тебя, вождь. А ты услышал нас. Делай то, что сочтёшь нужным. Главное, возвращайся живым, и мы никогда не откажем тебе в совете. Слишком многие погибли сегодня.

Юноша отрывисто кивнул и покинул шатёр.

— Думаешь, у него что-то получиться, Каллевальд? — принялся неспешно разводить в шатре огонь буробородый шаман.

— Может да, может и нет. — пожал плечами лидер круга. — Но мы должны уважать его отвагу. Потому что если у нас не останется уважения и доблести, много ли вообще будет стоить наш народ?

Издалека, с небесных вершин, посыпались раскаты грома.

— Надвигается буря. — задумчиво поднял голову желтоголовый шаман. — К добру ли это?

— Время покажет. — прикрыл глаза верховный шаман. — Время покажет.

Молодой вождь залез на один из больших булыжников, что остались после обвала, и обвёл взглядом собравшихся вокруг воинов. На лица собравшихся будто легла чёрная тень. Удастся ли ему убедить их? Он должен хотя бы попытаться.

— Моё имя Алвис, сын Алдона. — заговорил юноша. — Мой отец, как и многие другие, погиб под коварным обвалом, что устроили проклятые ублюдки из Арса, что бояться честно сразиться с нами в честном поле. Шаманы сказали, что я теперь верховный вождь. А ещё они сказали, что пришла пора отступать.

В другое время, возможно, воины кланов взорвались бы негодованием на такое предложение — но не сегодня. Слишком силён был шок, слишком велики были потери… Выдержав паузу, молодой вождь вскинул подбородок и продолжил:

— Но я думаю, что они неправы! Неужели всего одного удара достаточно, чтобы сломать решимость сынов Бладъюра? Неужели все, что мы можем, это уползти в свою нору, как трусливые лисобрюхи, единожды потерпев поражение? Мы ещё можем сражаться и можем побеждать. Я верю, что истинную доблесть не остановят ни завалы, ни стрелы, ни их орудия. Возможно, будь мы одни здесь, это была бы обречённая попытка, но в этот раз среди других людей нашлись те, что верит в честь так же и как и мы сами. Духи говорят, что южные ворота уже пали, и прямо сейчас, наши союзники сражаются в переулках этого проклятого, возможно, отчаянно ожидая нашей помощи. Потому я говорю вам: мужайтесь, воины севера. Один решительный штурм, последний, отчаянный натиск, и мы сломаем хребет подлецов Арса. Давайте покажем этим коварным ублюдкам, что бывает, когда настоящий север приходит в эти земли. Ведь он приходит сегодня!

Молодой воин вскинул вверх руку с топором и замер, глядя на окружающих его воинов, и на несколько долгих мгновений его сердце замерло, потому что ничего не происходило. Сияющая молния ударила с небес прямо перед молодым лидером армии кланов, словно поддерживая его слова. А затем, один из пожилых, опытных воинов, что стояли рядом, вскинул оружие и заревел:

— СЕВЕР ПРИХОДИТ СЕГОДНЯ!

Громогласный раскат грома разнёсся над горами, и тысячи лужёных глоток вторили этому крику, потрясая оружием. И тогда они пошли. Раненые и подавленные, уставшие, но не сломленный. Небо над перевалом заволокло темным тучами, и безжалостные потоки дождя усиливались, размывая и без того заваленную землёй и камнями дороги. С предгорий летели стрелы, собирая обильную жатву, а воины утопали в грязи, с трудом пронося лестницы по заваленному перевалами.

И все же они шли, вопреки всему, и не было в мире ужаса, что заставил бы их отступить в этот миг.

Верховный шаман с обожжённым лицом наблюдал за этим издалека с лёгкой, усталой улыбкой, присев на траве холма. Иногда всего один дух грозы может сделать то, что не под силу никаким мудрецам. Но об этом, определённо, не стоит знать многим.

На стенах северного Бастиона солдаты Арса деловито спускали в город последний осадные машины.

— Сколько лучников оставим на стенах? — деловито осведомился стрелковый сотник у капитана гвардии, что командовал процессом.

— Не думаю, что они осилят повторный штурм. — кинул взгляд на тяжёлые тучи гвардеец. — Собирается дождь, дорогу ещё сильнее размоет. — Забирай всех, королю потребуются все люди, чтобы вышвырнуть из города ублюдков Ганатры.

Сотник чётко кивнул и по-особому свистнул, и последние отряды лучников стали покидать стены.

Вскоре и сам капитан гвардии покинул стены, уходя последним отрядом. Но не успели они далеко отойти от стен, обливающийся потом посыльный в песочно-коричневой кожаной броне, сделанной под цвет окружающих гор, догнал его.

— Сэр… Варвары…Они идут в атаку. — тяжело дыша, сообщил посыльный.

Капитан нахмурился, останавливая замыкающий уходящих солдат отряд рукой.

— Как много?

— Слишком много, чтобы стрелки в предгорьях могли их остановить. — обречённо опустил головой вестовой.

— Разворачивайте людей! — заревел гвардеец окружающим солдатам. — Всё на стены, живо! Сообщите королю, что варвары устроили повторный штурм!

Воинам Арса оставалось лишь надеяться, что они спохватились не слишком поздно.

Глава 34

Битва за стены затихала, а передовые армии короля Арса уже заняли центральный замок. Я ускорил шаг, двигаясь по опустевшим улицам города.

Мы должны добраться хотя бы до центральной площади раньше, чем они смогут укрепиться там, развернув стрелометы.

Но прежде чем ведомая мною армия успела отойти далеко от стен, произошло непредвиденное. Земля задрожала…

Пласт за пластом мощёные камнем улицы южного города вместе с простыми земляными дорогами с грохотом и треском начали провалиться вниз!

— ВПЕРЁД! — отчаянно закричал я, переходя на бег.

Но было слишком поздно. Гигантская, многометровая яма-ловушка уже начала работать, и сотни метров опустевших домов начали уходить под землю, проваливаясь. Я припустил что есть силы вперёд, понимая, что и сам не успеваю…

В этот момент один из пронзающих мрак гигантов подхватил меня сзади рукой за грудь, словно котёнка, и вместе с остальным гигантскими прыжками с немыслимой для людей скоростью рванулся дальше по улице.

Гигант аккуратно опустил меня на землю, и я обернулся, приводя дыхание в порядок после резкого забега.

Стены, на которых ещё шли бои за последние башни, теперь были отрезаны от остального города гигантским провалом шириной примерно в две с половиной сотни метров.

Почти предельная дистанция для стрельбы луков людей… Но все тактические проблемы, создавал этот провал, мерки перед тем, сколько жертв он за собой повлёк. Вся армия, безусловно, не вошла в город, но существенная часть - точно! По меньшей мере десять тысяч людей и ледяных гигантов погибли здесь!

Десять тысяч солдат МОЕЙ АРМИИ! Это далеко не последняя война, что я намеревался вести, а в авангарде шли лучшие из лучших! Проклятье, да за всю компанию не предполагалось таких потерь!

Я был настолько зол, что глаза, казалось, заволокло багровой пеленой. Я чувствовал их смерти. Удушающий туман смерти стоял над провалом, наполняя меня силой, и он был столь концентрированным, что, казалось, вот-вот станет виден глазу простого человека.

— Похоже, мы отрезаны от остальной армии, верховный. — вырвал меня из размышлений бас Крегорна. — Приказы?

Усилием воли я заставил себя загнать гнев и ярость поглубже. Король Арса думает, что устроил мне ловушку? Что же, я покажу ему, кого и с кем здесь заперли. Оглянувшись вокруг, я понял, что больше никто не выбрался. Мы успели вырваться: я и три десятка рыцарей смерти Крегорна. Но больше не успел никто. Замыкающая часть, возможно, успела рвануть обратно к стенам, но сколько их было?

— Отправь десяток грабить ближайшие дома. Ищите верёвки, или то из чего их можно сделать. — приказал я. — Затем попробуйте закинуть арканы на ту сторону провала, и скажите остальным изготовить верёвочные мосты. Пусть развёрнут орудия и поддержат нас обстрелом.

Провал был широк. Две с половиной сотни метров — это не шутки. Пожалуй, о прицельной стрельбе из луков людей тут точно говорить не приходилось. Луки детей льда, вероятно, достанут, но точность явно будет хромать, да и не так много их осталось после обвала.

Инженерная мысль Тиала не блистала высокими характеристиками осадных орудий. Лучшие стрелометы, что я видел, могли вести прицельный огонь на сотню метров от силы. Про прицельный огонь камнемётов и говорить не приходилось.

Однако люди Арса недаром провели сотни лет войны. Пожалуй, их осадные орудия были лучшими, что мне довелось ранее встречать в королевствах. Дальнобойность их стрелометов исчислялась сотнями метров и могла поспорить с луками гигантов. Впрочем, чаще всего защитники не стреляли на такую дистанцию: берегли снаряды для более гарантированного поражения целей.

Те орудия, что изготовил для нашей армии генерал Дион не помогут нам по эту сторону провала. Оставалось лишь надеяться, что они сообразят воспользоваться трофеями со стен…

— Остальные идут со мной. Выиграем время, чтобы армия могла переправиться. Вперёд, до городской площади здесь недалеко.

Я обвёл взглядом оставшихся рыцарей смерти. Всего два десятка… Но у людей Арса просто нет оружия, чтоб их убить. А на месте каждого павшего от их рук восстанут новые солдаты уже на нашей стороне.

Мы утопим их в крови.

На городской площади, что начиналась спустя сотню метров после провала, нас уже ждали. Гвардейцы Арса выстроились сразу с трёх других проходов перекрёстка полукругом, сверкая серо-стальным доспехами. Три стены щитов, за которым можно было рассмотреть лучников. А перед самой первой, центральной, стоял сам король Арса, откинув забрало шлема.

— Лорд Горд! — с преувеличенно-радостным голосом всплеснул руками Эдриан Дюранд I. — Как удачно, что вы всё-таки здесь и решили воспользоваться моим гостеприимством. Я уже начал думать, что вы решите забиться в свою любимую нору и не вылезете оттуда до конца войны после встречи с доблестными воинами Арса. Говоря о норах, кстати, я подготовил для ваших людей весьма неплохую, в полном соответствии с вашим предпочтениями. Надеюсь, вы остались довольны гостеприимством Арса?

Гиганты за моей спиной отчётливо заскрипели зубами. Но вмешиваться в диалог не осмелились.

— Всё шутишь. — спокойно покачал головой я. — Вот только для тебя шутки кончились. Королевство Арс перестанет существовать здесь и сейчас, вместе с последним его королём.

Несмотря на обуревающую меня ярость, я всё ещё был достаточно разумен, чтобы не угрожать смертью другим людям напрямую. Из-за такого легко можно было прослыть безумцем… Одно дело — когда смерти происходят на войне, и совсем другое, когда ты открыто признаёшься в намерении убить другого человека.

Король Арса рассмеялся.

— Как невежливо обращаться на ты к равному тебе владыке, лорд Горд. — укоризненно покачал головой он. — Вы правда думаете, что два десятка телохранителей спасут вас? — Не спорю, эти дикари, которых вы заковали в латы, выглядят грозно. Но вас всего горстка, а у меня здесь целая армия.

— Иногда одного воина достаточно, чтобы повернуть ход сражения. — перевёл взгляд на небеса я. — Сегодня все воины Арса в этом убедятся.

Небо было затянуто серо-чёрными, потемневшими тучами, без единого лучика солнца. Кажется, собирался дождь. Что же, это хорошо: надо же будет смыть кровь с улиц моего города.

— Вот как? — хмыкнул владыка Арса. — Пожалуй, время проверить вашу браваду на практике. Мои гвардейцы, конечно, отличные воины, но боюсь, как бы они не затоптали вас вместе с гигантами. Постарайтесь выжить: я с удовольствием полюбуюсь на ваше лицо в моей темнице. Взять их, парни.

Окружающие меня латники-гиганты ощетинились оружием. Но за мгновение до того, как воины Арса рванулись в атаку, огромная крылатая тень проскользнула над площадью. А затем на площадь приземлился дракон.

Он был огромен, занимая почти всё пространство площади, а длинный хвост с ромбовидным наконечником почти доставал до нашего отряда.

Бриллианто-серебристая лазурь его чешуи казалась поблёкшей в этот пасмурный день, а чёрные когти на четырёх гигантских пятипалых лапах с лёгкостью крошили камень мостовой.

Это было одинаковое шокирующее зрелище и для нас, и для людей Арса: особенно с учётом слова Кадогана о том, что драконы живут обособленно от людей…

— Эдриан Дюранд I, король Арса. — в звенящей, гробовой тишине пророкотал голос дракона. — Настало время заплатить за твои преступления.

— Если ты думаешь… — раздался голос владыки Арса.

Никто так и не узнал, что он хотел сказать. Дракон рванулся вперёд и просто втоптал короля Арса в брусчатку площади, давя его одной из передних лап.

Если ты думаешь — не самые великие последние слова. Пожалуй, я даже был доволен, что он погиб именно так.

А дальше началась бойня. Именно так я мог описать битву дракона с воинами Арса. В него полетели стрелы, копья… Но дракон, казалось, этого даже не заметил. Он вдохнул в себя воздух, и вокруг дохнуло холодом. Температура окружающей среды резко упала, а передний отряд перед лазурным драконом превратился в замёрзшие ледяные статуи: словно он в одно мгновение высосал из них всё тепло.

Откуда-то издали ударило несколько тяжёлых осадных болтов, бессильно отскакивая от бриллиантово-синей чешуи. А затем дракон выдохнул огонь, накрывая своим дыханием целый квартал, и город за площадью превратился в пылающий ад.

Воины Арса продолжили сражаться. Но сейчас уже даже до самых тупых дошло, что просто так дракона не взять, и потому передние отряды бежали, отступая вглубь города.

Дракон поводил головой из стороны в сторону, не преследуя их, и безошибочно направил взор в ту сторону, откуда прилетели залпы осадных орудий. Похоже, они всё же могли ему повредить, пусть и не слишком серьёзно. Я понял, что сейчас он взлетит, чтобы уничтожить их.

Оглядываясь назад, мне сложно ответить, что именно двигало мною в этот момент. Иногда лидер должен принимать спонтанные решения, продиктованные ситуацией, и я никогда не страдал нерешительностью. И это было одно из таких решение.

Когда дракон расправил крылья, намереваясь одним мощным взмахом оторваться от земли, я атаковал его искусством смерти.

Здесь, недалеко от гигантского могильника, что организовал король Арса, единственной ограничивающей мою силу вещью была прочность собственного тела.

Но я был мастером, нет, даже магистром смерти: я мог пропустить через себя многое. Каскад чёрных молний ударил в спину дракона с правой руки, а с левой раз за разом срывались полосы антрацитово-чёрного дыма, одно за другим посылая смертоносное проклятие за проклятием.

Я не знал, чем именно удастся пронять его, а потому бил наверняка, чередуя и раз за разом используя весь арсенал искусства смерти, что знал. Пожиратель жизни, проклятье быстрой смерти и пытка гниения, мёртвое сердце и модифицированная земля теней, каскад немертвого и убийца разума…

Дракон опустил крылья, ощутимо вздрогнув всем телом. Чешуйки на его теле почернели от многочисленных попаданий молний смерти. Но вот остальное…

Нет, я, вероятно, чем-то всё же достал его. Вот только никакого видимого эффекта не произошло. Пожиратель жизни просто бессильно соскользнул с дракона, развеваясь, вместо того чтобы обратить его в прах…

Медленно, неспешно повернувшись ко мне боком, дракон посмотрел на меня огромными синими вертикальными зрачками , слегка наклонив шипастую светло-голубую голову.

— Ты только что пытался убить меня, человек?

Я имею в виду, было бы глупо отрицать это, правда? Эта комплексная серия ударов из лучших проклятий искусства смерти далась мне непросто. Сосуды в глазах полопались, а на коже зазмеились чёрные линии мёртвой плоти. Требовалось время, чтобы прийти в себя и атаковать вновь… Поэтому я просто ответил, переводя дыхание:

— Да.

Несколько секунд дракон рассматривал меня, словно какую-то диковинную зверушку. А затем сказал:

— Я - Латризмагиус, первый из драконов истинного льда. Согласно древнему договору, я имею право защищаться.

Прежде чем я успел что-то ответить, дракон распахнул свою пасть, выпуская пламя.

Он был быстр, этот дракон. Куда быстрее и проворнее, чем можно ожидать от зверя его габаритов. Думаю, я не успел бы увернуться даже при всём желании. А сейчас, опустошённых и обессиленный после своих лучших ударов, я с трудом мог бы осилить даже покров смерти. Да и защитил бы он от драконьего пламени?

Но за миг до того, как улица, на которой мы находились, превратилась в пылающий ад, окружавшие меня рыцари смерти бросились врассыпную, уходя от удара. Всё, кроме одного - Крегорна.

Гигант просто схватил меня и могучим броском отправил в полёт до ближайшей крыши: он хорошо натренировался это делать.

Пронзающие мрак - наверное, один из прочнейших видов высшей нежити что я знал. Знание, дарованное мне демоном, действительно стоило многого, создавая настоящую элиту. Независимую, разумную, могучую, выживающую в любой ситуации… Они переживали удары каменеметов и залпов баллист, могли гореть в смоле и огненной смеси, продолжая сражаться, сращивали конечности, будучи разрубленными на куски…

И всё же драконье пламя было пределом, который никто не мог выдержать так просто. Всего одно мгновение фигура моего первого рыцаря смерти стояла в потоке пламени: а затем рассыпалась в пепел вместе с доспехами, и я почувствовал, как разорвались нити клятвы и подчинения, что связывали нас.

А затем дракон повернул голову в мою сторону, и изрыгнул пламя вновь, а я перекатом скатился с крыши, падая вниз. Больно ударившись о землю в каком-то переулке, я, кряхтя, поднялся на ноги. В этот момент дохнуло холодом, и мои доспехи покрылись изморозью.

Я побежал, а дракон могучим ударом хвоста разнёс дом, за которым находился я, в щепки.

Латы, к счастью, защитили меня от града промёрзших осколков дома. Но вот они же одновременно мешали мне. Вы когда-нибудь пробовали убегать от дракона в латах?

Дальнейшие минуты слились в беспорядочную погоню и прятки в переулках Арса. Дракон поджигал, замораживал, и крушил дома, ища меня, а я отчаянно прятался, пытаясь не сгореть и не превратиться в ледышку. Мельком проскочила мысль, что стоит позвать мастеров…

На стенах тоже не спали: в чудовище полетели залпы стрел и осадных орудий, не причиняя, впрочем, большого вреда. Но даже лёгкие отвлекающие манёвры позволили мне избежать верной смерти от огненного дыхания.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Поворот в очередной переулок привёл меня к свежей, наспех построенной каменной стене, заканчиваясь тупиком. Туша дракон быстро проскользнула мимо переулка, и мне показалось, что в этот раз меня не заметили: однако в следующее мгновение мне пришлось упасть на землю, пропуская над головой булаву драконьего хвоста, что одним ударом пыталась уничтожить оба дома, между которых я находился, вместе со мной.

Дракон развернулся, глядя прямо на меня, и в этот раз бежать было некуда. По бокам обломки домов, сзади — стена.

Выходит, конец? Если пронзающий мрак не выдержал пламени дракона, маловероятно, что пепел, оставшийся от меня, сможет подняться в виде лича. Разве что он превратит меня в ледышку…

Латризмагиус не спешил атаковать, и я в последней, отчаянной попытке отправил в него мощнейший пожиратель жизни, на который был способен, но дракон лишь фыркнул, а струи чёрного тумана бессильно разбились о его морду.

Мне даже не пришлось развеивать и удерживать действие проклятий: они распались сами.

— Занятный приём. Где ты научился ему? Я не встречал подобных умений среди вашей расы. — с любопытством пророкотал дракон.

— Где научился, там уже нет. — вяло огрызнулся я, тяжело дыша.

— Ты не сможешь спрятаться от меня. Я дракон, а ты всего лишь человек. — доверительно сообщила мне морда. — Ты сам напал на меня, так что теперь прими свою смерть с достоинством. Но мне не чуждо благородство, а потому я позволю тебе сказать свои последние слова.

Залп луков и тяжёлых осадных болтов, ударил по нашей позиции, барабаня по чешуе дракона. Немного и мне досталось, но латы спасали. Но Латризмагиус лишь лениво повёл хвостом, мельком глянув в сторону стен.

— И твои люди тоже не спасут тебя. Ваша раса ещё слишком слаба, чтобы бросать мне вызов. Ты первый, кто покорил этот город, поэтому хорошо подумай над своими последними словами. Кто знает, как всё повернётся дальше, но это может быть важно для истории. Мне всегда было интересно, что скажет король людей перед лицом смерти, зная, что у него нет шансов.

— Я скажу тебе одно. — медленно начал я, посмотрев в глаза дракона. — Что бы ни привело тебя сюда, в этот день, на эту битву, это привело тебя к смерти. Быть может, я умру, но я уже забрал тебя с собой. Умереть, победив дракона — смерть, достойная легенды. Я встречу её без страха.

Дракон презрительно фыркнул, глядя на меня с каким-то разочарованием.

— Пустая бравада — это всё, на что ты способен? Сплошное разочарование, я ожидал…

— Ты думаешь, это бравада? — прищурился я, перебив ящерицу. — Посмотри на себя. Ты не чувствуешь, как удары, что я на тебя обрушил, подтачивают тебя изнутри? Быть может, ты могуч и силён, и умрёшь не сразу, забрав меня с собой, но я чувствую, что ты обречён. А теперь прислушайся к себе, дракон, и скажи мне, что я неправ.

Я не знал, какие именно проклятья сработали, а какие-то нет. Чешуя дракона потускнела, а на кожа на лапах начинала медленно сереть, свидетельствуя об омертвении. Чем-то я достал эту тварь…

Дракон на некоторое время замер, словно изучая сам себя. Затем внимательно осмотрел собственную чешую, крутанувшись, как кот, за собственным хвостом. Медленно поднёс к глазам лапу, на которой отвалилось пара чешуек. И перевёл теперь уже серьезный взгляд на меня.

Я победно улыбнулся ему, готовый к смерти.

— Как… Как ты это сделал? — растерянно пророкотал дракон. Я чувствую, что умираю. Говори, человек, или я разорву тебя на месте!

— Ты ещё не понял, что я не боюсь смерти? Тебе стоит предложить что-то получше. — насмешливо скрестил руки на груди я.

Не знаю, что случилось бы дальше. Может, я выторговал бы себе жизнь, а может, даже нечто большее. Поняв, что дракон все же медленно умирает, я уже чувствовал себя победителем. Но в этот самый момент с крыш домов, что находились за спиной дракона, спрыгнуло несколько закованных в латы гигантов, вонзая двуручные мечи в дракона. Один прыгнул на загривок, другой - пропорол бок, третий попал в основание хвоста…

Дракон заревел, сбрасывая с себя нападавших. Одного он перекусил, второго - сжёг, третьего - вморозил в лёд. Но рыцарей смерти было больше, и ещё несколько прыгнули на дракона с крыши вонзая мечи…

Латризмагиус ударил хвостом, снося все здания вокруг.

Со стен ударили пламенные лучи, вонзаясь в чешую дракона. Недостаточно сильные, чтобы его, но приятного тут тоже мало… Лазурная чешуя обугливалась, отваливаясь.

И всё же, всего этого было мало, чтобы убить дракона. Тяжело взмахнув крыльями, он поднял в воздух, бросая на меня пронзительный взгляд.

Пожалуй, он мог убить меня в этот момент. Я был усталый, вымотанный долгой погоней, истощённый тяжёлыми проклятиями искусства смерти… Бежать было некуда, а прятаться негде: вокруг были развалины.

Но нет, дракон лишь развернулся и тяжело полетел в сторону.

Вот только я не намерен был отпускать его так просто. Из последних сил я создал самую мощную из молний смерти, на которую был способен, и запустил её с двух рук, целясь в крыло дракона.

И пробил его насквозь. Крылатая ящерица провалилась в воздухе, едва не упав, но затем всё же выровняла полёт: на бреющем пытаясь уйти за пределы города. И, возможно, ему бы это удалось, если бы не мастера что были на стенах.

Пламенные лучи не причиняли дракону серьёзного вреда, а мастера воды и воздуха не имел настолько дальнобойных ударных приёмов в своём арсенале. Пару раз кто-то пытался запустить в дракона со стен ледяными сосульками, но это было даже не смешно. Но почти одновременно с моей молнией смерти, магам на стенах, похоже, удалось придумать что-то новое. Переливающийся оранжево-синим снаряд, словно состоящий из сгустков льда и огня одновременно, ударил в другое крыло дракона, прожигая его насквозь.

И тогда первый из драконов истинного мороза рухнул на землю, падая с небес.

Интерлюдия

Вотал, молодой шаман клана Северного Ветра, сидел посреди высокой травы и прикрыв глаза внимательно вслушивался в отзвуки духовного ветра, наблюдая за тем, как более опытный шаман связывается с остальным по ту сторону гор.

Говорящие с духами не участвовали в битве, однако духовная связь порой могла иметь не меньший вес чем лишняя тысяча воинов.

Увлечённый своим занятием молодой гигант даже не заметил, как кто-то подкрался к нему со спины.

Чьи-то маленькие ладошки закрыли ему глаза, заставив вздрогнуть и схватиться за оружие, но последовавший за ними весёлый женский голос быстро успокоил молодого шамана:

— Угадай кто!

— Фелиция? — Вотал с удивлением обернулся, глядя на огненную ведьму. — Я думал, ты с остальными мастерами огня вернулась в родное королевство. Что ты здесь делаешь?

Рыжеволосая волшебница декоративно шаркнула ножкой, смущённо потупившись.

— Ну, вообще-то да… Но к вам все равно направили делегацию целителей, так что я решила немного сменить направление движения.

Гигант вздохнул, поднимаясь на ноги. Несмотря на молодость, одну простую мудрость шаман знал: женщины на войне это точно проблемы…

— Твой отец хоть знает об этом? — вопросительно приподнял бровь сын льда.

— То что он не знает, ему не повредит. — легкомысленно тряхнула копной рыжих волос волшебница, заставляя её визави в тот же миг забыть обо всём, кроме неё. — Чем ты тут занимаешься, кстати?

— Учусь духовной связи. Старший шаман Исгерд общается с духами шаманов по ту сторону гор. — честно ответил молодой шаман, неотрывно смотря в прекрасные зелёные глаза, и тут же прикусил язык.

Вообще-то, рассказы об искусстве духов не слишком одобрялись среди говорящих с духами… В особенности если речь шла о мастерах людей. Поэтому молодому шаману оставалось только надеяться, что его подруга не станет задавать ему наводящие вопросы. Врать совершенно не хотелось.

— Учёба? — с разочарованием хмыкнула Фелиция. — Полнейшая скукота. Пока раненых немного, и моя помощь не особо нужна, я уверена, мы вдвоём можем придумать что-то намного, намного интереснее.

Девушка хлопнула густыми ресницами и состроила на лице полностью невинное выражение. Но в её глазах плясали игривые огоньки…

Вотал бросил тоскливый взгляд на старшего шамана вдалеке, и чудовищным усилием воли подавил тяжёлый вздох. Нет, отказаться сейчас было просто выше его сил! В конце концов, он ещё молод, и впереди столько времени!

Мудрость духов может подождать.

Пробуждение следующим утром молодой шаман счёл бы одним из лучших в своей жизни… Если бы в его личный шатёр — пусть небольшой, но собственный, полагающийся полноценному шаману — не ворвался один из молодых воинов Северного Ветра.

— Вотал, всех шаманов зовут на стены! — закричал он.

— Что случилось? — нахмурился шаман, продирая глаза.

— В городе дракон!

С этими словами посыльный развернулся и был таков.

Из-под тяжёлых шкур, что накрывали кровать шамана, с протяжным зевком показалась прелестная рыжая головка.

— Что за крики так рано с утра? — недовольно спросила Фелиция. — Мне казалось, шаманов уважают в вашем обществе. Кто вообще позволяет себе так врываться в чужую палатку?

— Всех свободных шаманов и мастеров зовут на стены. — хмуро ответил Вотал. — Похоже, нужна помощь и нам придётся принять участие в бою.

Парень быстро поднялся и принялся одеваться, подбирая раскиданную по шатру одежду. Хорошо ещё, что вестовой не обратил на это внимание — в клане бы засмеяли…

— Всех? — удивлённо хлопнула ресницами огненная ведьма, окончательно просыпаясь. — Как интересно! Что там случилось?

— Говорят, дракон в городе. — пожал плечами шаман.

— Дракон? Я никогда не видел дракона! — оживлённо вскочила и принялась одеваться девушка. — Пошли скорее! Мы не можем упустить такой шанс!

Вотал лишь обречённо закатил глаза. Есть ли предел у безумной огненной энергии этой женщины? Он и так не выспался!

Спустя полминуты быстрого одевания, в процессе которого шаман с неудовольствием заметил, что его спутница справилась быстрее него, и десять минут быстрого бега к стенам шаман вместе со своей подругой стоял на городских стенах неподалёку от барбакана.

Зрелище под стенами было… Не воодушевляющим, это уж точно. Гигантский провал в земле закрывал дорогу дальше, а за ним находился огромный синий дракон, что крушил дома. В него летели стрелы, ледяные сосульки и пламенные лучи, но тот, похоже, не обращал на них особого внимания.

— Слишком далеко. — мрачно констатировал Вотал. — Ничего из того, что у нас есть, не достанет его всерьёз. Возможного, ваши лучи могут прожечь чешую, если будут действовать достаточно долго, но пока дракон в движении, толку с них мало.

— Но мы должны что-то сделать, а не просто стоять и смотреть! — сердито топнула ножкой Фелиция. — Я не владею пламенным лучом, так что дело за тобой! Ты же мужчина, придумай что-нибудь!

Молодой шаман напряжённо размышлял, пристально наблюдая за драконом.

— Похоже, он адаптируется… И очень быстро. — неуверенно высказал предположение Вотал. — Возможно, дух дракона позволяет ему быстро вырабатывать меры противодействия против любого типа стихийной энергии. Для того чтобы пробить эту естественную броню, надо ударить сразу несколькими стихийными ударами одновременно. Желательно — из противоборствующих стихий, огня и воды, например…

— Отлично! — всплеснула руками девушка. — Тогда чего ты ждёшь? Ты же шаман, верно? Призови своего ледяного духа вместе с огненным и пусть атакуют вместе!

— Я… Не слишком хорошо общаюсь с огненными духами. — с лёгким смущением сказал Вотал. — Шаманы северного ветра больше специализируются на ледяных, и мой учитель был шаманом льда. Полагаю, по эту сторону гор вообще сейчас нет никого, кто умел бы призывать духов огня: уж больно они капризные и требуют…

— Тогда научи меня!

— Что? — недоумённо переспросил молодой шаман.

— Научи меня, дубина! — стукнула гиганта кулачком в грудь девушка. — Я мастер огня, уж с капризным огненным духом я точно справлюсь! И давай поскорее, пока короля там не сожрал дракон!

В голове говорящего с духами мгновенно пронеслись все запреты старших шаманов, грядущая головомойка, понижение до младшего шамана и назначение на унизительные работы… Хорошо, если вообще из клана не выгонят! Но него настолько требовательно смотрели невероятно прекрасные зелёные глаза, что в этом противостоянии у молодого сына льда изначально не было шансов.

Обречённо вздохнув, Вотал скороговоркой принялся сбивчиво объяснять базовые принципы призыва духов. Фелиция внимательно слушала, кивая.

— Значит, говоришь, поманить типом энергии, и сосредоточиться на разуме подходящего духа, держа это в голове. — задумчиво кивнула девушка.

— И не забудь поставить ему условия подчинения…

Но было поздно. Глаза огненной ведьмы вспыхнули пылающими протуберанцами, и воздухе перед ней словно застыло переливающееся, размытое пятно ярко-оранжевого пламени.

Фелиция зачарованно наблюдала за делом своих рук, словно ребёнок, протягивая к огню палец.

— Осторожнее! Это огненный дух, а не игрушка! — резко одёрнул руку подруги шаман.

Девушка хмыкнула, но продолжать не стала, придя в себя.

— Он довольно смирный. Не думаю, что он мне навредит. Думаю, я назову тебя Искорка.

Огненный дух дёрнулся, переливаясь пламенем, и слегка заискрил.

— Смотри, ему понравилось! — счастливо захлопала в ладоши Фелиция.

Вотал вспомнил, как один шаман из клана их соседей как-то раз сжёг с помощью подобного духа целую стаю северных волков и обречённо закатил глаза.

— Вернёмся к дракону. — деловито вырвала его из воспоминаний девушка. — Нам надо синхронизировать атаки. Как это сделать?

— Подождём, пока дракон поднимется в воздух, и ударим вместе. Прикажи своему духу следовать за моим ледяным, и делать то же, что и он. — после короткого раздумья сказал шаман. — Будем целить в крыло.

Долго ждать не пришлось: вскоре дракон взмыл в воздух, сбрасывая с себя лучших воинов Северного Ветра. У молодого шамана заныло сердце, глядя, как самые могучие из воинов разлетаются в стороны, как тряпичные куклы. Но это лишь укрепило его решимость бить наверняка.

В этот момент толстая чёрная молния ударила с земли, пробивая дракону одно из крыльев и заставляя провалиться в воздушную яму.

— Сейчас, Фелиция! — крикнул шаман, начиная атаку.

Два духа закружились в карусели, быстро направляясь к дракону. А затем ударили его в здоровое крыло, пробивая его навылет!

— Виии!! — закричала девушка, бросаясь на шею спутнику и целуя его. — Я сбила его, сбила! Ты видел? Кто лучшая? Я лучшая!

Вотал со смехом подхватил Фелицию на руки, совершенно не обращая внимание на окружающих их воинов. Оспорить это утверждение он не смог бы при всём желании.

Глава 35

Дракон рухнул ближе к окраине города, но вспышки энергии смерти, что должна обязательно последовать за смертью столь могучего создания, я не почувствовал. А значит, он был ещё жив.

Выжившие после боя с драконом рыцари смерти неторопливо подбирали оружие и собирались вокруг меня.

— Потери? — коротко спросил я.

— Четверо вместе с Крегорном сгорели. — пробасил один из гигантов. — Троих разорвали на куски, но, похоже, вы сможете их заштопать, верховный. Ещё пятеро стали ледяными статуями.

Я кинул взгляд на ближайшего замороженного гиганта, нащупывая связь подчинения. Тот не был окончательно уничтожен… За вычетом десятки, что должна была найти верёвки и создать мосты для нашей армии, со мной оставалось всего восемь рыцарей смерти. Негусто…

Проклятый дракон неплохо проредил моих лучших воинов.

— Возьми с собой двоих и помоги разорванным на части. — приказал я. — Статуи не трогать, и постарайтесь сделать так, чтобы их не разбили: не думаю, что сумею собрать обратно того, кто превратиться в ледяную крошку. Пусть сами оттают. Остальные — за мной. Дракон ещё жив.

Мельком я бросил взгляд в сторону центрального замка. Армия Арса отступила к нему, убежав от дракона, и улицы опустели. Но это не значит, что нам не стоило ждать скорой контратаки.

В сопровождении пятёрки оставшихся гигантов я направился к месту падения дракона. Краем глаза можно было заметить, как гвардейцы закидывают на нашу сторону провала верёвки со стрелами, начиная налаживать мосты.

Дракон нашёлся быстро. Такую тушу потерять в городе нужно ещё постараться. Он лежал почти неподвижно, погребённый под обломками домов, на которые сам же и упал, и лишь тяжёлое дыхание говорило о том, что тварь ещё жива.

— Я хочу поговорить с ним. Сумеете вытащить меня из под огня, если он решит взбрыкнуть?

Пронзающие мрак переглянулись.

— Мы успеем, верховный. — пробасил один из них. — Он наверняка ослаб и стал медленее.

— Но лучше бы просто добить тварь. Даже раненая она может быть очень опасна. — добавил другой.

— Оставьте это мне. Без приказа не нападать. — отрицательно качнул головой я.

Я медленно подошёл к дракону, обнажив меч, внимательно следя за его движениями.

— Тебе нечего бояться, человек. — негромко пророкотал дракон, слегка поведя шипастой мордой. — Я не буду нападать. Ты победил.

— Вот как? — усмехнулся я. — А я бы попытался забрать с собой того, кто убил меня. Почему ты не сжёг меня на взлёте? Уверен, тогда тебе хватило бы одного плевка.

— Я рассчитывал, что смогу улететь и оттянуть свою смерть. Дракона убить не так-то просто. А затем я бы вернулся с другими, и они бы вытянули из тебя то, что ты сделал со мной. — после короткого молчания ответил Латризмагиус.

— Значит, это даже не милосердие. И я ничего тебе не должен.

— Выходит, что так. — согласно смежил веки дракон.

— И всё же ты не пытаешься убить меня сейчас, хотя мог бы попытаться. А ведь ты уже обречён, и никуда не улетишь.

— Убийство — не та вещь, которую я хочу совершить последней в своей жизни. — спокойно ответил дракон. — Ты храбро сражался и победил. Будь я чуть менее высокомерен, скорее всего, у тебя не было бы и шанса, но я был небрежен в своей гордыне, и это привело меня к гибели. Это послужит хорошим уроком другим драконам. А теперь наноси свой последний удар, король. Ты будешь первым из своей расы, кто убил дракона. Из этого выйдет хорошая легенда.

Это было, пожалуй, даже более удобно, чем я планировал. Страшно представить, какой авторитет, какую славу и влияния может приобрести король, что впервые в истории королевств убил дракона. Такое бывает лишь раз за всю историю. А если подумать о том, какую нежить удастся из него создать…

Я уже было занёс меч, чтобы торжественно покончить с чудовищем, но одна мысль на задворках сознания заставила меня остановить занесённое оружие. Словно лёгкое, незримое присутствие чужого взгляда на затылке.

Это выглядело слишком хорошо. Настолько хорошо, что, казалось, это было кем-то подстроено. Такой человек, как я, определённо, убил бы дракона без колебаний, слишком много это могло дать. После такого меня бы точно без сомнений признали новым королём Арса: ведь его армия отступила, и я стал новым защитником этих земель. А затем я бы поднял из него нежить, и получил чудовище, заставившее содрогнуться любого, словно превращаясь в стереотипного тёмного властелина…

Я заподозрил в этом чужую волю. Очень знакомую мне чужую волю. Но если я решил быть непредсказуемым до конца, это значит, что стоит поступать наперекор самому себе, а значит, будь что будет.

Бросив меч в ножны, я бесстрашно подошёл к дракону и положил руку на его морду, внимательно прислушиваясь к тому, что с ним происходит. Похоже, несколько мощных точечных проклятий все же прошли его незримую защиту, и теперь пожирали его изнутри, смешавшись друг с другом. Я узнал ошмётки гниения плоти и разросшийся каскад немертвого, и что-то ещё, искажённое до неузнавания…

Наверно, ни один целитель во всём мире не смог бы спасти от подобного. Только сам магистр смерти, создавший подобные удары, мог распутать этот клубок уничтожения, и подобное милосердие вряд ли можно ожидать от человека моего склада.

Кто бы ни наблюдал за этой нами, спорю, он будет удивлён. А потому, глубоко вздохнув, я принялся распутывать и развеивать смертоносную мешанину проклятий, что убивала ослабленного дракона.

Вертикальные зрачки цвета тёмной синевы смотрели на меня с удивлением.

— Что ты делаешь? — спросил Латризмагиус.

— Спасаю тебя от собственного удара. — пожал плечами я. — Ты выглядишь крепким, раз быстро не умер, думаю, другие раны тебя не убьют.

Некоторое время мы молчали. Я прикрыл глаза, вытягивая из дракона последние осколки проклятий. Это далось мне нелегко: сегодняшний бой и так был выматывающим… Но я справился. Как всегда.

— Ну вот и всё. — выдохнул я, снимая шлем.

Прохладный ветер резанул по слипшимся от пота волосам, но всё же, это было облегчение.

Дракон слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к себе. А затем задал мне всего один вопрос:

— Почему?

— По-твоему, я должен объяснять тебе концепцию милосердия? — удивлённо вскинул брови я.

— Я не об этом. Почему ты напал на меня? Мне казалось, это удачный момент для атаки. Я атаковал твоих врагов, а значит, ты не должен был вмешиваться в это.

— Ты смотришь на это с неправильной стороны. — покачал головой я. — Когда пали стены столицы, эта земля стала моей. Это МОЙ город. А ты сжигал его.

Латризмагиус скосил глаза в сторону центрального замка.

— Что-то мне подсказывает, что здесь неподалёку есть целая армия, что с тобой не согласиться. И им вполне по силам сбросить твоих людей в провал и добить меня. Не стоит недооценивать воинов Арса.

— Не волнуйся на этот счёт, мы защитим тебя. — легкомысленно махнул рукой я. — Да и не думаю, что они решатся пойти в атаку после всего, что сегодня произошло.

В этот момент дракон задрал голову и выпустил широкий поток пламени. Резко обернувшись, я понял причину: со стороны центрального замка в нас летели стрелы, и дракон сжёг их прямо в полёте. Поспешно надев шлем, я развернулся, слыша в спину ехидный голос ящерицы:

— Не уверен, что именно я здесь нуждаюсь в защите.

— Поговори мне ещё. У тебя крылья сломаны, а значит, сейчас ты не гордый дракон, а просто ящерица. — беззлобно хмыкнул я. — Прикрывать дракона! — отдал приказ рыцарям смерти.

Гиганты посмотрели на меня странными взглядами, но спорить не стали.

Над городом раздался звук боевого рога, возвещавший о начале атаки. И в этот раз он принадлежал не нашей армии.

Гвардия Арса перегруппировалась и перешла в наступление.

— Решил завести себе ручную зверушку? — раздался скрипучий голос у меня из-за спины.

Из полуразрушенного переулка выбрался Элдрих, ведя за собой отряд бирюзовой гвардии.

— Смотри как бы эта зверушку не плюнула в тебя так, что не останется даже пепла, малыш. — пророкотал дракон.

— Рад что у вас полное взаимопонимание с первого взгляда. — съязвил я. — Сейчас у нас на носу атака Арса, и, признаться, я чертовски устал за сегодня. Может, займётесь делом?

— Оставь это мне. — Древний король сверкнул багровыми провалами сквозь прорези шлема. — Отдыхай, пока мы пустим им кровь.

Воины бирюзовой гвардии продвинулись вперёд, рассыпаясь полукругом, и беря меня вместе с драконом под охрану. В переулках чуть дальше послышался звон металла: начались бои за город.

Я устало присел на большой каменный обломок рядом с драконом. Куда-то идти больше не хотелось.

Небо накрыл очередной залп стрел, но в этот раз никто из нас не стал реагировать. Дракон просто прикрыл глаза, и стрелы бессильно застучали по его чешуе и моим латам.

— Что ты здесь вообще делаешь? — полюбопытствовал я. — Насколько я знаю, драконы не воюют с людьми.

— У меня… Скажем так, давняя вражда с королевским родом Арса. — неохотно ответил дракон после длительного молчания.

Внезапно в моей голове сложилась мозаика. Разорённые деревни, разбитая в щепки стена, дракон мороза…

— Это ты. Ты разорял деревни в южном герцогстве, верно?

— Не только в южном. — ответил дракон. — Да, я нападал на людей Арса. Хотел показать, что их король не в силах защитить их.

— И как это стыкуется с правилом ненападения между драконами и людьми?

— Никак не стыкуется. Но мне можно. Есть некоторые… Нюансы. — Латризмагиус отвернул от меня голову, всем своим видом показывая, что больше разговаривать на эту тему не намерен.

— Первый дракон истинного мороза… — с любопытством посмотрел я на ящерицу. — Выходит, ты такой не один? Где вы вообще обитаете?

— Достаточно, чтобы спалить и заморозить всё твоё королевство. — фыркнул дракон, заставляя упасть часть обломков со своей спины. — Да, я такой не один. Я просто был первым из драконов, кто научился поглощать тепло напрямую из окружающей среды. Как ты мог заметить, это весьма полезный навык.

Вопрос про место обитания он предпочёл проигнорировать.

— Выходит, все драконы теперь так умеют?

— Нет, конечно нет. — гордо приподнял голову Латризмагиус. — Только я и моя фракция. Остальные развлекаются по-своему. Кто-то научился запасать и генерировать молнии, как некоторые животные, а кто-то просто усиливает огонь, по старинке…

— Как вы это делаете? — взметнул брови вверх я. — какая-то драконья волшба, особое искусство нейтраля?

Дракон посмотрел на меня с лёгкой, покровительственной снисходительностью.

— Полагаю, вы, люди, до такого не доросли и нескоро дорастёте. Словосочетание направленная генетическая мутация тебе о чём-то говорит?

Латризмагиус, возможно, не ожидал от средневекового короля познания таких вещей. Но я-то понял. Понял и словил небольшой разрыв шаблона. Это что же получается, где-то в этом мире есть высокоразвитая цивилизация летающих ящериц размером с огромный особняк, которые достаточно сведущи в генетике, чтобы привить себе способности электрического ската или теплового пылесоса?

— Мудрость дракона непознаваема для простого короля. — развёл руками я.

Мне показалось, или в глазах ящерицы проскользнуло подозрение? Возможно, дракон был близок к тому, чтобы раскусить тщательно скрытую иронию, но внешне он этого никак не показал.

— Что ты будешь делать? После того как возьмёшь этот город? Если это не секрет, конечно. — полюбопытствовал дракон, сменив тему.

— Объявлю себя королём Арса. Заключу мир с детьми льда. — пожал плечами я. — Я обещал им всю северную часть королевства за совместную осаду Септентриона, но непохоже, что они преуспели в своей части сделки…

Утробный, эхом отражающийся от гор гул мощной звуковой волной разнёсся от северного бастиона на перевале. Медленно, шаг за шагом, в южный город спускались отряды армии кланов.

— Ты так думаешь? — с иронией посмотрел на меня дракон.

Я улыбнулся. Теперь у армии Арса не осталось ни шанса.

— Мы все ошибаемся. Но некоторые ошибки могут быть весьма приятными.

Гвардейцы Арса так и не смогли выдавить бирюзовую гвардию обратно к провалу. В городских боях, когда нет осадных орудий, один рыцарь смерти мог перерезать сотню простых бойцов. Зажатые с двух сторон в древнем, не слишком хорошо защищённом центральном замке, лишённые своего лидера…

Они сдались до заката, понимая, что обречены.

Глава 36

Заседание совета высших иерархов церкви Отца впервые за долгое время проходило в первом составе. Четыре кресла, впрочем, до сих пор пустовали: за два года, прошедшие с прибытия последнего из верховных иерархов в Ренегон он так и не назначил никого в совет.

Это был большая, роскошная комната, с резными фресками-окнами, находившаяся на втором этаже главного храма Отца, что вновь стал резиденцией совета после снятия проклятья.

Некоторые, правда, предлагали вообще снести храм… Но Этериас решительно отказался, сочтя это пустыми суевериями.

Двое советников все ещё находились в Аурелионе, взяв на себя бремя руководства церковью северо-западным королевством.

Десять могущественных мастеров сидели перед верховным жрецом и смотрели на него предельно серьёзно, слушая его рассказ. В тёмном, затенённом углу комнаты находился герцог Талион и притворялся предметом интерьера: взгляды, которые порой бросали на него мастера по мере рассказа первосвященника заставляли аристократа чувствовать себя крайне неуютно.

— Позвольте мне подвести итог под всем, что мы знаем. — взял слово мастер Гастон, когда верховный иерарх закончил свой рассказ. — Некая сущность, с высокой долей вероятности воздействовала на разум мастера Фидема, верховного иерарха Нелеи. Под её влиянием или давлением он покончил с собой, предварительно издав указ о расформировании церкви, и отдал чёткие, недвусмысленные приказы убийства оставшихся иерархов. Незадолго до этого почти все иерархи были убиты незадолго или во время призыва Отца, и это было чётко спланированное и расчётливое убийство. Схожее существо пыталось убедить последнего из иерархов убить короля Ганатры, но не преуспело. А затем, когда в процессе расследования и покушения нам удалось нащупать ниточку, её мгновенно попытались оборвать спровоцировав присутствующего здесь мастер Кадмиана на убийство. Помимо этого, мы достоверно зафиксировали возможности неизвестной нам силы на воздействовать на разум людей, потому что руководство городской стражи не смогло внятно объяснить причину того, почему они решили что некий присутствующий здесь преступник скрывается в доме его святейшества: ведь об этом, на тот момент, кроме самого верховного иерарха никто не знал. И напоследок, попытка выяснить природу одной из столь опасных сущностей, что очевидно могут оставаться невидимым для нашего восприятия, привела к неклассифицируемому явлению явно мистической природы, которое тут же было уничтожено одной из подозреваемых сущностей, чьи действия крайне подозрительно напоминали описанное его святейшеством неизвестное искусство смерти, применение которого мы можем зафиксировать и подтвердить минимум в трёх связанных между собой случаях. Я ничего не упустил?

— Вероятно, за нами следили. Если кто-то способен воздействовать на разум, уверен, проследить за человеком ему ещё проще. — подал голос из своего угла герцог Талион, чем заработал несколько неприязненных взглядов.

— Я ничего не упустил? — повторил вопрос мастер Гастон, демонстративно не глядя на герцога.

— Король Ганатры сообщал о том, что искусство смерти практикуют шаманы северных варваров. Возможно, они знают больше. — негромко высказался мастер Клавдий.

— И он определённо занимается этим вопросом. Это хорошо: чем больше союзников есть у церкви, тем лучше. Будем ждать от него новостей, но пока это можно отложить в сторону и сосредоточиться том, в чём мы можем разобраться самостоятельно. — кивнул мастер Гастон. — Больше никаких замечаний?

Мастера молчали, обдумывая ситуацию. С выводами никто не спешил.

— Хорошо, давайте разбирать проблемы по порядку. — вздохнул Гастон. — Начнём с воздействия на разум. Как обстояло дело с мастером Фидемом нам неясно, а стражники слишком тупы, чтобы рассказать что-то внятное о таких тонких материях и путаются в таких выводах. Однако как минимум трое из присутствующих были целью подобной манипуляции. Опишите свои ощущения как можно более подробно. Мы должны выяснить механизмы этого процесса и выработать методики противодействия в кратчайшие сроки. Что, если подобному подвергнут короля? Один приказ может пролить реки крови. Лорд Талион, начинайте. — холодно посмотрел на герцога первый советник.

— Я не думаю, что на меня оказывалось воздействие. — ответил лорд Бастиона. — Я глубоко уважал мастера Фидема, который был моим наставников в молодости. По этой причине я никогда не подвергал сомнению его приказы и наставления, даже столь… Радикальные. Мне не пришло в голову, что на суждения и размышления верховного иерарха Нелеи могут повлиять. Даже сейчас это кажется мне невероятным. Полагаю, я был введён в заблуждение классическими методами. Больше я не допущу такой ошибки.

Несколько мастеров едва заметно поморщились, косо посмотрев на иерарха. Ну и зачем ты его привёл — как бы спрашивали они первосвященника. Этериас сделал вид, что не заметил укоризненных взглядов.

— Мастер Кадмиан? — вопросительно посмотрел на главу Твердыни Истины Гастон.

— Полагаю, незаметность — это ключ к успеху в этом деле. — медленно произнёс седой ректор. — Я не осознавал возможность подобного и принял чужие, навязанные мысли за свои. Проанализировав произошедшее, я пришёл к выводу что неведомый манипулятор взял мои собственные мысли, приуроченный к совершенно другой ситуации, и спроецировал их на текущее окружение. Как мастер жизни, я иногда провожу опыты над животными, и как один из учителей в Твердыне истины, я люблю давать молодым адептам жизни наглядные пособия по внутреннему устройству живых существ. Это сложная наука, и тот, кто воздействовал меня, незаметно заставил меня воспринимать герцога Талиона как один из объектов подобных опытов, тем самым выводя его за скобки нашего общества. А потом, сформировав безупречную логическую цепочку, убедил меня в угрозе, исходящей от этого человека, заставив резко перейти к её устранению. Думаю, второй раз подобное со мной не пройдёт. Зная о возможности подобного каждый человек может найти бреши в подобных размышлениях и сообразить, что его мысли не соответствуют ситуации. Мы должны как можно шире распространить эту информацию, в особенности среди руководящего сословия королевств.

— Многие не поверят. Звучит как сказка, подумают, что мы преувеличиваем чтобы вернуть влияние церкви. — покачал головой мастер Клавдий. — Но это лучше, чем ничего.

— Кстати, я всё ещё считаю, что люди, подобные вам, герцог, ужасающая угроза для нашего общества. Страшно подумать, что вы могли бы натворить, не пойди вы на сотрудничество. Ничего личного. — бросил взгляд на Талиона мастер Кадмиан.

— Не волнуйтесь на этот счёт. У меня нет намерений вредить нашему обществу. — сухо отозвался герцог.

— Слова мастера Кадмиана внушают мне надежду, но мне хотелось бы выслушать и вас, ваше святейшество. — пристально посмотрел на верховного иерарха Гастон. — На сегодняшний день вы единственный человек, который сумел избежать подобного, причём, сразу в двух случаях из двух. Совпадение, возможно, но, быть может, здесь таиться ключ к успешным мерам противодействия…

— В трёх случаях. Минимум. — прервал Гастона Этериас.

— Трёх? — хором переспросили мастера.

— Да. Теперь, все обдумав, мне приходит на ум ещё одна ситуацию. Когда мы с лордом Талионом сражались на берегу реки, и мне удалось оглушить его, я отчетливо помню мысль, что пришла тогда в голову: он слишком опасен, чтобы оставаться в живых. Я никогда в жизни не думал о том, чтобы убить другого человека из-за его опасности. Полагаю, это была попытка внушения, но она была столь противоречащей моим убеждениям, что не сработала.

— Три случая… Это уже больше, чем совпадение. — задумчиво протянул мастер Эниан, с любопытством изучая верховного иерарха. — Быть может, это связано с вашим рангом? Отец лично посвящает верховных жрецов, возможно, это даёт что-то, чего мы не видим.

— Возможно. — кивнул Этериас. — Однако сомневаюсь, что на это стоит рассчитывать. При этом я далек от мысли, что являюсь уникальным сам по себе. Я полагаю, первые две попытки: в случае, когда меня пытались убедить убить короля Ганатры и герцога Талиона, имели слишком сильный разрыв с моими убеждениями. Вероятно, чем больший разрыв между намерениями объекта воздействия и тем, что ему пытаются навязать в виде действий, тем легче противостоять навязанным мыслям.

— Иными словами, вы думаете, что если бы вам попытались внушить сделать что-то безобидное, то, что легко совпадает с вашими собственными желаниями, попытка воздействия была бы успешной? — нахмурился мастер Акрил.

— Полагаю, что так. — кивнул Этериас.

— Отследить такие воздействия определённо будет гораздо тяжелее. — устало помассировал виски мастер Гастон. — Но учитывать возможность подобного мы обязаны. Я оповещу всех людей церкви об этом. Родриан, на тебе гвардейцы и окружение короля. У кого-нибудь ещё есть идеи, что мы можем сделать в качестве противодействия?

— Полагаю, у меня есть одна. — подал голос мастер Син. — Мы в первую очередь должны попытаться повторить подобное воздействие с помощью искусства нейтраля. Вероятно, мастера равновесия лучше всего подойдут в этом плане. Чистая энергия может сотворить всё что угодно, верно? Вопрос лишь в затратах. Повторив попытку внушения, мы можем экспериментировать сами на себе, и таким образом разработать методики защиты.

— Мне вспоминается случай, когда его святейшество, неосторожно использовав одну из техник приручения животных, начисто стёр все эмоции одной твари на королевской охоте. — мрачно высказался мастер Клавдий. — Если учесть схожесть между воздействием на мысли и эмоции, подобные эксперименты легко могут закончиться стиранием разума человека.

— Животное пришло в себя, кстати. — как бы между делом заметил Этериас. — Ест с рук у короля, позволяет тому ездить на своей спине и пугает слуг своим рыком. Его Величество порой стал проводить в загоне больше времени, чем в кабинете.

— Нельзя испытать прочность стены, не ударив по ней. — пробасил мастер Долиан. — Я готов рискнуть и выступить подопытным. И немало моих учеников тоже готовы пожертвовать собой ради благого дела.

— Ни к чему рисковать опытными мастерами в преддверии войны. — подал голос герцог Талион. — Я уверен, немало стариков из простонародья, что живут в церковных приютах, согласятся на подобную судьбу добровольно.

— Нет! — хлопнул рукой по столу Этериас, привлекая всеобщее внимание. — Мы не будем ставить рискованные эксперименты на простых людях. Это отвратительно и бесчеловечно. Если кто и будет здесь испытывать на себе подобное, то это я. А если методика недостаточно хороша, чтобы использовать её на нас самих, то нечего и думать о том, чтобы случайно навредить кому-то менее крепкому, ясно?

Талион лишь равнодушно пожал плечами. Его дело предложить.

— Но против самой идеи освоения подобных техник вы не возражаете? — педантично уточнил мастер Син. — Теперь, когда мы достоверно знаем, что подобное возможно, наверняка у нас может что-то получиться.

— Да, это хорошая идея. — кивнул верховный иерарх. — Раз вы это придумали, будете курировать процесс. Кладвий, Кадмиан и Эниан будут работать с вами над этим. Попробуйте на животных: смогли же мы приручить их, верно? Сперва на приручённых, затем можно и на диких. Это может быть изрядным подспорьем в любом экспедиции, верно? А когда отработаете безопасные методики воздействия, будет совершенствовать собственную защиту. Есть возражения?

Этериас обвёл взглядом советников. Против такого порядка работ никто не возражал.

— Двигаемся дальше. Гастон? — перевёл взгляд на первого советника глава церкви.

— Следующий вопрос — это присутствующий здесь фигурант покушения. — неприязненно посмотрел на Талион первый советник. — Полагаю, мы должны обстоятельно исследовать безумие этого человека. Возможно, найдём способ возвращать таких людей в общество. Исследовать, не причиняя вреда, разумеется. — уточнил Гастон, бросив взгляд на мастера Кадмиана.

— Отличная идея. — хлопнул в ладоши Этериас. — У меня как раз есть подходящая мысль на этот счёт. Сэр Родриан, пожалуйста, оставьте свой меч на столе, и покиньте минут на десять, и попросите одного из стражников храма зайти сюда.

Пламенный рыцарь посмотрел на первосвященника с изрядным удивлением, но, пожав плечами, положил меч на стол и покинул собрание совета. Вскоре усатый мужчина средних лет в доспехах храмовой стражи, неловко переминаясь с ноги на ногу, показался на пороге зала собраний.

— Мастер Родриан велел мне прийти к вам, ваше святейшество. — низко поклонился мужчина.

— Прекрасно. — кивнул Этериас. — Видите ли, мастер Родриан постоянно приносит на собрание совета свой меч. Некоторые из нас считают, что это вопиющая наглость. Поэтому я решил убрать корень раздора в рядах совета. Вы должны справиться с этой проблемой. Это отличный меч, уверен, такому бравому воину как вы он пригодится больше.

— Вы хотите, чтобы я забрал его себе? Без спроса мастер Родриана? — удивлённо вскинулся воин храмовой стражи.

— Да, мы бы очень хотели понаблюдать за этим. — кивнул верховный иерарх, пристально осмотрев остальных советников.

— Но ведь это его меч! Церковные догмы запрещают брать чужое! — воскликнул стражник.

— Вы ставите слово главы церкви ниже догматов? — удивлённо поднял бровь Этериас. — Возможно, вас зря поставили на страже… Здесь должны быть самые верные. Быть может, мне стоит поговорить с вашим командиром, если вы так относитесь к приказам. Лентяям нечего делать в храмовой страже.

— Нет, что вы, ваше святейшество, конечно, я… — бедный воин шумно сглотнул и подошёл к столу. Поёжившись под пристальными взглядами мастеров, стражник протянул руку к мечу, замерев. На его лбу выступил пот, а сам мужчина покраснел от невидимого напряжения. Но вскоре, беспомощно выдохнув, усач бессильно опустил голову и руку. — Простите, ваше святейшество. Я так не могу. Это же чужой меч! Как можно брать чужое? Быть может, он достался мастер Родриану от родителей или покойного наставника! Вдруг тот сильно огорчиться, если я заберу его? Нельзя же так с людьми…

— Понимаю. Вы совершенно правы. — бесстрастно сказал верховный иерарх, не меняясь в лице. — Спасибо за помощь. Можете быть свободны.

Пару раз неуверенно оглянувшись, стражник поспешно покинул зал собраний.

— Лорд Талион? — вопросительно перевёл взгляд на герцога Этериас.

Владыка Нелейского Бастиона хмыкнул, подошёл к столу, и поднял меч, получая пристальные, настороженные взгляды советников. Затем отошёл в сторону, крутанул восьмёрку, примеряясь к мечу.

— Отличный меч. Почти идеальный баланс, отполирован, наточен. — улыбнулся герцог. — Пожалуй, заберу его себе. Надо бы только где-то припрятать, чтобы Родриан не нашёл. Отвернитесь на секундочку, тогда честно скажете, что не знаете, куда делся меч.

Вопреки словам герцога, отворачиваться никто не стал.

— Ну, или просто промолчите на этот вопрос. — с этими словами герцог, осмотревшись, спрятал меч за занавеску одного из окон. — Вот и всё, проблема решена.

— Что вы скажете? — перевёл взгляд на советников верховный иерарх.

— Удивительно, что вам вообще удалось отдать такой приказ. Если бы не обстоятельства, я бы заподозрил вас в безумии. — нахмурился мастер Акрил.

— Это старый приём верховных иерархов. Опосредованное воздействие. К тому же я бы всё равно потом вернул меч Родриану, и это нужно было для важного эксперимента. Здесь нет противоречия с базовыми принципами людей. — пожал плечами Этериас. — Однако согласитесь, это наглядная разница, верно? Воин просто не смог украсть меч, потому что это очевидно могло навредить Родриану. Герцог же проигнорировал это.

— Разница действительно наглядна. Выходит, герцог каким-то образом сломал в себе… человечность? — задумался мастер Эниан. — Я всегда считал принципы нашей расы чем-то мистическим, духовным. Но, возможно, существует внутренний механизм в теле человека, что заложен отцом?

— Подобный механизм может быть и духовным. — парировал мастер Клавдий. — Герцог не производит впечатление раненого человека, в котором что-то сломано.

— Раны не всегда видны на первый взгляд. — заметил мастер Син.

— Вы все неправы. — тяжело вздохнул мастер Кадмиан. — Но, думаю, я понял, что происходит.

— Поясните. — хмуро потребовал Гастон.

— Когда его святейшество пытался заставить нашего врага проявить себя, вкладывая дыхание своей силы в один-единственный приказ, я почувствовал что-то странное. Присутствие незнакомой силы, словно… Другой. Чуждой. Омерзительной. Я не знаю, что это и как именно оно воздействовало на меня или на Этериаса: но я запомнил это чувство его незримого присутствия, которое сложно спутать с чем-то другим. Быть может, вам не хватает встречи с подобным, а его святейшеству — тонкости чутья в связи с возрастом, но мне достаёт и того и другого.

— Я думал, вы были без сознания тогда. — удивился Этериас.

— Полно вам, мой мальчик. — усмехнулся Кадмиан. — Конечно, ваш удар лишил меня сознания, но неужели вы думаете, что можете протащить целителя и мастера моего уровня через весь город и он не придёт в себя? Но мне было чертовски любопытно, что с вы будете делать, а голова кружилась… Так что я пришёл в себя, незаметно подлечился и стал притворяться потерявшим сознание. А вы даже и не заметили… Говорю же, тонкости чутья вам определённо не хватает. Но ничего, это придёт с опытом…

— Я в тот момент думал совсем о другом! — покраснел Этериас.

— Я не обвиняю вас ни в чём. — с улыбкой поднял ладони Кадмиан.

— Вы недоговорили. — прервал выяснение отношения Гастон. — Что вам удалось почувствовать?

Кадмиан мгновенно убрал с лица улыбку.

— Та сила, что воздействовала на меня и верховного иерарха… И то, что произошло с этим воином храмовой стражи… Это имеет идентичные корни. На стражника воздействовали. Прямо здесь, прямо сейчас. Именно это не дало ему украсть меч Родриана.

— Вы уверены? — подался вперёд Гастон.

— Абсолютно. — твёрдо ответил Кадмиан.

— Подождите, вы хотите сказать, что всё наоборот? — вскинулся Эниан. — Иными словами, герцог — абсолютно здоровый человек, а все мы находимся под чужим воздействием на разум, что по счастливому совпадению полностью отвечает записанным в священных книгах принципам нашей расы?

— Похоже, что так. — серьёзно кивнул Кадмиан.

— Но это же нонсенс! — воскликнул мастер Син. — Это просто невозможно, для такого требуется поистине божественная мощь! Отец бы не стал так делать и не позволил бы другим богам! Вы понимаете, насколько бредово это вообще звучит? Гастон, ты-то должен быть здесь голосом разума!

— Я бы согласился с тем, что это полный бред, но последние месяцы я изучал церковные архивы. — хмуро отвёл взгляд первый советник. — Люди не всегда следовали церковным догматам. В какой-то момент это изменилось, и все приняли это как должное: среди верховных иерархов всегда водились харизматичные лидеры, что умеют убеждать народ. Но учитывая текущие обстоятельства… Кадмиан может быть прав.

— Что вы скажете, ваше святейшество? — с надеждой посмотрел на верховного иерарха мастер Син. — Вы точно в своём уме, иначе мы бы здесь не сидели, обсуждая это! Такого же просто не может быть!

— Высшая аристократия королевств и верховные иерархи церкви промышляли заказными убийствами неугодных еще несколько сотен лет назад. Дневники королей Ренегона ясно говорят об этом. — тяжело высказался глава церкви. — Поэтому… Вероятность того, что мастер Кадмиан прав существует. Далеко не все люди и не всегда испытывают любовь к ближнему своему. Это… Можно сказать, доказанный факт.

Воздух в зале собраний словно сгустился, став тяжёлым и удушливым.

— Это вторжение. — подал голос мастер Акрил, обведя взглядом совет. — Вторжение, что началось не сейчас и не вчера, но столетие назад. Я тоже изучал архивы. До сего дня любая попытка взять в плен обезумевшего убийцу - обезумвшего с нашей точки зрения, которая, похоже, искажена, заканчивалась его смертью, и это длиться сотни лет. Как удачно для того, кто пытается изменить нас, верно? Мы можем сойтись на том, что Отец не стал бы нас обманывать, и ни одна из известных нам сил нашего мира не пошла бы на такое. Но мы же знаем как устроена вселенная. Великий поток пронзает все пласты мироздания. А значит, это вторжение из иного мира.

— Нельзя родиться в одном мире дважды. Это вселенский закон потока. — нахмурился мастер Клавдий.

— Родиться. Но кто сказал, что невозможно путешествовать из одного в другой? — скрестил руки на груди Акрил.

— Это далеко за пределами возможностей даже самых могущественных мастеров нейтраля. — покачал головой Гастон. — Наверно, только боги на такое способны.

— Какое удачное совпадение. Все, кто разговаривал с Отцом мертвы, а единственный оставшийся верховный иерарх не может поговорить с нашим богом. — впервые за собрание словно проснулся мастер Гелиус. — Акрил прав. Это вторжение. Вопрос лишь в том, почему они перешли от скрытого воздействия к активным действиям именно сейчас.

— Думаю, здесь всё просто. — подал голос мастер Фелиус. — Вы упоминали, что видели сражение двух сущностей в доме его святейшества. Возможно, у них просто произошёл внутренний конфликт? Или наоборот, той же лазейкой, чтобы попасть в наш мир воспользовался кто-то ещё, и это вызвало схватку? Так или иначе, наверняка это и послужило причиной начала активных действий.

— Выходит, мы все лишь марионетки сил, которые с трудом можем понять? Не слишком-то воодушевляющие выводы. — пробасил Долиан. — И как нам защищаться от этого?

— Так же, как и раньше. — твёрдо ответил Этериас. — Кадмиан, сможешь разобраться, как снять это воздействие с нас всех?

— Тяжёлая задача. Не могу сказать наверняка. Но я сделаю все возможное. — ответил Кадмиан.

— Разумно ли это? — спросил Клавдий. — Оно ведь совпадает с нашими собственными убеждениями. Наверно, именно поэтому и легло так легко…

— Вопрос свободы. — коротко ответил Гастон. — Это первично. Вспомни заветы Отца. К тому же ты уверен, что мысль о том чтобы сохранить подобное воздействие на общество не навязана извне?

— Мой учитель, мастер Лимеус, всегда говорил мне, что доброта — это естественное состояние разумных. Эволюция общества неизбежно ведёт к ней, пускай порою сквозь кровь, боль, и множество ошибок. — тихо начал Этериас. — До сего дня мы считали, что наше общество само по себе достигло того, что мы имеем сейчас. Но, похоже, это не так. Кто-то чрезвычайно могущественный и ведомый неведомыми нам мотивами поставил над нами эксперимент, и как бы привлекательно ни смотрелись его результаты, мы никогда — никогда не должны позволять подобного. Никто кроме Отца не имеет власти над людьми. Никто.

— Значит, будем сражаться, какой бы обречённой ни была борьба. — кивнул Гастон, выражая общее мнение. — Я напишу книги о том, что мы узнали, и спрячу их так, что даже мы сами не сможем их найти. На случай если мы потерпим поражение. Быть может, годы спустя, люди найдут их.

— Сколько проблем будет, когда нам удастся. — покачал головой мастер Фелиус. — воровство, кражи, убийства. Если каждый человек станет способен на то же, что герцог Талион, то нам придётся создавать целую армию стражников, чтобы следить за этим.

— Вот и займитесь этим. — кивнул Этериас. — Мы справимся. Наши предки же справлялись как-то, пока это не произошло.

Низкий, сухопарый старичок лишь вздохнул, обречённо кивая.

— Продолжай, Гастон. — лязгнул голос главы церкви. — Несмотря на вскрывшиеся обстоятельства моего эксперимента, у нас есть ещё дела на повестке дня.

— Последующий вопрос касается того… явления, что произошло, когда вы пытались найти нашего врага. — взял себя в руки первый советник, очнувшись от тяжёлых раздумий. — Мастер Кадмиан, возможно, вы скажете нам что-то ещё? Вы тоже были свидетелем.

— Пожалуй, я бы сказал, что это напоминало трещину. Такие, знаете, что бывают в земле после землетрясений. — напряг память глава Твердыни Истины. — Своеобразный разлом… Но только не в земле, а воздухе.

— Что такое разломы в земле, я знаю. — пробасил Долиан. — Сам могу создать такой. Но если создать разлом в каменной скале, в нём будет воздух. Однако как возможно создать разлом в воздухе?

— Технически, это возможно. — ответил мастер Фелиус. — Я могу создать резкий разрыв в воздушных потоках, подобно вам. Но тогда его мгновенно заполнит окружающий воздух, с громким хлопком. А если убрать воздух насовсем… Честно, не знаю, что произойдёт. Останется пустота, наверно.

— Этот разрыв не закрывался. — нахмурился Этериас. — Наоборот, из него что-то словно пыталось дотянуться до нас… Дотянуться сквозь абсолютною черноту. И если вспомнить о том, что это вторжение, выходит, я сам открыл ему дорогу? Создал разлом между мирами? Или разлом в некую пустоту? Но что есть эта пустота в таком случае, если там обитает что-то подобное? Мир, что сильно отличается от нашего?

— Разлом закрылся. — заметил Кадмиан. — Но не нашими трудами, очевидно.

— Стоит взять на заметку методику создания разлома. — подметил Гастон. — Если вложить много чистой энергии в приказ, то, наверно, можно и закрыть его обратно. Хотя, возможно, уйдёт ещё больше сил.

— Потребуется немало мастеров, чтобы закрыть такие разломы. — нахмурился Клавдий. — Я возьму десяток подходящих учеников и начну воспитывать адептов равновесия. Лишним не будет. И отдам схожие приказы свободным мастерам.

В этот момент в зал собрания вернулся Родриан, лязгая латами.

— Я что-то пропустил? — Оглядел мрачных советников пламенный рыцарь.

Мастер Гастон лишь поморщился и обречённо прикрыл глаза рукой.

— Последний важный вопрос, что стоит сегодня на повестке дня подниму я сам. — вздохнул Этериас. — Искусство смерти.

— Для меня это до сих звучит как сказки. — сказал Гастон. — Никаких вещественных доказательств.

— Нашего похода в канализацию было мало? — изогнул бровь Клавдий.

— Я бы пока воздержался от того, чтобы классифицировать это именно как некое искусство смерти. — покачал головой Гастон. — Рыцарь, даже ставший королём — не лучший советчик в вопросах теории устройства нейтраля. У него может просто не хватать образования.

— И всё же он продемонстрировал мне энергетический шар, который я не смог ощутить и классифицировать. — поджал губы Этериас.

— У меня есть теория на этот счёт. — кивнул Гастон. — Дело в том, что, вероятно, шаманы варваров практикуют манипуляцию неизвестным нам видом энергии. Название смертью — наверно, просто неточность перевода или суеверия дикарей. Как мы все знаем, специализация мастера часто зацикливает восприятие на определённом типе энергии. Уверен, тот же Родриан не смог бы ощутить оазис в пустыне, пока не увидит его собственными глазами.

Пламенный рыцарь лишь виновато развёл руками.

— Я мастер огня, а не водник, что поделать.

— Вам просто не хватает опыта. — хмыкнул мастер Гелиус. — Я бы легко нашёл оазис. Но доля правды в этих словах есть: мне действительно не по силам ощутить водный нейтраль, слишком привык к огненному. Однако я могу ощутить место, где его меньше всего, и найти оазис методом исключения.

— Так или иначе, щиты из чистого нейтраля должны отбивать атаку любого типа энергии. — пробасил Долиан. — Конечно, было неплохо найти противофазу этой так называемой смерти, но не из жизни же сплетать защиту?

— Ощущение пустоты… Кажется, я встречал недавний доклад о подобном в архивах. Надо будет пройтись ещё раз. — задумчиво протянул Гастон. — Тогда не придал этому значения, но, возможно, это хорошая мысль. Так или иначе, эту информацию стоит распространить среди других мастеров церкви. Если наткнуться на что-то непонятное, это насторожит их и подготовит к бою.

— Быть может, это противофаза жизни. — предположил Этериас. — Не смерть как таковая сама по себе, её не существует. Хотя последнее время это утверждение я стал воспринимать со скепсисом.

— Некоторые типы нейтраля не имеют противофазы. — заметил Кадмиан. — Чистая энергия бытия есть бытие само по себе. Его противоположность — просто пустота, ничто.

— Может быть. — легко согласился иерарх. — Но давайте предположим, что у жизни есть противофаза. Какой-то искажённый, извращённый тип энергии. А затем вспомним, как мы видели кое-что, похожее на жизнь, но, очевидно, ей не являющейся. Например, те твари, что встретили нас в этом самом храме…

— Туше. — развёл руками Гастон. — Это действительно можно назвать искусством смерти. Вроде и живые, двигаются и нападают, а вроде и неживые. Согласен, мы можем принять это как рабочую теорию. Но как тогда нам научиться определять подобный тип энергии?

— Найти место, где умерло много живых существ. — предложил Родриан. — Бойня. Или чёрные топи.

— Никто из мастеров не живёт около бойни, чтобы почувствовать схожую энергию. Да и не факт, что она там будет… — покачал головой Этериас.

— Зато многие мастера держат оборону на побережье, сражаясь с морскими тварями на регулярной основе. Море не изучено, возможно, там встречается что-то неизвестное, помимо нейтраля воды. Я отправлюсь в приморские королевства и попробую выяснить что-то. — Заявил мастер Акрил.

— Как не вовремя умер мастер Шаотег… — вздохнул мастер Син. — Он мой старый знакомый, могучий мастер, что жил около чёрных топей. Учитывая, что там когда-то погибла целая армия, возможно, он смог бы в этом разобраться…

— Что с ним случилось? — встал в стойку Этериас.

Последнее время любое совпадение стало казаться ему странным.

— Какая-то крылатая тварь сожрала. — пожал плечами Син.

— Закономерный итог отшельника, что живёт в опасном месте. — хмыкнул Родриан. — Ничего удивительного.

— Попытайтесь найти других старых мастеров, что живут в подобных местах. — устало прикрыл веки глава церкви. — Учитывая, что мы узнали, и объём работы, что нам предстоит… Я назначаю герцога Талиона главой нового церковного ордена.

— Что за орден? — нахмурился Гастон. — Вы уверены, что назначать убийцу…

— Я уверен. — твёрдо ответил верховный иерарх. — Это не подлежит обсуждению. Возможно, он сейчас единственный человек в этой комнате, кто не подвержен внешнему воздействию, и он человек, верный королевствам и Отцу. Я верю в него.

— Я не против заняться настоящим делом. — подал голос Талион. — Но присоединюсь к вопросу: что за орден вы хотите мне поручить?

— Вы должны будете возглавить орден, что будет отвечать за поиск, расследование, и уничтожение любых угроз для нашей расы и всего нашего мира. Он будет называться Святой Орден Искателей Истины. Ищите всё, что сможете найти, расследуйте это любой ценой, и уничтожьте тех, кто пытается навредить Тиалу. Это ваш шанс на искупление за то, что вы сделали, герцог Талион. Справитесь?

Владыка Бастиона окаменел лицом, вытянулся в струнку под взглядом главы церкви. Но твёрдо и решительно ответил:

— Я не подведу вас, ваше святейшество. Разрешите приступать?

— Действуйте.

Герцог подошёл к занавеске, достал оттуда меч и протянул его слегка удивлённому пылающему рыцарю.

— Ваш меч, сэр Родриан.

А затем, твёрдо чеканя шаг, новый магистр ордена искателей покинул зал собраний, провожаемый самыми разными взглядами собравшихся мастеров.

— У нас всех есть работа. — обвёл взглядом совет Этериас. — Давайте сделаем её так, что у тех, кто точит зубы на наш мир, не будет ни шанса.

Глава 37

В ночь после битвы старый знакомый решил навестить меня. Я расположился на ночлег в одном из чудом уцелевших домов недалеко от провала: поближе к своей армии. Но вскоре после того, как усталый и измученный полным напряжением сил закрыл глаза, ощущение опасности выдернуло меня из сна.

Над жёсткой, неудобной кроватью в бедно обставленной комнате сгущались сами тени, образуя передо мной огромное облако из антрацитово-чёрного дыма.

— Мог бы прийти и завтра. — зевнул я. — Это была та ещё битва. Но я полагаю, ты доволен итогом.

— Целый город оказался свободен. Да, я доволен. Ты знаешь, что почти каждый житель Септентриона участвовал в раскопке обвалившихся туннелей?

— Сознательное убийство. Они видели дело своих рук. — задумчиво протянул я. — Но не скажу, что это то, что я планировал. Здесь ожидалась блистательная победа, а не бойня. Однако даже так: я выполняю нашу часть сделки. Что насчёт твоей?

Облако клубилось, словно мерцая потусторонним светом во тьме небольшой комнаты.

— Ты уверен, что бессмертие - это, чего ты действительно хочешь?

Вкрадчивый голос демона словно пытался предостеречь меня от чего-то. Жалкая попытка.

— Да, я уверен. Если это реальное, настоящее бессмертие, а не какой-то жалкий суррогат, которым, уверен, подобные тебе любят кормить доверчивых людей.

— Ты даже не знаешь кто я, чтобы утверждать что знаешь что-то о подобных мне.

В чём-то он был прав, конечно. Я до сих пор колебался с точной классификацией существа, что привело меня в этот мир. Сейчас, на пороге могильника, что погребал под собой тысячи воинов, и едва отошедший от тяжёлой битвы на износ, я особенно остро чувствовал невероятно могущественные потоки чистой смерти, что клубились внутри этого существа, тщательно скрытые даже от чувств хорошего мастера смерти. Был это дух смерти? Элементал? Бог? Демон? Спустя годы вынужденного сотрудничества я всё ещё не знал ответа.

Однажды я выясню это. Одно можно было понять наверняка: привычные мне каноны классификации мистических существ пасовали здесь. Нет, здесь было что-то иное, быть может, среднее между всем, что я знал, а может, и абсолютно другое.

— Я знаю то, что ты не менее жесток, чем я. Этого достаточно. — сухо ответил я.

— Хорошо. Ты получишь то, что желаешь.

Мрак ночной комнаты подёрнулся рябью, и мне на живот бухнулась книга.

— Книга? — с удивлением произнёс я.

— Здесь описан ритуал, что может сделать смертного по-настоящему бессмертным. Его прочности есть свои пределы… Но зато здесь нет никаких подвохов. Тебе придётся постараться, чтобы модифицировать его под себя, но это лучшее, что я могу тебе дать.

Я осторожно провёл рукой по тёмному, испещрённому символами мастеров смерти переплёту. А затем зажёг свечу. Книга была сделана из странного, ни на что не похожего материала, а переплёт, напоминал по текстуре металл или камень. Открыв первую страницу я понял, что её страницы представляли собой нечто вроде странной, очень толстой кожи.

На этой кожей смертью были выжжены слова на древнем языке мастеров смерти. И я точно знал, что ни одна книга в королевствах не была написана на этом языке. Вероятно, я вообще был единственным кто его знал: это входило в программу обучения от демона. В своих собственных книгах я знакомил адептов с основами этого языка, что было необходимо для составления некоторых ритуалов, но полностью, от и до… Это просто слишком много чтобы вместить в одну книгу.

— Кто написал эту книгу? — поднял я взгляд на чёрное облако.

— Я.

— И как, по твоему, я должен проверить действенность этого ритуала, и понять, что ты не обманываешь меня?

— Никак. Можешь применить на ком-то другом. Хороший мастер смерти поймёт, что там написано. Если ты неспособен осознать ценность этого знания, это только твои проблемы.

— Пусть так. — кивнул я. — Но тебе не понравиться то, что я сделаю, если ты обманул меня.

— Ты угрожаешь мне?

— Да. Угрожаю. — бесстрашно посмотрел я в клубящуюся тьму, не вставая с кровати.

— Иногда даже я затрудняюсь сказать, где у тебя проходит граница между слабоумием и отвагой, и есть ли она вообще. Здесь нет обмана.

— Оставим этот вопрос. — кивнул я. — Что насчёт книг по искусству смерти? Уверен, мои подручные припрятали как минимум одну.

— Ты получишь свои знания. Но этот раз последний. Я разрываю старую сделку.

Сперва я не понял, в чём причина столь резкой смены курса. Было ещё много королевств и мест, где я не сделал тайников, и если желать распространить искусство смерти по миру, требуется больше работы…

Но затем до меня дошло. Культ.

Культ смерти, созданный Улосом. Я приказывал старику попытаться собрать организацию, и втянуть в неё элиту Палеотры, и, вероятно, личу это удалось. Он наверняка делился знаниям: и, похоже, преуспел в распространении искусства настолько сильно, что сделка оказалась не нужна. Аристократы наверняка припрятали, переписали пару книг, разослали родственникам, возможно, даже в другие королевства…

Пока я развлекался экспериментами и вёл свою войну, мой слуга заставил искусство смерти пустить корни в королевствах.

— Значит, последний урок. — усмехнулся я.

— Последний урок. И возможно, последняя наша встреча. — согласился демон.

— Последняя? Я ещё не расплатился с тобой за бессмертие. Сделка подразумевает разрыв оков на территории всех королевств.

— Ты расплатишься. Или тебе не понравится, то что я сделаю, если ты обманул меня.

— Ты угрожаешь мне? — улыбнулся я.

— Да. Угрожаю.

Быть может, у него всё же было чувство юмора где-то глубоко внутри. Совсем чуть-чуть.

На миг я задумался, о том, чего еще я хочу знать. Я уже состоявшийся магистр смерти. Я умею составлять ритуалы и сложнейшие проклятья, я смог пробить защиту целого дракона, и проклясть его так, что он умирал. Я знал, как собрать легионы мёртвых и отравлять целые города, делать инфильтраторов…

Всё, что мне было нужно, это бессмертие, и тогда никто и ничто в королевствах меня не остановит. А учитывая тот факт, что демон решил разорвать наши партнёрские отношения, вероятно, он постарается отделаться чем-то малозначительным, и неважно, что я захочу узнать. В лучшем случае удастся получить что-то вроде пронзающих мрак…

— Почему ты решил разорвать наше сотрудничество? — хмыкнул я. — Мы вроде неплохо находили общий язык.

— Ты привлекаешь слишком много внимания. Зря ты оставил в живых дракона.

— Большой страшный дух смерти испугался маленькой ящерки?

— Ты не понимаешь. Драконы — слуги богов Тиала. Хранители и защитники. Они сведущи в такой магии, которую более никто в этом мире не знает. Сейчас дракон слаб и его чувства притупились, а все его силы уходят на восстановление, но будь он рядом с тобой в полной силе, он бы мог заметить меня. Или заметить следы нашего общения. Как ты думаешь, что сделал бы слуга богов, чья прямая задача защищать этот мир, поняв, что в него проникли извне?

Я постарался изобразить на лице обеспокоенность, а внутри ликовал. Конечно, ты не ожидал, что дракон будет жив… Не нравиться, да? Это был неожиданный, но приятный результат. Одно присутствие дракона испугало его настолько, что он предпочёл свернуть контакты, и уйти на дно… И даже информацией поделился, видимо, рассчитывая, что я испугаюсь и избавлюсь от дракона, ведь я и сам своего рода вторженец извне.

С драконом определённо стоит попробовать подружиться и наладить общение.

— Знаешь… Что-то мне подсказывает, что мы ещё увидимся. Но, полагаю, теперь это точно конец моего ученичества у тебя. Отдам тебе должное — кем бы ты ни был, ты великий мастер смерти. Полагаю, есть ещё множество секретов, что ты не открыл мне, и я не буду просить поделиться одним из них напоследок. Как-то это мелочно. Скажу тебе вот что: если в тебе есть хоть капля гордости за своё мастерство и своё искусство, пусть твой последний урок своему ученику заставит тебя гордиться им. Ведь гордость за своего ученика — то, чего желаешь каждый настоящий наставник. Быть может, я был не самым послушным неофитом, но далеко не самым бесталанным, верно?

Забегая вперёд, я могу сказать, что у него была капля гордости. Но выяснить, насколько большая, мне ещё предстояло.

На следующее утро после завершения штурма я ожидал грабежей, поджогов, криков горожан… Ну, знаете, обычные вещи которых ты ждёшь после успешно взятой столицы. Тем более что я сам намекал Халдону сделать так, чтобы гиганты научили людей этому веселью.

Но здесь меня поджидало удивление, причём со стороны обоих армий.

Армия Ганатры вместе с выжившими детьми льда, повязав пленных и приняв капитуляцию Арса, принялась живо раскапывать провал, ища выживших и подготавливая погибших к похоронам. Армия кланов делала то же самое относительно горной лавины.

Посмотрев на это, я приказал отправить всех пленных и свободных горожан на принудительные работы в этом направлении. Пусть посмотрят на дело рук своих, будет полезно…

В тот же день ко мне подошёл молодой гигант с сине-красной краской на лице и представился.

— Алвис, сын Алдона. Я вождь объединённой армии кланов севера. Мне сказали, что вы лидер наших союзников, что брал южные ворота.

— Всё так. — кивнул я. — Горд I, король Ганатры, к вашим услугам. — Ваша атака в спину защитникам пришлась весьма кстати. Мне уже докладывали, что штурм северного бастиона провалился.

— Так и было. — хмуро кивнул молодой воин. — Половина армии с большей частью осадных лестниц и щитов полегла под лавиной. Но я поднял людей в атаку вновь и мы пробились: если бы вы не взяли ворота нам бы не удалось, но отбросив нас, они решили, что все кончено и сосредоточили силы на южном направлении.

— Мы зажали их меж двух огней. — улыбнулся я. — Славная была битва.

— Я хотел бы попросить у вас дрова. — перешёл к делу сын льда. — У нас очень много погибших, а традиции предписывают организовать погребальные костры. На всех нам точно не хватит.

— Признаюсь, у нас та же проблема. — вздохнул я. — Треть армии, если не больше, провалилось в ловушку на входе в город.

Мы посмотрели на друг друга с пониманием.

— Хорошо, я понял. — кивнул молодой вождь и уже собирался уйти, но я остановил его.

— Знаете… Этот провал в земле. Мы скоро раскопаем его, но вытаскивать оттуда погибших… Огромная уйма работы. Я думаю, мы похороним их прямо здесь, организовав достойный погребальный костёр. Зальём провал смолой и закидаем обломками домов Арса. Вы можете похоронить ваших павших здесь же. Одна большая братская могила…

Некоторое время молодой гигант смотрел на меня изучающим взглядом, ища что-то в глазах.

— Вместе сражались. Вместе умирали. Вместе уйдут к духам предков. — кивнул он. — Хорошая идея. Я распоряжусь перенести тела павших к провалу.

Раскопки и перенос тел заняли почти неделю. Я не особо участвовал в процессе, лишь раздав указания, и сосредоточился на чтении подаренной мне книги.

А там было что почитать.

Книга была небольшой. Толстые кожаные страницы давали не слишком большой объём текста: но с учётом того, что здесь описывался всего один ритуал… Это была колоссальная структура, без преувеличения.

С некоторой гордостью я мог отметить для себя, что я примерно понимал, что и зачем здесь делается.

Суть, в общем и целом, была простой. Путём ритуала совершивший его волшебник привязывал всего себя к чему-то, а затем в случае необходимости, пользовался либо окружающей его энергией, либо энергией этого самого чего-то, для того чтобы восстановить себя в случае повреждений.

И судя по описанию, это должно было работать даже в том случае, если от тела не осталось буквально ничего.

Сперва я принял это за усложнённый, но типичный концепт филактерии, но дальнейшие строки книги заставил меня изменить мнение.

Объекта привязки, как такого, не существовало в принципе. Это не был предмет, вещь, или что-то подобное. Нет, такое чувство, что ритуал подразумевал привязку к чему-то абстрактному. И здесь терминология уходила в такие дебри, что я затруднялся сказать, что имеется в виду: несмотря на знание языка древних мастеров смерти, некоторые его понятия просто отсутствовали во всех известных мне языках.

Впервые за долгое время я почувствовал себя ребёнком, открывшим университетский учебник по квантовой физике. Вроде и язык-то понятный, но понятно, что ничего не понятно.

Наверное, я бы классифицировал этот раздел как концептуальную магию. И, проклятье, сколько же проблем здесь было!

Ритуал подразумевал возможность разрыва текущей связи. Иными словами, его совершенно точно можно было обратить - в теории. Но точкой фокуса для формирования связи вновь выступали совершенно непонятные мне абстрактные философские конструкции, знание которых требовалось для разрыва, и, по задумке, знать их должен только сам проводящий ритуал.

Полагаю, это был крайне интересный способ защититься от методики подбора. Потому что методом перебора подобрать запутанный конгломерат абстрактных философских концепций, среди которых может быть буквально всё, что может вообразить разумный, и даже больше, просто невозможно. А чтобы проверить каждую попытку, нужно было проводить тяжёлый, крайне энергозатратный ритуал, и именно на том, кого хочешь лишить бессмертия: но если промахнулся, бессмертный, которого ты пытаешься убить, получит возможность использовать энергию в своих целях… И вырваться из оков.

Навскидку я не смог придумать методики обхода такого бессмертия. Действительно, вариант привлекательный.

Проблемы были в другом. Прежде всего, ритуал предусматривал комбинацию искусства смерти с классическим искусством нейтраля, чего я не мог совершить по определению. Это было рассчитано на одного, крайне могущественного и опытного мага и одновременно настоящего магистра смерти.

К сожалению, я овладел лишь искусством смерти. Но достаточно хорошо, чтобы понимать, что энергия есть энергия. Если хорошо постараться, элементы ритуала, что требуют чистого нейтраля, можно заменить на жертвы… Много жертв. Это сильно усложнит ритуал, но законов, что делали это принципиально невозможным, я не знал.

За неделю изучения книги и приблизительных расчётов, я понял, что не справляюсь.

Цифры говорили, что для подобного мне потребуются миллионы жертв. Чудовищные энергозатраты. Буквально - миллионы, если не десятки миллионов. Столько людей, возможно, вообще не наберётся в королевствах.

Вероятно, где-то я делал ошибки. Но построить сложнейшую логическую структуру, переделав ритуал, который ты и сам-то с трудом понимаешь… Это задача для математика экстра-класса. Гения, пожалуй.

Я не был таковым. А значит, следовало такого найти. Но даже с ним, в лучшем случае, мне придётся пустить под нож тысячи людей для этого. Настоящая гекатомба.

Я захлопнул книгу, подхватил её и закинул в сумку, отправившись на похороны павших. Ценность этих знаний в любом случае была такова, что оставить это вне моего присмотра было просто выше моих сил.

Сегодня на месте гигантского провала, что своеобразным внутренним рвом отделял южные стены Септентриона от остальной части города, собрались обе армии.

Латризмагиус, услышав о планируемом погребении, попросил меня дать ему слово и позволить поджечь провал. Я не стал отказывать.

Дракон сломал крылья и все лапы при падении, и всё ещё передвигался с трудом, однако всё же нашёл в себе силы подползти к провалу, суча и скребя передними лапами по земле.

Я стоял у самого центра провала, и рядом были все лидеры Армий: Элдрих и Шеридан, Вальгард и Халдон, генералы и капитаны гвардии. Неподалёку стоял старик Каллевальд, глава совета шаманов, и тихо о чём-то говорил с Исгердом. Вожди армии кланов замерли с мертвенно-бледными масками на лице.

Это был общий момент скорби: из тех, что объединяет многих на долгие годы. Разница между людьми и гигантами стёрлась в этот момент.

Голос дракона казался тихим, едва рокочущим, но, похоже, каким-то неведомым образом его слышали все тысячи воинов, собравшиеся у провала.

— Много лет я наблюдаю за вашими народами, и никогда ранее мне не довелось видеть битвы столь яростной и отчаянной. — пророкотал дракон. — Но не только это делает её уникальной: сегодня народы, что столетия были лишь смертельными врагами сражались здесь бок о бок. Удивительно, как много порой значит для целого народа поступок всего одного разумного. Очередная страница истории перевернулась сегодня, вступая в новую веху, и только от вас, победителей, зависит то, какой она станет. Это победа далась вам высокой ценой: а потому пусть те, кто пал сегодня, никогда не будут забыты. Время может разрушить многое, но я верю, что легенда этих героев, родившаяся здесь, сумеет пронзить его. Истинное пламя принесёт их души в новый, лучший путь.

Дракон склонил голову к провалу, и выдохнул огонь, поджигая залитый смолой провал. Пламя быстро распространилось во все стороны, и вот уже сотни метров провала пылающим полукругом горели вокруг южного города. Огромный столбы пламени и дыма взвились поднимались вверх, и сладковатый, отвратительный запах горящей плоти взвился в воздух, возвещая о погребении павших.

Это был запах конца войны.

Глава 38

Пламя павших горело долго. Но наблюдать за ним до самого конца традиции не обязывали, но многие целыми часами стояли и молча смотрели в огонь, отдавая последнюю дань уважения.

Я последовал их примеру. Не дело короля покидать армию в такой момент.

Но ближе к вечеру пламя слегка уменьшилось, а ко мне подошёл верховный шаман.

Старый лысый гигант с обезображенным ожогами лицом почти не изменился с нашей последней встречи. Может, добавилась пара морщин…

— Полагаю, самое время провести переговоры, король Горд. — тихо сказал он мне. — Мои ученики оборудовали хорошее место на небольшом плато в горах рядом с годом. Совет будет ждать вас там.

Я кивнул. Действительно, это хороший момент. Но прежде чем покидать похороны, я подошёл к Халдону, что стоял среди других вождей гигантов.

— Время грабить город. Покажете моим людям, как это делать? — без обиняков спросил я.

— Мои воины все сделают. Те, кто остался. — задумчиво кивнул вождь серых топоров, не отрывая глаз от пламени.

Другие вожди с удивлением скосили на него взгляд, но вмешиваться не стали.

Я уже развернулся и собиралась уйти, как услышал слова, сказанные мне в спину одним из вождей, чьего имени я не знал:

— Немногие могут похвастаться тем, что их погребальный костёр поджёг настоящий дракон. Спасибо за это.

— Было честью сражаться с вами в этой битве. — слегка помедлив, ответил я. — Они это заслужили.

Совет шаманов собрался на небольшом горном плато с южной стороны гор, на чуть западнее стен Септентриона. Малозаметная, извилистая горная тропа привела меня на площадку с хорошим обзором, где располагался небольшой походный шатёр. Вокруг маленького костра сидело пятеро шаманов, и я внимательно осмотрел каждого.

Исгерд, ледяной шаман с заплетённой в косу бородой и седыми косичками, был мне уже знаком.

Древний лохматый седой старик, что сидел по другую руку от Каллевальда на одном из советов, чьего имени я не знал. Чем-то он напоминал мне Исгерда: наверно, льдистыми синими глазами, но казался куда более диким.

Длинноволосый желтоголовый блондин с голубыми глазами и короткой пшеничной бородой, что был на голову выше остальных.

Пожилой шаман с глубоко посаженными тёмными глазами и бурой бородой.

И последний, самый низкий, сморщенный и уродливый старик со рваным шрамом, пересекающем его лицо от уха до щеки слева направо.

Сам верховный шаман стоял, помешивая варево на костре, и приветливо улыбнулся мне, взглядом указав на меховую шкуру рядом с шаманами.

Некоторое время все молчали, пока я внимательно изучал собравшихся, а те изучали меня.

Затем сам Каллевальд сел рядом со мной, указав жестом на похоронные огни города.

Солнце уже клонилось к закату. На город и заходящее светило Тиала открывался отличный вид. Отсюда можно было легко понять, что дракон разрушил не так уж и много: даже не треть города…

Ловушка короля Арса принесла больше разрушений, чем гигантский дракон. Наглядное свидетельство того, на что способны люди.

— Ты не видишь. — констатировал факт Каллевальд. — А Исгерд хвалился, что сделает из тебя шамана.

— На редкость бесталанный ученик. — проворчал Исгерд. — Признаю своё поражение. Я даже побратался с ним, подсадив духов через кровь, но те издохли от его постоянной практики искусства смерти.

Я уже давно и забыл про этот случай… Последний год я действительно сосредоточился на практике того, в чём был хорош. И даже не заметил, что случилось с духами.

Ну, не быть мне шаманом, что поделать.

— Выпей. — протянул мне глиняную чашу Каллевальд.

Я приложился к терпкому, пряному отвару, отдающему чем-то грибным. И мир моргнул, изменившись. Я увидел тени, что сплошным потоком поднимались от огня в небеса, растворяясь в воздухе. Тени людей и детей льда, яркие и тусклые, что уходили куда-то, но как я не старался, я не мог рассмотреть куда. Но некоторые, самые сильные из всех, оставались, меняя курс и следуя к шаманам из числа детей льда, что находились рядом.

— Это души павших, верно? — с интересом спросил я.

— Духи и души. — кивнул Каллевальд.

— Вы разделяете эти понятия?

Каллевальд покосился на Исгерда, но ледяной шаман лишь развёл руками:

— Трудности перевода, верховный. Ты знаешь их язык лучше меня.

— Душа — изначальная искра, что есть в каждом живом существе. Неуничтожимая первооснова. — просветил меня верховный шаман. — После смерти она странствует через мир духов куда-то, возможно, в иные миры. Бладъюр не говорит нам куда, лишь сообщает, что эту тайну мы должны раскрыть самостоятельно. Дух — это всё остальное. То, что остаётся от того, кто лишился тела, и чья душа ушла из мира. Тень. Слепок. След, что оставлен в мироздании. Тех из духов, кто при жизни был из нашего народа, мы называем духами предков. Иных созданий схожей природы - просто духами. Наше искусство строится на их призыве из мира духов, подчинении, договорах и использовании. Живому существу очень сложно сравниться с духом в вопросе использования духовной энергии. Но из-за отсутствия тела те испытывают трудности с её получением, понимаешь? Это своеобразный симбиоз.

Каллевальд удивительно просто и понятно умел объяснять другим основы всего. Звание верховного шамана он носил по праву. Его мудрость была в простоте.

— Взял и свёл великое искусство духов к одному абзацу. — проворчал уродливый старик. — Мало тебя учитель посохом бил.

Верховный шаман бросил на того ироничный взгляд, но в полемику вступать не стал.

— Я встречал души, что оставались в мире после смерти. — вспомнил я древнего основателя Ганатры.

— Сильный духом разумный может сделать подобное. — кивнул Каллевальд. — Иногда старые шаманы так поступают. Чтобы закончить оставшиеся дела. Но большого смысла в этом нет. Все те же проблемы с накоплением энергии. В худшем случае можно превратиться в паразита. Не самая приятная судьба.

— Как работает это разделение? Выходит, душа теряет все накопленные знания и энергию, как бы оставляя её в мире в виде духа?

— Душа не теряет ничего. — покачал головой верховный шаман. — Ты так и не понял. Дух — это слепок, тень, след на ткани мироздания. Переходя грань между нашим миром и миром духов, ты на миг прорываешь её, открывая путь к океану духов. И это оставляет след, что и будет духом. Но всё то, что было с тобой при жизни, кроме тела, уходит в мир духов вместе с тобой. А если душа не уходит за грань, то и следа нет: граница нетронута.

— Массовые смерти, должно быть, создают изрядную прореху в этой границе. — задумчиво протянул я.

— И да и нет. — покачал головой Каллевальд. — Далеко не всегда душа уходит после смерти дальше, в мир духов, и далеко не сразу. Погребальные обряды существуют не просто так: даже простые воины, не понимающее, что происходят, после смерти инстинктивно цепляются за своё тело, оставаясь здесь. Но обычно ненадолго. Уничтожение тела любым способом, как правило, заставит большинство душ покинуть мир. Сегодня грань действительно сильно истончилась. Многие из нас прибавят в силе после этого, усилив старых духов и призвав новых. Но это ненадолго: прорехи вскоре затянуться. Боги были мудры, создавая наш мир, и не оставили его без защиты.

Это хорошо объясняло мне, почему для некоторых ритуалов искусства смерти требуется недавно умершее или живое тело. Разумеется, я и сам об этом догадывался, но в отличие от искусства смерти, в местную механику загробной жизни демон меня не посвящал, давая лишь крохи опосредованных знаний. Услышать подобные объяснения от верховного шамана, пожалуй, было крайне полезно. На мой взгляд, это вообще был весьма широкий жест с его стороны.

Достаточно широким, чтобы я решил сделать аналогичный жест. Если дети льда не планируют агрессии, значит, наличие дополнительных знаний у них никак мне не повредит. Наоборот - улучшит отношение ко мне.

— Если использовать особенный ритуал искусства смерти вместе с телом разумного, душа которого не ушла за грань, можно вернуть его к жизни в виде немертвого. Полноценно функционирующего и разумного. Непростая задача, но возможно, вам когда-нибудь это пригодиться.

— Ты не описывал это в своей книге. — прищурился уродливый старик.

— Там вообще много чего не описано. — пожал плечами я. — Исгерд не рассказывал мне, как работает механизм загробной жизни. Считайте это ответным подарком.

— Я назвал тебя другом однажды. — улыбнулся обожжённым Каллевальд. — И я считаю, что у друзей не должно быть долгов и секретов.

— Я ценю это. — серьёзно кивнул я. — И согласен с таким подходом.

Конечно, сам я не испытывал каких-либо дружеских чувств к верховному шаману. Но это отнюдь не значит, что я не мог пользоваться подобным отношением. Иметь друзей вообще очень удобно, до тех пор, пока ты соблюдаешь правила этой дружбы…

Последнее, что мне нужно на севере, это проблемы с детьми льда во время грядущей войны. Поэтому стоило подложить соломки заранее.

— Если вы закончили со вступлением, предлагаю перейти к делу. — сварливо посмотрел на нас Исгерд.

— Исгерд прав. — кивнул верховный шаман. — Позволь мне представить тебе присутствующих. Вон тот высокий блондин — Лотнальд, самый влиятельных из шаманов кланов западных гор. Буробородый это Илибур, он представляет шаманов севера. Лохматый дикарь, что никак не хочет привести свою бороду в порядок, это Гугест, он отвечает за юго-восточное побережье и прилегающие к нему кланы. Сварливый коротышка, что не знаком с вежливостью, это Атлиман, он наиболее известен и уважаем среди южных кланов, что граничат с Арсом. Они чаще всего воюют с людьми, и потому ненависть к вам среди них особенно сильна. Ну а меня с Исгердом ты уже знаешь.

— Моё имя Горд. Я Король Ганатры. Моё королевство расположено восточнее Арса. — представился я. — Впрочем, Арса больше не существует. Теперь все его земли принадлежат мне.

Повисло короткое молчание. Шаманы переглянулись.

— Насколько я помню, ты обещал Исгерду, что мы получим все земли севернее гор, когда возьмём Септентрион. — спокойно заметил Каллевальд.

— Верно. — кивнул я. — Так и будет. Когда закончатся грабежи, я во всеуслышание объявлю о том, что королевская династия Арса низложена, и теперь я король этих земель. А затем издам указ о том, что все земли севернее гор принадлежат кланам детей льда. Но вот условия передачи нам стоит обсудить здесь и сейчас.

— Многие лорды Арса не захотят признать твою власть. Да и передачу нам земель тоже. — заметил Лотнальд. — Наверняка будут восстания.

— Как много вы знаете о нашем обществе? О королевствах, о политике? — уточнил я.

— Не так много, как хотелось бы. — поморщился Каллевальд. — У нас бывают пленные, но как правило низкого ранга. — Вероятно, мы понимаем в этом куда меньше тебя, поэтому, если есть что добавить, просвети нас.

— Хорошо. Скажу прямо — самое влиятельное королевство людей из тех, что есть, это Ренегон. Первое и центральное королевство наших земель. Его сил, вероятно, хватило бы на то, чтобы завоевать и Арс и Ганатру, случись нам объединиться. И возможно, даже ещё пару королевств. А самая влиятельная организация, что есть в Ренегоне, это церковь Отца, бога и создателя людей. Можно считать её аналогом вашего совета шаманов, быть может, чуть менее влиятельным аналогом. У меня есть одобрение этой организации на принуждение Арса к миру и заключение с вами вечного мира. Так что если мы все объявим о примирении между нашими народами, людям Арса придётся проглотить все их хотелки и признать мою власть, потому что сделать иначе значит не просто пойти против короля-завоевателя, это значит, пойти против церкви и самого влиятельного из королевств. Ренегон, конечно, не будет вмешиваться напрямую, но их слово достаточно весомо, чтобы восстание не нашло широкой общественной поддержки. Оставшихся радикалов мы подавим совместными силами: у меня в Ганатре полным-полно лордов, которые не откажутся получить надел земли, что принадлежал раньше кому-то из лордов Арса. Вопрос лишь в том, согласны ли вы заключить вечный мир?

Шаманы внимательно выслушали моё видение политического расклада.

— Это зависит от того, между кем и кем будет подписан этот договор. — подал голос Илибур. — Ты не можешь отвечать за всех людей. Мы не можем заключить договор о мире между двумя народами всего лишь с одним из королей. Что если мы поклянёмся не воевать, а потом кто-то из других королей вздумает забрать себе наши земли? Они-то не приносили клятв.

— Резонно. — кивнул я. — Я предлагаю мир между вами народом и моим королевством. Даже не так: моей династией. Пока я и мои потомки будут властвовать над землями Ганатры и бывшего Арса, между нами будет мир. Учитывая, что прямой границы с другими королевствами у вас не будет, проблем от них быть не должно: ведь для войны я должен буду открыть их армии перевал, а это, как вы понимаете, не в моих интересах. В то же время, если я буду удалён от власти, например, в результате восстания или войны, у вас будут развязаны руки. Если под власть моей династии попадёте ещё одно или несколько королевств, то и они присоединятся к мирному договору.

— Ты планируешь другую войну. — констатировал факт Каллевальд. — На таких условиях мы согласны на заключение мира. Но нам стоит обговорить ряд условий.

— Согласен. — кивнул я. — Выдвигайте ваши.

— Прежде всего, мы хотим, чтобы существование совета шаманов осталось втайне от всех, кроме тебя и твоих потомков. — заговорил Исгерд.

— На севере это не то чтобы страшный секрет. — заметил я.

— Быть может, но среди людей - точно. — вздохнул Каллевальд. — Не пойми нас неправильно, я хорошо знаю, как думаете вы, люди. Пока вы считаете нас разрозненными кланами дикарей, вы не видите в детях льда угрозы. Но вот если вы будете знать, что у нас давно сформирован совет, что может решать за всю нашу расу, некоторые из вас точно заходят ликвидировать подобную угрозу.

Старик действительно хорошо знал людей.

— Пока вы храните мои секреты. — я медленно обвёл взглядом шаманов. — Я буду хранить ваши. Таково моё слово.

— Принято. — кивнул Каллевальд. — Следующий вопрос, что нам стоит обсудить, это раздел территории и проход по ней.

— Земли, северней гор ваши. Но вот сами горы и их рудники остаются за мной, включая их северную часть. Поэтому мне нужен свободный проход для рудников и возможность основывать небольшие шахтёрские деревни близ гор с северной стороны. — заявил я.

— Приемлемо. — ответил блондин. — Горных рудников на севере у нас достаточно.

— Если люди будут ходить по нашей земле, я требую свободного прохода по землям его королевства! — подал голос уродливый старик.

— Никаких проблем. — кивнул я. — Я открою свободный проход для всех детей льда, до тех пор, пока вы соблюдаете законы и традиции королевства. Дебоширов, впрочем, будем арестовывать.

— Для всех? — уродливый старик, казалось, даже удивился. — А что если мы захотим собрать армию и разграбить соседнее королевство?

— Будете разбираться с его лордами сами. — пожал плечами я. — Не вижу причин разрешать провести армию вам, и не разрешать им. — Мелких преступников, впрочем, выдавать не буду. Слишком мелочно.

— Широкий жест. Свободный проход в ваши земли стоит многое. — как-то по-новому посмотрел на меня уродливый шаман со шрамом.

— Правила здесь простые. Ведите себя в наших землях прилично, и можете делать всё что хотите. Наниматься на службу, торговать, путешествовать, охотиться. В принципе, кто-то из ваших воинов вполне мог бы получить посвящение в рыцари, а затем отвоевать себе или получить в дар клочок земли где-то в королевствах. Маловероятно, конечно, но не невозможно. Но за других королей я не могу отвечать: если вы покажете себя кровожадными дикарями, то те вполне могут запретить вам появляться на их земле. В этом вопросе всё зависит от вас самих: люди других земель никогда в жизни не видели сына льда. Даже многие из моих воинов смотрят на вашу серую кожу как на диковинку.

— Принято. — переглянулся с другими шаманами Каллевальд. — Остался, пожалуй, последний вопрос, который я хотел бы поднять. Люди северного Арса.

— Что бы вы хотели в их отношении? — прищурился я.

— Мы, конечно, предпочли бы избавиться от них тем или иным путём. — прямо посмотрел мне в глаза верховный шаман. — Нам самим нужна эта земля. — Я понимаю, это невозможно, но предпринять какие-то меры по освобождению пространства было бы неплохо. Организовать переселение, или…

— Ты неправ. Это возможно. Я согласен, но у меня будет ряд условий. — перебил Каллевальда я.

Вот здесь вся шестёрка шаманов вытаращилась на меня, выпучив глаза.

— Возможно? — с крайним удивлением посмотрел на меня Гугест. — Ты хочешь сказать, что согласен полностью освободить северные земли Арса от людей?

— Да. — кивнул я.

— Твои условия? — пристальным, подозревающим взглядом посмотрел на меня Атлиман.

— Вы когда-нибудь занимались земледелием?

— Нет. Хотя пытались, но на севере слишком холодно для этого. — ответил Илибур.

— По этой причине, я полагаю, вам было неплохо оставить часть крестьян, из числа тех, что согласятся признать вашу власть. Уверен, такие найдутся. Иначе вам придётся учиться возделывать эти земли с нуля.

— Таких будет немного, но это хорошая идея. — кивнул Лотнальд.

— Самых яростных, полагаю, вы просто вырежете. Остальных будем постепенно переселять в мои земли. Я организую у себя постепенное выжигание лесов, освобождая свободные площади для переселенцев. Это долгий процесс, может занять годы, если не десятилетия, но постепенно всех выведем. Устраивает вас такой вариант?

— Более чем. — выразил общее мнение Каллевальд, смотря на меня нечитаемым взглядом. — Вопрос лишь в том, что ты хочешь за это. Не верю, что ты просто так согласился на это. Это будет сильный удар по королевскому авторитету, возможные восстания, чудовищные суммы денег на переселение. Что ты потребуешь взамен?

— Не так много, как вы думаете. — улыбнулся я. — Мне понравилось, как показали себя те из ваших воинов, что стали пронзающими мрак. Полагаю, несколько сотен опытных стариков-воинов, что пойдут на это, периодически поставляемые ко мне в гвардию, были бы весьма кстати.

— Сотня в год. — бесстрастно предложил верховный шаман.

— Принято. — кивнул я. — Второе моё условие - свободный проход людей в ваши земли. В первую очередь, наших мастеров. Многие захотят узнать искусство духов и напроситься в ученики. В свою очередь, вы тоже можете чему-то научиться.

— Ты же не думаешь, что мы всерьёз будем учить ваших мастеров своим приёмам? — скептически посмотрел на меня Исгерд.

— Нет, не думаю. — кивнул я. — Я уже понял вашу позицию по вашему вопросу. Но здесь я хочу лишь свободной возможности подобного. Быть может, кто-то из людей убедит вас в обратном. Решать это будете сами.

— Хорошо. До тех пор, пока люди соблюдают наши законы и традиции, они могут быть гостями севера. — кивнул Каллевальд.

— И последнее, пожалуй, самое сложное… Мне нужны жертвы. Полагаю, вы уже знаете, что искусство смерти порой их требует.

— Сколько? И кого? — внимательно посмотрел на меня верховный шаман.

— Десятки тысяч, по меньшей мере. Мне предстоит один очень сложный и энергозатратный ритуал, который я обязан совершить. Подготовка к нему займёт месяцы, но я не хотел бы это откладывать. Жертвы с вашей стороны мне не нужны: подойдут и люди Арса. Мне необходимо, чтобы ваша армия собрала достаточное число пленников, столько, сколько сможет, и подготовила их к жертвоприношению. Пустите на них самых непримиримых, а если будет слишко мало, плените часть переселенцев. Я не могу приказать своим людям сделать это. Они не поймут. И поэтому, помимо всего прочего, я хочу, чтобы это всё осталось в строжайшей тайне, которая не должна уйти на эту сторону гор. Пока вы храните мои секреты, я храню ваши, верно?

Несколько тягучих, тяжёлых минут шаманы почти неподвижно молчали, лишь переглядывались и вели незримый диалог. А затем Атлиман, старый, уродливый и невысокий шаман со шрамом, хриплым, каркающим смехом раскатисто рассмеялся, хлопнув рукой по шкуре, на которой сидел. Он смеялся до слёз, пока другие члены совета шаманов молчали.

— Я ошибался в тебе, человек. — отсмеявшись, весело произнёс он. — И, возможно, ошибался во всей вашей расе. Я, как и большинство детей льда в южных кланах, ненавижу людей Арса больше всего на свете, но даже я не настолько жесток, чтобы пойти на подобное. Поистине это изощрённая ирония богов: те люди, что всегда говорили о себе как о благородных рыцарях, лорды, исполненные чести и доблести, всегда разрывали все договоры, были в спину и убивали нас без тени сомнения в своей правоте… Я брал их в плен и пытал, но даже тогда они не сомневались в том, что были правы. Но ты: самый жестокий и подлый человек из всех, что я встречал, сделал для нашей расы больше, чем любой из благороднейших лордов… И ты сдержал своё слово, хотя Исгерд нам все уши прожужжал о том, что ты обязательно попытаешься избавиться от нас после завоевания Арса. Воистину, я чего-то не понимаю в вас, людях, но я достаточно мудр, чтобы уметь признавать свои ошибки. Вы заслуживаете, чтобы даже такой старик, как я, дал вам шанс.

— Польщён подобным доверием. — спокойно ответил я. — Но вы не ответили, согласны ли вы на такой договор.

— Мы согласны. — тяжело ответил Каллевальд. — В этом нет доблести, но во благо нашего народа мы сделаем, что ты просишь, и сохраним это в тайне. Но отвечать за это перед своим богом будешь ты сам.

— Я и не предполагал иного. — тепло улыбнулся я.

И, пусть это и было для меня совершенно неожиданно, шаманов передёрнуло от этой улыбки.

Верховный шаман вновь напоил меня своим грибным варевом, и мы встали вокруг костра, взявшись за руки принося клятвы. Множество теней и ярких огней закружились мириадом спиральных хородовов, что столбом поднимались в небо.

Неизвестная мне, но ощутимая даже для простого человека невероятно могущественная магия заклубилась вокруг, касаясь моей души и заставляя кровь в жилах бурлить, словно кипя.

Я потёрял счёт времени в этом хороводе духов. Неожиданно тонкое, словно острая и мимолётная боль, чувство накрыло меня, и я ощутил, как нечто прокололо грань, словно запоминая меня.

А затем Каллевальд разорвал круг наших рук, глубоко вздохнув, и духи стали исчезать, возвращаясь за грань и растворяясь в атрибутах шаманов.

— Вот и всё. — устало улыбнулся верховный шаман. — Вечный мир подписан.

— Я так и не понял, что делал этот ритуал. — задумчиво наблюдал я за исчезающими искрами стихийных духов.

— Всё довольно просто. Те, кто нарушат договор, будут прокляты самими духами. Скорее всего, это просто убьёт любого человека на месте, но если кому-то из могущественных шаманов, вроде меня или тебя, удастся выжить после этого, любой встреченных дух будет пытаться закончить начатое, а если не сможет, то разрушит всё, что окружает проклятого. Это кара духов: сильнейшее, что мы можем обрушить на врага, что слишком силён для того, чтобы быть убитым.

— И как, интересно, духи определят, что договор нарушен?

— Договор будет нарушен, когда ты сам решишь, что нарушил его. Различные мелочи и нюансы их не интересуют. Но если кто-то решит начать войну… они поймут. Это то, что не имеет двойных толкований. Даже худой мир — всё ещё мир. Раздели с нами трапезу. Это будет хорошим началом для мира, не так ли?

— И правда. — согласился я. — Хорошим.

Я намеревался править королевствами вечно. И знал немало способов подчинить себе разумных, не начиная войны. Наверное, шаманы и сами не подозревали, сколь многими способами можно подчинить их народ, не прибегая к прямому противостоянию. Они вообще были простыми и честными, эти дети льда.

И это было то, что я не намеревался менять.

Глава 39

Чего можно ожидать, услышав словосочетание - грабёж города? Я ожидал поджогов, насилия, стычек, кровопролития…

Меня удивили обе стороны. Сдавшиеся люди Арса лишь мрачно смотрели на победителей, а те совершенно цивильно, без каких-либо погромов, драк, и насилия ходили по домам города и забирали себе любые понравившиеся трофеи.

Это напоминало устоявшийся ритуал: варвары ловко искали спрятанные тайники, с явным опытом прицениваясь к невзрачным и потёртым на первый взгляд вещицам. У меня даже возникло подозрение, что у жителей Арса с детьми льда есть какое-то негласное соглашение насчёт грабежей. Мол, гиганты не дебоширят после победы, а те не сопротивляются.

Право слово, я имел ввиду немного не то, когда просил Халдона научить армию Ганатры грабить город. Это выглядело… Слишком цивилизованно!

Я даже начал уточнять у Вальгарда нормально ли это.

— Так было не всегда, но обычно да. — кивнул вождь Северного Ветра. — Просто раньше, если кто-то убивал одного из наших во время грабежа, мы убивали всех, кроме женщин, детей и стариков. Со временем так и сложилось: побеждённые не буянят, а мы просто забираем что хотим в случае победы, не трогая людей.

— Вы же ненавидите их. Я ожидал больше насилия.

— Участь побеждённых и так горька. — пожал плечами гигант. — Ни к чему множить её сверх необходимого. Насилие ради насилия бессмысленно.

Учитывая тот факт, что сам Вальгард когда-то шёл в колодках по улицам этого города и подвергался пыткам, я предположил, что остальные дети льда разделяют это мнение. Но для меня это всё равно смотрелось дико. Может, я просто слишком испорчен?

Впрочем, это были мелочи. Пока армия развлекалась грабежом, я, раздав необходимые приказы, оккупировал кабинет короля Арса и принялся продолжать работу над обретением бессмертия.

И занимался я этим до тех пор, пока двое гвардейцев Ганатры не притащили ко мне потрёпанного мужичка лет сорока пяти. Он был одет в простую, холщовую робу, совсем не похожую на робы мастеров, и выглядел типичным работником пера, что не держал в руках ничего тяжелее книги всю жизнь.

— Капитан Роланд велел привести к вам этого человека. Сказал, что это тот, кого вы искали. — прогудел из-под шлема гвардеец.

— Представьте нашего гостя. — кивнул я, отвлекаясь от тетради с расчётами.

Мужичок недовольно выдернул руки из тисков гвардейцев, потирая их. Он имел короткую, хорошо ухоженную бороду и внимательно смотрел на меня изучающим, пристально оценивающим взглядом буро-зелёных глаз.

— Я могу сам представиться. — гордо вскинул подбородок он. — Имматон Септентрионский.

— Полагаю, меня вы и так знаете. — с лёгкой иронией ответил я. — И кто же вы такой?

— Я философ, математик, учёный, лингвист, картограф, инженер, механик, писатель…

Мужичок всё говорил и говорил, пока я не прервал его поднятой рукой.

— Неплохой список умений. — кивнул я. — А чем-нибудь полезным ты похвастаться можешь?

Глаза Имматона потемнели. Похоже, к пренебрежению он был совсем непривычен.

— Я изобрёл и сконструировал осадные стрелометы и камнемёты, которые использует сейчас Арс. — сухо ответил механик. — Кажется, вы хорошо с ними знакомы?

Гвардейцы от такого положили руку на мечи, вопросительно посмотрев на меня, но я лишь отрицательно покачал головой.

— Оставьте нас.

Гвардейцы покинули кабинет, провожаемые слегка удивлённым взглядом философа. Кажется, он ожидал побоев после такого разговора с королём…

— Присаживайтесь. — кивнул я на стул рядом.

— Я постою. — надменно посмотрел он на меня.

— Хорошо, тогда я буду краток. — спокойно продолжил я. — Мне нужна помощь сведущего в логике и математике человека, причём, весьма талантливого. Вопрос в том, подойдёте ли вы мне?

— Не мне судить о собственном таланте… Но боюсь, вы вряд ли получите от меня помощь. — выражение лица Имматона говорило о том, что ему так и хочется выразиться словечком покрепче. Но от прямых оскорблений королевской персоны он воздержался: всё же, он был умён. Гордый, но не дурак.

— Понимаю. — грустно кивнул я. — Сложнейшие логико-математические расчёты на неизвестном языке, очевидно, слишком тяжёлая задача для простого инженера. Лучшие умы Ганатры здесь не справились, что уж говорить про вас. Вероятно, капитан Роланд ошибся. Вы можете быть свободны и не сердитесь на гвардейцев за обращение: всё-таки, мы едва закончили войну.

Сделав вид, что полностью потерял интерес к философу, я вернулся к расчётам. Но вот сам Имматон не спешил уходить… Он порывался, словно проверяя, остановлю ли я его, но в итоге повернулся обратно и остался.

— Могу ли я поинтересоваться, что это за задача, Ваше Величество? — вкрадчиво, с нотками осторожного интереса осведомился учёный.

— А тебе-то зачем знать? — с подозрением посмотрел на него я. — Всё равно не сможешь решить. Лучше не забивай себе голову тем, что требует более высокого уровня знаний, и займись чем-то более полезным. Нам ещё огромную часть города отстраивать, иди вон, проектируй домики для бедняков.

На лице Септентрионского философа отразилась мучительная борьба. С одной стороны, он не хотел помогать королю-завоевателю, что покорил его родной город. С другой, он моментально уловил нюансы и почувствовал загадку, и любопытство учёного вместе с вызовом его умственным способностям, которыми он, очевидно, гордился, съедали его изнутри. Но единственным способом удовлетворить это любопытство было сотрудничать со мной…

Взгляд Имматона то и дело устремлялся к моей тетради, пытаясь понять, что там написано.

— Вы собираете восстанавливать город? — спросил он с лёгким удивлением, видимо, пытаясь потянуть время.

Я поднял взгляд на учёного.

— Вы, возможно, этого ещё не знаете, но прямо сейчас пишутся указы, в которых я объявляю себя королём этих земель. Королевства Арс больше не существует. Оно будет разделено на две части: северную и южную. Южная станет провинцией Ганатры, северная отойдёт детям льда. Армия уже готовится подавить недовольных, а Ренегон поддерживает заключение вечного мира с гигантами. Теперь это мой город, и он останется таковым навсегда. Конечно, я буду восстанавливать его.

По мере моих слов глаза Имматона все расширялись и расширялись. Сперва он порывался что-то возразить, но быстро помрачнел, видимо, сделав нужные выводы. Умный мужик — быстро понял политический расклад.

— Значит, Арса больше нет. — глухо констатировал факт он, опустив глаза. — Но что тогда будет с людьми, живущими с северной части гор?

— Как только разберусь с насущными делами, организую переселение. — пожал плечами я. — В южном Арсе и Ганатре много лесов, а у меня налажена связь с кругом красных башен. Будем постепенно выжигать их, и переселять людей с севера оттуда.

— Это огромные деньги. На севере живёт несколько сотен тысяч людей. — заметил учёный. — В казне Арса просто не таких денег.

— Зато в казне Ганатры есть. — улыбнулся я. — Разберёмся как-нибудь. Люди важнее денег.

Имматон вздохнул и на минуту замолчал, обдумывая всё. А затем вздохнул ещё тяжелее, похоже, признавая какое-то внутреннее поражение.

— Я помогу вам, Ваше Величество, если вы исполните несколько просьб…

— Я всё ещё не уверен в вашей возможности помочь мне. — иронично посмотрел на учёного я. — Да и потом, мне нужно добровольное сотрудничество, а не работа из-под палки.

Мне нужен был гений, и, возможно, Роланд нашёл для меня одного. Вот только я точно знал, что гении не работают под принуждением.

— Я лучший учёный и философ севера. — гордо выгнул грудь колесом Имматон, что при его не слишком впечатляющих габаритах смотрелось комично. — Нет такой задачи, что я не способен решить! Если я не смогу, значит, никто не сможет!

Внутреннее я улыбнулся. Рыбка попалась на крючок.

— Хорошо. — кивнул я. — Допустим, я дам вам шанс. Что именно вы хотите взамен?

— О нет-нет, Ваше Величество. Мне ничего не надо. — замотал руками философ. — Интересная задача сама по себе награда для живого ума. Я хочу, чтобы вы исполнили несколько просьб моего друга. Он более сведущ в том, что можно получить от короля.

Каков хитрец, а?

— Я согласен, но в разумных пределах. — кивнул я. — Я не буду делать что-то, что может навредить мне или моим людям.

— Разумеется, пара необременительных для короля вещей - это всё, о чём я прошу, Ваше Величество. — низко поклонился философ.

— Что же, держите.

С этими словами я вручил философу толстый словарь-учебник, на котором на понятном для непосвящённого языке расписывались ритуальные символы искусства смерти и взаимосвязи между ними.

Правда, я заменил некоторые термины на более нейтральные вещи: например, жертвы на источники энергии, тела, кости, и кровь - на различные материальные объекты с заданными параметрами…

Словом, сделал всё, чтобы не смущать ум человека, что будет помогать мне вести расчёты. Но общая логика взаимодействий сохранялась.

— Что это за язык? — нахмурился Имматон, рассматривая символы.

— Если бы я знал. — пожал плечами я.

— И что вам нужно рассчитать? — философ с предельно серьёзным видом изучал словарь, буквально впитывая информацию. Читал он очень быстро.

— Ритуал мистического характера, призванный наделить проводящего его особой защитой. Проблема в том, что у меня есть возможность использовать только один из типов необходимой для ритуала энергии.

— Это не должно быть проблемой. — задумчиво ответил Имматон. — Насколько я знаю, нейтраль пластичен и может быть взаимозаменяем в некоторых техниках. Я не мастер нейтраля, но теорию знаю на отлично. Разве что затраты возрастут…

— Верно, но мои расчёты говорят, что в этом случае источников энергии потребуются миллионы, а фокусировочные узлы не выдержат и пойдут вразнос: ничто не выдержит напряжения. Нужны энергетические параметры и свойства есть в учебнике, а вот в этой книге описан сам ритуал.

Имматон бережно прикоснулся к переплёту книги, дарованной мне демоном. И по мере изучения его брови поднимались все выше и выше.

— Я не узнаю материал. — потрясённо сказал он. — Но это невозможно! Я знаю все вещества, что есть в королевствах, это точно!

— Здесь описан необходимый ритуал. — кивнул я. — Учебник для понимания языка я вам составил, как и требования к расчётам. За какого человека вы хотели попросить? И, полагаю, вам не нужно говорить о том, что всё это тайна? Не выносите книги из кабинета. Он будет под охраной.

— Да, разумеется. — рассеянно произнёс учёный, листая мой учебник. Похоже, его полностью поглотил процесс. — Найдите Конта Лиссарийского. Он живёт в городе, не слишком далеко от этого замка.

Я вышел из кабинета и повернулся к стоящей рядом паре гвардейцев.

— Усилить охрану кабинета. Позовите рыцарей смерти и бирюзовую гвардию. Никого не впускать и не выпускать без моего разрешения, кроме Имматона, и следите, чтобы он ничего не вынес оттуда. И найдите мне Конта Лиссайрийского: я дам ему аудиенцию.

Гвардейцы молча кивнули, и один из них сдвинулся в сторону казарм гвардии. Второй остался следить за кабинетом. Люблю этих ребят: Роланд хорошо их муштрует.

Хорошо быть королём, правда? Когда тебе нужен человек, его никогда не придётся искать самому. Достаточно просто подождать.

В этот раз мои воины справились куда быстрее. Буквально через пару часов мне сообщили, что нужный человек ждёт моего внимания: я едва успел пообедать.

Переодеваться по этому поводу, как для аудиенций в Ганатре, я не стал. Я вообще ходил в латах с тех самых пор, как мы взяли Септентрион, даже работая в них, лишь снимая шлем на ночь.

Спать в латах не слишком удобно, но в походе и не то сделать.

А снимать доспехи в покорённом городе - плохая примета для любого короля.

Конт Лиссарийский явился на аудиенцию, одетый в добротные латы. Это был усатый, крепкий мужчина лет сорока, с широкими глазами и лицом простого воина.

Вот только я узнал его. Сперва не сопоставил имя, но лицо…

Не так много было герцогов, что я знал лично. Всего четыре, на самом деле, и трое из Ганатры. Когда-то, в первое посещение Арса, мне довелось гостить у этого человека, и он показал себя радушным хозяином.

Я запомнил.

— Герцог Конт. Добро пожаловать. — кивнул ему я, сидя на троне короля Арса.

Трон был неудобный. Надо будет приказать заменить.

— Боюсь, ваши сведения слегка устарели, Ваше Величество. — низко поклонился мужчина. — Сэр Конт. Король лишил меня герцогства больше пару лет назад.

— Вы не помните меня? — усмехнулся я. — Когда-то я был у вас в гостях, несколько лет назад. Ваши земли тогда разоряла какая-то страшная тварь, и вы заплатили мне платиной за то, что я с наставником рассказал вам об опустошённой деревни.

Мужчина внимательно всмотрелся в моё лицо, и его глазах появилось осознание.

— Я помню вас. Сэр Горд… Неужели вы стали королём Ганатры? Невероятно. Я слышал, у вас была дуэль с одним из приближённых короля. Неужели ваша вражда зашла настолько далеко, что вы стали королём, только чтобы отомстить за изгнание из Арса? — потрясённо спросил Конт.

— Нет, вовсе нет. — покачал головой я. — Я не настолько мелочен. Дело в детях льда. Я заключил с вечный мир между кланами и моей династией.

— Мне лестно, что вы помните меня, Ваше Величество, но что послужило причиной моего приглашения? Признаться, для простого рыцаря, коим я являюсь, это довольно неожиданное дело…

Бывший герцог, конечно, прибеднялся. Его доспехи и одежду не мог себе позволить простой рыцарь. Очевидно, какие-то связи и деньги он сохранил, лишившись титула. Но вопрос был резонный.

— На самом деле я даже не знал, что вы именно тот герцог, когда приглашал вас. — неспешно ответил я. — Дело в вашем друге, Имматоне. Он попросил меня выполнить несколько ваших просьб в качестве условия нашего сотрудничества.

— Просьб? — полезли на лоб глаза Конта.

— Именно так. В пределах разумного, разумеется. — уточнил я.

Кожа на лбу мужчины сморщилась, отображая мучительную работу мысли.

— Имматон мудрый человек. — улыбнулся бывший герцог. — Полагаю, он решил переложить на меня то, что можно получить от короля. Но если всё так… Пожалуй, первое, о чём бы я вас попросил, это прекратить грабёж города.

Мужчина смотрел на меня серьёзно, пытливо, ожидая реакции.

Я жестом подозвал к себе одного из гвардейцев, что стерегли входы в тронный зал.

— Передай Шеридану и вождям, чтобы заканчивали с грабежом.

Воин молча кивнул и отправился доносить послание.

— Что-то ещё? — посмотрел я на бывшего герцога.

— Прежде чем просить о чём-то ещё, я хотел бы осведомиться о ваших дальнейших планах, Ваше Величество. — уклонился от ответа Конт.

— Завтра будет объявлен указ о разделении Арса на две части, северная отойдёт детям льда, южная - Ганатре. Ваше королевство прекращает своё существование. — равнодушно ответил я.

Бывший герцог напряжённо хмурился, обдумывая новости. А затем поднял на меня взгляд и тихо сказал:

— Вы же понимаете, что будет восстание?

— Северными лордами займётся армия кланов. Южными моя. Сомневаетесь, что я справлюсь с подавлением? — пристально посмотрел в глаза герцога я.

Тот твёрдо выдержал мой взгляд.

— Нет, не сомневаюсь. — скрипнул зубами мужчина. — Полагаю, в Ганатре найдётся немало лордов, что захотят земли восставших.

Затем он замолчал, видимо, не зная, что сказать.

— Кстати, я нашёл того, кто разорял ваши земли. — как бы невзначай заметил я. — Это было тот дракон, которого я победил.

— Вот как.

— Да, у него были свои счёты с королевской династией Арса. Теперь он не будет разорять ваши земли, но если вдруг они снова окажутся на троне… Возможно, что он вернётся. Я же не стал его убивать.

— Возможно, было бы разумнее убить чудовище, что ответственно за страдания столь многих людей. — осторожно предложил бывший герцог.

Я посмотрел на мужчину со снисхождением.

— Ну полно вам, герцог. Вы что, не слышали, как он себя назвал? Первый из драконов мороза… Наверняка есть и другие. Драконы - разумные существа. Вы правда хотите провоцировать их на месть? Вам не кажется, что, возможно, здесь и ошиблись прошлые короли Арса? Не знаю, что они им сделали, но результат налицо.

— Я не герцог. — дёрнул щекой Конт.

— Это легко исправить. — приторно улыбнулся я. — Как насчёт вернуть ваше герцогство? Я уверен, вы достойный лорд, чего я точно не могу сказать о прошлом короле Арса. Учитывая, что теперь я властвую над этими землями… Полагаю, у меня есть такое право. Да и потом, мне бы пригодился опытный градоначальник из местных. Город тоже надо отстраивать. Что скажете?

Он помедлил с ответом, взвешивая решение. Я прекрасно понимал, о чём он раздумывает: восстание всё же имеет шансы на успех, как бы я ни бахвалился. Но если один из высшей аристократии, пусть и лишённый земель, встанет на мою сторону…

Это прецедент. Наверняка были и недовольные прошлым королём. Они могут последовать его примеру. В таких условиях, если аристократия не будет едина, восстание не будет иметь ни единого шанса, и, возможно, вообще случиться.

Особенно если сам герцог поспособствует его отсутствию. Уж он-то в курсе местной кухни…

— Вы хотите, чтобы я был примером и сам подавил восстание в зародыше. — наконец, ответил он. — Потому что, если я встану на вашу сторону, это будет в моих же интересах.

— Верно. — легко кивнул я. — Разве это плохо? Избежать лишней крови?

Мужчина тяжело вздохнул.

— Наверное, в других обстоятельствах я бы отказался, Ваше Величество. Мне не нравится эта идея… Пусть король и лишил меня титула, это кажется мне предательством Арса.

— Арса больше нет. Предавать нечего. Столица пала, король мёртв. — заметил я.

— Столица — это не весь Арс. — поджал губы Конт.

— Но символ несокрушимости, не так ли? — парировал я.

— Да. Символ…

Он ещё раз тяжело вздохнул, отводя взгляд.

— Имматон мудрый человек. Мудрее меня… Если он решил сотрудничать с вами, значит, и мне следует последовать его примеру. Располагайте мной, милорд.

Конт Лиссарийский достал длинный меч и встал на колено, демонстрируя верность.

— Встаньте, герцог, и скажите мне, сколько людей я должен вам выделить, чтобы вы вернули герцогство под свой контроль. — одобрительно кивнул я.

— Пары тысяч солдат хватит. — на миг задумавшись, ответил он. — Это займёт пару месяцев… Меня ещё помнят в герцогстве как хорошего правителя. Хотя теперь это уже три графства и несколько баронств… Но я справлюсь.

— У вас есть ещё какие-то просьбы?

— Нет. Единственное, о чём я вас прошу, это проявить больше милосердия к людям Арса. — покачал головой герцог.

— Об этом не волнуйтесь. Я позабочусь о вас лучше, чем старый король.

Герцог ещё не покинул меня, как в тронный зал вошёл одни из моих гвардейцев.

— На пороге замка какой-то человек в короне короля Арса, Ваше Величество. — доложил он. — Он называет себя наследником и требует немедленной встречи с вами…

— Пропусти его. — добродушно разрешил я.

Конт посмотрел на меня с вопросительным любопытством. Я кивнул ему на угол тронного зала, и герцог понимающе отошёл к нише, став почти неразличимым.

Я вальяжно развалился на троне — это было ещё более неудобно, но чего только не сделаешь для подходящей сцены.

Вскоре в зал ворвался мужчина средних лет, до боли похожий на короля Арса. На его голове был одет почти идентичный обруч. Вместе с ним в тронный зал ввалились почти два десятка отлично вооружённых рыцарей.

— Может, вы и победили в этой войне, лорд Горд, но это не даёт вам право принимать людей на моём троне. — хмуро заявил он. — Пусть мой отец мёртв, но это лишь значит, что я король Арса. Будьте любезны покинуть МОЙ трон.

— Король Горд. — железным тоном поправил его. — Представьтесь для начала.

— Нотриан Дюранд II, король Арса. — отчеканил мужчина.

— Простите, чего-чего?

Я сделал вид, что не слышу.

— Арса. — скрипнул зубами Нотриан.

— Такого королевства больше нет. — пожал плечами я. — Северный Арс теперь принадлежит кланам, а южный — часть Ганатры. Завтра объявят указ…

Вот здесь новоявленный король просто опешил.

— Вы не можете этого сделать! — закричал он. — Я король Арса, и у вас нет прав разделять наши земли и забирать их себе!

Я поднялся с трона, надевая шлем.

— У меня есть право. Право победителя.

— Ренегон не позволит вам этого. — бесстрашно посмотрел на меня Нотриан. — Церковь не позволит. Границы незыблемы и меняются только на конклаве королей.

— Я договорился с верховным иерархом о невмешательстве в эту войну. — пожал плечами я. — Он поддерживает мир с детьми льда. — А твой отец убил десятки тысяч людей. Думаешь, церковь будет на его стороне?

— Он защищал наш дом!

— Защищал. — кивнул я, подходя поближе. — А где ты был в это время?

Присутствующее рядом аристократы Арса словно пытались стать ниже, не вмешиваясь в этот диалог.

— Я был в горах, командовал егерями.

— Иными словами, трусливо метал стрелы вместо честного боя. — кивнул я.

— Я сражался!

— Да? С кем именно ты сражался, когда дракон, которого я победил, сжигал этот город? С собственной трусостью? Скажи мне, где ты был в тот момент?

Он не нашёлся с ответом в этот момент. Я, конечно, догадывался, где он был: прятался в горах, проводя свой отряд, или просто отступал вместе с армией Арса… Но ответить так про бой с драконом значило прослыть трусом, и потому Нотриан просто промолчал.

— Тебе не сломить нас так просто. — твёрдо ответил он. — Если церковь и Ренегон не поддержат нас, чтобы получить земли Арса, тебе придётся вырезать каждого воина этих земель. Мы не сдадимся без боя.

Он обнажил меч, направив его на меня. Гвардейцы вокруг схватились за оружие, как и сопровождающие его аристократы.

Но я жестом велел им опустить оружие, подойдя к Нотриану в упор так, что меч упёрся мне в латную пластину доспеха.

— Твой отец — преступник и убийца. Твой род — род преступников и убийц. — продолжил напирать я звенящим голосом. Вы навлекли драконов на людей этих земель. Вы поддерживали и разжигали войну с детьми льда, которая никому не нужны. Нет никого, кто принёс бы больше горя этим землям, чем вы, и разрушения, что принесла моя война, ни идут ни в какой сравнение с этим. Я исправлю это, принесу процветание этим землям, на которые ты больше не имеешь никакого права. И всё же… Каждый имеет право на второй шанс. А потому я дам его и тебе тоже. На колени.

— Что? — недоумённо посмотрел на меня Нотриан.

— На колени перед королём Ганатры. — приказал ему я.

Он бы не склонился, разумеется. Вот только вместе с этими словами я обрушил на незадачливого претендента на трон сонм проклятий: ослабления, ужаса, дезориентации…

Наследник короля Арса пошатнулся, и его взгляд на миг утратил осмысленность.

— Ты хочешь, чтобы я склонился перед тобой? — В его глазах было неверие.

— НА КОЛЕНИ. — прогремел мой голос.

С этими словами я метнул два проклятья ему прямо в ноги и те подломились, бросая Нотриана вперёд.

Тот смотрел на меня с какой-то детской обидой, не понимая, почему его собственное тело подвело его. Он пытался что-то сказать, но проклятья действовали: из его уст донеслось лишь невнятное бормотание.

Я тепло улыбнулся, обводя взглядом его свиту.

— Полагаю, теперь ни у кого нет вопросов, кто король этих земель. Уведите его в спальню: бедняга изрядно переволновался. Не каждый день случается подобное, верно?

Весело насвистывая, я покинул тронный зал королей Арса. До чего же приятно может быть ставить людей на колени! Определённо, это стоит как-нибудь повторить.

Герцог Конт тенью последовал за мной.

— Как вы полагаете, герцог, после такого будет восстание? — с любопытством спросил я нового вассала.

— Нет. Думаю, что нет. — тихо ответил он после коротких размышлений. — У Эдриана не было больше сыновей, только дочери, и единственный, чьё лидерство могло сплотить лордов южного Арса встал перед вами на колени... Не знаю, как вам это удалось, но это даже лучше, чем если бы вы убили его и поместили в темницу.

— Полагаю, вы справитесь с тем, чтобы разнесли слухи об этом как можно скорее? — улыбнулся я.

Герцог лишь склонился в низком, уважительном поклоне.

Интерлюдия

Это было тёмное, сырое, заросшее плесенью подземелье. Когда-то давно, после нападения Дерейской Гидры, король Палеотры велел выкопать под городом сеть подземных туннелей и убежищ, призванных спасти жителей города, если схожая тварь сможет сломать стены. С течением времени, когда круг красных башен встал на страже побережья, и ни одна морское чудовище не могло больше разорить столицу, в туннелях и убежищах отпала нужда.

Подземелья заросли мхом и плесенью, обветшали, где-то — обвалились. Но многие места были ещё пригодны для использования, и именно здесь свил своё уютное гнёздышко культ смерти.

Пять фигур в тёмных балахонах следовали за странным стариком в роскошной, вышитой золотом мантии из чёрного бархата.

Перед неприметной, почти незаметно на фоне поросшей мхом стены старик остановился, обернувшись к сопровождающей его пятёрке, и пристально осмотрел каждого странными серыми глазами, что как будто слегка светились во мраке подземелья, освещаемого одним-единственным факелом, что нёс первый из пятёрки. Сам старик, казалось, не испытывал никаких проблем с ориентированием в темноте.

— Вы готовы пройти посвящение смерти? — разнёсся под каменными сводами шелестящий, проникающий в саму душу голос. — После этого не будет пути назад.

— Тебе нас не напугать, старик. — весело хмыкнул первый из балахонщиков. — Чтобы ты не подготовил, мы легко справимся. Но отдам тебе должное: таинственность ты нагонять умеешь. У вас здесь и правда интересное общество, не соврали…

Старик проигнорировал наглеца.

— Полагаю, мы готовы, мастер Улос. — твёрдо кивнул второй парень.

— Хорошо. Заходите.

Лидер культа с неожиданной для старческого тела силой нажал на поросшую мхом стену, открывая потайной проход, и жестом предложил остальным войти. Последний из пятёрки слегка заколебался, но затем, шумно втянул в себя воздух, все же проследовал в чёрный провал.

Внутри была небольшая, но роскошная комната: дорогие статуи в балахонах из резного тёмного мрамора, так похожие на вошедших, изрядно контрастировали с тёмным и сырым подземельем, картины, изображающие разнообразных странных существ, обитые дорогим таллистрийским деревом стены…

Один лишь пол оставался старым и грязным: однако, если сильно присмотреться, на нём можно было различить бурые тёмные пятна.

Впрочем, под светом всего одного факела, вошедшие и не заметили ничего странного, с интересом рассматривая убранство. В центре комнаты висел большой, диаметром почти два метра, шар из зелёной ткани, прикреплённый к длинной каменной колонне.

Старик забрал у одного из пришедших факел и воткнул в паз на этой колонне. Затем, зайдя за неё, достал пять коротких копий, вручая их новым адептам.

— Это сердце жизни. — кивнул Улос на большой зелёный шар. — Вы должны пронзить его, проговорив нужные слова. Но что важнее всего, вы должны почувствовать, как сила смерти разливается внутри, как холодным, непривычным прикосновением касается вашей души. И подчинить её себе. Сегодня я помогу вам с этим, самым важным, первым шагом. Повторяйте за мной: когда жизнь уходит…

— Смерть рождается. — хором ответила пятёрка.

— Только через смерть…

— Обретается свобода. — вторили голосу старика балахонщики.

— А истинная свобода…

— Это бессмертие!

Копья пронзили зелёный шар, впиваясь в него и застревая в чём-то внутри. Балахонщики замерли, прислушиваясь к себе. Затем первый из них, с каким-то лёгким разочарованием хмыкнул.

— И это всё? Ничего сложного. Я ожидал большего. Местечко, впрочем, милое…

— Разве ты не чувствуешь это? Силу смерти, что касается твоей души? — мерно светящиеся серые глаза старика сверкнули в полумраке.

Парень вдруг схватился за грудь, резко выдохнув, и тяжело задышал…

— Я... что это?

— То, за чем вы пришли. — спокойно пожал плечами Улос. — Инициация смертью. Ты почувствовал, осталось лишь подчинить её. Не торопись, действуй аккуратно. Иначе можешь навредить себе. Посмотри на остальных: они уже почти справились.

И действительно: остальные балахонщики посмотрели на первого юношу с долей пренебрежения.

— Как это возможно? — нахмурился он. — Я думаю, только мастера могут манипулировать нейтралем. — И что это за энергия? Что вообще было в том шаре?

Юноша с подозрением посмотрел на шар, с низа которого капала какая-то красная жидкость.

— Ну, я не просто так называюсь мастером. — улыбнулся Улос. — У меня, разумеется, несколько иная специализация… Но дальнейшие тайны нашего сообщества ты узнаешь по мере продвижения в ранге. Что же до шара… Нет ничего проще. Смотрите.

Старик быстрым, привычным движением достал из складок мантии остро заточенный кинжал и одним движением распорол тканевый шар. Наружу вывалилось тела человека средних лет: явно крестьянина, судя по мозолям на руках.

Это заставило всех пятерых отпрянуть.

— Это же человек! — с ужасом воскликнул первый из балахонщиков.

— Да, и вы только что убили его. — спокойно кивнул старик. — Добро пожаловать в реальный мир. Как ощущения? — с ноткой легкой ностальгии заботливо поинтересовался мастер смерти. — Первый раз всегда особенный.

Троих из пятерых стошнило. Пятый, последний, побледнел, но сдержался. Однако самый первый юноша посмотрел на старика со злостью и решительностью.

— Я это так не оставлю. Это преступление! Даже больше, безумие! Выпустите меня отсюда!

— Самой собой. — пожал плечам старик, открывая проход назад, в туннели. Выход свободный. Кто-нибудь ещё хочет уйти?

Оставшаяся четвёрка помотала головами, смотря на проход с подозрением.

— Трусы. — презрительно вскинул голову первый парень, выходя обратно.

— Следуйте за мной. — кивнул Улос оставшимся. — И задавайте свои вопросы, уверен, у вас их много.

— Вы уверены, что мы все в своём уме, мастер Улос? — хмуро спросил один из балахонщиков. — Церковь не просто так называет убийц безумцами. Это против природы людей…

— Да, я знаю. — кивнул старик. — Но это ложь. На самом деле, это всего лишь внушение, спроецированное на наше общество некой могущественной силой. Сегодня вы просто сломали это внушение, освободившись. Когда-нибудь и в церкви это поймут. Но время ещё не пришло, и потому мы скрываемся. Не волнуйтесь на этот счёт: все здесь полностью нормальны. Хотя, конечно, всё это не слишком законно в Палеотре.

Молодые адепты впитывали каждое слово, внимательно слушая старика.

— Но если всё тайно… Разумно ли было отпускать его? Он может рассказать об этом страже. — осторожно поинтересовался один из юных послушников культа.

Улос снисходительно посмотрел на послушника. В этот момент где-то вдалеке раздался быстро затихающий крик.

— Полагаю, вопросов по поводу раскрытия наших тайн больше нет? — поднял бровь старик.

Собравшаяся четвёрка сглотнула и помотала головами.

— Тогда продолжаете спрашивать дальше. Познание смерти - долгие и сложный процесс, и наше братство не скрывает от друг друга ничего. Помните, мы все собрались здесь ради великое, благородной цели, что принесёт свободу всем людям. Это то, чем стоит гордиться, не правда ли? Однако не стоит забывать и о мирских благах. Полагаю, новые мантии, повседневная одежда, да и тугой кошелёк с деньгами пригодятся вам прямо сейчас. По себе знаю, молодость, она такая, вечно всего не хватает… Уверен, такие самоотверженные, благородные юноши заслуживают самого лучшего.

Улос тепло, словно добрый дедушка, улыбнулся новым адептам и повёл их на склад, выдавать всё необходимое. Четверо из пятерых — хороший результат. Бывало, оставался всего один… Определённо, он учится подбирать людей всё лучше и лучше.

Глава 40

В королевском дворце Ренегона поговаривали, что верховный иерарх ходит в кабинет короля, как в таверну. Услышь подобное сам Этериас, он, конечно, наверняка бы покраснел и крайне смутился.

Как раз потому, что его пристрастие к напиткам в королевском кабинете было самой что ни на есть правдой. Они и правда были отличные, а вот самому главе церкви тратить церковные деньги на личную роскошь было как-то совестно, отчего на свои собственные расходы он выделял себе из бюджета ровно столько денег, сколько получал любой из его советников.

К тому же они с Кормиром II неплохо сдружились за последнее время: ведь нет ничего странного в том, что он проводит время с другом за бутылочкой-другой прекрасного напитка?

Вот и в этот вечер Этериас посетил королевский кабинет с этой самой целью, без какого-либо дело. Однако к его удивлению, в этот раз король встретил его отнюдь не привычным приветствием.

— Приветствую великого разрушителя королевств! — весело раскинул руки в стороны Кормир II. — Быть может, мне пасть ниц перед самым могучим и влиятельным мастером среди людей? А то знаешь, последний раз я выиграл у тебя спор… И теперь мне боязно за собственный трон!

— О чём ты говоришь? — недоумённо вскинул бровь Этериас.

— Ты ещё не получил почту? — хмыкнул король. — Королевства Арс больше не существует. Разделено на части между Ганатрой и варварами.

— В смысле разделено. Как это возможно? — застыл соляным столбом на входе в кабинет глава церкви. — Границы незыблемы, и меняются только на конклаве королей, я читал старые договоры.

— Возможно при нашей посильной поддержке. — язвительно ответил владыка Ренегон. — Ты не забыл, что мы официально выступили с одобрением мира с северными варварами, поддержав тем самым короля Ганатры в его войне с Арсом? Вот твой дружок и воспользовался моментом.

— Речь шла только о мире! Не о разделении и ликвидации целого королевства! — закричал иерарх. — Что будет с его людьми? Почему он это сделал? Мы должны…

— Мы уже ничего не должны. — оборвал священника король. — Это свершившийся факт, и нам остаётся только принять последствия. Король Арса мёртв, а его наследник преклонил колени перед Ганатрой.

Этериас замолчал, мгновенно беря себя в руки.

— Как это случилось? Что нам известно? — сухо спросил он.

— О, на этот счёт сам король Ганатры прислал мне подробное письмо. Тебе, кстати, тоже послана копия, но, полагаю, ты просто не получил её. Гляди-ка, что он пишет.

Король Ренегона покопался в ящике стола, достал письмо и принялся зачитывать:

— Заключил вечный мир с расой детей льда от имени собственной династии. Договорились о свободном пропуске через Септентрион в обе стороны, при условии соблюдения законов чужой территории. Король Арса организовал при штурме горную лавину и огромную яму-ловушку длиной несколько километров и шириной в пару сотен. Погибло больше десяти тысяч людей, и ещё больше детей льда. Вероятно, он слегка двинулся умом, когда понял, что не может удержать город. Сам король впоследствии убит драконом, что имел личные счёты к династии Дюранд и разорял земли Арса. Дракона победил, но пощадил, договорившись о мире, но с условием ликвидации правления их династии. Наследник пытался занять трон, но, надавив, я заставил его прилюдно преклонить колени. Северные земли Арса отдал детям льда, занимаюсь организацией программы переселения людей оттуда. Был бы благодарен за подробности древних договоров между драконами и людьми: дракон ссылался на подобное, но сути не сообщил. Получил от шаманов зацепки касательно нашего общего дела. Активно работаю над этим, но это займёт время.

— Это больше напоминает отчёт, чем письмо. — задумчиво протянул Этериас.

— Именно так. — кивнул Кормир II. — Знаешь, мне, конечно, лестно, что король Ганатры считает нужным отчитываться передо мной в подобных делах. Это говорит о глубоком уважении. Прошлый их король так не делал, например. Вот только меня смущает то, что я совершенно ничего не делал для такого. Так что это, очевидно, твоя заслуга. Что ты ему сказал?

— Ничего особенно. — с удивлением припомнил подробности встречи глава церкви. — Хотя до меня доходили слухи, что он очень набожный человек. С виду и не скажешь, правда…

— Видимо, достаточно набожный, чтобы считать главу церкви своим прямым начальником. Быть может, всё и к лучшему. — почесал затылок король. — Учитывая, что сделал король Арса, возможно, людям Арса переезд в Ганатру пойдёт на пользу. Там живётся явно побогаче… Проблема в другом. Слухи распространяются быстро. Пройдёт несколько месяцев, и каждая собака будет знать, что мы поддержали ликвидацию Арса, как королевства. А с учётом того, что сам король Ганатры ещё не так давно был простым рыцарем, и, по тем же слухам, человек весьма набожный… Ты же понимаешь, что буду думать остальные?

— Что это сделали мы. И всё это — наш план. — мрачно кивнул глава церкви. — Но мы можем выступить с опровержением…

— То есть, прилюдно заявить о том, что неспособны повлиять даже на глубоко уважающего церковь короля Ганатры? — скептически посмотрел на друга король. — Представляешь себе, какой это удар по авторитету? Нет, это исключено.

— Хорошо, тогда нам остаётся только оставить всё как есть, не отрицая и не подтверждая правоту таких слухов. — после коротких раздумий ответил Этериас. — Это может быть даже в чём-то хорошо, верно? Покажет, что церковь все еще сильная и влиятельная, прибавит уважения к нам от других королей... Может, они станут больше прислушиваться к нам.

— И бояться. — пристально посмотрел на иерарха король.

— Бояться?

— Церковь, которая утратила большую часть сил и влияния за короткий срок, буквально демонстративно уничтожает целое королевство руками своего сторонника. Не самое сильное и богатое, но КОРОЛЕВСТВО! Ты понимаешь, как это выглядит для других королей? Каждый король, услышав об этом, будет задаваться вопросом, не будет ли он следующим. Каждый.

— Даже ты? — посмотрел в глаза другу Этериас.

— Даже я. — кивнул Кормир II.

— Ты сам знаешь, что ничего подобного я не делал и не планировал. — вздохнул иерарх.

— Я знаю. Но вот они нет. И доказать им это может быть проблематично. Поэтому нам стоит быть очень осторожными в вопросах политики. По крайней мере, в ближайшее время. В ином случае… Я боюсь, наши враги могут найти себе союзников среди других королей. И тогда нас будет ждать война не просто с внешним врагом, а куда более страшная война. Война с другими людьми.

— Отец, надеюсь этого не случиться. — вздохнул глава церкви, воздев глаза к потолку.

— Я тоже надеюсь, что не случиться. Но подготовиться мы обязаны.

— Да, обязаны. — твёрдо посмотрел в глаза своему другу Этериас. — Пожалуй, у меня есть пара идей, что здесь можно сделать…

Дождавшись, пока за верховным иерархом закроется дверь, Кормир II позвонил в колокольчик, позвав секретаря.

— Позови ко мне лорд Иллиона.

Вскоре гвардеец в бело-синем плаще явился на вызов короля, вопросительно посмотрев на него.

— Пора начинать крупномасштабную подготовку к войне, Иллион. Тихо, медленно, неспешно… Расширь гвардию, попроси ветеранов взять побольше учеников, запасай провизию. И сделай то же самое для регулярной армии. И для ополчения тоже сделай запасы. Время растрясти казну.

— Вы уверены, милорд? — Удивленно вскинул брови вверх гвардеец. — Одних лишь сил гвардии достаточно, чтобы поставить на колени перед Ренегоном любое королевство! С кем мы собираемся воевать, если нам впервые за столетия нужна регулярная армия?

Король встал из-за стола, заложил руки за спину, и подошёл к окну кабинета.

— Я и сам ещё не знаю. Но я король Ренегона, и я чувствую, что за всем происходящим стоит чья-то рука. Пока мы не смогли сложить мозаику, понять, кто стоит за всеми этим, но уже сейчас можно уверенно, точно заявить: это всё часть какого-то странного, непонятного, и возможно, бесчеловечного плана.

— Но как нам готовиться к войне, когда мы не знаем, чего ожидать? — растерянно спросил гвардеец.

— Учитывая, что мы не знаем, с какой именно стороны придёт угроза, находясь в центре королевств… Ответ только один. Мы должны быть готовы воевать со всем миром сразу. Исходи из итого.

Глава 41

— Нет, нет, и ещё раз нет! Это чушь! — раздражённо посмотрел на меня лучший учёный севера. — Говорю тебе, это не сработает. Фокусировочные узлы просто пойдут вразнос, если превысить лимиты, и всё, чего ты можешь добиться это большой взрыв. Нужно как минимум десять штук! Иначе вся энергоконструкция развалиться. Боюсь даже гадать, что произойдёт в этом случае. Всплеск искажённого нейтраля такой мощи… Может случиться всё что угодно. Если бы это был огонь, я бы сказал, что там будет лавовое озеро, а если вода, то огромное озеро. Но изначальная энергия бытия может быть совершенно непредсказуемой, и я в этом участвовать не буду! Достань необходимое, или я умываю руки. Иначе провести подобный ритуал, основываясь всего на одном, не слишком подходящем виде энергии, просто невозможно!

Имматон Септентрионский хлопнул дверью моего кабинета и был таков.

За последний месяц мы провели очень плодотворную работу. Достаточно плодотворную, чтобы я уяснил для себя одну вещь: этот человек был гением. Гордым, не признающим авторитетов, совершенно неуважительным и редко следящим за языком, но гением.

Ради интереса я предложил ему рассчитать схему ритуала для поднятия высшей нежити, при условии, что от изначального материала остался только прах или пепел.

Я полагал это невозможным. Зацепиться не за что: души нет, разума не осталось, сами остатки просто рассыпались и не несут нужных энергоследов… Он справился за вечер. При том что он знал об искусстве смерти меньше меня.

Именно по этой причине я пообещал себе никогда не учить этого сверхразума искусству смерти по-настоящему.

В целом, он справлялся с поставленной задачей. Ему оказалось по силам переделать необходимый ритуал исключительно под энергетику смерти. Он не знал, что это именно смерть, полагая требуемый тип энергии очередным типом искажения чистого нейтраля, но я-то прекрасно знал, что будет при таком неконтролируемом всплеске смерти.

Посыпанная прахом мёртвая земля на мили вокруг, вот что будет. Даже высшую нежить может распылить: конструкция проклятий тоже имеет свои пределы.

Проблема была в том, что по его расчётам для ритуала требовалось то, что я не мог достать.

В созданном для моего помощника учебнике была таблица ингредиентов для ритуалистики смерти и даже схемы для расчёта новых.

И этот гений, разумеется, рассчитал новые, необходимые для фокусировки элементов ритуала, вещи, и сформировал к ним требования.

Он сумел уложиться в десять тысяч жертв: хотя сам говорил, что можно использовать и больше, но энергию от каждой тысячи требовалось направить, сфокусировать, и для этого были изобретены отдельные фигуры и ритуалы. Но вот ключевой точкой фокуса, переходником всего концентрата тысячи смерти, должно было послужить то, что я не могу достать.

Вот где я ему должен достать абсолютно добровольную жертву? В ритуалистике смерти было понятие добровольной жертвы. Было понятие самопожертвования, когда мастер приносит в жертву себя или часть своего тела. И философ, поразмыслив, сформулировал требования к необходимому узлу ритуала, как абсолютно добровольную жертву. Иными словами, добровольность жертвы должна не подвергаться никаким сомнениями, и она должна сделать это самостоятельно, причём, вероятно, с полными пониманием того, что происходит и как происходит.

Иными словами мне требовался десяток живых адептов смерти, что буду абсолютными фанатиками, и отдадут ради моего бессмертия собственные жизни и даже души.

Потому что именно их души должны послужить направляющим и фокусирующим элементом, и, вероятно, будут искажены до неузнаваемости столь мощным потоком смерти. Это сведёт их с ума, минимум… Если от разума вообще что-то останется.

Я мог убедить десяток людей, чтобы они принесли себя в жертву, шантажом или угрозами.

Я мог обмануть десяток людей, заставив поверить их, что они совершают благое дело, даруя мне бессмертие.

Но всё это совершенно не укладывалось в понятия, которые требовал этот негодяй. А учитывая, что речь шла об около-концептуальной магии… Вероятно, он прав, и попытка уйти от заданных условий действительно просто развалит ритуал, обернувшись пшиком и пустой тратой жертв в лучшем случае.

Но вот где я ему возьму людей, что готовы пожертвовать жизнью и душой ради человека вроде меня, полностью осознавая это?

Какого бы хорошего мнения я ни был сам о себе, я прекрасно осознавал, каким человеком настоящий я выгляжу в глазах других людей.

А люди чаще всего не слишком высокого мнения о властолюбцах, не обременённых какой-либо моралью. Как правило, почти любое человеческое общество демонизирует такой подход, а сами люди вроде меня вынуждены выставлять напоказ дружелюбие и заигрывать с толпой, дабы она не слишком сильно пыталась скинуть тебя с вершины.

Я пытался переубедить его пересчитать что-то с более разумными требованиями. В ответ он сыпал мне цифрами, математическими формулами и расчётами, от которых у меня начинала болеть голова.

Больше от отчаяния, чем реально надеясь на что-то, я написал письмо Улосу, интересуясь делами культа, и в конце добавил вопрос про необходимые жертвы.

Завуалированно, разумеется: доверять письмами подобные разговоры мы оба опасались. Но старый слуга меня поймёт.

Старик, конечно, не сказать, чтобы блистал в искусстве смерти, но мастером всё же был, да и умом не обделён. Возможно, свежий взгляд на проблему поможет найти решения.

Пока один из доверенных рыцарей бирюзовой гвардии, переодетый в обычного наёмника, нёс письмо в столицу Палеотры, не делая остановок, я откровенно скучал.

Помимо расчётов, заняться было особо нечем.

Герцог Конт активно наводил порядок в городе, вернув себе герцогство. Шеридан и Элдрих, взяв часть армии, занимались подавлением мелким, разрозненных восстаний: некоторые лорды Арса всё же отказались признать власть нового короля.

Но их было слишком мало, чтобы всерьёз что-то противопоставить нам.

Дети льда тем временем готовили для меня жертвы на севере, попутно беря под контроль сопротивляющиеся замки.

Я даже выделил им часть трофейных осадных орудий для этой цели от щедрот.

Поэтому, чтобы развеять скуку, я беседовал с драконом. Вопреки моим ожиданиям от огромной волшебной ящерицы, выздоравливать тот не спешил, восстанавливаясь медленно и неспешно.

Либо раны от падения были слишком серьёзны, либо проклятья его крепко достали, но дракон невозмутимо спал, гадил и ел неделями, игнорируя всех вокруг.

Я приказал соорудить для него навес от дождей и отрядил целый взвод слуг кормить его и выносить дерьмо.

Кормёжка дракона вообще была отдельной историей. Когда я впервые приказал дать дракону еды и воды, слуги сказали, что тот отказывается есть, и мне пришлось взять дело под свой контроль.

— Мне сообщили, что ты отказываешься есть. — громко заявил я, смотря на спящего дракона.

Латризмагиус фыркнул, обдав меня волной жара.

— Потому что твои слуги предлагают мне какие-то помои. Я не буду их есть. Хорошо хоть воды чистой принесли.

Я с сомнением посмотрел на телегу с вяленым мясом. Вообще-то, такое я и сам ел в походе.

— Ты хочешь, чтобы мы сварили мясо? — уточнил я. — Пожарили? Или предпочитаешь хлеб?

— Я предпочитаю свежую дичь, а не все эти ваши извращения. — гордо приподнял голову дракон. — И употреблять падаль не намерен.

— Выходит, драконы плотоядные. — сделал вывод я.

— Драконы всеядны. — заявил Латризмагиус. — Мы можем употреблять любую органику. Я просто не хочу это есть. И вообще, я уже проголодался. Прикажи своим людям принести что-то повкуснее. Если уж я застрял здесь на некоторое время, я требую лучшего. В конце концов, король ты или нет?

Я вздохнул и принялся отдавать приказы охотникам. Да, им пришлось изрядно поработать, чтоб прокормить эту тушу. Причём, если те опаздывали и дичь становилась слегка несвежей, дракон воротил морду и просто обращал её в пепел выдохом пламени.

Лица охотников, сильно уставших после нескольких дней напряжённой охоты, в этот момент были неописуемы.

Хорошо хоть домашних конго есть не отказывался. И то, придирчиво смотрел на слишком старых или слишком молодых, отсылая их обратно.

Деревни близ Септентриона лишились изрядной доли скота за те месяцы, что дракон выздоравливал. Иногда мне казалось, что хитрая капризная ящерица на самом деле просто использует своё положение, чтобы его обхаживали, вовсю наслаждаясь ситуацией.

Но я не стал ничего говорить ему по этому поводу или как-то саботировать процесс. Пусть развлекается. В конце концов, на то у меня и есть слуги, чтобы заниматься подобными делами.

Однако проверить одну мысль у меня всё же получилось.

— Тебе что-нибудь говорит словосочетание направленная генетическая мутация? — спросил я у Имматона во время работы над расчётами.

— Я знаю, что такое направление, но не понял два последних слова. — поднял на меня глаза философ, оторвавшись от бумаг. — Это что-то из языка северных варваров? Я его знаю, но не слишком хорошо. Было мало практики.

— Что-то вроде того. — уклонился я от ответа.

Иными словами, в языке местных людей таких слов не было. В моей голове старых, полузабытый родной язык давно смешался с языком местных людей, но всё же… Иногда возникали недопонимания.

Вопрос в том, как дракон донёс до меня это. Слегка поразмыслив, я просто подошёл и прямо спросил его об этом.

— Так значит, ты всё же понял меня. — Латризмагиус склонил голову с лёгким любопытством. — Но предпочёл сделать вид, что это не так. Хитро.

— Да, и это порождает вопросы. — кивнул я. — Как ты это сделал?

— Действительно, как? — в этих словах дракона звучала ирония, но сами слова звучали странно… Как будто... Сразу с разных сторон? Словно эхо.

— Ты умеешь передавать мысли. — расширились мои глаза. — И читать, вероятно.

— Куда более любопытен тот факт, что тебе вообще известен такой концепт. — голос дракона словно отражался от стенок моего черепа. — Обычно разумные других рас не замечают таких мелочей, просто потому, что не понимают концепцию мысленной речи. Впрочем, я умею разговаривать и на вашем языке.

Не думать о белой обезьяне. Не думать о белой обезьяне.

Наверно, одни боги знают, чего мне стоило сдержаться в этот момент: слишком уж многое мне не хотелось показывать тому, кто умеет читать мысли.

— Я чувствую сильное волнение от тебя. — пророкотал дракон, переходя на свой обычный голос. — Но оно напрасно. Меня не интересуют твои секреты, скажу даже больше: с моей точки зрения, чтение чужих мыслей преступно. Поэтому я никогда не услышу то, что ты не хочешь до меня донести.

— Но всё же ты пользуешься своими возможностями. — заметил я.

— Разумеется. — кивнул дракон. — Для меня это так же естественно, как дышать. Мы, драконы, наделены богами этой особенностью в дипломатических целях. Иногда мысль может передать тонкости и нюансы, способствующие взаимопониманию, так, как слова не могут. В особенности если речь идёт о разных языках. Я ни разу не читал твои мысли, только доносил свои, но меня сильно интересует вопрос, откуда тебе известны языки, уровень развития которых явно превосходит и людей, и детей льда. Вы же ещё не контактировали с другими расами, верно?

— С другими расами? — уцепился за вопрос я. — Сколько их? Где находятся?

— Боюсь, ответ на этот вопрос тебе придётся искать самостоятельно. — фыркнул дракон. — Этого я тебе рассказать не могу. И ты не ответил на мой вопрос.

— Я король. — пожал плечами я. — А значит, знаю больше других. — Духи могут поведать многое, а я недаром учился у шаманов.

Главное — ни слова лжи. Латризмагиус принял такой ответ.

— А что вообще ты можешь мне рассказать о вашем обществе? — полюбопытствовал я.

— Всё, что захочешь. — дёрнул хвостом дракон. — Но не здесь. Поднимайся на Великий Хребет, поговорим. Моя часть гор находится над дикими землями, что между королевством Аурелион и кланами западных гор.

Намёк более чем жирный. Большего, к сожалению, вытащить из дракона не удалось. Он с удовольствием предавался философствованию на любые темы, но вот вопросы по делу полностью игнорировал.

Надо сказать, собеседник из него был интересный. Обширнейшие познания в истории, естествознании, политике, географии королевств… Но никаких сведений сверх того что людям уже известно он принципиально не сообщал.

Впрочем, похоже, даже это сам дракон считал весьма широким жестом. Потому что с другими людьми он вообще не разговаривал. Даже Имматона проигнорировал, когда тот попытался поговорить.

Обиженный взгляд философа явственно намекал, что тот готов написать целую книгу о необоснованном сволочизме драконов.

Я долго раздумывал, чтобы такого стрясти с дракона, дабы он не был просто говорящей головой. И придумал.

Я попросил дракона научить меня защите от чтения мыслей. И защите от драконьего пламени.

— Я уже говорил, что не собираюсь читать твои мысли. — раздражённо посмотрел на меня Латризмагиус. — Ты не веришь мне?

Нет, самому дракону я верил. Иначе, зная о грядущем ритуале, он точно не был бы столь добродушен, учитывая, что от демона я знал о драконах как о хранителях и защитниках мира. Сомневаюсь, что он бы добродушно отнёсся к возможной гекатомбе из тысяч жертв. Хотя кто знает, может, счёл бы это внутренними делами людей, но проверять это мне не хотелось.

— Я верю тебе. — кивнул я лазурному дракону. — Однако я достоверно знаю, что есть сущности, которые могут быть не столь щепетильны. Мне нужна защита от них.

Дракон подался ко мне, высовывая голову из-под своего навеса, приблизившись к моему лицу на расстояние ладони, посмотрел на меня крайне внимательно.

— Насколько я знаю, в мире нет чудовищ, способных на такое. О чём ты говоришь?

— Самые страшные чудовища — те, что разумны. — хмыкнул я.

— Покажи мне. — потребовал он, ударив по земле хвостом с такой силой, что пошла дрожь.

Хорошее напоминание о том, что даже раненый дракон смертельно опасен.

— Что именно показать?

— Существо, что ты имеешь в виду. Я должен знать, как хранитель. Этого не должно быть. Сотворение ещё не завершено.

На миг я задумался, оценивая все за и против. А впрочем… Я получил от демона всё, что хотел. Если он обманул меня с бессмертием, вряд ли получу больше. А если нет, этого достаточно. Но одно остановило меня: именно на том, кто учил меня искусству смерти, держалось сокрытие моих дел от местных богов.

Методики защиты от чтения мыслей не стоят привлечения их внимания. Но можно было предложить и кое-что другое…

— Как это сделать? — уточнил я.

— Просто вспомни. Прокрути в голове воспоминаний. И пожелай передать его мне. — скороговоркой заговорил дракон, почти дрожа от нетерпения.

Я вспомнил, как туман диких земель нашёптывал мне свои слова. Вспомнил, как лицо из серо-белесой дымки пыталось остановить меня. И пожелал, чтобы дракон увидел это.

И он увидел. Вертикальные зрачки из чистой синевы расширились.

— Ты сказал, что твои горы недалеко от диких земель. Никогда не встречал там похожих тварей? Что это такое вообще, дикие земли? Кто там обитает? Может, хоть ты знаешь.

— Нет. Такого не должно быть. — после долгого молчания ответил дракон. — Дикие земли — это созданный Отцом и Бладъюром барьер между вашими расами. Они населены редкими, реликтовыми существами с зари сотворения Тиала. Ваши расы должны были преодолеть это место, прежде чем встретитесь, и это произошло. Со временем, вероятно, дикие земли должны просто стереться, превратившись в земли людей или детей льда. Там бушуют мистические бури, призванные блокировать взоры ваших мастеров и северных шаманов и могут возникать странные, непривычные взгляду простого смертного аномалии. Но ни одна из них не могла создать подобное существо, это просто исключено. Я не знаю, что это такое.

Латризмагиус впервые на моей памяти признался в том, что не знает что-то. Я задавал ему сотни вопросов, и чаще всего он уклонялся, молчал, или уходил от ответа. Но никогда не говорил, что не знает…

— Оно не остановило меня и не остановило шаманов. — пожал плечами я. — А значит, не слишком опасно. Впрочем, на сознание влиять точно умеет, а потому, учитывая, что я собираюсь продолжать и налаживать контакты с детьми льда, защита мне бы пригодилась. Ты поможешь мне в этом?

— Это займёт годы. — задумчиво произнёс дракон. — Десятилетия, возможно, учитывая, что придётся учить с нуля. — Я не собираюсь оставаться с тобой настолько долго, у меня свои дела. Да и потом, потребуется большая часть твоего времени на обучение. У тебя есть своё королевство, и ты вряд ли можешь оставить его на подобный срок.

— Значит, нет?

— Я могу сам защитить твой разум. И дать тебе несколько простых методик медитации, как укреплять эту защиту. А уж насколько она эффективна, будет зависеть от твоей собственной силы воли. Впрочем, если ты выдержал ту тварь из диких земель без подготовки, то с этим проблемы быть не должно.

— Лучше, чем ничего. — кивнул я. — Буду благодарен и за это.

Если честно, подозреваю, в искусстве смерти были элементы, что способны защитить разум мастера от воздействия на него. Если ты способен исказить или навредить чужому разуму, да и подчинение немертвых тоже базировалось на явно смежных с разумом вещах.

Вот только демон меня им не учил. Я ничего не говорил на этот счёт, но это было подозрительно.

Я ничего не почувствовал, когда дракон ставил защиту, как ни пытался.

— Ты поймёшь, когда до твоих мыслей буду пытаться добраться. Ощутишь это как сферу, что защищает твой мозг. — сообщил мне Латризмагиус. — Пока я ещё здесь, я научу тебя управлять созданной защитой в широких пределах.

И он научил. Аккуратно давил на разум, создавая впечатление, что голову обхватили плотной металлической шапкой, которая будто сдавливает череп. Научил, как ослабить это давление, и даже научил, как вызвать что-то вроде воображаемых шипов или иллюзорного пламени, что должно достать того, кто попытается добраться до глубин моего разума.

Помимо этого, дракон научил меня трём типами медитаций: одна, по задумке, должна усиливать созданную защиту, вторая - структуризировать сознание, укрепляя разум и память.

Последним уроком служил своеобразный боевой транс, призванный отключить все чувства, и сосредоточиться на цели. По словам Латризмагиуса, возможно, это поможет мне уничтожить того кто будет воздействовать на меня, ослабив его возможности делать это. Или убежать, в крайнем случае.

Что же, это было меньше, чем хотелось бы, но лучше, чем ничего. Быть может, созданная драконом защита далеко не шедевр, но в одном я был уверен точно: выиграть время она поможет.

А время для мастера смерти означает возможность убить своего врага. Уж с этим-то я справлюсь.

Одно время мне казалось, что подобные уроки — лучшее, что я смогу вытянуть из дракона. Право слово, если он больше не желает делиться знаниями, чему человек может научиться у дракона? Не думаю, что навыки полёта или рассматривания дичи на охоте мне так уж нужны.

Но когда проект по обретению бессмертия начал заходить в тупик, мне в голову пришла другая мысль. И я не замедлил прийти с ней к Латризмагиусу.

— Я хочу научиться противостоять твоему пламени. — сказал я дракону.

— Может, ты не заметил, но это довольно разрушительная вещь. — иронично посмотрел на меня дракон. — Боюсь, это за пределами человеческих возможностей.

— Я знаю один щит, что в теории, мог бы защитить меня от чего угодно. Но мне нужны тренировки, практика, и довольно обширная. Ты дракон, и можешь обеспечить весьма и весьма хороший диапазон атак. Умеешь замораживать, умеешь дышать огнём, да и физически весьма силён: идеальный напарник для тренировки, если не будешь пытаться убить меня на самом деле.

Покров смерти в теории мог защитить от чего угодно. Защита, основанная на силе смерти, была призвана уничтожать то, что пытается коснуться создавшего его, будь то стрела или камень. Но как уничтожить огонь? Как уничтожить попытку высосать тепло вокруг? И что если предмет, что летит в тебя, слишком прочен и велик, чтобы стереть его в пыль?

Я не знал ответа на этот вопрос, и древние мастера смерти, возможно, тоже не знали. Может, демон знал, а может и нет.

Но в одном я не сомневался: разрушительный потенциал искусства смерти невероятно, чудовищно силен.

А значит, есть возможно научить свою защиту стирать из реальности всё что угодно. И для проверки и тренировки этой самой концепции я решил использовать дракона.

— Зачем тебе это? — внимательно посмотрел на меня Латризмагиус. — Мне казалось, мы договорились о мире. Ты собираешься сражаться с другими драконами?

— Когда ты зажал меня в угол, прижав к стенке в буквальном смысле… Одна твоя воля отделяла меня от смерти. Одно дыхание, и от меня остался бы только пепел. — слегка помедлив, ответил я. — Никогда в жизни я больше не чувствовал такого бессилия. С твоей помощью или нет, я найду способ защитить себя.

Я не лгал дракону об этом. И он не отказался помочь.

Это не был быстрый процесс. Сперва мы начали с манекенов, которые я пытался защитить. И сотни сгорели прежде, чем у меня начало что-то получаться.

Не скажу, что это оказалось легко. Сил уходило много, и Вальгарду по моей просьбе пришлось заставить исчезнуть одну из деревень севернее гор на жертвы, обеспечившие меня энергией на тренировки.

Наверное, именно те самые знания о ритуале, дарующем бессмертие, и его концептуальной структуре помогли мне нащупать ключ. Сила смерти всегда готова разрушать что-то: оставалось лишь дать ей понять, что именно нужно разрушить.

И спустя сотни бесплодных попыток, небольшой язык пламени, вырвавшийся из дракона, разбился о стену чёрной дымки, выставленной мною рядом с манекеном.

— Тебе удалось. — поражено посмотрел на меня дракон.

— А ты думал, я просто теряю время зря? — вымученно улыбнулся я.

— Да. Именно так я и думал. Но чем бы дитя ни тешилось… Это всё было довольно забавно. До сего дня. Признаю, я был неправ.

Многие воины и слуги, что подготавливали манекены для тренировок, странно смотреть на меня, когда я направлялся к дракону. Боюсь представить, какие слухи ходили после этого по городу. Я даже не стал узнавать их, чтобы не тревожить лишний раз своё душевное равновесие.

Королю же позволено немного причуд, правда?

К чести Латризмагиуса, он действовал деликатно, действительно позволяя мне учиться и тренироваться, а не просто ломая защиту. Аккуратно усиливал силу пламени. День пробегал за днём, и в один из дней я перешёл от манекенов к защите самого себя. Дракон уже мог передвигаться на лапах, но крылья ещё не зажили, так что мы могли перейти к более подвижным тренировкам.

— Ты можешь случайно пострадать. — заметил дракон. — Я не слишком хорошо контролирую пламя. Могу обжечь тебя ненароком.

— Главное не в пепел. — отмахнулся я. — От ожогов целители откачают.

— Тебе виднее. — фыркнула ящерица. — Но тогда не жалуйся.

Лазурный дракон выдохнул язык пламени, разбившийся о щит из чёрной дымки. А затем, чуть повернувшись, обрушил на него удар хвоста, способный сломать многовековой дуб.

Я стиснул зубы, укрепляя защиту, но выдержал. Полагаю, концепцию уничтожения кинетической энергии основоположники искусства смерти не знали, и честно говоря, я и сам полагал подобное невозможным исходя из своих знаний. Однако, кажется, я уже упоминал что искусство смерти способно ненадолго искажать привычные законы реальности?

— Неплохо держишься. — пророкотал подлец. — Но ты же понимаешь, что это мелочи? Один хороший язык пламени, и от защиты не останется и следа. Я же вижу, ты на последнем издыхании.

— Лучше, чем ничего. — выдохнул я, убирая щит. — Пожалуй, хватит на сегодня.

Практика показала, что, даже зарядившись энергией жертв на полную, защититься от дракона мне не по силам. Слишком разрушительным было его пламя, слишком тяжёлыми были удары. Наверно, дракон убил бы и десяток таких как я, не сильно вспотев, если бы хотел. Я мог убить его, но не защититься… Всё же, защита — отнюдь не то, в чём хороши мастера смерти.

Но важно было другое. Я нащупал путь, как защитить себя, а уж силы на то, чтобы сражаться за свою жизнь, я найду. Сложнее всего было с морозным дыханием. Или, если вернее, с морозным поглощением, потому что дракон не генерировал холод: строго наоборот, он собирал тепло из окружающей среды. Но спустя месяцы тренировок мне всё же удалось нащупать методику защиты от подобного: я просто разрушал сам воздух в месте стыка моего собственной внутренней сферы и внешнего окружения.

Дракон, впрочем, всё равно заставил меня покрыться инеем и замёрзнуть, слегка надавив на защиту, и смотрел на мои потуги со снисхождением.

И пусть. Главное, что есть способ, а что ещё важнее, у меня уже были прикидки, как реализовать подобное в стационарном варианте. Защитить замок, совместив с землёй теней, например…

Война и подавление восстаний — дело небыстрое. Но месяцы шли, буйных лордов утихомиривали. Совет шаманов писал письма, иногда прося помощи с провиантом или материалами для осады. А я тренировался с драконом, раз за разом оттачивая мастерство своей защиты. Если я не могу добраться до бессмертия, стоит поработать хотя бы над этим.

Я уже думал, что так и уеду вскоре из Септентриона, потому что крылья Латризмагиуса уже почти зажили, а в самом городе у меня дел не было. С тоской вспоминались пуховые перины моего королевского замка. Клянусь, в этом проклятом городе не было ни одной кровати, что сравнилась бы с ними! Но именно в этот момент мне пришло письмо от Улоса, которое заставило сменить дальнейшие планы.

Оно было коротким и включало всего несколько строк.

Подобрал необходимых людей. Выезжаю с ними в Септентрион. Дело в надёжных руках и продвигается с опережением плана.

План распространения культа подразумевал, что мы постепенно будем втягивать в него всё более и более высокопоставленных аристократов Палеотры. Опережение плана могло означать только одно: старику удалось поймать в свои сети кого-то из королевской семьи.

Но всё это меркло по сравнению с первой, короткой строчкой, которую я неверяще, перечитал, наверно, раз десять.

Может, я что-то не понимаю в менталитете местных, или мой слуга просто неожиданно раскрыл в себе невероятно гения убеждения? Неважно.

Я наконец оторвал взгляд от письма и подозвал к себе одного из гвардейцев.

— Имматона ко мне. Немедленно. Скажите ему, что, похоже, я нашёл необходимое.

Глава 42

Я не находил себе места, забросив почти все дела, расчёт за расчётом пытаясь улучшить грядущий ритуал до приезда Улоса. Но иногда дела находят тебя сами. Контакты с красными башнями давно были налажены: от серии крупных контрактов на выжигание лесов для переселенцев они бы точно не отказались. В личной встрече с Грицелиусом не было нужды…

Вот только он сам решил приехать, причем неофициально, без делегации, без предупреждения. И ворвался в оккупированный мною кабинет короля Арса. Хотя теперь, пожалуй, уже мой кабинет в Септентрионе.

— Это переходит все границы, Горд! Я всё понимаю, но это просто безобразие! Как ты позволил этому случиться? — с криками ворвался ко мне в кабинет Грицелиус.

Гвардейцы на входе пропустили его: знали, что мы старые друзья, и теперь, рядом с открытой нараспашку дверью честно пытались изображать из себя брёвна.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. — я поднял глаза на верховного магистра красных башен, оторвавшись от бумаг. — Но всё же рад тебя видеть. Я и сам собирался навестить тебя через несколько месяцев.

— Я говорю о моей дочери, Фелиции! — взвился магистр, красный от ярости. — Она беременна!

— Это же хорошие новости, разве нет? — улыбнулся я. — Когда свадьба? Обязательно пригласите меня.

— Я бы согласился с этим, если бы не обстоятельства. — процедил сквозь зубы Грицелиус, смотря на меня убийственным взглядом. Но проблема в том, что она указывает в качестве отца ребёнка одного из этих северных дикарей! И, судя по взглядам, что он на неё бросает, это явно недалеко от истины! А когда я прижал его к стенке, он сослался на тебя, сказав, что является твоим учеником!

Вот здесь мне пришлось отложить перо в сторону. Разумеется, мне докладывали о том, что между Воталом и Фелицией завязались отношения. Я, конечно, не следил за тем, насколько далеко они зашли, но отнюдь не препятствовал. Пусть молодёжь развлекается. Что в этом плохого? Правда, теперь мне нужно было как-то успокоить отца…

Я улыбнулся ещё шире, совершенно сбивая старика с толку.

— Я ошибался. Это просто великолепные новости! Рад, что у них что-то получилось. Надо будет организовать роскошную свадьбу, пригласить побольше гостей, обязательно позвать всех старших шаманов. Это же историческое событие, и это очень, очень хорошо.

— Я чего-то не знаю, или не понимаю, но откуда такая радость? — посмотрел на меня чёрный как туча Грицелиус.

— Это означает, что полукровки возможны. — внимательно посмотрел в глаза обеспокоенно отцу я. — А это значит, что дети льда со временем прекрасно ассимилируются в нашем обществе, и, учитывая, что нас намного больше, легко примут нашу более развитую культуру и правила игры. в конечном счёте разница между расами стирается до уровня: ну, серая кожа, ну, розовая, ну смуглый южанин… Какая разница? А про тех, кто повыше, будут просто говорить, в роду были северные гиганты.

— Но он даже не человек! — отчаянно воскликнул Грицелиус.

Я вздохнул, откупорил кувшин с отваром из диких северных ягод - довольно дрянной, по моим меркам, но одно из лучших, что можно достать в Септентрионе. Затем разлил его по кубкам, жестом пригласив старого друга присесть и закрывая дверь в кабинет.

Тот обречённо упал на стул и покорно выпил.

— Дети льда не сильно отличаются от нас. Я был в их землях, поверь, я знаю. На твоём месте это вообще стоит считать предельно удачным браком.

— В упор не вижу здесь удачи. — нахохлился магистр.

— А ты знаешь, что Вотал потихоньку учит её шаманизму? Они как-то объединили свои силы и сбили дракона на землю в финальной битве за Септентрион. Бедняга до сих пор не выздоровел до конца. А вот пламенные лучи магистров, что ты прислал, не сбили. Дракона, Эрнхарт. Самого настоящего дракона.

— Я не знал. — вздохнул Грицелиус. — Но даже так, мне всё равно не по себе от этого.

— Как и любому отцу было бы. — тепло похлопал я его по плечу. — Но иногда время отпустить птичку в свободный полёт. Не волнуйся за ним. Он не причинит ей вреда: за такое его и сами шаманы закопают, случись чего. Я выделю целителей, чтобы проследили за беременностью. На всякий случай.

— Я уже сам выделил. — отмахнулся Грицелиус, потихоньку оживая и выходя из оцепенения. — Но если так подумать… Ты же договорился о свободном проходе, да? Я должен организовать ответную диверсию. Наберу самых красивых и рослых парней из молодых мастеров и отправлю соблазнять дочек их шаманов. Пусть потом попробуют хоть что-то возразить.

— Сколько угодно. — улыбнулся я. — Отличная идея.

Мы немного помолчали, распивая напитки. Эрнхарт Грицелиус был настоящим вспыльчивым человеком: быстро, словно сухая солома, вспыхивал, но также быстро и отходил: всё-таки в нём крепко сидел вбитый в ранние годы самоконтроль, что прививают всем мастерам огня в красных башнях. Немного придя в себя он даже слегка смутился, поняв, насколько грубым был подобный заход с ноги к королю теперь уже считай двух королевств… Но я прощал ему подобное.

— Спасибо, что выслушал. — тяжело вздохнул Грицелиус. — Я слышал, ты организуешь программу переселения? Я согласовал с твои казначеем все контракты. Работы там на годы вперёд, конечно. Пойду, я, пожалую.

Слегка пошатываясь, он поднялся и собирался уйти уже. Слегка рассеянный, ошеломлённый, переволновавшийся… Быть может, стоило оставить его в покое. Но именно в такой момент человек может быть максимально внушаем. А потому я решил слегка форсировать один свой план.

— Подожди, Эрнхарт. Присядь. Я не планировал этой встречи, но раз уж ты здесь, у меня есть к тебе предельно серьёзный разговор. — остановил старика я.

— Разговор? — нахмурился Грицелиус. — Что-то ещё, помимо крупных контрактов?

— Да. Кое-что очень важное. — кивнул я. — Слушай внимательно.

Я глубоко вздохнул, и сам слегка волнуясь и принялся говорить:

— Палеотра это одно из трёх богатейших, сильнейших, и наиболее влиятельных королевств людей, верно?

— Возможно, сейчас уже из двух. — внимательно посмотрел на меня Грицелиус. — С Ренегоном нам не сравниться, конечно, но Таллистрия… Те слегка сдали в последнее время, особенно — после нашего эмбарго. Они тратят много сил и средств на то, чтобы поддержать пустеющие торговые города на старых маршрутах. Но я не понимаю, к чему ты это.

Это было непросто сказать. Признаюсь, я испытывал неуверенность в этот момент, ибо до конца в таком деле нельзя быть уверенным никогда, а это был один из важнейших, ключевых моментов моего дальнейшего плана.

Но я обязан был попытаться. Обязан был рискнуть. Иначе мне никогда не прийти к власти в этих землях.

Я пристально, тяжело посмотрел в глаза старому другу, и начал:

— Я хочу сменить королевскую династию Палеотры на свою собственную с собой во главе, навсегда закончив эту необъявленную вражду между Ганатрой и Палеотрой. Образовать соединённое королевство Палеотры и Ганатры. Я провёл расчёты со своими полководцами. Даже при условии, что мы выгребем из Арс и Ганатры все резервы, и получим поддержку северных кланов, силы будут в равный в войне с Палеотрой. Разумеется, у меня есть чем переломить ситуацию… Но если я сделаю это, такая война будет вдесятеро более кровавой чем осада Септентриона. Это будет бессмысленное, ненужное кровопролитие, и Ренегон наверняка вмешается, чтобы остановить его. Поэтому я придумал другой план. Я организовал в Дерее секретную организацию, именуемую культом смерти. В неё уже сейчас втянуты члены королевской семьи Палеотры. Я намерен обвинить эту организацию в причастности к случившимся на конклаве, предоставив весомые доказательства этого верховному иерарху, уничтожить династию Палеотры во время собственного дипломатического визита в Дерею, и тем самым обезглавить ваше королевство. Впоследствии всё это будет свалено на культ, который самоликвидируется, уйдя в более глубокое подполье. Всё это, безусловно, мне по силам провести и без тебя, но никто и никогда и не признаёт меня новым королём Палеотры, даже при условии полного уничтожения династии, без широкой внутренней поддержки. Ты прожил в Палеотре всю жизнь, и ты один из самых влиятельных людей там. Уверен, у тебя есть связи с герцогами и богатейшими торговцами, а твоё слово значит не намного меньше, чем слово короля. Поэтому я хочу, чтобы ты помог мне взойти на трон. Когда-то я сражался на стенах Дереи за жизнь её горожан, и меня назвали героем этого города. Пусть я король Ганатры, но родом я из Аурелиона. У нас может получиться.

Лицо старого мага огня превратилось в каменную маску, стоило мне заикнуться про смену династии Палеотры. Пристально, неподвижно, он изучал моё лицо, давая мне договорить. А затем медленно, неспешно, поднялся из кресла.

— Ты спас мне жизнь однажды. — тихо сказал Эрнхарт Грицелиус. — И я за это благодарен. — Но то, что ты просишь… Ты вообще понимаешь, ЧТО ты просишь? Ты просишь меня предать моего короля и моё королевство!

Он словно давал мне шанс отступить и признать всё это неудачной шуткой. Вот только я не намерен был отступать.

— Короля. — заметил я. — Но не королевство.

— Вот как? Что-то я не вижу, как поглощение Палеотры Ганатрой пойдёт нам на пользу. — прошипел Грицелиус.

— Ты рассматриваешь это с неправильной перспективы. — покачал головой я. — В Палеотре живёт больше людей, чем в Ганатре и Южном Арсе вместе взятых. У вас более развиты законы, торговля, промышленность, судостроение, магия, в конце концов! Объединение королевств приведёт к поглощению, ты прав. Тесные связи, постепенно объединение многих организаций… Но вот кто кого тут поглотит? Скорее уж Палеотра переварит северные земли, чем наоборот.

— Допустим, что это будет так. — стиснул зубы старик. — Но тогда это наоборот, предательство тобой собственной страны.

— Вот уж что меня не слишком-то волнует. — пожал плечами я. — В данном вопросе меня интересует только личная власть над тремя королевствами сразу. А уж кто там кого поглотит… Это не слишком важно. И, на самом деле, я думаю ты недооцениваешь то, что сам получишь от подобного исхода. Будучи королём Ганатры и Палеотры одновременно, я могу объединить цепь воды и красные башни в одну организацию. Назовём её кругом стихий, например. А ты можешь стать её главой. И даже более того: я же не буду управлять каждым королевством единолично. Назначу верных людей. Например, я могу сделать тебя управляющим Палеотрой. Первым советником, рукой короля, заместителем, назови как угодно.

— Канцлер. — машинально поправил меня Грицелиус. — Мы в Палеотре так называем эту должность: были разговоры, чтобы ввести подобное. Но я не смог бы занять такой пост просто потому, что принадлежу к мастерам. На такой подойдёт только кто-то из высшей аристократии.

— Зато я могу назначить именно того человека, на кого ты укажешь. — хмыкнул я. — Кому ещё в Палеотре мне доверять, кроме тебя, если ты поможешь мне прийти к власти? А ты станешь главой самой влиятельной организации мастеров во всех королевствах. Церковь действует в двух королевствах, а круг будет уже в трёх. И кто знает, как дела пойдут дальше…

Грицелиус облокотился двумя руками на стол, тяжело нависая надо мной.

— Это всё ещё измена. И, бездна, крайне скверная измена.

— Это величие. А великие вещи редко достигаются без жертв. — прямо посмотрел ему в глаза я.

— И что ты сделаешь, если я откажусь? Убьёшь меня? — твёрдо встретил мой взгляд верховный магистр красных башен.

Я тихо рассмеялся, но от этого смеха мой собеседник словно покрылся мурашками, вздрогнув.

— Полно тебе, Грицелиус. Мы все ещё старые друзья. Нет, просто будет война. Долгая, кровавая и тяжёлая. Ганатры и Палеотра давние соперники… Так или иначе, я это закончу. Мастера не участвуют в войнах простых людей, так что здесь тебе волноваться не о чем: красные башни это не затронет, разве что целителям работы будет много. Скажу лишь, что у меня есть все основания полагать, что в этот раз мы будем победителями. А затем… Ну, у меня есть пара идей, но оставлю их пока при себе.

Эрнхарт подошёл к окну кабинета и надолго замолчал, раздумывая. Я отчётливо мог видеть, как две вещи боролись в нём: честь и верность своему дому, и честолюбие с жаждой власти.

Он был гордым и честолюбивым человеком, но в хорошем смысле. И сейчас перед ним стоял выбор: отказаться, сохранив свою верность, и тем самым начать войну, где погибнут тысячи людей, что он любит. Или предать собственного короля, но обрести власть и могущество, немыслимое ранее, и превратить родное королевство в самое могущественное государственное образование людей. Объединение южного Арса, Ганатры и Палеотры уже могло потягаться по силам с самим Ренегоном…

Грицелиус, безусловно, понимал это. И, наконец обернувшись, он осторожно, словно ступая на тонкий лёд, спросил:

— Предположим… Только предположим! Я соглашусь на это. Как ты это видишь?

Часть меня хотела сказать ему, что я вижу это как невероятно приятную победу собственных навыков убеждения, и как чудовищную гордость за свою харизму. Но вместо этого я натянул на лицо серьёзную, строгую маску и принялся чётко, по-военному, последовательно и предельно подробно излагать грядущий план переворота.

Глава 43

День следовал за днём, и ожидание становилось буквально невыносимым. У меня начала буйствовать паранойя.

Я удвоил охрану. Затем - увеличил в пять раз. Через неделю удесятерил, а ещё через неделю, взяв себя в руки, вернул охрану к обычной удвоенной смене.

Роланд мне ничего не говорил, однако в глазах капитана гвардии отчётливо читалось, что эта бессмысленная и ненужная возня. В городе расквартированы тысячи наших солдат: опасаться нечего… А половина гвардейцев Арса, что выжили во время штурма, перешли под начало герцога Конта.

Бывший наследник Арса вообще покинул город, и как мне доложили, королевство, не вынеся позора.

Я подумывал прикончить его, однако пришлось бы резать и всю семью, но тогда может возникнуть подозрительная параллель с Палеотрой, где планировалось именно это.

Не стоит оставлять таких следов. Не так уж много угрозы представляют эти люди.

И всё же чувствовал я себя как на иголках. Я уже морально успел смириться с тем, что условия Имматона невыполнимы, и письмо Улоса буквально перевернуло всё с ног на голову.

Потому что, если верить старику, у меня есть все шансы стать бессмертным. Жертвы на севере уже готовы, всего пара месяцев подготовки и ключевые добровольцы, что станут точками фокуса, отделяли меня от ритуала.

Мне начали мерещиться тени ассасинов в тёмных углах, притом что такой профессии в королевствах отродясь не было. Не доросло ещё общество до такого, а затем грянула всеобщая промывка мозгов добросердечностью.

Я даже специально Элдриха опрашивал на предмет подобных тайных организаций и орденов, но древний король лишь развёл руками, сказав, что если было необходимо, он просто приказывал гвардейцам прирезать неугодного.

Я стал проверять еду на яды. Вновь начал спать в латах, словно во время войны или похода. Иногда мне стало казаться, что за мной следят, и я несколько раз приказывал гвардии прочесать подозрительные места.

Умом я понимал, что это просто паранойя. Понимал, что ритуал может не получиться. Но когда от потенциального бессмертия тебя отделяет всего несколько человек, и твой вернейший слуга пишет, что нашёл их…

Выше моих сил было ничего не делать, чтобы обезопасить себя! Я был так близок! Ведь сейчас идеальный момент для удара!

А вдруг кто-то сможет путешествовать во времени, чтобы убить меня прямо сейчас, прямо перед обретением бессмертия? Нет, охрану стоит ещё раз увеличить… А вокруг спальни сделать ещё больше ловушек.

Достаточно мощных, чтобы стереть в пыль даже высокотехнологичного убийцу. Нельзя оставлять никому даже малейшего шанса.

Когда фантомное чувство слежки стало почти физически невыносимым, слуги доложили, что Латризмагиус хочет поговорить со мной.

Обычно я сам приходил к дракону. Впервые он проявил инициативу самостоятельно. Что же, по крайней мере, это интересно…

— Ты хотел меня видеть.

Дракон благосклонно кивнул, слегка высунув голову из-под своего гигантского навеса, что защищал его непогоды.

— Крылья наконец зажили, и я собираюсь улетать. — прямо и без уловок сказал Латризмагиус. — Поэтому, полагаю, настало время поговорить серьёзно.

— Я внимательно слушаю. — кивнул я.

Мы о многом успели поговорить, пока раны дракона заживали. Но, видимо, настало время подвести итог наших отношений.

Дракон пододвинулся ко мне, пристально разглядывая мою реакцию на свои слова. Его огромные вертикальные синие зрачки были больше моего щита...

— Признаюсь, сперва я думал, что твоё милосердие — это уловка. Что ты решил вытянуть из меня какие-то знания, а затем убить, пока раны ещё не зажили. Или, быть может, попытаться подчинить меня, тем или иным образом заковав меня, пока я сплю, ослабленный. Воспользоваться помощью мастеров людей или шаманов детей льда. Но к моему удивлению дни шли, а ничего подобного не предпринималось. Ты исполнял все мои капризы, никогда ничего не требовал — лишь просил, и даже не пытался хитрость выудить из меня знания, которые ещё не положено знать людям.

Дракон пододвинулся ко мне, пристально разглядывая мою реакцию на свои слова. Его огромные вертикальные синие зрачки были больше моего щита...

— К чему ты клонишь? — прищурился я. — Всё это всего лишь жест дружбы. Именно так поступают с теми, кого хотят видеть своим другом.

— Дружба не даётся так просто. — фыркнул дракон. — Это нечто большее. Но я подумаю об этом. Пока же… Я признаю за собой долг. Возьми это.

Дракон раскрыл гигантскую когтистую пятипалую лапу, что была больше меня, повернув её ко мне ладонью. На ней лежал небольшой, размером с яблоко, синеватый шарик, похожий на красивый недрагоценный камень.

— Что это?

— Сигнал. — слегка дёрнул крылом дракон, поднимая волну пыли. — Разбей его, когда захочешь поговорить, и подожди несколько часов. Я прилечу.

— И как далеко распространяется твой долг? — улыбнулся я. — Чем ты готов расплатиться за него?

Латризмагиус рассмеялся глубоким, рокочущим смехом, что напоминал бурление вулкана.

— Не жди, что я буду твоим питомцем, который будет возить тебя на спине и сражаться с твоими врагами. Но всё же… Есть множество вещей, что ведомы мне, и неведомы тебе. Я не откажу тебе в совете, и, возможно, помощи, столкнись ты с неизведанным. И если ты когда-нибудь встретишь погребальный костёр, достойный новой легенды, ты всегда можешь позвать меня зажечь его пламя. Я думаю, в тебе есть мудрость, король, а значит, ты воспользуешься моей помощью тогда, когда это будет действительно необходимо. А пока прощай… и удачи!

Дракон взмахнул крыльями, поднимаясь высоко поднимаясь на четырёх лапах, и навес, что служил ему укрытием долгие месяцы, разлетелся в щепки, забарабанил по моим латам, заставив меня прикрыть забрало рукой.

Затем, совершив ещё одни могучий взмах, Латризмагиус оторвался от земли и улетел куда-то на запад, вдоль гор, медленно поднимаясь всё выше и выше. Я долго стоял и наблюдал за исчезающей в облаках и сливающейся с небесной синевой фигурой, пытаясь понять, верное ли решение я принял. Это покажет лишь время.

Когда дракон окончательно скрылся в небесах, я оглядел разрушенный навес и улыбнулся. Вот же позёр… Конечно, тот легко мог вылезти на площадку рядом с навесом и взлететь с неё, но предпочёл разрушить конструкцию.

Быть, может, драконы просто любят крушить вещи? Или, по крайней мере, один конкретный дракон?

Улос прибыл через десять дней после отлёта дракона, а за неделю до приезда прислал письмо. Причём весьма необычным образом. Ранним утром меня разбудил стук в окно.

Напряжённо приготовившись к бою, я с удивлением обнаружил за окном птицу. Небольшую, похожую на чёрного голубя…

Птица была мертва. Нежить… И к лапке было привязано письмо.

Я с интересом осмотрел птичку. Это было что-то новое. Изобретение самого Улоса? Или какого-то члена культа? Довольно занятное поднятие. Нет, поднять птицу несложно, но вот сделать это так, чтобы она сохранила способности к полёту, и могла найти неизвестного короля в незнакомом городе — это уже довольно искусный уровень. Ещё не мастер, но уже весьма неплохо…

Улос сообщал в письме, что они в неделе пути от Септентриона и интересовался, какие меры по обеспечению секретности им стоит предпринять по прибытии в город. А также оставлял инструкции для ответного письма.

Немного подумав, я написал им, чтобы они вышли на северную сторону гор и встретили меня с чёрными рыцарями там. А затем, отправив письмо с птицей, приказал сонным гвардейцам на входе привести ко мне графа Роланда.

— Роланд, я скоро отправлюсь на северную сторону гор. — сообщил я капитану гвардии.

— Сколько людей выделить в охрану? — флегматично осведомился граф, уже успевший привыкнуть к моей паранойе.

— Нисколько. — покачал головой я. — Я возьму с собой только гигантов из северного ветра. У меня есть кое-какие дела с северными шаманами, о которых никому не стоит знать.

— Учитывая, что последнее время вы ожидали покушения на свою жизнь, хотя я и совсем не понимаю, с чего вдруг, вы не находите, что такое решение слегка… опрометчивое? — нахмурился Роланд.

Я заложил руки за спину и обернулся к окну.

— Мне нужно, чтобы кто-то обеспечил порядок в городе, и герцог Конт хорошо справляется… Но за этим тоже нужен присмотр. Я могу рассчитывать на тебя, пока Элдрих с Шериданом осаждают последние замки не сдавшихся лордов?

— Вне всяких сомнений, милорд. — твердо ответил Роланд.

— Хорошо. Тогда расквартированная в городе часть армии переходит под твоей командование до моего возвращения. Если я задержусь… Вскрой это письмо. Но только если меня не будет слишком долго, ясно? По меньшей мере полгода.

Граф кивнул, и бережно засунул письмо за пазуху. Я оставил инструкции на случай своей смерти: назначил наследником Шеридана, а Элдриху переназначил руководство культом смерти. Старый противник Палеотры с радостью вырежет всю их королевскую семью: уверен, там будут личные счёты.

Если с ритуалом что-то пойдёт не так, пусть мои приближённые развлекаются. Три королевства — уже достаточно для небольшой империи…

Дальше настало время поговорить с последними рыцарями смерти, что остались после битвы с драконом. Часть удалось сшить по кускам и разморозить… Но некоторых нет.

Десять пронзающих мрак, включая Крегорна, погибли в том бою. Остальных удалось вернуть в строй.

В их компании я покинул Септентрион. Мы расположились на небольшом холме, неподалёку от города, который служил ориентиром: именно здесь я собирался встретиться с Улосом и его людьми.

— Кто из вас теперь главный? После смерти Крегорна? — задумчиво осмотрел я шлемы рыцарей смерти.

Великаны слегка отличались ростом, но доспехи были почти одинаковые. Сложно отличить одного от другого.

Пронзающие мрак переглянулись, как мне показалось, с лёгким недоумением.

— Мы ждали, пока вы назначите кого-то. — пробасил один из них. — Но самый уважаемый здесь я. Меня зовут Лейв, я был одним из старейшин северного ветра.

— Значит, тебе и быть главным. — пожал плечами я. — Вы же всё из северного ветра, верно? Поэтому я могу доверять каждому из вас. Странно, что это вызывает у вас недоумение. Могли бы и сами назначить сотника.

— Вообще-то, мы больше удивлены тем, что вы называете это смертью. — хмыкнул Лейв. — Мы же уже мертвы, разве нет? Я всегда думал, что это своего рода посмертие, что заменяет уход к духам.

— Возможно, это выглядит так, но на деле нет. — отрицательно качнул я головой. — Скорее, это своего рода задержка на этом свете. Я привязал ваши души к мёртвым телам, и не дал им уйти за грань. Но если кто-то из вас окончательно падёт в битве: как вышло с драконом, например, то произойдёт всё то же, что обычно, душа также уйдёт в мир духов. Хотя, возможно, это может занять столетия битв, потому что уничтожить таких как вы может только крайне могущественная магия или крайне сильный зверь. Полагаю, пронзающий мрак может даже пережить попытку съесть себя, ибо если желудочная кислота монстра не может разъесть металл, то и вашу укреплённую мёртвую плоть не сможет. Но даже если и может, то всегда можно выбраться наружу, пробив дорогу в его плоти. Даже дракон смог убить всего десяток, прежде чем мы его победили.

Рыцари смерти поочерёдно переглянулись. И как-то существенно повеселели.

— Вам следовало более подробно объяснить это раньше. — высказал общее мнение Лейв. — Мы все полагали, что жертвуем своим посмертием ради такой силы. Но если нет… Да каждый второй стареющий воин, что уже завёл детей, согласиться на такое. Что может быть лучше, чем сделать дряхлеющее тело почти неуязвимым орудием смерти, которое если и найдёт конец, то только в поистине достойной битве? Уверен, духи предков достойно примут тех, кто пал в битве с драконом!

Остальные великаны согласно загудели, развеселившись, и принялись обниматься и хлопать друг друга по плечам, словно услышали отличные новости. Я смотрел на это с недоумением.

Трудности перевода между языками, не иначе…

Улос прибыл через два дня после моего выезда из города. И с ним было семнадцать человек.

Это было дальше больше, чем необходимый минимум. Старик, похоже, пытался набрать людей с запасом. Но вот когда их фургон с одиноким конга подъехал к нашему холма, я понял в чём дело.

Восьмерых из семнадцати я знал лично. Потому что это были мои собственные, королевские рыцари, посланный заниматься культом, чтобы пристроить их хоть к какому-то важному делу.

Я подошёл к старику и обнял его.

— Рад тебя видеть, Улос. Идёмте, я уже всё подготовил.

Я не знал, кого приведёт старик, но заранее позаботился о том, чтобы закупить в последний поход этих людей лучшие деликатесы, что можно было достать в Арсе и даже больше: послал людей в ближайшие города Ренегона и Ганатры за подобным. Рыцарями смерти не нужна еда, но с тем чтобы разбить обширную, человек на двадцать, палатку, и накрыть на стол они справились.

За этим столом мы и расположились, закрыв вход в шатёр. Я внимательно оглядел новоприбывших: мои рыцари были одеты в привычные им доспехи, купленные когда-то ещё в Ганатре, и щеголяли плащами из чёрного меха. Остальные девять человек, помимо Улоса… Это были молодые парни лет двадцати-двадцати пяти. Явно разного происхождения, но все держались слегка неловко и смущённо, видимо, зная что перед ними король.

Я ожидал стариков, но старый слуга вновь сумел меня удивить.

— Полагаю, мы не были представлены. Моё имя Горд, я рыцарь-странник и король Ганатры. С недавних пор ещё и владыка Южного Арса: это северное королевство было мною недавно завоёвано и поделено между Ганатрой и детьми льда. Это самоназвание северных варваров, если кто не знает. Вы могли видеть их в Септентрионе или среди моей охраны. — я кивком указал на выход из шатра.

— Полагаю, своих рыцарей вы и так помните, милорд. — улыбнулся Шимуль, ловко подхватив со стола какую-то круглую сладость и закинув в рот. — Остальные сами представятся, не разваляться. Не стесняйтесь, молодёжь, сегодня здесь все свои. Мы все принадлежим к одному братству, помните?

— Признаться, я слегка удивлён, увидев вас здесь. — покачал я головой. — Что Улос рассказал вам?

— Я сказал всем, что вам необходимы полностью добровольные жертвы для крайне важного ритуала. — подал голос старик. — Все присутствующие выразили своё согласие.

Я обвёл взглядом собравшихся. Никто не дрогнул при этих словах. А затем вопросительно посмотрел на Шимуля. Нет, я был уверен в тех, кого сам посвящал в рыцари, но самопожертвование…

— Не думайте, что мы не понимаем, что происходит. — хмыкнул старый десятник. — Ясно, что мы давно стали вам обузой, и вы просто пытаетесь пристроить нас к какому-то делу, милорд. Идя на север, мы ожидали, что один из десяти станет рыцарем, но выжили почти все. Мы получили богатство, рыцарство, и достаток для наших семей: иные воины поколениями служат и умирают ради того, что досталось нам за пару лет. Я трезво оцениваю собственные способности и понимаю, что десятник среди простых наёмников это мой предел, и остальные тоже. Так что если вам нужны наши жизни… Я не прочь отдать свою. Я добился всего, чего хотел в жизни, и даже больше. Денег, оставленных семье, хватит и на моих правнуков, и у остальных, уверен, дела не хуже. Я верю, что это достаточно важно. Мы бросили жребий между собой, кстати, и Бролан выиграл. Поэтому его среди нас нет: остался заправлять нашим братством. Даже хорошо, что ему повезло: тот всегда был самым амбициозным среди нас.

Если пожилой наёмник не врал, я бы не удивился, что Бролан как-то подтасовал результаты жребия. Но впрочем… Это было не так уж важно. Поэтому я просто благодарно кивнул, принимая объяснения, а затем вопросительно уставился на молодых членов культа, одетых в чёрные балахоны. На самом деле в одежде собравшихся так или иначе присутствовала чернота: подозреваю, Улос решил использовать этот цвет для ассоциации со смертью.

Кое-чему старику, конечно, стоило ещё поучиться. Я бы одевал членов культа в яркие и цветастые мантии: чтобы никто ничего не заподозрил.

— Я бы хотел, чтобы все представились и озвучили свои мотивы. — мягко попросил я парней.

— Меня зовут Жан. Я сын городского стражника. — назвался первый из парней, голубоглазый блондин с простоватым лицом. — Я всегда был по жизни неудачником, и потому не боюсь смерти.

Остальные культисты скосили на него подозрительные взгляды.

— Что? — всплеснул руками тот. — Это правда!

— Голан. — представился второй парень, кареглазый брюнет с кудряшками — Сын торговца. — Полагаю, я точно знаю сколько стоит моя жизнь, и получил куда больше. Наследство от папани мне всё равно не светит, а так… Чего прозябать жизнь, зарабатывая по мелочи? Лучше яркая, но быстрая жизнь.

Сын торговца с интересом и явным удовольствием принялся причмокивать копчёным мясом и сыром, без стеснения наслаждаясь деликатесами.

— Леон. Я безотцовщина, и был просто чернорабочим, до того как попал в братство. — развёл широкими, мозолистыми руками самый крупный детина из присутствующих. — Меня привлекает возможность поучаствовать в чём-то значимом. А крестьянские жизни всё равно никто не считает.

Наёмники посмотрели на него с недовольством.

— Да-да, знаю, вы тут все благородные рыцари теперь.— хмыкнул детина. — Но я не первый день на свете живу. Это мне ещё повезло в городе работать, а иные… Деревня пропала, сожрал кто-то всю? Ну, бывает, бабы ещё нарожают, дело-то житейское. Скажете, иначе когда было? Двум смертям не бывать, а одной я не боюсь. Да интересно же. Вот, удостоился чести с королём за столом посидеть. Не зря согласился, значица.

Крестьянин длинной лапой без тени смущения подтянул к себе большой окорок и принялся его грызть в одно лицо.

— Петро. — представился невзрачный коротко стриженный паренёк с водянистыми глазами. — Мой отец был рыцарем, но в оруженосцы меня никто не взял, говорят, слишком тщедушный и слабый. Меня привлекают идеи братства.

— Кола. Тоже безотцовщина, как Леон. — подал голос низковатый, тощий паренёк. — Я вырос на улицах Дереи. — Культ помог мне в трудное время, и многим таким как я. Я здесь из благодарности.

— Хелн. Мой отец был капитаном корабля, что погиб в море. Мастер Улос подарил мне с братом хороший корабль, и мы кинули жребий, кто заплатит за это. Я вытянул короткую.

Капитан несудьбы выглядел слегка раздосадованным этим фактом, но решительным.

— Лонис. Я сын рыбака. Я просто не хочу жить. Почему бы не послужить хорошему делу напоследок?

Брюнет с грустными зелёными глазами вяло смотрел на деликатесы, даже не делая попыток что-то съесть.

— Деймол. Я четвёртый сын одного из графов Палеотры, и, по всеобщему мнению, позор семьи. — представился рыжий парень с холодными глазами. — Может, и так, но Улос обещал мне возмездие. Пусть и не своими руками, но я хочу, чтобы моя семья была уничтожена.

— Ты помнишь имена всех членов его семьи? — посмотрел я на старика.

— Да, милорд. — кивнул Улос.

— Хорошо, тогда отправь письмо Элдриху, прежде чем мы начнём ритуал. Пусть бирюзовая гвардия займётся ими во время переворота в Палеотре.

Юноши в любопытством навострили уши, услышав слово переворот, оторвавшись от еды.

— Элдрих — командир особого отряда моей гвардии, что состоит из высшей нежити, пронзающих мрак. — ответил на невысказанный вопрос я. — Там лучшие из лучших, с тем чтобы взял замок одного графа и вырезать всех там они справятся без напряжения. Сейчас он занимается подавлением восставших лордов южного Арса. Независимо от произошедшего с нами, о желании Деймола позаботятся.

— Что вы имеете в виду, под произошедшим с нами? — уточнил последний, неназванный юноша. — Я думал, мы тут в качестве жертв, с вами-то ничего не должно произойти.

— Ты не представился. — заметил я.

— Так ли вам важно моё имя и мотивы? — хмыкнул парень.

— Мне важно. — твёрдо ответил я.

Возможно, это был самый важный и ответственный ритуал в моей жизни. Я не испытывал чувства благодарности к этим людям… Мне вообще не свойственно подобное. Но я хотел запомнить это время. Это время и этих людей. Быть может, однажды это сослужит мне хорошую службу.

— Моё имя Эскилион. — вздохнул парень, откинув чёрный капюшон и показав лысую голову. — Я адепт круга огненных башен… Бывший адепт. Меня выгнали, и мне неплохо удаётся искусство смерти. Пусть я и не стал мастером огня, но это всё ещё для меня важно. Я здесь ради искусства. Искусства нейтраля, или искусства магии, как зовёт это мастер Улос.

— Эскилион создал ту птицу, с помощью которой я посылал вам письмо. — подал голос Улос.

— Весьма неплохая работа. — одобрительно кивнул я. — Это будет крайне полезно, причём не только нам, а возможно, многим в королевствах. Отвечая на твой вопрос, Эскилион… Ритуал, что мы будем проводить, будет призван даровать мне бессмертие. И он крайне сложен и энергозатратен. Если что-то пойдёт не так, и будет допущена ошибка, вероятно, нас всех просто сотрёт в прах мощным выбросом смерти.

— Вы имеете в виду, что-то вроде бессмертия мастера Улоса? — уточнил юноша. Семнадцать добровольных жертв — это очень много силы. Должно хватить на любой ритуал, но чтобы в прах…

— Нет, совсем нет. — покачал головой я. — Бессмертие совершенно другого типа. Полное и почти абсолютное. Полагаю, никто и ничто не сможет уничтожить того, кто получил его. И источниками энергии там будет случить отнюдь не вы. Ваша роль совсем другая. Вы должны стать фокусировочными узлами, направить, укрепить и преобразовать потоки силы на меня. Прямо сейчас армия северных варваров готовит на заклание семнадцать тысяч человек, по тысяче на каждого из вас. Ни один материал, ни одно создание не способно выдержать на себе прямой поток силы смерти из тысячи жертв, и потому мне нужны вы: адепты смерти, что добровольно послужат подобным узлом. Это жертва не потому, что вы здесь жертвы, а потому, что после такого не выживают.

За столом повисло молчание. Я невозмутимо взял закуску и принялся открывать новый кувшин.

— По этой самой причине, кстати, я хочу сказать, что если кто-то из вас хочет отказаться и уйти прямо сейчас, ему стоит сделать это и за этим не последует никаких последствий. Потому что если место одного из фокусировочных узлов займёт недобровольная жертва, есть вероятность, что весь ритуал пойдёт вразнос, и мы все просто умрём, а жертвы тысяч человек окажутся напрасной тратой жизней в никуда. И по этой же причине, если у вас есть вопросы — любые вопросы — что волнуют вас и заставляют сомневаться, задавайте их прямо сейчас. Чтобы всё получилось, здесь не должно быть сомнений и колебаний. Иначе вы просто убьёте и себя, и нас, причём, совершенно напрасно убьёте.

Мои рыцари приняли эти известия с флегматичным спокойствием. Притерпелись к жертвоприношениям под руководством Улоса, не иначе. Да и с войной они знакомы… Так что бывшие наёмники просто пожали плечами и принялись с удовольствием чавкать.

А вот юноши переглянулись, ведя какой-то незримый диалог. Между собой они все были явно знакомы, и хорошо друг друга знали.

— Мне интересно узнать про переворот в Палеотре. — подал голос Деймол. — Это напрямую связано с тем, почему я согласен на это.

— Я договорился с верховным магистром красных башен о смене королевской династии Палеотры. — ответил я. — Сейчас к этому идёт подготовка, но затем, объединёнными силами красных башен и нашего братства мы вырежем королевскую династию Палеотры, обвинив их в случившемся на конклаве. Меня после этого должны выбрать новым королём, и Эрнхарт Грицелиус сейчас активно работает над этим. Я когда-то спас его жизнь, и меня даже прозвали за это героем Дереи, может, вы слышали.

Судя по лицам парней, выросших именно в Дереи, это историю они знали.

— Герой Дереи… Будущих король трёх королевств… куда я попал? — потряс головой Лонис. — Я просто помереть хотел, а тут явно закручивается что-то предельно масштабное.

— Лониса мучает неразделённая любовь. На последнем издыхании, бедняга, но воли покончить с собой не хватает. — флегматично заметил Петро. — Мы все ему сочувствуем. Даже в бордель с нами напоследок не пошёл, представляете?

— Ну, осталось тут недолго, что я могу сказать. — развёл руками я.

— Что вы будете делать дальше? Я имею в виду, став бессмертным королём трёх королевств? — полюбопытствовал Жан. — Я, конечно, тот ещё неудачник, но интересно - жуть! Вы, наверно, самый успешный человек в королевствах!

— Не слушайте Жана. — лениво протянул Голан. — На самом деле, деньги, корабли и прочее это всего лишь мелочи и последние просьбы. Он весьма неплох в искусстве, и на самом деле, нас всех здесь собрали идеи братства. Мастер Улос всегда говорил, что обретение настоящего бессмертия это наша общая цель, и мы готовы были принести себя в жертву ради этого. Ради будущих людей. Никто и не думал, что это будет так скоро: вот это настоящая неожиданность. Но после таких слов никто точно не откажется, скорее, наоборот.

— И всё же я отвечу на всё, что вы захотите узнать. — одобрительно улыбнулся я. — Полагаю, в таком деле не должно быть недосказанностей… Я планирую постепенно объединить все королевства в одно, и стать единоличным правителем людей. Захват Арса, переворот в Палеотре - это ступени этого пути. Будет сложно пройти эту дорогу не будучи бессмертным, правда? Легко свернуть себе шею… Поэтому и нужен этот ритуал.

— А зачем вам это вообще нужно? И зачем нужно королевствам? — с интересом спросил Деймол. — Разделение не просто так придумано, управлять людьми так удобнее. Один король не может охватить все проблемы. Жили же как-то столетия все королевства, основывая новые, и неплохо жили.

— Графья, может, и неплохо. — протянул Леон. — Но вот про простых людей я бы так не сказал. Поработай грузчиком в порту месяц-другой, а потом рассказывай про неплохо жили… Я-то ещё ладно, силач, а если силы в руках мало?

Деймол лишь гордо вскинул подбородок, проигнорировал чернорабочего.

— Мне это нужно, потому что я люблю власть. Вот и всё. А что до королевств…

Я на миг задумался, как бы лучше ответить.

— Я думаю, объединение — это естественный процесс любого общества. Всего тысячу лет назад, во время сотворения, люди представляли собой всего лишь несколько разных племён. Но они объединились и создали королевство. Рано или поздно и сами королевства объединятся в одно, больше государство. Объединение сил общества способствует его процветанию и рациональному использованию ресурсов. То, что может сделать деревня, никогда не сделает сотня людей по отдельности, и это утверждение верно и в случае больших масштабов: королевство способно на большее, чем каждый его город.

— И что вы будете делать, став королём королей? — пристально посмотрел на меня Леон. — Все оставите по-старому?

Его не единственного волновал этот вопрос, и потому все вокруг затихли, прислушиваясь.

— Ломать — не строить. — покачал головой я. — Легко сломать уклад жизни, и сложно его улучшить. Разумеется, некоторые реформы будут проведены. Потребуется единый для всех людей свод законов, несколько новых государственных служб, обеспечивающих базовые нужды всех, медицина, общая стража, сеть осведомителей для меня лично, чтобы быть в курсе того, что где происходит… Я не намерен менять текущий строй, однако, разумеется, я буду всячески способствовать развитию нашего общества в целом, гася негативные и вредящие людям тенденции и облегчая путь позитивным и полезным.

— Выходит, вы человек чести? — удивился Кола. — Если говорите о благе для всех людей…

Я коротко рассмеялся.

— Нет, не думаю, что могу себя так называть. Напоказ, возможно, но в узком кругу? Дело в другом. Я просто достаточно умён, чтобы осознавать несколько вещей. Нет никакого смысла выжимать последние соки из крестьян, дабы обеспечить себе роскошную жизнь. Это бессмысленно, вредно, и даже опасно. Королевства ещё не знали такого в своей истории, и об этом не принято задумываться, но сотня крестьян с вилами вполне может насадить на них барона и его людей, если тот будет плохим лордом. Это работает и в большем масштабе: я сам сейчас устраиваю переворот в Палеотре, что будет мешать людям сделать то же со мной, пусть я и буду править королевствами? Лучший способ избежать подобного это обеспечить максимально хорошую жизнь людям.

— Но для такого совсем необязательно как-то развивать общество. — заметил Деймол. — Проще оставить всё как есть. Даже наоборот, давить развитие, чтобы остаться на вершине и тратить меньше ресурсов на обеспечение. То, что понимают под хорошей жизнью крестьяне, сильно отличается от того, что понимает под хорошей жизнью даже сын торговца.

Четвёртый сын графа показал глазами на Голиса, и тот согласно кивнул.

— Здесь вступает в дело мой собственный эгоизм и жадность. — пожал плечами я. — Вы, вероятно, считаете что то, что имеет сейчас король вершиной достатка человека: лучшая еда, женщины, дворцы и любые прихоти… Но мне достоверно известно, что это не так. Чем более совершенно и развито общество, тем большее количество благ оно способно предоставить тому кто на его вершине. Поэтому это совершенно точно в интересах бессмертного короля: развивать это самое общество. Или, как минимум, если мне вдруг станет лень всем этим заниматься спустя много столетий, стоит оставить систему стабильной, позволяя ей развиваться.

Я не обманывал парней. Представляя собой человека из более высокоразвитого общества, мне действительно порой не хватало многих вещей. Попробуй себе найти бурлящую джакузи с подогревом в средневековье.

Только ради этого стоит развивать технологии, право слово. Я не намеревался быть ярым прогрессором… Нет, я просто намеревался спокойно и приятно жить вечно, не мешая людям развиваться самим. Спонсировать свободными деньгами обучение, открывать школы и больницы…

Медицина и образование — важные столпы любого общества. Если держать их в порядке, то остальное приложится само по себе. Конечно, я не забывал и об опасности переворота и смены общественного строя… Разумеется, секретная служба моего величества будет получать карт-бланш на любые действия, направленные на укрепление моего положения и пересечение переворотов, получая лучшее финансирование.

А ещё лучше сделать таких две, чтобы доносили друг на друга… Или три. Но это дело будущего.

— Полагаю, у меня больше нет вопросов, Ваше Величество. — кивнул мне Деймол. — Я готов. Думаю, мы все даже более убеждены, чем были. На самом деле, это даже странно: король Палеотры, например, изрядный консерватор и зачастую выступает против любых новшеств, что могли бы облегчить жизнь простого люда. Но при этом сам он считает себя человеком чести и благороднейшим из людей.

— Понятие благородства — вещь растяжимая. — хмыкнул Кола. — Все мы в братстве знаем его цену. Но Деймол прав, в этом есть странная ирония, что тот, кто открыто признаётся нам в собственной жадности и любви к власти, планирует сделать для общества больше чем тот, кто искренне считает себя доблестным и благородным. Впрочем, по меркам многих лордов, все собравшиеся здесь не более чем подлые убийцы…

— Говори за себя. — пробасил здоровяк Сай. — Я считаю, что нет ничего зазорного в том, чтобы прирезать кого-то по приказу милорда.

Люди за столом замолчали, вернувшись к еде и обдумывая услышанное. Честно сказать, я слегка волновался, раскрывая своим истинные мотивы… Но лучше так, чем совершить ошибку в ритуале.

— Если мы передумаем, вы действительно так просто отпустите нас? — подал голос Хелн. — Учитывая посвящение, которое мы проходили в братстве, что-то не слишком вериться…

— Это более безопасно, чем брать недобровольную жертву для ритуала. — твёрдо кивнул я. — Разумеется, я настаиваю, чтобы в этом случае была соблюдена тайна, да и потом, уйти отсюда — не значит уйти из братства. Вы всё ещё останетесь его действующими членами, и для вас все будет по-старому.

— У меня есть просьба. — внезапно подал голос Лонис. — Напоследок. Я ничего не просил раньше, но раз уж тут такое дело…

— Слушаю тебя. — одобрительно кивнул я.

— Раз уж вы планируете брать все королевства… Пообещайте мне одну вещь. Когда будете брать Таллистрию, поставьте тамошних баб на место. Целое королевство баб… Спесивые, дальше уж некуда. Уверен, многим парням вокруг мочи нет их терпеть. Может, хоть у вас получится.

Я вопросительно посмотрел на парней.

— Лониса отвергла Таллистрийка, это да. — грустно подтвердил Петро.

— Знаешь… — улыбнулся я. — Как-то раз меня вызвала на дуэль Таллистрийская принцесса. Я недавно был ранен, после битвы с монстром в Дерее, и ещё не отошёл от ран… Проиграл, был унижен перед всем двором Таллистрии. В этом вопросе у меня есть личные счёты. Так что можешь быть уверен… Я что-нибудь придумаю на этот счёт.

Впервые за время присутствия на этой беседе Лонис улыбнулся. И потянул руку к столу, словно отойдя от апатии.

— Спасибо, Ваше Величество. — ответил он. — Это… многое значит для меня.

Конечно, я знал пару девушек, что точно не одобрили бы такой подход… Но их не было здесь. А эти люди собирались подарить мне бессмертие.

— Кстати, что с охотницами? — посмотрел я на Шимуля. — Они отказались, или что?

— Я не спрашивал. — ответил за него Улос.

— Неженское это дело, жертвовать жизнями. Пусть сидят дома, занимаются делами культа. — пробасил Сай.

Бывшие наёмники поддержали его нестройным гулом.

— Пусть так. — кивнул я. — Больше вопросов нет?

Культисты сосредоточились не еде, не проявляя больше интереса. Похоже, для них рассказанного было слишком много.

— У меня есть. Наверное, последний. — посмотрел на меня Эксилион. — Вы говорили, что мы не будем жертвами… Значит, чисто в теории, есть шансы, что кто-то выживет?

— Вам придётся вонзить кинжалы в сердце. — уточнил я. — Просто вы будете служить проводниками, а не источниками энергии. Будете направлять ритуал, будете инструментом, что перекуёт меня в бессмертного, если хотите. После такого не выживают.

— Но если бы удар в сердце не был смертельным… В теории кто-то может выжить?

В глазах собравшихся появился интерес. Я всерьёз задумался. Вероятнее всего, всех просто распылит в прах… Но всё же… Если так подумать… Небольшая вероятность есть. Не выжить, нет, всех убьёт с гарантией, но вот сохранить тело, мумию, что можно будет сделать высшей нежитью, небольшая вероятность есть.

— Скорее всего, поток смерти сведёт вас с ума, повреждая душу, тело и разум, в процессе ритуала. — ответил я. — Но в данном вопросе именно от вас зависит, кто и сколько выдержит здесь. Если вы сможете продержаться достаточно долго, до конца ритуала, вы, конечно, не выживете, но можете остаться достаточно целыми и разумными для того, чтобы можно было поднять высшую нежить. Шансы на это малы… Но они есть.

— Старик научился нас паре трюков. — ухмыльнулся Шимуль. — А значит, будем держаться, пока сможем. Слышали парни? Кто первый рассыпется в прах, слабак. Спорю, я точно не буду первым, пусть и седой уже.

— Много бахвалишься, старик. — хмыкнул Энмар. — Это мы ещё проверим.

Атмосфера застолья явно потеплела. Я улыбнулся, поднимая кубок.

— Значит, отказавшихся нет? Выпьем за это, парни! За бессмертие!

И мы выпили. Пожалуй, лишь одна вещь омрачала для меня этот момент: отсутствие алкоголя, которого я так и не нашёл в королевствах. Но вот для ритуала, пожалуй, трезвое и сознательное согласие было куда важнее.

Это была финишная прямая.

Глава 44

Несмотря на всё моё нетерпение, финальная подготовка к ритуалу заняла почти два месяца.

Помощь северных кланов весьма пригодилась: без их ремесленников и воинов подготовить жертвоприношение столь огромного масштаба, с горсткой верных людей… Это могло занять годы. А ведь пленников нужно где-то содержать, кормить, следить чтобы не сбежали и не покончили с собой.

Место проведения была выбрана большая столовая гора, что находилась на скалистом плато северо-восточнее Септентриона.

Гиганты соорудили простые верёвочные подъёмники, выровняли площадку и организовали лагерь с пленными близ горы. Пленники полагали, что их заставят работать на какой-то шахте.

Что же, в жизни бывают разочарования.

Обработка вершины горы до состояния ровной, хотя и не особо гладкой площадки закончилось ещё до нашего прибытия. Но теперь предстояло главное: разместить там семнадцать тысяч пленников.

Без преувеличения, это была колоссальная работа. Совету шаманов даже пришлось подтянуть работников из родных земель, чтобы выполнить её.

В процессе возникло несколько технических проблем, что изрядно затрудняли дело. Одна из них была в том, что сделать его должен был я лично.

Семнадцать тысяч ударов в сердце… Нет, я бы справился. Устал, наглотался отгоняющих сон корешков, но смог бы. За несколько дней. Всё же я был тренированным воином, молодым и выносливым. Но здесь вставала вторая проблема: проводником силы смерти в ритуале выступала кровь. Причём относительно свежая кровь жертв: расчёты Имматона однозначно указывали именно на этот проводник.

В искусстве смерти порой встречались элементы того, что можно назвать магией крови. Я предполагал, что это связано с пограничным состоянием этого вещества: свежая кровь ещё как бы чуть-чуть жива… Ведь возможны же переливания. Но в этот раз получалась натуральная кровавая гекатомба. Наверно, можно было бы привлечь помощников, но тогда пришлось бы проводить тысячу перерасчётов. Я настаивал на сохранении секретности, когда общался с учёным, и потому тот не рассчитывал на посторонних в ритуале.

Поразмыслив, я решил эту проблему, создав то, что назвал кругом смерти. Семнадцатилучевая звезда, на каждом луче которой находилась одна из жертв. А в центре - подвешенная жертва, которой я должен выпустить кровь. Убийство одной жертвы приводило к смерти ещё семнадцати путём сложного ритуала, призванного непросто умертвить их, но и вытянуть силы смерти, передавая её в кровь первой, ключевой жертвы.

И таких звёзд выходила тысяча… Всё ещё много, но я должен успеть раньше, чем реки крови засохнут. Обязан успеть.

Когда-то мой таинственный благодетель сказал мне, что слова уже давно не нужны для ритуалов. Воля, намерение, логическая структура символов и проводники энергии - вот что нужно. И до сего дня я следовал этой концепции, выполняя все действия молча. И это работало.

Но специально для этого ритуала по обретению бессмертия, я создал особую мантру. Не для себя: для адептов, что перекуют мою душу… Во что-то. Я так и не смог понять конечную цель и структуру, и даже Имматон не помог мне это перевести. Что выступят орудием, способным создать бессмертного.

Я хорошо знал язык древних мастеров смерти, которому меня научил демон. Ориентировался в нём, почти как в родном, пусть иногда некоторые понятия и ускользали от меня. По его словам, это была больше дань традициям, чем реально полезная вещь, как часть ученичества…

Разумеется, Улос так же его учил, как и его ученики. Но для того, что я задумал, этого было мало.

Я был хорошим учеником и потому знал, что слова не так важны как намерения, и потому я создал подходящую мантру на языке людей Тиала. Слишком рискованно было читать что-то на языке смерти в месте, наполненном силой смерти и пропитанном жертвенной кровью под завязку. Нет, если бы я сам её читал, я бы не ошибся. Но менее опытные адепты - могут.

Это даже не было требованием или условием ритуала, не было частью расчётов, что провёл для меня Имматон. Но интуиция, шестое чувство самого опытного мастера смерти среди людей говорило мне, что так будет правильно. Именно так всё получиться.

Быть может, кто-то другое и высмеял бы меня сейчас, говоря, что высокому искусству магии смерти не нужны слова, и что даже примитивные шаманы дикарей используют своих духов молча. Кто-то сказал бы, что язык людей Тиала никогда не использовался в искусстве смерти, потому что люди этого мира едва познакомились с ним, и не имеет мистической силы.

Возможно, и правы были бы те, кто сказал так. Но я был уверен: когда речь идёт о чём-то, что столь похожем на поистине концептуальную магию, важная каждая песчинка, каждая мысль, каждое слово.

Сегодня всё было готово. Семнадцать тысяч жертв были надёжно закреплены и ждали своего часа. И семнадцать верных мне адептом смерти заняли свои места в центральном бассейне для крови.

Я медленно, бережно провёл руками по символам, вырезанным в камне. Их вырезали почти два месяца, и я тщательно следил за каждым завитком, заставляя переделывать, если мне что-то не нравилось. А затем потратил много литров крови пленных, смешав её со своей, чтобы нанести поверх вырезанных фигур нужные письмена.

Тяжёлая работа, что заняла долгие дни. Но я не доверил бы её никому другому, кроме себя.

Это был пасмурный, но не дождливый день. Всё небо было затянуто хмурыми облаками, не давая пробиться ни одному лучу солнца. Дождя не намечалось, но и солнца не было.

Мне подойдёт. Я не планировал торжественно одеваться: подобные мелочи меня совсем не волновали. Но Улос специально раздобыл где-то роскошную чёрную мантию, с бирюзово-синей и золотистой вышивкой.

Он считал это важным, и всеми силами пытался убедить меня надеть именно её. Порой я терялся в догадках, кто из нас двоих больше волнуется за мой жизнь… Я послушал старика. Мантия оказалась на диво удобной. Самое то для тяжёлой работы.

Я достал свой старый, сделанный ещё давным-давно костяной стилет. Тот совсем не выглядел потёртым… Совсем простой, из кости загонщика с рукояткой из мёртвого дерева. Казалось, со временем он стал лишь крепче. Иногда мне казалось, что кинжал сам давно превратился в своеобразную нежить. Им я впервые принёс в жертву человека. Сколько людей было убито им? Сотни? Тысячи? Я не вёл счета. Так или иначе, сегодня он пополнится настолько обильно, что дальше уже некуда.

Вдохнув всей грудью прохладный воздух северных гор, я вонзил костяной стилет в сердце первой жертвы, и тут же, почти мгновенно выдернул, расширяя рану. Затем быстро зашагал к следующей.

Пять секунд, чтобы быстрым шагом дойти до следующей звезды. Ещё пять, чтобы вскрыть грудь следующей жертвы… Я работал как заправский мясник, не делая остановок. Сознание сузилось до одной задачи, а лица людей слились в сплошной поток плоти, искажённой гримасами боли.

Я двигался по сужающейся спирали ритуала, а медленные потоки крови лились по желобам, превращаясь в полноценные красные реки, наполняя центральный каменный бассейн, на дне которого было вырезано семнадцать сложнейших ритуальных кругов, в каждом из которых меня ожидал верный соратник. Не знаю, сколько времени это заняло. Несколько часов, по меньшей мере. Я не считал время… Но однажды, сделав шаг в сторону очередной жертвы, я понял, что они закончились.

Кольцо замкнулось. Запах крови и смерти витал в воздухе, но я настолько привык к нему, что почти не замечал. Правая рука почти онемела, отзываясь болью в мышцах.

Не теряя больше ни мгновения, я прошёл к центральному кругу-бассейну, где крови набралось почти по колено, и внимательно осмотрел собравшихся адептов. Те стояли бледные и хмурые, но на лицах читалась только решимость.

Первые восемь мест заняли мои королевские рыцари. Шимуль настоял на этом, сказав, что они точно примут на себя удар, как подобает рыцарям королевств, ведь именно они шли за мной с самого начала. Я согласился.

— Начинайте. — приказал я.

Седовласый рыцарь, когда-то бывший наёмников, чётко кивнул и заговорил:

— Кто связаны кровью…

Шестнадцать голосов вторили ему, когда Шимуль вонзил кинжал себе в сердце. Рыцарь был одновременно мёртв и нет: глаза словно закатились, меняя цвет на антрацитово-чёрный. Но он остался стоять, застывший на грани: уже не живой, но ещё не рассыпавшийся в прах, высшая нежить, созданная ради одной-единственной цели: быть проводником, быть инструментом, точкой фокуса, что создаст бессмертного.

— И прокляты честью…

Энмар, рыжий лучник, чьи стрелы почти всегда попадали в цель, подал голос, вонзая в себя кинжал, и ещё шестнадцать поддержали его.

В этот момент, я почувствовал, как что-то пронзило меня изнутри. Это было похоже на то, как будто ржавая, шипастая, отравленная и одновременно раскалённая добела железная цепь прознаёт всё твоё нутро. Но в этот раз она не прознала моё тело: о нет, она пронзала саму душу…

Чудовищная, раздирающая изнутри боль бросила меня вниз, заставляя упасть на колено в бассейн, полный крови… Бирюза и синева на чёрной мантии окрасились багрянцем.

Краем глаза я заметил, как Сай, что стоял третьим, замер, словно в нерешительности. Он не боялся отдать жизнь: нет, боялся за меня.

— Продолжать… Что бы ни случилось… Любой ценой. Я выдержу. — прохрипел я, найдя в себе силы подняться.

— Разорвут оковы смерти… — прогудел громила Сай, вонзая в себя кинжал, больше не колеблясь.

Новая цепь пронзила мою душу, заставляя вскрикнуть. А затем ещё одна… Я упал в бассейн, захлёбываясь кровью. Это была поистине хтоническая пытка, и все мои силы уходили на то, чтобы не забыться в этой безумной боли. Я уже не слышал, как адепты говорят слова моей мантры, не видел, как вонзают в себя кинжалы, лишь отчаянно пытался не захлебнуться кровью собственных жертв, когда очередная вонзившаяся в душу цепь сбивала меня с ног.

Но я должен был… Потому что знал - другого шанса не будет. Расчёты, подготовка, теории: всё это меркло перед океаном безумного страдания. Я знал, что это вероятно, будет неприятно, но ничто не могло передать насколько.

Человек может приспособиться ко всему, и я повторял это про себя, цепляясь за это как за последний спасательный круг, пытаясь не захлебнуться.

Не знаю, как я выдержал это, и выдержал ли вообще. Это была пытка из того рода, что сводят человека с ума… Но в какой-то момент сквозь боль и призму воспалённого, отчаянно борющегося сознания, я услышал последние слова мантры.

— Отрёкшиеся от жизни… — Демойл вонзил кинжал в грудь, и мёртвый, зловещий хор голосов вторил ему.

— Замкнут кольцо.

Эскилион, бывший адепт круга красных башен, стоявший последним, проткнул собственное сердце, и последняя цепь пронизала моё нутро: всё ещё раздирающая, отвратительная… Но привычная.

Я чувствовал себя телом, что распяли на цепях изнутри. Но ко мне хотя бы вернулась способность мыслить.

Семнадцать фигур с кинжалами в сердце молча смотрели на меня чёрными глазами. Я вздохнул, отгоняя боль, и потянулся к силе смерти, разлитой вокруг. Жертвенный бассейн из крови зазмеился чёрными нитями и одновременно вспыхнул багрянцем, рождая кроваво-красный отблеск силы смерти, как было когда-то в Ганатре. Жизнь и смерть, кровь и страдание сплелись здесь.

Я ощутил, как цепи ритуала внутри меня зашевелились, словно змеи, устремляясь куда-то, и меня тянуло вместе с ними. Я знал, что это: привязка. Теперь, когда нити созданы, требовалось сковать меня с моим бессмертием. Непростая задача, но у нас было много силы… Мы продавим саму реальность ради этого.

Чёрные нити в кровавых желобах превращались в канаты. Я чувствовал, как потоки смерти усиливаются, накапливаясь и собираясь в центре ритуала. Лица верных адептов принялись высыхать, словно готовясь вот-вот рассыпаться. Багровый светящийся бассейн начал тускнеть, пока не стал окончательно чёрным, а вокруг него широким смерчем закружились потоки чёрного дыма, создавая настоящее торнадо из силы, что втягивалась в обречённых.

Первым не выдержал Лонис. Сын рыбака распался невесомым прахом, что присоединился к бушующему вокруг урагану. За ним последовали Олан и Бино: одни из самых молчаливых моих рыцарей. Голас и Деймол, сын торговца и позор семьи, обратились в прах за ними. Гнис, Тонир, и Лысый Дон не выдержали потока смерти, распадаясь на клочья праха… Петро и Кола последовали за ними. Осталось лишь семеро из семнадцати, и я уже было подумал, то вскоре и они обратятся в пыль. Но в этот момент что-то изменилось. Ритуал словно перешёл какой-то важный порог, и я почувствовал, что ураган смерти начал утихать. Пронзившие мою душу цепи словно распались на мириады нитей или звеньев, что принялись прорастать изнутри.

Мне казалось, что я выдержал начало, то дальше - выдержу все что угодно. Но ростки, будто прорастающие изнутри, заставил меня закричать. Закричать страшно, отчаянно, даже не замечая боли от сорванного горла…

Прежде, чем я успел подумать о чём-то ещё, боль резко, словно отрезанная, мгновенно исчезла. Я всё ещё чувствовал нити, что, казалось, пронзили каждую частицу моего я… Но теперь они и были мною. Теперь они — и есть я…

В следующее мгновение я почувствовал, как что-то на другом конце мириадов нитей потянуло меня за собой, и последнее, что я увидел, это то, как моя собственная рука распадается на части, не оставляя даже праха.

Мир мистических искусств всегда была загадкой для простого человека. Иногда в нём бывают вещи, что нельзя описать простыми словами, или подобрать аналоги привычных нам вещей. И, пожалуй, это был один из таких моментов. Но когда последняя часть моего тела распалась, знаменуя начала небытия, понял всё.

Понял, как работает этот ритуал, понял, что он призван сделать, и как это работает. И самое главное, понял то, что у меня получилось. Искажённым, неправильным, кровавым и кривым способом… Наверное, даже демон, что дал мне этот ритуал, не думал о возможности подобного, полагая, что у меня не получиться. Но у меня получилось. А потому моей следующей мыслью было то, что никто и никогда не должен узнать о том, как и почему это получилось. А значит, об этом никогда не расскажет ни один из моих дневников или рассказов. И сам я постараюсь похоронить это так глубоко в своей памяти, что никто и никогда не сможет это достать.

Что остаётся от человека, когда его тело стёрто от существования? Разум? Дух? Энергия? Душа?

Я и сам не был уверен в том, что осталось здесь и сейчас, после того как ритуал словно… А впрочем, об этом тоже стоит умолчать. Но я всё ещё БЫЛ, и в этот миг я увидел вселенную собственной персоной. Каждую каплю крови вокруг, каждое завихрение воздуха, каждый атом и каждую песчинку… Каплю росы на травинке окружающей нас столовой горы, волнение шаманов, что видели вихрь смерти, ускользающая, отчаянная надежда Улоса. Не знаю, на какие чувства опиралось это восприятие, но это было просто невыносимо. Человеческий разум просто не может выдержать подобного… Не потому, что это пытка, но потому что он слишком мал и слаб для такого масштаба. Я почувствовал как защита, дарованная мне недавно драконом затрещала, разрушаясь, в отчаянной попытке удержать распадающееся на части сознание. Но свою работу она сделал: и это выиграло мне ровно одну мысль. Последней, ускользающей и угасающей мыслью, я хотел лишь одного: вернуть всё как было.

В следующий миг я осознал, что из воздушного вихря посреди бассейна из отравленной, чёрной крови, собирается моё тело.

Первый вздох, что я сделал, буквально чувствуя, как впервые работают сотканные из самого небытия лёгкие, был самым прекрасным чувством, что я когда-либо испытывал в жизни.

Это было чувство абсолютной власти над самой смертью, чувство настоящего, подлинного бессмертия. И это было прекрасно.

Я оглянулся, глядя на дело своих рук. Тысячи начинающих смердеть трупов, реки засыхающей почерневшей крови. Вернейшие из верных, что отдали свою жизнь ради этого мига.

Но если бы я это требовалось, я бы отправил в бездну всех до единого людей в королевствах ради этого момента. И даже больше. Но затем кое-что ещё привлекло моё внимание…

В бассейне из чёрной крови плавало шесть ссохшихся, искажённых тел, но вот одно… Стояло.

Эскилион, бывший адепт круга красных башен, последний из моих культистов, стоял и смотрел на меня глазами, в которых пылали протуберанцы багрового огня.

Я быстро подошёл к нему и схватил его за плечи, внимательно осматривая его.

Определённо, он был мёртв. Но не просто мёртв… Нет, он был личем, и довольно странным. Похожим на Элдриха, пожалуй. Свежая кровь сыграла свою роль? Но как это вышло…

— Что ты сделал? Самонадеянный мальчишка…

Пылающие огнём глаза внезапно потухли, возвращая привычный серо-дымчатый цвет нежити. Парень растянул губы в глупой улыбке.

— Я провёл над собой ритуал, похожий на тот, что сделал бессмертным мастера Улоса. Там же тоже требует вонзить кинжал себе в сердце и убить себя, правда? Вот я и подумал… А что если…

— Ты мог сорвать весь ритуал этим! В качестве проводников требуются изначально живые!

— Но всё же получилось, мастер?

Эскилион выглядел столь счастливым, что у меня появилось желание приложить к его лицу кирпич. Но он был прав: всё действительно получилось… На миг я задумался, как глупо мы выглядим: оба голые, лысые, по колено в бассейне из чёрной крови.

Даже расхотелось как-то ругать незадачливого культиста. Можно подумать, на его месте я бы не попытался вывернуться. Удивительно, что он один додумался до подобного. И осуществить сумел. И этого парня выгнали из круга красных башен? Определённо, кто-кто среди людей Грицелиуса не умеет ценить молодые таланты.

Я тяжело вздохнул и решил, что сегодня слишком хороший день, чтобы злится на кого-то.

— Пойдём, Эскилион. — отпустил я юношу. — Ты прав, всё получилось. Присядем, отдохнём.

Культист неуверенно посмотрел на меня, словно вспомнив, что я всё ещё король и лидер культа. И засеменил за мной. Мы остановились на краю столовой горы, где проводился ритуал.

Здесь был хороший вид на зелёные, покрытые травой и мхом скалы обширного плато. Живописный и красивый вид. Голые, перемазанные чёрной кровью, но донельзя довольные, мы молча сидели и наслаждались им, забыв обо всех проблемах.

— Как… Как это ощущаешься, мастер? — наконец, робко поинтересовался парень.

Я запрокинул голову назад, откинувшись на траве. Сквозь пасмурные, хмурые облака, начинали пробиваться лучики закатного солнца. Я рассмеялся. Впервые за долгое время рассмеялся искренне, без единой фальши и маски. Я смеялся и не мог остановиться, и мне было совершенно плевать кто и что подумает, наблюдая за этим. Мой смех разносился над скалистым плато, эхом отражаясь от гор, и я потерял счёт времени, смеясь до тех пор, пока в лёгких не кончился воздух.

— Это бессмертие. — ответил я Эксилиону. — И это прекрасно!

Я бы наверное ещё долго с глупой улыбкой наблюдал за закатом, но из этого дела меня вырвал осторожный голос культиста:

— И… Что будет дальше?

— Дальше? — я на миг задумался. — Ну, сперва стоит проверить кое-что. У тебя остался твой кинжал?

Парень молча протянул мне окровавленный стилет с запёкшейся на нем кровью.

Я на миг подкинул его в ладони, а затем резко, не обращая внимания на расширившиеся глаза Эскилиона, воткнул его себе в сердце.

Это было больно. Своего рода новое ощущение: когда кинжал вонзается в живое сердце…

Кровь текла и текла, не останавливаясь. Но чем дальше кровавый туман застилал мне глаза, чем отчётливее я ощущал всё вокруг. Я упал на траву, умирая, но всё ещё чувствовал, как культист засуетился, со страхом глядя на меня. Но одного лишь желания было достаточно, чтобы разорванное сердце собралось вновь, заставив меня вдохнуть воздух вновь.

Погладив грудь, я понял, что на месте удара не осталось и следа. И это заняло всего несколько секунд.

— Работает. — удовлетворённо кивнул я парню.

— А если бы вы просто убили себя?! — воскликнул он.

— Собирать себя я уже научился. — снисходительно посмотрел на него я. — Но даже в таком случае… Стал бы немертвым, как ты. Нужные ритуалы я давно провёл. А теперь идём. Займёмся теми, чьи тела ещё остались. Научу тебе паре вещей…

— Надеюсь, я когда-нибудь смогу стать таким же великим мастером, как вы. — послушно поплёлся за мной юноша.

Я искренне улыбнулся ему.

— Когда-нибудь, быть может. Но ты уже мастер. То, что ты сделал… Считай, что это был экзамен, а потому я дам тебе это звание авансом. Мастера красных башен просто идиоты, раз не разглядели твоего таланта. Но тебе всё ещё нужно многому научиться! Так что не отставай!

Надо ли говорить, что энтузиазм, с которым счастливый новоиспечённый мастер последовал за мной, заставлял его двигаться чуть ли не вприпрыжку?

Глава 45

Я получил даже больше, чем рассчитывал. Бессмертие превосходило все ожидания. Прежде всего, управлять им оказалось предельно легко. Чётко оформленное желание заставляло закрываться любую рану в считаные мгновения, и неважно, сколь тяжёлой она была.

И это привело к настоящему прорыву в искусстве смерти. Собравшись из праха впервые, я был абсолютно здоровым, голым человеком. Каналы смерти рассосались, все раны зажили, на теле не осталось ни единого, даже самого маленького шрама от царапины. Это было буквально новое тело, пусть и повторяющее в основном старое.

Я на миг застыл в ступоре, подойдя к плавающим в чёрной крови телам своих адептов. Сказалась намертво вбитая в подкорку техника безопасности: ты не можешь просто взять и использовать высшие аспекты искусства без подготовки, прожигания каналов в собственной плоти… Но затем меня осенило.

К чему всё это, если я могу в одно мгновение закрыть любые раны? Даже если я рассыплюсь прямо в прах, не выдержав потока собственных сил, ничто не мешает мне собраться вновь, продолжая.

И даже больше того: я мог сознательно приносить себя в жертву вновь и вновь, создавая удары такой силы, что обычный мастер смерти может себе позволить раз в жизни.

Сила жертвы одного человека, воплощённая в ударе чистой смерти, способна убить десяток. Если этот удар наносит мастер смерти: возможно, что и сотню.

Десятка жертв мне хватило, чтобы накрыть землёй теней гигантский храм с прилегающими землями.

С сотней можно наслать чуму смерти на целый город.

Будь у меня тысяча жертв, наверно, я мог бы проклясть даже Кордигард: крупнейший из всех городов людей Тиала.

На что же способны семнадцать тысяч? Я чувствовал, что способен уничтожить целое королевство голыми руками, и это опьяняло. Гибель настоящего мастера смерти, воплощённая в чудовищном посмертном проклятии, стоила сотни обычных жертв. И теперь я мог повторять её вновь и вновь…

Я проверил это немедленно, используя свой любимый приём. Толстые чёрные молнии ударили по камню столовой горы, круша и превращая в щебень стройные линии вырезанных в камне каналов для крови.

Молнии искрились чёрным сияниям, змеились и распадались на струи от потока вложенной силы: сама структура приёма не выдерживала вложенной в него мощи. Мои собственные руки сначала почернели, а затем и вовсе распались в прах… Но лишь затем, чтобы собрать вновь. И продолжить…

Я долго развлекался так, пытаясь стереть все следы ритуала, но в итоге понял, что это вообще-то бессмысленное занятие.

Конечно, теперь я могу крушить скалы сколько угодно, но сама идея точечным, тщательно выверенным приёмом, призванным пробивать защиту, пытаться снести скалу — это глупо.

Здесь были сотни и тысячи метров камня. Проще попросить шаманов стереть все следы.

Помимо Эскилиона, от ритуала осталось шесть сморщенных, ссохшихся тел, что искупались в чёрной крови.

Трое моих рыцарей: Энмар, Сай и Шимуль, и трое культистов: Жан, Леон и Хелн.

Забавно. Жан считал себя неудачником, но продержался дольше других. Леон был простым чернорабочим, но выдержал куда больше чем аристократ. Что же до сына моряка… Надо будет подарить ему хороший корабль и мёртвую команду.

Ни один известный мне способ поднятия нежити не сработал на этих телах… Но у меня было море силы, и я был магистром смерти. Применив наработки Имматона, я справился с тем, чтобы вернуть этих людей в строй.

Но вот получилось что-то странное. Однозначно, это была высшая нежить, недаром я вбухал столько силы. Вот только какая-то неправильная.

— Как ты себя чувствуешь? — обратился я к Саю, смотря на громилу снизу вверх.

— Я готов служить, милорд. — безэмоционально ответил рыцарь.

— Хочешь проведать семью?

Он не ответил, хотя точно услышал. Просто не понял вопроса.

Ритуал не прошёл для этих людей бесследно. Поток смерти словно выжег их разумы и души: не до конца, не полностью, но даже подняв их по эксклюзивному ритуалу с морем энергии, я получил пусть разумных, но пустых и безынициативных болванчиков.

Слегка подумав, я откомандировал их Улосу. Может, старик пристроит их к делу.

Исгерд сам подошёл ко мне, когда мы с Эскилионом спустились с горы.

— Ты закончил там? — внимательно посмотрел на меня ледяной шаман.

— Да, я закончил. — кивнул я. — Всё прошло хорошо.

На слове хорошо говорящего с духами словно окатило холодом. Тот вздрогнул. А ведь он был не из робких. Неужели это выглядело так страшно со стороны?

— Ты не будешь возражать, если мы с советом уничтожим этом место? — пытливо заглянул мне в глаза Исгерд.

— Нет, ни в коем случае. Я даже готов помочь вам в случае необходимости. — покачал головой я.

— Нет нужды. Мы справимся сами. — качнул седыми косичками старик.

А дальше совет шаманов, похоже, решил продемонстрировать мне, что они тоже на что-то способны. Отведя воинов от горы, шаманы собрались неподалёку и ударили чем-то непонятным…

Это напоминало направленное землетрясение. Верхушка столовой горы задрожала и пошла трещинами.

Внезапная мысль пришла мне в голову. Что, если я смогу увидеть это? Не теряя больше времени, я вонзил кинжал себе в сердце, сосредоточившись на происходящем.

И я увидел. Это были духи: настоящий сонм, или рой энергетических созданий, связанных с нейтралью земли, вгрызался в гору, заставляя её рушиться. Круг шаманов объединил свои силы, и сотни, если не тысячи их созданий стирали это место из существования, заставляя гору дрожать.

Я выдохнул, закрывая рану и помотал головой, отстраняясь от осознания происходящего. Это всё ещё было тяжело…

Развлекаясь на горе с поднятием мёртвых и молниями смерти, я сумел чётко осознать механику и пределы собственного бессмертия. Чем меньше оставалось от моего тела, тем яснее и чётче становилось моё восприятие того, что происходит вокруг. И тем сложнее было сфоксироваться на чём-то другом: тело выступало якорем, точкой фокуса внимания.

Проблема в том, что это было тяжело. Нет, не физически: строго наоборот, после каждого воскрешения я чувствовал себя обновлённым и полным сил. Я всегда считал, что имею целеустремлённое, хорошо развитое сознание, и не полагал себя глупцом. Но даже так, разум не выдерживал потока образов. Конечно, это было далеко не так тяжело, как в самый первый раз, постепенно я приспосабливался. Возможно, когда-нибудь вообще научусь рассыпаться на атомы и собираться по собственному желанию. Но пока… Наверно, это можно назвать усталостью разума. Моим умственным силам были пределы, и именно здесь лежала граница моего бессмертия на сегодня.

Нет, если кто-то обратит меня в пыль, я спокойно соберусь вновь. Один раз же получилось, и во второй справлюсь, уже учёный. Но что если они повторят это десяток раз? Сотню? Тысячу?

Без якоря в виде тела существовать в такой форме оказывалось крайне затруднительно. Вероятно, я не умру, если это произойдёт, я чувствовал это. Но вот только разум изменится до неузнаваемости. Я сойду с ума, а моё место скорее всего займёт бессмертное трансцендентное существо с осколками моей памяти.

Конечно, моим врагам от этого не станет легче. Но мне-то будет уже плевать!

Следует убивать себя почаще, чтобы привыкнуть и тренироваться держаться в подобном состоянии. Но у мастера в искусстве смерти с этим точно проблем не будет. Мы идём со смертью рука об руку.

Впрочем, дальше у меня по плану были другие дела, которые определенно не следовало откладывать.

В первую очередь следовало избавиться от философа. Всех деталей ритуала, он, разумеется, не знал… Но если я хочу, чтобы тайна моего бессмертия осталась тайной, я обязан позаботиться о её сохранении.

Это не было сложно. Я просто приказал Лейву привести его ко мне, за город. Всё ещё не доверял стенам Септентриона сохранять свои секреты… Гиганты из числа моих рыцарей смерти справились с тем, чтобы найти неприметную пустую пещеру в горах неподалёку.

— Что это значит, Ваше Величество? — недовольно спросил на меня связанный Имматон, когда я вынул из его рта кляп.

— Значит, что настало время избавиться от тебя. — пожал плечам я. — Твоя помощь действительно была очень кстати, отдаю тебе должное. Спасибо за это. Но мне необходимо сохранить тайну любой ценой.

— Я и не планировал никому об этом рассказывать. — исподлобья посмотрел на меня философ. — Кажется, я успел вам доказать, что не являюсь идиотом?

— Это недостаточно надёжно. — покачал головой я.

— Значит, просто убьёте меня? — злобно зыркнул учёный. — Благородный король-миротворец… Я, конечно, подозревал, что с вами что-то не так, но такое…

— Нет. — покачал головой я. — Не убью. Сотру твой разум.

Ментальная составляющая искусства смерти была, с моей точки зрения, довольно ущербной. Она заключалась в основном в уничтожении ненужных твоим марионеткам участков разум, и не включала в себя созидание. Доля творчества, конечно, здесь тоже была, но я не уверен, что составление алгоритмов проклятий вообще можно было отнести к ментальной составляющей.

Но с одним ментал смерти точно мог справиться: с уничтожением.

Я положил руки на голову философа и сосредоточился на его разуме. Мне требовалось превратить его в овощ, но при этом не убить…

Имматон страшно закричал, дёргаясь в конвульсиях, а его глаза, казалось, вот-вот вырвутся из орбит. Я направлял силу смерти в его разум вновь и вновь, пытаясь стереть его…

Философ бился, пытался вырваться, укусить меня, но тщетно. А затем мои руки просто рассыпались в прах, и он затих.

Я нахмурился и восстановил руки. Учёный тяжело дышал, но всё ещё смотрел на меня осмысленным взглядом.

— Ты помнишь своё имя? — осведомился я.

Имматон плюнул мне в лицо.

— Я - Имматон Септентрионский, лучший ум севера. — гордо заявил он. — Не знаю, что и как ты пытаешься сделать, но мой разум тебе не сломать.

Вот здесь я всерьёз задумался. Вообще-то, вложенных сил хватило бы, чтобы превратить в овощ несколько десятков людей. Но философ оказался неожиданно крепким орешком. Нет, я легко мог его убить…

Однако это казалось мне недостаточно надёжным. Что, если кто-то призовёт его дух? Или его душа задержится в мире? Я мог бы такое провернуть. Вдруг и другие справятся? Нет, нужно было превратить его в овощ.

Я тяжело вздохнул и закатал рукава. Этот гордец, конечно, может сколько угодно бахвалиться, но я знал: любой может сломаться. Вопрос лишь в приложенном времени и усилиях.

Мне пришлось провести в пещере почти месяц, пытая лучший ум севера. И это был изрядно напряжённый и сложный процесс. Я просто морально уставал от него! И когда, после тяжёлого трудового дня, мне казалось, что я сумел существенно повредить разум этого человека, за ночь тот словно восстанавливался, а затем Имматон снова плевал мне в лицо со своей неизменной гордостью!

Честное слово, более раздражающего меня человека в королевствах я ещё не встречал. Я думал, что могу сломать любого за день, а этот сопротивлялся почти месяц!

На исходе второй недели философ стал пытаться притворяться овощем. Но физические реакции не подделаешь: несколько раз я раскусил его попытки притворства. А мне требовалось стереть всё, вплоть до инстинктов.

Но сломать можно любого, и эта истина явилась и лучшему уму севера. Может, он и не бахвалился, когда говорил так. Грязный, поседевший добела и словно постаревший на два десятилетия всего за месяц старик смотрел на меня бессмысленным, непонимающим взглядом. Из уголка рта стекала капля слюны…

Внимательно проверив физиологические реакции и тщательно убедившись в отсутствии любых проблесков сознания и инстинктов, я быстро убил Имматона. Я не испытывал к этому человеку ненависти: ни к чему продолжать его страдания.

Лучше бы он сдался пораньше, право слово. Пожалуй, я даже слегка сожалел о содеянном: из гения мог бы выйти отличный помощник. Но тайна моего бессмертия была важнее сотни гениев.

После смерти я поднял его в виде высшей нежити и попытался приказал рассказать о себе. Он промолчал... Значит, сработало.

Уничтожив тело и развеяв прах, я вернулся в центральный замок Септентриона. Затем — уничтожил книгу, подаренную демоном, и все расчёты. Значит, у моего бессмертия осталось лишь одно слабое место.

Я сам. Мой собственный разум. Теоретически, если собрать семнадцать тысяч жертв и семнадцать смертников, а затем вывернуть моё сознание наизнанку, ритуал можно обратить.

Наверное, я мог бы попробовать стереть себе память о ритуале. Однако стирать участок памяти с помощью искусства смерти, это всё равно что делать себе операцию ржавым и отравленным ножом. Конечно, я в этом плане весьма искусный хирург, и на подчинении чужого разума изрядно успел набить руку… Но вот на самом себе?

Поэтому с этим решениям я пока медлил.

Я сидел в кабинете и задумчиво смотрел на костяной стилет. Тот, казалось, совсем не изменился… Но теперь мне порой казалось, что тот иногда смотрит на меня в ответ. Можно попытаться найти хорошего мастера магии разума, но где такого взять? В королевствах нет, шаманы не умеют. Дракон бы справился, но в процессе стирания памяти тот точно увидит проводимый ритуал, и его реакцию предсказать невозможно.

Вздохнув, я поднялся и принялся разбирать вещи философа. Я приказал принести все его имущество ко мне, дабы точно проверить, чтобы нигде не осталось следов расчётов. Гвардейцы, что следили за ним, не докладывали, чтобы тот прятал какие-то записи, но тот был гением… Стоило всё перепроверить.

Это была целая гора свитков и рукописей. Он был деятельным человеком. Я хмыкнул, прочитав название одной из них.

“Наблюдения о драконьей гордости”

Пожалуй, я допишу эту книгу и издам под нашими именами в качестве соавторов. Думаю, мне найдётся что добавить.

В этот момент в мой кабинет без спроса ворвался запыхавшийся гвардеец.

— На город напали, милорд!

— Кто? Сколько их? — нахмурился я.

— Это человек. Он один… — выпалил гвардеец.

— Ты шутишь, что ли? — с сомнением посмотрел я на воина. — Как один человек может напасть на целый город? У нас здесь тысячи солдат, да и половина гвардии расквартирована.

— Я понимаю, как это звучит, Ваше Величество, но поверьте, это правда. Мы не можем его остановить, максимум — замедлить, и он направляется сюда. Вам лучше самому это увидеть.

Гвардейцы Ганатры, возможно, не блистали на фоне центральных королевств, но были опытными и верными воинами. После чисток гвардии от нелояльных командиров не доверять им у меня повода не было. Поэтому я нахмурился и последовал за гвардейцем.

Если так подумать, сейчас ведь действительно хороший момент для нападения… Я отправил Лейва с остальными гигантами подбирать подходящих детей льда для обращения в пронзающих мрак. Элдрих с бирюзовой гвардией ещё не вернулся после подавления восстаний. Вся моя элита отсутствует, а сам я оставил минимальную охрану: бессмертному нечего бояться, верно? Даже если меня зарубят пару раз, гвардия быстро придёт на помощь.

Но вот если кто-то не знает о моём бессмертии… Момент для атаки идеален. Вот только кто способен пройти насквозь через целую армию?

Гвардеец привёл меня на один из балконов замка, внимательно осмотрел улицы города и указал на одну из них.

— Вон он.

По улицам шёл закованный в полные, невероятно качественные латы рыцарь. Их дизайн не был мне знаком: доселе я не встречал подобного нигде в королевствах. Серебристо-белый металл… Белая сталь. Самый прочный из металлов, что знали люди. Такие доспехи стоят целое состояние.

Я принялся напряжённо прикидывать. Одна монета из белой стали весит сколько, несколько грамм? Если взять пять грамм, то на один килограмм металла уйдёт две сотни монет. Полные латы могут весить все десять… Если не двадцать, учитывая размеры и качество. Зависит от толщины.

Это две тысячи монет из белой стали минимум. Годовой бюджет Ганатры меньше, если так подумать.

Да даже король Ренегона такие латы не носит! Где он их взял?

В латника летели стрелы, но те лишь бессильно барабанили по броне, даже не замедляя его. Один из гвардейских сотников на моих глазах организовал стену щитов на подходе к замку.

Неизвестный рыцарь обнажил длинный двуручный меч из белой стали, и взмахнул им плашмя.

Стена щитов рассыпалась в стороны, падая как домино. Гвардейцы пытались связать его верёвками, накинул сеть, которую тот легко разрубил, пытались достать копьями, булавами и мечами…

Тщетно. Разве что доспехи поцарапали. Рыцарь отмахивался от людей как от мух, раскидывая их в стороны небрежными движениями. Он никого не убивал, но сама сила…

Наверно, Крегорн смог бы так же. Вот только тот был высшей нежитью, а от этого человека я не чувствовал ничего подобного.

Без напряжения пробившись через отряд на улице, рыцарь быстрым шагом двинулся в сторону замка, подобрав несколько мечей. Гвардия на стенах уже подготовила осадные стрелометы, и в того полетели тяжёлые болты.

Белый рыцарь плавным движением слегка сместился в сторону, уклоняясь. Ни один залп в него не попал. Но ворота закрыты, что ты дальше будешь делать? Ломать стену мечом? Рубить ворота?

Словно отвечая на мой вопрос, рыцарь достал из связки подобранных мечей один, и сделал то, отчего у меня глаза полезли на лоб.

Он метнул его в стену с такой точностью и силой, что тот воткнулся наполовину. А потом ещё один, и ещё один… И в следующее мгновение он, не обращая внимание на стрелы, уцепившись за первый меч, подняла на него, нашёл трещину в старой, древней стене, прыгнул выше, цепляясь за ещё один…

Королевский замок Арса был стар и не особо внушителен. Его строили ещё в те времена, когда королевство только появилось. Стены давно обветшали и редко ремонтировались. Но всё же это было восемь метров каменной стены, на которые закованный в полные латы человек поднялся секунд за десять, игнорируя обстрел. Я видел такое впервые. Не уверен, что даже пронзающий мрак смог бы подобное… Силы бы хватило, но вот ловкости определённо нет.

Тем временем рыцарь спрыгнул со стены, игнорируя защитников, и направился к входу в замок.

Лучшие гвардейцы встретили его там, окружая, и на мгновение он остановился, окружённый сплошным кольцом солдат. Слегка склонил шлем набок, словно бы задумавшись… А потом просто пошёл вперёд, уже не особо беспокоясь о здоровье врагов.

На моих глазах он взмахнул мечом с такой силой, что разрубил сразу несколько гвардейцев вместе с доспехами, крутанувшись вокруг своей оси.

Рыцарь двигался вперёд, словно танцуя среди моих солдат, и никто не мог не то что его остановить: даже ранить. Наверное, он не был неуязвим, и тяжёлые удары по броне могли бы повредить латнику, однако тот сражался с таким мастерством, что гигантский двуручник порхал как бабочка, собирая кровавую дань. Спустя всего несколько мгновений после окружения рыцарь скрылся в замке, парой движений разрубив деревянную дверь.

Его не смогли даже замедлить…

— Приказы, милорд? — вывел меня из поражённого оцепенения гвардеец.

— Пропустите его до тронного зала. А затем заприте все двери и выходы оттуда, построив баррикады. Я сам разберусь с этим. Никому не входит без моего приказа, явно?

— Но он же просто убьёт вас! — воскликнул гвардеец.

— Это приказ. — прошипел я. — выполняйте.

Воин хмуро кивнул и убежал доносить до остальных королевскую волю. На нижних этажах ещё слышались звуки боя, что быстро стихали.

Что же, похоже, кто-то хочет поиграть в благородного рыцаря, побеждающего тёмного властелина. Я мог бы попробовать убежать, конечно, но раз уж такое дело… Я всё равно бессмертен. Не стоит отказывать себе в удовольствии узнать, кто настолько прыткий, чтобы пробиться через целую армию, и вдобавок достаточно богатый, чтобы позволить себе доспехи и оружия, что превышаю по цене годовой бюджет иных королевств.

Оставшееся время до прихода рыцаря я потратил на то, чтобы надеть доспехи, корону Ганатры, и занять трон.

Вскоре тот явился ко мне, и я наконец имел удовольствие рассмотреть своего врага вблизи. Серебристо-белый металл доспехов был даже не заляпан кровью: та была лишь на мече. Показатель высшего мастерства…

Рыцарь остановился на входе в тронный зал, внимательно осмотрев меня. Затем, видя, что я не собираюсь никуда бежать, достал с пояса тряпочку и вытер меч. Гвардейцы закрыли за ним тяжёлые дубовые двери зала, выполняя мой приказ.

— Может, представишься для начала? — лениво спросил я, развалившись на троне. — Не каждый день в мой дворец врывается убийца.

Белый рыцарь на миг словно замер при слове убийца. Но мгновением позже продолжил вытирать меч. Игнорируя мои слова, он аккуратно закончил, отбросил тряпку в сторону, и, вытянув двуручный меч на одной руке, показал на меня лезвием.

О, я понимал, что он хочет. Хочет сразиться. Что же, посмотрим, что ты будешь делать…

Я поднялся с трона и обнажил королевский меч Ганатры, сделав пару пробных махов, разминаясь. Рыцарь не препятствовал мне. Конечно, в бою на мечах против такого мастера у меня не было и шанса, уверен, мы оба это понимали. Но сегодня я мог позволить себе развлечься.

Он не атаковал, предоставляя мне право первого хода. И я атаковал: простым и надёжным ударом, которому меня научили в бирюзовой гвардии. Таким, которым мне уже довелось убивать солдат Арса.

Мой противник отбил его без напряжения, одним лёгким движением. Я ударил ещё и ещё, обрушивая на него град ударов, но тот даже не сдвинулся с места, с лёгкостью парируя все мои атаки. Спустя несколько минут безуспешных попыток хотя бы сдвинуть с места рыцаря я тяжело выдохнул, отступив. Всё же, исключая бессмертие и искусство смерти, я был простым человеком… Уже давно не странником.

Рыцарь с некоторой ленцой, словно нарочито медленно, будто давая мне шанс, занёс двуручный клинок. Я заблокировал удар, но его сила заставила меня упасть на спину. Противник попытался убить меня, пронзив, но как-то вяло… Словно давая шанс уклониться.

Я им воспользовался. Некоторое время рыцарь гонял меня по тронному залу, словно играя в кошки мышки. Наносил удары, но так, чтобы был хоть какой-то шанс.

Для него, наверно, это выглядело развлечением с игрой в поддавки. А вот для меня - тяжелейшей битвой на грани сил. В другое время я бы давно ударил его каким-нибудь мощным проклятьем… Но будучи бессмертным, можно позволить себе некоторые слабости, правда?

Однако всё заканчивается. Я начал уставать и допускать ошибки, и очередной удар опрокинул меня на пол, после которого я уже не стал подниматься, признавая поражение в этой игре.

Рыцарь прислонил меч к моему горлу, заставив замереть.

— Ничего не хочешь сказать напоследок? — бесстрашно усмехнулся я.

Латник склонил шлем набок, словно предлагая мне сделать то же самое.

— О, нет. — фыркнул я. — Это была хорошая жизнь. Я считаю себя достойным королём, и ни в чём не каюсь. А вот ты, в свою очередь… Знаешь, у некоторых из убитых тобой гвардейцев наверняка были семьи. О них ты подумал? Нет? Так я и думал.

Белый рыцарь отвёл в сторону меч, отвернувшись и я, кряхтя от усталости, поднялся на ноги.

— Что, передумал? Эх, не те пошли рыцари в наше время… — по-стариковски закряхтел я. — Ни вежливости, ни решимости… На кого королям опираться?

В этот момент мой враг резко развернулся и одним быстрым движением отрубил мне голову.

Идеальный момент для того, что задуматься о дилемме. Должен ли отрастить собрать себе новую голову? Или наоборот, собрать новое тело? Но что тогда будет с головой? Или с телом?

Попытаться прирастить голову обратно, вырастить новую, или вырастить новое тело? Право слово, это сложный выбор. Был соблазн вырастить новую голову, чтобы поставить собственную старую на полку, но если кто-то вдруг увидит, могут возникнуть большие вопросы.

Я решил повременить слегка с воскрешением, наблюдая за рыцарем. Тело было почти цело, выступая удобным якорем, а это значило, что в таком состоянии я могу провести немало времени, прежде чем разум устанет.

Тот поставил меч перед собой и застыл изваянием, долго смотря в мои мёртвые глаза. Затем тяжело вздохнул, словно сгорбившись, отвернулся, и шаркающей походкой направился к выходу.

Пожалуй, это хороший момент, чтобы ожить.

— Далеко собрался? — осведомился я, прирастив обратно голову и хрустнув шеей. — Мы ещё не закончили.

Белый рыцарь резко обернулся, посмотрев, как я поднимаюсь с пола. Его взгляд упал на кровь, котороя обильно залила пол. А потом на мою шею.

Несколько мгновений он смотрел то на кровь, то на шею, переводя взгляд туда-сюда, а затем словно впал в ступор. Могу его понять: ты только что отрубил врагу голову, а тот стоит, живой… Есть чему удивиться.

— Раз не хочешь говорить, значит, будем драться. — заключил я. — Время умирать.

Прежде чем рыцарь сделал что-то ещё, я ударил с двух рук молниями смерти, рассчитывая пробить доспехи. Возможно, это не убьёт его сразу: я всё ещё хотел поговорить с врагом, узнать, откуда он взялся…

Но не тут-то было! Белый рыцарь крутанул клинок, закрываясь от молний. На его мече и на его доспехах белым сияниям вспыхнула незаметная доселе невооружённым взглядом гравировка, поглощая энергию!

Я узнал её — потому что сам имел похожую! Именно так доспехи странников спасли меня от короля Ганатры в нашей дуэли!

Проклятье! Я до сих пор не знал, как это работает, какой-то секрет ордена, не иначе… Неужели мой противник - собрат по ордену? Дизайн доспехов и оружия определённо отличался, ничего подобного я не видел ни у кого из странников… Но технология та же, это точно! Может ей владеть кто-то ещё?

Так или иначе, доспехи рассеивали или поглощали энергию, защищая от магических ударов. И пока я раздумывал о том, как и откуда он это взял, мой враг подобрал поближе и вновь отрубил мне голову.

А затем отрубил почерневшие от молний руки, и проткнул сердце. И подозрительно уставился на труп.

Он ещё долго смотрел на него, ожидая повторного воскрешения. Но я медлил с этим. Если он не догадывается о том, что тело нужно полностью уничтожить, чтобы доставить мне проблемы, проблем у меня не будет.

Однако когда рыцарь, после долго ожидания, вновь собрался уходить, прихватив на этот раз с собой мою голову, я решил, что время настало.

— Я понимаю, убийство. — сокрушённо заговорил я, собрав себе новую голову и прирастив руки. — Но кража головы? Это отвратительно. Куда катится нынешнее рыцарство…

Белый рыцарь посмотрел на мою отрубленную голову у себя под мышкой. А потом на меня, целого и невредимого: разве что доспехи пострадали.

— Да, это моя голова. — кивнул я. — И ты её украл! Верни немедленно, если в тебе есть честь!

Мой противник пожал плечами и покатил голову ко мне по полу. Надо же, он все таки слушает, что я говорю…

Я ударил молниями смерти с одной руки, и проклятьем мёртвого разума со второй. Тщетно: рыцарь подобрался ближе и вновь попытался отрубить мне голову. В этот раз я пригнулся, уклоняясь, и удар меча чудовищной силы ударил в каменную колонну.

Можно было ожидать, что меч отскочит, но на моих изумлённых глазах противник разрубил камень колонны насквозь, не встречая большого сопротивления.

Я понимаю, выбить из колонны каменную крошку или разбить её тяжёлыми дробящими ударами… Мои рыцари смерти могли подобное. Но мечом? Рубящим? Что за сила нужна для такого? Откуда вообще взялся этот рыцарь?

Пока я думал об этом, меня вновь убили, разрубая грудь вместе с доспехами одним ударом.

Ожив в очередной раз, я резко перекатился в сторону и ударил пожирателем жизни.

Латы и меч вспыхнули ослепительным белым сияниям, защищая своего владельца, дезориентируя меня, а за кратким мигом слепоты последовала моя очередная смерть.

Дело принимало серьёзный оборот, и мне резко стало не до шуток. Мои лучшие удары не смогли пробить эту защиту! А меня убили уже несколько раз, и не похоже, что мой враг даже запыхался. Возможно, будь у меня больше времени, я бы смог выдать достаточно силы, чтобы продавить эту защиту. Но вот его-то как-раз и не было! Я полагал, что запру противник с собой в тронном зале, заманив его в ловушку, но вышло так, что в ловушке оказался я сам!

И всё же у меня были ещё трюки в запасе. Собравшись из кусков в очередной раз, я начал с защиты. Чёрная сфера покрова смерти окутала меня, и меч белого рыцаря бессильно заскрежетал по ней. А я обрушил на него поток проклятий из антрацитово-чёрной дымки, и на секунду мне показалось, что его защита поддаётся.

Рыцарь резко ушёл в сторону, выходя из-под удара, и вновь обрушился на мою сферу с градом ударов, заставляя меня сменить фокус атаки.

Несколько мгновений мы боролись, пытаясь достать друг друга. Латник не мог пробить мою защиту, а я - не мог пробить его. Но подобное использование искусства смерти не проходит бесследно: я начал медленно умирать под воздействием собственных ударов. И мой противник, похоже, тоже это понимал.

Я хмыкнул и восстановился, не снимая сферу защиты. Почерневшая от смерти кожа вернулась в норму. А затем направил на врага новые молнии смерти.

— Сдавайся. Я могу сражаться целую вечность. — щедро предложил я.

Рыцарь на миг остановился и отпрянул от меня, скрываясь за одной из колонн. Я мгновенно ударил по ней, не давая ему время на передышку, и молнии смерти разбили её вдребезги. Мой противник зигзагами рванул ко мне, но защита была наготове. Что же ты собрался делать?

Оставив меч, мой враг внезапно вцепился двумя руками в край защитной сферы покрова смерти, и смог протолкнуть туда кулак! Неплохой трюк… Воспользовался свойствами своей брони, чтобы продавить энергию защиты. Вот только кулаком ты мне сильно не повредишь.

Я обрушил на него новую волну проклятий, намереваясь отбросить от себя. Он не сможет продавливать защиту и держаться под моими ударами одновременно: всему есть предел.

В следующее мгновение рыцарь ушёл в сторону. А внутренности моей защитной сферы охватило пламя.

Гореть заживо - это неприятно. Крайне неприятно… И что ещё хуже, я не мог это остановить, потому что горело не только моё тело, горели и мои доспехи. При этом я не умирал от этого огня мгновенно, в полной мере ощущая все прелести собственной палёной плоти.

Я долго катался по полу и орал, сгорая заживо, не в силах сдержать крики. А затем умер, и не спешил воскресать, наблюдая за тем, как обугленное тело превращается в прах. Воспринимая мир в виде духа, я быстро обнаружил источник огня: похоже, мой противник протолкнул под защиту какой-то колбу с огненной смесью, осколки которой лежали теперь на полу.

Это было больно. И это уже было существенное повреждение тела: от такого я начал уставать.

Прежде чем я возродился вновь, мой противник, внимательно наблюдая за затихшим телом, достал из кармашков пояса ещё одну колбу и замер, готовый к броску.

Проклятье! Я не хочу гореть заживо второй раз! После ритуала, раздирающего душу, я и не такое готов выдержать, но всему есть предел! Я не мазохист!

Пламя почти затухло, и белый рыцарь бросил новую колбу в моё тело, продолжая уничтожить его. Мысленно я заскрипел зубами. Удерживать внимание на одной точке мире становилось всё сложнее и сложнее, по мере того как моё тело превращалось в прах.

Следовало что-то придумать. Что-то, что сможет достать этого ублюдка. Иначе он будет рубить меня на куски и сжигать до тех пор, пока у него не кончатся запасы.

И не бы не хотелось проверять, что кончиться раньше: мой разум или его колбы с огненной смесью. Они небольшие, а пояс у него широкий. Кто знает, сколько он их запас.

Я нашёл решение. В критические моменты у меня всегда получалось соображать быстро…

Оставив старое, обугленное тело в стороне, я собрался в воздушном вихре за спиной рыцаря. А затем выплеснул в воздух вокруг столько силы смерти, сколько мог. Но не затем, чтобы навредить ему, или проклясть, отнюдь.

Я сделал то же самое, что делал, когда защищался от холода дракона. Уничтожил воздух. Но в этот раз не в небольшой изолированной области, создавая вакуумную прослойку для собственной защиты, а во всём тронном зале, образуя в огромной комнате вакуум.

Кровь вскипела, а в глазах потемнело, стало нечем дышать. Я уничтожал воздух пока мог, не останавливаясь. Вскоре это убило меня самого, а воздух нашёл дорогу: с громкими хлопками лопнули стёкла в окнах, наполняя тронный зал битым стеклом.

Но вот я-то быстро вновь воскрес, а для моего противника воздействие вакуума не прошло бесследно. Кажется, кто-то плохо учил физику и не был готов к такому!

Белый рыцарь пошатнулся, упав на колено. Его движения замедлились, теряя былую силу и грацию. Он попытался встать, но вновь рухнул, ослабленный, но всё ещё живой. Вяло двигаясь, он с трудом подполз к ближайшей стене и сел рядом, облокотившись на неё спиной.

Это была победа.

Я подошёл к собственному обугленному остову доспехов, глядя на останки старого тела. Кажется, у меня входит в привычку воскресать голым. Надо будет что-то придумать. А ещё, пожалуй, не стоит больше ходить в одежде, которая будет долго гореть…

Меч королей Ганатры лежал чуть вдалеке, давно выбитый из рук. Но вряд ли он сможет пробить доспехи рыцаря. Нет, меня интересовало другое: мой собственный костяной стилет.

Этот пропитанное ужасом орудие самое смерти сможет пробить всё что угодно, я уверен.

Голый и вновь облысевший, я подошёл к рыцарю, что сидел у стены, тяжело дыша.

— Всё ещё не хочешь представиться? Ну, тогда я сам.

С этими словами я нашёл заклёпки, что удерживают шлем, подцепил их костяным стилетом и оторвал, а затем снял головной убор со своего противника, наконец-то взглянув ему в лицо.

На меня смотрели уставшие, измученные серые глаза с полопавшимися капиллярами. Но что хуже, я знал их владельца. Это был сэр Кадоган.

Старик выглядел скверно. Вакуум не прошёл бесследно. Но, наверно, он ещё мог выжить: недаром тот был мастером жизни.

— Из всех людей, что живут в королевствах… Ты последний из тех, кого я ожидал увидеть в роли своего убийцы. — медленно сказал я.

Мой бывший наставник сплюнул кровь, наклонил голову вбок, и криво усмехнулся.

— Вот как? Может быть, тогда тебе стоило сдержать собственные клятвы. Ты думал я буду просто стоять и смотреть, как ты творишь все эти злодеяния? Думаешь, никогда не наступит расплаты за них?

— Какие злодеяния ты имеешь в виду? — с интересом спросил я.

Нет, мне было очевидно, что рыцарь-странник каким-то образом узнал о том, что ему не положено знать, но что именно он успел выяснить?

— Не прикидывайся. Может, простачков ты и проведёшь, но я всё выяснил. И про похищенных людей в Ганатре, и про принуждение людей к убийствам во время войны, и про этот проклятый Отцом ритуал, где ты принёс в жертву тысячи людей. Как у тебя только рука поднялась?

— Ты следил за мной. — констатировал факт я.

— Только догадался? — старик раздражённо сплюнул, но уже не кровь. — Плохо я тебя учил, раз ты только сейчас это понял. Иные из моих учеников давно превзошли меня в сенсорике.

Кадоган замолк, смотря в сторону. Разговаривать больше он не был намерен. Да и о чём тут говорить? Мы оба понимали, что раз я нашёл способ его достать, ему не победить, даже если он восстановится за пару часов. И также мы оба понимали, что здесь нет и не может быть мирного решения конфликта. Слишком отличались мои собственные принципы от принципов человека, что долгие годы учил меня быть рыцарем.

Я хорошо его знал, и потому чётко понимал это. Он даже не просил ни о чём, понимая, что я вряд ли выполню просьбу, что будет мне невыгодна.

— Кто ещё знает? — просто спросил я.

— Ты что, думаешь я просто возьму и расскажу это тебе? — сэр Кадоган посмотрел на меня, как на идиота.

— Думаю, расскажешь. — кивнул я. — Потому что иначе мне придётся убить всех свидетелей. Где ты взял эти доспехи, кстати? Орден сделал? Или достал откуда-то ещё? Вероятно, мне теперь придётся вырезать весь орден, вот мороки-то будет…

— Думаешь, справишься с орденом? — усмехнулся старик, игнорируя вопрос про доспехи.

— Ты не смог меня убить. И они не смогут. — твёрдо посмотрел ему в глаза я.

Некоторое время бывший наставник искал что-то в них. А затем тяжело вздохнул, поверив. Он хорошо меня знал и мог различить мою ложь.

— Я никому ничего не сказал. — глухо, с неохотой ответил он. — Хотел уничтожить позор ордена своими руками, скрыть это. Старый дурак… Надо было рассказать.

Я не видел в его словах лжи. Кадоган сказал правду, а значит, резать орден не было необходимости, лишь правильно обставить его смерть.

Ну и хорошо. Не очень-то и хотелось, на самом деле. Я же не какой-то там маньяк. Но если так, говорить нам больше не о чём. Я улыбнулся, глядя на бывшего наставника.

— Спасибо за последний урок. Даже тот, от кого ты не ожидаешь этого, может отрубить тебе голову без единого слова, верно? Кажется, я начал это забывать. Хорошо, что ты напомнил, и хорошо, что я был готов в этот раз. Прощай.

С этими словами я со всей силы вонзил стилет прямо в сердце бывшего учителя, пробивая тонкой костью белую сталь. Гравировка на доспехах вспыхнула в последний раз, пытаясь спасти своего обладателя, но тщетно: смерть оказалась сильнее.

Старик сипло выпустил воздух, а его глаза закатились.

Я уже отвернулся и намеревался скомандовать гвардейцам разбирать баррикады и принести мне новую одежду, как тело за моей спиной вдруг зашевелилось.

Слепо и невидяще осматриваясь по сторонам, старик хрипел, пытаясь что-то сказать мне и ощупывая рукой пояс. Он звал меня по имени:

— Горд… Подожди, Горд…

Удивительно. Едва не убитый вакуумом, с пробитым артефактом смерти сердцем, он всё ещё продолжал жить, несломленный.

Я подошёл ближе и положил руку ему на плечо.

— Хочешь ещё что-то сказать?

— Да… Подожди секунду. — наконец сфокусировал на мне осмысленный взгляд старик.

Нащупав что-то на своем поясе, он достал из одного кармашка что-то.

— Горд… Ты знаешь, что значит твоё имя? Так называется драгоценный камень, что встречается в горах близ Аурелиона. Я ездил на твою родину, достал и купил один… Хотел подарить когда-нибудь, на твою свадьбу. Они дорогие…

Кадоган дрожащей рукой протянул мне ладонь в латной перчатке, на которой лежал красивый драгоценный камень, что напоминал мне чёрный бриллиант.

— Он выглядит чёрным, как сама смерть, но так красиво блестит золотом на солнце, что от него невозможно оторвать глаза. — прошептал старик. — Возьми его на память. Пусть он напомнит тебе, что даже в столь чёрном сердце как твоё, может быть проблеск света.

Я бережно взял камень с руки старика, рассматривая его. Старый рыцарь смотрел на меня с какой-то странной, болезненной надеждой. Не на пощаду: нет, это была надежда на то, что я изменюсь.

Я задумался, мысленно подводя итоги. Когда-то я считал этого человека достойным того, чтобы учиться у него. В нём была воля и решимость истинного рыцаря, бесстрашие и доблесть, что способна крушить любые стены.

И он научил меня этому. Научил не бояться ничего, научил идти вперёд там, где остальные бегут в страхе, научил непреклонной воле и решимости. Быть может, без его уроков я бы просто сгорел, растворившись в боли ритуала бессмертия, не выдержав подобной пытки. Быть может, без его уроков я бы не стал королём так быстро, если бы вообще стал. Не смог бы повести за собой столько людей…

И сейчас я смотрел на камень, пытаясь понять, как глубоко в меня проникли уроки бывшего наставника. Изменили ли они меня? Сделали ли другим человек? Удалось ли ему заронить во мне зерно сомнений в выбранном когда-то давно, ещё в прошлой жизни, пути?

Ничего не шелохнулось в душе. Я сжал камень в кулаке, призывая силу смерти, а затем наклонил ладонь, бросая драгоценность на пол изрядно порушенного тронного зала.

— То, что ты называешь сердцем, это слабость, присущая нерешительным, безвольным и глупым людям. — ответил я. — У меня её нет.

С этими словами я раздавил камень в пыль, наступив на него голой пяткой.

Из старика словно вынули стержень. Он обмяк, опустив голову. Я уже думал, что больше он ничего не скажет, так и умрёт, но затем до меня донёсся его слабый голос:

— Тогда… Подойти, я хочу кое-что сказать тебя на ухо. В последний раз. Если не боишься умирающего старика.

Я не боялся, и с любопытством подошёл, наклонив ухо к его голове.

— Твои гвардейцы — настоящие сосунки. — прошептал старик. — Даже не замедлили меня. Гвардия Ренегона втопчет их в пыль… Хитрости, подлости, клятвопреступления и предательства не выигрывают войны. Их выигрывают люди. Вот… Почему… Ты… Проиграешь…

Голос старика затихал, слабея. Я выпрямился и посмотрел на него холодно: весёлое настроение после победы ушло без следа.

— Мы ещё посмотрим. — мрачно пообещал ему я.

Но сэр Кадоган не ответил. Он был уже мёртв. Проклятый ехидный старик вновь оставил последнее слово за собой.

Глава 46

Старик ушёл, оставив много вопросов.

Кто сделал его доспехи? Откуда взяли столько белой стали? И как, бездна меня подери, живой человек может сражаться ТАК?

Однако вскоре после его смерти у меня в голове начала крутиться навязчивая мысль. Если он был так хорош при жизни… Насколько же силён выйдет пронзающий мрак, поднятый из его тела? Да и потом, это могло бы решить много проблем. Списать нападение на помутнение, контроль разума, а затем свалить всё на династию Палеотры…

Это бы хорошо укладывалось в план и убирало необходимость объяснять смерть одного из известнейших рыцарей в королевствах в моём дворце. Но каждый раз, когда я поднимал руку, чтоб начать ритуал, у меня перед глазами вставал история, когда-то рассказанная мне демоном.

История о великом мастере смерти, сумевшем покорить многие миры со своими легионами. Пока однажды, его вернейшие генералы, давным-давно сломленные и искажённые его силой души, что прошли с ним сотни кампаний, в один момент достали свои мечи и убили его, рассыпавшись в прах.

Я долго стоял над телом старика, и смотрел на него, прежде чем звук осторожного разбора баррикад за стенами тронного зала не выдернул меня из оцепенения. Гвардейцы, спустя долгое время после того, как звуки боя стихли, решили меня проведать.

Я так и не решился.

Прежде чем мои люди вошли в тронный зал, мне пришлось на скорую руку сделать ещё несколько вещей.

В первую очередь — уничтожить останки своего прошлого тела и кое-как натянуть на себя разрубленные и закопчённые доспехи. Затем, подобрав королевский меч, я принялся работать с телом Кадогана.

Пусть я и не стал поднимать его как нежить, но кое-что сделать следовало. Глубоко вздохнув и сосредоточившись, я принялся искажать плоть на лице старике, превращая человеческое лицо в искажённую, почерневшую гримасу монстра, в котором едва угадывались проблески сознания.

Таким его и застал капитан Роланд, который первым вошёл в зал.

— Вы… Вы в порядке, милорд? — потрясённо осмотрел он обстановку.

Могу его понять. Залитый кровью пол, разбитые стёкла и колонны, изрубленные и обугленные доспехи на мне…

— Я закрыл свои раны. — кивнул я. — Не забывай, я всё-таки король.

И ведь действительно: теперь, вместе с бессмертием, я мог использовать клятвы жизни в полной мере, быстро переключаясь… Вот только в этом бою мне не пришла эта мысль в голову. Слишком поддался стереотипам, слишком привык полагаться на искусство смерти.

Я постарался нащупать жизнь Роланда, и потянул на себя. Но зов пришёлся в пустоту… Нахмурившись, я попробовал ещё, и ещё…

А затем меня осенило. Я же умер! Энергетика тела полностью была стёрта и собрана заново! Клятвы жизни слетели, всё до единой.

Я поспешно потянулся к клану северного ветра, с облегчением нащупывая духовную связь с Вальгардом. Та была ещё цела…

Я задумчиво посмотрел на меч королей Ганатры и провёл рукой по его лезвию, пытаясь понять, как он работает. Шеридан как-то говорил мне, что именно на этот меч завязаны клятвы…

Граф Роланд тем временем добрался до тела нападавшего и поражено отпрянул.

— Кто… Что это?

— Мой наставник, сэр Кадоган. — ответил я.

— Но… Что с ним случилось? — воскликнул Роланд. — Как один из лучших рыцарей в королевствах превратился в это? И почему он напал на нас?

— Если бы я знал. — вздохнул я. — В городе найдётся пара странников?

— Вероятно, да. — после коротких раздумий кивнул капитан гвардии.

— Найди их и попроси организовать погребение. Но без меня не начинайте. Собери на него всех, кого сможешь.

Странствующих рыцарей можно было найти почти в любом крупном городе. В столицах — в особенности. В основном в роли почтальонов, насколько я знал.

Роланд тяжело вздохнул.

— Это будет несложно, милорд. В городе полно гостей, вы не забыли? Завтра свадьба.

— Действительно. Вылетело из головы.

Я сам приказал организовать торжества. Позвал Грицелиуса, шаманов, всех знатных лордов Арса и Ганатры, кто мог приехать. Историческое событие, как-никак. Свадьба разумных двух разных рас...

Сама свадьба прошла просто и буднично — для меня. Я в основном прокручивал в голове дальнейшие планы, коротко поздравил новобрачных, и меня никто не трогал: слухи о покушении на короля успели разнестись по городу. Гостей было так много, что в королевском замке Арса все не уместились: празднования проходили на новой большой площади, которая образовалась на месте снесённых драконом домов. Я смотрел на небеса, размышляя о грядущей войне, и единственным, кто осмелился подойти и нарушить моё уединение на этом празднике, был Исгерд.

— Я ошибался. — сказал ледяной шаман, подойдя ко мне со вздохом.

— Мне всё ещё не совсем ясно, почему ты ожидал, что я ударю вам в спину. — слегка улыбнулся я. — Это изначально не входило в план. Но я преподнёс вам неплохой сюрприз, правда?

— Я думал так, потому что хорошо узнал тебя. Достаточная причина? — хмыкнул Исгерд.

— Справедливо. — шутливо поднял руки я.

Некоторое время мы молчали, наблюдая за проплывающими облаками.

— Вы поможете мне? — спросил я.

Здесь не требовалась объяснять, что имелось в виду. Уверен, Исгерд давно обо всём догадался.

— Нет. — после короткого молчания ответил старший шаман. — Некоторое, может, и хотели бы, но у нас просто нет на это сил. Лучшие погибли под лавиной. Многие на севере ещё сопротивляются. А кланам нужны крепкие мужчины, чтобы закрепиться на новой земле. Если мы двинем армию сражаться дальше на юг, то подставим собственный народ. Но мы найдём тебе гвардию, согласно договору.

— Понимаю. — кивнул я.

Жаль, что гиганты решили не вмешиваться. Но у меня всё ещё остался северный ветер: немного, но лучше, чем ничего.

— Не думаю, что наша помощь сильно сдвигает чашу весов. — заметил Исгерд. — Наших сил было мало, чтобы завоевать один лишь Арс, а ты явно хочешь большего.

— И это верно. Но никогда не знаешь, на каких весах не хватит одной соломинки.

— Я пойду с тобой. — внезапно заявил ледяной шаман.

— Пойдёшь? — удивлённо приподнял бровь я.

— Да, пойду, и буду сражаться. Должен же кто-то из нас увидеть, наконец, ваш юг… Мне неведомы твои планы, но я давно понял, что жажда власти, что горит в твоей душе, совершенно неутолима. Ты не остановишься, пока не подчинишь всю свою расу. С нами ты уже заключил договор, а значит, устремишь свой взор на юг. И что-то подсказывает мне, что это война будет настолько кровавой, что в ход пойдут даже ваши шаманы. Я не верю, что ваши короли отдадут тебе власть просто так.

— Ты прав. — кивнул я. — Не отдадут. — Но раз ты идёшь… Если дойдёт до боёв с мастерами, совет выделит мне шаманов? Мужчины нужны, это я понимаю, но вот часть говорящих с духами… Вас ведь не так много, верно?

— Выделим. Если совсем припрёт. — после коротких раздумий ответил Исгерд. — Но тебе дорого это встанет.

Глядя в спину уходящему шаману, я был готов поклясться, что говорящие с духами и сами не прочь доказать людям на деле мощь своего искусства. Но торговаться за это все равно будут как проклятые, без сомнений. Пусть так. Я найду чем их купить.

Вечером того же дня я говорил с двумя рыцарями-странниками, которых привёл Роланд, показав им тело. Молодой, сэр Матиас, был совсем недавно выпущенным из монастыря странником, и пожилой — сэр Шимас, старик с виду лет шестидесяти, но всё ещё крепкий.

— Это… Это магистр? — поражено смотрел на искажённое искусством смерти лицо сэр Матиас.

— Да, это сэр Кадоган, мой наставник. — хмуро ответил я. — Он стал магистром? Когда?

— Уже почти год как… После того как наш прошлый магистр умер, от старости. Тот был совсем плох... Но сэра Кадогана выбрали преемником. Вы не знали, Ваше Величество? — удивлённо спросил меня сэр Шимас.

— Он не говорил мне. — ответил я. — Мы вообще мало общались последнее время. Королевские дела, война… Последний раз мы говорили, когда я давал разрешение на постройку крепости ордена в Ганатре.

Я демонстративно тяжело вздохнул и отвёл взгляд от тела.

Рыцари понимающе переглянулись. Институт наставников многое значил для людей Тиала. В любом сословии наставник часто был вторым отцом, и люди порой сохраняли эту связь на протяжении всей жизни.

— Вы были сильно близки? — осторожно поинтересовался сэр Матиас.

— Я бы начал войну со всем миром по его просьбе. — ответил я.

— Как он погиб? Что случилось с лицом? В нём едва можно узнать человека. — спросил сэр Шимас.

— Я убил его. У меня не было выбора. Или я, или он. По дороге ко мне он убил несколько десятков гвардейцев Ганатры, что сумели окружить его во дворе замка.

Пожилой странник сипло выпустил воздух.

— Я не понимаю… Как это возможно? Почему он напал?

— У меня есть некоторые догадки на этот счёт. Полагаю, это сделано с помощью искусства смерти. Я давно изучаю его, даже посылал книгу по своим наработкам в орден… Но, похоже, есть мастера и посильнее меня. Думаю, кто-то превратил его в это, исказив разум и жизненные установки, заставил напасть на меня. Кто-то, кому я мешаю…

— Вы были хорошим учеником. — вздохнул сэр Шимас. — Мне бы вряд ли удалось победить своего наставника в ваши годы.

— Мне бы не удалось. — ответил я. — Но то, что с ним сделали… Сэр Кадоган имел сильную волю, вы знаете. Где-то там, в глубине этого искажённого тела, ещё теплилось его настоящее я. И оно боролось за контроль до последнего, останавливая, замедляя его удары. Как настоящий рыцарь, мой наставник боролся за мою жизнь до последнего, давая мне один-единственный шанс на победу, и я им воспользовался.

Рыцари промолчали, смотря на тело.

— Подготовьте всё к погребению. Позовите всех гостей, что есть в городе, на него. Величайший из рыцарей королевств достоин того, чтобы его проводили почётно. Я произнесу речь на похоронах.

С этими словами я развернулся и оставил рыцарей в одиночестве вместе с телом, сделав вид, что больше не могу на него смотреть.

Кадогана похоронили за городом, незадолго до рассвета. Множество людей собралось проводить в последний путь одного из известнейших рыцарей людей: ибо не было места в королевствах, где о нём не слышали.

В этот день, наверно, я впервые увидел как рыцари Арса и Ганатры смотрят на друг друга без неприязни после былой войны: их объединяла скорбь к тому, кого многие считали своим идеалом.

Я даже позвал дракона, чтобы проводить бывшего наставника в последний путь. Латризмагиус согласился, и даже дал мне новый синий шарик.

Сотни рыцарей и аристократов собрались вокруг одного-единственного, гигантского погребального костра, когда я начал свою речь.

— Сегодня мы провожаем в последний путь одного из величайших рыцарей наших земель. Мой наставник, сэр Кадоган Бессмертный, был поистине доблестным и благородным рыцарем. Идеалом и примером для многих, и лучшим человеком которого я когда-либо знал.

Я остановился и обернулся к толпе.

— И совсем недавно он пришёл ко мне, чтобы убить меня.

Многие ахнули, не сдержав эмоций: о покушении на короля знали все, но вот связывали это с похоронами немногие. Я откинул накидку с тела наставника, демонстрируя искажённое лицо.

— Я не знал, кто был напавшим на замок и моих воинов рыцарем, лишь отмечая удивительное оружие и доспехи, немыслимую силу и мастерство… И только победив и сняв шлем, с огромным удивлением обнаружил искажённое лицо собственного учителя. Скажите мне, какая сила может заставить человека сделать подобное? Что за отвратительная, мерзкая сущность способна превратить человека в ЭТО?

Я пытливо осмотрел мрачные лица аристократов, но никто не знал ответа. Сокрушённо покачав головой, я опустил глаза и продолжил.

— Как и вы, я не знаю ответа. Но одно я знаю наверняка: кто бы ни пытался убить меня руками моего наставника, кто бы не направил его на это путь, исказив разум старого рыцаря, он просчитался. Мне бы никогда не удалось победить его в честном бою, но где-то в глубине это искорёженного, поражённого порчей тела и разума всё ещё таился величайший рыцарь наших земель. И потому он поддался мне, борясь с чудовищным проклятьем, раз за разом отводя и замедляя смертельные удары. Только поэтому я победил.

Затем, гордо вскинув подбородок, я решительным и твёрдым взглядом обвёл собравшихся.

— Кто бы ни направил моего наставника на это путь, я найду его. Найду и призову к правосудию! Где не пряталось это чудовище, будь то глубокая пещера, бездна морского дна или королевский замок, я найду того, кто это сделал, и он ответит! И не будет мне покоя, пока это не случиться, таково моё обещания, такова моя клятва! — я сорвался на крик и тяжело задышал.

Отвернувшись от людей, я посмотрел на дракона. И Латризмагиус молча выдохнул ярко-оранжевый, но маленький и осторожный поток пламени, поджигая погребальный костёр, но не обращая его в прах.

Из-за горизонта показались первые лучи солнца. Никто больше не подошёл, и не сказал ничего, и в полном молчании рыцарского братства мы проводили великого рыцаря в последний путь. И лишь когда последний язык пламени погребально костра затух, я сдвинулся с места, сказав остальным:

— Я объявляю награду в тысячу монет из белой стали тому, кто поможет мне найти того, кто это сделал.

Пристально, пытливо, я вглядывался в глаза каждого из них: графов и баронов, рыцарей и аристократов. Но ни в одном я не видел жажды наживы. Лишь жажду возмездия.

Эпилог

Палеотра… Королевство огня и золота, как его называли. И хотя золото было распространённым металлом в королевствах, оно всё ещё ассоциировалось с достатком и было простым и понятным символом, доступным каждому бедняку: ведь из него делали самые мелкие и дешевые монеты.

Дерея, столица этого королевства, встретила меня водопадом из оранжево-красных лепестков огнецвета, и множеством золотых снежинок из сусального золота.

Моя бирюзово-синяя мантия ярко контрастировала с эти приветствием, покрываемая лепестками и золотыми блёстками.

Я широко улыбался и махал рукой приветливым горожанам, что с помпой и добродушием принимали меня, въезжая в город на закованном в сталь мёртвом коне.

Это было редкое, можно сказать, историческое событие: визит короля Ганатры в столицу своего извечного соперника. А учитывая, что я был героем этого города, и отнюдь ещё не забытым, многие таили в этом надежду на прекращение стародавней вражды.

Король Палеотры с радостью согласился на переговоры, даже не подозревая о сюрпризе, что его поджидает.

Какими же простыми могут быть интриги, когда тебя никто в них не подозревает, правда?

Совет магистров круга красных башен впервые за последние годы собрался в полном составе: по требованию верховного магистра.

Это была широкая, высоченная круглая башня, внутри которой находился круглый стол, украшенный скатертью из красного бархата. За ним находились двадцать магистров во главе с Эрнхартом Грицелиусом, и все они внимательно слушали предложение лидера их ордена.

Вряд ли тот предложит нечто плохое, верно? Но всегда найдётся место улучшению и дополнительному обсуждению…

— Я предлагаю нам всем, применить все свои силы, умения, и влияние для того, чтобы сменить королевскую династию Палеотры. — сказал верховный магистр.

Старик пристально всматривался в глаза собравшихся магистров, ища несогласие, и у многих находил его.

Древний, сморщенный маг огня на другом конце стола от Грицелиуса, поднялся, тяжело положив руки на стол. Это был Мирцил: и тот был магистром ещё задолго до того, как сам Эрнхарт взошёл на этот пост.

— То, что ты предлагаешь, Эрнхарт… Ты знаешь, как это называется? Потому что я знаю… Даже если ты ещё ничего не сделал, само предложение.

— Голосуем. — оборвал оппонента Грицелиус. — Сейчас.

Поджав губы, верховный магистр наблюдал за тем, как те, кто за, поднимают красные таблички, а те, кто против: синие.

Вышло девять против десяти. Его сторонники проиграли… Но голос верховного магистра был решающим при равенстве, и сам Эрнхарт поднял красную табличку, сравнивая счёт.

— Всё ещё равенство. И учитывая обстоятельства, я, как старший магистр, имею право вето. И я пользуюсь им. — проскрипел Мирцил. — Не знаю, какая водная муха укусила тебя на севере, Грицелиус, но ты пожалеешь об этом. Я доложу королю, и вскоре нам потребуется новый верховный магистр…

Эрнхарт Грицелиус даже не обратил внимание на слова оппонента. Он лишь перевёл взгляд чуть правее, где сидел его молодой протеже.

— Всё готово, Итем?

Молодой магистр твёрдо кивнул.

— Тогда приступаем.

Десять магистров, что были за переворот, поднялись из-за стола, и тут же ударили мощными потоками пламени в не ожидавших такого оппонентов.

Но те не зря были магистрами: большинство, несмотря на внезапность атаки, успели создать огненные щиты, и пламя разбилось о пламя, поджигая всё вокруг. Завязался магический бой, где десятка магистров пытались продавить защиту оставшейся семёрки, что встали спина к спине. Магистр Мирцел крутанул левой рукой, создавая контратаку и из пола башня выскочили каменные шипы, нанизав одного из десятки на себя.

Грицелиус скрипнул зубами, усилив поток пламени. Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, и сколько бы погибло, но в этот момент двери позади семёрки отбивавшихся магистров раскрылись, и в зал посыпались солдаты с тяжёлыми стрелометами.

Защёлкали тетивы, и лояльные короне магистры не выдержали напора. Вскоре все они оказались мертвы, истыканные болтами и обугленные.

Эрнхарт Грицелиус перевёл дух, вытирая пот со лба, и решительно обвёл взглядом оставшуюся восьмёрку.

— Пути назад нет. Действуем согласно плану.

Молодой, веснушчатый паренёк лет тринадцати с коротким затупленным тренировочным мечом на поясе вбежал в мастерскую немолодого воина, где тот медленно и степенно чистил потёртые, старые и недорогие железные доспехи.

— Вы слышали, учитель? Магистр мёртв!

— До меня доходили слухи. — кивнул наставник. — Но разве это что-то меняет?

— Но… А как же письма… Мы должны узнать, что случилось, может, сообщить королю Горду, или другим членам ордена!

— Напомни-ка мне, что нам приказал магистр? — пристально посмотрел на ученика старый воин.

— Подождать полгода, а затем, если он не вернётся, доставить письма королю Ренегона и верховному иерарху церкви. Сохранять строжайшую тайну и никому ничего не говорить. Письма не вскрывать. — чётко ответил парень.

— Вот именно. Слухи о смерти… Знаешь, магистра не зря прозвали Бессмертным. Возможно это просто слухи. Полгода ещё не прошло, и сделать что-то было бы нарушением приказа.

— Просто… Это так неожиданно и страшно. — вздохнул парень. — Мне кажется, мы должны что-то предпринять.

— Тебе стоит понять, что иногда это крайне важно для любого воина и рыцаря - выполнять приказы. Может, наша роль невелика, но мы выполним свою задачу, понимаешь?

— Я понимаю наставник. — кивнул юноша. — Не сомневайтесь, я не подведу.

Старик похлопал парня по плечу.

— А теперь помоги мне заточить вот это кинжал. Кажется, он слегка затупился…

Будущий воин просиял, и мгновенно забыл обо всём, что его волновало, сосредоточившись на том, чтобы не повредить оружие наставника. Наконец-то его допустили до такого важного дела! Разве что-то ещё имеет значение?

Content

Всходы Власти

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Интерлюдия

Глава 4

Интерлюдия

Глава 5

Глава 6

Интерлюдия

Глава 7

Глава 8

Интерлюдия

Глава 9

Интерлюдия

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Интерлюдия

Глава 14

Глава 15

Интерлюдия

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Интерлюдия

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Интерлюдия

Глава 27

Глава 28

Интерлюдия

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Интерлюдия

Глава 32

Глава 33

Интерлюдия

Глава 34

Интерлюдия

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Интерлюдия

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Эпилог